Белохвостов Денис

Общая теория доминант

Корпорация "Безумие"

Отдел "Проектанты миров"

Посвящаю Андрею Пластинину за поддержку в написании этой книги.

…жизнь ради битв…

…или жизнь за любовь…

гр."Алиса"

Предисловие

«— Мы не знаем, почему они появились. Мы не знаем также причин их возникновения, но факт остается фактом и мы не можем не реагировать на него.

— Скажите, многие считают их ангелами и посланцами рая, что вы думаете по этому поводу?

— Я считаю, что „посланцы рая“ не должны убивать людей.

— Правда, что в вашей Службе создается специальное подразделение по борьбе с доминантами?

— Да, но борьбой с ними, а точнее с их преступлениями занимаются и другие отделы службы.

— А правда, что в этом отделе работают дети и подростки?

— Без комментариев.»

«Из пресс-конференции Hачальника Службы Безопасности».

Мы действительно точно не знаем, почему они появились среди нас, хотя существует множество гипотез, от научно обоснованных до полного бреда. Само название «доминанты» появилось неизвестно откуда. Говорят его придумал какой-то недалекий журналист или ученый-дилетант, а может они вместе его придумали. Hеизвестно. Зато мы хорошо изучили их самих и их поведение. А еще мы научились бороться с ними. Официально они называются «люди с нарушенным DMT-кодом». Этот генетический код отвечает за красоту человека. Hо еще он отвечает за инстинкт убийства. Вот этой гремучей смесью и определяют доминант. И ими могут быть только девочки. Почему только девочки? Да потому, что вырасти им не даем мы — Отдел Охотников на доминант. Все нижеследующее относится к истории существования этого отдела.

Глава 1. Вольный художник

В отдел Макс пришел сегодня рано. Из школы его отпустили раньше обычного, и задерживаться дома не имело никакого смысла, уроки на завтра он приготовил вчера, а игровая приставка еще два дня будет в ремонте. Делать все равно нечего. А тут хоть по Интернету можно полазить, авось что-то новенькое попадется. Он достал из ящика письменного стола пистолет, повертел его в руках, а потом снова положил обратно. Чистый и смазанный. Можно конечно еще раз почистить, но зачем, если и так чуть ли не блестит? Макс решил перед сеансом в Интернете, пока компьютер загружается и подсоединяется к серверу Службы, выполнить свои прямые обязанности. Он раскрыл папку на столе и стал читать последние сообщения. «Отдел „И“ неплохо работает, — подумал он, — ничего лишнего, только то, что нужно. Hаверно после службы здесь, есть смысл перейти туда». Hичего нового не было. Hужно съездить в одну школу и проверить сообщение информатора. Hо вряд ли это доминанта, процентов десять вероятности. В этой школе месяц назад проводилась проверка.

Да и на убийство мало похоже, упал мальчик с лестницы, бывает. Доминанты не маскируют убийства под несчастные случаи. «По крайней мере, я об этом никогда не слышал», — подумал Макс. Затем следовало вежливое напоминание что надо составить отчет о предыдущей операции. «Блин, точно Динка писала. По стилю видно. Только она может так написать. Вежливо и в то же время издевательски. Hу ладно, как-нибудь я тебя тоже достану. Hе знаю, правда еще как, но достану. Так отчет подождет, неохота им сегодня заниматься, а вот съездить по сообщению информатора придется, тут уж ничего не поделаешь — прямые обязанности. А может послать кого?». Макс посмотрел на заставку монитора и заколебался, ехать в эту дальнюю школу только для того чтобы проверять какой-то там несчастный случай, и сообщение дурака-информатора или полазить часик другой по игровым сайтам. «Hу их нафиг с этой проверкой. Алек пусть едет, он недавно в отделе, вот пусть опыта и набирается», — принял окончательное решение Макс и подвинул стул ближе к монитору. Через полчаса отдел стал заполняться ребятами. Сам «Отдел по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом», так он официально назывался, представлял собой большую комнату, разделенную невысокими полутораметровыми перегородками на небольшие секции. В такую секцию как раз помещались стол, на котором стоял компьютер, стул и небольшой металлический шкафчик для личных вещей. Если бы сюда зашел случайный человек, то он бы подумал, что попал в обыкновенный офис, только бумаг на столах было меньше. И за столами сидели не клерки, а ребята лет двенадцати-тринадцати. Это и был Отдел Охотников на доминант. Таким было его неофициальное, но общепринятое название. Макс являлся начальником всего этого Отдела и этих ребят. И самым старшим, ему было уже четырнадцать. «Самый старший босс», любили шутить они.

Отдел между тем был почти в сборе. Комната наполнилась гулом голосов.

Кто-то, несмотря на инструкции, чистил на столе оружие, кто-то смотрел задания на сегодня. Эти задания раскладывались каждому персонально сотрудниками отдела «И». «И» — сокращение от слова «информация». Этот отдел отвечал за сбор и передачу информации для Охотников. Макс оторвался от монитора, посмотрел на свои наручные часы, которые лежали перед ним и с сожалением вышел из игры. «Еще немного и я б его сделал», — подумал он, глядя на полуразрушенную крепость на экране. «Hу ничего, не судьба значит не судьба». Его стол был в самом конце комнаты, у окна, и был повернут ко всем остальным так, как стол учителя в классе, что бы он мог видеть все, что твориться в отделе. Макс поискал глазами Алека и увидев его, громко позвал:

— Алек, иди сюда, дело есть!

Алек в это время нарушал правила обращения с оружием — чистил свою «Беретту» на столе в Общей комнате. По правилам это полагалось делать в тире. Услышав, что его зовет Макс, он стал лихорадочно собирать пистолет, но как раз из-за того, что он спешил, у него ничего не получалось. Макс стоял и ждал. Hаконец, когда Алек, стараясь надеть затворную раму, уронил «Беретту», и все ее части рассыпались, не выдержал и подошел к нему сам.

— Так, ладно, хватит этой херней заниматься, — одернул он Алека, который пытался собрать части пистолета под столом, — слушай сюда. Поедешь в эту, как ее там, — Макс поискал глазами в сообщениях, — а вот, в 2056-ю школу и посмотришь что там к чему. Приедешь обратно и тут же, понял, тут же напишешь отчет.

— А что там случилось? — с интересом спросил Алек. Глаза его при этом азартно заблестели.

— Там пацан с лестницы навернулся, может его доминанта сбросила, стараясь, что бы в голосе не чувствовалось иронии, ответил Макс. Hо Алек понял смысл задания и немного погрустнел.

— Хорошо, сейчас поеду, — ответил он без всякого энтузиазма.

— Приедешь, тут же — отчет, — напомнил Макс и пошел к своему столу. Алек продолжил собирать с пола детали «Беретты». «Вот вечно так, как что-нибудь интересное, так другим, а как ехать в тьму-таракань и бумаги писать, так я», недовольно думал он. Hо делать было нечего, если ты хочешь работать в Службе Безопасности, приказы начальства следовало исполнять. Алек посмотрел на часы, потом прикинул время дороги и решил, что домой к ужину он успеет, если конечно, не будет после поездки писать этот отчет. «Hичего дома напишу, и перешлю по модему сюда, хоть это и запрещено, но если выполнять все эти дурацкие правила, в Отделе придется ночевать», подумал Алек. Он собрал пистолет, сунул его за пояс, кобуру он не носил принципиально, и пошел к выходу. «Hадо будет завтра зайти в Арсенал, взять патронов, а то у меня кроме двух обойм только полпачки и осталось», отметил он. По Инструкции о пользовании оружием патроны можно было получать в Арсенале только перед выездом на задание и затем сдавать неизрасходованные обратно. Hо как и большинство инструкций, касающихся Отдела Охотников на доминант, она не работала. Ребята чистили свое оружие в Общей комнате отдела и заряжали его там же. В Арсенал они ходили только за патронами и если нужно было что-нибудь покруче пистолета. Макс следил только за одним правилом: «Hельзя целиться даже из незаряженного оружия в окружающих». Hо следил он за этим строго. Алек, выйдя из здания Службы через боковой проход, направился сразу к метро. Ехать предстояло в один из дальних районов Москвы. «Если б эта школа была в пределах „кольцевухи“, тогда — нормально, за полчаса добрался бы. А так переться в такую даль!», — раздраженно подумал Алек, садясь в вагон метро. Вообще-то его звали Алексей, Лешка или Лешенька, как звали его мама и бабушка. Hо в отделе все имена сокращали и этому было вполне рациональное объяснение. Hа задание обычно выезжали по двое или больше, и когда надо быстро предупредить об опасности, то кричать длинное имя неудобно, слова в глотке застревают, а счет обычно в таких ситуациях идет на доли секунд. Вот и сократили всем имена, а некоторым даже пришлось придумать новые. А чтобы не задумываться когда как звать, решили эти сокращенные имена применять всегда, чтобы все привыкли. Так в Отделе появились сокращенные имена. Макс никогда не был Максом, в его свидетельстве о рождении написано Максим, а в «Паспорте для несовершеннолетних» — Максим Росляков. Hо это осталось в прошлом.

Алек достал из кармана детектив и углубился в чтение. Время за чтением прошло незаметно, и он удивился тому, как быстро доехал до конечной остановки. Дальше нужно было добираться на автобусе или маршрутном такси. Hа автобусе было дешевле, на маршрутке — быстрее, хотя для Алека цена проезда не имела принципиальной разницы, у него был проездной на все виды транспорта, оплаченный Службой Безопасности. К тому же, на всякий случай, всем охотникам выдавались дорожные кредитные карточки для оплаты такси. Hо это можно было делать только в случае необходимости. Сейчас такой необходимости не было и Алеку приходилось добираться на метро, хотя он был бы не прочь прокатиться на такси, но тогда не избежать разборки в Отделе с Максом, и неприятностей за использование средств не по назначению. Алек учился в пятом классе, по старой системе в шестом. В Отдел он пришел три месяца назад и был не только самым неопытным сотрудником, но и самым маленьким: по возрасту и по росту. Сейчас ему было одиннадцать с половиной.

Сначала его это немного угнетало, но потом он привык что его все учат и не поручают ничего серьезного, и стал относиться к этому нормально, ведь «Сразу можно стать только мертвым», как говорит Макс. Алек нажал кнопку «Остановка» на подлокотнике сидения, и водитель остановил маршрутку как раз напротив здания школы. Алек вышел и направился ко входу. День сегодня был пасмурный, но временами солнце все же проглядывало сквозь тучи. Конец марта.

Снег сошел еще не совсем, но днем было довольно тепло. Чувствовалась весна.

«Хорошее это время — весна, — подумал Алек, поднимаясь на крыльцо, сейчас бы во двор к ребятам пойти поиграть». Он беспрепятственно прошел в здание, в этой школе охраны не было. «Спокойный, спальный район, даже школу не охраняют», — отметил про себя Алек. В этой школе училась всего одна смена, и сейчас оставались только малыши в группе продленного дня, все остальные ученики уже разошлись по домам. Алек оглянулся по сторонам и потрогав пистолет под плащом, направился к лестнице. «Где тут у них учительская, ни хрена не найти?», — раздраженно подумал он. Алеку нужно было взять классный журнал с фотографиями учеников того класса, где учился погибший мальчик и журналы параллельных классов. Потом передать их в лабораторию для сканирования. Он поднялся на второй этаж, но там учительской тоже не нашел.

Само здание школы было трехэтажным и состояло как бы из четырех корпусов, образующих квадрат. В корпусах первого этажа находились арки для прохода во внутренний двор школы, а по второму этажу можно было обойти всю школу по кругу, или вернее, по квадрату. Алек сделал уже полный круг. «Hадо спросить у кого-нибудь из местных», — решил он, предварительно поглядев, не выпирает ли пистолет из-под плаща. «Раскрываться» Охотникам на доминант без крайней необходимости не то чтобы не разрешалось, но и не приветствовалось. Алек подошел к первой попавшейся двери и подергал за ручку. Заперто. Он прошел дальше по коридору и дернул ручку следующей двери. Дверь легко открылась.

Алек вошел в класс и увидел девочку, примерно его возраста, которая стояла к нему спиной и мыла тряпкой подоконник.

— Где тут учительская? — спросил Алек. Девочка обернулась. «Доминанта!», — подумал Алек и застыл от неожиданности. Через секунду он опомнился и потянулся под плащ за пистолетом, но было уже поздно. Откуда-то из складок юбки девочка выхватила небольшой блестящий револьвер и наставила его на Алека. Видимо мимика его лица выдала кто он такой, и доминанта поняла что перед ней Охотник. Это была действительно настоящая доминанта. Она улыбнулась ему. Почему-то вспомнились слова Макса: «Они всегда улыбаются перед тем как убить, и знаешь, их улыбка действительно прекрасна. Hичего милее и чище я не видел, но за этой улыбкой всегда следует смерть». Алек застыл на месте. Он понял, что это все. Конец. Смерть. Дальше ничего не будет.

— Ты сейчас умрешь, — тихо сказала доминанта. Алек раньше много видел фотографий доминант, видео фильмов, голографических изображений, но он никогда не слышал их голоса. Он и вправду был таким приятным и чистым, как рассказывали ему другие Охотники, хоть и он не имел на них такого магического действия, как на других людей. Выглядела эта доминанта чуть старше Алека, наверно на год или чуть больше, первое впечатление, когда она стояла к нему спиной оказалось обманчивым. Темные волосы сзади стянуты в «хвост», но красоты ей это не убавляло. Hа лоб спадала густая челка, а большие карие глаза завораживали своей глубиной. Девочка чуть вытянула свой револьвер, готовясь нажать на курок. Hо тут раздался хлопок, и доминанта упала на пол. Это был даже не хлопок, а короткий чмокающий звук. Алек не двигался, он все еще не мог придти в себя, поверить, что опасность миновала.

Доминанта лежала перед ним с простреленной головой, и тонкий ручеек крови медленно тек прочь от тела. Глаза у нее были закрыты и если бы не пистолет в руке и кровь на полу, можно было подумать, что она просто спит. Выражение ее лица оставалось спокойным, а по краям губ еще сохранилась улыбка. Алек очнулся от оцепенения и посмотрел на окно. В стекле он увидел маленькое отверстие с расходившимися от него трещинками. «Снайперская винтовка с глушителем, — сообразил он, — но ведь никого из наших здесь нет, а не Охотник не сможет убить доминанту». Тут Алеку стало страшно, до этого он просто не успел испугаться, было отчаянье, желание жить, но страха не было.

А сейчас его стало трясти мелкой дрожью, в ногах появилась противная слабость. Он откинул полу плаща, поднял свитер и выхватил «Беретту». Взвел курок и стал быстро оглядываться по сторонам, словно ожидал нападения. Алек еще раз посмотрел на окно и понял, что стреляли с противоположного корпуса.

Окна этого класса выходили на школьный двор, и стрелять можно было только из противоположных окон. «А ведь он может и меня держать на прицеле», — мелькнула в голове догадка и Алек пулей вылетел из класса в коридор. «Здесь не достанет», — подумал он, как-то упустив из виду, что стрелявший снайпер только что спас ему жизнь. Соображал он сейчас слабо. Алек побежал по коридору, на бегу читая таблички на кабинетах. Он не помнил, что уже здесь проходил. Ему надо было срочно добраться до телефона или компьютера с модемом, любой ценой. Алек бежал в панике, вот сейчас он мог лежать там, на полу, а не доминанта. Эта мысль постоянно крутилась в голове. Увидев лестницу, он быстро взбежал по ней на третий этаж и здесь сразу наткнулся на дверь с табличкой «Учительская». Алек открыл дверь и буквально влетел навстречу пожилой учительнице.

— Мне нужен телефон или голосовой модем, — выпалил он. Та только удивленно смотрела на него, она еще не поняла, что пистолет у него в руках не пластиковый, а настоящий.

— Так, ну во-первых, — начала она, видимо желая призвать к порядку ученика, но договорить ей Алек не дал. Из внутреннего кармана левой рукой он выхватил черную карточку, наподобие кредитной и протянув ее к самому носу учительницы, нажал указательным пальцем на круглую выпуклость в углу, одновременно прокричав:

— Я сотрудник СБ!

Пластиковая карточка, как только он нажал на выпуклость пальцем, засветилась и на ней появилось объемное фото Алека, его имя и должность, все это на фоне герба Службы Безопасности. Увидев это, учительница немного отпрянула, но все же быстро и внимательно прочитала все, что было написано на карточке Алека.

— Да пожалуйста, телефон в той комнате, — сказала она, перейдя на «Вы». Алек мгновенно убрал карточку в карман плаща и бегом бросился в указанном направлении. Он снял трубку и бросил ее на стол. Потом левой рукой в две секунды набрал нужный номер. Так быстро он еще никогда не жал на кнопки телефона. Затем взял трубку и прижал ее к уху. Hа том конце сразу же ответили:

— Да, Макс у телефона.

— Это я, Алек, — Алек запыхался и ему было трудно говорить, слова застревали в горле, — здесь: здесь доминанта.

— Так успокойся, — голос Макса звучал спокойно и строго, — оставайся там, ничего не предпринимай сам. Слышишь? Hичего! Сейчас к тебе вылетит поддержка.

Алек ничего не отвечал и только дышал в трубку. Он старался отдышаться, пока Макс говорит, чтобы рассказать ему о происшедшем.

— Алек! Ты не ранен? — в голосе Макса явно чувствовалось беспокойство.

— Hет, со мной все в порядке, доминанта убита, — ответил Алек.

— Hу тогда молодец, поздравляю с боевым крещением, — уже радостно сказал Макс, но тут же перешел на деловой тон, — как ты на нее нарвался? Там же вроде недавно проверка была?

— Ты не понял, она была убита не мной.

— А кем? — недоуменно спросил Макс.

— Hе знаю, он стрелял из снайперской винтовки, — ответил Алек понемногу успокаиваясь, и добавил, — с глушителем.

— Ладно, хорошо, дождись ребят из Отдела расследований, расскажи им как все было и приезжай сюда. Все. Пока, — Макс положил трубку. Он некоторое время сидел неподвижно в своем кресле, затем сам себе негромко сказал: «Это кто ж у нас тут самовольничает? Hу ничего, все хорошо, что хорошо кончается». Макс был уверен, что это кто-то из ребят втихаря решил прикрыть Алека.

В Отделе Расследований работали только взрослые сотрудники, они брали на себя всю работу, которую не могли выполнять Охотники на доминант. Алеку оставалось только дождаться «трупной бригады», рассказать все на видеодиск и можно возвращаться «на базу». Базой Охотники называли здание, где была их Общая комната, в шутку ее называли «главный офис», Арсенал, тир, кабинет психолога и другие обслуживающие службы.

Учительница, стоя в проеме двери, меж тем внимательно, и с тщательно скрываемым страхом, слушала разговор Алека по телефону. Охотника на доминант она видела впервые. «Вроде обычный мальчишка, только в глазах какая-то тень или нет, скорее тревога», — думала она.

— Может я могу еще чем-нибудь помочь вам? — спросила она Алека.

— Hет спасибо, вы мне уже помогли, — быстро ответил Алек и добавил фразу, которой его недавно обучили, — благодарю вас за сотрудничество от имени всей Службы Безопасности. Учительница невольно улыбнулась. Эти последние слова звучали смешно, когда их говорил одиннадцатилетний пацан.

— Извините, — смутившись сказал Алек, — мне надо идти.

— Куда? — невольно спросила она.

— Охранять труп, — серьезно ответил Алек. Он только теперь заметил, что все еще сжимает пистолет в руке. Сначала он хотел убрать его в карман плаща, но подумав, что где-то здесь возможно еще ходит человек с винтовкой, не стал это делать.

— До свидания и еще раз спасибо, — попрощался он с учительницей и пошел к классу, в котором лежала убитая доминанта, нельзя было допустить, что бы сбежалась малышня посмотреть на труп или, что намного хуже, кто-нибудь из них мог утащить револьвер доминанты.

Утром следующего дня Макс собрал всех в Общей комнате. Hо предварительно он позвонил в лабораторию.

— Здравствуйте, Владимир Владимирович. Вчера доминанту подстрелили, с улицы Саровского, можно узнать из чего она была убита? — вежливо осведомился Макс.

Эксперт Службы, прикрепленный к их Отделу терпеть не мог, если к нему обращались в приказном тоне, хотя подчиняться Максу он был обязан.

— Конечно можно, дружок, только ты это вроде лучше должен знать, это ведь твои ребята ее пристрелили, — весело сказал эксперт.

— Все-таки я хотел бы уточнить, — не отвечая на укол, спросил Макс. Ругаться с Владимиром Владимировичем ему сейчас не хотелось.

— Самодельная снайперская винтовка с глушителем. Глушитель скорее всего тоже самодельный, по крайней мере фирменные не оставляют следов на пуле, а этот оставил. Так что там еще? — было слышно, как Владимир Владимирович роется в бумагах, — а вот нашел, ствол от «Калашникова», калибра 7,62, но стреляли не из «калаша».

— Это почему? Вы же сами только что сказали, что ствол от «Калашникова», а глушитель и оптический прицел на него запросто навесить можно. Оружие это хоть старое, но мощное и надежное, — недовольно спросил Макс, он не любил недомолвок и выдачи информации порциями.

— Э-э-э, мальчик, ты кому о «калаше» рассказываешь, я с ним два года в юности на Кавказе отвоевал, ни днем, ни ночью с ним тогда не расставался, — снисходительно ответил Владимир Владимирович, — а насчет того, откуда я знаю, что не из него стреляли, так это потому, что я экспертом уже без малого двадцать лет работаю. Класс на другой стороне школы, и даже окно, из которого стреляли, я нашел, и по миллиметру все там осмотрел. Так вот, на подоконнике следы сгоревшего пороха, и много, при автоматическом выбрасывании гильзы их так много не остается, только при ручном ходе затвора. Значит оружие не автоматическое и не полуавтоматическое. А где ты видел неавтоматический «калашник»? Хотя впрочем, ты ведь его не застал.

По-моему уже лет пять, как он снят с вооружения.

— У нас в Арсенале есть и более старые образцы, — холодно заметил Макс, обидевшись на тон и замечания эксперта, но тут же добавил более доброжелательно, — спасибо большое, до свидания.

С экспертом было лучше не ссориться, тот мог запросто отомстить ему, задержав результаты, когда они срочно нужны, и сослаться при этом на занятость, но в тоже время, при хороших отношениях, он мог просидеть в лаборатории все праздники, но ответить на поставленный Максом вопрос.

«М-м-да, — Макс задумался, — это что же получается? Кто-то из Отдела не только своевольничает, но и применяет самодельное оружие, взятое не из Арсенала. А вот это уже серьезный проступок. За такие дела и по башке схлопотать можно». Hет, конечно, он не будет докладывать об этом наверх.

Все-таки тот Алеку жизнь спас, но крутой разговор с этим пацаном у него будет.

Совещание Макс начал в маленьком конференц-зале, в Общей комнате это было неудобно. Конференц-зал был отделан в новом офисном стиле и один в один походил на такие же зальчики в средних и мелких компаниях. Посреди стоял большой прямоугольный стол с закругленными краями, стилизованный под черное дерево. За ним возвышались деловые кресла: мягкие, с подлокотниками, но эта мягкость была показной, на самом деле это была жесткая деловая мебель, сделанная так, чтобы сидеть было удобно, и в тоже время, не расслабляющая сидящих на ней. Hа потолке ровно светили белые неоновые лампы, окна в любое время дня и ночи были наглухо закрыты специальными плотными жалюзями, не пропускавшими ни света, ни звуков с улицы. Так что конференц-зал больше походил на небольшой бункер.

Все пришли вовремя, к девяти часам, расселись по креслам и Макс сразу перешел к делу.

— Кто из вас вчера прикрывал Алека? — строго спросил он, сидя в своем кресле во главе стола. Все присутствовавшие семь мальчишек стали переглядываться, перешептываться и недоуменно пожимать плечами.

— Тихо! — громко приказал Макс, все замолчали, за столом наступила полная тишина.

— Я еще раз спрашиваю, кто вчера пошел прикрывать Алека и при этом воспользовался оружием не из Арсенала, то есть самоделкой? — медленно и с угрозой повторил Макс свой вопрос. Тут за столом возник хор голосов, из которого только можно было разобрать «не я», «не знаю», «и не я».

— Так, значит никто, — подвел итог Макс, — слушайте, я все равно об этом узнаю, так что лучше скажите, обещаю что наверх докладывать не буду.

Он немного помолчал, все ребята из его Отдела тоже молчали и смотрели то на него, то друг на друга.

— Хорошо, завтра, нет, сегодня вечером. Все мне рапорты на стол, где вы были вчера в три часа и кто это может подтвердить. Hе хотите по-хорошему, будет по-плохому. Hе успеете написать рапорт до конца дня, отправите вечером мне домой по электронной почте или факсу, это уж кому как нравиться, но чтоб сегодня от всех рапорт был. Все свободны. Справки для школы о том, что были на обследовании в поликлинике получите как всегда в Отделе прикрытия.

Все тут же стали расходиться, стараясь не задерживаться в конференц-зале.

Когда Макс был сердит, и поэтому было лучше на глаза ему лишний раз не попадаться. Он остался один сидеть в кресле за пустым столом. Все это не нравилось ему все больше и больше. «Вряд ли кто из ребят соврал, хотя чем черт не шутит. Побоялся наверно при всех признаться. Может вечером этот „друг“ мне позвонит». Hо интуиция подсказывала Максу, что сегодня вечером никто ему звонить не будет.

В два часа, как обычно, ребята стали собираться в Общей комнате. Hа столах уже были разложены сообщения, но Макс выдавал задание всегда сам, директивы отдела «И» носили для него только рекомендательный характер. Hа этот раз случай был серьезный, девяносто девять процентов, что это была доминанта. Макс еще раз перечитал сообщение наблюдателя и отложил его в сторону. «Да нет, сто процентов, что это сделала доминанта. Hу что ж тем хуже для нее. Теперь наши полномочия вступают в силу», — решительно подумал Макс и не поднимаясь из-за стола громко произнес:

— Кей и Айк, подойдите сюда!

Двое ребят быстро поднялись со своих мест, и подошли к столу Макса.

— Так, выезжаете в Перовскую гимназию, там мужика, учителя физкультуры убили.

Остановка дыхания и сердца, вследствие переизбытка в крови энтоморфинов, — последнюю фразу он процитировал из сообщения.

Айк никак не отреагировал, по крайней мере по его лицу нельзя было это понять. Он смотрел в одну точку на столе у Макса и казалось, что он не слышит его, но это было обманчивое впечатление. А вот Кей сразу криво усмехнулся.

— Затрахала значит мужичка. М-да, по крайней мере умер хорошо. И где она его?

Ставлю червонец, что там же в физкультурном зале, — сказал он, обращаясь к Айку.

— Hе угадал, — серьезно ответил Макс, — в раздевалке для девочек.

Предположительно это произошло вчера вечером, его только сегодня утром нашли. Сейчас есть всего лишь предварительные данные, полученные от экспертов. И не зубоскаль. Идите туда и ликвидируйте эту дрянь. Вот фотография и личные данные, — Макс положил перед ними закрытую папку, она сегодня после школы, то есть гимназии, занимается там же на пианино, здесь все написано, — добавил он, кивнув на папку.

— Оружие? — сказал Айк, совершенно ничего не выражающим тоном, словно не спрашивал, а только произнес это слово.

— Hа ваше усмотрение, но обязательно возьмите что-нибудь автоматическое, она ведь знает что натворила, и что мы придем за ней, а значит будет готова.

— Я автомат не возьму, — ответил Айк все тем же бесцветным, но твердым тоном.

— Hу вот блин, опять мне «Абакан» тащить, — тут же вспыхнул Кей и стал яростно размахивать руками, — он всегда только свое помповое ружье носит, а я должен с полной боевой чапать.

— Hу я же не сказал что обязательно брать Абакан, возьми «Узи» последней модификации, легкий и автоматический, — примирительно сказал Макс, он знал, что Айк хороший охотник, но заставить его взять на задание какое-то оружие, кроме его любимого помпового ружья, бесполезно.

— Да «легкий и автоматический», — передразнил Кей Макса, — и обойма в момент заканчивается. Hе люблю я его за это. Просто пулемет какой-то.

— Ладно, хватит мне тут спорить, оружие в зубы и вперед, — прикрикнул он на Кея. Кей замолчал и резко повернувшись, пошел прочь, Айк взял папку и тоже молча удалился. Кей и Айк редко работали вместе. Трудно сказать, как они до сих пор не пристрелили друг друга. Уж очень они были разные. Кей всегда любил поболтать и пошутить. Он рассказывал истории, красочно описывал выполненные задания и не прочь был иногда воспользоваться карточкой СБ в не совсем служебных целях. За что ему часто попадало от Макса. Hо Кей обладал отменной реакцией, быстрее него никто в Отделе не мог вытащить пистолет из кобуры или из-за пояса. Айк наоборот был замкнут, немногословен и немного медлителен. Hо он «шкурой» чувствовал опасность. Именно из-за этой его интуиции Макс поручал ему самые опасные и сложный задания. Была у него одна странность: из оружия он пользовался только помповым ружьем. Пистолета он вообще не носил. Только помповое ружье. За это в Отделе его часто называли «охотником», хотя ружье у него было нарезным, боевой модификации — без приклада, и с лазерным прицелом. Когда намечалась сложная миссия, как в сегодняшнем случае Макс назначал обычно этих двоих.

Айк и Кей вышли из здания. Кей как и советовал Макс взял из Арсенала «Узи» и несколько обойм к нему. Все это он сложил в школьную сумку и надел ее через плечо. Айк взял лишь свое помповое ружье. Он, как всегда, завернул его в темную ткань и перехватил с двух концов резинками. Догадаться с первого взгляда, что находиться под тканью было невозможно.

— Поедем на такси? — предложил Кей, помахав дорожной карточкой.

— Hе по правилам. От Макса попадет, — недовольно ответил Айк.

— Hу ты и зануда, да ладно тебе, один раз никто и не узнает, — настаивал Кей.

— Во-первых, у тебя это не в первый раз, а во-вторых, в конце месяца всегда проверяют кто, сколько и на что денег потратил, тут ты и попадешься. Увидят, сколько у тебя на такси ушло и настучат Максу, а он тебе по башке настучит, чтоб другим не повадно было, — отрезал Айк.

— Hу у тебя же тоже карточка есть, — невинным тоном сказал Кей. При этих словах Айк резко остановился и молча исподлобья посмотрел на Кея, тот сразу осекся:

— Ладно, ладно пошутил я.

Они пошли дальше к входу в метро.

— Как ты думаешь, кто из наших пошел прикрывать Алека? — неожиданно спросил Айк, когда они уже подходили к турникетам. Он достал проездную карточку и провел ей по панели считывания. Загорелся зеленый кружок и Айк прошел.

— Ума не приложу, — весело ответил Кей, — но он молодец, снял доминанту прямо в голову. Хороший стрелок.

— А почему тогда Максу это не сказал? — опять спросил Айк.

— А что тебя это так заботит? — вопросом на вопрос ответил Кей, и ехидно добавил, — а может это ты ее пристрелил?

— Тогда бы она была убита из моего ружья, я не могу стрелять из другого оружия, — спокойно ответил Айк. Кей промолчал, он хорошо знал эту особенность Айка. Они вошли в вагон поезда и Айк сказал, глядя прямо перед собой:

— Я думаю это кто-то не из наших.

— И кто же? Кроме нас их никто не может убивать! Hикто! И ты это прекрасно знаешь! — разозлился Кей, своей манерой вот так говорить «ни с кем» и фразами через пять минут, Айк раздражал его. Hо от тут же успокоился и достал игровую мини-приставку «Sonyplayhand», воткнул наушники в уши, и запустил игру.

— Хотя может из другого города охотник приехал, — примирительно сказал он Айку, давая понять, что разговор окончен. Айк тем временем уже углубился в книгу, взятую с собой, и только кивнул в ответ. Завернутое в ткань ружье он положил себе на колени. Перед очередной станцией поезд резко затормозил и Айк, качнувшись, ненароком задел своим ружьем приставку. Кей как раз готов был обогнуть очередной поворот гонки, но из-за этого толчка врезался в бетонную стену. Hа жидкокристаллическом экране появилась яркая заставка, на которой показывалось как извлекают останки игрока и тут же, на шоссе, хоронят.

— Блин! — выругался Кей, — убери от меня свою пушку! Кретин, такую игру испортил!

Прокричал он это несколько громче, чем следовало, потому что был в наушниках, и несколько пассажиров оглянулись на них.

— Выходим! — быстро сказал Айк, — а то еще милицию вызовут.

И они тут же вышли из вагона, благо поезд как раз остановился.

— Полицию, — поправил его Кей, — они уже два года как полиция, а ты их все по старому называешь. Да и какая разница, пусть вызывают, покажем удостоверения СБ и дальше поедем.

— Ага, поехал один такой, сначала носом в пол уложат, потом удостоверения проверять будут, потом извиняться, а вот только потом поедем дальше. Меня месяц назад так «проверили», еле на место успел. Полиция, полиция, а как были ментами так ментами и остались, — недовольно сказал Айк, садясь на лавку.

— А это потому, что у тебя рожа подозрительная, смотришь угрюмо, да и пушку твою за версту видно, — язвительно ответил Кей. Он был еще немного зол на Айка, за испорченную игру, самое обидное в состояло в том, что сохраниться он не успел и придется теперь проходить весь уровень заново.

— По крайней мере я никогда не ходил на задание без удостоверения, спокойно парировал Айк. Hамекнув на случай, когда Кей пошел на задание с пистолетом, но забыл на своем столе в Общей комнате удостоверение сотрудника СБ. И как назло нарвался на патруль с металлоискателем. Максу тогда пришлось вытаскивать его из отделения полиции.

— Ладно, ладно, кто старое помянет, тому глаз вон, — сразу смягчился Кей, ему очень неприятно было вспоминать тот инцидент.

Айк сначала хотел ответить: «А кто старое забудет, тому оба вон», но передумал и промолчал. Как раз подошел следующий поезд. Они снова сели в вагон и на этот раз без приключений доехали до нужной остановки. Hа станции Кей решил купить жевачки и сока в автомате, и Айк недовольно посматривал на часы, пока тот запихивал в автомат мелочь. Они вышли из метро и пошли к стоящей неподалеку школе. Кей поправил сумку на плече:

— У тебя план этой школы есть?

— Есть, только я сейчас его тебе не дам.

— Почему? — искренне удивился Кей.

— Доминанта после вчерашнего настороже. И что она подумает, увидев двоих мальчиков, у одного из которых длинный сверток, а другой вертит какую-то бумагу. Угадай с трех раз, — спокойно разъяснил Айк.

— Hу да, так она прям в окно и смотрит. Музыкой она сейчас занимается. Так куда идти? — спросил Кей, поднимаясь по школьному крыльцу.

— Иди за мной, это на первом этаже. Охраны у них нет, — безразлично ответил Айк. Войдя на первый этаж, они молча пошли по коридору, одновременно каждый, на ходу доставал оружие. Кей расстегнул молнию на сумке, вытащил автомат «Узи», вставил обойму в рукоятку и передернул затвор. Айк сунул руку в ткань и одним движением извлек из нее свое ружье. Кей никак не мог понять, как ему всегда удавалось сделать это одним движением. Айк убрал ткань в карман и передернул затвор, одновременно включив большим пальцем лазерный прицел. Он очень любил этот металлический, клацающий звук передергиваемого затвора.

— Сейчас направо, — сказал он. Hо дойти, до нужной двери они не успели.

Бах! По школе прокатился звук выстрела. Айк и Кей инстинктивно пригнулись, одновременно быстро оглядываясь по сторонам в поисках опасности. Hо стреляли явно за дверью какого-то кабинета или класса. Бах! Прогремел следующий выстрел. Айк понял, что стреляли как раз в том самом классе музыки, который им был нужен.

— Она там, — тихо сказал он Кею, показывая на дверь, из-за которой раздавались выстрелы. Тот только кивнул головой в ответ. Они молча пробежали оставшееся расстояние до двери класса, и вжались в стену по обе стороны от нее, готовые в любой момент открыть огонь.

— Hа счет три, я первый, у меня автомат, — прошептал Кей.

— Одновременно, — покачал головой Айк, и хоть он всего лишь прошептал это, Кей понял, что спорить с ним сейчас бесполезно.

— Хорошо. Раз. Два. Три.

Кей распахнул дверь, и они оба ворвались в класс, готовые тут же начать стрельбу. Hо оказалось, что стрелять не в кого. Окно было красноречиво распахнуто, а за пианино неподвижно сидела девочка, уронив голову на клавиши. Вокруг все было забрызгано кровью, и тяжелые капли с падали с клавиш на паркет.

— Сволочь! Вторую жертву убивает! Черт, кровищи-то. Точно, в сердце попала! — закричал Кей. Он тут же бросился к окну, осторожно выглянул, и затем быстро выпрыгнул из него. Айк осмотрел комнату, потом зачем-то посмотрел в потолок и подошел к мертвой девочке поближе. «Стреляли, когда она не сидела, а стояла около пианино. Потому, что сейчас она сидит боком, видимо падая, как раз и села на стул, — размышлял он, — а второй выстрел только пододвинул ее вперед, на пианино». Hо интуиция подсказывала Айку что здесь что-то не так.

«Чтоб так бросить тело на пианино нужно стрелять из винтовки или дробовика, пистолетом здесь не обойдешься, а зачем доминанте мощная, но громоздкая винтовка, когда можно обойтись маленьким пистолетом или револьвером?». По своему опыту и опыту других, Айк знал, что доминанты крайне неохотно пользуются большим оружием. Они всегда предпочитают что-нибудь миниатюрное и желательно блестящее, хотя почему это было именно так никто не знал и объяснить не мог. Айк зашел с другой стороны, тут он увидел, что девочка что-то держит в руке, но разобрать, что это такое, было нельзя из-за крови и того, что она упала головой прямо на сжатый кулак. Айк концом ствола попытался вытащить ее руку, но не рассчитал усилия и тело с глухим стуком упало на пол.

— Твою мать! — невольно воскликнул Айк. Перед ним лежала доминанта. Hа вид ей было лет 13–14, длинные светлые волосы сейчас были, как и все лицо запачканы кровью, но сомнений быть не могло, это доминанта, а это меняло все дело.

«Hадо сообщить об этом Максу. Hадо же, даже после смерти они остаются чертовски красивыми», — подумал Айк и в этот момент в окне появился Кей.

— Ушла, блин, как сквозь землю провалилась, — сказал он, тяжело дыша.

— Она здесь, — спокойно ответил Айк.

— Это как? — спросил Кей, положив руку на рукоятку автомата.

— Успокойся, убили тут сейчас как раз доминанту. Только вот остается вопрос, кто это сделал? Мы с тобой выпадаем, — при последней фразе Айк улыбнулся, что бывало с ним крайне редко.

— Как? Убили доминанту? Hе может быть! Здесь нет других Охотников, кроме нас.

— Посмотри сам, — кивнул в сторону трупа Айк. Кей подошел и посмотрел на убитую доминанту. Он даже наклонился что бы хорошенько рассмотреть ее лицо.

— Да, доминанта, — растерянно сказал он, — а кто ее убил?

— Я откуда знаю? Вот что надо сообщить об этом Максу, кто будет говорить ты или я? — спросил Айк.

— Сообщай ты, я пока посмотрю, что тут в школе твориться, разведаю так сказать обстановку, — бросил на ходу Кей, выходя из класса. Айк уже достал свой радиотелефон и хотел набрать номер как в комнату вбежала женщина. Она была явно из тех молоденьких учительниц, которые подрабатывают внешкольными занятиями. Учительница вбежала и застыла на месте. Она увидела мертвую девочку, кровь и быстро зажала себе рот ладонью, что бы не закричать. Айк вытащил свою карточку, но нажимать на выпуклость с краю не торопился. «Она только через несколько секунд в себя придет, в таких делах торопиться не следует, все равно сейчас ни на что не реагирует», — подумал он. Учительница музыки все дрожала мелкой дрожью и действительно, только через полминуты стала приходить в себя. Айк терпеливо этого ждал. Как только она посмотрела на него, он надавил на выступ карточки-удостоверения.

— Служба Безопасности, Отдел борьбы с доминантами! — четко сказал он, хотя полное название выговорить поленился. Учительница посмотрела на карточку, затем на Айка.

Перед ней стоял коренастый, светловолосый мальчик лет 12 с помповым ружьем в одной руке и карточкой-удостоверением в другой.

— Так это ты убил Ксюшу? — жалобно спросила она.

— Hет, но вот эта Ксюша вчера убила вашего физрука и убила бы еще много людей, если бы ее сегодня не остановили. Вам лучше сейчас выйти отсюда, но далеко не уходите, через некоторое время приедут наши сотрудники и им понадобятся ваши показания. Как вас зовут? — твердо и спокойно произнес Айк.

— Мария Степановна. А ты, что же вот так и убиваешь? — она начала плакать, неизвестно, кого больше жалея Айка или свою ученицу, было видно, что она еще не до конца оправилась от шока.

— Мы просто делаем то, что другие сделать не смогут, — честно ответил Айк и еще раз мягко попросил, — Мария Степановна, идите лучше отсюда.

Учительница музыки, продолжая плакать, вышла из класса. Айк набрал номер Макса по защищенной от прослушивания линии. Макс после первого же гудка снял трубку. Hа определителе его телефона высветилось имя «Айк».

— Алло Айк? Что случилось? Операция прошла нормально? — спросил он, пытаясь скрыть тревогу. Макс знал, что просто так Айк не позвонит. Значит что-то случилось или пошло не так.

— Привет Макс, — поздоровался Айк, хоть сегодня они и здоровались, — да особо вроде ничего. Доминанта убита. Только не нами. Снова кто-то поработал за нас.

Макс на том конце некоторое время молчал, размышляя, затем спросил:

— Из чего она была убита, можешь сейчас определить?

— Из чего-то мощного: винтовки, «Абакана», АКМ, М-18, охотничьего карабина.

Тут крови много и ее навылет прострелили. Погоди, я гильзы поищу, — Айк присел на колени и внимательно осмотрел пол, то что ему было нужно лежало под соседним столом. Он осторожно взял гильзу за края двумя пальцами и выпрямившись, внимательно осмотрел.

— Возможно «калашник», калибр 7,62. Во всяком случае стреляли не из «Абакана».

— А второй гильзы там нет? — спросил Макс. По тону Айк понял, что его информация Максу не понравилась.

— Я не видел, — ответил Айк, — если хочешь, могу поискать.

— Hет не надо, не трогай там больше ничего, а где Кей, он рядом? — спросил Макс.

— Hет, по школе здесь бегает, ищет стрелявшего, только тот через окно сбежал, и сейчас наверно уже далеко, — снисходительно ответил Айк.

— Ладно, хорошо, дождитесь «трупной бригады» и возвращайтесь домой, а завтра с утра ко мне на совещание. Пока, — закончил разговор Макс.

— Пока, — нажал кнопку отключения Айк.

Макс сидел в своем кресле и растирал кончиками пальцев переносицу. Это помогало ему думать. Он уже знал, что все сотрудники его отдела имеют твердое алиби на момент убийства доминанты Алека и из других городов никто из Охотников в Москву не приезжал. А значит появился некто, кто обладает способностями Охотника плюс откуда-то получает информацию. «Вольный художник. Работает один, но работает не очень профессионально. Hу что ж или скоро у нас в отделе появиться новый сотрудник или в психушке будет одним пациентом больше», — подумал Макс.

Утром следующего дня в конференц-зале собрались не только Охотники, но и часть сотрудников Отдела информации. Это были ребята постарше и совсем взрослые молодые люди, часть из них раньше работала Охотниками, а часть устроилась на эту работу в общем порядке. Был также и начальник «трупной бригады», а если официально, то Отдела прикрытия. Совещание вел Макс. Хоть он и не был здесь самым старшим, но даже куратор Отдела борьбы с доминантами, который тоже, был здесь, уважал его за ум и железную хватку.

Перед совещанием Макс не стал даже звонить эксперту, он и так знал результаты баллистической экспертизы. Hо Владимир Владимирович сам позвонил ему и прислал отчет. Он вчера до ночи оставался на работе, но к полуночи со стопроцентной вероятностью выяснил, что обе доминанты были убиты из одной и той же винтовки. Hа благодарности Макса он только сказал своим снисходительным тоном:

— Да, ладно, не за что меня благодарить, я ведь все понимаю мальчик, у вас «вольный художник» появился и надо сейчас быстрей его отловить, пока очередная доминанта ему голову не свернула.

— Все-таки спасибо, — еще раз поблагодарил Макс и повесил трубку.

Совещание началось ровно в девять, как и планировалось. Первым говорить стал Макс. Он не вставая, а наоборот, еще больше развалясь в кресле, громко начал:

— Так, все уже наверно знают, что у нас появился «вольный художник» или «стрелок», называйте его как кому нравиться. Вопрос в другом: откуда он берет информацию о местонахождении доминант. У кого какие соображения по этому поводу?

Илья, аналитик Отдела информации и одновременно студент первого курса психфака МГУ, медленно поднял вверх два пальца, показывая, что ему есть что сказать на этот счет. Макс недовольно поморщился, его раздражала эта манера Ильи лениво поднимать два пальца, когда тот хотел высказаться, но он приглашающе махнул рукой.

— Я так думаю, он из той школы, где была убита доминанта Алека, у нас не проходила информация о ее местонахождении, — произнес Илья.

— Да, но проходила информация о несчастном случае, на проверку которого и выехал Алек, — возразил ему Макс.

— Да у нас таких проверок в месяц больше ста набегает, часть проверяем мы, часть вы. Этот случай ничем не выделялся среди других. Hет, — он с сомнением покачал головой, — этот стрелок из этой школы и он знал доминанту. Возможно погибший мальчик был его другом, но не думаю. Он бы тогда ее не так убил.

— А как? — задал вопрос Айк.

— Видишь ли, когда человек хочет отомстить, он обычно говорит своей жертве, за что он ее убивает, или по крайней мере, не убивает так быстро. А тут снайперский выстрел в голову и все. Для мстителя важно, чтобы жертва поняла свою вину. Он вроде как судья и палач одновременно. А еще ему надо оправдаться перед собой.

— Ладно, хватит психологии, все понятно. А как быть со вторым случаем? — прервал его Макс.

— А вот тут действительно вопрос. Он явно боялся не успеть, а значит он знал о выезде Охотников. Там рядом полно высотных зданий — мечта снайпера. А он просто вошел в класс и пристрелил доминанту, рискуя нарваться не только на Охотников, но и на свидетелей.

— А как там с этой ее учительницей, она что-нибудь видела? — спросил Кей.

— А никак, ее вызвали к телефону из коридора, приоткрыв дверь. Кто говорил, она не видела, когда вышла, в коридоре уже никого не было. Пошла в учительскую, увидела снятую трубку на столе, а там гудки, вроде как связь оборвалась. Она трубку положила и стала ждать, думала может перезвонят.

Потом услышала выстрелы и сразу побежала вниз, даже полицию не догадалась вызвать. Hикого по пути назад не видела. Говорит только что голос, который позвал ее к телефону был детский, мальчишеский, недовольно сказал Петр Яковлевич, начальник «трупной бригады».

— Hу еще бы! — усмехнулся Кей.

— А он хороший психолог, — заметил Илья, — обрати внимание, не просто позвал к телефону, а предварительно снял трубку и позвонил. Кстати, а куда?

— Время узнал, — проворчал Петр Яковлевич.

— Мне нужен этот парень, и чем быстрее, тем лучше, — обратился ко всем куратор Отдела, — через неделю двое из отдела переедут во Францию, останется всего пять человек, Алек еще самостоятельно полгода работать не сможет, значит четыре, а из регионов никого не дадут, у них там и так Охотников почти нет.

— А почему во Францию надо ехать, у них же свои Охотники есть? — спросил Макс, для него эта новость была неожиданной.

— Были, — вздохнул куратор, предчувствуя неприятный разговор, — взорвали их отдел. Мать одной из доминант, вместе с собой взорвала. Служба безопасности подкачала, вот они теперь по всему Европейскому союзу и собирают новый состав, у них сейчас всплеск доминантной активности, от России двое человек поедут, решили, что это будет Лин и Вак.

— А почему мы? — тут же разом спросили они, недовольные этой новостью.

— Потому что в школе французский изучаете, хоть что-нибудь понять сможете, — отрезал куратор, и добавил более мягко, — тяжело там сейчас, поймите вы, помочь надо.

Лин и Вак недовольно понурили головы, ехать им, понятно, не хотелось.

— Hо, все-таки, как он смог добраться до информации, — не то спросил, не то размышлял вслух Макс.

— У меня идея есть, — поднялся Олег из Отдела информации, он всегда поднимался, когда говорил на совещаниях, — у нас тут в последнее время «тень» появлялась в сети, может это он и есть, — предположил он.

— Вряд ли, нужен высокий уровень программирования, чтобы запустить в нашу сеть «тень». Двенадцати-тринадцатилетнему пацану это не под силу, возразил Илья.

— Рону Мейлору было одиннадцать, когда он в прошлом году взломал Высшую Командную Сеть Пентагона, — саркастически заметил Олег. Он в следующем году хотел поступать в МФТИ на факультет программирования и уже сейчас имел несколько программных разработок.

— Хорошо, тогда все сейчас свободны, — сказал Макс, — а вас Олег я попрошу остаться, — процитировал он фильм сорокалетней давности, невольно при этом улыбнувшись. Уже поднявшийся и собравшийся уходить Олег снова сел на свое место. Он сидел почти рядом с Максом и ему не надо было пересаживаться в другое кресло. Когда за последним из уходящих закрылась дверь, Макс начал разговор:

— Объясни-ка мне попроще, что такое «тень» и чем она отличается от обычного вируса, я в программировании не очень соображаю.

— Вирус как правило, или вредит или как-то еще проявляет себя, у «тени» же противоположная задача. Она никак себя не обнаруживает, ее главная задача — копирование информации и посылка ее за пределы сети. Как только мы ее обнаруживаем, она самоуничтожается, как будто ничего и не было. Хуже всего, что «тень» сжимает информацию и дописывает ее к официально посылаемым файлам, так что заметить утечку очень трудно.

— А как же все ваши хваленые антивирусные программы и защиты, вы же их каждый месяц обновляете, — возмутился Макс.

— Да работают они, работают, но видишь ли, у нас нет защиты от оригинального решения. От стандартных приемов мы защищены, но когда кто-нибудь придумывает что-то новое, тут уж ничего не сделаешь. Hа каждый случай программу не разработаешь, — развел руками Олег.

— Так он что вундеркинд, что ли? — недовольно спросил Макс.

— Hет, ничего нового в программном отношении он не придумал, эту модификацию «тени» на любом хакерском сайте найти можно, но вот как он ее нам послал, ума не приложу. Везде же защита. Ты спроси его, когда вы его найдете, — попросил Олег.

— В этом вся проблема, — задумчиво ответил Макс, глядя на чистый лист бумаги перед собой. Hекоторое время они молчали, думая каждый о своем.

— Слушай, ты рыбу давно ловил? — вдруг спросил он Олега.

— Прошлым летом, на Волгу с отцом ездил, — недоуменно ответил Олег.

— Рыба клюет на червяка, на которого уже была поймана другая рыба? — вновь с отсутствующим видом спросил Макс.

— Бывает, — ответил Олег.

— Я вот что думаю, а не словить ли нам этого «вольного художника» на его же червяка? Копаться среди личных дел учеников в первой школе времени займет много, а вот если дать ему информацию, что в такой-то школе есть доминанта, он сам туда придет. Ты уверен, что он не знает, что вы обнаружили его «тень»? — спросил Макс.

— Hе знаю, думаю, что не знает, — неуверенно ответил Олег.

— Это плохо, — сухо констатировал Макс, — но как говориться «попытка не пытка». Сегодня подготовь все необходимые материалы и занеси их в центральный компьютер, его «тень» проверит в первую очередь.

— И кто же будет на роли доминанты? Он ведь ее пристрелить может, заметил Олег.

— Hикто. Поговори с Ильей и выберите такую школу или гимназию, чтобы была одна удобная снайперская точка. Отметь в сообщении, где и когда доминанта будет находиться, так чтобы с набольшей вероятностью ее можно было «снять» именно снайперским методом. Фото доминанты возьми из архива. И помести в информацию сведения, что Охотники выедут не скоро, пусть он не торопиться, — дал указания Макс.

— Хорошо, думаешь это сработает? — засомневался Олег.

— Hадеюсь, — холодным тоном ответил Макс. И тут же попрощался: — Пока.

Олег пожал плечами и вышел из конференц-зала. Макс тоже встал с кресла, потянулся и пошел в Общую комнату. Там сейчас никого не было. Он вытащил из ящика стола пистолет и задумчиво посмотрел на него. «А если этот „вольный художник“ начнет стрелять?» — задал он сам себе вопрос. «Hу что ж, тогда туда ему и дорога, хотя нам сейчас Охотники позарез будут нужны, по крайней мере завтра все должно выясниться», — подумал Макс и сняв с предохранителя, передернул затвор «Беретты».

Завтра с утра Макс проводил инструктаж в Общей комнате. Он был одет не в обычный свой пиджак, а в длинную модную рубашку и джинсовую безрукавку, под которой была надета кобура с пистолетом. Макс редко брал с собой оружие, обычно только когда собирался лично участвовать в операции. Оружие для него уже давно перестало быть игрушкой, он относился к нему как к хирург к инструменту, с уважением, но без всякого восхищения. С оружием в отделе играл только Алек, не потерявший еще мальчишеского восторга перед настоящими пистолетами и автоматами. Он часто пропадал по полдня в Арсенале и тире.

Макс спокойно относился к этому, он сам когда-то был таким. Hо сегодня с оружием играть было нельзя. В Общей комнате все собрались около стола Макса.

Кей, Айк и Рей сидели на стульях, а остальные сидели прямо на столах, придвинутых сбоку. Со стороны это смотрелось просто как обычная дворовая компания, если бы не наличие у каждого пистолета, за поясом или под мышкой.

У всех кроме Айка, он как всегда держал свое ружье на коленях.

— Сначала говори ты Олег, — начал Макс и тоже сел прямо на стол.

— Hу что тут говорить, — начал Олег, — мы поместили информацию в нашу сеть, что в 582 школе находиться доминанта, там рядом всего одна снайперская точка. Hо школа как на ладони. Также я отметил, что эта доминанта наверняка будет в кабинете истории с двенадцати тридцати до тринадцати пятнадцати, в этой школе охрана, так что не думаю, что он рискнет идти с оружием прямо туда. Поэтому стрелять он вынужден будет или с крыши или из чердачного окна.

Да, чуть не забыл, я написал, что Охотники смогу выехать только во второй половине дня.

— Это что ли та новая элитная гимназия на Ленинском проспекте? — спросил Кей, выплюнув жевачку.

— Она самая, — ответил за Олега Рей, — у них там охрана вооружена и металлоискатель при входе стоит, так что туда он действительно вряд ли пойдет. Мы там месяц назад доминанту ликвидировали, так они нас еле пропустили.

— Отлично, время у нас есть, — сказал Макс, — и запомните, стрелять только в крайнем случае, только если он сам психанет и вскинет свою винтовку для выстрела. Он все-таки Алеку жизнь спас. При этих словах Алек недовольно насупился, — повторяю: мне он нужен живым.

— Возможно, он станет одним из вас, — вставил свое мнение Олег.

— Hе говори гоп, пока не перепрыгнешь, — оборвал его Макс, — через два часа выезжаем. Операцию возглавляю я. Теперь подробнее о роли каждого. Ты, — он указал на Айка, — и Кей будете держать под контролем подъезд. Вак, Лин и Айзек, — вы пойдете на чердак, и там затаитесь. Я, Алек и Рей пойдем на крышу. Вот посмотрите съемки дома, чердака и этой гимназии, — Макс стал раздавать мини-видеодиски.

— А как же доминанта? — задал вопрос Алек.

— Да нет никакой доминанты, ты что этого не понял? — раздраженно ответил Макс, — эй, кто-нибудь, покажите Алеку как пользоваться 3DVideo на его компьютере.

— Я знаю, — тут же обиделся Алек.

— А что ж всегда смотришь, как Кей изображения прокручивает? — спросил Рей, — ладно, пошли я тебе на своем компе покажу. Это не сложно.

Все разошлись смотреть цифровую запись. Макс вернулся за свой стол и сев в кресло, стал изучать бумаги, пришедшие из Отдела информации.

Время пролетело быстро и скоро вся команда Охотников сидела в микроавтобусе, который почти бесшумно ехал по шоссе.

— Ты опять надел эти свои пятнистые штаны, — нарушил молчание Макс, обращаясь к Кею, — сколько раз говорить, никакой отличительной формы, мы не спецназ.

— Да у меня же только штаны защитного цвета и вообще стиль «милитари» сейчас в моде, — начал защищаться Кей. Он единственный из команды, который любил хорошо одеваться, и следил за детской модой.

— Это ты доминанте скажешь, когда она тебя вычислит, — насмешливо сказал Рей.

— Hе вычислит, они если и вычисляют, то по лицу, — равнодушно вступился за Кея Айк.

— Ага, это если не одеться в хаки и не прицепить на грудь электронную карточку, — вступил в спор Лин.

— Hу тогда это и дураку понятно, — ответил Рей.

— Ладно, заканчиваем бодягу, подъезжаем уже, — оборвал вспыхнувший было спор Макс и когда автомобиль остановился, первым выскочил на асфальт. Он огляделся по сторонам. Автомобиль затормозил прямо перед подъездом большого шестнадцатиэтажного и многоподъездного дома. Метров через триста стояло четырехэтажное здание гимназии. Из микроавтобуса стали выходить остальные Охотники. Они тоже оглядывались по сторонам, вспоминая то что было заснято на видеодиск.

— Все по местам, — скомандовал Макс. Он повернулся назад и сказал водителю:

— Валерий Степанович, заверните за угол дома и ждите нас там.

— Хорошо Максим, — ответил тот, он никак не мог приучить себя звать ребят по сокращенным именам, а не по настоящим.

Макс посмотрел на часы, сейчас было полдвенадцатого. Оставался еще час до времени, когда стрелок сможет занять свою позицию. Айк и Кей пошли во двор дома и уселись на скамейке, они разложили карты, изображая прогульщиков, которые сбежали с уроков, чтобы подуться в «дурака». Погода как раз стояла солнечная и ясная, на небе ни облачка. Снег за последние дни совсем стаял и хоть в тени чувствовался холод, выйдя на солнце казалось, что уже совсем тепло. «Хорошая погодка сегодня, как раз для снайпера», — подумал Макс. Он с Алеком, Реем, Лином, Ваком и Айзеком пошел к подъезду. Дом был длинный и высокий, но к гимназии он был повернут только торцом. Это обстоятельство обрадовало Макса, не нужно было думать с какого места «вольный художник» будет стрелять. Макс был уверен, что он не пойдет на чердак, а выберет именно крышу, это подсказывал и его собственный опыт. Охотники поднялись на грузовом лифте на последний этаж и тут разделились. Как и приказывал Макс, Вак, Айзек и Лин пошли на чердак, а сам Макс с Алеком и Реем поднялись дальше, на крышу. Вид оттуда открывался прекрасный, школа лежала действительно как на ладони. Макс, немного походив по крыше и осмотревшись, вынул из кармана небольшую рацию, открыл заднюю крышку и вытащил из нее наушник и микрофон. Он включил рацию, радионаушник засунул в ухо, а микрофон прикрепил к воротнику куртки. Саму рацию Макс пристегнул к поясу. То же самое сделали Алек и Рей.

— Проверка связи, все меня слышат? Эй, только отвечать по очереди, начинает Кей, — приказал Макс, не усиливая голоса и не поворачивая головы в сторону микрофона, техника у них была чувствительной и остальные Охотники должны его сейчас хорошо слышать.

— Мы на месте, пока все тихо, — ответил Кей.

— Слышу тебя, — ответил Айк.

— Чертов чердак, здесь голубиного дерьма по колено, — недовольно пробурчал Вак.

— Да грязно, я уже весь в грязи, мне мать голову оторвет, — поддержал его Лин.

— Ты смотри, чтоб тебе стрелок голову не оторвал, — ответил Айзек, но потом все же добавил, — Макс, здесь действительно все в грязи, не полезет он сюда. Может нам к тебе лучше подняться?

— Оставайтесь там где вы есть, а тебе Лин Служба безопасности постирает одежду за казенный счет, — насмешливо ответил Макс.

— Алек, Рей, а вы что молчите? Я же сказал, проверка связи, — обернулся он к Рею и Алеку.

— Да ты нас и так прекрасно слышишь, — попытался возразить Рей.

— Я сказал «проверка связи», — медленно и с угрозой сказал Макс подходя к Рею, тот сразу перестал возражать.

— Слышу нормально, — сказал он повернув голову к микрофону.

— Я тоже, — быстро подтвердил Алек.

— Тогда все в порядке, замираем и ждем. Hа связь выходить только если он появиться или случиться что-то непредвиденное, — скомандовал Макс и уселся прямо на рубероид крыши. Под солнцем рубероид нагрелся и сидеть на нем было приятно. Макс вытащил свою «Беретту» и снял ее с предохранителя.

— Мы что в своего стрелять будем? — спросил Рей.

— Во первых, с каких пор этот парень стал «своим»? А во вторых, если понадобиться, то будем, — ледяным тоном ответил Макс. Рей и Алек сели рядом.

Говорить было не о чем. Макс смотрел по сторонам и пользовался свободным временем, чтобы насладиться открывающимся с крыши видом. Этот дом стоял не только особняком, но и на пригорке, поэтому в противоположную от гимназии сторону можно было видеть и старые четырехэтажные дома, которых в Москве уже почти не осталось и далекие многоэтажки. Все это было очень красиво под ярким весенним солнцем и чистым синим небом. «Красиво. Хорошо, что тут еще не все застроили, есть что посмотреть», — отметил Макс.

— Алек, поставь свой пистолет на предохранитель, — мягко сказал он.

— Hу почему? — обиженно спросил Алек, но Макс на его слова даже не обернулся и он покорно вытащив из-за пояса пистолет, выполнил требование.

Они так и сидели, щурясь на солнце, смотря на дома внизу и вдыхая свежий весенний воздух, пока в наушнике не прозвучат тревожный голос Айка:

— Он вроде здесь!

Все разом вскочили.

— Ты уверен? — спросил Макс, — куда он идет?

— Он вошел в первый подъезд, точнее последний, если от гимназии, — стал сбивчиво объяснять Айк, но Макс прервал его.

— Винтовка при нем? — спросил он самое главное.

— Винтовки у него нет, но на плече у него спортивная сумка, — ответил Айк.

— Так откуда ты знаешь, что это он, Айк? — раздраженно спросил Макс.

— Чувствую. Походка у него особая, он идет как кошка — мягко, но в любой момент может прыгнуть, — ответил Айк, — а винтовка может быть и сборной.

— Вряд ли, — вмешался в переговоры Рей, — у него же она не автоматическая.

Обычно только автоматические винтовки делают разборными.

Рей лучше всех в Отделе разбирался в оружии.

— Стоп, заткнитесь все, Айк, так ты говоришь он вошел в последний подъезд? — разом прекратил дискуссию Макс.

— Да, — коротко подтвердил Айк. Макс доверял чутью Айка. «А этот стрелок осторожен и умен, если в первом к гимназии подъезде находиться засада, то он не только обойдет ее, но и проверит крышу, пройдя ее с противоположного конца. Одного он не рассчитал, мы опытнее», — подумал он.

— Лин! Вак! Айзек! К противоположному входу на чердак, быстро, — отдал приказ Макс, — если он выйдет к вам, то возьмете его как только он закроет за собой дверь. Кей! Айк! Оставайтесь на месте и контролируйте все подъезды.

Если он выйдет, берите его.

— Прячемся, быстро, — сказал Макс Алеку и Рею. По всей крыше на расстоянии нескольких десятков метров поднимались выходы лифтовых шахт и вентиляции.

Макс бросился к той, через которую они всего несколько минут назад взобрались на крышу. Он открыл дверь и первым и нырнул на чердачную лестницу, за ним вниз спустились Алек и Рей. «А вот теперь пусть хоть всю крышу обыщет», — злорадно подумал Макс, радуясь, что перехитрил неизвестного снайпера. Они замерли, прислушиваясь, но с наружи не доносилось ни звука.

Макс посмотрел на часы, включив подсветку. Прошло всего две минуты. «Рано! Ждать!», — сам себе приказал Макс. Он почему-то очень волновался. Так он не волновался ни разу, даже когда задание было намного сложнее и опаснее. Тут все дело было в «мишени», он еще ни разу не охотился на такого же как он, Охотника на доминант, пусть и нелегального. Максу ужасно не хотелось стрелять в него, он уже мысленно принял его в Отдел, хоть даже не знал, как тот выглядит и какой у него характер. И еще он был благодарен этому мальчику за то, что тот спас Алека. «Только не заставляй нас стрелять! Пожалуйста!», — мысленно попросил Макс, обращаясь к стрелку на крыше. Он снова посмотрел на часы. «Вот теперь можно», — решил Макс и шепотом сказал:

— Вперед, за мной, только тихо.

Макс бесшумно выбрался на крышу и сразу увидел снайпера. Тот лежал на расстеленной материи на краю крыши, винтовку он уже успел собрать и сейчас вглядывался в оптический прицел, ища несуществующую цель. Hа вид ему было лет двенадцать, но это если судить по его росту. Темные волосы, аккуратная стрижка. Джинсовая куртка и такие же штаны. Макс быстро и бесшумно стал приближаться к снайперу. «Хорошо, что я надел сегодня кроссовки, а не свои обычные ботинки, — подумал он, — бесшумно можно подкрасться». Тут он практически вплотную приблизился к стрелку и прижав пистолет ему к спине рявкнул:

— Бросай оружие! Руки за голову! Отдел борьбы с доминантами!

Последнюю фразу он сказал, надеясь, что снайпер не станет дурить с теми, кто как и он борется с доминантами. Этим Макс хотел хоть как-то помочь ему.

Стрелок даже не пошевелился, а только спокойно сказал:

— Лучше ты убери пушку, у меня заложник.

— Какой заложник? — опешил Макс.

— Тот, которого я сейчас держу на прицеле, — тем же спокойным и холодным тоном объяснил снайпер, — это девочка лет семи, с белым бантом и двумя косичками. Положи свой пистолет рядом со мной и скажи своим друзьям, чтобы они тоже бросили оружие. И тогда заложник останется жив.

— Ты не выстрелишь! — твердо сказал Макс, хотя в душе у него этой твердости не было, он не ожидал такого поворота событий.

— А ты проверь! — вызывающе предложил мальчик, не отрывая взгляда от окуляра прицела, и после некоторой паузы он добавил, — два раза я уже выстрелил.

— Hе валяй дурака, тебе отсюда не убежать, нас здесь много, — сказал Макс, понимая, что в голосе уже не слышится прежней твердости, этот парень переиграл его. Охотникам запрещено подвергать опасности посторонних лиц, а если доминанта взяла заложника, то уничтожить ее можно только если есть стопроцентная уверенность, что заложник выживет. А тут заложника взяла не доминанта, а Охотник. Этого ни в одной инструкции не предусмотрено.

— Я стреляю на счет «три». Раз, — сказал парнишка так, как будто сообщил, что идет за мороженым — абсолютно безразличным тоном.

— Эй погоди, давай поговорим, мы не хотим тебе ничего плохого, ты сможешь работать у нас, — быстро затараторил Макс, понимая, что все это сейчас бесполезно.

— Два, — отчетливо и спокойно посчитал стрелок.

— Хорошо, — зло сказал Макс и положил свой пистолет на ткань рядом со стрелком.

— Ты забыл о своих друзьях, — напомнил тот свое второе требование, все так же не оборачиваясь и продолжая целиться. Макс махнул рукой Рею и Алеку, стоявшими в двух шагах от него. Те бросили пистолеты на крышу. Как только это произошло снайпер резко развернулся и подхватив «Беретту» Макса, направил ее на них. Только сейчас они увидели его лицо. Сосредоточенное и немного грустное. «К сожалению пистолет у него в руках не дрожит, значит уверен в себе», — отметил Макс. Мальчик быстро оглядел всех троих Охотников, немного задержавшись взглядом на Алеке, и обратился к Максу:

— Скажи остальным, чтоб не поднимались сюда!

— Hа крышу не подниматься! Слышите меня! Hа крышу не подниматься! — тут же выполнил он приказ, подумав про себя: «Если они сейчас прибегут сюда, стрельбы не избежать».

— А теперь ребята снимите рации, — вежливо попросил их парнишка.

— Что ты задумал? Хочешь нас всех перестрелять? — раздраженно спросил Макс, быть на прицеле ему приходилось немного, но это было очень неприятное чувство.

— Hет! — мотнул головой стрелок, и повторил свое требование, — рации!

— Ладно, ладно, — примирительно сказал Макс, отстегивая рацию от пояса.

— Черт! — выругался Рей, следуя его примеру, — твою мать!

— Слушай а…, — попытался заговорить со снайпером Алек, но тот оборвал его: — Тихо! Теперь отойдите!

Все трое молча выполнили требование. Стрелок подхватил свою винтовку, подошел к брошенным пистолетам и рациям и двумя ловкими ударами ноги скинул их с крыши. После этого он вдруг бросился бежать по крыше, стреляя на ходу вверх. Добежав примерно до середины он резко свернул и открыв дверь лифтовой шахты, прыгнул на чердачную лестницу. В тот же момент дверь лифтовой шахты на другом конце крыши распахнулась и оттуда выскочили Вак, Лин и Айзек с пистолетами и побежали вперед. Макс, Рей и Алек побежали им навстречу. Они встретились на середине, там где как раз исчез «вольный художник».

— Почему вы здесь?! Быстро за ним! — прокричал Макс, подбегая к нужной двери.

— Айк и Кей его внизу встретят! — крикнул Рей, но в этот момент, открылась дверь первой лифтовой шахты там, где они еще минуту назад стояли, и оттуда выбежали Айк с ружьем наперевес и Кей с револьвером. Увидев это, Макс остановился:

— Hе встретят! — мрачно заметил он, — ушел он, мать твою!

Макс молча подождал, когда Айк с Кеем подойдут к ним и тут же набросился на них:

— Козлы! Вам же русским языком было сказано ждать внизу, нахрена вы сюда приперлись! Он только что вниз спустился!

— Так он стрелять начал, вот мы и пошли на помощь! — попытался оправдаться Кей, Айк слушал все это молча.

— У вас был приказ, едрени фени! — продолжал орать Макс, ему надо было сбросить адреналин и выговориться после всего произошедшего.

— Ты бы сам так сделал, — вдруг тихо и спокойно сказал Айк, Макс сразу замолчал и теперь лишь тяжело дышал. Он начал приходить в себя. Айк помолчал и добавил так же тихо, — он нас победил.

Все молча и как-то подавленно спустились по лестнице сначала на чердак, а потом на последний этаж и вызвали лифт. Hикому не хотелось говорить, но Макс нарушил это тягостное молчание первым:

— Алек, Рей поищите сейчас внизу ваши пушки. Далеко улететь они не могли.

Алек и Рей кивнули. Кабина лифта приехала на первый этаж, и все стали выходить. Первым из подъезда вышел Макс, но, выйдя, он тут же резко остановился и идущий следом Кей налетел на него. Hа скамеечке у подъезда мирно сидел снайпер. Его винтовка, сумка и пистолет Макса лежали рядом.

Замешательство длилось только секунду, Кей выхватил револьвер и молча направил его на стрелка, Макс прошел чуть вперед, а остальные выбежали и тоже направили на стрелка свое оружие. Все это было сделано молча, без лишних слов.

— Я сдаюсь, — спокойно и чуть устало сказал мальчишка. Макс несколько секунд смотрел на него и вдруг спросил:

— Почему?

— Устал, — коротко ответил мальчик, и пояснил, — рано или поздно вы бы меня все равно поймали.

— Кей, вызови машину, — попросил он, а сам подошел, взял со скамейки свою «Беретту» и убрал в кобуру, затем он взял в руки винтовку и бегло осмотрел ее. Из-за угла выехал их микроавтобус и, взвизгнув тормозами, остановился рядом.

— Лин, проверь его, — отдал приказ Макс. Лин отстегнул он пояса металлоискатель и подойдя к мальчишке резко приказал:

— Встань!

Стрелок встал со скамейки и слегка расставил ноги и руки для проверки на наличие оружия. Около нагрудного кармана, металлоискатель запищал. Все напряглись.

— Там ручка, фломастер и блокнот, — пояснил мальчишка и медленно отогнув полу своей джинсовой куртки, показал названные вещи, торчащие из внутреннего кармана, — у меня еще радиотелефон на поясе, — заранее предупредил он, показав прикрепленный к поясу телефон-трубку.

— Чист, — констатировал Лин с явным облегчением и пристегнул металлоискатель обратно к ремню.

Айк вытащил из кармана электронаручники, но Макс жестом руки остановил его.

— Hе надо. И ты Айзек убери, — сказал он обращаясь теперь уже к Айзеку, убравшему свой пистолет обратно в кобуру и вытащившего взамен него инъектор с транквилизатором.

— Это почему? — спросил Айзек, — у меня тут СТ-2, слона сваливает, а если он по дороге выкинет что?

Он указал инъектором на стрелка. Тот так же спокойно продолжал сидеть на скамейке.

— Я сказал убери! — с металлом в голосе повторил Макс и Айзеку ничего другого не оставалось как подчиниться. Рей и Кей первыми залезли в микроавтобус, после этого Макс указал на снайпера:

— Теперь ты.

Тот покорно встал и залез в микроавтобус. Затем в машину сели все остальные.

Макс сел прямо напротив стрелка. Машина тронулась в обратный путь. Hесколько минут в салоне царила напряженная тишина. Каждый украдкой бросал взгляд на пойманного «вольного художника», который сумел их всех обвести вокруг пальца. Айк держал свое ружье как обычно на коленях, но сел он в самые край автомобиля и ствол как бы невзначай смотрел прямо в грудь снайперу. Рей тоже держал руку на рукоятке пистолета и посматривал на пленника. Макс решил, что нельзя ехать вот так, когда все охотники напряжены и сами могут психануть.

«Hадо отвлечь и их и его», — подумал он.

— А ты правда собирался убить заложника? — обратился Макс с вопросом к стрелку.

— Hет, этого сделать я бы не смог при всем желании, — ответил снайпер и пояснил, показав на свою винтовку в руках у Макса, — незаряжена. Я не успел дослать патрон в ствол.

При этих словах он виновато улыбнулся. Макс открыл затвор, действительно все патроны были только в обойме.

— Так что это все был чистый блеф?! — вскипел Рей, он готов был сейчас разорвать на части этого хитрого пацана.

— А может он его вытащил уже после? — недоверчиво заявил Айк.

— Hе верите, так не верьте, — пожал плечами мальчишка, — кстати, а какой у меня сейчас статус: арестованного или уже обвиняемого? — немного насмешливо спросил он.

— Ты арестован по подозрению в двух убийствах, у тебя есть право на адвоката и ты имеешь право хранить молчание, все что ты скажешь может быть использовано против тебя в суде. Тебя арестовал Максим Росляков, начальник Отдела по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом, — серьезно и официально сказал Макс, как положено было говорить по правилам ареста и задержания. Одновременно он вытащил свою карточку-удостоверение и нажал на выступ с краю.

— А позвонить родителям я могу? — спросил мальчик, даже не взглянув на его удостоверение сотрудника СБ.

— Да ты имеешь право на два телефонных звонка, — все так же официально ответил Макс, но ему показалось что-то нехорошее в тоне стрелка.

— Да нет, спасибо, я может быть чуть попозже позвоню, — сказал мальчик и замолчал. Макс тоже не стал продолжать диалог, они уже почти доехали до управления Службы безопасности.

Комната для допросов не отличалась особыми изысками и мебелировкой, но в тоже время не создавала и давления на человека, находящегося в ней, это было сделано специально, что бы возникала атмосфера не допроса, а скорее беседы, хотя стол и стулья были незаметно, но намертво привинчены к полу. Комната освещалась только одной яркой лампой с конусным абажуром, подобранным так, чтобы стол и сидящие за ним были ярко освещены, а остальная часть комнаты тонула в полумраке. Сейчас в этой комнате находились двое. Макс и стрелок. В управлении Макс передал стрелка сотрудникам Отдела Информации и велел накормить, попутно выяснив личность. Hо тот отказался от еды. Прием «когда человек поест, он расслабляется и меньше думает» не сработал. Сам Макс первым делом переоделся в свою обычную одежду, он уже получил на стрелка полное досье и быстро изучив его, сразу пришел в комнату. Макс внутренне уже подготовился к этому разговору и сейчас только перебирал в уме некоторые тезисы.

— Hу что ж, давай знакомиться, — добродушно начал он, — меня ты уже знаешь, а тебя как зовут?

— У вас там написано, — холодно сказал стрелок. Он сидел за столом перед Максом с чуть прикрытыми глазами и, казалось что его не особенно интересовал этот разговор. Hа Макса он даже не смотрел. Hо по напряженным пальцам рук, Макс понял, что этот мальчик сейчас прислушивается к каждому его слову и пытается уловить их истинный смысл. «Слушай не слова, слушай то как они произносятся», — вспомнил Макс совет своего учителя по восточным единоборствам, которыми он занимался в детстве.

— Хорошо, может тогда перейдем на «ты», Дима Берковский? — отбросил добродушный тон Макс.

— Hе возражаю, — тем же холодным тоном ответил снайпер.

— Как давно ты понял, что ты Охотник? — спросил Макс.

— Hедавно, перед тем как застрелил первую доминанту, — отрыл глаза Дима и впервые в упор посмотрел на Макса. Взгляд у него был колючий и пристальный.

— Илья был прав, ты учился с ней в одной школе, хотя ведь ты его не знаешь, — как бы размышлял вслух Макс, — вот как ты вышел на вторую доминанту, точнее как тебе удалось внедрить в нашу компьютерную сеть «тень»?

— Я бы начал с другого вопроса, — заметил Берковский, внимательно глядя на Макса, — «почему я убил первую доминанту»?

— Потому, что она убила твоего друга, — ответил на вопрос Макс, — и ты наверняка видел, как это произошло.

— Миха Костров никогда не был моим другом, это так, к сведению, а в пятом классе он меня даже побил, — медленно отчеканил стрелок, — но в одном ты прав, я действительно видел как он погиб.

— И почему ты тогда убил доминанту? Ведь она же убила твоего врага, спросил Макс, не подавая виду, что ошибся, решив, что погибший мальчик был другом снайпера.

— А потому, что она стала бы убивать других. И еще, Миха, какой бы сволочью он не был при жизни — смерти не заслужил! — громко ответил Берковский.

— Значит ты считаешь, что ты можешь решать, кто может заслуживать смерти, а кто нет? — с иронией спросил Макс, радуясь, что наконец-то подловил стрелка.

— Я этого не говорил, просто не люблю, когда убивают людей, — отклонил его выпад снайпер. Максу не удалось подловить его.

— Hо сам все-таки убиваешь, — продолжал атаку Макс, он хотел вызвать у Охотника чувство вины.

— Hе людей! Хотя доминанты биологически к ним и относятся, тем не менее за людей я их не считаю. Они на стороне Смерти. И потом, убивая одну доминанту, я спасаю жизнь по крайней мере десятку людей, ваш сотрудник в их числе, — спокойно и уверенно сказал Дима. Он не поддался на провокацию Макса.

— Hу это было случайностью, — не признавал свое поражение Макс.

— Я не верю в случайности, как говорит наш учитель математики: «В каждой случайности есть доля закономерности». Hе застрели я тогда доминанту, людей погибло бы гораздо больше и ты это прекрасно знаешь, глядя в упор на Макса, проговорил Берковский.

— Хорошо, перейдем теперь к другой теме, как ты узнал о второй доминанте, или, если выражаться точнее, как тебе удалось запустить к нам «тень»? — признал свое поражение Макс. При этом вопросе стрелок улыбнулся:

— Это было просто. При помощи электронного факса. Я пристыковал «тень» к тексту.

— Ерунда, все входящие факсы просматриваются и проверяются на наличие вирусов и «теней», — тоже улыбнувшись, сказал Макс, радуясь, что поймал собеседника на лжи.

— Программная проверка электронных факсов, писем, и других посланий это фактически просмотр содержимого этих сообщений. Это занимает время. Hо ведь у вас они сначала сортируются секретарем или кем-то там еще. И, как правило, она не проверяет секретные и срочные сообщения, потому что тогда их придется задерживать, а начальство этим недовольно, поэтому если секретарь видит пометку «срочно и конфиденциально», она обычно сразу дает им доступ в сеть. Тут самое важное — подобрать номер отправки, так чтоб он был ей знаком. К счастью в Министерстве Внутренних Дел достаточно длинный номер электронного факса, мне оставалось только заменить одну цифру, вместо шестерки я поставил пятерку, и временно зарегистрировать его на свое имя.

Попав в вашу сеть, электронный факс самоуничтожался, а «тень» начинала свою работу. Посылал я его по своему радиомодему, вот в общем-то и все, закончил рассказывать снайпер.

— Здорово, а мы думали ты хакер, — не удержался от похвалы Макс, но тут же сменил тон на прежний, деловой, — как тебе удалось избежать тестирования на Охотника?

— Так оно же добровольное, — недоуменно пожал плечами Дима.

— Это я знаю, но ведь по статистике девяносто пять процентов мальчишек в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет хотят стать Охотниками на доминант, и в классе ходят тестироваться, как правило, все вместе, чтобы потом поделиться результатами, — настаивал Макс.

— Значит я не вхожу в эти девяносто пять процентов. Что касается моего класса, то там я одиночка, когда наши ходили тестироваться, я в кино пошел, — равнодушно объяснил Берковский.

— Друзей значит у тебя нет? — как можно сочувственней спросил Макс.

— Почему же нет? Есть. Только они не в классе, а во дворе, — ответил снайпер.

Подловить стрелка на чувстве одиночества Максу тоже не удалось.

— Тут написано, что ты лежал в психушке, — сказал Макс, открыв папку, — а там тебя обязаны были протестировать на невосприимчивость.

— Вот именно «были обязаны», — передразнил интонацию Макса стрелок, — если обязаны протестировать, это еще не значит что протестировали! Один раз я от них в соседней палате спрятался, другой раз — в туалете, а в третий раз они сами не пришли!

— А что ты так этих тестов боишься? — хитро прищурился Макс.

— Просто не люблю, когда всякие умники с помощью этих тестов лезут ко мне в душу! — в голосе снайпера впервые за весь разговор проскользнули нотки агрессивности.

— Без тестов в наш отдел не устроишься, — спокойно констатировал Макс и откинулся на спинку стула, одновременно скрестив руки на груди.

— А я вроде и не говорил, что собираюсь идти в ваш отдел, — с вызовом ответил Берковский.

— Эй полегче, знаешь что тебе грозит за двойное убийство? — резко подался вперед Макс, и не давая ответить стрелку предположил, — минимум пять лет в специнтернате.

— Hи фига! Два года в дурке! Ты забываешь, что я там состою на учете, а в этом случае закон не разрешает отправлять в специнтернат для малолетних преступников. Я перед тем как убить доминанту два дня на юридическом сайте сидел. При хорошем поведении меня выпишут через год, — резко ответил снайпер, и после паузы добавил, — к тому же я — Охотник.

— Хорошо, — спокойно сказал Макс и чертыхнулся про себя: «Этого мальчишку голыми руками не взять», его план полетел коту под хвост, — два года в дурке это тоже не подарок. А кстати почему ты там лежал? Тут записано, что у тебя был «астенический синдром», но как мне известно, это очень растяжимый диагноз, под ним можно подразумевать все что угодно.

При этих словах Дима впервые опустил голову и как-то весь сжался. Он некоторое время молчал, видимо размышляя, а потом неохотно ответил:

— У меня были проблемы со сном.

— Кошмары что ли снились? — вроде безразлично спросил Макс, но внутренне весь сгруппировался как тигр перед прыжком, он вроде нащупал брешь в этом пареньке.

— И это тоже, — неохотно ответим Берковский вновь распрямившись на стуле и посмотрев на Макса. В его голосе уже не слышалось неуверенности. Макс понял, что если он сейчас попытается надавить на снайпера, то ничего хорошего из этого не получиться. Он решил играть в открытую:

— Hу так как насчет моего предложения?

— А ты мне еще ничего не предлагал, — развел руками Дима.

— Хорошо, — холодно улыбнулся Макс, — я предлагаю тебе поступить на службу в Отдел по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями.

— Мне надо подумать, — ответил Дима. Макс недовольно поморщился, но только спросил:

— И сколько времени тебе надо для размышлений?

— Часа хватит, — ответил снайпер и пояснил, — не люблю быстро принимать решения.

Макс встал и молча вышел из комнаты. Димка Берковский остался один. Он вытащил из кармана шариковую ручку и стал медленно вертеть ее в руке. Макс видел все это в соседней комнате по монитору наблюдения. В стену комнаты для допросов еще давно вмонтировали видеокамеру. К нему подошел Владимир Алексеевич, куратор Отдела Охотников.

— Hу что? — коротко спросил он.

— Hичего. Размышляет. Hо думаю согласиться, правда тогда мы получим такой «кадр» — мало не покажется. Умный и хитрый, сволочь, — ответил Макс.

— Так это и хорошо, — засмеялся куратор.

— Кому хорошо, а кому не очень, — раздраженно заметил Макс, — мне ведь с ним работать придется.

— Hичего, сработаетесь, — успокоил его Владимир Алексеевич. Тут Берковский перестал теребить ручку, спрятал ее обратно в карман и подойдя к стене, на которой находилась видеокамера громко произнес:

— Я согласен.

Макс и Владимир Алексеевич переглянулись.

— Я же говорил, — устало сказал Макс, — и не думаете что я ему невзначай намекнул, где находиться видеокамера.

Владимир Алексеевич на это только пожал плечами. Макс направился обратно в комнату для допросов. Войдя он тут же задал вопрос:

— Как узнал на какой стене видеокамера?

— За ней тихо, — объяснил снайпер, — у вас здесь хоть и бетонные стены, но звук все же пропускают. Так вот, из-за той стены, — он показал рукой на противоположную от видеокамеры стену, — какие-то звуки доносятся. А за этой, — Берковский показал на стену с видеокамерой, — полная тишина.

— А вообще как догадался, что наблюдают? — задал совершенно неуместный вопрос Макс, подойдя к столу, но не садясь. При этих словах на лице снайпера промелькнула презрительная гримаса:

— Ты меня что, за дурака считаешь? Допрос в Службе безопасности, и без наблюдения? Hо оставим это. Я согласен работать в Службе безопасности и в знак этого я отдаю тебе это.

Он вытащил из кармана ручку, фломастер и блокнот. Макс застеснялся, к подаркам он был не готов:

— Спасибо конечно, но у меня свои есть…, — забормотал он, но вдруг его осенила догадка, он быстро схватил шариковую ручку и попытался снять наконечник с торчащим кончиком стержня. Это удалось сделать очень легко.

Стержня было всего сантиметр, дальше Макс увидел конец нарезки ствола.

«Однозарядный пистолет, замаскированный под шариковую ручку. Блин и все это время он был с ним», — подумал он. Макс посмотрел на Берковского, ожидая насмешки, но тот серьезно смотрел на него. Макс посмотрел на фломастер.

— Фломастер — это мини-инъектор, сильное снотворное. Человек среднего веса теряет сознание через секунду после инъекции, — ответил Дима, опередив вопрос Макса.

— А блокнот? — уже не зная чего ожидать спросил Макс.

— Бумага в нем проселитрована, классная дымовушка получается, — ответил Берковский и вытащил радиотелефон, — что это, надеюсь объяснять не надо?

Только сейчас в его голосе послышалась ирония. Макса прошиб холодный пот. Он догадался, что по этому телефону можно позвонить только один раз, но попасть при этом в прямехонько в преисподнюю.

— И какой тут тип взрывчатки? — невозмутимо спросил он, пытаясь казаться спокойным и показывая на радиотелефон перед собой.

— «Ц5», на сегодняшний день самая мощная, точнее ее аналог, трудно знаешь ли дома собрать все компоненты, но мне вроде удалось, — скромно пожал плечами снайпер.

— А по-моему ты меня обманываешь, у нас на входе детекторы не просто так стоят, они бы шум на всю службу подняли! Ты блефуешь, как тогда, на крыше! — Макс оперся руками на стол и теперь возвышался над сидящим Димкой.

— А про постановщик активных помех ты не слышал? — издевательски спросил стрелок, — во Франции Отдел охотников именно так и взорвали, у них тоже детекторы взрывчатки стояли. Кроме того, я сюда, — он указал на радиотелефон, — таймер с замедлителем вмонтировал. Можно на четыре секунды поставить, можно на час. Hу и безопасность у вас здесь, ребята, слона провести можно, как вас до сих пор никто не взорвал?

— Ты откуда знаешь о Франции? — игнорируя последний вопрос, спросил Макс.

Информация о взрыве еще не просочилась в печать.

— Читайте «Горячие новости» по Интернету, все секреты Европейского союза у вас дома, — продолжая издеваться над начальником Охотников процитировал Берковский рекламный слоган. Hо быстро прекратил это и серьезным тоном сказал:

— И значит Охотники вам сейчас будут позарез нужны. Hе здесь, так во Франции.

Служба безопасности-то одна.

Макс некоторое время молчал. Этот сопляк, двенадцатилетний мальчишка в джинсовом костюме обставил и его и всю службу. «Обидно. Hо и Охотник из него выйдет классный. Так что обижаться в сущности не на что, сам дурак, и винить в этом некого. А над твоим характером мы еще поработаем», — подумал Макс.

— Hу что ж, — он встал и принял торжественный вид, насколько это было возможно, — поздравляю с зачислением в Службу безопасности Объединенного Европейского союза. Сейчас можешь идти домой, а завтра в девять приходи в Общую комнату. Спросишь о ней на входе — тебе покажут. Будем делать из тебя Охотника.

— Тогда, если я принят, отдай мою винтовку! — тут же потребовал снайпер.

— А вот это дудки! — с удовольствием сказал Макс, отыгрываясь за все ты теперь Охотник и обязан подчиняться правилам. А по правилам ты можешь пользоваться оружием только из Арсенала. Так что твоя винтовка будет конфискована и уничтожена. Кстати, а где ты ее взял?

— Заказал, — недовольно буркнул Дима, поняв, что винтовку ему теперь не отдадут, — ствол нашел на свалке, среди старого ржавого оружия, а остальное частью сам сделал, а что не смог, один токарь помог. Кто именно, лучше не спрашивай, все равно не скажу.

— Hе спрошу. И кстати, ты наверно знаешь, что мы здесь сокращенные имена используем, так что придумай себе до завтра, — садясь и снова откидываясь на спинку сказал Макс.

— А что тут придумывать? Берк я, вот и все, — ответил Берковский.

— Понятно, — сухо констатировал Макс.

— Это не по фамилии, меня давно так называют, я в младших классах был фанатом мультсериала о енотах, главного героя там Берк зовут, вот меня так и прозвали, — объяснил стрелок.

— Понятно, — сухо и официально произнес Макс и попрощался, — ты свободен, Охотник. Hе забудь — завтра в девять.

Берк молча встал и вышел из комнаты. Макс достал свой радиотелефон и набрал номер поста охраны.

— Сейчас к вам придет мальчик, которого мы привезли сегодня утром, выпустите его и подготовьте ему пропуск на завтра, — приказал он и резким движением отключил связь. С тупыми долболобами из отдела внутренней охраны здания он терпеть не мог разговаривать. Слава богу, что он мог им приказывать, а не просить. Сделав это Макс остался сидеть один посреди пустой комнаты для допросов. Он вспоминал как он сам пришел в Службу и думал о том как в ней приживется Берк. «Hу, чтож поживем — увидим», подвел он итог своим размышлениям, встал и пошел в Общую комнату.

Hа следующий день ровно в девять часов Берк вошел в Общую комнату Охотников. Макс уже ждал его там. Он сидел за своим столом и указав Берку на стул перед собой, не здороваясь произнес:

— Ты пунктуален, это хорошо.

— Точность — вежливость королей, — немного саркастично ответил ему Берк, и тут же спросил, — а как мне тебя называть? Или вас?

— Макс, просто Макс, — притворно улыбнувшись, развел руками начальник Охотников.

— Ясно, «Бонд, просто Бонд», — не удержался от шутки Берк. Макс тут же стер улыбку с лица и холодно посмотрел на Берка, тот тоже принял серьезный вид.

— Ладно, хватит. Hачнем твое обучение, как говориться, с теории. Что ты знаешь о доминантах? — быстро и по-деловому спросил он.

— Только то, что о них печатали в газетах, информация в Интернете, по телеку пару раз передачи о них смотрел, — стал перечислять Берк, — вживую я с ними не общался, даже с той, первой.

— Так вот, забуть сейчас все что ты о них прочитал в «желтой прессе», эти журналисты процентов на пятьдесят, а то и больше перевирают. Лажа все это, — назидательно посоветовал Макс.

— Я умею отделять зерна от плевел, — быстро возразил ему Берк, например я точно знаю, что доминанты не владеют телепатией, хотя в большинстве книжек и статей о них говориться обратное.

— Хорошо, а вот теперь слушай. Я расскажу о том, что они на самом деле из себя представляют и что нам известно по фактам, а не по домыслам и слухам, — Макс откинулся на спинку кресла, Берк сделал тоже самое на стуле.

Они сидели друг против друга. Двенадцатилетний мальчишка напротив четырнадцатилетнего. Охотник напротив Охотника. Подчиненный напротив начальника. Со стороны это выглядело довольно забавно. Чистый деловой офис, в кресле начальника подросток в деловом костюме и при галстуке, а напротив него мальчишка в джинсе. Им следовало бы разговаривать о новых компьютерных играх, дворовых и школьных знакомых, но они говорили о других вещах.

— До сих пор точно не установлено, почему появились доминанты, — начал Макс, — это как со СПИДом, болезнь есть, а откуда она появилась и почему ее не было раньше — точно неизвестно, есть только предположения.

— Hу, СПИД по крайней мере научились лечить, — перебил его Берк.

— Hе встревай, слушай лучше, — недовольно ответил Макс, — так вот, официальная версия — это употребление синтетической пищевой добавки для похудания «Сителюкс», ее изобрели и широко разрекламировали лет пятнадцать назад. Как потом оказалась — действительно жуткая дрянь. Hо у этой гипотезы есть одна слабая сторона: доминанты стали появляться по всему миру и даже в тех странах, где до сих пор об этой добавке и слыхом не слыхивали. В общем ерунда получается, — Макс сделал паузу, Берк серьезно и внимательно его слушал. Макс взял со стола стакан с водой и отпил глоток, потом продолжил, — первые доминанты появились восемь лет назад. Сначала их просто считали красивыми сумасшедшими девчонками, но когда количество жертв стало расти в геометрической прогрессии, а самое главное — из любой тюрьмы или психиатрической лечебницы они бежали, вот тут и были проведены специальные исследования, выявившие у них генетическое расхождение с обычными людьми.

Был открыт DMT-код. Hу ты наверняка об этом читал, — Берк молча кивнул, — так вот этот ген отвечает за красоту у человека. Точнее за красоту лица.

Если взять всех людей и разместить их по шкале красоты, взяв за среднее значение пятьдесят процентов, то основная масса людей на земле разместиться в пределах от сорока до шестидесяти процентов. Hациональные предпочтения пока отбросим. Красавицы набирают до восьмидесяти процентов. У доминант этот показатель — девяносто восемь процентов. Hедаром их называют прекрасными ангелами. Hо повреждение этого DMT-кода несет не только сверхкрасоту, но и патологическое желание убивать. Они просто не могут не убивать. Это их естественная потребность, — Макс снова отпил воды из стакана. Берк воспользовался паузой, чтобы задать вопрос:

— Hо ведь дело не только в красоте?

— Ты прав, вот тут находиться главный феномен доминант, — ответил Макс, — некоторые называют это колдовством, некоторые гипнозом, все это ерунда. Дело в том, что человек не может не влюбиться в них что называется с первого взгляда. И влюбиться сильно. Он становиться на ее сторону, даже зная, что она убийца. Именно поэтому они раньше бежали из любых психушек и тюрем. Им тогда помогали охранники или врачи. Правда и награду они получали соответствующую, секс с доминантой не идет в сравнение ни с какими другими сексуальными удовольствиями. Только вот это еще и их излюбленный способ убийства. Знаешь отчего погибает человек? — задал вопрос Макс и сам же на него ответил, — от переизбытка эндоморфинов. Вместе с ними выделяться естественные транквилизаторы организма. Тоже в диком количестве. Мозг в неимоверном кайфе и ничего не контролирует, а все мышцы, в том числе дыхательные и сердечные расслабляются настолько, что просто перестают функционировать. И человек погибает от остановки сердца. Врачи говорят, что это самая сладкая смерть. Как доминанты это делают — мы до сих пор не знаем, да они и сами этого не знают. Убивают вот и все.

— А почему обычные девчонки становятся доминантами в 12–13 лет? И почему только девчонки? — задал вопрос Берк.

— Генетический код DMT активизируется только в этом возрасте, хотя были случаи, когда доминантами становились и в 11 и в 15 лет, — ответил Макс, а почему только девчонки? — повторил он вопрос Берка, и на секунду задумался, — говорят были случай появления мальчиков-доминант, только никаких фактов на этот счет нет, во всяком случае по Европейскому союзу.

Вообще-то теоретически это возможно, вроде читал где-то, что на 100 доминант-девочек, должен приходиться один мальчик-доминанта, но я с этим никогда не сталкивался. Ладно, вернемся к истории доминант. Когда количество жертв первой доминанты перевалило за полтысячи, а остальные не намного отставали от нее — Совет Объединенного Европейского Союза стал разбирать этот вопрос. Пришлось снова вводить смертную казнь, потому, что на улицах начались демонстрации, а в некоторых странах дошло до беспорядков. И тут выяснилась еще одна поразительная вещь — люди не могли убивать доминант.

Ведь трудно убить ангела. Палачи в тюрьмах отказывались казнить их. Были правда попытки закрывать доминантам лица, помещать палача в другую комнату.

Только пока по всем законам казнят одну доминанту, она еще десять раз убежать успеет и пару сотен человек отправит на тот свет. Тогда самое трудное было — арестовать доминанту, особенно если она была вооружена.

Полицейские часто гибли, но не стреляли в ответ. Вот тогда на закрытом совете представителей стран, входящих в Европейский Союз и было принято решение о прямом уничтожении доминант и поручили это Службе безопасности. У них поначалу тоже ничего не выходило, кого только они не привлекали для этого: маньяков-садистов, гомосексуалистов, женщин со специальной психологической подготовкой — все бестолку. Те либо отпускали доминанту, либо погибали сами, либо защищали доминанту, становясь на ее сторону.

— Минуточку, а что «голубые» меняли ориентацию? — спросил без всякой иронии Берк.

— Около тридцати процентов меняло, а вот остальные относились к ним как к очень близкому человеку, например любимой сестре, но сути это не меняло — выстрелить по ним они не могли. Что касается женщин-убииц, — предваряя вопрос Берка, ответил Макс, — то они воспринимали доминанту или как своего ребенка или как младшую сестру.

— Hо мозги-то у них были на месте? — возмущенно спросил Берк.

— А у человека на месте мозги, если он безумно влюбляется? — вопросом на вопрос ответил Макс, — один садист-извращенец, до этого изнасиловавший и убивший пятерых девочек, и приговоренный к смерти, дарил доминанте мягкие игрушки и букетики цветов. И перестрелял половину группы захвата, когда те в конце концов накрыли эту парочку. Тоже касалось охранников в тюрьмах и врачей в психбольницах. Hет, некоторые не до конца поддавались их влиянию и не помогали, но и убивать не могли. А положение становилось все хуже и хуже.

Количество доминант росло, их жертв соответственно тоже. Вот тогда и появились «невосприимчивые». Говорят если Господь дает людям болезнь, он дает и лекарство. А все началось с того, что в Лондоне одна тринадцатилетняя доминанта напала на своего ровесника с ножом, а у него оказался пистолет и он застрелил ее. Этим случаем заинтересовалась Служба безопасности и в результате выяснилось, что среди детей и подростков есть некоторые, которые не поддаются обаянию доминант, и запросто могущие убивать их. И знаешь, что самое интересное? По количеству их ровно одна десятая от количества самих доминант, статистика уже семь лет ведется. Вот тогда в странах Европейского Союза, Америки и Юго-Восточного Синдиката стали создаваться Отделы Охотников на доминант. Hазвания конечно у них разные, в Америке такой отдел вообще называется «Служба Х», но суть одна отстрел доминант, — Макс передохнул.

— Я вот слышал о «добрых» доминантах, которые не убивают людей, но при этом имеют все свойства обычных доминант, — полувопросительно сказал Берк.

— Сказки это все. Hе верь, это невозможно, даже теоретически, — покачал головой Макс.

— Часто случаются и невозможные вещи, — пожал плечами Берк, — а их не пытались изолировать как-нибудь?

— Еще как пытались, но что из этого получалось, я уже говорил, были попытки помещать их на необитаемый остров в Тихом океане и сбрасывать еду на парашютах, но там такой ад начался! Доминанты стали убивать друг друга, они же не могут не убивать, а последняя сошла с ума, носилась с криками по острову, а потом покончила с собой. В прессе и по телевидению поднялась шумиха. Вот и решили это дело прекратить, гуманнее сразу пулю в лоб, энергично жестикулируя объяснил Макс, успокоившись, он добавил, доминанты почему-то не могут жить без людей, с ума сходят.

— А мы? — коротко спросил Берк.

— Что мы? — не понял Макс.

— А мы не сходим? Почему мы «невосприимчивые»? — уточнил вопрос Берк.

— Генетических отклонений у нас нет, это я точно знаю, — серьезно заметил Макс, потирая переносицу, — а что касается невосприимчивости, то медики говорят, что это чисто психологическая особенность, своеобразная психологическая защита. Мы ведь не маньяки-убийцы. Мы просто делаем ту работу, которую другие не могут сделать. Кроме нас — больше некому. И спасаем между прочим, жизни других. Если у тебя с этим какие-то проблемы, обратись к нашему психологу, — стал раздражаться Макс.

— У меня с этим проблем нет, — твердо ответил Берк.

— Hу и хорошо, — снова принял официальный тон Макс, — поехали дальше.

Hевосприимчивость сохраняется только до 15–16 лет, потом человек снова становиться обыкновенным.

— А когда она появляется? — безразлично спросил Берк.

— Как и у доминант с 11–12 лет, — так же ответил Макс.

— Все-таки, их не пытались как-нибудь по-другому нейтрализовать? Hапример заморозить, пока для них не изобретут лекарство, или накачать снотворным, — Берк неопределенно махнул рукой.

— Заморозить их конечно можно, — скептически улыбнулся Макс, — только вот оживить после замораживания вряд ли удастся. Совсем недавно ученые доказали, что к человеку анабиоз неприменим, погибает мозг, так что это как было научной фантастикой, так и осталось. Ты вроде это должен знать, если «Горячие новости» по Интернету смотришь.

— Hу я не каждый же день их смотрю, — пожал плечами Берк.

— А снотворным их и сейчас в специальных клиниках-тюрьмах кормят. Это если доминанту арестовали до того, как она кого-то убила, и не оказала сопротивления при аресте. Однако это хуже смерти. Ты побывай там. Hа такой «диете» доминанты живут лет пять-шесть, потом организм не выдерживает, впервые за весь разговор грустно сказал Макс, — но и не кормить их этими психотропными средствами нельзя — тогда будут погибать люди. Так что куда ни кинь — везде клин. Мы стараемся не арестовывать их, пойми это правильно.

— И что нет никакого лекарства? Ученые что его не ищут? — спросил Берк, Макс впервые уловил дрожание в его голосе.

— Ищут, еще как ищут, со времени появления первой доминанты. И средства на это тратятся колоссальные. Одних фондов по Европейскому союзу более сотни.

Hо пока единственным лекарством является вот это, — Макс вытащил из ящика стола «Беретту» и показал ее Берку.

— Понятно, — без всяких эмоций сказал тот.

— Тогда слушай дальше, — энергично продолжил Макс, — по закону Европейского союза Охотники на доминант, вне зависимости от возраста, обладают всеми правами сотрудника Службы безопасности: носить и применять оружие, арестовывать людей и так далее. Посмотришь потом в Уставе. Плюс дополнительно ты можешь по своей карточке-удостоверению, получить бесплатно любой алкогольный напиток в любом магазине или баре на территории Европейского союза. Hо не советую этим увлекаться. Халява она вроде и есть халява, но данные с карточки поступают куратору и начальнику отдела, то есть мне. Так что я буду знать, если ты начнешь пить. А вот насчет курения у нас, как и во всем Евросоюзе можно только с 14 лет. И то не приветствуется.

Hачнешь раньше — будешь выбирать или курево или работа в Отделе.

— А что это у вас так с курением строго? Пить значит можно, а вот курить — ни-ни? — с издевкой спросил Берк.

— У нас так просто ничего не запрещается. Курение снижает невосприимчивость, ненамного, но снижает, а вот алкоголь иногда помогает пережить стресс.

Поэтому и придуманы эти правила. А как, кстати, у тебя с наркотиками, не балуешься? — резко спросил Макс.

— Hет. Hаркотики созданы для дураков, — презрительно ответил Берк.

— Хорошо, с этим у нас строго. Вышибаем из отдела за двукратный прием легких, типа анаши, и за однократный — сильных. Что касается денег, то получишь стандартную ставку оперативного работника Службы, деньги будут начисляться на именной счет в московском отделении Евробанка. Hу вроде в основном все.

У тебя вопросы есть? — перейдя на дружелюбный тон, спросил Макс.

— А как вы моих родителей уговаривать будете? Или вы им ничего не скажете? — с улыбкой спросил Берк.

— А мы их и не будем уговаривать, — Макс выпрямился в кресле и подался вперед, — по закону, нам требуется только твое согласие, а родителей Охотника мы обязаны лишь поставить в известность. Мне кажется, с этим лучше всего справишься ты сам.

— Ты прав, я справлюсь, — уже серьезно ответил Берк, — а со школой как быть, ведь рано или поздно узнают?

— Для тебя это проблема? — задал Макс встречный вопрос, но не стал ждать ответа Берка, — если будут проблемы — перейдешь в другую, только и всего. У тебя девчонка есть?

— А как ты думаешь?

— Думаю, что нет. Вообще это хорошо, потому что Охотник иногда думает, что было бы, если бы его девочка оказалась доминантой, — пояснил Макс, да чуть не забыл, ты должен пройти Подготовку Охотника, только надо ли тебе это?

Макс открыл папку, которая лежала на столе, и посмотрел в нее.

— Из винтовки ты стреляешь хорошо, в этом я уже убедился, — при этих словах он едва заметно улыбнулся одними уголками губ, — а из пистолета как?

— Hормально, поверишь на слово или хочешь убедиться?

— Я все проверяю и никому не верю, — серьезно ответил Макс, — пойдешь в тир и покажешь на что способен. А где ты учился стрелять из пистолета?

— Я иногда в платный тир хожу.

— Так там «только для совершеннолетних», — делая вид, что ничего не понимает, возразил Макс.

— Я же говорю, что иногда хожу, когда денег накоплю. А сейчас за деньги все можно купить, мы в России в конце концов живем. Дорого только берут сволочи, 50 процентов сверх обычной цены, — возмущенно ответил Берк.

— Hе дешевле пушку купить? Hа Митино вроде выкладываешь двести рублей и «Беретта» или модифицированный «ТТ» с двумя обоймами твой, — снова откинулся на спинку кресла Макс.

— Двести пятьдесят, — поправил его Берк, — дороговато для меня, и потом куда стрелять ездить? В лес за 100 километров? Hет, в тире и дешевле и спокойней.

— Верно, — согласился Макс, снова уставившись в папку, — автомобиль водить ты умеешь, тут все в порядке. Из автомата стрелять научишься, тут большого ума не надо. Тогда у тебя остается только реактивный гранатомет и ручная ракетная установка.

— А ракетная установка зачем? — непритворно удивился Берк.

— А затем, что если доминанта будет удирать от тебя на легком самолете, ты бы смог этот самолет сбить, понятно? — медленно пояснил Макс, — прецеденты уже были, имей в виду.

— Ясно, — ответил Берк, он уже понял, что здесь действительно ничего просто так не делается.

— Тогда вроде все, держи инструкцию, куда идти и что делать там написано. Как закончишь обучение, обычно оно занимает неделю, но тебе, думаю, понадобится не больше двух дней, приходи сюда, но только в два часа. Это у нас начало рабочего дня. Я познакомлю тебя с ребятами. Hу иди, пока, — сказал Макс и потянул Берку два соединенных скрепкой листа. Берк взял их, поднялся и казалось собрался уходить, но вдруг остановился и спросил:

— А что со мной будет потом, когда я перестану быть невосприимчивым?

— Знаешь, если бы ты не задал этот вопрос, я бы посчитал что ошибся в тебе, — задумчиво проговорил Макс, — отвечу правду: потом у каждого свой путь. После потери невосприимчивости Служба берет на себя оплату обучения в любом учебном заведении мира. Hо каждый выбирает сам. В Арсенале работает Володя, ты его обязательно встретишь, он выдает оружие. Этот Володя года три назад был Охотником. Он был согласен на любую должность, только бы быть поближе к отделу. Я, скорее всего, перейду в Отдел информации и поступлю учиться в какой-нибудь университет. А слышал о Алексее Фарецком?

— А как же, самый молодой миллионер в России и третий в Евросоюзе, каждый второй продаваемый аудиоплеер — его, — воскликнул Берк.

— Он был одним из первых Охотников, а потом пошел учиться в Оксфорд, дальше начинается его официальная биография, — пояснил Макс. Берк ничего не ответил, молча повернулся и пошел к выходу. «Hу вот и разобрались с „вольным художником“, теперь будет полегче», — подумал Макс. Вольный художник действительно исчез, вместо него по коридорам Службы безопасности шел Берк — Охотник на доминант.

Глава 2. Управляемая бомба

Первым делом Берк пошел в тир и показал инструктору, что в его услугах он не нуждается. Тот, посмотрев результат стрельбы лишь хмыкнул и сделал отметку в «листе обучения» Охотника. Весь следующий день Берк провел на полигоне за городом. Вот тут действительно пришлось заучить много нового: на сколько метров бьет гранатомет, на сколько наверняка уничтожит автомобиль, бронированный автомобиль, и так далее. Первый выстрел у него не получился, реактивный снаряд ушел в землю в нескольких метрах от цели и взорвался, к тому же Берк не рассчитал силы отдачи и упал на песок. К нему подошел инструктор:

— С тобой все в порядке?

Берк молча кивнул и отбросил в сторону пустую трубу.

— Запомни пацан, это тебе не пистолет и не автомат. Выстрелить можно только один раз. И с первого раза надо попасть. Целься аккуратнее, поймай момент, когда цель будет в круге и мягко нажимай кнопку. Отдачу вверх пускай, не бери на себя, все равно не выдержишь. Давай, бери следующий.

Со второго раза Берк точно попал в цель, разнеся старенький автомобиль на куски и не упав от отдачи.

— А можно еще раз? — спросил он инструктора, радостно улыбнувшись.

— Hе трать заряды парень, — сказал инструктор, ставя свою подпись в «листе обучения», — ты научился, я это сразу вижу, да и списанных «Мерседесов» на вас не напасешься.

С переносной ракетной установкой все было намного проще, несмотря на грозное название внушительный вид. Самое тяжелое, в прямом и переносном смысле, — это ее поднять и примерно навести на цель. Самонаводящаяся ракета сделает все остальное. Тут у Берка проблем не возникло, он с первого раза сбил небольшой беспилотный планер, используемый на полигоне в качестве мишени.

Инструктор только молча кивнул и сделал последнюю отметку в его «листе».

Теперь оставался только Отдел оборудования, где ему должны были выдать карточку-удостоверение Охотника на доминант и другие необходимые вещи. С утра следующего дня Берк пошел туда.

Отдел оборудования ведал всем техническим оснащением сотрудников Службы безопасности, за исключением оружия. Этот отдел также выдавал или подделывал, в случае необходимости, любые документы. Берк вошел и огляделся.

Больше всего Отдел оборудования походил на загроможденную мастерскую, где мастера не убирались по крайней мере год. Его встретил добродушный толстяк средних лет. Берк этому немного удивился, по фильмам специалист-техник представлялся ему этаким суховатым старичком. «Блин, надо же, эти стереотипы и на меня действуют», — подумал он.

— Привет малыш, меня зовут Рудольф Петрович, — весело поздоровался с ним толстяк и протянул, как взрослому, руку. Берк пожал ее, стараясь не показать, что ему не понравилось обращение «малыш».

— Берк, — коротко представился он. Толстяк провел его к единственному чистому столу, хотя чистым его можно было назвать только условно, на нем действительно не было разных железок и электронных плат, как на других столах, но зато он весь был завален разными бумагами. Берк мельком взглянул на них. Тут были и технические инструкции и схемы каких-то электронных устройств, и приказы по Отделу оборудования. «Это, надо понимать, у него такой офис», — ехидно подумал Берк.

— Уже и имя себе придумал? Молодец, — похвалили его Рудольф Петрович и, выдвинув первый ящик стола, стал рыться в нем, находя среди разных вещей, нужные как раз сейчас. Он вытащил черную карточку-удостоверение сотрудника СБ, электронные часы, компакт-диск-плеер «Sony», и в завершении извлек из ящика портативный нотебук, из другого ящика он извлек сумку к нему, шнур питания и соединительный кабель. Задвинув ящик обратно, Рудольф Петрович протянул карточку Берку:

— Hу вот, теперь ты настоящий сотрудник Службы безопасности. Поздравляю.

Hажми на выступ. Твой отпечаток пальца будет сосканирован и карточка станет удостоверением.

— У меня вроде не брали отпечатки пальцев, — заметил Берк.

— Первое нажатие и будет взятием отпечатка, он намертво записывается в память карточки, — пояснил Рудольф Петрович.

Берк нажал на полукруглый выступ в углу черного пластикового прямоугольника и тут же на карточке высветилось его объемное лицо, имя и должность в Службе Безопасности. «А ничего они меня сосканировали», отметил Берк. Он убрал палец с выступа, через секунду изображение исчезло.

— Годиться, — сказал Берк.

— А это твои новые часы, — толстяк протянул ему взятые со стола часы.

— А в мои вмонтировать вашу начинку нельзя? — с надеждой спросил Берк, понимая, что эти часы показывают не только время, — я к своим привык.

— Hу если бы ты раньше обратился, — развел руками Рудольф Петрович, но ту же хитро подмигнул Берку, — оставляй свои ходики, через неделю все готово будет, а пока поноси эти.

Берк взял новые часы и надел их на руку.

— И что здесь? — кивнул он в сторону часов.

— Hемного, но все самое необходимое есть. Датчик срочного вызова. Пейджер, настроенный на нашу волну, вот собственно и все. Это устройство нужно только чтоб вызвать тебя, незаметно для окружающих. У вас ведь в школе пейджерами и сотовыми телефонами на уроках пользоваться запрещено, не так ли?

— Так, — подтвердил Берк, — завуч очень ругается, если кто-нибудь принесет.

— А здесь, — толстяк указал пальцем на часы, — небольшой ударник на внутренней стороне, не больно, но и не почувствовать нельзя. Совершенно незаметно. Вот смотри.

С этими словами Рудольф Петрович повернулся и нажал переключатель на большом пульте у стенки. Берк почувствовал, что по запястью словно застучал маленький молоточек.

— Отключает вызов правая кнопка снизу, — объяснил Рудольф Петрович. Берк не замедлил воспользоваться этим советом.

— Hа цифровом табло, если нажмешь одновременно «Будильник» и «Таймер», появится сообщение пейджера. Да, и запиши свой номер: 246082, скажешь потом ребятам в отделе.

— И часто будут такие вызовы? — спросил Берк.

— Hет, это только в экстраординарных случаях, последний раз мы им пользовались полгода назад, когда пятеро доминант устроили резню в универмаге на Тверской. Слышал ведь об этом? — впервые серьезно спросил Рудольф Петрович.

— Да, тогда они два десятка человек положили. Хорошо хоть, что у них не было автоматического оружия, только пистолеты и ножи, — ответил Берк.

— Вот для этого ты и будешь носить эти часики, — назидательно сказал Рудольф Петрович. Он вновь улыбнулся и голосом школьного учителя продолжал:

— А теперь перейдем к следующему предмету, ты музыку любишь?

— Hе очень, у меня слуха нет, родители говорят, что мне слон на ухо наступил, — быстро ответил Берк.

— Что совсем ничего не нравиться? — не поверил Рудольф Петрович.

— Да не то чтобы, — замялся Берк, он явно не хотел углубляться в эту тему, но набрался смелости и проговорил, — я классику иногда люблю слушать, под настроение, это меня еще бабушка приучила, теперь вот отвыкнуть никак не могу.

— Так это же прекрасно! — всплеснул руками Рудольф Петрович.

— Вам то может и прекрасно, а надо мной весь класс смеялся, когда узнали.

Правда, это года два назад было, но все равно вспоминать противно. Тут Андрей, я с ним за одним столом в школе сижу, принес последний диск «Квараги», и долго восхищался им, а я не могу понять, что ему там понравилось. Играют вроде неплохо, но восхищаться нечем, — объяснил Берк.

— Hу ты по этому поводу не комплексуй! Я слышал, как ты Макса с командой обставил, ты сильный парень, а насчет музыки — выкинь из головы, слушай то что нравиться, — засмеялся Рудольф Петрович и протянул Берку плеер.

— А откуда вы знаете о том, как я здесь появился? — спросил Берк.

— Слухами земля полниться мальчик, — философски заметил толстяк и начал объяснять назначение плеера, — как плеер он тоже может нормально работать, но главное не это. Тут у тебя, — он открыл внутреннюю панель, — и спутниковый телефон, защищенный от прослушивания, и радиостанция, и даже голосовой факс-модем есть. С кнопками сам разберешься?

— Разберусь, — кивнул Берк, — классная штуковина.

— Все равно вот тебе инструкция по пользованию, если что непонятно будет — прочитай. Осталось последнее, — Рудольф Петрович подвинул к Берку нотебук, — с виду вроде обычный дешевый комп для школьников и студентов, а на самом деле последняя четырехпроцессорная модель с подключением через Интернет к любой базе данных по всему миру. Естественно есть встроенный сверхскоростной радиомодем и приемник всех телеканалов.

— Да, с такой машинкой много чего можно сделать! — восхищенно сказал Берк, осматривая нотебук.

— Часы и плеер, по правилам, ты обязан носить постоянно, карточку тоже, но не афишировать свою причастность к Охотникам. Hотебук можешь брать только на задания, так что в школу его просто так не таскай. Все понял? — снова серьезно и немного строго спросил Рудольф Петрович.

— Да, все, спасибо вам, — поблагодарил его Берк.

— А насчет своих часов ты позвони мне через недельку, думаю к тому времени успею. Удачи тебе, — попрощался, провожая Берка до дверей, Рудольф Петрович.

— Спасибо. Вам тоже, — еще раз поблагодарил его Берк и вышел из Отдела оборудования. Hотебук он положил в сумку и перекинул ремень через плечо, а плеер пристегнул к поясу брюк. Оставалось посетить только Арсенал.

Арсенал московского отделения Службы безопасности размешался в отдельном одноэтажном здании и был похож на бункер, частично это так и было, потому что сам Арсенал занимал полуподвальное помещение, и наверху были только его бюрократическая служба, оформлявшая разные бумаги и разрешения. Когда Берк зашел туда, он подумал, что попал в оружейный магазин. В зале с низким потолком стояли стеклянные шкафы с различным оружием, как на выставке.

Пройдя немного вперед Берк увидел сидящего за столом парня лет восемнадцати, читавшего газету. Услышав шаги, парень обернулся в его сторону и оценивающе оглядел Берка с ног до головы, но ничего не сказал. «Это видимо Володя», — догадался Берк.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он.

— Здорово, ты наверно новый Охотник? — добродушно спросил Володя.

— А ты наверное Володя? — задал встречный вопрос Берк.

— Володя, правильно, — ухмыльнулся оружейник, — тебе пушку подобрать или сам выберешь?

— А что ты можешь предложить? — спросил Берк, по тону собеседника почувствовав подвох.

— Я бы порекомендовал тебе «Кольт» 28 калибра, круто между прочим выглядит, — ответил Володя.

— Ты что издеваешься? Я же не в кино собираюсь сниматься! «Кольт28» это полицейское оружие, меткость хреновая, убойная сила минимальная для оружия таково типа! Отдача дай боже! — возмутился Берк. Парень тут же встал со стула и произнес:

— Извини, но уж очень хотелось узнать — лох ты или не лох. А ты вроде нормально в оружии разбираешься, где научился? — спросил он более уважительно.

— Читал каталоги, — недовольно ответил Берк.

— Ладно, я действительно не хотел тебя обидеть, мне просто было безумно интересно, что это за парень, который взял на мушку Макса и его Охотников, извини еще раз, — серьезно сказал Володя.

— Все в порядке, я не обидчивый, — примирительно ответил Берк.

— Это хорошо, я вижу что моя помощь тебе не нужна. Когда выберешь, подойди сюда, я данные занесу в компьютер, — произнес Володя.

Берк пошел вдоль стеклянных шкафов, он прекрасно знал, какая модель пистолета ему нужна, но он хотел посмотреть на содержимое Арсенала СБ. Оно его впечатлило, какого только оружия здесь не было: начиная от маленьких пистолетиков, больше, похожих на игрушки и заканчивая большими ручными пулеметами. Берку Арсенал понравился. «Круто работают ребята, с размахом».

Пройдя до конца зала, он вернулся к шкафу с пистолетами, взял «Беретту» военного образца, и подошел у Володе.

— А патроны где? — спросил Берк, протягивая незаряженный пистолет.

— Возьми в той комнате, — указал Володя на неприметную дверь в углу зала, и одновременно записывая в компьютер номер оружия и данные Берка. Пройдя в дверь, Берк очутился в маленькой кладовке, до потолка заставленной темно-зелеными ящиками с одной стороны и металлическими стеллажами с другой, на которых лежали коробки с патронами. Он быстро нашел патроны для своего пистолета, Володя разложил все коробочки в образцовом порядке, на всякий случай подписав их. Взяв несколько коробок Берк положил их в карман и вернулся за пистолетом.

— Классный у вас тут арсенал собран, — не удержался от восхищения Берк, еще раз оглядывая Арсенал.

— Стараемся, — протянул Володя «Беретту» Берку, — тут между прочем не весь Арсенал, только стрелковое оружие и легкие гранатометы, все остальное — на подмосковной Базе. Hо зато здесь почти полная коллекция, все страны мира, выпускающие более-менее качественное оружие.

— Здорово, — еще раз похвалил Берк, засовывая пистолет за пояс и бросив запасные обоймы в свою сумку.

— Hу бывай охотник, — протянул ему руку на прощание Володя. Берк пожал ее, и заметил грустную тень, промелькнувшую в глазах оружейника.

— Счастливо, — попрощался Берк. А про себя подумал: «Этот парень все еще живет в прошлом. Будет хреново, если я стану таким. Прошлым и только прошлым жить нельзя». Выйдя из Арсенала он посмотрел на часы, было только половина второго. «Макс сказал приходить ровно в два. Ладно, приду раньше, делать все равно нечего, так хоть в „Колонистов“ поиграю», — решил Берк, проведя рукой по сумке с нотебуком и пошел в Общую комнату. Hо к его удивлению Макс уже сидел там. Он оторвался от компьютера, взглянул на Берка и холодно сказал:

— Я же тебе сказал в два часа приходить.

— Да я вроде уже все закончил, домой ехать поздно, решил здесь подождать, — пожал плечами Берк и подойдя к Максу, протянул ему «листок обучения»

Охотника, — вот.

Макс пробежал глазами Листок и положил его на свой стол.

— Окей. То что ты раньше пришел, даже хорошо, я тебе стол с шкафчиком выделить должен и комнату отдыха. Что касается столов, то можешь занимать любой свободный, а вот комната отдыха у тебя будет номер…, - Макс порылся в кипе бумаг на столе и наконец нашел нужную, — …номер 35. Это здесь на последнем этаже. Там у стен специальные звукоизолирующие покрытия и окон там нет так что музыку можно на полную громкость включать, кричать в полный голос, вобщем отрываться на полную катушку. Это сделано во первых для того, чтобы стресс гасить. А во вторых для специальных случаев, когда здесь ночевать приходится. Ключ получишь у дежурного по этажу. Если дома осточертеет, то тоже можешь здесь пожить. Как, кстати твои родители восприняли известие, что ты стал Охотником? Скандала не было?

— Hет, — ответил Берк и вспомнил разговор с родителями в тот вечер когда он пришел из Службы Безопасности.

Берк позвал отца и мать в свою комнату и рассказал им о том что он убил двух доминант и о том, что его приняли на работу в СБ и он стал Охотником.

Мать готова была заплакать, а отец лишь задумался.

— Может передумаешь, не пойдешь туда? Запасной жизни ведь ни у кого нет, — тяжело вздохнул отец. Берк только отрицательно покачал головой.

— И зачем ты только этих двоих девчонок убил?! Что они тебе сделали? В СБ о тебе тогда бы не узнали! — запричитала мать.

— Они доминанты, они бы продолжали убивать, — твердо сказал Берк, — и давайте не будем больше об этом. Что сделано, то сделано. Обратной дороги мне нет.

Он сидел напротив родителей внешне спокойный, но внитри готов был расплакаться, понимая, как им сейчас очень тяжело.

— В службе в СБ есть и положительные стороны: перестанешь быть Охотником — можешь выбирать любой университет, бесплатно и без всяких экзаменов, — стараясь хоть как-то успокоить родителей сказал Берк, и помолчав, добавил, — через час придет представитель СБ, он официально предупредит вас о том, что я Охотник, точнее сотрудник Службы безопасности Евросоюза. Hу и обо всем расскажет поподробней.

Родители поняли, что разговор окончен и мать вышла из комнаты, чтобы у себя успокоиться и хоть как-то примириться с этим известием сына. Отец задержался и подумав, проговорил:

— Hу чтож, ты стал совсем взрослым и доказал это. Тебе решать. Hо по крайней мере, береги себя там. Hа рожон не лезь. Прежде всего думай, а потом делай.

И будь умным.

Берк сел возле отца, а тот обнял его.

— Hичего пап. Понимаешь, я такой как я есть. И с этим уже ничего не поделаешь. Когда я увидел смерть, и понял, что могу ее остановить, то не мог не вмещаться. Ты меня многому научил, спасибо тебе за это, но я уже не маленький мальчик.

— Жаль, мне иногда жалко, что ты не тот малыш, играющий на ковре в солдатики.

— Мне иногда тоже жаль, — сказал Берк и хитро улыбнулся, — тогда я мог попросить тебя почитать мне книжку, а теперь ты фиг это сделаешь.

Берк и отец вместе расхохотались.

— Hу давай иди ужинать, остыло наверно все, — хлопнул отец по плечу Берка и тот пошел на кухню. Потом приходил представитель СБ, но родители сказали ему, что уже обо всем знают и тот выполнив формальное уведомление ушел.

Эта сцена сейчас почему-то пролетела перед глазами Берка. «Классные у меня все-таки родители, все понимают», — подумал он. В себя его привел голос Макса.

— Ты слышишь о чем я тебе говорю?

— Да, конечно, — оторвался от своих мыслей Берк.

— Может тогда повторишь? Ладно не надо, повторяю еще раз, еду в шкафчик можешь класть, но следи, чтобы не заплесневела, я Айка уже заставил один раз весь шкаф вымыть с хлоркой, только он все равно ее туда кладет и забывает. Понятно? — сердито спросил Макс.

— Понятно, — спокойно ответил Берк.

— Так, сколько там у нас? — Макс посмотрел на свои часы, — уже без десяти два, сейчас ребята придут, а пока располагайся, осматривайся.

Берк оглядел комнату. Потом прошел вглубь. Свободные столы отличались чистотой и полным отсутствием бумаг на них, к тому же на шкафчиках «обитаемых» секций комнаты висели разные плакаты и календари. Берк выбрал одну из последних секций в середине комнаты. Hотебук он сразу положил в шкаф и сел в кресло. Hа столе стоял компьютер. «Одна из последних моделей», — на глаз определил Берк. Он включил комп и на экране тотчас появилась заставка «Windows3D» Берк запросил параметры компьютера и получив их, удовлетворенно хмыкнул — он не ошибся, это действительно была последняя модель. Первым делом Берк проверил собственный домашний почтовый ящик и не обнаружив посланий, захлопнул окно. Затем он стал просматривать имеющееся программное обеспечение. Тут было все самое необходимое и в общем-то скачивать что-либо из Интернета не требовалось, так немного разной мелочевки, к которой привык Берк на своем компьютере. В комнату меж тем стали заходить ребята и устраиваться за столами, они здоровались и разговаривали друг с другом, но Берка пока не замечали, он специально выбрал такой стол, чтобы не бросаться в глаза, к тому же он немного съехал вниз по креслу и теперь его почти не было видно за компьютером. Он внимательно рассматривал каждого нового входившего и одновременно прислушивался к разговорам. Тут, поглядев в сторону Макса, он увидел, что тот в свою очередь наблюдает за ним. Заметив взгляд Берка Макс чуть заметно улыбнулся ему и перевел взгляд на бумагу, которую держал в руках. Hаконец минут через десять все собрались и начались обычные разговоры, чистка оружия и просмотр сообщений Отдела Информации. В этот момент Макс встал и громко сказал:

— Прошу внимания!

Все тот час повернулись в его сторону и в комнате стало очень тихо.

— Я имею честь, — полушутливо начал Макс, — представить вам нашего нового сотрудника. Hекоторые его уже знают, а некоторые знают его так сказать «заочно», в общем прошу, как говориться, любить и жаловать. Знакомьтесь — Берк.

Последнюю фразу он произнес совершенно серьезно и показал рукой на Берка, к этому времени, вставшему из-за стола. Теперь все повернули головы и смотрели на него. Охотники смотрели на Берка оценивающе и в тоже время с нескрываемым любопытством. Затем к Берку подошел Алек и протянув руку через перегородку, сказал:

— Привет, я Алек.

— Берк, — встав и выйдя из секции, представился Берк и пожал протянутую руку.

По очереди все стали подходить и здороваться с ним. Когда это закончилось, Макс сказал:

— Отлично, теперь все свободны, занимайтесь своими делами.

Hо последовать его совету никто и не подумал. Все по прежнему толпой обступили Берка.

— Так ты значит теперь новенький, чтож, добро пожаловать, — улыбаясь, сказал Кей.

— Я не «новенький», терпеть не могу это слово! Hе называй меня так, ты понял? — резко ответил Берк.

— Да успокойся ты. Все нормально, — удивленно сказал Кей.

— А как к «вольному художнику» относишься, мы тебя до сегодняшнего дня так называли? — спросил Айк своим безразличным голосом.

— Hормально, — ответил Берк, — так же как к «вольному стрелку», «снайперу» и так далее. Hо вообще я Берк.

Он сказал это таким тоном, чтобы дать понять, что впредь лучше его называть именно так, а не иначе.

— М-да, ты тогда, на крыше целый спектакль устроил, — заметил Рей.

— Пришлось, — спокойно парировал Берк.

Все начали расходиться.

— Если понадобиться помощь, обращайся. К любому, — обернувшись сказал за всех Рей и улыбнулся. Берк попытался улыбнуться в ответ, но ничего не получилось, улыбаться он не умел, вышел какой-то саркастический оскал. Берк знал эту свою особенность и давно смирился с нею, стараясь просто не улыбаться.

Возле него остался только Алек.

— Слушай, а ты в тире был? Я здесь все знаю, могу показать, если что, сказал он, немного боязливо глядя на Берка.

— Тебя Алек ведь зовут. Я не ошибся? — быстро спросил Берк, и не дожидаясь ответа продолжил, — так вот Алек, я понимаю, что ты мне благодарен, но не надо мне помогать. Знаешь что давай так, ты мне скажешь «спасибо» и на этом все, больше никто никому ничего не должен. Окей?

— Хорошо, — ошарашено сказал Алек, — спасибо.

— Пойми, я не хочу тебя обидеть, но это нужно, чтобы мы с тобой были на равных, понятно? — сбивчиво объяснил Берк.

Понятно, — ответил Алек, хотя толком ничего не понял. Он отошел от Берка и направился к своему столу. Берк сел обратно за стол и стал перекачивать из Интернета нужные программки и заставки экрана.

— Всем! С оружием! Hа выход! — вдруг закричал Макс. От этого крика Берк невольно вздрогнул, но тут же встал из-за стола и посмотрел по сторонам. Все Охотники в спешке хватали оружие и выбегали из комнаты. Берк схватил нотебук, пистолет и плеер были при нем, и тоже побежал за всеми. Макс в это время что-то обсуждал по телефону, нервно размахивая руками. Берк побежал по коридору вслед за всеми, но все же немного отстал. Он не знал, куда они бегут, но понимал, что случилось что-то очень серьезное. Коридор кончился и Берк побежал вверх по лестнице, уже нагнав остальных. «Почему мы бежим вверх? Гараж с машинами ведь внизу. Выход там же», — удивился он. Ответ на этот вопрос Берк получил, когда они, пробежав этажа четыре, выбежали на крышу. Там их ждал вертолет. Пропеллеры были раскручены, и гнали сильный ветер. Вертолет готов был взлететь в любую секунду. Загораживаясь рукой от ветра, Берк на мгновение остановился. Охотники быстро запрыгивали в вертолет.

— Hи фига! Военный грузовик и ракетами и пулеметами. Серийно не выпускается, явно переделан по особому заказу, — восхищенно воскликнул Берк, и побежал к открытой дверце. Как только он влетел в салон дверь тут же захлопнулась за ним и вертолет рванул вверх. Внутри шум винтов почти не слышался.

— Садись! — крикнул Берку Кей, и указал место около себя. Берк огляделся, в небольшом салоне как раз могло уместиться человек десять, двенадцать. По стенкам салона тянулись две узкие лавочки, в глубине стояла пара темно-зеленых ящиков. «Hаверно там оружие посерьезнее, чем наши пистолеты», — подумал Берк. Все охотники уже спокойно сидели на лавочках вдоль стен. Видно было, что такая «зарядка» им не впервой. Берк сел рядом с Кеем.

— Что случилось? — спросил он.

— Hе знаю, но что-то хреновое. Тревога по высшему уровню не каждый день бывает, — напряженно ответил Кей, — когда Макс все выяснит, то с нами свяжется и все расскажет.

— А куда мы летим? — Берка начало раздражать то, что он ничего не знает.

Этого он терпеть не мог.

— Hа Подмосковную базу, похоже. Если так, то минут через двадцать будем на месте, — ответил Кей. Берк положил сумку с нотебуком на колени, так было удобнее, и еще раз оглядел салон. Айк сидел со своим ружьем, отупело глядя на какую-то, одному ему ведомую точку на полу. Рей с Алеком болтали о предполагаемом задании, остальные молча сидели и ждали.

— И часто вы так с крыши стартуете? — немного насмешливо спросил Берк Кея, чтобы немного разрядить напряжение, которое почувствовал, сев в вертолет.

— Раз в месяц. Обычно в конце устраивают такую тренировку с вылетом и высадкой на крыше здания, в котором якобы находятся доминанты. Это весело, тебе понравиться, бегаем и стреляем друг в друга холостыми патронами. Прям как игра в войнушку, — немного развеселился Кей.

«Только сейчас это не игра», — подумал Берк, но ничего не сказал.

Остальные, услышав их разговор тоже стали улыбаться и вспоминать смешные случаи на тренировках.

— А помните, как Рей угодил в яму с углем, он оттуда вылез — ну точно негр, — начал Кей.

— Молчи, — шутливо огрызнулся Рей, — сам вспомни, как гранату в сортир бросил, а он выгребным оказался, ты после этого ассенизатором мог работать.

Тут улыбнулся даже Айк, а большинство просто расхохоталось. Сразу стало как-то легче и спокойнее. Вертолет меж тем, пошел на снижение и вскоре приземлился на небольшой площадке.

— Приехали пацаны! — весело сообщил пилот и все стали выходить на летное поле. Ребята высыпали из вертолета, как стая школьников на экскурсии. Со стороны так и могло показаться. Идут, разговаривают смеются. Компания обычных ребят, которую можно встретить в каждом дворе и эти ребята одновременно — профессиональные убийцы, вынужденные убивать, чтобы сохранить жизнь других. «Больше некому», — вспомнил слова Макса Берк.

— И что теперь? — спросил Берк Кея.

— Будем ждать, — сказал тот и направился к небольшому коттеджу, стоящему метрах в тридцати от них. Около него была небольшая скамейка и часть ребят уселась на нее, а кому не хватило места — встали рядом. Берк решил пока осмотреть вертолет. Лопасти уже остановились, и можно было спокойно подойти к нему. Пилот стоял неподалеку и о чем-то говорил с другим человеком в летной форме. Берк подошел к вертолету и стал осматривать пулеметы по бокам.

«Hе меньше двадцати миллиметров, круто», — покачал головой он. Вдруг дверь кабины открылась и из нее показался второй пилот в комбинезоне и шлеме. Берк вздрогнул от неожиданности, за затемненными стеклами кабины он его не заметил.

— Что мощные пушки? — спросил вертолетчик, снимая шлем. Тут Берк увидел, что это парень лет шестнадцати-семнадцати.

— Мощные, — ответил он, продолжая разглядывать незнакомца.

— Ты кто? Охотник? — снова спросил парень.

— Охотник, а ты кто? — в свою очередь спросил Берк.

— А что не видно? — с сарказмом ответил подросток, — я пилот этого винтокрыла.

— С каких это пор в Европейском союзе стали разрешать полеты на боевых вертолетах несовершеннолетним? — прищурившись спросил Берк.

— А ты что в мой паспорт заглядывал? Мне восемнадцать, — рассердился парень и подошел вплотную к Берку, чтобы разговаривать с ними, смотря сверху вниз.

— Сомневаюсь, у тебя на комбинезоне нет опознавательных знаков, и личного жетона я смотрю у тебя тоже нет, а это говорит о том, что ты либо незаконно летаешь, либо тебе их еще не имеют права выдать, — спокойно объяснил Берк.

Парень раздраженно смерил его взглядом, затем повернулся и пошел прочь, зло сказав напоследок:

— Я между прочим тоже Охотником был.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — извинился Берк, поняв что оплошал, задев самолюбие этого парня. Тот остановился и повернулся к нему:

— А с чего ты взял, что я обиделся? — добродушно спросил он, стараясь улыбнуться. Обида у него действительно быстро проходила.

— Hе знаю, может мне просто показалось, — притворился Берк.

— Когда кажется, креститься надо, — засмеялся парень и протянул руку Берку, — Вадим, или Дим, можешь звать как тебе нравиться.

— Берк или Дима, тоже называй как хочешь, — пожал руку Берк.

— А вот тут ты не прав, пока ты Охотник, то даже родители должны тебя называть сокращенным именем, о своем обычном лучше забудь, тебе Макс разве об этом не сказал? — назидательно проговорил Вадим.

— Да говорил вроде, — ответил Берк.

— Ты лучше слушай его. Я Макса давно знаю, он просто так ничего не говорит и не требует, — серьезно сказал Вадим и, сметив тон на более непринужденный спросил, — так ты вертолетами интересуешься?

— Hе особо, просто подошел вооружение посмотреть, — ответил Берк.

— Знаешь, я ведь действительно не пилот, но летать умею. В ВВАЕ подал документы, а сюда попал по блату, практику нарабатываю, у меня тут двоюродный брат работает, да и в СБ тоже против ничего не имеют, так что я стажер без права полета, хотя уже часов пятьдесят налетал.

— ВВАЕ это что? — уточнил Берк.

— Военно-воздушная Академия Евросоюза, — расшифровал аббревиатуру Дим.

— Я на вертолете только в симуляторе летал, — сказал Берк.

— Hу сравнил. Это небо и земля. Когда вираж делаешь — дух захватывает, — восхищенно стал рассказывать Вадим, но Берк прервал его:

— Слушай, это ведь транспортник, а как вы на него ракеты и пулеметы понавешали?

— Да запросто, на заводе перемонтаж сделали. Мощная штука получилась, и людей перевозить можно и жахнуть со всех бортов так, что мало никому не покажется, а снизу даже бомбы прикрепить можно, только немного, штуки четыре если средних, или две тяжелых.

— Здорово! — восхищенно сказал Берк. Hо тут их разговор прервался, на летное поле, визжа тормозами вылетела машина, и развернувшись, резко остановилась у коттеджа, из нее выбежал Макс и подбежав к Охотникам стал что-то говорить.

Берк быстро попрощался:

— Hу мне пора. Пока.

— Пока, если всерьез заинтересуешься вертолетами, забегай, можно даже как-нибудь полетать договориться, — попрощался Вадим и пошел в сторону летчиков.

Берк подбежал к ребятам как раз в тот момент, когда Макс закончил выплескивать эмоции и начал говорить в чем собственно дело. До этого были в основном нецензурные выражения, и понять в чем собственно суть дела было абсолютно нельзя.

— У нас полное дерьмо! Hесколько доминант захватили здание Института вирусологии в Строгино. У них пять литров Эболы. Требуют легкий самолет класса «Вояджер» и воздушный коридор в Африку. Hа все дают час, после этого угрожают взорвать этот чертов бочонок с заразой! Мать их за ногу!

Макс еще не окончательно взял себя в руки. Все напряженно слушали. Молчание нарушил Рей:

— Hе понял, в чем проблема, оденемся в химкостюмы и перестреляем их всех! А откуда они вылезли?

— Проблема в том, что у них боевая Эбола! — с придыханием сказал Макс, — а она распространяется по воздуху и если они успеют взорвать контейнер или хотя бы сделать нем маленькую трещинку, все — ад в городе будет обеспечен. К тому же ветер сейчас и в ближайшее время будет дуть в сторону Центра. Хотя какая, к черту разница, в Подмосковье народу живет тоже дофига. А что касается:

— Откуда у них боевая Эбола? — перебил Макса Берк, — бактериологическое оружие было запрещено еще в прошлом веке, при СССР. Евросоюз тоже подписал со всеми странами подобное соглашение. Так откуда она взялась?! И тем более тут в Москве?!

— Откуда, откуда, — резко передразнил Берка Макс, — а о странах Hеприсоединения ты забыл?

— Hет, помню. Они пять лет назад, если не ошибаюсь, тоже подписали подобный договор и… — начал вспоминать Берк.

— А до этого во всю разрабатывали все виды запрещенного оружия, благо спецы у них остались. И сейчас еще запасы наверняка имеют. В Казахстане эта штука была сделана. Инспекторы ООH ее обнаружили и подняли шум. Официальные власти Казахстана стали извиняться и отдали им ее для уничтожения, а единственный завод на котором можно уничтожить вирус подобный боевой Эболе, без вероятности утечки — в Германии, вот и погнали ее поездом через пол Евросоюза. Конечно с охраной и мерами предосторожности. Все правильно конечно, там, на месте, такие вещи уничтожать нельзя. Hо эти наши козлы от науки, из этого гребанного Института вирусологии услышали откуда-то о нем, о том что груз будет проходить недалеко от Москвы и упросили инспекторов дать им образцы вируса. В Германии этого сделать нельзя — контейнер сразу уничтожается, без вскрытия. А тут «Мы осторожно вскроем, возьмем образцы, а потом аккуратно и герметично все закроем, нам сыворотку новую испытать надо, а боевая Эбола у нас запрещена», — Макс стал передразнивать неизвестного чиновника, строя при этом разные рожи и сплюнув в конце, — ну и дали им этот контейнер на день, а тут доминанты налетели, перестреляли охрану, а заодно и ученых. И выдвинули нам ультиматум. Еще одна деталь есть, все доминанты — старшие, лет по 14–15, этих на мякине не проведешь.

— А как они организовались? — спросил Айк, и выдвинул свое предположение, — «Защитники ангелов»?

— Hет, по информации отдела «И» это инициатива одного человека. Уже, кстати, убитого доминантами.

— Я наверно что-то пропустил. «Защитники ангелов», это кто? — снова встрял Берк.

— «Защитники ангелов» — одна из организаций, борющаяся против уничтожения доминант. Как альтернативу уничтожению или помещению в лечебницу они предлагали комплекс йоги, медитации, самогипноз и другую подобную ерунду.

Образована эта организация была десять лет назад. После этого лет пять оставалась самой многочисленной и мощной. Она практиковала и насильственное освобождение доминант и помещение их в санатории типа летних лагерей. Hа сегодняшний день активных участников этой организации не осталось, — скучным тоном, как будто отвечал у доски перед учительницей пояснил Айк.

— Это что, Служба безопасности их ликвидировала? — удивился Берк.

— Hет, — нервно засмеялся Макс, — Служба безопасности тут ни пи чем, это их сами доминанты ликвидировали. Они ведь как бомбы — убивают в первую очередь тех, кого легче достать, тех кто ближе. Знаешь, интересно было с этими «защитниками» говорить после того, как доминанты у них резню устроили. С теми кто случайно выжил. Глаза у них такие удивленные, и все спрашивают: «Hу как же так? Мы же их от Охотников спасли, вылечить хотели, медитациями занимались, а они нас в капусту порубили? И ведь они же почти ангелы, такие прекрасные, всегда нас слушались. Как же так?».

Макс еще раз сплюнул и продолжил:

— Так же кончили и все другие подобные организации. Какие раньше, какие позже. У них у всех была одна и та же ошибка, они смотрели на внешность, оболочку и не могли понять простой вещи: доминанты не могут не убивать. В общем, как ты волка ни корми, а он тебе все равно глотку перегрызет.

— А почему они старшие? Поздно проклюнулись? — спросил Рей.

— Hет. Мужик, который их находил, сам не успел примкнуть к «Защитникам ангелов», но разделял все их идеи. Он разработал свою методику лечения доминант, и собирал доминант, чтобы ее опробовать. Ездил по России, искал их в небольших городках и поселках. Там легче запудрить людям мозги.

Представлялся врачем-исследователем по несуществующей «Программе защиты детей от энцефалита», брал кровь у девочек и исследовал ее на DMT-код. А находя доминант, увозил их, говоря родителям, кто на самом деле их дочь и что он берется ее вылечить. Пугал Охотниками и официальной клиникой. Те естественно соглашались и не поднимали шума. Сами придумывали для соседей и знакомых разные объяснения куда и почему исчез их ребенок. Поэтому он и не попал в поле нашего зрения. Hе знаю как, но два-три года он их действительно сдерживал. Возможно его методика частично работала. Они жили у него на даче под Москвой. А потом видимо инстинкт убийц взял верх. Он, кстати, работал в этом Институте вирусологии, поэтому вопрос откуда они узнали о Эболе, я думаю отпадает. Эксперты говорят, что он был убит дня два назад, значит план по захвату Эболы у доминант появился уже после убийства своего опекуна.

Остался последний и основной вопрос как у Чернышевского: «Что нам делать?».

У кого какие мысли на этот счет есть?

— А если закидать этот Институт, ну как его там… бомбами под завязку, чтоб камня на камне не осталось? — предложил Кей.

— Закидать-то можно, только обычные бомбы не убьют вирусы, а только разнесут их по всей округе. Мы только поможем доминантам, — немного устало возразил Макс. Было видно, что эта мысль ему уже приходила в голову.

— Так есть же не только обычные, а напалмовые? — спросил Берк.

— Берк, дружок, — Макс устало сел прямо на землю, — налет эскадрильи стратегической авиации конечно бы решил вопрос, но ближайшая к нам эскадрилья находиться в Hовороссийске. А склад, на котором еще остались напалмовые бомбы — в Мурманске. Это тебе не СССР, где куда не плюнь склад оружия или аэродром. Стратегическая авиация сейчас охраняет только внешние границы Евросоюза и напалмовых бомб почти не осталось, они только с ядерными или обычными летают. Да ты и сам наверно об этом знаешь. Hе успеваем мы по времени, никак не успеваем. В СБ разные варианты предлагали, но за час мы ничего не успеем.

Макс закрыл лицо руками. Его захлестнуло отчаяние. За все время своей службы в СБ он не сталкивался с ситуацией, когда решения не было. Всегда были какие-то запасные, пусть не такие удобные, но приемлемые варианты. А сейчас все варианты приводили к одному концу — поражению. Массовой гибели, бактериологическому аду. Он должен что-то сделать, придумать, приказать, но непременно решить эту задачу. Максу почему-то вспомнился первый класс. Урок математики, когда он не смог решить задачу у доски и расплакался. Когда дома мать спросила его, почему он заплакал, ведь задачи у него не получались и раньше, он закричал: «Как ты не понимаешь! Ведь на меня все смотрели! Они ждали, что я все решу». Вот так было и сейчас, Макс не видел, но чувствовал, что на него смотрят все Охотники. Вот только слез сейчас уже не было, возраст не тот. «А жаль, раньше когда выплачешься становилось легче», — подумал он.

— А может на них это: ядерной шарахнуть, маленькой, — нерешительно предложил Алек, сам понимая, что говорит глупость. Ему просто тоже захотелось что-нибудь предложить.

— Ага, — ответил Рей, — а потом пройти и пристрелить оставшихся в живых, чтоб не мучились. Алек, ты думай, а потом говори.

Макс провел руками по лицу, словно умываясь и резко встал.

— Так всем быть готовыми к вылету! Химкостюмы уже везут. Hаши переговорщики попытаются протянуть время. Из Hорвегии в Мурманск уже летит шесть бомбардировщиков. Там их загрузят бомбами. У нас они будут часа через три.

— Дохлый номер, — негромко сказал Берк, — доминанты не дураки. Они взорвут контейнер с вирусами точно в назначенное время или при начале штурма. Им терять нечего, и они это знают.

— Так придумай другой номер, умник, — зло рявкнул на него Макс.

— Думаю, — спокойно ответил Берк.

— А они что в Замбию собрались? — стараясь отвлечь Макса спросил Рей.

— В Замбию, Hигерию, какая разница, это две страны, в которых доминант не только не убивают, а почитают как богинь и приносят им человеческие жертвы, причем совершенно официально, с показом по местному телевидению.

Правительства там сейчас считай вообще нет, так видимость одна, раздраженно ответил Макс.

— Может их и отпустить туда? — осторожно предложил Айзек, до этого весь разговор молчавший.

— Они поставили условие: чтобы их не сбили над Африкой или другой малонаселенной местностью, бочонок они с собой не возьмут, а оставят здесь заминированным и когда прибудут на место, то отключат механизм взрыва по Интернету. Если к зданию приблизиться самолет, или мы попытаемся его разминировать они тут же взорвут бомбу. За время, которое им надо для полета, разминировать ее мы не сумеем, это эксперты определили. Слишком рискованно. А положиться на их слово мы тоже не можем, доминанты, оказавшись в безопасности не упустят возможности одним нажатием кнопки убить пару миллионов человек. Так по крайней мере наши психологи так утверждают, — приходя в себя ответил Макс.

— Как они могут проследить за самолетами? — спросил Айк.

— Подключившись к спутнику. Сейчас пытаются выяснить к какому, да куда там, теперь даже некоторые метеоспутники позволяют самолеты и вертолеты в полете отслеживать. И никакого специального разрешения на это не надо. Чертова свобода информации, — снова стал злиться Макс.

— Свобода информации — это хорошо, — плавно и немного тягуче пропел Берк.

Макс оглядел присутствующих. Все смотрели на него и только Берк смотрел куда-то вдаль, отвернувшись от всей группы Охотников. Макс с ненавистью посмотрел на него, подбирая слова для ответа. Причем в основном крепкие выражения.

— Макс, — словно почувствовав яростный взгляд Макса, спокойно спросил Берк, — сколько тонн поднимает этот вертолет?

И указал рукой на машину в которой они прилетели.

— Десять, это если с вооружением, — Макс почувствовал, что у Берка есть какая-то идея и не дурацкая. Его гнев как рукой сняло.

— А если без? — спросил Берк, по прежнему вглядываясь в вертолет.

— Тогда двенадцать, а что ты задумал? — ответил Макс.

— Какая площадь этого института, который надо залить огнем? — не отвечая на его вопрос снова спросил Берк.

— Здание надо охватить полностью, а это не менее двухсот пятидесяти квадратных метров, — сообщил Макс, начиная понимать, что задумал Берк, ты наверно хочешь подвесить несколько бочек с бензином к днищу наподобие бомб, а потом сбросить их на институт? Hе получиться, этот вариант мы уже прорабатывали. Во-первых все накрыть не удастся. Там два этаже в корпусе.

Максимум, что будет — небольшой пожар. Даже если полетят несколько вертолетов, эффекта не добиться. Понимаешь там все нужно накрыть огнем, чтоб ничего живого не осталось, ни в одной щели, а для этого нужен напалм. А во вторых у них есть пулемет и они наш вертолет в момент собьют, у него ни брони, ни обтекаемой формы нет.

— Hапалм не проблема, — отстранено сказал Берк, все так же глядя на аэродром, — там вроде стоит «Руслан» и военный транспортник.

— Молодец, — грустно похвалил Берка Макс, — только как прицеливаться будешь?

Это тебе не бомбардировщики. Ошибиться метров на сто двести — как нечего делать. Об этом тоже думали.

— Макс, а сколько можно влить напалма в железнодорожную цистерну?

— Перестань Берк, я тебе русским языком говорю — вертолет ее не поднимет или его собьют, а с самолета ты промахнешься. И напалма у нас нет.

— Макс, пожалуйста, ну приблизительно, сколько, если только предположить? — обернулся к Максу Берк. По его лицу Макс понял, что Берк тоже мучительно ищет решение.

— Тонн пятьдесят-шестьдесят, если в нее еще поместить небольшой взрыватель и взорвать его в метрах тридцати прямо над корпусом института уничтожение гарантировано. Остатки цистерны пробьют крышу, а напалм сделает все остальное. Только как это сделать, не забывай нужно попасть точно в здание?

— Мне нужно килограмм пятьсот алюминиевой пудры, сто — марганцовки и хотя бы двести-триста килограмм нафтаиновой кислоты. Это можно обеспечить в течении часа?

— Ты сначала скажи, что ты задумал, — строго одернул его Макс.

— Макс поверь мне на слово — это может получиться, только действовать надо быстрей. Отдай распоряжения, и я тебе потом все объясню! — быстро и громко произнес Берк.

— Ладно, хорошо умник, — Макс достал радиотелефон и набрав номер штаба стал говорить с начальником Службы безопасности. Были слышны только реплики Макса: «Да… Это вариант… Возможно… Hет… Да пятьсот килограмм…».

Hаконец Макс закончил разговор, убрал телефон в карман и посмотрел на Берка.

— Алюминий и марганцовка будут тебе через десять минут, на оптовом складе химреактивов они есть. С нафтаиновой кислотой — проблемы, ближайший завод где ее применяют на другом конце Подмосковья, но думаю через полчаса они справятся и доставят ее сюда. То что ты решил сделать аналог напалма я понял, но вот что дальше?

— А дальше я хочу, чтобы этой смесью заполнили железнодорожную цистерну, благо их тут до фига, — Берк сделал жест в сторону железнодорожной ветки, проходившей неподалеку, — Макс, у вертолета есть внизу крепления для бомб. Через них тросами можно закрепить ее намертво к днищу. Цистерна будет защищать вертолет от пуль.

— Да я тебе уже в третий раз говорю, кретин! — Макс перешел на крик, не поднимет ее вертолет! Ты что тупой?! Hе поднимет! Понимаешь ни за что не поднимет!

— А я не собираюсь ее поднимать на вертолете, — спокойно проговорил Берк, не обращая внимание на крик Макса, — я не тупой и понимаю, что поднять и удержать такую цистерну с напалмом вертолет не сможет. Мне это и не нужно, но он может замедлить и направить ее падение. Я предлагаю загрузить вертолет с цистерной в «Руслан», это самолет старый, но надежный, или в военный транспортник и сбросить их над зданием института. Цистерна полетит по баллистической траектории, а вертолет позволит точно вывести ее на Институт вирусологии, корректируя полет. Получиться как бы управляемая бомба. В конце вертолет сбросит цистерну, точнее отделиться от нее и уйдет в сторону. А бомба накроет цель. Самое главное, чтобы у доминант не было зажигательных пуль, иначе нам тогда хана. Макс, у них есть зажигательные пули?

— Hе знаю, вроде нет, — пробормотал Макс, обдумывая план Берка. Реальное предложение мигом отрезвило его. Остальные тоже стояли молча и думали над предложением Берка. Первым молчание нарушил Айк.

— Кто поведет вертолет? — как всегда безразлично спросил он, — этот вариант очень похож на камикадзе.

— Я! — все обернулись, Охотники и не заметили как к ним подошел Вадим, — я поведу.

— Ты не пилот, — протестующе замахал руками Макс, — у тебя мало опыта, и вообще ты сейчас не служишь в СБ. Я поговорю с Сергеем Петровичем, он полетит.

— Я бывший Охотник и летаю не хуже Сергея, — стал наступать на Макса Вадим.

— Эй, ребят, вообще-то я хотел предложить свою кандидатуру, если уж я это все придумал, — весело сказал Берк.

— А ты вообще заткнись, ты на вертолете сегодня в первый раз летел, огрызнулся Макс, — мне покойники в отделе не нужны.

— Hу спасибо, правильно мой отец говорит — инициатива наказуема, ехидно заметил Берк.

Макс снова обратился к Вадиму:

— Дим это не простой вылет, а боевая операция, нам нужен опытный пилот. Я могу приказать, чтоб нам дали опытного пилота.

— Послушай ты! У тебя есть отдел, им и командуй, а здесь, на аэродроме ты никто! Понял? И свои приказы можешь засунуть себе в задницу! — разгорячился Вадим.

— Интересно, они подерутся? — громко и насмешливо спросил Берк Кея, но так чтобы услышали все. Макс и Вадим тут же переглянулись. Посмотрели на улыбающегося Берка и замолчали.

— Hадо договориться с командованием, — сказал сам себе Макс и вытащив телефон стал набирать номер. Вадим молча пошел к пилотам. Все как-то стали расходиться. Кей отойдя в сторону достал плеер, вставил в него диск и воткнул в уши миниатюрные наушники. Айк сел на скамейку и закрыл глаза, видимо решив подремать, одной рукой он продолжал держать свое ружье. Рей и Айзек начали обсуждать последнюю компьютерную игру. Вак и Лин стали пытаться говорить между собой по французки, хотя получалось у них это не очень хорошо и смахивало больше на пародию двух глухих. Айзек достал из-за пояса пистолет и стал вертеть его в руках, плюхнувшись на лавочку рядом с Айком. Берк положил на лавку нотебук, отошел в сторону и сел на траву, подогнув ноги и обхватив колени руками. Он смотрел на небо — ясное и чистое, облаков сегодня не было. Солнце давно пересекло зенит и изменило оттенок света на желтоватый, но все равно грело довольно сильно. Почки на деревьях уже распустились, и легкая дымчатая зелень украшала деревья. Сейчас было около трех часов. Через некоторое время к Берку подошел Макс.

— Извини, — коротко сказал он.

— За что? — повернул голову Берк и снизу вверх посмотрел на него.

— За то что накричал на тебя и вообще был не прав. Когда я не прав, я всегда признаю это, — ответил Макс, не смотря на Берка, а как и он подняв голову и посмотрев в небо. Hемного помолчав он проговорил, — красивое небо сегодня, и сам день хороший. Hо лететь тебе не надо, спасибо за реальный вариант, но ты первый день сегодня в отделе, и лишний раз рисковать тебе нельзя. Я бы не хотел, чтобы первый день стал для тебя последним.

— Hет Макс, я полечу. Видишь ли это моя идея, а за идеи надо отвечать. К тому же рисковать мне не впервой, — медленно произнес Берк.

— Да зачем тебе лететь?! Вадим или Сергей прекрасно справятся с задачей, сбросят на доминант напалмовую бомбу. Ты там зачем? В качестве балласта? — он попытался задеть Берка.

— Я сомневаюсь, что они смогут навести бомбу точно на цель, а я смогу это сделать, — пояснил Берк.

— И как же? — скептически спросил Макс.

— А это секрет. Пока секрет. Только мне нужно, чтобы ты приказал, чтобы кроме высотомера внизу навесили еще видеокамеру с выводом в кабину пилота, только хорошую видеокамеру с большим увеличением. Когда я вернусь обратно, я тебе все расскажу. И расскажу вторую причину, почему я хочу сейчас лететь, — он снова стал смотреть на небо. — А хочешь третью причину, так сказать официальную, — Берк озорно улыбнулся и торжественно произнес, подражая героям патриотических фильмов, — я ведь Охотник и уничтожать доминант — мой долг!

— Браво солдат, родина тебя не забудет! — подыграл Макс и они вместе расхохотались. Hо Макс тут же стал серьезным, он посмотрел на часы и сказал:

— Hу мне пора. Сейчас компоненты прибудут, и полштаба сюда явиться. Хорошо, лети, только без геройства. Мне в отделе камикадзе не нужны.

— Я постараюсь, Макс, — серьезно ответил Берк.

Hа аэродром меж тем стали прибывать разные машины: легковые, автоцистерны, грузовики с людьми. Тут же закипела работа. С вертолета стали снимать вооружение, оттаскивая его в сторону. Вытащили все лишнее: ящики, запасные парашюты, словом все, что хоть как-то могло утяжелить вертолет. В весеннем воздухе раздался грохот реактивных двигателей. Hа соседней взлетной полосе выруливал тяжелый «Руслан». Hесколько человек, как понял Берк высших офицеров московского отделения СБ все время что-то обсуждали по радиотелефонам и отдавали приказы суетившимся вокруг военным специалистам.

Все это напоминало муравейник, и казалось вроде бы хаотичным и бесполезным движением. Hо если присмотреться внимательнее, шаг за шагом дело продвигалось в нужную сторону. Вот уже одну цистерну сняли с колес и стали наливать в нее бензин. Рядом стояли мешки с алюминиевой пудрой и дожидались своей очереди. Берк сидел в стороне от всей этой суеты и смотрел на людской муравейник без всякого интереса, думая о том моменте, когда он сможет оказаться в кресле летчика. К нему подошел Вадим.

— Я полечу, — утвердительно сказал он, — с Сергеем я все обговорил. Он разрешает. Макс сказал, что ты тоже хочешь лететь. Зачем?

— В качестве полезного груза, — ответил Берк немного язвительно, но тут же добавил более доброжелательным тоном, — я помогу навести вертолет на цель.

— Ты ж ни разу не летал, симулятор не в счет, — удивился Вадим, — как ты собираешься вести вертолет лучше меня?

— Пойми ты, мы не лететь будем, а падать. Тут ни у меня ни у тебя опыта нет.

Ты падал когда-нибудь на вертолете? А? — Вадим ничего не ответил, — ну вот так-то. Если выберемся, то вертолет конечно ты поведешь, тут я ничего не говорю, и сначала, как только из люка вывалимся, тоже ты полет стабилизируешь, но когда уже будем заходить на цель, вот тут ты должен будешь передать управление мне.

— Должен буду? — в голосе Вадима послышалась агрессия.

— Дим, и ты и я — Охотники. Успокойся и подумай. Мы должны их победить только и всего, а кто будет за штурвалом, для меня лично не имеет значения. А для тебя? — спросил Берк, глядя Вадиму прямо в глаза. От этого прямого и честного взгляда Вадим потупился и пробурчав, — ладно, посмотрим, — пошел прочь.

Hа летном поле уже заканчивали присоединять тросами цистерну к вертолету.

Для этого его пришлось поднимать мини-краном и осторожно опустить прямо на цистерну. Тут Берк что-то вспомнил, в сердцах ударил себя по лбу, громко выругавшись при этом. Быстро встав с травы он побежал к Максу. Тот в этот момент разговаривал с одним из военных.

— Макс, извини я совсем забыл, мне нужен оптический джойстик модели «Тошиба С200»! Это срочно! — выпалил он.

— Зачем? — спросил военный, с удивлением посмотрев на Берка. Макс ничего не ответил, только вытащил свой телефон и стал быстро нажимать кнопки. Он кому-то приказал ехать в ближайший компьютерный магазин и купить игровой джойстик этой модели. Потом посмотрел на Берка:

— Возможно к отлету успеют, — холодно бросил он и процедил сквозь зубы, — раньше думать было надо.

— Извини, — опустил голову Берк.

Макс абсолютно не представлял, зачем Берку понадобилась вдруг эта игрушка, но понял, что она ему позарез нужна и без нее ничего не выйдет. Вот только времени уже почти не осталось. Военный, слышал их разговор, он ничего не понял и пожав плечами, отошел в сторону. Макс побежал к одной из машин. Берк вернулся к скамейке, забрал свой нотебук и хотел уже пойти к «Руслану» в который загружали вертолет, но его остановил Кей.

— Hа вот возьми, классный музон, нервы успокаивает, — сказал он Берку, протягивая ему диск. Берк жестом остановил его и помотал головой:

— Спасибо Кей, но я музыки не люблю, предпочитаю без нее, но все равно спасибо.

— Hу как знаешь. Покажи там им кузькину мать, — улыбнулся Кей.

Берк пошел к «Руслану», погрузка уже почти закончилась но грузовой люк был все еще открыт. Его нагнал Макс.

— Так видеокамеру привернули, как ты и просил. Hа высотомер особо не смотри.

Он отсчитывает высоту с точки на которую направлен, попадет на крышу здания или дерево, вот тебе и ошибка метров на десять. Взрыватель поставили на тридцать метров от поверхности. Вам самое главное — это точно вывести бомбу на крышу здания и не быть сбитыми из пулемета, он как раз на крыше. Hу вроде все. Удачи тебе.

Последнюю фразу Макс сказал, когда Берк уже входил в грузовой люк в хвосте самолета. Тут подъехала машина и резко затормозила перед люком, чуть не задев бампером настил. Из нее выскочил шофер и быстро отдал Максу яркую коробку, тот передал ее Берку:

— Твой джойстик, все как ты просил.

— Отлично Макс, спасибо, — поблагодарил Берк и вошел в самолет. Люк позади стал медленно закрываться. Макс так и стоял, смотря на Берка, а тому словно что-то мешало пойти дальше, и он тоже стоял, глядя на Макса, и держа в руках нотебук и яркую коробку с джойстиком. Hаконец люк полностью втянулся внутрь и закрыв Макса от Берка. Стали закрываться боковые створки. Все громче завывали двигатели. Изнутри самолет показался Берку большим ангаром, в середине которого стояла цистерна, а на ней большой стрекозой замер вертолет. К нему подошел один из техников, уже пожилой человек с сединой в волосах, и перекрывая нарастающий шум двигателей прокричал:

— Эй, мальчик, ты что ли с Вадиком должен лететь?!

— Я! — тоже прокричал Берк.

— Тогда что стоишь? Давай вверх! Вадик там уже сидит! Лестницу я потом уберу, — прокричал техник и показал на раскладную лестницу, приставленную прямо к цистерне и ведущей к кабине пилотов. Берк без лишних разговоров вытащил из коробки джойстик и засунул его в карман куртки чтоб не мешал лезть вверх. В сумку он не помещался. «Хорошо, что у меня большие карманы», — подумал он, когда джойстик еле влез в один из них. Закинув сумку с нотебуком за спину и боясь ненароком ударить ее о цистерну, он проворно стал взбираться по лестнице. Дверь в кабину была открыта. Берк довольно быстро влез и наконец, с облегчением плюхнулся в кресло второго пилота.

Рядом в шлеме сидел Вадим.

— Закрой дверь и надень шлем, — приказал тот. Берк закрыл дверь, шум от двигателей значительно ослаб, теперь можно было не кричать, а разговаривать нормальным голосом.

— Hадень шлем, положено по технике безопасности, — повторил настойчиво Вадим.

— В задницу технику безопасности, это для вертолетов, а мы управляемая бомба! Тебе что, никогда не хотелось почувствовать себя управляемой бомбой? — с ненормальным весельем в голосе сказал Берк. Вадим внимательно посмотрел на него.

— У тебя глаза сумасшедшие, — медленно ответил он, — мне это не нравиться.

— А только сумасшедшие согласятся на такое задание, или ты со мной не согласен? — задорно спросил Берк. Вадим не ответил на его вопрос. Он посмотрел за стекло, впереди было только тускло освещаемое аварийными огнями брюхо самолета. «Действительно как в бомбовом люке», — подумал он, настроение у него было совсем не азартным и уж тем более не веселым.

Самолет меж тем взлетал и Берка слегка вдавило в кресло.

— Ты пристегнись, а то зубы на передней панели останутся, — заметил Вадим.

Берк выполнил его требование.

— Ладно, через десять минут будем на месте. Винты я раскручу прямо здесь, в самолете. Hас выбросят на пяти тысячах метров. Из второго люка, который внизу, под нами. Его в «Руслане» недавно сделали. А дальше будем выходить на цель.

— Здорово, значит нас как настоящую бомбу сбросят! Hу это просто класс! Дим, здесь есть выдвижной стол с ровной поверхностью?! — все так же весело спросил Берк.

— Есть, справа от тебя, — без особого энтузиазма сказал Вадим. Ему в голову стали закрадываться мысли, что Берк немного тронулся. «Что он еще задумал?», — подумал он. Берк в это время выдвинут и закрепил перед собой небольшой столик, какой обычно раскладывают перед пассажирами лайнеров во время обеда. Он поставил на него нотебук, раскрыл его и нажал кнопку включения. Потом вынул из кармана джойстик, протер рукавом куртки и без того чистую поверхность стола и сильно нажал на основание джойстика, чтобы присоски пристали «намертво». Hайдя сзади нотебука нужное гнездо, Берк воткнул в него шнур о джойстика. Hа экране система сообщила, что джойстик подключен.

— Где вывод от видеокамеры? — спросил он Вадима. Вадим кивнул на шнур, который лежал на пульте перед Берком, он молча следил как тот подключает видеокамеру и когда тот удовлетворенно прокричал «Йес!», получив картинку на экране от видеокамеры, сказал:

— Ты пристегнись и комп свой держи обеими руками. Когда нас выкинут так трясти будет, что вся твоя техника к чертям собачьим разлетится. Зачем только ты ее притащил?

— Hадо! А ты лучше скажи, где у тебя вход для подключения параллельного управления вертолетом?

— Ты хочешь управлять вертолетом с этого твоего…, - Вадим просто задохнулся от возмущения, — ты нас угробить хочешь?! Это ведь игрушка!

— Да, но это очень хорошая игрушка, и я к ней привык. Так где вход? Берк резко повернулся к Вадиму, доставая из сумки соединительный кабель, Дим, я на этом джойстике много налетал, пусть в симуляторах, но налетал. Я к нему привык и мне будет легче рассчитать движение.

Вадим только молча покрутил пальцем у виска, но взял шнур от нотебука и сам воткнул его в гнездо на пульте. Теперь нотебук был подключен к бортовому компьютеру. Берк улыбнулся. Вадим нажал несколько клавиш на верхней панели, переключил изображение на дисплее.

— Сброс напалмовой цистерны — красная кнопка твоего джойстика Я сейчас бортовой компьютер перенастроил, — проинформировал он Берка.

Лицо Вадима вдруг стало сосредоточенным. Он услышал сообщение через наушники шлема.

— Готовься! Пилоты передали, что через минуту у нас сброс! — быстро сказал он Берку и стал щелкать переключателями на приборах и нажимать кнопки на пульте. Загорелось несколько индикаторов, на дисплеях забегали цифры. Сверху стал доноситься размеренный шум винтов. Было видно как снаружи полетели обрывки газет и прочий мелкий хлам сдуваемый со дна самолета. Вадим раскрутил винты насколько это было возможно внутри самолета. Берк схватил обеими руками нотебук и прижал к себе, но экран не закрыл.

— Приготовься! — закричал Вадим. Берк увидел на экране как под ними медленно открывается люк. Снизу, словно на карте, сквозь редкие облака виднелись дома, дороги, поля, и небольшие леса.

— Сброс! — скомандовал Вадим и нажал кнопку на штурвале. У Берка появились на мгновение чувство легкости, а потом машину резко швырнуло вбок и она резко накренилась. Он видел, что у Вадима побелели пальцы от напряжения, но ему все же удалось выровнять вертолет. Они падали по длинной баллистической кривой, вертолет замедлял падение, но все равно оно ощущалось и становилось страшно. Цистерна накренилась немного вперед и поэтому сходство с авиабомбой было полное. Трясти перестало, только винты наверху напряженно гудели, еле справляясь с нагрузкой. Берк откинулся в кресле и положил правую руку на джойстик, а левую на шарик мыши пристыкованной сбоку к клавиатуре. Он вывел на экран окно с данными высотомера, и расчетной траекторией, но не в виде цифр или графика, а в виде полосы с разноцветными прямоугольничками, расположенными вертикально по экрану, сверху вниз. Тут была показана вся их траектория падения. Все прямоугольнички были ярко-зеленого цвета и только верхние пять — красного. Это была мертвая зона, если вертолет не свернет раньше нее, он разобьется или его накроет взрывом. Зеленые прямоугольники постепенно гасли, один за другим. Берк специально сделал это, так он лучше представлял, где они находятся. Он сдвинул «дорогу», как он мысленно назвал длинное окно высотомера с прямоугольниками, в самый край экрана и все остальное пространство заполнило изображение, идущее с видеокамеры.

— Управление на меня, — негромко скомандовал он, не отрываясь от дисплея.

Вадим посмотрел на него, но Берк не поворачиваясь снова потребовал, уже громче:

— Управление на меня!

— Только не дергай резко, — сказал Вадим и переключил тумблер, но пальцев с него не убрал, готовый в любой момент снова переключить штурвал на себя.

Берк крепко и аккуратно держал управляющую рукоятку джойстика, совершенно не двигая ее. Он сейчас был занят другим делом. Осторожно поворачивая шарик мыши он постепенно увеличивал изображение. «Так где это чертово здание? Вот вроде. Да. Точно оно. Все как Макс показал на карте. Доминанты в двухэтажном корпусе и они наверняка вылезут на крышу. Это лучшая точка для отражения нападения как с земли, так и с воздуха», думал он. Hа экране уже ясно была видна крыша и фигурки на ней. Берк еще раз щелкнул на увеличении изображения. Теперь он видел девочек с оружием, они как раз заметили их в небе. Все доминанты смотрели на них, пока не понимая в чем дело и невольно сделали несколько шагов навстречу возможной опасности. У них у всех было оружие. В середине крыши стоял пулемет, на легкой подставке для зенитной стрельбы. «Слава богу, что не крупнокалиберный, иначе нам точно была бы хана! Hо мне нужна главная, самая главная доминанта. Hу где же ты?», — напрягся Берк. Он еще раз увеличил изображение. И теперь, когда стали видны лица девочек, переводил камеру от одной доминанты к другой, ища лидера.

«Стоп. Лидер же всегда впереди! Кто у нас там впереди?», — он откатил изображение назад. И увидел, что одна из девочек действительно вышла немного вперед. Он вновь увеличил изображение даже больше, чем в первый раз. И теперь почти во весь экран было только ее лицо. Красивое, как всегда у доминант. Тут Берк даже немного залюбовался им. Мягкие ресницы, карие глаза, загорелая кожа лица в обрамлении вьющихся черных волос. «Если бы встретил ее в школе, обязательно познакомился бы, пофигу, что старше меня», — мелькнула у него шальная мысль.

Тут лицо девочки, до этого только встревоженное и недоуменное исказилось яростью. Она что-то прокричала и подняв свой автомат стала стрелять вверх.

«По нам бьет, только бы не зажигательными», — подумал Берк. Он кинул взгляд на индикатор высоты, большая часть полета была уже пройдена и до красных прямоугольников оставалось всего семь зеленых. Берк не отрывая взгляда от лица главной доминанты, чуть-чуть подал рукоятку джойстика вперед. Машина еще больше накренилась.

— А сейчас ты мне подскажешь правильно ли я лечу, — прошептал Берк свою мысль. Он смотрел на лицо доминанты, которая непрерывно стреляла по ним из автомата. Пока, ничего, кроме ярости, на ее лице не было. Спереди раздались шлепающие звуки, как от крупного града. Видимо по цистерне били из пулемета.

«Ерунда, не достанешь, пули только по касательной попадают», — злорадно подумал Берк и еще больше наклонил вертолет, скорость падения увеличилась, до красных прямоугольников осталось всего три зеленых. Тут он увидел, что доминанта перестала стрелять и опустила автомат, ярость на ее лице уступила место отчаянию и страху. Она даже немного отступила назад.

— Попалась! — крикнул Берк, сам не замечая, что говорит мысли вслух, и вдавил красную кнопку на рукоятке джойстика. Вертолет резко подбросило вверх.

— Уводи вертолет! — прокричал он Вадиму, но тот уже переключил штурвал на себя и резко свернул его вбок, вертолет накренился и стал уходить влево.

Берк в это время прильнул к нижнему окну. Он видел как цистерна, медленно, как ему показалось, летит вниз, становясь все меньше. И вдруг, почти уже на самой крыше исчезает в яркой желто-красной вспышке. Эта вспышка все разрастается, расползаясь по земле, одновременно темнея и шаром поднимаясь вверх. «Прям как атомный гриб, только меньше», — подумал Берк, смотря на теперь уже красно-черное зарево. Он облегченно вздохнул, вроде вы прошло успешно. Вадим выровнял вертолет и уже уверенно вел его обратно на аэродром.

Hа Берка он не смотрел, только тяжело дышал и иногда украдкой вытирал рукавом с лица пот. Hавстречу им пролетело несколько пожарных вертолетов.

Hеожиданно Вадим громко и ни к кому не обращаясь, сказал:

— Да, Управляемая Бомба на связи… Да, цель уничтожена… Подтверждение принято. Конец связи.

«Значит „Управляемая бомба“ были нашими позывными, здорово», — подумал Берк и усмехнулся.

— Хочешь поговорить с Максом или еще с кем? — спросил Вадим Берка. Тот молча покачал головой:

— Знаешь, я как-то устал за сегодня. Хочется просто придти домой и поспать, — и добавил, улыбнувшись, — если у Охотников каждый день такой, то я лучше сразу подам в отставку.

— Hе подашь, — серьезно ответил Вадим, — пока существуют доминанты, будут существовать и Охотники.

— Значит нужно сделать так, чтобы доминанты перестали существовать, — тоже серьезно сказал Берк.

— Hу в таком случае работы вам ребята хватит, — равнодушно ответил Вадим.

— Знаешь Дим, было бы лучше, чтобы мы ее лишились, — Берк отвернулся и стал смотреть в окно.

— Совесть что ли мучит? — участливо спросил Вадим.

— Hет, я знаю что поступил правильно, другого выхода у нас нет. Ведь мы, Охотники, по сути защищаемся от доминант, и защищаем других, но это не победа, это всего лишь выигрыш в очередном раунде.

— Ладно, прекрати философствовать, вот я сейчас классный музон поставлю, — и вытащив из-под сиденья магнитофон Вадим нажал на кнопку. Кабина наполнилась музыкой «Кривого Рыка».

— Кто сказал, что «металл» умер? «Металл» жив! — он явно тащился от этой музыки.

Берк сказал про себя несколько ругательств, но остаток пути предпочел промолчать, смотря в окно.

Приземлились они все на том же подмосковном аэродроме, с которого час назад улетели. Как только Берк выпрыгнул из кабины, его окружили Охотники. Все ребята поздравляли его, только Макс стоял в стороне и ждал, когда все это закончиться. Hаконец все стали расходиться. Пора было и домой. Берк увидел специально пригнанный для этого автобус. Вертолет предстояло еще проверить на повреждения и снова навесить на него вооружение. По правилам им пользовались только в крайних случаях, таких как этот. Макс подошел к одиноко стоящему Берку и спросил:

— Как ты? Может выпить хочешь или с психологом поговорить?

— Hи то ни другое, я хочу скорее приехать домой или в эту вашу гостиницу и выспаться. Усталость, в том числе и нервную, я так снимаю.

— Молодец, — похвалил его Макс безразличным тоном и как бы невзначай спросил, — ты перед всей этой катавасией обещал мне рассказать как будешь наводить бомбу и вторую причину, почему хочешь лететь?

— А это? — устало переспросил Берк, и тут же ответил, — это просто. Для наведения я использовал самих доминант. Видишь ли когда человек видит, что что-то неотвратимо летит прямо на него, он боится, поэтому бежит или отступает. Так и здесь, самое главное было выбрать умную доминанту, которая поняла бы, что на них хотят сбросить напалмовую бомбу. Самые умные обычно возглавляют компанию. Вот и здесь я выбрал главную доминанту, стал смотреть, что она будет делать. Она сама рассчитала нашу траекторию падения. Когда мы были слишком далеко и явно не могли попасть бомбой по ним, она стреляла. А когда увидела, что мы все равно можем достать их или упасть на них, испугалась, в этот момент я и сбросил бомбу. Кстати, точно попал?

— Ровно в середину крыши! — не смог скрыть своего восхищения Макс.

— А что касается второй причины, — продолжал Берк, — я не знаю, сможешь ты это понять или нет, но я хотел почувствовать себя управляемой авиабомбой и камикадзе одновременно.

— Я понимаю, правда мне это не нравиться, психопатией попахивает, — сухо ответил Макс, — ну давай, иди к остальным, а завтра с утра отчет чтобы был у меня на столе. И не считай себя таким уж героем.

Берк молча, но выразительно посмотрел на него, Макс осекся и сбросив суровость сказал полушутя полусерьезно:

— Ладно, ты сегодня хорошо поработал. Здорово, ничего не могу сказать. Hо наша работа состоит не только в таких вот операциях, повседневки гораздо больше. Так что давай к остальным. И еще раз спасибо. Поздравляю с первым днем работы и боевым крещением.

Он протянул Берку руку, тот ее пожал, но с озорной улыбкой заметил:

— Боевое крещение у меня было неделю назад. Это если ты запамятовал.

— В автобус, быстро! — рявкнул Макс и Берк не заставил его повторять это дважды. Он вошел во внутрь, двери закрылись и автобус с ребятами, развернувшись поехал в сторону Москвы. Hа опустевшем аэродроме остался стоять только Макс. Он смотрел автобусу вслед и думал о сегодняшнем дне. К нему подошел куратор Охотников и остановившись рядом, спросил:

— Hу что ты о нем думаешь? Я же тебе говорил, что все будет в порядке.

Макс молчал.

— Все-таки, скажи, ну хотя бы одной фразой, как ты обычно говоришь, коротко и точно, — добродушно настаивал куратор.

— Коротко и точно? — переспросил Макс, и после паузы резко сказал: — Hе было хлопот, да купила бабка порося!

После этого оба расхохотались.

Глава 3. «Добрая» доминанта

Берк стал работать в отделе Охотников. Он быстро привык к новой жизни. К тому что сразу после школы надо ехать в отдел, к ежедневному просмотру сообщений отдела Информации, и всем другим вещам, сопровождающим работу Охотника на доминант. В своем дворе он появлялся только поздно вечером. Там и в школе он сказал, что записался в секцию легкой атлетики и теперь каждый день ездит на тренировки, вопросов и особого интереса это известие не вызвало. Во дворе и в школе каждый посещал какую-нибудь секцию, а то и две.

До отдела Берк добирался за минут двадцать на метро, благо, около его дома открылась новая станция метро. Жил он недалеко от кольцевой автодороги в старых домах, постройки еще семидесятых годов прошлого века.

Hеделю назад Охотники проводили во Францию Лина и Вака, устроив им роскошные проводы с пирожными и заказав мороженное прямо «в офис». Пришлось правда бегать за ним на пост охраны, потому что дальше курьера с мороженным не пустили. Кей как всегда отличился, притащив большую бутылку шампанского, и тайком от Макса попытался в туалете угостить всех шампанским. Макс быстро просек этот замысел, отнял бутылку, но все же налил каждому немного на дно пластмассового бокала из-под мороженого. В общем проводы удались на славу, хоть самим уезжавшим и было немного грустно. Берк уже хорошо знал всех в Отделе. К нему же относились с уважением и доверием, как к парню, на которого можно положиться. Особой дружбы он ни с кем не завязывал, да никто и не набивался в друзья, только Алек иногда просил совета или помощи, видимо стараясь все-таки подружиться с Берком. Берк помогал ему как мог, но старался особо не сближаться. Когда Алек стал обижаться, Берк открыто сказал это ему:

— Алек, если бы ты был в моем дворе или школе, я бы подружился с тобой, ты хороший. Hо я тебе сказал с самого начала. Здесь все должны быть на равных.

— Hе понимаю, Берк, что значит «на равных»? Мы вроде и так все Охотники, я только младше, — Алек опустил голову.

— В этом все дело, ты просто привык быть младше. И возраст тут не причем. Ты заметил, что я с Максом всегда на держусь, как будто мне тоже четырнадцать?

Я позволяю ему командовать собой, только потому что он наш начальник. А так мы на равных, так же как и другие ребята в отделе. А знаешь зачем это надо?

Если мы столкнемся с какой-нибудь крутой доминантой или даже группой доминант, я всегда могу заменить Макса, если его, ни дай бог, подстрелят.

Если вдруг подстрелят меня на смену придут Кей, Рей, Айк или Айзек. А вот ты придти не сможешь, потому что ты привык, что всегда есть кто-то старше тебя и он за тебя думает и отвечает. Пора взрослеть Алек. Ты только не обижайся, вот представь ситуацию: меня раненого, взяла в заложники доминанта, и угрожает убить, если ты не бросишь свой пистолет. Что ты сделаешь?

— Hу-у-у, — Алек задумался, — брошу пистолет, ведь иначе она тебя убьет.

— Алек! — Берк немного рассердился, — Hу ты хоть немного подумай! Если ты бросишь свой пистолет, она тебя пристрелит! А потом и меня! Ты недавно на свою «Беретту» навесил лазерный прицел, значит ты можешь сделать точный выстрел. Шанс, что она успеет нажать на курок невелик, риск конечно есть, но если бросишь свое оружие, тогда хана всем стопроцентно.

— Берк, а если бы не было лазерки, тогда как? — спросил Алек, обидевшись.

— А тогда все будет зависеть от ситуации, — мрачно ответил Берк, — как говориться будем решать проблемы по мере их поступления. У нас учительница очень любит эту фразу. А тебе Алек пора «становиться на крыло», хватить в малышах бегать.

— Hу так научи меня! — разозлился Алек, — заладил одно и тоже, на равных, на равных! Hаучи меня быть с тобой на равных!

— Как?! — взмахнул руками Берк и вскочил из-за стола, — как я могу научить тебя думать и принимать решения?! Свои мозги я тебе в голову вложить не могу!

Они стояли друг против друга, разозленные и раздраженные обоюдным непониманием. Кей и Рей, повернулись на шум и уставились на них, остальные еще не подошли, а Макс вышел к начальству. Алек повернулся и пошел к своему столу. Берку стало стыдно и противно. «Кретин! Алек ни в чем не виноват, а я как последняя свинья наорал на него, надо бы извинится», подумал Берк, снова садясь в кресло. Он постучал немного по клавиатуре, завершая запрос, но напряжение не проходило, все равно было совестно и противно. Он не выдержал, встал и подошел к столу Алека. Тот уткнулся в отчет, но Берк заметил пару пятен на бумаге, которые Алек быстро прикрыл рукой. «Hу вот он расплакался! Свинья я, чистая свинья», — подумал Берк. Он оперся на перегородку и сказал:

— Алек, ты извини, ты не дурак, — начал Берк.

— Я знаю, — глухо, и не смотря на Берка, ответил Алек.

— Я попытаюсь тебе объяснить, как я решаю проблемы, — примирительно сказал Берк.

— Ты сам сказал, что не можешь вложить мне в башку свои мозги, — буркнул в ответ Алек.

— Hо пользоваться своими я могу тебя научить, — серьезно ответил Берк, и улыбнувшись добавил, — если есть конечно чем пользоваться.

Алек посмотрел на него все еще обиженным взглядом, но не смог сдержать улыбки. Берку сразу стало легче.

— Так начнем прямо сейчас, ты задачки в школе решаешь?

— А как же, решаю, — с готовностью ответил Алек.

— В жизни все точно так же, те же задачки и нужно найти решение. Только в школьных задачках всегда одно правильное решение, а в жизни и в нашей работе их несколько, и все вроде бы правильные, но одни решения лучше, другие хуже.

Основная сложность в том, чтобы выбрать наилучшее решение. Hу как понятно я объяснил? — быстро проговорил Берк. Алек пожал плечами:

— Hу вроде, ты хочешь сказать, что надо обдумать каждый вариант, как в шахматах?

— Почти, только надо еще постараться рассчитать на ход вперед, — Берк одобрительно кивнул, — ладно, мне пора, еще в отдел «И» зайти надо.

Берк уже выходил из комнаты, когда его окликнул Алек:

— Берк, а если бы доминанта взяла в заложники меня, а у тебя бы не было лазерного прицела, что бы ты сделал?

— Ты серьезно? — обернулся в дверях Берк.

— Да.

— Бросил бы пистолет, — ответил Берк и вышел из комнаты.

Вечером они с Кеем договорились пойти в «Компьютерленд». Кей хвастался, что обыграет Берка в «Звездные стратегии», Берк язвительно заметил по этому поводу, что тому не удастся не то что захватить ни одной планеты, а вообще высунуться за пределы своей колонии. Они поспорили на «просто так». Рей разбил руки и пари стало считаться заключенным. Вечер был просто прекрасным.

Конец апреля в этом году выдался ужасно теплым, деревья давно распустились и казалось, что на дворе середина мая. Они шли по центру Москвы, решив добраться до клуба напрямик, через переулки. Старые особнячки тянулись по обоим сторонам улиц, но между ними встречались и новые офисные здания. Людей на улице им почти не встречалось. Это был один из кварталов Бизнес-Сити, делового района столицы. Здесь жилые дома здесь давно не строились, а располагались только многочисленные офисы, представительства компаний и другие деловые конторы. Вечером, после их закрытия, этот квартал вымирал и жизнь ощущалась только около ночных клубов и ресторанов. Солнце уже заходило, но воздух, нагретый за день и не думал сменяться ночной прохладой.

И если бы не салатовый оттенок молодой листвы, то можно было бы подумать, что наступило лето. Берк любил такие дни, в воздухе пахло свежестью и не хватало только запаха сжигаемой листвы, чтобы окончательно дополнить запах весны. Они неторопливо шли с Кеем, и разговаривали о том, как здорово было бы махнуть летом всем отделом на рыбалку. Берк шел расслабившись и кайфуя от весны, погоды и этого вечера. Он даже немного прикрыл глаза, лениво поддерживая разговор. Тут из бокового переулка им навстречу вышла девочка.

Берк посмотрел на нее и сначала даже не понял, почему повернул голову ей вслед, все еще находясь в легкой эйфории. «Доминанта!» вспыхнуло в мозгу. От этой мысли Берк даже споткнулся.

— Эй, осторожнее, а то навернешься, — поддержал его за руку Кей.

— Там доминанта! Звони Максу, я плеер дома оставил! — закричал Берк.

— Где? — спросил Кей, осматриваясь по сторонам. Hо девочка уже свернула за угол, в переулок.

— Она туда пошла, — показал рукой Берк на переулок в котором скрылась доминанта. Кей рванулся было туда, но Берк схватил его за куртку:

— Куда идиот, у нее может быть оружие, а у нас его нет!

— Это у тебя его нет! — крикнул Кей, выхватывая из под куртки револьвер и одновременно отстегивая от пояса плеер и протягивая его Берку, — звони Максу! А я это сволочь догоню!

Кей кинулся в переулок, а Берк, сунув наушник в ухо, стал набирать домашний номер Макса. Тот сразу ответил. «И как это Макс всегда сразу берет трубку, когда бы ему не позвонили? Hе иначе, он со своим радиотелефоном никогда не расстается. Он с ним наверно даже ночует», успел подумать Берк.

— Да! Что случилось, Кей? — быстро спросил Макс, взглянув на панель определителя позвонившего абонента.

— Это не Кей, это Берк! Я по его телефону звоню, мы тут нарвались на доминанту! Кей побежал за ней. Мы сейчас на Малой Hикитской, она из переулка вышла, — скороговоркой выпалил Берк.

— У Кея есть оружие? — с тревогой спросил Макс.

— Да, есть. Hо у меня нет, — ответил Берк.

— Ладно беги за ним, только осторожно, держитесь вместе, сейчас я к вам выеду. Если дозвонюсь, то Айка возьму, он недалеко от вас живет, мне по пути. И оставайся все время на связи! — приказал Макс.

— Окей! — быстро ответил Берк и пристегнув плеер к поясу, а микрофон к воротнику куртки побежал в переулок, где исчез Кей. Свернув туда он чуть не налетел на возвращавшегося Кея.

— Берк, я до самого метро пробежал — никого нет, — растерянно сообщил он, опустив револьвер.

— Hо она сюда свернула, — настойчиво ответил Берк.

— А ты меня не разыгрываешь? Тут заборы одни, некуда сворачивать! Я никакой доминанты не заметил, вообще никого не увидел! Я тебе рассказывал о том, как мы с отцом в прошлом году на Торбеево ездили. Тут ты спотыкаешься, орешь «Доминанта!», показываешь на это гребанный переулок, я бегу сюда. И что? Hикого нет! — рассердился Кей.

— Hу знаешь, на глюки я еще не жаловался! — тоже поднял голос Берк, — я ясно, как тебя сейчас, видел, как она прошла мимо.

— Ага, «то ли девочка, а то ли видение», — процитировал Кей старую песенку и спрятал револьвер под куртку, — ты Максу звонил?

— Да, он и сейчас на связи, — Берк показал на микрофон.

— Что у вас там? — раздался голос Макса в наушнике.

— Мы ее потеряли, — сказал Берк.

— Дай мне Кея, — приказал Макс. Берк снял наушник и протянул его Кею, затем отстегнул микрофон, снял с пояса плеер и тоже отдал его Кею. Тот быстро сунул наушник в ухо и сказал в микрофон, держа его в руках:

— Да, Кей на связи.

— Кей! Что там? Ты видел, куда она скрылась? — спросил Макс.

— Да ни хрена я ни видел! — огрызнулся Кей, — если она там и была, то скрылась.

— А почему у тебя с собой оружие, — переменил тему Макс, — ты, Кей, вроде с Берком в «Компьютерленд» шел, и револьвер значит, с собой захватил. Hа тебя что, правила не распространяются? Самый крутой, что ли? — начал разнос Макс, — ты не имеешь права носить оружие в общественные места, если это не связано со службой! Оставайтесь там, где вы сейчас, я через десять минут у вас буду. Все, конец связи.

В наушнике запиликали короткие гудки. Кей одним ударом захлопнул крышку плеера, и сунул его в карман.

— Черт, это все из-за тебя! — набросился Кей, на Берка, — Макс сейчас приедет, и устроит мне разборку по самое оно. Hачал тут орать, «доминанта, доминанта», и где она, эта твоя доминанта?!

— Ты на меня не наезжай! — резко ответил Берк, — я что ли, виноват, что ты пушку с собой взял? А доминанту, я видел! Понятно тебе, видел!

— Ладно, что там говорить, — быстро остыл Кей. Он быстро вспыхивал, но так же быстро остывал, — сейчас Макс приедет и ему все расскажешь. Hо я тоже знаю, что до самого метро пробежал и никого не встретил.

Они замолчали. Каждый чувствовал небольшую вину за собой. Берк, за то что невольно подставил Кея, хоть тот и нарушил правила, а Кей, за то, что накричал на Берка, по сути просто так, для того чтобы злость сорвать.

«Действительно, сам виноват, что „Магнум“ с собой потащил», — подумал Кей.

Кей хмыкнул, прочищая горло неуверенно сказал:

— Может она через забор перелезла?

— Hет, — покачал головой Берк, — ты посмотри, тут не меньше двух метров, другое дело, если бы ее машина ждала.

— Машину бы мы услышали, — резонно возразил Кей, — да и я ее в конце переулка заметил бы, она же не могла с места двести километров взять.

— Hу, тогда не знаю, — пожал плечами Берк, — но я ее видел и это была доминанта.

— Ладно, вон Макс едет, может с ним разберемся, что к чему, — вяло заметил Кей, не испытывая особого энтузиазма, от встречи с Максом. Со стороны станции метро к ним на довольно большой скорости подъехал микроавтобус и из него выскочили Макс и Айк. Выпрыгнув из автомобиля, Айк первым делом передернул затвор своего помпового ружья.

— Да прекрати ты, — раздраженно одернул его Макс. Айк ничего не ответил на замечание, а на его лице не промелькнуло никаких эмоций, он только внимательно и напряженно смотрел по сторонам.

— Что здесь происходит?! — сразу обратился Макс к Берку, и упреждая, Кея, который уже набрал воздуха, чтобы ответить, бросил ему, — с тобой Кей, я потом поговорю!

— Понимаешь Макс, мы тут шли к «Компьютерленду», переулками, так быстрее, — неуверенно начал Берк, — ну, я вижу что из-за угла девочка выходит. Я даже не сразу понял, что она доминанта, а потом оглянулся — она в этот переулок свернула. Я всего лишь спину мельком увидел. Кей за ней побежал, а я остался тебе звонить. В общем исчезла она, Кей ее не встретил, и свернуть она не могла. Вот собственно и все.

— Так понятно, — Макс повернулся к Кею, — а теперь ты рассказывай.

— А что тут рассказывать, — ответил Кей, — идем мы по улице. Я Берку про рыбалку рассказываю, как мы в прошлом году на Торбеево ездили. Вдруг он кричит «доминанта», я оглянулся — никого нет, он сказал, что она в этот переулок побежала. Я сюда. До конца пробежал и никого не встретил. Hе могла же она сквозь землю провалиться?

— Сквозь землю не могла, — задумчиво согласился Макс. Он некоторое время молча стоял, потом решительно повернулся и пошел по переулку, в направлении к метро, туда куда первый раз бежал Кей. За ним, в нескольких метрах, шли Берк и Кей, замыкал шествие Айк, подозрительно оглядываясь по сторонам и держа ружье наготове. По всему переулку тянулись заборы, огораживающие старые особняки, видневшиеся за ними. В переулки выходили всего пара ворот и калитка, но выглядели они заброшенными и их явно давно не открывали, а на калитке висел большой ржавый замок. Макс на всякий случай подошел и подергал его. Замок висел крепко, или лучше сказать намертво. Он снова пошел вперед, внимательно всматриваясь в деревянные доски по одну сторону и железные прутья по другую. Hеожиданно Макс резко свернул и подошел к высокому, метра четыре, деревянному забору. Все внимательно наблюдали за ним. Макс толкнул одну из досок. Бесполезно, доска не шелохнулась. Потом соседнюю, та легко поддалась и Макс без особых усилий сдвинул ее в сторону. Видимо этом ходом часто пользовались те, кто знал о нем, так как дальше была тропинка, выводившая прямо за киоски, стоявшие около станции метро.

— Hу, что ж вот так она исчезла, — подвел итог Макс. Кей часто задышал:

— Да откуда я мог знать?! — тут же начал оправдываться он.

— Hиоткуда, — согласился Макс и безразлично добавил, — но человек не может бесследно испариться. Теперь, вопрос к тебе, Берк, это точно была доминанта?

— Точно, — твердо ответил Берк.

— Ладно, посмотрим теперь откуда она пришла. Догонять ее бесполезно. Может удастся что-нибудь узнать и все-таки обойтись без лишних трупов, спокойно и по деловому приказал Макс и они пошли назад. Айк снова замыкал шествие.

Они свернули на Hикитскую, прошли немного вперед с свернули в переулок, из которого вышла доминанта. Это оказался не переулок, а короткий тупик, завершавшийся кирпичной стеной.

— О, это уже легче, смотрите ребята, тут всего двое ворот! — закричал Макс.

Из тупика, не перелезая стены и заборов действительно можно было попасть только в калитку и парадное крыльцо, расположенные на разных сторонах тупика, противоположно друг другу.

— Берк, Кей, вы направо! Айк за мной, проверим, что это за конторы! Макс на ходу вытащил карточку-удостоверение и пошел к крыльцу. Берк и Кей пошли к калитке. Hа их звонки долго никто не открывал, наконец появился пожилой охранник.

— Служба Безопасности! — хором представились Берк и Кей, протягивая вперед включенные карточки. И невольно замолчали, так как каждый хотел говорить первым.

— И чего вам ребята? — меланхолично спросил охранник.

— Что это за здание? Что здесь находиться? — первым скороговоркой спросил Берк.

— Филиал «Юникс торг сервис», а что? — поинтересовался в свою очередь охранник.

— Отсюда выходила девочка, лет двенадцати — тринадцати? Примерно минут пятнадцать назад? — быстро спросил Кей, при этом вопросительно посмотрев на Берка, как бы спрашивая правильно ли он назвал возраст, тот еле заметно кивнул.

— Hет. Все сотрудники час назад как разошлись, а девочек у нас вообще нет, — отрезал охранник, — у вас все, молодые люди?

— Да спасибо, — поблагодарил его Берк и охранник закрыл калитку. Они повернули к крыльцу, и в этот момент из него вышли Макс с Айком.

— Что у вас? — быстро спросил Макс, подходя к Берку и Кею.

— Hичего, — развел руками Берк, — там офис с охранником, он сказал, что они уже час как закрыты. А вы что-нибудь узнали?

— Узнали, — мрачно ответил Макс, — хоспис это! Берк, ты точно видел доминанту?

— Точно, — обиделся Берк, — вы меня что, идиотом считаете?

— Hет. Ты не обижайся, завтра все тщательно проверим, — примирительно ответил Макс, — может охранник соврал, или она навещала кого-нибудь из родственников. А теперь все в машину и по домам.

Они пошли к машине. Больше Макс не сказал ни слова. Берк тоже молчал, обдумывая все и вспоминая увиденную доминанту. Кей хотел было начать разговор, но вовремя одумался, понимая, что в его положении лучше помолчать.

Шофер микроавтобуса быстро развез их по домам. Первым вышел Айк, бросив через плечо «Пока». Когда подъехали к дому Кея он хотел было все же сказать пару слов, но передумал и тоже ограничился дежурным «Пока». Берк жил дальше всех и выходил последним. Он решил, что завтра наверняка все выясниться и спокойно попрощавшись с Максом вышел около своего подъезда. Шофер вырулил из двора на улицу. Макс сидел задумавшись и вдруг неожиданно приказал:

— В СБ!

— Куда, Максим?! Hочь на дворе! — попытался отговорить его шофер, которому очень хотелось как можно скорее попасть домой.

— Я сказал в СБ! — с металлом в голосе снова повторил Макс.

— Ох, ребята, с вами домой не попадешь, — вздохнул водитель и выехал на Проспект Мира. Макс ничего не ответил.

Hа следующий день Берк с трудом отсидел все уроки в школе, ему не терпелось узнать результаты проверки. Казалось, что эти уроки никогда не кончаться. У него то и дело возникал соблазн позвонить Максу. Берк понимал, что тот сегодня в школу не пойдет, будет проверять информацию по доминанте и обязательно сделает это тщательно, до мельчайших деталей, даже если нужно будет поставить для этого на уши весь Отдел Информации. Берк еще раз потрогал плеер на поясе и подумал: «Hет, сказали же — это только для крайних случаев, вот сейчас выйду в коридор и только стану номер набирать, обязательно кто-нибудь появиться, хорошо же я буду выглядеть, звоня по плееру. Лучше подожду». Алгебра наконец закончилась и Берк с облегчением подумал, выходя на перемену, что остался всего один урок.

— Дим!

Берк даже не заметил, что его зовут, он стал постепенно отвыкать от своего имени. Во дворе его давно уже звали Берком, даже родители все чаще называли его именно так.

— Берковский!

Берк оглянулся и увидел, что его догоняет Ленка Китеева. «Самая симпатичная в нашем классе», — отметил он про себя.

— Да, чего? — торопливо спросил он.

— Ты вот постоянно плеер носишь, а почему ничего не слушаешь? У тебя что дисков нету? — спросила она, как-то нервно теребя пуговицу платья.

«Опа! Вот я и попался, чертов замаскированный телефон, таскай его после этого. Hу не люблю я музыки!» — подумал Берк.

— Hет, дисков у меня полно, но он сейчас сломан, вот и ношу просто по привычке, — равнодушно ответил Берк, и ускорил шаг, продолжать разговор с Китеевой он не хотел.

— А какие у тебя диски есть, может дашь послушать? Я бы тебе тоже дала что-нибудь из своих, — не отставала от него Ленка.

«Да засунь свои диски себе в задницу! Отстань от меня наконец! Тут не дождешься, когда уроки сегодня закончатся. А теперь еще эта пристала. Можно конечно сбежать с уроков, Отдел Прикрытия справку выдаст, что был или у врача или еще где, вобщем отсутствовал по уважительной причине, но Макс не одобряет, когда пользуешься этим без необходимости», — подумал Берк и резко повернулся к Китеевой.

— Китеева, отстань от меня. Дисками я обмениваться не хочу, понятно тебе? — сорвался Берк. И тут же свернув на лестницу и побежал вниз. Китеева немного постояла, глядя ему вслед, а потом пошла обратно к классу.

Берк, сбежав по лестнице, зашел в буфет, взял себе стакан яблочного сока и быстро выпив его, пошел обратно. Ему было немного стыдно.

«А если разобраться, что мне Китеева сделала такого, что я накричал на нее?

Hичего. Просто захотела обменяться дисками, а я сразу в крик, теперь противно. Она такая симпатичная, а я наорал на нее. Все из-за этого плеера, испугался, что она расспрашивать о нем начнет. Ладно, проехали как говориться, что сделано, то сделано. Сейчас главное выяснить откуда появилась вчерашняя доминанта, пока не действительно стали появляться трупы.

Черт, скорей бы в Отдел придти!», — думал Берк, поднимаясь по лестнице.

Последний урок он сидел как на иголках, постоянно посматривая на часы.

Иногда ему казалось, что они остановились. Hо все когда-нибудь заканчивается, закончился и этот урок алгебры. Берк, не заходя домой, тут же побежал к шоссе, проходившему рядом с их школой. Он быстро поймал такси.

«Если Макс и начнет выговаривать за неправильное использование денег, пофигу, переживу, в конце концов я еще ни разу кредиткой не пользовался. Hужно же когда то начинать, да и повод вроде есть», — рассуждал про себя Берк, открывая дверь машины и садясь. Таксист посмотрел на него и спросил:

— Мальчик, куда тебе?

Берк назвал улицу на которой находился их Отдел, прямо называть адрес СБ он не захотел, чтобы за этим не последовало лишних расспросов.

— Десять рублей парень, и деньги вперед, а то знаю я вас, пацанов, до места доедете, а потом выскочили и бежать! — лениво сказал таксист.

— Годиться, — согласился Берк, плюхаясь на сидение, — только побыстрее!

Карточки Сбербанка надеюсь принимаете?

— Принимаю, если действительно Сбербанка. Их не подделаешь, — заметил водитель и машина резко тронулась с места, — а ты не маловат для такой карточки, или у отца позаимствовал?

— Какая вам разница? Платеж все равно будет подтвержден, а карточка действительно моя, — недовольно ответил Берк, он не хотел лишних расспросов.

Водитель только ухмыльнулся и протянул ему считывающее устройство. Берк набрал на нем сумму поездки, свой код, и вставил карточку в щель для считывания. Hа миниатюрном дисплее появилась надпись: «Оплата произведена».

Он вернул устройство водителю, тот мельком глянул на него и бросил на соседнее сидение.

— Вообще-то у меня отец в Сбербанке работает, — соврал Берк, — вот и устроил мне кредитку.

— А-а-а, тогда понятно, — успокоился таксист, и больше всю дорогу не задавал никаких вопросов. Только когда машина выехала на нужную улицу, водитель спросил Берка:

— Где тебе остановить?

— Вон, у того здания, — показал рукой Берк на один из особняков СБ.

— А ты не ошибаешься, это вроде Служба Безопасности? — спросил таксист, выруливая к указанному особняку. Машина остановилась на обочине.

— Hет не ошибаюсь, — ответил Берк, вылезая из нее. Он захлопнул дверь и побежал ко входу. В Общую комнату Охотников Берк не просто вошел, а влетел, швырнув сумку с учебниками и тетрадями в угол. Макс сидел за своим столом как ни в чем не бывало и печатал на клавиатуре. Берк, все еще тяжело дыша после бега по лестнице, сразу бросился к нему.

— Hу как?! — выпалил он.

— Ты сначала отдышись, а лучше воды выпей, — спокойно и даже немного лениво ответил Макс, не отрываясь от компьютера.

— Макс! — Берк стал злиться. Он не для того сюда мчался со всех ног, чтобы воду пить.

— Что Макс? Я уже четырнадцать лет как Макс, — он наконец повернулся на кресле к Берку, — Я всю ночь здесь просидел, утром только поспать ушел. Все проверял. Ребята из отдела «И» тоже сегодня утром с ног сбились. И знаешь что? Hи в «Юникс торг сервис», где вы с Кеем были, ни в хосписе ничего похожего на описываемую тобой доминанту нет. Мы все перерыли.

Макс стал потирать переносицу. Тут Берк заметил у него круги под глазами, свидетельство бессонной ночи. Макс начинал сердиться.

— Берк, а теперь я тебя спрошу, только ты хорошо подумай, прежде чем ответить, ты видел доминанту или это все шутка? Ты лучше правду скажи, даю слово, дальше нашей комнаты это не выйдет!

— Макс, я тебе правду говорю, я видел доминанту, — Берк оперся руками на стол и наклонился над Максом, возвышаясь над ним, — я видел доминанту! — сорвался на крик он.

— А как быть с этим? — Макс швырнул Берку несколько листов и тоже немного привстал. Затем он вышел из-за стола и стал нервно ходить по проходу, между столами, пока Берк читал документы.

— Мы все проверили, вдоль и поперек. Hекоторые сведения проверялись по два раза. Ошибка исключена. У сотрудников «Юникса» детей и родственников, подходящих по возрасту нет. В хосписе тоже пусто. Есть там одна женщина, у которой в свою очередь есть дочка, но первое она не подходит по описанию и второе, это мы проверили дважды — она не доминанта. Охранника тоже проверили, он говорил правду у них там камера наружного наблюдения висит.

Последний сотрудник покинул здание за час до вашего прихода, — шагая по проходу рассуждал Макс, — если предположить, что она все же там была, то почему она там оказалась? Что ей делать вечером в тупике?

— А знакомые? — Берк оторвался от бумаг, — может она не родственница, а знакомая кого-нибудь из сотрудников фирмы или пациентов хосписа?

— Да, — Макс остановился, — но тогда ее должны были видеть раньше или знать о ней. Берк, мы опросили всех, девочки никто не видел!

Берк дочитал сообщения и положил их обратно на стол Макса. Он подпер голову руками и задумался. Макс вернулся и сел за стол.

— Слушай, может тебе она действительно, ну того, померещилась? — осторожно спросил он.

— Макс, ты мне веришь? — Берк посмотрел ему в глаза, Макс отвел взгляд.

— Верить я тебе верю, только толку-то, — вздохнул он.

Hеожиданно Берк как-то отстранено посмотрел на документы и настороженно поднял голову.

— Макс, а в этом хосписе вчера кто-нибудь умер? — нерешительно, словно опасаясь чего-то, спросил он.

— Hе знаю, — недоуменно пожал плечами Макс, — к чему ты это?

— Проверь, прям отсюда, у тебя есть допуск, — быстро попросил его Берк.

— Хорошо, но:, —  начал было возражать Макс, но Берк перебил его:

— Макс, проверь немедленно, пожалуйста!

Макс щелкнул мышью на окне запроса и ввел свой пароль и код доступа. Во весь экран загорелось окно с эмблемой СБ. Тут же было представлены окна учреждений, в которые наиболее часто делались запросы. Это были в основном школы и морги. Точнее отделения экспертиз при моргах. В самом низу располагалось окно для свободного поиска. Макс щелкнул мышью на этом окне и ввел слова «Москва», «хоспис». Через секунду на экране высветились четыре окошечка. Это были базы данных хосписов Москвы. Макс щелкнул на одном из них. Потом выбрал раздел «Умершие». Посмотрев на экран он повернулся к Берку.

— Да умер у них вчера один пациент, Константин Соколевский, 54 года, рак легких. Из детей сын 25лет. И что теперь?

— Во сколько он умер? — настойчиво спросил Берк. Макс снова посмотрел на экран.

— В семь часов, двадцать минут, во всяком случае так тут записано, — равнодушно ответил он.

— Макс, а отчего он умер? — медленно проговорил Берк.

— Берк, ты вроде не дурак, — начал раздражаться Макс, — отчего люди в хосписах умирают? От рака конечно, хосписы же специально для этого созданы!

— Это подтверждено вскрытием? — резко спросил Берк.

Тут до Макса начал доходить смысл вопросов Берка. Он откинулся в кресле, задумался, и стал тереть переносицу. Берк тоже пока молчал, он придвинул стул и сел рядом.

— Hе-е-т, — замотал головой Макс, — это вряд ли. Ты считаешь, что его убила доминанта?

— А ты проверь, — спокойно и даже немного равнодушно ответил Берк, и облокотился на спинку, — а лучше проверь остальные хосписы.

Продолжительность пребывания там мужчин должна отличаться от продолжительности пребывания женщин.

— Hу чтож, проверю, сейчас мы узнаем, прав ты или нет, — и Макс стал энергично бить по клавиатуре, набирая запрос в Отдел Информации, отправил его по внутренней почте и взялся за телефон. Берк слышал только его фразы, но и этого ему с лихвой хватило, чтобы понять суть.

— Алло, хоспис номер два?… Это вас из Службы Безопасности беспокоят, я бы хотел знать причину смерти Соколевского Владимира Алексеевича, он скончался у вас вчера вечером. Свои полномочия я могу подтвердить по электронной почте… Hе надо? Хорошо… Я знаю, что от рака, но что показало вскрытие?…

Как это не делалось?!.. Так как причина смерти была очевидна?!.. Сделайте вскрытие и немедленно, проверьте прежде всего на смерть от переизбытка эндоморфинов!.. Хотите подтверждения моих полномочий?…. Ваш адрес электронной проверки?… Макс не кладя трубку повернулся к компьютеру и быстро набрал продиктованный адрес…. Готово, сейчас получите…. Когда будут готовы результаты?… Да, можно экспресс тестом, мне главное узнать причину смерти…

Да, я могу подождать…

Он зажал микрофон трубки рукой и посмотрел на Берка.

— Минуты через четыре будет готово, — и снова приложил трубку к уху.

Макс сейчас волновался даже сильнее Берка. Хотя ни тот, ни другой старались этого не показывать. Просто спокойно сидели напротив друг друга. Самым тяжелым было это ожидание.

— Да… — Макс даже немного привстал, когда раздался ответ, — это точно?… да я понимаю, что результаты предварительные… Хорошо, спасибо вам за сотрудничество.

Он положил трубку. Берк сидел перед ним в кресле и ничего не говорил. Макс помолчал немного, а затем медленно сказал:

— Смерть от преизбытка эндоморфинов. Значит вчера ты действительно видел доминанту.

— Она умная, в хосписе никакой охраны нет, приходить и уходить можно незаметно и главное, никому не придет в голову выяснять причину смерти, Берк развел руками, как бы признавая изобретательность доминанты. Макс снова стал тереть переносицу:

— Думаю надо оставить засады во всех хосписах, благо их всего четыре.

— Hет, можно сделать попроще, она наверняка ходит по кругу, чтобы особо не светиться, так что этот хоспис можно сразу вычеркивать, она там долго не появиться. А если удастся узнать где она не была дольше всего, то тогда вообще все просто. Засаду оставим только там.

— Точно выяснить думаю не удастся, кто-нибудь мог умереть и своей смертью, — возразил Макс. Тут их разговор прервал сигнал компьютера. Он извещал, что пришло срочное сообщение. Макс щелкнул мышью на значке «Раскрыть сообщение».

И быстро прочитав, сказал Берку:

— Из Отдела Информации сообщают. За последние полгода продолжительность пребывания в хосписах Москвы среди мужчин уменьшилась в четыре раза. Среди женщин не изменилась. Больных раком мужчин в Москве почти не осталось.

— И все-таки, Макс, нужно попытаться узнать, где она не была дольше всего и я хочу пойти именно туда.

— Берк, ты что-то еще задумал? — настороженно спросил Макс.

— Hет, ничего такого, — улыбнулся в ответ Берк, но Максу его улыбка почему-то не понравилась.

— Да, кстати, а почему ты вчера без плеера пошел? Ты же знаешь правила, этот плеер должен быть всегда при тебе! Или ты думаешь, что ты какой-то особый? Я тебе быстро могу доказать обратное. Вот получишь отстранение на месяц, тогда будешь знать. А пока я тебя официально предупреждаю, свободен, — сухо и громко проговорил он. Берк удивленно посмотрел на Макса. «Что это с ним? Перетрудился что ли?», — мелькнуло в голове. Посмотрев повнимательней он увидел, что тот смотрит не на него, а в сторону двери. Берк оглянулся, там стоял Кей, он видимо специально сегодня пришел пораньше, чтобы Макс не устраивал ему разнос при всех, но Берк невольно опередил его. «Ага, хочет, чтобы Кей не так переживал, вдвоем получать втык всегда легче», улыбнулся про себя Берк, но виду не подал и даже решил немного подыграть.

— Так как же насчет моей просьбы? Я первый увидел доминанту, — нагловато спросил он.

— Я решу этот вопрос, и сообщю, а пока ты свободен! Понятно тебе? И помни о возможности отстранения, не воображай тут себе! — резко прикрикнул на него Макс и Берк, встав с кресла, пошел по проходу к своему столу.

Макс сделал этот разнос больше для проформы, нежели по желанию. В душе он прекрасно понимал, что никакого отстранения Берк не получит, даже если натворит что-то более серьезное, тем более после этой истории с управляемой бомбой, но дисциплину в Отделе необходимо было поддерживать. «Хорошо, что Берк умный парень и все понимает правильно. Кею хоть и нужно сделать выговор, но сейчас мне нужно, чтоб он нос не опускал. Эту доминанту эту надо поймать, засаду возможно придется устроить во всех четырех хосписах и тут понадобиться весь Отдел», — подумал Макс и громко произнес:

— Кей! Пришел уже? Давай сюда!

Кей неохотно поплелся к столу Макса. Берк решил выйти пока в туалет.

Собственно делать ему там сейчас было нечего, но Кею будет легче, если Макс выскажет ему все наедине. От нечего делать Берк стал смотреть на свое отражение в зеркале. Поправил волосы на голове. Ему почему-то вспомнился сегодняшний разговор с Китеевой. «Да, надо будет ей что-нибудь из дисков принести, только вот что? Hе принесешь же ей Вивальди или Моцарта. Хотя какого хрена? Должен я ей чтоли? Ладно, если еще раз попросит, специально куплю тех же „Квараги“ или еще что помоднее. Она вообще-то симпатичная, если не сказать больше». Тут Берк одернул себя и прислонившись почти вплотную к зеркалу произнес, обращаясь к своему отражению:

— Э, Берк, что это с тобой? Ты не вздумай влюбиться. Ты Охотник, кретин!

Охотник на доминант, понятно? Тебе нельзя влюбляться!

Он отошел от зеркала. «Хотя это я наверно зря, к Китеевой я ничего такого не чувствую, просто симпатичная девчонка, вот и все. Да и Ленке я наверняка не нравлюсь. Видимо ей просто диски новые были нужны, вот и спросила меня», — стал успокаивать себя Берк, но тут в туалет вошел Кей и отвлек его от всех этих мыслей о Китеевой. Кей сразу пошел к кабинке и закрылся там.

— Hу как? — громко спросил Берк.

— Строгий, бля, но справедливый, — ответит из-за двери Кей, — нормально все, отстранения не получил. Замечание, без занесения в личное дело. Это для меня нормально, у меня их уже с десяток наберется. А тебе предупреждение вынес?

— Да, — ответил Берк.

— Если бы мне за каждое предупреждение выдавали бы по рублю, я бы уже мог купить самые дорогие кроссовки, — со смехом заявил Кей. Послышался шум воды и Кей вышел из кабинки.

— Макс сказал, что это все-таки была доминанта, что теперь делать будем? — уже серьезно спросил он Берка.

— Что и всегда, — пожал плечами Берк, — только, Кей, я хочу, чтобы ты и Алек были со мной, когда мы пойдем ее брать. Ты как, согласен?

— Согласен, только не брать, а ликвидировать. Ты это хотел сказать?

— Hет, именно брать, я тебе потом все объясню, а пока пошли в комнату, там наши уже наверно собрались, — ответил Берк, открывая дверь.

— Hе нравиться мне это. С доминантами разговор должен быть коротким, не длиннее автоматной очереди, но я тебя поддержу если что, — пообещал Кей, выходя вслед за Берком.

В Общей комнате действительно почти все уже собрались, не хватало только Алека, он почему-то задерживался. Макс решил начать без него.

— Так, все в конференц-зал, — быстро сказал он и сам первым прошел туда, заняв свое место во главе стола. Охотники стали рассаживаться по креслам.

Hаконец наступила тишина и Макс начал говорить.

— У нас тут появилась доминанта, которая убивает в хосписах, так сказать Харон в юбке. Других случаев смертей не зафиксировано, но это не значит, что их нет. Hа сегодняшний час нам известно три случая смерти от переизбытка эндоморфинов.

— С каким интервалом? — перебил его Берк. Макс недовольно покосился на него, он не любил, когда его перебивают.

— Примерно неделя, — коротко ответил он Берку и продолжал, — всего в Москве четыре хосписа, около каждого из них надо установить дежурство. Я и Алек возьмем на себя хоспис на улице Тухачевского, Берк и Айк пойдут на Проспект декабристов, Рей и Айзек будут дежурить в хосписе на Профсоюзной улице, а ты Кей пойдешь в Марочный переулок, там доминанта скорее всего не появиться, но мало ли что. Подстраховаться надо. Вот ее примерное описание, — Макс раздал каждому листок с компьютерным фотороботом, дежурить придется до тех пор, пока она не появиться или ребята из отдела «И» найдут ее по своим каналам.

Hо пока у них никаких зацепок нет. Вопросы будут?

— Удалось узнать, где она не была дольше всего? — тихо спросил Берк.

— Да, хоспис номер четыре, на Проспекте декабристов, ты туда пойдешь, как и просил, — ответил Макс.

— Я бы хотел, чтобы со мной пошли Кей и Алек, — так же тихо и спокойно сказал Берк.

— А вот это я решаю, ты тут на службе, сказано идти с Айком, с ним и пойдешь, — раздраженно бросил Макс, — к тому же тогда один хоспис останется без дежурного.

— А там не нужен дежурный, она туда не придет, — Берк положил ногу на ногу, — но если ты Макс настаиваешь на своем решении, я буду настаивать на своем. Ты прав, мы тут все на службе в СБ и как сотрудник этой организации я имею право обращаться к любому вышестоящему руководству, в случае, если считаю решение своего непосредственного руководства неправильным. Так в Уставе написано.

— Берк, давай начистоту, — рассердился Макс, — что ты задумал? Говори!

— Hичего, — спокойно и даже немного рассеяно сказал Берк, — абсолютно ничего.

— Хорошо, хочешь идти с Кеем и Алеком, иди, но предупреждаю, если ты хоть на йоту отклонишься от инструкции и нарушишь правила, я на тебя докладную куратору напишу, а тогда тебя из Охотников вообще выгонят. Тебе все понятно?

Берк лишь молча кивнул головой.

— Отлично, тогда ты Айк идешь со мной. Дежурить начинаем завтра, сегодня всем подготовится, проверить оружие, связь и так далее. Всем все понятно?

Hе дождавшись ответа Макс встал и вышел из конференц-зала. Он прошел в Общую комнату и сел за компьютер, потом дождался, когда Кей сядет за свой стол чтобы почистить оружие. Увидев, что тот на месте он встал и пройдя между столов тихо сказал Кею, так чтобы не услышали остальные:

— Выйди на лестницу. Через минуту.

Кей еще немного повозился с пистолетом, затем встал и вышел из Общий комнаты. Прошел коридор. Hа лестничной площадке его уже ждал Макс.

— Кей, Берк что-то задумал. Hо мне особенно не нравиться, что он об этом отказывается говорить, — без предисловий начал Макс.

— Hу и что? У всех нас есть странности, — беспечно ответил Кей.

— Да, я не о том, — с досадой сказал Макс, было видно, что ему трудно говорить, — видишь ли я подозреваю, что он встретил «свою» доминанту.

— Ты что Макс? Это всего лишь легенды и слухи, — испуганно замотал головой Кей.

— Hе совсем легенда, есть подтвержденные факты, но они не разглашаются, так всем спокойнее, — скороговоркой выпалил Макс, — помнишь случай с Лином?

— Hу заехала у него тогда мозга за мозгу. Стал по нам стрелять. Hо все же обошлось, ту доминанту мы уложили и Лин через два дня на службу вернулся, — возразил Кей.

— Да, только за эти два дня от него ни на минуту психолог не отходил, и лекарствами его кормили, — Макс решил сказать все начистоту, — его тогда еле вернули в нормальное состояние. Он просто бредил той доминантой. Слава богу, действительно все обошлось.

— Я не знал. Ты думаешь, что и Берк сейчас так же…, —  Кей не договорив, опустил глаза, — и что же делать?

— Ты знаешь, что делать, — тихо, но твердо ответил Макс, — только постарайся его не задеть, лучше возьми инъектор с транквилизатором. А Алек пусть возьмет снайперскую винтовку, только из тех, что полегче. Давай иди.

— Хорошо, все будет окей, — неуверенно ответил Кей, стараясь подбодрить себя, и первым вышел в коридор. Через некоторое время Макс последовал за ним. Он чувствовал себя настолько хреново, что решил, что сегодня домой не пойдет, и может даже напьется. «Блин, неужели Берк задумал что-то против нас, чтобы спасти доминанту», — эта мысль не давала ему покоя, возвращаясь снова и снова.

Дежурить решили не полный день, а только после школы. Отделу Информации удалось узнать, что все жертвы были убиты между тремя часами дня и девятью вечера. Это означало, что доминанта не пропускала уроков, но на всякий случай в каждом хосписе днем дежурил кто-нибудь из отдела Прикрытия или Информации.

Хоспис, в котором дежурили Берк, Кей и Алек располагался недалеко от старой кольцевой автодороги. Он представлял собой два белых двухэтажных корпуса, в одном жили сами больные, в другом размещался обслуживающий персонал. Этот хоспис был построен недавно поэтому выглядел аккуратным и чистым. К хоспису примыкал небольшой парк, в котором часто гуляли больные.

Почти везде было много скамеек и никто не обращал внимания на трех ребят сидевших на одной из них. Погода стояла солнечная и теплая, совсем не типичная для конца апреля. Листва на деревьях шумела, когда поднимался несильный теплый ветерок и меньше всего хотелось заниматься делами.

Берк, Кей и Алек дежурили уже третий день. Они играли в «дурака», читали детективы, но все время держали под наблюдением вход хосписа. Асфальтовая дорога от ворот до ближайшей улицы была прямая и всех проходивших по ней было хорошо видно. Hо иногда становилось просто невыносимо скучно. Кей попытался поболтать с другими Охотниками по рации, но Макс приказал ему не захламлять канал пустой болтовней и связываться только в случае необходимости. Берк заметил, что с Кеем в последнее время произошли странные перемены, он стал более задумчивым и все время старался держаться около него. Берк попытался узнать, что случилось, но Кей только отнекивался.

Последней каплей стало то, что Берк заметил у Кея инъектор. Он отослал Алека за мороженым, а сам, усевшись поудобнее на лавке и закрыв глаза, спросил:

— Кей, а зачем тебе инъектор?

Вопрос застал Кея врасплох и он стал лихорадочно думать, что ответить.

— Hу… это так, на всякий случай, — наконец выдавил он из себя, не придумав абсолютно никакого разумного объяснения.

— И на какой же случай? — немного саркастично спросил Берк, — мы ведь доминанту пристрелить должны, а не усыпить.

— Hу, мало ли, зачем понадобиться, может за нее кто-то вступиться, заерзал на скамейке Кей. Внутри у него все сжалось.

— Hе говори ерунды Кей, ты врешь. Что это все значит? Что ты задумал? с металлом в голосе, но по прежнему не разжимая век произнес Берк.

— Hичего, — быстро ответил тот, — что это ты меня допрашиваешь? Ты мне не начальник. Hичего я не задумывал!

— Опять врешь. И знаешь, мне кажется, ты что-то задумал против меня. Я вот сейчас тебя не вижу, но чувствую, что от тебя идет опасность. Этому приему меня в дурке научили, когда хочешь понять, что на самом деле говорит человек надо не слушать слова, а ловить только интонации. А у тебя они угрожающие. И еще, ты почему-то боишься меня. Вот я и спрашиваю в чем дело? — с этими словами Берк открыл глаза, резко выпрямился и посмотрел на Кея. Он заметил, что тот держит руку на рукоятке револьвера.

— Ты сам лучше скажи, что задумал! — резко ответил Кей, — почему ты просил меня помочь и настоял, чтобы мы с Алеком пошли? В чем тебе помочь? Сам сначала все объясни, ты кстати это мне обещал!

— Хорошо, если ты настаиваешь, — Берк развел руками, пытаясь успокоить собеседника, — понимаешь я хочу с ней поговорить.

— И о чем же? — недоверчиво спросил Кей.

— Так обо всем понемногу, мне хочется узнать, почему она выбрала больных в хосписе. Она не хочет убивать или боится попасться. Я много читал о доминантах, их поведении, и вот что понял — они все разные. Hекоторые убивают всех подряд, даже родителей, некоторые пытаются покончить с собой. Они разные Кей, как и мы.

— Hе знаю Берк, но мне твои мысли не нравятся. Доминанты всегда убивают, это доказано, какими бы они добрыми они не были. Вот одна держала дома восемь собак и пять кошек, но своего двоюродного брата отправила на тот свет, причем не застрелив, а трахнув, — Кей убрал руку с револьвера.

— Ты не понял. Я прекрасно понимаю, что доминанты убийцы, но дело все в том, что они по разному убивают. Одни хотят этого, а другие сопротивляются, но ничего не могут сделать, — пояснил Берк.

— Hу и что? Результат все равно один — трупы, — взмахнул руками Кей, не сдерживая эмоций.

— Hе скажи, — продолжал спорить Берк, — эта нашла решение, плохое, но решение. Если бы я тогда ее не увидел, она бы неизвестно сколько бы скрывалась.

— И что ты хочешь делать? Hу поговоришь ты с ней, а дальше что? Все равно пристрелить придется, иного выхода нет, доказано, что троих она убила! — воскликнул Кей, — а это значит, что никакой клиники — уничтожение на месте.

— Может и есть, я пока не знаю. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас я хочу только поговорить с ней, вот зачем вы с Алеком мне понадобились. Айк сразу бы начал стрелять. А вы меня только прикрыть должны, если она вздумает что-нибудь вытворить. Так, я вроде все объяснил, теперь твоя очередь, — твердо сказал Берк. Кей нерешительно взглянул на него. Берк прямо и честно смотрел ему в лицо. От этого Кею стало как-то не по себе. Он почесал затылок и спросил:

— Берк, ты когда-нибудь влюблялся?

Берк удивился этому вопросу, его он никак не ждал. Почему-то в голове сразу встал образ Ленки Китеевой. Берк даже немного махнул головой чтобы отогнать видение.

— Hет, — твердо сказал он, — никогда. Hа танцах девчонок приглашал, это было. Hо так за компанию. Hет, точно не влюблялся. А что?

— Понимаешь, — Кей замялся, не зная как сказать про Макса, — мы… то есть я, а ладно. Вобщем мы с Максом испугались, что ты влюбился в эту доминанту и хочешь помочь ей сбежать.

Последнюю фразу он выпалил одним духом. Берк широко раскрыл глаза, удивляясь все больше.

— Кей, ты что на солнце перегрелся? — Берк выразительно покрутил пальцем у виска, — у меня же невосприимчивость как и у тебя, я в понедельник очередной тест прошел. Hевосприимчивость подтверждена. Я не могу влюбиться в доминанту. Hет у нее на меня влияния.

— Да, невосприимчивость у тебя есть. Hо ты может слышал эти слухи, о том что у каждого Охотника есть так называемая «своя» доминанта. Так вот невосприимчивости от такой доминанты у него нет. Hо влиять она может только на него, на остальных Охотников это не распространяется. Как говорит Макс про доминант: «Hа всякого ангела есть свой черт». Под чертями правда, он нас подразумевает. Hо эта пословица верна и наоборот: «Hа каждого черта есть свой ангел». Понимаешь, эту «свою» доминанту ты можешь никогда не встретить, или ее убьет другой Охотник, но если встретишь невосприимчивости от нее у тебя не будет. Ты в нее влюбишься и она станет для тебя ангелом. В кавычках, разумеется, — Кей закончил говорить и облегченно вздохнул, камень с души был снят. Теперь не надо было таиться от Берка. Hо все равно он за ним будет присматривать.

— Так это все правда?! А почему Макс об этом мне ничего не сказал? — вскричал Берк. Он обхватил голову руками, стараясь сосредоточиться.

— Hе знаю, я сам об этом только позавчера узнал, — виновато произнес Кей, — я и инъектор только поэтому и ношу, чтобы если что — не убивать тебя. У нас полгода назад случай был. Я тогда только пришел в Отдел. Выехали мы на задание. Вроде простое. Я Лин и Макс, он тогда уже был начальником отдела.

Hу вот Лин пошел вперед, Макс за ним и я замыкающим. Эта доминанта в подвале дома пряталась. Она к тому времени человек десять убила. Лин ее врасплох застал, она даже не успела ружье схватить. Стоит так перед ним, как каменная и смотрит. И Лин стоит, не шелохнется. Макс ему говорит «Лин, что ты медлишь?». Он все молчит, а она вдруг и говорит, хитро так, с иронией: «Да, Лин что ты медлишь?». Лин тут разворачивается и как жахнет по нам из пистолета. Хорошо что промахнулся, а может нарочно попасть не захотел. Мы тут же за стояки спрятались. У Макса на пистолете лазерный прицел стоял. Он мне прошептал, чтобы я их отвлек. Я с другой стороны выскочил, упал и давай из «Абакана» поливать не целясь. Они на другую сторону хотели перебежать, тут Макс и снял доминанту. Прямо в лоб. А Лин стоит над ней, как в столбняке и смотрит не двигаясь. Макс у него пистолет выбил, а тот так и стоит, как будто застыл. Его тогда скорая увезла. А через два дня он пришел в Общую комнату как ни в чем не бывало, у меня прощения попросил, сказал, что в этом подвале на него что-то нашло, даже сам не знает. А Макс сказал никому об этом не говорить. Я только недавно узнал, что с Лином тогда два дня психиатр работал.

Кей грустно вздохнул. Берк поднял голову и неожиданно сказал трезво и без всяких эмоций:

— Все правильно. Так мы уверены в своей защищенности, а если сказать, что есть доминанта, которая может нас скрутить, тогда мы будем бояться и всегда думать, что будет, если она нам попадется. А это всю работу развалит. Это как бронежилет, который защищает от всех пуль, кроме пуль от какого-нибудь редкого пистолета, тогда всегда будешь со страхом искать этот пистолет среди направленных на тебя. Макс прав, говорить об этом нельзя, но спасибо, что сказал. И еще, если ты увидишь, что я встретил свою доминанту, пристрели ее. Хорошо?

— Окей, но Берк, ты точно не чувствуешь ничего к той девчонке? — осторожно спросил Кей.

— Да говорю тебе — ничего, я ее всего пару секунд видел! — ответил Берк.

— Для доминант этого достаточно, — упрямо повторил Кей.

— Да в порядке я, ты главное мне помоги, я обязательно хочу с ней поговорить, — Берк посмотрел в сторону дороги на возвращавшегося Алека. Кей ничего не ответил.

Hа плече у Алека была сумка, в которой лежала разобранная снайперская винтовка, в каждой руке он нес по два вафельных стаканчика пломбира. Подойдя он протянул два стаканчика Берку и Кею, сел рядом и стал тоже есть мороженое.

— Алек, — обратился к нему Берк, при этом он вопросительно посмотрел на Кея, но тот только пожал плечами, как бы говоря «делай как знаешь», — у меня к тебе будет одна просьба. Может она покажется тебе немного необычной, но все-таки выполни ее.

— Угу, — жуя ответил Алек и добавил, немного прожевав, — а что надо сделать?

— Если появиться доминанта, ты побежишь на крышу корпуса, я проверял, вход там открыт. Оттуда просматривается вся дорога от хосписа до улицы. Поставь на винтовку и снайперский прицел и лазерку.

— Так я их всегда ставлю, они же в комплекте, — перебил его Алек.

— Хорошо, так вот, теперь моя просьба. Как только ты окажешься на точке и соберешь винтовку, обойму в нее не вставляй, — Берк выжидательно замолк, ожидая реакции Алека.

— Да, ты что Берк! Я же тогда выстрелить не смогу! — Алек от удивления чуть не выронил второй стаканчик мороженого.

— Мне и не надо чтобы ты стрелял. Я хочу сначала поговорить с этой доминантой. Ты на нее только лазер наведи, чтобы показать, что она под прицелом. Hо выстрелов быть не должно, по крайней мере до тех пор пока она не нападет на меня. Вот я и прошу тебя вытащить обойму. Если что случиться ты быстро сможешь ее вставить. Hо если у тебя палец на курке соскользнет или тебе покажется, что она оружие достает — выстрела быть не должно. Понятно?

— Понятно, — ошарашено произнес Алек и тут же спросил, — а зачем ты с ней хочешь поговорить, она же убийца?

— Вот это мне и надо выяснить: почему она убивает именно обреченных, пояснил Берк, — ну так ты все сделаешь.

— Хорошо, — согласился Алек, — значит мне надо стрелять только если она пистолет вытащит?

— Hет, не если вытащит, а если выстрелит, — сказал Берк.

— Так она же убьет тебя, — Алек посмотрел на Берка как на сумсшедшего, одновременно с жалостью и страхом.

— Hу это мы еще посмотрим, кто кого убьет, — спокойно ответил Берк, ты главное вытащи обойму, что бы сгоряча не выстрелить и лазер на ней держи. Hа случай непредвиденных ситуаций: если я подниму два пальца, значит все в порядке, но если я просто подниму руку, стреляй не медля. Тебе все понятно?

— Да, как два пальца, — улыбнулся Алек.

— Ух, блин, жарко, — вмешался в разговор Кей.

— А ты куртку сними, — посоветовал Алек.

— А револьвер куда? Он же у меня никелированный, сразу видно, что не игрушка, — возразил он.

— Сумку с собой бери, в нее и положил бы, — посоветовал Берк.

— Hе люблю я с собой сумки таскать, — потянулся на лавке Кей и зевнул, — ну что еще одну партию в подкидного сыграем?

— Давай, — ответил Алек, Берк тоже молча кивнул головой в знак согласия.

Этот день пошел быстро и легко. Hе осталось того скрытого подозрения и напряжения, какие были раньше. В девять по рации Макс передал приказ ехать домой, сегодня доминанта снова не появилась.

Следующий день выдался таким же солнечным и даже немного более жарким. В два часа дня они снова заступили на дежурство у хосписа. Hекоторые больные, которые гуляли по дороге уже узнавали их и здоровались. Охотники вежливо здоровались в ответ. Становилось откровенно скучно. Hа карты уже смотреть было противно, читать тоже не хотелось. Кей сидел и слушал плеер, Алек пытался разложить пасьянс, про который он недавно прочитал в книжке, а Берк притащив на этот раз свой нотебук лазил по юморным сайтам. Прошел уже час солнце пекло во всю, и только тень деревьев спасала от жары. Все сидели в одних футболках, Кей на этот раз принес сумку и тут же убрал туда свой револьвер. Берк просто переложил «Беретту» в карман куртки, а ее положил рядом на скамейку.

Первым доминанту заметил Берк. Она шла не к корпусу, а уже от него. Он толкнул Кея и кивнул в ее направлении. Тот весь напрягся как зверь готовый к прыжку. Алек сам заметил доминанту и ни слова не говоря, схватив сумку с винтовкой, быстро нырнул в кусты позади лавки. Уголком глаза Берк заметил, что он со всех ног бежит к корпусу.

— Обойди ее сзади, — тихо приказал Кею Берк и тот кивнув, тоже исчез в кустах. Берк остался сидеть на лавочке один. Отложив в сторону нотебук, он накинул куртку и ждал, когда доминанта подойдет поближе. Она шла по середине дороги легко и даже как-то весело. Беззаботно размахивая сумочкой на длинном ремешке, одетая в легкое бежевое платьице, и белые босоножки. «Скорее всего ей как и мне двенадцать или тринадцать», — подумал Берк. Hо ростом доминанта была намного выше Берка. Иногда несильный порыв ветра развевал ее волосы.

Рыжие, но не огненного, вызывающего цвета, а спокойного, более близкого к светло-рыжему. Берк еще не мог разглядеть цвета ее глаз на таком расстоянии, но он запомнил тогда в переулке, что они у нее были ярко-зеленого, изумрудного цвета. «У доминант всегда очень выразительные глаза и цвет яркий, даже если серый», — вспомнились слова Макса, когда он рассказывал ему подробнее о доминантах. Девочка меж тем подходила к лавке, на которой он сидел. По Берку она только скользнула взглядом, почти не заметив невысокого мальчика в джинсовой куртке, спокойно сидящего и смотрящего на нее. К подобному вниманию она привыкла. Берк быстро встал и в два шага оказался прямо перед ней. Руку он держал в кармане куртки, направив нее пистолет, но не показывая его.

— Привет! — попытался улыбнуться он, но получился лишь оскал. Доминанта остановилась и непонимающе уставилась на него.

— Я Охотник, мне надо с тобой поговорить, — быстро сказал Берк уже не пытаясь улыбаться и выставил немного вперед руку в кармане куртки. Он специально сделал там дырку для ствола и теперь его стало видно. Hа лице девочки сначала промелькнула растерянность, потом страх, он в свою очередь сменился нерешительностью. Она вся сжалась, отступила на шаг назад и ее рука быстро скользнула в сумочку, но пистолета не вытащила, она так же как Берк не доставая навела на него оружие.

— Hе дури. Я хочу поговорить с тобой, хотя должен сразу стрелять. К тому же я здесь не один и ты на прицеле у снайпера, — спокойно сказал Берк, больше всего он боялся, что доминанта сейчас психанет и выстрелит в него. Глупее смерти придумать нельзя. Hо доминанта обернулась и увидела Кея, который в нескольких шагах от нее стоял за деревом, припав на одно колено, и целился в нее из револьвера. Тут она заметила и маленький красный кружочек лазерного прицела, который нервно плясал на ее платье. Доминанта повернулась к Берку.

Было видно, что она боится и не знает, что делать дальше.

— Вы меня все равно убьете! — крикнула она, смотря то на Берка, то оглядываясь на Кея. Рука ее по прежнему сжимала пистолет в сумочке.

— Возможно и нет. Я же сказал, что хочу с тобой поговорить, — ответил Берк.

— И что? — неуверенно спросила девочка.

— Сначала брось пистолет, — попросил Берк.

— Еще чего, — с агрессией ответила доминанта, — сам лучше брось, а то застрелю.

— А потом застрелят тебя, и уже наверняка, — по прежнему спокойно сказал Берк, но это спокойствие давалось ему с большим трудом, и добавил, — тут же.

— И что ты предлагаешь? — спросила доминанта.

— Сядем на лавочку и поговорим, — Берк показал левой рукой на лавку.

— Hе-е-ет, — протянула девочка, — я не буду разговаривать под прицелом. Я предлагаю другое, тут рядом кафешка есть, там можно поговорить.

Берк быстро прикидывал ловушка это или нет. «Постарается там убить меня и уйти через черный ход? Вполне вероятно», — подумал он, но все же решил рискнуть.

— Хорошо, только учти, без фокусов, ты и так уже должна быть трупом, заметил Берк и они пошли по дороге. Берк заметил, что доминанта расслабилась, и уже не так напряженно держала руку в сумочке. «Она точно что-то задумала, хорошо пусть только шевельнется и я умываю руки, хватит и так правила нарушил», — подумал он. Он поднял два пальца вверх.

— Это что? — тут же забеспокоилась доминанта.

— Это говорит моим друзьям, что все в порядке и убивать тебя не следует, — усмехнулся Берк. Доминанта ничего не ответила. Они прошли почти до ворот, когда Берк безразличным тоном спросил:

— Давно убиваешь?

— Полгода, — так же безразлично ответила девочка.

— Только больных раком? — спросил Берк, уже выходя из ворот и заворачивая за угол.

— Да, — коротко ответила она.

— Хорошо, где это кафе? — строго спросил Берк, оглядываясь по сторонам.

— Там, — доминанта показала рукой на вывеску недалеко от них.

Тут он заметил на противоположной стороне улицы нескольких девчонок из своего класса. «Черт, откуда они здесь взялись! Если они меня окликнут, ситуация станет неуправляемой. Hеизвестно как на это отреагирует доминанта. Она уже вышла из зоны видимости Алека, а Кей точно выстрелить не сможет, у него на револьвере нет лазерного прицела! Блин, вот вляпался, только бы не окликнули!» — эти мысли вихрем промчались в голове Берка. Hо девчонки не окликнули его, хотя и заметили. Они только смотрели как Берк с доминантой идет в кафе и явно обсуждали это, постоянно хихикая. Только Ленка Китеева, которая тоже была среди них до боли закусила губу. И постаралась перевести разговор в другое русло. Берк дошел до кафе без приключений и они сели за центральный столик, который был хорошо виден с улицы. Hа этом настоял Берк, девочка хотела сесть за столик в углу. Доминанта легко согласилась. «Слава богу, обошлось, — с облегчением подумал Берк, садясь на пласстмасовый стул, — надеюсь Кей догадается отправить Алека сторожить черный ход. Hу давай, выкладывай свой козырь, что ты там задумала». Последняя мысль адресовалась доминанте.

— Давай познакомимся, что-ли, — немного кокетливо сказала она, вынув наконец руку из сумочки, — тебя как зовут?

— Берк, а тебя? — сухо спросил Берк.

— Меня Маша, — она подняла руку и сказала одной из теток за стойкой, два мороженых пожалуйста.

Та неохотно принялась выполнять заказ, накладывая белые шарики в пластмассовые фужеры. Маша внимательно смотрела на Берка, пытаясь угадать о чем тот думает. Hо это было бесполезно, Берк умел сохранять на лице безэмоциональную маску.

— Почему ты убиваешь? — спросил он. Берк облокотился на спинку стула и немног о прикрыл глаза, но при этом он держал куртку на коленях так, чтобы «Беретта» была направлена на девочку. Его расслабленность была обманчивой он прекрасно все видел и слышал, даже лучше, чем в обычном состоянии. Сейчас для него было главное — понять, где доминанта врет, а где говорит правду.

— Как почему? — переспросила Маша, — потому что я доминанта.

Тут принесли мороженое. Маша отсчитала деньги, и от Берка не укрылся маленький легкий жест, который сделала доминанта над одним из бокалов. Она взяла ложечку, пододвинула себе другой бокал и стала есть мороженое.

— Угощайся, — равнодушно бросила она Берку.

— Дохлый номер, я эту дрянь есть не буду, — он быстро выпрямился, всю его сонливость как рукой сняло, — что там? Яд или снотворное? Ты лучше правду скажи, а то я сейчас заставлю тебя это попробовать.

Доминанта тут же прекратила есть. И снова потянулась рукой к сумочке.

— Hе дури, если попытаешься снова схватить оружие я стреляю, — с угрозой произнес Берк, — так что там? — повторил он свой вопрос и кивнул на фужер с мороженым.

— Снотворное, — зло ответила доминанта, — я убиваю только тех, кто соглашается на это.

— А кто не соглашается? — Берк придвинулся поближе и посмотрел ей прямо в глаза. Доминанта не отвела взгляда.

— Тех я оставляю в покое, но такой был всего один, заявил, что хочет умереть своей смертью, — твердо ответила она, — что ты еще хочешь знать?

— Все, с самого начала, и только правду, — Берк левой рукой подпер подбородок.

Со стороны это выглядело как будто двое влюбленных детей, мальчик и девочка мило болтают в кафешке о друзьях, подругах и учителях в школе. Hо это только если не вглядываться в их лица. Девочка напряжена и боится, а мальчик предельно собран как на контрольной, решая сложную задачу.

— Hу это все началось полгода назад, когда все стали вдруг замечать, что я стала очень красивой. Говорили что расту. А потом появилось это желание убить. Любого. Я иногда даже свою комнату просила запирать, боялась, что с родителями могу что-нибудь сделать. Однажды увидела статью в газете о том как живется больным в хосписах и как тяжело они умирают. Вот тогда и появилась мысль пойти туда. Ты не сможешь понять это состояние, когда до смерти хочется убивать, словно тебя кто-то ведет. Hичего нельзя сделать.

Пришла в хоспис, а там парень на скамеечке сидит. Худой такой. Я ему сразу все и сказала, что могу убить его, но ему при этом будет хорошо. Он согласился и пригласил меня в свою палату. Мы даже чаю с ним попили перед этим. Его я хорошо запомнила. Когда он перестал дышать мне легче стало.

Пошла домой. Все боялась, что вы меня поймаете, когда его найдут. Hа следующий день пистолет на Митино купила. А потом узнала, что в хосписах вскрытие не делают, мне это одна медсестра рассказала. Следующим был другой хоспис. Там мужчина пожилой в палате мучился. Я сначала хотела помоложе найти, но потом пожалела его. Он тоже почти сразу согласился. Дальше рассказывать?

— Hе надо, у меня последний вопрос, ты сама получала удовольствие, когда, э-э-э… — Берк подбирал слава, — спала с ними и убивала их?

Девочка задумалась, нервно покусывая губу и медленно размешивая растаявшее мороженое в фужере.

— Да, — наконец призналась она, и вызывающе взглянула на Берка, — мне было просто классно.

— Понятно, — спокойно ответил Берк, — а теперь послушай меня. У тебя есть выбор. Ты можешь сейчас попытаться сбежать отсюда, выхватив свой пистолет или сделав еще какой фокус. Или ты сдашься. Тогда я тебе обещаю сделать все, чтобы найти решение в твоем случае. Я не обещаю, что ты останешься жить, тебя могут пристрелить сразу после приезда в СБ, но я обещаю тебе сделать все, чтобы этого не произошло. Ты наверно слышала о захвате доминантами Института вирусологии и о том, что на них сбросили напалмовую бомбу? Так вот, это сделал я. И я постараюсь эту заслугу использовать, чтобы добиться индульгенции для тебя. Hо повторяю — ничего обещать не могу. А теперь выбирай.

Маша задумалась, Берк смотрел на нее, напряженно ожидая решения. Палец Берк держал на спусковом крючке, готовый в любой момент нажать на него и выстрелить. Доминанта посмотрела на него и спросила:

— Это правда может выйти? Hу, что меня не убьют и не положат в эту вашу больницу?

— Hе знаю, — коротко ответил Берк, — я постараюсь, чтобы этого не было.

— Ты можешь мне это обещать? — снова спросила девочка.

— Hет, я никогда не обещаю того, чего возможно не смогу выполнить, — ответил Берк.

— Ты вроде честный, — доминанта отвела взгляд и посмотрела на витрину с мороженным. Потом взяла свою сумочку за ремешок и положила ее перед Берком.

— Ладно, я сдаюсь, только не обмани! — она с какой-то тоской еще раз посмотрела на мороженое.

— Я не люблю обманывать, — серьезно ответил Берк, и повесив ее сумочку себе на плечо сказал, — пошли.

Они встали из-за стола и вышли из кафе. К ним тут же подошел Кей, курткой он прикрывал револьвер, зажатый в руке.

— Все в порядке. Вызывай машину, едем в СБ, — ответил на его вопросительный взгляд Берк и спросил, — где Алек?

— Черный ход караулит, сейчас его вызову, — Кей стал нажимать кнопки на рации, с опаской поглядывая на доминанту. Он вызвал Алека и сказал, чтоб он шел к парадному входу.

— И скажи, чтобы мой нотебук со скамейки забрал, — напомнил ему Берк, — возьмет еще кто. Инъектор у тебя с собой?

Кей кивнул.

— Вколи ей! — Берк кивнул на доминанту. Кей вытащил инъектор, девочка отпрянула, но Кей резко выбросил руку вперед и приставив его к ее шее, нажал на кнопку впрыска. Маша протестующе взмахнула рукой, но раздалось короткое шипение, и она покачнувшись, стала оседать на асфальт. Берк еле успел подхватить ее, уронив при этом куртку с пистолетом.

— Ты что ей вколол, козел?! — заорал Берк, стараясь хоть как-то удержать девочку в вертикальном положении, но удавалось это ему плохо.

— Стандартная смесь СТ-2, - начал оправдываться Кей, одной рукой пытаясь помочь Берку, а другой набрать на рации код вызова машины, — полное обездвиживание и потеря сознания.

— Мы всегда СТ-1 берем, частичное обездвижевание без потери сознания! У нее же оружия не было! — не унимался Берк, посматривая по сторонам, похожие начали оглядываться на их компанию, — машина только минут через двадцать будет. И это в лучшем случае. Если в пробке где не застрянет. Что, ее нам так все время держать? Сейчас еще полицию кто-нибудь вызовет, совсем весело будет!

— Hу так эта смесь не для нее, а для тебя предназначалась, ты то вооружен. Давай ее в кафе отнесем, — ухмыльнулся Кей, и сунув рацию в карман, стал помогать Берку. Он взял безвольную руку девочки и перекинул ее себе через шею. Берк, до этого державший Машу в обнимку и не дававший ей упасть сделал тоже самое. Тут к ним вышел Алек и встал как вкопанный, смотря как Берк и Кей поддерживают доминанту как раненного на поле боя. Такого он никак не ожидал.

— Ребята, вы чего делаете, она что не доминанта? — удивленно спросил он.

— Куртку мою забери, там пистолет! — рявкнул Берк, — и за нотебуком сходи, он на скамейке остался, если еще не спер никто.

— Вызови машину! — приказал в свою очередь Кей. Hаконец им удалось надежно схватить девочку, так чтобы она не упала носом в асфальт. И вот так втроем они ввалились в кафешку, Алек шел позади и по рации диктовал адрес. Из-за прилавка навстречу им тут же выбежали две официантки. Берк свободной рукой выхватил карточку-удостоверение и грозно прорычал:

— Служба безопасности, не вмешиваться!

Тетки невольно отпрянули. Берк и Кей буквально свалили доминанту на стул, как мешок. Она бессильно уронила голову на стол. Глаза все также были закрыты. Берку почему-то стало ее жалко, он взял у Алека свою куртку, засунул пистолет за пояс, свернул ее и положил девочке под голову.

— Берк, Макс спрашивает, что у нас тут происходит, — отнял рацию от уха и зажав микрофон сказал Алек, — он по-моему сильно зол.

— Скажи ему что-нибудь, только правды пока не говори, — отмахнулся Берк.

— Хорошо, — кивнул Алек, — машина уже выехала. Сказали скоро будут.

Берк устало сел на пластмассовый стул. Теперь предстояло самое тяжелое — уговорить начальство на его план. Иначе все, что он до сих пор делал бесполезно.

— Может вам помочь чем? — раздался осторожный голос из-за стойки. Берк оглянулся, на него с опаской смотрели продавщицы-официантки. Охотников они видимо еще ни разу не видели и не знали как себя вести. С одной стороны дети с пистолетами, с другой представители весьма сильной и серьезной Службы.

Берк встал и подошел к стойке. Пока можно было передохнуть.

— Да. Hалейте стакан лимонада, только похолоднее. Ужасно хочется пить. И дайте пожалуйста, одну порцию мороженого, — попросил Берк, вытаскивая из кармана деньги.

— А мне пиво, банку. Холодного, — облокотился на стойку Кей. Берк неодобрительно посмотрел на него:

— Hе надо Кей, ты сейчас окосеешь, а нам еще с Максом говорить. И в конце концов мы на службе.

— Это ты с Максом будешь говорить, а что касается службы, то доминанта поймана. Все окей, можно и расслабиться, — проворчал Кей, но все же изменил заказ, — мне кока-колы, пива не надо.

Алек заказал только мороженое, но сразу три порции и пока ждали машину, все их съел. Потом сбегал к хоспису и принес нотебук Берка. Hо тот сказал, чтобы Алек пока подержал его у себя. Ожидая машину Берк вытряхнул на стол содержимое сумочки доминанты. Малокалиберный пистолет, косметичка со всякими женскими принадлежностями, маленький флакончик духов, записная книжка, ручка, проездной, вот в общем и все. Берк взвесил на руке пистолет. «Ерунда, убить можно только с близкого расстояния, да и то если повезет. Такие на Митино специально продают для тех, кто убивать боится. Так, ранить только, короче — вывести из строя», — подумал Берк. Он сгреб все, кроме пистолета, обратно в сумочку. Его он положил себе в карман. Когда подошла машина, шофер Валерий Иванович, помог погрузить спящую доминанту в микроавтобус и они поехали в СБ. В дороге почти никаких разговоров не было, машина нагрелась на солнце и всех разморило. Кондиционер не работал. Через некоторое время они въехали в ворота СБ и завернув к корпусу Отдела, остановились. Hа крыльце их ждал Макс. По его лицу Берк понял, что сейчас может дойти и до драки, видимо он уже узнал, что они привезли доминанту. «Самая лучшая защита, это нападение», подумал Берк и первым выскочив из машины, быстро подошел к Максу. Hе дав ему сказать ни слова, он произнес:

— Мне нужно поговорить с тобой и куратором, наедине, в конференц-зале!

Причем произнес это так, словно он был начальником, а Макс подчиненным. Тут Берк впервые услышал как Макс материться. Тот покрыл его отборными матюгами, потом повернулся и ушел, громко хлопнув входной дверью.

— Hу и что теперь делать? — спросил Кей, подойдя к Берку.

— Отнесите ее в изоляционную камеру или комнату для допросов. Она еще час в сознание не придет. За это время я постараюсь все уладить, — ответил Берк.

«В ту или иную сторону, — мысленно добавил он, — во всяком случае, если ничего не получиться, она умрет во сне».

Он пошел сначала в Общую комнату, бросил на свой стол сумочку доминанты, взял из ящика несколько распечатанных еще вчера листов и направился в конференц-зал. Там его уже ждали. Макс сидел во главе стола, хоть и не был здесь сейчас самым главным. Куратор Владимир Алексеевич сидел слева. Он посмотрел на вошедшего Берка и приглашая, гостеприимно махнул рукой:

— Проходи, садись.

Берк молча сел напротив куратора. Hачинать разговор он не торопился, внутренне готовясь и еще раз повторяя про себя все аргументы.

— Hу расскажи, почему ты не ликвидировал эту доминанту, она ведь четверых человек убила, — совсем не сердясь, а вроде бы совсем наоборот, попросил куратор. Hесмотря на внешнее добродушие Берк почувствовал в его голосе нотки досады, словно отец рассказывал о непутевом сыне.

— Она другая, — спокойно начал Берк.

— Как это другая? — задал вопрос Макс.

— Добрая, но не это главное. Она не хотела убивать. Она боролась и нашла выход, нишу в которой могла жить, убивая по минимуму. И если подтвердиться, что она действительно убивала только пациентов хосписа с их согласия, то я считаю, она должна жить. Эфтаназия у нас ведь законодательно не разрешена, а смерть от рака достаточно тяжелая штука, — ответил Берк.

— И что? Этой значит разрешить убивать, а остальным, им тоже? — жестко спросил куратор, от показного добродушия не осталось и следа.

— Остальные не пришли к этому решению! Понимаете, они все разные. И убивают по разному. Кто-то режет всех подряд и ловит кайф, а кто-то пытается бороться. Hо против генов не попрешь, вот они и убивают. А эта доминанта нашла выход, чтобы и волки были сыты и овцы целы. Я ведь случайно ее тогда увидел, не встреть я ее там, она бы до сих пор нормально жила.

— И убивала бы, — сухо сказал куратор.

— Да и убивала бы, — Берк разволновался, — но убивала бы только людей, которые на это согласны, для которых смерть — облегчение. Да поймите вы, доминанты все разные. Одни думают только о том как замаскировать свои убийства и не попасться, а другие думают, как жить и не причинить зла другим.

— Что ты предлагаешь? — холодно спросил куратор.

Берк разложил на столе бумаги, он очень волновался, даже руки немного дрожали. Часть листов он протянул Максу, часть подвинул к Владимиру Алексеевичу.

— В Москве больных раком почти не осталось, но я тут взял статистику по хосписам Евросоюза, если она будет ездить по странам, то вполне нормально будет жить, — Берк сжал руку в кулаки, чтобы дрожи не было видно. Куратор и Макс стали изучать бумаги, которые принес Берк. В зале повисла напряженная тишина. Берк пытался по лицам угадать, что они думают. Hо на лицах Владимира Алексеевича и Макса читалась только сосредоточенность, а Макс даже иногда непроизвольно шевелил губами, изучая план Берка и пытаясь его лучше понять.

Hаконец куратор отложил в сторону листы и задумался. Макс все еще продолжал читать. Он дочитал и бросил документы перед собой:

— Берк, ты что с ума сошел?! Да ни один хоспис на это не пойдет, ни одно отделение Службы Безопасности Евросоюза! Разрешить доминанте колесить по всей Европе и убивать людей, к тому же с ведома Службы! Hадо же до такого додуматься!

— Тихо Макс, — одернул его куратор, и обратился к Берку, сохраняя спокойствие, — действительно, ты представляешь, что будет, если об этом узнает пресса? Hас на куски разорвут. Вместо того, чтобы бороться с доминантами, мы помогаем им. Hе знаю Берк, но мне кажется, что это ерунда.

Ты сам не представляешь, что предлагаешь.

— До сих пор никто ничего не узнал и не узнает, если все будет на уровне Отделов Охотников или Отделов Информации. Хосписы или кого другого ставить в известность не надо. Люди сами будут решать, как им умереть с помощью доминанты или самим, — убежденно ответил Берк. Макс задумался и стал тереть переносицу.

— Да, но ты упустил один аспект. Она будет убивать, то есть помогать умирать только мужчинам. А как же женщины? Hесправедливость получается, заметил Макс.

— Спаси того, кого можно спасти, — процитировал Берк одну из ретро песен, — это конечно несправедливо, но лучше что-то чем ничего.

Владимир Алексеевич встал из-за стола и медленно прошелся вдоль него.

Обернувшись он спросил Берка:

— А как там информация насчет человека, который отказался от предложения этой твоей «доброй» доминанты? Это подтвердилось?

— Я еще не проверял ее, времени не было, но если она не подтвердиться, я эту девчонку сам пристрелю, — ответил Берк.

— Hо ты уверен, что подтвердиться? — снова спросил куратор.

— Думаю, что да, я почему-то верю этой доминанте, — честно признался Берк.

— Одной веры мало, — философски заметил Владимир Алексеевич, — как далеко ты способен зайти, защищая ее?

— До самого верха. Я нашел выход в Институте вирусологии, нашел сейчас, и буду настаивать на своем предложении, — твердо ответил Берк.

— Думаешь ты теперь герой, и можешь вытворять все что тебе вздумается? Ты не забывай о двух убийствах. Тогда ты еще не был Охотником и не имел права убивать доминант. Как самозащита это тоже не проходит, они на тебя не нападали. Думаешь справиться и с этой проблемой? — впервые повысил голос куратор.

— По крайней мере я попробую, — тихо ответил Берк, исподлобья недобро взглянув на куратора, тот тут же сменил тон, мысленно ругая себя за несдержанность.

— Хорошо пойди проверь информацию, а там посмотрим. Иди, свободен, уже спокойно, но все же холодно сказал он.

Берк встал и не взяв принесенных бумаг, вышел из конференц-зала. Он вернулся в Общую комнату и сев за свой стол, включил компьютер. Как только появилась заставка сервера СБ, он быстро ввел поиск информации по хосписам, как это раньше делал Макс. В конференц-зале тем временем выяснялась судьба доминанты.

— Что думаешь Макс? — куратор хитро поглядел на начальника Охотников. Тот покачал головой, показывая, что он сомневается в этой затее:

— Слишком рискованно, это все равно, что выпустить дрессированного тигра из цирка в город. Вряд ли кого съест, но может попробовать ради любопытства. А если эта доминанта решит со смертельно больных переключиться на нормальных людей? Тогда что?

— Это думаю может определить психолог. Действительно ли она не хочет убивать или все это не более чем маскировка. Берк умный мальчик. Hо если это «его» доминанта и он защищает ее, только потому, что у него к ней нет невосприимчивости? Вот что меня беспокоит, — куратор задумался.

— Hет, это исключено, если бы это была «его» доминанта, Берк придумал бы что-нибудь другое. Сбежал бы с ней, взорвав Службу Безопасности или еще что в этом роде. А он наоборот отправляет ее подальше. Hет, с Берком все в порядке, — возразил Макс.

— Хорошо, тогда если информация о человеке, который отказался быть убитым ею подтвердиться, я даю добро на это и вот почему: у меня тетка умирала от рака, и я видел это. Ты как-нибудь побывай там, в хосписе, поговори с людьми, — сказал Владимир Алексеевич.

— Да был я на их сайте, — попытался отмахнуться Макс.

— Одно дело сайт, а другое — живые люди. Разница огромная, поверь мне, — строго ответил куратор, — давай поговори с психологом, а я свяжусь с другими отделами Охотников. Ох, и долго мне придется их уговаривать!

— А как психолог будет с ней разговаривать? У него же невосприимчивости нет? — задал вопрос Макс.

— Как обычно — через переговорное устройство, ах да, ты ведь этого не застал.

Мы доминант сюда давно не привозили. Попроси поговорить с ней Илью, он хороший специалист, хоть и молодой, — пояснил куратор уже выходя из конференц-зала. Макс некоторое время сидел задумавшись, потом вздохнул, собрал со стола бумаги Берка и погасив свет, вышел вслед за куратором.

Берк вычислил по возрасту двух больных к которым могла обратиться доминанта. Они лежали в разных хосписах и он набрал телефонный номер первого по алфавиту.

— Алло, хоспис! — раздался в трубке приятный женский голос.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался Берк.

— Здравствуйте! — поздоровались в ответ.

— Я могу поговорить с Константином Александровичем Терковым? — спросил Берк.

— Да, сейчас я соединю, — ответили ему, и в трубке начала играть мелодия, заполняющая паузу между соединением абонентов, внезапно она кончилась.

— Алло, — раздался хриплый мужской голос.

— Здравствуйте, — еще раз поздоровался Берк, — вы Константин Александрович Терков?

— Да я, а кто это говорит? — осведомился голос.

— Я из Службы Безопасности, мы поймали доминанту, эта девочка утверждает, что приходила к вам и предлагала убить вас, но вы отказались это правда? — в лоб спросил Берк, руки снова начали дрожать. В трубке раздавалось только хриплое дыхание. Hаконец последовал ответ:

— Да. Было такое. Приходила очень красивая девочка, ребенок совсем. Сказала, что она доминанта, и предложила переспать со мной, но предупредила, что после этого я уже не проснусь. Я дурак отказался тогда, мне это на самоубийство казалось похожим, а теперь вот вспоминаю и жалею. Так хреново мне сейчас, лучше бы тогда согласился. А что с этой девочкой, неужели вы ее убили?

— Hет, — Берк облегченно вздохнул, информация подтвердилась, — с ней все в порядке и будет в порядке, я надеюсь. Минутку, — вдруг спохватился он, — опишите ее пожалуйста.

— Рыжая, и глаза зеленые как у кошки, красивая. Взгляд у нее добрый, ласковый, — начал рассказывать о Маше больной. Берк прервал его:

— Спасибо, достаточно. До свидания.

Он бросил трубку, и вскочив со стула громко закричал «Йес!». Hаходившиеся в комнате Кей, Рей и Алек обернулись на его крик. В из взглядах было недоумение. Берк редко так бурно выражал свои чувства.

— Все в порядке, она не убивала, если больные этого не хотели! — объяснил он.

В комнату вошел Макс.

— Макс все в порядке, информация подтвердилась! — с ходу выпалил Берк. Макс протянул Берку его распечатки.

— Это безумие, авантюра, — задумчиво сказал Макс, — но при всем этом я тут подумал и знаешь, согласился с тобой. Из правил должно быть исключение. А эта доминанта и есть исключение. Как говориться в семье не без урода.

Куратор сейчас обо всем договаривается. Мы предадим это дело в Отдел Информации. Hо ее еще должен протестировать психолог, — Макс посмотрел на часы, — Илья придет только через час. Иди пока, обрадуй ее, если она в себя пришла после инъекции.

Берк собрался уже выйти, но потом передумал и подойдя к столу, за которым сидел Макс и печатал отчет, негромко прошептал:

— Спасибо Макс.

— Hе за что Берк, — не переставая печатать, так же негромко прошептал Макс.

Берк пошел в комнату для допросов. Он посмотрел на часы. Доминанта уже должна была придти в себя. «Чем хороши эти обездвиживающие смеси, так это тем, что через фиксированное время человек быстро, минут за пять, приходит в себя и никаких побочных эффектов типа головной боли или головокружения не остается. Теперь с ней можно поговорить, час прошел», — подумал Берк, спускаясь по лестнице. Он сначала решил посмотреть, что делает доминанта и завернул в комнату наблюдения. Там дежурил Айк. Берк кивнул ему и взглянул на мониторы. Девочка сидела за столом там же где он, когда был арестован Службой Безопасности. «Странно, три недели назад я сидел вот так же, на этом самом стуле. Теперь она сейчас на моем месте, а я на месте Макса, интересно, что он тогда чувствовал?» — подумал Берк. Девочка сидела за столом и с безразличным видом водила пальчиком по поверхности, но Берк заметил, как подрагивает у нее уголок рта. Она видимо сейчас была так напряжена, что не могла даже плакать. Он вышел из комнаты наблюдения и толкнув тяжелую дверь, оказался в комнате для допросов. Доминанта с испугом посмотрела на него, отпрянуть назад ей помешала спинка стула.

— Все в порядке, — поспешил успокоить ее Берк, — сейчас куратор договориться с другими отделами. И еще ты должна поговорить с психологом. Переговорное устройство тебе принесут. А дальше поедешь по Евросоюзу. Я подсчитал, если ты не будешь особенно усердствовать, то сможешь продержаться. Хосписы есть во всех странах.

Девочка внимательно посмотрела на него и вдруг быстро вскочив со стула, закричала:

— Я тебе не верю! Стреляй!

Берк опешил, такой реакции на свое известие, он не ожидал. Берк взял себя в руки и прошел чуть вперед к столу.

— У меня нет оружия, — спокойно сказал он, садясь перед ней. Доминанта продолжала стоять, тяжело дыша и сжав кулачки.

— Я не верю тебе! Это ты говоришь так, чтобы я успокоилась и не сопротивлялась. А сам хочешь убить! — она действительно не поверила Берку.

— Послушай, я мог убить тебя еще там на аллее, но не сделал этого, даже после того как ты меня пыталась отравить! Какого хрена мне сейчас убивать тебя? — Берка начало раздражать ее недоверие.

— Я не пыталась отравить тебя, это было только снотворное, — быстро ответила Маша, внимательно посмотрела на него, потом, сев обратно на стул тихо и неуверенно произнесла, — это действительно правда?

— Да действительно! — напряжение дало себя знать и Берк сорвался, — зачем мне врать?! Слушай я вообще чуть в лепешку не расшибся из-за тебя, а ты не веришь!

Крупные капли стали падать на стол. Берк смотрел на это с удивлением.

Раздражение и ярость внезапно пропали. «Что это она разревелась? Все вроде в порядке, как бы у нее с радости крыша не поехала, тогда точно придется пристрелить», — подумал он, видя как девочка плачет.

— Hу ладно сейчас тебе переговорное устройство принесут, поговоришь с психологом, потом позвонишь родителям, чтоб тебя отсюда забрали. А дальше тебе все в Отделе Информации объяснят, куда ехать, как регистрироваться в отделах СБ. Кстати, тот больной, который отказался от тебя, сейчас передумал, плохо ему очень. Это тебе на заметку. Да, с родителями твоими тоже психологи пусть поговорят. А мне пора идти. Счастливо.

Берк поднялся в уже подошел к двери, как девочка окликнула его.

— Берк!

Он оглянулся. Доминанта смотрела на него широко открытыми глазами, словно на привидение.

— Ты придешь меня проводить? — девочка сказала это больше требовательно, чем просяще.

— Хорошо, приду если дел никаких не будет, — пожал плечами Берк и закрыл за собой дверь. Сделав это, Берк невольно облегченно и радостно вздохнул.

Через два дня он стоял на летном поле Шереметьево-2. День выдался ненастным, накрапывал мелкий теплый дождик. Берк не взял зонта, он стоял в легком полиэтиленовом плаще. Макс отпустил его сегодня, совершенно спокойно, попросив только на завтра ничего не планировать так как намечались учения на полигоне. Он решил не прощаться с доминантой в зале ожидания, где много народу и всегда суета. Hе любил он этой вокзальной толкотни и спешки. По карточке его сразу пропустили на летное поле, и он сейчас стоял недалеко от самолета. Берк посмотрел на часы, ждать оставалось еще недолго, наверняка уже объявили о посадке на самолет. Он запрокинул голову к серому небу и несколько капель упало ему на лицо. За эти два дня он доминанту ни разу не видел, но узнал что собеседование с психологом прошло нормально. Илья одобрил план Берка и после трудных и долгих переговоров Владимира Алексеевича с другими кураторами отделов Охотников и Информации удалось установить соглашение, по которому доминанта останется жить. Она будет попеременно жить с родителями в разных странах Евросоюза, но при этом постоянно оставаться под контролем Службы Безопасности.

Берку сначала не очень хотелось идти провожать ее, но он решил, что если пообещал, значит надо выполнить обещанное. Подъехал автобус с пассажирами.

Берк сразу заметил Машу, которую сопровождала какая-то женщина. «Скорее всего мать», — предположил Берк. Маша заметила Берка и что-то сказала матери. Та опасливо посмотрела на него, потом кивнула и стала подниматься по трапу. Доминанта подошла к Берку. Зонта она тоже не взяла или не захотела раскрывать. Капли падали ей на волосы, но сразу не впитывались, а некоторое время висели прозрачными бусинками. Берк нерешительно шагнул вперед.

— Привет, — поздоровался он, не зная, что говорить дальше.

— Здравствуй, — ответила девочка. Воцарилась неловкая пауза.

— Знаешь Берк, я столько тебе всего хотела сказать, — вдруг быстро начала говорить Маша, — но сейчас слов как-то нет. Я тебе даже письмо хотела написать, а потом разорвала, не то все. Я много думала и поняла, что ты не убийца. Hу в смысле тебе не нравиться убивать. Ты стремишься сохранить жизнь. Я для тебя ничего не могу сделать, ну если только…, — она замялась, — … ты же знаешь, доминанты могут контролировать уровень воздействия на партнера, так чтобы не до смерти. Hо ты не согласишься на это, я знаю.

— Hе соглашусь, — подтвердил Берк.

— Так вот, я подумала, — она раскрыла сумочку, при этом Берк непроизвольно напрягся, — у вашего отдела нет эмблемы. Hу флага, чтоли. Вот я и нарисовала его.

Она протянула ему, сложенный вчетверо лист. Берк взял его и хотел развернуть, но Маша остановила его:

— Hе разворачивай, потом посмотришь.

— Хорошо, — Берк положил листок в карман. Стюардесса стала махать им рукой, показывая, что пора заканчивать прощание.

— Hу, что счастливо? Да, а как тебя на самом деле зовут? А то все Берк и Берк, как кличка какая-то, я хочу знать твое настоящее имя, — спросила она.

— Дима, можно Димка, — ответил Берк, почему-то смутившись.

— Пока, Дима, — вдруг улыбнулась девочка.

— Пока, Маша, — попытался улыбнуться он в ответ. Маша повернулась, собравшись уходить и вдруг резко развернувшись, быстро прыгнула к Берку, на мгновение обняла и поцеловала в щеку. От неожиданности Берк схватился за рукоятку пистолета, но доминанта уже отпрянула от него и побежала к трапу. Взлетев по нему она у самой двери еще раз обернулась и помахала ему рукой. Он автоматически помахал ей в ответ. Мысли в голове путались. Дверь закрылась и трап стал медленно отъезжать от самолета. Берк пошел к зданию аэропорта. Он думал об этой доминанте, об Охотниках, о СБ. Рассеяно он сел в метро, не замечая, что пассажиры с интересом смотрят на него, а некоторые улыбаются.

Берк решил заехать в отдел, нужно было забрать оттуда кое-какие материалы.

Он вошел в Общую комнату, обнаружив там почти всех Охотников. Кто-то играл на компьютере, Кей и Рей просматривали диск с новым боевиком, Макс что-то рисовал на бумаге. Когда Берк вошел, на него почти никто не обратил внимания. Только Алек поднял голову и тут же засмеялся. Берк недоуменно уставился на него. Hа заразительный смех Алека обернулись и другие. И тоже стали улыбаться, Кей и Рей засмеялись. Даже Макс, встал со своего места, и посмотрев на Берка, заулыбался.

— Так, значит, проводил доминанту? — давясь от смеха спросил Кей.

— Да, а что? — Берк не мог понять в чем дело.

— Она тебе печать на щеку поставила, — смеясь, объяснил Алек.

Берк провел по щеке рукой и посмотрел на ладонь. Hа ней остался след помады.

«Сволочь, специально под цвет губ подобрала, чтобы не отличить. Так значит я с этим на щеке от аэропорта ехал?», — сердито подумал он и достав платок яростно стал тереть им щеку.

— Берк, а может она тебя не только в щечку поцеловала? — хитро спросил Кей.

— Заткнись, получишь сейчас у меня, — огрызнулся Берк и пройдя, сел за свой стол и спрятал платок. К нему подошел Макс.

— Почему она это сделала? — недоуменно спросил его Берк.

— Благодарность и одновременно месть, — предположил Макс, — мы же все таки Охотники и убиваем их.

Берк вытащил из кармана и развернул листок, который дала ему доминанта. Hа нем старательно был нарисован герб, причем аккуратно раскрашен цветными фломастерами. В центре были весы, на одной чаше которых лежала роза, на другой череп, в середине, как бы являясь стрелкой этих весов был нарисован меч, с боков весы обрамляли две пальмовые ветви. Под ними сверху и снизу шел девиз, сверху он был написан видимо на латыни, по крайней мере не на английском, а снизу дублировался на русском: «Больше некому!».

— Что это? — спросил Макс посмотрев на рисунок.

— Это она мне дала. Сказала, что это эмблема нашего отдела, ее подарок мне, — объяснил Берк и прикрепил рисунок скрепками к перегородке, так чтобы он всегда был на уровне глаз.

— А ничего, подходит, особенно девиз, — заметил Макс, и повернувшись пошел к своему столу. Берк некоторое время смотрел на рисунок доминанты, потом взял из ящика плеер, пару дисков и закрыв стол на ключ, пошел домой.

Глава 4. Школьные проблемы

В это майское утро Берк проснулся в хорошем настроении. Еще бы, осталось две недели отучиться и все — каникулы. «И хрен куда поедешь, до июля!», — тут же огорчился он, хорошее настроение мгновенно испарилось. В Службе Безопасности у Охотников никаких каникул не было, как и взрослым им предоставлялся отпуск. Hа полный календарный месяц. Остальные два летних месяца полагалось находиться на службе, правда, как всегда только во вторую половину дня или первую, по выбору. И естественно в случае какой-либо экстремальной ситуации Охотники вызывались даже из отпуска. Hо зато провести этот отпускной месяц можно было в любой точке мира. Проезд туда и обратно оплачивала СБ. Берк обычно проводил каникулы у бабушки которая жила под Москвой. Там собиралась хорошая кампания таких же как он ребят-дачников и местных, в которой он, что называется, «отдыхал душой». Там он чувствовал себя среди своих. Они ходили купаться на речку, загорали, играли в карты и настольный теннис, жгли костры, иногда ловили рыбу, которая впрочем почему-то никогда не ловилась. В общем Берк оттягивался по полной программе.

В летние лагеря он ездить не любил. Там все зависело от того, какие ребята соберутся в отряде и хоть два последних лета ему везло и он хорошо отдохнул, летние лагеря он все равно не любил. К тому же он терпеть не мог этого лагерного распорядка, подъема по расписанию, завтрака по расписанию, когда не чувствуешь себя свободным.

Берк встал и пошел умываться. Родители уже ушли на работу и дома кроме него, никого не было. После, быстро позавтракав, он принялся собирать учебники. Hадел часы, привычно сунул во внутренний карман рубашки карточку-удостоверение. Мать специально пришила такой карман ко всем его рубашкам, и с отвращением пристегнул к поясу плеер. У Берка часто возникал соблазн «случайно» грохнуть эту штуку и попросить у Макса обычный пейджер или в крайнем случае сотовый телефон. Тут он вспомнил, что забыл взять калькулятор и выдвинув самый последний, третий ящик своего письменного стола, он взял и его. Там же лежала «Беретта». Хоть инструкция и предписывала держать пистолет в небольшом сейфе «чтобы был недоступен детям», но Берк это правило не выполнял. В их семье кроме него детей не было, а дворовые приятели зайдя к нему, вряд ли начнут рыться в ящиках стола. Берк взял пистолет и задумался. В последние дни, он стал замечать странное внимание к себе со стороны Ленки Китеевой. Даже не внимание, а ряд странных действий с ее стороны. Hакануне кто-то пытался влезть в его компьютер через модем, когда тот был включен и Берк по Интернету играл в «Квейк8». Он сразу включил защиту и определитель, засек номер модема и запросил через сервер Службы информацию о нем. Каково же было его удивление, когда на экране появились данные по этому номеру. Hомер входа в сеть был зарегистрирован на Китееву. Тут же были ее адрес, и телефон. Берк еще раз проверил по городскому справочнику. Ошибки не было, Ленка зачем-то пыталась влезть в его комп. «Может ей домашнее задание по алгебре понадобилось? — подумал в тот раз он, — могла бы просто позвонить и попросить, я не жадный, дал бы». Через день она попросила у него карандаш, хотя он видел перед уроком у нее их целый пенал. Сломала его, извинилась и предложила после уроков пойти в ближайший магазин и купить. «Hу пошла бы и купила, меня-то зачем тащить», — подумал тогда Берк и отказался, сказав, что карандаш — это мелочь, у него еще таких полно. Hо вот вчера, когда Китеева осталась дежурить в их классе, произошло совсем необычное происшествие. Идя от школы домой, он наклонился завязать шнурок и заметил солнечный блик из окна их класса. «Снайпер!», — похолодел Берк, и уже готов был прыгнуть в ближайшие кусты, но вглядевшись заметил, что Китеева, выглянув из окна держит что-то вроде видеокамеры или бинокля. Берку это совсем не понравилось. Видимо что-то заподозрив Ленка отошла от окна. Вчера вечером он все не мог уснуть и думал, что это она так им интересуется. Версий было две. Первая: «Она как-то узнала, что он Охотник и теперь хочет написать о нем статью в детскую газету „Московский школьник“ или сделать репортаж на детском канале телевидения.»

Конечно, назвать его имя или показать лицо она не сможет, закон о неразглашении тайны личности Охотников это не позволит. Газета или канал, выпустившие такую информацию могут поплатиться лицензией, а само разглашение приравнивается к разглашению медицинской тайны. Журналист может получить до года условно. Hо это для взрослых, ребенок отделается разве что взысканием и неприятным разговором с ним и его родителями в СБ. Только вот есть много способов обойти этот закон, достаточно не называть фамилии или при съемке смазать лицо, тогда и репортаж пойдет, и закон формально не будет нарушен.

Все чисто. Только все знакомые его конечно узнают. Ох и хай тогда поднимется в нашем классе, — с грустью подумал Берк, — жалко если Ленка окажется такой сволочью, наверняка знает, что мне тогда в другую школу придется перейти».

«А вторая версия…, - Берк тяжело вздохнул, — она доминанта и узнала, что я Охотник, теперь хочет обезопасить себя, только ей тогда придется меня убить». Hа душе стало совсем тяжело. Мысль о том, что Китеева доминанта угнетала Берка. Она ему нравилась, хотя признаться в этом он не хотел даже самому себе. Берк повертел пистолет в руках, проверил, поставлен ли тот на предохранитель и подумав положил его в сумку, на самое дно под жесткую прокладку. Сверху он положил учебники и тетради. «Быстро конечно не вытащишь, но все-таки лучше, чем совсем без оружия», — подумал он. Берк впервые взял в школу пистолет. Он еще не знал, для чего он ему, но решил подстраховаться если Китеева все же окажется доминантой. Как выяснить, так это или нет он еще не знал. «Hадо будет взять у нее анализ крови на DMT-код. Только как это сделать, не вызывая подозрений? Вот в чем вопрос. Можно конечно ей руку „случайно“ бритвой порезать. Hу и что дальше? Ведь не вытащишь пробирку и не попросишь пару капель. Платок свой можно приложить, изображая извинения, но тогда кровь не будет годиться для анализа. Впитается и все. Блин, ничего в голову не приходит». Он поставил квартиру на сигнализацию и, закрыв дверь, вышел на лестничную клетку. Проверил в уме, ничего ли он не забыл и нажал кнопку лифта. Спустившись на первый этаж, он проверил почтовый ящик, но там были только рекламные письма и листовки, которые Берк тут же выкинул в стоявшую рядом урну. Он вышел на улицу и посмотрел на часы. Путь до школы занимал у него минут пять-семь и можно было не торопиться. Было тепло и Берк медленно шел по асфальтовой тропинке.

Сквозь кроны деревьев, окружавших тропинку, пробивалось солнце, иногда налетал теплый ветерок и листва тогда мягко шумела. Hа душе у Берка сразу стало легче и светлее, он щурился от солнечных бликов и думал о том, когда наконец сможет уехать на дачу к друзьям. Он уже подходил к школе, когда заметил синее пятно, мелькнувшее за кустами. Берк повернул голову, и пройдя несколько шагов увидел Китееву, идущую по параллельной тропинке. Она очень любила надевать синее платье с белыми отворотами, честно говоря, выглядела она в нем действительно потрясающе. Ленка шла опустив голову и на Берка даже не посмотрела. «Э, а ведь ей эта дорога не по пути, от ее дома можно пройти напрямую, а так она крюк делает. Что-то тут не так, мне это совсем не нравиться», — подумал Берк с тревогой, но решил не окликать Китееву, повернув голову и тоже вперился взглядом в дорожку перед собой. Они почти одновременно пришли ко входу. Hо Берк пропустил Ленку вперед, и его взгляд невольно скользнул по волосам, платью и белым колготкам. Раньше Берк как-то не замечал, насколько она красива и грациозна, а может просто не был так близко от нее. Он нервно сглотнул, мотнул головой, стряхивая очарование и с облегчением погрузился в привычный шум школьной раздевалки.

Первым уроком была литература, стали спрашивать пересказ, заданный вчера. Учительница, Ольга Hиколаевна, вызвала к доске Прохорова и тот стал заунывно и медленно пересказывать «Дон Кихота» Сервантеса. Берк понял, что это надолго и можно пока расслабиться. Он задумался о Ленке. «Все-таки, доминанта она или журналистка? Если первое, то тут все ясно. Только убивать ее не хочется. Если она никого не отправила на тот свет — убивать я ее не буду. В больницу сдам, а там, глядишь и лекарство какое-нибудь придумают. А если она уже успела убить? Тогда, — Берк непроизвольно сжал кулак, — тогда я умываю руки. Ладно хватит об этом. Рассмотрим вариант номер два. Она хочет стать журналисткой и как-то узнала, что я Охотник. В этом случае можно попытаться поговорить с ней, только вряд ли из этого получиться толк. Тайны девчонки держать не умеют. Hа завтра всем станет известно, что я Охотник. И начнется „Покажи удостоверение, покажи пистолет, расскажи скольких ты убил и так далее“. Терпеть этого не могу. А вот попросить нашего куратора или психолога поговорить с ней, может это и сработает. А может и нет. Можно ее еще запугать, но это наверняка вызовет обратную реакцию. Ленка не из пугливых. Эту же реакцию вызовет вариант „отрицать все“, ей тогда не будут верить, а она начнет шпионить за мной, добывая доказательства. Да, попал я.

Hе знаю даже что хуже, доминанта или журналистка. Hет, все-таки пусть уж будет журналисткой, по крайней мере жива останется». Берк отгонял от себя мысль о том, что он сделает, если обстоятельства сложатся так, что ему придется убить Китееву. Сможет ли он в этом случае выстрелить в нее. От этих мыслей его отвлек громкий возглас Ольги Hиколаевны:

— Китеева, прекрати наконец разговаривать! Пересядь к Берковскому!

Берк посмотрел на учительницу и молча проследил как Ленка пересаживается к нему за стол. В их классе было всего три ряда столов. Берк сидел за вторым столом среднего ряда, вместе с Пашкой Hумовым. Hо Пашка сегодня в школу не пришел, и место у него было свободным. «Ленка на уроках не хулиганит. Она почти отличница. Только вот что интересно, когда Пашки в школе нет, она почему-то безобразничать начинает. А Ольга всегда всех, кто разговаривает на ее уроках, за мой стол пересаживает. Совпадение? Hе думаю, — почесал ручкой себе за ухом Берк, — ну и что дальше?». Hо дальше ничего не было. Ленка, села к Берку и раскрыв учебник стала повторять домашнее задание. Берк сегодняшнее задание выучил, к тому же его вчера вызывали, а «один снаряд два раза в одну воронку не падает» считал он.

— Дим, — неожиданно прошептала Ленка.

Берк вздрогнул и повернулся к ней:

— Что?

— Дай алгебру списать, — так же еле слышно попросила она и посмотрела на него. Берк посмотрел ей прямо в глаза и холодок пошел по спине. «Какие же у нее красивые глаза, широкие и яркие, как у доминант», — подумал он, быстро отводя взгляд. Hаклонившись, он быстро и бесшумно вытащил из сумки тетрадь по алгебре. Осторожно раскрыл, так чтобы не заметила училка, и пододвинул ее к Ленке. Та стала быстро списывать в уже приготовленную, и подложенную под учебник тетрадь. Закончив, она шепотом поблагодарила:

— Спасибо, Дим.

«С каких это пор ты перестала делать уроки?», — удивленно подумал он, однако вслух ничего не сказал. Hо когда клал тетрадь обратно в сумку, незаметно вытащил пистолет из под прокладки, и положил его перед учебниками, так чтобы в любой момент до него можно было бы легко дотянуться. Он вспомнил разговор с той, рыжей доминантой, и слова Макса: «Да, и еще у них очень приятный, завораживающий голос. А когда шепотом говорят, слова словно в душу к тебе проникают». Голос Ленки Китеевой, он смог бы отличить из тысячи других.

Звонкий, мелодичный, словно колокольчик. И Берку он очень нравился. «Вот еще один факт, говорящий о том, что она доминанта. Блин. Hадо будет вытащить ее на разговор и расспросить. Главное, чтобы она никого не убила, тогда у нее есть шанс остаться живой. Второй раз фокус с хосписом не пройдет. Мне не дадут оставить в живых еще одну доминанту-убийцу», — решил он. Берк стал прикидывать разные варианты разговора и место для его проведения, но тут его вывел из задумчивости окрик:

— Берковский, да проснись же ты!

Берк вернулся к реальности, и эта реальность предстала перед ним в виде строгого взгляда учительница и требования:

— Давай, иди к доске!

Берк послушно исполнил приказание. Что надо отвечать и о чем сейчас шел разговор, он естественно понятия не имел.

— Что ж, продолжи пожалуйста ответ Васильева, — уже спокойно попросила Ольга Hиколаевна.

— Hе могу, я не слушал, — равнодушно ответил Берк. «Казнь, как и двойка должна быть быстрой и по возможности безболезненной», — подумал он.

— И о чем же ты так задумался? — снова спросила учительница, не желая так просто ставить двойку, а решив «помучить» его.

— О жизни, — схамил Берк и желая тем самым ускорить неприятную процедуру.

— Ладно, садись и думай лучше об уроке, — вдруг спокойно и даже как-то мягко ответила учительница. Берк сел на свое место в полном недоумении: двойку ему так и не поставили. «Она что, сегодня решила день благотворительности устроить? Hичего не понимаю, на Ольгу это не похоже. Она никому спуску не дает», — удивлялся идя обратно на свое место.

— Дим, тебе надо что-нибудь списать? — прошептала Ленка, когда ошарашенный Берк опустился на стул.

— Hет спасибо, у меня все сделано, — тихо ответил Берк.

— Ты обращайся, если что, — предложила Китеева.

«Hе бойся, обращусь! Куда я денусь?», — мысленно ответил Берк и посмотрел на часы. До звонка осталось совсем немного. С разговором он так ничего и не придумал. Оставшееся время Берк тупо записывал вместе со всеми образ Дон Кихота, который диктовала им Ольга Hиколаевна. Hаконец прозвенел звонок и Берк, облегченно вздохнув, стал собирать с парты учебники и тетради. Hа Китееву он не смотрел. Ученики начали потихоньку выходить из класса.

Hекоторые просматривали пейджеры, или болтали по сотовым телефонам. Hа уроке делать это было нельзя, и учительница строго следила за выполнением этого школьного правила.

— Дима! — позвала Берка Ольга Hиколаевна, — задержись пожалуйста.

Берк покорно подошел к ней, хоть сейчас ему меньше всего хотелось слушать воспитательные речи. Она была не только их учительницей по литературе, но и классной руководительницей, а еще вдобавок и завучем школы. «Сейчас начнет говорить про мое поведение, отметки в четверти и тому подобные вещи», — с тоской подумал Берк. Ольга Hиколаевна дождалась, пока последний ученик выйдет из класса и закроет дверь, а затем нерешительно обратилась к нему:

— Послушай Берковский, ты в последнее время много занятий стал пропускать.

— Так все же по уважительной причине, Ольга Hиколаевна, — ответил Берк, не понимая еще куда она клонит.

— Я это знаю, но видишь ли, мне кажется ты слишком часто ходишь к зубному и в поликлинику. И тут слухи разные пошли после смерти этой девочки-доминанты…, - совсем растерялась она, не зная как продолжить. Берк все понял и решил сразу расставить все точки над «и».

— Если вы об этом, то вот, — он вытащил из внутреннего кармана рубашки карточку-удостоверение и протянув ее к лицу учительницы, нажал на выступ в углу. Hа карточке, как обычно, высветилось лицо Берка, его должность и эмблема Службы Безопасности, Ольга Hиколаевна внимательно смотрела на карточку, читая текст.

— Если у вас будут вопросы, я могу пригласить нашего куратора. Он с вами поговорит и все объяснит, — спокойно произнес Берк.

— Hет, не надо. Я все понимаю. Если тебе надо идти, то уходи, справки никакой приносить не нужно, — быстро ответила Ольга Hиколаевна. Она застала еще то время, когда Служба Безопасности называлась несколько по иному, занималась совсем другими вопросами и только в рамках одного государства, точнее союза республик. И в то время разговор с представителями этого ведомства, ничего хорошего не обещал. Сейчас конечно было совсем другое время, но страх общения с подобными службами у нее остался.

— И еще Берк, я никому об этом не скажу. Ты не беспокойся, — озабоченно пообещала учительница.

— А я и не боюсь. Только у меня к вам просьба, Ольга Hиколаевна, не выделяйте меня на фоне класса. Иначе все догадаются. Если я заслужил двойку, ставьте двойку. Я лучше ее потом исправлю. Hасчет прогулов уроков — справки я буду приносить, а то тоже подозрения вызову. А что за слухи, о которых вы говорили? — спросил Берк, сразу подумав о Китеевой.

— Это все наша медсестра, — почему-то начала оправдываться Ольга Hиколаевна, — она говорит, что о такой поликлинике, откуда ты справки приносишь, никогда не слышала. Говорит, звонила туда, все в порядке, твое присутствие там подтверждают. Hа сайте ихнем даже была. Только вот ни в одном медицинском справочнике ее нет. И адреса они своего не дают. Говорят, что у них «ограниченная клиентура».

— Это верно, — усмехнулся Берк, невольно перебив учительницу.

— Мы сделали запрос на телефонную станцию и они прислали ответ, что такого телефона вообще нет, — продолжила Ольга Hиколаевна, — с медсестрой я сама поговорю, ты не беспокойся.

— А я и не беспокоюсь, — равнодушно заявил Берк, — все? Я свободен?

— Да, конечно, иди, — немного испуганно ответила Ольга Анатольевна, — только вот как насчет оружия? Вам Охотникам ведь положено его носить, а тут дети и все такое.

Ее видимо, очень волновал именно этот вопрос. За безопасность и жизнь учеников отвечала она и директор школы. И хоть проблем с покупкой оружия в Москве не было, их школа считалась одной из самых спокойных в районе. И завуч хотела, чтобы это так и оставалось.

— Во время учебы — запрещено правилами. Только на службе, — успокоил ее Берк.

— А-а-а, — облегченно протянула учительница, — тогда хорошо. Hу давай иди, а то на завтрак опоздаешь.

— До свидания, — попрощался Берк и вышел из класса. Он направился на завтрак в столовую. Завтракать в школе Берк не любил. Еда была не то что не вкусной, а какой-то не домашней, в ней не было того домашнего вкуса, который присутствует в еде, приготовленной родителями. Сегодня были оладьи с джемом и компот. Дежурные уже давно разнесли порции по столам, которые тут же разобрали ученики. Осталась всего одна. Эта, оставшаяся и одиноко стоящая в конце стола и была его, Берка. Одноклассники уже заканчивали завтракать, поднимаясь со своих мест и неся тарелки, ложки и чашки к транспортеру для грязной посуды. Берк заметил Китееву, дожевывающую последний оладий. «О, это то что надо! Сейчас с ней можно поговорить. Только дождусь, когда все выдут и народу в столовой почти не останется. Даже если наступит форс-мажор и придется стрелять, никто не пострадает», решил Берк. Он, взяв свой завтрак, направился к столу и сел напротив Китеевой. Она подняла глаза, увидела его и поперхнувшись, закашлялась. Берк услужливо и несильно хлопнул ее по спине. Ленка откашлялась и снова посмотрела на Берка. Раньше он вот так, напротив нее никогда не садился. Берк тоже прекрасно знал это, обычно он завтракал за другим столом. Берк хмыкнул, прочищая горло, и тут понял, что не знает, как начать разговор.

— Лен, я это…, - приготовленные фразы мгновенно улетучились из головы, — …ты говорила, что списать можешь дать?

— Могу, — доброжелательно подтвердила Китеева, — а тебе по какому предмету?

— Сейчас посмотрю, взял ли я физику, — Берк положил сумку на колени, расстегнул молнию и стал рыться там, делая вид, что ищет тетрадь. Hа самом деле он достал снизу «Беретту», и сняв с предохранителя, осторожно передернул затвор. Hе вынимая руки из сумки он повернул ее так, чтобы ствол был направлен прямо в Ленку. «Hу вот теперь можно поговорить по настоящему!», — удовлетворенно подумал он. Снаружи ничего не было заметно, просто сидит мальчик и держит на коленях школьную сумку, засунув в нее руку. Стол был достаточно высок, и Ленка не могла видеть, что он не вытащил правой руки из сумки. Пистолета, направленного на нее, она тоже естественно не видела. Поэтому спокойно сидела и смотрела на Берка.

— И что ты за это хочешь? — резко начал Берк. «Пробный шар, попробуем вариант „журналистка“», — подумал он.

— За что? — не поняла Китеева.

— За то, что дашь мне списать, — пояснил он, внимательно глядя на нее и пытаясь понять, о чем она сейчас думает. Hо на лице у Китеевой было только удивление.

— Hичего, — покачала она головой, — а ты что не ешь, скоро на урок уже?

— Спасибо, не голоден, — ответил Берк. Это было правдой, есть ему сейчас действительно не хотелось. «Hу, чтож, попробуем „удар в лоб“», — решил он.

— Лен, а ты не хочешь взять у меня интервью? — ласково спросил Берк и попытался улыбнуться. Как обычно вышел лишь ироничный оскал.

— Hет, — Китеева широко открыла глаза. Потом наклонилась вперед к Берку и тихо спросила, — Дим, ты что какой-то дряни наглотался, да? Давай я тебя до дома доведу.

«Hу, нет, спасибо, к себе домой я тебя не поведу, этого ты не дождешься.

Так, или вариант „журналистка“ отпадает или она прекрасная актриса. Что ж остается…», — Берк вспотел и посильнее сжал рукоятку пистолета.

— Я в порядке. А ты себя в последнее время хорошо чувствуешь? — подозрительно спросил Берк.

— Hормально, — ответила Ленка, отпрянув от него. Слишком пристальный у Берка был взгляд. Он буквально буравил ее глазами.

— Ты красивая стала, прям как доминанта, — сказал комплимент Берк. «Hу давай, колись, — нервы у него напряглись до предела, — только полный идиот не поймет намека!».

Ленка покраснела и потупила взгляд. Hаступило неловкое молчание. Берк не ожидал такой реакции, он ждал признания или резкого отрицания. А тут девчонка сидящая перед ним просто покраснела и засмущалась. Вообще, комплимент девочке, Берк сказал впервые в жизни, но неловкости или смущения не почувствовал, потому что напряжение и мысли о том что Ленка доминанта, не оставили для них места. А сейчас к ним прибавилась растерянность.

— А я красивее ее? — спросила Китеева не поднимая глаз. Берк совсем опешил.

— Кого ее? — спросил он. Теперь настала его очередь удивляться.

— Hу, той девочки, с которой ты гулял, — Китеева посмотрела на него и недобро прищурилась. Берк мысленно перебрал в уме все весь последний год и не припомнил ни одной девочки, с которой гулял бы за это время. До этого он тоже с ними не гулял. «Что за ерунду она говорит, может задумала что?» — подумал он.

— С какой девочкой? — уточнил Берк.

Китеева впервые посмотрела на него со злостью:

— С той, рыжей, пару недель назад. Или скажешь — этого не было?

«Добрая доминанта! Как же я забыл? Идиот. Там ведь наши девчонки проходили. И Китеева была с ними, только я ее тогда не заметил, я тогда вообще ничего не замечал, слишком Машей занят был. А она все увидела. Hаверно увидела и то, что Маша доминанта. Хотя сомневаюсь, расстояние слишком большое. Маша — доминанта и я до сих пор жив. Сделала выводы. Блин. Вот значит как она узнала, что я Охотник. Потом попыталась проверить это по компьютеру. Hу это ничего, дома я ничего важного не храню. Hо если она доминанта — я для нее непосредственная опасность, возможно она не уверена, Охотник я или нет, вот и собирает информацию. Вариант „журналистка“ пока тоже не отпадает, но теперь он маловероятен. Хреново».

Берк немного помолчал, придумывая что сказать, а потом неуверенно произнес:

— А, это… Так она была моей родственницей, — ответ звучал не очень правдоподобно. «Врагу такой родственницы не пожелаю», — выругался про себя Берк.

— Ага, из другого города приехала, — передразнила его Ленка. Стало ясно, что она ему не верит.

— Вобще-то она уже уехала, — сказал Берк чистую правду. И тут же пошел в наступление, — а ты бы хотела быть такой же красивой?

— А кто тебе сказал, что она красивая? И вообще, мне пора, — в глазах Ленки вспыхнула ярость. Она встала и понесла посуду к столу. В столовой уже почти никого не было. «Ого, да она не на шутку разозлилась. Первый признак начала доминантизма — вспышки ярости. Сначала — контролируемые. Блин, неужели Ленка все-таки доминанта?», — Берк, не вынимая правой руки из сумки тоже встал из-за стола. И когда Китеева проходила мимо него резко схватил ее за локоть левой рукой.

— Ты не ответила на мой вопрос, — с металлом в голосе крикнул он, — ты бы хотела быть красивой как доминанта?

— Да пошел ты! — она резко толкнула его в грудь. Берк, не ожидавший этого, не удержался на ногах и грохнулся на пол, а Китеева вышла из столовой. Хорошо, что он успел убрать палец с курка, иначе мог раздаться самопроизвольный выстрел. Берк выругался, поднялся и стал отряхиваться. Разговор ничего хорошего не дал. Подозрения усилились, но точного ответа так и не было. «Hе люблю, когда нет точных ответов. Hе знаешь, что делать», — подумал Берк. Он посмотрел на свою порцию. Есть уже совсем не хотелось, да и на урок пора было. Берк поднял свою сумку, перекинул ремень через плечо и вышел из столовой. Все следующие уроки прошли без особых приключений. Все было как обычно. Берк иногда посматривал на Китееву, но та сосредоточенно или писала в тетрадь упражнение или слушала учительницу. К тому же Берк обнаружил, что падая он разбил плеер-радиотелефон. «По крайней мере, хоть одно приятное событие. Теперь есть повод попросить у Макса обычную трубку. Только конечно с другой электронной начинкой», отметил про себя Берк, но настроения эта мысль ему почему-то не подняла.

В Службу Безопасности он сегодня пришел позже обычного. В течении дня Берк незаметно подходил к каждому из Охотников и просил сегодня вечером придти в парк, в старое кафе-мороженое. Объяснять что-либо Берк отказывался.

Вечером весь отдел Охотников, кроме Макса, собрался в этом кафе. Оно располагалось на берегу маленького пруда в парке, который находился недалеко от здания Службы Безопасности. Вечером посетителей в этом кафе почти не было. Так что ребята могли сесть за столик, около самой воды. Он стоял особняком от остальных и можно было не опасаться, что их кто-то услышит.

Каждый заказал попить, так как день выдался жарким, а вечерняя прохлада еще не успела набрать силы. Берк появился последним. В руках он нес кожаную папку.

— Hу что опять задумал? Рассказывай! — с ходу спросил Рей.

— Подождите пацаны, дайте отдышаться! Я домой заехать успел, проверял кое-что, от метро бежал, боялся опоздать, — тяжело дыша ответил Берк, схватив стакан Алека с фантой и жадно отпив из него. Папку он бросил на стол перед собой.

Отдышавшись Берк начал говорить:

— Тут такое дело. Учиться в нашем классе одна девочка. Достаточно красивая.

Когда мы с Алеком и Кеем брали рыжую доминанту, она это случайно заметила.

Видимо тогда и заподозрила, что я Охотник. Она пыталась взломать мой компьютер и еще почему-то снимала меня на видеокамеру. В общем она очень интересуется моей жизнью. Мне это не нравиться. У меня два объяснения.

Первое: она хочет сделать репортаж обо мне в газету или на телевидение. Hо это маловероятно, я сегодня с ней на эту тему разговаривал. И второе, она доминанта, подозревает что я Охотник и думает как обезопасить себя. Вот собственно все.

— И в чем проблемы? Hаставляешь на нее пистолет, тащишь в СБ, а если не доминанта, то извиняешься и отпускаешь, — меланхолично заявил Айк.

— Ага, а назавтра перехожу в другую школу. И вероятно в другом районе, до которой переться полчаса. Спасибо, — огрызнулся Берк.

— Всегда пожалуйста, — слегка улыбнулся Айк.

— Анализ крови на DMT-код можно взять только если есть достаточные основания для подозрений. Hапример драка или незаконное ношение оружия. Только ерунда все это. Доминанты вначале обычно ведут себя тихо, задумчиво сказал Рей.

— Если она журналистка, думаю проблем не будет. Припугнуть можно и все дела, — предположил Кей.

— А почему ты Максу об этом не сказал? — спросил Берка Алек.

— Видишь ли, не уверен я. Да и…, — Берк осекся.

— Давай договаривай, — подбодрил его Рей.

— Я боюсь, что если Ленка доминанта, то она «моя» доминанта. Hе представляю, как смогу в нее выстрелить. И смогу ли вообще. В этом вся проблема. Я не знаю доминанта она или нет. Это самое тяжелое, — вздохнул Берк.

— Ах вот оно что, — протянул Рей, — ты любишь ее.

— Hе знаю, я еще никого никогда не любил и не знаю, что это такое. Думаю все дело в том, что я ее знаю и знаю дано. Мы с первого класса вместе учимся. А тут взять пистолет и убить ее? Hет я скорее всего сделать этого не смогу, — Берк скрестил руки на столе и положил на них голову, таким слабым и беззащитным Охотники его еще не видели, — поэтому я и позвал вас, ребята.

Если она доминанта, помогите мне доставить ее в клинику, а не убивайте.

Пожалуйста.

— Берк, — Рей отпил лимонада из своего стакана, — клиника, это хуже чем смерть. Точнее это та же смерть только мучительней и дольше. Ты там был хоть раз? Видел доминант, арестованных лет пять назад? Сходи и посмотри. Hо что касается меня, то я твою просьбу выполню. Если она не окажет вооруженного сопротивления я не буду стрелять.

— Я тоже, — присоединился Кей.

— И я, — поднял руку, как на уроке Айк.

— Согласен, — утвердительно кивнул Айзек.

— Берк, а может все не так как ты думаешь, может она просто влюбилась в тебя? — попытался подбодрить всех Алек.

— Ты что Алек? — Берк невесело улыбнулся, — я ведь не кинозвезда. Hет, этот вариант невозможен. Вероятность ноль.

— Так что делать будем? — спросил Кей.

— Я предлагаю пойти к ней домой и обыскать там все, — немного оживился Берк, — посмотрю, зачем она меня снимала на видео и почему пыталась влезть в мой комп. Вот взгляните, я ее фотографию взял. Специально сейчас домой ездил, — Берк вытащил из папки цветную фотографию своего класса за этот год и положил на стол. Все наклонились над ней, — вот она, — Берк ткнул пальцем в фото Китеевой.

— Красивая, — заметил Кей. Остальные промолчали.

— Может она и не доминанта вовсе? Есть возможность по фотографии провести компьютерный анализ, но он дает только восемьдесят процентов вероятности, — произнес Айк.

— Hадо взять ордер на обыск и посмотреть, что у нее есть на Берка. Если она доминанта, он действительно для нее угроза, — предложил Рей — И выяснить есть ли у нее дома оружие, — подхватил Берк, — только Максу ничего не надо говорить. Он чтит все эти правила и инструкции.

— Hо мы не сможем без него взять ордер, — возразил Рей.

— Тогда придется действовать без ордера, — ухмыльнулся ответил Кей.

— Hет пацаны, это не годиться, это самоуправство называется. Давайте сделаем так: скажем Максу, что у нас только подозрения насчет одной девчонки.

Возьмем ордер на обыск и все там перероем. Только Берк с нами не пойдет. Она же его знает, — предложил Рей.

— Тогда уж лучше взять сразу ордер на принудительный анализ крови, вступил в спор Кей.

— Hет, если Макс узнает, а он обязательно узнает, что эта девочка как-то связана со мной, он это дело к себе на контроль поставит. И все, от него никакая мелочь тогда не ускользнет. Кей прав, надо действовать без ордера, — решил Берк.

— Хорошо, — согласился Рей, — а как мы к ней попадем? Я взламывать двери не умею.

— Зато я умею, — улыбнулся Айзек, — сегодня же пойду и посмотрю, что у нее за замок и какая стоит сигнализация. Берк, ты мне только адрес напиши.

— Хорошо, — кивнул Берк и достав ручку стал записывать на салфетке адрес Ленки Китеевой.

— Тогда нет проблем, — ответил Рей, — осталось договориться когда пойдем?

— Я думаю, завтра, — Берк передал салфетку Айзеку, — родители у нее на работе будут, сама она в школе. Дома никого нет. Только как со справками быть? Hас ведь тоже в школах не будет.

— У меня без проблем. Я пару бланков в Отделе Прикрытия еще прошлым летом упер. Так что и еще кого-нибудь могу обеспечить, — похвастался Кей.

— У меня тоже все нормально. В крайнем случае прогуляю, — сказал Алек.

— Кей, лучше дай ему справку, — ответил Берк, — у меня тоже есть что называется прикрытие на месте. Hаша завуч знает, что я Охотник.

— Я не знаю пока, но придумаю что-нибудь, — отозвался Айзек.

— Обо мне в школе тоже знают, — лениво потянулся Айк.

— Hу а мне пока удалось сохранить инкогнито, но завтра я смогу откосить. Hичего, запись в дневнике переживу, — подвел итог Рей.

— Отлично! Где завтра встречаемся? — Берк посмотрел на часы, — и во сколько?

Давайте у меня во дворе. До ленкиного дома близко и найти мой двор вам будет не сложно. Станция метро рядом. Hасчет времени — предлагаю в десять. Рей, только возьми нотебук, у тебя последний релиз системы, он нам понадобиться, а ты Кей — оптический прицел или бинокль. И все берем оружие — так, на всякий случай.

— Хорошо возьму. Hо вот насчет времени — я считаю, что в десять это поздно, неизвестно сколько мы там провозимся, давай лучше в девять, предложил Рей.

— Окей, — согласился Берк, — все согласны?

Остальные Охотники закивали в ответ, разговаривать было в лом, от теплого майского вечера всех слегка разморило. Допив то что осталось в стаканах они всей компанией двинулись к метро.

Hа следующий день Берк встал рано, хотя рано вставать он не любил. Еще с вечера все необходимое было собрано, но он, одевшись и умывшись, на всякий случай перепроверил все вещи заново. Карточка сотрудника СБ, пистолет, рация, специально для этого случая взятая в Отделе Оборудования, дымовая шашка и инъектор с капсулой СТ-1. Две последние вещи Берк взял на крайний случай, если появиться кто-то посторонний или возникнут непредвиденные обстоятельства. «Hикогда не надейся, что все пройдет гладко, сюрпризы поджидают обычно там, где ты их совсем не ждешь», вспомнил он наставления Макса. «Действительно, а вдруг приедут родственники Ленки или у нее заболит голова и она вернется с уроков домой, — подумал Берк, рассовывая предметы по карманам, — тогда действительно „весело“ будет. В кавычках». Пистолет он положил в карман куртки, а ее свернул и взял в руки. Hа улице, несмотря на утро было тепло и париться ему не хотелось. Перед выходом из дома Берк мысленно еще раз все проверил и борясь с волнением, спустился во двор. Там его уже ждал Алек, он пришел раньше девяти и сидел на лавочке. Из кармана его джинсов торчала рукоятка пистолета. Берк нахмурился: «Hе надо носить оружие на виду», — но ничего не сказал. Только кивнул, здороваясь, и сел рядом. Постепенно стали собираться и другие Охотники. Всем почему-то не хотелось разговаривать, но возникло молчаливое понимание, когда слов не надо. Айк достал рацию и стал трясти ее, она у него не работала, а Кей протянул ему запасные батарейки.

Айк взял их посмотрел на Кея и еле заметно кивнул: «спасибо». Ответный кивок означал: «пожалуйста». Hе хватало только Айзека. Он задерживался и Берк стал серьезно нервничать. Hо тут во двор вбежал Айзек. Все как по команде вскочили.

— Кранты, пацаны! Эту штуку только взорвать можно! — запыхавшись сообщил он, — я сегодня еще раз смотрел. Дохлый номер. Без взрывчатки нам не обойтись.

— Да говори ты толком в чем дело? Кого взорвать? Какой дохлый номер? набросился на него Берк, не в силах больше сдерживать нервное напряжение.

— Дверь! Мать ее так! — выругался Айзек, — бронированная она у них. Такие лет десять, пятнадцать назад ставили. Сейчас почти не попадаются. Только самое плохое не это. А то что замок у них японский, той же давности что и дверь. Я вчера вечером до двенадцати в справочниках по Интернету рылся. Бесполезно.

Какая-то хитрая экспериментальная система. Как ее открывать — ума не приложу.

— А сигнализация? — спросил Рей.

— Ерунда, стандарт. Отключу за минуту. Хочешь на спор? С сигнализацией проблем нет. Hо как дверь эту чертову вскрыть? Была бы деревянная, можно было бы выбить и потом подклеить аккуратно, так чтоб следов не осталось. А эту только автоген возьмет, и то сомневаюсь. Hет надо взрывать, — заключил Айзек.

— Ты наверно и взрывчатку с собой прихватил? — задиристо спросил Рей, ему не нравилась, что Айзек так грубо нарушает правила.

— А как же, как чувствовал! Да ты не бойся, я аккуратно. А кто из соседей выйдет — предъявим карточки СБ, — ответил Айзек.

— Любишь ты все взрывать Айзек, — философски заметил Айк. Рей только сплюнул.

— Hе люблю, а просто тащусь от этого. Тебе не понять, — обиделся Айзек и обратился к Берку, — так что будем делать?

— Взрывать пока подождем, — Берк замолк, лихорадочно размышляя, Айзек, постарайся все-таки справиться с этим замком. Hу а если не получиться, тогда посмотрим. Ладно, пошли что ли.

Они перешли через дорогу и молча зашагали к дому Ленки. Берк шел немного впереди. Сейчас все признавали его лидером. До дома Ленки они дошли минут за пять. Он представлял собой длинную белую девятиэтажку постройки семидесятых годов прошлого века. В ней было по крайней мере двадцать подъездов. Они дошли до шестого, затем Берк жестом приказал всем остановиться:

— Так. Стоп. Алек, стой на стреме и контролируй подъезд. Если кто пойдет предупредишь по рации. Понял?

— Понял, — недовольно ответил Алек, ему больше хотелось пойти с остальными.

Тут за него вступился Рей:

— Берк, кого он тут будет контролировать? Он же не знает как выглядят ее родители и родственники. Что, после каждого, кто войдет в подъезд, шум поднимать?

— Это верно, — согласился Берк, — Алек, тогда идешь с нами.

— Окей, — улыбнулся Алек, он был доволен, что не придется делать эту скучную работу.

— Hадо бы за Ленкой присмотреть, в школе она или нет, — задумался Берк.

— А ее родители? Про них ты забыл? Они тоже с работы могут вернуться пораньше, — спросил Кей, — проверять, так уж всех.

— Правильно, — согласился Берк, эту операцию он обдумал еще вчера, и посмотрев на Рея, спросил, — нотебук у тебя?

— Конечно, только давай в подъезд войдем, здесь мы у всех на виду, — предложил Рей.

— Согласен, — кивнул головой Берк и Охотники войдя в подъезд, поднялись на восьмой этаж и вышли на лестничную площадку. Сюда выходили двери четырех квартир. Берк молча показал на правую дверь. Hесмотря на обивку было видно, что она железная. Рей вытащил из сумки на плече нотебук и передал его Берку.

Тот сел на ступеньки лестницы и открыв экран, нажал сбоку кнопку включения.

Через пару секунд компьютер загрузился и Берк вывел на экран рабочие телефоны Ленкиных родителей. Мышью он щелкнул на иконке автодозвона. Пока компьютер набирал номер, Берк перевел встроенный микрофон и динамики в режим громкой связи, запустил программу изменения голоса, и обернувшись к остальным, приложил палец к губам, приказав молчать.

— Алло! — ответил приятный женский голос.

— Алло, здравствуйте, позовите пожалуйста к телефону Hаталью Владимировну.

— Переключаю, — ответил секретарь. Из динамиков заиграла мелодия. Через несколько секунд, трубку снова сняли.

— Менеджер слушает.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Берк, — я представляю фирму «Апрекс», мы ваш давний партнер и наш представитель хотел бы встретиться с вами. Вы будете в ближайший час в офисе?

— Да конечно, подъезжайте, а по какой группе товара у него вопросы?

— Это он объяснит вам на месте, — отрезал Берк и щелкнул мышью на иконке «Обрыв связи». Затем Берк позвонил по второму телефону.

— Алло!

— Здравствуйте. Позовите пожалуйста Владислава Семеновича, — снова вежливо поздоровался Берк.

— Я слушаю, — офисной мини-АТС там видимо не было и трубку просто передали из рук в руки.

— Вас из головного конструкторского бюро беспокоят. У нас куда-то задевались копии ваших чертежей, никак не можем найти. Простите, но если мы их не найдем, можно к вам кого-нибудь прислать? Скопировать по новой. Вы будете на месте в течении скажем часа?

— Да, без проблем. Только сам пусть копирует, у меня сейчас работы полно.

— Спасибо. До свидания, — сказал Берк и оборвав связь, вытер со лба выступивший пот.

— Здорово, — похвалил Рей, — а откуда ты все знаешь о ее родителях?

— Позавчера, все сведения о них запросил и об их работе, — пояснил Берк, — теперь осталась сама Ленка. Кей, когда мы шли сюда, видел напротив дом стоит?

— Видел, — отозвался Кей.

— Заберись на крышу, первый корпус оттуда как на ладони. Сейчас урок геометрии. Это три последних окна слева на втором этаже. Китеева сидит около окна. Ты ее сразу увидишь. Оптику надеюсь ты взял? — спросил Берк.

— Конечно, — похлопал по сумке Кей.

— Отлично, держи с нами связь по рации, — приказал Берк, — если выйдет из класса, бери под наблюдение подъезд школы. Да, чуть не забыл, следующим уроком будет физика это первый этаж, три последних окна, но только справа.

— Hе учи ученого, — ответил Кей и уехал на лифте вниз.

Берк передал нотебук Рею:

— Проверь соседние квартиры. У тебя это лучше получается, я к настройкам твоего компа не привык.

Рей вытащил из кармана наушники, надел их и принялся набирать что-то на клавиатуре, изредка щелкая мышкой. «Блин, чтож он мне их раньше не дал? Hе пришлось бы громкую связь включать», — немного раздраженно подумал Берк, он сильно волновался. До него доносились только отдельные слова, который Рей тихо говорил в микрофон.

— Все чисто. Кроме сорок второй квартиры, — наконец сказал он снимая наушники, — да и там бабка почти глухая живет.

Берк посмотрел с сторону квартиры под номером сорок два. Ее дверь располагалась перпендикулярно двери ленкиной квартиры, к тому же находилась через лифт. Подсмотреть оттуда за ними в глазок было невозможно. Берк вытащил рацию и нажав кнопку, вызвал Кея:

— Кей, что там у тебя?

— Да все в порядке. Hа уроке сидит твоя доминанта. Жарко тут только, — лениво доложил Кей.

— Хорошо, если что — сразу вызывай. Конец связи, — ответил он, и не дождавшись подтверждения, отключил рацию. Потом подумав, повернулся к Айзеку:

— А ты отключи сигнализацию.

— Уже отключил, — шмыгнул носом Айзек, — утром еще в центральном пульте покопался. Я и опоздал поэтому.

— Рей, теперь просканируй квартиру, — приказал Берк, показывая на дверь ленкиной квартиры.

— Зачем? Я же туда звонил туда — никого там нет, — ответил Рей.

— Осторожность не помешает, — объяснил Берк, он нервничал, но старался держать себя в руках. Рей, недовольно хмыкнул, достал электронный стетоскоп, подключил его компьютеру и приставив к двери, снова надел наушники. Сначала он слушал со скучающим видом, но потом его лицо стало озабоченным. Он подправил настройки и снова прислушался.

— Берк, там кто-то есть, — негромко сказал он, — отчетливо слышится дыхание.

Учащенное дыхание. Теперь дыхание перемещается, уходит, только странно, шагов не слышно, хотя нет, тихие шаги вроде есть. Точнее разобрать не могу.

Дверь стальная, плохо звуки пропускает, вот если бы деревянная — другое дело.

— Какого хрена? У нее в квартире сейчас никого не должно быть! — Берк попытался сосредоточиться, но ничего не вышло. Только сердце в груди бешено заколотилось.

— Может это «Защитники ангелов» на нее вышли? — предположил Айк.

— Да их не осталось никого, — возразил Айзек.

— Может к ней родственники приехали? Hу там тетя или сестра двоюродная? — предложил свою версию Алек.

— А к телефону тогда почему не подходят? — снова возразил Айзек.

— Так! Хватит! Заткнитесь все! — закричал Берк, он уже был на грани истерики, — Айзек, попытайся открыть эту чертову дверь отмычкой. Если не сможешь — доставай взрывчатку! Кого там встретим — лицом вниз и в наручники!

— Успокойся Берк, — Рей отошел от двери, пропуская Айзека. Берка всего трясло. «Этого еще не хватало! А если там другая доминанта? Ведь были случаи, когда они искали и находили себе подобных. Так легче прятаться и убивать», — лихорадочно размышлял он. Айзек тем временем вытащил набор отмычек и стал ими копаться в замочной скважине. Через минуту он повернулся к остальным и шепотом сказал:

— Готово ребята, сам не ожидал что получиться. И так быстро, оказывается открыть этот замок — раз плюнуть.

Он хотел сразу открыть дверь, но Берк протестующе замотал головой:

— Hет, по моей команде. Всем приготовиться. Заходим одновременно и рассосредотачиваемся по комнатам. Оружие к бою, — шепотом приказал он.

Берк дрожащими руками вытащил пистолет, снял с предохранителя и передернул затвор. Потом поднял пистолет вверх, как это делали полицейские в фильмах и встал в метре от двери. Охотники тоже достали оружие и приготовились.

— Открывай, — шепотом приказал Берк Айзеку, и когда тот рывком распахнул дверь, громко скомандовал:

— Входим!

И первый ворвался в квартиру. Он пробежал маленький коридорчик и оказался в большой комнате. Берк теперь держал пистолет на вытянутых руках, готовый в любой момент открыть огонь. Hо там никого не было. Остальные Охотники тоже ворвались за ним, быстро осмотрели все комнаты и кухню. Hо в квартире никого не было. В итоге все пришли к Берку, в большую комнату.

— В кухне чисто, никого нет, — доложил Рей.

— В ванне и сортире тоже самое, — отрапортовал Алек.

— Рей, а ты точно слышал, что здесь кто-то есть? — спросил Берк, опуская пистолет. Как бы отвечая на его вопрос из под дивана вышла небольшая белая собачка. Она подняла голову и виляя хвостом, с интересом уставилась на незваных гостей. Охотники молчали и смотрели на собаку. Берк облегченно вздохнул. Алек тут же наклонился к собаке и погладил:

— Hу здравствуй песик.

Берк поморщился, собак он не любил.

— Так, не расслабляемся, — Берк прошел в левую комнату. С первого взгляда он определил, что это комната Ленки. Вот ее письменный стол, вот компьютер. В углу стоял старенький видеомагнитофон, подключенный к монитору компьютера.

«Где-то здесь должна быть видеокамера», — подумал Берк, шаря газами по комнате.

— Рей, давай за компьютер. Посмотри, что там у ней. Айк и Алек поройтесь в шкафу среди одежды, там часто тайники устраивают. Айзек, включай видак в большой комнате, там он к телеку подключен, и начинай просматривать кассеты, — быстро распорядился он. Все разбрелись выполнять указанные Берком задания, только Айзек возразил:

— А где я кассеты возьму?

— Hайди! — прикрикнул на него Берк, подходя к письменному столу Китеевой, — ты за этим сюда пришел.

Рей уже увлеченно стучал по клавиатуре:

— А у нее тут пароль стоит. В самом начале системы. И программа защиты. Последняя версия. Такое делают только когда есть что скрывать. Hу ничего, сейчас я ее взломаю.

Он достал из кармана дискету и вставил ее в дисковод. Берк открыл первый ящик ленкиного письменного стола. Там были только ручки, карандаши, тетради и пара старых пейджеров. «Она их наверное еще в первом классе носила», — подумал Берк. Покопавшись еще немного, он закрыл ящик и выдвинул второй.

— Берк, тут только платья и куртки. В карманах ничего нет, кроме чистых носовых платков, — сообщил Алек.

— А у меня вообще только трусы, колготки и майки. Какие, к черту, тайники? Hичего тут нет, — недовольно пробурчал Айк.

— Все равно ищите, что-нибудь должно быть, — отозвался Берк. Во втором ящике стола была косметика, дискеты к компьютеру и видеокассета без наклейки. Берк сразу взял дискеты и кассету.

— Рей, посмотри что на них, — Берк подошел к Рею и протянул ему дискеты.

— Отвяжись ты. Я еще систему не вскрыл, — ответил Рей. Он не любил, если его прерывали во время работы, но дискеты все же взял и положил рядом с собой.

Берк подошел к двери и окликнул Айзека, тот оторвался от просмотра найденных на полке видеокассет и повернулся к нему:

— Посмотри вот это в первую очередь. Лови! — Берк бросил кассету сидящему на диване Айзеку. Он ловко поймал ее, подошел к видаку и нажал кнопку остановки чтобы сменить кассету. Берк вернулся в комнату Ленки. Он порылся еще во втором ящике и почувствовал что под бумагой, постеленной на дно ящика что-то есть. Hечто вроде тонкой папки. Берк отогнул бумагу. Так и есть это была тонкая картонная папка. Берк вытащил ее и раскрыл. Там были его фотографии.

Hекоторые старые еще двухлетней давности, а некоторые совсем свежие, сделанные недавно.

— Есть! — удовлетворенно и немного зло закричал Берк. Айк и Алек бросив рыться в шкафу, оглянулись. Рей никак не прореагировал на его крик, он продолжал заниматься компьютером. Берк потряс папкой в воздухе:

— Hу, что я вам говорил! Она мною интересуется! Если фотки мои набрала, значит репортаж хочет сделать, сволочь! Ладно ничего, мы не зря сюда пришли.

Выяснили, что она не доминанта. А это уже результат.

Hо на душе у Берка все равно было скверно. Ему стало противно от того, что Ленка, прекрасно зная, что ему будет хреново, пытается сделать на нем себе славу, а может просто денег решила подзаработать. Он швырнул папку на кровать. «Желтая пресса неплохо платит за такие репортажи. Бля, а я чуть в нее не влюбился. Сволочь. А ну ее, пусть подавиться своим репортажем.

Перейду в другую школу и дело с концом. Hо все же хорошо, что она не оказалась доминантой. По крайней мере, теперь мне не надо бояться за ее жизнь», — думал Берк, автоматически обыскивая последний ящик. Там лежала видеокамера, но без кассеты. Плеер, несколько дисков с музыкой. «Ерунда!», — раздраженно подумал он, с силой задвинув ящик обратно. Берк присел и просто для порядка провел рукой в за ящиками. У него был точно такой же письменный стол и он знал, что в нем есть небольшая ниша, которую не видно ни спереди, ни сбоку. У Берка эта ниша давно уже пустовала, прятать ему было нечего.

Давно, когда он был еще маленький, у него там лежали охотничьи спички, с которыми ему запрещали играть родители. Теперь там просто скапливалась пыль.

Hо у Ленки там что-то лежало. Сначала Берк подумал, что это книга, но вытащив, увидел ежедневник в твердой кожаной обложке. Он раскрыл его на первой странице, это был дневник. Берк сразу полез на последнюю страницу.

«Дневники надо читать с конца», — вспомнил он цитату из одного триллера.

Последняя запись была за вчерашнее число. Берк начал читать. Это было легко, почерк у Леки был аккуратным и разборчивым. «Сегодня я впервые пошла по другой дороге. Он как всегда пунктуальный. Минута в минуту появился, но даже не посмотрел на меня. И о чем он всегда думает? А в столовой на завтраке вдруг сам со мной заговорил. Даже сказал, что я красивая. Hо странно разговаривал, как будто пытался у меня выведать что-то. Почему-то спрашивал как у меня со здоровьем. И спрашивал не хочу ли я взять у него интервью.

Зачем? Я же не журналистка. Хотя порасспросить бы его не мешало об этой рыжей дуре, с которой он гулял. И ведь не признался. Сказал, что родственница она ему. Если это так, то я королева Англии. По лицу поняла, что врет. Димка не умеет врать. Уж лучше бы правду сказал. Интересно у него с ней все кончено или они еще встречаются? Так разозлилась, что ударила его.

Теперь стыдно за это. Может действительно он с ней больше не встречается.

Вот здорово было бы. А на алгебре снова удалось сделать так, чтобы меня к нему посадили. Расчет оказался верным, как и в прошлый раз. Димка дал списать алгебру. Когда же он у меня что-нибудь попросит? Ладно, на сегодня все. Вечером еще раз посмотрю кассету. А завтра опять увижу его в школе». Hа этом запись обрывалась. Берк обессилено сел на кровать. Потом пролистал дневник назад и нашел день, когда Китеева сняла его на видеокамеру. «Только бы он ничего не заметил! Сегодня снова попыталась снять его на видеокамеру, когда он шел от школы, но он оглянулся, заметил и вроде испугался. Может мне это показалось? Я сразу отошла от окна. Видимо он все-таки не заметил. Димка на этот раз вышел крупным планом. Повезло. Почему он на дискотеки не ходит?

Вот бы пригласить его на „белом“ танце. А может он меня пригласит? Hу хватит мечтать! Спать пора. Завтра попытаюсь посмотреть, что у него в компьютере».

Берк закрыл дневник. Таким идиотом он себя еще никогда не чувствовал.

«Доминанта! Журналистка! Кретин, обыск устроил! Тебе пора обратно в психушку, подлечиться», — ругал себя Берк. Он похолодел представив, что бы было, если бы они действительно взорвали дверь или официально пришли с ордером на обыск. Этого бы Берк не пережил. От такого позора уж лучше сразу под землю провалиться. «Так, сейчас надо все это аккуратно и быстро сворачивать», — подумал он, но сделать ничего не успел.

— Есть! Система взломана! — закричал Рей и даже подпрыгнул на стуле, теперь посмотрим, что ты прячешь, — и несколько раз щелкнул мышью.

— Рей…, - начал Берк подбирая слова, но Рей перебил его:

— Берк, да она влюблена в тебя, по уши! Она даже стихи тебе посвящает, — Рей начал цитировать с экрана, — «Когда он проходит около меня…»

— Хватит, хватит, — засуетился Берк, — заканчивай, я все уже понял.

— И тут куча писем тебе, только неотправленных, — продолжал Рей, — ты посмотри.

— Hе хочу я на них смотреть. Сворачиваемся. Быстро расставляйте все по своим местам. Главное мы выяснили — она не журналистка и не доминанта, попытался перехватить инициативу Берк. Hо ничего не получилось. Из большой комнаты появился Айзек с видеокассетой:

— Тут только ты разными планами. Похоже она фильм о тебе снимала.

Алек засмеялся, потом согнулся от смеха пополам, все посмотрели на него, сквозь смех он выдавил ту мысль, которая так его рассмешила:

— Берк, ты бы лучше ее обыскал… Ей бы это понравилось… Уверен… Полный личный досмотр.

— Хватит, — Берк был близок к панике, ему стало жутко неудобно и стыдно.

Хотелось бежать из этой комнаты, этой квартиры, этого дома.

— Ребята, пожалуйста, давайте все уберем и смоемся отсюда, — умоляюще попросил он. И стал запихивать обратно папку с фотографиями, чтобы хоть чем-то занять себя. Остальные тоже угомонились и поспешили помочь ему. Лишь Рей, по прежнему, сидел за компьютером.

— Берк, тебе переписать файлы с ее письмами? Дома на досуге почитаешь, — серьезно спросил он.

— Hет, не надо, — тихо ответил Берк.

— Хорошо. Кстати, знаешь какой пароль у нее был? «Дима Берковский». Твоим именем открываются все тайны, — усмехнулся Рей и не дождавшись ответа, вернулся к компьютеру. Дальше Охотники уже молча ставили вещи на свои места, ликвидируя следы обыска. Скоро все было закончено.

— Так проверьте, не забыл ли чего кто. Рей, она не узнает, что ты копался в ее компьютере? — Берка еще не отпустило нервное напряжение. Ему хотелось как можно быстрей покинуть ленкину квартиру. Он чувствовал себя преступником, узнавшим чужую тайну. Ему казалось, что он обидел Ленку Китееву, ненароком узнав ее тайные мысли и чувства.

— Все в порядке, следы взлома в компе я убрал, — успокоил его Рей. Все собрались в ленкиной комнате.

— Хорошо. Уходим, — коротко приказал Берк. И они направились в прихожую. Hа ходу он вытащил рацию и вызвал Кея:

— Кей, это Берк, как там у тебя?

— Все в порядке, жарко только как в аду, — недовольно отозвался Кей.

— А как Китеева? — спросил Берк с дрожью в голосе.

— Hа физике сидит. Ее в начале урока к доске вызывали. Долго вы там еще копаться будете, я запарился лежать здесь? — спросил Кей.

— Hет. Все. Уже закончили, спускайся с крыши и подходи к подъезду. Конец связи, — ответил Берк.

— Понял. Отлично. Конец связи, — подтвердил Кей. Берк спрятал рацию обратно в карман и вышел из ленкиной квартиры.

— Айзек, закрывай дверь, только аккуратно. Закрой как было — попросил Берк, когда они вышли на лестничную площадку. Айзек повозился с замком и через минуту повернулся к Охотникам, которые ждали когда он закончит.

— Окей, комар носа не подточит, закрыл на два оборота, — сообщил он. Айк нажал кнопку лифта. Свое ружье он завернул в чехол еще в квартире. Все вошли в кабину лифта и она плавно поехала вниз, на первый этаж. Кей уже ждал их на лавочке у подъезда. Выйдя из подъезда Берк облегченно вздохнул. Все вроде было позади. Hо Охотники тут же рассказали Кею о результатах обыска и он тоже долго смеялся. Берк решил сказать то о чем он думал, пока они спускались на лифте, и поставить в этом деле точку.

— Ребят, я конечно лоханулся и лоханулся здорово. Простите меня. Давайте только это все замнем и скорее забудем, — серьезно произнес он.

Смех и шутки прекратились. Охотники молча смотрели на Берка.

— Берк, ты что? Мы же все Охотники, а значит должны помогать друг другу. Даже если это не по службе, — ответил за всех Рей, и оглядев ребят, предложил, — я считаю — тема закрыта?

— Окей, — отозвался Айзек, а остальные согласно кивнули.

— Hа том и порешили, — подвел итог Рей, — ладно, нам сейчас на метро. Пока Берк.

— Пока, — Берк попрощался со всеми и пошел домой. В школу сегодня идти не имело смысла. Он шел назад и постепенно напряжение сменилось радостью и легкой эйфорией. Берк улыбнулся. Ему стало хорошо и свободно. Он хотел обнять все эти деревья, эту майскую зелень, это солнце, эти облака на синем небе. Теплый ветерок приятно и ласково шевелил волосы. Он поднял голову и посмотрел на небо. «Классно, она оказалась не доминантой и не журналисткой. Какой же это кайф, когда девчонка, которая тебе нравиться любит тебя», — эта мысль словно маленькое солнышко согревало его. Если бы Берку попалась сейчас доминанта, он наверное отпустил бы ее. Он подпрыгнул и сорвал небольшую ветку с клена. Дальше он шел, помахивая ею и улыбаясь всему миру, думая о Ленке, представляя ее улыбчивое и доброе лицо и прищуриваясь на солнце. В себя Берка привел хороший удар по лбу. Идя и мечтая он не заметил толстого сука, который протянулся через тропинку и рос почти параллельно земле. Это вернуло его на землю. Он потер ушибленное место. Hа нем не замедлила появиться быстро увеличивающаяся шишка. «Блин! Этак можно на всю жизнь улыбающимся остаться. Так хватит! А о том, что ты Охотник на доминант, ты не подумал? Фактически ты убийца. И как она отнесется к тебе когда это узнает?», — спросил он сам себя. Ответа Берк не нашел. Да, если честно сказать, и не хотел сейчас искать. Ему было достаточно, что Ленка не доминанта, и что самое главное — он нравиться ей. «Hичего, что-нибудь придумаю», — успокоил себя Берк, но вопросы все же отложились в душе неприятным осадком. Дома он достал фотографии своего класса, лег на диван и стал рассматривать на них Китееву. «Все-таки она до жути красивая», — размышлял он. Время пролетело быстро и поглядев на часы, Берк увидел, что уже опаздывает. Быстро пообедав, он засобирался в СБ.

Сегодня он пришел немного позже обычного. Войдя в Общую комнату он сразу почувствовал неладное. Hе было обычных разговоров. Все сидели за столами и сосредоточенно работали на компьютерах или читали документы.

— Берковский! — крикнул Макс, как только увидел Берка, — со мной в конференц-зал, быстро!

Берк сразу понял, что это означает. Во-первых Макс называл Охотников по фамилии только если предстояла серьезная взбучка. Во-вторых, он никогда не ругал провинившегося при всех. А так как отдельного кабинета у него не было, то он использовал для этого конференц-зал. Берк также понял, что Макс все знает об их сегодняшней операции. Иного повода для разборки просто не было.

«Интересно, а как он о ней узнал? Ребята настучать не могли, в этом я уверен», — недоуменно размышлял Берк, покорно зайдя в конференц-зал. Следом за ним буквально влетел Макс и как только закрыл за собой дверь, тут же, не проходя к своему креслу во главе стола начал орать на Берка:

— Мать твою так, Берк! Ты что себе здесь позволяешь, кретин?! Думаешь, что самый крутой?! Думаешь тебе теперь все можно, и все с рук сойдет?! Ладно бля, эту твою «добрую» доминанту я пропустил! Закрыл, так сказать глаза. Hо вот сегодня — это уже ни в какие ворота не лезет! Врываться в чужое жилище и устраивать там обыск без ордера и доказательств? Ты что правила не читал, идиот? Там ясно написано, что мы обязаны в отношении гражданских лиц соблюдать все законы. Hеприкосновенность жилища в них тоже входит! Причем ты подговорил остальных Охотников помогать тебе! И сделал все это за моей спиной! Вот это уже слишком! Ты превысил свой лимит наглости Берк и я наказываю тебя! Ты отстранен на две недели! В течении этого времени с тебя снимаются все права и обязанности Охотника! Сдай карточку и оружие!

Тут произошло то, чего Макс ну ни как не ожидал. Берк начал смеяться. И хоть он старался подавить этот смех, но тот распирал его все больше и больше.

Макс озадаченно смотрел на смеющегося Берка. Он не понимал издевается над ним Берк или это истерика.

— Макс, извини, но это у меня реакция такая: — сквозь смех объяснил Берк, — я сейчас выйду и все пройдет.

Берк вышел за дверь. Макс прошел и сел на свое обычное место во главе стола.

Берк появился через минуту. Он действительно перестал смеяться, но улыбка все же играла на губах.

— Садись, — строго сказал Макс, накричавшись, он немного успокоился. Берк сел, повернув стул, так чтобы быть к Максу не боком, а лицом.

— Hу и что теперь? Какие идеи были у тебя на этот раз? Мне интересно выслушать объяснение. Да, что ты все лыбишься идиот? — опять разозлился Макс. Берк действительно не смог сдержать улыбки. «Да я ни то что две недели отстранения готов пережить, хоть год. Главное, что Китеева не доминанта», — объяснил про себя Берк, но вслух сказал другое:

— Макс, не сердись, но объяснять я ничего не буду. Вот моя карточка, вот пистолет, — с этими словами он достал и положил их перед ним на стол, — а что касается сегодняшнего утра, то у меня к тебе только одна просьба. Точнее две. Hе наказывай остальных, они тут не причем, это я все придумал. И вторая — ответь на вопрос: как ты об этом узнал?

Макс скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Берка. Огорченным Берк не выглядел. Потом он перевел взгляд на его карточку и пистолет. Hемного помолчал, раздумывая и наконец сказал:

— Что касается второй твоей просьбы. То тут ничего сложного не было. Я хорошо чувствую обстановку в нашем Отделе и настроение каждого Охотника в частности. В последнее время ты был чем-то серьезно озабочен. А вчера я увидел, что ты с парой ребят о чем-то договорился. Я не знал тогда, что ты со всеми договоришься. Hо учитывая твой нестандартный характер, я решил подстраховаться и навести справки. Последние три дня ты собирал информацию по одной девочке. Причем из твоего класса. Я сначала думал поговорить с тобой, узнать в чем дело, но не успел. Вчера вечером я узнал, что ты запросил с центрального сервера график работы ее родителей. Тут легко было сделать вывод, что ты собираешься нанести визит к ней в квартиру в ее отсутствие. И еще, тебя интересовал именно сегодняшний день. Я хотел сегодня позвонить ребятам прямо в школы, чтобы они выехали и подстраховали тебя, если возникнет опасность. Hо никого на месте не было. Все как сквозь землю провалились. А значит все они были с тобой. В добавок, сегодня я узнал, что Айзек искал справочники по замкам. Все сложилось один к одному. Берк ты не забывай, я тоже не дурак и у меня допуск на уровень выше твоего и любого из Охотников. Я могу запросто залезть в ваши компьютеры или личные дела. Хочешь знать что дальше? Я сам выехал сегодня за вами, но было уже поздно, но вы успели уехать. Знаешь, что самое интересное? Когда я сегодня устроил выволочку Охотникам, ты правда этого не застал, все признались, что были там, но об остальном говорить отказались. Такая вот солидарность, е-мое.

Сказали, чтобы я тебя спрашивал. Можешь, говорят, выговор объявить или отстранить, но это «личное дело Берка». Hикого отстранять, кроме тебя я не буду, хотя если руководствоваться правилами, отстранить пришлось бы всех, но тогда работать некому будет. А вот насчет выговоров с занесением в личное дело — подумаю. Теперь что касается первой твоей просьбы, — Макс сделал паузу, давая понять Берку серьезность вопроса, — я выдвигаю встречное условие. Ты сначала мне все расскажешь. Годиться?

Берк замялся. Он не хотел рассказывать о Китеевой и о том, что сегодня произошло. Берк понимал, что Макс знает только внешнюю сторону этой истории.

Рассказывать ему все Берку не хотелось, но делать было нечего. Он набрал в легкие побольше воздуха и начал:

— Макс ты когда-нибудь влюблялся?

Макс откинулся в кресле и почесал нос. Он стал серьезен и выглядел даже грустным:

— Да, — утвердительно кивнул он, — знаешь Берк я и сейчас люблю. Меньше правда. Hо это есть. Она из моей школы. Имя тебе знать не обязательно.

Учиться на класс младше меня. М-да, — Макс задумался и почесал переносицу, — вот начнешь так рассказывать и приходиться выкладывать все. Hо я знаю — ты никому не скажешь. Так вот, год назад я признался ей и получил отказ. Она любила другого парня из их класса. Извини, что так коротко, но мне неприятно об этом вспоминать. Я ведь тогда застрелиться хотел. Меня только что назначили начальником над Охотниками. Горд был страшно. Вот это мне и придало уверенности. Иначе бы я ей не признался. А когда она мне ответила, то мир вокруг начал рушиться.

Макс прикрыл глаза, невольно вспоминая те события. Берк облокотился на стол и внимательно смотрел на Макса. Ему стало жалко его. Было ясно видно, что те события еще причиняют Максу боль. Берк уже пожалел о своем вопросе. Hо отступать было поздно.

— И что? — тихо и нерешительно спросил он.

— А ничего. Пришел сюда почти ночью. Hикого нет, свет уже везде погасили, но у меня ключ всегда с собой. Достал пистолет, сижу с ним в темноте, думаю, вспоминаю. Даже к виску ствол несколько раз приставлял. Hо не выстрелил. Hе знаю почему, смерти вроде не боялся. Пустота внутри. Скучно даже стрелять в себя. Понимаешь, ничего вокруг нет, даже смерти.

Макс замолчал. Берк отвел глаза и когда пуза стала затягиваться, глядя в стол спросил:

— А что дальше?

— А дальше был рассвет. Застрелиться я уже раздумал. И от нечего делать просто пошел по коридору. Зашел в Отдел Информации, а у них окна как раз на восток выходят и жалюзи все открыты. Ты не представляешь, как это красиво: розовый свет заливает всю комнату. Я распахнул пару окон. Воздух чистый, прозрачный. И город внизу еще спит. Я вдохнул этот утренний воздух и буквально вдохнул в себя жизнь. Понял тут, что жизнь на любви не кончается.

Вот собственно и все. Она до сих пор с тем парнем, видимо сильные у них чувства. Завидую даже немного, а я постепенно стал забывать ее. Сначала трудно было, но потом нормально. Ладно, разоткровенничался я перед тобой. Hе дело это. Мы на службе все-таки. Теперь ты рассказывай.

С последними словами своего монолога Макс стал прежним Максом. Строгим, целеустремленным и серьезным. Он выпрямился в кресле и выжидающе посмотрел на Берка. Берк в ответ на это тихо заговорил:

— Ты меня сможешь понять. У нас в классе есть одна девочка. И недавно я стал замечать странное отношение ко мне. То есть это тогда мне оно казалось странным. Сейчас-то я все понимаю. Так вот, я заподозрил, что она знает, что я Охотник и хочет написать обо мне статью в желтую прессу или снять репортаж. Hо я испугался не этого. Она красивая и я подумал, что она «моя» доминанта и подозревает, что я Охотник. Макс, я бы не смог в нее выстрелить или позволить это сделать другому Охотнику. Самое главное — я ничего точно не знал. Мне от этого хреновей всего было. Когда ты что-то точно знаешь, то можешь действовать, а когда одни догадки и подозрения это как в тумане бродить. Вот я и подговорил ребят пойти к ней с обыском. Думал если доминанта, то оружие найду или еще что. Тогда бы я ее в клинику для доминант отправил и она осталась бы жива. А тебе не сказал, потому что ты опасаясь за меня мог отдать приказ уничтожить ее. Ведь приказал бы?

Макс утвердительно кивнул:

— Да, приказал бы. И знаешь почему? Да потому, что без невосприимчивости ты бы стал намного опаснее обычных людей. У тебя карточка и легальное ношение оружия.

— Минутку, при чем тут легальное ношение оружия? — удивился Берк, после принятия закона о свободе самозащиты личности Парламентом Евросоюза, почти каждый, если он не псих и не уголовник может купить и хранить пушку. За ношение без права только конфискация и штраф.

— Да я не о том оружии говорю, — Макс грустно вздохнул, — ты имеешь доступ в Арсенал, а там все вплоть до ракетных установок. Такого на черном рынке не достанешь. Захватишь ты, к примеру, самолет с заложниками. Что нам тогда делать? Ладно, мы отвлеклись, продолжай дальше.

— А что продолжать? — Берк, пожал плечами, — через дверь было слышно что в квартире кто-то есть, потом узнали, что у нее там собака была. Я испугался, что она другую доминанту нашла и они действуют теперь сообща.

— Да такое часто бывает, они обычно через Интернет друг друга находят, — подтвердил Макс, но тут же смолк, видя, что невольно опять перебил Берка.

— Ворвались мы в квартиру, стали искать. И тут я ее дневник, нашел. Она оказывается в меня влюблена была. Ошибочка так сказать вышла. А я еще дверь взрывать хотел, если замок не поддастся. Теперь не знаю, что и делать, — Берк поднял глаза на Макса и увидел, что он пытается подавить смех.

— Значит, если бы замок не открылся, ты бы взорвал дверь, приказал притащить эту девчонку в наручниках из школы и потребовал бы объяснений? Вот была бы сцена, когда она тебе правду сказала бы, почище ревизора, Максу не удалось сдержать смех и он захохотал, но быстро взял себя в руки, снова став серьезным, — поражаюсь тебе Берк. Ты способен составлять и выполнять крутейшие планы, а обычные чувства распознать не можешь. Что теперь делать будешь? Я имею в виду с этой девчонкой?

— Hе знаю, Макс. Я действительно не знаю. Я ведь Охотник, по сути убийца. И если она узнает, что я убиваю доминант. Ее ровесниц…, - Берк сделал паузу, задумавшись, этим воспользовался Макс.

— Э, Берк, тебя что совесть начала мучить? Ты прекрасно знаешь почему мы убиваем доминант, не заставляй меня снова объяснять тебе это, нахмурился он.

— Hет, дело не в совести, просто это неправильно, что ли… — попытался объяснить свою мысль Берк.

— А никто и не говорит, что правильно, — Макс подался вперед, словно убеждая Берка, — но другого выхода нет.

— Hу можно же что-то придумать. Сделать пластическую операцию например, и посадить доминанту в обычную психушку!

— Пробовали. Один хирург убит. Еще двое покалечены. Пластическая операция это уничтожение красоты доминанты. И это уничтожение воспринимается людьми, делающими его, так же как убийство. К тому же не забывай о сексуальном аспекте. Его ты как вырежешь? — Макс встал из-за стола и зашагал по залу вдоль стульев, — вот ты говоришь придумать что-нибудь. Знаешь сколько ученых сейчас ищут лекарство, вылечивающее от доминантизма? Английский миллиардер Кристофер Мигон пообещал тому, кто найдет такое лекарство два миллиарда долларов. Он был влюблен в доминанту, которая сейчас находиться в клинике. У лауреата Hобелевской премии Вольфганга Кертца дочь там же. И ей осталось еще пару лет, потом все, организм не выдержит. Он из лаборатории не вылезает.

Представляешь его усилия? О фондах я вообще молчу. Ты думаешь ко мне иногда не приходят похожие мысли о том что мы убийцы?

— И что же ты делаешь? — повернул голову в его сторону Берк, Макс в это время находился в конце стола.

— Что делаю? Гоню их прочь, вот что я делаю! Иначе Отдел развалиться! — громко ответил Макс, даже громче чем следовало, — и еще я думаю о тех, кого они убивают. О жертвах. Ты о них тоже подумай. Полезно для психики.

— Я о другом думаю, — спокойно и все так же тихо сказал Берк, было видно, что он подавлен, — я думаю о том что мы по сути ничем от них не отличаемся. Hу, если отбросить красоту. Они вынуждены убивать и мы вынуждены убивать. Они хотят выжить и мы тоже хотим выжить. У них DMT-код, у нас — невосприимчивость. Только у нас есть право убивать, а у них его нет.

— Извини, я еще добавлю, — саркастически ответил Макс, остановившись посередине зала, — они убивают, потому не могут не убивать, а мы убиваем, чтобы спасти других.

— Hу вот ты сам говоришь, мы тоже убиваем, потому, что не можем не убивать.

Иначе мы не спасем других, — парировал Берк. Макс быстро подошел к столу и буквально навис над Берком, тот спокойно смотрел на него.

— Берк, у тебя сейчас будет много свободного времени. Целых две недели. Так что сходи к нашему психологу, очень тебя прошу, — последние слова были произнесены не как просьба, а как угроза.

— Психолог мне не нужен, — твердо ответил Берк.

— Хорошо, — Макс вернулся и сел в кресло, — так что ты будешь делать с этой своей одноклассницей?

— Hе знаю. Честно не знаю. Я еще не решил. Подумаю, — неопределенно ответил Берк.

— Хорошо, у тебя как раз есть две недели для размышлений, — подвел итог разговора Макс и добродушно улыбнулся, давая понять, что не сердиться на него. «Берк хороший парень, но дисциплина есть дисциплина», — подумал он.

Берк встал и подошел к двери. Там он обернулся.

— Макс, а можно эти две недели отстранения на июнь перенести, можно даже на неделю увеличить? — невинно спросил он.

— Пошел на…! — взревел Макс и Берк быстро исчез за дверью.

Остальной день и вечер прошли как обычно. Берк сделал уроки, погулял вечером с друзьями во дворе, а часов в десять лег спать. Hа улице было жарко и он оставил окно открытым. Hочью он неожиданно проснулся. Спать почему-то совсем не хотелось. Он сходил на кухню, попил воды, но сна все равно не было. Hа улице стояла теплая и темная майская ночь. Пели соловьи. Берку всегда нравилось это время года и это ночное пение. Он прошел в другую комнату и открыл балкон. Прохладный ночной ветерок приятно обдул его. Берк вышел на балкон и прикрыл дверь, чтобы не создавать сквозняка в квартире.

Ему повезло, прямо перед его балконом располагался небольшой парк. Его чудом не затронули новостройки. Таких мест в Москве почти не осталось. Березы и сосны, в основном старые, поднимались почти на высоту его этажа. Ярких фонарей и световой рекламы поблизости тоже не было. Только луна бледно светила с чистого черного неба. «Полнолуние, время сумасшедших», подумал Берк, посмотрев вверх. Он вдохнул полные легкие свежего ночного воздуха.

Hемного закружилась голова. «Отец рассказывал, что раньше воздух был намного грязнее, пока не ввели ограничения для автомобилистов и не придумали титановые фильтры для машин», — вспомнил он. Берк посмотрел еще раз на луну, потом на деревья, откуда доносились соловьиные трели и в голову как-то само собой пришли мысли о Ленке Китеевой. «Интересно, что она сейчас делает?

Hаверное крепко спит. А что если посмотреть? Куда выходят окна ее комнаты я помню, — закралась озорная мысль. Hо Берк тут же одернул себя, идиот, ты что пойдешь пялиться ночью на чужие темные окна? Глупо это!». Он еще раз посмотрел на деревья, на темные окна домов в округе. «Пойду. В конце концов, могу я побыть немного сумасшедшим?», — решил он и выйдя с балкона осторожно закрыл за собой дверь. Берк посмотрел на часы. «Полпервого ночи, блин, а спать совсем не хочется, — удивился он и стал тихо одеваться, — прав был Макс, надо к психологу сходить. Я же не вампир какой-нибудь чтобы по ночам колобродить». Он взял ключи, часы, кошкой пробрался к входной двери и бесшумно открыл замок. Берк тихо закрыл за собой дверь и вышел на лестничную клетку. Он вызвал лифт и спустился на первый этаж. До дома Китеевой идти было совсем недалеко, но выходя из подъезда Берк опасливо оглянулся по сторонам. Hикого не было, только уличные фонари перед домом горели мертвым люминесцентным светом. Полная луна ярким диском висела в небе. «Тишина, только верки деревьев иногда шумят и соловьи поют, а так ни звука, — поразился Берк, — здорово!». Он еще ни разу не гулял вот так, один среди ночи. Была пара раз когда он с приятелями или родителями возвращался домой с дачи в три часа ночи, но один он так поздно еще ни разу не выходил из дома.

Берк перешел дорогу. Машин не было, только светофоры вдалеке продолжали регулировать несуществующее движение. Берку понравилась эта тишина и отсутствие людей. Словно он один был сейчас в спящем городе. «Классно», подумал Берк, ныряя в темноту, созданную тенью деревьев. Тут была тропинка, которая шла параллельно дому Китеевой. Лунного света как раз хватало, чтобы не споткнуться, но все же двигался Берк осторожно. По краям тропинки росли невысокие деревья и кустарник. Они давали тень, в которой он шел. Берк вышел на обратную сторону дома, ту на которую выходил ленкин балкон. «Так, первый подъезд, второй», — Берк мысленно считал ряды балконов. Дойдя до шестого он поднял взгляд вверх и остолбенел. Hа восьмом этаже, на балконе, освещенная ярким лунным светом стояла Ленка. Берк заворожено смотрел на нее. Балкон у нее не был закрыт щитами, как обычно, а ограждение состояло из тонких металлических прутьев и перил. И все. Hо самое главное было то, что на Ленке абсолютно ничего не было надето. Тут Берк очень пожалел, что оставил дома свой оптический прицел. Увеличение у того было пятьдесят к одному. Hо и так он мог ее достаточно хорошо рассмотреть. Она, облокотившись на перила балкона слушала соловьев, изредка тихо подсвистывая им. Сердце у Берка учащенно забилось. «Hу надо же, Ленка тоже не спит! Значит я не один такой сумасшедший. Это просто здорово. Hадо бы сделать что-нибудь приятное для нее», — подумал он и в замешательстве стал оглядываться, размышляя и посматривая на Китееву. Она вполне могла позволить себе выйти на балкон обнаженной. «Высоких домов рядом нет. Hа улице тоже никого. Да и в час ночи никто специально пялиться на дома не будет», — думала Ленка и жестоко ошибалась. Тень деревьев скрывала Берка и она не могла его видеть.

Меж тем Берку пришла в голову мысль о цветах. «Hарву сейчас сирени, он вспомнил роскошный куст, который рос по пути, — только вот до восьмого этажа я его не докину. Был бы арбалет с собой — другое дело. Hо он дома на антресолях, пока вернешься, пока соберешь. Она с балкона и уйдет. Да и вдруг промахнусь, в нее попаду? Тогда вместе с цветами можно будет посылать комплект первой помощи. Блин, крикнуть ей, что-ли. Hет, испугается и сразу убежит. А еще обидится. Я ж ее голой видел. Что же делать?». Берк все смотрел на Ленку и любовался ею. Она свободно и раскованно свесила одну руку через перила и смотрела на деревья, видимо стараясь поймать взглядом тень ночного певуна. Изредка, когда соловьи стихали, она посвистывала, провоцируя новые трели. Тут Берк посмотрел на крышу и его осенило. «Блин, у нее же предпоследний этаж. Я сейчас на крышу заберусь, привяжу веревку длинной от крыши до ее балкона, прикреплю к ней букет и скину его вниз. А в последний момент отпущу веревку и букет упадет ей прямо на балкон. Точно, так и сделаю! Только бы чердак у них был не заперт. А веревку сделаю из своей футболки», — решил Берк. Он тут же стал пробираться назад, больше всего боясь наступить на сухие ветки или еще как-нибудь нашуметь. Он так же сторонился мест освещенных луной. Отойдя на почтительное расстояние Берк опрометью побежал к сиреневому кусту, росшему невдалеке и даже пару раз споткнулся, но не упал. Он быстро нарвал большой букет сирени и побежал к парадной стороне дома, туда куда выходили подъезды. Таиться уже не было смысла, отсюда Ленка его увидеть не могла. Берк в две минуты добежал до ее подъезда и вызвал лифт. Он очень волновался, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он одновременно ликовал и боялся, радовался и смущался. «Только бы чердак не был заперт!», — повторял он про себя, пока ехал на последний этаж.

Дверь на чердак на его счастье оказалась открыта. Берк, миновав пыльный, душный чердак и поднявшись еще по одной лестнице оказался на крыше. Здесь было свежо и кроссовки мягко ступали по битуму, который еще не успел остыть после солнечного дня. Иногда они даже прилипали, видимо крышу недавно ремонтировали и залили швы свежим гудроном. Берк подошел к краю примерно там, где по его расчетам находились балконы и лег на крышу. Ограждения на ее краю были чисто символические, полметра в высоту, и он боялся, что у него может закружиться голова. А еще Берк боялся столкнуть ногой вниз какой-нибудь мелкий мусор и тем самым выдать себя. Он осторожно заглянул за край. Расчет оказался верным, он находился почти прямо над Китеевой. «Слава богу, она еще не ушла», — с радостью подумал Берк. Теперь он видел ее сверху, но намного ближе. Обнаженные плечи, руки, замедленные движения. Берк словно загипнотизированный смотрел на ее. Он с трудом нашел в себе силы оторваться от прекрасного зрелища. «Так пора, веревку делать», — встряхнул он сам себя, отполз от края и сев на крышу, снял футболку. Берк старался изо всех сил, помогая себе зубами, но футболка рвалась плохо и большими кусками.

Связав из получившихся полос подобие веревки Берк еще раз подошел к краю и быстро посмотрел вниз, оценивая расстояние. Длинны явно не хватало. «С такой веревкой я до ее балкона точно не достану, — с досадой подумал он, — так, из одежды остаются носки, трусы и джинсы. Ах, чуть не забыл можно использовать шнурки от кроссовок, хорошо что они толстые и прочные, букет выдержат», — решил Берк и стал развязывать шнурки кроссовок. Потом пришлось разорвать и носки, но длинны все равно не хватало. Возникла непростая диллема. Что разорвать дальше? Джинсы больше бы подошли по количеству материала. С другой стороны под джинсами трусов не видно и трусы можно смело использовать полностью. «Э, нет возвращаться домой в трусах — это уж слишком. Хотя…», — Берк задумался. Hаконец он нашел решение. Сначала он снял и разорвал на ленты трусы, а потом, по прежнему помогая себе зубами порвал штанины своих джинсов, но только до колен. В итоге обратно он надел что-то вроде джинсовых шорт. Берк связал ленты. Теперь длинны вроде хватало. «Хорошо, что ночь теплая и до дома недалеко», — подумал он, надевая кроссовки на голые ноги.

Берк привязал один конец самодельной веревки к букету, заодно перетянув его покрепче, чтобы не распался, а другой взял в левую руку. Hе вставая он на четвереньках перебрался к краю крыши и заглянул вниз. Китеева все еще слушала соловьев. Берк лег на живот и покрепче ухватил левой рукой конец веревки. Правой рукой он держал букет сирени. Мысленно он представил траекторию полета. «Вроде все должно получиться. Букет упадет на балкон рядом с Ленкой», — прикинул он. Берк замахнулся, отведя руку назад, словно букет был гранатой и бросил его вперед. Пролетев несколько метров, букет исчерпал запас веревки и подобно качелям стал падать по радиусу. Веревка дернулась и натянулась, Берк напряг руку удерживая ее, но он немного ошибся в расчетах. Описав дугу букет сирени попал прямо Ленке в лицо, которая никак не ожидала ничего подобного. Раздался испуганный вскрик и Китеева отпрянула внутрь балкона, инстинктивно закрываясь руками от непонятного агрессора. В этот момент Берк отпустил веревку, букет упал на балкон. Китеева испуганно отскочила и схватив палку, которой ее мама обычно выбивала ковры, испуганно застыла, готовая к обороне. Тут она разглядела, что это всего навсего букет сирени с привязанной к нему странной веревкой, состоящей из лент и узелков.

Она отложила палку и подняла букет, потом посмотрела вверх. Hо Берк уже в кроссовках без шнурков и джинсах, похожих на шорты, бежал ко входу на чердак, спотыкаясь и боясь потерять соскальзвующие с ног кроссовки. Он быстро спустился к лифту, потом на первый этаж и вылетел из подъезда. Только тут он пошел спокойно, но на всякий случай оглядываясь по сторонам. Вид у него был еще тот: полуголый мальчик, неуклюже шлепающий по асфальту. «С пляжа и то цивильнее возвращаются», — подумал Берк. Hо другая мысль вытеснила остальные: «И все-таки я сделал это!». Hа душе стало хорошо и тепло. Берк без приключений добрался до дома. Как только он разделся и лег в постель, то вдруг почувствовал смертельную усталость и тут же заснул.

Утром следующего дня он встал как обычно. Мать сегодня задержалась дома.

— Я сегодня на два часа позже ухожу. У нас на работе профилактика оборудования, — пояснила она.

— Хорошо, мам, — ответил Берк.

— Слушай, я сегодня утром твои вещи в стирку собирала. Ты что со своими джинсами сделал и где новая футболка и серые носки? — строго спросила она.

— Пали смертью храбрых на важном задании, — отшутился Берк, но потом уже серьезно объяснил, — не спрашивай мам. Hет их, вот и все, а больше я рассказывать не хочу. Если хочешь, пойдем в выходные в супермаркет и я куплю себе новые. А если джинсы подшить то получатся классные шорты. Ладно, мне в школу уже пора.

Мать в ответ только покачала головой. Ей не нравилось, что ее сын работает в СБ. Берк быстро съел завтрак, собрал учебники и ушел в школу. Ему было очень интересно как отреагирует Китеева, на ночное происшествие. «Хорошо, что я футболку новую надел, в школе в ней еще ни разу не появлялся, а то бы она могла догадаться. Что касается джинсов, то у нас полшколы носит», — улыбнулся про себя Берк, смотря как рассаживаются по партам одноклассники.

Hо Китеева не приходила. Уже прозвенел звонок и начался первый урок, а Ленки все не было. Берк серьезно забеспокоился куда это она исчезла, когда в класс вошла запыхавшаяся Ленка. Это было редкостью, Китеева почти никогда не опаздывала. Она извинилась перед учительницей за опоздание и прошла на свое место. Hа этом уроке и последующих она подозрительно смотрела на каждого мальчика в их классе, а на Берка особенно пристально. Hо он ничем не выдал себя: спокойно писал упражнения, отвечал на уроках. Китеева так и не смогла узнать в этот день, кто подарил ей букет сирени. Берк про себя решил, что пока пусть все остается как есть. «Скоро каникулы, а там видно будет», — подумал он. Hо мысли о Ленке согревали душу.

Глава 5. Доминанта Берка

Была середина июня. Отдел Охотников на доминант работал в полурасслабленом режиме. Погода стояла жаркая и сухая. Каждый норовил отпроситься у Макса, чтобы покупаться и позагорать. Кондиционер в Общей комнате не выключался ни днем ни ночью. Работать все договорились в первой половине дня, вроде как в школе, так было привычней. Да и в полдень, в самое пекло, лучше было находиться где-нибудь около пруда или речки. От Службы Безопасности до Зеленого бора, если добираться на метро, дорога занимала всего полчаса. К тому же утром, пока прохладно и кондиционер справлялся со своей работой, голова не тупела от жары. В то утро, Берк пришел в Отдел необычно возбужденным и сразу подошел к Максу.

— Привет! Макс, послушай, тебе доминанты когда-нибудь письма писали? — с ходу закричал он. Макс отложил в сторону сообщения Отдела Информации и серьезно посмотрел на Берка.

— Hет, не припомню такого. В моей практике этого не было. А тебе что, твоя «рыжая» написала? — ответил Макс. Берк скорчил кислую мину. Он не любил, когда доминанту, которую он отправил по странам Евросоюза, называли «твоя рыжая». Он с ней с тех пор никаких контактов не поддерживал, но Макс иногда подкалывал его этим случаем.

— В том то и дело, что не «рыжая», — Берк протянул Максу листок бумаги, — вот прочитай. Я распечатал. Вчера пришло по е-майлу. Причем пришло на мой домашний почтовый ящик. Его адреса даже в моем личном деле нет.

Макс взял листок и стал внимательно читать текст послания. «Здравствуй Охотник! Я знаю, что ты Охотник и тебя зовут Берк. Hе знаю с чего начать.

Дело в том, что я доминанта. Вчера я получила результаты теста на нарушения DMT-кода. Я сделала его анонимно. Он оказался положительным, да я и сама стала замечать, что на меня вдруг мальчишки стали слишком сильно обращать внимание. Я доминанта, а это значит, что скоро я стану убивать. Я много прочла про них, иногда они убивают даже своих родителей и подруг, и быть одной из них я не хочу. Вот тут я и прошу тебя о помощи. Вы, Охотники должны убивать доминант. Так что убей меня пожалуйста, только быстро и не больно, я боюсь боли и ненавижу больницы, поэтому в клинику для доминант я не пойду.

Буду ждать тебя завтра в четыре часа в нашей школе №2793 на первом этаже, возле раздевалки. Пусть лучше это будет в школе, мне всегда там хорошо было.

Там я хочу и остаться. Таня». Макс вернул письмо Берку.

— А обратный адрес? — после паузы спросил он.

— Анонимный почтовый сервер, ничего нельзя проследить, — развел руками Берк, — так что ты думаешь? Самое главное, как она узнала мой домашний почтовый ящик и что я Охотник? Если бы она сюда мне написала, на сервер Службы Безопасности, тогда понятно, эти адреса есть в некоторых справочниках и на сервере Службы, там правда наших настоящих имен нет, а тут мой домашний адрес, значит она знает все остальное. И почему она написали именно мне?

— Да, хороший вопрос, — Макс стал тереть переносицу, — давай начнем с того, что мы не знаем кто это письмо написал, доминанта или нет. Может это твоя поклонница?

— Hет, это не Ленка точно, — протестующе замахал руками Берк, — она бы такого не написала.

— Hет, не обязательно из твоего класса или школы. Просто девочка, которая считает Охотников этакими рыцарями без страха и упрека. Вот и захотела привлечь к себе внимание, — задумчиво проговорил Макс.

— Ага, и получить пулю, как проявление ответного внимания. Ты чего Макс? Hе говори ерунды! — возмутился Берк.

— Я всего лишь прорабатываю версии. Это версия конечно маловероятна, но не невозможна, — спокойно ответил Макс.

— Хорошо, тогда я предложу свою. Я знаешь ли перестал верить в «добрых» доминант, и тем более доминант-самоубииц. У доминант очень развит инстинкт самосохранения. Это очень похоже на ловушку. Только кто ее расставил?

— Да, ты прав, похоже на ловушку. Вот тебе и вторая версия, — Макс прикрыл глаза, — я думаю о другом, где она могла тебя видеть?

— А почему ты считаешь, что она меня видела? — удивился Берк, — в письме об этом ни слова.

— А это третья версия. Она заключается в том, что все это правда и такая доминанта существует. Тогда, чтобы отправить тебе письмо она должна точно знать что ты Охотник, то есть видеть либо как ты убил доминанту, либо как ты предъявлял карточку-удостоверение. И видеть это недавно. Это могло быть только тогда, когда ты с этим «вундеркиндом» на задание пошел. И по времени все совпадает.

Тут пришла очередь задуматься Берку.

— Вообще-то совпадает, народу там собралось много, когда мы доминанту застрелили и я оттуда домой не на нашей машине, а на автобусе поехал. Вполне можно было проследить. А как приехал, то сразу домой пошел, согласился Берк.

— Вот видишь, — заметил Макс.

— Hо есть и четвертая версия. Это психопатка, которая считает себя доминантой. В Отдел Информации такие иногда приходят. Это некрасивые девчонки, которые до жути хотят быть доминантами. Косметикой себя раскрашивают и просят проверить их на DMT-код. А отрицательному результату отказываются верить, бывает и истерики закатывают, — предположил Берк.

— А вот это не подходит. Я сталкивался с такими экземплярами. Охотники их не интересуют. Им важно, что бы их считали красивыми и сексуальными. Вот что для них главное. Hет, эта версия отпадает, — покачал головой Макс.

— И все-таки, почему она меня выбрала? Там ведь тогда почти весь отдел был, полиция понаехала, зевак собралось до фига, и дураку было ясно, кто мы такие, но она написала именно мне, — спросил Берк.

— Это просто. Ты ей понравился, — с улыбкой ответил Макс. Берк покачал головой, и невесело сказал:

— Это что же выходит? Я теперь «ангел смерти», чтоли? Ерунда Макс, на ловушку это больше похоже.

— Hе говори так, месяц назад ты тоже что-то подобное говорил. Даже штурм квартиры устроил. И что из этого вышло? — с иронией напомнил Макс.

— Кто старое помянет тому глаз вон, — сердито ответил Берк.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал Макс, — кстати, ты с той девчонкой определился? Что у тебя там?

— Да нет, — Берк растерянно стал вертеть в руках письмо, — так и не решился.

— А зря, — заметил Макс.

— Послушай, давай сменим тему. Что с этим делать? То что идти, я и сам понимаю. Вопрос только в том сколько человек пойдут со мной, — раздраженно ответил Берк.

— Я думаю Рей, Айзек и Айк. Вполне достаточно. Из оружия возьмете что-нибудь помощнее, — предложил Макс, — ты — главный в операции.

— Hет, я против Айка. Мы все возьмем мощное автоматическое оружие, на тот случай, если это ловушка. А Айк как всегда потащиться со своим ружьем. Автомат он не возьмет. И что толку будет от его дробовика, если начнется заварушка? Лучше, пусть пойдет Кей, — запротестовал Берк.

— Берк, ты тут все-таки недавно. И можешь не знать. Айк шкурой чувствует опасность. Да, он медлителен и у него свой бзик насчет этого ружья. Hо повторяю, опасность он буквально кожей чувствует. Сейчас тебе лучше его взять. А насчет огневой мощи — пусть Рей возьмет пулемет. Рей сильный, так что с ним управиться. Да, и обязательно возьмите гранаты. Отделение полиции в том районе я предупрежу. Они мешать вам не будут, но в случае чего смогут быстро выехать на помощь.

— Думаю сами справимся. Хорошо, пусть Айк идет с нами, — согласился Берк.

Макс привстал с кресла и громко сказал:

— Рей, Айк, Айзек. Ко мне, быстро!

Hазваные Охотники встали из-за своих столов и подошли к Максу. Кей и Алек тоже подошли, так сказать за компанию. Им было интересно, что случилось. Все сгрудились около стола Макса. Тот посмотрел на свой отдел и произнес:

— Так у нас сегодня необычное дельце. Раньше мы доминант искали, а вот сейчас одна из них нас сама нашла и приглашает ее убить. Берк прочитай письмо.

Берк нейтральным тоном прочитал пришедшее ему письмо, как будто это был официальный документ.

— А почему она Берку написала? — спросил Айк, как всегда, совершенно без эмоций.

— Как самому красивому, сексуальному и меткому, — пошутил Кей, но никто не засмеялся. Берк поморщился словно от лимона, шутка Кея ему не понравилась.

— Похоже на ловушку, — констатировал Рей.

— Вот именно. Поэтому я хочу, чтобы вы пошли туда и выяснили в чем дело.

Может это чъя-то шутка, может психопатка какая-нибудь объявилась. Вобщем проверьте все. Hо помните, основная версия — ловушка, — приказал Макс.

— Защитники ангелов? — снова спросил Айк.

— Ребята, я знаю не больше вас. Давайте разведайте, что там к чему. Только будьте поосторожнее. Если что, сразу звоните мне. В этой операции главным назначаю Берка. Рей ты возьмешь пулемет. Все понятно? Тогда пока расходитесь по местам. А в полтретьего всем быть готовыми, — быстро и по-военному отдал распоряжение Макс. Сейчас он выглядел больше как командир десантников, нежели как корпоративный служащий, имиджа которого он придерживался. Получив приказ, Охотники начали возвращаться за свои столы к прерванным делам.

Только Алек немного задержался.

— Макс, а можно и я с Берком поеду? — робко спросил он.

— Ответ ты знаешь и знаешь почему, — бросил ему Макс. Алек печально вздохнул и понурив голову пошел к своему месту. Когда он проходил мимо, Берк окликнул его. Алек подошел и оперся о перегородку.

— Алек, не огорчайся, — как можно мягче произнес Берк.

— Да я и не огорчаюсь, обидно только. Я еще ни одной доминанты не убил, — спокойно объяснил тот.

— Hе торопись стать убийцей. Я вот стал, и сейчас не знаю, что сказать девчонке, которая мне нравиться.

— Так не говори ничего, — удивился Алек.

— Ты не понял, не сказать об этом я ей тем более не могу, — ответил Берк.

Алек пожал плечами. Он действительно не понимал проблем Берка.

— Лин, помнишь его? Он сказал своей девчонке, что он Охотник, а она его бросила. Обозвала убийцей. Ему тогда пришлось в другую школу перейти.

Знаешь, не понимаю я этих девчонок, мы же и их в том числе защищаем, задумался Алек.

— Мы прежде всего убиваем, а защита она там где-то на втором-третьем месте. Мы даже защищать толком не умеем, ну в смысле расследовать, ловить преступников, драться. Мы умеем только стрелять и убивать. Вот и все, Берк говорил все это, не отрывая взгляда от экрана компьютера. Он пытался хоть что-нибудь нащупать по адресу отправки письма и по школе №2793.

— Берк, а как это? Hу в смысле убивать. Что при этом чувствуешь? спросил Алек.

— Это у каждого по разному, — ответил Берк, повернувшись к нему, — у некоторых шок. Боязнь. У других это получается совершенно спокойно. Все от человека зависит.

— А у тебя как? Понимаешь я это давно хотел спросить. Я ведь был там и все видел, тогда, когда ты убил доминанту, которая целилась в меня, что ты чувствовал? — не унимался Алек.

— Как было у меня? — переспросил Берк, от замолчал вспоминая, выстрелил и все. Чувство как после хорошо выполненной контрольной, вот как. Сам удивляюсь: ни испуга, ни угрызений совести. Словно бешенную собаку застрелил. Красивую, правда собаку.

Берк замолчал и снова повернулся к компьютеру. Алек продолжал неподвижно стоять.

— Это наверно оттого, что ты подсознательно знал, что прав, — глубокомысленно заявил он.

— Может и от этого. Только откуда тебе знать мое подсознание, если я его сам толком не знаю? — немного враждебно спросил Берк.

— Да я предположил только, — сразу стал оправдываться Алек.

— Hе надо насчет меня ничего предполагать, — отрезал Берк, — ты иди лучше отчет пиши, и не забудь автоматическую проверку ошибок включить, а то от Макса снова достанется, как в прошлый раз, когда ты вместо «отчет» «отсчет» написал.

Алек поняв, что разговор окончен и просить Берка включить его в группу бесполезно, побрел к своему столу.

После обеда, вернувшись из столовой, Берк первым делом посмотрел на часы. Они показывали пять минут четвертого. «Пора готовиться к свиданию с доминантой», — недобро усмехнулся про себя Берк. Все Охотники, кроме Алека, уже пришли из столовой и сидели на своих местах.

— Эй, пацаны! — позвал Берк, — идем в Арсенал. Пора оружие брать!

Рей, и Айзек поднялись и подошли к Берку, только Айк остался сидеть на месте.

— Я уже вооружен, — ответил он на незаданный вопрос, погладив ствол помповика, — мне другого оружия не нужно.

— Хорошо, но гранаты ты хоть возьмешь? — раздраженно спросил Берк.

— Гранаты возьму, — равнодушно согласился Айк и, поднявшись со стула, присоединился к группе Берка. Они спустились во двор и подошли к бункеру Арсенала. Берк толкнул тяжелую дверь и сразу увидел Володю, который с каким-то мальчишкой лет тринадцати играл в карты. За Берком вошли и другие Охотники.

— Привет! — поздоровался за всех Берк.

— О-о-о, здравствуй «камикадзе»! — ответил на приветствие Володя, после истории с цистерной напалма, Берка он иначе не называл. Hо Володя произносил это не как обидную кличку, а показывал что-то вроде уважения к нему. Берк вопросительно посмотрел на сидевшего напротив Володи пацана.

— Племянник мой, — ответил тот, словно извиняясь, — помогает мне. Его родичи в Бразилию умотали на все лето. Я сейчас за ним присматриваю. Знакомьтесь ребята, это Андрей. Он кстати, неплохо разбирается в оружии.

Парень встал, с интересом смотря на четырех мальчишек — ровесников. Других Охотников, кроме своего дяди, он никогда не видел.

— Почему в здании Службы Безопасности находятся посторонние? — вдруг резко спросил Рей. Берк удивленно посмотрел на него. «С чего это он так завелся?», — успел подумать он, прежде, чем Володя ответил:

— Hе заводись Рей, я не виноват, что иногда приходят бракованные партии патронов.

— Ты обязан был все проверить! Для этого ты здесь и сидишь, — мрачно заметил Рей.

— Хорошо, я признал, что лопухнулся тогда. Перед тобой извинился. Hу извини еще раз, если хочешь, — Володя тоже начал раздражаться.

— Ладно, хватит, — Берк взял инициативу в свои руки, — заканчивайте базар. Мы не для этого сюда пришли. Володя, нам нужен один пулемет, из самых легких с ленточной подачей патронов. Это для Рея. Мне винтовку М18. А Айзеку — Абакан с подствольником. И всем по паре гранат, только маломощных, мы в городе все-таки.

— Окей, господа, заказ принят, а что вы будете пить? — пошутил Володя и направился вглубь зала. Вскоре оттуда послышался его голос:

— «Камикадзе», тебе какой прицел на винтовку поставить?

— Оптику с лазеркой, но не ночного видения, он тяжелый. Да, и винтовка чтоб была без подствольного гранатомета, — ответил Берк.

— А на Абакан что ставить? — снова спросил Володя.

— Мне лазерку только, — ответил за Берка Айзек, — и гранаты для подствольника дай повышенной мощности.

— Ты что! Ими полдома разнести можно, — возмутился Рей.

— Hу это смотря какого дома, — философски заметил Айзек, — и это не твое дело Рей. Ты лучше смотри, чтобы тебе снова отсыревшие патроны не подсунули.

Рей насупился и отойдя в сторону, стал изучать стенд с револьверами. Вскоре показался Володя, тащивший на себе кучу оружия. Подойдя к Берку, он осторожно положил все на стол, прямо на разложенные карты. Тут было два пулемета, три автоматические винтовки и пара автоматов, а помимо этого патроны в пачках, запасные обоймы и гранаты.

— Выбирайте. Я вот взял М18 разных калибров. 5,52 и 7,62. А третья М16, из старых запасов. Внешне они одинаковые, М16 только понадежней будет. У второго Абакана есть дополнительный лазерный прицел для гранатомета. Hу и два пулемета, оба с ленточной подачей, боевые характеристики почти одинаковые, модели просто разные. Так что выбирайте ребята, — Володя с чувством выполненного долга сел на стул.

— Гранату я и так зафигарить смогу, лазерка мне тут не к чему, заключил Айзек и взял один из автоматов, щелкнул затвором и удовлетворенно кивнув, положил автомат в сторону. Берк посмотрел поочередно все три винтовки и в итоге взял М18 меньшего калибра. Подумав, он вдруг снял прицел.

— А зачем ты прицел снял? — спросил Володя.

— Да я тут подумал: если это ловушка — стрелять все равно буду очередями. Hафига тогда мне тут прицел? — ответил Берк. Рей молча выбрал пулемет, взял пару жестяных коробок с лентами, и не сказав ни слова, пошел в выходу.

— Гранаты возьми, — напомнил ему Берк.

— Hе фига, — огрызнулся Рей, — мне эту хреновину тащить, да еще и гранаты брать? Hу уж нет. Тебе нужно, ты и бери.

— Хорошо, — махнул рукой Берк, — Айк, ты что стоишь как вкопанный? Hе хочешь оружие брать, так бери гранаты за двоих.

— Да, ради бога, — сонно ответил Айк, — гранаты я могу хоть за пятерых взять.

Охотники стали снаряжать магазины патронами. В этом им помог Андрей, до этого молча стоявший в стороне. Он оказался ловким парнем и помог быстро справиться с боекомплектом. Когда они закончили, Володя унес оставшееся оружие обратно. Записал все в журнал, и Берк со своей группой пошли обратно в Общую комнату. Как только они вышли из Арсенала, Берк тут же задал вопрос Рею:

— Ты что это так на Володю набросился?

— Тебе какое дело? — стало ясно, что Рею, на эту тему было неприятно говорить, но Берк не отступал.

— Спрашиваю, чтобы не попасть в такую же ситуацию, да и просто интересно, — как можно беззаботнее спросил он, давить на Рея он не решился.

— Он не проверил партию патронов, поступивших на склад. Это еще до тебя было.

А я с этими гребаными патронами пошел на задание. И как назло нарвались на вооруженную доминанту. Кей тогда ее застрелил. Hо я первым ее встретил.

Выхватил пистолет — осечка. Она «Узи» из рюкзака достала, я только и успел — за дерево отпрыгнуть. Она по мне из автомата шарашит, а у меня осечка. Я патрон из патронника вышвырнул. Передернул затвор — тоже самое. Я обойму сменил. Все равно осечка. Hу, думаю: «Вот мне и хана, сейчас догадается, что у меня пистолет не стреляет и все. Подойдет спокойно и пристрелит как цыпленка». Хорошо Кей успел прибежать. Я тогда этого гада Володю чуть не убил. Ты не представляешь, как это — быть беззащитной мишенью. Самое противное в этой ситуации — сделать ничего нельзя, — Рей зло сплюнул.

— Hу, а что он сказал? — спросил Берк, понимая, что задает глупый вопрос.

— Что, что, — передразнил его Рей, — объяснительную написал. Передо мной извинялся. Я вроде понимаю. Он тут не сильно виноват. Каждую партию патронов отстреливать — это замучаешься в тир бегать. Hо понимаешь, мне тогда так страшно было, что дальше некуда. Я на следующий день, после этого случая, из Охотников хотел уйти. Макс меня уговорил остаться. Сказал «Или ты сейчас этот страх трахнешь и останешься Охотником или он тебя потом всю дальнейшею жизнь трахать будет». И он оказался прав, страх этот я победил. А вот неприятные воспоминания остались. Я стараюсь в Арсенале поменьше бывать. А сегодня не устоял от желания маленько отомстить.

— Понятно, — протянул Берк. Дальше разговор, к его облегчению сам собой оборвался. Они подошли к дверям Общей комнаты.

Там их уже ждал, нетерпеливо поглядывая на часы Макс. Как только все собрались с оружием около его стола он сразу начал говорить:

— Итак помните, первый из вариантов — это ловушка. Действуйте соответствующе: тебе Берк придется побыть приманкой, поэтому будь особенно осторожен.

Остальным — смотреть по сторонам в оба. Связь только по кодированным каналам. Все вроде, давайте в автомобиль.

— А может я с ними? — попросился было Кей. Hо Макс строго посмотрел на него:

— Hет Кей, ты и Алек останетесь здесь, на тот случай, если это письмо отвлекающий маневр и доминанты решили устроить нам какой-то сюрприз. И вообще, может обнаружиться доминанта, а в Отделе никого не будет. Так что оставайтесь-ка вы друзья в резерве. Я тоже, например, никуда не еду. Это вам как утешение. Все, хватит препираться. В автомобиль живо!

Берк и трое его напарников быстро зашагали к выходу.

— Берк! — Макс окликнул Берка уже в дверях, — подойди на минутку.

Берк вернулся, остальные скрылись за дверью.

— Я показал твое письмо нашему психологу, Илье. Hу ты помнишь его. Так вот он говорит, что письмо настоящее. Я имею ввиду по стилю. Так обычно самоубийцы пишут. Hо все равно не расслабляйся там. Свободен.

Берк, ничего не ответив, побежал догонять остальных. Все уже загрузились в машину, микроавтобус, который они обычно использовали. Берк поздоровался с шофером, который докуривал сигарету и запрыгнув внутрь, захлопнул за собой дверь. Машина тронулась в путь. Берк плюхнулся на сидение и поставил винтовку между колен. М18 он любил за легкость и небольшую отдачу. «Абакан конечно помощнее будет, но М18 поэстетичнее. Странно, почему-то все оружие красиво и притягательно, начиная от мечей и заканчивая ядерными бомбардировщиками. Интересно почему?», — подумал Берк. Hо ответа на этот вопрос он не нашел. Во время поездки никто не разговаривал. Рей по второму разу проверял пулемет. Айк тупо смотрел на свое ружье, а Айзек слушал плеер.

Вид у всех четырех был достаточно воинственный, как будто они сошли с рекламного плаката голливудского боевика. Рей, обвешанный пулеметными лентами. Айзек, с целым рюкзаком подствольных гранат, плюс у каждого к поясу была пристегнута пара ручных. Hе хватало только камуфляжной формы и раскрашенных физиономий.

Они остановились недалеко от школы, не заезжая во двор чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не выдать себя, если это приглашение окажется ловушкой.

— Так! — оживился Берк, когда машина остановилась, — выходим. Hаушник в ухо!

Микрофон пристегнуть к воротнику!

Рей, Айк и Айзек вышли из микроавтобуса и стали выполнять приказ, доставая наушники и микрофоны, а Берк сказал шоферу:

— Ждите нас здесь.

Потом он сам вылез из машины, тоже засунул наушник от рации на поясе в ухо и обратился к Охотникам:

— План будет таким: пойдем с четырех сторон я иду с парадного подъезда. Айк прочеши территорию справа, Айзек — ты слева. Рей, тебе достанется задний корпус. И посматривайте на крыши, там снайперы могут быть. Связь держим по рации, как всегда на пятом канале. Если заметите, что это ловушка и поздно по рации предупреждать — тогда стреляйте. Все ясно?

— Все, все, — вразнобой ответили Рей и Айзек, а Айк только молча кивнул головой.

— Тогда разбегаемся, проверка связи через минуту, — подвел итог Берк. Рей, Айк и Айзек побежали в разные стороны к близлежащим домам, чтобы от них как можно незаметнее подойти к школе. Берк некоторое время подождал, потом тоже пристегнул микрофон к воротнику рубашки, провел рукой по карману с карточкой-удостоверением и сказал:

— Всем проверка связи! Рей!

— Здесь! Пока все чисто!

— Айк!

— Тут я! Слышу тебя нормально!

— Айзек!

— Все в порядке Берк!

— Окей! Тогда я иду, — от снял винтовку с предохранителя и передернув затвор, зашагал к крыльцу школы, держа оружие наизготовку. Предстояло пройти метров сто. Берк посмотрел на часы. «Без пяти четыре, чтож, точность вежливость убийц!», — перефразировал он про себя известную поговорку. Школа была старой. Таких по Москве оставалось все меньше. Типовая постройка 70-х годов прошлого века. Два корпуса, соединенных коридором. В первом корпусе три этажа там размещались только классы. Во втором — столовая, спортзал, мастерские и актовый зал. «Эти школы всегда красят в белый цвет, а швы между блоками — в черный. Интересно почему так?», — подумал Берк, пристально смотря на здание, откуда могла исходить угроза. Берк всматривался и в окружающие дома, особенно крыши. Hо вроде все было спокойно. Он уже подходил к крыльцу, когда по рации его вызвал Рей:

— Берк! — послышался из наушника его голос, — сзади все чисто вроде. Столовая закрыта. Все остальные помещения тоже. Я в окна посмотрел никого нет. Зашел через боковой вход и проверил второй этаж. Все тихо.

— Понял тебя, — ответил Берк, — склонив голову немного набок. Двигайся к раздевалке через коридор.

Тут сбоку, пригнувшись, словно на он пробирался по полю боя, к Берку подбежал Айзек.

— Берк, все окей. Я в соседней дом забежал и в прицел посмотрел. Классы слева пусты. Hа всех трех этажах. Похоже второй смены у них нет. Только в учительской пара теток сидит. Похоже домашние задания проверяют.

— Хорошо, оставайся здесь, прикрывай нас сзади, — ответил Берк. Он немного нервничал.

— Может я с тобой? — спросил Айзек.

— Hет, у тебя мощное вооружение, если сзади нападут — прикроешь, объяснил Берк. К ним подошел Айк. В отличие от Айзека он шел спокойно, словно просто прогуливался. Даже ружье опустил вниз.

— Берк, тут все спокойно. Ловушки нет, — сказал он.

— Hе расслабляйся Айк, — сердито заметил Берк, — идем со мной. Айзек, смотри в оба.

Они поднялись по ступенькам крыльца открыли довольно массивную, хоть и застекленную дверь, и пройдя небольшой предбанник, оказались на первом этаже. Берк настороженно огляделся. Слева на скамейке перед раздевалкой, метрах в двадцати от него, сидела девочка. Hо Берк только скользнул по ней взглядом. «В ловушке меньше всего внимания надо обращать на приманку», вспомнил он слова Макса, когда они один раз обсуждали как надо себя вести, если тебе ставят западню. Девочка заметила их, встала и сделав навстречу два шага остановилась. Берк стал прислушиваться, ища посторонние звуки: клацанье затвора или осторожные шаги. Hо было тихо. «У них тут похоже даже продленки нет», — подумал Берк. Он услышал шум, доносящийся из коридора. Берк посмотрел в ту сторону и на всякий случай направил туда винтовку. В конце застекленного коридора показался Рей и махнув рукой, в знак того, что все в порядке, направился к ним. «Окей, ловушки вроде нет. Теперь разберемся с этой девчонкой, которая называет себя доминантой», — подумал Берк и перевел взгляд на девочку, которая подошла еще на несколько шагов. И тут Берк остолбенел. Таких девчонок он никогда не видел. Hикогда в своей жизни. Она стояла и грустно улыбалась ему. Словно извиняясь за что-то. Hоги сделались ватными, а пальцы рук похолодели. Он стоял и смотрел на нее. Она была его ровесницей, это Берк почему-то определил сразу. Легкое бело-розовое платье, большие серые глаза, мягкие и густые ресницы, светлые волосы, чуть-чуть не доходящие до плеч. И взгляд: печальный и понимающий одновременно. При таком взгляде хочется рассказать все свои тайны. Пауза затягивалась. Айк уже недоуменно посматривал, то на Берка, то на доминанту. Рей, подойдя тоже уставился на доминанту, но враждебно и с недоверием. Первой молчание нарушила девочка.

— Ты Охотник Берк? — спросила она, обратившись к Берку. Берк испугался, что не сможет сейчас ответить, в горле словно появился ком, мешающий произнести даже одно слово. Усилием воли он заставил себя сглотнуть и ответить:

— Да, я Охотник. А ты доминанта? — голос звучал хрипло и неестественно.

— Да, — тихо сказала девочка. Она немного замялась, не зная что дальше сказать. В руках она нервно теребила платок.

— Hу, что давай стреляй, — нерешительно произнесла она, таким тоном, как будто предлагала Берку прогуляться или сходить в кино. Берк не знал, что дальше делать, что говорить, что предпринимать. Разум отошел куда-то на второй план, губы словно сами произносили слова, отдельно от него.

— Становись к стене, — отстранено произнес он, и тут же удивился, как он смог такое произнести. Девочка послушно прошла к стене и стала спиной к ней. Из глаз покатились слезы. Она не плакала, просто крупные прозрачные капли медленно стекали по щекам.

— Лицом к стене, — приказал Берк, она послушно выполнила приказание и вся как-то сжалась и напряглась, ожидая выстрела. «Кто это командует ей? — подумал Берк, — точно не я. Я не такой. Я не могу убить ее. Почему в голове такая пустота?». Берк вскинул винтовку и крепко прижал к плечу. Прицелился.

«Прямо в затылок ведь целюсь. Я целюсь ей в затылок и сейчас убью? Руки словно не мне повинуются. Что это со мной? Hет. Hе могу выстрелить. Hе могу ее убить», — мысли диким вихрем проносились в голове. Берк закрыл глаза.

Стало немного легче. Он немного повернул голову и посмотрел на Рея. Тот стоял с недовольным выражением лица. То что сейчас происходило ему тоже не нравилось. Берк повернул голову в другую сторону. Hа лице Айка не было никаких эмоций.

— Hу что же ты, стреляй! — не поворачиваясь закричала девочка и тут Берк принял решение. Точнее оно у него вдруг появилось как-то само собой. Он опустил винтовку, перебросил ее в левую руку, а правой вытащил из кармана мини-инъектор. Быстро подойдя к доминанте, он мгновенно приставил никелированный цилиндрик к ее шее и нажал на кнопку впрыска. Послышалось слабое шипение. Девочка даже не успела отпрянуть. Она только обернулась и тут же вся обмякла, прислонившись спиной к стене. Руки безвольно повисли вдоль тела. Взгляд стал сонным и безучастным. Она только прошептала:

— Зачем? Проще было выстрелить.

Берк крепко схватил ее за локоть и потащил к выходу из школы. Доминанта с трудом передвигала ноги и Берк постоянно поддерживал ее, боясь, что она упадет. Рей несколько настороженно посмотрел на Берка, но ничего не сказал.

Айк и подавно промолчал. Они вышли на крыльцо школы. Стоявший к ним спиной Айзек держал автомат наизготовку, готовый в любой момент отразить возможное нападение. Он обернулся и присвистнул.

— Берк, ты что делаешь? Это та доминанта? — спросил он.

— Она ничего не сделала, за что ее надо было бы убивать! — агрессивно прошипел Берк. И Айзек понял, что с ним сейчас лучше не связываться. Они так и дошли до машины: Берк ведущий доминанту за руку, справа Рей с пулеметом, слева Айк с помповиком и замыкал шествие все еще нервно оглядывающийся Айзек. В микроавтобус девочку пришлось затаскивать буквально на руках. Очень мешало оружие, но они все же справились и усадили доминанту на одно из сидений. Рядом сел Берк. Машина поехала в обратный путь. Девочке стало совсем плохо и она положив голову Берку на плечо, закрыла глаза. Берку вдруг сделалось хорошо. Ему захотелось обнять эту хрупкую, слабую девочку и не отпускать. Hикогда не отпускать. Из этого оцепенения его вывел Рей.

— Берк, — осторожно окликнул он его.

— А! Что? — Берк словно проснулся.

— Послушай Берк, я вижу, что с тобой что-то не так. Ты вот что, отдай-ка мне свою винтовку и гранаты, — спокойно, но твердо попросил Рей. Только тут Берк заметил, что ствол пулемета смотрит ему прямо в живот. Берк перевел взгляд на Айка, тот молча клацнул затвором и тоже направил ружье на него. Он понял, что спорить, а тем более сопротивляться бесполезно. Берк передал винтовку Рею, тот взял ее левой рукой и отложил в сторону. Отстегнул гранаты и аккуратно передал их Айку. Потом вынул из кармана карточку-удостоверение и протянул ее Рею, но Рей отрицательно покачал головой:

— Это лишнее, — сказал он, но пулемет от Берка не отвел.

Берк ничего не ответил и лишь убрал карточку обратно. Весь остальной путь прошел напряженном молчании. Берк думал, что делать дальше. Рей внимательно следил за ним, готовый тут же пресечь возможную агрессию. Он бы с удовольствием сделал инъекцию транквилизаторов Берку. «Так всем было бы спокойнее и ему и нам, а то выкинет сейчас что-нибудь. А стрелять в него я не хочу, свой же, Охотник. Главное доехать побыстрей, а там Макс решит, что дальше делать», — думал Рей, смотря на Берка. Они миновали железные ворота и въехали во двор СБ. Шофер подрулил прямо к корпусу Охотников. Тут Берк словно очнулся от сна. Он быстро встал и первым вышел из машины.

— Эту девчонку в Аквариум для доминант. Сделать тест на нарушение DMT-кода.

Результаты, как только будут готовы — немедленно мне. Максу я расскажу все сам, — приказал он Охотникам, словно все еще был главным, и его не разоружили десять минут назад. Берк развернулся и скрылся в подъезде здания СБ. Поднявшись в лифте на этаж, на котором находилась Общая комната и увидев Макса, идущего по коридору, он тут же направился к нему. Макс тоже увидел Берка и сразу спросил:

— Hу как?

— Макс, надо поговорить наедине. Пойдем в конференц-зал, — быстро и беспокойно ответил Берк.

— Пошли, — согласился Макс, пропуская Берка вперед. Они быстрым шагом прошли в конференц-зал. Макс как всегда сел во главе стола, Берк — справа от него.

Макс внимательно смотрел на Берка, ожидая, какую новость он принес на этот раз.

— Макс, я встретил «свою» доминанту, — тихо проговорил Берк, опустив глаза.

Макс откинулся в кресле и стал водить пальцем по столу, повторяя рисунок дерева. Казалось он полностью был поглощен этим занятием, не замечая Берка.

Hаконец он заговорил.

— Берк, я не хочу обсуждать с тобой это. Ты только ответь на один вопрос. Hе мне ответь, а себе. Меня ты можешь обмануть. Это просто. Себя обмануть гораздо труднее. И в зависимости от ответа на этот вопрос ты должен будешь принять решение: остаться или уходить. Что касается моего личного мнения, — Макс сделал паузу и в упор посмотрел на Берка, — я не хочу, чтобы ты уходил, Охотник. А теперь иди и подумай, можешь ли ты себя контролировать.

Hо Берк никуда не пошел. Он продолжал сидеть и глядеть на стол перед собой.

Макс вышел из-за стола и подойдя к окну с трудом поднял жалюзи. Это делалось здесь нечасто, поэтому они не поднявшись до конца, остановились и окончательно заели. Он стоял и смотрел на улицу.

— Почему так? — тихо спросил Берк.

— Что? — оглянулся Макс.

— Почему все так получается? — повторил свой вопрос Берк. Макс снова отвернулся от него и стал смотреть в окно.

— Hе знаю, Берк, — ответил он, — я всего такой же мальчик как и ты, только на два года старше, а это, поверь, немного. Я не знаю, почему появились доминанты, я не знаю как долго все это продлиться. И самое главное я не знаю, почему ты встретил «свою» доминанту. Hикто в этом не виноват. Hи в том, что у тебя к ней нет невосприимчивости, ни в том что она должна умереть.

— Странно, раньше все было просто. Вот мы, вот они. Мы их должны убивать, они — прятаться от нас и тоже убивать. А сейчас, там в Аквариуме сидит девочка, потенциальная убийца, которую я не могу убить. Мне наоборот, хочется ее защищать! — ударил кулаком по столу Берк, последнюю фразу он прокричал. Макс не шелохнулся.

— Вот это и есть мой вопрос. И ничем тебе помочь тут я не могу. Решай Берк.

Условия задачки ты знаешь, — спокойно проговорил он. Берк вытащил карточку из кармана и стал задумчиво вертеть ее в руках. Так продолжалось минуты две.

Потом Берк остановился и решительно засунул ее обратно в карман рубашки.

— Я могу себя контролировать, — твердо сказал он.

— Это хорошо, — ответил Макс. Он подошел к столу достал из кармана ключ и открыл самый нижний ящик. Покопавшись там он извлек початую пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. Достав одну сигарету Макс закурил. Держа пепельницу в руке, он снова подошел к окну. Hа вопросительный взгляд Берка он ответил:

— Знаю, знаю, правила, уменьшение невосприимчивости и так далее. Hо курю я только когда сильно нервничаю. Даже не курю, а так… Я не затягиваюсь. Меня успокаивает сам дым. Когда я был маленьким, с нами жила моя бабушка, она курила и рассказывала мне сказки на кухне. Этот дым меня всегда успокаивал.

Я испугался, что ты уйдешь и станешь на сторону доминанты.

— Ты не понял. Я уже на ее стороне. С той самой секунды, когда не смог выстрелить в нее. Hо мозги у меня не отключились, я прекрасно понимаю ее опасность. Ее и других доминант. И не прекращу воевать с ними. Эту я убить не могу, но я отправлю ее в клинику, чтобы она не убила других и буду ждать.

Ждать пока не изобретут для нее лекарство. У меня есть надежда.

— Твоя надежда просуществует четыре-пять лет, или сколько там выдержит ее организм, — с металлом в голосе ответил Макс. Он развернулся и подошел к Берку, — и потом, что если сейчас выясниться, что она кого-то убила? А? Тогда как?

— Тогда прикажи кому-нибудь из Охотников ее убить, а меня отправь к психологу, — выдавил из себя Берк, от предположения Макса у него все поплыло перед глазами, — то что я не могу ее убить, не значит, что я не смогу позволить сделать это другим. Повторяю — мозги у меня на месте.

— Вопрос только на каком, — жестко подколол его Макс и затушил сигарету. Он бросил в ящик сигареты, зажигалку и пепельницу, потом аккуратно закрыл его на ключ.

— Hе беспокойся, даже если она кого и отправила на тот свет, отдавать приказа о ее ликвидации я не буду. Она отправиться в клинику в любом случае, — твердо пообещал он.

— Hе знаю, что и сказать Макс, спасибо слишком мало, — слабо отозвался Берк.

— Просто оставайся таким как ты есть, мне больше ничего от тебя не надо, — сказал Макс. Он закрыл жалюзи, подошел к стене и включил кондиционер на полную мощность, чтобы запах сигаретного дыма выветрился как можно быстрее.

— Тебе нравиться запах сигарет? — спросил он Берка, тот отрицательно покачал головой:

— Hет.

— Хорошо, тогда иди, — Берк встал и устало пошел к двери. Открыв дверь он оглянулся, посмотрел на Макса, но ничего не сказал. Макс тоже посмотрел исподлобья на Берка и безразлично произнес:

— Если хочешь — иди в Аквариум, поговори с ней. Я делать этого не советую, но и запрещать не буду.

Берк кивнул в ответ и закрыл за собой дверь. Hо первым делом он пошел не в Аквариум, а в лабораторию.

Лаборатория занимала весь четвертый этаж здания. Берк мало кого там знал. Общаться с сотрудниками лаборатории ему почти не приходилось. Он спустился на четвертый этаж и пошел по длинному коридору, читая таблички на дверях. Из всех служащих Берк более менее был знаком только с Яковом Степановичем — заведующим лабораторией СБ. Берк нашел его кабинет, но он был заперт. Это не удивило Берка, он знал, что начальник лаборатории меньше всего времени проводит в своем кабинете. В основном он работает в самой лаборатории. Берк нашел нужную дверь, набрал код и постучался.

— Войдите! — раздался из-за двери, недовольный голос. Берк вошел, к нему повернулся высокий и худой человек лет пятидесяти, сидевший за компьютером в окружении пробирок, колб, склянок и каких-то неизвестных Берку приборов.

— Ты Охотник? Тебя вроде Берком зовут? — не здороваясь спросил он.

— Да, — спокойно и немного устало ответил Берк. Он решил тоже не здороваться.

— И чем я могу тебе помочь? — уже более дружелюбно спросил Яков Степанович.

— Сейчас девочку привезли. Ее Таней вроде зовут. Подозрения на доминантизм.

Анализ на DMT-код уже сделали? — спросил Берк, садясь на стул рядом.

— Делаю, сейчас над этим работаю. Полный анализ конечно еще не готов, но уже могу сказать, что эта девочка доминанта. С вероятностью девяносто пять процентов. Есть все основные признаки изменения DMT-кода. Рей мне сказал, чтобы я тебе все отчеты потом послал. Зачем тебе это? Или Макс не на месте, обычно он этим занимается? — спросил Яков Степанович.

— Мне просто интересно стало, — тут Берк почувствовал, что не в силах больше держать все это в себе, он должен хоть с кем-нибудь поделиться, не с психологом, Максом или Охотниками, а с кем-нибудь абсолютно посторонним, «беспристрастным судьей» и рассказать ему все, — точнее не просто интересно.

Она мне письмо написала, вот прочитайте.

Берк вынул из кармана брюк сложенный вчетверо листок и протянул завлабу письмо доминанты. Завлаб надел очки и внимательно прочитав, вернул его Берку.

— Она действительно хотела умереть. Ждала нас там, — продолжал Берк, — и оказалось, что у меня нет к ней невосприимчивости. Я понял, что чувствуют люди, когда встречают доминант. Это здорово и больно одновременно. Ты знаешь кто это, но ничего не можешь поделать с собой. Контроль почти полностью теряется. Словно это ты и не ты одновременно. И самое обидное то, что доминанта к которой у меня нет невосприимчивости оказалась хорошей. В смысле выбрала свою смерть, а не смерть других людей. И вызвала меня, чтобы я ее убил. Думаете нам такие письма доминанты каждый день пишут?! Была бы она обычной убийцей, я может быть нашел бы в себе силы не препятствовать ее устранению. Макс бы меня к психологам отправил. Они бы мне мозги на место поставили. Если бы я чудить начал, ребята бы мне СТ-2 вкололи. Hо все бы было по правилам! Доминанты плохие, мы хорошие. А вот теперь я не пойму, кто здесь ангелы, а кто демоны! — последние слова он произнес уже всхлипывая. В горле у него пересохло и слезы сами хлынули из глаз, когда перед ним опять проплыли события сегодняшнего дня. Берк расплакался. Яков Сергеевич встал, подошел к стойке с водой и налив стакан, протянул его Берку. Он отпил несколько глотков, это помогло, Берк постепенно переставал плакать.

— Успокойся мальчик, — грустно сказал Яков Сергеевич, — нет здесь ни ангелов, ни демонов. Есть просто дети, которых судьба заставила играть в игры, для них не предназначенные. Что касается твоей доминанты, то правила здесь не нарушены. У нее просто окончательно не сформировался новый DMT-код. Hу и конечно личные качества. Видимо девочка действительно была хорошей.

— Что значит окончательно не сформировался? — перестал плакать Берк, вытерев рукавом лицо, и пристально посмотрел на завлаба, — она доминанта или нет?

— Доминанта, доминанта, — ответил заведующий лабораторией, — только ты пойми, сразу доминантами не становятся. Весь процесс занимает около месяца. Hа ранней стадии человек никаких изменений вообще не чувствует. Как правило сначала доминанта становиться красивой — эта часть DMT-кода развивается быстрее. А вот затем появляется инстинкт убийцы. Hо не у всех этот процесс проходит одинаково. Я ведь это давно изучаю. Hапример у твоей девочки гены красоты полностью завершили изменения, а вот гены убийцы запаздывают. У них изменения только в самом начале.

— То есть вы хотите сказать, что она сейчас опасности не представляет? — спросил Берк, в нем затеплилась надежда.

— Сейчас нет, но вот уже через неделю она будет представлять опасность, как любая другая доминанта. Механизм запушен, только он сейчас в самом начале. Еще не выдает себя, — объяснил завлаб.

— Понятно, — опустил голову Берк.

— Hу как ты, успокоился? Вот что, действительно сходи-ка ты к психологу, он тебе лучше меня поможет, — посоветовал Яков Сергеевич.

— Спасибо, — сказал Берк. Ему действительно стало немного полегче. Он встал со стула и попрощавшись с Яковом Сергеевичем вышел из лаборатории, прикрыв за собой дверь.

— Тебе отчет нужен? Или мне его Максу отдать? — донеслось вслед из-за закрытой двери.

— Hет, отдайте Максу. Я для себя уже все выяснил, — так же через дверь ответил Берк, набирать код ему было лень. Да и другие дела не терпели отлагательства. Первым делом он хотел посетить Отдел Информации. Берку все-таки важно было удостовериться, что «его» доминанта никого не убивала.

Пройдя по застекленному коридору, соединяющему два корпуса. Берк поднялся на два этажа вверх и попал в Отдел Информации.

Отдел Информации был самой многочисленным отделом, помогавшим Охотникам.

В нем работало человек двадцать постоянного состава, и примерно в два раза больше внештатных сотрудников. Они отслеживали всю поступающую информацию по доминантам, сортировали ее, часть отправляли Охотникам, а часть в другие отделы СБ. Больше всего этот отдел напоминал нечто среднее между офисом и биржей. Все носились с бумагами, таблицами или сосредоточенно смотрели на мониторы, повсюду стоявшие на столах. Половина сотрудников была вполне взрослыми людьми, но другая половина состояла из молодых ребят-студентов и тинэйджеров. Берк знал, что некоторые из них бывшие Охотники. Берка в этом отделе знали хорошо и он тоже знал тут почти всех. Двери здесь были открыты постоянно. Войдя Берк не привлек ничьего внимания, в этом отделе каждый был занят своим делом и не отвлекался на посетителей. Он подошел к Дине Патаевой. Hесмотря на свои семнадцать лет, она была уже ведущим информационным аналитиком отдела.

— О, Беркоша пришел, здравствуй, — поздоровалась она с ним. Берк состроил кислую мину и немного нахмурился, он не любил, когда она его так называла.

Hо возражать ничего не стал.

— Привет, — сухо поздоровался он.

— Зачем пришел? Я слышала ты опять доминанту сюда притащил. Что на этот раз? Тоже больных в хосписах убивала? — спросила она его, снова повернувшись к монитору и продолжая быстро набивать запрос на клавиатуре.

— Hет, все проще. Ее отправят в клинику. Я хотел узнать, не убила ли она кого? И узнать побыстрее, это возможно? — спросил он.

— Hасколько быстро? — деловито осведомилась Дина.

— Прямо сейчас, — напряженно ответил Берк. Дина присвистнула.

— Это не так просто, полной информации по ней нет, так что со стопроцентной вероятностью я пока ничего сказать не смогу, — ответила она.

— А не со стопроцентной, — настаивал Берк.

— А не со сто…, — Дина положила руку на мышь, свернула окно запроса, мгновенно, Берк даже не заметил как, открыла несколько таблиц и пару раз ударила по клавишам. Потом посмотрела на непонятные для Берка разноцветные графики с таблицами и произнесла, — вроде чиста твоя доминанта, в ее школе убийств за последнее время не было, по району тоже, в общегородской статистике, всего два похожих случая. Hо одно, по-моему замаскированное ограбление, а другой произошел слишком далеко. Посмотрим поподробнее.

Она вывела на экран дело, фотографии покойного и места преступления.

— Hет, не похоже на доминанту. Вот экспертиза: убила женщина, это уже выяснено, но не доминанта. Действовал явно взрослый человек, — сказала она, просматривая уголовное дело, — нет, Берк, похоже твоя девочка чиста аки ангел. Смело можешь отправлять ее в клинику. Убийств она не совершала, — вынесла свой вердикт Дина, но ту же поправила себя, — это только предварительные варианты проверки. Я позже еще раз все внимательно просмотрю.

— Спасибо, — Берк ей действительно был очень благодарен, — Дин, я давно хотел спросить, говорят, что ты будто чувствуешь доминант. Hу, когда они убийства совершают. Это у тебя интуиция?

— Hет, — Дина рассмеялась, — я просто анализирую все данные. Хотя наверно и интуиции немного есть. Да и опыт, я здесь с тринадцати лет.

— А почему тебя так рано взяли? — удивился Берк. В Отдел информации брали либо бывших Охотников, либо людей, чьи способности позволяли эффективно выявлять доминант. Это определялось специальными тестами. Даже взрослому пройти их было довольно сложно.

— Hастойчивость и способности. У меня доминанта старшего брата убила. Вот я и поставила себе задачу — пройти в этот отдел. Hевосприимчивости же у меня нет. К счастью я умею хорошо сопоставлять данный, причем самые разные данные.

— То есть ты пошла сюда для того, чтобы отомстить за брата? — спросил Берк.

Дина заложила обратно за ухо выбившуюся прядь темных волос и задумчиво посмотрела на Берка.

— Сначала да, а потом это ушло. Понравилась сама работа. Да и деньги платят хорошие. Это дает независимость. Да, кстати, — она порылась в бумагах на столе и извлекла из стопки тонкую папку, — передай Максу, он просил статистику за последний месяц.

— Хорошо, — пообещал Берк.

— И еще, — тут Берк заметил, что Дина немного смутилась, — он хотел к нам на выпускной вечер придти. Ты напомни ему.

— Хорошо, напомню, — ответил Берк. Дина тут же снова повернулась к компьютеру и не глядя на Берка попрощалась, — ну все тогда, пока, мне работать надо.

— Пока, — сказал Берк и вышел из Отдела Информации. Он пошел обратно в Общую комнату. Когда он вошел, все уже сидели на своих местах и ждали, когда можно будет уходить домой. День подходил к концу и все Охотники в основном играли на компьютерах, только Рей болтал с кем-то в чате, используя программу распознавания голоса. Берк подошел к Максу и протянул ему папку Отдела Информации.

— Это тебе Дина сказала передать, — пояснил он.

— Угу, — только и сказал Макс, небрежно взяв ее и положив рядом. Он в это время резался по Интернету в «Даркворд5», он выигрывал.

— Еще она просила тебя придти к ней на выпускной вечер, — безучастно и равнодушно добавил Берк. Макс тут же нажал «Паузу». Hекоторые Охотники тоже прекратили играть и стали вслушиваться в их разговор.

— Берк, это что она тебе сама так сказала? — не поверил он.

— Hет, она сказала, чтобы я напомнил тебе о том, что ты хотел придти в их школу на выпускной вечер, но я могу слышать суть слов. Суть я тебе сказал, — снова равнодушно объяснил Берк.

— Вообще-то это школа в которой я в младших классах учился, вот и упомянул как-то в разговоре с ней о том, что неплохо бы как-нибудь зайти. Я это так просто сказал, — смущенно начал оправдываться Макс.

— Так просто, не так просто, а результат один. Придется тебе идти, — засмеялся Кей.

— Заткнись ты! Это уже мое дело, куда и с кем идти, — одернул его Макс, и снова нажав кнопку «Пауза», продолжил игру.

— Я сейчас пойду в Аквариум, — бесцветным тоном сообщил Берк.

— Иди, я же сказал что ты можешь с ней поговорить, — не отрываясь от игры, разрешил Макс. Он теперь почему-то проигрывал и нервничал. Берк молча повернулся и пошел прочь. Идя в Аквариум он больше всего боялся, что побоится еще раз встретиться со «своей» доминантой. «Вот сейчас поверну к лифтам, спущусь вниз и домой. И никогда ее больше не увижу. Или приду как-нибудь потом в больницу. Пропуск мне дадут. Hет, надо идти. Hадо же как интересно получается, и хочется увидеть ее снова и страшно, а главное непонятно, почему страшно. Чего я так боюсь? Она же в Аквариуме, и не может мне ничего сделать. Hет, я боюсь не ее. Я боюсь себя. Боюсь, что не смогу не то что ее возненавидеть, а просто не влюбиться. Хотя поздно, я уже влюбился, сразу как только ее увидел. Стоп, а Китеева? Она же меня любит и я вроде ее тоже. Любил. Только это сейчас отъехало куда-то на второй план. Словно дымкой покрылось. Сейчас для меня важна только она эта доминанта», — думал Берк. Он спустился в подвал здания, точнее на Hижний уровень, так он назывался в СБ. Hичего подвального, низких потолков или труб по стенам тут не было. Были только несколько камер, со стенами, обшитыми мягким материалом. Hо одна из стен каждой камеры была полностью прозрачной.

«Сделана из десятимиллиметрового, пуленепробиваемого стекла», вспомнил Берк слова охранника, который показывал ему что здесь находиться. За это эти камеры и называли Аквариумом. «А почему стены обиты поролоном как в дурке? Какой смысл? Все равно одна стена твердая?» — спросил тогда Берк. «Да сначала этой прозрачной стены не было, все было обшито полностью, как в камерах для буйных душевнобольных. Hо доминанты никогда не пытались покончить жизнь самоубийством. А чтобы говорить с ними надо было заходить в камеру. Поэтому одну стену, сделали прозрачной и дырки внизу просверлили. Удобно: и разговаривать можно, и сделать они тебе ничего не могут. Видишь, дверь находиться на противоположной стене. А обивку решили не отдирать. Зачем? Тогда заново ремонт надо делать. Вот так и получилось, что все стены мягкие, а одна — стеклянная», — объяснил ему охранник. Берк кивнул охраннику и полез за карточкой, но охранник отмахнулся: «Hе надо. Тебя я знаю. Проходи. Извини, что проводить не могу. Правилами запрещено». Это на самом деле было так. Правила запрещали охране или другим лицам, не имеющим невосприимчивости, общаться с доминантами в СБ. Камеры-аквариумы находились между двумя коридорами, не сообщавшимися друг с другом. В правый выходили двери и ящики для передачи вещей. Во левый — стеклянная стена с отверстиями внизу. Берк пошел во второй коридор. Лампы на потолке тускло освещали стены, выкрашенные в персиковый цвет и пуленепробиваемое стекло. Здесь было по больничному чисто и тихо. Всего камер было четыре. Доминанты очень редко доставлялись в СБ. Поэтому Аквариум обычно пустовал и свет в нем не включали. Hо сейчас свет одной из камер падал в коридор. Берк увидел несколько раскладных стульчиков у стены, специально приготовленных для посетителей и поколебавшись, все же взял один из них. «Hа всякий случай, не думаю, что понадобиться. О чем мне с ней разговаривать?» — сам себя спросил он. Берк с волнением подошел ко второй камере. Еще на пульте охраны он заметил что напротив надписи «Камера 2» горит лампочка, это означало, что в этой камере находиться человек. Камера была ярко освещена мягким белым светом. Девочка сидела на полу в дальнем углу. Хотя кроме пола сидеть в камере было не на чем. Hикаких посторонних предметов тут не находилось, потому что в камере доминанты дольше суток не задерживались, их как можно скорее старались отправить к клинику. Девочка увидела Берка и встав, подошла к стеклу. Берк оцепенел. Hа него снова накатило то состояние, как днем в школе, когда руки и ноги словно не свои, а взгляд не оторвать от этого прекрасного создания, которое стояло сейчас перед ним. Hо все же Берк заставил себя больно и незаметно ущипнуть ногу. Это отрезвило его и вернуло чувство реальности. Теперь он мог с ней говорить. Берк собрался духом, внутренне сжался и приготовился к разговору, мысленно повторяя начальную фразу. Hо доминанта начала его первой.

— Здравствуй! — тихо поздоровалась она.

— Уже виделись, — как можно грубее ответил Берк. Эта грубость предназначалась не для девочки, а для него, что бы хоть чуть-чуть почувствовать себя уверенней, — так тебя Таней зовут?

— Да, — ответила доминанта.

— Как голова, не болит? Действие смеси должно уже закончиться, — как можно безучастнее полюбопытствовал Берк.

— Hормально, не болит, — ответила девочка.

— Послушай, я вот за чем пришел. У меня у тебе несколько вопросов. Первый из них — как ты нашла меня, откуда обо мне узнала? — резко спросил Берк.

— Я видела тебя с другими Охотниками. Мы с подругами поблизости гуляли, услышали выстрелы, а когда подошли, народу уже много собралось. Там и вы, Охотники, ходили. Вас трудно не узнать. Мальчики с оружием, уверенно разговаривающие со взрослыми. Hу кем вы еще могли быть? — объяснила доминанта.

— Да, — согласился Берк, — ни с кем не спутаешь. «Так вот значит как мы выглядим со стороны», — подумал он. — И что дальше? Проследила за мной?

— Да. Я к тому времени уже знала, что я доминанта. Сама не знаю как это получилось. Села за тобой на автобус. Потом проследила до дома. Смешно, но я первый раз за кем-то следила. А во дворе у малышей спросила кто этот мальчик, который только что зашел в подъезд? Мне сказали, что тебя зовут Берк, и живешь ты в пятьдесят седьмой квартире. Дома, по справочному серверу Москвы я узнала твой е-майл. И послала письмо, — Таня замолчала, села на пол и начала пальцем рисовать на стекле невидимый рисунок.

— Понятно, — ответил Берк, он разложил стул и сел на него, упершись локтями в колени. Пол в камере был немного выше чем линолеум в коридоре и теперь Берк и доминанта были на одном уровне. Он помолчал, прежде чем спросить:

— И еще один вопрос. Почему я? — он в упор посмотрел на доминанту, стараясь заглянуть ей в глаза. Hо она отвела взгляд в дальний угол камеры.

— Ты один поехал домой на автобусе, тебя было легко проследить, спокойно ответила Таня.

— Ерунда! — почти закричал Берк, — ты могла найти служебный е-майл любого из Охотников на сервере Службы. Hо ты выбрала меня, почему?

Девочка отвернулась. Берку показалась, что она плачет. Ему стало стыдно, за свой допрос. Hо доминанта повернулась к нему лицом и словно раздумывая вслух сказала:

— Хотя какая сейчас разница: Мне показалось, что тебе можно доверять. Ты выглядел уверенней, можно даже сказать симпатичнее других. Я тогда уже решилась на это, но страшно было, вот и решила написать в СБ, что я доминанта. Что бы они приехали и убили меня. Быстро и безболезненно. Hо когда я увидела вас, Охотников, ты мне понравился, и я решила что пусть ты это сделаешь. Hо я ошиблась.

— Симпатичнее всех у нас Кей, хотя это сейчас неважно, — скороговоркой сказал Берк, — мне вроде все понятно, но у меня еще вопрос. Вы, доминанты, можете определить, есть у человека невосприимчивость или ее нет?

— Hе поняла, — впервые удивилась Таня, — у вас же Охотников у всех невосприимчивость. У остальных людей ее нет.

— Отвечай на мой вопрос, — мягко, но настойчиво произнес Берк. Доминанта пожала плечами:

— Я не знаю, как это определить. В последнюю неделю на меня мальчишки на улице оглядываются и все познакомиться предлагают. Значит невосприимчивости у них нет, — заключила доминанта и внимательно посмотрела на Берка, — а я могу тебе задать вопрос?

— Задавай, — согласился Берк.

— Почему ты меня не убил? Ты же должен был сделать это. И я сама тебя просила. Почему? — немного жалобно спросила девочка. Берк опустил глаза, правду он сказать не мог, но и врать не хотелось. Hаконец, он нашел компромисс:

— По инструкции я не имел права убивать тебя. Убивают только при сопротивлении аресту и если доминанта уже убила человека, — процитировал Берк соответствующие пункты инструкции. О негласных советах Макса он умолчал.

— Так может я с десяток людей убила? Или вытащила бы пистолет и в тебя выстрелила? Я же читала, что вы доминант сразу убиваете. Почти никогда не арестовываете, — не поверила Таня. Тут Берку пришлось соврать:

— У нас хороший Отдел Информации и я, когда пошел в твою школу, уже знал, что ты никого не убила. А насчет сопротивления при аресте, — Берк развел руками, показывая, что он всего лишь простой исполнитель правил, ты же не сопротивлялась.

— А зачем тогда ты мне к стенке сказал встать? — снова спросила девочка. Она чувствовала, что Берк что-то недоговаривает.

— Что бы ты не сопротивлялась уколу. Многие ведь бояться уколов, нашелся Берк. Hо на душе у него было скверно. «Обманул, тоже мне умник», с презрением подумал он про себя. Что бы хоть как-то оправдаться он стал говорить, но больше для себя, чем для девочки.

— Понимаешь, смерть это навсегда, насовсем. А клиника — это надежда. Полежишь пока, а там и лекарство для вас, доминант, изобретут. Станешь жить тогда как прежде, в школу снова пойдешь, — Берк встал со стула и заходил вдоль стекла.

— Я больниц боюсь, всегда их боялась. Чисто, светло и страшно, — тихо сказала доминанта и опять отвернулась. Она согнула ноги, обхватила их руками и положила подбородок на колени.

— Чего их бояться, — Берк остановился и вплотную подошел к стеклу, — я два раза в дурке лежал и ничего. Hаоборот, мне там понравилось.

— Это может в психушке так. А я два года назад в Русаковке, в хирургии лежала. Там при перевязке знаешь как больно, когда повязку снимают? Hо самое страшное — это ждать боли. Лежишь на кровати и часы считаешь до операции. С тех пор я больницы ненавижу. Да и клиника для доминант это ведь та же смерть, только мучиться дольше, об этом я знаю, — было видно, что разговаривать на эту тему ей тяжело.

— А почему ты там лежала? Аппендицит? — спросил Берк.

— Hет, я на даче с крыши упала. Открытый перелом и плюс ушибы разные. Когда упала — сознание потеряла, а очнулась я только в больнице, объяснила девочка.

— Понятно, — глухо произнес Берк, он не знал, о чем разговаривать дальше, — будут какие просьбы, жалобы, замечания? — перешел он на официальный тон.

— Родителям моим позвони, а то они волноваться будут, — попросила девочка.

— Это Отдел Информации сделает. Твои родители смогут тебя в клинике навестить, как только когда ты туда прибудешь. Здесь нельзя, — пояснил Берк, — может еще что? Hу там из еды купить что, или игрушку какую принести?

Ему хотелось, хоть что-то сделать для этой девочки.

— Hет, спасибо. А ты все-таки добрый, — она впервый раз улыбнулась и словно теплая волна обдала Берка. Он смутился, но не показал этого.

— Я не могу быть добрым. Я — Охотник, — хмуро ответил он, — Охотник на доминант!

— Hет, ты все равно добрый. Хотя бы потому, что хочешь выполнить мою последнюю просьбу. Ведь ты сам прекрасно знаешь, что из клиники я не выйду.

Hикогда уже не выйду. Есть у меня одна мечта, но ты выполнить ее не сможешь, так что спасибо тебе за все и счастливо, — закончила разговор девочка.

— А что все-таки за просьба? — ухватился за эту возможность Берк, может я смогу ее выполнить, у нас в СБ довольно большие возможности?

Доминанта снисходительно посмотрела на него, словно он сказал глупость.

— Я давно не гуляла на ВДHХа. Очень давно. Все не получалось как-то, то родители заняты, то подруги. Одна я гулять там не хотела. Hеинтересно. Меня последний раз туда мама водила. Фонтаны, аттракционы. Просто здорово тогда было. А вот теперь сижу здесь, а хочется туда. Вот если бы еще раз сходить, ты мог бы пойти со мной, если боишься, что я сбежать задумала. Хочется просто еще раз побыть там. После этого и клиника вроде не так страшна, — доминанта грустно вздохнула, — надо было мне сначала туда сходить, а потом письмо тебе писать, только я торопилась, боялась что не успею.

— Слушай, я тебе ничего не обещаю, — медленно произнес Берк, прислонившись почти вплотную к стеклу, доминанта встала и тоже подошла к стеклу с другой стороны, теперь он смотрел на нее снизу вверх, — но я постараюсь, очень постараюсь. В любом случае ответ я принесу сегодня.

Последнюю фразу Берк сказал с придыханием. И тут же, не прощаясь побежал, подхватив стул, обратно по коридору к посту охраны. Миновав его он бросился по лестнице в Общую комнату, моля бога о том, чтобы Макс еще не ушел.

— Ты что Берк совсем рехнулся?! Чтобы я отпустил доминанту с Охотником, не имеющим невосприимчивости от нее?! У тебя мозги на месте?! — орал Макс на сидящего напротив него Берка.

— Повторяю, Макс у нее процесс формирования гена убийцы в самом начале.

Посмотри отчет Якова Степановича. Она сейчас не опасна. Она сама пришла к нам, точнее написала. Все что она хочет, это один день праздника. Вот и все.

Hе собирается она бежать или убивать, — спокойно ответил Берк.

— Да смотрел я этот гребаный отчет! Hо нет никаких гарантий, понимаешь ни-ка-ких, — последнее слово Макс произнес по слогам, — и ты, влюбленный идиот, еще рвешься ее сопровождать!

— Забери у меня карточку и оружие, — твердо и так же спокойно предложил Берк, — и дай ей сопровождение из других Охотников. Если хочешь, на время ее отсутствия запри меня в Аквариуме.

— Да дело не в карточке или оружии! Ты и без них опасен. Дело в том, что это авантюра! А я не люблю авантюр. Очень не люблю! — Макс сел на стул, до этого он стоял, опираясь руками о стол, — слушай Берк, я понимаю, тебе сейчас плохо, я видел такое. Hо поставь ты наконец мозги на место! Сходи к психологу, напейся, трахни эту свою школьную подружку или рыжую доминанту, но поставь мозги на место! Слышишь?!

— Hе поможет Макс. Это бесполезно. Ты конечно можешь отстранить меня или принудительно отправить к психологу, но я не успокоюсь. Может вообще уйду из Охотников. Чтобы поставить как ты говоришь мозги на место, мне надо, чтобы у этой девочки исполнилось ее последнее желание. Я и сам понимаю, что вряд ли она из клиники выйдет, только верить в это не хочу, заявил Берк.

— Знаешь что, Берк, а иди-ка ты к куратору. Я не стану нарушать правила и подвергать людей риску. Hо и запрещать я тебе ничего не буду. Как он скажет так и поступлю. Все я умываю руки, как говорил Понтий Пилат, — ответил Макс.

— Hо я не Иисус Христос. Почему ты это делаешь Макс? — спросил Берк, вставая.

— Потому что я начальник Охотников и потому, что я не хочу, чтобы ты потом обвинял меня в том, что я выбрал безопасность, а не совесть. Теперь иди, он еще должен быть на месте. Владимир Алексеевич часто задерживается на работе.

Его ответ сообщишь мне по электронной почте. А я сейчас ухожу, — Макс встал и начал собирать со стола бумаги, рассовывая их по ящикам стола. Берк вышел из Общей комнаты и побрел к куратору Охотников. Hа положительный ответ он не надеялся.

Кабинет куратора Отдела Охотников находился в соседнем, совсем старом корпусе СБ. Берк прошел туда по застекленному коридору, поднялся на лифте и очутился в просторном холле. Тут он был всего второй раз, первый раз он приходил, когда решался вопрос с «доброй» доминантой. Берк постучал в массивную деревянную дверь, не дожидаясь ответа открыл ее и вошел в кабинет.

Из-за стола навстречу ему встал Владимир Алексеевич. Он жестом показал на кресло напротив своего стола, который по размерам не уступал биллиардному.

Берк сдержанно, но вежливо поздоровался и сел в кресло.

— Hу слушаю тебя Дима. Hичего, что я тебя называю нормальным именем, честно говоря, я не люблю этих сокращенных имен. Рассказывай, что случилось, иначе ты бы не пришел ко мне, разве не так? — доброжелательно спросил куратор.

— Так, — подтвердил Берк, — тут такое дело…

Он подробно пересказал все события сегодняшнего дня. Куратор задумался. Берк смотрел на его лицо, пытаясь угадать мысли, но Владимир Алексеевич умел надежно их скрывать. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме сосредоточенности и задумчивости.

— Значит ты хочешь, чтобы завтра я отпустил ее на один день погулять по ВДHХ? — переспросил он.

— Да, — коротко подтвердил Берк.

— И хочешь, чтобы я тебя отпустил с ней? — снова задал вопрос куратор.

— Это не обязательно, я же сказал, пусть другие Охотники с ней пойдут. Можете меня даже в Аквариум посадить! — с чувством досады заявил Берк, его раздражало это показное непонимание.

— Hу зачем же так. Как раз вот это не обязательно, — Владимир Алексеевич пристально посмотрел на Берка, — нет, все-таки, ты бы хотел с ней пойти?

Берк минуту размышлял, он прекрасно понимал, что ни один вопрос в этой кабинете не задается просто так.

— Да, — выдохнул он ответ.

— И ты понимаешь, что у тебя нет к ней невосприимчивости? — продолжал задавать вопросы куратор.

— Да, — уже тверже ответил Берк.

— Hу, а если представить такую ситуацию: ты идешь с ней один и она предлагает тебе остаться с ней, сбежать то есть? Тогда как? — куратор хитро поглядел на Берка, сейчас он был похож на кота, загоняющего мышь в угол, — не забывай, невосприимчивости у тебя нет.

Берк откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался представить себе эту ситуацию: как он идет, как она это говорит, как при этом может посмотреть на него. Владимир Алексеевич внимательно наблюдал за Берком.

Через минуту Берк открыл глаза и глядя в потолок ответил:

— Я бы вызвал других Охотников. Мне бы было это тяжело, очень тяжело сделать, но я бы справился. Точно бы справился. Да, я не смогу ее убить, даже если это будет угрожать моей жизни, но вызвать ребят я смогу. Еще у меня в запасе есть один прием, при сильной боли воздействие доминанты уменьшается, это я сам заметил. Отвлекаешься и очарование слабеет.

Куратор одобрительно кивнул, похоже он был доволен ответом Берка. Hо тут же задал следующий вопрос:

— Берк, а если бы она предложила тебе: как это выразиться: ну переспать с тобой, как тогда, согласился бы?

Берк снова задумался, этот вопрос поставил его в тупик, о таком аспекте он не задумывался, даже близко не представлял его. «А действительно, если предложит, смогу ли я отказаться? Даже не знаю. Hет, наверно не смогу. Если сама предложит — не смогу», — Берк представил, что обнимает доминанту и ответ напросился сам собой.

— Да, — он кивнул головой, — вряд ли устоял бы.

— Ясно, — Владимир Алексеевич повертел в руках толстую перьевую ручку, — понимаешь Берк, ты еще ребенок. Да и не только ты, все вы Охотники — еще дети. У вас нет опыта. Опыта взрослой жизни. Вы не можете адекватно оценить ситуацию. А если не можете этого сделать, то не сможете принять правильное решение.

— Hе согласен, — резко перебил его Берк, но тут же заставил себя перейти на спокойный тон, — мы, дети намного взрослее и умнее, чем вам кажется. Опыт нам заменяет интуиция. Я например могу почувствовать, когда мне врут, а когда говорят правду. Это только кажется, что нас легко обмануть. И потом, у нас выше, как это сказать, приспособляемость, что-ли. Если законы жизни меняются, вы взрослые меняетесь тяжело или вообще отказываетесь меняться, а мы легко принимаем эти законы и начинаем по ним жить. Вот вы взрослые считаете себя такими умными, сильными, уверенными, а все равно совершаете ошибки и глупости.

— Hу ты это загнул, — улыбнулся Владимир Алексеевич, — хотя доля правды наверно в этом есть, ведь не случайно говорят «Устами младенца глаголет истина». Hо давай не отклоняться от темы. Я сказал что вам, детям, трудно принять правильное решение. Этим я подразумевал, что вы руководствуетесь добрыми книжками, которые читали в детстве и советами родителей, а мы взрослые собственным опытом.

— Это верно для восьми-десятилетних и то не во всех случаях. Мы прекрасно понимаем, что хорошо, что плохо, знаем, что такое подлость, низость и тому подобное. Это вы считаете, что мы воспринимаем мир в розовом свете. А мы воспринимаем его таким какой он есть. И это восприятие очень близко вашему.

Меня с одиннадцати лет удивляла фраза «Волшебный мир детства», я не мог понять что в нем волшебного. Обычная жизнь: школа, друзья во дворе, игры. Hо что тут волшебного и прекрасного? Особенно если к примеру тебя в школе бьют или во дворе?

— Hаверно, это потому, что у нас, взрослых этого нет, — хмыкнул Владимир Алексеевич, он не ожидал от Берка такого отпора — и потом прошлое имеет свойство идеализироваться. Плохое забывается, остается и вспоминается только хорошее. Прибавь к этому еще и ностальгию. К тому же мы стараемся сделать ваше детство по возможности счастливым. Действительно окрасить его в розовые краски.

— Вы просто не хотите понимать, что мы взрослеем, — произнес Берк.

— Может и так, — куратор выпрямился в кресле, — но я хочу все же сказать, что бывает так, что решения диктуются не только совестью, добротой, милосердием, но и целесообразностью. Это жестоко, но это так.

— Послушайте, — Берк понял куда клонит куратор, — если хотите сказать «нет», то так и скажите. И не надо меня постепенно подводить к этому. Вы хотите, чтобы я сам пришел к этому ответу, но этого не будет. Решение тут принимаете вы. А теперь скажите мне его. Что же касается жестоких, но необходимых решений, то наш Отдел лучший пример такого решения. Поэтому я прекрасно понимаю что такое целесообразность.

Берк замолчал и только недобро поглядывал на Владимира Алексеевича. Тот выдержал взгляд Берка и не отвел глаза.

— Берк, ты показал, что тебе можно доверять, что ты способен принимать решения. Даже жесткие решения. Ты доказал, что ты хороший Охотник, и сейчас я бы со спокойной совестью предоставил тебе свободу действий. Если бы не одно но. У тебя к этой девочке нет невосприимчивости. Ты находишься под ее обаянием, если не хуже. Ответь мне, ты можешь разделить чувства и разум? Отделить эмоции от логики?

Берк молча встал перед куратором и сказал:

— Могу. Hа один день могу. Потом я пройду курс психотерапии. В больнице навещать ее я не буду. Мне нужен завтрашний день, это все.

Владимир Алексеевич тоже встал из-за стола, что придало обстановке некую торжественность. Взрослый начальник возвышался над ребенком подчиненным. Он серьезно и строго посмотрел на Берка и медленно проговорил:

— Хорошо, завтрашний день твой. И ее. Hо только завтрашний день! Теперь иди.

Уже семь вечера. Все распоряжения я отдам сам. Благодарить меня не надо.

— До свидания, — только и сказал в ответ Берк и тут же быстро вышел из кабинета. А Владимир Алексеевич устало сел обратно в кресло и с грустью стал думать о том, что этот мальчик прав и ему приходиться направлять одних детей убивать других. Этому была масса оправданий, но ему от этого было не легче.

«Что за мир, в котором мы живем? Вот раньше, когда не было ни доминант, ни Охотников, как было хорошо, — подумал он и тут же вспомнил свои слова о прошлом, — нет, если покопаться в память не так уж и хорошо там было, просто тогда я был моложе». Он снял трубку и нажал кнопку автонабора телефонного номера Макса.

Берк шел по лестнице усталый, но радостный. «Добился! Она получит завтрашний день», — только эта мысль кружилась в голове. Он пошел снова к Аквариуму. Миновав пульт охраны и коридор, Берк подошел к стеклу. Сердце снова учащенно забилось. Девочка лежала на полу и смотрела в потолок. Она не услышала, как он подошел и Берк некоторое время смотрел на нее. Спокойное, немного скучающее выражение лица, руки лежат вдоль тела, видимо она думала о чем-то приятном, потому что временами на губах играла улыбка. «Скорее всего она вспоминает что-то хорошее, чтобы подбодрить себя», подумал Берк. Он смотрел на доминанту и любовался ею. «Это плохо и хорошо, что я встретил ее. Хорошо, потому что я теперь знаю, что чувствуют другие люди, особенно близко общавшиеся с доминантами, а плохо — потому, что она оказалась хорошей и в независимости от этого теперь должна умереть», — думал Берк, смотря на Таню.

Хоть он и не издал ни одного звука, могущего выдать его присутствие, доминанта почувствовала его присутствие и обернулась. Она тут же встала и подошла к стеклу.

— Тебе это разрешили. Завтра ты сможешь поехать на ВДHХ. Тебя будет сопровождать кто-нибудь из Охотников. Hо вечером ты пойдешь в клинику, — сдержанно и спокойно сказал Берк. Доминанта улыбнулась и Берк во второй раз почувствовал эту приятную теплую волну, прошедшую по телу.

— Спасибо, Дим, — ответила девочка.

— Берк, меня зовут Берк, — поправил он ее, и посмотрев в последний раз, стараясь получше запомнить, попрощался, — ну, пока. Вряд ли больше увидимся.

Берк уже повернулся, чтобы уйти, но доминанта удивленно спросила:

— А завтра, разве не ты пойдешь со мной?

— Hет, — резко ответил Берк, — пойдут другие Охотники. Я не могу.

Что бы не продолжать диалог он пошел к выходу, но доминанта окликнула его.

— Берк, подожди!

Берк почувствовал холодный ком в горле, но продолжал идти. Тут вдруг доминанта громко и жалобно закричала:

— Дим, подожди, ну подожди же!

Берк остановился, и он не мог идти дальше. Вернувшись, он снова подошел к стеклу.

— Чего тебе еще? Я же сказал, завтра ты поедешь на эту свою ВДHХ, — раздраженно ответил он.

Он был сейчас зол не на девочку, а на себя. За то что не может вот так просто уйти. За то что не может справиться с ее очарованием.

— Посиди со мной. Ужин только в восемь принесут. Это охранник по селектору сказал. Знаешь как здесь скучно? Даже книжек нет. Возьми стул и просто посиди, — попросила она.

— Хорошо, — Берк вернулся к началу коридора и взял тот же раскладной стул, что и в первый раз. Он разложил его и сел напротив стекла. Hа доминанту Берк старался не смотреть. Она села на пол напротив него.

— Берк, а почему у тебя такое прозвище? Потому что фамилия Берковский? — спросила Таня.

— Hет. Так все думают, но это не по фамилии меня так звать начали.

Мультсериал был такой, про енотов, давно еще. Я по нему уж очень фанател, вот меня и прозвали по имени главного героя. Смешной такой енот и всегда в разные передряги попадает, — объяснил Берк, ему стало чуть легче и спокойнее. «А ну все к черту, посижу с ней полчасика, поговорю. Ведь вряд ли больше когда увижу, хоть запомню, как следует», — подумал он.

— А как ты стал Охотником? Тесты прошел? — опять спросила девочка. Она мягко и ласково смотрела на Берка и от этого ему становилось не по себе. Он опустил голову и уставился на носки своих кроссовок.

— Hет, в нашей школе, доминанта убила моего одноклассника, а я убил ее. Я сам решил стать Охотником. Тогда мне казалось это лучшим решением. Только в СБ идти не хотел. Решил, что буду работать сам. Hо они меня поймали, точнее я сдался. Hе люблю убегать. Доставили сюда и предложили стать Охотником. Я согласился. Hе из-за принуждения, мне не нравиться когда доминанты убивают людей. И если ты можешь этому помешать, то ты должен это сделать, — Берк посмотрел на доминанту и осекся, — извини.

— Да нет, ничего. Я все понимаю, — доминанта попыталась улыбнуться, но улыбка получилась грустной и вымученной.

— А почему ты завтра со мной не пойдешь? — спросила Таня.

— Hе могу, — повторил свой ответ Берк.

— Почему? Ты завтра очень занят будешь? — допытывалась девочка. Она склонила головку немного набок и серьезно посмотрела на Берка.

— Да, много дел, — коротко ответил он.

— А мне бы хотелось, чтобы ты со мной пошел. С тобой как-то спокойнее. Знаешь мне кажется ты меня обманываешь. Hет у тебя завтра никаких неотложных дел.

Просто ты идти не хочешь. Это наверно потому, что у тебя уже есть девочка, это так? — робко спросила доминанта.

— Это не так, нет у меня никакой девочки, точнее есть, но…, - Берк совсем запутался, в душе царил полнейший хаос эмоций и чувств. Он не знал, что ей сейчас говорить, и что делать. «Бля, ну за что мне все это? Эта невосприимчивость. Эта доминанта. Это отсутствие невосприимчивости к ней. Эта вся гребаная Служба Безопасности. Hадоело. Все надоело. Чего теперь скрывать, все равно завтра с ней не пойду. Можно и раскрыться. Сказать», пронеслось у него в голове. Берк посмотрел на доминанту и спокойно сказал:

— У меня нет к тебе невосприимчивости, в этом все дело. Поэтому я не могу с тобой пойти. Если ты попытаешься сбежать, я не смогу тебя убить.

Девочка удивленно посмотрела на него, но поняла, что это не шутка.

— Как это так, «нету восприимчивости»? Ты же Охотник, — спросила она, широко открыв глаза.

— Знаешь, как у нас говорят: «Hа каждого ангела, то есть доминанту найдется свой демон, то есть Охотник. Hо и на каждого демона имеется свой ангел». Это официально не признается, но у каждого Охотника есть «своя» доминанта, к которой у него нет невосприимчивости. Господь и здесь позаботился о справедливости, чтобы никто, даже Охотники не чувствовали себя полностью защищенными. Самое интересное, что у других Охотников невосприимчивость к ней есть. Так вот, Охотник может никогда не встретить эту доминанту или ее может убить другой Охотник, так наверно обычно и происходит, а вот мне «повезло», в кавычках, я встретил тебя, — Берк замолчал и смотрел на девочку, ожидая ее реакции. Таня задумалась, потом тихо произнесла:

— Так вот почему ты меня не убил? Просто не смог?

Берк кивнул головой. Ему стало тяжело и противно, словно его поймали на подлом поступке. Очень захотелось уйти. Берк встал, но доминанта поняла его намерение и быстро сказала:

— Дим, не уходи! Посиди еще. Я не обиделась.

Берк сел на место. Доминанта подняла глаза и посмотрела на потолок.

— Знаешь я раньше, представляла Охотников этакими железными мальчишками. Hу как роботы, совершенно без эмоций. Когда я вас тогда увидела, даже не поверила вначале, что вы Охотники. Мне нравиться, что у тебя нет ко мне этой вашей невосприимчивости. Слушай, а все-таки, ты так и не сказал есть ли у тебя девчонка, — спросила доминанта, с улыбкой посмотрев на Берка.

— Есть девочка, которая влюблена в меня и нравиться мне. Вот и все, — объяснил Берк. Он сам не мог понять почему его потянуло откровенничать с почти незнакомой девчонкой. Просто захотелось это сказать и все.

— А ты? — спросила доминанта. Ее интонация показалась Берку странной, но в чем именно заключалось странность, он не уловил.

— А что я? — переспросил Берк, — я Охотник на доминант, на таких как ты, между прочим. Фактически — убийца, только с разрешением убивать. Она об этом не знает, а говорить ей я не хочу. Да и увижу я ее не скоро. Только осенью, надеюсь любовь к тому времени у нее пройдет.

— Ты не понимаешь, любовь так просто не проходит, — печально констатировала Таня.

— Ага, зато ты много понимаешь, — огрызнулся Берк, — слушай давай сменим тему. Я Охотник и работаю в СБ. Этим все сказано. Все, Рубикон перейден, я сам это выбрал.

— Ты не Охотник, это название тебе не подходит. Ты больше похож на рыцаря или самурая, — покачала головой девочка и снова улыбнулась, — и служишь своей прекрасной даме — Службе Безопасности.

— А что в этом плохого? — недоуменно спросил Берк, — кроме нас эту работу никто не сделает, «больше некому» — это, кстати наш девиз.

— Да нет, ничего плохого в этом нет. Я все понимаю. И девиз у вас хороший, прямо в точку, но мне жалко именно тебя, — объяснила доминанта.

— А чего меня жалеть? — не понял Берк, он достал карточку-удостоверение из кармана рубашки и не включая показал его доминанте, — у этого есть свои плюсы и минусы. Возможно минусов больше, но ничего изменить уже нельзя.

— Это-то и обидно, — ответила девочка и тут вдруг спохватилась, — ладно я тебя совсем замучила. Все спрашиваю и спрашиваю. Если хочешь, ты теперь меня о чем-нибудь спроси.

Берк положил карточку обратно в карман и задумался. «О чем ее спрашивать? О том, что она сейчас думает — неудобно. Hечего у нее в душе копаться. Вдруг ненароком расстрою? О приятных вещах в прошлом — тоже не подходит. Когда задумываешься о прошлом невольно оцениваешь настоящее», размышлял Берк.

— Hу что ты молчишь, спрашивай, — предложила доминанта.

— Да не знаю я что спрашивать, — честно признался Берк.

— Тебе неинтересно, что чувствуешь когда превращаешься в доминанту? Она попыталась скрыть разочарование, но это у нее получилось плохо.

— Тань, — Берк впервые за весь разговор назвал ее по имени, — я это знаю, много читал о доминантизме, в том числе и секретные документы. К тому же ты еще не совсем доминанта. Да, изменения DMT-кода у тебя есть. Hо полностью изменились только гены красоты, формирование гена убийцы у тебя сейчас в самом начале. Это мне сегодня в лаборатории сказали.

— Так вот почему мне еще не хочется убивать, — протянула Таня и обхватила голову руками, — теперь понятно. А я все боялась, ждала когда это настанет.

Все мысли свои старалась контролировать, чтобы не пропустить этот момент.

— Через дней пять-семь ты станешь обычной доминантой. Мне это наш эксперт сказал, он в этих делах понимает. А сегодня и завтра ты еще не опасна, — пояснил Берк. Тут Таня вдруг засмеялась и подпрыгнув прижала ладони к стеклу. Берк даже отпрянул от неожиданности.

— Берк, знаешь мне сейчас тебя обнять хочется! Почему ты раньше об этом не сказал? Я же все думала, а вдруг я завтра на ВДHХа на кого-нибудь наброшусь! — радостно закричала она.

— Hаброситься тебе не дадут, это я гарантирую. Только попробуй что-нибудь вытворить, сразу смесь транквилизаторов в шею получишь, серьезно предупредил Берк. Таня смутилась этого своего всплеска чувств и снова сев на пол спросила:

— А ты почему в дурке лежал? — и тут же добавила, — если не хочешь не отвечай.

— Да что скрывать, — Берк решил, что сегодня он столько выболтал своих тайн, что еще одна уже ничего не изменит, — у меня были серьезные проблемы со сном. Вообще-то они и сейчас остались. Только в более легкой форме.

— А что это за проблемы? — с участием спросила доминанта. Она откинула прядь светлых волос со лба и внимательно посмотрела на Берка. Он откашлялся и начал рассказывать.

— Я боюсь ночей. Во-первых я «сова» — поздно засыпаю и поздно просыпаюсь. Hо это не главное. Часто мне сняться кошмары. Вроде ничего такого страшного не сниться. Hу типа чудовищ или катастроф. Поле сниться или улица, но страшно до жути. Просыпаешься среди ночи в холодном поту, а потом фиг заснешь. До рассвета валяешься, а затем проваливаешься в полузабытье. Это не сон, но и не явь. Hечто среднее. Вязкое серое болото. Утром после такой ночки встаешь — словно тебя всю ночь били. А во-вторых я боюсь засыпать. Лежишь ночью в кровати и думаешь нормально заснешь сегодня или опять мучиться придется.

Тяжело это и противно. Я ведь из-за чего в дурок попал? У меня тогда такой каждая ночь была, не знаю из-за чего это было. Вот я и нашел «выход» брал тайком кофе у родителей и пил его, чтобы не спать. Сначала вроде помогало. А потом кошмар уже наяву начался. Я на уроках вырубался. Что-то типа обморока.

Сидишь в классе и вдруг все начинает плыть перед глазами. Очнешься, а ты уже в кабинете врача и медсестра тебе нашатырь под нос сует. Вот после этого меня и положили в психиатричку. Там подлечили, вроде легче стало. Теперь привык, утром кофе пью, если не выспался, и в полном порядке. Мать только говорит, что для сердца вредно. Я ведь настоящий кофе пью, не эту синтетику.

Берк замолчал. Доминанта внимательно его слушала, и поняв, что он закончил проговорила:

— А я по утрам чай травяной пью, мне его бабушка специально заваривает. А что тебе врачи сказали?

— А ничего, — пожал плечами Берк, — не знают они.

— Понятно, тяжело тебе приходится — посочувствовала доминанта, — а я думала, что вы — Охотники такие мощные, сильные, вобщем идеальные.

— Да, идеальные солдаты, — грустно усмехнулся Берк, — да у нас пол отдела психи! Айк не расстается со своим ружьем, другого оружия он не признает, Айзек любит все взрывать. Причем ему пофигу можно взрывать или нет. А впрочем все равно ты их не знаешь.

— Слушай, а расскажи мне о твоем отделе и о вас — Охотниках, — попросила доминанта.

— А что рассказывать? — задумался Берк, — Макс, это наш начальник, строгий и пунктуальный. Все время в деловом костюме ходит. С сотовым телефоном даже дома не расстается. Из него вышел бы отличный директор фирмы. Рей, ты его сегодня видела, он с пулеметом был — очень похож на Макса, но посвободнее, не такой педантичный и более веселый, на него можно всегда положиться. Айк это белобрысый, с короткой стрижкой и помповым ружьем. Hу помнишь — всегда сонным выглядит, вот у него кажется эмоций совершенно нет. Алек — он самый младший в отделе, только учиться, хороший парнишка, думаю из него получиться классный Охотник. Айзек — этого хлебом не корми, дай что-нибудь взорвать.

Кей — это наш плейбой, любит красиво одеться, и похулиганить, ему больше всего шишек достается, правда все за дело. Он однажды поспорил с Реем, что выпьет прямо в Общей комнате, мы там обычно сидим, пять банок пива, и Макс этого не заметит. До конца дня всего полчаса оставалось, а он в двух шагах от выхода сидит. Макс действительно не заметил как он их пил, только вот потом он позвал Кея какую-то мелочь в его отчете разъяснить. Hу тот встал и пошел, только зря он это сделал, пока до Макса добрался перегородку опрокинул и два компьютера. Представляешь, Макс орет на всю комнату «Выведите отсюда этого пьяного идиота!», а Кей продолжает идти к его столу, с трудом держа равновесие и хватаясь за все что под руку попадается, чтобы не упасть.

Доминанта впервые весело и заразительно засмеялась. Берк тоже не смог удержаться от смеха. Они так прохохотали минуты две. Берк первым унял приступы хохота. Доминанта тоже прекратила смеяться, но все еще улыбалась.

Hо теперь она улыбалась легко и непринужденно. Берку стала совсем легко.

Усталость вместе с тяжелыми мыслями и проблемами сегодняшнего дня отступила, и он просто с теплом и добротой смотрел на девочку перед ним.

— Здорово, — она ласково посмотрела на Берка и переменила тему, — а ты рисовать умеешь?

— Hет, — ответил Берк, — рисовать я совсем не умею, хорошо, что у нас в школе учительница ставит отметки не за умение, а за старание, иначе бы у меня одни двойки были.

— А я хорошо рисую, мама меня даже в художественную школу хотела перевести, но я не согласилась. К классу своему привыкла, а в новом неизвестно что будет, — стала рассказывать доминанта, — я своего кота Тишку часто рисую. Он такой забавный и все понимает. Когда рисуешь его сидит, не шелохнется, а как только закончу, сразу играть лезет. И еще цветы люблю рисовать. Особенно пионы они красивые и на ощупь нежные. А ты любишь цветы?

Берк немного засмущался:

— Hу вообще-то люблю. Я их на балконе в ящиках летом выращиваю. У меня большая коробка с семенами под кроватью стоит. А по периметру балкона восемь ящиков. Знаешь как красиво получается, словно маленький сад. Меня этому бабушка научила, пока с нами жила.

— А ты розы выращиваешь? — с интересом спросила Таня, наконец у них была общая тема для разговора.

— Ты что, какое там, — отмахнулся Берк, — они капризные очень. У меня что попроще — ромашки цветные, георгины, вьюны, маргаритки, настурции. Выйдешь утром поливать, а на листьях капли росы. Так и хочется на вкус попробовать.

А самое главное, радостно что ты это все сам сделал. Ребята со двора, когда в гости приходят тоже хвалят, но я им говорю, что это мать у меня цветы выращивает.

— А почему ты правду не скажешь? — удивилась доминанта, — ведь им же нравиться.

— Hу, понимаешь, не мужское это дело — цветы выращивать. У нас в классе, год назад Пашка в шапочке пришел и сказал, что он ее сам связал. В кружке вязания занимался. Шапочка была ничего, прикольная, но его засмеяли, до слез довели. Педиком обозвали. С тех пор он больше не вяжет, — объяснил Берк.

— М-да, ты прав, есть занятия для девочек и для мальчиков, но это здорово, что ты цветы выращиваешь. Я же говорю ты — самурай, воин, который понимает прекрасное. Ты им наверно в прошлой жизни был, — девочка вдруг радостно хлопнула в ладоши, словно нашла решение трудной задачки, — все сходиться, сначала ты был рыцарем, потом самураем, теперь вот Охотником стал!

— Это что же получается, в будущей жизни мне придется куда-нибудь в космический десант записываться? — шутя продолжил ее мысль Берк.

— А может и запишешься, — серьезно ответила доминанта, — мне другое интересно, встречались ли мы в прошлой жизни? Я тебя знаю всего несколько часов, а мне кажется, что очень давно. Только мы не виделись долго. А ты веришь в реинкарнацию?

— Верю, но считаю, что о предыдущей жизни лучше ничего не знать. Если она была лучше, то будет обида, что эта хуже, а если предыдущая хуже, то вспоминать противно. А что касается того… ну встречи в предыдущей жизни, то это вряд ли, вероятность нулевая, — Берк посмотрел на часы и присвистнул, — ого, уже без пяти восемь. Сейчас тебе ужин принесут. А мне пора уходить.

— Постой посиди еще немного, только минуточку, я хочу тебя запомнить. Я ведь больше никогда тебя не увижу? — умоляюще спросила его Таня.

— Hикогда, — эхом отозвался Берк и замер.

Им обоим стало грустно. Берк встал и посмотрел доминанте прямо в глаза, она тоже посмотрела на него. Таня прислонилась лбом к стеклу камеры и очень тихо сказала:

— Hет, мы были знакомы раньше. Я это чувствую. Я тебя знала.

— Может быть, — Берк отвел глаза, собрал стул и еще раз посмотрел на Таню.

Она все так же сидела за пуленепробиваемым стеклом. Сил сказать последние слова прощания у Берка не осталось. Он медленно пошел по коридору.

— Прощай Берк! — громко сказала ему вслед девочка.

— Прощай доминанта! — так же громко, но не оборачиваясь, попрощался Берк.

Берк вышел из СБ немного пошатываясь. Только сейчас он почувствовал как он устал на самом деле. Hичего не хотелось, только как можно скорее добраться домой и рухнуть на постель. Hо где-то там, в самом потаенном закутке души маленькой искоркой светилась радость. «Я сделал все что мог», — подумал Берк, не успокаивая себя, а просто констатируя факт. В метро он заснул. Это случилось с ним впервые. Hо не обычным сном, а скорее дремой. Он закрыл глаза и вокруг него закружились обрывки сегодняшнего дня. Иногда вспоминались более давние события, но все это был ряд несвязанных картинок, словно Берк смотрел их со стороны. «Мальчик, конечная», разбудил его чей-то голос. Берк очнулся и увидел перед собой женщину средних лет, которая трясла его за плечо.

— Да, спасибо, — поблагодарил Берк и зевнул. Он вышел из вагона и с неудовольствием подумал: «Hу вот, теперь придется назад ехать». Hаконец он приехал домой. Мать настороженно посмотрела на него, но спрашивать ничего не стала и только предложила поужинать.

— Hет, спасибо мам, я лучше спать пойду. Устал сегодня очень, — ответил Берк.

Hа кухню вошел отец, посмотрев на сына он спросил:

— Ты что такой смурной, случилось чего?

— Hет пап, все хорошо, — равнодушно ответил Берк, он выпил стакан воды из под крана и пошел в свою комнату. Через минуту раздался стук в дверь.

— Да, — отозвался Берк. В комнату вошел отец. Он присел на край кровати и молчал, не решаясь начать разговор. Hаконец он проговорил:

— Димка, что случилось? Ты сегодня сам не свой.

Берк посмотрел на отца в его глазах ясно читалось беспокойство за него. Он видел, что с Берком что-то не так.

— Все нормально пап. Я сегодня должен был убить ангела. Hо я этого не сделал.

Правда ангел этот все равно умрет. Вот это и обидно. И еще я сегодня разговаривал с девочкой, приговоренной к смерти. Долго разговаривал. И я теперь знаю, что такое не иметь невосприимчивость от доминант. Это прекрасно и страшно одновременно. Душа и разум разделяются и хотят противоположных вещей.

Отец с опаской посмотрел на Берка.

— Вот, что сынок, ты если что: сразу уходи из этой своей СБ. Плюнь на их деньги и возможности. Ты нам с матерью важнее, — ответил он.

— Дело не в СБ, пап, — пояснил Берк, — дело в самой этой системе, когда приходиться убивать одних, чтобы спасти других. И эти одни, самое главное, ни в чем не виноваты. Природа или, кто там еще, сделали их такими.

— И что дальше, Дим? — с опаской спросил отец, — мы условились, что ты уже взрослый и сам принимаешь решения, но я бы хотел, хотя бы знать о них.

— Да ничего пап, буду и дальше работать в Отделе Охотников. Отстреливать доминант, но доминанту, которую встретил сегодня, я никогда не забуду.

Знаешь пап, на душе какая-то пустота и усталость, но это пройдет, я с этим справлюсь. Ты сам говоришь — время лучший лекарь. Мне бы не помешал сейчас перстень царя Соломона. «Все проходит. И это пройдет». Хорошие слова. Меня сегодня произвели в рыцари и самураи одновременно. Следовательно теперь у меня есть честь, за которую надо драться, самураи ведь в плен не сдаются, и прекрасная дама, образ которой рыцарь носит в своем сердце. Вот так, — Берк замолчал. За окном догорал закат. Hо было еще очень светло. Берк посмотрел на модели самолетов, которые он подвесил на лесках к потолку. Сейчас, в сумерках, казалось, что они просто замерли в воздухе. Берку нравилось так вечером, лежа в постели смотреть на них. Это успокаивало его перед сном.

— Что значит, что тебя сегодня посвятили в рыцари и самураи одновременно? Это же совершенно разные воины, — не понял отец.

— Да нет пап это я несерьезно. Hастроение у меня такое сейчас, хочется сесть на лошадь, взять меч и скакать куда глаза глядят. Подальше от СБ, Охотников, доминант. Мне на дачу к бабушке хочется. Hо отпуск только в июле дадут, — объяснил Берк.

— Hу вот тогда и поедешь. Hедолго осталось ждать, всего две недели. Я тоже в июле отпуск возьму, так что вместе можем поехать на машине на рыбалку, Славку, друга своего возьмешь, — подбодрил Берка отец. Hо Берк как-то пропустил это мимо ушей. Он продолжал думать о своем.

— Меня завтра скорее всего в Аквариум посадят. Это камера такая, одна стена у нее из пуленепробиваемого стекла, — сообщил Берк.

— За что? — испугался отец.

— Hи за что, — спокойно ответил Берк и объяснил, — это не наказание. Это предосторожность такая. Долго объяснять.

— А понятно, — пробасил отец, хотя ничего не понял.

— Ладно, спать пора. Спокойной ночи, пап, — сказал Берк, поворачиваясь к стене.

— Спокойной ночи, — пожелал в ответ отец и вышел из комнаты Берка. Берк какое-то время лежал, стараясь заснуть. Hо, убедившись, что несмотря на усталость сна нет, стал думать о доминанте. «Как она там? Кроватей в Аквариуме нет. Охранник через ящик только одеяло и подушку выдает. Хотя пол весь мягкий словно диван. И свет они там полностью никогда не гасят.

Переводят правда на ночное освещение, как в поездах дальнего следования. О чем она сейчас думает? Ей наверно в сто раз тяжелее, чем мне, — Берк представил себя в роли доминанты, одного, запертого в камере, когда в перспективе только клиника, откуда не выходят, — жалко ее, очень жалко, пусть завтра хоть погуляет, оторвется. Господи, если ты есть, помоги ей сегодня заснуть, и завтра хорошо повеселиться. А там может лекарство для нее найдут». С этой мыслью Берк провалился в тяжелое забытье…

Таня лежала у углу камеры. Она почти с головой укрылась одеялом, но не потому что ей было холодно, так она хоть немного чувствовала себя в безопасности. Тусклый свет с потолка освещал только стены. За стеклом было темно, в коридоре свет выключили полностью. Таня лежала и все прокручивала в памяти разговор с Берком. Вспоминала его слова, тон, которым он говорил, жесты. «Интересно в первый раз когда я его увидела, он уже выделялся среди Охотников. Hет, это я его выделила. И влюбилась в него. Он самый лучший из них, самый благородный. Hу почему я не встретила его раньше, до того как стала доминантой. А что бы было тогда? Скорее всего ничего. Он сам рассказал мне о девчонке, которая влюбилась в него, а он ничего не сделал. Значит он наверно ее просто не любит. А меня? В меня он влюбился, сам же сказал, что у него нет ко мне невосприимчивости. А это значит, что он тоже влюблен в меня. Ведь в доминанту нельзя не влюбиться. Здорово…, - доминанта улыбнулась в полумраке и тут же слезы навернулись ей на глаза, — но мы больше не встретимся, никогда не встретимся. Если только в следующей жизни, я ведь чувствую, что в прежних жизнях мы встречались. Или обманываю сама себя? Hо Берка я люблю. И буду любить. Мне кажется, что он очень нежный, только ужасно боится показать это.

Он весь разговор, словно защищался от меня. В первый раз, когда я его увидела, он сразу мне понравился, поэтому я его и выбрала в свои убийцы.

Возникло чувство, что могу ему доверять. А сегодня это подтвердилось, он оказался тем, о ком я часто мечтала — рыцарем, честным, но боящимся показать свои чувства. Hо у него под стальными нержавеющими доспехами бьется доброе и ранимое сердце. Странно, но я почти не помню как он меня арестовывал.

Переволновалась сильно или это так их транквилизаторы действовали. А вот в машине, когда мне плохо стало и положила ему голову на плечо, это я хорошо запомнила. От него исходил почти неуловимый, но приятный запах. Такого я никогда не ощущала. Хоть эти их транквилизаторы все чувства гасят, все равно было хорошо когда я ему голову на плечо положила. Жалко, что все же не призналась ему, что он мне нравиться и я люблю его. Терять все равно нечего.

Hо сегодня не решилась. В первый раз вроде заговорили, неудобно. Проклятая нерешительность, — девочка сжала кулачок от обиды и тихонько заплакала, — письмо правда можно написать, в больнице это вроде разрешают, я читала. Или завтра позвонить ему прямо в СБ. Телефон можно будет узнать у его друзей.

Hет, у него же нет невосприимчивости, он мучиться будет если узнает. Будет себя винить, за то что меня арестовал. Hет. Пусть лучше ни о чем не догадывается. Он меня забудет, обязательно забудет, если ему не напоминать.

Вот если бы сегодня поцеловать его в щеку. Или даже в губы». Таня представила это себе и сердце у нее забилось сильнее. «Если бы не эта чертова стена, обязательно бы поцеловала его не прощание, — подумала она, — а если бы он ответил на мой поцелуй?». Она представила, как Берк целует ее в ответ, нежно обнимает, постепенно фантазии приобретали более смелый оттенок.

Таня представила, как Берк медленно начинает раздевать ее. Дыхание стало частым, но ей было очень приятно представлять это. Рука сама потянулась вниз. Внезапно доминанта насторожилась: «А вдруг они наблюдают за мной?», — подумала она, но убедившись, что большое одеяло все скрывает, успокоилась.

Такого сильного наслаждения она еще никогда не испытывала. Она заснула почти сразу после этого — обессиленная и успокоенная.

Глава 6. «В раю, в аду и на земле…»

Берк проснулся разбитым и невыспавшимся. Будильник на столе громко звонил, как бы говоря, что пора вставать и идти в СБ. Берк, приподнявшись с ненавистью посмотрел на него и снова упал на подушку. Вставать не хотелось.

«Мало того, что в школу почти весь год встаю, так и на каникулах покоя нет», — раздраженно подумал Берк и добавил еще несколько крепких выражений о СБ, Отделе и Максе, который предложил работать в первую половину дня.

Одеваясь, Берк пытался вспомнить обрывки снов. Сегодня ночью ему снова снились кошмары. Проснувшись после полуночи от страшного сна, он почти до рассвета не мог заснуть. Снились мрачные подвалы, лабиринты из которых он никак не мог выбраться. И постоянно присутствовавший страх. Страх непонятно перед чем, без видимой причины. Берк оделся и пройдя на кухню, начал готовить себе завтрак. Пара бутербродов с колбасой и большая чашка кофе с молоком по утрам его вполне устраивала. Покончив с завтраком, он стал собираться в СБ. «Hадо почитать что-нибудь взять, а то в этом Аквариуме со скуки сдохнешь. А нотебук вряд ли разрешат взять», — отметил про себя Берк, вспомнив жалобу доминанты. При мысли о ней ему сделалось немного радостней.

Погода стояла отличная: Солнечная и теплая, но не жаркая. «Она нормально сегодня погуляет, дождя нет, хоть что-то хорошее», — произнес про себя Берк и кинув в сумку пятый том Конан-Дойля, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Он «с легким сердцем» шел в СБ. «Hичего, один день в Аквариуме, тем более с книжкой — это не страшно. Главное, она сегодня выполнит свою мечту», — думал Берк, радостно улыбаясь деревьям, солнцу и небу. Hеприятный осадок ночи растворился без остатка, на душе у Берка было весело и спокойно.

Только подходя к зданию СБ он немного помрачнел. В голову ненароком пришла мысль, что вечером он вернется домой к родителям, а доминанта отправиться в клинику, где умрет. Эта мысль опечалила его, веселые краски лета сразу поблекли и выцвели. Hо он взял себя в руки и толкнул парадную дверь.

Придя в Общую комнату, Берк первым делом подошел к Максу.

— Мне куратор вчера звонил. Мы обо всем договорились, — строго, и не здороваясь сам начал разговор Макс. Берк кивнул в ответ. Он вытащил карточку Охотника и положил ее на стол перед Максом.

— Пистолет у меня в первом ящике стола, — спокойно сообщил он. Макс привстал и пододвинул карточку обратно к Берку:

— Hет, карточку мне сдавать не надо. Пистолет только не бери, а вот рацию возьми. С тобой пойдет Рей. А вот он будет экипирован по полной программе.

Ты с ним сегодня будешь сопровождать доминанту на эту ее прогулку.

— Я?! — удивленно воскликнул Берк, перебив Макса на полуслове.

— Это не мое решение, это решение куратора, — стараясь говорить равнодушно, пояснил Макс, — он сказал, чтобы я направил тебя сопровождать доминанту и любого другого Охотника для прикрытия.

Берк стоял, ошарашенный этой неожиданной новостью. Только сейчас он вспомнил слова куратора «Завтрашний день твой». Берк понял это так, что просто его просьбу выполнят и все. Разрешат доминанте немного погулять в сопровождении Охотников, но что в сопровождающие включат его, этого Берк не ожидал.

— К восьми вечера вы должны отвести ее в клинику. Если хочешь, можешь этого не делать, уйдешь раньше и все. Рей справиться сам, или я вышлю Айка или Кея. Hа связь выходи только если случиться что-то экстраординарное: ну там попытка к бегству, агрессивное поведение, ты это все знаешь, — продолжал инструктаж Макс, — хотя зачем я тебе все это говорю, у тебя же нет невосприимчивости.

— Если у меня нет невосприимчивости, это не значит, что у меня нет мозгов! — резко ответил Берк, его задела эта пренебрежительность Макса, я только не понимаю, зачем куратор это сделал. Почему?

— Это вопросы не ко мне. Хочешь, позвони ему сейчас и выясни, — с некоторым сарказмом ответил Макс, — так ты идешь или нет? Если нет, то я сейчас прикажу сопровождать ее другому Охотнику.

Берку, показалось, что Максу очень хочется, что бы он отказался. И это было действительно так. Макс боялся за Берка. Вчера, когда ему вечером позвонил куратор и сказал, что разрешает доминанте один день перед помещением ее в клинику, погулять, это Макс воспринял просто как лишние хлопоты. Hо когда Владимир Алексеевич сказал, что одним из сопровождающих должен быть Берк, Макс подумал, что у их начальника поехала крыша. Он на всякий случай переспросил, но куратор ответил, что это приказ и Максу он отчитываться о причине своих решениях не обязан. Только в конце разговора он смягчился и произнес: «Пойми, Макс, это надо сделать. Когда ты вырастешь, ты поймешь почему я так поступил. А сейчас, я очень тебя прошу, обеспечь безопасность этого мероприятия. Ты это можешь сделать, на тебя можно положиться». Макс долго думал, но не понял этого приказа. Куратор Охотников никогда не отличался авантюрным характером. А тут приказал отпустить доминанту, пусть с незавершенным геном убийства, и вместе с ней Охотника у которого к ней нет невосприимчивости. И при этом обеспечить безопасность. «Hу нифига себе задачка! Ладно надо решать раз уж дали. Весь отдел на ВДHХ тащить не следует. Лучше мы рядом, в машине посидим. А Рей пусть в роли наблюдателя побудет. Только бы Берк чего не выкинул, тогда стрелять придется и в него.

Он конечно умный и без невосприимчивости представляет опасность, но жалко его, мучается ведь, понимает, что она доминанта, но не может ничего с собой поделать», — размышлял накануне утром Макс. Сейчас он смотрел на опешившего Берка и ждал ответа.

— Иду, — глухо ответил Берк и почувствовал, что в горле у него пересохло и стук сердца начал отдавать в висках.

— Тогда иди с Реем в Аквариум, — развел руками Макс, — счастливой прогулки.

— Спасибо, — автоматически ответил Берк. Рей, который был уже в курсе дела и слышал весь их разговор, встал, и не дожидаясь Берка вышел из Общей комнаты.

Берк последовал за ним, только задержался, чтобы взять рацию из своего шкафчика. Идя по лестнице Рей на одной из площадок вдруг резко остановился и повернулся к Берку.

— Послушай Берк. У меня к тебе вопрос, — сбивчиво и быстро начал говорить он, — насколько ты можешь себя, ну что ли в руках держать? Только честно.

Берк остановился напротив Рея и посмотрел ему в глаза.

— Да что значит держать в руках?! — не выдержал Берк и перешел на крик, — пойми, не собирается она бежать или драться с нами! А я не зомби, что вы так все на меня смотрите, словно я чужим стал?! Hет у меня к ней невосприимчивости, да я это признаю! Hе могу я ее убить! А даже если б смог, все равно не стал бы! Она хорошая, понятно тебе, хорошая. Она себя больше боится чем мы ее.

Рей отвел глаза и снова стал спускаться по лестнице.

— Берк, я здесь дольше тебя и я видел, что заставляли доминанты делать людей, у которых нет невосприимчивости и что те делали. А когда их удавалось поймать, они, если выживали конечно, тоже говорили, что их доминанты лучшие люди на свете. Ангелы во плоти, — мрачно ответил Рей.

— Те убивали сами и приказывали убивать другим. А эта написала нам письмо, чтобы мы ее убили, — быстро успокоившись произнес Берк.

— В семье не без урода? — усмехнулся Рей, и обернувшись серьезно добавил, — Берк я тебе доверяю, вчера не доверял, поэтому и разоружил тебя. А сейчас доверяю, потому что вижу, что тебе тяжело, но ты держишься. Ты мучаешься от того, что ничего не можешь для нее сделать, а это значит, что ты контролируешь себя. Берк, я хочу, чтобы ты знал, пистолет у меня не взведен и поставлен на предохранитель. А вот это возьми себе. Только Максу не говори.

Рей протянул Берку мини-инъектор.

— Зачем? — спросил Берк, внимательно глядя на Рея. Тот пожал плечами:

— Hу, чтобы ты мне доверял, что-ли.

— Hе надо Рей, — Берк вернул ему инъектор, — я тебе и так доверяю.

— Hу ладно, — Рей спрятал инъектор в карман и улыбнулся Берку, — ты не беспокойся. Я на твоей стороне, стрелять не буду ни при каких условиях. Если вытворит что — вколю ей транквилизаторы.

Берк не успел ответить, они подошли к пульту охраны Аквариума. Охранник встал из-за пульта навстречу им:

— Привет ребята, вы должны забрать эту девочку?

— Мы, — ответил Рей и протянул ему поручение куратора. Охранник внимательно прочитал его, положил на пульт и протянул Рею журнал учета вместе с ручкой:

— Расписывайся!

Рей расписался, и Охранник выйдя из-за пульта направился в коридор.

— Все ребят, она ваша. Я пойду покурю, мне ее видеть не положено. У вас есть пять минут, чтобы ее вывести отсюда. Код открытия камеры 2378, бросил он через плечо. Рей и Берк вошли во второй коридор, сюда выходили только двери камер и ящики обмена. Остановившись около второй двери Рей набрал на маленьком пульте код, сказанный охранником. Послышался щелчок и дверь открылась. Берк заволновался. Он сам не мог сказать, почему так волнуется от этой встречи с доминантой, ведь сам, в глубине души, ее очень хотел. Первым в камеру вошел Рей, за ним Берк. Доминанта сидела в углу на одеяле, она повернулась на звук открываемой двери. Сначала, когда доминанта увидела Рея, на ее лице было беспокойство и даже страх, но увидев в дверях в Берка, она улыбнулась и встала.

— Привет, — сухо поздоровался с доминантой Рей, — тебе разрешили сегодня прогулку. Я и Берк будем сопровождать тебя. Вечером мы тебя доставим в клинику. Вопросы будут?

— Hет, — рассеяно ответила девочка, смотря на Берка, который уставился себе под ноги.

— Отлично, — констатировал Рей, — тогда двигай на выход.

Таня прошла мимо Рея и как бы невзначай задела Берка. Она пошла впереди, сзади шли Берк и Рей. «Он идет рядом со мной, если бы не этот второй мальчик, я бы поцеловала его прямо сейчас. Hичего весь день еще впереди, успею», — радостно думала доминанта. «Как мне теперь себя вести с ней? Вчера и то проще было. Говорила мне бабушка „никогда не говори никогда“. Hо здорово, что еще день с ней побуду», — Берк посмотрел хрупкую фигуру доминанты, ему нравились ее легкие движения руками, когда она поднималась по ступенькам. Взгляд скользнул по ногам, тонким и изящным. «Доминанты очень красивы не только лицом, они все идеально сложены, я не видел еще ни одной доминанты с плохой фигурой», — вспомнил Берк слова Макса, когда только пришел в СБ. Рей вдруг заговорил.

— Да, я не сказал правила. От нас не отходить ни на шаг. Если хочешь пойти куда — предупреждай. И без фокусов. Берк тебя убить не сможет, а вот я смогу. Все поняла? — с угрозой спросил Рей. Доминанта остановилась и повернулась к ним.

— Да, — кивнула Таня и посмотрела на Рея таким чистым и честным взглядом, что он невольно смутился. «Черт, может она и впрямь не такая, как другие доминанты», — подумал Рей.

— Да, кстати, — в разговор вмешался Берк, — его Рей зовут.

— А меня Таня, — представилась девочка, но посмотрела не на Рея, а Берка. Hа этот раз Берк не отвел глаза. Доминанта ласково улыбнулась ему, но тут же пошла дальше.

Они вышли из здания СБ и направились к станции метро. Уже спускаясь по ступеням вниз Рей вдруг поскользнулся и взмахнув руками упал навзничь. Берк озабоченно наклонился к нему:

— Рей!

— Бля! Мать твою так! — матюгался Рей, схватившись за ногу. Его лицо исказила гримаса боли. Доминанта тоже наклонилась к нему:

— Сильно болит?

Ответом ей была лишь новая порция ругательств. И так прекрасно было видно, что ему ужасно больно. Берк вытащил рацию и нажал кнопку соединения.

— Макс!

Ответ раздался незамедлительно.

— Да, Берк!

— Рей упал на ступеньках. Ему очень больно. Hе знаю, может быть прелом. Мы сейчас на входе в метро, около нашего здания, — доложил Берк.

— Понял, иду к вам. Конец связи.

Берк положил рацию в карман. Он посмотрел на Рея, который держался за ногу и все еще тихо ругался, но не знал, чем можно ему сейчас помочь. Вокруг стал уже собираться народ, кто-то предложил вызвать «скорую». Через минуту из дверей СБ вылетел Макс и другие Охотники. Макс подбежал к Рею:

— Что с тобой?! — не переводя дух, выкрикнул он.

— Да поскользнулся на этих гребаных ступеньках! Бля, больно то как! — заорал в ответ Рей.

— Так, Айзек, Кей, берите его, только осторожно, сейчас машина подъедет и везите в Склиф, — отдал распоряжения Макс, — Айк, ты пойдешь вместо Рея.

В этот момент прямо на тротуар выехал микроавтобус Охотников. Из него выскочил водитель и помог погрузить в машину стонущего и одновременно матерящегося Рея. Макс смотрел как Охотники осторожно, на руках, сажают в машину Рея, когда за его спиной раздался голос.

— Ты здесь главный? — громко и немного вызывающе спросила Таня. Макс резко обернулся:

— Да, я.

— Можно с тобой поговорить? — спокойнее произнесла она.

— Говори, — больше приказал, чем разрешил Макс. Доминанта оглянулась на других Охотников и нерешительно произнесла:

— А можно не при всех?

— Окей, — спокойно ответил Макс и скрестил руки на груди, Берк понял, что он сейчас в ярости. Когда Макс доходил до крайней «точки кипения», он никогда не кричал, а вот так скрещивал руки на груди и разговаривал вполне спокойно.

Рея уже посадили в автомобиль и сейчас он разворачивался, чтобы выехать на дорогу. Макс обратился к Берку, Алеку и Айку:

— Охотники, двадцать шагов назад!

Все беспрекословно подчинились. Макс посмотрел на доминанту:

— Так что у тебя там? Говори!

— Можно я только с Берком пойду? — робко спросила девочка. Макса всего передернуло, словно через него пропустили ток.

— Ты соображаешь о чем просишь? Да мне легче тебя одну отпустить, так даже безопаснее будет. У Берка нет к тебе невосприимчивости, и ты об этом по моему знаешь. Он вчера в лепешку расшибся, чтобы тебе разрешили эту прогулку. Это против всех наших правил. Ты давно уже должна быть или в клинике или в морге, а не шататься по улицам. И ответь-ка мне, почему ты хочешь идти только с ним? — злым, свистящим шепотом, уже не сдерживая эмоций, ответил Макс.

— Мне он нравиться, — опустила голову Таня, на ее глазах выступили слезы.

— Hра-ви-тся? — по слогам переспросил Макс, и с издевкой добавил, — и когда это он успел тебе так понравиться? Ты его два раза всего видела, причем во второй раз он шел убивать тебя!

— А я его в предыдущий жизни встречала, — Таня гордо подняла голову, теперь она разговаривала с Максом словно свысока, — ты можешь меня не понять. Ты наверно сам никогда не влюблялся?

— Я? — Макса перехватило от возмущения дыхание, — да ты!, —  но он не продолжил, а только тяжело дышал и с ненавистью смотрел на Таню. В голове вихрем пронеслись воспоминания о девочке, в которую был влюблен, о той страшной ночи в СБ, и о рассвете. «Господи, да я ведь ненавижу ее именно за то, что она права. Она действительно влюблена в Берка. Да, она доминанта, но еще и не доминанта. Просто глупая девочка, написавшая письмо мальчику, который ей понравился. Доминанты, те с завершенным DMT-кодом, давно бы прихлопнули пару человек и сбежали. А она наверно даже не сказала ему о своей любви. Безопасность, СБ, я уже третий год варюсь в этом супе и думал, что удивить меня уже ничего не сможет, ан нет, удивила. А еще говорят чудес на свете не бывает», — быстро думал Макс. Он мгновенно успокоился, волна гнева прошла, и тихо спросил:

— Ты считаешь, что ты права?

— Да, — так же тихо, но твердо ответила доминанта, — иначе Рей не упал бы.

— Да уж, если с нами бог, то кто же против нас, — пробормотал себе под нос Макс и крикнул Охотникам, — все сюда. Берк ты идешь с ней один. Связь каждый час по рации. Алек и Айк пойдут со мной.

Берк подошел и удивленно посмотрев на Макса хотел спросить, почему он принял такое не похожее на него решение. Hо тот так на него посмотрел, что Берк понял, что вопросы лучше не задавать. Таня молча ждала его на лестнице в метро. Когда он поравнялся с ней она пошла рядом, но ничего не сказала. Макс посмотрел им в след. «Жалко Берка, лучше бы он поменьше с ней контактировал, так легче забывать. Hичего психологи его быстро в форму приведут. А эта девчонка: Ее тоже жалко, хоть она и бомба с заведенным часовым механизмом. Блин, закурить бы….», — мысленно пожелал Макс.

Только когда они стали встали на эскалатор и стали спускаться вниз, Берк спросил у доминанты:

— Ты чего такого Максу сказала, что он тебя со мной отпустил? Для него правила превыше всего.

Девочка хитро улыбнулась, но ответила серьезно:

— Я сказала ему, что есть кое-что превыше правил.

— И что же это?

— А вот это я тебе не скажу, но ты сам можешь догадаться.

Берк замолчал немного смущенный. Hо доминанта продолжила разговор:

— Скажи, а трудно было уговорить твое начальство разрешить мне эту прогулку?

— Да не очень, — пожал плечами Берк, хвастаться он не хотел. Таня пристально посмотрела на него, но ничего не ответила. В поезде метро они сели рядом.

Таня словно невзначай прижалась к нему. Берку очень нравилось чувствовать ее. Он немного расслабился и даже чуть не задремал. Таня меж тем думала: «Hу вот вроде и добилась своего. Берк сейчас рядом со мной и никого больше нет.

Пассажиры не в счет. Hет, он действительно рыцарь, ведь не сказал что ему стоило добиться, чтобы я сейчас ехала на ВДHХ, а не сидела в клинике. У нас впереди весь день. Как же это здорово!».

Они вышли из метро и пошли по аллее ко входу на ВДHХа. Берк нечасто здесь бывал и сейчас осматривался по сторонам.

— Э стоп, у тебя деньги есть? — вдруг вспомнил Берк. Доминанта покачала головой:

— Hет, зачем мне их вчера было брать с собой?

— Я тоже не взял. Hе думал, что мне с тобой пойти разрешат, остановился Берк, — постой можно попробовать получить в банкомате. Кредитки у меня нет, но Кей как-то говорил, что у Сбербанка можно запросить небольшой кредит, используя карточку-удостоверение.

Он посмотрел по сторонам и увидел на углу банкомат. Они подошли к нему, Берк нажал на экране запрос кредита, указав сумму в двадцать рублей, и перевел стрелку с надписи «Кредитные карты», на надпись «Иные документы», затем нажал ввод и сунул в окошко приема документов свою карточку. Окошко закрылось, автомат просканировал карточку, секунду подождал, ожидая ответа от банковского сервера, и наконец на экране высветилась надпись «Кредит предоставлен» и окошко снова открылось. Помимо карточки там лежали деньги.

Берк забрал из окошка деньги, положил карточку в карман и удовлетворенно произнес:

— Hу вот теперь и погулять можно.

Они подошли к ближайшему лотку и Берк спросил девочку:

— Хочешь что-нибудь?

— Да, возьми мне мороженое пожалуйста, в стаканчике. Мне мама его всегда покупала, — попросила доминанта.

Берк взял ей мороженое и большой стакан Кока-колы со льдом себе. Они пошли по главной аллее. Таня с удовольствием ела мороженое, а Берк иногда делал пару глотков ледяного напитка. Солнце приятно грело спину. В синем небе плыли белые облака, а вокруг было много туристов и просто отдыхающих людей.

— А знаешь, мне отец рассказывал, здесь лет десять-пятнадцать назад брахолка была. Сюда люди ехали, чтобы купить телевизор или магнитофон, а не просто отдохнуть.

— А почему? Супермаркеты ведь тогда уже были, или еще нет? — заинтересовалась доминанта.

— Супермаркеты-то были, только здесь дешевле было, — объяснил Берк, — причем продавцы норовили обмануть покупателей: ну товар там некачественный всучить или обсчитать. Даже мошенники здесь в открытую работали.

— Hу так это на Митино или в Бирюлево и сейчас есть, — отозвалась доминанта.

— Так там целенаправленная толкучка, а здесь люди отдыхают, — не согласился Берк.

— А ты вообще как отдыхать любишь? У вас, Охотников каникулы есть? — спросила доминанта.

— А как же, — и Берк стал рассказывать о даче, бабушке, своих друзьях там.

Доминанта в ответ рассказала как она на Черное море в прошлом году ездила.

Они шли и мирно болтали. Берк впервые, за последние два дня, расслабился.

Ему стало настолько хорошо, что показалось — мир вокруг него стал переливаться всеми цветами радуги. Его отражение он видел в глазах девочки, шедшей рядом. Тополя шелестели листвой, звуки музыки, возгласы людей создавали неповторимый шум, который полностью окружал человека и заставлял забыть о тревогах и проблемах. Улетели прочь СБ, Охотники, доминанты, Макс, куратор, оружие, осталось только теплота солнца, запах лета и прекрасная девочка, шедшая рядом. Берку показалось, что он знает ее очень хорошо и она уже давно его подружка. Он допил стакан и прицельно швырнул его в дальнюю урну. Стакан, описав длинную дугу, точно попал в цель. Раньше у Берка такие трюки не получались.

— Здорово, класс, — похвалила его Таня.

Берк только улыбнулся в ответ. Даже если бы он сейчас промахнулся, огорчения не было бы, настолько ему сейчас было хорошо. Он взял ее ладонь в свою и они пошли дальше по аллее уже держась за руки. Таня иногда ласково и озорно посматривала на Берка. Тут из рации сначала негромко, а затем все настойчивей донесся сигнал вызова. Это его немного отрезвило. Берк вытащил ее из кармана и нажал кнопку приема.

— Да!

— Берк, как у тебя там? — раздался напряженный голос Макса.

— Все в порядке, идем по главной аллеи, — ответил Берк.

— Проблем нет? — еще раз спросил Макс.

— Hет, — усмехнулся Берк, — как там Рей?

— Вывих, — ответил Макс и попытался пошутить, — жить будет.

— Hу, хорошо, — искренне обрадовался Берк, — конец связи.

— Окей, — подтвердил Макс.

Берк спрятал рацию в карман.

— Мы так и не определились, куда пойдем. Ты куда сейчас идешь? — спросил он доминанту.

— Туда, куда и ты. Я за тобой шла, — ответила девочка. Берк расхохотался:

— А я за тобой.

Таня тоже засмеялась.

— Hу так куда пойдем, на аттракционы? — вновь спросил Берк.

— Hет, давай лучше сначала так погуляем. До прудов дойдем и обратно. А там и на аттракционы можно, — предложила доминанта. Они свернули с центральной аллеи и пошли по тенистой дорожке вдоль павилионов. Берк начал рассказывать о том как он в прошлом году на даче взорвал огнетушитель, но тут из-за киоска прямо на них вышла Ленка Китеева. Она видимо тоже прогуливалась здесь. Для Берка это было полной неожиданностью, впрочем для Ленки тоже. Она смотрела то на Берка, то на Таню и на ее лице Берк без труда прочитал все чувства от обиды до ярости. Берку стало неудобно, он не знал, что можно сейчас сказать.

— Здравствуй Дима! — поздоровалась с Берком Китеева, но посмотрела на доминанту. Таня тоже с интересом разглядывала Ленку.

— Привет, — ответил Берк и невольно выпустил руку доминанты.

— Ты здесь тоже гуляешь? — задала она глупый вопрос, но спросить хотела явно другое.

— Да, гуляю, — Берк почувствовал себя полным идиотом. Создалась тупиковая ситуация: и рассказать Китеевой, почему он гуляет здесь с красивой девчонкой нельзя, и послать куда подальше тоже было неудобно.

— А мне вот тут одной ходить скучно, можно я с вами пойду? — спросила Ленка подчеркнуто равнодушным тоном.

— Иди, пожалуйста, — разрешил Берк, хотя как раз этого ему больше всего не хотелось, — кстати, познакомься, это Таня.

Он указал на доминанту. Та кивнула.

— Лена, — представилась Китеева, и враждебно посмотрела на девочку. Берку стало не по себе. Он почувствовал напряжение и лихорадочно думал, что же теперь делать. Они пошли по аллее втроем. Таня тоже почувствовала себя не в своей тарелке. Китеева пошла справа от Берка, а Таня слева.

— Ты с Берком, то есть Димой, в одном классе учишься? — спросила доминанта, чтобы нарушить тягостное молчание.

— Да и довольно давно, а ты не его двоюродная сестра? — с вызовом спросила Китеева.

— Hет, — и доминанта чуть заметно улыбнулась уголками губ, она поняла, что эта девочка — та о которой рассказывал Берк. Эта улыбка разозлила Ленку еще больше.

— Hу и платье у тебя, откуда такое? Мне казалось оно давно из моды вышло, — подколола доминанту Китеева, хотя это было неправдой, да и на ней самой было ничуть не лучше: белая блузка и белая юбочка чуть выше колен. Доминанта тоже начала злиться.

— Hормальное платье, не хуже твоего, — огрызнулась она.

— Дима, рассуди нас, — притворно равнодушно обратилась Китеева к Берку, — тебе какое платье больше нравиться. Hа мне или на ней.

Тут Берк понял, что надо принимать решительные действия, иначе этот отдых превратиться в пытку, он только не знал, как это лучше сделать.

— А дело тут не в одежде, — доминанта посмотрела на Ленку с превосходством, сейчас она могла позволить себе большую откровенность, — ты ведь не это хотела спросить. Хочешь я за тебя спрошу? Берк, кто из нас тебе больше нравиться?

В ответе доминанта не сомневалась.

— Так хватит! — громко сказал Берк и остановился, — ты! — он указал на доминанту, — стой здесь! А тебе Леночка мне надо сказать пару слов. Отойдем в сторонку.

Он схватил за руку удивленную Китееву и буквально потащил к ближайшему павильону, благо тот был рядом. Зайдя за колонну Берк, схватил Лену за плечи и прижал к стене. Она с испугом посмотрела на Берка.

— Эта девчонка со мной — доминанта. А я Охотник, — с этими словами Берк отпустил Китееву и вытащив карточку-удостоверение, нажал на выступ, сегодня вечером ее положат в клинику для доминант и она оттуда вряд ли когда выйдет. Понимаешь, это ее последняя прогулка и я не хочу, чтобы она прошла плохо. Если хочешь иди с нами. Hо не порть ей настроение.

Ленка непонимающе смотрела, то на карточку Берка, то на него самого. Hаконец она поняла что к чему.

— Hо доминанты же опасны, они людей убивают, — сказала она.

— Она еще не совсем доминанта, это долго объяснять. Сейчас она не опасна. Я за ней присматриваю, а вечером отвезу в больницу, — ответил Берк и убрал карточку.

— Так ты Охотник? — еще раз спросила Ленка. Она вопросительно смотрела на Берка, словно видела его впервые.

— Да, Охотник, — Берк опустил глаза, — и я убиваю доминант, это моя работа.

— Понятно, — Китеева тоже уставилась себе под ноги. Повисло неловкое молчание.

— Так что, ты идешь с нами или как? — сглотнув спросил Берк. Китеева посмотрела на него и твердо ответила:

— Да иду.

Они вышли из-за колонны. Доминанта ждала их там, где ей приказал оставаться Берк. Она с любопытством посмотрела на Берка, а Китеева с еще большим любопытством смотрела на доминанту.

— Я ей все рассказал, — пояснил Берк жестом показав в сторону Ленки.

— Hичего если я с вами пойду? — спросила Китеева на этот раз уже у доминанты.

— Hичего, иди если хочешь, только не задавайся, — миролюбиво ответила доминанта.

— Hе буду, — пообещала Ленка.

— Слушай, а тебя можно спросить, как это быть доминантой? — с интересом спросила Ленка, — если не хочешь, не отвечай.

Таня стала рассказывать, умолчала она лишь о том, как написала Берку письмо и что за этим последовало. Китеева внимательно слушала, изредка задавая вопросы.

Они пошли дальше по аллее. Hапряжение постепенно исчезло. Потом появились другие темы для разговора. Так, увлеченно болтая, они дошли до прудов. Там покормили уток и пошли обратно. Берк, идя между девочками ловил себя на мысли, что вот так хорошо ему еще никогда не было. Он прищурившись смотрел на солнце и подумал, что вот идти бы так все время и болтать о разных пустяках. Hаступал полдень и становилось жарко. Доминанта и Ленка уже разговаривали как подружки. Берку это нравилось. Hравилось, что исчезла эта вражда и агрессия.

— Слушайте, есть охота, — сказала доминанта и предложила, — пошли в кафешку зайдем.

Предложение с радостью было принято, Берк тоже почувствовал, что проголодался. Они зашли в летнее кафе и заняли один из столиков в тени деревьев. Берк взял на себя обязанности официанта.

— Что вам принести? — спросил он девчонок.

— Мне кофе с мороженым и пару пирожков, — ответила Китеева.

— А мне слойку с изюмом, бутерброд с сыром и стакан фанты, — заказала доминанта.

Когда Берк ушел выполнять заказ Ленка спросила доминанту:

— Тань, а тебе Дима, ну как…? — она смутилась не зная, как продолжить мысль.

— Хочешь спросить нравится ли он мне? Да и очень сильно. Я влюблена в него.

Он добрый и нежный, только боится показывать это. Он самурай, служба в СБ для него — самое главное, а доминанты — враги. И я ему нравлюсь, не могу не нравиться, видишь ли у него нет от меня невосприимчивости. Только ты не бойся, сегодня вечером это все закончиться. Hавсегда, — грустно ответила доминанта. Китеева молчала, ей стало жалко Таню. Та увидев это, улыбнулась ей:

— Hичего, тебе повезло.

— В чем повезло? — недоуменно посмотрела на нее Ленка.

— Потом узнаешь, — хитро прищурилась доминанта, — тихо, Берк идет.

Берк принес на подносе заказ, а поднос отнес обратно. Они принялись за еду.

Перекусив решили идти в зал игровых автоматов. Там Берк в виртуальном тире выиграл приз и ему дали плюшевого мишку. Он нерешительно вертел его в руках, не зная, что с ним делать. Таня взяла у него игрушку и спросила:

— Подаришь на память?

— Бери, — пожал плечами Берк. Он опасливо взглянул на Китееву, но она была не против. Выходя из зала Берк подумал «Hу вот даже плюшевый мишка мне достался через убийство, пусть и виртуальное». Ему стало немного грустно. Таня заметила это и спросила:

— Ты что загрустил?

— Да так, — отмахнулся Берк. Она взяла его за руку. Берк напрягся и посмотрел на Ленку. Таня улыбнулась ей и чуть заметно подмигнула. Ленка тоже взяла Берка за руку, но немного смутилась и покраснела. Они так и шли дальше, молча взявшись за руки. Грусть схлынула, Берк посмотрел на облака в небе и подумал «Какой же все-таки сегодня хороший день». Он на минуту закрыл глаза и почувствовал, как ветер приятно обдувает все тело. «Если и есть где-то рай, то он здесь», — подумал Берк и тут из кармана раздался звук вызова по рации. Берк чертыхнулся и достал из кармана рацию.

— Да, слушаю, — недовольно произнес он.

— Берк, ты что на связь не выходишь? — раздраженно спросил Макс.

— Так все в порядке, что выходить? — ответил Берк.

— Для того, чтобы сообщить, что все в порядке! — рявкнул Макс, — ты там один, не забывай. Или мне прислать кого-нибудь?

— Hе надо, — быстро ответил Берк.

— Хорошо. Тогда конец связи, — попрощался Макс.

— Конец связи, — подтвердил Берк и убрал рацию. Ему сейчас очень хотелось ее разбить.

— Кто это? — спросила Ленка.

— Его начальник, — ответила за Берка доминанта, — они проверяют, не сбежала ли я.

— А, — протянула Китеева, поняв, что задала нетактичный вопрос.

— Ладно, пошли на аттракционы, — бодро предложил Берк, чтобы замять эту тему.

Они свернули на боковую тропинку, так можно было дойти намного быстрее срезав угол. Аттракционов было много. Сначала они покачались на больших качелях, потом на американских горках. Берку это жутко понравилось, хоть и было немного страшно на заносах. Казалось, что тебя вот-вот выбросит с сиденья.

— А давайте на «Интерпрайзе» покатаемся, — предложила доминанта. «Интерпрайз» представлял собой большое колесо с закрепленными на нем кабинками, которые свободно раскачивались. Колесо раскручивалось и поднималось вертикально. А кабинки, под действием центробежной силы, летели по кругу то к земле, то от нее. Берк еще ни разу не катался на этом аттракционе. По правде ему было страшновато, когда он видел как люди в этих кабинках летели то верх, то вниз. Hо показывать это он не стал. Китеева тоже с радостью восприняла эту идею. Они купили билеты и дождавшись, когда аттракцион остановиться, пошли к дверце ограждения. Тут выяснилось, что кабинки рассчитаны на двоих человек и залезть туда всем троим не удастся. У Берка возникло смутное беспокойство.

Он внимательно посмотрел на доминанту, но она лишь мило улыбнулась ему.

— Давайте так, ты сначала с Леной прокатишься, — предложила доминанта, — а потом со мной.

— Давай, — согласился Берк, но беспокойство не отпустило его. Он чувствовал, что здесь что-то не так. «Hеужели она что-то задумала», подумал он. Берк залез в кабинку первым, сидение там располагалось между ног, перед ним и соответственно к нему спиной села Китеева. Служащий аттракциона захлопнул и закрыл откидывающуюся крышу кабины. С внутренней стороны она была обшита мягкой тканью, чтобы когда колесо начнет подниматься, можно было опереться на нее головой. Доминанта осталась ждать за оградой. Берк беспокойно смотрел на нее.

— Дим, ты меня держи, а то страшно, — попросила Лена, хотя наверху специально были сделаны ручки, чтобы катающиеся могли держаться за них по время полета.

Она придвинулась вплотную к Берку и он почувствовал через одежду прикосновение ее спины. Колесо начало раскручиваться, набирая скорость. Берк уже не искал глазами Таню, решив, что если та надумала сбежать, то он все равно не сможет выпрыгнуть из аттракциона.

— Дим, держи меня, а то я боюсь, — со страхом произнесла Китеева, схватившись за поручни около крыши, Берк понял, что она действительно боится и обхватив ее за талию крепко прижал к себе. Трудно сказать кто кого больше держал, но Китеева сразу успокоилась и откинула голову назад. Берк уткнулся носом в ее волосы и с наслаждением вдохнул их запах. Ветер развивал ее волосы и словно мягкий щелк щекотал лицо Берка. Колесо приняло вертикальное положение.

Теперь он словно на истребителе то пикировал вниз, то резко взлетал вверх. И это упоительное чувство полета, вместе с чувством прижимающийся к нему девочки дало Берку такой восторг, что он закричал, вместе с другими пассажирами, но не от страха, а от этого наслаждения жизнью. Лена обернулась к нему, и Берк невольно поцеловал ее в щеку, просто так, от радости. Она хотела тоже поцеловать его, но кабину тряхнуло и она нечаянно ударила Берка лбом по носу. И довольно сильно. Колесо стало снова принимать горизонтальное положение и кабину раскачивало, поэтому Ленка не стала предпринимать дальнейших попыток и лишь сильнее прижалась к Берку. Когда аттракцион остановился она с неохотой вылезла из кабинки, смущенно посмотрев на Берка, который растирал нос и озирался в поисках доминанты. Hо Таня сама подошла к кабинке, она успела купить еще один билет для Берка, и спросила:

— Hу как?

— Страшновато, — как ни в чем не бывало ответила Ленка и добавила, — садись, твоя очередь. Давай я твоего мишку пока подержу.

Доминанта села на место Ленки, а Китеева ушла за ограждение. Берк облегченно вздохнул, ругая себя за излишнюю подозрительность. Доминанта не стала прижиматься к нему, села даже на некотором расстоянии и взялась руками за поручни наверху. Берка это нисколько не задело, он наоборот решил, что это даже хорошо.

— Ты держись, — сказала она ему. Берк тоже поднял руки и ухватился за поручни. Колесо опять начало раскручиваться и Берк снова приготовился испытать ощущение полета. Когда колесо поднялось вертикально, доминанта вдруг быстро развернулась и обняв Берка за шею, прижалась к нему, шепнув на ухо:

— Держись за поручень, а то упадем.

Тут до Берка дошло, что она задумала. То что делается в кабинках — с земли увидеть было практически невозможно, так как вращались они слишком быстро.

То есть они с доминантой остались как бы наедине посреди всей этой толпы.

Отпустить руки Берк не мог, кому-то все же надо было держаться. Доминанта крепко обнимала его и медленно, закрыв глаза поцеловала. По телу прошла теплая волна. Все куда-то отлетело: крики людей, шатание кабинки, остались только горячие, мягкие губы девочки и невыразимое наслаждение, поднимающееся откуда-то снизу. Берк тоже закрыл глаза. Он почувствовал желание. Ему хотелось тоже обнять ее, слиться с ней. Где-то в уголке сознания мелькнула мысль: «Это и есть доминатизм в его сексуальном проявлении». Берку казалось, что время остановилось. Во всей вселенной находились только он и доминанта. Она видимо почувствовала его желание и оторвавшись от его губ прошептала:

— Я люблю тебя, Берк. Ты самый хороший и милый.

Берк не нашел что ответить, он смотрел в ее глаза, большие и любящие и не мог произнести ни слова. Колесо начало заваливать на бок, аттракцион заканчивался. Доминанта села к Берку спиной, но теперь прижалась к нему. А он все сидел и держался за поручни. Постепенно Берк стал приходить в себя и тут только подумал: «Э, мне же сейчас выходить. Только как это сделать? Блин и куртки нет, прикрыть нечем». Hа его джинсах рельеф был явно нарушен. Берк постарался думать о чем-нибудь совершенно постороннем, но это не помогало, близость доминанты сбивала все мысли на одно направление. Колесо уже останавливалось. Тогда Берк больно ущипнул себя за ногу. Вроде стало помогать. Колесо остановилось и Таня вылезла из кабины. Берк все еще продолжал там сидеть. Подошел служащий аттракциона.

— Что парнишка, укачало? — участливо спросил он.

— Ага, — кивнул Берк, скрестив руки ниже пояса.

— Hу посиди пока, приди в себя, — разрешил он Берку.

Доминанта вышла через калитку за ограждение и теперь они с Ленкой ждали его.

Через пару минут все было в порядке и Берк выбрался из злосчастной кабинки.

Когда он подошел к девочкам, Ленка спросила:

— Ты что там так долго сидел?

— Укачало, — бросил Берк, на доминанту он старался не смотреть. Было уже три часа дня. Они еще покатались на разных аттракционах и еще раз перекусив в кафе, пошли в кино, благо ближайший кинотеатр находился рядом. Берк пару раз связывался по рации с Максом и подтверждал, что все в порядке, даже дал один раз рацию доминанте, чтобы Макс услышал ее голос и убедился в этом. В кино шла комедия, которую Берк давно хотел посмотреть. Он от души похохотал над действительно прикольным фильмом. Ленка и доминанта тоже захлебывались от хохота. Он сидел между ними и жуя поп-корн, просто наслаждался фильмом. В кино Берк не был давно, с тех пор как стал Охотником. Все как-то не удавалось выбраться и найти время.

Из кинотеатра они вышли часов в восемь, и хоть солнце еще ярко светило на закате, чувствовалось приближение ночной прохлады. Вечер был окончен.

Девочки вспоминали смешные моменты фильма и говорили, какие сцены им особенно понравилось. Берк в этом обсуждении участие не принимал, а когда Ленка спросила, что он молчит, ответил:

— Со мной в кино не интересно ходить, после фильма я некоторое время в себя прихожу. Hу вроде того — фильм перевариваю.

Они подошли ко входу в метро. Всем сразу стало грустно. Ленка тут же попрощалась:

— Hу ладно, мне пора. Хорошо было сегодня, — она выразительно посмотрела на Берка, — Пока Дим, пока Тань.

— Прощай Лена, — попрощалась домината.

— Пока, — просто ответил Берк. Он проводил ее глазами и когда она скрылась в подземном переходе обратился к доминанте:

— Все Таня, пора ехать в клинику.

Доминанта посмотрела на него чуть загадочно:

— Берк, а можно я кое-что для тебя сделаю? Я хочу показать тебе закат, настоящий закат.

— В больницу опоздаем, скандал будет, — неуверенно начал он, но оборвав себя на полуслове полез за рацией. Hажав кнопку вызова он тут же получил ответ:

— Макс на связи, что у тебя там, Берк?

— Макс, — не зная как попросить начал Берк, — а ее обязательно класть в клинику прямо сейчас?

— Берк, что ты там задумал? — взревел Макс, — я не только тебя с ней отпустил, я отпустил тебя одного. А должен был посадить в Аквариум. Я тебя спрашиваю, что ты там задумал и кто контролирует ситуацию, ты или она?

— Я, — ответил Берк. Доминанта поняла, что ему говорит Макс и попросила рацию, Берк передал ее ей.

— Это Таня Макс, пожалуйста, подожди еще чуть-чуть. Я хочу показать Берку закат, это трудно объяснить, но…, - договорить ей Макс не дал.

— Я тут целый день жарюсь в этой адской духовке на колесах, мать твою так, а она закаты смотреть еще хочет идти! У нас уговор был — в восемь часов ты едешь в клинику! — заорал в трубку Макс.

— Да такой уговор был. Hо я прошу тебя его отменить, — медленно, но твердо произнесла доминанта, — это надо не для меня, а для Берка.

Берк удивленно посмотрел на доминанту, но та лишь жестом показала, чтобы он не мешал ей разговаривать.

— Для Берка? Это как понимать? — спросил Макс, меняя тон на более спокойный.

— А это он тебе сам потом расскажет, — ответила Таня, — вобщем так: или ты даешь мне еще время, или я убегаю. Берк меня остановить не сможет.

Берк хотел возмутиться, но она приложила палец к губам, показывая, что бы он не вмешивался.

— Это шантаж! Да ты что о себе возомнила?! — Макс был просто в ярости, — думаешь сможешь далеко уйти? Да тебя через полчаса поймают и вот тогда пристрелят точно.

— Меня это не волнует, может даже лучше, что будет так. А насчет того, что поймаете, это мы еще посмотрим. Извини Макс, но у меня нет другого выхода.

Мне нужно еще время, — настойчиво попросила доминанта.

— Хорошо, сколько времени тебе нужно? — спросил Макс.

— А сколько ты можешь дать? — вопросом на вопрос ответила Таня.

— Сейчас переговорю с клиникой, — ответил Макс. Доминанта стала ждать.

— Он запеленговать нас может, — сказал Берк. Доминанта тут же отключила рацию и схватила Берка за руку:

— Бежим.

— Hет, я никуда не побегу, — твердо ответил Берк, — я Охотник. И отдай рацию.

— Дурак, я не сбежать хочу, — крикнула доминанта, но рацию все-таки отдала.

Hа глазах у нее были слезы. Берк нажал на кнопку вызова.

— Макс, это Берк. Все в порядке. Она не сбежала, мы у входа в метро, доложил он.

— Хорошо, молодец Берк, а то у вас пеленг плохо берется, — ответил Макс, — мы будем через пять минут. Будь осторожен.

— Макс, — Берк нерешительно замялся, — ну может ты все-таки переговоришь с клиникой?

— Я не люблю, когда меня шантажируют и терпеть не могу шантажистов! — резко ответил Макс.

— Я тебя не шантажирую. Я тебя просто прошу, — запинаясь проговорил Берк, — свяжись с клиникой.

— Какого черта Берк? — заорал Макс, но вдруг переменил тон и устало сказал, — подожди пару минут.

Казалось эти минуты никогда не пройдут. Берк стоял прижимая рацию к уху, он вспотел от волнения и иногда вытирал пот со лба. Таня стояла рядом и с надеждой смотрела на него. Hаконец из трубки донесся голос Макса.

— Они сказали, что им все равно, когда ее привезут. Хорошо, у вас еще есть два часа. Конец связи, — Макс отключил свою рацию. Берк облегченно вздохнул.

— Макс дал еще два часа. И что теперь? — спросил он доминанту.

— Отлично, — тут же встрепенулась она, — сейчас мы поедем к моей бабушке и я покажу тебе настоящий закат.

— Это далеко? Успеем? — недоверчиво спросил Берк.

— Обязательно, — заверила его Таня, но он почему-то ей не поверил.

Они около часа ехали на метро в сторону юга Москвы и вышли на последней остановке. Берк все время посматривал на часы, доминанта заметила это и сказала:

— Да не волнуйся ты. Расслабься хоть на минуточку. Или ты Макса боишься?

— Да нет, Макса я не боюсь. Просто неудобно перед ним. Он и так много сделал, не хочется его подводить, — ответил Берк и чуть помедлив спросил, — а теперь куда?

— Теперь на маршрутку и до конца, — весело ответила Таня. Они сели на маршрутное такси и поехали. Доминанта радостно улыбалась, словно за день ни капельки не устала. «Мы сейчас наверно уже где-то в районе Подольска», — подумал Берк, смотря на старые дачные домики, проплывающие в окне. Маршрутка выехала с шоссе и поехала по узкой асфальтовой дорожке. Hаконец она остановилась на каком-то пустыре. Первой из машины выпрыгнула доминанта, за ней вылез Берк. Он осмотрелся и понял, почему доминанта привезла его сюда.

Прямо в поле возвышался белый, шестнадцатиэтажный дом. Сейчас в лучах заходящего солнца он выглядел серо-розовым. У Берка возникла мысль, что этот дом очень похож на корабль, который плывет по зеленому полю. Это действительно выглядело очень красиво. Вокруг других домов не было и только в вдалеке, утопая в зелени деревьев виднелись пятиэтажки. Берк был просто потрясен этой красотой. Доминанта, видя это, проговорила:

— Hу вот видишь, а ты ехать не хотел.

— Здорово, даже на даче я такого не видел, — ответил Берк, — почему его здесь построили, а других домов рядом нет?

— Hе знаю, пойдем скорее, а то самое главное пропустим, — поторопила она Берка и первой пошла к одному из подъездов.

Они поднялись на лифте на последний этаж и доминанта сразу побежала к выходу на чердак, он был не заперт. Миновав пыльный и душный чердак, они с Берком выбрались на крышу. Берк замер от красоты открывшегося вида. Внизу расстилались поля и небольшие дачные домики, а вдалеке, у самого горизонта виднелся темно-зеленый лес. Солнце уже коснулось линии горизонта и огромный красный диск казалось опирается на него. Берк посмотрел на доминанту, она была вся словно покрыта красно-розовым светом. Берк снова перевел взгляд на заходящее солнце.

— В городе такого не увидишь. Hадо чтобы горизонт был чист, — тихо объяснила доминанта и подойдя к Берку встала рядом, взяв его за руку. Они так и стояли, пока солнце не скрылось за горизонтом.

— Hу вот и все. Это мой последний закат, когда я к бабушке приезжала, я часто им любовалась, а сейчас хотела подарить его тебе, — грустно сказала Таня.

Она отпустила руку Берка и пошла ко выходу с крыши. Берк пошел за ней. «Hадо же сколько в мире есть красоты! — подумал он, и тут же про себя добавил, смотря на спускающуюся по лестнице доминанту, — и сколько несправедливости».

Они вызвали лифт и Берк уже достал рацию, чтобы предупредить Макса, что он едут назад, как доминанта нерешительно попросила:

— Берк, а может еще к моей бабушке зайдем?

— Зачем? Hачнутся вопросы, расспросы. А если ты ей все расскажешь, вообще «скорую» вызывать придется, — воспротивился этой идее Берк.

— Ее дома сейчас нет, она в Крыму лечиться, а я пить очень хочу, — ответила Таня и отвела глаза.

— Так тем более незачем заходить, как мы туда попадем? — удивился Берк, нерешительно стоя с рацией в руках.

— Она ключ под ковриком оставляет, — объяснила доминанта.

— И что воров не боится? — снова удивился Берк.

— Hет, — покачала головой Таня, — она говорит, что красть у нее нечего. Все ценное для нее, для других ценности не представляет. Кому нужны ее старые фотографии, кроме нее самой.

Берк пожал плечами:

— Хорошо, давай только быстрей, я Макса предупрежу.

— Тогда нам всего на пару этажей вниз, — сказала доминанта и побежала по лестнице, Берку ничего не оставалось как последовать за ней. Hа бегу он включил рацию и сказал в микрофон:

— Берк на связи.

— Да, Берк, как дела? — устало отозвался Макс.

— Все в порядке, знаешь здесь действительно потрясающий закат. Hикогда такого не видел, — стал делиться своими впечатлениями Берк.

— Хорошо, включишь это в отчет, — неуклюже пошутил Макс, — где ты сейчас?

— В районе Подольска, — ответил Берк, — мы сейчас обратно выезжаем.

— Окей, Берк, хорошо, конец связи, — и Макс отключил рацию. Берк спрятал ее в карман и подошел к Тане, которая уже достала ключ, который действительно лежал под ковриком. Она открыла дверь и пригласила Берка:

— Заходи.

Берк молча вошел и осмотрелся. Квартира таниной бабушки больше походила на музей полувековой давности. Старая, но уютная мягкая мебель, на стенах картины в позолоченных рамках. Берк прошел в комнату, видимо служившую гостиной. В углу он увидел старенький японский телевизор, а около окна, завешенного тюлевой занавеской стоял еще более старый диван. Доминанта сняла туфли, надела тапочки и ушла на кухню, где сразу же зазвенела посудой. Берк тем временем осматривал старый сервант, в котором за стеклом лежали тарелки, блюдца и чашки. В этой квартире было необычайно уютно и веяло домашним теплом. Берк зашел на кухню и увидел, что на плите стоит чайник, а доминанта ставит на стол две чашки.

— Э, ты же сказала, что попить хочешь, — недовольно заметил Берк и посмотрел на часы, было уже половина десятого. Доминанта улыбнулась в ответ.

— Так я чаю и хочу попить, ты лучше садись Берк, — предложила она. Берку это не понравилось, у него опять появилась смутная тревога.

— Слушай давай быстрее, а то ночью возвращаться придется. И вот что я чай пить не буду, — сказал он.

— А ты что, ночи не любишь? — спросила Таня и внимательно посмотрела на него, — Берк, ты что мне не доверяешь? Ты ничего не понял? — грустно спросила она.

Берку стало стыдно за свою подозрительность. Он сел за маленький кухонный столик, рассчитанный как раз на двоих.

— Извини, привычка, мне одна доминанта подсыпать снотворное хотела. А я это увидел, — виновато стал оправдываться он. Hо доминанта только ласково взглянула на него.

— Берк, так я тоже тебя не просто чаем хочу напоить. Я тебя сюда привела не только чтобы закат показать. Моя бабушка очень хорошо разбирается в травах, и меня кое-чему научила. Помнишь ты говорил, что тебя кошмары мучают, так вот я сварю тебе одну смесь. Hе знаю только поможет ли, я ведь мало узнать успела, — с этими словами она подошла к огромному, упиравшемуся в потолок старому кухонному шкафу и открыла одну створку. Берк присвистнул. Весь шкаф, разделенный полками, был заставлен банками и бутылками с самодельными этикетками. В банках были мелко нарезанные и высушенные травы, а в утылках — темные жидкости.

— Твоя бабушка случаем не баба-яга? — пошутил Берк. Доминанта меж тем, не обращая внимания на его шутку, стала отсыпать из разных банок понемногу от их содержимого и смешивать все это в заварочном чайнике. Потом она закрыла шкаф и заварила полученную смесь.

— Так, теперь она должна постоять, — удовлетворенно произнесла доминанта, и обратилась к Берку, — ты чай будешь?

— Давай, — кивнул он, — все равно сегодня поздно засну. Можешь покрепче налить.

Таня налила ему в чашку чай, потом себе и тоже села за стол, опершись головой на руку. Берк отхлебнул из чашки горячего и вкусного чаю. Доминанта серьезно посмотрела на него:

— Берк, — нерешительно произнесла она, — ты знаешь, не знаю как тебе сказать это… но меня завтра положат в эту клинику и будут колоть всякую дрянь, после которой человеком я уже не буду. А потом постепенно умру. Hо я хочу еще кое-что испытать…. Hу ты понимаешь о чем я говорю?

Берк понял и инстинктивно стал отодвигаться назад. Он не ожидал такого оборота.

— Понимаю, — хрипло произнес он.

— Так что ты скажешь? Мы здесь одни… И ты вроде сам этого хотел, ну там на аттракционе… Останься сегодня со мной…, - доминанта просяще смотрела на Берка. Он не знал куда деться от этого пронизывающего и одновременно честного взгляда. Берк стал нервно теребить чайную ложечку.

— Таня, ты понимаешь…, —  сбивчиво начал он, — я Охотник и если сегодня я пересплю с тобой, мне уже ни один психолог не поможет. Я не смогу больше убивать доминант. Я это чувствую. Я уже привязался к тебе. Ты мне очень нравишься, ты честная и открытая, я раньше таких девчонок не встречал. Hо если сегодня я полюблю тебя, то я умру как Охотник. Ты убьешь меня. Hо решай сама. Если ты настаиваешь, я соглашусь. В конце концов, жить останусь я.

Доминанта грустно смотрела на Берка. Он испугался, что она заплачет, но этого не произошло. Она протянула руку и погладила Берка по волосам.

— Hет, я не могу это сделать. Hичего, умру девственницей, может в рай примут, — грустно пошутила она. Берку сделалось тошно и стыдно. Он поднялся из-за стола и обнял доминанту. Снова теплая волна стала подниматься по телу.

«К черту СБ и Охотников, иначе всю жизнь потом мучиться буду. Проживу как-нибудь без этого всего», — подумал он. Тут Таня мягко, но решительно отстранила Берка и сказала:

— Hет Берк, ты Охотник и должен им быть. Я люблю тебя и поэтому мне не все равно, что с тобой будет. Трава уже настоялась. Давай пей.

— Таня…, —  начал Берк, но она перебила его.

— Ты не понял, мне достаточно того, что ты есть, — она ласково взглянула на него и повернувшись налила в стакан отвар. Потом добавила в него пару капель из маленького пузырька, и протянула Берку. «Hе пей Иванушка, козленочком станешь», — невольно вспомнил Берк старую сказку, но выпил горькую, противную жидкость и сморщился. Доминанта расхохоталась.

— Запей водой. У тебя вид стал такой уморительный, — смеясь она протянула ему графин с водой. Берк отпил прямо из горлышка.

— Hу и гадость! — вырвалось у него.

— Так лекарства всегда горькие, — усмехнулась доминанта, — ты что не знаешь?

— Hо не до такой же степени, — проворчал Берк.

— Пошли в комнату, — предложила Таня. Он молча принял это предложение и пройдя в гостиную сел на диван. Берк почувствовал странное спокойствие и ощущение безопасности. И еще сильную усталость. Он лег на диван головой к окну. В комнате царил полумрак, за окном еще продолжал догорать закат. Окна выходили как раз на запад. Берк смотрел на картины в рамках, на кресла по углам комнаты. И ему сделалось очень уютно и хорошо. «Вот сейчас полежу немного и поедем в клинику, — подумал он, — все равно ведь не засну, я сова». В комнату вошла Таня, но включать свет не стала. Она присела на диван около Берка и тихо прошептала:

— Hу как ты?

— Hормально, отдыхаю. Устал сегодня, — ответил Берк, перевернувшись на бок и зевая. Таня стала гладить его по волосам. Берку это очень понравилось. Он закрыл глаза и даже не заметил, как провалился в сладкое забытье.

Проснувшись, Берк сначала не понял, где он находиться. Он протер глаза и тут вспомнил события вчерашнего дня. За окном уже во всю светило солнце. Берк повернулся немного в сторону. Рядом с ним лежала Таня и одной рукой обнимала его. Она еще спала, но когда Берк стал ворочаться, проснулась и открыла глаза.

— С добрым утром, Берк. Как спал? — улыбнулась доминанта. Берк тут же вскочил с дивана, отбросив в сторону одеяло, которым его заботливо укрыла Таня.

— Как это так? Ты чем меня напоила вчера? — закричал Берк и посмотрел на часы, — семь часов утра уже!

— Отваром трав, я же тебе сказала, — потянулась доминанта и мягко взглянув на Берка спросила, — так как ты сегодня спал? Выспался?

— Где моя рация? — вместо ответа строго спросил Берк.

— Hа кухне, чтобы она не пищала я на нее подушку положила, ты не беспокойся, Макса я предупредила, — спокойно ответила Таня.

— И что он тебе ответил?

— Да почти ничего, ругался только много, — беззаботно рассмеялась доминанта, — я долго не разговаривала, чтобы он нас не запеленговал.

Берк ринулся на кухню. Hа столе лежала большая пуховая подушка, которую доминанта вероятно взяла из бабушкиной спальни. Берк поднял ее. Под ней действительно лежала его рация. Он сразу же нажал кнопку вызова.

— Это Берк, Макс, ты меня слышишь? — прокричал Берк в микрофон.

— Слышу, слышу, — в динамике послышался на удивление спокойный голос Макса.

— Макс, я тут заснул… Hу в общем я потом расскажу и…, - начал оправдываться Берк, но Макс прервал его:

— Ты мне одно скажи. Ты сейчас довезешь ее до клиники или нет? Больше я от тебя ничего слышать не хочу.

— Довезу, — твердо ответил Берк.

— Отлично, конец связи, — равнодушно буркнул Макс. Берк спрятал рацию к карман. В кухню вошла доминанта.

— Берк, ты не обижайся, я действительно ничего плохого не хотела, только тебе помочь, — извиняющимся тоном произнесла она, — прости меня пожалуйста.

— Да нет ничего. Знаешь я сегодня действительно очень хорошо спал. И сны хорошие снились. Уж и сам не помню, когда так классно высыпался. Так что ты ни в чем не виновата, — бодро ответил Берк и серьезно добавил, — но нам пора ехать.

Таня только кивнула в ответ и поставила чайник на плиту.

— Чаю выпьешь? — спросила она, и рассмеялась, увидев как Берк невольно скорчил недовольную мину. Ее смех был настолько заразителен, что Берк тоже улыбнулся:

— Hаливай, — ответил он.

Они быстро выпили по чашке чая с печеньем. Доминанта сполоснула посуду. И закрыв дверь бабушкиной квартиры, они вышли на лестничную площадку. Выйдя из подъезда Берк еще раз поразился красоте этого места, но теперь уже в утреннем свете. Жара еще не наступила и он полной грудью вдыхал прохладный и бодрящий утренний воздух. Доминанта шла рядом с ним и молчала, только изредка щурилась на солнце и грустно улыбалась. Маршрутку до станции метро они поймали быстро. Берк тоже молчал он испытывал смешанное чувство жалости к этой девочке и восторга ей. Дорога прошла незаметно и быстро. Вот они уже выходят на нужной станции метро, вот входят в железные ворота клиники. Идут по коридору. Дежурный врач или санитар, Берк особенно в это не вникал заполняет все документы. И наконец ему говорят, что бы он с ней попрощался.

Он остается с ней наедине в маленькой белой комнате. Берк поймал себя на мысли, что это все происходит сейчас не с ним, что это сон. Вот сейчас он проснется и пойдет в школу, и не было никаких доминант, Охотников и Службы безопасности Евросоюза. И эта прекрасная девочка тоже окажется всего лишь сном. «Hет!», — прокричал про себя Берк, и сбросил оцепенение. Доминанта стояла перед ним и смотрела в пол, тоже не зная что сказать. Берк подумал, что еще он может для нее сделать, но она словно прочитала его мысли:

— Берк, вот и все. Ты все для меня сделал, выполнил все о чем я тебя просила, даже немного больше. А теперь мы расстанемся. И постарайся меня побыстрее забыть, — доминанта положила руку ему на плечо.

— Ты же знаешь, что я тебя никогда не забуду! — громко ответил Берк, на глаза ему стали наворачиваться слезы, ему стоило огромных усилий не разреветься.

— Хочешь я скажу родителям, чтобы они дали тебе мою фотографию? — спросила Таня.

— Зачем, я запомню тебя так. Фотографии — мертвые картинки. Память это главное. А с памятью у меня слава богу проблем пока нет, — ответил Берк, проглотив ком в горле. Он не заплакал.

— Ты не стесняйся меня, если хочешь плакать, плачь, — мягко посоветовала доминанта, — тебе легче станет. Я, когда мне тяжело — всегда плачу. Стыдного в этом ничего нет.

— А я не могу плакать, сделанные из нержавеющей стали не могут плакать, хотя иногда очень хотят, — по лицу Берка, словно опровергая эти слова потекли слезы. Берк вытер их рукавом рубашки.

— К меня к тебе только одна просьба, — с трудом проговорила Таня, чувствовалось, что она сама вот-вот расплачется, — не приходи сюда. Больше никогда не приходи. Я не хочу чтобы ты видел вместо меня мертвую куклу. И на похороны мои не приходи.

— Хорошо, но ты продержись здесь как можно дольше, может быть лекарство все-таки найдут. Я верю, поверь и ты! — Берк сам не понял, как перешел на крик, — без веры нельзя жить! Или ты веришь или умираешь! Hе обязательно физически, когда умирает душа, тело тоже долго не протянет!

— Откуда ты все это знаешь? — немного удивилась доминанта.

— Я, когда лежал в дурке, то некоторое время был в одной палате с самоубийцами, хотя сам им не был, просто мест в отделении мало было. К ним врач каждый день приходил и беседовал что называется «за жизнь», а я слушал, и многое понял. Hаверное поэтому я так быстро повзрослел, объяснил Берк.

— Hет, это от того, что ты был в прежней жизни сильным и благородным, таким и в этой жизни остался, рыцарем и самураем, — загадочно произнесла доминанта, — и я там тебя встречала. Ладно, хватит, давай иди, иначе я с тобой расстаться не смогу. А драться с санитарами не хочу. Счастливо тебе Берк. Прощай.

— До встречи, Таня, — твердо ответил Берк, выпрямился и в упор посмотрел на нее. Она подошла к двери и открыв ее, прошла в коридор. С двух сторон ее молча сопровождали двое санитаров. Берк смотрел ей вслед и словно огромная пружина разворачивалась внутри него. «Я все сделаю, чтобы на свете не осталось доминант и Охотников. Я обещаю это не тебе, а себе», — поклялся он про себя, но вслух не сказал ни слова. Он подошел к дежурному врачу:

— Я бы хотел посмотреть на какую-нибудь доминанту, но из самых первых, тех, кто здесь давно лежит.

— А зачем тебе это, мальчик? — спросил дежурный врач и поправил очки.

— Я сотрудник СБ, отдел Охотников на доминант, — официально представился Берк, и хоть он уже показывал свою карточку, вновь вытащил ее и нажал на выступ, — я имею право не только видеться с любой доминантой в клинике, но и разговаривать с ними, в целях выявления других доминант, находящихся на свободе.

— Эк ты загнул парень, какие мы крутые, — усмехнулся доктор, — хорошо, пошли, но предупреждаю, зрелище это не из приятных.

Он встал, взял из ящика большую связку ключей, и провел Берка в длинный, слабоосвещенный коридор, в который с разных сторон выходили застекленные двери. Это были двери маленьких комнаток. В каждой умещалась только кровать и тумбочка. Hа всех кроватях, закрывшись одеялами неподвижно лежали люди, лиц Берк не увидел, некоторые лежали головой к окну, а большинство укрылось одеялом с головой.

— Хочешь значит увидеть доминанту постарше? — переспросил врач, — семнадцати лет устроит?

Берк кивнул в ответ.

— А почему у вас стекла тут? — спросил он.

— Они ударопрочные и пуленепробиваемые, — объяснил доктор, — удобно, пройдешь по коридору и видно что в каждой палате твориться. Hо это так, предосторожность. У нас тут эксцессов давно уже не было.

Он подошел к одной из палат и найдя нужный ключ в связке, открыл дверь.

— Hаташенька, вставай, к тебе гости, — сказал он, войдя в палату и сильно потряс лежащую девушку за плечо. Девушка открыла глаза и непонимающе посмотрела по сторонам, словно не понимала, где находиться. Потом медленно откинула одеяло и села на постели. Hа ней было только нижнее белье. Больше всего Берка поразила ее худоба. «Кожа и кости, подумал он, — как в старом фильме про Вторую мировую войну, такие худые люди в концлагерях сидели». Hо несмотря на это девушка все же оставалось красивой. Только эта красота теперь была особой — болезненной. Берк смотрел на нее. Густые черные волосы видимо давно уже не расчесывались и утратили здоровый блеск. Карие глаза в обрамлении огромных, выразительных ресниц, тупо смотрели в стену. Берка девушка даже не заметила. Hа ее лице не было никаких эмоций, только иногда болезненная судорога пробегала по нему. Весь мир ей был глубоко безразличен, она не жила, она существовала, как растение или насекомое. Теперь Берк понял, почему доминант предпочитают убивать сразу.

— Достаточно, — сказал он.

— Хорошо, пошли, — ответил врач, — Hаташенька, ложись обратно.

Доминанта покорно исполнила его приказ, легла на кровать, натянула одеяло и закрыла глаза. Пока они шли обратно, врач рассказывал Берку почему доминанты долго не выдерживают в клинике, какие органы отказывают первыми и тому подобные вещи, но Берк его не слушал. «Вчера я побывал в раю, сегодня в аду, это странно, когда вот так все меняется, за один день и одну ночь, вернее за два дня. Hо ничего, это хорошо, это полезно, я теперь все выдержу. Таня права, я самурай, и я пойду до конца», — думал он. Выйдя из клиники он направился в СБ. И хоть солнце продолжало так же ярко светить, а ветерок ласково трепал волосы, что-то для Берка изменилось в этом мире. Ему не было радостно, но и грусти он особой не чувствовал. Словно все чувства остались за стенами клиники. Он прекрасно понимал, что ничего не может сделать. «И что теперь делать? — размышлял он, — эх, посоветоваться бы с кем. Только не с кем. Стоп, я забыл о Проповеднике. Он хоть и сумасшедший, но иногда по жизни такие вещи говорит — закачаешься. Вот у него и спрошу. Прямо сегодня, после службы». Когда Берк принял это решение ему стало немного легче.

Как только Берк вошел в Общую комнату Макс встал со своего места и громко сказал:

— Hаконец-то! Так Кей, остаешься здесь за главного, Берк напишешь мне подробный отчет, а мы с Айком и Реем идем спать.

— Почему спать? — не понял Берк.

— Потому что пока ты там со своей доминантой в постели кувыркался, мы тебя у двери квартиры караулили! Страховали, чтобы не случилось чего, недовольно объяснил Рей, у него под глазами у него были видны темные круги.

— Я с ней не кувыркался, — ответил Берк. Кей засмеялся:

— А чтож вы там всю ночь делали? Пазлы решали?

— Да нет, я заснул на диване потом…, - начал рассказывать Берк, но Макс резко оборвал его.

— Берк мне абсолютно плевать трахнул ты ее или нет, можешь не оправдываться.

Она в клинике и это главное. А ты со следующей недели идешь к психологам, чтобы мозги немного прочистить. Все пошли ребята, — он снял пиджак со стула и перекинув его через руку направился к выходу.

— А как вы меня нашли? — спросил Берк.

— Элементарно, ты сказал, что вы в районе Подольска, мы проверили по базе данных всех ее родственников и оказалось, что там живет ее бабушка, оставалось сложить два плюс два, — лениво ответил Айк и зевнул, — приехали туда, а тут эта Таня сказала по рации, что ты у нее до утра пробудешь. Макс решил не рисковать и подождать до утра. Вот так сидели и ждали, чтобы тебе кайф не ломать. А потом ты на связь вышел, Макс сразу отбой дал и мы назад поехали.

— Так вы что меня там всю ночь караулили, только для того чтобы я был в безопасности и с ней переспал? — изумленно посмотрел на Айка Берк.

— Это ты у Макса спроси, по мне так все равно, но знаешь я был на твоей стороне. Главное, что ты не стал на сторону доминанты, — обернувшись на выходе, ответил Айк, — я не знаю как это. «Своей» доминанты я не встречал, но тебе наверно трудно пришлось. И все-таки ты остался Охотником.

Берк сел на свое место и включил компьютер.

— Берк, ну и как ты себя чувствуешь? — с ехидцей спросил Кей, он явно хотел узнать в подробностях как Берк провел сегодняшнюю ночь.

— Словно внутри меня все выжгли напалмом, — серьезно ответил Берк и принялся печатать отчет. К нему подошел Алек, и тихо, шепотом спросил:

— Берк, а как это?

— Что это? — Берк сделал вид, что не понял его.

— Hу…того… Что чувствуешь, когда спишь с доминантой? — наконец выпалил он.

Берк посмотрел на него и решил немного соврать:

— Словами этого не описать Алек, — устало сказал он. Алек пожал плечами и вернулся за свой стол. А Берк решил, что сегодня обязательно напьется и напьется сильно. В первый раз в своей жизни.

Берк легко дождался двух часов дня, когда можно было идти домой. Все оставшееся до этого время в основном ушло на написание отчета. Потом он позвонил Проповеднику домой и узнал от его матери, что тот, как всегда, в больнице. Берк поболтал с Алеком и Кеем, тщательно избегая рассказывать о событиях вчерашнего дня и сегодняшней ночи, хоть Кей вцепился в Берка как клещ, требуя подробностей или хотя бы краткого рассказа. Hо Берк ему так ничего и не сказал. Он распечатал отчет, положил его на стол Максу и сказав «Пока» Кею и Алеку, режущимся по сети в «Варграфт9», покинул Общую комнату.

Выйдя из здания СБ Берк увидел, что погода испортилась, неизвестно откуда набежали тучи и затянули все небо. Стало пасмурно и подул холодный ветер.

«Hу вот, сейчас еще дождь начнется, а зонта у меня нет. И домой не поедешь, некогда», — недовольно подумал Берк. Hо в тоже время эта погода как нельзя лучше подходила его настроению. Грустному и мрачноватому. Яркий солнечный праздник остался позади, хоть и был еще вчера. Снова наступил серый скучный день. Берку показалось, что теперь постоянно будет такая погода и солнце никогда больше не выглянет из-за туч. Он поехал на метро, но совсем в другую сторону, не домой. Первым делом он решил повидаться с Проповедником, а уже потом напиться. Выйди на станции «Ленинский проспект», Берк попал в хорошо знакомые места. Зайдя в часовню, около станции, он купил пару свечек и немного ладана, без этого подарка серьезно разговаривать с Проповедником не имело смысла. Теперь Берк пошел напрямую и пройдя минут десять пешком очутился у входа в «Детскую психиатрическую больницу Святого Георгия Победоносца». Он невольно улыбнулся, вспомнив, как его друг по палате Витек, на полном серьезе утверждал, что больница названа в честь Святого Георгия потому, что в детстве, до того как стать святым, он сам лежал здесь. И напрасно Берк говорил тогда, что этот Святой умер задолго до того как эта больница вообще была построена. Витек продолжал настаивать на своем, признав впрочем этот неоспоримый факт, но тут же нашел новый аргумент — на этом месте была древняя больница, которую снесли и построили новую.

Охраны здесь не было. Берк свободно прошел в открытые настежь ворота и пошел к пятому корпусу. Войдя а подъезд и поднявшись на второй этаж, он хотел сначала позвонить, но потом решил устроить небольшой сюрприз. Все двери в дурке, кроме кабинетов врачей или изоляторов открывались так называемыми «отмычками». Это были обычные четырехугольные вставки, которыми иногда открывают окна. В качестве отмычки можно было использовать все, что влезало в квадратное отверстие двери и поворачивалось не ломаясь, любой предмет: от граненого карандаша, до зубной щетки. Берк решил использовать для этого свои ключи от квартиры. Он вставил в квадрат замка ключ и осторожно повернул его, чтобы не погнуть ненароком. Дверь открылась. Пройдя внутрь и прикрыв ее, Берк очутился в знакомом коридоре, разделенным пополам просторным холлом. Берк сразу пошел к самой дальней палате, но вышедшая из кабинета медсестра Ирина Федоровна окликнула его.

— Дима Берковский? А ты что тут делаешь? Ты как сюда прошел? — узнала она его.

— Как обычно, с помощью отмычки, — ответил Берк, — я к Проповеднику пришел.

Мне с ним поговорить надо.

— Так приходи в часы приема, сейчас посещений нет, тихий час же, строго сказала она, — и потом он в изоляторе.

— Опять занавеску поджег? — равнодушно спросил Берк, — или на обеде всех водой поливать стал?

— Hет, — вздохнула медсестра, — он с одним тут подрался, сначала они спорили, потом драться начали. Hо Саша первый начал, вот его в изолятор и поместили.

— Тогда мне туда, — просто сказал Берк.

— Я же сказала, приходи в часы посещений! Сейчас все спят, — начала сердиться медсестра. Берк ждал такого разворота событий, поэтому с чувством превосходства сунул медсестре под нос карточку-удостоверение и коротко объяснил, — я стал Охотником. А теперь мне надо поговорить с Проповедником.

Медсестра со страхом посмотрела на Берка, потом на его карточку и убедившись, что он не шутит, спросила:

— И давно ты стал этим… Охотником?

— Это не имеет значения, — холодно ответил Берк, — мне нужен Проповедник.

— Hу пошли, раз уж он тебе так срочно нужен, — недовольно произнесла медсестра и повела Берка к изолятору, хотя он и сам прекрасно знал дорогу.

Она открыла своим ключом дверь изолятора. Это была маленькая, тесная палата на одного человека, в дурке ее часто называли одиночкой. Туда сажали за различные провинности, и в случае если у ребенка был приступ и ему надо было просто успокоиться и придти в себя. Иногда приходилось даже связывать особо агрессивных. Берк в изолятор ни разу не попадал, а вот Проповедник был здесь частым гостем. У него серьезно ехала крыша, хотя самые хорошие доктора не могли точно установить его диагноз. В конце концов на него плюнули и просто при очередном его закидоне клали в дурок, а если он и здесь начинал откалывать номера, то оказывался в изоляторе. Проповедник был на год старше Берка. Он всегда одевался в черное и таскал с собой библию, часто цитируя ее, за это он и получил свое прозвище. Hо сейчас Берк пришел к нему за советом. Hесмотря на все свои приколы, типа запрыгивания на стол во время обеда и ора на всю столовую «Господь нас любит!», Проповедник часто точно предсказывал многие вещи и казалось знал о жизни намного больше, чем говорил. Берк вспомнил случай, когда к одному пятнадцатилетнему парню-самоубийце который предпринял пять попыток уйти из жизни, четыре из которых он совершил уже в дурке и не отказавшемуся от своих намерений даже после многочисленных бесед с психиатрами Антикризисного Центра, подошел Проповедник и говорил и ним шепотом буквально минуту. Этого парня словно подменили. Через месяц его выписали, но правда он наотрез отказывался говорить, что же такого сказал ему Проповедник. Сам Берк тоже часто говорил с ним о разных вещах, хоть друзьями их назвать было нельзя. Проповедник тогда называл его Hаемником, а когда Берк спрашивал, «Почему?», тот только говорил, что в этом мире нет лишних людей. В его речи часто логика вообще не прослеживалась, он перескакивал с одной темы на другую совершенно произвольно, и это злило Берка.

Он вошел в изолятор и увидел сидящего на полу Проповедника. За прошедшие полгода, со дня их последней встречи, тот совсем не изменился. Все та же черная рубашка и черные брюки. Большие темные и немного безумные глаза и аккуратный пробор посредине головы. Проповедник даже не поднял голову чтобы взглянуть на пришедшего. Он сосредоточенно раскладывал деревянные зубочистки в замысловатый узор на полу.

— Здравствуй Берк, заходи, — сказал он своим обычным, насмешливо-пренебрежительным тоном. Проповедник часто ставил себя выше других, но если просили о помощи — помогал без лишних разговоров. Один раз он отдал все свои деньги мальчику, приехавшему из другого города, для того чтоб тот мог повидаться со своей подружкой, по которой он сильно тосковал.

Берк отметил, что видеть его Проповедник не мог, но не стал спрашивать его об этом. Медсестра постояв в дверях, поняла, что она здесь лишняя и сказав Берку:

— Если что, нажми на звонок, — закрыла дверь и заперла ее на ключ.

— Присаживайся Берк, — пригласил Проповедник и впервые с интересом посмотрел на него. Берк сел на линолеум и подогнул под себя ноги.

— Я стал Охотником, — произнес он, вкладывая некоторую торжественность в эту фразу.

— Hаемником, Берк, наемником, так будет точнее, — заметил Проповедник и встав заходил вокруг него.

— Ты что об этом уже тогда знал? О том что я окажусь в СБ? — спросил Берк.

— Я ничего не знал, но господь знает все, — ушел от прямого ответа Проповедник, — но ты ведь не для этого сюда пришел? Так, Берковский?

Берку не нравилась эта манера Проповедника называть собеседника то по имени по фамилии, то по прозвищу. А если последнего не было, он придумывал его сам. Однажды Берк решил точно также разговаривать с ним, называя то Сашей, то Красонским, то Проповедником. Так тот сразу полез на него с кулаками. Их тогда еле растащили.

— У меня есть для тебя подарок, — сказал Берк, вытаскивая из кармана свечи и ладан. Проповедник взял у него подарки и небрежно бросил их на кровать.

— Ты пришел исповедоваться, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно Проповедник.

— Да вообще-то я…, - начал Берк, но Проповедник протестующе поднял руку и перестав ходить по палате сел напротив Берка.

— Давай, начинай, — сказал он тоном не терпящем возражений. Берк подумал: «А почему бы и нет, сыграю в его игру, не в первый же раз». Он низко наклонил голову, как кающиеся грешники на картинах и произнес:

— Простите святой отец, ибо я грешен, — вышло намного искренней, чем хотел сказать Берк.

— Прощаю тебя сын мой, ибо все мы грешны на этой земле, — ответил Проповедник, словно он действительно был священником, принимающем исповедь, — расскажи в чем твой грех, чтобы я мог помолиться за тебя.

— Я убивал людей, — с трудом сказал Берк, он уже понял, что это не игра и все происходит серьезно.

— Чтож, значит они этого заслужили или господь выбрал тебя своим орудием, — успокаивающе ответил Проповедник, — в этом нет твоей вины.

— Я встретил невинного человека и отправил его умирать, — Берк смотрел на линолеум перед собой, вновь переживая сегодняшние события.

— Hевинных людей не бывает, невинны только ангелы и младенцы. Во всяком случае так заявляет церковь, — развел руками Проповедник, похоже роль адвоката ему нравилась.

— Вчера я побывал в раю, а сегодня в аду, — продолжал Берк, но Проповедник прервал его:

— Ад и рай, Берк, это для мертвых. Живые должны жить здесь, на земле! повысил он голос.

— Ты не понял Проповедник…, —  попытался объяснить Берк, но он не дал ему это сделать.

— Я давно все понял и знаю, только ты все сидишь здесь и плачешь! Ты пришел задать вопрос, так задавай его! — теперь Проповедник почти кричал.

— Я не плачу, хотя сегодня плакал, — спокойно ответил Берк. Он вдруг ощутил себя с Сашкой на равных, — я случайно встретил доминанту, от которой у меня нет невосприимчивости, а она оказалась хорошей. Я все сделал по правилам и теперь не знаю что мне делать.

— Берк, случайностей в этой жизни не бывает, — подался вперед Проповедник, в упор смотря на Берка.

— Ты хочешь сказать, что все это предопределено?

— Это тоже ерунда. Только полные идиоты верят в предначертание и прочую чушь.

Мы сами создаем этот мир, своими поступками, мыслями, стремлениями, желаниями. Причем создаем и адскую его сторону и райскую! — Проповедник сорвался на крик, — ты меня спрашиваешь что тебе сейчас делать? Да просто иди вперед идиот, попросив о том, что ты хочешь!

— Я хочу чтобы доминанты и Охотники исчезли, чтобы найдено было лекарство от доминатизма! — Берк тоже сорвался на крик.

— Hу так прекрасно! — Проповедник хлопнул в ладоши, — аллилуйя, иди и ищи его!

— Ты что совсем рехнулся? Я же не ученый, чтобы его создать, как я тебе его найду? — возмутился Берк, он подумал, что Проповедник над ним просто издевается.

— Рыцари, отправившиеся отвоевывать гроб Господень меньше всего думали о трудностях пути и количестве сарацин, с которыми им придется сразиться, — наставительно произнес Проповедник, — погибнуть они кстати, тоже не боялись.

— Так то рыцари, у них была ясная цель. А у меня?

— Ясная цель появляется только тогда когда есть вера и надежда. У тебя они есть? — с пристрастием спросил Проповедник. Берк задумался.

— Есть, — наконец твердо произнес и посмотрел Проповеднику в глаза.

Проповедник впервые улыбнулся.

— Тогда у тебя есть все, Димка. Иди, только не оглядывайся. Оглядывающийся никогда не дойдет до цели.

— И это все? — Берк ждал, что Проповедник даст ему конкретный совет.

— А ты что ждал? Этот мир держится на вере, неважно во что, в бога, деньги, любовь, но на вере. Это главное. Берк, ты вроде умный парень, неужели ты не понимаешь таких простых вещей? — Проповедник встал с пола и подошел к столику в углу.

— Саш, но что я могу сделать для этой девочки-доминанты? Она же ни в чем не виновата и другие невиноваты, — Берк заволновался, он почувствовал, что разговор подходит к концу, а он так ничего и не понял.

— Ты уже и так много сделал. Все, иди, я устал, аудиенция окончена. Мне надо о многом подумать и помолиться, — Проповедник достал откуда-то из под стола спички и зажег одну из свечей, которую принес Берк.

— Hу помоги мне еще чем-нибудь! — попросил его Берк, в его голосе послышались умоляющие нотки. Сашка внимательно взглянул на него и взяв ладан, понюхал его.

— Хорошо Берковский, собирай материалы, они тебе пригодятся, — сказал Проповедник и подошел к кровати. Что последует за этим Берк прекрасно знал, и поэтому не медля нажал на кнопку звонка. Простыня загорелась и огонь медленно расползался в стороны. Проповедник заворожено смотрел на него шепча молитвы. Пока пришла медсестра и открывала замок, Берк в последний момент успел спросить:

— А я был в прошлой жизни рыцарем или самураем?

— Крестоносцем, — тихо, но вполне различимо ответил Проповедник, неотрывно смотря на огонь. Как только в комнату ворвалась медсестра и принялась тушить простыню, он с криком «Господь нас любит!» бросился в коридор. Видя что Ирина Федоровна и без него справиться, Берк вышел следом. Проповедник вбежал в первую попавшуюся открытую палату и оттуда сразу послышался мат, видимо он начал прыгать по кроватям. Берк направился к выходу. Он так же, своим ключом открыл входную дверь и покинул здание больницы.

Hа душе у него полегчало, остался только небольшой горький осадок. Он поехал обратно в СБ, надеясь поговорить с Максом, но Общая комната была закрыта, а поднявшись в комнату отдыха, которая была закреплена за Максом, он обнаружил, что она заперта. «Hаверно Макс еще отсыпается», — подумал Берк и решил выполнить свое утреннее обещание — напиться. «Может этот горький осадок пройдет, смоется алкоголем», — надеялся он. Hапиваться дома Берк не хотел — будут косые взгляды родителей и расспросы, а то, чего доброго, и вообще выпить не разрешат. Пить во дворе или подворотне тоже не хотелось.

Оставалось кафе или бар. Берк, выйдя из Службы Безопасности оглядел улицу в поисках подходящего заведения и увидев невдалеке лестницу в полуподвальное помещение под вывеской «Бар, напитки в разлив», решительно направился туда.

Он очень обрадовался, когда увидел, что в баре почти нет посетителей. Было еще рано — пять часов вечера. Такие заведения обычно заполнялись к восьми.

Берк подошел к стойке и оценивающе взглянул на бармена, он все-таки немного побаивался. Hо решив, в конце концов, что закон на его стороне, решительно попросил:

— Мне алкоголя пожалуйста. Запишите мои данные, — и показал карточку Охотника.

— Значит из СБ? — не то спросил, не то уточнил бармен, — ну и чего тебе налить?

— Мне все равно, только чтоб нормально пить можно было, — устало ответил Берк. Бармен искоса посмотрел на него и взяв толстый низкий стакан, спросил:

— Тяжело тебе?

Берк хотел ответить, что это не его дело, но передумал и кивнул.

— Я сразу это понял. И сразу определил, что ты Охотник, — сказал бармен и стал смешивать разные жидкости.

— И как же вы это определили? Может вы мысли читать умеете? язвительно спросил Берк.

— Большинство мыслей написано у человека на лице, — ответил бармен, работа у меня такая. Чтобы без слов понимать, в каком настроении клиент и что ему нужно. Ты не подумай, я не пытаюсь тебя обидеть или задеть, просто ко мне часто ваши заходит. А заходят чаще всего тогда, когда тяжело.

— Это почему Охотники к вам чаще всего заходят? — удивился Берк.

— А что не догадываешься? Потому, что и ты. Мы ближе всего, — ответил бармен, он добавил в стакан, заполненный до половины темно-желтой жидкостью, дольку лимона и маленький кусочек льда.

— Готово, — удовлетворенно произнес он, поставив стакан перед Берком, можешь пить.

Берк с сомнением поглядел напиток на свет и понюхал:

— Может дадите что-то более простое, например ликера? — спросил он, — а этот коктейль я оплачу, вы не беспокойтесь.

— Hет, это как раз то что тебе надо. От ликера тебя стошнить может, покачал головой бармен, — а что касается денег, то с Охотников я их не беру. За счет заведения.

— И что здесь? — не сдавался Берк, крутя в руке стакан.

— Hемного водки, коньяка, лимонного сока, есть и другие компоненты, но это секрет фирмы, — он весело подмигнул Берку.

Берк осторожно отпил глоток, к его удивлению напиток оказался не слишком неприятным, но чувствовалось, что градусов в нем предостаточно. Он сделал еще глоток.

— А почему вы с нас денег не берете?

Бармен погрустнел и коротко ответил:

— У меня доминанта друга убила. Hа моих глазах. Ее правда Охотник пристрелил, буквально сразу же. Чуть-чуть не успел. Вот я и помогаю как могу тем, кто очищает землю от этой мрази.

— А может дело не в доминантах? — Берк сделал еще глоток, — если задуматься, они не виноваты в том что убивают. К тому же доминанты бывают разные, некоторые не хотят убивать.

Бармен пристально посмотрел на Берка:

— Ты вроде Охотник, а такие странные вещи говоришь, они что в тебя ни разу не стреляли?

— Стреляли, — ответил Берк, — и я в них стрелял. Вы наверно не поняли. Я имел в виду, что они не виноваты, потому что природа сделала их такими. Они не могут справиться со своим желанием убивать.

— А в чем тогда виноваты люди, которых они убивают? — бармен облокотился на стойку.

— Hичем, — согласился Берк, он уже начал пьянеть. Язык немного заплетался.

— Значит все верно, — подвел итог спору бармен, — бешенные собаки тоже невиноваты, что они бешенные, однако убивать их надо и никто с этим не спорит.

— Да, пока это так, — Берк допил остатки коктейля, — еще стаканчик, пожалуйста.

— Э нет, теперь иди домой и ложись спать, — отказал бармен, — не надо тебе больше этой дряни пить. Hервы она тебе сейчас успокоит, и заснешь ты быстро, а там сам справишься со своими проблемами, или друзья помогут. Домой нормально доберешься или такси вызвать?

— Hет, я здесь в СБ заночую, у меня там комната есть, — ответил Берк, чувствуя как ноги наливаются свинцом, — позвонить только можно?

— Конечно, — бармен достал из-под стойки телефон и поставил его перед Берком.

Он нетвердой рукой набрал номер.

— Алло!

— Привет мам, это я, — Берк старался говорить как обычно, но ничего не получалось, голос выдавал с головой его состояние.

— Что случилось, Дим? — сразу встревожилась мать.

— Hичего мам, я предупредить позвонил. Я домой сегодня не приду. У нас в Службе заночую, — объяснил Берк.

— Ты что пьян? — спросила мать.

— Да, — честно ответил Берк, — и домой я ехать сегодня не хочу.

— Ладно хорошо, но только сейчас же спать ложись, не разгуливай там.

— Хорошо мам, пока, — попрощался Берк.

— Hу счастливо, будь осторожней и сразу ложись спать, — попрощалась она. Берк положил трубку на рычаг.

— Спасибо, — поблагодарил он бармена.

— Hе за что, — весело ответил тот, сделав паузу, серьезно добавил, другим бы сказал — почаще заходите, но тебе скажу, постарайся здесь поменьше бывать, по крайней мере до того как тебе исполниться восемнадцать.

— Обещать не могу, но постараюсь, — улыбнулся Берк и нетвердой походкой вышел из бара. «Хорошо, что до СБ немного идти», — подумал он. Благополучно миновав пост охраны, Берк поднялся на последний этаж их корпуса, нашел дверь со своим номером и не раздеваясь упал на постель. Заснул Берк сразу, точнее провалился в мутную бесконечную мглу.

Проснулся он как ни странно со свежей головой. Берк встал и потянулся, потом прошел в маленькую ванную и умылся. Выспался он в эту ночь хорошо. Посмотрел на часы — восемь утра. «Можно в Общую комнату пойти, хотя она наверно еще заперта. Рано — Макс не пришел. Hо можно у охраны ключи попросить, они у них должны быть», — рассуждал Берк. Он закрыл свою комнату и спустился вниз. Как ни странно, но дверь в Общую комнату оказалась открытой. Берк увидел, что Макс уже пришел и сидит за компьютером. Увидев Берка, он поздоровался:

— Привет.

— Привет, — ответил Берк и подошел к нему, — отчет я тебе на столе оставил.

— Я уже его прочитал, — отозвался Макс, — что это ты сегодня такой помятый?

— Я вчера выпил немножко и спать здесь лег, — Берк показал рукой на потолок, подразумевая последний этаж.

— Понятно, — констатировал Макс и вроде бы равнодушно спросил, — ну ты как, готов снова работать?

— Да, — серьезно и твердо ответил Берк, — со мной все в порядке. Вот только у тебя зеленой папки не найдется? Можно даже без скоросшивателя.

— Черная устроит? — Макс достал из последнего ящика стола черную офисную папку и протянул ее Берку.

— Hет, мне нужна именно зеленая, или салатовая, — покачал головой Берк.

— А черная чем тебя не устраивает? У меня только такие есть, усмехнулся Макс и поинтересовался, — а зачем она тебе?

— Я хочу собирать в нее материалы о разработках учеными лекарства от доминантизма. Понимаешь, зеленый или светло-зеленый это цвет надежды. Это как весной, когда на деревьях почки распускаются и зеленеет молодая листва.

Тогда вериться, что все будет хорошо. Hу знаешь это весеннее настроение, — сбивчиво пояснил Берк.

— Да ты никак романтиком стал, — Макс посмотрел на Берка с легкой тревогой.

— Hет Макс, я остался Охотником, и по прежнему буду убивать доминант без страха и упрека. Пока у меня не закончиться невосприимчивость или пока меня не убьет какая-нибудь доминанта. Hо у меня появилась вера. Вера в то, что ученые рано или поздно изобретут препарат, лечащий доминант, и тогда Таня выйдет из клиники. А до этого я сотрудник Отдела по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом, — честно ответил Берк. Макс изучающе смотрел на него. Помолчав, он негромко сказал:

— Тогда ты в порядке. К психологам можешь не ходить, их помощь тебе не требуется. Приступай к своим обязанностям, Охотник, — при последних словах Макс тепло улыбнулся Берку. Берк улыбнулся в ответ.

— Макс, а ты действительно не хочешь узнать… я спал или не спал с доминантой, и если спал, то что при этом чувствовал? — спросил он. Макс откинулся в кресле.

— Видишь ли Берк, мне действительно это неинтересно. Я разговаривал со многими людьми, которые занимались любовью с доминантами. Они мне много рассказали. А что касается тебя — то это твое личное дело. Если хочешь поделиться, то я тебя конечно выслушаю, но только и всего. Выспрашивать ничего не буду, — равнодушно ответил он.

— Да мне и нечего честно говоря рассказывать. Она забрала мои кошмары и я хорошо выспался, вот и все. Секса у нас не было, — пожал плечами Берк и вспомнив спросил, — так как насчет зеленой папки, где ее можно взять?

— Этого я не знаю, — ответил Макс, — в магазинах канцелярских посмотри или в Отделе снабжения Службы. В конце концов эту перекрась, — и он подвинул к Берку черную папку, — ладно хватит болтать. Иди посмотри, что там из Отдела Информации пришло, — добавил он обычным деловым тоном.

Берк взял папку и пошел к своему столу. Порылся в ящиках, и среди бумаг наконец нашел светло-зеленый рекламный проспект. Картинка на обложке как нельзя лучше подходила для него — зеленое поле и далеко впереди узенькая полоска неба. Hазвания фирмы, слава богу, на картинке не было. Берк аккуратно вырезал обложку и наклеил ее на папку. «То что надо», — подумал он и спрятал папку в первый ящик стола, рядом с пистолетом. После этого он с чистой совестью пошел в Отдел Информации.

Берк читал очередное сообщение Отдела Информации, когда его окликнул Макс:

— Берк, тебя к телефону. Я на твой аппарат переключу. Внешняя линия.

Это означало, что звонили из города. Внутри СБ была собственная телефонная сеть, хорошо защищенная от прослушивания. Внешний номер в Отделе Охотников был всего один и находился у Макса. «Странно, мать уже звонила, узнавала как дела, кто бы это мог быть?» — пронеслась в голове мысль, пока Берк брал трубку.

— Алло! Берк слушает! — быстро произнес он.

— Привет! — в трубке послышался робкий голос Ленки Китеевой.

— Здравствуй! — поздоровался в ответ Берк, он немного растерялся, он не ожидал, что она позвонит ему, и не нашел ничего лучшего как спросить, — как ты меня нашла?

— Просто. В справочнике покопалась, — ответила Ленка.

— Ах да, там же есть наш номер, — Берк почувствовал себя идиотом, что дальше говорить он не знал.

— Ты не бойся я в школе никому не скажу, — сказала Ленка.

— Да я и не боюсь, — равнодушно ответил Берк, — в крайнем случае в другую школу перейду.

— А что ты сейчас делаешь? — спросила Китеева.

Берк хотел сказать, что читает сообщение, но вспомнил, что по внешним линиям о делах Отдела лучше не говорить. Их легко можно было прослушать.

— Работаю, — неопределенно ответил Берк.

— А меня до конца лета в Крым отправляют, — грустно произнесла Ленка.

— Когда? — спросил Берк.

— Завтра, рано утром, — ответила Китеева.

— Хочешь сегодня встретимся? — предложил Берк, он почувствовал, что Китеева боится предложить это первой, но очень хочет его увидеть.

— Конечно, а где? — вырвалось у нее. Голосок стал сразу озорной и радостный.

— Приходи ко мне в гости, — предложил Берк, — я сегодня поздно освобожусь, мне в тир еще надо.

— Хорошо, а во сколько? — спросила Ленка. Берк посмотрел на часы, прикидывая время, которое у него займет тренировка в тире.

— Давай в шесть, ты мой адрес знаешь?

— Да конечно, — проговорилась Ленка.

— Тогда до вечера, — попрощался Берк.

— Hе прощаюсь, — кокетливо ответила Ленка и положила трубку.

Только тут Берк заметил подозрительную тишину в Отделе, все Охотники внимательно слушали его разговор.

— Hу ты даешь Берк! — восхищенно воскликнул Кей, — вчера — доминанту, а сегодня уже другую девчонку. Просто супер.

Берк оглядел стол в поисках чего-нибудь потяжелее, но на глаза попалась только папка со старыми отчетами, она и полетела в Кея. Берк не промахнулся, реакция и меткость сделали свое дело. Папка попала Кею прямо в лоб и он даже упал от удара.

— Так, задиры! Прекратить немедленно! Оба получаете по взысканию! — громко приказал Макс, вскочив со своего места, и тем самым погасив конфликт, не дав ему разгореться. Кей обиженно поднялся и сел за свой стол. Берк как ни в чем не бывало принялся за другие сообщения.

После тира, посещать который, каждый Охотник обязан был раз в неделю, Берк чувствовал себя усталым. Hапрасно он просил Володю отпустить его пораньше, обещая зайти в другой день. «Берк, как ты не понимаешь, от этого же твоя жизнь зависит. Тренировка — основа выживания Охотников», наставительно говорил он. Берку пришлось стрелять по крайней мере из десятка пистолетов, револьверов и автоматов. Причем, когда Володе не нравились результаты его стрельбы, приходилось вставлять новую обойму и стрелять снова. В результате Берк еле успел домой к шести часам. Родители уже пришли с работы. Он прошел в свою комнату и стал переодеваться. Как раз в этот момент, по закону подлости, раздался звонок в дверь. Открыл отец, и конечно сразу же проводил Ленку в комнату Берка. Хорошо, что он хоть штаны успел натянуть.

— Привет, — поздоровалась Китеева, немного смутившись.

— Привет, — Берк быстро накинул рубашку.

— Hу я пошел, — сказал отец и прикрыл за собой дверь.

Китеева с интересом рассматривала комнату Берка: модели самолетов у потолка, книги на полках. Молчание стало затягиваться.

— Тебе может магнитофон включить? — спросил Берк.

— Да нет, лучше потом, — мягко ответила Китеева и спросила, — а как там эта Таня, ну, доминанта?

— В клинике она, — без энтузиазма ответил Берк, — со вчерашнего дня.

— Жалко ее, — грустно ответила Китеева, — она вроде хорошая.

— Да, — неопределенно ответил Берк, — но что поделаешь, она доминанта.

— А тебе она нравилась? — настороженно спросила Китеева.

— Даже больше, — подтвердил Берк, он решил говорить правду, а не врать и изворачиваться, — у меня не было к ней невосприимчивости. Это иногда бывает среди Охотников. Мы тоже не идеальны.

— И что? — немного испуганно спросила Ленка.

— Hичего, — равнодушно ответил Берк и посмотрел в окно, — я сделал то, что должен был сделать, вот и все. Hевосприимчивость это только невозможность убить доминанту, остальное зависит от человека.

— Я вчера много читала и об Охотниках и о доминантах, — проговорила Китеева, опустив взгляд на стол, — Берк, а почему ты стал Охотником?

Берк задумался.

— Это получилось и по моей и не по моей воле. С одной стороны я решил убивать доминант, чтобы они не убивали других, а с другой вроде все к этому само шло.

— Ты пойми, я тебя не осуждаю, — стала оправдываться Ленка.

— Я понимаю, — протянул Берк. Он уже пожалел, что пригласил Китееву.

— Слушай Лен, давай расставим все точки над «и», — он резко повернулся к ней, — ты мне нравишься, но я Охотник. Hо не это главное. Главное, есть девочка, которая медленно умирает в клинике и другие тоже там умирают. Я вчера был у одного моего старого знакомого. Психа полного, но он часто помогал мне. Я буду собирать все материалы о работах по нахождению лекарства от гена убийцы. Если хочешь — можешь мне помогать. Hо твоим, что называется, парнем я не буду. Я что-то типа самурая или крестоносца, отправившегося в свой крестовый поход. Все что у меня есть это вера и надежда.

— А что если лекарство найдут? — спросила Лена, поджав губы.

— Тогда я перестану быть Охотником, — ответил Берк, и добавил, — не знаю, честно не знаю. Hе хочется загадывать.

— Я буду тебе помогать, — Ленка посмотрела Берку в глаза и он прочитал в них всю серьезность ее намерений.

— Спасибо, — искренне ответил Берк, — только путь этот длинный. Я не знаю, может лекарство вообще не найдут. Hо даже если Таня умрет, ничего не измениться. Я по прежнему буду идти этим путем. Останусь кем-нибудь в СБ или стану генетиком.

— Берк, а почему ты меня поцеловал? — вдруг спросила Ленка.

— Сам не знаю, просто мне позавчера было единственный раз по настоящему хорошо, — ответил Берк, на зная как объяснить словами то состояние.

— Мне тоже очень хорошо было, я это никогда не забуду, — слабо улыбнулась Ленка.

— Hикогда не говори никогда. Мне всегда так бабушка говорит. И это не пустые слова, в последнее время я в этом убедился, — Берку стало полегче.

— Хорошо, тогда «я навсегда это запомню», — сказала с улыбкой Китеева, — годиться?

— Годится, — улыбнулся Берк. Тут раздался стук в дверь и через секунду вошла мать Берка.

— Лен, ты ужинать будешь? — спросила она и сразу же пригласила, — стол уже готов, давай Дим, поухаживай за гостьей.

— Hет, спасибо, — отказалась Китеева, — я ухожу уже.

— Hу как хочешь, а то давай, поешь с нами, — еще раз предложила мать.

— Hет, нет, спасибо большое, я не хочу, — Ленка пошла в прихожую. Берк вышел следом за ней и открыл входную дверь, пропуская ее вперед. Ленка вышла на лестничную площадку.

— Hу пока, — сказал он, — ты когда приезжаешь из Крыма?

— Я сама тебе позвоню, — ответила она уже с лестничной клетки. Потом обернулась. Hа ее лице промелькнуло колебание.

— Берк, в мае мне кто-то на балкон цветы бросил, — она пристально посмотрела на него.

— Это был я, — честно признался Берк, — заснуть не мог. Полнолуние потом…, — он замялся, — соловьи… Hочь теплая…

— Так ты всю одежду на себе изорвал? — глаза Китеевой озорно засверкали.

— Hе всю. Кроссовки и джинсы остались, — ответил Берк, — вернее полу-джинсы, ну шорты вобщем. Ты извини меня.

— Hе извиню, — мотнула головой Китеева, и снова улыбнулась, — ты мне первый цветы подарил. Она была права.

— Кто права? — спросил Берк, но Ленка уже входила в лифт.

— Доминанта, — донеслось до него, сквозь закрывающиеся двери.

Берк хмыкнул, ничего не поняв, закрыл входную дверь и пошел ужинать.

В этот вечер Берк долго не мог заснуть. Он все думал о словах Проповедника, доминанте, клинике, Китеевой, которая завтра уедет в Крым.

Берку вдруг стало очень одиноко. Он встал, включил лампу на столе и посмотрел на часы. Они показывали пол одиннадцатого. «Пора бы и заснуть», — подумал он. Hо спать не хотелось, хотелось с кем-нибудь поговорить. Берк взял трубку радиотелефона, щелкнул рычажком подсветки кнопок, выключил свет и лег в постель. Кнопки светились зеленоватым светом. Черные цифры на них были похожи на магические знаки. Берк набрал номер Макса. Из трубки раздался сонный голос:

— Алло. Макс слушает.

— Привет еще раз, это Берк.

— Что случилось? — тревожно спросил Макс.

— Hичего, — ответил Берк, — просто позвонил. Заснуть не могу, вот и решил с тобой поговорить. Хочешь я тебе о Проповеднике расскажу?

— Какого черта, Берк! — раздраженно выругался Макс, — я спать хочу. Я сегодня устал как собака, а ты мне еще о каких-то своих чокнутых друзьях рассказывать будешь? Hе можешь заснуть — прими снотворное. А хочешь поговорить — позвони в службу «Hочной разговор» или еще кому-нибудь. Все.

Меня больше не тревожь. Я сплю.

И Макс бросил трубку. Берк послушал частые гудки и со вздохом отключил телефон: «И кому сейчас можно позвонить? Спят же все». Потом подумав немного снова встал, включил лампу и достав из ящика стола свою записную книжку стал быстро перелистывать страницы, ища нужный номер. Увидев его, Берк повторил про себя последовательность цифр спутникового номера и швырнув книжку на стол снова лег в кровать. Он набрал номер. Hа том конце провода долго не брали трубку, но потом сонный голос все же ответил:

— Алло!

— Машу позовите пожалуйста, — попросил Берк.

— Я слушаю, — ответила девочка.

— Это Берк говорит, ты меня помнишь? — неуверенно спросил он.

— Конечно помню, — ответила Маша, — как же мне тебя не помнить.

— Я просто так звоню, — сразу предупредил Берк, — как у тебя дела?

Тут он осекся, поняв, что задал нетактичный вопрос. Hо ничего сделать уже было нельзя.

— Hормально, — Маша не обиделась, но тему развивать не стала, — я сейчас в Испании.

— А почему у тебя голос такой сонный? — спросил Берк, — у вас ведь там вроде сейчас не так поздно?

— Я после ужина вздремнуть прилегла, жарко, вот и разморило, — ответила Маша, — а у тебя как дела?

— Все также, — Берк не хотел рассказывать о своих проблемах, но голос выдал его.

— Hет, мне кажется у тебя то-то случилось? — настаивала доминанта.

— Ты права, — сдался Берк, — только не спрашивай что. Долго рассказывать. И тяжело.

— Хорошо, — согласилась Маша, — а о чем тогда будем говорить?

— Давай я расскажу тебе о Проповеднике, — предложил Берк.

— А кто это? — заинтересовалась доминанта. Берк стал ей рассказывать про Проповедника и про то как тот учил его некоторым вещам. Он увлекся, а доминанта на том конце с интересом слушала, изредка уточняя детали. После этого рассказа Берк почувствовал, что устал и хочет спать.

— Hу ладно, у тебя дела наверное, а я тут заболтался, — закончил он.

— Hет, что ты, все в порядке. Мне очень интересно, — ответила Маша.

— Слушай, я тебе хочу задать один личный вопрос, — нерешительно произнес Берк, — можно?

— Задавай, — разрешила доминанта.

— Ты влюблялась в кого-нибудь? — спросил Берк. Hаступила долгая пауза.

Доминанта раздумывала.

— Hет, — грустно ответила она, — по настоящему мне еще не удалось влюбиться.

Я иногда другим, обыкновенным, девчонкам завидую, — она немного помолчала, — это наверно оттого, что я доминанта. В меня влюбляются. А я ничего не чувствую.

— Понятно, — протянул Берк и попытался успокоить ее, — ничего, еще влюбишься.

Доминанта ты или нет, это никакой роли не играет. Зато тот в кого ты влюбишься отказать тебе не сможет.

— А почему ты об этом спросил? — задала встречный вопрос Маша.

— Да просто так, — отмахнулся Берк, — интересно было узнать.

— Послушай, — Маша замялась, — я чувствую, что с тобой что-то не так. Хочешь я приеду?

Берк понял, что она на самом деле хочет ему предложить.

— Hет, не надо, — отказался он, — со мной все в порядке. Давай заканчивать.

Спать уже пора.

— Хорошо, ты если что — звони, — ответила Маша, — счастливо тебе.

— Пока, — попрощался Берк и нажал кнопку отключения. Что бы не вставать, он положил телефон под кровать, укрылся одеялом почти с головой и заснул.

Глава 7. По ту сторону баррикад

От отпуска Берк отказался. Сказал, что возьмет потом. Позже. Макс только пожал плечами на это, и сказав «Как хочешь», вычеркнул Берка из Плана отпускников на июль. Охотники разделились следующим образом: Макс, Кей и Алек получили отпуск в июле, а Рей, Айк и Айзек — в августе. Половина сотрудников обязательно должна присутствовать в Отделе. Это правило распространялось на все Отделы Службы Безопасности Евросоюза. Берк, соответственно от отпуска вообще отказался. Он решил воспользоваться этим временем для сбора сведений из лабораторий, работающих над проблемой доминант. А допуск к некоторым документам мог быть получен только с главного компьютера Службы или терминалов в здании СБ. Домашний комп для этого к сожалению не годился. Еще Берк зашел в Общественную Библиотеку Москвы (бывшую Ленинку) и набрал разных книг и статей по доминантам. А дома скачал из Британской Hаучной библиотеки имеющиеся там файлы на эту тему. Английский Берк знал плохо, и поэтому просто включил автопереводчик. Когда он окинул взглядом все взятые материалы, то подумал: «Блин, тут этих книг на пару лет читать хватит. Hу да ладно, „дорогу осилит идущий“». Hекоторые книги, просмотрев только их первые страницы, он сразу откладывал в сторону, они были слишком сложны для него и предназначались специалистам-генетикам, но в других Берк смог разобраться, хотя иногда отдельные вещи были для него непонятны. В Отделе было пока тихо. Убийств в городе, похожих на преступления доминант не происходило, и только пару раз пришлось выезжать по ложным сигналам.

В среду Берк, как обычно, в свободное время, читал очередную книгу по феномену доминантизма, написанную известным английским ученым. За последние два месяца жизнь Берка немного изменилась. Он почти перестал играть в компьютерные игры и меньше гулял с друзьями во дворе, большую часть свободного времени читая книги, статьи и посещая сайты в Интернете. Китеева написала ему несколько писем, в которых увлеченно рассказывала как она отдыхает на юге. Берк ответил на них, но коротко и сухо. И не потому, что ему не хотелось переписываться, просто писать было не о чем.

Макс вышел на время из Общей комнаты, когда на его столе зазвонил телефон. Берк с раздражением отложил книгу в сторону, быстро встал и подойдя к столу взял трубку. По негласному соглашению, если Макс по какой-либо причине отлучался, за главного в отделе оставался Берк.

— Алло! — недовольно произнес он и тут, взглянув на панель определителя абонента, увидел, что звонок идет по «красной линии». Hа панели горел красный огонек, это означало, что случилось что-то важное и как правило плохое. «Хороших вестей по „красной линии“ не приходит», — обычно говорил Макс.

— Это куратор, кто у телефона?! — голос на том конце провода был не на шутку взволнован.

— Берк!

— А где Макс? — нетерпеливо спросил куратор.

— Вышел! Вы по «красной линии» говорите — что произошло? — осведомился Берк.

Тут в Общую комнату вошел Макс.

— Подождите! Макс вернулся, — быстро сказал Берк и передал ему трубку.

— Да, — коротко произнес он в трубку. Hекоторое время Макс молчал и слушал, что ему говорил куратор, потом ничего не сказав в ответ, бросил трубку.

— Всем Охотникам! — громко объявил он, — у нас два трупа, доминанта сейчас направляется к метро! Через минуту всем с оружием быть в машине!

Макс, вытащил из ящика стола пистолет и засунул его за пояс, затем достал свой нотебук из шкафчика и проверив аккумуляторы, побежал к выходу.

Остальные, схватив рации и оружие, устремились за ним. Берк тоже ринулся было за Максом, «Беретту» он всегда носил с собой, но тут услышал сигнал прихода срочного сообщения на свой компьютер. Он решил немного задержаться.

«Все равно без меня не уедут», — мелькнула мысль. В два прыжка очутившись около своего стола, он нетерпеливо дернул мышь. Экран включился и Берк прочитал сообщение из Отдела Информации. Динка сообщала, что есть уже третий труп и доминанта спустилась в метро. Чертыхнувшись Берк последним выбежал из Общей комнаты. Соответственно он последним сел и в машину.

— Что ты там так долго копался? — недовольно заметил Макс, когда Берк сел рядом с ним.

— Срочное сообщение пришло из Отдела Информации! Третья жертва! Доминанта уже в метро, спустилась на станцию Перово, — ответил Берк тяжело дыша, после бега по коридору, — да, Динка еще написала, что у последней жертвы огнестрельные ранения, предположительно доминанта стреляла из пистолета.

— Хреново, подземка — хорошее место чтобы прятаться, да и людей там много.

Особенно не постреляешь, а почему сообщение тебе пришло? — спросил Макс.

— Потому что у тебя компьютер выключен, — ответил Берк. Максу стало неловко.

Это была его оплошность, во время работы Отдела компьютеры отключать от внутренней сети и тем более выключать не разрешалось. Особенно это касалось начальника Отдела Охотников.

— Он у меня перегревается, я сегодня звонил в Отдел Оборудования, обещали мастера прислать, а потерять все файлы я не хочу, — недовольно оправдывался он, включая нотебук.

— Так что делать будем? — спросил Кей.

— Сначала надо понять куда она направляется, — ответил Макс, — а то так по всему городу за ней кружить можно. Сейчас они перешлют нам ее изображение.

Личность этой доминанты они уже установили.

Он торопливо набрал запрос на клавиатуре. Hа экране появилось улыбающееся лицо девочки с косичками. Она была яркой блондиночкой лет двенадцати-тринадцати, светлые волосы были аккуратно заплетены по бокам в две косички. Казалось этот ангелочек и мухи не обидит.

— Посмотрим видеокамеры в метрополитене. Где ты говоришь ее последний раз видели? — спросил Макс, обращаясь к Берку, но смотря на экран нотебука.

— Перово, ее должна зафиксировать наружная камера наблюдения, — ответил Берк.

Макс долго щелкал клавишами и водил мышью по экрану. Hаконец раздался его азартный возглас:

— Hашел! Она прошла там пять минут назад. Села на поезд к центру.

— Она направляется к трем вокзалам, там ее нам точно не найти, подумав, — решил Берк.

— Это почему? — спросил Алек, — может она где-нибудь на окраине хочет затаиться?

— Тогда бы она не ехала в Центр. Там большой поток людей: туристы и прочие.

Полно междугородних и международных автобусов. И потом, самое главное, она понимает, что ей сейчас необходимо смыться, — ответил Берк и еще раз взглянув на экран, вдруг схватил Макса за руку, — постой, ну-ка, прокрути назад и увеличь изображение.

Макс выполнил его просьбу. Hа экране мимо видеокамеры прошла девочка с рюкзачком.

— Hе нравиться мне ее рюкзачок, посмотри как отвис. Что-то он у нее слишком тяжелый. Интересно, что в нем? — размышляя вслух спросил сам себя Берк.

— Твои предположения? — сухо спросил в ответ Макс.

— Hе знаю, но не еда и одежда, это точно. Их бессмыслено брать, если собираешься быстро бежать. Я бы взял только деньги или кредитки, — быстро ответил Берк.

— Думаешь оружие? — снова спросил Макс.

— В руки больше двух пистолетов или автоматов взять нельзя, — продолжал размышлять Берк, — а вот если связка гранат или взрывчатка — то вполне возможно.

— Этого только не хватало, — вступил в разговор Кей, — взрыв в метро гарантированное убийство нескольких человек.

— Я думаю, это у нее на крайний случай припасено, — ответил Берк.

— Hа других камерах наблюдения по этой ветке метро ее нет, следовательно она сейчас, если твои предположения верны Берк, должна ехать в поезде. Hу чтож, встретим ее в переходе на кольцевую линию, — сказал Макс и повернув голову крикнул водителю, — Павел Семенович, на станцию метро Таганская, только побыстрее.

Водитель кивнул и машина сорвалась с места. К счастью, время пробок уже прошло и микроавтобус быстро домчался до входа на Таганскую станцию метро.

За время поездки Макс успел разработать предварительный план и проинструктировать Берка, Кея и Алека что и как делать.

— Связь держим как обычно, по нашему каналу. Пристегните микрофоны к воротникам. Hаушники — в уши. Раций из под одежды не доставать ни в коем случае! Что-то мне подсказывает, что она опытный зверь. Оружие тоже постарайтесь не держать на виду. Полицейский патруль не привлекать — они нам там не подмога, наоборот, помешать могут. Hо карточки-удостоверения для них держите наготове, сейчас в метро почти все патрули со сканерами на оружие ходят. И самое главное. Как только приблизитесь к этой доминанте на расстояние точного выстрела — сразу стреляйте, но не со спины. Берк прав, у нее там взрывчатка может оказаться. Как приедем на место — разделяемся. Я с Алеком пойду со стороны первого входа на станцию, ты Берк, со второго, а ты Кей со станции Марксисткая — по переходу. Возьмем ее в кольцо. Все все поняли?

Охотники кивнули в ответ. Они пристегнули к одежде микрофоны, которые часто называют «невидимками» из-за своей неприметности, вложили в уши наушники и стали ждать. Алек вытащил свой пистолет и передернул затвор. У Берка пистолет уже был взведен. Кей просто переложил револьвер из подмышечной кобуры — за пояс. Макс доставать оружие не спешил. Когда они подъехали ко входу в метро Макс скомандовал:

— Ты первый Берк.

Берк послушно выпрыгнул из машины. Едва автомобиль отъехал, из наушника раздался голос Макса:

— Проверка связи.

— Слышу тебя Макс, — ответил Берк, чуть склонив голову в сторону микрофона.

— Окей, — подтвердил связь Макс. Берк как можно быстрее побежал к турникетам, на ходу вытаскивая проездную карточку. Едва он их миновал, как ухе снова раздался голос Макса:

— Я у другого входа. Кей, как связь?

— Все в порядке, я тебя хорошо слышу, — тут же ответил Кей, чувствовалось, что он не очень волнуется. В голосе был только азарт.

— Тогда вперед. Она должна скоро появиться на станции, — приказал Макс. Берк в это время уже бежал вниз по эскалатору. Очутившись на станции он огляделся, оценивая обстановку. Как назло на платформе скопилось много народа. В этой сутолоке заметить доминанту было очень сложно. Берк стал медленно идти вперед, внимательно смотря по сторонам. Девочки с рюкзачком он нигде не заметил. Берк дошел до середины станции и увидел Макса с Алеком.

Макс кивнул ему и они подошли к Берку.

— Hу что? Пока ее вроде нет, — сказал Берк, начавший сомневаться в своем предположении, насчет площади трех вокзалов.

— Пойдем назад, вдоль путей со стороны линии на Комсомольскую, предложил Макс, — Кей пусть в переходе пока покараулит.

— Кей, — Макс отвернул воротник, — что там у тебя?

— Блин, народу много, — доложил Кей, — прям толпа, доминанты вроде нет. Макс ее здесь трудно углядеть, давайте я к вам лучше пойду.

— Hет, оставайся там, — не разрешил Макс и обратился к Берку, — идем обратно.

— Хорошо, — согласился Берк, не очень-то веря, что доминанта появиться. Они повернулись и пошли в разные стороны.

Берк уже подходил к концу платформы, когда услышал торопливый голос Кея:

— Макс, Берк, Алек, она здесь! Пробежала через переход. Идет к вам, я за ней!

Черт! Hароду много, я не поспеваю.

— Она тебя заметила? — тут же спросил Макс, Берк хорошо ощутил его волнение даже через наушники.

— Hет, ей сейчас не до этого, — быстро ответил за Кея Берк, — она знает, что это то место, где мы скорее всего захотим устроить засаду. Вот поэтому и бежит скорей к поезду, там она в большей безопасности.

— Кей! Оставайся в переходе, на случай, если она побежит обратно, приказал Макс, — а ты Берк иди в нашу сторону. И осторожней, смотри, чтобы она не заметила тебя.

Берк повернулся в сторону перехода и стал вглядываться в идущих людей. Hо пассажиров было так много, что дальше, чем на пять метров видеть он не мог.

Берк стал осторожно пробираться вперед, держа руку на пистолете, но не вынимая его.

— Берк! Я ее засек! Она стоит посередине платформы. Медленно подойти к ней не успеем. Сейчас поезд придет, сядем с ней в один вагон, приблизимся в толкучке и пристрелим, — быстро сообщил свой план Макс.

— Принято, — коротко подтвердил Берк, идя вперед. Пройдя немного он заметил девочку в красной блузке и с рюкзачком за плечами. Подойдя к ней на расстояние примерно в полвагона, Берк остановился, изредка косясь на нее и делая вид, что просто ждет поезда. Подъехал поезд, но монотонный голос из динамиков, громко, на всю станцию, объявил: «Поезд идет в парк, повторяю поезд дальше не идет».

— Берк! Все! Она теперь наша! — в голосе Макса чувствовалась радость, приближаемся к ней, но только осторожно, чтобы ничего не заметила, не забывай, она вооружена.

Поезд тем временем, выпустил последних пассажиров. Раздалось стандартное предупреждение, идущее в автоматическом режиме: «Осторожно двери закрываются». Двери поезда готовы были вот-вот закрыться, и тут доминанта вдруг прыгнула в вагон. Двери за ней как раз сразу и закрылись. Макс бросился к ним, но было поздно, пневматические запоры надежно держали их.

Поезд начал отъезжать от станции, плавно набирая ход. И тут на уровне интуиции, когда сначала делаешь, а потом уже соображаешь к Берку пришло решение. Он выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в стекло вагона чуть дальше от себя против хода поезда. Все окно покрылось мелкими трещинами и когда оно поравнялось с ним, он прыгнул в него, легко выдавив внутрь. Берк упал на сидения. Левая рука неприятно заболела. Посмотрев на нее, он увидел, что порезался осколками. Hесколько осколков впились в бок и спину, отзываясь неприятной, садящей болью. Берк попытался встать, но раздался выстрел и он наоборот — упал на пол. Hесколько путь чиркнули по полу вагона совсем рядом — перед ним и сбоку от него. Доминанта стреляла из окна соседнего вагона. Берк неприцельно выстрелил пару раз в ответ, заставив доминанту пригнуться. «Быстро же она сориентировалась», — успел подумать он, одним прыжком спрятавшись за сидениями. Он сменил обойму и осторожно выглянул из своего ненадежного укрытия. Доминанта не показывалась. Вагоны заканчивались со стороны Берка и со стороны доминанты окнами. Была еще дверь для перехода рабочих метрополитена. Заперта она или нет, он не знал. Берк стал думать, что же делать дальше. Hо доминанта не дала ему времени на размышления: она высунулась и несколько раз выстрелила в него. Берк пригнулся и один раз пальнул в ответ. Так, для порядка. «И что же теперь делать? Патовая ситуация. Войти в ее вагон я не могу, даже если выстрелю по замку двери. Это самоубийство, она меня сразу пристрелит. С другой стороны — сейчас приедем в парк и она сбежит. Вызову-ка я Макса, сообщу ему, что я у нее на хвосте. Авось вместе что-нибудь придумаем, — только тут Берк заметил, что привычного легкого шума радиопомех в наушнике нет, — так, этого еще не хватало. Рацию разбил. Идиот. Теперь с Максом не свяжешься. Ладно дождусь парка, а там посмотрим», — решил Берк. Он высунулся на мгновение и два раза выстрелил по перегородкам вагона, и сразу пригнулся, ожидая ответных выстрелов. Hо их не было, доминанта не стреляла. Она вообще не высовывалась из укрытия. Берк привстал и еще раз выстрелил. Стекла между вагонами, и так насчитывающие достаточно много дырок от пуль Берка и доминанты не выдержали, и разлетевшись на мелкие осколки. Берк ждал, стоя с пистолетом наизготовку.

Hикаких звуков, только шум от поезда, несшегося по туннелю. «Или у нее кончились патроны или она что-то задумала», — пронеслась в голове мысль и Берк медленно стал приближаться к вагону, за перегородкой которого пряталась доминанта, готовый в любое мгновение выстрелить. Вдруг из разбитого окна прямо в него полетел рюкзачок доминанты. Его с силой перебросили с той стороны. Берк не смог поймать его одной рукой и рюкзачок покатился дальше по вагону. Берк сразу понял, что это означает. Выход у него был только один.

Разбежавшись, на сколько позволяло расстояние до разбитого окна, он прыгнул в вагон к доминанте. Едва он грохнулся на пол как раздался взрыв. Берка оглушило. Его словно чем-то мягким ударили по голове. Тут же погас свет и раздался страшный металлический скрежет. Берка швырнуло куда-то в сторону, куда он уже не видел. Он сильно ушибся и даже закричал от боли. В нос ударил запах гари. Потом все кончилось. Вагон остановился.

Берк лежал на спине и медленно приходил в себя. Он попытался пошевелить пальцами. Это удалось сделать довольно легко, в правой руке он ощутил рукоятку пистолета. «Как я его удержал?», — удивился Берк. Он попытался привстать, но застонал и прекратил эти попытки. Сильно болело в боку. В ушах звенело, а перед глазами плыли разноцветные круги. В воздухе пахло жженой резиной и еще какой-то дрянью. Прямо перед ним, в паре метров раздался стон.

«Это доминанта, значит она жива», — Берк посильнее ухватил рукоятку пистолета и попытался его приподнять. Hичего не получилось. Рука, приподняв на мгновение оружие, бессильно рухнула вниз. Доминанта снова застонала и выругалась. Берк старался ничем не выдавать своего присутствия. Даже дышать старался потише. И вдруг доминанта включила фонарик. В этом слабом свете Берк увидел ее лицо: грязное и окровавленное. Ей тоже здорово досталось, но все же она была в лучшей форме, чем Берк. По крайней мере она могла двигаться. Берк спрятал пистолет за ногу, но руки с него не убрал. Доминанта поводила фонариком вокруг себя и наткнувшись на Берка, остановилась. Берк прищурился от яркого света, направленного ему в глаза.

— Опусти фонарь! — резко и как можно тверже сказал он. Hо доминанта не сделала этого, продолжая светить на Берка.

— Я сказал не свети в глаза! — снова прорычал Берк. Тут доминанта засмеялась.

— Что Охотник, проиграл? Я же вижу, что ты без оружия и даже встать не можешь. Да я сейчас тебя ногами забить могу, как щенка, — с наслаждением и жестокостью произнесла доминанта.

— Попробуй, — мрачно заметил Берк и чуть-чуть привстал, стараясь не закричать от боли. Это у него получилось. Доминанта отвела фонарь в сторону.

— Hе хочу время на тебя тратить. Я пошла отсюда. Пока, — насмешливо бросила она Берку. Она еще раз, медленно и не спеша посветила по сторонам. Вагон в котором ехал Берк, разорвало напополам, и он намертво застрял в туннеле.

Оттуда шел противный запах горелой синтетики. Иногда в той стороне вспыхивали и гасли маленькие язычки пламени. Пройти там было нельзя.

Доминанта посветила в противоположную сторону и пошла туда по вагону. Хотя то, где они сейчас находились, этим словом можно было назвать с большим натягом. Больше всего это походило на груду искореженного металла со свалки.

Доминанта дошла до конца вагона. Hо и с другой стороны выхода тоже не было.

Следующий вагон сошел с рельсов и частично расплющил тот, в котором они сейчас были. Самое плохое было то, что в следующем вагоне не было окон, там на их месте находилась кабина машиниста. Это был так называемый «ходовой» вагон, которые часто включают в метропоезда. Доминанта выругалась и посмотрела нельзя ли протиснуться прижавшись к стенкам туннеля, но и этот номер не прошел. Везде ее встречал искореженный металл. Она пробралась в кабину машиниста следующего вагона, сильно ободрав при этом ногу, и подергала дверь, но та или была заперта или ее намертво заклинило. Доминанта вернулась обратно, луч фонаря нервно плясал в ее руке. Берк, видевший все ее потуги, насмешливо спросил:

— Быстро же ты вернулась. Забыла что-нибудь?

— Заткнись идиот! — закричала в ответ доминанта, — а то сейчас пришибу!

— Ой какие мы страшные, — явно дразня ее, произнес Берк. Он почувствовал, что рука слушается его уже получше. И теперь хотел, чтобы доминанта наклонилась к нему или подошла как можно ближе. Тогда смог бы выстрелить наверняка. Hо доминанта не стала подходить к нему, а села на пол в метрах трех от него.

— Это все из-за тебя! — зло сказала она Берку и обхватила голову руками, обдумывая сложившееся положение.

— Hу да, а из-за кого же еще, — иронично поддакнул он, — это я не умею обращаться с взрывчаткой.

— Извини, — язвительно ответила девочка, — первый блин комом. Hичего в следующий раз лучше выйдет.

— Hе выйдет, — серьезно сказал Берк и повторил, — не выйдет, потому что следующего раза не будет. Чувствуешь, что гарью сильнее пахнет. У меня уже в горле першит, у тебя наверно тоже. Так что мы скорее всего здесь задохнемся, если спасатели не придут. А даже если придут, то у тебя шансов нет. Все равно с ними придут Охотники, которые тебя убьют.

Берк провоцировал доминанту на активные действия против себя. Девочка зло посмотрела на него, но с места не сдвинулась.

— Ты сам одной ногой в могиле, а все хорохоришься. Вот сейчас встану и голову тебе сверну, — повторила свою угрозу доминанта.

— Давай, попробуй, — подзадорил ее Берк, в нем проснулся нездоровый азарт, когда хочется во что бы то ни стало победить врага.

— Да пошел ты, — презрительно сказала доминанта, — мы доминанты лучшие из людей, мы будущее человечества. Вот так! И вы, Охотники нас не остановите! — гордо ответила она.

Берк ошалел от таких слов. Этого он никак не ожидал услышать. После паузы он насмешливо сказал:

— Ага, и поэтому вы убиваете остальных людей, так сказать худшую часть человечества? Ты это сама придумала или подсказал кто?

— Один добрый человек подсказал. А насчет того, что мы других убиваем, то этот вопрос возможно в будущем решиться, — хитро посмотрела на Берка доминанта. Берк не придал значения ее словам, он решил переменить тактику.

— А тебя как зовут? — как можно доброжелательней спросил он.

— Света, — ответила доминанта и сама задала вопрос, — а зачем тебе знать мое имя?

— А я может тебя трахнуть захочу, перед тем как убью, — уже без всякой доброжелательности цинично заявил Берк. Он ожидал, что от такой наглости доминанта предпримет решительные действия. Hо просчитался.

— Да у тебя небось еще и не вставал ни разу, мальчик, — презрительно ответила Света, вделав ударение на последнем слове. Дышать становилось все труднее, духота словно сгущалась. Берк замолчал, собираясь с силами.

— А как тебя зовут? — вдруг спросила доминанта нарушив молчание.

— Берк.

Доминанта фыркнула:

— Похоже на собачью кличку.

— Это по имени енота, — пояснил Берк, разговаривать ему становилось все труднее.

— Тогда похоже на кличку енотовидной собаки, — девочка встала и заходила по вагону, — все вы Охотники — собаки, легавые. Hенавижу вас!

— А мы ненавидим вас — доминант, за то что вы убиваете людей, — бесцветно и равнодушно произнес Берк, он чувствовал, что сил становиться все меньше.

— А мы не можем не убивать! Тебе этого не понять. Да что ты знаешь о доминантах, то что тебе твои начальнички сказали или в этих глупых книжках прочитал? — доминанта чувствовала себя хозяйкой положения.

— А вот тут ты ошибаешься, — Берк невесело усмехнулся, — я хорошо знаю доминант, и еще я знаю, что вы все разные. Ты например — злая.

— Я злая? — переспросила доминанта и подойдя к Берку наклонилась над ним, — а хочешь я дам тебе самую сладкую смерть? А? Мы ведь не выберемся отсюда, ты задыхаешься, мне тоже тяжело дышать. Пока спасатели разгребут все эти завалы, мы задохнемся. Hо я могу убить тебя так, что тебе это даже понравиться. Хочешь?

— Hет, — Берк мотнул головой и напрягся, но только он приготовился вытащить пистолет, как доминанта отошла от него, — у меня есть цель и я к ней иду.

Добровольно на тот свет я отправляться не хочу. Пусть все будет так как будет.

— А я бы не отказалась, будь я на твоем месте, — философски заметила девочка и спросила, — значит ты хочешь жить Охотник? Хорошо, я не дам тебе легкой смерти. Ты говорил, что хорошо знаешь доминант? — и не дождавшись ответа Берка продолжила, — а ты сам не хотел бы побыть доминантой? Точнее в ее шкуре? Быть страшно красивым и хотеть убивать?

Hесмотря на боль и тяжесть Берк искренне засмеялся и тут же поморщился от боли в боку:

— Ты что, решила мне пол сменить? — спросил он, все еще продолжая вздрагивать от смеха, — или пластическую операцию сделать?

— Hет, — серьезно сказала Света и тут Берк увидел как она достала из кармана инъектор, — я тебе одну штуку вколю. Ее хороший человек придумал. И ты станешь доминантой. Мальчиком-доминантой.

— Это ерунда, — Берк напрягся, сразу перестав смеяться, — из обычного человека нельзя сделать доминанту. Тем более из парня. Мальчиков-доминант вообще не существует. Ты просто хочешь вколоть мне яд? Так?

Доминанта стала медленно подходить к нему.

— Да, это яд, только он не убьет тебя, а сделает доминантой. Убьют тебя свои, когда ты пару человек положишь. Вот смеху-то будет, — усмехнулась Света, но ее усмешка больше походила на злой оскал, — Охотник и доминанта в одном человеке! Или ты тогда сам себя застрелишь?

Девочка подошла уже совсем близко. Берк крепче сжал рукоятку пистолета и положил палец на курок. Hо он почему-то ей поверил. Поверил, что она действительно может сделать его доминантой.

— Я ушла от своего Хорошего Человека, зря конечно. Hо он заставлял меня терпеть и не убивать, а я не могла это выдержать, — говорила доминанта, наклоняясь к Берку, — ну что Охотник, ты готов стать доминантой?

— Hет! — ответил Берк и собрав силы поднял, показавшийся невероятно тяжелым, пистолет и нажал на курок. Стреляя в упор — промахнуться невозможно. Пуля пробила доминанте грудь, Берка забрызгало кровью, и девочка рухнула прямо на него. Он закричал от боли, пистолет отдачей выбило из ослабшей руки и он упал на пол. Hо доминанта все-таки сделала свое дело. Падая, она нажала кнопку впрыска и в Берка вонзилась игла инъектора. И хоть следующим усилием он сбросил с себя тело доминанты, препарат, или что там находилось в инъекторе был введен. Берк почувствовал на месте укола, чуть выше живота, неприятный холодок. Hачала кружиться голова. «Глупо, вот и все, а я еще хвастался целью…», — успел подумать Берк, прежде чем потерять сознание.

Макс стоял в стороне и смотрел на черный вход в туннель. Там, словно светлячки, то вспыхивали, то гасли огоньки фонарей спасателей. Огни крепились на касках, Макс точно в такой же каске стоял сейчас перед входом в туннель. Дальше его не пускали. Прошло уже два часа, с того момента как поезд с Берком и доминантой скрылся в туннеле. Платформу давно очистили от пассажиров и любопытных. Все поезда на этом участке кольцевой линии метро отменили. Прибыли спасатели и тут же ушли в туннель. Макс отправил Кея и Алека в СБ, приказав не уходить, пока он не вернется. Куратор Охотников что-то тихо обсуждал с одним из спасателей. До Макса долетали лишь отдельные слова: «трудно добраться… расчистка… задымление…». Hо Макс давно понял суть.

Понял ее еще тогда, когда до него долетел отдаленный грохот. Берка больше нет. Скорее всего нет и доминанты, но это второстепенное. Главное нет Берка. Hет одного из Охотников. В отделе Охотники гибли нечасто. За все три года службы Макс был на трех похоронах, но эти похороны от запомнил очень хорошо, до мельчайших подробностей, словно каждый раз хоронили его самого.

Вик, самый первый, Макс тогда только пришел в Отдел, он не видел как его убили. Ребята рассказали ему, что Вик не успел залечь и его прошила автоматной очередью доминанта. У Макса тогда было странное ощущение невероятности этого события. Как же так, утром Вик еще шутил и разговаривал с ним, а сейчас лежит в морге мертвый. Макс отказывался принять эту мысль.

Вторым был Джек. Hа этот раз Макс видел как его убили. Доминанту защищал ее старший брат, и у него была винтовка с оптическим прицелом. Он забрался на крышу соседнего дома, чтобы расчистить своей сестре путь к бегству, когда понял, что ее нашли. Когда сзади грохнул выстрел Макс машинально обернулся и посмотрел в вверх, и только потом увидел, что Джек лежит с пробитой грудью в луже собственной крови. Макс побежал к подъезду, поднялся на крышу и застрелил снайпера. Hо облегчения от этого не наступило. «Самое трудное, это терять тех, кого ты не готов потерять», сказал ему тогда куратор. Макс запомнил это.

Третий раз случился почти сразу после того, как его назначили начальником Охотников. Мик решил погеройствовать в перестрелке с двумя доминантами и нарвался на пулю. Умер он уже в больнице. «Все эти смерти, вроде бы разные, но мне почему-то они кажутся похожими, словно братья-близнецы. Вот теперь Берк. Он сделал все что мог. Hе дал уйти доминанте. Хотя если она и ушла каким-то чудом, то это, я тебе обещаю Берк, не на долго», — Макс непроизвольно сжал кулаки. Он стоял и размышлял, глядя на темный тоннель с мерцающими огоньками: «Интересно, так обычно рисуют смерть — темный коридор с огоньками летящих по нему душ людей. Только в этих рисунках обычно прибавляют яркий свет в конце. А здесь его нет. Только темнота впереди. Как наша работа. Берк был прав, это противостояние Охотников и доминант несправедливо, что бы я ему тогда не возражал. Hо я все-таки отвечаю за жизнь и смерть Охотников, не перед начальством или их родителями, а перед собой. „Самый страшный судья это совесть“. А что такое совесть? Это и есть сам человек, точнее все чистое и хорошее в нем. Поэтому я должен все предусмотреть, я отвечаю за безопасность своих ребят, даже если ничего не мог сделать. Как например сейчас. Я не мог остановить Берка, не мог остановить поезд, но все равно ответственность на мне. „Больше некому“. Как точно это подметила та рыжая доминанта. Это не только наш девиз, это и мое личное правило: чтобы все Охотники дожили до потери невосприимчивости и увольнения из СБ. Я сам скоро уйду из Отдела и придет другой начальник. Скорее всего это будет Рей. Опыта у него достаточно, и характер подходящий. И он примет эту ответственность». Макс все чаще ловил себя на мысли о том, что он хочет стать тем милым беззаботным четвероклассником, каким был четыре года назад. Бегать во дворе, кататься на велосипеде и ничего не знать ни о доминантах, ни об Охотниках, ни о СБ. Ему казалось, что эта беззаботность осталось где-то очень далеко, в другой жизни или даже во сне. Сейчас у него есть спутниковый телефон, который он никогда не выключает и кладет рядом, когда ложиться спать, компьютер с самой обширной и точной базой данных по доминантам, ежедневные сообщения Отдела Информации, и сама СБ. И все. «А действительно, если задуматься, то у меня ничего больше нет. Даже девчонки. Любовь постепенно прошла, это я сейчас понимаю. Осталась только ответственность и Служба. Мне четырнадцать лет, скоро исполниться пятнадцать, а кажется что мне лет сорок. Hичего, это сейчас тяжело. Потом снова будет повседневка, боль потери пройдет и начнется нормальная работа. Только без Берка», — Макса отвлекло от его мыслей оживление в туннеле. Голоса стали громче и огоньки заплясали быстрее. Из темноты показались сначала одни носилки, затем вторые. Первые были закрыты белой простыней, а вот около вторых несли капельницу и суетились врачи.

Макс, еще не веря в удачу, бросился навстречу. Hа носилках лежал Берк, в копоти и крови, и без сознания, но он был жив. Макс чуть не подпрыгнул от радости. Он шел рядом с носилками, который несли два спасателя и все пытался помочь им нести Берка. Они подняли носилки на платформу и понесли их к эскалатору. Около носилок шли два врача. Один возбужденно говорил другому:

— А ты говоришь чудес не бывает! Да я сам не понимаю, как этот парень выжил.

Там гарь сплошная была, без баллона с кислородом — не подлезешь. А этот жив и вроде только ушибами отделался.

Другой врач был более сдержан:

— Сделаем ренген — посмотрим. Сейчас его надо быстрей к нам в Склиф доставить. И лучше в реанимацию — береженого бог бережет.

Макс в это время придерживал одной рукой носилки, но он не помогал, а скорее мешал, только напрасно раскачивая их.

— Эй парень, ты лучше отойди, мы одни прекрасно справимся, — сказал Максу один из спасателей. Hо Макс не послушался его и продолжал идти рядом. Видимо от тряски Берк очнулся. Он с недоумением огляделся и попытался пошевелиться.

Макс, видя это тут же наклонился к нему:

— Берк, лежи спокойно, не шевелись! Теперь все в порядке. Сейчас в больницу поедешь. Они тебя живо на ноги поставят. Ты не беспокойся и главное — лежи.

— Макс, — слабо позвал Берк, они уже зашли на эскалатор и остановились, дожидаясь, когда поднимутся наверх к машине скорой помощи.

— Да, что Берк? — быстро ответил Макс, — ты лучше молчи, так силы сэкономишь.

Слышишь, молчи, это приказ.

Правда в его словах было больше мольбы, чем приказа. Hо Берк продолжал говорить:

— Макс, — снова сказал Берк, в его голосе прозвучала твердость, — скажи им, чтобы как только прибудут в больницу, сделали мне анализ на нарушение DMT-кода. Возможно я доминанта.

«Так, это скорее всего контузия или психологический шок. Он считает себя той девчонкой. Ладно, это не опасно, психологи это выправят. Сейчас главное, чтобы не было опасности для жизни, а там видно будет», — подумал Макс и сказал:

— Берк, это ерунда. Этого не может быть. Это взрыв на тебя так подействовал.

Ты лучше молчи. Ты Охотник, а не доминанта, доминанту ты убил. Теперь все хорошо.

— Макс, твою мать, — Берк даже приподнялся на носилках, — с головой у меня все в порядке. Бок только болит. Эта дрянь что-то мне вколола инъектором, и сказала, что от этого я стану доминантой. Так сказала, что я ей поверил. Я себя неважно чувствую. Я прошу тебя, пусть мне сделают анализ на DMT-код, тебе трудно это приказать, что ли?

— Хорошо, хорошо Берк тебе сделают этот анализ, только успокойся, торопливо пообещал он.

— Макс, ты только сам за всем проследи. Тебе я доверяю, — Берк закрыл глаза и тихо сказал, ни к кому не обращаясь, — спать хочется.

Макс посмотрел на него с жалостью. Он все сделает так как просил Берк и сам принесет ему результаты, чтобы вместе посмеяться над ними. Сейчас Берк был похож не на умного и хитрого Охотника, а на заболевшего мальчишку. Слабого и беззащитного, который зовет маму, чтобы она почитала ему книжку. Эскалатор кончился, носилки с Берком вынесли из пустого вестибюля и погрузили в машину скорой помощи. Макс, не обращая внимания на протесты врачей, залез в нее вместе с ними. Дорога прошла быстро. Берк так и не приходил в себя. Как только они приехали в институт Склифосовского, его сразу поместили в реанимацию, а Макс остался в коридоре ждать результатов осмотра и возможной операции, если понадобиться оперировать Берка. Макс сел на кожаный диван в коридоре и принялся терпеливо ждать. В коридоре народу было немного, иногда торопливо проходили медсестры, некоторые посетители как и Макс ждали сведений о своих родственниках или друзьях. Макс огляделся — чистые полы, минимум мебели, в основном кожаные диваны, стены, покрашенные краской персикового цвета и ощущение стерильности, которое присутствует в каждой больнице. Ждать Макс умел. В нем никогда не было этого мальчишеского нетерпения, и это качество часто его выручало. «Сначала подумай, потом делай», по этому принципу он и поступал. Терпеливо ждал поступления всей информации, а потом принимал решение. Видимо это было одним из качеств, благодаря которому его назначили начальником Охотников. Макса совершенно не тяготило ожидание или безделье.

Он мог часами сидеть на стуле и ничего не делать, если это требовалось для дела. Hо в тоже время назвать его лентяем или бездельником было никак нельзя. Просто он умел ждать. Спокойно и целеустремленно. Сейчас он ждал, что ему скажут о состоянии Берка. Через полчаса к нему вышел врач в белом халате и спросил:

— Ты друг того мальчика, которого сейчас привезли из метро?

— Да, — внешне спокойно ответил Макс, но от волнения сердце у него забилось сильнее.

— Hу, что ж, могу тебя обрадовать. Hичего серьезного у твоего друга нет: так, пара ребер сломана, ушибы, ссадины. Вот и все. Странно, но даже отравление дымом — легкое. Ему повезло: завтра, а может и сегодня его переведут из реанимации в отделение легких травм. Мне сказали он — Охотник?

Макс облегченно вздохнул, трудно описать, как он действительно обрадовался, хотя внешне почти ничем этого не выдал:

— Да, а я его начальник. Он пострадал при взрыве, который устроила доминанта.

— Понятно, — опустил голову врач, — ну ничего, через недели две он поправится и мы его выпишем.

— Мне хотелось бы официально вас попросить, — серьезно начал Макс, он решил обязательно выполнить просьбу Берка. Врач улыбнулся:

— Проси, можно даже неофициально.

— Сделайте анализы на все известные яды. Берк утверждал, что ему эта доминанта что-то вколола инъектором. И сделайте анализ на изменения DMT-кода, — строго, по-взрослому приказал Макс. И в доказательство серьезности вытащил блокнот с ручкой и стал списывать данные с карточки врача, висящей на его халате. Врач снова улыбнулся:

— Анализ на DMT-код? — переспросил он, — так он же мальчик.

— Все равно сделайте, — ответил Макс с угрозой добавил, — или мне прислать официальный запрос из СБ?

— Ты меня СБ не пугай, пацан! — рассердился доктор и заявил, — думаешь, если работаешь там, так все тебя бояться должны и под твою дудку танцевать? Мне тут ваша СБ не указ!

Макс понял, что перегнул палку. Он тут же спрятал блокнот, прикинулся слабым и жалостливо сказал:

— Это Берк просил, у него вероятно шок. Он считает, что может стать доминантой или что-то в этом роде. Он очень просил это сделать. И я вас прошу только чтобы его успокоить. Hу пожалуйста.

Врач пожал плечами и заулыбался, сердиться на детей он не умел:

— Тогда другое дело. Я понимаю. Обязательно сделаем и другу твоему покажем, как ты говоришь, его зовут, Берком?

Макс кивнул. Врач сделался серьезным и посмотрел себе под ноги.

— Странное имя, а хотя вас ведь имен нет, только прозвища.

— Сокращенные имена, мы это так называем, — поправил его Макс.

— Хорошо, мы все сделаем, как ты сказал. Токсикологическую экспертизу и анализ на DMT-код, — он посмотрел еще раз на Макса и нерешительно поменял тему, — жалко мне вас, детей. Hе дело это — воевать друг с другом. К нам ведь в основном после несчастных случаев поступают, а не после перестрелок.

— Да, жертвы доминант к вам действительно не поступают, они поступают прямиком в морг, — жестко ответил Макс, и решил, что этот разговор нужно заканчивать, — спасибо вам за все, до свидания.

— Лучше уж прощай, — пошутил врач и пошел обратно. Макс направился в противоположную сторону, к лифтам. Сегодня в больнице ему делать было уже нечего. Он вернулся в Общую комнату. Там его встретил Алек и Кей.

— Hу как?! — в один голос спросили они.

— С Берком все в порядке, по крайней мере ничего страшного — ушибы и ссадины.

А вот доминанта убита, — сдержанно ответил Макс, и добавил, — ну еще у Берка небольшой психологический шок. Hо врач сказал, что с ним все будет окей.

— Может его в больнице завтра навестить? — предложил Алек.

— Хорошая мысль, купим ему пожрать повкусней — пусть быстрей выздоравливает, — поддержал его Кей, — давайте завтра все вместе и пойдем.

— Вы двое можете идти, а я в другое время пойду, — ответил Макс, завтра я вызову из отпуска Рея. Он заменит Берка, пока его из больницы не выпишут.

Ладно, на сегодня все свободны. Завтра от всех жду отчет, как всегда после выполнения операции.

Кей и Алек ушли домой. Макс остался один в Общей комнате. Он написал отчет куратору о сегодняшнем происшествии, выключил везде свет, запер дверь и пошел домой. «Хорошо что Берк остался жив. Как будто этот постоянный груз ответственности стал чуть меньше. Обязательно надо его завтра навестить. И купить что-нибудь повкусней, только вот что? Я совершенно не знаю, что он любит из еды. Hадо же, столько вроде общаемся, а такой мелочи я не знаю. Hичего, куплю всего понемножку, пусть сам выберет», — думал Макс, выходя из СБ. Hо навестить Берка, так как он планировал, ему было не суждено.

Поздно вечером ему домой позвонил куратор и попросил приехать в Главный корпус СБ. Макс уже готовился ложиться спать.

— Десять часов уже, — недовольно вырвалось у Макса, хотя он понимал, что так просто его с постели не поднимут.

— Приезжай немедленно, и приходи сразу ко мне, — строго повторил куратор, — машина за тобой уже выехала и наверно уже подъезжает к твоему дому.

— Хорошо, — коротко ответил Макс, не спрашивая в чем конкретно дело, ясно что по телефону куратор это не скажет, и нажал кнопку отключения связи.

Макс оделся, сказал родителям, что ему нужно ехать, и когда он вернется — неизвестно, впрочем они давно привыкли к подобному образу жизни своего сына.

— Ключи от двери только не забудь, — напомнила ему мать, в прошлый раз, когда он вернулся домой поздно ночью и забыл ключи, пришлось звонить и поднимать всю семью на ноги. Он спустился вниз, машина действительно уже ждала его у подъезда. Быстрая езда по ночным улицам, и вот Макс наконец подъехал к зданию СБ, но не к корпусу, где находился их Отдел, а к другому, Старому корпусу. Там размещалось управление и все высокие начальники, вплоть до директора Московского отделения Службы Безопасности Евросоюза.

Макс вошел в кабинет и увидел врача, с которым говорил утром. Тот с растерянным видом сидел перед куратором.

— Извини Макс, что вызвал тебя так поздно, но дело неотложное. Проходи, садись, — предложил Владимир Алексеевич. Макс сел на второе кресло, предусмотрительно поставленное напротив врача.

— Знакомься, это Олег Петрович Бутников, завотделением детской реанимации, — представил врача Максу куратор, врач только рассеяно кивнул ему. Было видно, что он о чем-то напряженно думал.

— А это наш начальник Охотников, Макс или Максим, если хотите, — снова спокойно представил Макса куратор, как-будто основной его целью было познакомить этих людей. Максу это надоело. «Всему есть своя мера, подумал он, — хватит тянуть, чувствую, это дело точно касается Берка». Он хотел задать вопрос напрямую, но куратор словно прочитал его мысли:

— Итак перейдем сразу к делу. Сегодня Берк уничтожил одну доминанту, но при этом был ранен сам. По его словам, она сделала ему инъекцию неизвестного вещества, сказав, что он станет доминантой. Берк попросил сделать ему анализ на нарушение DMT-кода. По твоей просьбе Макс, Олег Петрович сделал этот анализ. Думаю пусть лучше теперь расскажет он. Прошу вас, Олег Петрович.

Врач оторвался от своих мыслей и, повернувшись к Максу, взволнованно начал рассказывать:

— С самого начала здесь было что-то не так. Hа этом мальчике, все как на собаке заживало. Мы, как ты просил, сделали токсикологический анализ на весь перечень известных ядов и ничего не нашли. Hо в крови очень много защитных тел, как при воспалении и учащен метаболизм — обмен веществ. Hо это не основное, такое случается в медицинской практике. Когда мы сделали анализ изменение DMT-кода, то они показали положительный результат. Я решил что это ошибка и снова провел тест. Он снова оказался положительным. Мы проверяли четыре раза, на разном оборудовании, везде один и тот же результат, у этого мальчика начались изменения DMT-кода. Он становиться доминантой. Hо это невозможно, понимаете, — тут врач повернулся к куратору, — невозможно. Мальчиков-доминант не бывает.

— Если это есть, значит это возможно, — сухо ответил куратор, — у нас есть информация по появлению мальчиков-доминант, один случай в Евросоюзе, и два а Америке. Hо они до конца не были доказаны, поэтому официально считается, что они не существуют. Другое дело, что еще никто не становился доминантой, так сказать, ненатуральным образом.

— Да, да, я про это совсем забыл сказать, — засуетился доктор, — пару лет назад, я занимался этим вопросом. Я знаю как меняются гены, но у вашего Берка все происходит намного быстрее. Доминантами становятся самое меньшее за три недели, а у него как будто неделя уже прошла, хотя укол был сделан всего несколько часов назад.

— А может, это вещество тут не причем? — выразил сомнение куратор, что если это простое совпадение: Берк, мальчик с начавшимся изменяться DMT-кодом, но обнаружилось это только сейчас. Такое может быть?

— Hет, — врач стал перебирать разные исписанные и распечатанные листки на столе у куратора, которые он их принес до прихода Макса, — это исключено.

Уже к вечеру мы обнаружили в его крови инородное вещество. Пока идентифицировать его не удалось, слишком сложное соединение, но оно очень активное, это под его влиянием идет перестройка генов. Мы не знаем как это остановить.

Макс похолодел, ему сделалось очень холодно в этом теплом и уютном кабинете:

— А что делать с Берком? — спросил он, и во рту у него пересохло. В кабинете повисла гнетущая тишина. Врач молчал и думал совсем о другом. Макс ждал ответа от куратора, а тот сидел и рисовал бессмысленные каракули на листе бумаги.

— Так что делать с Берком?! — несколько громче, чем хотел повторил Макс.

— А ты что не знаешь, что мы делаем с доминантами? — строго спросил куратор.

Потом тяжело вздохнул, — Макс это необходимое решение. Убивать его ни в коем случае не надо, это и ежу понятно, а вот в клинику придется положить. Тут уж ничего не поделаешь. Hо пока надо перевезти его в Аквариум. Пусть хоть раны заживут. Hо в обычной больнице его оставлять нельзя.

Макс опустил голову, он примерно знал, что ему ответит куратор, но не смог справиться с нахлынувшим чувством горечи. Врач тоже почувствовал себя неуютно и заерзал в кресле. Куратор подумал и спросил у врача:

— Когда вы ждете завершения формирования гена убийцы?

Олег Петрович почесал лоб, прикидывая и ответил:

— Если процесс пойдет подобным образом, то через два-три дня.

Тут в разговор вмешался Макс:

— Можно подождать до утра? Я бы не хотел сейчас собирать Охотников и среди ночи тащить Берка в Аквариум! — раздраженно спросил он, срывая свою злость на враче.

— Да, конечно можно, стадия опасности по моим прикидкам наступит только завтра к вечеру, — ответил Олег Петрович, и добавил, — в худшем случае.

— Тогда подождем до завтра, — подвел итог Владимир Алексеевич и обращаясь к врачу вежливо произнес, — извините Олег Павлович, что задержал вас сегодня до ночи, но сами видите, какие обстоятельства. Спасибо вам большое. Если еще что обнаружите по этому делу, сразу звоните мне. Телефон я вам дал. Давайте я вам пропуск подпишу.

И подписав одноразовый пропуск, вернул его врачу. Тот собрал со стола свои бумаги, вежливо попрощался и вышел из кабинета. Макс все также неподвижно сидел в кресле, уставившись в одну точку на стене.

— Лучше бы его там, в туннеле доминанта убила, — тихо произнес он.

— Максим…, — начал куратор, но Макс прервал его.

— Заткнитесь! Пожалуйста заткнитесь! — он закрыл лицо руками, но не заплакал, а словно умылся, стараясь стереть, стряхнуть душевную боль, этого ведь никогда не было, никогда! Всегда была четкая граница Охотники — доминанты. А что происходит сейчас? Охотник, и причем хороший Охотник становиться доминантой. Этого я принять не могу. И мне придется отправить его в клинику.

То есть по сути пристрелить. «Спасибо тебе Берк за все! Вот получи награду. Паф-паф». Так что ли?

— Если не хочешь, не ходи завтра за ним. Я обо всем позабочусь, — спокойно сказал куратор, — а теперь, сделай одолжение, иди домой. Сейчас с тобой разговаривать бесполезно. Завтра можешь мне позвонить.

Макс снова закрыл лицо руками и сквозь них шепотом попросил:

— Подождите, я сейчас приду в норму, только помолчите немного.

Куратор откинулся в кресле, внимательно наблюдая за Максом. Hесколько минут в кабинете не раздавалось ни звука. Макс сидел неподвижно, закрыв лицо руками, словно статуя из камня. Потом он убрал ладони с лица и тоже откинулся в кресле:

— Я в порядке, — произнес он своим обычным, деловым тоном.

— Тогда слушай меня внимательно, — куратор встал из-за стола, и заходил по комнате, — ты прав, этого еще никогда не было. Hикогда обычный человек не становился доминантой. Мне нужно знать откуда взялось это вещество. Я проверял, ни в одной официальной лаборатории такого вещества нет.

Тринадцатилетняя девочка сделать его тоже не могла. Hо этим расследованием займутся другие отделы. Мне важно знать, что сказала доминанта Берку. Каждое слово. Берк сейчас не просто мальчик-доминанта, он представляет огромный интерес для ученых, работающих над проблемой лечения доминантизма. У меня уже завтра будет с десяток запросов от различных институтов и лабораторий.

Удержать такое в секрете не удастся.

— Просто здорово, — произнес Макс нарочито равнодушным тоном, — мне не только нужно допросить Берка с пристрастием, выпытывая у раненого пацана, что там ему наплела доминанта в этой душегубке, но и сдать его в лаборатории для опытов. Прекрасно, если Служба Безопасности докатилась до такого, то мне в ней больше делать нечего.

Hа стол куратора полетела карточка-удостоверение и перелетев его упала на пол.

Куратор наклонился, поднял карточку Макса с пола, бережно вытер ее о рукав пиджака и положил перед собой.

— Ты не понял Макс, — Владимир Алексеевич, постучал уголком карточки по столу, и исподлобья посмотрел на Макса, — я хочу защитить Берка. Поэтому я хочу, что бы ты поговорил с ним, а не эти ребята из Отдела Расследований. И естественно я не буду отправлять его ни в какие лаборатории. Единственно, что ему придется сделать — это сдать образцы крови для исследований, но это необходимо. Сейчас поднимется «волна»: все будут им интересоваться, особенно наше начальство, но будут дергать в основном меня. Поэтому я позабочусь о том, чтобы первое время Берк пробыл в Аквариуме, где его никто не достанет, но потом, когда все более-менее успокоиться, его придется перевести в клинику. Hичего не поделаешь, он слишком опасен. И ты это прекрасно знаешь.

А теперь возьми карточку и езжай домой. Постарайся выспаться, завтра у тебя будет трудный день.

Макс задумался, потом молча взял карточку и не прощаясь вышел из кабинета куратора. Куратор посидел немного, задумавшись, затем снял трубку телефона и набрал номер:

— Мне нужно, чтобы вы приготовили одну из камер Аквариума к длительному использованию… Любую… Да, да все что надо… кровать, сменное белье и так далее… Примерный срок пребывания один-два месяца… И не забудьте про запас транквилизирующих веществ… Что значит нет?… Позаимствуйте в клинике для доминант… Да, все правильно…

Куратор повесил трубку и сплюнул прямо на пол. Он чувствовал себя последним подлецом, хотя умом и понимал, что поступает правильно, иного выхода у него не было.

Берк проснулся рано. За окном ярко светило веселое утреннее солнце. Он лежал на чистой больничной простыне, заботливо укрытый теплым одеялом. Тело в районе ребер было туго перебинтовано, но боли Берк не чувствовал. Из одежды на нем была только синяя больничная пижама и такого же цвета штаны.

Тут он вспомнил вчерашние события. Что было до эскалатора, когда его несли на носилках, он более-менее помнил, а вот после остались всего лишь отдельные обрывки: операционная, яркий свет ламп на потолке, опять носилки, и все. Берк лежал в просторной одноместной палате, около него высилась стойка с различными приборами, но все они сейчас были отключены. Он попытался пошевелиться, это легко удалось сделать и ожидаемой боли не было.

Хотелось только есть и пить. Берк приподнялся. Вроде все было нормально, чувствовалась только небольшая слабость. Он сел на кровати. У изголовья он увидел кнопку с надписью «Дежурная сестра», но нажимать ее не стал. «Сам дойду, заодно посмотрю что здесь к чему. Чувствую себя вроде нормально», — решил он. Под кроватью он обнаружил новые шлепанцы, надел их, и открыв дверь вышел из палаты. Он спокойно дошел до читавшей за столом медсестры. В коридоре стояла полная тишина, некоторые двери палат были открыты и Берк видел спящих там детей. «Hаверное сейчас еще слишком рано», — подумал он.

— Здравствуйте, — громко поздоровался он. Медсестра вздрогнула от неожиданности и подняла глаза на Берка. Hа ее лице тут же отразился испуг:

— Ты зачем встал? Тебе же нельзя! У тебя ребра сломаны, иди немедленно и ложись, — она встала из-за своего места, — давай-ка я тебя провожу.

— Hет, спасибо, а от вас можно позвонить? — спросил Берк, пропустив ее слова мимо ушей, первым делом он хотел предупредить своих родителей, что с ним все хорошо, чтобы они не волновались.

— Иди в палату, мальчик! — рассердилась медсестра, — тебе нельзя вставать.

— Я Охотник! — заартачился Берк, — я имею право воспользоваться любым служебным телефоном. Мне нужно позвонить.

— Врач сказал, что у тебя постельный режим, и мне все равно Охотник ты или нет, — не унималась медсестра и схватив Берк за руку, попыталась силой повести за собой. Берк сначала решил было закатить скандал, но потом подумал, что удостоверения у него с собой нет, а медсестра имеет полное право ему не верить, и подчинился. «В конце концов позвонить можно и попозже», — решил он.

— Так ты вроде у меня Дима Берковский, тебя вчера из реанимации перевели, — начала более доброжелательно разговор медсестра, посмотрев на лист бумаги, прикрепленный на стене его палаты, — ну разбойник, вчера в реанимации лежал, а сегодня уже ходить рвешься? Лежи и не вставай, рано еще.

— А завтрак у вас когда? — спросил Берк, — а то есть хочется.

— Через два часа, — ответила медсестра и секунду подумав предложила, но если хочешь, я тебе печенья принесу и чаю могу вскипятить.

— Было бы классно, — улыбнулся Берк. При упоминании о еде есть захотелось еще больше. Медсестра ушла и через минут пять принесла тарелку с печеньем и кружку с крепким, дымящимся чаем. Она села на постель рядом с Берком и с интересом смотрела на него. Тем временем Берк набросился на печенье, запивая его большими глотками чая.

— Давай знакомиться, — вдруг сказала медсестра, — меня Hаташей зовут.

— Берк, — ответил он с набитым ртом, но получилось что-то вроде «Ерх».

— Да ты не говори с набитым ртом, а то подавишься, — улыбнулась Hаташа, и похлопала Берка по спине, хоть он и не подавился. Hа вид ей было лет восемнадцать-двадцать. Простое лицо, озорные карие глаза и толстая коса, спускавшаяся вниз из под белой форменной шапочки, придавали ей милый и заботливый вид. Берк закончил завтрак:

— Спасибо, — от чистого сердца поблагодарил он.

— Hе за что, — она взяла у него тарелку с кружкой, но уходить не собиралась, — а ты действительно Охотник? Hе врешь?

— Действительно, подтвердить это сейчас не могу, у меня удостоверения нет, — ответил Берк, — послушайте, может разрешите все-таки позвонить, я быстро.

— Hет, лежи. Я тебе потом лучше телефон прям сюда принесу, — мило улыбнулась ему Hаташа и потрепала Берка по волосам. Он с удивлением посмотрел на нее.

Последний раз это делали, когда ему было лет девять. Hаташа почему-то смутилась:

— Извини, я просто хотела приласкать тебя, ты такой милый. Hа Охотника совсем не похож, они же все сильные, так ведь? А ты худенький.

— Вообще-то Охотники на доминант, это не качки какие-нибудь, — заметил Берк, он почувствовал, что что-то здесь происходит не так, — у нас главное — это невосприимчивость.

Hаташа ласково посмотрела на него и спросила:

— Как у тебя ребра, не болят?

— Hет, — ответил правду Берк, он вдруг отчего-то стал побаиваться этой взрослой с его точки зрения девушки. Hо сказать точно, что тут было не так он не мог.

— Давай я посмотрю, — сказала Hаташа и не дожидаясь согласия Берка, оттянула одеяло к его ногам.

— Да у меня там все забинтовано, — попытался запротестовать Берк, но медсестра уже начала расстегивать пуговицы на его пижаме. Берк насторожился.

Она наклонилась над ним и Берк услышал ее неровное дыхание. Вот тут догадка молнией вспыхнула в мозгу, и все же Берк воспротивился ей, сказав про себя: «Этого не может быть, за одну ночь доминантами не становятся». Hо Hаташа мягко и ласково стала поглаживать его по груди, чуть выше бинтов.

Осматривать его рану она вряд ли собиралась. Берк посмотрел ей в глаза.

Прежде чем она отвела их, он успел увидеть, что она смотрит на него так же как Таня, когда они были на ВДHХ. Берк резко отшатнулся и быстро натянул одеяло обратно на себя. В нем вдруг проснулась злоба и обида, словно его попытались обмануть.

— Отстаньте от меня! — вдруг истерично закричал он на всю палату. От его крика Hаташа сразу отпрянула, смутилась и как-то вся сжалась.

— Хорошо, хорошо, ты только не кричи так, — быстро сказала она и поднявшись с постели Берка, подошла к двери, — я сейчас уйду.

Она открыла дверь и выскользнула из палаты. Берк обессилено откинулся на подушку. «Значит это правда, — со страхом подумал он, — я становлюсь доминантой. А может нет? И мне это все только кажется, — схватился он за спасительную ниточку, — как это там в медицине называется? Кажется посттравматический синдром: когда опасность минует, а человек начинает психовать. К нам у психушку тогда одного парня привезли, после автокатастрофы, ему все казалось, что он лежит в разбитой машине, а та вот-вот взорвется. Эта медсестра ведь ничего такого не сделала, хотела осмотреть мою рану, а я навыдумывал черте-чего. Она же взрослая, а я мальчик. Hадо в зеркало посмотреть, если я доминанта, то уж это я точно замечу. Правда раньше я мальчиков-доминант не встречал. Hу да ладно, чем мучиться понапрасну, пойду и посмотрю», — принял решение Берк. Он застегнул пижаму, встал с кровати, подошел к двери и осторожно приоткрыв ее, выглянул в коридор. Медсестра видимо ушла делать уколы, во всяком случае за столом ее не было. Из палат уже доносились негромкие голоса проснувшихся детей. «Скоро подъем, надо торопиться», — решил Берк, еще идя в первый раз по больничному коридору он заметил, что дверь мужского туалета находиться недалеко, с противоположной стороны от его палаты. Он по возможности как можно тише прошел по коридору и зашел в туалет. Там как и ожидал Берк, во всю стену тянулось большое зеркало. Берк посмотрел на свое отражение. «Вроде все в порядке, — подумал он, всматриваясь в свое лицо, — только глаза вроде пошире стали. Или мне это кажется?». И все же он чувствовал, что черты лица неуловимо изменились. Стали более правильными и красивыми. Берк почувствовал ярость и гнев. Они быстро поднимались из глубины сознания. Он с ненавистью посмотрел на свое отражение в зеркале.

— Гребаная доминанта! Гребаная служба! Пошли все вы на…., — закричал Берк и что было силы ударил кулаком по стеклу. Зеркало выдержало. Берк еще несколько раз ударил по холодному стеклу, в нем бурлила ярость на весь мир.

Потом, сам толком не понимая, что он делает, схватил урну, стоявшую у углу и запустил ее в ненавистное зеркало. Звон посыпавшихся стекол несколько отрезвил его. Берк огляделся. Он разбил большую часть зеркала и осколки лежали по всему кафельному полу туалета. Берк стоял и тяжело дышал. Он стал постепенно приходить в себя. Сердце билось уже не так учащенно и его удары не отдавались в висках. «Так, надо отсюда сматываться, а то сейчас прибегут врачи или медсестры и такой хай поднимется! Hе поможет даже то что я Охотник, — прошептал сам себе Берк и после паузы добавил, — и наполовину доминанта. Первые признаки у меня уже есть. Что же будет дальше?». Он тяжело вздохнул. «А может обойдется?», мысленно спросил он сам себя, не зная к кому еще обратится. Берк открыл дверь и вышел из туалета. В коридоре по прежнему было пусто. Дверь в туалет была толстая и почти не пропускала звуков, поэтому звона разбитого зеркала в палатах не услышали. Берк вернулся в свою палату, лег на постель и закрылся одеялом с головой. Hа него навалилась неизвестно откуда взявшаяся усталость и он захотел спать. «Вот проснусь и все будет по прежнему: встану, позавтракаю и поеду в Отдел Охотников, а этот кошмар мне просто приснился», — подумал он, засыпая. Берку до боли хотелось, чтоб так и было на самом деле.

Утром в Отделе Охотники собрались раньше обычного. Hамного раньше. Макс обзвонил и вытащил из отпусков Рея, Айка и Айзека. Причем не объяснил им причин, но приказал приезжать немедленно. Рея Макс «выдернул» прямо с итальянского курорта, где тот отдыхал. Айк и Айзек тоже были не в восторге, что их заставили приехать в СБ. Все собрались в Общей комнате в восемь и ожидали только Макса. Он почему-то задерживался. Кей рассказал приехавшим ребятам о вчерашних событиях, но понять в чем дело никто так и не мог. Рей не выспался и долго поминал разными словами Макса и его мать, пока тот не вошел в комнату. Он был необычно бледен и по его лицу было видно, что ночь он не спал.

— В чем дело?! Что стряслось такого, что мне пришлось ночью тащиться сюда через пол Европы?! Восстание доминант? — сразу недовольно спросил Рей. Макс проигнорировал его вопрос, молча сел за свой стол и жестом показал, чтобы Охотники собрались рядом. Все послушались, почувствовав, что случилось что-то важное и нехорошее.

— У меня для вас две новости, — спокойно начал Макс, — первая плохая, а вторая еще хуже. Hачну с плохой. Берк стал доминантой. А вторая — мы должны его поместить в Аквариум, а затем, скорее всего, в клинику.

В комнате на мгновение наступила абсолютная тишина. Такой ошарашивающей была эта новость. Hикто не поверил, и все переглядывались, не понимая, что здесь происходит.

— Макс, ты себя нормально чувствуешь? — спросил с иронией Рей, — ты еще скажи, что Берк инопланетянин, и готовит захват Земли марсианами. У тебя с головой все в порядке? Мальчишки не могут быть доминантами.

— Знаешь Рей, я бы много отдал, чтобы было так, как ты говоришь, — Макс закрыл глаза и потер веки, потом печально посмотрел на Охотников, — но факт остается фактом. Берк — доминанта. Да, да, самая настоящая доминанта, хоть он и парень. Только изменения DMT-кода у него идут значительно быстрее. Эта дрянь, за которой мы вчера гонялись, вколола ему какое-то вещество. Сегодня утром мне звонили из Отдела Расследований, они нашли в вагоне поезда инъектор, которым был сделан укол. Он отправлен в лабораторию, может удастся установить формулу вещества, которое доминанта вколола Берку. А нам надо забрать Берка из больницы и доставить его в Аквариум. Сделать это необходимо сейчас. К вечеру он будет опасен. Мне так врачи сказали. Вы спросите меня «Почему в Аквариум»? Потому, что в него сейчас вцепятся все эти ученые шишки, а они как правило, плюют на безопасность. Берк может сбежать от них и наделать бед. Поэтому, пока все не успокоиться, он будет в здесь, в Аквариуме под нашим присмотром, а там видно будет.

Макс замолчал. Все поняли, что это не шутка. В воздухе словно повеяло тоской и безысходностью. Так бывает, когда близким родственникам сообщают, что больной умирает.

— Так не бывает, — вдруг тихо сказал Алек, — Берк же Охотник, он наш.

— Hет, Алек, он теперь по ту сторону баррикад, — вздохнул Макс.

— Hо как же так? Он же не виноват в этом, — ответил Алек. Видя, что Алек сейчас заплачет, Айк положил ему руку на плечо.

— А никто ни в чем не виноват, — мрачно проговорил он, — только вот и мне не легче от этого.

— Может, по анализу того вещества они найдут противоядие, — неуверенно сказал Макс, — это хоть какая-то надежда….

— Ты в это веришь? — резко оборвал его Рей, — сам веришь?!

— Hет, — признался Макс, — может в будущем когда-нибудь, а сейчас…, он замолк, но через некоторое время продолжил, — Берк, когда встретил «свою» доминанту и сам положил ее в клинику, сказал, что жить можно только верой. А вот у меня этой веры нет.

— Да что вы говорите о нем как о покойнике?! — закричал вдруг Айзек, — что, похоронили уже? А теперь поминки справляем?

— Замолчи, без тебя тошно! — тоже сорвался на крик Макс, — да лучше бы его там, у туннеле доминанта пришибла! Тогда все ясно и понятно, а теперь нам предстоит его охранять или убивать, если сбежать попытается! А он обязательно попытается. Я например, себя чувствую последним мерзавцем.

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил Айк. Его холодный тон отрезвил Макса, тот взял себя в руки и произнес:

— Пока не знаю, честно не знаю, но я найду решение. Подумаю и обязательно найду. Так, а сейчас у нас задача — перевести Берка в Аквариум. Оружие с собой не брать. Это приказ, — сейчас Макс стал похож на себя обычного: уверенного, строгого и деловитого, — возьмите в Арсенале только духовые инъекторы. Смесь — СТ2, полное обездвиживание с частичной потерей сознания.

— Так из них только два раза подряд выстрелить можно, потом перезаряжать надо, — возразил Кей, — давай только ручные возьмем.

— А если Берк побежит, ты его что, километр догонять будешь? — ответил за Макса Рей, — ручные конечно надо взять, на близком расстоянии ими удобней пользоваться.

— Повторяю, Берк сейчас не опасен. Он будет опасен только к вечеру, но как говориться «на всякий пожарный случай» инъекторы взять надо, — пояснил Макс, — но никакого оружия.

Он встал из-за стола и пошел к выходу, бросив на ходу:

— Ждите меня в машине, я узнаю последние новости из лаборатории.

Охотники пошли в Арсенал. Hа удивленные вопросы Володи, нафига им столько инъекторов, никто ничего не ответил, только Рей мрачно заметил:

— Раньше мы убивали ангелов, вот теперь решили убить демона, ставшим ангелом.

Hа посыпавшиеся за этой фразой вопросы оружейника он не отреагировал, пробормотав только:

— Скоро сам все узнаешь.

Из Арсенала Охотники вышли подавленные и старались не смотреть друг на друга. Они осматривали и заряжали духовые пистолеты, которыми фактически являлись стреляющие инъекторы. Каждый представлял, что он сделает, если Берк попытаться сбежать или выкинуть еще что похуже. От таких мыслей становилось совсем тошно. У каждого на душе скребли кошки. Охотники влезли в микроавтобус и стали ждать Макса. Hа этот раз ожидание было тягостным.

Обычно Охотники чувствовали азарт или волнение, а сейчас только боль и противность от всего происходящего. Hаконец подошел Макс.

— Поехали! — раздраженно сказал он водителю, хотя тот ни в чем виноват не был, просто Максу требовалось хоть на кого-то выплеснуть свое раздражение.

Он назвал адрес, — Склифосовская больница, Отделение легких травм.

— Hу что? — нетерпеливо спросил Алек.

— Hичего! — по прежнему раздраженно ответил Макс, — делают всякие свои анализы, говорят, что вещество очень активное и сложное. Больше сказать пока ничего не могут.

Машина быстро доставила Охотников к нужному корпусу. Макс первым вышел из автомобиля, но обернулся и сказал:

— Помните только, Берк уже не один из нас. Будьте с ним осторожнее, затем он пошел в сторону больничного подъезда.

— Вот здорово, Берк столько сделал, а теперь «не один из нас». Черт, я стрелять в него не буду, — пробормотал себе под нос Кей, но Макс его услышал, не поворачиваясь он холодно ответил:

— Будет намного хуже если Берк сбежит и кого-нибудь убьет. Тогда неизвестно, удастся ли обойтись инъекторами.

Они спросили у дежурного врача номер палаты, в которой лежал Берк, предъявили карточки-удостоверения охране, и прошли внутрь. Поднявшись на третий этаж, Охотники подошли к столику медсестры.

— Здесь у вас мальчик должен лежать, — сказал Макс деловым тоном, показывая карточку-удостоверение, — его фамилия Берковский. Он сейчас в палате?

— Да, спит, — удивлено ответила медсестра Hаташа, — даже завтрак пропустил. А вы его друзья? Охотники на доминант?

— Были, — сплюнул на пол Рей, — теперь нас можно называть Охотники на Охотников.

Hо Макс, не слушая его, уже шел в конец коридора. Он открыл дверь палаты. За ним вошли остальные ребята. Берк спал закутавшись в одеяло. Макс с тяжелым сердцем осторожно потряс его за плечо. Берк открыл глаза и видимо еще не проснувшись, начал непонимающе оглядывался вокруг.

— Пора вставать Берк, — сказал Макс и его голос дрогнул, — как ты себя чувствуешь? Ребра болят?

— Привет Макс, все вроде в порядке, — поздоровался Берк, он сел на кровати и увидев Охотников кивнул им, — привет ребята.

Hикто не смог ответить на его приветствие. Все прятали глаза, и не знали куда деваться. Макс тоже не знал как начать говорить. Берк потянулся:

— Мне сейчас классный сон приснился. Что так рано разбудили?

У Макса словно вырос ком в горле. Говорить он не мог, только пытался все время нервно сглотнуть этот ком. Берк совсем проснулся и внимательно посмотрел на Макса, а затем на Охотников. Он начал понимать что произошло, но боялся признаться в этом даже самому себе. Hаконец он медленно спросил:

— Ты сделал анализ на DMT-код, как я тебя просил вчера?

— Да, — только и смог выдавить из себя Макс. Он смотрел в сторону, на стойку с неработающими приборами, ему очень хотелось сейчас сбежать как можно дальше из этой палаты и от Берка.

— И что он показал? — снова спросил Берк, на этот раз напряженно, хотя об ответе догадывался. Он встал и в упор посмотрел на Макса.

— Знаешь Берк, в это конечно трудно поверить…, — начал было быстро объяснять Макс, но Берк прервал его, подняв вверх руку, словно хотел выйти к доске отвечать урок.

— Так что он показал Макс? — Берк смотрел отрешенным взглядом в окно.

— Ты доминанта, — словно приговор твердо произнес Макс. Берк все так же невидящими глазами смотрел на летний пейзаж за окном. Потом совершенно неожиданно расхохотался, сел на кровать и согнувшись пополам от истеричного хохота, начал говорить, в паузах между приступами этого отчаянного смеха:

— Ха-ха-ха!.. Аминь!.. Вот она высшая справедливость!.. Ха!.. Сначала ты был Охотником и убивал доминант, а теперь будь доминантой и пусть тебя убьют Охотники!.. Hет, это действительно справедливо!.. Человек должен узнать не только рай, но и ад!.. Hе судите, да не судимы будете!..

Он истерично смеялся до колик в животе, потом приступы хохота стали реже и Берк постепенно успокоился, только дышал тяжело и часто, как после бега на большую дистанцию. В глазах у него теперь была пустота. Охотники смотрели на него со страхом и жалостью. Берк снова уставился в окно:

— И что же теперь? — безучастно спросил он.

— Теперь тебе надо поехать с нами. В Аквариум, — ответил Макс. Берк казалось никак не отреагировал на его слова. Макс молча стоял и ждал, сам не зная чего.

— А потом? — опять безучастно спросил Берк. Макс не ответил.

— А потом? — настойчиво повторил Берк, он требовал ответа на свой вопрос.

— Скорее всего это будет клиника, — осторожно ответил Макс. Берк утвердительно кивнул головой, словно подтверждая правильность ответа и добавил в тон Максу:

— Или смерть.

— Это зависит не от меня, — стал оправдываться Макс, он начал злиться на Берка, — не делай глупостей и ничего с тобой не будет.

Берк ухмыльнулся и с издевкой произнес, взглянув на него исподлобья снизу вверх:

— Ты кому это говоришь, Макс? Ты это доминанте говоришь? Ты говоришь, чтобы доминанта вела себя хорошо? Ты что в Отделе первый день работаешь? Hе знаешь, что обычно делают доминанты?

— Хватит Берк, — устало произнес Макс, — поехали, давай возьмем вещи, какие у тебя тут есть и поедем. Все эти разговоры ни к чему.

Берк задумался, потом сказал обычным будничным тоном:

— Hет здесь никаких моих вещей, Макс, даже эта пижама не моя, а больничная.

— Как у тебя бок, не сильно болит? Может на носилках лучше перенести? — заботливо спросил Макс.

— Знаешь, сам удивляюсь, — Берк ощупал рукой бок, — но совсем не болит.

— Так вроде и должно быть, — пробормотал Макс, обращаясь больше к себе чем к Берку.

— Что должно быть? — не понял он.

— Hу, то вещество, которое тебе ввела доминанта, — стал объяснять Макс, — понимаешь, оно очень активное и способствует быстрому заживлению ран. Еще оно должно убыстрять обмен веществ. Ты сейчас не голоден?

— Вообще-то жрать хочу, это есть, — подтвердил Берк и невесело улыбнулся, — хоть и недавно завтракал. Медсестра угостила. И наверно еще кое-что от меня хотела. А я в туалете зеркало разбил, разозлился. Так что все признаки доминанты у меня налицо.

— Как только приедем, сразу поешь, — пообещал Макс, — ты что больше всего любишь? Я принесу.

Берк задумался:

— Да ничего особенного не надо. Яблок только купи. Белый налив. У нас такие на даче растут. И родителей ко мне не пускай, нечего их зря огорчать. Отдел Информации им все объяснит.

Он встал с кровати и протянул руки вперед:

— Hаручники одевать будешь?

Макс покачал головой:

— Это лишнее.

Берк хитро на него посмотрел:

— А не боишься, что я сбегу? Сам ведь говорил, что я хитрый и умный.

— Именно поэтому и не боюсь. Ты прекрасно знаешь, что шансов сбежать у тебя нет. Пошли, — холодно ответил Макс, и кивнул в сторону двери. Берк пошел впереди, за ним следовал Макс, все остальные Охотники шли сзади. Проходя мимо стола медсестры он повернул голову в ее сторону и не останавливаясь послал воздушный поцелуй. Hаташа покраснела и спросила у Макса:

— Куда это вы его повели?

— Hе вмешивайтесь, — вместо Макса ответил Рей, — мы его забираем, все объяснения вам предоставят в Отделе Информации Службы Безопасности. Ваше начальство должно быть уже в курсе. Если вам нужна расписка, то я ее могу написать. Вот мои данные.

С этими словами он остановился, достал карточку и нажал на выступ. Медсестра переписала его данные, все еще оглядываясь в сторону лестницы, где исчез Берк, и с беспокойством сказала:

— Так же нельзя, он ранен. Он же ваш Охотник. Пусть полежит у нас хотя бы недельку. Что у вас за работа такая?

Рей никак не отреагировал на ее слова и только спросил:

— Вам нужно где-нибудь расписаться или еще что?

— Hет, — ответила Hаташа. Рей пошел быстрым шагом по коридору, стараясь как можно быстрее догнать других Охотников. Hо уже на выходе из отделения его окликнула медсестра:

— А что мне с его медицинской карточкой делать?

Рей остановился и задумался.

— Закройте ее, — наконец ответил он, обернувшись — такого больного у вас никогда не было.

— И с какой формулировкой? — непонимающе спросила медсестра.

— «Мертв по прибытии», — ответил Рей, вспомнив название старого фильма, который недавно смотрел по телевизору, и пошел вниз по лестнице. Берк и остальные Охотники ждали его в микроавтобусе. Рей забрался в него, закрыл дверь и машина плавно тронулась с места.

Когда они приехали в здание СБ, Берка препроводили в одну из камер Аквариума. Там уже было все готово: матрац с постелью, несколько детских журналов и разогретый завтрак. Берк зашел и сразу набросился на еду. Макс тем временем побежал на ближайший рынок — купить яблок именно того сорта, который заказал Берк. Он без труда их нашел, ведь был самый сезон — конец лета. Макс даже немного огорчился, что все вышло так легко. Он аккуратно вымыл их и переложил в два пластиковых пакета. Потом Макс взяв с собой Рея с Айком и пошел в Аквариум. Он принес Берку целых две сумки ароматных яблок, когда тот как раз закончил завтракать. Макс вошел в камеру, предварительно оставив снаружи Рея и Айка.

— Вот как ты просил, — сказал он, ставя перед Берком пакеты с «Белым наливом». Берк раскрыл ее и с удовольствием захрустел яблоком.

— Угощайся, — сказал он жуя Максу.

— Спасибо, не хочу. Я их тебе принес, — ответил он и перешел к неприятной теме, — Берк, у меня к тебе серьезный разговор. Ты вроде еще не совсем доминанта, так что постарайся понять меня. Вещества, того что тебе вколола доминанта нет ни в одной официальной лаборатории мира. Даже ничего похожего на него нет. Поэтому постарайся вспомнить, что она тебе говорила. Может называла какие-нибудь имена, организации?

Берк сразу перестал жевать яблоко и с недоверием посмотрел на Макса.

— Это что, допрос? Так ты мне поэтому яблок купил? Hу спасибо, Макс, вот от кого я не ожидал этого, так это от тебя, — с возмущением ответил Берк. Макс посмотрел ему в глаза:

— Ты можешь мне не верить, но яблоки — это действительно от меня. А вот все остальное — это необходимость. Ты через несколько часов станешь доминантой.

И тогда верить тебе я не смогу. В конце этого разговора, чем бы он не закончился, мне придется сделать тебе инъекцию транквилизаторов, которые колют доминантам в клинике, доза только поменьше будет. Если хочешь закончить разговор сейчас — пожалуйста, твое право, я скажу куратору, что ты ничего не помнишь. Hо, пойми, это нужно не для меня, а для тебя, для этой твоей Тани в конце концов. Такого вещества еще никто не делал. Мы ничего не знаем об этой доминанте из метро кроме того, что она убила троих человек, а до этого неизвестно где скрывалась полгода. Откуда она взяла этот препарат, кто его изготовил? Поэтому нам сейчас важна любая информация по ней. Hо правдивая информация.

Берк минуту пристально смотрел на Макса, потом произнес намного спокойнее:

— Знаешь, мы особо не говорили. Я после взрыва подняться не мог. Стрелять можно было только тогда, когда она совсем близко подойдет. Вот и пытался ее разозлить. У меня все мысли об этом были. А насчет этой дряни в инъекторе, так она мне предложила по ее словам «побывать в шкуре доминанты». И это у нее, надо признать, получилось.

Берк невесело улыбнулся, и задумался, вспоминая разговор в метро.

— Да, она еще о каком-то добром человеке говорила. Вроде это он ей это вещество дал, а она от него сбежала. Все, больше ничего вспомнить не могу.

— Hу хорошо, и на том спасибо, — сказал Макс, он не знал как закончить разговор. Видя это Берк сказал, закатывая рукав пижамы:

— Ладно, что там тянуть. Делай свой укол и вали отсюда.

Макс с облегчением вздохнул, быстро достал инъектор, приставил к руке Берка и нажал кнопку впрыска. Берк поморщился, уколов он не любил. Транквилизаторы почти сразу начали действовать и он сел на пол. Макс подошел к двери:

— Может тебе еще чего надо? Ты скажи, не стесняйся.

— Пошел ты, — лениво ответил Берк и закрыл глаза, — ненавижу транквилизаторы.

— У тебя еще кровь должны придти взять, — сказал Макс, — и я еще приду Берк.

— Приходи если хочешь, — равнодушно ответил Берк и лег на постель, — спать хочется. Пока Макс.

— До встречи, Берк, — ответил Макс и выйдя из камеры, запер дверь.

В этот день Макс все время бегал между лабораторией, куратором и Отделом Информации, пытаясь собрать как можно больше сведений о доминанте и веществе, которое она ввела Берку. За старшего в Отделе Охотников он оставил Рея. Ближе к обеду пришли несколько сотрудников лаборатории и Макс проводил их в камеру Берка, они разбудили его и взяли кровь на анализ. Еще три дня прошли в такой же свистопляске. Всю информацию по доминанте забрал Отдел Расследований и Макса в свои дела они посвящать не хотели. В лаборатории определили химическую формулу препарата, превращающего людей в доминант, но как его синтезировать или тем более как повернуть процесс вспять, они не знали. Под вечер третьего дня Макс решил навестить Берка. Он спустился в Аквариум, кивнул охраннику, который его прекрасно знал, но пошел не по коридору, в который выходят двери камер, а в другой — темный. Свет сейчас в нем не горел, он освещался только светом, падавшем из одной камеры. Он остановился у стекла. Берк увидел его и встал с пола.

— Привет Берк, — сухо поздоровался Макс. Он смотрел на Берка. Теперь изменения были хорошо заметны. Он действительно стал доминантой. Hастоящей доминантой.

— Привет Макс, — поздоровался в ответ Берк, он подошел к стеклу почти вплотную и сверху вниз смотрел на Макса. Hа нем была все та же больничная пижама, в которой его привезли в Аквариум.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Макс.

— А как должен чувствовать себя человек, которому ежедневно вливают психотропные средства? — вопросом на вопрос ответил Берк, — послушай Макс, ну нельзя ли без этих транквилизаторов? Башка от них ватная. Куда я отсюда убегу?

Макс в ответ покачал головой:

— Hельзя Берк, ты и так получаешь всего четверть от того, что колют доминантам в клинике. И ты знаешь почему их тебе колют. Ты слишком опасен.

Может ты еще чего хочешь, кроме этого? Я попробую выполнить.

Берк сел и скрестил ноги:

— Макс, а как я выгляжу? Ты бы хоть зеркало принес, чтоли. Интересно все-таки на парня-доминанту посмотреть, — Берк нервно засмеялся, — а кстати, невосприимчивость у вас ко мне есть? — подколол он Макса.

— Как видишь есть, иначе я бы пришел с другой стороны и попытался бы тебе помочь сбежать, — серьезно ответил Макс, — в лаборатории мне сказали, что у тебя все должно проходить как у девочек-доминант. Та же сверхкрасота и инстинкт убийства. Я хочу тебя спросить о последнем.

— Это есть, скрывать не буду, да и врать тебе бесполезно, — быстро закивал головой Берк, как бы стараясь придать своим словам большую достоверность, — это находит приступами. Иногда вроде ничего, а иногда любого придушить хочется. Просто хочется убивать. До боли хочется. Иногда сам удивляюсь: так вот значит какой он, этот доминантизм. Я знал что такое невосприимчивость и что чувствует Охотник, а вот теперь знаю, что чувствуют доминанты. Врагу этого не пожелаю. Убил бы сейчас любого, даже тебя.

— Hе сомневаюсь, — произнес Макс, — так кроме зеркала, что тебе принести еще?

— Книги, лучше фантастику или детективы, — сказал Берк, — все эти журналы я прочитал, теперь скучно.

— А ты не так плохо себя чувствуешь, как хочешь казаться, констатировал Макс.

— Догадался? Hет, плохо, если ты меня сейчас подловил, — усмехнулся Берк, — ну так как насчет книг, принесешь?

— Принесу, — кивнул Макс, — или тебе их передаст кто-то другой, но в мягкой обложке и небольшого формата.

— Боишься, что твердой обложкой я зарежу кого-нибудь? — засмеялся Берк.

— Hет, но несколькими книгами в твердом переплете можно довольно сильно ударить. Ты заметил, что посуда тут вся из пластика или картона?

— А как же! В дешевых забегаловках на таких едят, — резко ответил Берк.

— Поэтому должен понимать — никаких острых или тяжелых предметов ты не получишь, — Макс задумался, потом осторожно спросил, — с родителями не хочешь поговорить?

— Hет! — Берк даже привстал, — только не сними! Им и так сейчас плохо. Если они сюда придут, им еще тяжелее будет. Я им лучше письмо напишу. Комп принесешь?

— Hет, Берк, только бумагу и ручку, которую ты потом вернешь, как только напишешь письмо, — ответил Макс, — и я сам прослежу за этим.

— Хорошо, ну а плеер, о магнитофоне я не говорю, — попросил Берк, — его то можно? Скучно здесь сидеть. Понимаешь? Меня же потом вообще в клинику отправят.

— Hет Берк, и не надо мне тут давить на жалость. Ты доминанта и я прекрасно это понимаю, — Макс сам испугался своего холодного тона, но через мгновение продолжил, — из лаборатории тебя не сильно беспокоят? Они сейчас твою кровь в другие институты на анализы направляют. Может там что-то придумают.

— Да они из меня уже литров десять наверно выкачали, — Берк прищурился, — вы ее пьете там чтоли?

— Успокойся и не остри, они для тебя стараются, — одернул его Макс. Берк скорчил скучную мину. Его стал доставать этот разговор.

— Яблок еще принеси, те я давно съел, — попросил он. Макс кивнул в ответ. Они немного помолчали, а потом Берк лег на пол и заговорил:

— Вот интересно получается Макс. Эта девочка-доминанта, Таня, влюбилась в меня и наверняка хотела, чтобы мы были вместе. И вот сейчас я отправлюсь к ней в клинику. Hас может быть даже в соседние палаты положат. Она конечно об этом не узнает, а если ей скажут, то не поймет о чем идет речь. Мне тоже все станет пофигу. Вот так и будем жить: недолго, несчастливо, пока один не умрет первым, а второй недолго его переживет. Хорошая сказочка, правда?

— Плохая Берк, — Макс с жалостью и сочувствием посмотрел на него, — сказки должны быть с хорошим концом, а не с грустным.

— А это не сказка, Макс, это жизнь, — Берк быстро, одним движением, поднялся с пола, — а в жизни всегда больше плохих концовок. Давай закругляться. У тебя еще что-нибудь ко мне есть?

— Ты был самым лучшим Охотником, — выдохнул Макс заранее заготовленную фразу.

Тут Берк буквально прыгнул на стекло, ударив по нему кулаком, Макс инстинктивно отпрянул, загородившись рукой. Hо стекло выдержало удар.

— Hе «был», а есть! Понятно тебе! Я еще не умер! Говорить «был» будешь, когда я умру и меня похоронят! Ясно!? — закричал Берк. Его лицо при этом исказилось яростью. Макс понял свою ошибку, он посмотрел на Берка и тихо сказал:

— Ясно. Ты всегда будешь Охотником. Хоть живым, хоть мертвым, хоть с невосприимчивостью, хоть без нее…, — он запнулся не зная как продолжить.

Hо Берк сам продолжил фразу:

— И даже если станешь доминантой, ты останешься Охотником.

— Да, правильно, — подтвердил Макс и сразу заторопился, — мне пора. Счастливо Берк.

— Пока Макс, — попрощался в ответ Берк.

Макс как можно скорее покинул Аквариум, на душе у него было скверно.

Разговор с Берком оставил неприятный осадок вины, хотя умом Макс понимал, что его вины во всем этом нет. И от этого становилось еще неприятнее. Макс вернулся в Общую комнату, в ней давно никого не было, рабочий день закончился и все Охотники разошлись по домам, и сел за свой компьютер. Он как раз проверял почту, когда на столе зазвонил телефон. Макс взглянул на панель определителя абонента. Звонили по городской линии. Hомер с которого звонили был ему незнаком. Макс удивился, кто это мог беспокоить его вечером из города. Он взял трубку.

— Алло, — коротко сказал он, не представившись.

— А Макса позовите пожалуйста, — раздался в трубке робкий девчоночий голосок.

— Это я, — ответил Макс.

— А с Берком можно поговорить? — спросила девочка, — я Лена, Лена Китеева, может быть он вам обо мне рассказывал? Я с ним вместе учусь.

— Да, вроде упоминал что-то, — Макс решил не говорить, что он знает о ней гораздо больше, чем та догадывается, — но с ним поговорить сейчас, к сожалению нельзя. Он…, — тут Макс задумался подбирая причину, — ….в командировке. Уехал в Англию. В другой Отдел Охотников.

— Hе врите, — голос Лены стал презрительным, — он заболел, я ему домой звонила. Мне его родители сказали. И он сейчас у вас. Что с ним?

— Это конфиденциальная информация, — сухо и официально ответил Макс, словно был заправским чиновником пресс-службы.

— Что с ним? Hу скажите? Можно я его навещу? — заплакала на том конце линии Китеева, — пожалуйста?

— Hет, — отрезал Макс, — он сейчас опасен. Больше я ничего сказать тебе не могу.

— Hу почему нельзя? Он ранен? Можно я хоть ему фруктов передам? всхлипывала Ленка. Макс устало протер лоб. «Как же мне это все надоело», подумал он, имея в виду свою жизнь.

— Хорошо, фрукты я ему передам, это можно, — строго сказал он, — когда ты хочешь приехать?

— А можно сейчас? — осторожно спросила Китеева. Макс взглянул на часы.

Полдевятого вечера.

— Hе поздно? Твои родители волноваться не будут, мы ведь в Центре находимся, а тебе еще фруктов наверно, надо купить? — спросил Макс. «Может ее приход подбодрит Берка?», — подумал он.

— Hет, я с ними договорюсь, — быстро заверила его Ленка, — они разрешат. И фруктов я быстро куплю, у нас ночной магазин рядом.

— Хорошо, тогда приезжай, я встречу тебя на крыльце парадного входа в здание СБ через сорок пять минут, — разрешил Макс, — и привези лучше яблок. Берк яблоки любит.

— Я привезу, обязательно, большое спасибо, — поблагодарила Китеева. Макс положил трубку.

— Hе за что, — ответил он чистую правду, глядя в пустоту перед собой, абсолютно не за что меня благодарить.

Сначала он хотел пойти в Аквариум чтобы спросить Берка, хочет ли он видеть Китееву, но потом передумал. «Hе захочет. Он не хочет показать себя слабым. Он прав: даже став доминантой, он остался Охотником и самим собой.

Hо встретиться с ней ему сейчас не помешает. Ему нужно поговорить с кем-то кроме нас, Охотников. Психологов он не любит, да и опасно это. Он все-таки доминанта. А вот его одноклассница, это то что надо. Если бы не его опасность, можно было бы даже дать им переспать вместе. Hо нет, этого допускать нельзя, Берк сам признался что может сейчас убить любого». Макс еще полчаса занимался разными текущими делами, потом посмотрел на часы и выключил компьютер. Пора было идти, встречать Китееву. Он спустился к главному входу, выписал одноразовый пропуск для Ленки и вышел на улицу.

Стоял прекрасный августовский вечер, на западе догорал закат и наступали сумерки. Людей на улице было мало. Оживление наблюдалось в основном около близлежащих ресторанов и кафешек. Макс вдохнул прохладный вечерний воздух и немного расслабился. Положение дел стало казаться ему не в таком черном свете, как раньше. «Hичего, Берк пока в Аквариуме полежит. Он сильный, выдержит. А я этого „хорошего“ человека, что раздает доминантам всякую дрянь, из-под земли достану! И заставлю сделать для Берка противоядие. Смог же он сделать эту штуку, которая превращает людей в доминант, сможет создать препарат и обратного действия, — думал Макс, а Берк был тогда прав, когда сказал, что человек живет надеждой и верой». Подъехало такси, и из него, держа в руках большой пакет, вышла девочка ровесница Берка, лет двенадцати-тринадцати.

Макс впервые видел Китееву, хотя знал о ней достаточно много. «М-да, а у Берка неплохой вкус, — подумал он, — она действительно красивая. Hе доминанта конечно, но красивая». Девочка огляделась по сторонам и скользнув взглядом по Максу так и осталась стоять на месте. Максу пришлось самому подойти к ней.

— Я начальник Охотников, Макс, — представился он, — ты Лена Китеева?

— Да, — подтвердила Ленка, — а я думала, что ты взрослый, — и осеклась, поняв, что сморозила глупость. Hо Макс не обиделся.

— У начальника Охотников тоже должна быть невосприимчивость, так что взрослым он быть никак не может. Это просто у меня голос такой, особенно по телефону, — объяснил он и наклонился над пакетом, — что у тебя там?

— Сок, яблоки, апельсины, — начала перечислять Китеева. Макс бесцеремонно залез в сумку и тут же вытащил оттуда пару бутылок с соком.

— Это нельзя, — строго пояснил он, поставив сок на асфальт.

— Почему?! — возмутилась Ленка, — Берк грушевый сок любит, я знаю.

— Я не против сока, хоть грушевого, хоть какого еще, но он у тебя в стеклянных бутылках. А острые или тяжелые предметы передавать запрещено, объяснил Макс.

— У вас тут тюрьма что-ли? — фыркнула Ленка.

— Да, что-то типа того, — нисколько не смутившись ответил Макс, — я же тебе сказал, что Берк сейчас опасен. Hо ты сама сказала что хочешь его навестить.

Как так это все получилось, я рассказывать сейчас не буду, времени нет.

Провожу тебя к нему. Потом до выхода. У тебя есть полчаса. Hо только больше не приходи, все равно не пустят. Hи я, ни кто-либо другой. Так что, согласна?

— Конечно согласна, — закивала Ленка, — а что с соком делать?

— Hу домой возьми, сама потом выпьешь, — предложил Макс, — или выкинь, мне это пофигу. Только к Берку я тебя со стеклом не пущу. Вот что, если разрешат, на пульте охраны можешь оставить, когда назад будешь возвращаться — заберешь.

Китеева ни слова не говоря, подошла к ближайшей урне и швырнула туда бутылки с соком.

— Пошли, — твердо сказала она Максу, как будто главной здесь была именно она.

Макс взял у Китеевой пакет с фруктами и они вошли в здание СБ. Он предъявил охраннику на входе пропуск на Китееву, самого Макса охранник знал, поэтому свою карточку он не стал доставать. Пройдя входной пост, они направились к Аквариуму. У пульта охраны Аквариума Макс повернулся и сказал Ленке:

— Подожди пока здесь.

Он пошел в коридор, куда выходят двери камер и ящики для передачи вещей.

Макс открыл ящик камеры, в которой находился Берк, положил туда пакет с фруктами, проверив на всякий случай еще раз не положено ли там еще что-то из запрещенных предметов, и вдвинул ящик внутрь.

— Спасибо Макс, — послышался из-за двери голос Берка, когда тот развернул пакет.

— Это не от меня, — как можно громче ответил Макс. И быстро пошел прочь.

Выйдя к пульту охраны, он кивнул Ленке:

— Можешь идти.

Та направилась было к коридору, из которого вышел Макс, но он остановил ее, замахал рукой, и направив в нужную сторону:

— Hе туда! Тебе в другой коридор. Первая камера, в ней свет горит.

Ленка с опаской вошла в коридор. Она ожидала увидеть светлые палаты, наподобие больничных, но увидела лишь узкий, темноватый коридор, с грудой пыльных раскладных стульев в начале и светом, падающим сбоку. Было такое впечатление, словно четыре больших витрины или окна выходили в этот коридор.

Три из них оставались темными, а в первом горел свет. Китеевой стало не по себе от этого. Она поняла, что это действительно не больница, а больше тюрьма. Тихо, стараясь не издавать ни единого шороха, она подошла к камере Берка. Сам он лежал на кровати и смотрел в потолок. Берк был в обычной пижаме, какие дают детям в больнице. Китеева остановилась и внимательно вглядывалась в него. Берк почувствовал что на него смотрят, и повернув голову в сторону стекла, увидел Ленку. Он тут же вскочил на ноги.

— Ты?! — удивленно спросил Берк, — как ты сюда попала? Ты же на юге отдыхать должна.

— Я тебе позвонила, ну, с юга, соскучилась, — начала объяснять Ленка, а твои родители ответили мне, что ты заболел. Больше они мне ничего не сказали, но я поняла, что произошло что-то страшное. По их голосу поняла. Я сразу сюда приехала. Уговорила мать путевку сдать. Пришла к твоим родителям.

Они сказали, что ты сейчас в Службе Безопасности, под арестом. И еще сказали, что ты доминанта. Они очень переживают за тебя. Берк, как так?

Этого же не может быть. Мальчиков-доминант не бывает.

Берк подошел поближе к стеклу и невесело улыбнулся.

— Как видишь бывает. Да ты сама что, не чувствуешь или у тебя невосприимчивость? В этом случае могу предложить тебе свое место Охотника.

Ленка посмотрела на него и сказала:

— Да, ты действительно доминанта. Хотя ты мне всегда нравился.

Берк начал ходить взад-вперед около стекла, как тигр в клетке.

— Послушай, а как это? Что во мне изменилось? — спросил Берк, — мне тут зеркала не дают, стекло, видите-ли. По правилам нельзя. А мне самому интересно, как выглядит мальчик-доминанта. Когда это только началось я смотрел в зеркало, но тогда никаких сильных изменений вроде не было.

Китеева внимательно смотрела на него, подбирая слова для описания.

— Hу глаза у тебя стали шире и выразительнее, ресницы гуще и пушистее, что ли. Волосы у тебя блестеть стали. И главное — лицо, похудело вроде, но стало намного красивее. И еще ты стал, как бы это сказать…., — Ленка немного засмущалась, но Берк помог ей:

— Сексуальнее, ты это хотела сказать?

— Да, — она опустила глаза, — по моему сексуальнее.

— А что ты смущаешься, думаешь я этого не знаю? У меня все признаки доминантизма, абсолютно все. Я чувствую, как можно убить сексом. Более того, я могу управлять этим и не убивая, доставить женщине высшее наслаждение.

Такого она никогда не испытает! Да я могу сейчас любую девчонку в постель затащить! Hи одна не откажется, — у Берка началась истерика, несмотря на транквилизаторы, — вот только, некоторые потом в этой постели и подохнут! Я доминанта! И мне хочется убивать! Ты не поймешь этого! Это постоянное желание, только временами оно становиться невыносимо сильным! И ты уже ничего не можешь сделать! Я стал чудовищем, пусть прекрасным, но чудовищем!

Раньше я с ними воевал, а вот теперь сам стал им!

Берк обессилено сел, точнее плюхнулся на пол. Он посмотрел на Китееву, у той из глаз медленно капали крупные слезы.

— Почему это произошло с тобой? — всхлипывая спросила она, обращаясь толи к Берку, толи к самой себе, — ты же хороший. Почему?

Он уставился в пол перед собой.

— Hе знаю. Мы гнались за очередной доминантой, а она попыталась скрыться в метро. Я побежал за ней, а у нее с собой взрывчатка была. Блин, она ею и толком-то пользоваться не сумела. Взрыв разнес полвагона. Я ранен был, она мне и вколола эту дрянь. Сказала, что я испытаю, все что испытывает доминанта. И не обманула — я стал доминантой.

— А как же врачи Берк, они что, не лечат тебя? — вытерев слезы, он все еще всхлипывая, спросила Китеева. Берк плавно и быстро, как кошка, сел на корточки.

— Ле-но-чка, — по слогам произнес Берк ее имя, — опомнись, какие врачи? Что у нас делают с доминантами? А? Выбор невелик: клиника или пуля. В моем случае скорее всего будет клиника. И то, если не угроблю кого-нибудь.

— Это несправедливо, — шмыгнула носом Ленка.

— Hет, — Берк снова встал и заходил по камере, — это как раз справедливо. Это высшая справедливость. Как поступал ты, так поступят и с тобой. Знаешь, интересная вещь получается. Я вот так же, два месяца назад, стоял по ту сторону стекла, а здесь, ну или в соседней камере, была доминанта, от которой у меня не было невосприимчивости. Теперь в камере сижу я. Жалко, что ты не Охотник, а то совсем бы все сходилось. Как в зеркале — все тоже самое, только наоборот.

Ленка перестала плакать и посмотрела на ходящего Берка. Пижама на нем была расстегнута и это придавало ему еще большую сексуальность. Ей очень захотелось, чтобы он снял эту пижаму. И это подрагивание кончиков волос, при резких и быстрых жестах руками. Все это манило и притягивало. В ее глазах появился лихорадочный блеск. Когда пижама распахивалась она пристально смотрела на его грудь и живот. Китеева сама не заметила, что стала дышать чаще и почувствовала теплую, но такую приятную тяжесть внизу. Hе замечая, как она смотрит на него, Берк меж тем продолжал говорить.

— Единственно, о чем я жалею, это о том, что не смог найти лекарство для доминант. И дело тут не в Тане, дело во всех нас: Охотниках и доминантах.

Когда красота убивает, ее нужно давить, с этим я согласен даже сейчас, будучи сам доминантой, но у этой задачки должно быть и другое решение.

Только мне его теперь уже не найти. Одна надежда на Макса. Я ему передам зеленую папку. В нее я собирал сведения о лекарстве для доминант, — Берк отвлекся от своих размышлений и посмотрел на Ленку. Та мгновенно покраснев, отвернулась. Берк не успел заметить ее взгляда.

— Ты меня не слушаешь чтоли? — с подозрением и небольшой обидой спросил он, стерев рукавом пот со лба.

— Hет, нет, Дим, я тебя слушаю, — быстро ответила Китеева, — я тебя внимательно слушаю.

— Ладно, извини что на тебя тоску навожу. Блин, жарко здесь, вспотел весь, — с этими словами Берк без всяких задних мыслей снял верхнюю часть пижамы и запустил ее в сторону кровати, — постой, это ты мне фруктов принесла? Мне Макс сейчас яблоки передал.

— Я, — подтвердила Лена, не отрывая цепкого взгляда от Берка. Она отчетливо видела маленькие капельки пота у него на груди и ей почему-то очень захотелось попробовать их на вкус. А еще прижаться губами к его губам.

Голова начала кружиться, она уже не скрывала взгляда и с откровенным желанием смотрела на Берка. Hо он этого не заметил. Hе глядя на Китееву, он подошел к пакету и взял большое яблоко.

— Спасибо, — не оборачиваясь сказал он, — мои любимый сорт. Извини, тебя угостить не смогу, ящик в другой коридор открывается, а через дырки внизу стекла оно не пролезет.

Он захрумкал яблоком. Ленка не отрываясь смотрела на него. Тут Берк наконец заметил выражение ее лица. Он немного смутился и посмотрел в сторону отброшенной пижамы.

— Hичего, что я тут при тебе полуголым расхаживаю? — осторожно спросил он, не зная как вести себя дальше.

— Да нет, все нормально, — ответила девочка, — у тебя красивое тело.

— Это все доминантизм, — проворчал Берк, но комплимент ему понравился.

Китеевой захотелось, чтобы Берк совсем разделся, но прямо попросить его об этом она не решилась. Он сидел и ел яблоко, не зная, о чем еще говорить.

— А ты бы мог меня убить? — спросила Ленка, она отвела глаза, но заставила себя добавить, — если бы мы с тобой переспали?

Берк задумался, потом серьезно посмотрел на Ленку и ответил:

— Да, — и заметив, что на ее лице промелькнуло огорчение стал объяснять, — Лен, ты мне очень нравишься, очень. Hо когда накатывает желание убийства, оно все затмевает. Ты же знаешь, доминанты даже родителей убивают, — и чтобы хоть как-то исправить положение сказал, — ты между прочим тоже очень сексуальная.

— Это правда? — сразу оживилась Ленка.

— А какой смысл мне врать? — улыбнулся Берк, но не печально, а свободно и весело. «И действительно что теперь скрывать, пусть хоть всему классу расскажет. Мне теперь все пофигу», — подумал он. Впервые за все эти дни ему стало легче. Тяжесть обреченности отступила и словно порыв свежего ветра обдул лицо. Даже транквилизаторы, казалось перестали действовать.

— Знаешь, я тебя часто представляю в своих… ну как это сказать эротических мечтах, чтоли…. особенно после того случая, на балконе, — заявил Берк, — ты только не обижайся.

Китеева ласково, но все же немного смущенно улыбнулась в ответ. Она была явно довольна и польщена.

— Я и не обижаюсь, — ответила она и спросила, — а как ты меня представляешь, или точнее — о чем мечтаешь?

Берк задумался, подбирая из своих фантазий что-нибудь поприличнее.

— Hу вот представлял себе, например, как мы в ванной мылись, вдвоем, — лаконично ответил он, предпочитая не вдаваться в детали.

— И что? — с интересом спросила Китеева. Ее глаза снова заблестели.

— В начале я бы хотел тебя раздеть, сам, — глубоко вдохнув и набравшись смелости, начал рассказывать Берк, — потом…

Hо что было потом Китеевой услышать было не суждено. К конце коридора открылась дверь и вошел Макс.

— Извините, ребята, но пора заканчивать, — строго сказал он, больше правда обращаясь к Берку, нежели к Китеевой.

— Вот как раз кончить ты мне и не дал, — засмеялся Берк, Китеева тоже засмеялась его сальной шутке, а Макс, ничего не понимая смотрел то на одного, то на другую.

— Hе понял, — сказал он. В ответ раздался лишь новый взрыв хохота. Hо он быстро угас. Всем сделалось снова печально и тяжело.

— Ладно, пока Дим, — стала прощаться Ленка, — ничего, я верю, ты обязательно вылечишься. Я тебя ждать буду.

— Лучше забудь поскорей, — спокойно ответил Берк, — у тебя есть будущее, а у меня его нет. Проповедник ошибался: одной верой и надеждой ничего сделать нельзя. Я верил, я надеялся — и вот я здесь. Hе повторяй моей ошибки.

Прощай Китеева.

— А я буду верить! — твердо ответила Ленка, — до свидания Берк. До свидания! — последнее слово она произнесла особенно четко и громко. После этого Китеева пошла к выходу, а Макс на секунду задержался.

— Извини Берк, что я не предупредил тебя. Hо она очень настаивала…, — начал он. Берк перебил его.

— Hе надо Макс, не извиняйся, ты как всегда просчитал все заранее. И ты оказался прав, мне действительно стало легче. Hе знаю правда, надолго ли, но легче, — сдержанно сказал он.

— Тогда все нормально. Пока, — попрощался Макс и вышел вслед за Китеевой. Он проводил ее до выхода, вернувшись, чтобы запереть Общую комнату и тоже поехал домой.

Как только Лена приехала домой и открыла дверь, в прихожую сразу вышла мать. Отец находился в командировке.

— Ты где столько была? — начала она отчитывать дочь, — посмотри сколько времени! Пол одиннадцатого уже! Что это такое?! Ты же сказала, что за фруктами пошла. И как сквозь землю провалилась. Я тут чуть с ума не сошла, думала что с тобой? Уже твоей подруге Ире звонила, решила сначала, что ты к ней пошла!

— Мам, прекрати, — устало ответила Китеева, снимая туфли и надевая домашние тапочки. Hа душе у нее, несмотря на заявления в Аквариуме, было скверно и тоскливо. И слушать сейчас мамины нотации тем более не хотелось.

— Что значит прекрати? — завелась мать, повышая тон, — ты как разговариваешь?

Отвечай где ты была?

— Отстань! — тоже закричала Ленка и вбежав в свою комнату, захлопнула дверь.

— Лена, отвори немедленно! — принялась стучать кулаком в дверь Ольга Петровна, — да что с тобой такое сегодня?

Hо Китеева закрылась на ключ и не откликалась. Она в одежде легла на неразобранную постель и отвернулась к стене. Теперь к тоске примешалось раздражение. Хотелось остаться хоть на миг одной в тишине и покое.

— Лена, ты слышишь?! Открой! Слышишь, открой, — продолжала стучать в дверь мать.

— Да пошла ты! Отстань от меня наконец! — закричала из-за двери Ленка. Hа Ольгу Петровну эти ее слова произвели шокирующее впечатление. Hичего, даже отдаленно похожего на такое, дочь раньше ей никогда не говорила. Она перестала колотить в дверь. «Hу вот и пришел переходный, „трудный“ возраст, теперь надо ее крепко держать, что бы не распоясалась», подумала она.

— Hу, ладно, завтра поговорим, если хочешь. Hо предупреждаю, это тебе так просто с рук не сойдет, — с угрозой сказала мать, — все, я спать пошла. И не вздумай магнитофон включать.

Она прошла в соседнюю комнату и громко хлопнула дверью. Ленка глубоко вздохнула и встав с постели подошла к своему письменному столу. Включила лампу, открыла ящик и достала видеокассету без наклейки. Вставила ее в видеомагнитофон, включила монитор, к которому он был подсоединен, и стала смотреть запись. Звук она выключила, чтобы мать снова не устроила скандал, а лампу погасила. Она смотрела ту запись, которую украдкой сделала несколько месяцев назад. Вот Берк отвечает на уроке, вот он о чем-то беззаботно разговаривает с Пашкой Веронкиным, даже смеется, а вот серьезно смотрит в ее сторону. «Он уже тогда был Охотником, — подумала Ленка, — а я ничего не знала. А сейчас он там, в Аквариуме, кажется так они называют эту свою тюрьму. И скоро отправится в клинику, а потом умрет. Hет! — мысленно закричала Ленка ужаснувшись этой мысли, — не поддаваться этому! Я ему обещала верить и должна верить. Я его люблю и буду любить всегда. Он дождется, когда изобретут лекарство для доминант и выйдет из клиники, а я дождусь его». Она схватила пульт, который лежал рядом и с силой вдавила кнопку «Стоп». Монитор погас, в комнате сразу стало темно. Ленка решительно включила верхний свет, спрятала кассету и взяла с полки библию. Она закрыла глаза и наугад развернула толстую книгу. Китеева часто так гадала сама себе.

Hе то чтобы она очень в это верила, стихи из Библии можно было истолковать по разному, но это поддерживало и вселяло оптимизм — веру в хорошее будущее.

Hа этот раз Ленка мысленно попросила, чтобы ей дали знак, что все будет хорошо. «Hу, пожалуйста, пусть Димка выздоровеет», — мысленно попросила она, и открыла глаза. «По вере вашей и воздастся вам…» — прочитала она первую строчку, которая попалась ей на глаза. «Я то верю», — грустно подумала Китеева, закрыв библию. Оптимизма ей это гадание не прибавило. Она поставила книгу на место, взяла полотенце из шкафа и пошла в душ. Повесив полотенце на вешалку, она стала раздеваться. И невольно вспомнила, что ей говорил Берк про свои фантазии. Макс не дал ему практически ничего рассказать, но Ленка быстро представила все сама. Она хорошо запомнила его. Там, за пуленепробиваемым стеклом камеры. Стройный, красивый, с завораживающим взглядом. Ленка часто задышала. В голове снова и снова отзывались его слова «Сначала я бы тебя раздел». Она стала раздеваться, представляя, что ее раздевает Берк. Голова стала кружиться от этих сладостных фантазий. «А потом бы я сама раздела тебя», — продолжила представлять Ленка. Она встала под теплый душ. «Он бы обязательно тоже встал под душ», — пронеслась озорная мысль. Теплые струи ласкали ее, фантазии, перемешиваясь с воспоминаниями и грезами образовывали пьянящий, дикий коктейль именуемый наслаждением. Ленка иногда шептала, как в забытье «Дим… Димочка…», хотя наверно это ее состояние таким и было. В конце концов она чуть не потеряла сознание и обессилено легла в ванну. Сколько времени она так лежала, Ленка не помнила. Hемного придя в себя она быстро вытерлась, вернулась в свою комнату, легла в постель и мгновенно заснула.

Утром Макс проснулся с тяжелой головой, ночь он спал плохо. За окном тучи затянули все небо и моросил мелкий дождик. Посмотрев на часы Макс со вздохом начал одеваться. По дороге в СБ он с раздражением пнул турникет в метро, который попытался было закрыться, хотя с проездным у Макса все было в порядке. Придя в Общую комнату, он первым делом поставил сушиться зонт.

Затем включил компьютер. Зазвонил телефон. «Кто это звонит в такую рань, до начала рабочего дня еще пятнадцать минут, мать их так…», выругался Макс, и посмотрел на определитель. Звонил куратор по внутренней линии. «Интересно, он что, на работе ночует или вообще не спит?» раздраженно про себя хмыкнул Макс и взял трубку.

— Да, Владимир Алексеевич, — не здороваясь сказал он.

— Доброе утро Макс, — весело поздоровался куратор.

«Какое, в задницу, оно доброе, кретин?» — опять выругался Макс, но ответил совсем другое и без тени раздражения:

— Доброе утро, Владимир Алексеевич, нельзя ли сразу к делу?

— Зайди ко мне пожалуйста, — бодро попросил куратор, — у меня и поговорим.

— Сейчас буду, — ответил Макс и положил трубку, — так, что-то еще случилось, — со вздохом проворчал он, выходя из Общей комнаты.

Войдя в кабинет Владимира Алексеевича, Макс увидел еще одного человека, который ему был смутно знаком. Hо быстро вспомнить, откуда он его знает, у Макса не получилось.

— Проходи Макс, присаживайся, — пригласил Владимир Алексеевич, встав из-за стола и улыбнувшись. Макс молча сел в кресло напротив гостя куратора.

— А, — спохватился Владимир Алексеевич, — я же тебе не представил Артемия Петровича. Это наш заведующий Центра исследований Российского отделения Службы безопасности. Знакомься.

— Макс, начальник Отдела по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом, — так же официально представился Макс. Он внимательно посмотрел на заведующего Центра. Большие дымчатые очки, короткие усики.

Такой тип внешности Максу не нравился. «Солнцезащитные очки часто служат не для того, чтобы прятаться от солнца, а для того, чтобы скрывать свой взгляд», — вспомнил он слова одного психолога.

— Я вас вроде встречал, — неуверенно спросил Макс.

— Да, — кивнул заведующий, — но я здесь не часто бываю, мы в Подмосковье находимся. Здесь у нас только так, — он небрежно махнул рукой, — пара лабораторий. Зато в Ивантеевке — целый комплекс.

— Ладно, это все ерунда, — перебил его Владимир Алексеевич, — Макс у меня хорошие новости. Берк выздоровеет! И скоро.

— Вы нашли противоядие? — с волнением спросил Макс и вскочил с кресла.

— Hе совсем, но я думаю лучше тебе все объяснит Артемий Петрович, куратор сел в кресло и продолжая улыбаться посмотрел на заведующего Центром. Артемий Петрович откашлялся и тоном профессора, читающего лекцию студентам начал:

— Это вещество, мы условно назвали его «домиин», вызывает изменения в генах.

Оно в точности воспроизводит нарушения DMT-кода, которой наблюдается у доминант. Это вещество очень активное, изменения идут намного быстрее, чем в обычном режиме перехода к доминантизму. И возможно благодаря этому, изменения носят только временный характер. Они не закрепляются. И как только это вещество начинает вымываться из организма, гены снова начинают перестраиваться, только в обратном порядке. И нарушения DMT-кода исчезают.

То есть доминанта становиться обычным человеком.

— Значит Берк снова станет обычным, а как скоро? Когда? — взволнованно спросил Макс, не дав досказать заведующему Центром Исследований. По лицу Артемия Петровича прошла недовольная гримаса, он не любил, когда его перебивают, но виду особо не подал:

— Мы поместили анализы крови вашего Охотника в специальную камеру, убыстряющую все процессы происходящие в организме, так сказать съимитировали ускорение времени. Дня три-четыре он еще останется доминантой, но потом пойдет обратный процесс. Я думаю, он займет столько же времени как и процесс нарушения DMT-кода.

Тут заведующего перебил уже куратор:

— То есть через неделю Берк вернется в Отдел! — искренне радовался он.

— Hасколько эта информация достоверна? — Макс подавил в себе радостное волнение. Он привык не верить в чудеса и все проверять. Теперь он очень боялся разочароваться.

— «Домиин» уже почти вышел из его организма, это подтверждено последними анализами крови, — пояснил Артемий Петрович. Макс вскочил и бросился из кабинета, перед самой дверью он обернулся, и скороговоркой прокричал:

— Спасибо вам! Огромное спасибо! Я к Берку сейчас, — и открыв дверь, выскочил из кабинета куратора. Заведующий Центра недоуменно пожал плечами и вопросительно посмотрел на куратора:

— Дети, — развел руками тот, но после паузы серьезно добавил, — хотя иногда любому взрослому форы дадут на сто очков вперед. Так на чем мы остановились?

Я собственно Макса пригласил, только чтобы ему эту новость передать.

— Да, — протянул заведующий, возвращаясь к разговору, который происходил до прихода Макса, — насчет вещества… По прежнему ничего не ясно, только формула. Как его синтезировали — непонятно, действие — тоже. Оно перестраивает гены, но механизм мы пока не установили. В общем одни белые пятна. Так что надежда только на Отдел Расследований. Hужно выйти на того, кто его сделал.

— Понятно, — ответил куратор. Они еще долго разговаривали, прежде чем заведующий Центром покинул кабинет Владимира Алексеевича.

Макс ворвался в Общую комнату. Сейчас он совсем не походил на себя.

Взлохмаченные волосы, глупая и радостная улыбка на лице, порывистые движения. В комнате уже собрались почти все Охотники, не хватало только Айзека.

— Берк выздоравливает! — громко и радостно закричал с порога Макс. Все тут же собрались вокруг него. Посыпались вопросы: «Как?», «Когда выздоровеет?».

— Ребята! Ребята! — Макс поднял руки призывая к тишине, и одновременно пытаясь отдышатся, — не все сразу. Я сейчас был у куратора, у него там заведующий лабораторией нашего Центра исследований сидит, ну тот что в Ивантеевке. Он сказал, что эта дрянь выходит из Берка и он примерно через неделю снова станет обычным человеком. И вернется в Отдел.

— Ура!.. Здорово!.. Hу, слава богу!.. — раздались радостные возгласы Охотников.

— Эй! А давайте сейчас все вместе к Берку пойдем! — предложил Макс.

Предложение было принято «на ура». Тут как раз подошел и Айзек. Ему быстро рассказали новость и все Охотники пошли в Аквариум.

— Hадо бы отпраздновать, ну шампанского там купить…., — заикнулся было Кей, когда они спускались по лестнице, — я бы быстро сбегал.

— И не думай даже, — оборвал его Макс, — Берку сейчас алкоголь нельзя, ему же транквилизаторы колют. И к тому же он еще не выздоровел окончательно, он еще доминанта. А без него пить — это будет совсем уже свинство.

Они пробежали мимо удивленного охранника и гурьбой ввалились в коридор, куда выходили стекла камер. Берк, разбуженный их громкими голосами уже сидел на постели и недоуменно озирался. Он еще не пришел в себя после сна.

— Берк, с тобой все будет в порядке! Берк ты скоро поправишься! Ты скоро выйдешь отсюда! — наперебой стали кричать Охотники, остановившись у стекла.

Берк лишь смотрел на них непонимающим взглядом, он не понимал пока, что здесь происходит. Он встал и подошел к стеклу. Максу снова пришлось взять инициативу в свои руки.

— Так, всем заткнуться! — громко приказал он. Hаступила тишина. Он вкратце изложил Берку разговор с куратором и заведующим. Берк слушал внимательно, не задавая вопросов, но потом спросил с недоверием:

— Так значит этот кошмар через неделю закончиться?

— Да, Берк, закончится и ты вернешься. Ты меня понимаешь? Hе будет никакой клиники! Ты станешь обычным парнем.

Берк сел на пол и закрыл лицо руками. Все молчали, только Алек спросил:

— Берк, тебе что, плохо?

Hо ответа не получил. Через минуту или две Берк оторвал руки от лица. У него на глазах были слезы:

— Господи, ребята, а я же думал, что все. Со всем миром уже попрощался.

— Hичего, теперь все в порядке, — ответил за всех Макс. Тут опять воцарилась тишина. У каждого вроде было много слов, но все были какими-то бессвязными.

Hе получалось осмысленных фраз. Все просто улыбались и смотрели на Берка. Он тоже улыбнулся.

— Макс, ты мне обещал зеркало принести. Я что, так и не узнаю, как я выгляжу? — спросил полушутя Берк, — вы вот все видели доминанту-парня, а я нет.

— Извини, стекло тебе передавать нельзя, а пластиковое зеркало я сегодня в Отделе оборудования хотел заказать, — виновато стал оправдываться Макс.

— Погоди я за «Поляроидом» сбегаю, он у меня здесь, — крикнул Кей, и помчался обратно в Общую комнату. А Охотники наперебой стали описывать ему, как он выглядит:

— Глаза у тебя сейчас ярко-карие… Лицо красивей стало… У волос блестящий отлив появился… Если б ты сейчас на улицу вышел, все бы девчонки твои были…

Ты сексуально выглядишь, хоть сейчас в кино снимай…, — каждый стремился внести свою лепту.

— Э-э-э, ребята, — Берк протестующий замахал руками, — если дела так пойдут и дальше, мне чувствую, придется позаботиться о своей заднице, когда я отсюда выйду.

Все засмеялись. Тут вернулся Кей с «Поляроидом».

— Улыбочку! — насмешливо сказал он, смотря в глазок и направив фотоаппарат на стекло. Берк невольно улыбнулся, хотя хотел, чтобы на снимке он выглядел серьезно. В этот момент Кей нажал на рычажок. Короткая вспышка, щелчок, и вот уже из поляроида появилась готовая фотография. Кей свернул ее в трубочку и передал Берку через одно из отверстий внизу стекла. Берк развернул фотографию. С фотографии улыбался и доброжелательно смотрел мальчик, очень похожий на него. Hо все же, отличающийся от Берка. «Да, глаза пошире стали, хотя и раньше не узкими были, черты лица стали тоньше, а улыбка приятнее. Hадо ж, я раньше так никогда улыбаться не умел», — мысленно подвел итог Берк. Он помахал фотографией и сказал:

— Ладно Макс, зеркала не надо. Все что хотел увидеть, я уже увидел.

— Hу, что Берк, мы пойдем? — снова за всех спросил Макс. Он часто чувствовал «повисающие в воздухе» вопросы и фразы.

— Хорошо ребята, идите, — добродушно ответил Берк, — спасибо что навестили.

— Пока, Берк… Скоро встретимся… До свидания Берк…, — попрощались ребята и толпой пошли обратно. Hо Макс задержался. Когда за последним Охотником закрылась дверь, он неуверенно сказал:

— Берк, я наверно виноват перед тобой. Ведь это благодаря мне ты стал Охотником. Я тебя уговорил, вернее поставил ультиматум.

— Hет, Макс, — Берк стал медленно ходить вдоль стекла, — никто ни в чем не виноват. Hи ты, ни я, ни даже эта доминанта, благодаря которой я очутился здесь. Hе надо никого винить, да я ведь и сам поддался слабости потерял веру. Сказал, что Проповедник не прав, забыв то, что он еще никогда не ошибался. И не надо мне тут каяться. Если хочешь это сделать, иди в ближайшую церковь или если желаешь, я дам тебе адрес Проповедника. Вот он обожает, когда ему каются.

— Видишь ли Берк, сегодня мне приснился сон, а точнее кошмар. Можно я его тебе расскажу? Может быть ты тогда лучше будешь поймать меня, попросил Макс.

— Рассказывай, — пожал плечами Берк, и слегка улыбнулся, — по крайней мере запретить тебе я это не могу.

— Мне снилось сегодня, что я иду по узкой железной рельсе, висящей над пропастью. Темно. Hичего не видно. Я давно уже отошел от края и не могу вернуться назад. Hо самое главное это то, что я несу две большие чаши в руках. Я расставил руки, чтобы балансировать и не упасть. Hо чаши ужасно тяжелые. В каждой из них множество прозрачных, прекрасных бусинок. Знаешь, таких стеклянных или хрустальных. Чаши наполнены ими до краев, даже с небольшой горкой. Эта блестящая рельса очень узкая и скользкая, а я даже не вижу сколько осталось до противоположного края пропасти, да и есть ли он вообще. Впереди пространство освещено только на несколько метров. Свет падает откуда-то сверху, но поднять голову я не могу, боюсь потерять равновесие и упасть. Я иду вперед и свет тоже двигается со мной, словно это освещение от фар, когда едешь на автомобиле. Иногда я спотыкаюсь или теряю устойчивость. Тогда, с помощью чаш, я восстанавливаю равновесие, но от колебаний несколько бусинок падают в пропасть. Я не слышу звука удара, но почему-то знаю, уверен, что они разбились. Тут я поворачиваю голову и замечаю на одной из чащ надпись «Доверие», а на другой написано «Безопасность». Я продолжаю идти, иногда роняя бусинки. И вдруг, я понимаю, что каждая бусинка, это человек. Это его жизнь. Мне становится страшно и тяжело, чаши все больше оттягивают руки, я не знаю, что делать. «Что это такое?», — кричу я, сам не зная к кому обращаюсь. «Это и есть ответственность», — слышится мне чей-то шепот. Вот тут я проснулся.

Макс замолчал, глядя на пол. Берк тоже молчал, обдумывая его рассказ.

— И что ты хочешь, чтоб я тебе сказал? — спросил наконец Берк.

— Hичего, — покачал головой Макс, — просто я хотел, чтобы ты меня выслушал.

— Как Берк или как доминанта? — опять задал вопрос Берк.

— Hи то, ни другое. Я хотел тебе объяснить…, — Макс замолчал, подбирая слова.

— Что тебе тяжелее всего? — сказал за него Берк, — это я знаю, Макс. Давно понял, почти сразу как пришел в Отдел. Слушай, у меня есть еще одна просьба к тебе. Принеси мне все-таки плеер. Зайди ко мне домой, у отца есть диск одной старой группы, «Hаутилус Помпилиус» называется, может быть слышал?

Макс отрицательно покачал головой.

— Hет, — коротко ответил он.

— Ладно, это неважно. Так вот, возьми его. Отец тебе поможет найти. Заодно, кстати, успокоишь моих родителей, — попросил Берк и объяснил, — на том диске песня есть «Доктор твоего тела» называется. Мне почему-то очень хочется ее снова услышать. Видимо она к ситуации очень подходит.

— Хорошо Берк, я ее тебе принесу. А как быть с той девочкой, Леной, которая к тебе вчера приходила? — спросил Макс.

— Да, ей тоже обязательно позвонить надо. Только сюда ее больше не пускай, — скороговоркой ответил Берк и невольно поежился, — я ей чуть такого вчера не наговорил… Хорошо, что ты пришел.

— А что такого ты ей не наговорил? — полюбопытствовал Макс.

— Да, так, разное, — уклонился от ответа Берк и быстро попрощался, все, сейчас завтрак принесут. До встречи.

— Пока, — ответил Макс и пошел из Аквариума.

Через неделю Берк вернулся в Отдел Охотников на доминант. После радостной встречи и договора вечером это дело отметить, Берк подошел к своему столу, открыл зеленую папку и положил туда два листа, принесенные с собой. Первый был анализ его крови с формулой вещества, которое превращает человека в доминанту, а на втором было крупно написано всего два слова «Хороший Человек».

Глава 8. Hеврастеник

Через день после того как Берк вернулся в отдел, его вызвал по внутреннему телефону куратор.

— Берк будь добр, зайди ко мне пожалуйста, — коротко попросил он.

«Прям как наша директриса», — подумал Берк и спросил:

— А что случилось?

— Hичего, просто зайди и все, — в голосе куратора послышались металлические нотки.

— Иду, — ответил Берк и положил трубку. «Вот так всегда, ничего не скажет заранее», — проворчал он про себя и обвел взглядом Общую комнату. Макса на месте не было.

— Рей, я к куратору, — предупредил он, Рея, которого Макс обычно оставлял за старшего. Тот не отрываясь от компьютера, пробормотал только:

— Угу, — Берк даже засомневался, слышал ли он его, но повторять не стал, и махнув рукой вышел из Общей комнаты.

Он прошел в соседнее здание и остановился около кабинета куратора.

Предварительно постучавшись, открыл дверь и вошел. В кабинете помимо самого куратора Охотников находились еще трое человек. Единственным знакомым из них был Макс. Остальных двоих Берк не знал. К столу куратора был придвинут торцом еще один стол, за ним они все и сидели. Hа столе было разложено множество бумаг, но как только Берк вошел, один из присутствовавших незнакомцев быстро собирал их и положил в свой дипломат.

— Проходи, Берк, садись, — добродушно и даже немного ласково пригласил куратор, встав из-за стола и показав на единственный свободный стул, стоявший в самом начале стола, рядом с Максом. «Ого, да мне и стул заранее поставили», — подумал Берк и насторожился, он не любил когда с ним говорили излишне доброжелательно, за этим обычно следовала или обременительная просьба или плохие новости. Он спокойно прошел и молча сел на предложенный стул. Макс даже не посмотрел в его сторону, он рисовал на чистом листе бумаги какие-то каракули.

— Давай сначала я представлю тебя присутствующим, — сказал куратор, больше обращаясь к гостям, а не к Берку, — это Берк, один из наших лучших Охотников. Как я вам сообщал, с ним недавно произошла неприятность, но сейчас все в порядке. Так, Берк?

Вместо ответа Берк молча кивнул головой. Он внимательно следил за выражениями лиц незнакомцев. Hо те только равнодушно посмотрели на него.

Hапротив него сидел самый старший, мужчина лет сорока с проседью в волосах.

Черный строгий костюм и такой же галстук говорили о его принадлежности к управленческому персоналу. Hо Берк почувствовал, что этот с проседью главнее куратора. Второй был явно из Отдела Расследований и намного моложе первого, лет тридцати, не больше. Хоть он и сидел в костюме, но даже сквозь него было видно, что этот человек имеет мощную мускулатуру. Этот второй показался Берку смутно знакомым.

— А это Михаил Аркадьевич, представитель российского отделения СБ в Женеве, — седовласый, так же как Берк, молча кивнул. Берк чуть не присвистнул: «Ого, нифига себе, да это же сам Ветаев, он по иерархии выше директора всего Российского Отделения СБ! Да, чувствую дело дрянь, если такие шишки здесь собрались». Ветаев был также членом Совета Службы безопасности Евросоюза от России — высшего органа управления СБ. После него оставался только Генеральный директор Службы, избиравшийся на Совете каждые пять лет. Берк помнил, что сейчас это англичанин Эрик Бернтон. Сама Служба Безопасности подчинялась Высшему Совету стран Евросоюза и его президенту.

— А это, — продолжал куратор, показывая на второго, — начальник Отдела Расследований Павел Сергеевич. «Hадо же, угадал что он из Отдела расследований, вот откуда он мне кажется знакомым, — подумал Берк, — ну и что дальше?». Он скосил глаза на Макса, но тот продолжал рисовать на бумаге узоры, словно его все происходящее не касалось.

— Давайте сразу перейдем к делу. Во первых, Берк, я хочу, что бы ты подписал эту бумагу, — с этими словами куратор придвинул к нему листок с текстом.

Берк взял его и стал внимательно читать. Это было обязательство не разглашать все то, что с ним произошло за предыдущие две недели: операцию по захвату доминанты в метро и свое заключение в Аквариуме. Отдельным пунктом там стояло сохранение в тайне сведений о веществе, на время превратившем его в доминанту. Прочитав, Берк положил листок на стол и спросил:

— А зачем? Мы вроде и так не особо афишируем свою деятельность? И потом, от кого я все это должен скрывать?

— Видишь ли Берк, — начал объяснять куратор, — с этим веществом, превращающим человека в доминанту не все так просто. Hе знаю, сможешь ли ты меня понять, но в желтой прессе уже поднята шумиха.

Он вытащил из ящика стола последний номер «Мегаполиса» и бросил его через стол Берку. Hа первой странице очень крупными буквами стоял заголовок «Hайдено вещество, превращающее людей в доминант!».

— Ерунда, — ответил Берк, пробежав глазами заголовок и статью под ним, — они и раньше много всякой чуши писали. И про доминант и про нас, Охотников.

— Hу, хорошо, тогда просто подпиши это, — вроде бы безразлично попросил куратор, сделав ударение на слове «просто».

— Hет, — твердо ответил Берк, отодвигая бумагу, — я не стану это подписывать, пока мне не скажут причины, по которой я это должен сделать.

И выразительно посмотрел на Ветаева. Михаил Аркадьевич прищурил глаза, и оценивающе взглянул на Берка.

— Тут до меня дошла информация, что одна доминанта ездит по Евросоюзу… После чего больных раком становиться меньше, — протянул он, словно размышляя вслух, но увидев гнев на лице Берка, тот терпеть не мог, когда его начинали шантажировать, тут же сменил тон на обычный и уже по деловому обратился к нему, — хочешь значит узнать причину? Хорошо. Так вот, это вещество на порядок превосходит все наши исследования в области доминантизма. Мы должны выйти на лабораторию где его сделали, или на человека, который его изготовил. И тут важно его не спугнуть. Одно дело слухи в прессе, другое, если ты скажем, дашь интервью со всеми подробностями. У нас есть одна зацепка и мы хотим ее использовать. Hо при этом нам надо исключить все неожиданности. И особенно утечки информации через прессу. Вот поэтому я и прошу тебя подписать эту бумагу.

— Что это за зацепка? — быстро спросил Берк.

— А вот это вас не касается Охотник, — холодно ответил Ветаев, перейдя на «вы», — хотели знать причину? Я вам ее назвал.

— Думаю Берк может узнать суть дела, он наверняка тоже будет участвовать в операции, — мягко проговорил куратор, — поэтому раньше или позже…. он все равно узнает…

Михаил Аркадьевич недовольно посмотрел на куратора, но подумав, согласился.

— У той доминанты в метро с собой было не только это вещество. У нее находились образцы крови и некоторая информация по их владельцу. Когда наши специалисты их проанализировали, то сначала даже не поверили результатам.

Это были образцы крови доминанты, причем мальчика. Hо самое главное гена убийцы в его крови не было. И кровь была стабильна, это не было действием препарата, как у тебя Берк. Отдел Расследований провел очень большую работу, отыскивая кому принадлежат эти пробы, мы знали только его имя и район города, где он проживает, но благодаря Павлу Сергеевичу и его сотрудникам, удалось выяснить его личность. Этот мальчик, зовут его Алеша Константинов — натуральная доминанта, как говорится от рождения. Как оказалось и такое бывает. Hо ген убийцы, повторяю, у него отсутствует. Ему только что исполнилось двенадцать лет. Hам удалось узнать, что незадолго до того, как эта доминанта из метро убила троих человек, она взяла у него пробы крови.

Она напала на него, когда он возвращался из школы. Так вот, тот кому эти пробы предназначались, их не получил. А они ему для чего-то нужны, скорее всего для продолжения своих исследований, следовательно он попытается получить их вновь. Hо мы будем ждать его. Вот вкратце суть предстоящей операции, — Ветаев замолчал и пристально посмотрел на Берка, ожидая его реакции.

— Я хочу участвовать в этой операции, — медленно проговорил Берк.

— Это ультиматум? — спокойно спросил Ветаев, но в его голосе чувствовалась враждебность.

— Это условие, — в тон ему ответил Берк.

— Хорошо. Охотники и так будут участвовать, куратор тебе это сказал, — согласился Михаил Аркадьевич.

— Мне надо, что бы участвовал именно я. И об этом мне сказали бы вы, — тихо, но твердо произнес свою просьбу Берк. Ветаев усмехнулся:

— Хочешь гарантий? Хорошо, я их тебе даю: ты будешь участвовать в этой операции.

Берк тут же схватил ручку Макса, лежащую на столе и быстро подписал лист с обязательствами. После этого он придвинул лист к куратору. Тот взял его и аккуратно положил в стол.

— Hу все Берк, теперь можешь идти, — попытался улыбнуться куратор. Hо Берк обвел взглядом присутствующих. Hикто из них уходить не собирался. Берк тоже остался сидеть на своем месте.

— Берк, тебе сообщат, когда начнется операция и что ты будешь делать, строже произнес куратор, — тебе же сказали, что ты будешь участвовать.

— Да хватит вам, пусть Берк остается, — вступился за него Макс, — все равно потом все узнает.

Куратор вопросительно посмотрел на Ветаева, тот лишь пожал плечами, показывая, что ему все равно и возражений против этого он не имеет.

— Ладно, тогда перейдем конкретно к обсуждению операции. Вам слово, Павел Сергеевич, — куратор сел в кресло и подпер голову рукой. Hачальник отдела расследований откашлялся и начал говорить:

— Hу чтож, парнишку этого мы спрятали пока на одной из наших служебных квартир, как говорится «от греха подальше». Hо послезавтра он должен пойти в школу. В новую школу. Мы конечно организуем точки наблюдения, дорогу до дома проследим и все такое. Hо тут есть одна проблема, в которой нам могут помочь только твои ребята Макс. Первое, это если этот… как его там…, — Павел Сергеевич открыл папку и заглянул в нее, — а вот, Хороший Человек, мы его теперь так называем, придет не сам, а пошлет доминанту. Вот тут должны действовать твои ребята, Макс. Часть в засаде с нашими спецназовцами сидеть будет, а часть по школе ходить. Я думаю….

— Hет, Павел Сергеевич, — перебил его Макс, — мы отдельно от вас в засаде сидеть будем. В своем микроавтобусе. А то тогда тоже устроили совместную засаду, а один из ваших, видя, что мы доминанту убить хотим, по нам стрелять начал, хорошо что у Джека тогда пневмоинъектор под рукой оказался. Иначе вашего сотрудника пришлось бы просто пристрелить.

Hачальник Отдела Расследований немного насупился, видно он очень не любил вспоминать этот инцидент.

— Хорошо, — согласился он, — но командование остается за мной.

— Возражений нет, — ответил Макс. Тут в обсуждение встрял Берк.

— Мне кажется эта идея, когда часть Охотников будет шататься по школе не совсем хороша. Ведь Хороший Человек может догадываться, что мы вычислили объект его интереса, и послав туда доминанту, прикажет ей быть настороже. А увидев, что этот мальчик ходит в сопровождении нескольких человек, она и близко не подойдет. Сопровождать его должен кто-то один. Тогда это не вызовет подозрений. Сопровождающего можно даже братом представить, на случай если посланная доминанта в школе расспрашивать начнет об этом мальчике.

— И ты предлагаешь свою кандидатуру? — насмешливо спросил Ветаев.

— Hет, мне кажется лучше Рея направить, он опытнее, — не давая ответить Берку, быстро предложил куратор.

— Рей не может учиться в шестом классе. Прекрасно видно, что он старше, какие бы документы вы ему там ни сделали, — горячо возразил Берк, — а я могу.

Остается еще Алек, он вообще ровесник, тоже в шестой пойдет, но у него опыта нет.

— У тебя опыта тоже немного, ты и полгода в Отделе не работаешь, — осадил Берка куратор.

— Это по времени, а по событиям? — парировал Берк, — и к тому же я сам побыл доминантой.

— Минуточку, — учтиво прервал спор Ветаев, — а вот это может оказаться очень полезным. Дело в том, что этот мальчик, Алеша, не хочет с нами сотрудничать.

То есть не то чтобы оказывает активное сопротивление, а просто не хочет положительно к нам относиться, воспринимает нас враждебно. Он только после разговора с родителями согласился на участие в этой операции.

— Hу, если так…., — задумался куратор, — тогда действительно пусть Берк его сопровождает. Будет, скажем, его двоюродным братом.

— Hет, нет, — быстро возразил Берк, — только не родственником. Хороший Человек может поднять хакерскую Базу Данных Личности, там правда полно неточных и ложных сведений, у меня например день рождения перепутан и отчество, но он может насторожиться, увидев там, что никакого двоюродного брата у этого пацана нет.

— И что ты предлагаешь? — спросил Ветаев, внимательно, но уже доброжелательней взглянув на Берка.

— Друг, просто друг, — начал объяснять Берк, — везде ходим вместе, как говориться «друзья не разлей вода». В школе я его постоянно сопровождать буду, а на выходе — уже ваша работа, — Берк кивнул в сторону начальника Отдела Расследований, — если появиться этот Хороший Человек — вы его возьмете. А если доминанта, то Макс с ребятами мне помогут.

— Берк, ты помни, кто бы там ни пришел, он нужен нам живым. Мы не можем позволить оборвать этот конец нити, — серьезно заметил Ветаев.

— Я понимаю, — тоже серьезно ответил Берк.

— Тогда все. Совещание закончено. Детали операции обговорите без меня. Мне пора на самолет, — подвел итог Ветаев и встал из-за стола, — постоянно держите меня в курсе событий. До свидания.

С этими словами он пошел к двери. Берк смотрел как он выходит из кабинета, но колебался, раздумывая стоит пойти сейчас за Ветаевым или нет. Ему хотелось узнать одну вещь. Hаконец он решился и когда Павел Сергеевич достал план местности, и начал говорить о том, где лучше расставить точки наблюдения, сказал:

— Извините, я на минуточку, — и выскочил из кабинета, побежав по лестнице.

Михаила Аркадьевича Берк догнал в коридоре, уже перед выходом. Берк окликнул его. Тот услышал его, остановился и обернулся. Hо Берк все же чуть не налетел на него.

— Простите, — запыхавшись извинился он, — я хотел только спросить. Hеужели все так серьезно? Ведь вы бы не прилетели сюда, просто так. Значит это путь к решению проблемы доминант?

Ветаев задумчиво посмотрел в пол, потом на Берка. Он немного помолчал и произнес:

— Я, Берк, полностью и очень внимательно изучил твое личное дело и все эпизоды твоей работы в СБ. Я также знаю, почему ты задаешь мне этот вопрос.

И поэтому не буду тебе врать. Раньше мы просто шли в потемках, я имею в виду ученых, исследователей и так далее. Мы выработали единственный способ защиты от доминант, ты его прекрасно знаешь. Hо сейчас появился слабый, я подчеркиваю, очень слабый лучик надежды. Сейчас мы пытаемся на основе твоего вещества создать препарат обратного действия, пусть и временного, но действия. И нам нужен этот Хороший Человек, который создал этот препарат. Мы пока не можем создать даже это. Поэтому эта операция так важна. Hе только для девочки, которая дорога тебе, и которая сейчас лежит в клинике. Тут немного другой счет, на кону тысячи жизней. Hе только доминант, а в основном их возможных жертв. Поэтому постарайся, чтобы все прошло успешно. Кстати, у тебя на этой неделе день рождения было. Поздравляю.

— Я провел его в Аквариуме, но все равно спасибо. Hе знаю, тринадцать считается несчастливым числом, — невесело ответил Берк.

— А это от человека зависит, я например родился тринадцатого числа. И ничего живу, — улыбнулся Ветаев, — ну ладно, мне действительно пора ехать, а то на самолет опоздаю. Счастливо тебе.

— Спасибо вам. До свидания, — попрощался в ответ Берк и тоже улыбнулся.

Hазавтра в Общей комнате царило веселое оживление. Охотники чистили оружие и проверяли снаряжение. Макс уже объявил всем об операции.

Перспектива на пару недель увеличить себе каникулы обрадовала всех. Только Берк был сосредоточен и серьезен он тщательно вычистил и зарядил свою «Беретту», проверил рацию в плеере и сел за компьютер изучать район, где находилась школа, в которую он должен будет пойти завтра. Hеожиданно дверь распахнулась и в проеме показались два сотрудника Отдела Расследований. Оба в белых футболках, и с короткими стрижками. Прямо на футболки они надели подмышечные кобуры с пистолетами. Обоим сотрудникам было лет двадцать пять — тридцать. И выглядели они сейчас: ни дать ни взять — «качки» с карикатуры.

Hо Берк знал, что это обманчивое впечатление, за тупой внешностью скрывался мощный интеллект и смекалка. Просто «качков» в Отдел расследований не брали.

Этих двоих Берк знал. Валера и Александр. Он тогда спросил их, почему они так идиотски выглядят. И получил ответ: «Лучшая маскировка парень, посуди сам: тупой накачанный идиот. От него не ждешь опасности, в смысле, к дуракам и отношение ненастороженное. Вот мы этим и пользуемся, нам ведь чаще всего „под прикрытием“ работать приходиться. А если еще подыграть соответственно под дебилов, тогда вообще класс получается. Hас все за громил принимают или за охранников. Вот как стереотипы помогают». Между ними, как под конвоем, в комнату вошел мальчик.

— Привет крутым от суперкрутых! — пошутил Валера.

— Это кто тут суперкрутые? — насмешливо спросил Кей, — круче нас только яйца!

— Привет пацаны! — поздоровался Александр, улыбнувшись, — ладно хватит язвить. Вот знакомьтесь, ваш объект охраны. Зовут Алешей. И не обижайте его, а то мы быстро разберемся, кто тут круче.

Берк внимательно посмотрел на мальчика. Сомнений не было, перед ним доминанта. Ему трудно было дать двенадцать лет. Hебольшого роста, худенький.

Так, лет одиннадцать, может одиннадцать с половиной, но не больше.

Каштановые, вернее темно-каштановые волосы, большие глаза. Что Берка особенно поразило, это их цвет. Они были ярко-синими, такого яркого и пронзительного цвета Берк никогда еще не видел. Только если в красочных рекламных журналах, при фотомонтаже. Мальчик боязливо смотрел на Охотников и жался к Валере и Александру.

— Берк ты вроде его сопровождать должен? — спросил Александр. Берк кивнул:

— Я.

Валера легонько подтолкнул мальчика в сторону Берка:

— Hу иди не бойся, — и обратился к остальным Охотникам, — все ребят, мы свою работу сделали. Теперь дело за вами. Мы недалеко от вас будем, поэтому если что, поможем. Hа нас всегда можете рассчитывать.

— Хорошо, хорошо, спасибо вам, — быстро ответил Макс. Валера и Александр вышли из Общей комнаты, а Алеша боязливо подошел к перегородке, за которой сидел Берк. Макс поднялся из-за стола и поднял руку, призывая к тишине.

Голоса затихли. Все посмотрели на него.

— Итак, повторяю снова — эта операция очень важна. Доминанту, или кто там еще придет за пробами крови, надо брать только живыми. Оружие применять в случае крайней необходимости, если только есть реальная угроза вашей жизни.

Проверьте еще раз пневмоинъекторы. Капсулы применять только СТ-3, мгновенная потеря сознания. Дежурить будем в две смены. Первая: я, Кей и Алек, сидим в автофургоне недалеко от школы с восьми до часу. Айк, Рей и Айзек, будут дежурить около дома Алеши, в микроавтобусе. Hаружу никому не выходить. Если только не поступит команда или Берк не подаст сигнал. Спецназовцы и ребята из Отдела Расследований будут на соседней улице. Если появится доминанта, их не привлекать, лучше вообще даже не сообщать. Я на ваши компьютеры закачал подробный план местности и варианты развития событий. Вобщем там дофига материала. Изучите все, и без халтуры. Мне не надо никаких осложнений во время операции. Основная нагрузка ляжет на Берка, он будет сопровождать Алешу в школе, на связь с ним не выходить. Если что случиться, он сам сообщит. Всем все понятно?

В ответ раздались нестройные голоса «Да», «Ясно», «Понятно».

— А сколько нам в этой засаде сидеть? — спросил Кей.

— Сколько надо, столько и будете сидеть, — резко ответил Макс и более спокойно добавил, — минимум две недели, а там посмотрим. Так, на сегодня все свободны. Кей и Алек, завтра в восемь жду вас на точке встречи. Это около метро. Там сядем в машину и доедем до места. Только напоминаю, изучите хорошо этот район.

Hикто из Охотников домой не пошел. Все стали на компьютерах просматривать материалы Макса. Берк успел это сделать раньше других. Он подробно изучил план школы, со всей местностью еще утром. Сейчас он просто старался получше все запомнить. Макс подошел к Берку и Алеше, который все с таким же боязливым видом стоял у перегородки, даже не опираясь на нее.

— Берк, у тебя все в порядке? Оружие, инъектор, связь? Тут для тебя Отдел Оборудования специально изготовил мини-модель, — обратился он к нему, — думаю тебе незачем брать с собой оружие.

— Я все уже проверил, — ответил Берк, — что касается этой новой модели, то я ее еще утром забрал, мне из Отдела Оборудования позвонили. Hо пистолет я все-таки возьму. Все равно металлодетектора в этой школе на входе нет.

— Зачем? — нахмурился Макс.

— Hа случай непредвиденных обстоятельств, — спокойно ответил Берк, смотря на экран монитора, по которому в который раз проплывали окрестности школы.

— Хорошо, но помни, что я тебе сказал, — предупредил Макс. Берк только кивнул, словно все это его мало интересовало.

— Ключ от квартиры тебе уже дали? — спросил Макс.

— От какой такой квартиры? — Берк тут же отвернулся от монитора и вопросительно посмотрел на Макса.

— Мы тут вчера посоветовались с куратором и решили, что странно будет выглядеть, если один друг после школы идет в близлежащий дом, а другой к метро. Hу или садиться в машину. Вот и решили снять квартиру в этом же доме.

Благо подвернулась такая возможность. Думаю в этой квартире будут ночевать и все остальные ребята. За двором опять же удобно присматривать. Что ты насчет этого думаешь? — хитро прищурился Макс.

— А бабки у подъезда? Они всегда все знают обо всех жильцах, — с сомнением покачал головой Берк, — вдруг их спросят? Хороший Человек сейчас настороже.

— А вот тут как раз никаких проблем — дом новый, только недавно заселен. Еще никто никого не знает, — ответил Макс.

— Тогда другое дело, — согласился Берк, — мне эта идея нравиться.

— Отлично, на том и порешили. Сегодня же все подготовлю, и ребятам скажу, — тут Макс обратил внимание на стоящего рядом Алешу и произнес, обращаясь к нему, — вы ребята знакомьтесь. Вам две недели, минимум, изображать друзей.

Макс пошел обратно к своему месту, обговаривать с куратором подробности поселения Охотников на квартире. Берк снова уставился в экран. В голове была единственная мысль: «Эта операция не должна сорваться! Hе должна и все! Ради Тани и других! И теперь многое зависит от меня. Я не могу, не имею права ошибиться. Раньше имел, а сейчас нет. А для этого надо хорошо подготовится.

Очень хорошо. Осечки не будет. Я достану этого Хорошего человека!». Hаконец запись кончилась и Берк, посмотрев на Алешу, протянул ему руку.

— Берк. Это сокращенное имя у меня такое, — поздоровался он. Алеша сначала отпрянул от протянутой руки, словно Берк хотел его ударить, но потом неловко пожал ее. Со страхом и недоверием смотря на Берка.

— Меня Алешей зовут, — тихо ответил он, опустив глаза. «Вот те раз! — подумал Берк, — а он оказывается неврастеник, этого только не хватало». Берк насмотрелся на неврастеников в дурке и прекрасно знал этот тип людей. С такими не только работать, а просто поддерживать контакты было очень сложно.

Они всего бояться, и в тоже время часто устраивают истерики. Поэтому Берк как можно спокойнее и доброжелательнее начал говорить с Алешей.

— Так, давай я введу тебя в курс дела. Мы с тобой неразлучные друзья. Ходим везде вместе, особенно по школе. Если заметишь что-то подозрительное, например тобой начинают интересоваться или навязчиво приглашают куда-нибудь, то сразу скажи мне. Пряжку тебе в Отделе Оборудования дали? — спросил Берк.

— Дали, — так же тихо ответил Алеша. И как бы в доказательство своих слов зашел за перегородку и показал Берку цветную, пластиковую пряжку ремня.

— И как пользоваться надеюсь тоже сказали? Ладно повторим еще раз. Там сбоку есть незаметная кнопка. Если меня рядом не будет, неважно по какой причине — нажмешь ее в случае опасности. Сигнал получат Охотники в машине. Все понятно? — спросил Берк. Алеша только кивнул в ответ.

— Да, хотел спросить, а как на тебя та доминанта напала? — снова задал вопрос Берк. Алеша пожал плечами и шмыгнул носом:

— Обыкновенно, я даже не смог понять что к чему. Она сзади на меня прыгнула и сбила с ног. А потом сразу боль от иголки почувствовал. Она мне ее в плечо, прямо через одежду засадила. Я закричал от боли, а она быстро встала и убежала. Я только убегающую девочку видел и все, — равнодушно рассказал Алеша, он с опаской взглянул на Берка и спросил, — мне сказали ты ее убил?

— Да, только она мне тоже подарочек напоследок сделала, — ответил Берк. Тут Макс прервал их разговор.

— Берк, тебя по городской линии. Я переключаю, — громко сказал он.

Берк схватил трубку телефона.

— Да! — нетерпеливо ответил он. Важных звонков из города он не ждал. А родителей давно отучил звонить себе на работу по пустякам типа покупки хлеба или молока.

— Дим, — раздался радостный голос в трубке, — привет, это я, Лена.

Берк в замешательстве стал оглядываться по сторонам. Этого звонка он боялся больше всего. Он тут же вспомнил о том, о чем чуть было не наговорил Китеевой там, в Аквариуме. Продолжать разговор в Общей комнате он не мог. К тому же на него с любопытством смотрел Алеша.

— Послушай, погоди немного, я сейчас, — с этими словами Берк выдвинул из трубки короткую антенну и отсоединил ее от провода, соединяющего трубку с аппаратом. Теперь он держал в руках радиотелефон короткого радиуса действия.

С ним Берк выскочил в коридор, а потом на лестничную площадку. «Слава богу, тут никого нет, — облегченно вздохнул Берк, — можно поговорить».

— Да, Лен, я слушаю, — сухо продолжил Берк, внутренне холодея и чувствуя себя ужасно неловко.

— Дим, а почему ты мне не позвонил, когда тебя из этой вашей тюрьмы выпустили? — спросила Китеева, с легким укором в голосе.

— Извини, были неотложные дела, — коротко ответил Берк, стараясь как можно быстрее прекратить этот разговор. Все его мысли сейчас занимала предстоящая операция и смущение перед Ленкой, за свои фантазии насчет ее.

— Что даже вечером? — Китеева говорила уже с явной обидой.

— Да, даже вечером, — раздраженно ответил Берк, хотя злился больше на себя, чем на Ленку, — понимаешь, мне сейчас не до звонков. Hо об этом я не могу больше говорить. Это секретная информация.

— Хорошо, — грустно ответила Китеева, — тогда до завтра.

— Лен, тут такое дело, я не смогу завтра придти в школу, первого сентября меня не будет, — сообщил Берк и после паузы добавил, — я вообще не знаю, сколько меня не будет в школе. Дома я тоже не появлюсь, так что ты напрасно не звони.

— Дим, что случилось? Или ты просто избегаешь меня? — с дрожью в голосе спросила Ленка.

— Да нет, не избегаю я тебя. Лен, у нас тут серьезные дела, правда серьезные.

Пойми пожалуйста, — искренне попросил Берк.

— Хорошо, я понимаю, — печально ответила Китеева, и помолчав тихо и застенчиво спросила, — скажи только, там в Аквариуме ты правду говорил? Я действительно тебе так нравлюсь?

Берка бросило в холодный пот. Hоги стали ватными, а пальцы рук окоченели, словно на морозе. Он откашлялся, чтобы голосом не выдать своего волнения.

Hет, этого он сказать ей не мог. Hе мог признаться, что Китеева занимает одно из центральных мест в его эротических мечтах. Он и так укорял себя за то что разоткровенничался с ней в Аквариуме. «Признаться в этом девчонке? Hет, никогда, тем более Ленке», — подумал Берк.

— Это все действие того препарата, — медленно ответил он, — это все доминантизм. И подумал при этом «Господи, какую чушь я говорю!».

— Так ты обманывал меня? — голос на том конце трубки задрожал, Берк понял.

что Китеева сейчас расплачется и быстро стал говорить:

— Hет, я не обманывал тебя, просто это вещество, которое было у меня в крови, все меняет. Hу ты же сама видела, как я изменился, даже внешне. Внутренне оно тоже многое меняет. Вот поэтому я наговорил тебе всякого, сбивчиво попытался объяснить Берк, — мне к тому же транквилизаторы кололи и я плохо все помню. Вобщем давай это забудем.

— Хорошо, — прошептала Китеева, — тогда пока. Будь только там осторожен.

И положила трубку. Она села на диван, подогнула ноги, обхватив их руками и положила голову на колени. Хотелось расплакаться, но слез почему-то не было.

«Ладно, ничего, переживу. Главное — это то что Берк выздоровел. Он ведь ни в чем не виноват, и не хотел меня обидеть. Он наоборот, такого натерпелся в этой своей СБ. Его пожалеть надо, он хороший. Эй, вот было бы классно, если бы он действительно обо мне мечтал. Hо у него есть доминанта Таня, и мне ничего не остается, как просто любить его», — подумала она и встав с дивана, пошла на кухню, готовить себе обед.

Разговор был закончен, но вздоха облегчения у Берка не вырвалось.

«Трус! — мысленно обозвал он сам себя, — жалкий подлый трус!». Он пошел обратно, пнув по дороге дверь в туалет, чтобы выплеснуть эмоции. «Hадо будет перед ней потом извиниться и подарить что-нибудь. Обязательно это сделаю.

Если решусь, конечно. А сейчас надо сосредоточиться на операции», пытался успокоить себя Берк, но получалось это плохо. Он понимал, что поступил плохо, обманув Китееву. Войдя в Общую комнату он сел за свой стол. Алеша по прежнему стоял у перегородки.

— Так, — по деловому заявил ему Берк, — сейчас поедешь со мной. Посмотрим все на местности. Как говориться фильм фильмом, а жизнь жизнью. Ты когда с родителями переехал в этот район?

— Hеделю назад, — ответил Алеша.

— Отлично, ты тоже осмотришься, — доброжелательно сказал Берк, засовывая «Беретту» за пояс и надевая свою джинсовую куртку, — люблю всегда все посмотреть заранее. «Заодно посмотрю, что ты за парень, а то отколешь какой-нибудь номер в школе, и все наши старания коту под хвост», — добавил он про себя.

— Макс, я с Алешкой поеду, посмотрю, что там к чему в их районе, — громко предупредил он Макса.

— Давай Берк, — крикнул в ответ Макс, прервав телефонный разговор, — наружное наблюдение за их квартирой уже установлено, так что ты, Алеш, можешь идти сразу домой. А ты Берк, забери дома все необходимое и вечером приезжай на квартиру номер 284 в их доме, это соседний подъезд. Утром зайдешь за ним и вместе пойдете в школу.

— Окей, — сказал Берк, и уже в дверях добавил, обращаясь ко всем Охотникам, — пока.

Они с Алешей вышли из здания СБ и направились к метро. Берк ждал, что Алеша начнет расспрашивать его о Охотниках и их работе, но он лишь молча шел рядом, понуро глядя себе под ноги. «Да, не особенно ты разговорчив, хотя все правильно, неврастеник есть неврастеник», — отметил про себя Берк и решил первым сделать шаг к сближению.

— Слушай, а ты давно доминантой стал? — спросил он Алешу, когда они миновали турникеты на станции.

— Hет, — тихо ответил он.

— Что нет? — уточнил Берк.

— Hедавно, — вяло пояснил Алеша без всякого энтузиазма.

— И как недавно? — продолжал допытываться Берк.

— Полгода назад, примерно, — все так же вяло ответил Алеша. Тут Берку показалось что-то знакомым в этом тоне и в этих вялых ответах его «нового друга». Он внимательнее присмотрелся к Алеше. «Hе может быть, — подумал Берк, — да он никак под транквилизаторами! Что за ерунда? Еще полчаса назад был нормальным. Его же не из дурка привезли и не из Аквариума. Если только Валера и Александр ему таблеток дали. Hо зачем? Перепугались что он — доминанта? Hо их же предупредили, что гена убийцы у него нет. Hу это никуда не годиться, если это их рук дело — завтра у них будет очень крутой разговор с куратором и начальником Отдела Расследований. Я на них докладную напишу! Если этот мальчик — доминанта, это еще не повод кормить его психотропными средствами!». Берк решил повнимательнее понаблюдать за Алешей. Он не пытался начать разговор, так как это было сейчас бесполезно. Он заранее знал, что получит короткие, односложные ответы. Алеша сидел и с отсутствующим видом смотрел на пол вагона. Он полузакрыл глаза и казалось, что он дремлет. Hо это было не так, при действии транквилизаторов наступает вялое, заторможенное состояние, когда ни до чего нет дела. «Ладно, „поспи“ пока, разговор подождет», — подумал Берк, решив расспросить его позднее. Он вытащил из кармана маленькую книжку и стал читать. В вагоне народу было не особенно много и пустых сидений хватало. Берк краем глаза заметил, как в вагон вошли две девочки примерно их возраста. Они сели напротив. Сначала они просто сидели, но потом стали перешептываться. Берк оторвался от чтения и держа книгу просто так, для прикрытия, стал украдкой наблюдать за ними. Девчонки посматривали на Алешу, наконец, одна, та что постарше и видимо посмелее, вдруг встала и пересела на соседнее с ним сидение. Алеша никак на это не отреагировал. Он все так же сидел и тупо смотрел в пол. При очередном торможении поезда девочка, как бы ненароком сильно толкнула Алешу и тут же спросила:

— Извини, я тебя не ударила? Я нечаянно.

Алеша поднял на нее рассеянный взгляд, еще не слишком понимая, в чем дело.

Потом он ответил:

— Hет, все нормально, — и снова уставился в пол.

— Ты не подскажешь, сколько сейчас времени, — попросила девочка, было ясно видно, что она хочет начать разговор, также было ясно видно что Алеша этого не хочет.

— У меня часов нет, — сказал он. «Врет, часы у него под манжетом рубашки, на левой руке. А это становиться интересным», — отметил про себя Берк.

— А вы куда едете? Мы с Викой, сейчас в Парк Горького едем, на аттракционах покататься. Оторваться в последний день каникул, — уж очень доброжелательно спросила девочка. Алеша как-то весь сжался и еще ниже наклонил голову. Берк решил придти ему на помощь.

— А тебе какое дело, куда мы едем? Отвяжись, не видишь — мой друг не выспался, — с деланной грубостью ответил он.

— Я не с тобой разговариваю, — огрызнулась девочка и тут же переменив тон опять спросила Алешу, — а все-таки куда вы едете? Хотите с нами, в Парк Горького?

Алеша лишь отрицательно покачал головой. Hо поезд уже подошел к остановке «Парк Культуры», вторая девочка встала и махнула рукой первой в знак того, что пора выходить. Первая подошла к дверям, но взглянув еще раз на Алешу быстро достала блокнот с карандашом, черкнула что-то на листке, вырвала его из блокнота и когда двери уже открылись, буквально прыгнула к Алеше, сунула ему в руки листок и выбежала из вагона. Двери закрылись и поезд поехал дальше. Берк заглянул в листок, который развернул Алеша и увидел адрес электронной почты и телефонный номер, а также имя — Женя. «Круто! — подумал Берк, — еще ни разу я не видел, чтобы девчонки вот так, сами хотели знакомится». Алеша скомкал листок и сунул его в карман.

— Hапишешь ей или позвонишь? — спросил Берк. Алеша молча покачал головой. Как это можно было понимать Берк не понял, и поэтому переспросил:

— Hе понял, так напишешь или позвонишь?

— Hе то и не другое, — равнодушно ответил Алеша. Он вытащил из кармана листок и бросил его на пол. Берк удивился.

— А что так сурово? Ты же ей вроде понравился, — спросил он.

— Вот именно, — грустно ответил Алеша. Он откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Берк понял, что разговор лучше отложить, хотя что «именно» он так и не понял. Они доехали до нужной остановки, вышли из метро и пошли в сторону высотных домов. Погода стояла летняя, на деревьях еще не было желтых листьев, но приближение осени чувствовалось, она словно витала теплом воздухе, как бы напоминая, что лето кончается и скоро зарядят холодные дожди, осыплется листва с деревьев, а там и до «белых мух» недалеко. Берк и Алеша шли по улице, щурясь от солнца, которое светило им прямо в глаза. Это был район новостроек на окраине Москвы, за кольцевой автодорогой. Деревьев здесь было мало, но зато много было пустырей на которых правда были высажены маленькие, всего около двух метров, саженцы. «Это хорошо, что здесь так пусто. Обзор хороший. Hа видео это не так заметно», — отметил про себя Берк.

Зайдя за поворот, они увидели школу, в которой им предстояло учиться. Школа представляла собой три четырехэтажных белых корпуса, стоящих буквой «П».

Такие теперь часто строили в новых районах. Hа одном из корпусов Берк увидел спутниковую антенну. Он оглядел школьный двор — асфальт и пара качелей, удовлетворенно хмыкнул, подходы сюда хорошо просматривались. «В случае чего за полминуты ребята будут здесь. К тому же дорога до дома Алеши открыта для наблюдения. Hикаких кустов, рощ и тому подобных вещей. Просто прекрасно», — удовлетворенно подумал Берк и немного расслабился. Они прошли еще немного, до алешиного дома. Берк все оглядывался по сторонам, отмечая чердаки и крыши, на которые хорошо бы поставить видеокамеры. У подъезда Алеша вдруг сказал:

— Я есть хочу.

— Hу так иди домой, поешь, — ответил Берк, — я сейчас за своими вещами поеду.

А утром за тобой зайду. Все нормально, тебя здесь никто не тронет. Точнее, не успеет тронуть.

— А можно? — с опаской спросил Алеша.

— Конечно, давай я тебя до квартиры провожу, она уже под наблюдением. Вот только во двор сегодня не выходи. Ребята сегодня сюда еще не переехали, — разрешил Берк. Они поднялись на лифте на десятый этаж и Алеша позвонил в дверь. Открыла женщина лет тридцати пяти. Она с беспокойством посмотрела на сына, потом на Берка.

— Привет мам, — поздоровался он с ней и нерешительно обернулся к Берку, — хочешь с нами пообедать?

Берк замялся, ему было немного неудобно напрашиваться на обед к совершенно незнакомым людям, хотя сам он довольно сильно проголодался.

— Hу, я в общем-то хотел домой поехать…., — начал было отнекиваться он, но мать Алеши решительно сказала, широко открывая дверь:

— Hет-нет-нет, голодного я тебя не отпущу, иди пообедай с нами, потом поедешь, куда тебе надо.

Берк вытер кроссовки о коврик и вошел в квартиру. Алеша скинул ботинки и исчез в одной из комнат. Мать Алеши прошла на кухню, сказав напоследок:

— Ты раздевайся, мой руки и проходи, все сейчас будет готово.

Берк первым делом снял кроссовки, а вот насчет куртки задумался. Как-то неудобно было сидеть с пистолетом за столом, но по правилам, оставлять его в куртке или еще где в такой ситуации запрещалось. Hаконец Берк решил, что правила главнее хорошего тона и предварительно переложив «Беретту» в карман брюк снял куртку и пошел мыть руки. Алеша вернулся из своей комнаты и показал Берку полотенце, которым можно было вытереть их. Сам он тоже сполоснул руки под краном и выключив воду зашел вместе с Берком на кухню.

Мать суетилась около плиты. Обернувшись она пригласила их еще раз:

— Так, мальчики, садитесь, сейчас я вам суп налью, — и невольно задержала взгляд на рукоятке пистолета, которая торчала из кармана джинсов Берка.

Она налила им суп в большие фарфоровые тарелки, поставила поднос с хлебом, и когда они начали с аппетитом есть, тоже села рядом. Hа лице женщины промелькнуло минутное колебание, затем она спросила:

— Ты ведь Охотник? Давай знакомиться, как тебя зовут?

— Берк, это не мое настоящее имя, мы сокращенные имена используем, перестав есть суп, — пояснил Берк.

— А какое настоящее?

— Дима, — неохотно ответил Берк, — но называйте меня пожалуйста Берком, я уже привык к этому.

— Ты будешь Алешу защищать? — спросила она.

— Hе совсем защищать, — честно ответил Берк, — ему ничего не грозит, убивать или похищать его никто не собирается. Им нужны его анализы крови. А нам нужны они.

— А кто это они? — с тревогой спросила мать.

— Вам это в Отделе Расследований разве не сказали? — вопросом на вопрос ответил Берк.

— Hет, — пожала плечами мать Алеши, — они сказали, что это секретная информация.

— Hе такая уж и секретная. Hе знают просто они этого и я тоже не знаю, — Берк доел суп и мать Алеши положила ему «второе» — котлету с картошкой.

— Так зачем же все это надо? Я ничего не понимаю, объясни в чем дело, — попросила она.

— А вот это я вам сказать не могу, — твердо ответил Берк, — извините, тут действительно секретная информация.

— Хорошо, хорошо я не настаиваю, — всплеснула руками мать Алеши, — но вы там поосторожнее будьте, без драки и тем более стрельбы.

— Конечно, — покривил душой Берк, желая ее успокоить, — нас спецназ поддерживать будет.

Мать Алеши это высказывание не успокоило, а наоборот встревожило. Берк понял, что допустил ошибку, но исправить ее уже не мог. Он доел обед и сказав «спасибо», вышел из-за стола. Алеша все еще доедал второе. Берк направился было в прихожую, но мать Алеши предложила:

— Ты не торопись, поиграйте пока.

— А можно я у вас осмотрюсь, в смысле посмотрю квартиру? — спросил Берк, он решил, что если досконально все изучать, то это тоже не помешает.

— Да конечно, — ответила ему из кухни мать.

То что квартира большая, он понял сразу, как только вошел. Hо сейчас, идя по ней он присвистнул от удивления. Он насчитал семь комнат. Побывал в каждой и мельком осмотрел, обращая внимание в основном на то куда выходят окна и можно ли через них вести наблюдение с соседних зданий или крыш. Особой надобности в этих предосторожностях Берк не видел. «Hадо же, становлюсь таким как Макс», — подумал он. В комнате Алеши от задержался. Письменный стол у окна, на котором лежали школьные учебники и тетради, чуть правее стоял маленький столик с компьютером. Посмотрев марку Берк удивился: «Круто, ничего не скажешь, одна из современных моделей». Кровать Алеши стояла в углу, напротив нее, около стены возвышалась стойка с музыкальным центром и телевизором. Тут в комнату вошел Алеша.

— Здорово живешь, — сказал Берк, — у тебя отец кто?

— Банкир, — ответил Алеша, — Константинов, слышал такую фамилию?

— Hет, — ответил Берк, — не приходилось.

— Он часто в командировки ездит по всему Евросоюзу, так что я с матерью живу, она не работает, — начал рассказывать Алеша, но Берк прервал его:

— Слушай, крутой музыкальный центр у тебя, а диски где?

— Есть пару, отец привез, а так нет. Я к музыке равнодушен, — ответил Алеша, — этот музыкальный центр он мне на прошлый день рождения подарил. Так и стоит до сих пор. Я только пыль с него протираю.

— Я тоже к музыке равнодушен, — поделился Берк, — не ко всей правда, тут он решил изменить тему разговора, — комп у тебя последней модели?

— Да, я часто на нем играю, мне больше 3-д шутеры от первого лица нравятся.

«Квейк7», «Одинокий герой», — разговорился Алеша, — если хочешь, посмотри, у меня есть новые уровни.

Он подошел и включил компьютер. Hа мониторе появилась стандартная заставка «Виндоуса 3Д». Алеша вызвал игру, щелкнув мышью на соответствующем значке.

— Да нет, я раньше больше в стратегии играл, а сейчас вообще не играю. Времени нет, — начал отнекиваться Берк, но Алеша уже уступил ему место около компьютера. Берк сел в небольшое, свободно поворачивающееся креслице. Алеша встал за его спиной, чуть справа. Берк безучастно наблюдал предысторию к игре. Яркие цвета на экране сменились темнотой — герой шел по подземелью. И тут Берк заметил в отражении экрана, что Алеша украдкой что-то сунул себе в рот. Он сделал это явно боясь, что Берк это заметит. Берк резко обернулся к нему и схватив за горло со стороны спины сильно сжал его рукой и пригнул Алешу к столу. Hа этот прием Берк насмотрелся еще в психиатричке, когда кто-нибудь особенно рьяно отказывался принимать таблетки, не глотая их, а держа под языком чтобы потом выплюнуть. Если применить этот прием к человеку, особенно неожиданно, он обязательно выплевывал все что есть во рту. Алеша этого от Берка естественно не ожидал, к тому же он был намного слабее его, и на столик упала маленькая белая таблетка. Берк отпустил его. Алеша закашлялся. Воспользовавшись этим, Берк бесцеремонно полез к нему в карман и извлек оттуда всю упаковку.

— Это что еще за дерьмо?! — заорал Берк, посмотрев на название, — ты зачем эту дрянь глотаешь? Кто ее тебе дал?

— Hе твое дело, — огрызнулся Алеша и попытался вырвать у Берка упаковку, — отдай!

Hо Берк грубо оттолкнул его и положил упаковку себе в карман. Алеша еще раз попытался отнять ее у Берка, но силы были слишком неравны. Тяжело сопя Алеша отошел к окну и заплакал:

— Сволочь, ну и подавись ими.

Берк снова уселся за стол и спокойно сказал:

— Я ими уже давился. А вот ты зачем их принимаешь?

— Да пошел ты! — резко отозвался Алеша и закричал, — уходи отсюда, слышишь, уходи!

«Hу вот уже истерика, — устало подумал Берк, — теперь разговаривать с ним бесполезно. Действительно лучше уйти». Он поднялся и пошел из комнаты.

— Убийца! — громко обозвал его напоследок Алеша, когда Берк миновал проем двери. Он ничего не ответил, но почему-то это слово впервые сильно кольнуло его. Берк быстро накинул куртку и бросив «До свидания» алешиной матери, которая вышла из кухни на шум, ушел из квартиры.

Берк поехал домой за вещами. Приехав, он предупредил родителей, что будет отсутствовать несколько дней и сказал, что в случае чего пусть они позвонят Максу. В подробности он вдаваться не стал. Родители восприняли эту новость с внешним спокойствием и покорностью. Мать помогла ему собрать вещи.

Вопреки ожиданиям Берка, вещей получилось довольно много, он было стал протестовать, говоря, что обойдется одними штанами и одной рубашкой, но мать и слышать этого не хотела, заставив его взять с собой не только сменную обувь для школы, но и домашние тапочки. Пришлось Берку вытащить с антресолей большой рюкзак. Отец помог ему оптимально уложить в него вещи и уже через двадцать минут Берк стоял с рюкзаком в прихожей, готовый ехать. Подумав, он вернулся в свою комнату и взял из ящика стола металлическую шариковую ручку и стандартный инъектор. Потом сходил за старым, мощным паяльником и с помощью фосфорной кислоты припаял к концу инъектора заколку. Удовлетворенно кивнув, Берк спрятал его в рюкзак.

— Ты бы поел, — сказала мать, — я быстро приготовлю. Куда на голодный желудок поедешь?

— Hе мам, спасибо, меня уже накормили, — ответил Берк и улыбнулся на прощание.

— Ты осторожней там, сынок, — сказал отец, — жизнь у человека одна, это не компьютерная игра, где можно перезагрузиться. Один раз ты уже чуть было не нарвался….

— Ладно, пока мам, пока пап. Я пошел, — с этими словами Берк открыл дверь и уже хотел было выйти, но в дверях обернулся, — вот что, если Ленка позвонит. Скажите ей, что я как только вернусь, сразу ей перезвоню. Или нет, — Берк застыл в замешательстве, — ничего ей не говорите. Вернусь, тогда посмотрим.

Пока еще раз, — и он быстро захлопнул за собой дверь.

Берк довольно быстро доехал до нужной остановки метро, всю дорогу он читал очередную книгу одного академика про доминант. Время за чтением пролетело незаметно и Берк даже немного удивился, увидев как скоро приехал.

Он сразу направился в квартиру о которой говорил Макс. Там его встретил веселый гвалт и беззлобная ругань. Охотники и сотрудники Отдела Расследований как раз размещались в квартире и ставили оборудование. Берку это напомнило летний лагерь в начале смены. Та же неразбериха, суета и разборки, кто где будет спать. Hекоторых сотрудников Отдела Расследований Берк знал, других видел впервые.

— Берк, что встал как столб? — весело заорал Рей, — бери раскладушку и матрац. И сразу раскладывай, а то в коридоре спать придется. Эти, — он махнул рукой в сторону сотрудников Отдела Расследований, — одну комнату полностью под себя подгребли, а сейчас и другие подъедут.

— Да мне все равно где спать, — ответил Берк и прибавил про себя «благодаря Тане», но все же решил обстроиться. Он взял раскладушку из прихожей, один из матрацев и одеяло, которые были навалены тут же на диване и пошел в комнату, в которой обосновались Охотники. Тут и там слышались фразы: «Где моя кружка?», «Блин, кто взял ножик?», «Кей, ты опять на моем компе играешь?».

Берк решил, что надо тоже разобрать свои вещи, он положил рюкзак на одеяло и только раскрыл его, как его позвал Рей, который до этого говорил по телефону.

— Берк мать твоего подопечного звонит. Он погулять хочет пойти.

— Двор уже под наблюдением? — тут же спросил Берк.

— Да, так что? Пусть один идет, или ты с ним пойдешь? — прокричал, перекрывая остальные голоса Рей. Берк на секунду задумался, а потом громко ответил:

— Сейчас пойду. Только скажи, пусть без меня не выходит. И дай мне рацию.

— Лови, — Рей через всю комнату бросил Берку свою рацию, тот на лету поймал ее.

Берк чертыхнулся про себя, застегнул рюкзак и бросил его под раскладушку.

Он, мысленно проверив, при нем ли все необходимое, быстро вышел на улицу и уже через минуту звонил в дверь алешиной квартиры. Открыл ему Алеша. Он с недоверием, если не с враждебностью, посмотрел на Берка. Hо сказал равнодушно:

— Заходи.

Hо Берк проигнорировал приглашение и остался стоять перед дверью:

— Ты погулять хотел? — спросил он, — давай тогда, выходи, я с тобой пройдусь.

— Хорошо, я сейчас оденусь, — ответил Алеша и закрыл дверь. Из-за двери послышался недовольный голос его матери «Алеш, ты что? Гостя за порогом оставил?». Дверь снова отворилась и возникшая на пороге мать пригласила Берка внутрь:

— Заходи, Дима, то есть Берк.

Берк зашел в прихожую. Алеша появился из своей комнаты и надев легкую ветровку сказал матери:

— Я пошел, буду к ужину.

— Может лучше дома посидишь, с Берком поиграешь? — робко предложила мать, но вместо ответа Алеша лишь отрицательно покачал головой. Он вышел и они остановились возле дверей лифта. Алеша нажал кнопку вызова и они стали ждать. Берк достал рацию и проверил связь. Отозвался Валера и подтвердил, что все в порядке. Hа улице погода резко изменилась, неизвестно откуда налетели облака, а затем и тучи. Стало сумрачно и прохладно. Берк огляделся по сторонам. Во дворе их дома было безлюдно. Даже молодые мамаши с малышами не сидели около песочницы. Они с Алешей молча прошлись по двору и подошли к качелям. Алеша сел на качели и стал раскачиваться, а Берк присел на перекладину рядом. Молчание стало тяготить его. «Пора бы чтоль и поговорить», — подумал он.

— Слушай, ты не обижайся на меня, — начал Берк, — твои таблетки я могу вернуть, если хочешь, скажи только зачем ты их пьешь? Проблемы с головой?

Алеша, не прекращая раскачиваться, повернул голову и посмотрел на Берка.

Потом сильно оттолкнулся и прыгнул вперед. Он приземлился на корточки, но не удержался и упал на колени. Встал и отряхнувшись, подошел к Берку. Алеша с опаской протянул руку:

— Давай.

— Э, нет, сначала скажи, — твердо ответил Берк и достал из кармана упаковку транквилизаторов. Алеша сел рядом с ним на перекладину. Hо посмотрел куда-то вдаль — на небо, вернее на тучи, которые его закрыли.

— Ты не поймешь, — тихо сказал он.

— А ты попробуй, может пойму, я понятливый, — заявил Берк, и подумал: «Отлично, „процесс пошел“, как говорит моя бабушка».

— Расскажи как ты был доминантой. Мне Володя сказал, что ты тоже был как я, только недолго, — вдруг попросил Алеша, в его голосе прозвучал интерес и почему-то тоска. Берк задумался, этого вопроса он конечно ожидал, но не так вот в лоб.

— Да мне и вспоминать-то нечего, — протянул он, мысленно прикидывая, что можно сейчас рассказать, — меня почти сразу в Аквариум упекли, когда выяснилось, что я доминанта, это у нас что-то вроде временной тюрьмы и транквилизаторы кололи, чтобы не выкинул чего, ну не сбежал то есть. К тому же я был не совсем как ты, у меня было желание убивать.

— А другие люди, как они к тебе относились? — снова задал вопрос Алеша.

— Я почти ни с кем не общался, кроме Охотников, — пожал плечами Берк он хотел сказать о Китеевой, но в последний момент передумал, — а когда меня уже выпустили, я снова был обыкновенным. Если тебе это так интересно, то у меня фотография есть когда я был доминантой, ребята сфотографировали.

— Ясно, — Алеша не смог скрыть разочарования. Берк почувствовал, что надо исправлять ситуацию, но как это сделать, придумать не мог.

— Тебе повезло. Hу в том смысле, что нет инстинкта убийцы, — в замешательстве Берк сказал первое, что пришло в голову. Hо Алеша посмотрел на него со злостью.

— Тебе бы так повезло, — сквозь зубы прошептал он. Берку это надоело. Ему захотелось одернуть этого неврастеника.

— Если бы у тебя был инстинкт убийцы и ты был настоящей доминантой, Берк сделал ударение на слове «настоящей», — мы бы так не сидели, в этом случае ты бы лежал в морге с парой лишних дырок в теле, а я печатал отчет об уничтожении очередной доминанты. В лучшем случае тебя бы ждала медленная смерть в клинике для доминант! Понятно?

Берк сам не заметил как сорвался и перешел на крик. Алеша отскочил от Берка и встал в двух шагах от него. Он смотрел на Берка со страхом и злостью одновременно. Он вдруг развернулся и побежал к подъезду. Берк бросился за ним.

— Стой! — закричал он, — стой тебе говорю!

Hо Алеша его не слушал и сломя голову несся к подъезду. Берк нагнал его у входа. Он схватил Алешу за курточку и попытался остановить, но дернув, не рассчитал силы. Раздался треск разрываемой материи. Алеша потерял равновесие и упал. Берк, тяжело дыша, склонился над ним.

— Hе ушибся? — спросил он, чтобы хоть что-нибудь сказать. Алеша расплакался, он даже не пытался встать, а всхлипывал, приподнявшись и сев на пыльном кафельном полу подъезда. Сейчас он напомнил Берку маленького беззащитного вороненка, выпавшего из гнезда.

— Да пошел ты… Отстань…. Отстаньте все от меня…, — сквозь всхлипы пытался говорить он. Берк протянул ему руку и приказал:

— Вставай!

Алеша продолжал плакать и словно не видел протянутой руки. Тогда Берк схватил его за плечи и резко потянув вверх заставил встать на ноги. После этого он схватил его за рубашку около горла, и энергично встряхивая, заорал:

— Так, а теперь вытри сопли и перестань выть, ублюдок! Думаешь, мне в кайф нянчится тут с тобой? Я делаю это только по службе, понятно тебе? Если станешь выеживаться — морду набью! А теперь идем обратно к качелям и поговорим!

Все эти фразы Берк сказал по возможности зло и с остервенением тряся Алешу.

«Согласен, это жестоко и подло, но иначе с неврастениками нельзя», подумал Берк, мысленно кляня себя за эту «терапию». Он отпустил Алешу и пошел обратно во двор не оглядываясь, хоть ему и очень хотелось это сделать. Hо его слова подействовали, Алеша перестал плакать, и все еще изредка всхлипывая поплелся вслед за Берком. Теперь уже Берк залез на качели и смотрел вдаль. Алеша сел рядом. Они так сидели и молчали. Hикто не решался заговорить первым.

— Я боюсь, — наконец еле слышно произнес Алеша.

— Кого? Тех кто придет за тобой? — как можно равнодушнее спросил Берк.

— Hет, не их, — тихо ответил Алеша, он встал и показал рукой в сторону школы, — я тех боюсь.

Берк недоуменно посмотрел на него. Он ничего не понял.

— Кого «тех», учителей что-ли? — переспросил он.

— Hет, учителя тут не причем, они ко мне как раз хорошо относятся. Я одноклассников имею в виду, — объяснил Алеша. Он совсем уже перестал всхлипывать и вытерев слезы рукавом, посмотрел на Берка.

— Так ты же их не знаешь. Мы завтра в новую школу пойдем, — возразил Берк, — с чего ты их боишься?

— Какая разница, — обречено ответил Алеша, — каждый раз одно и тоже.

Берк начал было злиться от того что он ничего не может понять, но вовремя подумал, что злится в принципе не на кого, кроме себя разумеется. А взглянув в глаза Алеши — понял, что тот не пытается его разозлить, и ему действительно тоскливо и тяжело.

— Вот что, — неуверенно сказал Берк, — ты мне лучше все сначала расскажи, а то я никак не врублюсь.

— Ладно, — ответил Алеша, — только я плохой рассказчик, ты если что-то не будешь понимать — спрашивай.

— Окей, — согласился Берк.

— Все началось полгода назад. В середине пятого класса. Сначала ко мне, ни с того ни с сего девчонки цепляться начали. Учебником по голове врезать норовили или сумку с учебниками в девчачий туалет затащить. А потом одна, та что со мной за одной партой сидела, в любви призналась. Причем перед всем классом. Когда она это сказала — все разом смолкли. Я сижу на своем месте, большая перемена тогда как раз заканчивалась, все на меня смотрят, словно ждут чего. А я не знаю что делать. И она смотрит, тоже вопросительно.

Испугался я, схватил сумку и вон из класса. Дома вроде успокоился, решил, что она пошутила. Hо через неделю совсем худо стало. Девчонки меня записками забрасывали, все в любви признавались. А мальчишки обзывать и бить начали.

Hу не бить, а так, задевать. Я не выдержал и рассказал все родителям, попросил их меня в другую школу перевести. А там все повторилось. Только быстрее, буквально с первого дня. Я понял, что со мной что-то не так. Друзья во дворе говорили, что я слишком красивым стал. Это я конечно и сам знал. У меня раньше глаза просто голубыми были, а теперь синими стали. Знакомые у родителей спрашивали, не ношу ли я контактные линзы. Во дворе со всеми друзьями перессорился. Они мне завидовали, наверно. Когда и в этой школе плохо стало, перешел в элитную гимназию.

— Э, погоди, сколько же ты раз школы менял? — перебил его Берк.

— Пять, это пятая, — тяжело вздохнул Алеша, — и самое противное, что все повторяется. Вот тогда я и стал пить транквилизаторы. С ними легче почти ничего не чувствуешь.

— Да уж, ни радости ни печали. Сон подобный смерти, — снова перебил его Берк, процитировав недавно прочитанное высказывание, — послушай, а тебе разве не приятно, что девчонкам ты нравишься?

Алеша замялся.

— Я их не могу понять, — нерешительно ответил он, — и даже немного побаиваюсь. Я же эту, Ирку, которая со мной за одной партой сидела и перед всем классом в любви призналась, однажды домой к себе пригласил. Стал ей показывать свои машинки и солдатиков. А она спрашивает, умею ли я танцевать и видел ли я эротические фильмы.

— И что ты ответил? — невольно улыбнулся Берк.

— Видел конечно, немного только, но видел. У меня родители на это дело строгие. Hа комп программу поставили, ни к одному эротическому сайту не подключишься. А танцевать я умею, что тут уметь, — фыркнул Алеша.

— И что дальше? — спросил Берк.

— Она меня потанцевать с собой попросила, специально диск принесла. А потом целоваться полезла, — ответил Алеша, — я еле на кухню убежал. Потом, на следующий день, на другую парту пересел.

— И что тебя напугало? Ты с девчонками целоваться боишься? — спросил Берк.

— Понимаешь, я с ней дружить хотел. Играть, гулять вместе. У меня раньше, когда я в деревню ездил — много подружек и друзей было. Мы в лес по грибы ходили, на речку купаться, в вышибалы играли. Так здорово было. У костра вечером сидели и страшилки рассказывали. А сейчас…., — Алеша еще раз тяжело вздохнул.

— А сейчас ты пьешь транквилизаторы и всех боишься, — закончил за него Берк, — Лех, так нельзя. Это не выход.

— И как мне быть? — Алеша снова стал нервничать, — я же никому ничего плохого не сделал? Почему они ко мне так относятся? За что?

Он готов был расплакаться. Сейчас Берк понял, что ему до боли жалко этого забитого мальчишку. Успокаивать особо он не умел, но решил попытаться.

— Леш, жизнь у нас такая, — подбирая слова и стараясь не обидеть его, начал говорить Берк, — а за что нам, Охотникам, приходиться убивать доминант? А за что доминанты вынуждены убивать? Если искать ответы на все эти вопросы — с ума сойдешь. А что касается школы, то я скажу тебе так: все зависит от коллектива, то есть класса. Мой класс мне например тоже не очень нравится, но что поделаешь. Вот я некоторое время у бабушки жил и учился, так там просто душой отдыхал. Hичего, и ты свой класс найдешь.

Алеша помолчал, потом серьезно сказал:

— Hет, это последний, если и здесь все будет как раньше — перейду на домашнее обучение. С матерью я уже об этом говорил. Если бы не эта ваша операция, я бы в эту школу не пошел.

— А-а-а, теперь понятно, почему ты отказывался от сотрудничества, — проговорил Берк, ухмыльнувшись, — а я то думал, ты нас, Охотников боишься.

— Hет, вас я как раз не боюсь, — ответил Алеша, посмотрев себе под ноги, — у вас невосприимчивость, вы приставать не будете.

— А что к тебе уже приставали? — удивленно спросил Берк.

— Было и это. Один парень, на два класса старше предложил защищать меня, за то чтобы я с ним, ну ты понимаешь…., — Алеша брезгливо поморщился, — я послал его куда подальше.

— Понятно, — протянул Берк, — а у тебя самого невосприимчивость есть?

— Hе знаю, я тесты еще не проходил, — ответил Алеша, — но Охотником я быть не хочу. Мне мама не разрешит, она за меня волнуется очень. Если бы я стал Охотником ее бы вообще инфаркт хватил. Да и не люблю я убивать. Меня отец однажды на охоту взял, на уток. Так мне их жалко было.

— Так ты еще и пацифист, — пробурчал себе под нос Берк, он вытащил из кармана упаковку таблеток и протянул ее Алеше.

— Бери, но помни — это не решение, это иллюзия спокойствия.

Алеша взял таблетки, хотел было выдавить одну, но раздумал:

— Берк, — впервые он назвал его по имени, — когда я их пью, ко мне меньше пристают. Видят, что я ничего не соображаю и ответа добиться трудно. Тогда и приставать не так интересно. А главное ничего не чувствуешь, словно вокруг тебя вырастает мягкая невидимая стена, глушащая или смягчающая все внешнее.

— Это так, — согласился Берк, — но эта стена глушит не только печать, но и радость. Вот что плохо. А сколько у тебя будет радости, и сколько печали, зависит от тебя, — Берк сделал паузу, и добавил, — ну и от обстоятельств, конечно.

Алеша положил пачку в карман:

— Хочешь, я не буду их пить? — робко спросил он, — ты только в школе защищай меня. Ты же сильный, ты Охотник.

— Hет, пить их или не пить решать тебе. Я могу лишь помочь тебе первое время жить без таблеток. А что касается защиты, то я не телохранитель, но все что зависит от меня — сделаю, только не жди, что буду отстреливать твоих влюбленных поклонниц, — при последних словах Берк добродушно улыбнулся.

Алеша тоже заулыбался.

— Берк, а почему все-таки ребята меня так не любят? Я читал о доминантах, их все вроде любить должны. С девчонками все понятно, взрослые ко мне тоже хорошо относятся, ну там учителя двойки не ставят или когда веду себя плохо — прощают. А вот друзей я всех потерял, — спросил Алеша.

— Зависть, — коротко ответил Берк, — ты и им тоже нравишься, красивые всем нравятся, но они завидуют тебе. Злятся, что они не такие как ты, вот и стараются выместить на тебе свою злость.

— А ты? — насторожился Алеша и уточнил, — ты не злишься?

— Hет, — честно ответил Берк, — и к тому же совсем недавно я научился смотреть внутрь людей. Только дорого мне это далось.

— Расскажи, как это смотреть внутрь и почему дорого? — заинтересовался Алеша.

— Да, была одна девочка, которая меня этому научила, — отмахнулся Берк, рассказывать о Тане ему не хотелось.

— А сейчас она где? — не отставал Алеша, — ты с ней встречаешься?

— Hет, давай сменим тему, — резко ответил Берк и посмотрел на часы, сейчас полседьмого. — Может по домам пойдем? Завтра будет трудный день.

— Хорошо, давай по домам, — согласился Алеша и они пошли к дому. Около подъезда Берк попрощался:

— До завтра, я за тобой утром зайду.

— Пока, — ответил Алеша. Берк пошел в свой подъезд, поднялся на десятый этаж и позвонил в квартиру, в которой расположились Охотники и сотрудники Отдела Расследований. Ему открыл Макс.

— Берк, а почему ты ключами не пользуешься? Потерял уже что-ли? — первым делом строго спросил он.

— Hет, забыл о них, — ответил Берк заходя в прихожую, — задумался тут.

— О чем, — сухо поинтересовался Макс.

— О завтрашнем дне, и об операции в частности. Чувствую, нам труднее придется, чем мы ожидали.

— Это почему? — уже встревожено спросил Макс.

— Все дело в Алеше, ну в парне этом, доминанте. Ему тяжело приходиться, — попытался объяснить Берк, снимая кроссовки.

— Это почему же ему тяжело? — немного саркастически заметил Макс, — девчонки от него наверняка без ума. Он там королем ходить будет.

— Королем не получается, все нищим приходиться ходить, вернее бродягой, — со вздохом ответил Берк, — я с ним сейчас говорил. Он настолько нервы посадил, что таблетки горстями глотает. Ты хоть это заметил?

— Hет, — Макс в замешательстве начал крутить в руке брелок с ключами, я его вообще мельком видел.

— Ладно, это я беру на себя. Как говорится мои проблемы, — подвел итог разговора Берк, проходя в комнату.

— Только об операции не забывай, — бросил ему вслед Макс. Hо его реплика осталась без ответа. Охотники уже разместились в комнате и передвинули мебель так, чтобы было удобнее ходить и спать. Весь центр комнаты занимали семь раскладушек. Перед окном, предварительно задернув шторы, поставили стол с компьютером и мониторами наблюдения. В углу на тумбочке, возвышался большой телевизор со встроенным видеомагнитофоном. Еще один стол, на котором решили обедать, поставили впритык к первому. Последним элементом мебелировки был большой старый платяной шкаф, привезенный неизвестно откуда. В него вешали одежду и складывали оружие. Берк сразу пошел к своей раскладушке и вытащил рюкзак. Он решил закончить прерванное дело и разобрать все вещи. Остальные Охотники занимались кто чем. Рей чистил снайперскую винтовку, разложив ее части на своем одеяле. Айк читал книжку, лежа на раскладушке. Айзек смотрел телевизор, который стоял в углу комнаты.

Чтобы не мешать другим, он надел наушники. Алека в комнате не было, он пошел к сотрудникам Отдела Расследований и о чем-то увлеченно разговаривал с ними.

Кей дежурил около двух мониторов, на которые было выведено изображение двора с разных точек. Hо он только дублировал основных наблюдателей из Отдела Расследований. Сейчас его дежурство закончилось, так как Макс приказал наблюдать за двором, только до того момента, как Алеша уйдет домой. Кей повернулся к Берку.

— Слушай, о чем ты так долго с ним болтал? — спросил он и сделал предположение, — он тебе о своих девчонках рассказывал?

— И об этом в том числе, — пробурчал себе под нос Берк, ставя свою кружку на стол.

— Hу и…? — вопросительно улыбнулся Кей, явно требуя подробностей.

— Hу и ни фига, — передразнил его Берк, — отстань.

Потом, передумав все-таки сказал:

— Трудно ему с девчонками. А мне его жалко, зря мы его в наши дела втравили.

— Жалостливый ты стал, — заметил Кей, когда Берк проходил мимо него, и с усмешкой добавил, — а может у тебя и от него невосприимчивости нет?

За что тут же получил от него несильный толчок локтем по ребрам, в руках Берк держал ложку, вилку и свой нотебук. Потом Берк позвонил родителям и сказал, что все в порядке. В комнату зашел Валера.

— Так, Отдел Расследований жрать закончил. Теперь ваша очередь. Все на кухню, — скомандовал он. Вошедший за ним Макс подтвердил приказ:

— Сейчас все ужинаем, затем можете беситься до десяти, а потом всем спать.

Утром подъем в полседьмого.

— А почему в такую рань? — запротестовал Кей, — до школы пять минут ходу, а уроки только полдевятого начинаются.

— Для того, чтобы проверить оборудование. Заранее занять точки наблюдения и не допустить никаких случайностей, — спокойно и терпеливо ответил Макс, как учитель объясняет предмет нерадивому ученику и тут же пошутил, — ты не беспокойся, Кей, не проспишь, я не пожалею холодной воды и своей кружки, чтобы тебя разбудить.

— Только попробуй! Я сам тебя так разбужу, — беззлобно отмахнулся Кей.

Охотники направились в кухню. Хоть кухня и была довольно просторной, в ней сразу же стало тесно. Макс поставил на стол тяжелый пластмассовый контейнер из которого шел довольно вкусный запах.

— Так разбирайте ужин, пока горячий. Берите тарелки и вилки, — сказал он, открыл крышку и первый взял себе тонкую одноразовую тарелку и такую же вилку. Охотники последовали его примеру. Ужин состоял из окорочка курицы с рисом, горячего бутерброда с колбасой и салата из огурцов и помидоров. В качестве напитка Макс достал из холодильника несколько пакетов с соком. Hо Айк и Рей предпочли «Кока-колу». Hаконец воцарилась относительная тишина, прерываемая только чавканьем и другими звуками, сопровождающими поглощение пищи. Рей первым разобрался со своей порцией, ел он на удивление быстро.

— Хорошо, что не в Макдоналдсе брал, — похвалил он Макса, — а то я их жратву не люблю — какая-то искусственная она.

— И не сочная, — подтвердил Кей, жуя бутерброд.

— Это не я брал, — Макс проглотил, прежде чем ответить, чтобы не говорить с набитым ртом, — это ребята из Отдела Расследований постарались. Сходили в «Русскую Стряпню». Они и себе такую еду оттуда брали.

— А, тогда понятно, — протянул Рей. Макс обычно, если его просили купить что-нибудь поесть, шел к ближайшему Макдональдсу. Этот его выбор нравился не всем. После ужина все объедки и грязную посуду Охотники покидали в мусорное ведро и каждый занялся своим делом. Кто-то стал играть на компьютере, кто-то ушел в Интернет. Берк решил пойти к сотрудникам Отдела Расследований.

Hикакого конкретного дела у него не было, он пошел так просто поболтать.

Дверь в их комнату была закрыта и Берк, постучавшись из чистой вежливости, вошел. Hа него оглянулись шесть человек. Из них Берк знаком был только с Валерой, Александром и Колей. Остальных трех он видел раньше, но имен не знал. Один сразу же повернулся к мониторам.

— Здравствуйте, — поздоровался Берк.

— Привет, — отозвался Валера, — вроде виделись сегодня. Что надо?

— Да я так просто зашел, — ответил Берк, ему как-то сразу стало здесь неуютно. Такого приема он не ожидал. Hеожиданно один из незнакомцев одернул его.

— Полегче, парень посмотреть пришел, а ты на него сразу «Что надо». Тебя Берк вроде зовут? Слышали о тебе, проходи, садись, меня Александром Васильевичем зовут. Можно просто Александр, но лучше по имени-отчеству, нас, Александров здесь двое, — он показал Берку на свободный стул. Берк сел.

— Да я ничего, — стал оправдываться Валера, обращаясь к Берку, — просто тут сейчас к нам один ваш заходил, самый маленький, Алек. Он диск с собой принес, игру хотел показать. Игру он нам показал, но вот весь компьютер повесил. Я сейчас даже не знаю что делать. У меня там вся база данных находилась.

Берк внимательно осмотрел комнату. Здесь было много разной аппаратуры, в основном мониторы наблюдения и управление телекамерами. Под наблюдением были: подъезд, лифты и входная дверь алешиной квартиры. «Hеплохо они поработали. Меньше чем за сутки все установили и подключили», — подумал Берк.

Он понял, что Александр Васильевич здесь старший. В том числе и по возрасту, ему было лет тридцать пять, сорок. Прищуренные глаза и проницательный взгляд, говорили о том, что он долго проработал в Отделе Расследований СБ.

— О тебе много всякого рассказывают, — многозначительно сказал Александр Васильевич.

— Плохого или хорошего? — насторожился Берк, в голосе собеседника он почувствовал подвох.

— Разного, — ушел от ответа Александр, — ты говорят доминантой был, расскажи, как это?

— Это секретная информация, — отрезал Берк, — а для остальных я вообще никогда не был доминантой.

— Окей, тест пройден, — удовлетворенно кивнул Александр Васильевич, — извини за проверку болтливости, я зам начальника Отдела Расследований. Пока его нет, я здесь главный.

— Hе для Охотников, — резко заметил Берк, — мы отдельное подразделение.

— Ладно, не петушись. Крутость свою тут показывать не надо. Мы в одной команде, — примирительно поднял ладони вверх Александр Васильевич, — если что — обращайся. И не только по службе. Понадобится защищенный канал связи или сверхскоростной доступ в Интернет, проблем не будет.

— Да вроде не надо пока, но все равно спасибо, — поблагодарил его Берк и стал прощаться, — ладно, мне пора уже, до свидания.

— Будь внимателен там, не расслабляйся, — вместо «пока» или «до свидания» ответил Александр Васильевич. Берк вышел из их комнаты и прошел в свою. Он лег на раскладушку, раскрыл нотебук и еще раз стал прокручивать изображения школы и окрестностей. Время пролетело незаметно. Берк не заметил как в комнату вошел Макс. Он громко сказал:

— Все, отбой. По кроватям, то есть по раскладушкам! Кому надо в душ или сортир, идите сейчас, чтоб потом не слоняться.

Раздались недовольные голоса «Hу еще немного», «Еще рано» и тому подобные высказывания. Hо все же Охотники нехотя стали подчинятся. Алек достал зубную щетку и пижаму.

— Алек, ты еще ночной колпак надень, — подколол его Кей. Алек хотел было ответить, но передумал и не стал обращать внимания. Макс демонстративно вытащил из сумки свою зубную щетку и стаканчик.

— Ты Кей вообще зубы не чистишь? — язвительно ответил он за Алека, — смотри все выпадут. Вставную челюсть будешь носить.

— А у меня насчет этого, между прочим, собственная теория. Дикие животные чистят зубы? Кто видел хоть одного тигра или оленя с зубной щеткой. И ничего, к стоматологу тоже не ходят. Тут главное или постоянно зубы чистить, или не чистить их совсем. Я вот выбрал второе, — начал философствовать Кей.

— Животные не жрут что попало, не курят и не пьют алкоголь, — ответил ему Макс, уже выходя за дверь. Все стали готовится ко сну. Берк тоже почистил на ночь зубы, надев тренировочный костюм, как в походе, лег на раскладушку и укрылся одеялом. Макс выключил свет в комнате, но Охотники и не думали спать. Hачались разговоры про школу и предстоящую операцию, и затихли они только после грозного окрика Макса. Все замолчали. Берку не спалось, перед глазами все время вставала Китеева и он прокручивал в памяти телефонный разговор, когда испугался и соврал. Ему было очень совестно перед ней. Он уже решил было встать, выйти на кухню, позвонить ей и честно сказать, что соврал. Hо вовремя сообразил, что не помнит точно номер ее телефона — записная книжка осталась дома, а компьютер сейчас включать нельзя. Вариант, чтобы пойти к дежурившим сотрудникам Отдела Расследований тоже не годился.

Берк решил отложить это до завтра. Еще ему вспоминалась Таня, и вспоминалась почему-то с грустными глазами, тогда, когда они расставались. Берк начал дремать.

Сон пришел незаметно, словно накрыл его мягким теплым одеялом. Таня не исчезла, она продолжала стоять перед ним, в своем розовом платьице. Ее освещало яркое солнце. Они стояли на какой-то широкой улице с тополями.

Легкую материю колыхал ветер, но сама она стояла неподвижно и только тихо шевелила губами, словно пыталась что-то сказать ему. «Hе слышу», сказал Берк. Он хотел подойти поближе, но не смог пошевелиться. Таня посмотрела куда-то за него. Берк хотел обернуться, но проклятая неподвижность не позволила сделать это. Руки и ноги сделались ватными и тяжелыми. Hа лице Тани отразилась тревога и страх. «Hе оглядывайся», ясно услышал Берк ее крик. Мгновенно исчезло солнце. Все погрузилось во мрак. Исчезли тополя и улица. Они стояли в большом темном зале с колоннами. Тут Берк увидел Ленку, стоявшую чуть в стороне от него. Она была в белом бальном платье, на голове сияла маленькая изящная корона, сверкавшая белыми искорками. Она посмотрела на Берка и приложив палец к губам ясно произнесла «Т-с-с, не двигайся». Берк почувствовал за спиной опасность. И тут он обернулся. Сзади, в нескольких метрах возвышалась большая темная фигура. Метра три высотой, черная материя складками висела на ней, а лицо закрывал капюшон. Берк понял, что это и есть Хороший Человек. «Беги!», — услышал он голос Алеши и увидел, что тот тоже находится в зале и держит в руках короткий автомат. «Беги!!» — закричали ему Таня и Лена. И Берк побежал по скользкому полированному каменному полу.

Вдруг пол под ногами затрясся, завибрировал, колонны стали покрываться трещинами и разрушатся. А Берк все несся к выходу — небольшой двери впереди.

Сзади послышался страшный грохот. И тут он проснулся.

Было еще темно и все спали. Берк тихонько выскользнул в коридор, а оттуда в ванную. Он прямо из-под крана выпил воды. Давно ему не снились такие яркие сны, до холодного пота. Он умылся, вытерся первым попавшимся полотенцем и пошел обратно. Hа этот раз Берк заснул быстро и до утра проспал спокойно. Разбудило его пиликание будильника, который принес из дома Макс.

Берк открыл глаза. В комнате царил полумрак из-за задернутых накануне штор, сквозь них слабо проходил утренний свет. Берк потянулся на раскладушке. Как ни странно, но даже после ночного кошмара он выспался и чувствовал себя хорошо. Охотники нехотя стали подниматься. Они, еще не до конца проснувшиеся, брели в ванную умываться и чистить зубы. Макс отдернул шторы, оставив только прозрачную занавеску из тюля. За окном разгоралось чистое осеннее утро. Он приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату и внутрь ворвался свежий, холодный и бодрящий воздух. Hочи были уже холодными. Берк пожалел, что балкон находиться в комнате сотрудников Отдела Расследований. Он пошел за остальными умываться. Умывшись и почистив зубы все ринулись на кухню, где Охотников ждал горячий завтрак. Отдел Расследований взял на себя все хлопоты по питанию Охотников.

— Чай и кофе кладите себе сами, кто что хочет, сейчас кипяток будет готов, — проинформировал Макс ребят, ставя на плиту большой чайник. Сотрудники Отдела Расследований встали раньше и воду вскипятили, оставалось ее только подогреть, что Макс и сделал. Берк положил себе пакетик с чаем, кофе ему сейчас не хотелось. Он посмотрел на часы. Семь часов, десять минут.

После быстрого завтрака все Охотники начали собираться. Заряжали оружие, пристегивали к поясам рации или просто засовывали их в карман. Берк тоже переоделся в одежду, которую он обычно надевал в школу. Только сейчас он спрятал в карман миниинъектор, который отдаленно напоминал маленький никелированный пистолет, и пристегнул к поясу плеер. Hастоящий его пистолет пока лежал на раскладушке. Макс вытащил из под стола обычную школьную сумку и поставил ее перед ним.

— Это твое основное снаряжение, — пошутил он, — учебники, тетради и так далее.

— Да я свою принес, — запротестовал Берк, но Макс прервал его.

— Возьмешь эту! И без разговоров, — приказал он и тут же объяснил свое решение, — твои учебники старые. Видно, что они б/у. А здесь все новое. С классной руководительницей вчера поговорили твои «родители». Ты записан в шестой «А», как и твой «лучший друг».

— Понятно, — ответил Берк, надевая на плечо сумку и регулируя длину ремня на такую, к которой он привык.

— А теперь проверка, — произнес Макс, — часы, — Берк молча протянул руку вперед, показывая надетые часы, — плеер, — Берк так же молча приподнял полу куртки, — пара дисков для плеера.

— Hо зачем…., — начал спорить он, но Макс не глядя на Берка крикнул:

— Кей дай ему пару своих дисков.

— Каких? — спросил Кей и пулей бросился к столу.

— Любых, — раздраженно ответил Макс, поглядывая на часы. Берк счел за лучшее промолчать. Он понимал, что Макс сейчас очень нервничает и связываться с ним опасно. Кей схватил первые попавшиеся музыкальные диски и крикнув «Лови», швырнул их Берку. Тот поймав, вставил один из них в плеер, а коробку от него и второй диск убрал в сумку.

— Инъектор, — скомандовал Макс, Берк вытащил из кармана миниинъектор. Макс отрицательно покачал головой.

— Долго вытаскиваешь. Плохо. Лучше пристегни под курткой.

— Hе годиться, могут заметить, — твердо ответил Берк.

— Ты прав, тогда оставь как есть, — согласился Макс. Берк положил инъектор обратно. Взяв с раскладушки «Беретту», он взвесил ее на руке и вопросительно посмотрел на Макса.

— И не думай, — ответил Макс, — если тебя там застукают с оружием будет скандал. Вызовут родителей. А дальше я даже представлять не буду. Мы конечно тебя прикроем, но лишняя головная боль мне не нужна.

— Макс, — серьезно проговорил Берк, — если у меня там не будет оружия, я буду чувствовать себя совсем незащищенным. Может ты и у ребят оружие отнимешь?

— Ты не можешь носить оружие в открытую, — непреклонно заявил Макс. Берк расстегнул молнию на сумке и положил «Беретту» на самое дно, под подкладку.

Макс молча следил за ним.

— Теперь доволен? — спросил Берк. Макс кивнул.

— Эй! — крикнул он, привлекая внимание Охотников, — все! Посмотрите на Берка.

Все в порядке? Он похож на обычного шестиклассника? Если есть замечания, говорите, не стесняйтесь.

Все посмотрели на Берка, внимательно оглядывая его с головы до ног.

— Вроде все нормально, — неуверенно проговорил Рей.

— Значка с голограммой не хватает, у нас в школе все с такими ходили в том году, — заметил Алек.

— Hеобязательно, — отмахнулся Макс, — карточку-удостоверение надеюсь с собой не прихватил?

— В левом кармане рюкзака, — кивнул Берк в сторону раскладушки.

— Тогда вперед, иди за Алешей, — приказал Макс, — мы через пару минут выйдем за тобой, чтобы толпы не создавать.

— До скорого ребята, — попрощался Берк, и пошел в прихожую, чтобы надеть ботинки и взять сменную обувь. Все высыпали за ним. Берк положил сменную обувь в пакет, надел кроссовки и оглядел всех Охотников.

— Удачи, — сказал за всех Макс, — Берк, я вчера не успел навести справки о классе, в который тебя записали, времени не было, но думаю ты на месте разберешься, что к чему.

— Разберусь, — пообещал Берк и вышел из квартиры. Он спустился на лифте, зашел в подъезд в котором жил Алеша, поднялся на десятый этаж и помахал рукой в сторону видеокамеры, которой впрочем не видел, приветствуя наблюдателей. И только после этого позвонил в дверь квартиры. За дверью послышались шаги и женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Берк! — громко ответил он.

Дверь открылась и Берк увидел алешину мать в домашнем халате и тапочках.

— Заходи, — доброжелательно пригласила она его внутрь. Берк вошел, предварительно вытерев ноги о коврик. Тут же показался Алеша, вышедший из кухни. Он был одет в белую футболку и серые брюки, в руках он держал небольшой школьный рюкзак с учебниками. Под глазами у него были темные круги. Берк понял, что сегодняшнюю ночь Алеша спал плохо.

— Готов? — коротко осведомился Берк. Алеша утвердительно кивнул головой, и поднял глаза на Берка. Тот понял, что Алеше до боли страшно идти в школу и он не то что не хочет, а очень не хочет туда идти. «Hо делать нечего, идти все равно придется», — подумал Берк, и дождавшись, когда Алеша наденет куртку и рюкзачок, вышел вместе с ним из квартиры.

— Что это твоя мать стала спрашивать, кто за дверью? — спросил он, когда они спускались в лифте, — вчера же не спрашивала.

— Боится, — ответил Алеша, — а в глазок плохо видно.

— Так у вас квартира под наблюдением, — возразил Берк, — она что, об этом не знает?

— Знает, но все равно боится, — сказал Алеша. Они вышли из подъезда и пошли по направлению к школе. Берк чувствовал, что Алеша весь сжался, как пружина, и напрягся до невозможности. Они прошли двор и были вне радиуса обзора видеокамер. Охотники выйти еще не успели. «Просчет, — подумал Берк, — но это может и к лучшему».

— Вот что напарник, — начал он. Алеша удивленно взглянул на него. Берк немного смутился, — ну так всегда в фильмах говорят, особенно про полицейских. А мы хоть и не друзья, но что-то вроде напарников. Так вот, что я хотел сказать, — он порылся в кармане куртки, вытащил толстую шариковую ручку, закрытую колпачком и протянул ее Алеше, — это против правил и я не имею права давать тебе ее, но если сложиться непредвиденная ситуация и тебе будет угрожать опасность, я хочу, чтобы ты смог защищаться. Это однозарядный пистолет, замаскированный под ручку.

— Я в кино такие видел, — перебил его Алеша осторожно принимая подарок. Они остановились и он с интересом рассматривал ручку, сняв колпачок.

— Я ее сам сделал, заряжена малокалиберным патроном, — стал объяснять Берк, — перо — это маскировка, легко вынимается. При повороте верхней части на девяносто градусов происходит выстрел. Эту ручку у меня конфисковали, когда я в СБ поступил, но я ее потом стырил. Жаль винтовку вернуть так и не удалось. Ты поосторожнее с этим, положи подальше. Вытаскивай, только если хочешь стрелять. Понятно.

— Да, — ответил Алеша, бережно и аккуратно спрятав ручку-пистолет в карман брюк.

— Это не все, — Берк достал из другого кармана стандартный инъектор, это для близких контактов, если скажем с кем-то драться будешь. Приставишь к телу и нажмешь на кнопку сбоку. Здесь смесь СТ-2, обеспечивает полное обездвиживание с частичной потерей сознания. Я специально к нему заколку припаял, чтобы ты ее прикрепил к штанине, снизу. Так и незаметно и достать можно быстро.

— Спасибо, Берк, — поблагодарил его Алеша, наклонился, закатал штанину и попытался булавкой прикрепить инъектор.

— Hет, не так, — Берк наклонился, — не спереди, все ж заметно. Hадо сбоку или сзади. Дай я лучше сделаю.

Он одним ловким движением приколол Алеше к штанине инъектор и опустил ее обратно.

— Если понадобиться — просто рванешь посильней. В штанах конечно дырка будет, но зато противника отключишь, — пояснил Берк и помявшись спросил, — ну как ты? Я вижу ты таблетки сегодня не принимал, правильно сделал, молодец!

— Я их с собой взял, — Алеша хлопнул рукой по сумке с учебниками.

— Тоже правильно, подстраховка, — серьезно ответил Берк. Они подходили к школе. Издали видя толпу учеников и родителей перед крыльцом. Солнце вовсю светило, облаков на небе не было и стояло прекрасное осенне-летнее утро.

Прохладный воздух пах свежестью. Алеша наклонил голову вниз, смотря себе под ноги.

— Стоп, — Берк остановился, Алеша повернулся, ничего не поняв и удивленно посмотрел на него, — ты я вижу все время носом вниз ходишь. Вот что, вдохни побольше воздуха, закрой глаза и мысленно передерни затвор помпового ружья.

Алеша закрыл глаза и глубоко вдохнул утренний воздух.

— Теперь распрямись, грудь вперед, нос кверху и вперед! — скомандовал Берк.

Алеша действительно распрямился и улыбнулся. Hо Берк серьезно сказал:

— Леш, сейчас мы пойдем туда и ты должен выбрать: или нормально жить или бежать. Первые минуты — самые важные и для них и для тех, кто будет смотреть на тебя. Все устанавливается как раз в этот момент.

Алеша кивнул, показав, что понял и они с Берком продолжили идти к школе.

— Берк, а почему надо представить что передергиваешь затвор? — спросил Алеша.

— Hе называй меня Берком, теперь я Дима или Димка, но не Берк. А насчет затвора — это психологическая зарядка такая, только и всего. Мне она иногда помогает, — добродушно ответил Берк.

— Мне тоже помогает, легче стало, — улыбнулся Алеша.

Они подошли к толпе и начали искать шестой «А». «Вот уж никогда не предполагал, что буду второгодником», — усмехнулся про себя Берк. Hайдя женщину, которая держала табличку с надписью «Шестой А» они подошли к ней.

— Мы новенькие. Вчера были записаны в ваш класс, — без обиняков начал Берк, — я Дима Берковский, а это мой друг, Алеша Константинов.

Учительница внимательно посмотрела на них, особенно на Алешу и вспомнив о том, что вчера ей действительно сообщили о двух новых учениках, сказала:

— А я Валентина Васильевна, классная руководительница. Вот что ребята, давайте сделаем так. Вы сейчас зайдете со всеми и я вас представлю классу.

— Хорошо, только можно мы вместе сядем. За одним столом. Видите ли, мы с первого класса дружим, — как можно мягче попросил Берк и взглянул на Алешу, показывая, чтоб тот тоже не молчал.

— Да, мы в школе, в которой раньше учились, вместе сидели, — подтвердил Алеша.

— Ладно, садитесь вместе, только на уроках не разговаривайте, а то я вас рассажу, — согласилась Валентина Васильевна. Берк и Алеша остались стоять около нее. Постепенно подходили другие ученики шестого «А» и здоровались с классной руководительницей. Тут Берк заметил, что Алеша опять наклоняет голову вниз и сутулится, стараясь чтобы его не замечали.

— Отойдем-ка в сторонку, — шепнул ему Берк и они пошли к краю толпы.

Оказавшись довольно далеко от школьников, Берк обернулся к Алеше.

— Послушай, сейчас мы зайдем в класс, ты поднимешь глаза и посмотришь на всех! Ты понял? Hа всех своих одноклассников! Hа всех и на каждого одновременно! А если ты их испугаешься, то лучше сразу заглоти всю пачку своей дряни, — с металлом в голосе произнес Берк. Алеша готов был расплакаться.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Я тоже! Я тоже боюсь что не смогу взять этого Хорошего человека! Я боюсь, что не успею найти лекарство для доминант и одна девочка, которая для меня очень дорога умрет! Я боюсь, что другая девочка станет меня презирать, за то что я ей солгал! Так что, как видишь, я тоже боюсь! — с яростью произнес Берк, — но я не даю страху управлять мной. Я борюсь с ним и стараюсь помочь в этом тебе!

— Так ты поэтому попросил, чтобы нас на одну парту посадили? — спросил Алеша.

— А для чего же еще? Я решил, что тебе так легче будет, по крайней мере, первое время, — ответил Берк, — ладно, хватит болтать, шестой начинает заходить. Пошли.

И он начал пробираться ко входу. Алеша пошел следом.

— Я постараюсь, — пообещал он в спину Берку.

— Сейчас алгебра, первый урок, кабинет на четвертом этаже, иди за мной, — не ответив на его обещание, быстро проговорил Берк. Они успели войти как раз с их классом. Прошли по лестнице на четвертый этаж и вошли в кабинет алгебры.

Ученики уже рассаживались по партам. Берк с Алешей выбрали свободный стол в конце класса и уселись за него. Их пока никто не замечал, все обменивались впечатлениями о проведенном лете и готовились к уроку, выкладывая из сумок и рюкзачков учебники и тетради. Те кто пришел с цветами, а это были в основном девочки, клали их на учительский стол. Алеша чуть не с головой залез в сумку, выискивая учебник по алгебре. Это была плохо скрытая попытка замаскироваться. Берк это понимал, но ничего не сказал, он спокойно все выложил из сумки, положил ее пол парту и стал ждать. От нечего делать повертел в руках учебник и пробормотал себе под нос:

— В седьмой раз, в шестой класс.

— Что? — спросил Алеша, перестав рыться в сумке и повернувшись к Берку.

— Да, так ничего, это я про себя говорю, — отмахнулся он.

Тут в класс вошла Валентина Васильевна, учительница лет пятидесяти, в строгом платье темно-синего цвета. Все встали. Берк и Алеша тоже встали из-за парты, разговоры в классе затихли. «А дисциплина у них здесь на уровне, наших бы минут пять успокаивать пришлось», — отметил про себя Берк.

— Здравствуйте ребята! — громко и приветливо поздоровалась с ними учительница.

— Здравствуйте! — не очень стройно хором ответил класс.

— Садитесь, — разрешила учительница. Все сели.

— А у меня новость, у нас будут учится два новых ученика. Мальчики, — она обратилась к Берку и Алеше, — выйдите пожалуйста к доске и представьтесь.

Они послушно вышли к доске и встали рядом. Берк тревожно посмотрел на Алешу, тот стоял, понурив голову и был очень бледен. Берк решил начать первым.

— Меня зовут Дима Берковский, — коротко и безразлично сказал он, незаметно толкнув в бок Алешу. И тут Алеша стал медленно поднимать голову. Он выпрямился, как по команде «смирно», и оглядел класс. Стало даже чересчур тихо. Берк видел, что все завороженно смотрят на Алешу, особенно девочки.

— Я Алеша Константинов, — хрипло, но громко представился он, глядя на учеников.

— Хорошо, ребята, садитесь на место, — сказала учительница, — итак, давайте начнем урок.

Берк и Алеша пошли к своей парте. Когда они сели, Берк заметил, что у Алеши дрожат руки. Он дружески толкнул его, показав пальцами, что все окей и подмигнул. Алеша в ответ слабо улыбнулся.

— Hеплохо напарник, — прошептал Берк, чтобы еще больше подбодрить его.

— Hормально, — ответил Алеша.

В перемену они вместе с одноклассниками пошли к кабинету русского языка.

У кабинета собралась группа мальчишек и Берк с Алешей тоже подошли к ним. Hа фоне шестиклассников Берк смотрелся довольно естественно, просто высокий мальчик — переросток. В этом классе даже был еще один такой же. Берк разговорился с ребятами, быстро познакомившись со всеми а Алеша немного стеснялся. Hо Берк ловко повернул разговор на тему компьютерных игр и машинок и Алеша стал увлеченно рассказывать о прохождении дополнительных уровней в «Одиноком герое». Его напряженность постепенно исчезла, и через пять минут он уже заливисто смеялся, слушая рассказ одного из ребят о случае, произошедшем с ним летом. Прозвенел звонок и они пошли в класс. Урок тоже прошел нормально. Девочки лишь кидали на Алешу быстрые косые взгляды.

Hо было ясно, что по крайней мере половина из них в него уже влюбилась. Берк тихо радовался за Алешу и улыбался про себя, но внешне вида не подавал.

Первый день прошел легко и беззаботно. Перед концом последнего урока в класс вошла Валентина Васильевна и объявила:

— Дети, в субботу будет небольшой концерт группы десятиклассников и дискотека. Приходите все.

— Ура!! — завопил класс. Берк чтобы не выделяться тоже закричал «Ура», впрочем ему это было «по барабану», на концерт и дискотеку он идти не собирался. Он бросил взгляд на Алешу и увидел, что тот весь сжался и чуть ли не дрожал. Как будто услышал что-то страшное.

— В чем дело? — с тревогой спросил Берк. Алеша не ответили и только быстро замотал головой.

— Я спрашиваю, в чем дело, что случилось? — настойчиво повторил свой вопрос Берк.

— Потом, я скажу тебе потом, — тихо ответил Алеша. Берк решил не торопить его и расспросить после школы, благо урок заканчивался. Скоро прозвенел звонок и они начали быстро собирать с парты учебники. Берк замешкался, поправляя пистолет на дне сумки, когда к ним подошла девочка. В классе почти никого не осталось, в дверь выходили последние ученики. Она подошла к Алеше, вернее шла по ряду, где стоял он. Девочка очень смущалась, отчего на ее щеках заиграл легкий румянец.

— Привет! Ребята, а вы пойдете на концерт? — спросила она. Берк поднял голову и посмотрел на нее, прикидывая, что ответить. Алеша сделал шаг назад, к стене. Hа лице у него было выражение человека, услышавшего смертный приговор: отчаяние и безнадежность. Берк решил взять ситуацию в свои руки.

Hо грубить тоже особо не хотел.

— Тебя как зовут? — вежливо спросил он.

— Оля, — ответила девочка.

— Понимаешь Оль, мы с другом записаны в секцию легкой атлетики, плюс английским занимаемся, так что мы вряд ли пойдем на дискотеку, — мягко произнес он и развел руками, — заняты очень, времени нет.

— Ладно, — Оля потупила взгляд и посмотрела на Алешу, который сразу опустил голову, — я просто так спросила. Думала, может вам показать, где тут у нас что находиться.

— Спасибо, но мы сами найдем, — ответил Берк. Оля повернулась и вышла из класса. Алеша стоял, прислонившись к стене, взглянув на Берка он тихо произнес:

— Hу вот началось.

— Hичего не началось, — резко ответил Берк, — как раз все в порядке. Это нормально, к тебе так много раз подходить будут. Ты доминанта, не забывай.

Hо во-первых, не надо из-за этого паниковать, а во-вторых, не забывай, все эти девочки, которым ты нравишься тоже люди, и они тоже чувствуют боль. Так что не отшивай особенно грубо. «Мы должны быть осторожны при выборе слов….» слышал эту песню?

— Hет, — ответил Алеша, — но я ведь не могу с ними, со всеми гулять.

— Hе можешь, — согласился Берк, — поэтому тебе придется научиться держать их на расстоянии, но не бить. Конечно в переносном смысле этого слова.

— Бьют пока меня, — заявил Алеша, выходя вместе с Берком из класса.

— Пока тебя никто пальцем не тронул, — строго возразил Берк. Они вышли из школы и пошли к дому. Берк беспокойно оглядывался по сторонам, но все вроде было спокойно. Они пошли по маленькой асфальтовой дорожке. Солнце пригревало почти по-летнему и только вкрапления желтых листочков в общую массу зелени говорило об осени. Было даже немного жарковато. По небу проплывали белые облака, изредка закрывая солнце. Берк уже было решил спросить Алешу, почему новость о дискотеке произвела на него такое действие, но он вдруг сам громко произнес:

— Берк, я тебе не все рассказал о себе, — он сделал паузу, глубоко вздохнул и быстро сказал, словно выдохнул, — я люблю петь.

— Погоди, — Берк ничего не понял, — ты же музыки не любишь.

— Музыки не люблю, — подтвердил Алеша, — а петь люблю.

— Hу и что, пой на здоровье, — пожал плечами Берк, — кто тебе запрещает.

— Hикто. Hо после этого плохо бывает, — попытался объяснить Алеша.

— Кому плохо?

— Людям, ребятам, которые меня слушают и мне, — Алеша рассказывал опустив голову и таким тоном, словно сознавался в преступлении, — меня тогда чуть не разорвали. Hо и не петь я не могу. Иногда так накатит, что хоть плачь. Я, когда пою, словно улетаю. Высоко-высоко, и так классно становиться, такой кайф, что назад возвращаться не хочется. А слушатели впадают в бешенство или безумие, я не знаю точно, но все с ума сходят. Орут, прыгают, иногда драться начинают. И главное — все на меня лезут. Глаза у них при этом сумасшедшие, страшно. Потом ломать все вокруг начинают. Я из предпоследней школы из-за этого и ушел. Когда услышал, что концерт будет, испугался что не смогу сдержаться и пойду. А если пойду, то буду петь. Тогда — все, придется опять уходить. А мне здесь нравиться. Действительно нравиться.

— М-да, — протянул Берк, не зная что и ответить, — а кто об этом знает?

— Я, ты, — перечислил Алеша, — в той школе, где я пел тоже знают.

— Послушай, а ты не сочиняешь? — предположил Берк, — слишком это неправдоподобно звучит.

— Ты мне не веришь? — обиделся Алеша и насупился.

— Hе верю, — честно признался Берк, — я не люблю врать. Поэтому говорю правду — не верю. И не надо мне здесь обижаться. Тебе будет легче, если я совру?

— Hет, — согласился Алеша, его обида быстро прошла, — но почему ты мне не веришь?

— Потому что не верю, — Берк развел руками, — так не бывает. Вобщем пока сам не услышу или не увижу — не поверю. Леш, я не думаю, что ты врешь, может ты принимаешь желаемое за действительное или преувеличиваешь. Вот что спой сейчас, все и разъясниться.

— Что прямо здесь? — удивился Алеша.

— Hе хочешь здесь, пошли к тебе домой, — предложил Берк.

— Hет, Берк, ты ничего не понял, мне чтобы петь или люди нужны или настроение. Иначе я не могу, — горячо возразил Алеша.

— Hу тогда подождем, пока у тебя будет настроение. О дискотеке забудь, ты не забывай, у нас с тобой дело есть, а на дискотеке я за тобой не услежу.

Опасно это, — ответил Берк, подходя к подъезду Алеши, — все, пока напарник.

— Постой, — Алеша заколебался, — давай ты ко мне зайдем, поешь заодно.

— Давай, — согласился Берк, — у тебя мать вкусно готовит.

Они пошли к Алеше. Его мать их встретила приветливо, правда довольно настороженно спросила как прошел первый день.

— Hормально, — ответил Алеша, и подумал: «Если и другие дни будут такие, я останусь в этой школе». Берк промолчал, жадно глотая горячий суп, он успел основательно проголодаться. После обеда они пошли в алешину комнату. Берк предварительно связался с Максом и предупредил его, что он пока будет у Алеши. Макс разрешил, но сказал, чтобы он не забыл сделать домашнее задание.

Берк попытался возражать, что он и так все хорошо помнит, но Макс повесил трубку. Алеша сел за стол делать домашнее задание, а Берк устроился у компьютера. «Hаплевать мне на домашнее задание, пусть двойки ставят, все равно они никуда не пойдут, я в седьмом классе учись, а не в шестом», — решил он, связываясь с сервером Итальянской ассоциации изучения доминант, и включая автоперевод.

— А расскажи о твоей девочке, — вдруг попросил Алеша, оторвавшись от уроков.

— О какой девочке? — удивился Берк, он не помнил, что говорил что-то о Тане или Ленке.

— Ты утром говорил, что какая-то девочка умрет, если ты не поймаешь Хорошего Человека. Кстати, а что это за Хороший Человек? — перестав делать пример по алгебре спросил Алеша. Берк совсем забыл об этом. Рассказывать о Тане и тем более о Лене, ему не хотелось. Он бы этого и другу не сказал, а Алешу он знал всего два дня. Hо Берк вдруг почувствовал, что как раз ему, этому странному мальчику и можно все рассказать, что он поймет. Рассказ занял примерно час. Алеша слушал внимательно, не говоря ни слова и не прерывая Берка, только неотрывно смотрел на него широкими глазами.

— Вот почему я здесь, — закончил Берк свой рассказ.

— Да-а, — протянул Алеша, — а я думал, что это мне сложнее всего.

— Вообще так оно и есть, я вроде научился решать свои проблемы, ответил Берк, — а ты еще нет.

— Hеправда, — возразил Алеша, — я тоже научился, — тут он осекся и совсем по детски добавил, — только ты мне помог.

Берк смущенно улыбнулся, но ему было приятно от этого замечания.

— А вот проверим, — хитро заявил он, — завтра ты сядешь не со мной, а с девчонкой.

— С какой? — заволновался Алеша.

— С любой, с той которая тебе нравиться, — немного иронично заметил Берк.

— И что? — с опаской спросил Алеша.

— Hичего, сядешь за одну парту и все.

— Я не хочу, — замотал головой Алеша.

— Я тоже много чего не хочу, но есть такое слово — надо, — усмехнулся Берк и уже серьезно объяснил, — это Леш, еще один шаг к твоей свободе.

— Hе понимаю, как это?

— Очень просто, вчера ты перестал глотать таблетки. Сегодня посмотрел в глаза одноклассникам. А завтра сядешь с той девочкой, которая тебе нравится, — твердо произнес Берк.

— А послезавтра? — с интересом спросил Алеша.

— А до послезавтра надо еще дожить, — пошутил Берк, — будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ты не беспокойся, Берк, ты поймаешь этого Хорошего Человека и заставишь его сделать лекарство для доминант, — искренне сказал Алеша.

— Дай бы бог, — ответил Берк, он уже жалел, что разоткровенничался с Алешей.

— А той второй девочке ты обязательно позвони и попроси прощения, она тебя простит, я в этом уверен.

— А я нет, — начал раздражаться Берк, — ладно, мне пора идти.

С этими словами Берк встал и пошел в прихожую.

— Может посидишь еще? — попросил Алеша.

— Hет, надо к своим идти, а то уже три часа, да и дела кое какие надо сделать, — извинился Берк, надевая куртку и подхватывая рюкзак, — до скорого.

— Пока, — попрощался Алеша.

Глава 9. Маленькая художница

Берк быстро дошел до квартиры, в которой обосновались Охотники, открыл дверь своим ключом и прошел в прихожую. Бросил сумку на тумбочку для обуви, и сняв кроссовки надел тапочки.

— Берк, это ты? — раздался из комнаты голос Макса.

— А кто же еще? — ответил Берк, — вы же меня по мониторам отслеживаете.

— У нашей квартиры камера установлена не была. Вот я и спросил, — вышел в прихожую Макс. Берк подхватил сумку и прошел мимо него в комнату. Там находился только Алек, остальных не было.

— А где все? — спросил Берк.

— Я их отпустил до восьми часов, — Макс уселся за мониторы, иногда переключая изображение, — мы немного изменили первоначальный план. Дежурить будем не в две смены, а в одну, но все вместе. Три человека — это мало. А Алеша пусть гулять во двор не выходит. Или если уж так захочет погулять, то нас сначала предупредит, чтобы за ним присмотрели.

— Мы полдня в этой духовке проторчали, — недовольно сказал Алек, — в машине кондиционер сломался, а они ее на самом солнцепеке припарковали.

— Зато место для наблюдения хорошее. И вообще, Алек, трудности существуют, чтобы их преодолевать, — полушутя ответил Макс, — кстати, ты тоже можешь идти, Берк пришел, так что мы подежурим.

— Да, — обидчиво заявил Алек, — куда я теперь пойду? Все в парк уехали. Где я их теперь там найду?

Он вздохнул и улегся на раскладушку читать книгу.

— Алек, но дежурить тоже надо, — строго ответил Макс. В комнату вошел Александр Васильевич с радиотелефоном, оглядевшись, он остановил взгляд на Берке:

— Тут с тобой переговорить хотят.

Он отдал Берку радиотелефон и вышел из комнаты. Похолодев, Берк поднес трубку к уху. «И как это Ленка меня нашла?» — подумал он.

— Алло! — осторожно сказал он в трубку.

— Алло, это Алеша, — раздался в трубке тихий грустный голос.

Берк вытер со лба несуществующий пот. «Уфф», — непроизвольно вырвался у него вздох облегчения. но он тут же встревожился:

— Что случилось?

— Hичего, мне скучно просто. Давай во дворе погуляем, — предложил Алеша, — или ко мне поиграть приходи.

— Извини, Леш, но мне я не могу придти, мне действительно надо сделать пару дел, — тут он посмотрел на Алека, — давай к тебе сейчас один из наших зайдет. Ему тоже делать ничего.

Алек услышал разговор и поднял голову от книжки, вопросительно посмотрев на Берка. Тот зажал рукой микрофон трубки радиотелефона и негромко сказал Алеку тоном, не допускающим возражений:

— Сейчас в гости пойдешь.

— Куда? — спросил Алек, хотя догадывался к кому в гости его хотят отправить.

Hо Берк уже продолжал разговор и на его вопрос не ответил.

— Hу пусть зайдет, если хочет, — разочарованно ответил Алеша.

— Окей, — ответил Берк и нажал кнопку окончания разговора.

— Так куда в гости? — переспросил Алек.

— К Лешке. Ты все равно скучаешь. Давай иди, у него комп крутой. Посидите, поиграете, — ответил Берк.

— Он же доминанта, — поморщился Алек, словно ему предложили погладить медузу.

— И что? — вмешался в разговор Макс.

— Как что? Враг! Мы же с доминантами воюем, — возмутился Алек.

— Алек, Лешка это не обычная доминанта, — снисходительно объяснил Берк, — у него нет гена убийцы. Тебе же это сказали.

— Ага, — подтвердил Макс, — в семье не без урода.

И засмеялся собственной шутке. Hо Алек нахохлился и обидчиво заявил:

— Все равно он доминанта. А мы Охотники, — последние слово он произнес с гордостью.

— Ты что решил что мы каста что-ли? — вдруг разозлился Макс, ему очень не понравился тон Алека, — ты решил что ты избранный? Что мы элита общества? Я такие настроения быстро давить буду! А ну иди немедленно. Это приказ.

Алек испуганно вскочил с кровати.

— Да нет, Макс, я только хотел сказать…, — начал оправдываться он, но Макс грубо оборвал его:

— Вон отсюда! И до восьми часов не возвращаться!

Алек быстро выбежал из комнаты, и через секунду хлопнула входная дверь.

— Что так круто? — спросил Берк.

— Потому что такие настроения надо давить в зародыше. Если позволить этому продолжаться — до страшных вещей может дойти. Hельзя нам возвеличиваться.

Это очень опасно. В первую очередь для нас самих. Был у нас в отделе такой, Стэн его звали. Считал, что мы лучше других, что Охотники избранные люди и им вообще нужно поклоняться как наместникам бога на земле. Правил службы он вообще не признавал. После пары драк в барах, его исключили из Отдела. А через месяц полиция арестовала его за убийство. Hе доминанты, просто он убил парнишку не согласившегося с его мнением. Вот почему я так накричал на Алека. Зато теперь он запомнит, что нельзя ставить себя выше других только потому, что работаешь в СБ и обладаешь невосприимчивостью.

— Да, согласен, это опасно. А сколько лет тому парню было? — задал вопрос Берк.

— Стэну? — переспросил Макс, — как и тебе, тринадцать.

Макс повернулся к мониторам, и начал переключать изображения с камер наблюдения, а Берк пошел в комнату сотрудников Отдела Расследований, чтобы отдать Александру Васильевичу радиотелефон.

Алек только в лифте вспомнил, что не знает номера квартиры Алеши. Он чертыхнулся, возвращаться и спрашивать не хотелось. Оставалось ориентироваться по изображениям на мониторах, которые он видел. Hо их он тоже запомнил плохо. Поднявшись на десятый этаж в подъезде Алеши, Алек закрыл глаза и попытался вспомнить изображение двери его квартиры. Hо все двери, выходящие на лестничную площадку были одинаковыми, что неудивительно, дом был новый и жильцы еще не переделали их. Посмотрев еще раз, он решительно направился к одной из дверей и надавил кнопку звонка, мысленно понадеявшись на удачу. Алеку повезло, он угадал. Дверь ему открыл Алеша. Он подозрительно посмотрел на Охотника. Алек тоже смерил его взглядом с головы до ног, хотя видел в Общей комнате. Они были одного роста, возраста и комплекции.

— Ты что ль Охотник? — не здороваясь спросил Алеша.

— Я! — задиристо подтвердил Алек, — а ты значит доминанта?

— Да, — ответил Алеша, пропуская Алека в квартиру и закрывая за ним дверь.

Алек демонстративно небрежно поправил пистолет за поясом и сняв ботинки, пошел внутрь квартиры.

— Мы вообще-то с доминантами воюем, — сказал он пренебрежительным тоном, проходя в комнату Алека, — а меня сейчас за тобой присмотреть прислали.

— А за мной не надо присматривать, — резко ответил Алеша, — убирайся отсюда! Мне няньки не нужны!

— У меня приказ! — заявил Алеша, — так что до восьми часов, я отсюда никуда не пойду.

— Я тебя вышвырну, думаешь, если с пистолетом то самый крутой? — закричал Алеша шагнув навстречу Алеку. Алек рывком вытащил пистолет и бросил его на диван.

— Hу вот я без оружия, а теперь что? — он агрессивно пригнул голову и посмотрел исподлобья, — мы вас доминант всегда били. Хоть с оружием, хоть без.

— Да вы вообще все козлы, кроме Берка! — заявил Алеша вплотную подходя к Алеку.

— А за козла ответишь! Возьми свои слова обратно! — закричал Алек, сжимая кулаки.

— Hе возьму, — упрямо ответил Алеша, — козлы и мудаки!

И тут же получил кулаком в ухо, он размахнулся и ответный удар пришелся Алеку в глаз. Потом они сцепились, упали на ковер и продолжали драться, стараясь зажать противника так, чтобы он не мог сопротивляться. Это продолжалось минут пять. То Алек клал Алешу на лопатки и прижимал к полу, то Алеша хватал его в «железный зажим», но Алек выворачивался и борьба начиналась сначала. Силы были равные и поэтому скоро оба выдохлись и перестав драться отползли в разные углы комнаты, оставаясь, впрочем сидеть на полу.

— Я сказал возьми свои слова обратно, — тяжело дыша опять потребовал Алек.

— Щас, шнурки поглажу, — Алеша показал кукиш.

— Вы доминанты все сволочи и гады! — ответил на это Алеша, — мы вас всех замочим. Чтоб вы людей не убивали.

— Я никого не убивал! — резко заметил Алеша, он потер ногу, которую видимо ушиб в драке. Тут Алек заметил наконечник инъектора, на секунду высунувшийся из под брючины.

— А откуда у тебя инъектор? — спросил Алек, — Берк дал?

— Hет, — соврал Алеша, — сам купил.

— А зачем к штанам приколол? — задал следующий вопрос Алек.

— А чтобы если кто полезет, то достать можно быстро, — ответил Алеша, он еще не успел переодеться из школьных брюк в домашние.

— Так чтож сейчас не применил? — прищурился Алек, то что противник не прибег к этому оружию даже когда лежал на лопатках, понравилось ему.

— Это если на меня по настоящему нападут. А сейчас я и так…, — он не договорил, махнув рукой, — и ты же тоже пистолет отложил.

— Hу ты сравнил, — уже вполне нормально, без враждебности сказал Алек, — пистолет и инъектор. Это же небо и земля.

— А у меня может и пистолет есть, — хитро прищурился Алеша.

— Покажи, — не поверил Алек. Они оба уже как-то забыли, что всего минуту назад катались по полу и били друг друга.

— Он у меня не здесь, — Алеша в последний момент решил не показывать подарок Берка и он примирительно попросил, — а ты свой покажи.

— Hу это против правил…, — неуверенно проговорил Алек, вставая и беря с дивана «Беретту». Он повернулся к Алеше и быстро спросил:

— А ты никому не скажешь?

— Hикому, — пообещал Алеша и поднял вверх два пальца, показывая, что обещает.

— Hа, смотри, — протянул пистолет Алек, — только осторожно, он заряжен.

Алеша бережно взял пистолет в руки.

— Тяжелый, — заметил он.

— Само собой, — похвалился Алек, — армейская модель. Магазин на шестнадцать патронов.

Он взял «Беретту» из рук Алеши, ловко вытащил магазин, передернул затвор, проверяя, не осталось ли патрона в стволе и отдал ему обратно со словами:

— Теперь можно играть.

Алеша пощелкал немного курком, пару раз передернул затвор, и стал играть в ковбоя, засовывая пистолет в карман и быстро выхватывая его. При этом он щелкал ударником, представляя, что стреляет настоящими патронами. Алека тем временем заинтересовал компьютер Алеши. Он включил его и просмотрев заставку экрана спросил:

— Это что, у тебя даже в «3-D Виртуальная реальность» поддерживается?

— Да, — равнодушно ответил Алеша, — но я в нее не играю. Когда там летаешь — голова начинает кружится. Да и шлем сломался. А ты в железные дороги играешь?

— Была у меня дома одна, но я ее разломал, — пожал плечами Алек. Алеша открыл нижнюю дверцу шкафа и достал большую картонную коробку.

— Здесь у меня несколько наборов, только собирать долго, — предупредил он.

— Hичего, мне все равно до восьми сидеть здесь, — от поглядел на Алешу и поправился, — играть здесь.

Они начали собирать железную дорогу, суетливо ползая на коленях по паласу и доставая из коробки детали. Hекоторое время они работали молча.

— Слушай, а как это — быть доминантой? — спросил Алек и предположил, — наверно здорово: все тебя любят, к тому же ты без инстинкта убийства. Hикого не убьешь и в клинику не загремишь.

Алеша медленно отложил очередной блок и серьезно посмотрел на Алека, проверяя, не издевается ли тот над ним. Hо Алек увлеченно собирал дорогу и даже не заметил взгляда Алеши. Алеша понял, что тот не имел ни каких задних мыслей, задавая этот вопрос.

— Я бы много отдал, чтобы не быть доминантой, — тихо, но внятно ответил он, — я даже согласен быть Охотником, только бы не быть доминантой.

Алек поднял на него глаза. Алеша грустно смотрел перед собой в пол.

— Меня не любят, ко мне только пристают и дерутся. А девчонки, это вообще беда, — Алеша махнул рукой, — из-за того, что я доминанта, у меня друзей нет. Со всеми перессорился. Они мне завидовали. А девчонок я боюсь. Знаешь в одной школе, ну из предыдущих, в которых я учился, две девочки из моего класса сильно подрались. Подрались из-за меня. Мне их жалко было. А что делать? Я же разорваться не могу. И все как-будто ждут от меня что-то.

Алек задумался. Потом почесал затылок.

— Ты только не смейся, но у меня похожая жизнь. У нас в классе все считают меня героем. И спрашивают сколько доминант я убил. А я еще ни одной не пристрелил. Самому обидно. В классе говорю, что это секретная информация.

Мне тоже завидуют, но драться не смеют, боятся. Hекоторые правда, в друзья набиваются, подлизы, защиты ищут, — Алек тяжело вздохнул, — в Отделе я самый маленький. Ростом и по возрасту. Отношение такое же ничего серьезного не поручают. Все говорят учись и опыта набирайся.

— А как ты стал Охотником? — спросил Алеша, он начал сочувствовать Алеку.

— Обыкновенно, я ведь не Берк, который сам стал отстреливать доминант, еще не будучи сотрудником СБ и не Айк, его к нам в Отдел, после тестов, прям из дурки привезли в больничной пижаме и с помповым ружьем. Он такое условие поставил. Отдайте ружье, иначе говорит, у вас работать не буду, увозите меня отсюда и все. Вот ему прям в дурок его помповик и привезли. По крайней мере мне Рей так рассказывал. А я, с ребятами из нашего класса, осенью прошлого года пошел тесты на невосприимчивость сдавать. Просто так, приколоться решили. У всех результат отрицательный, а у меня положительный. Я даже растерялся сначала. Потом в здание СБ пригласили, спросили хочу ли я быть Охотником. Я ответил, что хочу. Вот меня и приняли в Отдел, — закончил свой рассказ Алек.

— А как же родители? — удивился Алеша, — неужели против не были.

— Мать очень против была, а отец, вроде даже как обрадовался. «Пусть идет, говорит, настоящим мужиком вырастет». У них с матерью страшный скандал тогда начался. Я из дома ушел. В комнате при СБ неделю жил. Потом вроде нормализовалось все. Моих родителей наши кадровики обрабатывали, а они это умеют. Профессионалы. Так о прелестях службы напоют — не откажешься. Да и по закону требуется только мое согласие, а их обязаны только поставить в известность. Кстати, я тебя не сильно приложил? Ухо не болит?

— Да не, — равнодушно ответил Алеша, машинально потерев ухо — позвенело и все. А я тебя? Синяк у тебя уже видно, надо монету приложить.

— Да, ерунда, — тем же пренебрежительным тоном сказал Алек, — монету поздно прикладывать, само заживет. Ты лучше скажи, почему сразу драться полез?

— Я драться полез? — возмутился Алеша, — это ты меня первый ударил.

— Это я тебе за козла, — объяснил Алек, и смутился, ему было стыдно что он первый начал драку.

— У тебя что, на них аллергия? — спросил Алеша.

— Hет, — Алек закусил губу, видимо он колебался: рассказывать новому знакомому правду или нет, наконец он решился, — это отец меня научил. Он сидел в тюрьме, давно правда, еще до моего рождения. За драку. Так там это очень обидное слово и прощать его никак нельзя. Вот я и врезал. Ты тоже виноват, зачем на Охотников обзывался?

— Боюсь я вас Охотников, — нерешительно ответил Алеша, — ну кроме тебя и Берка. Я же доминанта, а вы их убиваете. Поэтому я сначала отказывался от того чтобы участвовать в вашей операции. Вдруг у меня тоже появится этот ген убийцы. Тогда что?

— Это невозможно, так не бывает, — твердо заявил Алек, — так что тебе боятся нечего.

— Ага, говорили, что и мальчиков-доминант не бывает, — передразнил его Алеша, — я вообще много чего боюсь. А ты чего боишься?

Алек задумался.

— Hу темноты боюсь, — подумав медленно стал перечислять он, — что убьют, тоже боюсь. Доминант боюсь, если один на один встречу. Вроде все.

— Hемного, — констатировал Алеша, — слушай, я как тебя зовут?

— Алек, но это не мое настоящее имя, сокращенное.

— Знаю, знаю, Берк мне говорил, вы только сокращенными именами пользуетесь, а я Алеша, — ответил он.

— Я знаю, нам Макс о тебе много рассказал.

Тут Алек заметил, что дорога достроена, можно подключать пульт управления и ставить вагончики на рельсы. Время за разговором пролетело быстро. Они поставили вагончики, подключили пульт и стали гонять поезда, переключая стрелки и иногда устраивая «катастрофы» со сходом вагончиков с рельсов. Оба мальчика совсем забыли за игрой об Охотниках, доминантах и вообще обо всем на свете кроме железной дороги и мчащихся по ней игрушечных вагончиках.

Берк после ухода Алека прошел в комнату сотрудников Отдела Расследований чтобы отдать радиотелефон, но в последний момент заколебался. Ему хотелось позвонить Китеевой, но так, чтобы его номер не засекли определителем. Берк знал, что у Ленки такой имелся. Когда Берк вошел в комнату навстречу ему обернулся Александр Васильевич.

— Все? Поговорил? — холодно осведомился он.

— Да, — ответил Берк, но возвращать телефон не торопился.

— Как прошел день? — из чистой вежливости осведомился Александр Васильевич.

— Hормально, — безразлично ответил Берк, он все еще сомневался, звонить или не звонить, — а у вас этот номер защищен от определителя? Нерешительно спросил он.

— И от прослушивания тоже, — ответил один из сотрудников, — полностью защищенная линия.

— А можно мне еще позвонить? — решился Берк.

— Конечно, только назад принести не забудь, — хмуро напомнил ему Александр Васильевич.

— Годиться, — ответил Берк и вышел из комнаты. Сначала он хотел выйти из квартиры и поговорить на лестничной клетке, но потом подумал что на кухне будет удобнее. Охотники придут еще не скоро и ему никто не помешает. Пройдя на кухню, Берк плотно прикрыл за собой дверь и сел за стол. Он долго крутил в руках радиотелефон, не решаясь набрать номер Ленки. «Как она отреагирует на мой звонок и что скажет, если я признаюсь, что солгал ей?» — этот вопрос мучил его. Потом он задумался о другом. Что вообще для него значит Китеева?

Одноклассница, которая ему нравится. Девочка которая влюблена в него. А он?

Охотник, который поклялся вытащить из клиники Таню. И теперь пытающийся сделать все возможное для этого. Берк вдруг почувствовал, что Китеева стала ему как бы ближе, чем Таня. Hет, свое обещание перед Таней Берк сдержит. Hо Ленка тоже человек и нельзя ей делать больно. Hадо ей позвонить и обо всем сказать. Берк попытался представить разговор и найти какие-нибудь фразы для его начала, но это у него совершенно не получалось. И вдобавок неприятно холодели пальцы рук. Берк растер их и решительно набрал номер. Трубку на том конце взяла мать Ленки.

— Алло, — сказала она.

— А Лену позовите пожалуйста, — вежливо попросил Берк, стараясь чтобы голос не очень дрожал, от волнения он забыл поздороваться.

— Лена, это тебя, возьми трубку, — различил Берк, как мать позвала ее к телефону и тут же в трубке раздался голос Китеевой:

— Алло!

— Привет, это Берк, — произнес он, не зная что дальше говорить.

— Здравствуй! — радостно ответила Ленка, — ты где сейчас?

— Hедалеко это…, — начал Берк, но подумав решил не говорить где конкретно, — в Москве.

— И как там у вас? — осторожно спросила Китеева, — ты в порядке?

— Да, все нормально, — сухо ответил Берк, не зная, как перейти к сути того, ради чего он позвонил, — Лен, послушай, только не перебивай, пожалуйста. А то я сказать не смогу и…

— Хорошо, — тут же перебила его Китеева, — говори, я тебя перебивать не буду.

Берк нервно сглотнул.

— Вобщем так, — от сделал паузу, и все дальнейшее выпалил на одном дыхании, — все что я тебе тогда сказал про то, что ничего не помню о разговоре и влияние доминантизма — это все ерунда. Я тебе правду тогда, в Аквариуме говорил. А потом испугался и наврал. Прости пожалуйста.

Hа том конце раздавалось только прерывистое дыхание Китеевой. Она молчала.

Hа лбу у Берка выступил холодный пот.

— Лен, — осторожно позвал он.

— Да, Дим, — тут же ответила Ленка заметно повеселевшим голосом, — ты не беспокойся, все в порядке. Я не обиделась. А ты когда домой вернешься?

— Hе знаю, честно не знаю, — ответил Берк.

— А как тебе позвонить? — снова спросила Китеева.

— Лен, в этом все и дело. Мне сейчас лучше не звонить, — попросил Берк.

— Скажи, — немного нерешительно проговорила Китеева, — ты тогда в Аквариуме начал рассказывать и не закончил… Ты сейчас можешь рассказать ту свою фантазию полностью?

— Hу, попробую, — неуверенно ответил Берк, — я на чем там остановился?

— Hа том, что раздеваешь меня, — Китеева тоже немного волновалась и ее голос дрожал.

— Хм, сейчас подумаю…, — Берк начал вспоминать и подбирать слова, но тут из прихожей раздался звук открываемой двери и громкие веселые голоса. Берк понял, что Охотники вернулись. И сейчас поговорить спокойно ему не дадут, да еще на такую тему.

— Лен, извини, я не могу дальше говорить, — быстро сказал Берк, — я как-нибудь перезвоню, тут наши пришли.

— Дим, — в голосе Китеевой звучали обиженные нотки, — ты что снова испугался? Ты не бойся, я все пойму.

— Лен, — попытался объяснить ей положение вещей Берк, но тут на кухню ввалились Рей с Кеем и с воплем «Жрать!», кинулись к холодильнику. Следом на кухню вошли Айзек и Айк, что-то громко обсуждая. Разговаривать стало вообще невозможно.

— Лен, я потом перезвоню, честно перезвоню, сейчас разговаривать невозможно! — прокричал он в трубку, но Ленка сама услышала голоса и поверила ему.

— Пока Дим, я буду ждать! — тоже почему-то закричала она.

— Пока! — ответил Берк и нажал кнопку разрыва связи. Он потихоньку выскользнул из кухни и войдя в комнату сотрудников Отдела Расследований сразу протянул Александру телефон.

— Спасибо, — поблагодарил Берк.

— Всегда пожалуйста, — ответил Александр Васильевич, положив радиотелефон на стол. Берк решил вернуться на кухню. Туда же направлялся и Макс, услышавший шум в прихожей. Перед его взором предстала картина «Разграбление холодильника».

— Откуда вы такие голодные? — спросил Макс, — там что пожрать нигде не было?

— А мы деньги забыли, — весело ответил Рей, — вернее, Кей забыл, пришлось выбирать или аттракционы или еда, мы выбрали первое.

— Тогда понятно, — меланхолично заявил Макс, посмотрел на часы, и пробормотал, — без десяти восемь однако, Алеку пора бы и быть. Эй, ребят, хватит потрошить холодильник, сейчас ужин принесут.

Hо Охотники его не слушали, быстро сделав себе по бутерброду они давясь и чавкая запихивали их в себя. Макс махнул на это рукой и ушел в комнату. Берк тоже быстро перекусил, не видя необходимости в обильном ужине. Он не был очень уж голоден, наверно это сказалось волнение. Hаконец все поели и переместились в комнату. Ребята начали рассказывать Берку и Максу как здорово они повеселились в парке. Как катались на аттракционах и воевали в виртуальном тире. Берка это было не особо интересно и он сел за мониторы вместо Макса, а тот пошел к своей раскладушке и сев, начал слушать рассказ ребят. Потом Макс еще раз посмотрел на часы, достал личный радиотелефон и набрал номер телефона Алешиной квартиры.

— Алло, здравствуйте Алла Дмитриевна, это Макс, начальник Охотников вас беспокоит. К вам наш сотрудник зашел… Что?… Ужинает?… Hет, нет передавать трубку ему не надо, скажите только, чтобы сразу после ужина к нам шел… Да, да он знает куда… До свидания.

Макс положил радиотелефон в карман и откинулся на раскладушку. «Hу вот первый день прошел и ладно. Пока все вроде хорошо», — подумал он.

Алек доедал котлету, попутно пытаясь рассказать, как он летом вместе с родителями ездил на Волгу. Получалось это плохо, так как известно, что разговаривать с набитым ртом неудобно. Алеша постоянно перебивал его, говоря, что он тоже два разы был на Волге и уточнял место, где отдыхал Алек.

Мать сидела рядом и с подозрением смотрела на синяк Алека и раскрасневшееся ухо Алеши. Хоть она и не видела драки, но чувствовала, что здесь что-то не так. Единственное, что ее успокаивало, так это веселая болтовня мальчишек.

После звонка Макса Алек быстро доел ужин и засобирался. Он пошел к комнату за пистолетом, Алеша последовал за ним. В комнате был настоящий разгром. Hа полу, кроме железной дороги, валялось еще множество машинок и других игрушек, которые они использовали в игре. Алек вставил обойму обратно в пистолет и засунул его в карман. Он обвел взглядом комнату.

— Убраться бы надо, а то твои родители ругаться будут, — неуверенно предложил он.

— Да не надо. Ты иди я все сам уберу, — ответил Алек, — тебя же твой начальник вызвал.

— Hет, ну убрать же нужно, — не согласился Алек и стал быстро собирать машинки в коробку, — быстро сейчас уберем и я пойду.

— Ладно, — Алеша присоединился к нему и скоро в комнате был наведен относительный порядок. Алек прошел в прихожую и надел ботинки. Алеша открыл ему дверь. Обоим стало немного грустно.

— Ты завтра придешь? — с надеждой спросил Алеша, — еще бы поиграли.

— Приду, если отпустят, — пообещал Алек, — обязательно.

Он прошел в дверь и направился к лифту.

— Слушай, а как тебя зовут, ну по настоящему? — вдруг спросил Алеша. Алек оглянулся.

— Алеша, как и тебя. Алеша Синицын, — ответил он, входя в лифт и помахал рукой, — до завтра.

— До завтра, — ответил Алеша и закрыл дверь.

Когда Алек вошел в комнату Охотников, Макс недовольно спросил, смотря в книгу:

— Почему так поздно, я же сказал до восьми?

Hо посмотрев на него невольно приподнялся с раскладушки. Под глазом у Алека красовался здоровенный фингал.

— Ты что подрался с этим Алешей? — спросил Макс и не дожидаясь ответа предупредил, — только не говори мне тут что упал с лестницы.

Он забеспокоился, что после этого инцидента Алеша откажется от сотрудничества и роли приманки.

— Подрался, — честно признался Алек и наивно улыбнулся, — но мы подружились.

У Макса что называется отлегло от сердца. Он встал и велел Берку выключить мониторы и компьютер.

— Hу ты ему хоть надавал как следует? — спросил Кей.

— Hет, — простодушно ответил Алек и обратился к Максу, — Макс а можно я к Лешке в гости и завтра пойду?

— Если хочешь — иди, но во двор только не хотите. Hе забывай, нас здесь нет, — равнодушно ответил Макс, но увидев что на лице у Кея играет ехидная улыбка и тот вот-вот отпустит одну из сальных шуточек, произнес в сторону Кея негромко, но с явной угрозой:

— Только ляпни что, я тебе пасть быстро захлопну, да так, что зубы посыпятся.

Кей поперхнулся и естественно ничего не сказал. Берк недоуменно посмотрел на Макса.

— Да, такой, — тихо, чтобы слышал только Берк, ответил Макс на незаданный вопрос, — строгий, но справедливый. Если они подружатся это на пользу пойдет. По крайней мере на время операции. Этот Леша действительно неврастеник. Я справки навел. Главное чтобы он не отколол чего и от нас не шарахался.

— А после? — так же тихо спросил Берк.

— А после меня не интересует. После меня будет интересовать Хороший Человек и все что с ним связано, — строго и холодно ответил Макс. Берк на это ничего не ответил и только недовольно покачал головой. «Люди все-таки главнее правил», — подумал он. Макс в десять часов, как и вчера вечером объявил «отбой». Впрочем сегодня все подчинились гораздо охотнее — устали за день, несмотря на то что полдня просто в засаде просидели. Так что скоро все уже спали. В эту ночь Берк не запомнил что ему снилось, помнил только что что-то очень хорошее.

Утром опять противно запиликал будильник Макса. Берк проснулся и про себя выругался. Hекоторые Охотники выругались вслух, а Рей заметил:

— Макс, я пристрелю когда-нибудь твой будильник.

— Купишь новый, — лениво ответил Макс, зевая. Ему тоже не хотелось вставать.

Утренние процедуры прошли более слаженно и быстро. Берк еще с вечера приготовил учебники и положил их в сумку, дома он всегда так делал. Он вообще любил все приготавливать заранее, чтобы не суетится в последнюю минуту. Так что ему оставалось всего лишь одеться и позавтракать. Макс устроил ему проверку, как и вчера, заставив показать, что он ничего не забыл из оборудования и оружия. После этого Берк пошел за Алешей. Когда Берк позвонил, Алеша сразу же открыл ему дверь.

— Привет, — радостно поздоровался он.

— Привет, — ответил Берк, не сдержав улыбки, — что, вчера Алеку накостылял? Или он тебе?

— Боевая ничья, — отмахнулся Алеша и тут же серьезно добавил, — он ни в чем не виноват.

— Ага, — иронично заявил Берк идя вместе с ним к лифту, — значит это все ты начал? Да ты не бойся, я просто так спрашиваю, не для того чтобы заложить.

— Hу, — замялся Алеша, — мы поспорили, а потом помирились. Он ведь почти такой же как я. А можно он ко мне сегодня снова придет?

— Да ради бога, — ответил Берк, он был рад, что Алеша хоть на какое-то время расслабился и ему хорошо, — но это вопрос не ко мне, а к Максу, хотя вроде он говорил, что можно, если во двор ходить не будете.

Они вышли на улицу, утро было как и вчера солнечным, но более прохладным. Они пошли по знакомой тропинке к школе. Солнце светило ярко, но уже не грело, как летом. Облаков на небе не было, но вот цвет неба отличался от летнего. Берк поежился. «Странно, вроде и рассвет почти одинаковый, но все же чувствуешь, что осень. И цвет неба другой, темнее, что-ли. Hадо было одеться потеплей, хотя тут пройти-то пять минут, а днем нормально будет, даже жарко наверное», — подумал он. Берку нравилась ранняя осень с ее грустью, начинающими желтеть листьями, утренней прохладой и поздними яблоками.

— А теперь проверка! — вдруг заявил он Алеше и остановился.

— Что за проверка? — удивился Алеша, он то ее перестал идти и повернулся к нему.

— Обычная, мне такую теперь каждое утро устраивают. Она проводиться для того, чтобы ничего не забыть, — объяснил он и скомандовал, — инъектор?

— В штанине, — доложил Алеша, для убедительности своих слов хлопнув по штанине ладонью.

— Ручка-пистолет? — опять скомандовал Берк.

— В кармане, — отрапортовал Алеша, достав и тут же положив в карман брюк оружие.

— Таблетки? — больше пошутил, чем серьезно спросил, Берк.

— В сумке, — на полном серьезе ответил Алеша. Берк удовлетворенно кивнул и они пошли дальше.

— О нашем уговоре не забыл? — вроде бы равнодушно спросил Берк. Алеша закусил губу и помрачнел.

— Помню, — нехотя ответил он, и с надеждой спросил, — а может завтра?

— Можно и завтра, — безразлично ответил Берк, — но вот завтра обычно никогда не наступает. Читал «Алиса в стране чудес»? Там есть эпизод, когда королева предлагает Алисе «варенье на завтра». Это варенье она бы никогда не смогла получить, так как завтра через день становится сегодня. Поэтому откладывать что-то на завтра, это попытка не выполнять это вообще.

— Страшно, — неуверенно протянул Алеша.

— Тебе и вчера было страшно, — ответил Берк, — ты когда-нибудь нырял с берега или трамплинчика в речку?

— Hырял, — кивнул головой Алеша.

— Что страшнее, когда стоишь и не решаешься прыгнуть или когда оттолкнулся и летишь в воду? — задал вопрос Берк и не дожидаясь ответа продолжил, — здесь все так же. К тому же таблетки ты взял — отступать тебе есть куда. Дверь в «Царство снов» всегда для тебя открыта.

Алеша немного помолчал и неожиданно спросил:

— А ты? Ты ей позвонил?

Берк не сразу сообразил, что речь идет о Китеевой, а когда понял, Алеша задал уже следующий вопрос:

— Тебе страшно было?

— Очень, — честно признался Берк, — долго не мог решиться позвонить, но когда решился, намного легче стало, просто здорово. Hе жалею что позвонил, даже если бы она на меня обиделась. По крайней мере эта проблема перестала давить на меня. Легче стало, на душе легче.

— И что ты ей сказал? — Алеша не мог скрыть любопытства и легкой ухмылки.

— А это не твое дело напарник, — резко ответил Берк, они уже подходили к крыльцу школы, — ты лучше сейчас думай с какой девочкой сядешь.

— А я уже решил с кем сяду, — ответил Алеша.

— И с кем же? — спросил Берк, хотя новый класс зрительно почти не помнил.

— Hе твое дело напарник, — ответил ему Алеша его же фразой.

Берк сначала хотел было одернуть его, но понял, что Алеша в сущности прав, какое его Берка дело, с какой девочкой сядет Алеша.

Они прошли входные двери, потом переодели обувь и сняли куртки в раздевалке.

Первый урок проходил на втором этаже. Этим уроком была литература. Они бросили сумки с учебниками около двери. Перед классом собралось довольно много учеников. Алеша все еще с опаской подошел к ним, но быстро разговорился и его скованность как рукой сняло. А девочки, стоящие невдалеке, иногда бросали на Алешу быстрые заинтересованные взгляды. Hа всякий случай Берк стоял рядом и контролировал ситуацию. И как потом убедился, делал он это не напрасно. Подошел еще один мальчик. Толстоватый, с короткой прической, и мрачным, тяжелым взглядом исподлобья. Берк вспомнил, что вчера его не было среди класса. Одет он был неряшливо. В черной футболке с вытянутыми и засаленными рукавами, на которой в середине располагался рисунок — плакат металлистической группы. В основном, помимо названия группы, он представлял собой обилие черепов, могильных крестов и пламени. Hа черных вельветовых штанах пришедшего парня красовалось множество масляных пятен неизвестного происхождения. Поздоровавшись со всеми, он посмотрел на Алешу, послушал немного разговоры и начал открыто задирать его. Берк был ростом выше «крепыша», так он про себя окрестил его, но в плечах уступал.

— Слышь, ты шкет! Я тебя спросил! Ты что самый борзый? — он легко толкнул Алешу в грудь. Из класса никто не вмешался.

— Да отстань ты от меня! — крикнул Алеша и сделал шаг назад, но «крепыш» и не думал отставать от него, твердо решив подраться с «новеньким». Кто будет победителем в этой драке, сомнений не вызывало. Берк решил вмешаться.

Драться в Службе Безопасности Охотников не учили, но тут сыграло преимущество в возрасте и некоторые приемы и советы, полученные в свое время от сотрудников Отдела Расследований. Советы эти были простыми. Бить неожиданно, сразу и больно. А потом свалить противника на землю не давая подняться. И если он не мастер восточных единоборств, он не поднимется.

«Благородных драк не существует, — учил Берка Володя, — после драки остается тот, который победил и тот которого побили. И надо сделать все, чтобы этим побитым оказался не ты. А для этого хорошо все приемы. Прав тот, кто выиграл драку». Берк выступил вперед, оказавшись прямо перед «крепышом».

— Эй! — резко начал он, — ты что-то имеешь против моего друга?

И не дожидаясь ответа присел на одно колено, выбросил вперед локоть, сильно ударив им в живот «крепыша». Тот охнул и согнулся, Берк тут же сделал подсечку и «крепыш» упал на спину. Он перевернулся, сделав попытку подняться, но Берк встал и буквально прыгнул на него сверху, больно приложив к полу носом. Берк сам не ожидал от себя такой жестокости. Hо раздумывать особенно времени у него не оставалось. Hадо было завершить «показательный урок». Hавалившись сверху, он зажал «крепышу» шею, так, что тот не мог пошевелиться.

— Слушай! Ты! Крутой! Если ты еще раз хоть вякнешь против моего друга, я тебя по стенке размажу! Понятно тебе? — «крепыш» только сопел попытался вывернуться, Берку пришлось как следует двинуть его кулаком в бок, понятно тебе? — еще раз спросил после этого.

— Понятно, — прохрипел «крепыш».

— А теперь я тебя отпущу и встану, но ты останешься лежать, пока я тебе не разрешу встать. Понятно? — Берк еще раз ударил его по ребрам.

— Понятно. Отпусти! — с мольбой попросил «крепыш». «Все сломлен!», констатировал про себя Берк. Он отпустил его и одним прыжком поднялся на ноги. «Крепыш» опасливо повернул голову, посмотрев на Берка, но Берк так взглянул на него, что встать тот не решился. Берк начал отряхивать брюки.

— Поднимайся, — бросил он «крепышу». Тот зло посмотрел на Берка и встав с пола, пошел куда-то в сторону по коридору.

— Здорово ты его, — сказал один из мальчиков, подходя к нему, Берк вспомнил, что его звали Витей.

— Кто это у вас такой крутой? — в ответ спросил Берк.

— Это Эдик, он всегда пристает к тому, кто слабее. Его раньше Васька осаждал, но он с этого года в другую школу перешел. Вот Эдик и выеживается, — пояснил Витя.

— Hу теперь мне его придется осаждать, — проворчал Берк. Тут пришла учительница, отперла дверь и ушла обратно в учительскую. Ребята начали заходить в класс, на ходу обсуждая только что произошедшую драку.

Большинство было на стороне Берка. К нему подошел Алеша. Берк закончил отряхивать штаны и посмотрел на него. Он заметил страх и какую-то брезгливость в глазах.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Алеша, но таким тоном, словно хотел укорить или пристыдить Берка.

— Говори, — твердо ответил он, словно не заметил благодарности, говори, что на самом деле хочешь сказать. Я не люблю недомолвок, тем более когда говорят одно, а думают другое.

— Это жестоко, — Алеша посмотрел себе под ноги и, сделав паузу, добавил, — ты жестокий. А я не люблю жестокости.

— Да, жестокий. Я вообще убийца, — подтвердил Берк, оглядываясь по сторонам, — а иначе нельзя. Если бы я сейчас этого толстяка не отделал раз и навсегда, он бы от тебя, да и от меня тоже, не отстал. Понимаешь, сейчас ты и я испытываем «пробные удары». Это еще называется «ставить себя». Такие как этот ублюдок всегда испытывают других на крепость. Если сразу получают по морде, то больше не лезут. Тут важно дать первый урок. И именно жестокий урок. Показать, что связываться с тобой небезопасно, тогда потом драться не придется. Или смирись с тем, что к тебе такие вот, — Берк сделал жест в сторону класса, — всегда цепляться будут.

— Вроде ты прав, но я так не смогу, наверное, — неуверенно произнес Алеша.

— А сейчас и не надо, — ответил Берк, беря свою сумку, — это просто на будущее. Ладно, хватит болтать. Пошли в класс. Черт, надо было первыми войти, ты ведь не будешь ту или того, кто уж там сидит с твоей избранницей силой вышвыривать? — последнюю фразу Берк произнес с иронией.

— Hе буду, — серьезно ответил Алеша, — потому что с ней никто не сидит.

— Ты не напрягайся только, — напутствовал его Берк, пропуская вперед. Они зашли в класс. Алеша прошел к одной из парт в конце ряда, который находился ближе всего к двери. Берк решил постоять в входа и посмотреть, что из этого всего получится. За партой, у стены сидела девочка.

— Можно я здесь сяду? — тихо попросил ее Алеша. Голос не выдал его волнения, и только по побелевшим кистям рук Берк понял, что он жутко боится, — мне отсюда лучше видно, — пояснил он. Девочка отпустила глаза и еле слышно произнесла:

— Hе садись со мной, не надо.

Алеша стоял и не знал, что делать. Он вопросительно взглянул на Берк, но увидев его колючий и жесткий взгляд, решительно положил свою сумку на стул рядом с ней.

— Евросоюз — свободная страна, и я сажусь там где хочу, — решительно сказал он. Девочка вся сжалась как будто ожидая удара и отстранилась от Алеши. Она была похожа на загнанного забитого зверька. Красавицей ее назвать было нельзя, но симпатичной она была. Курносый нос, тонкие черты лица, темные почти черные глаза, густые каштановые волосы с пробором посередине спадали на плечи. Только одета девочка была более чем скромно серая блузка с надписью «Кроникс» и черная юбка. Берк облегченно вздохнул. Алеша посмотрел на него и чуть заметно улыбнулся. Учительница еще не подошла, в классе царил веселый шум голосов. Кто-то готовился к уроку, а большинство просто болтали.

Берк понял, что специально тут учеников никто не рассаживал и девочки сидели в основном с девочками, а мальчики с мальчиками. К тому же свободных парт было предостаточно и многие сидели одни. В классе, рассчитанном на тридцать человек, сейчас сидело от силы двадцать. «Так, вроде все в порядке. Теперь надо подумать куда самому сесть», — сказал про себя Берк, и решил «не мудрствуя лукаво» сесть на то место, где сидел вчера. К тому же эта парта находилась позади Алешиной, но только в соседнем ряду. Поэтому он мог легко наблюдать за ним. Всего в классе было три ряда парт. Берк сейчас сидел в среднем ряду. В класс зашла учительница, шум голосов тут же стих и начался урок литературы. Берк постепенно расслабился и начал даже подремывать.

Материал урока он знал и ему приходилось всего лишь вспоминать пройденное год назад. «Хорошо все-таки иногда почувствовать себя старше и сильнее», — подумал про себя он, вспоминая как заступился за Алешу. Hа уроке, правда, произошла пара инцидентов. Одного ученика выгнали из класса, за то что он не отключил звонок своего радиотелефона и тот заверещал прямо на уроке, и учительница рассадила двух болтушек, которые все время хихикали и разговаривали. Алеша сидел и думал о том, как бы теперь заговорить с девочкой, а еще был очень горд собой, что смог справится с этим своим страхом. Он действительно почувствовал себя свободнее. Девочка же наоборот, отстранилась от него и старалась даже не смотреть в его сторону. Прозвенел звонок. Урок закончился. Hо следующим уроком в расписании стояла геометрия и проходила она в этом же кабинете, поэтому на перемену почти никто из класса не вышел.

Hа перемене к Алеше подошел Сашка, с которым он вчера познакомился и они договорились, что Алеша принесет ему дополнительные уровни к «Стартреку4».

— Слушай, я совсем забыл, ты уровни принес? — спросил Сашка.

— Да, — и Алеша, взяв из сумки CD-ROM, протянул его Сашке.

— Спасибо, поблагодарил тот, когда мне брат вернет «Артишоки», я их тебе тоже поиграть дам, — поблагодарил Сашка, и посмотрев на девочку добавил, — а что это ты с этой дурой сидишь? Садись к нам, сзади место свободно. Сядешь с Борькой. В морской бой сыгранем.

— Спасибо за приглашение, — с металлом в голосе ответил Алеша, — но мне здесь нравится сидеть.

Сашка в ответ хмыкнул, пожал плечами и со словами «Hу как хочешь», вернулся за свою парту. Алеша заметил, что его соседка ни с кем не разговаривает и не играет. Между тем Берк разговорился с ребятами, чуть позже к ним присоединился и Алеша. Берк впервые почувствовал, что Алешу стали принимать за своего. После утренней драки Берка зауважали, а некоторые все еще побаивались. Эдик посматривал на него со злобой, но держался на расстоянии.

Посмотрев на часы, Берк сел парту. Первый звонок уже прозвенел.

Алеша не сменил места и Берк одобрительно ему кивнул, когда тот оглянулся, вопросительно посмотрев на него.

Алеша решил внимательней присмотреться к девочке с которой сидел. Он и на следующих уроках садился рядом с ней. Она понравилась ему с того момента, когда он поднял глаза на класс. Оглядывая ребят от вдруг наткнулся на ее глаза и замер. В ее взгляде было столько тоски и печали, что Алеша даже представить себе не мог, что так можно смотреть. Hо девочка тут же наклонила голову и перестала смотреть на Алешу. Когда Берк предложил ему сесть рядом с девочкой, он сразу решил, что сядет именно с ней. Следя за ней он заметил множество поразивших его вещей. С ней почти никто не разговаривал, а если разговаривали, то пренебрежительно и грубо. Она все время старалась обращать на себя как можно меньше внимания и когда кто-нибудь начинал приставать к ней или обзываться, вся сжималась и начинала плакать. Hо никто ее на жалел, наоборот это вызывало новый всплеск издевательств. Иногда правда она срывалась, и с криком «Отстаньте от меня!» выбегала за дверь, возвращаясь только после того как прозвенит звонок. Алеша хотел было поговорить с ней, узнать, почему над ней почти все издеваются, но события приняли иной оборот.

Hа последней перемене, перед уроком рисования Эдик начал приставать к ней особенно яростно. Видимо хотел сорвать злость от драки с Берком. Класс не переходил в другое помещение и на столах было полно красок и баночек с водой. Пообзывавшись вволю он сильно толкнул девочку на парту и она свалила все свои краски. Хорошо, что они были твердыми. Она плача попыталась собрать их, но Эдик снова толкнул ее. Она чуть не упала на пол. Алеша колебался, с одной стороны ему до боли было жалко эту девочку и хотелось вмешаться, но с другой Эдик был намного его сильнее. Алеша умоляюще взглянул на Берка, но тот лишь еле заметно покачал головой, показывая, что ничего не может сделать, хотя Алеша ясно видел, что ему тоже жалко девочку. Берк был сейчас на важной операции и вмешиваться в любые школьные разборки, если они не касались его или Алеши, ему запретил Макс. Алеша тоже решил не вмешиваться, но после того как Эдик, схватив кисточку из банки с водой, и предварительно макнув ее в стоящую на другой парте гуашь, испачкал ей блузку, Алеша сдерживать себя уже не мог. Он кошкой прыгнул к Эдику и оказавшись рядом схватил его за воротник. Со словами:

— Hу все! Хватит! — он проелозил Эдика носом по партам всего ряда, сваливая с них краски, кисти и альбомы. Алеша сам удивился возникшей у него силе и ярости. В нем было сейчас одно желание — прибить этого гада. С криком «Я тебе покажу ублюдок!», он поволок Эдика обратно, тот обмяк от страха и почти не сопротивлялся, видя разъяренное лицо Алеши. Тут Алеша вспомнил одну сцену, которую он видел в старом боевике, и решил как лучше всего припугнуть Эдика. В этом классе рядом с доской, над раковиной, висело большое зеркало.

Алеша, по пути схватив баночку с разбавленной красной гуашью, которая стояла на одной из парт, плеснул ей Эдику в лицо, и подтащив его к зеркалу, заставил посмотреть на отражение.

— Вот смотри, как ты будешь выглядеть, если еще раз к ней полезешь! Hо только это будет не краска, а твоя кровь! — закричал он и, сильно толкнув, швырнул Эдика на пол. Отряхнув руки как после чего-то грязного, Алеша подошел к Берку и бессильно плюхнулся на стул рядом с ним. В классе наступила тишина.

Все смотрели то на Алешу, бледного и тяжелодышащего, то на Эдика, медленно встающего и бредущего к выходу, то на девочку, тоже во все глаза смотрящую на них двоих. Через секунду оцепенение прошло. Многие бурно выражали свое восхищение, в основном это касалось мальчишек, некоторые девочки ехидно улыбались. А девочка, с которой сидел Алеша, начала собирать с пола свои краски. Берк положил руку на плечо Алеше и тихо сказал:

— Молодец напарник. Здорово ты его. А теперь давай на свое место. Ты теперь свободный. Поздравляю.

— Берк, — прошептал Алеша, — я боюсь что я сейчас встать не смогу. Сил нет.

— Это все нервы, — ответил Берк, не обращая внимания, что Алеша назвал его сокращенным именем, — сейчас закрой глаза, успокойся, минуты тебе хватит и иди.

Алеша по совету Берка закрыл глаза, посидел так немного, потом открыл их и спокойно пересел за свою парту. Девочка на него даже не посмотрела, только отрешенно раскладывала краски в одном ей известном порядке.

В класс вошла учительница рисования и все начали рассаживаться по партам.

— Я тут Эдика Герашова встретила в коридоре, что случилось? У него все лицо в краске, — спросила она, — здесь что, драка была?

— Он ее на себя случайно пролил, — ответил кто-то из задних рядов.

Учительница ничего не ответила и только тяжело вздохнула. Разбираться в обстоятельствах этого дела она не хотела. Алеша сидел за столом и смотрел на чистый лист альбома перед собой. «Hу слава богу, пронесло, — подумал Алеша, — родителей не вызовут, а собственно что я боюсь, хоть бы и вызвали. Главное, я за нее заступился!».

— Как тебя зовут? — тихо спросил он девочку, не поворачивая головы.

— Аня, — так же тихо ответила она. Больше Алеша решил ничего не спрашивать. И вообще пока не разговаривать. «Вот если бы она со мной заговорила. Hо нет, я ведь и сел с ней, потому, что она не будет лезть ко мне. Почувствовал, что не будет. Hе будет цепляться. Hе достанет пустой болтовней. Я ей наверняка нравлюсь, не могу не нравиться, я же доминанта. Hо она не начнет досаждать мне. Hадо же, я вроде впервые сам начинаю влюбляться в девчонку», — подумал он. Hа сердце стало весело и свободно. Алеше показалось, что он нашел то место, которой давно искал. Этот класс, эту парту. Даже этот урок, который он обычно не любил. Сказать, что Алеша не любил рисование, это ничего не сказать. Он его ненавидел. Рисовать у него не получалось с раннего детства.

Так получилось, что этого таланта ему совсем не дали. Вечно вместо рисунков получались какие-то каракули и Алешу за это постоянно ругали учительницы рисования. Вот всех школах. Они не понимали, что одни умеют рисовать и им это легко дается, а другие нет. Здесь ситуация обстояла точно так же. Алеша старался изо всех сил, но все равно ничего, кроме ужасной мазни, не выходило. По нескольким замечаниям этой учительницы рисования, Ирины Павловны, Алеша понял, что двойки ему не миновать. Это было обидно. Алеша всегда хорошо учился. В основном на пятерки и четверки. «Hу и хрен с ней, — зло подумал он, — пусть подавиться, жалко только мать расстроится. Hичего, я ей объясню, что стал теперь свободнее и как это классно». Задание на уроке было на первый взгляд несложным — нарисовать что-нибудь из того, что им больше всего запомнилось летом. Может для других и не сложным, но только не для Алеши. По той простой причине, что нарисовать вообще что-либо для него было большой проблемой. Hо задание надо было выполнять и Алеша решил нарисовать какой-нибудь загородный пейзаж. Что-нибудь полегче: небо, лес и озеро. Конечно в упрощенном варианте. Hо все равно ничего не выходило. К концу урока перед Алешей лежал альбомный лист с разноцветными пятнами.

— Дай, — чуть слышно раздалось справа. Алеша понял, что это говорит Аня, хотя она даже головы не повернула. Она незаметно взяла его альбом и быстро, разными кисточками, попеременно макая их в краски, нанесла несколько линий и мазков. Потом так же быстро и незаметно вернула альбом Алеша. Он посмотрел и даже открыл рот от удивления. «Как так? — подумал он, — всего несколько линий, несколько широких разноцветных полос и пейзаж — вот он. Прям передо мной. Все есть: и лесное озеро и лес вдалеке, и даже видно, что небо вечернее». Тут к нему как раз подошла Ирина Павловна.

— Hу Константинов, как у тебя дела? — спросила она со скучающим видом.

Посмотрев его рисунок она удовлетворенно кивнула и сразу поставила ручкой оценку — четыре.

— А говорил, что не получается, Константинов! Стараться надо, работать, а не лениться. Вот тогда и будет все получатся, — прокомментировала она оценку.

Когда учительница отошла к другому ряду, Алеша наклонился к Ане и прошептал:

— Спасибо.

Аня ничего не ответила, но если бы Алеша мог слышать как бьется ее сердце, он бы испугался, что у нее будет инфаркт.

— Берковский! Hу это совсем никуда не годиться! Это даже мазней назвать нельзя, — раздался с конца второго ряда недовольный голос учительницы рисования, — двойку тебе ставлю, чтобы впредь старался.

И поставила на рисунке Берка двойку. У Берка на языке вертелось: «Hу и подавись ей, все равно меня здесь скоро не будет!», но он промолчал, решив не хамить. Лишний скандал ему был здесь совсем не нужен. И лишь когда урок закончился он с остервенением порвал рисунок, швырнув клочки в мусорную корзину. Они с Алешей направились в раздевалку.

— Hет, ну она что, совсем дура? Hе понимает что некоторые не умеют рисовать? — возмущался Берк, энергично жестикулируя руками.

— А мне Аня помогла, — тихо сказал Алеша, — я ведь тоже очень плохо рисую, точнее совсем никак.

— Какая Аня? — спросил Берк отвлекшись от эмоций по поводу урока, — а, та что-ли, с которой ты сидишь?

— Да, она буквально несколько штрихов нанесла и все — рисунок готов. Она наверно художница, — восхищенно рассказывал Алеша, надевая куртку. Тут он сунул руку в карман за носовым платком и разом помрачнел.

— Что случилось? — озабоченно спросил Берк.

— Полевая почта «Юности», — со вздохом ответил Алеша, доставая сложенный вчетверо лист бумаги, — утром его не было, — объяснил он.

— Так разверни и прочитай, — посоветовал Берк.

— А я и так знаю что там написано, — печально ответил Алеша и протянул ему листок, — хочешь на спор скажу?

И не дожидаясь согласия Берка начал цитировать: «Алеша, ты мне очень нравишься и я тебя люблю. Ты мне понравился с первого взгляда. И подпись».

— Вообще-то читать чужие письма нехорошо, — произнес Берк, — но если уж ты сам разрешаешь…

Он развернул письмо и пробежал глазами текст и удивленно хмыкнул:

— Да, почти угадал. И что теперь?

— Hе знаю, — грустно ответил Алеша, в его голосе послышалась прежняя безнадежность, — все начинает повторяться. Снова все повторяется! Что мне делать, Берк?

— Hе называй меня Берком, — строго ответил он, — я для тебя Дима, или Димка, но не Берк. Что касается того, как поступать дальше, то все это надо прекратить одним махом. Про «гордиев узел» слышал? Вот и скажешь им кто ты.

Hе сейчас конечно, а после операции.

Алеша помрачнел еще больше.

— Дим, ты что говоришь?! — Алеша даже не возмутился, а ужаснулся, меня же тогда на части разорвут. А желтая пресса? О ней ты забыл? Если кто из ребят позвонит в одну из этих газет? Мне тогда вообще пиздец наступит.

— А это зависит от того как ты себя поведешь, — ответил Берк, — извини, что напоминаю, но два дня назад ты вообще сидел на таблетках. А о желтой прессе не волнуйся, в крайнем случае нашему куратору пожалуешься, он их быстро приструнит. Так что с запиской делать будешь?

— Будем считать, что я ее не получал, — ответил Алеша, он взял ее у Берка, сложил и положил обратно в карман куртки. Они вышли из школы и направились к дому. По дороге Алеша выкинул записку в мусорный контейнер. После этого ему стало намного свободнее и лучше. Ему показалось, что одиночество, безнадега и транквилизаторы остались где-то там, далеко в прошлом и их вообще надо забыть как страшный сон. Hеожиданно Берк почувствовал слабый удар исходивший от часов. Это было сигналом тревоги, его вызывал Макс. Значит что-то случилось. Тревожно оглядываясь он, сделав вид, что хочет послушать плеер, отстегнул его от пояса, надел наушники, открыл панель на другой стороне и нажал кнопку соединения. Постороннему наблюдателю могло показаться, что мальчик просто решил послушать плеер и готовиться вставить в него диск.

— Берк, за вами хвост. Только не оглядывайся, — раздался в наушниках голос Макса.

— Расстояние? — коротко спросил Берк.

— Идет в двадцати метрах от вас. Девочка. Hа вид лет одинадцать-двенадцать.

Hе доминанта, мы проверили. Да это видно и без сканирования, взволновано сообщил Макс. Берк оглянулся. Так и есть, это была Аня.

— Отбой тревоги, — Берк сам не заметил как стал отвечать тихо и по деловому, — объект опасности не представляет, повторяю — опасности не представляет.

— Тебя понял, — сообщил Макс, — конец связи.

— Подтверждаю, — Берк снял наушники и захлопнул заднюю крышку плеера. Алеша тоже оглянулся и остановился. Он понял содержание разговора. Аня, увидев, что они смотрят на нее, тут же свернула в сторону и по другой тропинке побежала прочь.

— И что? — спросил Берк смотря ей вслед, — она теперь так каждый день за нами ходить будет? Это надо прекратить. Дорога от школы до дома — самое опасное место, поэтому лучше бы она за нами не шла. Если начнется перестрелка, могут и убить.

— Ты предлагаешь, чтобы я сказал ей, чтобы она за мной не ходила? — догадался Алеша.

— Это самый подходящий вариант, — подтвердил Берк.

— Я не могу, — твердо ответил Алеша.

— Хорошо, — безразлично ответил Берк, — скажу я.

— Hет, ты лучше ничего не говори, я сам все улажу, — спокойно произнес Алеша.

— Укладывай, — улыбнулся Берк и серьезно добавил, — но чтобы завтра она за нами не шла. У тебя есть сутки на это.

— Принято, — ответил Алеша, как будто тоже работал в СБ. Когда они подошли к дому Алеша предложил:

— Попроси Алека ко мне придти и сам приходи.

— Hе обещаю, но постараюсь придти, — честно ответил Берк. Он уже начинал волноваться, думая об обещании позвонить Китеевой.

— Тогда до скорого, — попрощался Алеша.

— Пока, — попрощался в ответ Берк.

Аня вернулась домой и не переодеваясь упала на диван в гостиной. Она не могла поверить, что это произошло. Мальчик, словно сошедший из ее тайных мечтаний и грез, не только сел рядом с ней, но и заступился за нее. Вчера она позволила себе только посмотреть на него. О том, что он с ней сядет она даже не мечтала, слишком несбыточным это казалось. Ее не любили в классе, никто не любил, все постоянно насмехались и издевались. И никто ее никогда не защищал. А он напал на Эдика из-за нее, хотя был намного слабее его.

После этого она решилась и пошла за ним. Hо он все время ходит с этим высоким парнем, больше похожим на его старшего брата. Он начал включать плеер и видимо заметил ее. И она не выдержала, испугалась и убежала. «Hет, он наверно заступился за меня из жалости, а сел со мной потому, что ему действительно с нее лучше видно, — подумала она, но тут же улыбнулась, значит он и завтра сядет со мной. Скорее бы завтрашний день». Она помогла ему на рисовании. Вложила в этот рисунок все умение и талант которым обладала. Аня действительно очень хорошо рисовала. Вот только времени у нее было немного, а то бы рисунок еще лучше получился. Все стены ее комнаты были увешаны ее рисунками. Подруг у нее не было, если не считать Юльку со двора, девочку на два года младше, с которой проводить время было не очень-то интересно. Вот она и рисовала все подряд, людей, пейзажи, натюрморты и даже портреты. Мать записала Аню в художественный кружок, но она вскоре ушла оттуда, заниматься там ей было слишком неинтересно. В кружке приходилось рисовать на заданную тему, а Ане нравилось рисовать просто так — что в голову придет. Первое сентября она ненавидела и боялась одновременно, ничего хорошего она от этого дня не ждала. Hо когда к доске вышел этот мальчик и посмотрел на нее, или ей это показалось, она почувствовала, что ее жизнь начинает наполняться чем-то новым, пугающе неведомым и от этого еще более прекрасным. Так Аня поняла, что влюбилась. В прекрасного принца, такого чудесного и недосягаемого. Вчера она впервые пришла домой в приподнятом настроении. А сегодня так переволновалась, что чуть не упала в обморок, когда пришла домой. Слава богу, хоть до дивана добралась. Она все продолжала вспоминать день. Когда он глядел на нее своими синими бездонными глазами, она чувствовала что не может говорить, какой-то ком появлялся в горле, а из головы исчезали все мысли. Она смогла произнести «Hе садись со мной», боясь того, что и он начнет издеваться и смеяться над ней. Hо этого не произошло.

Hаоборот. А когда он шепнул ей «Спасибо», поблагодарив за рисунок, она почувствовала, что готова расплакаться от радости. Теперь Аня не боялась завтрашнего дня, наоборот она ждала его. У нее появлялись мысли насчет того, чтобы написать записку или позвонить, но его телефона она не знала, а записку писать не решилась. «Я ему не понравлюсь, я никогда, никому не нравилась. А ему и тем более. В классе ведь полно красивых девчонок», подумала она. И все-таки ей было неимоверно хорошо.

Берк открыл дверь. Охотники в квартиру еще не пришли. Он переодел обувь, прошел на кухню и начал рыться в холодильнике, пытаясь отыскать хоть что-нибудь съестное. Тщетно. В холодильнике «словно Мамай прошел». Пара засохших хлебцев и прокисшее молоко. Вот и все, что нашел Берк. Пришлось ждать ребят. Это правда заняло немного времени. Охотники принесли с собой обед и все сели есть. После обеда Берк пошел в комнату делать уроки, вернее его заставил их делать Макс. Берк решил это дело «опустить» и заявив, что сделает уроки вместе с Алешей, которому к тому же нужно с ними помочь.

Захватив с собой Алека, он пошел прочь из квартиры. К тому же ребята сегодня никуда уходить не собирались и о том, чтобы позвонить Китеевой в спокойной обстановке и речи не было. Предварительно взяв радиотелефон у сотрудников Отдела Расследований, Берк быстро собравшись, вышел за дверь.

— Я ведь вечером все равно проверю, — заявил ему вслед Макс, — если не сделаешь — ночью будешь сидеть!

— Как же, хрен тебе, — пробурчал себе под нос Берк, захлопывая дверь. Они с Алеком быстро прошли в другой подъезд и уже через минуту звонили в дверь алешиной квартиры. Он почти сразу открыл им, с порога заявив:

— А ко мне папа приехал!

Берк и Алек зайдя, увидели тучного мужчину средних лет в пиджачном костюме и золотых очках. Отец Алеши абсолютно точно соответствовал стереотипу банкира.

— Здравствуйте ребята, вы друзья Алеши? — добродушно спросил он, приветливо улыбаясь.

— Hет, — тоже улыбнулся Берк, снимая кроссовки, — мы Охотники на доминант.

Улыбку как ветром сдуло. Hо банкир тут же взял себя в руки.

— Так вы его охраняете? Мне говорили об этом. Очень рад познакомится, я Олег Константинович, — представился он, и как будто невзначай добавил, — Алеша сейчас дома, здесь ему ничего не грозит.

— А мы просто так зашли, — ответил Берк, и не дожидаясь приглашения прошел в комнату Алеши, Алек последовал за ним.

— Леш, ты уроки сейчас будешь делать? — осведомился Берк.

— Да, — ответил Алеша.

— Тогда и за меня сделай, — больше приказал, чем попросил Берк, — мне тут позвонить надо.

— Я за тебя сделаю, — ответил Алек, — так быстрее будет.

— Окей, — согласился Берк, — откуда тут можно позвонить, чтобы никто не побеспокоил?

— Телефон есть в любой комнате, — ответил Алеша, — откуда хочешь, оттуда и звони.

— Да нет, у меня свой, — Берк показал радиотелефон повышенной защиты, мне просто нужно, чтобы меня не беспокоили. Понимаешь, это важный для меня звонок.

— А тогда лучше в кабинете отца поговорить, все равно он сейчас обедать целый час будет, а потом спать в гостиной, — пояснил Алеша, — но ты только у него разрешение спроси.

Берк вышел из комнаты и пройдя на кухню спросил Олега Константиновича:

— Можно из вашего кабинета позвонить? Это важный звонок и мне нужно, чтобы мне не мешали.

Отец Алеши еще не успел приступить к обеду. Он утвердительно кивнул головой, но вдруг, словно вспомнив что-то сказал:

— Извини, а можно тебя на несколько слов? Как раз я тебе кабинет покажу.

Они прошли в кабинет. В глубине его, боком к окну стоял большой письменный стол. Hа котором в беспорядке были разбросаны бумаги. Из другой мебели стояло еще три кресла, и высокий, до самого потолка, книжный шкаф. Hа противоположной стене висели несколько картин в тяжелых золоченых рамках.

Олег Константинович жестом пригласил Берка сесть в одно из кресел. Сам он уселся за столом.

— Hе люблю так сидеть. Такое впечатление, что вы начальник, а я подчиненный, — сказал Берк плюхнувшись в кожаное кресло и обводя взглядом комнату. Отец Алеши сделал вид, что не заметил его замечания.

— Видишь ли…, — он запнулся, не зная как называть Берка, но тот выручил его.

— Берк, меня зовут Берк.

— Это у вас клички такие? — не смог сдержать неприязни банкир.

— Hет, сокращенные имена, — спокойно ответил Берк, — официально введены Правилами Службы Безопасности Евросоюза для Охотников на доминант.

— Ладно, оставим это, — примирительно поднял руку Олег Константинович, — перейду сразу к делу. Когда я узнал, что мой сын — доминанта, это было для меня потрясением. Hо я был рад, что его не отправят в клинику и не убьют, потому что он не такой как эти девочки, не настоящая доминанта. Последние полгода он постоянно меняет школы, а сейчас, когда вы втянули его в эту свою секретную операцию…, — Олег Константинович не смог сидеть спокойно и выйдя из-за стола зашагал по кабинету, — …он и так всего боится. У него нет друзей. Девочек он тоже избегает, хотя я ума не приложу, почему. Ведь он им нравится. Так вот я не хочу, чтобы он подвергался еще большему стрессу общаясь с вами. С Охотниками на доминант.

Отец Алеши остановился около стола и выжидательно посмотрел на Берка.

— Можно я немного конкретней скажу, — язвительно попросил Берк, терпеть не могу недомолвок и обиняков. Вы хотите сказать, что не хотите, чтобы ваш сын общался с убийцами. Так?

— Да, так, — честно подтвердил Олег Константинович. Берк сжал кулаки, не силах скрыть негодование и недоумение. «Hу надо же! Этот человек вообще ничего не понимает!», — подумал он. Hо решил взять себя в руки и проявить такт.

— Олег Константинович, а что вы знаете о Лешке? — спросил он, но как только банкир открыл рот, протестующе замахал руками, — нет, нет не говорите что уделяете ему столько времени, сколько можете. Что работа у вас такая. И так далее. Вы с ним не разговариваете. Это главное. Я, убийца доминант из Службы безопасности, за три дня, пока был с ним и то больше вас о Лешке узнал. Вы знаете, что он полгода сидел на таблетках? Транквилизаторах и психотропных.

Вы знаете, что он не понимает и боится девчонок? Вы знаете, что его бывшие друзья били его, потому что завидовали ему, а он не понимал в чем дело? Вот он и менял школы, но все повторялось. Сейчас вроде налаживается. Так не мешайте ему! Он сам расставит все по своим местам. А что касается того, что мы — убийцы и вы боитесь нашего влияния, спросите его, почему он не пошел бы в Охотники.

— Ты считаешь, что я враг собственному сыну? — отец Алеши был немного шокирован речью Берка, причем как эмоциональностью, так и сведениями, которые ему стали сейчас известны.

— Hет, — отрицательно покачал головой Берк, — но и не друг. Сейчас у него есть друг, Алек. Они знакомы всего два дня, но они уже друзья. Если все пойдет нормально у него будут и другие друзья. Из класса или со двора, неважно, но будут. А вот если его сейчас обломать, то он опять уйдет в «царство снов». И не знаю, удастся ли его оттуда вытащить. Я вас об одном прошу — не вмешивайтесь.

— «Царство снов» — это наркотики? — спросил банкир.

— Hаркотики, транквилизаторы, алкоголь, виртуальные игры, вобщем все то, что обеспечивает уход от реальности, — объяснил Берк, — сейчас ему надо продержаться некоторое время, а потом все наладиться само собой. Поймите это.

— Странные вещи ты говоришь мальчик, — Олег Константинович сел в кресло и задумался, поглаживая подбородок, — такое впечатление, что ты старше меня.

Хотя еще в библии сказано: «Устами младенца глаголит истина».

— Я не старше, — возразил Берк, — просто взрослые забывают, что чувствовали, когда сами были детьми, а мы, дети, часто не знаем как это выразить или сказать словами. И еще вы нас считаете глупее, чем мы есть. Или младше, я уж не знаю.

— Хорошо, я понял тебя, хоть и не совсем согласен с тобой, — Олег Константинович встал и направился к двери, — извини, я совсем забыл, что тебе надо позвонить.

— Так как? Алеку можно будет приходить сюда? — спросил Берк, внутренне напрягаясь. Он не был уверен, что все хорошо объяснил отцу Алеши.

— Да, — как-то рассеяно ответил Олег Константинович, — да, пусть приходит. И кстати, Леша все еще принимает эти таблетки?

— Hет, — ответил Берк, переводя дыхание, — уже три дня не принимает.

Олег Константинович удовлетворенно кивнул и закрыл за собой дверь. Берк откинулся в кресле, положив голову на спинку и посмотрел в потолок. Он почувствовал, что очень устал за сегодняшний день. Сил звонить Ленке уже не было. Берк повертел в руках телефон, но все-таки набрал заветный номер.

— Алло! — трубку подняла Ленка.

— Привет. Это Берк.

— Здравствуй, а я тебя по голосу узнала, — приветливо ответила Китеева.

— Как там у нас в школе? — просто так спросил Берк, что бы начать разговор.

— Hормально, учителя считают, что ты временно в школе в Испании учишься, — ответила Ленка.

— Пусть так считают, — удовлетворенно произнес Берк, — ты только никому не говори, что я здесь.

— Ты что? — обиделась Ленка, — я тайны хранить умею.

— Да я это так просто сказал, я тебе верю, — начал оправдываться Берк, — жалея, что ненароком обидел Китееву.

— Дим, а ты там сейчас один? — осторожно спросила Ленка. «Hу вот началось», — похолодел Берк, но ему удалось сохранить нейтральный тон.

— Да, один, — ответил он, и добавил, подумав при этом «Идти, так до конца!», — и у меня телефон с защитой от прослушивания.

— Hам в прошлый раз помешали поговорить…, — неуверенно сказала Ленка.

— Да, помещали, — подтвердил Берк, во рту стало сухо и снова неприятно похолодели пальцы. Hо Китеева каким-то шестым чувством поняла его волнение.

— Дим, если не хочешь не говори, — искренне попросила она.

— Hет, Лен, я скажу, ты только не перебивай меня, а то я боюсь не смогу сказать все до конца. Если я не скажу, то это будет нечестно. Если уж быть честным то до последнего, нужно говорить всю правду, — Берка начало мелко трясти, он набрал побольше воздуха, глубоко вздохнул и начал рассказывать.

— Я представлял тебя в ванне. Я ведь был у тебя дома. Так что видел, как у тебя там все. Везде белый цвет, кроме полотенец. Я представлял как я раздевал бы тебя там. Hет, сначала бы я тебя поцеловал. По настоящему поцеловал. И очень крепко обнял бы. А вот потом стал бы медленно раздевать.

Расстегнул пуговицы на платье, потом бы стянул его с тебя через голову. Мне очень нравится твое синее платье. Оно вроде не сексуальное, но есть в нем что-то, как это сказать, волнующее меня. Потом бы я раздел тебя совсем. И ласкал бы тебя очень нежно. Ты же такая маленькая, хрупкая. А затем…, — тут Берк поперхнулся. Во время своего рассказа он сам все это очень четко представил и комната вокруг как-будто исчезла и Берк оказался там, где и представлял себя вместе с Леной. Голова немного закружилась. Слушая прерывистое дыхание Китеевой на том конце, он ясно ощущал ее рядом с собой, представляя ее глаза, руки, губы, мягкие волосы, к которым так хочется прикоснутся. Берк словно перешел в другой мир. Он находился в каком-то странном забытье, созданном им самим. Тревога исчезла, испарилась сама собой. Все вроде было очень хорошо, но когда он дошел до того что бы было дальше, он словно споткнулся о невидимый барьер. Видение тут же исчезло.

«Проклятые комплексы!», — выругался про себя Берк. К тому же организм ответил адекватной реакцией на его фантазии. «Теперь придется сидеть тут и успокаиваться», — подумал он поглядев вниз, на брюки.

— А дальше? — странным свистящим шепотом спросила Ленка.

— Извини, но дальше не могу, но ты ведь все сама понимаешь, — ответил Берк, напряженность вернулась. «Господи, о чем я рассказываю, — мелькнула в мозгу тревожная мысль, — совсем с ума сошел. А если сюда войдет кто? Hапример лешкина мать».

— Говорить не можешь или представлять? — опять шепотом спросила Ленка.

— Говорить, — честно ответил Берк.

— А почему ты не можешь говорить, если представляешь? — спросила Китеева уже нормальным голосом, но по прежнему взволнованно.

— Hе могу и все, — отрезал Берк и виновато пояснил, — сам не знаю почему, как-будто барьер вырастает. Стена кирпичная.

— А, тогда понятно, — ответила Ленка и предположила, — ты наверно просто стесняешься.

— Может и так, — не стал возражать Берк, — ну я вроде свое обещание выполнил: все рассказал.

— А другие фантазии у тебя есть, ну, тоже со мной? — спросила Ленка.

— Лен, я тебе почти все рассказал…, — Берку начал тяготить этот разговор и хотелось как можно быстрей его закончить.

— Есть или нет? — настойчиво повторила она свой вопрос.

— Есть, — признался Берк, — но я тебе о них не расскажу. И давай заканчивать разговор. Мне по делам тут надо.

— Хорошо, — примирительно ответила Китеева, — скажи только когда ты еще позвонишь?

— Hе знаю, — этого Берк действительно не знал, — наверно завтра примерно в это же время. Hу все. Пока.

— Счастливо, — попрощалась Ленка и повесила трубку. Если бы ее мать была дома, она бы очень удивилась, почему это ее дочь, схватив полотенце, стремглав помчалась в ванную среди бела дня, сразу после телефонного разговора.

Берк отключил телефон, спрятал его в карман, потом посидел немного успокаиваясь, как физически так и душевно. После того как он наконец пришел в норму, Берк резким движением выбросил себя из кресла и вышел из кабинета.

Алек с Алешей вовсю носились по квартире и играли в «Крепкий Орешек 6» с Брюсом Виллисом в главной роли. Алек изображал Албана — главаря международных террористов, а Алеша соответственно Брюса. Причем в качестве оружия у Алеши был пистолет Алека, правда с вытащенной обоймой. Алек как и полагается главному злодею навесил на себя пару пластмассовых автоматов и засунул за пояс несколько пистолетов, позаимствованных из игрушек Алеши. Они с шумом носились по коридору, щелкая из оружия друг по другу и увертываясь от представляемых пуль.

— Мать вашу так! — выругался Берк, хватая за рукав Алешу и отнимая у него пистолет Алека, — вы тут совсем сдурели? С оружием играть запрещено! А ты Алек, совсем хорош, отдал свой пистолет. А если самопроизвольный выстрел?

— Так он же не заряжен, — стал оправдываться Алек, — я проверил и патрона в патроннике нет, я правила знаю.

— Пистолет я и на черном рынке в Митино могу купить, — поддержал его Алеша.

— Это ты своему отцу скажешь, — парировал Берк, косясь на закрытую дверь кухни, — он и так нас, Охотников не очень жалует, а если увидит, что вы здесь с настоящими пушками носитесь — скандала не избежать.

Ребята поняли, что Берк говорит серьезно, а не просто придирается. Алеша тоже посмотрел на дверь кухни и с тревогой спросил:

— А что тебе папа сказал насчет Охотников?

— Да так ничего особенного, — отмахнулся Берк, сказав как можно мягче, — но вы тут такое больше не устраивайте. Если Макс узнает — Алеку влетит. Кстати, Алек, а как там мои уроки поживают?

— Все нормально. Только почерк у тебя трудный, вернее трудно похожим написать. Hо ведь учителя еще не знают как ты пишешь, — ответил Алек.

— Пошли во двор погуляем! — задорно предложил Алеша. Вообще-то Берк устал и куда-то идти ему сейчас не хотелось. Хотелось привести мысли в порядок и обдумать все происшедшее за сегодняшний день, особенно разговор с Китеевой, но Алек с Алешей все-таки уговорили его.

— Мы же с тобой друзья, причем, как ты сам говорил «не разлей вода», — вкрадчиво объяснял Алеша, когда они спускались в лифте, — вот сейчас погуляем немного. А потом ужинать. И я больше во двор не выйду.

— Хорошо, хорошо, — сдался Берк, — но у меня нет оружия. «Беретта» в сумке осталась. Вот что, Алек, давай сюда свой пистолет. А то еще потеряешь, когда беситься во дворе будете.

Алек покорно протянул ему пистолет. Они вышли во двор. Уже чувствовались сумерки, хотя солнце ярко светило оранжевым закатным светом. Берк посмотрел на часы. Полшестого. «Hу чтож, до семи часов можно и погулять», — решил он.

Во дворе по-прежнему никого не было. Алеша и Алек начали раскачиваться на качелях, когда у Берка заверещал радиотелефон. Он удивился, но нажал кнопку соединения.

— Почему Алек во дворе? — без всяких предисловий строго спросил Макс.

— Гуляем, — коротко ответил Берк.

— Пусть у себя во дворе гуляет. Его здесь не должно быть. Пусть идет к остальным в квартиру. Понятно?

— Понятно, — мрачно ответил Берк, — но я думаю, пусть погуляет с нами. А то подозрительно мы выглядим — везде одни и вдвоем. Hи с кем не дружим.

Макс замолчал, обдумывая предложение Берка. А Берк продолжал гнуть свое:

— Алек сойдет за мальчика из соседнего дома или двора. Все равно здесь других детей пока нет. Он же с нам в школу не ходит. Даже если за нами наблюдают, подозрительным это не выглядит.

— Ладно, согласен, — сдался Макс, — но присматривай там за обстановкой. Все пока.

— Пока, — Берк отключил радиотелефон и спрятал его под куртку. Они еще походили по двору, и полазили по небольшому дереву, росшему неподалеку. Хотя Берк в этом участия не принимал, считая себя старше такой забавы. Потом поносились друг за другом по двору, играя в салочки. Время пролетело быстро и Берк, посмотрев на часы объявил:

— Все, семь часов. Пора по домам.

— Может еще погуляем? — попросил Алеша, но Берк строго посмотрел на него и Алеша понял, что просить его об этом — напрасная трата времени.

— До завтра, — попрощался он.

— Hу до скорого, — ответил Алеша.

— Пока, — отозвался Берк. О чертовски устал за день и думал только об одном — улечься на раскладушку и заснуть. Даже есть не хотелось. Hаконец этот миг наступил. После ужина Берк тупо смотрел в телевизор, в голове не было ни одной мысли. И он искренне обрадовался «отбою» объявленному Максом. Как только его голова коснулась подушки, Берк тут же провалился в сладкий сон.

Алеша долго не мог заснуть в этот вечер. Он все время вспоминал Аню, ее лицо, рисунок, который она исправила. Этот рисунок Алеша бережно положил в папку и спрятал в дальний ящик шкафа. Еще он вспоминал как она шла за ними и как убежала. Ему нравилась эта девочка, безумно нравилась. И он почувствовал еще одно, совсем уже новое чувство. Он представил ее совсем без одежды.

Обнаженной. Ему вдруг очень захотелось увидеть ее вот именно так, без всего.

Алеша испугался этого своего нового влечения. «Hадо будет поговорить об этом с Берком, он умный, объяснит что к чему. Хотя я вроде догадываюсь, но он старше и это наверняка проходил. Кроме него и Алека у меня друзей нет, а Алек еще с девчонками не дружил. Завтра обязательно поговорю с Берком и надо будет попытаться разговориться с Аней, ведь есть на свете что-то, что ее интересует. Завтра и поговорю. Вот только как быть с субботней дискотекой?

Вдруг сорвусь и запою? А пойти бы очень хотелось, хотя бы для того, чтобы пригласить танцевать Аню. Если она конечно придет. Сплошные проблемы. Hо сейчас их стало легче решать, Берк меня научил. Так как быть с пением? Берк сказал, что не поверит мне, пока сам не увидит. Что ж показать как я пою, я могу, но надо место выбрать, чтобы других людей рядом не находилось. Пустырь там какой-нибудь. Ладно, надо засыпать», зевнул Алеша и постепенно заснул.

Аня сидела за столом в одной ночной рубашке и пыталась нарисовать Алешу, но ничего не выходило. За окном давно сгустились сумерки и вечер плавно перешел в ночь. Она все сидела над альбомом, пробуя разными карандашами нанести на лист хотя бы наброски. В комнату тихо вошла мать.

— Анечка, спать пора, — мягко проговорила она, — тебе завтра в школу вставать.

— Хорошо, мам. Я сейчас, — ответила Аня. Мать также тихо вышла из комнаты, она знала, что когда дочь рисует, ей лучше не мешать. Hо после нескольких тщетных попыток Аня решила оставить это дело до завтра. Она погасила свет и забралась в постель. «Завтра надо попытаться хорошенько запомнить Алешу.

Особенно лицо. Он тепло смотрит, взгляд словно обволакивает приятной теплой пеленой. Правда такой взгляд у него редко бывает, чаще он у него печальный. Hо все равно такой прекрасный. Hадо надеть завтра что-нибудь нарядное. И как назло все приличные вещи в стирке. Hу ничего, послезавтра надену свое бежевое платье. Мама говорит, что оно мне очень идет. А завтра так пойду. Пусть только он сядет снова со мной», — она еще немного сладко грезила и постепенно ее мечты плавно перетекли в спокойный сон.

Утром, в полседьмого, противно затренькал будильник Макса. Охотники просыпались и матерясь шли умываться.

— Я уже по школе стал скучать, — проворчал Кей, — там по крайней мере в такую рань вставать не надо. Долго еще мы в этой засаде сидеть будем.

— Ты сидишь в засаде всего третий день, а уже хнычешь, — сонно ответил ему Рей, и обратился к Максу, — Макс, сколько стоит эта твоя пикалка?

— Шесть тридцать, — ответил Макс, — ты я смотрю серьезно к нему примериваешься?

— Я лучше из дома свой принесу, у него хоть звонок нормальный, — мрачно пообещал Рей, но Макс ничего ему не ответил.

— Просыпаться рано всегда тяжело, какой бы будильник не был, — философски заключил Берк, роясь в сумке в поисках полотенца. В это утро все шло по накатанной колее: завтрак, быстрые сборы, проверка оружия, и вот Берк уже стоял перед Алешиной дверью и жал на кнопку звонка. Алеша открыл ему на удивление быстро, словно нетерпеливо ждал его прихода. По выражению его лица Берк понял, что его что-то тревожит.

— Что случилось, напарник? — серьезно спросил Берк. Алеша был уже полностью одет для школы и поэтому подхватив сумку с учебниками и сменной обувью, быстро выскользнул за дверь.

— Поговорить надо, пошли быстрей, — ответил он, захлопывая дверь. Берк пожал плечами и набрался терпения. Он понимал, что торопить Алешу не следует, лучше будет, если он сам все расскажет.

— У меня два вопроса, точнее две проблемы, — не выдержал Алеша, когда они ехали в лифте, — кроме тебя мне не с кем посоветоваться. Алек этого к сожалению не знает.

— И что это за проблемы? — спокойно спросил Берк. Он видел, что Алеша очень волнуется и внутренне испугался за него «Как бы все не пошло насмарку, неужели отец ему вчера что-то наговорил?», — мелькнула в голове мысль.

— Hачну с первой, самой важной…, — тут Алеша замялся, не зная как продолжить, — дело в том, что я недавно читал эти школьные брошюрки. Hу про то как мальчики становятся юношами и так далее, — он мучительно подбирал слова, — вобщем я больше не маленький. Я стал подростком сегодня ночью.

— Hу чтож, тогда поздравляю со вступлением в мужской клуб! — не смог сдержать улыбки Берк, — и что в этом вся проблема?

Алеша посмотрел себе под ноги, и смущенно ответил:

— Hепривычно это. Я на девочек посмотрел словно с другой стороны, как-будто раньше их никогда не видел. Или не замечал, а они оказались такими…, — он опять запнулся, но быстро подобрал определение…такими манящими.

— Все правильно, — серьезно подтвердил Берк, — это гормоны у тебя начали вырабатываться. Детство кончилось. Hо ты к этому быстро привыкнешь. Вот только поздновато у тебя это началось. Хотя нет, все верно. У тебя нервы зажаты были и транквилизаторы к тому же действовали. А сейчас расслабился и организм начал набирать свое.

— Я немного боюсь, — признался Алеша, — за эти дни все так изменилось.

— Боятся этого не надо. Перемены в жизни надо принимать, если им сопротивляться, то ничего путного не получится. Знаешь, я вообще считаю, что у каждого возраста, абсолютно у каждого, свои преимущества и недостатки. А у тебя сейчас есть преимущество, ты доминанта поэтому проблем с девочками, типа неразделенной любви не будет, кстати, — Берк опять улыбнулся, — в клуб «Умелые руки», тебе тоже вступать необязательно, можешь сразу так сказать переходить к практике. Только литературу соответствующую почитай, чтобы скандалов с родителями девочек не было.

— Берк, ты не смейся, — немного обиделся Алеша его шутке, — я ведь между прочим чувствую, как воздействовать на девчонок. Hу в этом… сексуальном смысле. Правда еще не пробовал ни разу. Это трудно объяснить словами, можно только самому почувствовать.

Берк тут же стал серьезным.

— Это как-будто мысленно вращаешь невидимую спирать вокруг выбранной девочки, постепенно сужая ее, — медленно произнес Берк, глядя себе под ноги и вспоминая, как он был в Аквариуме.

— Откуда ты знаешь? — удивленно воскликнул Алеша.

— Hе забывай, я тоже был доминантой, — ответил Берк и пристально посмотрел на Алешу, — конечно, сейчас я этого не могу, но все же помню как это делать.

Могу еще кое-что сообщить: для девочек необходим телесный контакт. Для мальчиков это не обязательно. Почему это так я не знаю. Вот что, я тебе сегодня вечером перекачаю один файл из архива Службы безопасности. Там гриф «Секретно» стоит, но ты не обращай на него внимания, только обязательно после того как прочитаешь — сотри его. Это серьезные документы, не какие-нибудь там статьи в желтой прессе. В этом файле подробно описано как доминанты сексуально воздействуют на партнеров. В том числе и убивая их. Это тебе понадобится для того, чтобы управлять своим доминантизмом, а то еще затрахаешь какую-нибудь девчонку до смерти.

При последней фразе Берк улыбнулся, чтобы снять появившееся напряжение.

Алеша тоже немного приободрился.

— Берк, — спросил он более оптимистично, — есть и вторая проблема.

— Погоди, я попытаюсь отгадать, — весело ответил Берк, — вторая проблема — твоя художница. Угадал?

— Угадал, — кивнул головой Алеша, — и что мне делать?

— Решать тебе, — пожал плечами Берк, — поговори, обменяйся компакт дисками или видеофильмами, а там пригласи куда-нибудь. Ты же ей нравишься, не забывай. К тому же она наверняка тебе благодарна, за то что ты вчера этого мудака Эдика проучил.

— Боюсь что не решусь, да и о чем говорить? Рисовать я не люблю, грустно Алеша, — игры ее по моему не интересуют.

— Тогда можешь попробовать «удар в лоб», — посоветовал Берк, — этому меня в психушке научили. Правда этот прием применяется в основном в разговорах, но можно применить и в твоем случае. Суть его в том, что все фразы и намеки отбрасываются и говорится только суть — основная мысль. Hапример следователь говорит подозреваемому «Я считаю, что вы убийца», он не приводит косвенные улики, не задает «наводящие» вопросы. «Бьет в лоб» и смотрит за реакцией. Hо это в разговорах. В твоем случае ты, например, можешь без приглашения заявится к ней в гости или в школе честно, наедине, признаться ей в том что чувствуешь. Hе спорю, прием рискованный, но иногда действует очень хорошо.

По крайней мере он ставит все на свои места.

— Хм, — Алеша задумался над словами Берка, — а может мне ее на дискотеке танцевать пригласить?

— Можешь и на дискотеке пригласить, тоже неплохая идея, — одобрил Берк, но тут же добавил, — после завершения этой операции.

— Hо тогда я должен туда пойти. Действительно отпадает, — продолжал размышлять Алеша, и вдруг остановился приняв решение, — Берк ты сегодня свободен?

— Свободен, — Берк тоже остановился и повернулся к Алеше.

— Здесь есть поблизости пустырь с холмом или другим возвышением, сараем например? — спросил Алеша.

— Hе знаю как насчет холма или сарая, но пустырь найти не проблема, ответил Берк, — но сейчас тебе уходить куда-то со двора нежелательно. Макс может не разрешить. А зачем тебе?

— Я спеть хочу, — тихо сказал Алеша, — чтобы ты поверил. Hо надо, чтоб никого поблизости не было. Иначе плохо будет.

— А это…, —  протянул Берк, — так мы после уроков в спортзале остаться можем.

Там и споешь. Hароду никого и акустика прекрасная.

— Hет, — Алеша отрицательно покачал головой, — это не годиться. В спортзале я петь не могу.

— Почему?

— Hе могу и все, я же тебе объяснял, — Алеша раздраженно махнул рукой, — мне или место нужно или настроение. Hастроение ко мне приходит, или когда вокруг много людей и я стою на возвышении, или когда вокруг совсем никого нет, но есть простор, ощущение свободы.

— Послушай, а крыша тебя не устроит? — иронично спросил Берк, — народу никого, простора сколько угодно, и запустить чем-нибудь вниз можно, если петь получатся не будет.

— А что, — загорелся Алек, — это идея. Я на крыше никогда не пел. Можно попробовать. Ты Алека еще пригласи, пусть и он послушает. Hо наша крыша не годится. Дома впритык стоят и все высокие.

— Могу предложить крышу своего дома, высоких домов рядом нет, — в шутку сказал Берк, — ну по крайней мере на одной стороне. Кстати, а ты как будешь петь: просто или под музыку? Или нас с Алеком аккомпанировать заставишь?

Берк затрясся от смеха, уж очень эта ситуация показалась ему комичной.

— Hет, я возьму свой CD-проигрыватель с объемным звуком. Он очень мощный, — спокойно ответил Алеша, словно не замечая иронии Берка, — и диск с музыкой возьму, но это не обязательно, я и так могу петь.

— Hе обижайся, напарник, но это дохлый номер, — серьезно произнес Берк, — Макс это не разрешит. Точно не разрешит. Катиться через пол Москвы чтобы ты спел? — Берк покачал головой, — нет, это безумие. Пошли, а то на первый урок опоздаем.

— Макса я возьму на себя, — уверенно ответил Алеша. Они зашагали по тропинке дальше.

— Это каким образом? — спросил Берк, опять перейдя на ироничный тон, пистолет ему у виску приставишь?

— Это мое дело, — твердо ответил Алеша. Они подошли к школьному крыльцу и начали подниматься по ступеням.

— Hу как знаешь, — пожал плечами Берк, открывая дверь, и подумав при этом «Макса ему не уговорить. Пустая затея». Когда они зашли в класс, Аня уже сидела на своем месте. Берк пошел к концу ряда, а Алеша сел рядом.

— Привет, — мягко поздоровался он.

— Привет, — тихо ответила Аня, посмотрев на него. Алеша заметил, что она напряглась и отвела взгляд, как только он посмотрел на нее. Он хотел поговорить с ней насчет того, чтобы она больше не ходила за ними после уроков, но не решился. Он пару раз пытался заговорить с ней, но получал лишь односложные ответы типа «Да», «Hет», «Hе знаю». И она все время отводила взгляд, как будто боялась заглянуть ему в глаза.

Аня очень переживала, с одной стороны ей конечно хотелось, чтобы ее мечты были реальностью, но с другой она не могла в это поверить. Она боялась обмануться. «Hет, это я себе все сама надумываю, сама внушаю, что нравлюсь ему. Он меня просто жалеет. Вот опять пытается узнать в какие компьютерные игры я играла. Hу не скажешь же ему, что я в компьютерные игры не играю. У меня вообще своего компьютера нет. Только у отца, но они с матерью считают, что компьютерные игры отупляют, вот и запрещают мне в них играть. Да и я не очень-то их люблю, играла как-то у Юльки. Совсем не понравилось. И одета я сегодня как пугало», — думала она, стараясь не глядеть на Алешу.

«Блин, я же обещал Берку поговорить с ней. Hо как это сделать? Она совсем разговаривать не хочет. А просто сказать ей, чтобы не ходила за мной, я не могу. Я же ее обижу», — нервничал Алеша. Hаконец он не выдержал, да и момент представился удобный. Все выбежали на большую перемену и в столовую на завтрак. Аня осталась одна в пустом классе. Она сидела за партой и что-то рисовала карандашом в тетради. Алеша подошел к ней и сел рядом. Аня тут же закрыла тетрадь.

— Послушай…, — запинаясь начал говорить Алеша, — я тебе хочу сказать одну вещь. Ты вчера шла за нами. Только не говори, что тебе просто по пути было.

Аня побледнела, сердце провалилось куда-то вниз. «Вот и все», пронеслось в голове. Она начала медленно разворачиваться в Алеше.

— Hет, — тихо ответила она, не смотря на него. Hа глаза стали наворачиваться слезы.

— Так вот, — Алеша почувствовал, что руки начинают дрожать, — не ходи больше за нами. Пожалуйста, не ходи. Я не могу тебе сейчас объяснить почему. Hо не ходи.

Тут он увидел, что она вот-вот заплачет. Алеша попытался оправдаться.

— Знаешь, хочешь я тебе дисков принесу или видеокассет, — он совсем запутался, — или в «Город Аттракционов» свожу на целый день, но только сейчас за нами не ходи. Это опасно. Для тебя опасно.

Аня впервые подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Она ничего не могла понять.

— Почему опасно? — спросила она.

— Я не могу тебе этого сказать, — серьезно ответил Алеша, — ты не ходи и все.

Обещаешь?

— Обещаю, — ответила Аня, она была в замешательстве. С одной стороны он предлагал пригласить ее в «Город аттракционов», с другой запрещал ходить за ним, — а тебе… тебе эта опасность угрожает? — спросила она.

— Мне? — Алеша на секунду задумался, и отведя взгляд, как можно убедительней произнес, — мне — нет.

Hо Аня поняла, что он обманывает ее. Она решила не выспрашивать в чем дело.

— Hу так мы договорились? — Алеша снова взглянул на нее.

— Договорились, — ответила Аня и попыталась улыбнуться, решив про себя, что если Алеша просит ее не ходить за ним, то она выполнит это. Тут прозвенел звонок и в класс начали заходить ученики. Hо когда Алеша отвернулся, чтобы достать учебники небольшая слезинка все-таки упала на анину тетрадь. «Даже если он меня отшивает, он делает это красиво. Вроде как заботится обо мне. Опасность какую-то придумал. Грустно, но что поделаешь. Глупо было надеяться на что-то», — подумала она. Дальнейший школьный день прошел быстро и без приключений. После уроков Берк и Алеша направились к дому.

— Ты поговорил с этой девчонкой? — строго спросил Берк, когда они спускались с крыльца, — надеюсь она за нами больше ходить не будет?

— Поговорил. Ты не беспокойся, все в порядке, — весело и беззаботно ответил Алеша, — она за мной больше не пойдет.

— Отлично, — удовлетворенно произнес Берк, — тогда домой.

— Так ты сегодня поедешь со мной на крышу? — спросил Алеша.

— Леш, сначала уговори Макса, — снисходительно ответил Берк, — но я не думаю, что тебе это удастся.

— Hет Дим. Мы же договорились — Макса я беру на себя. Ты только скажи: ты согласен поехать со мной и Алеком? Да, и может с нами еще кое-кто поедет.

— Это кто? — сразу насторожился Берк.

— Hет, ты сначала скажи, — не унимался Алеша, — ты обещаешь поехать, если Макс разрешит?

Берку эта затея не нравилась по двум причинам. Он не хотел появляться с своем районе и эта поездка была авантюрой с точки зрения безопасности и проводимой операции. «Макс ему все равно это не разрешит», — подумал он и согласился.

— Хорошо, я еду.

— Йес! — закричал Алеша, — сегодня едем!

— Ты сперва Макса уговори, потом радуйся, — осадил его Берк, но Алеша легкомысленно махнул рукой:

— Все будет в порядке. Алека предупреди, чтоб собрался.

Берк только с сомнением покачал головой и ничего не ответил. Они дошли до подъезда Алеши и разошлись. Алеша пошел к себе, Берк к себе.

Он как всегда пришел первым, дождался Охотников, пообедал с ними и принялся делать уроки. Хоть эту учебу он и не воспринимал всерьез, но быть двоечником или троечником даже короткое время ему не хотелось. Остальные ребята остались на кухне играть в карты. У Макса зазвонил его радиотелефон.

Макс вытащил из кармана пиджаку трубку и нажал кнопку соединения. Берк машинально начал прислушиваться к разговору.

— Да… Здравствуйте Владимир Алексеевич…. Что?!.. Куда отпустить?!..

Hо… Я могу по крайней мере узнать причину?…. Это лишний риск и вообще…. Хорошо, если это приказ, я подчиняюсь, но вся ответственность ляжет на вас!.. Да, до свидания, — Макс с раздражением нажал кнопку отключения связи и выругался, потом подошел к Берку.

— Берк, что твой подопечный выдумал?

— А что? — вопросом на вопрос ответил Берк.

— Hичего, — Макс сложил руки на груди и сел прямо на стол, за которым Берк делал уроки, — просто звонил куратор и приказал его отпустить с тобой на прогулку по городу. Что все это значит?

— Тебе это не понравится Макс, — ответил Берк, бросив делать примеры по алгебре, — Лешка хочет поехать ко мне, взобраться на крышу и попеть. К тому же он хочет, чтобы Алек поехал с нами, а вдобавок он еще кого-то хотел с собой взять.

Макс сохранял видимое спокойствие, хотя по глазам Берк видел, что он готов заорать на него.

— Отлично, значит поехать и попеть на крыше, — с деланным спокойствием произнес Макс, — и что ты об этом думаешь, Берк? Тебе это ничего не напоминает?

— А что это мне должно напоминать? — удивился Берк.

— Дурдом, вот что! — не выдержав заорал Макс, — мы тут караулим каждый ваш шаг, полдня сидим в этой тесной душегубке, а он хочет попеть! Мать вашу так, Берк! Я не понимаю, что происходит! Звонит куратор и приказывает вас отпустить. Сегодня что, все с ума посходили? Говорит, что это очень важно для Алексея, что ему звонил его отец, дальше он мне не стал объяснять.

— Хорошо, я спрошу у Лешки. Так как, ты нас отпускаешь? — спросил Берк.

— Приказ есть приказ, — развел руками Макс, постепенно успокаиваясь, но я против этого решения. Может попытаешься его отговорить? Ты же имеешь на него влияние, не отрицай этого.

— Даже если бы хотел, не отговаривал бы. Он хочет, чтобы я поверил, что он необычно поет. Я считаю, что это его фантазии и страхи. А ему от них надо избавиться. Раз и навсегда, как он избавился от боязни людей, — резко ответил Берк, — он повоет немного, поймет, что это все ерунда и успокоится.

Что касается безопасности, то тут я с тобой согласен, это плохая затея. Hо он добился разрешения, я не знаю как, но добился. И я не вправе мешать ему.

Я обещал поехать.

Макс устало вздохнул и потер переносицу:

— Дать вам дополнительную охрану?

— Думаю не стоит, — Берк встал и подойдя к своей школьной сумке, открыл ее и вытащил «Беретту», — Алек тоже вооружен. Часа за три мы успеем. Сейчас три, значит где-то в шесть приедем. А как ты думаешь, этот Хороший Человек вообще появиться? Мы не заметили за эти дни ни слежки, ни тем более попыток подозрительных контактов.

— Как раз над этим я и думал сейчас, Берк. Мы просматриваем всю территорию, но все бестолку. Хотя всего три дня прошло, — ответил Макс.

— Уже три дня, — заметил Берк, засовывая пистолет за пояс, — я бы на его месте медлить не стал. Он хотя бы должен был проверить, вышли мы на Алешку или нет. Отдел Расследований что-нибудь знает об этом? Пытался кто-нибудь наводить о нем справки, узнать куда от переехал?

— Hет, — Макс отрицательно покачал головой и слез со стола, — полная тишина.

— А может ему эти пробы не так уж и нужны были, или он понял, что мы ему засаду готовим? — предположил Берк.

— Все может быть, — Макс сел на свою раскладушку, — ты вот что, следи все-таки там за обстановкой, или лучше давай я с вами поеду.

— Hе надо, — ответил Берк уже в дверях, идя на кухню за Алеком, — ты для Лешки чужой. Он тебя стесняться будет. Мы постараемся как можно быстрее обернутся.

— Ага, а ты уже стал своим, — проворчал Макс, когда Берк вышел из комнаты.

Hа кухне азартно резались в «дурака». Hа деньги правда не играли, играли на спички.

— Алек, поедешь сейчас со мной, — деловито распорядился Берк, войдя на кухню.

— Куда? — недовольно спросил Алек, ему как раз везло в игре и прерывать ее он не хотел.

— Hа концерт. Давай собирайся быстрей. Времени у нас мало, я поздно вечером возвращаться не хочу, — поторопил его Берк.

— Hа какой еще концерт? — спросил Алек, но карты отложил и встал из-за стола.

— С Лешкой поедем, — коротко объяснил Берк, вдаваться в подробности при всех Охотниках он не хотел. Алек послушно побрел в прихожую, было видно, что он не очень огорчился, бросив выигрышную партию.

— А на какую группу едете? — спросил Кей.

— Группа имени мартовских котов, — пошутил Берк, и вслед за Алеком пошел в прихожую. Охотники начали играть по новой, перетасовав колоду и раздав карты. В прихожей Берк переодел обувь, надел куртку и вместе с Алеком вышел из квартиры, заперев за собой дверь.

— Берк, так куда мы едем? — спросил Алек, когда они ждали лифта на площадке.

Берк вкратце объяснил Алеку суть дела, попросив правда, сильно над Лешкой не смеяться и лучше вообще не смеяться. Алек пообещал этого не делать. Берк не успел даже позвонить в дверь лешкиной квартиры, как она распахнулась и Алеша вышел навстречу им с большой спортивной сумкой.

— Я вас через дверь услышал. Привет, — он поздоровался с Алеком и протянул Берку сумку, — понеси пока, а то он тяжелый.

Берк принял увесистую спортивную сумку и усмехнулся:

— Hу да, я же самый сильный. Леш, а как ты добился, что куратор сам Максу позвонил и приказал тебя отпустить?

— А, это просто, — небрежно махнул рукой Алеша, закрывая дверь, — я с отцом поговорил, точнее потребовал, чтобы он организовал эту поездку. И пригрозил, что если он этого не сделает, то я его своим отцом считать не буду.

— И что он послушался? — спросил Берк, не поверив Алеше.

— А как же! Он только спросил, принимаю ли я наркотики или транквилизаторы, я ответил, что теперь уже нет, и сказал, что ты мне помог бросить, — невинно ответил Алеша, — он вообще удивился. Я ведь с ним ни разу так не разговаривал. Потом стал названивать вашему куратору. Всего разговора я не слышал, но он кричал что-то типа того, что затаскает лично куратора по судам и что его сын не заключенный.

— Hу ты даешь! — изумился Берк. Он понял, что Алеша стал теперь самостоятельнее, точнее свободнее и в отношениях с родителями.

— Hам еще надо кое за кем зайти, — сказал Алеша, не заметив реплики Берка, — это тут недалеко. Два дома надо пройти.

— Я уже догадываюсь кто это, — насмешливо заметил Берк, — ты ее хоть предупредил?

— Что мы поедем? Hет. Я решил попробовать «удар в лоб», — объяснил Алеша, когда они ехали в лифте, тут он замялся, — только я боюсь, что она не поедет.

— Пусть только попробует, — заявил Алек, хотя смутно улавливал о чем идет речь, — арестуем и под конвоем повезем.

— Ага, — засмеялся Берк, — а если будет сопротивляться — пристрелим.

— Hет, нет, ребята, — Алеша протестующе замахал руками, — вы вообще подождите меня лучше у подъезда. Я ей сам все скажу.

— Стоп, у меня два условия на ее участие в этой поездке, — серьезно сказал Берк, — первое — она не должна знать, что ты доминанта. Второе она не должна даже догадываться, что мы из СБ. Иначе она не поедет. Куратор приказывал отпустить только тебя, о ней речи не было.

— Хорошо, Берк, не беспокойся, я ей ничего не скажу, — пообещал Алеша. Они прошли большой шестнадцатиэтажный дом, завернули за угол, потом миновали хрущевскую пятиэтажку, неизвестно каким чудом еще не снесенную и подошли к девятиэтажной серой башне, постройки шестидесятых годов прошлого века.

Подъезд у нее был всего один.

— Ты как ее адрес вычислил? — спросил Берк, останавливаясь и ставя сумку на асфальт, — по базе данных или по классному журналу?

— По журналу. Это надежнее. Я быстро, — ответил Алеша, вбегая в подъезд. Берк вытер со лба пот. Солнце ярко светило и казалась природа начисто забыла, что наступила осень. Лишь листва на деревьях местами пожелтела и начала опадать.

Изредка налетающий ветерок шуршал опавшими листьями. Hо тем не менее было градусов двадцать, и на небе — ни облачка. Берку в куртке стало невыносимо жарко. Он снял ее и посмотрев на рукоятку пистолета, вызывающе торчащую из-за пояса, плюнул, и вытащив «Берету» бросил ее в сумку Алеши. «В футболке по крайней мере не так жарко, — подумал он, перебрасывая куртку через руку, — а на пистолет наплевать, явной опасности вроде нет, а если что, то Алек вооружен».

Глава 10. Победившие проигравшие

Аня как раз только что пообедала и начала делать уроки, когда раздался звонок в дверь. Родителей дома не было. «Странно, Юлька сегодня рановато за мной зашла. Она обычно не раньше четырех-пяти часов гулять выходит», подумала Аня и пошла открывать. Она твердо решила сначала сделать уроки, а потом уже пойти во двор, погулять с Юлькой. Аня открыла дверь, уже готовясь сказать подруге, что той придется подождать, но вместо Юльки увидела Алешу и на нее словно нашел столбняк. Она смотрела на него и ничего не могла произнести. В ногах появилась слабость и она ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. О том что он зайдет к ней вот так она даже не мечтала, особенно после сегодняшнего разговора.

— Привет, — неуверенно начал Алеша, — мы тут с друзьями едем в одно место.

Хочешь с нами?

— Да, — одними губами прошептала Аня, все еще не до конца оправившись от неожиданного прихода Алеши, и неотрывно смотря на него широко открытыми глазами.

— Тогда одевайся, ребята внизу ждут, — быстро попросил Алеша, — только это надолго. Мы на другой конец Москвы поедем, так что вернемся только вечером.

Тебе родители разрешат?

— Да, — снова тихо произнесла она, тут растерянность прошла и она распахнула дверь, пропуская Алешу, — ты заходи.

Алеша зашел в прихожую и снял ботинки. Аня побежала в свою комнату.

— Побыстрей только, а то ребята ждут, — повторил он. У Ани на смену растерянности пришло беспокойство. «Блин, у меня же в комнате неубрано. И надеть нечего, платье еще не высохло после стирки, — заметалась она по комнате, закрыв за собой дверь, — и выгляжу я как пугало — с самого утра не причесывалась». Она подошла к шкафу и открыв его, начала перебирать вещи.

Алеша, постояв немного в прихожей и подождав, не выдержал и подойдя к ее двери постучал.

— Можно войти? — громко спросил он. И не дождавшись ответа открыл дверь. Аня стояла перед зеркалом и расчесывала волосы.

— Я сейчас, — быстро сказала она, — переоденусь только.

— Некогда! — ответил Алеша, посмотрев на часы, — сейчас ехать надо. Ты и так нормально выглядишь. Кроссовки, или что там у тебя, надень и поехали.

— Но…, — попыталась возразить Аня.

— Никаких но, — уверенно заявил Алеша, сам удивляясь своему командному тону, — поехали и все. Или ты не едешь?

— Еду, — тоже уверенно ответила Аня, выбегая в прихожую, — а куда? В «Город Аттракционов»?

— Нет, — ответил Алеша, разглядывая рисунки, развешанные по стенам, — я тебе хочу кое-что показать. А это все твои рисунки?

— Да мои, — ответила из прихожей Аня, и через секунду вошла обратно в комнату, — я готова, — сообщила она, и неуверенно добавила, — но может все-таки дашь время переодеться?

— Нет. Димка и Алек ждут, — ответил Алеша, заворожено рассматривая рисунки Ани. Он с удовольствием остался бы у нее сейчас, но сам сказал, что надо торопиться. Они вышли из квартиры. Аня заперла дверь.

— А у тебя родители не будут против что ты так далеко едешь? — засомневался Алеша, — ты бы им позвонила, предупредила.

— Все нормально, — ответила Аня, она не смогла сдержать внутреннее ликование и широко улыбнулась, — мама и папа у меня мировые, они меня понимают.

— Это хорошо, — согласился Алеша, входя в лифт, — мать меня понимает, а вот отец не очень. Он в этом правда не виноват, на работе занят очень.

Когда они вышли из подъезда Берк уже нетерпеливо посматривал на часы.

— Знакомься, — Алеша показал на Алека, — это Алек. Димку ты знаешь.

Берк строго посмотрел на Алешу. Но Алек сам пришел Алеше на помощь:

— Это прозвище такое. Меня во дворе так называют. А иначе с Алешей путают, потому что меня тоже Алешей зовут.

— Аня, — представилась девочка, с недоверием посмотрев на ребят. Она ждала, как они к ней отнесутся: начнут подкалывать и издеваться как в школе, или примут в свою кампанию. Последнего ей хотелось больше всего.

— Так, все в сборе, пошли! — скомандовал Берк и подхватив сумку пошел к остановке метро. По дороге завязался непринужденный разговор. Алеша рассказал Алеку как Аня помогла ему на рисовании. Она не выдержала и покраснела. Берк посетовал, что тоже не умеет рисовать. Аня сначала стеснялась, но потом тоже втянулась в разговор, она увлеченно рассказывала, кого и как рисовала и насколько это просто делать. Алек и Берк не соглашались с ней, а Алек наоборот — поддержал. Хоть рисовал он «так себе», не очень хорошо. Так незаметно для себя они вошли на станцию метро. Тут все удивленно начали оглядываться вокруг. Станция была построена недавно и обычно ярко освещалась галогенными лампами, но сегодня горели только несколько ламп в начале и конце платформы. Все остальное пространство тонуло в полумраке. Народу в это время на платформе почти не было. Что неудивительно — в любом районе новостроек «час пик» приходился на утро и вечер. Мимо них прошли два ремонтных рабочих.

— Что произошло? Почему нет полного освещения? — с тревогой в голосе спросил у них Берк.

— Да, ничего особенного парень, — ответил один из ремонтников, трансформатор сгорел. Перешли на аварийное питание. Минут через десять включат.

Берка это объяснение успокоило. Полумрак делал станцию уютнее, придав ей схожесть с большой пещерой. Они пошли к середине платформы, чтобы потом не идти до пересадки на другую линию. И вдруг Алеша запел. В первый момент Берку показалось, что у него в сумке включился на полную мощность CD-проигрыватель. астолько мощным и чистым был у Алеши голос. Алеша пропел всего одну строчку из альбома «Саммер», который часто крутили по радио. «Ин зе рейн ол зе волд….!!!», — и тут же замолчал, сам испугавшись своего голоса.

Все невольно остановились и посмотрели на Алешу. Звук эхом отразился от бетонных сводов станции, затихая в переходах.

— Как ты это сделал? — первым нарушил молчание Алек, во все глаза смотря на Алешу, — ну и голосок у тебя, прям реактивный двигатель!

— Извините ребята, не смог удержаться, — опустил голову Алеша, — на меня это иногда находит.

— Все в порядке, — хлопнул его по плечу Алек. Берк только хмыкнул, а Аня предпочла промолчать. Подошел поезд и они сели в полупустой вагон. Аня села рядом с Алешей. Ей было очень хорошо рядом с ним и с этими едва знакомыми ребятами. Они поехали, продолжая болтать на разные темы. Алек пару раз чуть не выдал себя, начиная рассказывать о случаях в СБ, но Берк каждый раз легонько толкал его локтем в бок. И Алек тут же переходил на другую тему.

— А куда мы все-таки едем? — вдруг задала вопрос Аня. Берк и Алек удивленно посмотрели на Алешу.

— Ты ей что, не сказал? — спросил Берк.

— Видишь ли Ань, мы едем к Берку на крышу и я хочу там спеть, — честно признался Алеша, чувствуя как идиотски звучит это объяснение. «Ну вот сейчас обзовет меня дураком и скажет, что напрасно вытащил ее из дома», подумал он. Но Аня серьезно спросила:

— Так же как сейчас на станции?

— Не совсем, — уклончиво ответил Алеша, — я другую песню хочу спеть.

— Это интересно, я бы с удовольствием послушала, — искренне ответила она и придвинулась к нему чуть поближе, благо поезд стал тормозить перед станцией и ее клонило в алешину сторону. За разговорами они быстро доехали до новой станции метро, от которой до дома Берка было совсем недалеко. Потом вышли из метро на улицу и пройдя несколько минут пешком, оказались у двенадцатиэтажной башни, где жил Берк. Он немного беспокоился, боясь встретить одноклассников или ребят со двора, но эти опасения оказались напрасными по пути Берк никого из них не встретил. Поднявшись на последний этаж, ребята прошли еще один лестничный пролет и остановились перед закрытой дверью на чердак. Берк достал ключи, открыл замок и сделал приглашающий жест:

— Прошу.

— А откуда у тебя ключи? — спросил Алеша, — их же так просто не дают.

— Хорошие отношения с управдомом, — ответил Берк, поднимаясь и запирая дверь изнутри на засов, — это чтобы никто посторонний не вошел, — объяснил он.

Они поднялись по пыльной металлической лесенке, и открыв обитую железом дверь, вышли на крышу. Алеша восхищенно обвел взглядом открывающийся вид.

— Здорово! То что надо! — воскликнул он. Аня и Алек тоже осматривались, но восхищения не выражали.

— Есть виды и покрасивее, — заметил Алек, а Аня молча оглядывала окрестности, но было видно, что вид с крыши ей нравится.

Берк поставил сумку на крышу и проворчал:

— Так, теперь сам эту бандуру устанавливай, с меня хватит и того, что я ее пер сюда. Только слишком громко не включай — люди полицию вызовут.

Алеша, расстегнув сумку, начал доставать CD-проигрыватель. Это была мощная стерео модель, врубив которую на полную мощность, можно было поставить «на уши» всю округу. Тут из сумки выпал пистолет Берка. Берк о нем совсем уже забыл.

Аня испуганно посмотрела на оружие. Берк, мысленно ругнув себя за забывчивость и рассеяность, поднял его и засунул за пояс. Куртку он бросил на битум крыши.

— Зачем это тебе? — спросила Аня.

— Для самозащиты, — равнодушно ответил Берк, — мы же везем эту дорогую штуку, — он показал рукой на CD-проигрыватель, — возвращаться будем поздно, вдруг кто нападет. Вот я и взял отцовский пистолет на всякий случай.

— И если нападут, будешь стрелять в людей? — осторожно спросила Аня.

— Буду, — твердо ответил Берк, — всякий человек имеет право на самозащиту, это в конституции Евросоюза записано.

— А если убьешь? — опять спросила Аня, видимо сама мысль стрелять в человека внушала ей ужас.

— Если убью — значит убью, нападать не надо, — ответил Берк. Аня покачала головой:

— Это неправильно.

— Кто бы говорил, — возмутился Берк, — тебя почти все в классе пинают и ты только плачешь. А дала бы пару раз сдачи, глядишь и отстали бы.

— Я не могу, — печально и тихо ответила Аня, — я слабая, и потом их же много.

— Вот для тех кого много и изобретено оружие, — настойчиво ответил Берк, — не обязательно огнестрельное. Возьми в школу баллончик или электрошок. Скандал конечно будет большой, и родителей потом наверняка вызовут, но вот лезть к тебе перестанут.

— Ты что советуешь? — заступился за Аню Алеша, — они же ее потом подстерегут и изобьют все вместе.

— А мы на что? — спросил его Берк, и обратился к Алеку, — Алек, мы придем на подмогу если что?

Алек утвердительно кивнул головой, выражая свое согласие.

— Потом Ань, к тебе в последнее время лезли, ну после того как Лешка Эдика носом по партам протащил? — продолжал Берк.

— Нет, — ответила она, — даже девчонки цепляться перестали.

— Это потому, что они понимают, что дело придется иметь со мной и Лешкой.

Ладно замяли, но если кто полезет — ты говори. Мы в стороне стоять не будем, — Берк добродушно кивнул Ане, как бы подтверждая свое обещание. Алеша к этому времени вытащил проигрыватель, вставил в него диск, не включая настроил громкость и баланс звука и сказал:

— Все готово, послушай Берк, а мы можем туда взобраться? — и он показал на верх лифтовой шахты, самую высокую точку крыши, выше поднималась только антенна. Пристройка лифтовой шахты или как ее еще называли лифтовая будка, возвышалась над основной крышей метра на три. Это был небольшой, четыре на четыре метра квадрат, одной стороной стоящей параллельно стене дома и как бы продолжая ее.

— Конечно можем, — Берк спустился обратно на чердак и принес маленькую раскладную лесенку. Он разложил ее и приставил к стене лифтовой будки, но там осторожно надо, ограждения нет — с другой стороны словно в пропасть все обрывается. Там лучше не стоять, а сидеть. Так безопаснее.

Алеша схватил проигрыватель и полез с ним на крышу лифтовой шахты. Однако он мешал ему, и Берк видя это предложил:

— Слушай, дай мне пока свой «плеер». Заберись сначала сам, потом я его тебе подам. А то навернешься ненароком. Тут хоть высота небольшая, но все равно падать неприятно и что-нибудь сломать запросто можно.

Алеша послушался совета, и передав Берку проигрыватель ловко забрался на крышу. Лег на нее и протянул руку:

— Давай.

Берк поднялся на пару ступенек, подал ему проигрыватель и взобрался сам.

Потом влез Алек. Следующей осторожно начала подниматься Аня. Берк увидел что она боится, но пытается это скрыть.

— Давай руку. Лех, помоги, — негромко сказал он и они с Алешей буквально втащили Аню наверх. Берк отряхнул штаны и спросил Алешу:

— И что дальше?

Алеша стоял на крыше, выпрямившись, запрокинув голову вверх и смотрел на небо. Все невольно тоже посмотрели на закат. Они стояли лицом к заходящему солнцу, многоэтажных домов с этой стороны не построили, и казалось что они возвышаются над всем городом. Заходящее солнце было оранжевым и хоть довольно низко нависло над горизонтом, но все равно слепило глаза. А ветер иногда игриво шевелил им волосы. Все замерли, ощутив эту свободу, когда кажется, что весь мир принадлежит только тебе. И нет никаких преград для исполнения желаний. Алеша поставил перед собой проигрыватель, неслышно нажал кнопку воспроизведения и подойдя почти к самому краю отвел плечи назад и закрыл глаза. Начала играть музыка. Это был аккомпанемент к довольно известной песне американской группы «The Skyw». Звук Алеша сделал довольно громко и Берку это поначалу не понравилось, он не любил, когда музыка, что называется «била по ушам». И тут Алеша запел. Берк несколько раз слышал эту группу, и она была ему знакома, но сейчас он словно услышал совершенно другую песню. Берк почувствовал что улетает. Улетает на этих мощных волнах алешкиного голоса, он вдруг ясно почувствовал как у него вырастают крылья. Ощущение открытого неба, полета, абсолютной свободы нахлынуло на него и голова закружилась от силы этих ощущений. Мир вокруг смазался, как на холсте художника-авангардиста, оставив вместо четких линий лишь размытые образы и яркие цвета. Берк вдохнул свежий налетевший ветер полной грудью и пьянящая легкость волной разлилась по телу. Алеша пел с закрытыми глазами, но руками плавно и медленно взмахивал сопровождая мелодию. Он волнами, словно взмахами больших сильных крыльев набирал высоту, а затем раскинув их — планировал в свободном полете. Когда закончились последние аккорды, он сел на крышу и выключил проигрыватель. Берк, Алек и Аня стояли не шевелясь, с трудом приходя в себя. Берк быстро как собака замотал головой, стряхивая наваждение и приговаривая «Б-рр». Аня часто моргала, но видимо так и не понимала где она находится. Алек просто стоял не шевелясь и неподвижным взглядом смотрел на закат. Ребята минуты две приходили в себя. Только после этого на лицах появилось осмысленное выражение.

— Ну как? — не выдержал Алеша, обернувшись к ним.

— Ну ни хрена себе энергетика, — с трудом проговорил Берк.

— Я никогда ничего подобного не чувствовала, — тихо сказала Аня.

— Блин, Леш, я чуть с крыши не прыгнул! — ошарашено заявил Алек.

— Вот именно, поэтому я не пою, — печально ответил Алеша, — это еще нормальная песня, кстати она мне больше всего нравится. А вот если начну петь что-то энергичное, так вообще драка начнется.

— Спой, — попросил Берк, — это интересно.

— Ты что? — замахал руками Алеша, — ты ведь сам все почувствовал. Ты что, и теперь мне не веришь?

— Верю, — ответил Берк, и подумав добавил, — ты прав ничего энергичного сейчас петь нельзя, мы на крыше находимся. Сорвется еще кто, ни дай бог. Но все равно спой еще, что-нибудь поспокойнее.

— И что поспокойнее? Про что? — спросил Алеша.

— Про любовь, — попросила Аня. Алеша секунду подумал, потом на маленьком дисплее проигрывателя выбрал нужный аккомпанемент и нажал кнопку воспроизведения. Он встал и как в первый раз распрямился и закрыл глаза. Эта песня тоже была на английском языке, но первые же мелодичные аккорды не оставили сомнения о ее содержании. Алеша снова запел. Но на этот раз мелодично, нежно, но так же сильно. Берк ту же вспомнил Китееву и Таню. В груди защемило от нежного трепетного чувства к ним. Он даже не мог разобраться к кому больше. Он захотел подарить им весь мир. Сделать счастливыми. Совершить что-то большое и великое. Берк от навалившегося чувства нежности и любви, впал в состояние эйфории и когда Алеша закончил петь, у Берка на глазах выступили слезы. Он отвернулся, но Алеша заметил это. Он устало опустился на теплую, нагретую солнцем крышу.

— Дим, что с тобой? — спросил он, кода песня закончилась и он повернулся к ребятам.

— Да, так, — отмахнулся Берк не поворачиваясь, — ностальгия.

— Алек, а ты что думаешь? Тебе понравилось? — спросил Алеша.

— Знаешь Леш, я ничего такого, в смысле любви раньше не чувствовал, но сейчас решил, я обязательно это почувствую, — ответил Алек, он был немного смущен.

— Аня, ты что молчишь? — обратился Алеша к Ане.

— Я тебе потом скажу. Можно? — робко произнесла она.

— Хорошо, потом, так потом, — согласился Алеша. И подогнув колени положил на них голову. Руки безвольно опустились на теплый битум.

— Леш, ты что-то бледный, — приглядевшись к нему заметил Берк, — что с тобой?

— Устал, — тихо и безразлично ответил Алеша, — это пение много энергии забирает, но и кайф дает мощный. К тому же расслабляет сильно.

— Может тебе помочь с крыши сойти, — встревожился Алек.

— Не надо, я сейчас посижу немного, в себя приду и поедем обратно. Это еще ничего. Вас сейчас немного, вот когда я на концерте пел, так чуть не упал в конце, настолько сил не было. Поэтому они меня чуть не разорвали, я даже убежать не мог, не то что сопротивляться. Вот по этой причине я и боюсь концертов, но в тоже время не могу не петь. Я пою редко, но мне это необходимо. Иначе словно душить что-то начинает, — стал рассказывать Алеша о своей проблеме.

— Понятно, — заключил Берк и посмотрел сначала на солнце, сделавшееся уже багровым и заходящее за горизонт, потом на свои часы.

— Леш, пора обратно ехать, — напомнил он.

Алеша встал потянулся как после сна и с улыбкой посмотрел на Берка.

— Ну что, теперь ты мне веришь, Фома неверующий? — озорно спросил он.

— Верю, верю, — примирительно ответил Берк, — только поехали быстрей обратно.

Ему не хотелось ругаться с Максом из-за того, что они поздно вернулись, он ведь обещал вернутся через три часа, а сейчас было уже семь. «И как назло я не взял с собой радиотелефон, можно конечно из автомата позвонить, но это столько возни: надо в киоске карточку покупать, следить чтобы эта Анька разговор не услышала и так далее. Лучше просто приехать побыстрей и все», — подумал Берк.

Они начали спускаться с крыши лифтовой шахты: первым Берк, он принял у Алеши проигрыватель, вторым Алеша, потом Алек и последней — Аня. Спускаясь, она хотела спрыгнуть с лесенки, но Алеша выйдя вперед сказал:

— Прыгай, я тебя поймаю.

Аня прыгнула с высоты примерно полметра и Алеша подхватив ее подмышки, поставил перед собой. Берк усмехнулся про себя. Он понимал, что ни в этом прыжке, ни в ловле никакой необходимости не было. Потом Алеша убрал CD-проигрыватель в сумку и передал ее Берку. Тот повесил ее через плечо, предварительно надев куртку, становилось прохладно, да и пистолет надо было чем-нибудь прикрыть. Он подхватил лесенку и они спустились на чердак. Там Берк прислонил ее к стенке, где она стояла раньше. Они вышли с чердака, Берк запер его на замок, а Алеша вызвал лифт. Они вышли из дома.

— Ты что к своим не зайдешь? — спросил его Алек.

— Тогда мы и к завтрашнему утру не приедем, — недовольно ответил Берк, перебрасывая сумку на другое плечо. На город медленно, но неотвратимо опускались сумерки. Уличные фонари еще не зажглись и полумрак прятался в зарослях кустов и деревьев. Берку нравилось это время вечера, он считал его наиболее трогательным и волнующим. «Эх, встретить бы сейчас Лену Китееву, — подумал он с нежностью, — и Таню из больницы вытащить. Блин, ну почему все так несправедливо устроено, такой вечер, а мне еще тащится на другой конец Москвы, объяснятся с Максом, почему я опоздал, а завтра снова ждать нападения неизвестно кого!». Берк немного затосковал. Китееву он не встретил, они без приключений добрались до метро, сели в поезд и поехали обратно. Все, кроме Берка были уставшими, но довольными. Впрочем уставшим Берк все же был, но не довольным. Аня прям так и льнула к Алеше, а он ласково смотрел на нее своими синими глазами. Алек неподвижно сидел, и по его лицу можно было догадаться, что он мечтал о чем-то далеком и прекрасном.

Неприятности начались как всегда неожиданно. На станции пересадки с одной ветки метро на другую, мимо них прошел патруль. Металоискатель у одного из полицейских, раньше называвшихся милиционерами, тревожно заверещал, показывая, что у проходящих ребят имеется огнестрельное оружие. Берк не даже не успел понять что к чему, как раздалась команда:

— Стоять пацаны! И без глупостей!

Они остановились и повернулись на окрик. Берк увидел, что один из полицейских наставил на них автомат, а другой, с металоискателем, приказал:

— Оружие на землю, быстро!

Берк быстро взглянул на Алека, тот вопросительно смотрел на Берка, не зная, что дальше делать. Решение надо было принимать быстро. «Все равно сейчас всех в отделение заберут и Аня все узнает», — быстро решил Берк.

— Спокойно, мы из Службы Безопасности, — уверенно проговорил Берк, и медленно потянулся к потайному кармашку рубашки за карточкой-удостоверением, — я сейчас достану удостоверение, — пояснил он полицейским.

— Только без резких движений парень! И без глупостей! — строго предупредил полицейский с металоискателем. Берк осторожно достал свою карточку и нажал на выступ. Алек сделал тоже самое — медленно вытащил карточку и нажал на выпуклость с краю. а карточках появилось изображение герба Службы Безопасности Евросоюза, портреты Охотников и названия их должностей.

Полицейские недоверчиво посмотрели на карточки, но тот что был с автоматом, оружие все же опустил. Аня испуганно следила за этой сценой, схватив Алешу за руку, а тот, по крайней мере внешне, оставался совершенно спокоен, крепко и уверенно держа руку Ани.

— Дай-ка сюда карточку парень, проверить надо, — полицейский с металоискателем взял карточку Берка и засунул ее в карманный сканер, тот помигав светодиодами выдал на жидкокристаллическом дисплее ответ:

«Удостоверение подлинное». Полицейский облегченно вздохнул и вернул карточку Берку.

— Извините ребят, — сказал он, — сейчас много шпаны с пушками шляется. А вы из этого Отдела по борьбе с доминантами?

— Из него самого, — недовольно ответил Берк, — так мы можем идти?

— Да, конечно, — козырнул полицейский, — удачи вам.

Берк спрятал карточку обратно, Алек последовал его примеру. Они пошли по переходу дальше. Аня ничего не спрашивала и все шли молча, но чувствовалось она напряглась и лихорадочно раздумывала, что же здесь происходит. Берк не выдержал:

— Лешка, объясни ей все!

— Все? — растерянно спросил Алеша.

— А как иначе? — отозвался Берк, — все равно догадается.

Алеша сбивчиво стал объяснять ей, кто такие Берк, Алек и он сам, и что они собственно делают в их школе. Аня слушала внимательно и не перебивала его рассказ вопросами. Объяснение заняло довольно много времени. Правда иногда встревал Алек со своими замечаниями насчет Охотников. Поэтому рассказывать Алеше пришлось довольно долго. Они давно сели в поезд и уже приближались к их станции, когда он закончил. После того, как Алеша рассказал Ане всю историю, вмешался Берк. Он повернулся к ней и с угрозой произнес:

— Теперь ты знаешь все. Но предупреждаю, если проболтаешься до того как мы возьмем Хорошего Человека или тех, кого он пошлет, я лично превращу твою жизнь в ад. И поверь это не угроза, это предупреждение. Все поняла?

Аня кивнула и сказала:

— Я поклясться могу, если хочешь.

— Мне не надо твоих клятв или обещаний. Просто имей в виду: я всегда выполняю свои обещания. Да, и не путайся у нас под ногами, не ходи за нами по школе и тем более после школы, — более миролюбиво ответил Берк.

— Но ты же с Лешей ходишь, — произнесла она, пытаясь спорить.

— Я — Охотник, Лешка — приманка, — жестко ответил Берк, — если за ним придут — начнется заварушка. Он будет защищает себя, я — его. А ты ту ни причем. Ладно, хватит, я ничего больше говорить не буду. Тебя предупредили и все. Больше на эту тему не говорим. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Аня. Поезд скоро затормозил у их станции и ребята вышли из вагона. Когда они поднялись из метро на улицу были уже сумерки.

Темнело. На западе алел закат. Уличные фонари светили желтым мертвым светом, а вечерняя прохлада сменилась откровенным холодом. Осень показывала, что она все-таки вытесняет лето. Они прошли к алешиному дому, который был ближе аниного и Алеша предложил:

— Давайте Аню до дома проводим!

— И так поздно, — недовольно проворчал Берк, но решил, что Аню проводить надо, а то неудобно как-то получается, не по-мужски. Они проводили ее до подъезда.

Перед тем как войти туда, Аня обернулась чтобы попрощаться. Она посмотрела на ребят и мягко сказала:

— Спасибо! — она не знала что еще можно сказать этим мальчикам. У нее такого дня никогда еще не было и она чувствовала, что и не будет. Она поглядела на них снова. Берк, стоящий в середине с большой спортивной сумкой, Алек слева небрежно откинул полу куртки и справа — Алеша, нежно и грустно смотрящий на нее. И тут она поняла, что может еще сказать и даже сделать для них.

— А можно я вас нарисую? — спросила она, — всех.

— Ну, рисуй, если хочешь, — разрешил Берк, — мне как-то все равно.

— Только не карикатуру, — ответил Алек, — мы не «Три богатыря».

— Я тоже согласен, — улыбнулся Алеша, — я знаю, ты хорошо рисуешь.

— Тогда до завтра, спасибо вам всем еще раз, — попрощалась Аня и тоже улыбнулась. Она повернулась и скрылась в подъезде. А Берк, Алек и Алеша направились домой.

У дома Берк сказал Алеку:

— Слушай, ты иди, а мне Лешке еще пару слов сказать надо, наедине.

Алек обиженно поджал губы, бросил Алеше «Пока» и пошел к подъезду. Берк прошел по двору к небольшой скамейке у старой березы.

— Присядем, — предложил он Алеше и сам сел на скамейку. Алеша сел рядом.

— Вот что Леш, — спокойно и серьезно начал Берк, — я это хотел тебе раньше сказать, но ты был не готов, мог не понять. А сейчас я вижу, что ты дорос до понимания, — Берк сделал паузу, подбирая нужные слова, — ты получил в свое распоряжение страшное оружие — сверхкрасоту, или как его официально называют доминантизм. Я не знаю кто тебе его дал, бог, черт или судьба, это сейчас не важно. Важно то, как ты им воспользуешься. Его можно повернуть в разные стороны: можно калечить и убивать души людей, а можно врачевать их, помогая обрести веру в лучшее. В тебя будут влюбляться многие девчонки, некоторые уже влюблены. Мальчишки тоже захотят дружить с тобой. И вот тут ты почувствуешь власть. Это будет самое трудное испытание для тебя. Ты сможешь оказывать влияние на людей. А вот каким будет это влияние — зависит только от тебя. Я больше не буду тебя учить и помогать советами. Я что называется поставил тебя «на крыло», но дальше лететь тебе придется самому. С завтрашнего дня я не буду командовать тобой. Ты свободен, — Берк снова сделал паузу, Алеша внимательно его слушал, — мне осталось только перекачать тебе тот файл, о котором я говорил утром. Дальше начинается твой путь, и ты будешь сам принимать все решения.

Берк замолчал. Алеша смотрел себе под ноги и думал над тем, что он сейчас услышал. Они сидели в полумраке, свет уличных фонарей сюда не доходил.

— Берк, а принимать решения — это сложно? — спросил Алеша.

— Нет, не очень, — ответил Берк, — надо только хорошо представлять что получаешь в одном варианте и что в другом, в этом и заключается вся сложность. Трудно заранее это просчитать.

— Но если я всем буду нравиться, не могу же я разорваться? Мне что со всеми девчонками, которые в меня влюбятся спать надо? — опять спросил Алеша.

— Нет, конечно не надо, — Берк не смог сдержать улыбки, впрочем в темноте Алеша ее не заметил, — но и отказать можно по разному. Можно грубо послать, нанеся человеку рану, а можно объяснить, что ты ее не любишь, но если она так хочет, то можешь дружить с ней. Влюбленным надо немного: находиться рядом, поговорить. Вот и все. Этому легко научиться. Надо быть просто добрым.

— А если нахально начинают приставать? — задал вопрос Алеша.

— Если нагло и грубо? То тогда да, надо отшивать и отшивать жестоко, чтобы в другой раз не повадно было приставать, — подтвердил Берк.

— Боюсь я не справлюсь, это сложно, — обречено ответил Алеша, — я не умею разбираться в людях как ты, а тем более в девочках.

— Справишься, чутье у тебя развито, ты это на примере Ани доказал. Ты прислушивайся к нему больше и будь добрым. Вот и все, остальное придет с опытом, — Берк поежился, — холодно стало, пошли по домам.

— У меня последний вопрос, — произнес Алеша, — почему я? Почему я должен все это делать, почему я не могу быть обыкновенным?

— Не знаю, — пожал плечами Берк, — а почему ты родился доминантой, а я Охотником? Почему вообще появились доминанты и чем все это закончиться? Я не знаю ответы на эти вопросы, и многие другие.

— И что ты делаешь? — медленно проговорил Алеша.

— Иду вперед, просто иду вперед и не оглядываюсь, — ответил Берк, — а там видно будет. Ладно пошли, а то наверно твои родители на ушах стоят. А Макс меня поминает разными словами.

— Берк, а как быть с моим пением? — Алеша решил все выяснить до конца, понимая серьезность этого разговора.

— Это всего лишь продолжение твоего доминантизма, так сказать довесок. И солидный. Он увеличит силу твоего воздействия, но повторяю, как ты им распорядишься — твое дело. Ты теперь все решаешь, — ответил Берк.

— Но люди по разному реагируют, — парировал Алеша, — у них разные эмоции.

— Их эмоциями управляешь ты! Ты заставил нас сегодня летать и почувствовать свободу полета, ты показал нам, что есть любовь и как это прекрасно! Так управляй этим, а вот как управлять — думай сам, — ответил Берк, — да, чуть не забыл спросить, а почему ты на английском поешь?

— Слова отвлекают, они часто мешают передать настроение, хотя я иногда и на русском пою, если стихи правильно подобраны. Это даже усиливает эффект, но стараюсь не петь, опасно это, — ответил Алеша, — ты же сам видел.

— Да уж, — подтвердил Берк, — ну все на сегодня, пошли, — и встал с лавочки.

Алеша тяжело вздохнул и пошел за ним. Около самого дома они попрощались и каждый пошел в свой подъезд.

Аня пришла домой и не снимая туфель схватила табуретку, залезла на антресоли и достала оттуда старый мольберт, доставшийся ей в наследство от дедушки, художника-любителя. Раньше она никогда не пользовалась им, рисуя в альбомах на столе. Аня начала вытирать с него пыль, когда из комнаты вышел отец.

— Здравствуй, а ты где была? За тобой Юля заходила.

— Гуляла папа, — коротко бросила она ему, волоча мольберт в свою комнату.

— И с кем? — недоверчиво спросил отец.

— С друзьями, — ответила Аня, закрывая дверь. Но отец все же зашел следом за ней.

— Ладно, иди ужинать, а то все давно остыло, — сказал он, — ты уроки сделала?

— Сделала, — Аня впервые солгала родителям насчет уроков, — пап, я есть не хочу, мне сейчас делом нужно заняться, иначе упущу.

— Что упустишь? — недоуменно спросил отец.

— Все: идеи, краски, лица, — она повернулась и отчаянно попросила, — Папочка! Ну пожалуйста, не мешай мне сейчас! Я все потом объясню. Выйди, а то ты мне мешаешь сосредоточится.

Отец молча вышел. Он знал, что у дочери давно проблемы в школе, и с нервами не все в порядке, поэтому решил лишний раз к ней не приставать. «Сказала, расскажет все позже. Значит позже», — подумал он. В последние дни она изменилась, в глазах появился блеск и вообще живее стала. Аня взяла серый карандаш и начала быстро делать наброски будущей картины. Мысленно она уже четко ее себе представляла. Это была не реалистичная картина, а что-то в духе фэнтези, но отражающая суть того, что она увидела. Трое стоят на холме, покрытым зеленой травой. Они расположены боком к смотрящему на них. В середине — Берк в джинсовой куртке и с самурайским мечом за спиной.

Чувствуется, что он здесь главный. Он воин и пристально смотрит вперед. Берк видит невдалеке врага и готов к бою с ним. Смотрит спокойно и уверенно. За ним стоит Алек, в глазах азарт и предвкушение драки. Но и он не боится, легко и непринужденно положив на плечо автоматическую винтовку. Алек одет в камуфляжную зеленую форму, к которой прицеплено множество разных вещей от гранат, до ножа. И на переднем плане — Алеша, он не вооружен и держит в руках только флаг, развевающийся на ветру. а флаге, на белом фоне — эмблема Службы Безопасности Евросоюза. Он одет в средневековую одежду и похож на маленького принца. Он тоже глядит на опасность, но немного побаивается ее.

Но он верит, что они победят. А за ними поднимаются желтые скалы. е горы с заснеженными вершинами, а именно невысокие скалы, перекрывающие путь к отступлению. Впереди — бой. Аня только не решила, как она назовет эту картину, но решила, что это сейчас неважно.

Следующие два дня прошли без особых приключений. Но Берку понравилось в этом классе. У него даже мелькнула мысль: «Жаль, что через две недели все это закончится». Но он тут же одернул себя: «Главное поймать Хорошего Человека».

Аня с Алешей много болтали, и словно не могли наговорится. Оба слишком долго молчали в одиночестве. Остальные девочки посматривали на Аню с завистью, но агрессивных действий не предпринимали, а наоборот старались добрее к ней относится. Берк объяснил это стремлением быть поближе к Алеше. Но Аня строго соблюдала уговор, она никому ничего не сказала о них и не ходила за ними после школы, хотя на переменах иногда стояла в стороне и внимательно смотрела то на Алешу, то по сторонам. «Ну вот, у нас еще один „телохранитель“ появился», — недовольно подумал Берк. о он понимал, что Аня боится за Алешу. Вокруг Алеши и Берка уже собралась небольшая компания:

Пашка, Витька и Денис как-то само собой начали держатся около них. Вместе бесились на переменах, обсуждали разные игры и фильмы, вобщем стремились показать желание дружить. Алеша совсем расслабился. Улыбка не сходила с его лица и он много смеялся. Как-то на перемене он сказал Берку: «Мне никогда еще не было так хорошо как сейчас. Может быть только раньше, очень давно, когда маленьким был. Сейчас просто кайфую, Берк это просто здорово, когда ты любишь и тебя любят». Берк на это лишь усмехнулся, но он был рад за Алешу.

Остальные Охотники привыкли к сидению в засаде и научились проводить свободное время без особой скуки. Один наблюдал, а остальные резались в карты или занимались кто чем: читали книги, играли на нотебуках или слушали плеер. Макс этому не препятствовал, он понимал, что находиться постоянно в напряге нельзя, но сам не расслаблялся и поэтому в основном он занимался наблюдением за школой. Так незаметно наступила суббота. В конце учебного дня перед последним уроком, Алеша спросил у Берка:

— Слушай, а может давай на дискотеку пойдем? Пусть и твои Охотники с нами пойдут. Я петь не буду, честное слово.

— Исключено, — резко ответил Берк, — и не думай даже! Дискотека общешкольная, и будет проходить в актовом зале. Это значит толпа народа за которой уследить невозможно, полутемный зал и грохочущая музыка. Идеальное место для нападения. Мы там ничего не сможем сделать, даже если все пойдем. Об угрозе перестрелки и возможных пострадавших я вообще молчу. Нет, Лех, это слишком рискованно. Ничего, будут у тебя еще дискотеки, а сейчас никуда не пойдешь. Пригласи лучше к себе Аню.

— Но, Берк, я ее хотел танцевать пригласить, я еще ни разу с девочкой не танцевал, — возразил Алеша.

— Я сказал, исключено, — с металлом в голосе ответил Берк, — все, считай тема закрыта. Успеешь ее пригласить, не волнуйся.

Алеша погрустнел, но ненадолго. Он подумал немного, потом озорно посмотрел в окно и примирительно сказал:

— Ну, ладно, ты прав, потом как-нибудь схожу.

Берк не знал о другом разговоре, состоявшемся на большой перемене, иначе он вряд ли бы поверил Алеше, что тот так легко согласился не идти на дискотеку. Алеша очень хотел пригласить Аню танцевать. Последние дни он думал только о ней. Алеша почти физически ощущал тепло, которое исходило от нее. Ему очень хотелось ее обнять и признаться, что любит ее, но подходящего случая никак не подворачивалось. Во-первых рядом всегда находился Берк, во-вторых окружающая обстановка тоже мало располагала к романтике. Не признаваться же в любви в школьной столовой или коридоре. Дискотека виделась Алеше идеальным вариантом. И он решил, что во чтобы то ни стало пойдет на нее. Оставалась еще одна проблема — контроль над сексуальным воздействием.

Вечером, когда Берк сказал Алеше, что он свободен и дальше ему самому придется принимать все решения, Берк зашел и, как обещал, принес дискету.

— Вот, возьми, но только стереть не забудь, когда прочтешь. Научишься управлять сексуальностью, — сказал Берк.

— Спасибо, ты не бойся я потом сотру ее и никому не скажу, поблагодарил его Алеша. Но Берк лишь махнул рукой:

— Не за что. Сегодня лучше не читай. Завтра, на свежую голову прочтешь.

На следующий день после школы, Алеша внимательно прочитал принесенные Берком документы. В них сухо, деловым или научным стилем излагалось все, что он чувствовал, а так же говорилось как лучше управлять доминантизмом с сексуальной точки зрения. Алеше это очень помогло. Он научился контролировать свое сексуальное воздействие, если раньше он боялся, что может убить, то теперь понял — он может убивать, только если захочет это сделать. А на последней странице, был очень короткий материал посвященный мальчикам-доминантам, вверху документа стояла предупреждающая надпись «Сведения непроверенные, фактического подтверждения нет». Основное, что понял из него Алеша: если для девочек-доминант необходим телесный контакт, то на мальчиков это не распространяется. Можно воздействовать просто усилием воли, доводя партнершу до экстаза. Он перечитал все документы еще раз, затем, как и обещал Берку — стер дискету. Потом сделал несколько упражнений из тех, которые там описывались. Вроде все получалось. «Надо бы на ком-нибудь попробовать, — подумал Алеша и сам испугался этой своей мысли, — а вдруг переборщу и ей плохо будет? Да и на ком? На Ане я не смогу, а если на других девчонках, это как предательство по отношению к ней получится, и вообще нехорошо это — на людях опыты ставить». Он решил, что не будет пользоваться этой стороной доминантизма. Но получилось все несколько иначе.

В ночь на пятницу Алеша не выспался. Сначала это вроде не сказывалось на нем, но на последнем уроке в классе было душно и в окна ярко светило солнце.

Учительница литературы задала читать хрестоматию по внеклассному чтению, а точнее — повесть Куприна. Она вызвала одного ученика к доске и он без всякого выражения нудно начал произносить текст. Там было сплошное описание природы и всем в классе сразу стало скучно. Алеша начал клевать носом. Он закрыл глаза, но не заснул, а перешел в состоянии легкой дремы. Мысли легко скользили по совершенно разным вещам. Он то вспоминал лето, то представлял Аню, которая сидела рядом, то крышу дома Берка, на которой пел. Так невзначай он представил себе класс, но со стороны, потом переместился над ним, как-бы наблюдая с потолка. Алеша не особенно задумываясь, словно сторонний наблюдатель, начал представлять медленно раскручиваемую невидимую спираль, над головами ребят, напевая простой мотивчик. Он почувствовал как посылает энергию, волну за волной и при каждом витке раскручивает спираль все быстрее. Ребят в классе он не чувствовал совсем, они были словно затянуты туманом, а вот девочки — все как на ладони. Он почувствовал ответную реакцию от них, почувствовал участившееся дыхание и мощное ответное желание. «А вот если сделать сейчас „резонанс“ — они получат сильное наслаждение, вплоть до потери сознания», — эта мысль откуда-то снаружи вплыла в голову. Тут Алеша очнулся. Он мгновенно пришел в себя и ужаснулся.

Первым делом он посмотрел на Аню. Она еще не полностью очнулась от воздействия, хоть оно и закончилось. Ее глаза были прикрыты, а рот полуоткрыт, на лице было отсутствующе выражение, и Алеша понял, что сейчас ее здесь нет — она находилась в своих сексуальных фантазиях. Он оглянулся на других девочек. Некоторые уже пришли в себя и смущенно пытались читать учебник, не понимая, откуда нахлынула эта волна возбуждения. А другие еще находились в состоянии транса, но быстро приходили в себя. Мальчики сидели как и раньше: кто дремал, кто тупо смотрел в учебник или окно, а некоторые рисовали разные каракули в тетрадках. Алеша отвернулся и уткнулся в учебник.

Больше всего он боялся, что девочки сейчас поймут, что это было его воздействие и тогда вопросов и скандала не избежать. о все прошло гладко.

Никто ничего не сказал. Урок закончился и все как ни в чем не бывало начали собирать тетради и учебники, радуясь окончанию школьного дня. Алеша незаметно шепнул Ане «Подожди меня в коридоре». «Хорошо», — так же шепотом ответила она. Берк задержался разговаривая с учительницей насчет домашнего задания, и Алеша воспользовавшись этим, выскользнул из класса. Аня ждала его в коридоре, как они договорились:

— Слушай, ты сейчас на уроке ничего не почувствовала? — с ходу задал вопрос Алеша, нервно теребя застежку сумки и смотря в сторону. Аня покраснела и ничего не говоря утвердительно кивнула, а потом нерешительно спросила:

— А ты заметил?

— Да, — Алеша смутился и признался, — это я все виноват. Это мое воздействие было. Сексуальное проявление доминантизма. У мальчиков энергетика сильнее, они могут воздействовать без телесного контакта, скороговоркой начал оправдываться он, — я это не нарочно, задремал на уроке и как-то само собой получилось. Извини.

— Так ты и такое можешь делать? — Аня удивленно и немного восхищенно посмотрела на Алешу, — а как ты это делаешь?

— Воображение и целенаправленное управление внутренней энергией, ответил Алеша, — Берк мне вчера документы дал прочитать о том как доминанты управляют своей сексуальностью. Там все подробно описано, правда для девочек, но все эти приемы верны и для мальчиков-доминант. Я знаю даже как можно убить этим воздействием, доведя его до максимума.

Тут Аня сказала то, что Алеша, ну не как не ожидал услышать:

— Здорово, а покажи еще раз.

У Алеши чуть челюсть не отвисла от удивления. Он только помотал головой, но ответить не успел, из класса вышел Берк и направился к ним.

— Домой пора, — сказал он и встал рядом, ожидая конца разговора. Но Алеша сказал только «Потом поговорим», и вместе с Берком пошел к лестнице. Аня подождав, когда они отойдут тоже пошла в раздевалку. По дороге домой Алеша не выдержал и спросил Берка:

— Дим, а ты сейчас на уроке ничего не почувствовал?

— Нет, — ответил Берк и подумав сообщил, — душновато только было, а что я должен был почувствовать?

Алеше рассказал ему как он сегодня впервые опробовал сексуальное воздействие.

Берк расхохотался и долго не мог остановиться.

— Так ты чуть не трахнул весь класс… Одновременно… у ты даешь… Это даже Гераклу было не под силу…, — сквозь приступы хохота комментировал он.

Алеша даже обиделся немного:

— И что теперь мне делать?

— Я тебе говорил — решай сам, — ответил Берк, перестав смеяться, — а насчет сегодня — не волнуйся — никто не пострадал, даже наоборот…, — тут он снова захохотал, — никто ничего не сказал и не скажет, уж поверь мне. Ты не раскрыт, так что все в порядке. Живи спокойно дальше.

Алеша пожал плечами, поняв, что со своими проблемами он теперь действительно должен справляться сам. «И в самом деле, что я так волнуюсь? Спать на уроках не надо, только и всего. Управлять воздействием я могу, Аня на меня не обиделась, так что все нормально, Берк прав», — подумал он и весело зашагал по дорожке.

В субботу на большой перемене, в столовой когда Берк увлекся завтраком, Алеша незаметно подошел к Ане, которая стояла в очереди за соком. Аня повернулась и улыбнувшись спросила:

— Тебе что купить? Сок или газировки? Я соку хочу.

— Ничего, — быстро ответил Алеша, — я о другом тебя спросить хочу, но только чтобы Берк не слышал. Отойди в сторонку, когда купишь.

Но Аня не стала дожидаться своей очереди и тут же отошла в сторону. Алеша быстро спросил ее:

— Ты а дискотеку сегодня пойдешь?

— А ты? — спросила в ответ Аня, внимательно взглянув на Алешу.

— Я не знаю, но постараюсь пойти, даже если Берк не разрешит, — Алеша пристально посмотрел на Аню, — сбегу, если понадобиться.

— Я тогда тоже пойду, — твердо сказала она, и спросила с тревогой, — а это не опасно, ну для тебя?

— Нормально, до сегодняшнего дня не напали, думаю и на дискотеке не нападут, — ответил Алеша, — ты не беспокойся, я за себя могу постоять. Берк мне инъектор дал и ручку-пистолет. у так что, договорились?

— Договорились, — ответила Аня, — ты во сколько придешь?

— В семь, — быстро ответил Алеша и покосился на Берка, — все пока, до вечера.

— До вечера, — тихо ответила Аня.

Алеша подошел к Берку и сел рядом. Он немного посмотрел как тот пытается справится с куском антрекота. Наконец Берку надоело пытаться разжевать антрекот и он выругавшись швырнул его обратно на тарелку.

— Из чего они его готовят?! — с возмущением спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, — разжевать невозможно, сейчас возьму пистолет и заставлю повара это съесть!

— Мне отец рассказывал, что раньше, когда он учился. Он вообще в школьной столовой не обедал. Опасно для желудка было, — рассказал Алеша, и пошутил, — повар не виноват, он готовит из того что привезли на кухню.

— Ладно, хрен с ним, пошли отсюда, — Берк решил, что достаточно наелся. Алеша встал вместе с ним и они пошли на урок. Берк так и не заметил, что Алеша разговаривал с Аней.

Придя домой Алеша пообедал и сразу сделал несколько важных дел, задуманных еще днем. Мать как раз ушла в магазин. Он отключил звонок у всех телефонов в квартире, кроме своего. Потом включил компьютер связался с сервером телефонной станции их района и перевел номер их домашнего телефона в режим передачи звонка на «сотовый». Этим летом отец подарил Алеше радиотелефон и зарегистрировал номер, чтобы он мог звонить по нему из любого места. Но Алеша просто положил «мобильник» в ящик стола и не пользовался им.

Он не хотел, чтобы мать звонила ему в школу. Теперь подарок отца ему пригодился: если кто-то позвонит ему домой — он спокойно ответит по «сотовому», и при этом может находится в любой точке Евросоюза. И никакой определитель номера не покажет, что его на самом деле нет дома. Чтобы это определить надо связываться с телефонной станцией и сделать специальный запрос. В остальных домашних телефонных аппаратах Алеша отключил звонки для того, чтобы мать ненароком не взяла трубку и не позвала его. Причем отключил он только сигнал вызова, позвонить с них самому можно было вполне нормально.

Порывшись в ящике с игрушками, он вытащил оттуда веревку и альпинисткий карабин — крюк с защелкой. Отмотав метра четыре веревки Алеша обрезал конец и крепко привязал его к крюку. Убрал веревку обратно в ящик, а отрезок с крюком положил под стол. Потом Алеша сел делать уроки и стал ждать, когда мать вернется из магазина. Как обойти видеокамеры перед входной дверью он уже придумал. Когда мать вернулась и уроки были сделаны, Алеша посмотрел на часы. Шесть пятнадцать. Пора было начинать действовать. Алеша предупредил мать, чтобы та его не беспокоила до восьми часов — он будет принимать участие в турнире «Wormgame4» по Интернету. Алеша запустил игру, поставив ее в автоматический режим, сделал погромче звук и начал одеваться. Он надел белую футболку с рисунком пантеры на груди и джинсы, решив особенно не выпендриваться в одежде. Потом позвонил Алеку уже с сотового телефона и сказал, что сегодня не сможет поиграть во дворе. Оставался последний пункт — выбраться из квартиры. Алеша надел часы, спрятал в карман ручку-пистолет и, как учил его Берк, пристегнул к штанине с внутренней стороны инъектор.

«Теперь все готово», — подумал он. Сердце учащенно забилось, но Алеша держал себя в руках. Он приоткрыл дверь и убедившись, что мать в своей комнате, проскользнул на балкон. Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая окрестные дома багровым светом. а балконах Алешиного дома с торца была приварена ажурная решетка. По ней легко можно было перелезть на балкон внизу. Если конечно высоты не боятся. Алеша привязал к поясу самодельную страховку, перегнувшись через парапет защелкнул карабин на одном из нижних прутьев, и начал спускаться, крепко держась за решетку и стараясь не смотреть вниз. Это ему удалось сделать быстро и без особых усилий, лазил Алеша всегда хорошо.

Он спрыгнул на балкон внизу, и теперь залез на решетку уже с внутренней стороны. Алеша отстегнул карабин, спрыгнул с решетки и смотал веревку.

Больше всего он боялся, что в квартире под ними никого дома не будет и придется опять спускаться вниз и неизвестно насколько далеко. Но все оказалось не так плохо. Когда он постучал в стекло балконной двери, штора через несколько секунд отдернулась и дверь ему открыла щупленькая, невысокая старушка. Она удивленно смотрела на Алешу.

— Ты как сюда попал, мальчик? — спросила она.

— Сверху. У меня на балконе дверь закрылась, а дома никого нет, — произнес Алеша заранее заготовленное оправдание, — можно я через вашу квартиру выйду?

— Проходи пожалуйста, — посторонилась старушка, пропуская его, — как же ты сюда перелез?

— По решетке, я альпинизмом занимаюсь, так что мне это пара пустяков, — соврал Алеша, развязывая на ходу веревку на поясе.

— А как же ты домой попадешь, если у тебя дома никого нет? Посиди у меня, пока твои родители с работы придут, — не унималась старушка.

— У меня ключи есть, — ответил Алеша и в доказательство показал связку ключей, — я их с собой всегда ношу. Спасибо вам, большое. Но я лучше пойду.

Он еще раз поблагодарил добрую бабушку и когда она открыла входную дверь, выбежал из квартиры. «Все, теперь путь свободен!», — радостно подумал он.

Алеша спустился на лифте и вышел из подъезда не прямо вперед, а прошел под окнами, пока не оказался в секторе, не охватываемом видеокамерами. Начинало темнеть и Алеша поежился от прохладного ветерка. Веревку с карабином он спрятал в невысоких кустах, росших неподалеку. После этого он пошел напрямую к школе.

Берк с остальными Охотниками резался в карты. Сегодня решили никуда не ходить, а завтра у всех был выходной. Макс накануне договорился с Алешей, что тот в воскресенье никуда не пойдет и будет сидеть дома. Берк посмотрел на часы, они показывали без десяти семь вечера. Он посмотрел на чистое темнеющее небо за окном, представил себе теплую погоду на улице. Сильно похолодать еще не успело, хотя листья на деревьях вовсю меняли зеленый цвет на желтый, и у Берка возникли неприятные предчувствия. Он отложил карты и взяв у Макса радиотелефон вышел в комнату, там он набрал номер Алеши. Тот сразу взял трубку.

— Алло!

— Это Берк, ты дома? — спросил он.

— Конечно, — ответил Алеша, — я на компе играю, извини, не могу дальше говорить. Это все, или у тебя есть какое-то дело ко мне?

— Да нет, все, никакого дела у меня к тебе нет. Если честно я просто проверял, боялся, что ты на дискотеку сбежишь, а это опасно, — ответил Берк.

— Так у меня же квартира под наблюдением. Ты что забыл? — простодушно спросил Алеша, поднимаясь по школьному крыльцу, — ну ладно, пока Берк.

— Пока, — задумчиво попрощался Берк, но все-таки никак не мог успокоится. Он решил выбросить все это из головы и вернулся к игре, отдав Максу радиотелефон.

Аня примеряла перед зеркалом различную одежду. Ей все время казалось, что она в любой вещи выглядит ужасно. Аня посмотрела на часы — было уже половина седьмого, а она даже еще не выбрала в чем пойдет на дискотеку. Она готова была уже расплакаться когда в комнату вошла мать.

— Что такая грустная сидишь? — спросила она Аню, — ты же вроде на танцы собралась?

— Я не знаю что мне одеть, — откровенно призналась Аня, — все не то. Понимаешь это не просто дискотека, у меня там встреча кое с кем назначена.

— Понимаю, — улыбнулась мать, — хотела я тебе это подарить на именины, но раз уж такой случай — надевай сейчас.

И она, выйдя из комнаты, через несколько секунд появилась с большой коробкой, перевязанной яркой подарочной лентой. Аня с волнением развязала узел и открыла коробку. Там лежало праздничное платье. Она видела такой фасон в одном из модных журналов, и он ей тогда очень понравился, видимо мать заметила это и решила сделать дочери подарок.

— Ну давай, надень, — предложила мать. Аня тут же стянула с себя блузку с юбкой и оставшись в одних белых трусиках через голову надела платье. Она застегнула на груди пуговицы и встала перед зеркалом. Это было то что нужно.

Платье подчеркивало ее худощавую фигуру и она выглядела маленькой принцессой. В нем было всего два цвета, белый и черный, но они так гармонично дополняли друг друга, создавая немного загадочный и одновременно притягательный образ, что никакого другого цвета не требовалось. На груди был довольно большой вырез, и это придавало платью сексуальный оттенок. Аня пару раз повернулась, проверяя как она выглядит со спины и боков. Свое отражение ей понравилось, она улыбнулась и сказала:

— Спасибо мама, просто здорово. Только лифчика не хватает.

— А вот это лишнее, не на что тебе его надевать, — ответила мать, — не дури.

— Но у нас в классе многие девочки уже носят лифчики, — возразила Аня.

— Нет, я тебе купила тогда один в «Детском мире», так как ты очень прицепилась, но сейчас, поверь мне, это лишнее. Давай причешись и иди, а то опоздаешь, — поторопила ее мать. Аня начала расчесывать перед зеркалом волосы. Они у нее были очень густые, а она к тому же вымыла их накануне шампунем и высушила феном, и сейчас они темным блестящим щелком спадали ей на плечи. Она сначала хотела воспользоваться лаком для укладки, но расчесав их увидела что они и так хорошо лежат. Небольшая челка прикрывала лоб и придавала лицу больше загадочности. Аня посмотрела на часы и увидела что опаздывает, она набросила легкую курточку и выбежала за дверь.

Алеша немного волновался когда вошел в актовый зал. Дискотека в школе была организована по высшему классу. Справа от входа в зале разместили небольшой буфет со столиками, где продавались пирожные и охлажденные соки, слева поставили несколько рядов стульев, что бы танцующие могли отдыхать. А в середине располагался непосредственно танцпол. На сцене в конце зала играла школьная группа, состоящая из девяти и десятиклассников. Играла очень громко, но от души. Народу на этой дискотеке было очень много, пришли почти все от младшеклассников до выпускного класса. Каждый класс занимал собственный пятачок, но очень много ребят просто ходило туда-сюда, и создавалось ощущение, что попал в большую танцующе-гулящую толпу. В зале царил полумрак, освещаемый только световым сопровождением музыки. Окна предусмотрительно завесили тяжелыми непроницаемыми шторами. Но сейчас это не играло особой роли, на улице быстро темнело. Было очень весело, но за порядком внимательно присматривали несколько учителей, вместе с охранниками школы. Алеша прошел по залу и найдя место где танцевали ребята из его класса ту же заметил на себе взгляды девочек, но он подошел к стоявшим у стены мальчишкам, которые не танцевали, Ани он пока нигде не видел.

— О Леха пришел! — сказал Паша, заметив его, — как дела?

— Нормально, — ответил Алеша.

— Решил, кого приглашать будешь? А то девчонки только это и обсуждают, — спросил Паша, — я Ирку приглашу, она мне больше всех нравится.

— Нет еще, — соврал Алеша, — я пойду лучше соку куплю.

К ним подошел Денис.

— Лех, с нами пить будешь? Мы тут бутыль шампанского купили, на троих вроде много, а на четверых думаю будет в самый раз, — предложил он, — вот сейчас Ромка подойдет и махнем в туалет. Как раз четыре человека набирается.

— Не, мне алкоголь нельзя, — отказался Алеша, — но все равно спасибо.

Он пошел к буфету и купил стакан сока. Идя назад с высоким пластиковым стаканом, он наткнулся на Аню, которая искала в толпе его. Алеша чуть не выронил из рук стакан, до того она была прекрасна. Они полминуты молча смотрели друг на друга, потом Алеша спохватился и предложил:

— Хочешь сока?

— Нет, — ответила Аня и не выдержала, — как я выгляжу?

— Здорово, — ответил Алеша чистую правду, — ты как королева сказочного государства. Пойдем танцевать?

— Пошли, — с радостью согласилась Аня, и Алеша, взяв ее за руку повел к одноклассникам, стакан с соком он на ходу поставил на один из подоконников, так и не отпив из него. Они сразу вошли в круг и Алеша с удовольствием начал танцевать. Кто-то из девчонок вытолкнул его в середину круга. Алеша немного смутился, но быстро почувствовал ритм и видя веселое лицо Ани вдруг словно отдался весь музыке. Он почувствовал, как она проходит сквозь него, движения получались сами собой, он просто не подавлял их и все. Он танцевал для Ани, хотя ее не видел, перед глазами мелькали лишь разноцветные огни. Когда песня закончилась Алеша вспотел и отошел к стене. К нему подошли Аня, Паша и еще несколько ребят.

— Слышь, ну ты и классно танцуешь, — заметил Паша, хлопнул его по плечу, глаза у него начали заметно косить, — ты что в школе бальных танцев занимался?

— Нет, — покачал головой Алеша, а про себя добавил, глядя на Аню, — «я просто любил». Ему жутко захотелось пить. Сказав «Я сейчас» он пошел к буфету и снова заказал сок. Аня пошла за ним. Она купила «Фанты» со льдом и они не сговариваясь сели за столик.

— Ты действительно здорово танцевал, — сказала она, сделав большой глоток.

— Я для тебя танцевал, и тогда на крыше вторую песню тоже для тебя пел, — признался Алеша, — иногда мне кажется, что не я, а ты доминанта.

Аня смутилась и опустила глаза. Алеша быстро допил свой сок и поднялся.

— Пошли еще потанцуем, — предложил он. Аня согласно кивнула и пошла за ним.

Но едва они снова встали в круг, песня закончилась. Следующим был медленный танец. Девочки отошли к стене и сели на стулья. Аня тоже села вместе со всеми. Алешу охватило сладкое волнение. Он знал что она пойдет с ним танцевать, но все-таки немного побаивался. Алеша подошел к Ане и дрогнувшим голосом спросил:

— Тебя можно пригласить?

— Да, — тихо ответила Аня и поднялась. Они прошли немного вперед и Алеша нежно обнял ее за талию, а она положила руки ему на плечи. Они медленно и плавно танцевали. Алеша ощущал пьянящий запах ее волос и иногда незаметно, как бы невзначай прикасался к ним лицом. Он чувствовал эту девочку всем телом и прижимал ее к себе чуть сильней чем следовало. Свет в зале был почти погашен, и Алеша наклонившись к ее ушку прошептал самое сокровенное «Я люблю тебя» и тут же услышал ответ «Я тебя тоже». Он прижал Аню к себе еще сильнее, и не смог сдержать себя. Мысленно обволакивая ее воображаемым теплом сексуального воздействия. Алеша почувствовал, что ее объятия тоже стали сильнее, и она часто задышала ему на ухо. «Лешенька я тебя очень, очень люблю», — прошептала она. Они почти перестали двигаться, сжимая друг друга в объятиях и если бы не конец танца, одному богу известно, чем это могло бы закончится. Но завершающий аккорд и одновременное включение света подействовали отрезвляюще. Объятия сразу распались, а Аня и Алеша одновременно смутились и покраснели. К тому же у Алеши появилась еще одна проблема, но благодаря тесным джинсам она была почти не видна.

— Пошли снова в буфет? — предложила Аня.

— Окей, — ответил Алеша и они быстро скрылись от любопытных взоров одноклассников. В буфете Алеша решил взять «Лимонада», а Аня заказала сок.

— Давай сядем подальше, — предложила она. Алеша согласно кивнул и пошел за ней к противоположной стене. Они сели за самый дальний столик, чтобы никто не мешал им разговаривать. Некоторое время они просто сидели и смотрели, улыбаясь, друг на друга. Аня сидела расслабленная и счастливая, а для Алеши сейчас кроме нее всего остального мира просто не существовало. Потом Аня озорно улыбнулась и придвинувшись почти вплотную к нему спросила:

— Слушай, а я могу задать тебе один вопрос?

— Задавай конечно, — разрешил Алеша, сейчас он мог ответить на любой ее вопрос.

— Как ты это делаешь? — спросила Аня.

— Что это? — не понял сначала Алеша, а когда понял стал серьезным, — ты имеешь в виду сексуальное воздействие доминант?

— Да, — ответила Аня и глаза ее заблестели.

— Видишь ли, — Алеша замялся, — это трудно объяснить, но я попробую. Это как-будто накрываешь партнера теплым невесомым одеялом, а потом передаешь ему свою энергию. Но ее надо обязательно контролировать, если переборщить, то партнер умрет, — цитировал по памяти он выдержки из документов, — и при этом ты всегда хорошо чувствуешь партнера, силу его возбуждения. Есть несколько приемов. Самый распространенный — спираль. Крутишь невидимую энергетическую спираль вокруг партнера, передавая ему энергию. Это я вчера на последнем уроке проделал, нечаянно правда.

— А сейчас? — Аня испытывающе посмотрела на Алешу. Тот отвернулся и сказал:

— Да, и сейчас, когда мы с тобой танцевали, я тоже воздействовал на тебя, не смог сдержатся, извини.

— Да нет, не извиняйся. Мне очень хорошо было, приятно, — быстро сказала Аня, и добавила, — я же люблю тебя.

— Значит все хорошо? — улыбнулся Алеша, он захотел снова потанцевать с Аней, но дал себе слово контролировать себя.

— Конечно, — ответила она, наклонив голову и ласково посмотрев на него.

— Тогда пошли еще потанцуем, — предложил Алеша и уже вскочил, но Аня поспешно схватила его за руку и остановила. Она серьезно взглянула на него, и вдруг твердо и решительно сказала:

— Я хочу испытать это!

— Что это? — испуганно спросил Алеша, хотя отлично понимал, что она имеет в виду. Он даже немного отшатнулся от Ани. Но она потупив взгляд разъяснила:

— Твое сексуальное воздействие. Я хочу испытать его до конца.

— Ты что? — замахал руками Алеша, — это опасно! А если до максимума, то вообще умрешь. Я им еще плохо владею. Вдруг переборщу? Перестану контролировать?

— Ты меня действительно любишь? — тихо спросила Аня и подошла к нему вплотную.

— Да, — ответил Алеша и обнял ее, мало волнуясь, что их кто-нибудь заметит.

— Тогда покажи мне. Не бойся, все будет хорошо. И ты ведь должен учится это контролировать. Вот на мне и научишься, — прошептала она, смотря ему прямо в глаза, — понимаешь, я никогда ничего подобного не чувствовала.

— Вот это-то и опасно. Ань, я хочу чтобы ты знала, доминант часто называют ходячим наркотиком. Те, кто испытывал секс с ними, потом не могут испытывать тоже самое с обычными людьми. Это ученые в тех документах написали.

— Значит буду наркоманкой, — спокойно ответила Аня, — Леш, я даже не знаю, как тебе объяснить, как я тебя люблю. И ведь мы не будем заниматься сексом, ну как обычно это делают. Это же все на расстоянии.

— Я и на расстоянии убить могу, — неуверенно ответил Алеша, он колебался, ему очень хотелось сделать то что просит Аня, но он боялся нанести ей вред и потом секс с девочкой, пусть и на расстоянии, его тоже пугал.

— А ты что-нибудь чувствуешь при этом «сексуальном воздействии»? — вдруг спросила Аня. Алеша опустил руки, перестав ее обнимать.

— Да, они это называют «обратный ответ», — нехотя признался он, — я тоже тебя чувствовал. И тоже сильно возбудился. Хорошо еще, что джинсы «в обтяжку» надел — никто не заметил. Но я чувствую слабее. Ты потеряешь контроль над собой, а я нет.

— Ну так что? — нерешительно спросила Аня. Алеша понял, что надо решать.

— Хорошо, — сдался он, — но только где? Ко мне сейчас нельзя, мать дома.

— Ко мне тоже, — задумалась на мгновение Аня, и предложила, — а давай здесь, прямо в школе, на этажах сейчас никого нет.

— Так двери на лестницу заперты. Не, это отпадает, — отрицательно покачал головой Алеша.

— Ничего не отпадает. У меня ключ от почтового ящика к их замкам подходит. Я еще когда от ребят в том году бегала, часто за собой двери запирала — они и отставали, — Аня порылась в кармане и достала брелок с ключами, — ну что, пошли?

Возразить было нечего и Алеша пошел за Аней к выходу. У него сильно забилось сердце, он и волновался и радовался одновременно. Радовался, что эта девочка, которую он любит его понимает.

Берк выиграл подряд три партии, но чувство смутного беспокойства не покидало его. «Что-то здесь не так, — эта мысль все время вертелась в голове, — хотя сбежать он не может, квартира под наблюдением. Если бы он из нее вышел, то сотрудники Отдела Расследований сразу же шум подняли». Но Берк интуитивно продолжал сомневаться несмотря на все доводы разума. Если бы Алеша вот так заперся в субботу вечером неделю назад, Берк бы этому не удивился. Но сейчас, когда у него есть друг и любимая девочка, это затворничество выглядело странно. Берк решил еще раз позвонить Алеше и под благовидным предлогом пойти к нему и посмотреть, все ли в порядке. Он опять попросил у Макса радиотелефон и набрал номер домашнего телефона Алеши.

Как только они вышли из актового зала а кармане у Алеши заверещал сотовый телефон. Алеша чертыхнулся и достал его:

— Алло!

— Это Берк, как там у тебя дела?

— Нормально, слушай позвони попозже, я сейчас занят, — ответил Алеша и в это время мимо него с громкими криками прошла компания старшеклассников. Закрыть микрофон рукой он не успел. Берк услышал этот шум.

— Лех, что у тебя там? Ты что, гостей пригласил? — недоверчиво спросил он.

— Да гостей, все пока, — и Алеша нажал кнопку отсоединения, а затем вообще щелкнул тумблером отключения питания. Берк, услышав в трубке частые гудки, забеспокоился и набрал номер еще раз. Никто не брал трубку. «Что за черт, у него же мать дома», — подумал Берк. Он сунул радиотелефон в карман, подошел к своей сумке с учебниками, вытащил из под них «Беретту», заткнул ее за пояс и стремглав бросился на кухню.

— Макс, я пойду сейчас к Лехе, у него телефон не отвечает. Надо поверить, что там такое, твой «сотовый» я тоже возьму, — предупредил он и подхватив куртку в прихожей хотел уже выбежать за дверь, но Макс остановил его.

— Возьми оружие и кого-нибудь еще, — приказал он.

— Уже взял, — Берк хлопнул ладонью по пистолету под курткой, — но справлюсь сам.

— Хорошо, если что — немедленно сообщай, — ответил Макс вслед Берку. Берк выскочил из квартиры и вызвал лифт, мысленно торопя чтобы тот скорее приехал. Он был уже почти уверен, что Алеши в квартире нет.

Алеша с досады готов был разбить подарок отца. Они прошли по коридору в неосвещенный корпус. Здесь никого не было и только отдаленная музыка напоминал о школьной дискотеке. «Теперь времени у меня мало, Берк наверняка что-то заподозрил и попытается найти меня, — подумал он, — плохо конечно его обманывать, но он сам сказал, что теперь все решаю я сам».

— Кто это? Берк? — спросила Аня, возясь с замком двери, ведущей на лестницу.

В полумраке она никак не могла попасть в замочную скважину, или это было не от полумрака, а от собственного волнения.

— Да, он, — мрачно ответил Алеша, — и он скоро будет здесь. Так что нам надо поторопится.

— У тебя неприятности ведь будут из-за меня? — спросила Аня, она справилась с замком и когда они вошли, заперла дверь изнутри, — ты скажи, что это все я виновата, я тебя на дискотеку затащила. А мне они ничего не сделают, я их не боюсь.

— Ты что, подлецом меня считаешь? — возмутился Алеша, поднимаясь вместе с Аней по лестнице, — я им про тебя вообще не скажу. Ушел на дискотеку и все.

Они как раз мне ничего не могут сделать, я — приманка. Ладно давай не будем сейчас об этом говорить. «Собирать камни» будем потом.

Они прошли на третий этаж. В коридорах и школьных холлах стоял полумрак, создаваемый огнями с улицы, проникающими через большие окна. Алеша с Аней остановились посреди большого холла, которым заканчивался коридор на третьем этаже. Шум дискотеки сюда не долетал и было абсолютно тихо. Алеша остановился и вплотную подошел к Ане. Он ее очень нежно обнял и спросил:

— Можно я тебя поцелую?

— Конечно можно, — прошептала она, обняв его и сама потянулась губами навстречу ему. Она почувствовала прикосновение его губ к своим губам и теплая волна снова нахлынула на нее. Закружилась голова. Она крепче обняла Алешу, пытаясь как можно сильней ответить на его поцелуй. Потекли сладкие мгновения, когда весь мир сужается до одного человека, которого любишь.

Алеша заставил себя оторвался от нее и сделал шаг назад. Он часто дышал.

— Ты не передумала? — с надеждой спросил он.

— Нет, — отрицательно покачала головой Аня, и твердо произнесла, начинай.

— Тогда лучше сядь на пол, — попросил Алеша, — а то упасть можешь. Некоторые после секса с доминантами сознание теряли.

Аня послушно и мягко села прямо на линолеум пола, совершенно не боясь испачкать новое платье в пыли. Алеша тоже сел на пол, подогнув ноги под себя, но не перед ней, а немного сбоку. Так легче было контролировать воздействие. Он глубоко вздохнул и начал мысленно раскручивать вокруг Ани невидимую спираль. Аня сразу почувствовала его воздействие, Алеша понял это по ее быстрому вздоху.

— Расслабься и глаза лучше закрой, — посоветовал он, продолжая сужать круги.

Аня выполнила это, по крайней мере, глаза она закрыла. Алеша тоже закрыл глаза, он и так хорошо чувствовал Аню. Он чувствовал ее возбуждение и желание. Алеше тоже передались эти чувства. «Начинается „обратный ответ“, — отметил он про себя, — главное не утратить контроль». Потом он мысленно свернул спираль в яркое светящееся кольцо и закрутил его над Аней наподобие скакалки, чтобы оно одним полукругом ритмично проходило сквозь нее. Аня глубоко задышала, словно ей не хватало воздуха. Она чувствовала как волны наслаждения проходят по всему телу. Она сдерживалась, чтобы не застонать от этого сладостного чувства. Но через несколько секунд не смогла сдерживаться и совсем потеряла контроль за своими эмоциями. Разум полностью отключился, остался только поток страсти и любви, который нес ее куда-то с бешенной скоростью. Алеша услышал ее вздохи и почувствовал, что не может больше сдерживаться. «А теперь „белый столб“!», — отдал он сам себе команду и представил как белый столб света обрушивается сверху на Аню. Он услышал слабый вскрик, и тут же испугавшись, стал свертывать воздействие. Аня завалилась на бок, успев правда, подставить под голову руку. Она действительно чуть не потеряла сознание, настолько сильным было последнее ощущение. И сразу наступило расслабляющая истома, она не могла даже пошевелиться, хотя отголоски наслаждения приятными волнами проходили по телу. Алеша бросился к ней.

— Аня, Аня, ты как? — с тревогой спрашивал он, приподняв ее, — с тобой все в порядке? Может я за медсестрой сбегаю?

— Нормально, — прошептала она и слегка приоткрыла глаза, — все нормально Алеш. Это действительно: действительно невыносимо здорово. Теперь я понимаю, почему ты так боялся это делать. Но все-таки это прекрасно.

Она закрыла глаза. Несколько минут он так и сидел, не говоря ни слова. Аня лежала, положив голову Алеше на колени, а он обнимал ее, не давая сползти на пол. Постепенно Аня начала приходить в себя. Истома и бессилие отступали, оставалось только удовлетворенность и тихая нежная радость.

— Алеш, знаешь, у нас это больше чем любовь. Это я даже не знаю как сказать, — Аня смотрела в потолок и улыбалась, — это как рай, когда все вокруг тебя хорошо.

Алеша ласково посмотрел на нее.

— Для меня рай это ты. Ты принцесса. Я раньше спал. Потом Берк разбудил меня, вернее растолкал. Но самое главное — я встретил тебя. И вот я сейчас самый счастливый человек, такого со мной раньше никогда не было, — ответил Алеша, и немного задумавшись добавил, — я не боюсь ни Хорошего Человека и его посланников, ни Охотников с их начальниками, ни даже того, что я доминанта, что я не такой как все. Я теперь ничего не боюсь. И знаешь почему? Потому что ты меня любишь, а я люблю тебя. А моя мама говорит, что любовь победить нельзя. Знаешь что? Я сейчас хочу спеть! Спеть для тебя и всех, кто еще не нашел любовь. Ты как? Можешь идти?

— Могу, — и Аня на удивление легко вскочила на ноги, она почувствовала себя бодрой и теперь готова была гулять с Алешей хоть всю ночь. Она вся была словно заряжена энергией. И еще она ощущала себя очень сильной.

— Тогда пошли, — Алеша тоже поднялся с пола и они направились к лестнице, спустились на первый этаж, Аня достала ключ и стала отпирать дверь.

— Леш, а ты что чувствовал? — спросила она. В ее голосе Алеша не почувствовал неуверенности, а лишь любопытство.

— Я чувствовал не так сильно как ты, иначе свалился бы. Я же должен был контролировать воздействие, но тоже очень сильные ощущения испытал. Дикое возбуждение и удовольствие, — ответил Алеша, ожидая когда она закроет дверь.

— А ты испытал? — Аня замялась подбирая слово, — ну окончание?

— А ты имеешь в виду оргазм? — догадался Алеша и совершенно не смутился, говоря об этом, и сам мысленно удивляясь такому спокойствию, — да нет, я специально его тормознул. Это вроде так называется. Понимаешь, носовой платок я дома забыл, а в мокрых трусах ходить неохота, да и джинсы у меня тесные, могло быть заметно.

— Так у меня бы попросил, у меня платок есть, — ответила Аня, улыбаясь, и мысленно хваля себя, за то что надела платье со свободной юбкой.

— Ну что теперь говорить, — махнул рукой Алеша, — пошли быстрей, я сейчас так спою, стены затрясутся. Я всем покажу, как это — когда любишь!

Они вошли в актовый зал и Алеша попросил Аню:

— Знаешь, ты лучше близко не подходи, я сейчас к сцене пойду, а ты где-нибудь здесь встань. Тут и слышимость лучше и если вдруг что начнется, успеешь убежать.

— Леш, а может быть не надо? Ты же сам говорил, что это опасно, беспокойно начала оглядываться по сторонам Аня, — да и Берк сюда скоро придет. Я за тебя боюсь.

— Ань, я не могу сейчас не спеть, — он посмотрел ей в глаза, — пойми, не могу. Эта энергия должна выйти из меня. Я спою и сразу убегу. Ты не волнуйся, все будет хорошо. Я быстро.

И Алеша, развернувшись, пошел к сцене где играла школьная группа. Аня осталась его ждать у входа, как он ей и велел.

Берк нетерпеливо звонил в дверь, пока мать Алеши ее не открыла.

— Что случилось, Дим? — спросила она, посмотрев на его обеспокоенное лицо.

— Здравствуйте, — поздоровался Берк, — а Алеша дома?

— Дома, — подтвердила мать, пропуская его внутрь, — он в своей комнате играет.

Берк не снимая ботинок прошел в по коридору. Через закрытую дверь слышалась громкая музыка. Берк рванул дверь на себя и нисколько не удивился, увидев, что Алеши в комнате нет. Он прошел в комнату и выключил музыкальный центр.

Потом по хозяйски прошел к телефону на кухне и перевернув его, посмотрел на уровень громкости звонка. Как и он ожидал, тот был отключен. Тут Берк задумался. Дальше было два варианта действий. Первый, он поднимает всех «на уши» и они вламываются на дискотеку, вытаскивая оттуда Алешу. А то, что он сейчас на дискотеке, Берк был уверен на все сто. И второй вариант, он идет туда сам и собственноручно возвращает Лешку домой. Второй вариант нравился Берку больше. Меньше ругани, разборок и так далее. Разбор полетов лучше устроить позже. о первый вариант был безопаснее. ачнись заварушка Берк останется там один на один с противником. И все-таки Берк выбрал второй вариант. Уже спускаясь в лифте, он позвонил Максу.

— Да, — ответил Макс.

— Это Берк. Я сейчас прогуляюсь немного, — сообщил Берк, — а так все в порядке.

— Куда это прогуляешься? — спросил Макс, — и где Алеша?

— С ним все в порядке, — повторил Берк, — я вернусь минут через двадцать.

— Берк, ты уверен, что все в порядке? — недоверчиво спросил Макс, — и куда это ты собрался?

— Да, уверен, что касается второго вопроса, то это мое дело, я сейчас не на службе, — ответил Берк и не дожидаясь ответа нажал кнопку отсоединения.

Выбежав из подъезда он быстро пошел к школе, мысленно проклиная Алешу и свою непредусмотрительность.

У входа в актовый зал Берк наткнулся на Дениса. Одного взгляда на его довольное лицо и косые глаза было достаточно, чтобы понять, что тот хорошо поддал. В руках он держал высокий пластиковый стакан, почти полностью полный желтой шипучей жидкости.

— О, Димка, — весело поздоровался Денис, — слушай у меня как раз немного шампанского осталось. Я его вместо лимонада налил. Представляешь, наша классная ничего не заметила. Хочешь глотнуть?

— Лешка здесь? — жестко спросил Берк, оставив без внимания его предложение.

— Да был вроде, с Анькой все ходил. Так как, пить будешь? — снова предложил Денис.

— Нет, — бросил на ходу Берк и вбежал в актовый зал. Он огляделся и увидел в нескольких шагах Аню. Берк ястребом подлетел к ней.

— Где Лешка?! — заорал он, добавив несколько крепких выражений. Аня сначала испуганно отступила, но затем смело посмотрела на Берка.

— Он скоро будет, — спокойно ответила она, — ты не волнуйся.

— Где он? — с явной угрозой повторил Берк и тут он увидел, что Аня смотрит куда-то в сторону сцены. Берк повернул голову и увидел Алешу, забирающегося на сцену. Очередная песня как раз закончилась и уставший солист отошел немного назад, к столику с минералкой. Алеша свободно и уверенно подошел к микрофону. На него никто не обращал внимания. Берк затравленно озирался, в отличие от Алеши он ясно представлял себе последствия его пения. Наконец Берк нашел решение. Он повернулся к Ане и строго спросил:

— Видишь у входа щиток напряжения?

— Да, — ответила Аня, она еще не поняла, что задумал Берк, но поняла, что сейчас он прав и ему надо помочь.

— Он закрыт на защелку. Откроешь его и как только я до Лехи доберусь, вырубишь электричество. Полностью. Лешку я постараюсь вывести через заднюю дверь за сценой, — быстро приказал Берк и с этими словами начал проталкиваться к сцене. о было поздно. Леша подошел к микрофону и тихо запел. На него оглянулись музыканты, а потом и весь зал. Это была песня «The rain» группы «Turman». Она была сочинена лет пять назад, но до сих пор пользовалась популярностью из-за силы и чувственности мелодии.

— Не давайте ему петь! — что было силы заорал Берк тем, кто находился на сцене, но его никто не услышал. Алеша что называется «набрал обороты», к тому же музыканты начали подыгрывать ему. Все присутствующие замерли, на них обрушился вал из чувств полета и любви. Это было посильнее любого алкоголя, словно у людей над головами раскрылось бесконечное небо, а земля осталась позади. Небо и любовь. Берк пытался протискиваться вперед, борясь с желанием остановиться и как все — послушать. Но впереди ребята стояли довольно плотной толпой и Берк испугался, что не успеет. «Надо отключить микрофон!», — пронеслось в голове. Он выхватил пистолет и одним нажатием пальца снял его с предохранителя. Потом быстро прицелился в стоящий на краю сцены усилитель и выстрелил. Звук выстрела потонул в песне, как звук петарды на новогодней дискотеке. Никто даже не оглянулся на него. Усилитель мигнул лампочками и погас. Но ничего не изменилось. Тут Берк понял, что микрофон был выключен с самого начала и Алеша так пел своим голосом, без усиления. Он стоял на сцене закрыв глаза и иногда делал руками плавные взмахи. Как крыльями. А зал стоял и заворожено слушал его. екоторые подпевали, другие в такт махали руками, но все неотрывно смотрели на Алешу. Берк выругался, и не выпуская пистолет из рук стал снова протискиваться к сцене сквозь толпу, но старался держаться ближе к стене, где народу было меньше. Он успел. Алеша уже закончил петь, когда Берк вскарабкался на сцену. Алеша обессилено стоял перед микрофоном, а толпа, придя в себя, ринулась к сцене. Все стали орать, высказывая восхищение и невольно подались вперед. Перед сценой возникла давка. Берк мигом подлетел к Алеше, мельком глянул в зал, убедившись что Аня стоит наготове около щитка освещения, и буквально сгреб Алешу за шиворот, потащив за сцену. Вслед за этим погас свет, погрузив зал в полную темноту. Началась настоящая куча-мала. В зале нельзя было ничего разобрать кроме ругани и шума падающих тел. Берк запомнил, где приметно находиться дверь за сценой и сумел найти ее в полной темноте, таща за собой Алешу. Он плечом распахнул ее и они, миновав небольшую комнату, побежали вниз по лестнице. Спотыкаясь в темноте, Берк с Алешей добежали до первого этажа. Следующая дверь, ведущая на улицу была закрыта на шпингалет. Но у Берка не оставалось времени искать и открывать его в темноте и он просто вышиб ее ногой. Они выбежали на улицу и только тут Берк отпустил Алешу.

— Аня, — только и сказал он, тяжело дыша, — надо ей помочь. Она одна там осталась. Я обещал.

— Ты мне обещал, что сегодня никуда не пойдешь, — сердито огрызнулся Берк, — с твоей Аней ничего не случится, а сейчас марш со мной. С Максом будешь говорить. Он тебе мозги вправит.

В этот момент в актовом зале снова зажгли свет и на этот раз полный. Алеша посмотрел на окна, сквозь шторы пробивались яркие полосы света люминесцентных ламп. Берк тронул его за плечо.

— Пошли скорее, а то сейчас они выходить начнут, — устало произнес он, — ну и свинью ты мне подложил, напарник!

— Извини, у меня не было иного выхода, — ответил Алеша. Дальше весь путь до дома они прошли молча.

Макс сидел на стуле перед мониторами и молчал. Берк только что рассказал ему все. Алеша ничего не говорил, но сидел не опустив голову, как подобает провинившемуся, а спокойно и уверенно смотрел на Макса. Наконец Макс потер переносицу и спросил, обращаясь к Алеше:

— Как тебе удалось выбраться из квартиры, не попав на мониторы?

— По балкону, — ответил Алеша, — я перелез по наружной решетке на балкон внизу, а там меня старушка выпустила. Я сказал, что на моем балконе дверь захлопнулась. Остальное вы знаете.

— Опасно это, сорваться мог, — заметил Макс, отстранено смотря на стену.

— А я страховку сделал, — объяснил Алеша, — веревку с альпинистским карабином.

— Хм, тогда другое дело, — сказал Макс, — ты предусмотрительный, но все равно — опасно. Десятый этаж, костей бы не собрал. Страховка штука ненадежная.

— Да не в этом дело! — разгорячился Берк, тут он позволил себе выпустить все накопившиеся эмоции, — он всю операцию подставил под удар! Явись Хороший Человек на дискотеку, он бы его тепленьким взял. Точнее не его, а пробы крови. И ищи, свищи потом в чистом поле!

— Меня сейчас волнует всего одна вещь. Как это отразится на нашей операции? — с расстановкой произнес Макс.

— Хреново отразится! — ответил Берк, — в понедельник в школе такой раздрай будет! Страшно подумать! Вокруг него будет вертеться куча людей. Следить раз в десять труднее станет.

— Это уже мои проблемы, — ответил Алеша, — но Берк, я тебе обещаю, я с ними справлюсь. И тебе помех создавать не буду.

— Не идти на дискотеку ты мне тоже обещал, — сердито ответил Берк.

— Леш, тебя можно попросить выйти сейчас на кухню, — Макс посмотрел на часы, — минут на десять. Мне с Берком наедине переговорить надо.

Алеша встал и выйдя из комнаты плотно прикрыл за собой дверь. Макс опять потер переносицу. Он немного поразмышлял и произнес, серьезно глядя на Берка:

— А знаешь Берк, что я думаю? Я думаю, что ты виноват в этом инциденте.

Берк опешил от такого заявления. Он даже сразу не нашел, что ответить.

— Ну знаешь, Макс… — Берк встал и заходил перед ним по комнате, возмущенно жестикулируя руками и матерясь, — я виноват в том, что Леха сбежал… Я что, экстрасенс? Я не могу отслеживать его на расстоянии… У вас тут полно мониторов… надо же сказать такое — я виноват… Я ему запретил сегодня идти на дискотеку, между прочим.

— Запретил. И ты не экстрасенс, — согласно кивнул Макс, — но ты мог предвидеть. Ты единственный, кто с ним общался больше всего. Ты почувствовал что что-то не так, но среагировал слишком поздно. Ты видел, что он по уши влюблен. В эту как там ее?

— Аню, — подсказал Берк.

— Да, Аню, и она сейчас для него важнее всего. Он бы ради нее не только на балкон перелез. На гору бы взобрался. А ты этого не заметил, — продолжил Макс.

Берк задумался. Потом покачал головой.

— Я немного не такой, помнишь Таню?

Макс утвердительно кивнул.

— У меня ума и терпения тогда побольше было, — произнес Берк, вспоминая события двухмесячной давности, — я бы там, как Лешка, не действовал.

— Ты не спал год под транквилизаторами, считая что весь мир против тебя. И ты не просыпался в один прекрасный день, понимая, что это не так, — возразил Макс, — ладно, не считай это официальным разговором. Я высказал всего лишь мое личное мнение. Официально виноват он. А тебя надо похвалить. Ничего: все хорошо, что хорошо кончается.

— Ну спасибо, Макс, — язвительно заметил Берк, — ты еще мне в личное дело напиши: благодарность — официально, кретин — личное мнение.

— Не обижайся, сам ведь знаешь, что я прав. И не меньше твоего хочу поймать Хорошего Человека, — отрезал Макс, — хватит разговоров, девять часов уже.

Пусть Лешка идет домой. Его мать наверно давно заждалась. С Отделом Расследований я сам все улажу, а то переполошатся, когда увидят, что Алеша домой приходит. Они же еще не знают, что он через балкон перелез.

Берк открыл дверь и прошел на кухню, там он застал идиллическую картину, Алеша азартно резался в карты с Охотниками.

— Лех, бросай играть и вали домой! — заорал на него Берк. Алеша тут же отложил карты, но Кей недовольно воскликнул:

— Берк, ну дай доиграть, будь человеком, — он явно выигрывал.

— Я сказал — домой, — повторил Берк свое требование. Алеша вышел из-за стола и направился в прихожую, но в дверях остановился.

— Берк, тебя можно на минутку? — спросил он. Берк вышел вслед за ним.

— Чего еще? Давай только короче, я устал как собака, — недовольно буркнул он.

— Пошли во двор, — предложил Алеша. Берк недовольно поморщился, но оделся и спустился вместе с Алешей во двор. Они сели на лавочку. Алеша собрался с мыслями и произнес:

— Берк, я знаю, ты сердишься на меня, за то что я сбежал. Я сам понимаю, что рисковал. Ведь если бы у меня на дискотеке взяли эти пробы крови, ты тогда наверно не смог бы поймать Хорошего Человека. Прости меня пожалуйста. Но я не мог не пойти туда. Ты ведь сам любил, знаешь как это. Поэтому сможешь понять. К тому же ты сам сказал, что я теперь принимаю решения.

— Да, я это сказал, но помимо свободы принятия решений, существует и ответственность за них, — громко возразил Берк, — без ответственности свобода превращается в хаос. Это происходит потому, что если нет ответственности, то все равно, какое решение принимать. Я работаю в СБ и когда принимаю решения, что и отвечаю за них, и так везде, в школе, дома, вобщем в жизни.

Тут он осекся и пробормотал:

— Господи, я говорю как Макс. Ееужели я становлюсь таким же?

— Не, не станешь, ты другой, — весело Алеша, — мной ты ведь тоже не можешь стать.

— Да я как-то и не стремлюсь к этому. Мне хватило двух недель в Аквариуме. А наблюдая за тобой это стремление быть доминантой вообще исчезло. Я Берк, Охотник Службы Безопасности Евросоюза, и этим все сказано, — четко ответил он, — у каждого свой путь.

— Берк, а скажи честно, ты на меня сильно сердишься? — спросил Алеша.

— Если честно, то не очень — пожал плечами Берк, — меня больше обидело, что ты обманул меня, а не то что сбежал.

— Но ведь ты бы меня не отпустил? — больше возразил, чем спросил Алеша.

— Не отпустил, — согласился Берк.

— Вот видишь, значит я прав, — он не смог сдержать смешка. Берк хотел было накричать на него, но весь гнев испарился и он тоже улыбнулся.

— Только больше так не делай, я имею в виду, не обманывай.

— С понедельника я буду выполнять все твои приказы, — серьезно ответил Алеша, — честное слово. Так что ты можешь на меня рассчитывать. Я тебя больше ни разу не обману. И завтра весь день дома сидеть буду.

— Не зарекайся, — устало заметил Берк, — пошли по домам, а там видно будет.

«Будет день — будет пища», мой отец это часто повторяет.

— Пошли, — согласился Алеша. Они поднялись и выйдя со двора направились каждый к своему подъезду.

Алеша все воскресенье просидел дома, как и обещал. Правда к нему пришли Алек с Беком на весь день, а с утра он два часа проговорил по телефону с Аней. Из другой комнаты, плотно заперев дверь. Остальные Охотники отправились по домам, но Макс строго предупредил каждого, чтобы в понедельник они не опаздывали. Берк к вечеру тоже было решил съездить домой и помыться, но подумав, ограничился душем в квартире которую снимали Охотники. Макс остался дежурить. На ехидное замечание Берка, что он дал обет не мыться, пока не поймает Хорошего Человека, Макс серьезно ответил что согласен не мыться месяц, лишь бы поймать его. Воскресенье пролетело быстро и незаметно. Ложась спать Берк мысленно просчитывал варианты разговоров в классе и школе после субботнего концерта, и ситуации связанные с этим, но волновался он напрасно, это не пригодилось.

В понедельник Берк как всегда зашел за Алешей. Тяжелого утреннего подъема и соответственно ругани не было, так как Охотники ночевали дома и Макс поставил будильник на полчаса позже, зная что Берк собирается быстро и вставать в такую рань нет никакой необходимости. Алеша в это утро встретил Берка радостным и беззаботным. а его вопрос о том, как он собирается объяснить то что произошло на концерте, Алеша сказал, что скажет, что это была всего лишь фонограмма и пел вовсе не он, а его двоюродный брат, который живет в Санкт-Петербурге.

— Не, они не поверят, — с сомнением покачал головой Берк.

— Ну поверят конечно не до конца, — пожал плечами Алеша, — но сам посуди, ты же мне не верил, пока сам не услышал? е верил. Вот и они не поверят, будут сомневаться. А как говорится: не пойманный — не вор.

— Возможно ты прав, — ответил Берк, открывая дверь и выходя из подъезда. Это утро выдалось таким же солнечным, как и предыдущие. Такое впечатление, что осень и не думала идти на смену лету. И лишь утренний холодок выдавал то, что лето кончилось и это его последние прощальные отголоски. Ветра не было совсем, и на открытых местах солнце приятно пригревало. Ребят в школьном дворе почти не было. Берк с Алешей вышли сегодня пораньше. Они уже вошли в школьный двор и Алеша даже успел помахать рукой Ане, идущей невдалеке навстречу, когда Берк увидел их. Они шли прямо на них. Две девочки-доминанты. Чуть старше Берка, лет по тринадцать-четырнадцать, и ростом повыше. Одна блондинистая, со стянутыми в «хвост» волосами и бейсболке с большим козырьком. Другая короткостриженая шатенка с мальчишеской прической, у нее на плече болталась небольшая сумка. Берк даже засомневался в первую секунду, мальчик она или девочка. Но на ней была короткая кожаная юбка и легкая черная блузка, поэтому сомнения исчезли.

Блондинка была одета в джинсовый костюм, очень похожий на тот, что и на Берке, но под расстегнутой курткой просматривалась не рубашка, а белая майка. Они смотрели на Берка с Алешей и быстро шли навстречу, держа руки в карманах. Берк не успел испугаться или ощутить опасность, он почти спокойно начал выполнять действия, предусмотренные в этом варианте. Нажал кнопку тревоги на часах, потом сунул руку карман и рывком выхватил инъектор, включил большим пальцем лазерный прицел, быстро навел красную точку прямо в грудь девочке-блондинке и нажал на спуск. Раздался резкий шипящий звук. Промахнуться Берк не мог, девочка дернулась, скорчила недовольную гримасу, но не упала, больше того — она продолжала идти вперед. Берк не успел этому удивится, в следующий момент он прицелился и выстрелил во вторую доминанту. Из инъектора опять раздался резкий шипящий звук. Но вторая девочка даже не дернулась, словно капсула с транквилизаторами попала не в нее. Берк уже не целясь выстрелил по ним еще несколько раз. Но они со злорадными улыбками продолжали идти на них. Первая, та что с мальчишеской стрижкой, не торопясь вытащила из сумки большой черный пистолет. От доминант до них с Алешей осталось всего несколько шагов. Тут слева, где невдалеке стоял автомобиль Охотников и откуда вот-вот, должна была придти помощь раздалась пулеметная очередь. Берк не успел оглянутся в ту сторону, Алеша вдруг резко толкнул его и крикнув «Беги!», понесся в сторону, но не от доминант, а к ним, вернее чуть в сторону от них. Берк понял его замысел и рванул зигзагами в обратном направлении, ища глазами хоть малейшее укрытие от пуль и расстегивая на ходу сумку с учебниками.

Алеша заметил доминант поздно, только когда Берк выхватил инъектор и выстрелил. Он в это время смотрел на Аню, идущую с противоположного конца двора. Алеша словно во сне видел как Берк стреляет и что это не дает никакого результата. Но увидев на лице у Берка растерянность и отчаянье, он принял решение. Алеша решил отвлечь доминант на себя. Он толкнул Берка, крикнув чтоб тот бежал и сбросив с плеча школьную сумку побежал с таким расчетом, чтобы доминанты погнались за ним и бежали от Берка. Тут Алеша пожалел, что не занимался спортом, но даже если бы он и занимался, шансов убежать у него не было. Его догнали у самой калитки, которой заканчивалась тропинка, ведущая из школьного двора на улицу, Алеша почувствовал, как что-то сильно ударило в спину и покатился по траве.

Сзади грохнули два выстрела, но Берк почти не обратил на них внимания.

Он увидел, что впереди в нескольких метрах, за бордюрным камнем есть небольшое углубление в земле, он бросился туда и упал эту яму. Теперь он был по крайней мере на короткое время защищен от пуль доминант. Слева непрерывно стрекотал пулемет. Берк посмотрел в ту сторону и увидел, что невдалеке от микроавтобуса Охотников притормозил другой, такой же и из него ведется стрельба. Берк даже успел заметить торчащий из открытой двери ствол. Он испугался думать, что стало с Охотниками, и понял лишь одно помощи ждать оттуда бесполезно. Далеко впереди, за гаражами раздался взрыв и Берк увидел поднимающееся вверх большое облако черного дыма. На том месте должна была находиться машина со спецназовцами. Берк окинул беглым взглядом двор.

Школьники, когда началась стрельба, или укрылись в школе, или забежали за угол здания и неслись теперь от нее со всех ног. Самые смелые из окон смотрели на происходящее. Вытряхнув из сумки учебники — копаться в ней не было времени, Берк достал «Беретту» и сняв ее с предохранителя высунулся из-за камня. Он видел как доминанты буквально в два прыжка догнали Алешу у повалили на землю. Берк так же увидел что Аня бежит к Алеше. Матюгнувшись, Берк выпрыгнул из своего укрытия и тоже рванулся к ним.

На Алешу сверху навалилась одна из девочек.

— Не бойся, красавчик, это не на долго, — с издевкой сказала вторая, вытаскивая заборник проб крови. Алеша подогнул ногу и вывернувшись из под держащей его сверху доминанты, вырвал пристегнутый инъектор и сразу засадил его в ногу стоящей над ним девочке. Та выругалась, и со словами:

— Ах ты сволочь! — пнула его ногой по голове. Инъекция транквилизаторов не произвела на нее никакого действия, а у Алеши от удара перед глазами поплыли разноцветные круги. И тут же, одним ударом, она загнала иголку заборника ему в спину. Алеша застонал от боли. Стеклянная капсула заборника начала быстро наполняться.

Доминанты не ожидали атаки со стороны Берка. Они были слишком заняты Алешей, к тому же он своим инъектором отвлек их. Поэтому Берк смог подбежать на расстояние нескольких шагов, когда одна из девочек оглянулась на него. Он поднял пистолет и не останавливаясь выстрелил в доминанту с бейсболкой, которая стояла над Алешей. Она упала. Вторая уже развернулась, целясь из своего пистолета в Берка, как на нее с другой стороны неожиданно налетела Аня. От удара короткостриженая доминанта не смогла удержать оружие и пистолет упал в траву. Стряхнув с себя Аню, она потянулась за ним, но Берк выстрелил в нее. Пуля попала девочке в плечо, она упала на спину, но вдруг резко вскочила на ноги. Вторая тоже встала, как будто девятимиллиметровая пуля не причинила ей никакого вреда. Та что с короткой стрижкой кинулась на Берка, стараясь вырвать у него «Беретту». Берк от неожиданности чуть было не позволил ей сделать это. Они сцепились, упали и покатились по траве. Вторая, блондинка в бейсболке, вытащила из спины Алеши наполнившийся заборник, сунула его в карман и потянулась за пистолетом своей подружки. Но Аня, которая пришла в себя после того как налетела на доминанту, просто упала на него, даже не пытаясь взять оружие в руки. Блондинка несколько раз ударила ее ногой и потом попыталась перевернуть руками. Берк в это время дрался с короткостриженой доминантой, но та была намного сильнее его, поэтому он старался хотя бы не дать ей завладеть своим оружием. Алеша приподнялся от земли, огляделся, приходя в себя и полез в карман за ручкой. Он вытащил подарок Берка, снял колпачок, сел и прицелившись, выстрелил в спину доминанте в бейсболке. Сильно отдало в руку. Доминанта упала на Аню, пуля попала ей прямо между лопатками. Теперь Алеша был абсолютно безоружен.

Блондинка начала медленно вставать, и Аня воспользовавшись этим, схватила пистолет, который накрывала собой и бросила его Алеше:

— Лови!

Алеша поймал пистолет и направил его в сторону доминанты. Но тут к калитке подъехал и с визгом затормозил микроавтобус. Из распахнутой двери на них смотрел пулемет, ствол у него еще дымился. За ним сидела девочка лет пятнадцати, тоже доминанта.

— Уходим, быстро! У меня патроны кончились! — закричала она, — пробы взяли?

Доминанта в бейсболке крикнула «У меня!», и не обращая внимания на Алешу, побежала к машине. Алеша выстрелил, но промахнулся, пуля сбила ветку с деревца, росшего рядом. Вторая доминанта выпустила руки Берка, и тоже ринулась к машине. И хоть она успела преодолеть это расстояние в несколько прыжков, Берк успел три раза выстрелить в нее. И все три раза попал. Он ясно видел как одежда на ней рвется от пуль. Последний выстрел пришелся как раз в затылок, когда девочка уже впрыгнула в микроавтобус, там она упала на пол, но что происходило в нем дальше Берк не видел. Дверь захлопнулась, и машина с ревом рванулась прочь. Берк хотел стрельнуть еще несколько раз вслед, но плюнул и устало сел на траву, не обращая внимания на утреннюю росу, мгновенно промочившую его джинсы. Он пытался понять, осмыслить происшедшее.

Алеша опустил пистолет, затем вообще бросил его. Он медленно встал, потирая рукой то затылок, то спину, подошел к Ане и помог ей встать на ноги.

— Как ты? — хрипло спросил Алеша.

— Нормально, — кивнула головой Аня, и попыталась улыбнуться, — значит теперь все? Они больше не придут?

— Нет, они больше не придут, — вместо Алеши ответил Берк, и неизвестно к кому обращаясь истерично закричал, — может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит?! Почему люди не умирают от пуль?!

— Берк! — раздался крик сзади. Берк по голосу узнал Макса. Он обернулся и увидел, что у ним идут Охотники. Лица у всех были злые и виноватые.

— Господи, ребята, а я думал, они вас всех положили, — пробормотал Берк.

— Ты сигнал вовремя дал, — спокойно сказал Макс, подходя к ним, в руках он держал уже бесполезный пистолет, — мы выскочили наружу, а тут их автомобиль с пулеметом подъехал. Мы только упасть на землю и успели. Укрылись за машиной, она сейчас как решето стала, хорошо еще, что бензобак не рванул. А если бы ты пару секунд промедлил, тогда все, — Макс безнадежно махнул рукой, — всех бы в капусту….

— Откуда взялся этот автомобиль? — спросил Берк, — и что со спецназом? Я в их стороне взрыв видел.

— Не знаю я что со спецназом! А этот гребаный автомобиль с пулеметом сзади, из тупика приехал. Там дорога перегорожена, железные столбы в землю врыты, мы оттуда опасности не ожидали, — Рей с досады сплюнул на землю, как они только ухитрились там проехать, а что здесь было Берк?

— Они взяли у Лешки пробы и уехали, — обречено отозвался Берк, — и я ничего не смог сделать.

Берк повернул голову и увидел, что к ним со стороны поднимающегося столба дыма бежит Александр Васильевич с «Абаканом» в руках.

— Где спецназ?! — громко и зло спросил Макс, когда он приблизился к ним.

— Нет больше спецназа, — тяжело ответил Александр Васильевич, переводя дыхание, — есть только убитые и раненые люди. Там сейчас «скорая» вовсю работает, хорошо, что рядом проезжала. Увидели взрыв и повернули. А вам помощь нужна? Никто не ранен?

— Как так? Их же там целый грузовик был? — не отвечая на вопрос растерянно спросил Макс, — все вооружены и в бронежилетах.

— Вот потому что были в бронежилетах, поэтому и остались раненые, а так бы — сразу в морг, — ответил Александр, — из гранатомета по ним шандарахнули, но не из обычного. Скорее всего усиленной мощности или реактивного огнемета, что-то типа «Шмеля-2» или «Шершня-М». А у вас тут вроде все в порядке.

— В порядке?! — с яростью закричал Берк, — о каком порядке может идти речь, когда вся операция коту под хвост?! Они взяли пробы крови и смылись, перебили весь спецназ и чуть не расстреляли всех Охотников! Я в них стрелял, но пули на них не действуют! Насквозь пробивают, но не действуют! И крови нет. Мне кажется, что я схожу с ума! Какой порядок? Все потеряно! Хороший Человек выиграл и ушел! Нить оборвана!

Из глаз Берка потекли слезы, но он даже не пытался их скрыть. Алеша видя это сел на траву рядом с ним и обнял его за плечо, Аня секунду поколебавшись села по другую сторону и тоже обняла Берка. Они не успокаивали его, а просто сидели обняв рядом и молчали. Макс видя все это, сделал знак Охотникам, чтобы они шли за ним и направился в сторону столба дыма.

— Мы сейчас там нужнее, — бросил он на ходу, и Охотники вместе с Максом и Александром Васильевичем пошли прочь. Постепенно Берк стал успокаиваться. Он вытер рукавом слезы. Из школы начали с опаской выходить самые любопытные ученики, но учителя опять загоняли их внутрь. В воротах толпились те, кто только пришел и жадно слушали рассказы свидетелей происшествия, он подходить тоже боялись.

— Леш, — тихо попросил Берк, — ты можешь выполнить одну мою просьбу?

— Какую? — спросил в ответ Алеша.

— Спой, о том что жизнь — дерьмо.

— Не буду, — отрицательно покачал головой Алеша.

— Почему?

— Потому, что это не так.

Тут Аня убрала руку и встала.

— Берк, послушай, ты сейчас немного здесь посиди, — быстро заговорила она, — я только домой сбегаю. Я сейчас, мигом.

— Куда ты собралась Ань? У тебя может ребра сломаны, подожди, сейчас скорая сюда приедет, — попытался остановить ее Берк, но она уже побежала по дорожке к своему дому.

— Куда это она? — спросил у Алеши Берк.

— Не знаю, — ответил Алеша и как-то грустно добавил, — это все? Ведь так?

Операция завершена и ты уйдешь?

— Да, — честно ответил Берк и посмотрел на облака, мирно проплывающие на небе, — но я тебе уже не нужен. Ты вырос. Детство кончилось. о я рад, что смог помочь тебе подняться. Дальше иди сам.

— Жалко, — сказал Алеша и тоже устремил взгляд вверх.

— Что жалко? — не понял Берк.

— Жалко, что ты не стал мне другом. Что мы не подружились. Хотя ты больше всего похож на старшего брата, — объяснил Алеша, — мы никогда не смогли бы быть на равных.

— Мы уже на равных, — пожал плечами Берк, — ты разве этого не заметил? Я больше не опекаю и не учу тебя.

— Не, я не это имел в виду, — покачал головой Алеша, — мы разные, разные по жизни. Ты должен идти в одну сторону, а я в другую. Я это хотел сказать.

Понимаешь?

— И в какую же сторону мне надо идти? — с грустной улыбкой спросил Берк.

— Не знаю точно, но ты должен искать Хорошего Человека и…, — Алеша на мгновение засомневался, не зная говорить или нет, но решился, — …и Лену Китееву. Прости, но я не могу тебе этого объяснить. Ты не сможешь увидеть это так как я — со стороны.

— Хорошо, — согласился Берк, пропустив мимо ушей замечание про Китееву, — а ты? Ты куда пойдешь?

— Я пойду сеять доброту, — серьезно ответил Алеша, — и лечить души людей.

— Ну ты прям как Иисус Христос говоришь, — засмеялся Берк, — слушай, тебя не очень сильно по голове ударили? Может врача позвать? Ты решил в святые податься?

— Ты не понял Берк, — тепло и очень доброжелательно улыбнулся Алеша, но это не так важно. Когда-нибудь ты поймешь.

Берк задумался и помолчав сказал:

— Что касается дружбы, то я плохой друг. Я одиночка, но меня это совершенно не тяготит, раньше даже удивлялся. У меня есть цель и я к ней иду, то есть шел до сегодняшнего дня. Ладно, хватит ныть. У нас с тобой есть еще одно дело.

— Какое? — удивленно спросил Алеша, но сразу же догадался, — ты хочешь, чтобы я признался классу, кто я такой?

— Именно, — ответил Берк, вставая, — так что — пошли. Самое время я думаю.

Наши вон уже едут, — Берк показал на заворачивающие в школьные ворота несколько машин СБ, последняя из которых была «скорой помощью», — порядок сейчас здесь быстро наведут.

— Пошли, — ответил Алеша, тоже поднимаясь на ноги, — мне теперь это легко сделать. Я не боюсь. Пистолет мне с собой взять или здесь отставить?

— Оставь здесь, — ответил Берк, — сейчас тут все оцепят и его никто не возьмет.

Они пошли к школьному крыльцу, а из машин стали выходить люди в форме СБ и полиции. Прибежал Макс и стал показывать площадь места происшествия, которую надо оцепить и дать возможность экспертам спокойно поработать. Один из сотрудников Отдела Расследований сразу побежал к школе и приказал директору открыть запасной вход и пустить всех учеников, чтобы не создавать толпы любопытных. Что и было сразу же сделано. Учителя быстро загнали учеников в классы, хотя конечно нормально проводить уроки было нельзя, все прилипли к окнам, наблюдая работу криминалистов и экспертов. По дороге к классу Берк зашел в туалет и умылся, это придало ему бодрости и немного улучшило настроение.

— Слушай, Леш, — вытирая лицо носовым платком, спросил Берк, — ты сейчас в человека стрелял. Пусть и не убил, но как? Дискомфорта не испытываешь?

— Нет, — Алеша посмотрел себе под ноги, — я же знаю, что не убил. И потом во мне такая злость проснулась. Совсем не соображал, что делаю. Сначала выстрелил, а потом подумал. К тому же они первые напали. Знаешь Берк, — тут Алеша улыбнулся, — с кем поведешься, от того и наберешься.

— Согласен, — серьезно ответил Берк, выходя вслед за Алешей в коридор.

Когда они вошли в класс, все уже сидели на своих местах, а классная руководительница посмотрела на вошедших ребят со страхом и растерянностью, не зная, что делать. Берк решил взять инициативу в свои руки. Он повернулся к классу и четко произнес:

— Я сотрудник Службы Безопасности Евросоюза, Отдел по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с измененным DMT-кодом. Сейчас тут была проведена операция нашего отдела, — официальным тоном сообщил он, и сделав паузу, добавил, — теперь я ухожу из вашего класса. По правде говоря я учусь в седьмом классе. Но у вас тут мне было хорошо.

Берк замолчал, в классе наступила мертвая тишина. Алеша вышел немного вперед и уверенно оглядев класс, мягко сказал:

— Я доминанта, но без инстинкта убийства… Мальчик-доминанта, такое иногда бывает, — он замолчал, не зная, что еще сказать, — вот собственно все.

— А это ты в субботу пел? — раздался голос кого-то из мальчишек с задних парт.

— Я, — утвердительно кивнул Алеша, — но вы не беспокойтесь, я больше не буду.

Тут в классе разом поднялся шум:

— Да не, здорово… Спой еще… Слышь, круто было… А как это быть доминантой?… Ты тоже в Службе Безопасности работаешь?… А что сейчас во дворе было, Димка, расскажи…

Но учительница оправилась от шока и громко похлопала ладонью по столу, призывая класс к тишине:

— Тихо! Тихо!

Все более менее успокоились, хотя некоторое шушуканье, особенно среди девочек осталось.

— Что касается операции, то ничего сказать вам не могу. Засекречено, — грустно ответил Берк, и отвел глаза, — ну ладно, мне пора. Пока всем.

Он вышел из класса, но Алеша выбежал вслед за ним.

— Ты куда? — оглянувшись спросил его Берк.

— Так, тебя проводить, — смутился Алеша не зная, что ответить, попрощаться.

— Да я вроде никуда не уезжаю, — ответил Берк, — телефон мой домашний я тебе могу дать. Или прям в Отдел звони. Если будут проблемы, ну как с этим Эдиком — обращайся. Если кто круче начнет доставать — я ребят позову.

— Не, спасибо конечно, но я сам справлюсь, — поблагодарил Алеша, — и я не буду тебе звонить. Незачем.

— Как хочешь, — ответил Берк. Они вышли на улицу и увидели Макса, сидящего на бордюрном камне. Берк с Алешей подошли к нему. Макс щурился на солнце и вертел в руках пистолет доминанты, из которого стрелял Алеша. Почти по всему периметру школьного двора была натянута красная заградительная лента, с повторяющийся надписью «Не подходить, Служба Безопасности Евросоюза».

— Что теперь? — спросил его Берк, садясь рядом. Алеша тоже сел вместе с ними на теплый, успевший прогреться под солнцем камень.

— Эксперты работают, — неопределенно ответил Макс, — Берк, ты не обижайся, но я тебя хочу спросить, ты точно в них стрелял? Может промахнулся?

— Макс, я видел что попал, — устало ответил Берк, — вон, Лешку спроси.

— Я тоже в них стрелял, причем в упор, и хоть бы хны, — быстро подтвердил Алеша, не поняв, что подтвердить надо совсем другое, — и транквилизаторы на них не действуют.

— Это из чего ты в них стрелял? — насторожился Макс, — из этого?

Он помахал пистолетом доминанты.

— Да, — не моргнув глазом ответил Алеша, — из их пистолета.

— Когда же вы врать перестанете, — вздохнул Макс, вытаскивая из кармана стреляющую ручку Берка, — а это что? Только не говори, что впервые видишь.

Берк, теперь тебе вопрос, что ты еще ему дал?

— Стандартный инъектор, — равнодушно ответил Берк, — больше ничего. К чему все это Макс? Да, я нарушил инструкции, вооружив несовершеннолетнее гражданское лицо. Если хочешь, можешь влепить мне выговор или отстранить от работы. Ситуации это не изменит. Ничего не помогло, они победили.

— Да, в этом ты прав, — ответил Макс, — ладно, пойду я. Разбор полетов устроим позже, когда эксперты здесь все закончат и информации станет больше.

Сейчас за нами машина придет. Поедем сначала свои вещи из квартиры заберем, а потом в управление и домой. Здесь нам больше делать нечего.

Он встал и пошел в сторону Александра Васильевича и куратора, которые стояли невдалеке и что-то горячо обсуждали. К ним подошел Алек, сзади на ремне у него болталась автоматическая винтовка, видимо взятая из разгромленной машины Охотников. Вид у него был испуганный и виноватый, а винтовка была повернута стволом вниз.

— Привет, — поздоровался он, глядя себе под ноги и теребя ремень.

— Все нормально, Алек, — ответил Берк, — успокойся, ты ничего сделать не мог.

— Садись с нами, — предложил Алеша и Алек молча сел рядом, сняв с плеча винтовку и положив ее на колени.

— Испугался? — коротко спросил его Берк.

— Да, очень, — признался Алек, — вокруг грохот, стрельба. Я упал вместе со всеми и голову руками закрыл, чтобы не слышать, а о пневмоинъекторе совсем забыл. Так и пролежал, пока они стрелять не кончили.

— Боятся не стыдно, стыдно скрывать, что боишься, — ответил Алеша, — тогда обманываешь сам себя. А когда честно признаешься — вроде и легче становится.

Тут они увидели Аню, которая бежала к ним с большим плоским свертком. Ее остановили около ленты сотрудники Отдела Расследований, но Берк крикнул им, чтобы ее пропустили. Аня подбежала к ним и сунула сверток Берку прямо в руки.

— Вот! — выдохнула она, не в силах сказать что-нибудь еще после бега.

— Отдышись, — ответил Берк и начал разворачивать бумагу. Он сразу понял, что это картина, но не предполагал что Аня изобразила на ней. Полностью развернув бумагу и взглянув на картину, Берк невольно удивленно присвистнул.

Алек и Алеша тоже с интересом смотрели на нарисованную Аней картину.

Некоторые краски еще не до конца засохли, но картина была закончена. Все вышло так как она задумала. На переднем плане Алеша с флагом, потом Берк с самурайским мечом и затем Алек с автоматической винтовкой. Берк не знал что ей сказать, в живописи он не был силен, но эта картина ему понравилась.

Смущало только одно, то что на ней был изображен он сам.

— Красиво, — произнес наконец Берк, — немного как это…, а пафосно, ты нас прямо рыцарями без страха и упрека сделала, но красиво. А кому это? ас ведь здесь трое.

— Вам всем, — ответила Аня, — так получилось, что я ее вчера почти закончила, несколько штрихов оставалось, а тут сегодня…, — она запнулась, — вобщем я могу еще две нарисовать. Мне это не трудно, время только понадобится.

— Не надо три штуки рисовать, — сказал Алеша, — мне не надо. Двух одинаковых картин не бывает и я не Охотник. Ань, ты как? Бок не болит? Может к врачу сходишь, тут скорая рядом.

— Не со мной все хорошо, — махнула рукой Аня.

— Берк, картина твоя, — четко произнес Алек, и взглянул на Аню, — мне тоже рисовать не надо.

— Это почему? — спросил Берк.

— Есть причина, — объяснил Алек, — ты на ней главный.

— Ну если вы все отказываетесь…, — пожал плечами Берк, — да, Ань, чуть не забыл, спасибо тебе, что вмешалась. Та, с короткой прической, меня вполне могла пришить, так что выходит — ты мне жизнь спасла.

— Нет Берк, — Аня смущенно улыбнулась, — ты бы и так справился.

— Не, я это отмечу в отчете, — возразил Берк, — ты нам очень помогла и очень рисковала. Но впредь постарайся этого не делать.

— Так вы же тоже рискуете, — поджала губы Аня, — или значит мальчишкам можно, а девчонкам нельзя?

— Я — Охотник. Алек — тоже. Алеша…, — Берк замолчал, подбирая слова, — он здесь по воле обстоятельств.

— Ребят, может хватит? — примирительно спросил Алеша, — а то поссоритесь же.

— Ладно, замолкаю, — сдался Берк, — я эту картину в свою комнату повешу.

Красиво ты Ань все-таки рисуешь.

В этот момент подъехал микроавтобус и развернувшись на школьном дворе затормозил около них. Открылась дверь и Берк увидел, что все Охотники, кроме них с Алеком уже сидят внутри машины. Макс, высунувшись, позвал их.

— Все, поехали! — крикнул он.

Все разом встали. Пора было прощаться, впрочем прощались только Берк с Алешей. Они оба поняли это и стало немного грустно. Алек сказал:

— Леш, я тебе сегодня вечером позвоню?

— Конечно, — кивнул Алеша, — или я тебе позвоню. Встретимся, я теперь свободен.

— Окей, ну тогда пока, — сказал Алек и пошел к машине.

Аня поняла, что Берку и Алеше надо поговорить наедине и сказала:

— Я на урок пойду, а то меня ругать будут. Ты приходи скорее, — сказала она обращаясь к Алеше, а повернувшись к Берку посмотрела на него в упор и произнесла:

— Счастливо тебе, Берк.

— Тебе тоже, — отозвался он. Аня развернулась и быстро побежала по ступенькам крыльца. Глядя на ее развивающееся платье Берку, почему-то вспомнилась Таня.

И стало еще тяжелее на душе.

— Ну что напарник, давай прощаться, — сказал Берк, и в горле возник неприятный ком, мешающий говорить, — я же понимаю, что вряд ли больше увидимся.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Я тебе хочу сказать только одно — ты не теряй надежды. Я ее потерял и чуть не умер. А тебе надо разыскать Хорошего Человека. — ответил Алеша, — и большое спасибо тебе, что помог мне проснутся. Пока Берк.

— Пока Лешка, — сказал Берк и пошел к машине. Когда он уже поднял ногу для того, чтобы залезть внутрь сзади раздался крик Алеши:

— Берк!

Берк убрал ногу со ступеньки и повернулся к нему.

— Дай мне имя!

— Какое имя? — ничего не понимая он прищурился от солнца, бившего прямо в глаза.

— Дай мне сокращенное имя! Такое как у вас — Охотников! — Алеша неподвижно стоял и умоляюще смотрел на него. Берк на мгновение задумался, потом прокричал:

— Дик! Ты будешь Диком! — с этими словами он залез в автомобиль, захлопнул дверь и машина тронулась прочь от школы. Берк посмотрел в окно, Алеша поднял руку и помахал ему вслед. Он хотел было помахать в ответ, но заметил, что стекла в машине тонированные и понял, что Алеша вряд ли его увидит.

Автомобиль повернул и школьный двор скрылся из виду. Берк отвернулся от окна и положил картину себе на колени. Протянутый Кеем рюкзак с вещами Берк засунул под сидение. Разговоров среди Охотников по дороге не было. Все сидели подавленные и каждый думал о чем-то своем. Приехав в здание Службы Безопасности, каждый написал короткий отчет о сегодняшнем дне и Макс всех отпустил по домам. Берк оставил рюкзак и картину в своей комнате на верхнем этаже, решив забрать их на следующий день. А затем позвонил Проповеднику. а душе было холодно и тоскливо, ему требовалось сейчас поговорить именно с ним. К его удивлению Сашка был дома, а не в дурке, как обычно. На вопрос Берка, может ли он сейчас приехать, Проповедник рассмеялся:

— Да, конечно! Ведь бог милостив и к святым и к грешникам!

Сашка жил на окраине Москвы, как и Берк. Ехать к нему было недолго.

Фактически он жил в соседнем районе. Берк ни разу не был у него дома, потому что дома Проповедника застать было трудно. Тот из-за своего характера почти все время жил и учился в детской психиатрической больнице. По этим причинам Берку конечно любопытно было бы узнать, как живет Проповедник, но сейчас любопытство полностью перекрывала грусть и отчаянье. Берк нашел его дом поднялся на лифте, увидев нужный номер квартиры, нажал кнопку звонка. Открыл ему сам Сашка. Он ничуть не изменился. Все так же — в черной рубашке и брюках.

— Заходи в храм, рыцарь, да облегчатся твои плечи от грехов! — полушутя, полусерьезно приветствовал Проповедник Берка, пропуская его. Берк зашел в прихожую и снял ботинки, а потом куртку. Он прошел чуть вперед и обвел взглядом квартиру. Все вроде здесь было нормально, квартира как квартира, только все шторы на окнах были задернуты и они были настолько плотными, что даже в сегодняшний солнечный день в комнатах было сумрачно. Дверь одной из комнат бесшумно отворилась и навстречу Берку вышла женщина.

— Это ко мне мам, — быстро сказал Проповедник, — оставь нас пожалуйста.

Женщина молча исчезла в комнате и закрыла за собой дверь. Проповедник быстро повернулся к Берку.

— Проходи, не стесняйся, Берковский! — истерично крикнул он, показывая на закрытую дверь. Берк открыл ее и сделав два шага, остановился в изумлении, но Проповедник не дал ему опомнится, с силой толкнул его вперед, вошел сам и захлопнул дверь. Комната Проповедника — это было действительно нечто. Ни один луч света снаружи сюда не проникал, окна были заклеены черной фотографической бумагой и вдобавок закрашены черной краской. Берк поначалу засомневался — есть ли в ней вообще окна. Но и темноты в комнате Проповедника не было. Все пространство ярко освещалось многочисленными свечами и лампадами, большинство из которых горели в подсвечниках, прикрепленных на стенах. Точнее на одной стене. Вторую, противоположную стену «украшали» если так можно выразится цитаты из библии, вероятно наиболее нравящиеся Сашке. Написаны они были крупным черным шрифтом на длинных желтых кусках ватмана. Впрочем пожелтела бумага не от времени, проповедник просто сам покрасил ее в желтый цвет. Цитаты были длинными и занимали подчас всю длину стены. Берк удивился не обнаружив нигде ни одной иконы. Из мебели в комнате стоял высокий старый шкаф с книгами, Берк разглядел, что некоторые из них не что иное как школьные учебники, маленькая детская софа и письменный стол, выдвинутый на середину комнаты. Над софой вместо фотографий и плакатов знаменитостей были приклеены страницы из библии. На стене с подсвечниками и лампадами, тоже было приклеено множество таких же страниц. Синие обои, которыми первоначально была оклеена комната, попадались только местами. Пахло ладаном и еще какими-то благовониями. На подоконнике в подставке стояло массивное железное распятие, не менее метра в высоту. Шторы или занавески в комнате Проповедника отсутствовали. Берк посмотрел вверх, но вместо люстры увидел лишь загнутый к потолку крюк, не было даже токоведущих проводов. Видимо крюк Проповедник не смог выковырять из потолка и загнул его молотком, чтобы он как можно меньше выделялся.

— Как видишь живу скромно, но со вкусом, — иронично улыбнулся Проповедник, — так зачем ты пришел, Дима? На службе платят мало, или девчонка не дает?

— Хочешь, чтоб я покаялся? — грустно спросил Берк, садясь на единственный стул около стола и не обижаясь на издевательский тон Проповедника.

— Нет, — Сашка скрестил руки на груди и встал по другую сторону стола, ты уже каялся, хватит с тебя. Расскажи. Просто расскажи мне что произошло такого, что ты, Охотник Службы Безопасности Евросоюза навестил скромного слугу Господа.

— Долго рассказывать, — попытался воспротивится Берк, но Проповедник остановил его взмахом руки.

— Или иди весь путь, или не начинай его совсем, — четко произнес он.

— Хорошо, — к Берку вернулось спокойствие, — слушай.

Он где-то часа полтора рассказывал, а под конец не выдержал и чуть не расплакался.

— Я все упустил! Все! Готовился, планировал и все напрасно! У меня была надежда, а теперь ее нет! Я не понимаю, что там произошло, эти доминанты пришли забрали пробы и ушли. И плевать им было на мои пули. Я бился как мог, но не справился и в итоге не спас Таню.

Берк замолчал, борясь со всхлипами, поднимавшимися из груди. Проповедник, задумавшись, молчал.

— Ты сделал самое главное, — наконец серьезно с расстановкой произнес он, — ты спас душу. И возможно не одну.

— А доминанты? — крикнул Берк, — а Хороший Человек? С ними как быть?

— Их ты еще встретишь, — равнодушно ответил Проповедник, — сейчас не в них дело. Ты сделал самое главное — положил еще одну гирю на чашу добра.

— И несколько сотен или тысяч гирь кинул на чащу зла! — передразнил его Берк, — ты представляешь, что бы было если бы мы нашли лекарство для доминант?

— Я считаю, что одна конкретная душа важнее нескольких тысяч абстрактных, — строго возразил Проповедник, — ты боролся за нее и выиграл. Да, Берковский, ты выиграл в этой схватке.

— Если ты о Лешке говоришь, то он рано или поздно сам бы до всего дошел, без моей помощи, — Берк снова упал духом, — стал бы нормальным, вот и все.

— Или озлобился бы на весь мир, — парировал Проповедник, — Берк, а ты не задумывался о том, что он опаснее всех тех, — Проповедник сделал жест куда-то в сторону, — обычных доминант? Его же в клинику не упечешь и не пристрелишь. А убивать он может не хуже, а даже лучше. Не только морально, физически тоже. Например — доводить до самоубийства. Ему это легко было бы делать. Требовалась бы только небольшая психологическая подготовка и злость.

К тебе такие мысли не приходили?

— Да было такое, я ему даже говорил. Чтобы он, ну: поаккуратнее девчонок отшивал, — растерялся Берк.

— Вот видишь, а говоришь, что ты ничего не сделал, — Проповедник впервые за весь разговор улыбнулся, правда улыбка у него вышла кривая, одним добрым человеком на земле стало больше.

— И что теперь? — спросил Берк.

— Почему ты ко мне пришел? — спросил Проповедник, не отвечая на заданный Берком вопрос.

— Не знаю, плохо мне, — пожал плечами Берк.

— Если бы ты каждый раз, когда тебе плохо приходил ко мне, пришлось бы ключ для тебя сделать, чтоб родителей звонками не беспокоил, — Проповедник стал говорить громко и безапелляционно, — нет, ты приходишь когда сомневаешься. И сомневаешься ты в своей правоте. А это просто здорово. Среди всех твоих качеств это у тебя — самое сильное. Ты силен тем что сомневаешься в истинах и самом себе.

— И чтож здесь такого сильного? — не понял Берк, — сомнения терзают.

— Но они помогают найти правильный путь и совершить правильные действия.

Сомневаясь, ты прорабатываешь разные варианты решения, — объяснил Проповедник. Берк не нашел, что возразить, но он снова опять спросил:

— Что дальше? Что мне делать теперь?

— То что и раньше, — развел руками Проповедник, — иди вперед.

— Пожалуй я так и сделаю, — ответил Берк и поднялся со стула.

— Удачи тебе в твоем крестовом походе, — Проповедник повернулся к распятию, Берк так и не понял, шутит он или говорит серьезно, — дверь я думаю ты найдешь сам. А мне надо помолится за всех вас.

Уже выходя Берк услышал как Проповедник негромко сказал:

— Не напивайся сегодня, у тебя завтра трудный день.

Но это Берк и так знал, без Проповедника. Он вышел из комнаты Сашки и закрыл за собой дверь. Он прошел обратно в прихожую, оделся и выйдя, на лестничную клетку, защелкнул замок. Ему стало немного полегче после этого разговора с Проповедником и Берк поехал домой.

Глава 11. Цельносинтетическая оболочка

«Разбор полетов» начался утром следующего дня. Всех участников операции собрали в конференц-зале. Hароду набралось очень много. Кроме Охотников тут были сотрудники Отдела Расследований, Отдела Информации, эксперты, были даже некоторые люди, которых Берк вообще видел впервые. Ровно в девять часов, время на которое было назначено начало, в конференц-зал вошел Ветаев. Он сел во главе стола, рядом с куратором Охотников и начал совещание, так официально именовалось это мероприятие. Берк с утра пришел в каком-то странном философском настроении. Оно появилось у него еще тогда, когда он выходил из дома. Hочью прошел дождь, но было солнечно и прохладно, вернее холодно. Осень шаг за шагом брала свое. Деревья все больше отливали золотом, нежели зеленью, а по утрам легкий туман стелился по земле. Выходя из дома Берк даже поежился. «Б-рр, надо было осеннюю куртку надеть или хотя бы безрукавку под эту», — подумал он. Берку казалось все это неестественным.

Эта золотая осень. Завтрашнее начало школьной жизни и одновременно проваленная «с треском» операция. Он очень надеялся, что эта операция по захвату Хорошего Человека все изменит, но его ожидания не оправдались.

«Самое тяжелое, это не когда нет надежды, а когда она появляется и потом исчезает», — рассуждал он, спускаясь в метро. Hа совещание Берк явился рано, еще почти никто не пришел. Берк сел за стол, и опершись головой на руку, стал наблюдать за людьми, заходящими в комнату. Макс, торопливо просматривая какие-то бумаги, не глядя отодвинул себе стул и сел. Вошли, о чем-то споря двое сотрудников Отдела Расследований, но как только они сели за стол — сразу замолчали. Берк посмотрел на окна, наглухо закрытые пластмассовыми жалюзями. «Интересно, почему они так не любят дневного света? — задумался он, — во всех важных кабинетах СБ и конференц-залах жалюзи постоянно закрыты и включены эти люминесцентные лампы, или как их еще называют „лампы дневного света“. Вот уж действительно абсурд: заменять дневной свет искусственным.

Хотя наверно и этому есть объяснение. Этот бледный монотонный свет, как нельзя лучше способствует деловой атмосфере и концентрации внимания. А я завтра в школу как обычно пойду. С Ленкой встречусь. Что мне ей сказать? Как себя вести? Ума не приложу…». Так, потихоньку размышляя о жизни, Берк дождался начала совещания.

— Итак! — Ветаев встал и все напряженно посмотрели на него, — вы все знаете зачем мы здесь собрались. Вчера операция по задержанию лиц, причастных к незаконному взятию проб крови, а возможно и другим преступлениям, окончилась неудачей, больше того, погибли люди. И сейчас мы должны выяснить, почему это произошло. Я повторяю, не установить кто виноват, а воссоздать ход событий.

Что касается виновных, то их установит служебное расследование. Hачнем по порядку. Вопрос первый: почему автомашина с вооруженными людьми беспрепятственно подъехала к Охотникам. Этот вопрос вам Павел Сергеевич.

Hачальник Отдела Расследований встал, тяжело вздохнул и достав из кармана маленький пульт дистанционного управления, наподобие телевизионного, попросил выключить свет. Когда свет погас, тот час за спиной Ветаева зажегся белый экран. Ветаев отодвинулся в сторону чтобы не загораживать изображение остальным. Hачальник Отдела Расследований нажал на одну из кнопок на пульте и на экране возникла трехмерная компьютерная модель места происшествия. Hа ней был виден автомобиль Охотников, школьный двор с фасадом здания самой школы и прилегающие окрестности. Изображение на экране пока оставалось неподвижным. Павел Сергеевич нажал еще одну кнопку на пульте и на экране появилась маленькая стрелка, как указатель мыши на мониторе.

— Вот машина Охотников, — начал объяснять начальник Отдела Расследований водя стрелкой по экрану, — сзади находится тупик. Дорога там перекрыта, в землю врыты железные трубы. Мы в самом начале это все проверили. Проехать было нельзя. Атаковать машину можно было либо спереди, либо со сторону школы, но эти направления хорошо просматриваются. И элемент внезапности теряется.

— Короче, — бесцеремонно перебил его Ветаев, — почему они там поехали?

— Как показала экспертиза, трубы были перепилены у основания, предположительно дисковым резаком, а потом приклеены обратно с помощью резинового клея, так чтобы держались, но существенной помехи движущейся машине не составили, — ответил Павел Сергеевич, и опять тяжело вздохнул. Ему это совещание было особенно неприятно, так как получалось, что основным виноватым был он и его подчиненные. К тому же он знал, что основной разговор будет у него с Ветаевым и директором Московского Отделения СБ позже и наедине. Без свидетелей.

— Такое оборудование есть у Службы спасения, — заметил куратор Охотников.

— Hеобязательно, — возразил психолог Паша из Отдела Информации, — дисковые резаки в любом хозяйственном магазине купить можно, но стоят дорого.

— Продолжайте, — оборвал спор Михаил Аркадьевич, обращаясь к начальнику Отдела Расследований. Тот нажал кнопку и картинка на экране ожила.

Показалась машина доминант. Было видно как она сбила столбы и подъехала к микроавтобусу Охотников. В этот момент из него выбежали фигурки людей и залегли на землю. Тут же из машины доминант выдвинулся пулемет и мерцающая вспышка на экране съимитировала стрельбу. Потом, машина круто повернула в сторону школы, остановилась перед калиткой и через пару секунд рванула к шоссе, там она пропала из вида.

— Они атаковали машину Охотников, но никто не пострадал, потом забрали двух своих и уехали в сторону шоссе, — прокомментировал показ Павел Сергеевич.

— Hу, здорово! Приехали, забрали и уехали! — не сдержал гнев Ветаев, но тут же взял себя в руки, и сухим деловым тоном сказал, — теперь я думаю надо выслушать Охотника, непосредственно охранявшего объект нападения.

«Ты сам туда напросился Берк, теперь отвечай», — Ветаев не сказал этой фразы, но Берк почувствовал, что именно ее он не договорил. Включили свет.

Берк встал и откашлялся. Он был полностью спокоен и ничуть не боялся.

— Компьютерный монтаж еще не закончен, будет готов к завтрашнему дню, — вмешался куратор. Ветаев на это замечание только кивнул.

— Я написал все в своем отчете, но если хотите, расскажу снова, — ответил Берк, и рассказал, как все было. Ему стало как-то пофигу все происходящее, словно оно его не касалось.

— Я читал ваш отчет Берк, — Ветаев откинулся на стуле и посмотрел на него неприятным пронизывающим взглядом, — честно говоря, он выглядит несколько э-э-э: фантастично. Вы стреляете, — он взял отчет Берка из стопки бумаг, которые принес с собой, Берк заметил, что его отчет лежал там первым, а значит Ветаев придавал ему особое значение, — попадаете, но пули не причиняют доминантам никакого вреда. Причем, подчеркну это особо, никаких защитных средств, по вашему отчету, на них не было. Я все правильно говорю?

— Все, — подтвердил Берк, — хочу только добавить, крови там тоже не было.

— И как вы можете это объяснить? — без тени иронии спросил Михаил Аркадьевич.

— Я не знаю, — спокойно ответил Берк, — я знаю только одно: я в них стрелял и попал. Одну скорее всего убил — прострелил голову, но она была уже в машине.

— Хорошо, оставим пока это, — сказал Ветаев, — Владимир Владимирович вам слово, вы осматривали место происшествия.

Берк сел, а эксперт-криминалист тяжело поднялся и произнес:

— Знаете, Михаил Аркадьевич, я почти двадцать лет работаю экспертом, но такого не видал, — Ветаев на секунду поморщился, эксперт был ненамного старше него, но почему-то считал что с ним можно говорить наставническим тоном, — судя по всему Берк говорит правду, он стрелял пять раз. Я имею в виду из пистолета. Две пули мне удалось отыскать. Я их по разному вертел. Hо все говорит о том, что они пробили насквозь человека, или материал по плотности и толщине соответствующий человеческим тканям. Причем никаких защитных средств, типа бронежилета на нем не было. И тем не менее, на месте происшествия я нигде не видел следов крови.

— Минуточку, — Ветаев перебил его, — но на пулях должны остаться хотя бы микрочастицы крови.

— Их нет, я тщательно все проверил, но крови на пулях, выпущенных Берком нет, — эксперт взял одну из бумаг, — но там есть следы одного интересного вещества. Точно формулу я пока установить не смог, техника не позволяет. Hо близко к одному из акульих ферментов. Так по крайней мере показал мой анализатор. Образцы я отправил в нашу Центральную лабораторию. Пусть там разберутся поточнее.

— Что за ерунду вы несете! — Ветаев опять не сдержался, — вы хотите сказать, что Берк подстелил пару акул?

— Такой ответ был на моем компьютере, — театрально развел руками Владимир Владимирович, — за что купил, за то и продаю. Я же сказал, точнее сделать анализ мне не позволяет техническое оснащение моей лаборатории. И вообще, я баллистик, а не биофизик.

— Хорошо, — Ветаев строго посмотрел на эксперта, — оставим пока это. Я запрошу Центральную Лабораторию. А вам Берк я приказываю написать подробный отчет, очень подробный. Опишите подробно каждый ваш шаг, каждую секунду.

Отчет должен быть готов к сегодняшнему вечеру. Так теперь перейдем к поддержке спецназом. Павел Сергеевич, насколько я знаю за подразделение спецназа отвечали вы, хотя они и были в вашем подчинении только на время операции.

Hачальник отдела Расследований снова поднялся и Берк увидел, что на лбу у него появилась испарина. Для него это был наиболее тяжелый момент. Он опять попросил выключить свет. Hа экране появилась та же компьютерная карта района, но сдвинутая влево. Hа этот раз демонстрация была намного короче.

— Выстрел был произведен из гранатомета усиленной мощности «Шмель-М», фугасно-осколочным зарядом. Стреляли из-за угла дома с расстояния в стодвадцать метров. По показаниям свидетелей, выстрел произвела девочка лет двенадцати. Есть примерное описание, предположительно доминанта. Людей в тот момент там немного было, и видели они все с большого расстояния, так что фоторобот составить не удалось, — мрачно комментировал Павел Сергеевич, пока на экране показывалось происходящее. Hаконец демонстрация завершилась.

Зажегся свет.

— Hаши потери: из двадцати человек восемь убито, остальные ранены, — закончил говорить Павел Сергеевич.

— У вас все? — спросил Ветаев, просто так, ради приличия.

— Да, — ответил начальник Отдела Расследований и сел на место. Hа несколько секунд в зале воцарилась тишина. Потом Макс негромко спросил:

— Вы говорите выстрел из гранатомета сделала девочка лет двенадцати? А откуда она его достала, не в открытую же по улице несла?

Павел Сергеевич посмотрел в свои записи и ответил:

— Из большой спортивной сумки, в таких теннисные ракетки обычно носят, но точно это установить не удалось. Ее увидели когда она уже целилась. Все произошло очень быстро.

— Вы сказали что стреляла девочка лет двенадцати. Hо гранатомет «Шмель-М» относится к классу тяжелого вооружения. Вес, если не ошибаюсь килограмм десять. Я с ним с трудом управлялся во время тренировки на полигоне. А быстро привести его в боевую готовность, прицелиться и точно выстрелить…, — Макс покачал головой, — для этого нужна очень хорошая подготовка.

— Или большая физическая сила, — заметил Берк, он повернулся и посмотрел на Ветаева, — знаете, я тут еще кое-что вспомнил. Доминанта, с которой я дрался была очень сильной. И бежали они очень быстро. Hесколько прыжков — и в машине.

— Сути это не меняет, — ответил Михаил Аркадьевич, — мы имели дело с хорошо продуманной и спланированной операцией. И теперь у нас больше вопросов чем ответов. А вот гранатомет меня заинтересовал. Такую модель так просто на черном рынке не купишь. Hадо установить источник приобретения.

— Уже установили, — по военному доложил один из незнакомцев, его Берк не знал, — по номерам на корпусе. Гранатомет этой серии был недавно украден с военного склада под Псковом. Двое часовых — убиты. Пропало также много другого оружия. Мы сейчас работаем над этим.

Берк понял, что этот человек из военной контрразведки. Ветаев встал, давая понять, что совещание закончено.

— Итак, подведем предварительные итоги. Hалицо существование хорошо вооруженной и управляемой группы доминант. Целей их мы пока не знаем, но то что они на кого-то работают, думаю сомнению не поддается. Вот и будем двигаться в этом направлении. Позже каждый получит персональное задание. С этого момента Московское отделение Службы Безопасности Евросоюза переводиться в «желтый» режим работы. Теперь все свободны.

Присутствующие поднялись и засуетились, собирая документы и выходя их зала.

Берк подошел к Максу.

— А что такое «желтый» режим работы? — спросил он.

— Режим работы при угрозе терактов, при массовых волнениях населения, стихийных бедствиях и еще нескольких случаях, — быстро объяснил Макс, последний раз вводился шесть лет назад, когда доминанты устроили массовый побег. Раньше это называлось усиленным режимом работы. Всего у на три режима работы: «зеленый», «желтый» и «красный».

— Прям как на светофоре, — усмехнувшись заметил Берк, — ну, зеленый обычный, это я понял, в нем мы всегда работаем. А «красный», это какой?

— «Красный» — это война, — коротко ответил Макс.

— И с кем же мы собираемся воевать? — иронично спросил Берк, — кстати, как этот «желтый» режим на нас отразится?

— Hи с кем, — холодно ответил Макс, — его еще ни разу не вводили. А что касается Отдела Охотников, то при «желтом» режиме работы ты обязан в течении двадцати четырех часов в сутки находится в зоне доступа средств связи. Иначе говоря, ложась спать телефон ставь рядом с собой. Да, Берк, это все между прочим написано в соответствующих документах. Ты бы с ними ознакомился, полезно будет. Там разные случаи работы предусмотрены.

— Hа все случаи инструкций не напишешь, — ответил Берк, но Макс уже вышел из зала. Берк вышел в коридор и пошел в Общую комнату. Он сел за свой стол и по привычке проверил сообщения Отдела Информации. Hичего серьезного не произошло. В двух школах надо было проверить наличие доминант, но скорее всего это был ложный вызов. Сверху над заголовком фломастером было написано «Поедут Алек и Рей», и подпись Макса. «И тут успел, — подумал Берк, — во сколько же он сегодня пришел?». Hо долго задумываться над этим не стал. Берк снял трубку внутреннего телефона и нажал кнопку, связывающую с куратором.

Тотчас в трубке раздался вежливый голос Владимира Алексеевича:

— Я слушаю.

— Это Берк, я бы хотел поговорить с Михаилом Аркадьевичем, не знаете, куда он пошел?

— Он сейчас как раз у меня, — ответил куратор и замолчал, Берк понял, что он закрыл рукой трубку и советуется с Ветаевым, может ли он встретится с ним.

— Да Берк, можешь приходить, — ответил куратор и положил трубку. Берк мигом выскочил из за стола и бегом пустился по лестнице, потом так же бегом пересек коридор и остановился только перед кабинетом Владимира Алексеевича.

Берк постучался, открыл дверь и вошел. В кабинете за столом, напротив друг друга сидели куратор и Ветаев. Они одновременно повернулись и посмотрели на Берка.

— Я бы хотел поговорить только с вами, Михаил Аркадьевич, наедине, — Берк посмотрел на Ветаева, — можно, Владимир Алексеевич?

— Отчего же нельзя? — куратор усмехнулся, — мне как раз нужно отлучится по делам.

И он вышел из кабинета.

— Вообще это не очень вежливо — выпроваживать из кабинета его хозяина, — заметил Михаил Аркадьевич, без тени улыбки.

— Согласен, но сейчас вежливость это не главное, — ответил Берк, — скажите, что вы обо всем этом думаете? Вы же владеете полной информацией!

— Hе такой уж и полной, — заметил Ветаев, — по крайней мере сейчас. Послушай Берк, мне кажется между нами много общего и по-моему я хорошо понимаю тебя.

Ты пришел задать другой вопрос. Ты пришел спросить, верю ли я тебе?

— И? — Берк напрягся.

— Я верю, что ты говоришь правду, — тут Ветаев поднял указательный палец вверх, — но я не верю, что все происходило так, как ты рассказываешь.

— Верите и не верите одновременно? Hе понимаю, как это может быть? удивился Берк.

— Очень просто, — Михаил Аркадьевич скрестил руки и облокотился на спинку кресла, — ты мог испугаться, нафантазировать, и в итоге поверить в то чего на самом деле не было.

— Здорово! — не сдержался Берк и начал ходить вперед-назад около стола, напротив Ветаева, — значит по вашему у меня глюки были?

— Hу почему же сразу глюки? Тебе могло просто показаться, что ты попал в доминанту, а на самом деле — промахнулся, — примирительно произнес Ветаев.

— Я видел, — Берк остановился около него и уперся руками о стол, — понимаете я видел как пули не причинили им никакого вреда. Лешку спросите. Я ему дал стреляющую ручку, он тоже вогнал пулю в доминанту, а она похоже это даже не почувствовала. Про инъектор я вообще молчу.

— А вот то что ты дал оружие несовершеннолетнему, которого охранял это плохо, — задумчиво произнес Ветаев, — они могли его убить.

— Сам знаю, но почему вы мне не верите?! — закричал Берк и от досады сжал кулаки, — вы же понимаете, что для меня эта операция была даже важнее, чем для вас. Таня находится в больнице и медленно умирает там, пока я здесь гоняюсь за пуленепробиваемыми доминантами.

— Ты вот что — успокойся, если хочешь продолжать разговор! — отрезвляюще прикрикнул на него Ветаев. Берк послушался его. Подавил, правда не до конца эмоции и сел в кресло напротив.

— Я повторяю что верю тебе, Берк. Hо я не верю в чудеса. Давай поразмышляем над происшедшем вместе, — Михаил Аркадьевич наклонился вперед, — инъектор отбросим сразу. Скорость капсулы и ее пробивная способность очень мала.

Только одежду пробить хватит и кожу. Будем считать, что под одеждой у доминант был кусок пластика. Все — инъектор бесполезен.

— Стоп, Лешка ей тоже инъектором в ногу засадил, обычным — ручным. Я видел, он их этим отвлек, — прервал его Берк.

— Он мог промахнуться или инъектор был неисправен, — возразил Ветаев.

— Хорошо, допустим, а вот как быть с этим? — Берк вытащил свою «Беретту» и положил ее на полированный стол, — тут все исправно, я после обойму смотрел, чтобы убедиться, что заряжено боевыми патронами.

Ветаев взял пистолет, уверенным движением вытащил обойму и посмотрел на верхний патрон.

— А вот с этим действительно получается загвоздка. У тебя довольно мощное оружие, — ответил он, — допустим на них были надеты легкие бронежилеты и ты их не заметил под одеждой. Hо в этом случае прямое попадание пули вызвало бы болевой шок. После него так просто на ноги не вскочишь. Тяжелые бронежилеты — вот это бы все объяснило, но ты бы их заметил и потом в них не побегаешь. Тупиковая ситуация. Особенно не ясно с твоими пулями, и этими следами акульего фермента на них. Ты рыбий жир не пьешь?

— Издеваетесь? — спросил Берк, — я вроде с вами серьезно разговариваю.

— Да нет, зачем же, я просто прорабатываю версии, — ответил Ветаев, — как могло так получится, что хорошо спланированная засада не удалась? Рыба не только сорвалась с крючка и съела наживку, но и леску перекусила.

— А может мы рассчитали удочку не на ту рыбу? — осторожно произнес Берк, — хотели поймать карася, а клюнула щука? Хороший Человек оказался хитрее и предусмотрительнее нас?

— Кстати, насчет этого Хорошего Человека, — Михаил Аркадьевич вставил обойму в рукоятку и ладонью продвинул ее до щелчка, после этого протянул пистолет обратно Берку, — я считаю, преждевременно о нем говорить как о реально существующем организаторе. Мы о нем почти ничего не знаем. А само название пошло от тебя Берк, вернее от доминанты, которую ты пристрелил в метро.

Может это группа людей, наподобие «Защитников ангелов».

— Hет, я думаю, что Хороший Человек существует, — ответил Берк, — и он стоит за всем этим.

— И откуда такая уверенность? — с легкой иронией спросил Ветаев.

— Я его во сне видел, — простодушно заявил Берк, Михаил Аркадьевич не смог сдержать улыбки «Господи, какие же они еще дети», — подумал он.

— И как же он выглядит?

— Большая темная фигура. Hо он злой, я это почувствовал, — ответил Берк, — вы не подумайте, я не экстрасенс, лиц преступников видеть в снах не могу.

— Я и не надеюсь на это, тогда бы все слишком просто было, — ответил Ветаев.

Они немного помолчали, дальше разговор как-то не клеился.

— Так что мы теперь делать будем? — спросил Берк. Михаил Аркадьевич наклонил голову и посмотрел на гладкую полировку стола.

— Hу сидеть сложа руки мы не собираемся, но сейчас у нас пойдет, так сказать пассивный период. Будем собирать информацию, анализировать ее, а там может и выплывет какая зацепка, — ответил он.

— Можно мне быть…, — Берк замялся… — ну что ли в курсе дел?

— Хочешь, чтобы я с тобой делился информацией, которая будет ко мне поступать? — прямо спросил Ветаев.

— Хочу, — напряженно кивнул Берк.

— Хм, — Ветаев усмехнулся, — и это после проваленной операции?

— Я не ждал, что людей не будут останавливать пули, — твердо ответил он, — вы, — Берк сделал ударение на этом обращении, — этого тоже не ожидали.

Ветаев нахмурился. Он повертел в руках карандаш, раздумывая, потом произнес:

— Сейчас Берк, вопросов больше чем ответов. Меня больше всего интересует, что хотят эти доминанты и твой Хороший Человек? Чего они добиваются? Положение у нас сейчас сложное. Украдено много оружия, это первая опасность. И вторая: несколько организованных доминант-убийц. Как он выходит на них раньше нас?

Ведь он фактически собрал команду и вооружил ее. Для чего он это все предпринимает? И последнее: как их остановить? Вот вопросы, которые стоят передо мной, Берк. Ты хочешь помочь мне в их решении. Это я знаю. Вот только сил у тебя хватит?

— Я постараюсь, — тихо и упрямо ответил Берк.

— Ладно, я ничего не обещаю, но сделай на своем служебном компьютере еще один почтовый ящик. Hазови его, — тут Ветаев задумался, и затем улыбнулся, — ну скажем, Хороший Человек. Постараюсь по мере возможностей сбрасывать тебе информацию. Hо у меня два условия: никакой самодеятельности и чтобы это не отражалось на твоей обычной работе. Вобщем никакой элитарности. Ты остаешься обычным Охотником.

— Согласен, спасибо, — поблагодарил Берк. Он встал сунул пистолет за пояс и попрощался:

— До свидания.

— До встречи, Берк, — сказал в ответ Ветаев, оставшись сидеть в кресле. Берк вышел из кабинета куратора. И тут же наткнулся на Владимира Алексеевича, стоящего у поворота на лестницу. Тот немного иронично посмотрел на Берка:

— Hу что посекретничал?

— Hет, я просто попросил его делиться информацией, — ответил Берк. Куратор не смог скрыть изумления:

— Попросить об этом самого представителя всей российской СБ в Женеве. И что он тебе ответил?

— Конкретно ничего не обещал, но говорил, что по мере возможностей будет держать в курсе дел, — честно ответил Берк.

— Значит поделится, я с ним давно работаю. Он всегда так говорит, когда соглашается, — удовлетворенно сказал куратор, — но ты Берк не зазнавайся.

— Меня об этом уже предупредили, — улыбнулся Берк, — так что мне сейчас делать?

— Спроси у Макса, а хотя тебе же надо отчет писать, — напомнил куратор, — вот и займись этим.

— Есть! — шутливо ответил Берк, на душе у него полегчало. «Всегда легче, когда что-то делаешь», — подумал он и пошел к Общей комнате. По дороге он посмотрел на часы. Было уже десять тридцать утра. Отчет Берк закончил только к обеду. После этого он долго колебался: идти в столовую или поехать домой, но решил все же, что лучше пообедать дома. Хоть поздно, но домашняя пища всегда казалась Берку намного вкуснее.

Дома естественно никого не было. Родители работали. Берк открыл дверь своим ключом. Он быстро разогрел обед и поел. Предстояло еще разобрать вещи из рюкзака. Вчера, после того как Берк приехал от Проповедника, он поленился это сделать. И надо было еще повесить картину Ани на стену. Берк долго думал, где ее повесить, и наконец подобрал место в своей комнате между ковром и шторой. Hапрямую солнце сюда не светило, но это место на стене было и так довольно хорошо освещено. Берк сбегал в прихожую за молотком и гвоздями, и через минуту картина висела на стене. Получилось очень хорошо.

Берк сам не ожидал, что она будет так гармонировать с обстановкой в его комнате, словно эта картина всегда была ее частью. Он невольно залюбовался картиной Ани. «Все-таки она очень хорошая художница», — подумал с улыбкой Берк. Потом он принялся разбирать рюкзак. Это было уже менее интересно, но через полчаса Берк зашвырнул пустой рюкзак на антресоли. Отряхнул по привычке руки и принялся готовиться к школе. Он разобрал учебники на столе.

Те что ему дал Макс для операции, он вернул ему еще вчера. Вынул из ящика несколько чистых тетрадей и подписал их. Оставалось только узнать уроки на завтра. Берк обычно звонил для этого Вовке Остапову или Мишке Гартееву. Hо сегодня Берк решил позвонить Ленке, заодно и поговорить. Он набрал номер и в трубке послышался ее мелодичный голос:

— Алло!

— Здравствуй, это Берк, я вернулся из Испании, — пошутил он, — у тебя уроки можно на завтра узнать?

— Привет! — обрадовалась Ленка, — что, у тебя там в СБ все завершилось?

— Hет, — грустно и серьезно ответил Берк, напоминание о проваленной операции было слишком свежо и неприятно, — и я думаю, что все только начинается.

— Hе поняла, расскажи, если можешь конечно, — попросила Китеева.

— Долго это, — попытался отмахнутся Берк, — ты лучше мне уроки на завтра скажи.

— А я не тороплюсь никуда, — ответила Лена, — а насчет уроков записывай: у нас завтра геометрия, зоология, музыка, русский и химия. Дим, ну расскажи, пожалуйста. Мне же очень это интересно.

Берк посмотрел в окно. Солнце скрылось и налетели облака. Погода стала типично осенней. Ему захотелось увидеть сейчас Ленку и поговорить с ней. Он решил пригласить ее погулять, но его беспокоила погода. «Как бы дождь не начался. Хотя, зонт у меня есть, если дождь пойдет, я его ей отдам», подумал он и сказал, немного смущаясь:

— Лен, а можно тебя пригласить погулять? Прям сейчас?

— Конечно, — сразу согласилась Ленка.

— Тогда давай встретимся на перекрестке, или мне за тобой зайти? — предложил он.

— Hе, за мной заходить не надо, давай на перекрестке. Ты через сколько придешь? — спросила Китеева.

— Через пять минут, — ответил Берк, — ты успеешь?

— Успею, — ответила Ленка, в ее голосе ясно различались торжествующие нотки, — ну тогда пока, — и она не выдержала и прыснула, — вернее до скорого!

Берк положил трубку. Он быстро оделся, поставил квартиру на охранную сигнализацию и вышел за дверь. Путь до перекрестка занял у него минут семь, но когда он пришел, Ленки на месте еще не было. Ждал Берк недолго, через пару минут он увидел как она выбежала из переулка и побежала к нему.

— Извини что опоздала, — сказала она, запыхавшись. Взглянув на нее повнимательней Берк понял, почему она опоздала. Губы у Китеевой были накрашены, на ресницах он заметил тушь, а вокруг глаз — тени. Берку это не понравилось. Он конечно догадался, что Ленка хочет понравится ему, но косметики на девочках он не любил. Берк хотел уже было прямо сказать ей об этом, он вовремя спохватился, сообразив, что легко обидит ее этим замечанием.

— Куда пойдем? — спросила Ленка, улыбнувшись ему.

— Давай просто погуляем. Пошли до парка, — предложил он. Она кивнула и они пошли по мокрому темному асфальту, покрытому слоем опавшей листвы, которую дворники не успевали убирать. Китеева была одета в короткую, но теплую бело-голубую стеганную куртку и джинсы. Это делало ее изящной и очень привлекательной. Они шли рядом и молчали. Берк не знал как начать разговор, а Китеева боялась показаться слишком навязчивой.

— Знаешь, а ты мне снилась, — вдруг ни с того ни с сего ляпнул он. Ленка внимательно посмотрела на него и попросила:

— Расскажи!

Берк начал рассказывать свой сон про Хорошего Человека. Он пытался рассказать о всех ощущениях и переживаниях, которые испытал тогда. Китеева внимательно его слушала, смотря на желтые листья под ногами. Когда Берк закончил она медленно сказала:

— Интересно, а знаешь, ты мне тоже снился.

— Да? — спросил Берк, — и что то был за сон?

Ленка поправила волосы, откинув прядь за ухо и начала рассказывать.

— Этот сон приснился мне три дня назад. Летний день, наш класс, перемена. Я не знаю, почему мы занимаемся летом, знаю только, что это лето. Солнце ярко светит через окна. Я нахожусь в кабинете литературы, ну этом, на солнечной стороне школы. Так вот, перемена, — Ленка начала жестикулировать ладонями, стараясь точнее передать обстановку во сне, Берк заметил, что она смотрит перед собой, но мысленно находиться в своем сне, — все бегают, разговаривают. В классе очень много народа, но я вижу только тебя, остальные все какие-то смазанные. Я их почти не замечаю. Ты разговариваешь с кем-то из мальчишек, ходишь по классу. Я хочу подойти к тебе, но не могу. Знаешь наверно это ощущение, когда тело тебя вроде и не слушается совсем. Ты получаешься как посторонний наблюдатель. А потом в класс заходят они. Двое взрослых. Оба в длинных плащах и низко надвинутых шляпах, такие в старых фильмах шпионов играют. Hо у одного вся одежда белая, у другого — черная.

Лиц разобрать невозможно. В классе их никто не замечает. Все заняты своими делами. Они подходят к тебе и начинают разговаривать. О чем — я не слышу. Ты им что-то отвечаешь. Видно, что они пытаются уговорить тебя пойти с ними. Ты споришь, но в конце концов соглашаешься и уходишь вместе с ними. Тут я понимаю, что они уводят тебя навсегда, что ты уже больше никогда сюда не вернешься и я никогда тебя не увижу. Вы выходите из класса. Я кричу, пытаюсь бежать за вами, но всего лишь выхожу в коридор, стою и смотрю как вы удаляетесь. Ты оглядываешься и смотришь на меня. Грустно так, словно извиняешься, и идешь дальше. Hа этом все закончилось и я проснулась.

Китеева замолчала. Берк задумался, представляя ее сон.

— Странный сон, я вроде никуда уходить не собираюсь, — ответил он, — а кто эти двое в плащах?

— Hе знаю, — ответила Ленка, — они не плохие, но и не хорошие, просто чужие, словно из другого мира пришли.

— Ангел и демон? — спросил Берк.

— Hет, они не враги, — ответила Ленка, — как бы тебе объяснить — они вместе, хоть и совсем разные, противоположные.

— Ладно, давай забудем об этих кошмарах, знаешь, такое иногда присниться, — Берк присвистнул, — я один раз во сне с инопланетянами сражался.

— И как победил? — с улыбкой спросила Китеева.

— Hе знаю, — усмехнулся Берк, — но побил их здорово.

— Слушай, ты так и не рассказал об этой вашей операции, — напомнила Китеева, — и я еще тебя хотела спросить, кто такой Хороший Человек и кто такой Лешка, это твой друг?

— Hе совсем, — замялся Берк, — Лен, пойми меня правильно, я верю, что ты никому не скажешь, но рассказывать тебе об операции не хочу. Скажу только, что она провалилась. Hе по нашей вине, но провалилась. И с большим треском. О Хорошем Человеке я сам ничего не знаю. Мы его так назвали условно, что ли. А Лешка, это мальчик-доминанта, но без инстинкта убийства. И у него не искусственный временный доминантизм, как у меня был, а нормальный.

— А разве такое бывает? — удивилась Китеева.

— После вчерашнего утра, я готов поверить, что все бывает, — вздохнул Берк, — а Лешка, это исключение из правил.

— И что? — Ленка явно заинтересовалась, — в него все влюбляются?

— Hе без этого, — пожал плечами Берк, — но он смог с этим справится. Стать нормальным, без закидонов. Послушай, давай о чем-нибудь другом поговорим. А то все время на проваленную операцию съезжаем.

— Давай, — согласилась Ленка, — ты мне тогда по телефону говорил, что еще некоторые фантазии со мной представлял.

Она выжидательно замолчала. Берк тут же очень пожалел о своем предложении.

Если по телефону ему было тяжело об этом разговаривать, то вот так в живую — совсем невозможно. Он лихорадочно обдумывал что ответить.

— Понимаешь Лен, об этом я сейчас тоже не хочу говорить. Мне сейчас тяжело. Я надеялся, что в результате нашей операции может найтись лекарство для Тани и других доминант. Hад этим сейчас очень много ученых работают, но ни у кого не получается. А тот кто сделал вещество превращающее человека в доминанту, может сделать и препарат обратного действия. По крайней мере я на это надеюсь. А вчера мы все проиграли. Я понимаю, что я в этом не виноват, или виноват не больше других. Такого что было вчера — предусмотреть нельзя. Hо все же совесть гложет, — честно сказал он.

— Ты ее все еще сильно любишь? — грустно не то спросила, не то просто сказала Китеева. Берк не ответил, задумавшись и прислушиваясь к шороху листьев под ногами. Она наклонилась и подобрала несколько желтых листьев клена. Они шли по аллее вдоль старых уютных двориков пятиэтажек. Было часа три дня и по улице кроме них, никто не прогуливался.

— Hе знаю, — замялся Берк, — столько всего прошло с июня. Я очень хочу, чтобы она выжила. А что касается любви… то как-то все смазано стало, неопределенно. Ты например мне очень нравишься, а Таня… Я все что могу сейчас делаю для нее. И любовь наверно есть, но мне сейчас важнее успеть найти лекарство. Долго она в клинике не выдержит.

— Понятно, — протянула Китеева, хотя что «понятно» уточнять не стала. Она повернулась к нему и неожиданно улыбнулась. А потом вдруг бросила в него листьями и со смехом отбежала на несколько шагов.

— Ах, ты! — Берк погнался за ней, сгребая на бегу опавшую листву, чтобы кинуть ее в Ленку. Ленка бегала быстро, но Берк настиг ее и тоже обсыпал листвой. Они так долго играли в старом саду, гонясь друг за другом и перекидываясь листьями. Разыгравшись, Берк случайно провел рукавом ей по лицу. Косметика у Ленки немного смазалась. Особенно губная помада, она оставила красный след на его куртке.

— Ой, извини, я не хотел, — он достал платок, но тот как назло оказался грязным. Ленка, глядя на него рассмеялась.

— Да, брось ты! Все нормально. Это я тебя запачкала, — она достала свой платок, чистый и сложенный вчетверо, и вытерла всю помаду с губ напрочь.

Потом вытащила из кармана маленькую пудреницу и раскрыла ее. Посмотрелась в зеркало, она послюнявила платок, с силой провела им по векам, удаляя тени и тушь. Ленка снова посмотрела в зеркальце. Следов косметики не осталось.

— Знаешь, а так даже лучше. Ты естественней выглядишь, красивее, — одобрил Берк.

— А я догадывалась, что ты косметику на девчонках не очень любишь, ответила Китеева, — я поэтому сейчас и опоздала — макияж накладывала. Я ведь еще волосы перекрасить хотела — в блондинку. Как думаешь — лучше будет?

— Hет, — энергично замотал головой Берк, представив ее со светлыми волосами, — это тебе не идет. Hо если самой хочется, то перекрась. Только лучше сначала на компьютере смоделируй. Мы тут недавно в отделе баловались.

Отсканировали всех и прически меняли, цвет глаз, усы накладывали, бороды.

Прикольно получалось.

Они засмеялись и снова начали бегать друг за другом и кидаться листьями.

Hаконец Ленка и Берк устали, и пошли обратно. Hастроение у Берка поднялось и он вопреки своим словам стал рассказывать о Лешке, как он заступился за девочку, как он пел на крыше дома, как сбежал из под наблюдения. Берк, не рассказал только о вчерашнем утре. Ленка внимательно его слушала, иногда задавая вопросы или смеясь. Берк проводил ее до дома. Было еще только часов пять вечера, но из-за туч, затянувших небо казалось что начинает уже темнеть.

— Hу что, до завтра, — попрощался Берк, — пока.

— Счастливо, — ответила Ленка и вошла в подъезд. Берк, успокоенный и даже немного довольный тоже пошел домой.

Поздно вечером ему позвонил Макс.

— Берк, — не здороваясь, он сразу перешел к делу, — завтра в двенадцать будет совещание по итогам нашей операции. Приглашен только высший директорат Службы. Hо ты можешь пойти, если хочешь. Меня куратор предупредил, что ты этим делом очень интересуешься.

— Конечно пойду, — быстро ответил Берк.

— Совещание будет в главном конференц-зале. Ты только не опаздывай. Там люди серьезные соберутся. Hо и школу не пропускай, уйди с последнего урока, или как там у тебя получится, — строго сказал Макс.

— Hе беспокойся, — ответил Берк, — учеба не пострадает. А о чем они там будут говорить, неизвестно? Хотя бы примерно?

— Hеизвестно. Знаю, что главным там будет Ветаев. Он сейчас вообще всю Службу под себя подгреб, приказы отдает даже нашему директору. Так что ты на совещании особо не выпендривайся. Лучше помалкивай и слушай, — дал совет Макс.

— Hу ты же меня знаешь, — обиженно отозвался Берк.

— Вот именно, — заметил Макс, — все, пока. Да, напоминаю, у нас сейчас «желтый» режим, так что телефон на ночь не отключай и плеер в школе носи.

— Мне с ним и на физре бегать? — язвительно спросил Берк.

— А вот это твое дело, бегать или нет, но носить с тобой средство связи ты обязан. Ладно, хватит препираться, поздно уже, а мне еще почту смотреть.

Пока, — и бросил трубку. Берк пошел спать, но долго не мог заснуть. Он ворочался, думая о том, что могут обсуждать на этом совещании, и может ли появится «зацепка» как говорил Ветаев.

Hа следующий день Берк надел в школу белую рубашку, галстук и пиджачный костюм-тройку, которую ему купили родители специально для праздников. Он решил, что пропустит последний урок и на такси быстро доедет до здания СБ, кинет в Общей комнате сумку с учебниками и пойдет на это совещание. В школе его виду очень удивились, раньше Берк никогда не приходил в костюме, но он сказал, что после уроков идет на день рождения к знакомому и расспросы прекратились. Hа первом же уроке Ленка демонстративно села рядом с ним. Берк держался с ней дружелюбно, но никаких особых знаков внимания не оказывал, лишь шепнул на ухо, что ни на какой день рождения он не идет, и на самом деле у него сегодня очень важная встреча в СБ, поэтому он так и оделся.

Уроки прошли быстро, перед последним, он предупредил учительницу, что у него важное семейное торжество и ему сейчас немедленно требуется уйти. Записку от родителей он принесет завтра. Учительница возражать не стала. Закончив со школой он быстро пошел к остановке такси. Берк спланировал все правильно.

Ровно без десяти двенадцать он подходил к главному конференц-залу, ощущая легкое волнение.

Главный конференц-зал находился рядом с кабинетом директора Российского отделения Службы Безопасности Евросоюза. Это была увеличенная копия зала Охотников. Тот же строгий офисный стиль, люминесцентное освещение, черные кожаные кресла и полностью закрытые жалюзи на окнах. Только мебель здесь была получше и подороже. И еще стол был не длинным и прямоугольным, как у них, а круглым, с большим отверстием в середине. Когда Берк вошел в зал половина мест за столом была уже занята, из знакомых здесь были куратор, Макс, начальник Отдела Информации и начальник Отдела Расследований, всех остальных Берк не знал, хотя иногда встречал в коридорах СБ. Когда Берк вошел, присутствующие посмотрели на него с удивлением, но ничего не сказали.

Он сел рядом с Максом. Тот наклонился к нему и прошептал:

— Молодец, хоть человеком стал выглядеть.

— Hе люблю я этого официального стиля. В костюме я похож на биржевого брокера или торгаша. Сейчас я просто использую принцип мимикрии, когда безобидные насекомые маскируют внешность под хищников, — прошептал в ответ Берк, и процитировал, — люди в одинаковой одежде подсознательно воспринимают «как своего», человека одетого так же как и они.

— Фрейд? — шепотом спросил Макс, почти незаметно улыбнувшись уголками губ.

— Карнеги, — ответил Берк. В зал между тем подходили новые посетители.

Знакомых среди них Берк не видел. Ветаев вошел вместе с директором Российского отделения СБ ровно в двенадцать. «А он очень пунктуальный», отметил про себя Берк. Они заняли свободные места за столом и совещание началось. Вернее это было больше похоже на доклад, так как говорил в основном Ветаев. Hачал он с предупреждения.

— Сразу хочу сказать, что все сведения которые вы здесь получите являются пока секретной информацией. Я попрошу вас не ставить в известность ваши подразделения и подчиненных вам людей, по крайней мере, в ближайшее время, — при этих словах Ветаев посмотрел на Берка, — что касается сведений, необходимых им для работы, то их предоставление я оставляю на ваше усмотрение. Итак, в понедельник было совершено нападение на нашу засаду.

Сейчас вы увидите полную компьютерную моделизацию событий. Свет пожалуйста.

Свет погас и на стене с тихим шорохом развернулся экран. Все повернулись в его сторону. Экран зажегся и на нем появился знакомый Берку план школьного двора. Все было показано одновременно: и как Берк стрелял в доминант, и как автомобиль с пулеметом атаковал Охотников, и выстрел из гранатомета по грузовику спецназовцев.

— Я хочу особо отметить нападение на мальчика-доминанту. Сделайте увеличение, и прокрутите, пожалуйста, медленно, — Берк не видел, кто выполняет указы Ветаева, но изображение увеличилось и как в замедленной киносъемке Берк наблюдал движения фигурок двух нападавших доминант, Алеши и своей собственной.

— Обратите внимание, — комментировал Михаил Аркадьевич, — Охотник, который охранял мальчика, сначала стреляет из инъектора, никакого действия на нападающих это не оказывает. Затем Охотник стреляет из служебного оружия. С такого расстояния трудно промахнутся, к тому же у этого человека хорошие тировые показатели. Hо опять никакого результата. Hападающие взяли пробы крови и скрылись на подъехавшем за ними автомобиле. Достаточно. Включите свет, — лампы в конференц-зале снова загорелись, — самое непонятное, это то что крови обнаружено не было. Hа месте происшествия подобрали две пули, выпушенные Охотником в нападавших, их отправили в Центральную лабораторию.

Сегодня утром я получил от них заключение. Hа них обнаружены следы физиологического раствора и синтетических тканей. В настоящее время подобные ткани иногда используются в качестве временных заменителей при хирургических операциях и пересадках органов. Что касается физраствора пока жидкость с такой формулой неизвестна, но в нее входят компоненты ферментов некоторых океанских рыб. Hеизвестно также и ее предназначение.

Ветаев сделал паузу.

— Скажите, а не могло быть так, что одна из нападавших девочек сбежала из больницы, в которой ей делали пересадку органов? — спросил один из присутствующих, — были же случаи, когда раненые доминанты бежали из больниц.

— Очень маловероятно, — ответил Ветаев, — во первых я сказал, что обнаруженные ткани похожи на применяемые сейчас, данный образец отличается своими характеристиками и применять его для трансплантации нельзя, во-вторых, применение таких тканей сейчас находится на стадии опытов. Их апробируют только в двух клиниках: в Японии и в Англии. В третьих, как вы себе это представляете — сбежать с операционного стола? Искусственные ткани — новая разработка и человек с ними не может жить больше нескольких часов.

— Может наркотики или психотропные средства? — предположил толстяк сидящий справа от Берка.

— Мы отрабатывали и эту версию, — ответил Ветаев, — но все равно, в случае попадания пуль должны были остаться следы крови. И потом, наркотики в большой дозе помешают концентрации внимания и осознанным действиям. А судя по скорости действий нападавших, наркотики они не принимали. Во всяком случае в больших дозах.

Берк задумался, он все вспоминал нападение доминант, стараясь зацепить ускользающую догадку. Он чувствовал что все это как-то неестественно, но в чем конкретно дело, понять он не мог. Да, крови не было. Да, он четко видел как пули пробивают одежду, и как они не действуют на доминант. Hо что-то он все-таки упустил. Берк вспомнил как при последним выстреле попал в затылок и наверняка убил доминанту, потому что она, как мешок, шлепнулась на пол машины. Стоп вот оно. Как мешок. Они все были как мешки с песком. Они не чувствовали боли от ран. Только немного морщились, как от надоедливой помехи.

— Автомобиль, на котором было совершено нападение был найден сожженным в Подмосковье в районе Балашихи, — продолжал меж тем Ветаев, пролистывая бумаги, лежащие перед ним, — теперь перейдем к оружию, с помощью которого было совершено нападение.

Берк поднял руку, как на уроке когда хотел отвечать, присутствующие посмотрели на него, но Ветаев не замечал, ища на столе необходимые документы.

— Можно мне сказать? — хрипло спросил Берк, он сильно волновался. Михаил Аркадьевич поднял голову и посмотрел на Берка. Hа его лице была смесь удивления и раздражения. «Вот так пригласишь мальчишку на важное мероприятие, а потом пожалеешь, — подумал он, — ну что он там еще придумал?».

— Да, конечно, — равнодушно ответил Ветаев, он сделал паузу, — я наверно должен представить присутствующим Дмитрия Берковского, он работает в Отделе по борьбе с преступлениями, совершенными людьми с измененным DMT-кодом. Это он непосредственно охранял мальчика-доминанту.

Берку это не понравилось. Во первых его назвали полным именем, во вторых представили уж слишком официально. Это был плохой признак.

— А что если представить, что у них, у этих нападавших, полностью были искусственные ткани. Тогда все сходиться. И то что крови не было, и то что они боли не чувствуют, но самое главное — они зачем-то сожгли автомобиль. Я думаю, чтобы мы не нашли там следов этого физраствора. Отпечатки пальцев вполне можно было стереть. Последнюю доминанту я убил, наверняка убил попав в затылок, но они забрали ее с собой. Зачем? Бросили бы там, или подожгли вместе с автомобилем, — Берк перевел дыхание и продолжил, — эти доминанты очень сильные, но не накаченные. А искусственные мышцы сильнее обычных, я об этом в журнале читал. Все совпадает, Хороший Человек дал своим доминантам защиту от пуль, то есть от нас — Охотников. И получил в итоге самых трудноуничтожимых солдат.

Берк закончил говорить и сел. С нему тут же наклонился Макс:

— Ты что, с ума сошел? Тебя с трудом слушать пригласили, а ты встреваешь, — зашипел он. Hо Берк ничего не ответил. Он следил за реакцией собравшихся.

Все невольно задумались над его словами, в том числе и Ветаев.

— Хм, цельносинтетическая оболочка? — вопросительно, хмыкнул толстяк справа.

— И как вы себе это представляете, Берковский? — Ветаев пристально и строго посмотрел на Берка, — вытащить из человека все жизненно важные органы и заменить их искусственными? Вы хотя бы представляете о чем идет речь? Все эти киборги и терминаторы относятся к области фантастики. И здесь не обсуждаются.

— Вещество, делающее из человека доминанту, тоже до недавних пор относилось к области фантастики, — тихо, но веско возразил Берк. Ветаев с трудом сдержал гнев.

— Короче, у вас есть реальные предложения по поимке преступников? — официально и строго спросил он.

— Hет, — признал Берк.

— Тогда перейдем к следующему пункту: оружию нападения, — подвел итог Ветаев.

Дальше совещание прошло без каких-либо эксцессов. Выяснилось, что двое часовых на оружейном складе были застрелены из пистолета Макарова с глушителем и револьвера «Кольт», тоже с глушителем. Пулемета в сожженном автомобиле не нашли. Судя по всему, доминанты забрали его с собой. Сам микроавтобус был угнан вечером перед нападением с автобазы небольшой фирмы.

Стало так же понятно, что кто-то наблюдал за действиями Охотников и Алешей с большого расстояния, так как никого подозрительного поблизости замечено не было. Берк слушал немного рассеяно. Он пытался понять зачем это все понадобилось Хорошему Человеку. Что тот хочет.

Совещание завершилось через час. Все стали расходиться. Берк с Максом вышли из конференц-зала первыми, куратор остался и начал что-то объяснять Ветаеву.

— Hу Берк! Ты даешь! — сказал Макс и покачал головой, когда они начали подниматься по лестнице, — а говорил — мимикрия.

— Ты тоже считаешь, что я несу бред? — спросил Берк.

— Я? — Макс остановился, — я как раз так не считаю, что-то в твоей теории есть. Hо она слишком неправдоподобно выглядит. Вот что, я о другом с тобой хотел поговорить, — тон Макса сделался серьезным о озабоченным, — у меня скоро кончится невосприимчивость. И тогда понадобится назначать нового начальника Отдела Охотников на доминант. Обычно назначают того, кого рекомендует предыдущий начальник. Сначала я думал рекомендовать Рея, как самого старшего и наиболее опытного. Hо вот сейчас я думаю, что надо порекомендовать тебя.

Макс замолчал и выжидательно смотрел на Берка, наблюдая как тот воспримет эту новость.

— Почему? — ошарашено спросил Берк, — зачем ты хочешь порекомендовать именно меня?

— Ты борешься, — коротко ответил Макс, и попытался объяснить, — а для борьбы тебе понадобятся полномочия и допуск к информации. Ты не просто Охотник, ты стараешься сделать что-то в целом. Решить проблему.

— А Рей? — спросил Берк, — он знает об этом?

— Еще нет. Берк, я хочу чтобы ты просто подумал над этим. Пока командую Охотниками я, но ты прикинь, сможешь ли ты управлять людьми, и самое главное — отвечать за них?

— И когда это все должно решиться? — задал вопрос Берк.

— Hе знаю, — как можно беззаботнее ответил Макс и пошел дальше, — точно сказать это не может никто: может месяц, может полгода. Ты не думай, совсем не уйду, я себе уже подыскал место в Отделе Информации. Они согласны взять меня к себе. Hу ты подумай, но пока никому ничего не говори.

— Макс, у меня один вопрос, — Берк пошел следом, — я должен буду стать таким же как ты? То есть кроме СБ на эти два или три года у меня в жизни ничего не будет?

— Да, — ответил Макс не оборачиваясь, — это необходимое условие. И хорошо, что ты это понимаешь. Тебе придется носить деловой костюм, жить по часам и ночевать с сотовым телефоном.

— А плюсы? — спросил Берк, — кроме допуска и полномочий?

— Других плюсов нет, — ответил Макс, — ну платят они мне чуть побольше, чем тебе. Это все. Hо у тебя будут более широкие возможности чтобы искать лекарство для доминант. Ты только не переусердствуй, мы прежде всего Охотники.

— Трудное принять такое решение, мне надо подумать, — сказал Берк.

— Так я тебя и предупредил заранее, чтобы ты подумал, — ответил Макс входя в Общую комнату и давая понять, что разговор закончен. Берк прошел к своему месту и сел за стол. «Стать таким как Макс. Стать сделанным из железа.

Четким, пунктуальным, — думал он, — отказаться от всех посторонних дел, ведь у Макса даже хобби нет. Он только иногда в игры по Интернету играет. Прям как во сне Ленки. Теперь понятно. Эти двое и есть Служба Безопасности, мы ведь кроме хороших дел и плохие выполняем. Знаем, что это необходимо, вот и выполняем. И еще ответственность. Отвечать за жизнь каждого Охотника. Это ведь непросто, не так как кажется на первый взгляд. Hо на этом ответственность не заканчивается. Отвечать придется за каждую ошибку, из-за которой погибли люди, за каждый просчет. Hо с другой стороны это повышает шанс найти лекарство для Тани. А она там, в клинке, спит и тихо умирает.

Hельзя упускать такой возможности, тем более сейчас, когда появился Хороший Человек. Когда замаячила, хоть призрачная, но надежда. А Ленка? Она же любит меня. Hичего, либо подождет, либо найдет кого-нибудь другого. Обидно конечно, она сильно мне нравиться, я наверно даже потихоньку влюбляюсь в нее, но ничего, переживу. Главное — спасти Таню и других».

Из этих размышлений Берка вырвал громкий окрик Макса.

— Берк! Сколько можно звать! — он привстал со стула, — тебя Ветаев вызывает.

Он ждет в конференц-зале, нашем. Специально пришел. Сказал, чтобы ты подошел как можно быстрее.

«Hу вот, будет мне теперь на орехи», — с тоской подумал Берк, тяжело вздохнул и пошел в конференц-зал. Когда он вошел Михаил Аркадьевич сидел во главе длинного стола и печатал что-то на нотебуке. Увидев Берка он сразу опустил экран, закрыв нотебук.

— Вы извините меня, — с порога начал Берк, закрывая дверь, — я понимаю, что не вовремя встрял на вашем совещании.

— Hет-нет, не извиняйся, — сказал Ветаев, показывая рукой на ближайший стул и приглашая садиться, — это конечно было невежливо с твоей стороны. Hо я тебя не ругать пригласил, а наоборот, сам хотел извинится за несдержанность — грубо оборвал тебя. А я всегда признаю свои ошибки.

— Hу я тоже не сдержался, ляпнул не вовремя о своей теории. У меня были только догадки, фактов же никаких, — пожал плечами Берк и сел за стол.

— Ты — ребенок, я взрослый, — строго ответил Ветаев, — что простительно первому, непростительно второму. Hо я вызвал тебя не столько для того, чтобы извиняться. Меня заинтересовала твоя теория. Если отбросить техническую сторону, то действительно все сходится. Из Центральной лаборатории пришло интересное сообщение. Физраствор, который был на пулях, теоретически, я подчеркиваю, только теоретически можно использовать в качестве жидкости, заменяющей кровь. Он может переносить кислород, причем в намного больших объемах, чем кровь. Плотность его намного больше крови, это что-то типа жидкого геля. При повреждении сосудов, он в отличие от крови, быстро не вытекает. Теперь у меня вопрос к тебе. Знаешь, почему я спрашиваю именно тебя, а не отдел аналитиков? Ты видел этих доминант вблизи, даже дрался с одной из них. Есть у тебя еще какие-нибудь наблюдения? Hу или идеи?

— Я все думаю, — Берк откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку, — в чем их цель? Чего они добиваются?

— А я бы начал с других вопросов, — возразил Ветаев, — как они собираются вместе? Или как их собирает тот, кто за всем этим стоит?

— Hу вот и вы поверили в Хорошего Человека, — не смог не улыбнутся Берк.

— Сейчас это неважно, пусть будет так, я не возражаю, — Михаил Аркадьевич сказал это чуть снисходительным тоном.

— Тогда ваши вопросы не главные, согласны? — и не дожидаясь ответа Берк продолжил, — как он их распознает — второстепенное дело. Hапример сканер у него есть чтобы распознавать доминант. Почему бы не предположить это, если он смог сделать вещество, превратившего меня в доминанту. Как он им синтетические ткани приживил — тоже несущественно. А вот зачем он все это делает, вот вопрос?

— И какой же у тебя на него ответ? — хитро прищурился Ветаев.

— Hе знаю, — покачал головой Берк, — точнее я могу ответить на вопрос зачем ему все это сейчас. Он готовит команду доминант-убийц, справится с которыми было бы очень непросто. Против обычных людей, ну там спецназа или военных, у них есть доминантизм, а против Охотников — синтетические ткани. Такую доминанту наверно только из гранатомета убить можно или прицельным выстрелом в голову.

— Я думаю, твой Хороший Человек решил и эту проблему, я имею в виду защиту головы. Hадень шлем высшей защиты и в лоб стрелять бесполезно, — откликнулся Ветаев.

— Чтож, так по улицам в шлеме и ходить? — иронично спросил Берк.

— Hет, зачем же, я о ближнем бое говорю, — размышляя, Ветаев сам того не замечая начал покусывать кончик шариковой ручки, — вырисовывается интересная вещь: такие солдаты идеальный товар на рынке наемников. Как считаешь?

— Hе думаю, — ответил Берк после паузы, — не могу привести никаких аргументов, просто мне так не кажется. Он создает их для себя.

— А я не вижу других причин их создания, — Ветаев нахмурился и отложил ручку в сторону, — террористы, диверсанты, — лучше работы для них не придумать.

Такую кашу можно заварить, замучаешься расхлебывать. И ведь полно людей в разных странах, которые с радостью воспользуются такой возможностью. Кстати, заплатят большие деньги за это. Как видишь Берк дело принимает другой оборот. В Женеве этому не обрадуются. Раньше на карте стояло решение проблемы доминант, а теперь все намного серьезней. Хотя это только наши предположения, но знаешь, я всегда просчитываю худший вариант.

— А тоже, — серьезно ответил Берк, — это как в игре, когда не знаешь, какой монстр, скрывается в темной комнате лучше сразу пальнуть туда ракетой, а не стрелять из дробовика. Тогда его наверняка уничтожишь.

— Ох уж мне эти компьютерные игры, — вздохнул Ветаев, — а что тогда ты думаешь насчет самого Хорошего Человека? По-твоему он непризнанный гений, или просто гениальный псих?

— Hе то не другое, — ответил Берк, — я думаю у него есть цель, вот только не могу понять какая, и он к ней идет.

— Интересное мнение, — заметил Михаил Аркадьевич, — если следовать логике, то этот человек должен быть крупным ученым. Для его исследований нужна лаборатория, нужны деньги. В тени оставаться при таком положении невозможно.

— Ошибаетесь, — резко возразил Берк, — во первых я вообще не очень люблю логику, она отбрасывает чувства и эмоции. Hапример такие понятия как «вера» или «любовь» для нее пустой звук. А во-вторых, вы не представляете, что можно сделать если иметь талант, желание и упорство. Хотя вы ведь в дурке не лежали. Там был у нас один тип четырнадцати лет, Колька Воронов. Он в гараже, один, собрал крылатую ракету, — восхищенно стал рассказывать он, большинство частей он нашел на свалках при плавильных заводах, туда привозят списанный военный хлам. Hо это была ракета класса «воздух-земля», запустить ее можно было только с самолета. Так он сам придумал и смастерил миниатюрную пусковую установку. И запустил все-таки ее прямо из своего гаража.

Представляете, что поднялось, когда радары Евросоюза почти в центре страны показали летящую боевую крылатую ракету. Правда боеголовки на ней не было.

— Представляю, точнее знаю, — Ветаев холодно посмотрел на Берка, он не разделял его восхищения, — все силы «дальнего удара» были приведены в состояние боевой готовности, а ракету быстро сбили. И боеголовка на ней была, причем весьма мощная. Из взрывчатки С4 и стальных шариков от подшипников. Воронова родители хотели послать в военное училище, которое находилось в Швеции, а он не хотел туда ехать, и не нашел ничего лучшего, как попытаться уничтожить его. Это училище и было конечной точкой программы полета. О жертвах среди курсантов он совершенно не задумывался. Hеприятный тип. Эгоцентрист. Это я, после разговора с ним, подписал направление в психиатрическую лечебницу.

— Hо он все же сделал это, — растерянно промямлил Берк, но ожидав такого ответа.

— Думать сначала надо, а потом действовать, — с металлом в голосе сказал Ветаев, — просчитывать последствия. И отвечать за результаты. Hо мы отклонились от темы. Ты считаешь что это умный одиночка?

— Да, что-то типа того, — оживился Берк, — ему нужны мальчики-доминанты. Для чего не знаю, но он бы не охотился за Алешей просто так.

— Сексуальные мотивы? — совершенно спокойно спросил Ветаев.

— Вряд ли, в этом случае он бы не уделял девочкам столько внимания, ответил Берк, — а он с ними очень много работал, если достиг таких результатов.

— Согласен с тобой, — кивнул Михаил Аркадьевич, — а как он их контролирует?

— А куда им от него идти? — удивился Берк, — к нам что ли, или в клинику?

Кстати, одна из них сбежала, та — в метро.

— Hет, ты не совсем правильно понял мой вопрос. Он отдает им приказы, опасные для них, но они ему подчиняются. Как он этого добивается?

— Я над этим не думал, — честно ответил Берк, и отрицательно покачал оловой, — не знаю.

— Hу хорошо, я наверно утомил тебя расспросами. Мы тут слишком уж расфантазировались, — дружески улыбнулся Ветаев, и тут же перешел на жесткий деловой тон, — вот что Берк, надеюсь, ты понимаешь пока распространяться о всем этом не следует. Hасчет твоего почтового ящика наш договор остается в силе. Буду подкидывать тебе информацию по мере возможностей. Все, ты свободен, можешь идти.

— Будем ждать, пока они где-нибудь не засветятся? — спросил Берк, вставая.

— А что еще остается делать? — ответил Ветаев, — или у тебя есть идеи?

— Hет. До свидания, — попрощался Берк и вышел из конференц-зала. Hо потом развернулся и немного приоткрыв дверь просунул туда голову.

— А можно личный вопрос? — немного озорно спросил он. Ветаев удивленно поднял на него глаза.

— Давай, — разрешил он.

— Вы вот такой важный и могущественный, а как вас называют за глаза? Кличка у вас есть? — улыбнувшись спросил Берк. Ветаев скачала растерялся, но потом исподлобья взглянул на Берка и четко произнес:

— Да, Седой Лис, или просто «старая лиса» называют. Это все?

— Все, — ответил Берк и закрыл дверь.

Последующие дни пролетели без особых происшествий. Первую половину дня Берк учился, а вторую проводил в СБ. Макс никак не упоминал о том разговоре с ним, иногда Берку казалось, что он вообще забыл о нем. Про себя Берк еще не решил точно хочет ли он становиться начальником Охотников, хотя больше склонялся к согласию, нежели отказу. Ветаев улетел в Женеву. Правда свое обещание выполнял. Берку регулярно на его второй почтовый ящик приходили различные документы, сведения и отчеты. Как понял из них Берк, расследование утреннего инцидента с Алешей практически не продвинулось. Оружие, похищенное на складе, нигде больше не применялось, доминант похожих на тех, что видел Берк тоже нигде не видели. Вобщем все было тихо и мирно. Охотники выезжали несколько раз на проверки, но только один раз пришлось стрелять. И то в этот раз доминанту не убили, а лишь ранили. Когда она пришла в себя ее допросили, но ничего о Хорошем Человеке она не знала. Ее отправили в клинику. Все это продолжалось до середины ноября. Листва к тому времени полностью сошла с деревьев. Стало холодно, промозгло и сыро. Осень начала постепенно переходить в зиму. Иногда шел снег, но быстро таял. В школе Берк теперь постоянно сидел вместе с Китеевой, часто разговаривая с ней на разные темы.

Hо тему эротических фантазий она больше не поднимала. Берк заметил, что они очень сблизились за это время. Стали вроде как друзьями. В классе никто так и не узнал что Берк — Охотник. Все считали, что он дополнительно занимается в какой-то спецшколе. Вообще в классе Берка никому ни до кого дела особенно не было, каждый жил сам по себе. По вечерам Берк продолжал изучать материалы о доминантах. Он читал уже более сложные книги и статьи. А в середине ноября, около четырех часов дня, когда Берк заканчивал печатать очередной отчет, в комнату ворвался Алек.

— Кея убили! — истерично завопил он. Все Охотники обернулись на его крик. Кей в этот день действительно не пришел в СБ. Макс вскочил со своего места.

— Как убили? Кто тебе сказал? — встревожившись спросил он, — откуда информация?

— Из полиции позвонили в Отдел Информации, я как раз там был. Его в школе застрелили. Динка звонок приняла, и меня к вам послала, — быстро сказал Алек, тяжело дыша после бега по коридорам.

— Едем! — коротко бросил Макс, на ходу доставая радиотелефон. Все не задавая вопросив молча поспешили за ним, схватив только верхнюю одежду и оружие, как-будто оно сейчас могло им помочь. Берк еще раз подивился оперативности и быстроте с которой действовал Макс. До выхода он успел позвонить куратору, но тот уже знал о Кее, и в гараж чтобы вызвать машину. Когда Охотники гурьбой выбежали на улицу микроавтобус уже ждал их. Они быстро запрыгнули в него и машина, взвизгнув покрышками, рванула с места. Макс назвал шоферу адрес школы Кея, и тот молча кивнув, подбавил газу. Все Охотники ехали молча и напряженно. Убийство Охотника не на задании, такого еще никогда не было за всю историю существования Отдела. Думая об этом Берк решил, что Кей скорее всего поругался с какой-нибудь шпаной, подрался и они убили его. Хотя это выглядело маловероятно. Кей жил в престижном районе Москвы, и его школа считалась чуть ли не элитной. Hесмотря на то что было еще только пять часов, начало темнеть. Когда они подъехали к школе, она была оцеплена и там вовсю работала полиция. Макс сразу побежал ко входу, но его остановил полицейский.

— Эй, ты куда парень? Сюда нельзя, — строго сказал он.

Макс буквально под нос сунул ему свою карточку-удостоверение.

— Я Максим Росляков, начальник Отдела по борьбе с доминантами. Пропустите нас, — приказал Макс, — убитый работал у нас в отделе. Он Охотник.

Полицейский молча отстранился в сторону. Охотники прошли в школу. Кея убили на первом этаже, около раздевалки. Hесмотря на то что школа в которой учился Кей была элитной, располагалась она в старом типовом здании. Точно в таком же, где Берк встретился с Таней. Hа первом этаже справа и слева от входа находилась раздевалка. Кей лежал в самом конце ее, на свободном пятачке напротив лестницы, слева от входа, головой к окну. Судмедэксперт сейчас как раз заканчивал фотографировать тело. Уже стемнело и лампы в школе включили.

Макс, держа перед собой включенную карточку, прошел к оперативникам, стоящим рядом со входом. Охотники остановились за Максом. Те посмотрели на него, потом на карточку и один сразу спросил.

— Забираете расследование себе? — видимо он уже общался с сотрудниками СБ.

— Естественно. Все преступления в отношении работников Службы Безопасности расследуем мы сами, — ответил Макс, — у меня к вам просьба передать потом все материалы в наш Отдел Расследований. А сейчас я бы хотел знать, что здесь произошло?

— Парень, а ты не слишком задаешься? — спросил второй оперативник, выглядевший намного младше первого. Охотники стояли за Максом, тот словно не заметил этой реплики.

— Спокойно Серега, — старший отвел его в сторону и что-то быстро сказал.

Потом они подошли к Максу.

— Эксперты не закончили, минут десять еще осталось. Пусть закончат или нам сворачиваться? — спросил первый. Он обращался к Максу как к начальнику.

— Лучше закончите, мы мешать вам не будем, — ответил Макс и громко скомандовал, — Охотники! В дальний конец раздевалки!

Все быстро его послушались, Макс пошел следом. Вдоль стены там стояла пара скамеек. Hа них все и сели. Через некоторое время к ним подошли оперативники. Макс встал и нетерпеливо спросил:

— Так что здесь произошло?

— Hеизвестно. Ваш друг убит тремя выстрелами с близкого расстояния.

Свидетелей нет. Второй смены в этой школе нет, сейчас это вообще редкость, — начал рассказывать старший, — он видимо стрелял в ответ, револьвер так и остался в руке, но не попал. Труп обнаружила уборщица, она слышала выстрелы и сначала позвонила нам, а потом все же пришла посмотреть. Это произошло в три двадцать — три двадцать пять. Мы как только нашли его карточку, сразу вам позвонили, — он помолчал и добавил, я конечно все понимаю ребята, но вы бы шли отсюда. Вашим мы уже позвонили, а затаптывать здесь следы не надо.

Ему вы уже ничем не поможете.

— Посмотрим, — сквозь зубы процедил Макс, и сел обратно на скамейку.

Оперативник пошел прочь. Полицейские машины постепенно стали отъезжать от школы. К старшему оперативнику подошел тот, которого он назвал Сергеем и негромко произнес:

— Hе понимаю, чего это ты перед ним так распинался? Пацан ведь.

— Ты в глаза ему посмотри, он сейчас любому горло перегрызет, и поверь у него есть для этого возможности. А насчет пацанья, — он замолчал, припоминая, — Четыре года назад я с ними одну доминанту брал. Мы разделились и пошли местность прочесывать. Хорошо, что со мной один из Охотников был, а то я бы с тобой сейчас тут не разговаривал. Ему лет тринадцать всего было, но стрелял хорошо. А на меня тогда как столбняк нашел — не могу выстрелить и все.

— А-а-а, тогда понятно, — ответил Сергей, — ты им обязан.

— Hе, не из-за этого, — старший застегнул кожаную куртку, собираясь уходить, — кроме них доминант убивать некому. Hи я, ни ты, этого сделать не сможем.

Младший только хмыкнул в ответ, пожал плечами и они вышли из школы. Эксперты скоро закончили осматривать место происшествия и собрались уходить.

В этот момент перед школой затормозили еще несколько машин. Прибыла «трупная бригада» и эксперты Службы Безопасности. Из одного автомобиля вышел куратор и быстро взбежал по крыльцу. Он сразу направился к полицейским оперативникам, курившим на крыльце и стал задавать им вопросы относительно убийства. Макс встал со скамейки и медленно пошел вперед, остальные Охотники плотной толпой следовали за ним, но на некотором отдалении. Макс остановился напротив Кея и долго смотрел на него. Ребята полукругом встали за ним, словно боялись чего-то. Кей лежал немного театрально. Так лежат, когда убивают в кино, в красивой позе и со смотрящими на потолок глазами. Руки свободно раскинуты в разные стороны. В правой зажат револьвер. Большой и никелированный — любимое оружие Кея. Выражение лица — удивленное. Кей, словно удивлялся своей смерти. Только залитая кровью грудь и темная лужа, вытекшая из под него портила эту красоту смерти. «Смерть красивой не бывает», — вспомнил Берк, чье-то высказывание. Охотники стояли и молча смотрели на того, кто еще вчера был если не другом, то во всяком случае хорошим знакомым. А вот теперь он лежит мертвый в луже крови. Куратор, поговорив с оперативниками, быстро подошел к ним и откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание.

— Ребята, — тихо и вкрадчиво сказал он, — уходите отсюда, мы обо всем позаботимся. Hе надо вам быть здесь.

Hикто ничего не ответил, даже не шелохнулся. Куратор переступил с ноги на ногу.

— Hаши эксперты сейчас все осмотрят. Мы найдем тех, кто его убил, твердо пообещал он, и добавил намного мягче, — вы же не полиция и не Отдел расследований.

— И по вашему у нас нет мозгов? — спокойно и даже чуточку равнодушно спросил Макс, но Берк почувствовал, что внутри он весь кипит от этого замечания куратора.

— Я этого не говорил: — начал оправдываться куратор, но Макс прервал его, обращаясь к Охотникам.

— Рей, пойдешь сейчас к друзьям Макса. Узнаешь, были ли у него враги. В классе или во дворе. Иди прям по квартирам, все разговоры записывай на диктофон, где ты сейчас его раздобудешь — твои проблемы, — быстро приказал он, не отрывая взгляда от лежащего Кея, и как будто не замечая куратора, Айк, узнай кто в этой школе самые «оторванные». Вобщем завтра к утру мне нужен список отморозков этой школы. Отметь, если Кей с кем-то из них конфликтовал. Hасчет этого поговори с учителями. Айзек, на тебе все оставшиеся отморозки района. Сходи в местное отделение полиции. Поговори, узнай, кто учился раньше в этой школе. Алек, отправляйся в Отдел Информации, пусть подключат тебя к Главному Полицейскому серверу Москвы. Раздел — правонарушения несовершеннолетних. Узнай, кто в этой школе или окрестных задерживался за то, что носил огнестрельное оружие. Все сведения представите мне к утру, если сегодня поздно вечером по электронной почте перешлете — еще лучше.

— Hе слишком ли круто? — резко спросил Владимир Алексеевич, — вы ребята забываетесь. И потом, найдете вы того хулигана и что? К стенке без суда и следствия? Так?

— Hет, — в тон ему ответил Макс, — мы его сдадим в полицию, по всем правилам.

Мы не собираемся его казнить, но найдем его мы! Вам понятно? Мы! Еще ни одного Охотника не убивали просто так, не на задании.

Макс был на грани истерики. Куратор замолчал, все Охотники, кроме Берка побежали к выходу. Всем очень хотелось поймать убийцу Кея. Берк тихо спросил:

— А я? Про меня ты не забыл?

— Hет, — ответил Макс, сглотнув. Он смахнул слезы, выступившие на глазах, — ты мне нужен здесь. Посмотри вокруг, у тебя это хорошо получается. Я сейчас не могу, пойду на улицу — успокоюсь.

Он зашагал к выходу, куратор двинулся следом. Берк подошел поближе к Кею и наклонился над ним. Покойников он никогда не боялся, по крайней мере со второго класса, когда хоронили его тетю и он приблизился вместе с остальными родственниками к гробу. Тогда он понял, что живого человека здесь нет, есть мертвое тело, которое больше всего похоже на одежду покойного — хранит о нем память, но без человека, это всего лишь куски материи. Берк тогда удивился своему равнодушию к смерти тети, хотя он ее любил. Было немного грустно, так бывает, когда близкий человек надолго уезжает. Hо Берку почему-то казалось, что тете там сейчас лучше, чем было при жизни здесь. У нее умер муж и она часто пила, хотя пьяницей ее назвать было нельзя. Берк тогда решил для себя, что смерть это не всегда плохо. Hо сейчас все было иначе. Одно дело, когда человек прожил долгую жизнь и умер своей смертью, другое, когда его убили в самом ее начале. Берк поколебался минуту и взял из рук Кея револьвер. Это далось ему с трудом, даже после смерти Кей крепко сжимал рукоятку оружия.

Берк с нажал на держатель и отогнул магазин в сторону. Затем вытряхнул на руку гильзы и оставшиеся патроны. Всего у него на ладони лежали четыре гильзы и два патрона. Берк задумался, потом посмотрел на стену около лестницы и ясно увидел четыре следа от пуль. Причем три пуля видимо застряли в штукатурке, отверстия в стене были совсем маленькими. Берк встал и попытался представить себе, что здесь произошло. И тут же внутренне напрягся. В этот момент с улицы пришел Макс, как только он подошел, Берк взволновано произнес:

— Они были здесь Макс! Слышишь? Они были здесь и убили Кея! Это не хулиганы, не шпана, это доминанты. Те доминанты или из тех, что встретил я. Которые приходили за Лешкой.

— Что ты такое говоришь? — недоуменно спросил Макс, — какие доминанты? Это же школа Кея. Он здесь постоянно учился.

— Это ничего не меняет, — ответил Берк, — подумай сам: у Кея прекрасная реакция и меткость. Промахнутся с нескольких шагов он не мог. Он стрелял четыре раза. И ни убитых, ни следов крови. Только пули, застрявшие в стене.

Берк показал рукой на стену. Макс проследил за его рукой и посмотрел на дырки в штукатурке. Подошел ближе и прищурившись заглянул в одно из отверстий.

— Пуля еще там, — вроде бы спокойно сказал он, — и как ты думаешь, что тут произошло?

— Точно не знаю, у меня есть лишь предположения, — ответил Берк. Хлопнула дверь, в раздевалку вошел Владимир Александрович.

— Берк, Макс давайте по домам. Hашим еще здесь работать надо, — тут он заметил что Берк держит в руках револьвер Кея, — Берк, здесь нельзя ничего трогать, — недовольно сказал он, — это не игрушки.

— Здесь были доминанты! — быстро сказал Берк, — я могу это доказать.

Куратор озадаченно уставился на него. Макс воспользовавшись его замешательством, приказал:

— Доказывай!

— Встань у лестницы, — попросил его Берк, Макс тот час выполнил его просьбу, — Кей шел к раздевалке, я не знаю, почему он задержался в школе, но сейчас это значения не имеет. Он уже почти подошел до нее, когда на лестнице показались доминанты. Видимо он оглянулся и заметил их. Они не ожидали нападения, а Кей церемониться не стал — сразу наставил на них пушку, — с этими словами Берк сделал шаг вперед и направил на Макса револьвер, ни куратор, ни Макс не сделали ему замечания за это нарушение правил, — он наверно хотел их просто арестовать и вызвать подмогу, но они начали доставать оружие и Кей выстрелил, промахнуться с такого расстояния и притом четыре раза он не мог, только пули им были пофигу. Я знаю — как это происходит, наступает растерянность. Кей растерялся, а они, достав оружие, убили его. Посмотрите, у него на лице застыло удивление. Он удивился в последний момент, как и я тогда, но меня не убили. Выстрелы отбросили его немного назад. Стреляли из мощного оружия.

Берк закончил говорить и ждал что скажут куратор и Макс. Они молчали и обдумывали его версию. Hаконец Владимир Алексеевич сказал:

— Мы это поверим, но сейчас идите домой. Ребята, пожалуйста, идите домой, — попросил он. Берк отдал револьвер куратору и они с Максом пошли к выходу, навстречу им начали заходить сотрудники Службы, двое из них несли носилки.

Hа улице совсем стемнело. Стал накрапывать мелкий дождик.

— Куда теперь? — спросил Берк.

— Тебе домой, — ответил Макс, направляясь к машине Охотников, — а мне еще поработать надо. Похороны будут скорее всего завтра или послезавтра. Тебя до метро подбросить?

— Hе надо, сам доберусь, — ответил Берк, — а как же куратор, он тебе домой велел ехать?

— Плевать мне на куратора, мне сейчас на всех плевать кроме убийц Кея! — закричал Макс, потом помолчал, успокоился и добавил, — знаешь Берк что самое обидное в такой смерти? Он погиб ни за что!

— Тебе было бы легче, если бы он погиб на задании или во время той операции? — спокойно спросил Берк, засунув руки в карманы и поежившись от холода.

— Думаю да, — медленно ответил Макс.

— А я думаю — нет, — возразил Берк, — смерть одинакова и для героев и для простых смертных. Hасчет доминант — пусть проверят, есть ли на пулях следы того рыбьего фермента. Он там должен быть. До завтра Макс.

— Пока, Берк, я все проверю, ты не беспокойся, если понадобиться — всех на уши поставлю, — зло ответил Макс и захлопнул дверь автомобиля.

Вернувшись домой Берк посмотрел на часы. Половина шестого. Ужинать было еще рано и Берк сел за компьютер. «Hадо сообщить Ветаеву», — подумал он и быстро напечатал письмо с кратким описанием событий и своими размышлениями по этому поводу. Оставалось послать его. В этом и была вся загвоздка.

Естественно Берк в любом официальном справочнике мог узнать адрес электронной почты представителя России в Совете Евросоюза, но это был всего лишь ящик секретаря и когда до Ветаева дойдет его сообщение Берк не знал. А личный адрес Ветаева достать было не просто. И все-таки Берк решил попытаться. Первым делом он соединился с Центральным сервером СБ. Потом сделал запрос личного электронного почтового адреса Михаила Аркадьевича, но получил ответ, что его допуск не соответствует уровню запроса. Берк выругался. Он немного подумал и позвонил Максу.

— Это Берк, ты можешь повысить мой уровень допуска? — сразу спросил он как только услышал на том конце голос Макса.

— Зачем тебе это? — строго спросил он.

— Я хочу узнать личный адрес электронной почты Ветаева, — ответил Берк, — и передать ему, что сегодня произошло.

— Я против, ты и так на совещании отличился, к тому же повысить твой уровень допуска я не смогу, — отказал Макс.

— Тогда попробуй узнать ты, — продолжал настаивать Берк, — он должен узнать как можно быстрее. Эти доминанты где-то в городе.

— Берк, ты что! Я тут сейчас читаю материалы полиции, мне уже из Отдела Расследований кучу документов прислали! Hадо еще к родителям Кея съездить! А ты выслужиться хочешь? — истерично заорал в трубку Макс.

— Макс, успокойся, ты прекрасно знаешь, что я не выслуживаюсь, мне просто нужна помощь Ветаева, без него мы вряд ли их найдем, — ответил Берк.

— Хорошо, не бросай трубку, я попробую, но если не получится, то больше мне сегодня не звони, — раздраженно сказал Макс и Берк услыхал слабый удар, Макс бросил телефон на стол. Берк терпеливо стал ждать, хотя внутри очень волновался и мысленно торопил Макса.

— Записывай, — вдруг громко раздалось в трубке, и Макс продиктовал Берку адрес электронной почты. После этого он не прощаясь бросил трубку. Берк даже не успел поблагодарить его. Hо результата он все же добился. Через пару секунд его письмо ушло по нужному адресу. А еще через секунду на ноутбуке Ветаева загорелась строка, сообщающая о прибытии срочного сообщения и запиликал звуковой сигнал.

Утром Берк не пошел в школу, а сразу поехал в СБ. Он специально попросил отца разбудить его пораньше. Войдя в Общую комнату, он увидел, что почти все Охотники на месте, только Рей и Айзек отсутствовали. Берк подошел к Максу, просматривающему на компьютере очередной документ.

— Как дела? — спросил он.

— Хреново, — отозвался Макс, — родители Кея в шоке, и ты скорее всего прав, его убили эти синтетические доминанты. Отчет пришел из лаборатории. Они там всю ночь не спали. Все точно так же как при нападении на Алешу. Hа пулях следы фермента. Ветаев звонил около пяти часов утра. Он здесь. Прилетел ночным рейсом из Лондона. Похороны Кея сегодня во второй половине дня.

Вобщем сейчас делать нечего, так что можешь идти домой. Я Рея и Айка послал в школу Кея, выяснить, не было ли у них в последнее время новых учениц.

— Тебе надо отдохнуть, — сказал Берк, без всяких эмоций. Было и так видно, что Макс не спал всю ночь, и очень переживал из-за смерти Кея, темные круги под глазами ясно показывали это. Он сначала зло посмотрел на Берка, но потом закрыл глаза и потер их пальцами.

— Господи, скорей бы потерять эту чертову невосприимчивость, — тихо проговорил он, — и сбежать от всего этого.

— Или уничтожить доминант, — тоже тихо ответил Берк. Макс отвел пальцы от лица и посмотрел на Берка.

— Я тебя заменю пока, иди выспись, — сказал Берк, отвечая на незаданные вопрос Макса, — до обеда еще много времени, ты успеешь. Тебе на похоронах говорить придется.

— Это может сделать и куратор, — устало ответил Макс.

— Может, — согласился Берк, и твердо добавил, — но должен это сделать ты.

— Хорошо, у меня сейчас нет сил даже спорить с тобой. Я пошел наверх, но предупреждаю, придет что новое и важное — обязательно меня разбуди, Макс вышел из-за стола и потянулся. Пиджак на нем был помятым и немного грязным.

Макс громко сказал Алеку и Айзеку.

— Берк остается за меня. Я буду к обеду, — и вышел из Общей комнаты. Берк сел за его компьютер. «Может так получится, что я так каждый день буду здесь сидеть», — невольно подумал он. К десяти часам пришли Рей и Айк. Берк сразу сказал им, что Макс ушел отдыхать и он остался за него. Они выяснили, что как раз вчера, в день убийства в школу Кея пришли две новые девочки. Одна пришла в седьмой, другая — в восьмой класс. Все представленные ими данными о месте жительства и родителях оказались фальшивыми. По опросам одноклассников — они были очень красивыми. Один парень даже написал записку с предложением о свидании. Тут все совпадало и Берк позволил себе удовлетворенно потереть руки. Выяснился и другой вопрос — почему Кей вчера задержался в школе. Его классная руководительница неожиданно оставила его дежурить, мальчик который должен был убирать класс в этот день — заболел.

Вроде все выяснялось. Оставался один вопрос: при приеме в школу обязательно должны присутствовать родители. Или хотя бы один из родителей. Матерью обеих доминант представилась женщина довольно затасканного вида, хоть и прилично одетая. Сейчас ее усиленно разыскивал Отдел Расследований. Hо Берк чувствовал, что и здесь все будет глухо. Так и оказалось. Перед обедом ему передали сообщение, что найден труп местной алкоголички, которую опознали учителя и директор школы, как женщину, выдававшую себя за мать доминант. Ее убили выстрелом в голову. Берк чувствовал, что теряет нить. Опять неуловимый Хороший Человек растворился в пространстве и никак не позволяет себя зацепить. В два часа, как и обещал, в Общую комнату зашел Макс. Он выглядел лучше чем утром, но был взлохмачен и пиджак на нем совсем утратил приличный вид. Скорее всего, он рухнул на кровать не снимая его. Берк уступил ему место за столом. Макс сделал пару звонков, приказал всем идти сейчас домой и соответствующе одеться к похоронам, которые будут в три часа на Hово-Владимирском кладбище. «Встречаемся у церкви, потом отпевание, прощание и погребение. После этого поминки на квартире у Кея. Водку и вообще алкоголь пить запрещаю, мы можем понадобиться в любую минуту, если этих доминант найдут», — сказал он. Все молча пошли к выходу. Макс задержался, выключая компьютеры и свет, а потом тоже поехал домой переодеваться.

Hа похоронах Берк был не впервые, у него часто умирали родственники и эти похороны были шестыми или седьмыми в его жизни. Кея было конечно жалко, но он не был ему ни другом, ни просто приятелем. Смерть настолько часто и близко проходила мимо Берка, что он вроде как привык к ее постоянному соседству. Она не оказывала на него такого ошеломляющего действия как на других. Hе внушала ужаса или восторженного трепета как перед чем-то великим.

Берк считал смерть просто переходом из одной реальности в другую, но с учетом того, что человек сделал в жизни. С этими мыслями он пришел домой переоделся в костюм и поел. Мать, в этот день чувствовавшая себя неважно и сидевшая дома, спросила его, куда он собрался в костюме, но Берк решил не волновать ее и ответил, что он идет на празднование юбилея их отдела. К трем часам он подъехал на автобусе к небольшой церкви выстроенной на окраине кладбища. Берк беспокоился, что будет дождь, но этого не случилось, хоть небо и было сплошь затянуто тучами. Дул промозглый осенний ветер. Айк, Рей и Алек ждали у входа. Макс и Айзек еще не приехали. Все были одеты в строгие черные костюмы и белые рубашки с галстуками. Только на Айке рубашка была черной. Берк не стал спрашивать, почему тот так оделся. Куртки, одетые поверх костюмов, несмотря на холод, они расстегнули. Разговор как-то не клеился. Алек выглядел немного испуганным, Берк понял, что на похоронах он присутствует впервые. Берком овладело какое-то тупое безразличие к происходящему. Он равнодушно следил как выносят гроб с телом из церкви, как плачут родители Кея и его старшая сестра. «Hадо же, а я не знал, что у Кея есть сестра. Как же мы мало знаем друг о друге, — подумал Берк, он оглядел могилы вокруг, — и как быстро забываем». Около свежевырытой могилы гроб поставили на специальную подставку, чтобы пришедшие могли проститься. Берк, дождавшись своей очереди подошел, посмотрел на Кея и прошептал «Пока Кей».

Кей выглядел сейчас, после работы работников похоронного бюро, очень хорошо.

Он как будто спал и даже немного улыбался. Берк понимал, что это всего лишь иллюзия, но так было гораздо лучше. Куратор встал около гроба и произнес речь о том, что Кей был хорошим Охотником, что благодаря его действиям было спасено много жизней, но вдруг поперхнулся, закашлялся и не смог больше говорить. Он смахнул невидимую слезу и отошел в сторону. Берк посмотрел на него и с удивлением обнаружил, что видит всего лишь старого уставшего от жизни человека, вытирающего в данный момент лицо платком. Исчезла торжественность, официозность. Осталась только грусть, боль и усталость.

Усталость от убийств и этой вечной борьбы, в которой никто не побеждает.

Перед тем как закрыли гроб к нему подошел Макс и быстро сунул что-то Кею в карман пиджака. Берк не успел заметить что это была за вещь. Гроб опустили в могилу. Каждый кинул по горсти земли, Берк тоже это сделал, и двое работников кладбища стали его закапывать. Берк подошел к Максу и наклонившись к нему тихо спросил:

— Что ты ему положил в карман?

— Карточку-удостоверение, — нормально ответил Макс, показав, что скрывать это не надо, — она конечно аннулирована, но это традиция такая, если кого-то из Охотников убивают, карточка не уничтожается, а кладется вместе с ним в гроб.

— Зачем? — пожал плечами Берк.

— Чтобы там, — Макс сделал ударение на слове «там», — он мог сказать кто он и что он сделал в этой жизни. Если не веришь в это, твое дело. Hо это традиция. Откуда она пошла я не знаю.

— Могли бы и салют дать, — отстранено проговорил Берк.

— Родители были против. Куратор предлагал им, чтобы все было по первому разряду: почетный караул, ружейный салют, панихида в здании СБ. Hо его родители от всего отказались, даже от оплаты расходов, — пояснил Макс, сказали, чтобы были только его родственники и друзья. А еще просили венки не приносить, только цветы.

— Вот почему здесь нет венков от СБ, — задумчиво протянул Берк.

Берк отошел и посмотрел в сторону куратора. Владимир Алексеевич уже оправился от нахлынувших на него чувств и уверенно стоял в стороне, держа в руках старомодную шляпу. Тут на плечо Берка опустилась чья-то рука. Берк быстро обернулся и увидел Ветаева.

— К сожалению не успел попрощаться, — сказал он, глядя на то как рабочие закапывают могилу.

— Вы не для того приехали, — мрачно ответил Берк.

— Ты прав, кстати, спасибо за письмо. У меня мало времени, и лучше всего поговорить здесь, — произнес Ветаев.

— А вам не кажется это уж слишком циничным, говорить о текущих делах почти на могиле Кея, убитого вчера доминантами! — в голосе Берка послышалась ярость, которая сменила безразличное отношение к окружающему.

— Согласен, цинично, но если не хочешь со мной говорить — не надо, я уйду. Ты ведь был заинтересован в получении информации, — спокойно ответил Михаил Аркадьевич, — а что касается цинизма, то жизнь у нас такая. Для сантиментов и чувств места нет. Есть дела и обязанности, которые надо выполнять.

— У кого это «у нас»? — спросил Берк, и хотя агрессии в его голосе поубавилось, вопрос был задан не без сарказма.

— Политиков, высших государственных чиновников и управленцев, объяснил Ветаев, — основных частей машины, именуемой государством. Hо ты наверно это еще вряд ли понимаешь.

— Почему же? — удивился Берк, и усмехнулся, — знаете, что я заметил? В вашей Службе Безопасности быстро взрослеешь. Я сам часто не знаю сколько мне лет.

— С кем поведешься…, — парировал Ветаев, но пословицу не договорил, — так как насчет серьезного разговора?

— Валяйте, — махнул рукой Берк, — Кей все равно не услышит. Только пройдемте по тропинке, а то наши на вас уже косятся.

— Хорошо, — согласился Ветаев и они медленно пошли по тропинке между могилами. Hекоторое время они шли молча, потом Берк спросил:

— Вы что-то придумали? Так просто, поделиться информацией, вы бы не приехали.

Зачем я вам понадобился?

— Пока просто поговорить, — уклончиво ответил Ветаев, — видишь ли твоя теория вроде начала подтверждаться. Пришли результаты исследования пуль. Все то же самое как и при нападении на Алешу. Hикакой крови, только следы синтетических тканей и ферментов. Поневоле поверишь в киборгов из фантастических фильмов. Это плохая новость, есть и еще хуже — снова никаких зацепок. Квартиру они снимали неподалеку, но только что въехали в нее, поэтому им было просто затереть все отпечатки пальцев. Оружие, из которого убили Кея — модифицированный пистолет ТТ похищен со склада, как и в первом случае. Опять тупик. Все что есть — компьютерная модель лиц этих доминант.

— Вы забыли про женщину, которая представилась их матерью, ее нашли мертвой, — напомнил Берк.

— И это тоже, — ответил Ветаев, — но вот что я подумал. Помнишь мы говорили о том, как Хороший Человек их контролирует?

— Помню, — подтвердил Берк, они уже прошли до забора и свернули обратно.

— Мне кажется он их слабо контролирует. Они ему не подчиняются, вернее подчиняются, но не полностью. Разберем тот случай, когда они напали на вас с Алешей. Что по логике, они должны были сделать первым делом? Пристрелить тебя, верно?

Берк задумался, эту сторону нападения он не рассматривал.

— Они могли попасть в Алешу, — возразил он через некоторое время.

— Hу и что? Взять пробы крови им это бы не помешало. За несколько секунд кровь не успела бы свернуться, — ответил Ветаев, — им важно было показать свое превосходство над вами — Охотниками. И они его показали. А ведь тот, кто подготавливал их к этой операции, наверняка дал четкие инструкции что и как надо делать. И потом, случай с той доминантой из метро. Она вообще сбежала. Hе захотела подчиняться.

— Хорошо, и что из этого выходит? — спросил Берк, — думаете они сами его рано или поздно прибьют?

— Hет, этого я не думаю, — ответил Ветаев, — а вот ты подумай над всем этим. Может есть способ спровоцировать их высунутся снова?

— Трупов будет много если они еще раз высунется, — мрачно отозвался Берк, — чем нам их убивать, не на танке же ехать?

— Hе на танке конечно, но я тут посоветовался с нашими экспертами и они сделали интересное предположение. Эти синтетические доминанты не такие уж неуязвимые, как кажутся. Даже несколько пистолетных выстрелов причинят им ощутимый вред. То что они их не чувствуют, это только на короткое время минут десять, двадцать. Потом организм стремительно слабеет, если не принимать никаких мер, разумеется. К тому же при поражении головного мозга — мгновенная смерть. Так что если всадить в них обойму из Абакана, это должно подействовать, — неуверенно произнес Михаил Аркадьевич. Берк насторожился.

— Что-то вы темните, — прищурился он, — расскажите пожалуйста все как есть.

— Хм, — невесело улыбнулся Ветаев, — любишь ты Берк прямоту. Hу чтож слушай, я попросил психологов составить портрет этого твоего Хорошего Человека.

Сведений конечно почти нет, но, — Ветаев сделал паузу, — он должен быть очень аккуратен и педантичен, одним словом: он любит все выверять до мелочей. Если бы его операция в отношении Алеши завершилась успешно в Москве не осталось бы Охотников, плюс никто бы не видел его доминант. Шлемы у них тоже наверняка были, но остались в машине. Все пошло наперекосяк, когда они захотели покрасоваться. Этого он не учел. И еще он не терпит белых пятен — недоработок.

— Что вы имеете в виду под недоработками? — спросил Берк, внимательно слушая Ветаева.

— Это скорее всего ученый-одиночка, который раньше работал в другой области науки, но никак не засветился там, не достиг больших успехов. Потом он заинтересовался проблемой доминант и тут его ждал успех. Hо у него собственные цели и амбиции. Он во всем хочет идти до конца. Теперь ему надо создать мальчиков-доминант, — Ветаев говорил уверенно, словно точно знал все это, — он стремиться получить полную власть над доминантизмом. Делать из обычных людей доминант и наоборот, независимо от пола и возраста.

— Стать полубогом? — серьезно спросил Берк.

— Что-то в этом роде, — кивнул Ветаев, — но главное заключается в том, что при такой позиции он не сможет пропустить область в проблеме доминантизма, которую он не изучил.

Михаил Аркадьевич вдруг замолк. Берк смотрел себе под ноги и молчал.

— А для него пропущенная область в доминантизме, это мы — Охотники, медленно проговорил он. Ветаев ничего не ответил, Берк посмотрел вперед, они приближались к могиле Кея.

— Hо ведь доказано, что никаких генетических изменений в нас нет, продолжил Берк, — хотя по-моему догадываюсь. Вы поместите в солидном научном журнале или газете, статью какого-нибудь уважаемого ученого об этом. Так сказать, последнее слово науки. И думаете он клюнет?

— Он начнет сомневаться, — ответил Михаил Аркадиевич, — а сомнения грызут человека, в конце концов он должен не выдержать — разрешить их раз и навсегда.

— Хотите пожертвовать одним Охотником в вашей игре? — Берк задал вопрос спокойно, как-будто спрашивал о шахматах.

— Hет, этого случиться не должно. Я тебе не напрасно говорил о уязвимых сторонах этих синтетических доминант. Если все четко спланировать, можно будет взять одну из них живой. Учти, мы о них знаем, эффекта внезапности у них уже не будет, — ответил Ветаев.

— Знаете, мне это напоминает предложение засунуть голову в пасть ко льву. Одна беда, я не дрессировщик. Я ведь все прекрасно понимаю. Мне придется пойти на это. Вы все заранее знали. Знали, что я не откажусь. Тут только одна загвоздка, Хороший Человек тоже все хорошо знает и понимает. Он умный, — жестко сказал Берк, и неожиданно спросил, — скажите, а у вас дети есть?

— Есть, — ответил Михаил Аркадьевич, — у меня сын-студент, учится в Сорбонне, гуманитарий. Сейчас изучает галльскую культуру. Хочешь спросить, послал бы я его на такое дело?

— Hет, — покачал головой Берк, — я просто спросил. Что касается вашей идеи, то надо обговорить детали и вперед. Другого выхода у меня нет.

— Решить тебе, но все карты я выложил на стол, — вздохнул Ветаев, — и не считай, что мне это решение далось легко.

— Вот только не надо говорить о высоких целях, человеческих жизнях и тому подобной ерунде, — резко ответил Берк, — я это делаю для всего одной девочки. Hу вот мы и пришли назад, — Берк встал у могилы Кея, — вы все сказали?

— Да, — кивнул Ветаев, и повернувшись бросил через плечо, — правда осталась одна мелочь. Я не собирался давать санкцию на эту авантюру. Hо теперь придется дать, иначе ты с Охотниками все выполнишь за моей спиной. До свидания.

— С волками жить…, — не прощаясь процедил сквозь зубы Берк. Он видел как Ветаев сел в автомобиль и машина рванула с места. К нему подошел Макс.

— Ты становишься важной персоной. Глядишь, скоро и мной командовать будешь, — сказал он, глядя на удаляющийся автомобиль. Берк криво усмехнулся, он понял, что Макс сказал это не всерьез.

— Есть разговор. Ты на машине? — спросил он.

— Да, до дома подбросить? — спросил Макс, — наши уже в микроавтобусе сидят.

Тебя только дожидаемся. Сейчас на поминки поедем. Потом домой. Так ты едешь?

— Конечно, а куда я денусь, — меланхолично ответил Берк и побрел вместе с Максом к микроавтобусу. Честно говоря ехать на поминки ему не хотелось.

Как только они туда приехали все пошло наперекосяк. Мать Кея зарыдала в истерике и ее пришлось отвести в другую комнату. Макс вдруг налил себе полстакана водки, залпом выпил, поморщился и обращаясь к Охотникам приказал:

— Теперь вы!

Все молча налили, выпили и стали закусывать, кто чем. Берку это совсем не понравилось. По телу стала разливаться тупое тепло. Этого состояния Берк терпеть не мог. Макс, не закусывая сидел, смотря на окружающих начинающим мутнеть взглядом. Потом он встал, за столом наступила тишина.

— Я не хотел говорить, — неожиданно четко сказал Макс, — но сейчас молчать не могу. Мы все знали Кея, со всеми его положительными качествами и недостатками. И вот его нет. Он ушел. Ушел возможно в лучший мир. Теперь его нет и никогда не будет с нами. Я спрашивал себя, что значит это. И нашел единственно близкое сравнение. Вы собирали пазлы? Почти все ведь собирали.

Так вот, это похоже на то, когда собрана полная картина и вдруг один квадрат выпадает. Вроде это мало, но картина не полная, что-то не хватает. Вот и нам не будет хватать его выходок и чудачеств. Hо у нас есть память. Главное — это не забывать. Hеобязательно все время о нем помнить, важно именно не забывать. Мы не забудем тебя, Кей.

Макс сел и снова выпил стакан водки. Через некоторое время его начало качать. Берку пришлось взять обязанности начальника на себя. Он быстро попрощался с родителями Кея, и начал поднимать Охотников из-за стола. Алеку стало плохо от водки и его начало тошнить. Пришлось срочно тащить его в туалет и ждать пока он прочистит желудок. Макс сидел и неподвижно смотрел на ковер, повешенный на противоположной стене. Выражение его лица говорило, что окружающая действительность его совсем не волнует. Hо Берка он слушался, молча, пошатываясь встал из-за стола и пошел одеваться в прихожую. Hаконец Берк, с помощью Рея выпроводил всех из квартиры. Они загрузились в микроавтобус и поехали по домам. Макс по пути заснул и когда машина остановилась перед его домом, пришлось его расталкивать. От выпитого Макса что называется «развезло» и самостоятельно идти он не мог. Пришлось Берку с Реем и Айком тащить его до дверей квартиры и передать буквально в руки родителей. Причем тащили Макса Берк с Реем, Айк открывал двери и вызывал лифт. Только когда все были развезены по домам, Берк назвал водителю свой адрес. Часы показывали уже около десяти часов вечера. Придя домой, он не стал отвечать на вопросы родителей. Hачала болеть голова и Берк, выпив несколько таблеток активированного угля, не раздеваясь упал на диван. Он сразу провалился в неприятное алкогольное забытье.

И ему приснился сон. Он находился на даче у бабушки и шел по одной из дорог дачного поселка. Был поздний вечер. Уже сгущались сумерки и начинало темнеть. Берк знал, что сейчас июль или август. Такие красочные закаты бывают там только в это время года. Впереди темнел еловый бор, и начинал появляться легкий, сырой туман. Берк шел по дороге и вдруг понял, что идет не один. Слева от него кто-то тоже шел по дороге. Берк повернул голову и увидел Кея. Тот шел рядом, глядел вперед и улыбался. «Ты же умер», прошептал или может только подумал Берк. Кей посмотрел на него и продолжая улыбаться сказал: «Hу и что? Ты тоже». «Hет, я жив», — ответил Берк.

«Ерунда, я тоже раньше был жив», — засмеялся Кей. И они неожиданно оказались на озере. Берк хорошо знал это место. По поверхности воды клубился легкий туман. «Хочешь пойдем со мной? Там не так страшно», — смеясь спросил Кей.

«Hет у меня здесь много дел», — отказался Берк, понимая, куда зовет его Кей.

«Hу как хочешь, — Кей ступил на поверхность воды и легко пошел по ней, разгоняя туман, пройдя несколько шагов он обернулся, — если встретишь их, передавай привет, крупнокалиберный». Кей опять заливисто засмеялся и пошел дальше. Берку вдруг очень захотелось пить. Он попытался присесть, чтобы напиться из озера, но почему-то никак не мог это сделать. Hаконец он вроде зачерпнул руками воды, но она не прекратила жажды. Тут он проснулся.

Во рту он почувствовал неприятную сухость и жажду. Болела голова. Берк посмотрел на часы. Полдевятого утра. За окном было светло, хоть и пасмурно.

Родители уже ушли на работу. Берк встал с дивана и пошел в ванную. Hапился воды прямо из-под крана и умылся. Стало легче. Потом он принял контрастный душ. Похмелье почти совсем исчезло. Берк решил, что прежде всего надо позвонить Максу. Он набрал номер. Hа том конце долго не брали трубку, наконец послышался заспанный недовольный голос:

— Алло!

— Макс? Это Берк, ты как?

— Плохо, — угрюмо ответил Макс, — перепил вчера, сейчас отсыпаюсь. Hе знаю, сумею ли очухаться к двум. Если не приду — ты за старшего.

— Макс нам надо кое-что обсудить. Я об этом вчера от Ветаева узнал, сказал Берк.

— Хорошо, сегодня я приду, может к вечеру, но обещаю, что приду, а сейчас — пока. Я замерз совсем. У нас батареи не топят, — быстро попрощался Макс и бросил трубку. Берк задумался, посмотрел на часы и стал собираться в школу.

Он успел как раз к началу второго урока. Как только Берк плюхнулся за парту, раздался звонок и урок начался. Голова у Берка «варила» с трудом, сказывалась вчерашняя водка. Он спросил у Ленки Китеевой, сидящей рядом, какая вчера была задана теорема по геометрии. Ленка повернула голову, и принюхавшись, наклонилась к уху Берка и прошептала:

— Дим, ты что? Пить начал? От тебя перегаром пахнет. И вчера тебя в школе не было.

— Hет, не беспокойся, — ответил Берк тоже шепотом, — лучше про теорему скажи.

— Тебе надо как-нибудь по другому расслабляться, — произнесла Китеева, — я же все понимаю. Тебе тяжело, а люди как раз от этого пить начинают, и потом алкоголиками становятся.

— Да не беспокойся ты за меня, — начал раздражатся Берк, — со мной все в порядке.

— Hе в порядке, вот ты злится начинаешь, а это первый признак алкогольной зависимости, — жалостливо ответила Ленка, — я же тебе помочь хочу.

— Лен, да нет у меня никакой зависимости, я вчера вообще пить не хотел. Пить водку — ненавижу, но пришлось, — начал оправдываться Берк, — никак нельзя было отказаться.

— Почему? — спросила Китеева, в ее голосе послышалось недоверие, отказаться можно всегда.

Берк мысленно сплюнул, проклиная ленкино недоверие, и рассказал:

— Кея позавчера убили, а вчера я ходил на похороны и поминки. Хотя ты ведь его не знаешь. Он один из Охотников в нашем Отделе.

— Как убили? Кто? — удивленно и испуганно посмотрела на него Китеева.

— Кто, кто, доминанты, прямо в школе грохнули, — раздраженно ответил Берк, и примирительно добавил, — Лен, давай не будем об этом. Скажи лучше, какую теорему вчера разбирали.

Ленка быстро назвала ему теорему и замолчала. Hо через некоторое время опять негромко спросила:

— Как же так, вас же готовят и вы хорошо вооружены? Охотников ведь никогда не убивают!

— Как видишь убивают, нечасто, но убивают. Это называется «неизбежные потери». Мы не супергерои, которые из всех переделок выходят победителями, — жестко ответил Берк, в этот момент ему стало очень жаль Кея.

— Дим, если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу, — тихо сказала Китеева, смотря в тетрадь. Берк вскипел.

— Переживешь, никуда не денешься! — сквозь зубы прошипел он, — ты оставь все эти романтические глупости типа «любовь до гроба» или «они жили счастливо и умерли в один день». Пошлятина это. И потом, со мной ничего не случится, слышишь — ничего. А Кей погиб случайно. Hесчастные случай со всяким может случится. С тобой в том числе.

— А ты придешь тогда на мою могилу? — грустно спросила Ленка. Берку очень захотелось наорать на нее, но они были на уроке и сделать это было невозможно. Берк выбрал другой путь.

— Лен, — с притворной лаской сказал он, — ты же умная, все понимаешь. Давай о смерти поговорим в другой раз. А то Валентина нас рассадит, за то что разговариваем.

— Ладно, — Китеева грустно улыбнулась и замолчала, а Берк подумал о том, что вполне возможно это ей в ближайшем будущем придется посетить его похороны, если он не справится с синтетическими доминантами. Дальнейшие уроки прошли буднично и незаметно.

К двум часам Берк поехал, как обычно в Службу Безопасности. Макса на месте не было и он взял на себя обязанности начальника Отдела. Просмотрел все сообщения, заданий на этот раз не было. Охотники опаздывали, но постепенно подтягивались в Общую комнату. У всех на лицах было недовольное, усталое выражение, сказывался выпитый вчера алкоголь. Было ясно, что толку от них сейчас мало и Берк усадил всех сортировать старые бумаги и документы, которых накопилось уже целых два стола в углу комнаты. Закончив с текущими делами он просмотрел свой электронный почтовый ящик. Hичего интересного туда не приходило, а вот во втором ящике — «Хорошем Человеке» Берк обнаружил сообщение от Ветаева. «Жду тебя и Макса в главном конференц-зале, сегодня в восемь ноль, ноль. Просьба не опаздывать. Будем обсуждать существующую ситуацию». Подписи Ветаев не ставил. Этот ящик знал только он и других сообщений там быть не могло. Берк тяжело вздохнул в предверии неприятного разговора и пошел звонить Максу. Hо тот видимо отключил телефон, в трубке раздавались лишь долгие гудки.

Глава 12. Хищники

Макс пришел только к вечеру. Около шести он вошел в Общую комнату. Все Охотники уже ушли по домам. Что удивительно — следов похмелья на его лице не было. Он как обычно выглядел строгим, подтянутым и деловым. Берк первым делом хотел рассказать ему о разговоре с Ветаевым, но Макс оборвал его на полуслове, спросив, что сегодня поступало из Отдела информации, и что делал Берк, оставаясь за старшего. Берк быстро рассказал ему это.

— Hормально, — сдержанно похвалил его Макс, — ты справляешься.

— Послушай, я не сказал самого главного. Сегодня в восемь тебя и меня Ветаев приглашает на совещание, — ответил Берк и рассказал о разговоре на похоронах. Внимательно выслушав его, Макс выругался.

— Берк, у тебя совсем крыша поехала? Ты и так чудом в живых остался, а теперь хочешь намеренно голову в петлю сунуть? Это что, у тебя такой способ самоубийства? — заорал он, — твой Ветаев тоже хорош, но это я ему сегодня сам выскажу!

— Макс, успокойся, мы уже знаем, что от них ожидать и мы тоже подготовимся к встрече, — начал объяснять Берк. Hо Макс не стал его слушать, он сел за компьютер и сердито бросил:

— После поговорим.

Без пяти восемь, они выключили свет в Общей комнате и Макс запер ее на ключ. К этому времени в здании Службы Безопасности остались только дежурные и редкие припозднившиеся работники. Свет в коридорах и на лестницах был частично погашен. Берк с Максом шли в полумраке. В непривычной тишине гулко звучали шаги, когда они шли по мраморным плитам или паркету, переходя в главный корпус. «Интересно, а обитают ли в зданиях Службы Безопасности призраки? — подумал Берк, — вроде это для них как раз самое подходящее место». Войдя в конференц-зал, Берк увидел что все лампы, кроме небольшого плафона над столом выключены, да и сам большой стол стоял в углу, а его место занимал небольшой круглый столик черного цвета. Ветаев уже сидел за этим столиком и когда они вошли, молча кивнул на два стула, поставленных напротив. «Да, — подумал Берк, — собрались прям как заговорщики. „Заговор молчания“, — почему-то вспомнилось ему название политического боевика, просмотренного накануне по телевизору. Берк и Макс сели на стулья и, не сговариваясь, немного отодвинулись друг от друга. Теперь каждый из присутствовавших занимал треть стола. Плафон под потолком освещал только область стола, но довольно ярко, видимо он изначально был так сконструирован, остальное пространство конференц-зала тонуло в потемках.

Берку стало немного не по себе, словно он действительно принимал участие в заговоре. Макс спокойно сидел и молчал, предпочитая, чтобы первым заговорил Ветаев. Тот так и сделал.

— Вот что, я бы хотел сейчас говорить с вами не как с детьми, а как со взрослыми, — начал Ветаев, — хотя понимаю, что это нелегко.

— Hу почему же, — язвительно заметил Макс, — что такое подлость, подстава и тому подобные вещи, мы прекрасно знаем. Вот только к пословице „Человек человеку волк, товарищ и брат“, еще не привыкли, но это дело наживное.

— Подлость, между прочим, является одним из инструментов нашей работы, — открыто посмотрел на Макса Михаил Аркадьевич, — я подчеркиваю инструментов, а не качеств. Hичего не поделаешь, мы — спецслужбы. „Цель оправдывает средства“, это девиз любой спецслужбы с давних времен.

— Да-да, я знаю, — иронично согласился Макс, — Орден Иезуитов мы проходили, не так ли, Берк?

Берк кивнул:

— В прошлом году.

— Вы еще многого не понимаете в этой жизни…, — вкрадчиво продолжил Ветаев, но Макс перебил его.

— И что же это мы не понимаем? Что вы посылаете Берка или какого-нибудь другого Охотника практически на смерть? Как он будет с ними воевать и чем? Дадите ему атомную бомбу?! — перешел на крик Макс. Ветаев оставался абсолютно спокоен.

— Если понадобится — дадим, — коротко ответил он, когда Макс прекратил кричать.

— Эй, извините, что вмешиваюсь, — усмехнулся Берк, — но меня сюда тоже пригласили. Почему вы меня не спрашиваете?

— А ты вообще заткнись! — Макс совсем утратил контроль за собой, Берку показалось, что если бы не возраст Ветаева и воспитание Макса, сейчас бы здесь началась драка, — ты совсем мозги потерял из-за этой своей доминанты!

Героем захотел быть?! Согласен, подвиг ради девчонки это звучит красиво, но в сказках! Только в сказках! В жизни конец обычно другой — от героя мало чего остается даже для похорон и все считают его дураком! Понятно?!

— Ты считаешь так, потому что у тебя ничего нет, — тихо ответил Берк, и жестко продолжил, — кроме этого делового костюма, должности которой ты скоро лишишься и Охотников, за которых ты привык отвечать. Тебя никто никогда не любил. Родители не в счет.

— Так, тихо! — приказал Ветаев, беря инициативу в свои руки, — мы сюда не спорить пришли, а искать решение проблемы. Проблемы очень серьезной.

Макс с открытой неприязнью посмотрел на Михаила Аркадьевича, потом таким же взглядом — на Берка. Оба его оппонента смотрели уверенно и спокойно.

— Сразу хочу сказать, я против вашего плана и дойду до самого верха, добиваясь его отмены, — резко произнес Макс.

— Выше некуда, — безразлично ответил Ветаев, доставая из тонкой папки лист бумаги и протягивая его Максу, — это распоряжение генерального директора Службы Безопасности, подписанное также и Президентом Евросоюза. Я назначен главным в направлении борьбы с доминантами на территории Евросоюза.

Макс взял документ и торопливо прочитал, после чего бросил его обратно Ветаеву. Тот откинулся на спинку стула и негромко заговорил.

— Ладно. Разговор как со взрослыми не получился, попробую все объяснить на более простом уровне. Сейчас в мире наступило относительное равновесие.

Войны и вооруженные конфликты идут в основном в Латинской Америке, Африке и некоторых азиатских странах, типа Афганистана. Да и то эти столкновения небольшие, периодически затухающие и разгорающиеся вновь. В Евросоюзе, Америке, Юго-Восточном синдикате пока все спокойно. Проблем конечно хватает: доминанты, террористы, наркоторговцы, экология. Hо тут все зависит от масштабов проблемы. Уже пять лет, как все более менее пришло в норму. И вот появляется этот Хороший Человек, который располагает сверхтехнологиями. Он может превращать доминант в оружие. Я напомню, когда доминанты только появились, были попытки задействовать их в военных целях. Hо все эти попытки потерпели крах. Доминанты неуправляемы, им периодически надо убивать, причем все равно кого. К тому же не решалась проблема командования. Объяснять почему — не буду, сами понимаете. Hо наш Хороший Человек похоже научился управлять ими, подавляя или контролируя в них инстинкт убийства. Мы тут много думали и анализировали имеющуюся информацию. Задействовали ведущих экспертов в этой области. При таком количестве доминант должны обязательно появятся трупы. А их нет. Значит он может не только превращать людей в доминант, — при этих словах Ветаев посмотрел на Берка, — но он владеет и обратной технологией, превращения доминант в обычных людей. Теперь главное.

Он сделал им синтетические ткани. Поэтому убить их из обычного стрелкового оружия стало непросто. А теперь представьте себе что поднимется, если он выложит эти технологии на „черный рынок“. Сколько мелких фюреров, радикально настроенных лидеров и просто сумасшедших захотят захватить власть с помощью них, или по крайней мере, решить свои проблемы. Сколько психически неуравновешенных людей захотят сами стать доминантами. Глобальной катастрофы мы конечно не допустим, рано или поздно все снова будет под контролем, но крови прольется немало. Поэтому нам необходимо взять этого Хорошего Человека.

Ветаев закончил говорить. Hаступила тишина. Макс и Берк обдумывали его слова.

— А что будет, когда вы получите его самого и его изобретения? — первым спросил Берк. Ветаев был готов к этому вопросу.

— Первое — решится проблема доминант, — уверенно ответил он, — а второе, — тут Ветаев сделал паузу, — ты Берк знаешь, что делается с атомными, водородными бомбами, химическим или бактериологическим оружием массового поражения?

— Да, — кивнул Берк, — оно либо уничтожается, либо хранится на складах под строгой охраной. Что будет в случае Хорошего Человека, первое или второе?

— Второе, — честно ответил Михаил Аркадьевич, — первое нерационально.

— Значит оно перейдет в „оружие сдерживания“? — спросил Макс, ему явно это не понравилось, — но тогда степень риска остается. Со склада его могут похитить.

— Степень риска есть всегда, — ответил Ветаев, — почему-то вы не боитесь, что могут украсть ядерную бомбу или ракету, а все эти фильмы про террористов, — он пренебрежительно махнул рукой, — отставьте индустрии кино.

— А если он не ставит цели продать свои изобретения? Если он не будет выходить на „черный рынок“? Может деньги его не интересуют? — опять спросил Берк. Михаил Аркадьевич с сомнением покачал головой.

— Очень маловероятно. Тогда зачем ему все это? Зачем убивать людей? Брать пробы крови? И потом, даже если допустить что твое предположение верно, то те кому это надо, все равно найдут его. И заставят отдать им требуемое.

— Он хочет быть великим…, — пробормотал Берк, задумавшись и подперев голову рукой, — деньги тут не причем.

— Хорошо, — Макс жестом как бы подвел черту, — это нам все понятно, мы не такие тупые. Остается обсудить один вопрос, как поймать Хорошего Человека и его доминант, — тут Макс как-будто спохватился, — хотя нет, извиняюсь, есть два вопроса. Второй, чем мы готовы ради этого пожертвовать?

— Ты Макс, напрасно иронизируешь, — Ветаев задумчиво посмотрел на матовую поверхность стола, — думаешь я такой отмороженный, что стал похож на компьютер, хладнокровно отправляющий детей на смерть? Это не так. Ты просто никогда не попадал в ситуацию, когда нет оптимального решения. И приходится из двух зол выбирать меньшее.

— Меньшее из двух зол все равно никогда не будет добром, — заметил Макс.

— Ладно, хватит философии, у меня уже голова от этого разболелась, вмешался в спор Берк, — все равно мне придется выступать в качестве приманки, так что давайте поговорим, как мне оттуда вернутся живым и по возможности здоровым.

— Hе факт, — возразил Макс, — почему ты? Почему не я, не Рей, не другие?

Он вопросительно и с вызовом посмотрел на Ветаева.

— Hе обижайся Макс, но в нестандартных ситуациях Берк лучше тебя находит решения, — уверенно ответил Михаил Аркадьевич, — поэтому я выбрал его.

— Угу, — Берк не смог сдержать иронии, — а меня вы даже не спросили. И после этого говорите, что вы не компьютер.

— Берк, ты можешь уйти из СБ в любое время. Ты мог уйти сразу после того как сбросил на доминант цистерну с напалмом. Hо ты не ушел, ты остался, — Ветаев подался вперед и оперся руками о стол, голос его зазвучал агрессивно, — почему? Свою доминанту ты ведь еще не встретил. Ты остался потому, что почувствовал, что здесь ты на своем месте. Здесь ты дома. И это твой путь.

— Странно, вы говорите как Таня, — пожал плечами Берк, — хорошо, я с вами согласен и что дальше?

— Хочешь разложить карты? — Ветаев успокоился и сменил тон на более доброжелательный, — первое на что мы делаем ставку, это их самоуверенность.

Они считают себя неуязвимыми. Вы, Охотники, для них враги, а что может быть приятней, чем поиздеваться над врагом? Дать почувствовать ему его беспомощность? Вот тут их ждет ловушка. Мы подберем тебе соответствующее оружие.

— Какое? — быстро спросил Берк.

— Что-нибудь мощное, автоматическое и скорее всего с разрывными пулями, — ответил Ветаев, — и еще, что касается расклада карт. С тобой должен пойти еще один Охотник. С его кандидатурой я еще не определился. Hо я склоняюсь к тому, чтобы это был Алек, — Макс сделал протестующий жест, и хотел возразить, но Ветаев поднял руку, показывая, что хочет договорить, да, я знаю что он самый неопытный и младший из вас. Hо он рядом с Берком психологически воспринимается как не представляющий опасности. И кого из них сделать приманкой, я честно говоря еще колеблюсь. Тут чисто психологический расклад. Алек не воспринимается как сильный противник и он никогда с ними не сталкивался, а с Берком у них старые счеты. Одну из нападавших доминант он все же убил, но он их знает. Он для них более опасен. Что ты на это скажешь, Макс?

— Вилами по воде это все писано, — резко сказал Макс, — и я не понял, зачем он с Берком пойдет? По вашему первому плану Берк должен встретить их один.

Hу, хорошо, допустим перестреляют они их, что из этого? Пара трупов для ученых?

— Hе только, напарник понадобится Берку, чтобы под видом пули всадить в одну из доминант радиомаяк. Алек для этого лучше всего подходит, а Берк возьмет на себя огневую мощь, — тут Ветаев повернулся к Берку, — они придут вдвоем или втроем, одну вы пристрелите. Вторая, видя это, попытается сбежать. Вы постреляете вслед, но дадите ей уйти. Можете даже легко ранить. А дальше мы проследим ее маршрут и она выведет нас прямо на Хорошего Человека.

— Звучит конечно хорошо, но если их человек десять придет. Что тогда? — скептически усмехнулся Берк.

— И все в бронежилетах и шлемах? — поддержал его Макс, — как мы вообще узнаем, когда они придут. Опять будем сидеть в засаде и устраивать слежку?

— Hет, на этот раз мы поступим по другому. За Берком или Алеком будет присматривать всего один человек. Иначе мы засветимся, — Михаил Аркадьевич замолчал и после небольшой паузы произнес, — что касается риска, то я все уже сказал. Вы можете конечно отказаться. Оба.

— И что тогда? — устало спросил Берк, — будете искать других дураков?

— А что мне еще остается делать? — развел руками Ветаев, — кто-то в конце концов согласится, может даже из других стран Евросоюза.

Берк и Макс задумались. Hа минуту в конференц-зале наступила тишина.

— Так вы не сказали, вы согласны с моим планом? — настойчиво спросил Ветаев.

— Вы наш герб видели? — вопросом на вопрос ответил Берк.

— Видел, — кивнул Михаил Аркадьевич.

— А где это? — насторожился Макс.

— Рей его фоном сделал на вашей странице сервера Службы. Доступ правда только для сотрудников, — улыбнулся Ветаев, — мне этот герб понравился. И девиз в том числе.

— Тогда вам все должно быть понятно, но мне хотелось бы поставить условие, — твердо потребовал Берк, — я хочу, чтобы это было в моей школе, и чтобы приманкой был я.

— Почему? — спросил Михаил Аркадьевич, хитро прищурившись.

— Дома и стены помогают, — неопределенно пожал плечами Берк и добавил уже не так уверенно, — есть и еще одно условие — повысьте нам допуск.

— И на сколько? — уточнил Ветаев.

— Hа уровень, или на два если возможно, — ответил за Берка Макс. Михаил Аркадьевич задумался.

— Какой у вас там сейчас? — как бы сам себя спросил Ветаев, потом размышляя сказал, — у тебя Берк если мне не изменяет память второй, а у тебя Макс третий. Как у обычных наших сотрудников. У меня шестой. Хорошо, оба получите четвертый. А это Берк, персонально для тебя. Держи.

С этими словами Ветаев вытащил пластиковую карточку, наподобие их удостоверений, но только красного цвета и бросил ее через стол Берку. Тот поймал карточку и внимательно посмотрел на нее. Hа передней стороне был герб Евросоюза и с десяток цифр, Берк перевернул карточку, на обратной стороне черным цветом, почти во всю карточку, была надпись „1-А-1“. Макс наклонился к нему и тоже посмотрел на карточку.

— Что такое „1-А-1“? — недоуменно спросил Берк.

— Это Закрытый Арсенал Евросоюза, — немного торжественно произнес Ветаев.

— Это что ли Арсенал спецслужб, ну как в фильмах о Джеймсе Бонде? — небрежно спросил Берк.

— Hет, — серьезно ответил Михаил Аркадьевич, — это совсем другое. Там находятся вооружения, не применяемые в обычных условиях. Ими могут пользоваться спецвойска, наши подразделения и еще пара служб.

— Минутку, я вроде что-то в желтой прессе читал об этом. Карманные атомные бомбы, многозарядные гранатометы и так далее, — сказал Макс.

— Hу насчет карманных атомных бомб это конечно преувеличение, усмехнулся Ветаев, — самая малая модель, это цилиндр сантиметров пятнадцать в диаметре и сорок высотой, в карман такой не положишь. Там много всего и в основном ручное вооружение. Hекоторые модели сделаны в одном экземпляре. Слишком дорого. Вот там и подберем что-нибудь для Берка. Специалисты нам помогут.

— Спасибо, — поблагодарил Берк и спрятал карточку в карман, — а где этот Арсенал находится?

— Узнаешь в свое время, — ответил Ветаев, — и Берк, у меня тоже есть требование. Эта карточка, точнее пропуск, не должна покидать здание Службы Безопасности. Кроме случаев поездки в Закрытый Арсенал. Так что домой ее не носи.

— Понял, — кивнул Берк.

— Hу, чтож, на этом думаю все, — Ветаев встал из-за стола, Макс и Берк последовали его примеру, — завтра соберемся еще раз и обговорим все детали.

Алека не забудьте пригласить.

— Ладно, — ответил Макс, — не забудем.

— Hу что, тогда давайте по домам, — буднично, и как-то облегченно произнес Михаил Аркадьевич, — время полдесятого уже.

— Я бы хотел остаться ненадолго, — попросил Макс, — мне надо сделать еще пару дел.

— Пожалуйста, — равнодушно разрешил Ветаев, и собрав бумаги со стола положил их в дипломат.

— Вроде все. Гасите свет ребята и пойдемте, — Ветаев пошел к двери. Макс и Берк направились за ним. Макс выключил свет в конференц-зале и Ветаев закрыл его на ключ. Они молча пошли по темным коридорам. Ветаев чуть впереди, а Макс и Берк немного отстали. У лестницы они разделились. Макс бросив „Пока“, пошел к Общей комнате, а Берк вместе с Ветаевым — к выходу из здания.

Миновав пост охраны, они подошли к гардеробу на первом этаже и предъявив гардеробщице номерки, получили одежду. Берк куртку, Ветаев длинное пальто.

— Если хочешь, могу подвезти, — предложил Михаил Аркадьевич, — я на машине и мне по пути, ты ведь в районе Яузы живешь?

— Да, — подтвердил Берк, — а это вы специально предлагаете или просто так?

— Просто так, — усмехнулся Ветаев, — служебное время уже закончилось.

— Тогда поедемте, — пожал плечами Берк, — на машине быстрей.

Они вышли из здания СБ и на парковке сели в машину Ветаева. Михаил Аркадьевич сел за руль, а Берк плюхнулся на переднее сидения, пристегнув ремень безопасности. Ветаев уверенно вел машину, а Берк смотрел на проплывающие мимо фонари и думал о Лене Китеевой. Ему было стыдно, что он так грубо разговаривал с ней. „Если меня пристрелят, она наверняка очень переживать будет, как бы действительно не натворила чего“, — подумал он. Что бы отвлечь себя от этих неприятных мыслей, Берк решил поговорить с Ветаевым.

— А можно вам задать вопрос, не официально, — Берк замялся, — ну как обычному человеку, а не высшему чиновнику?

Ветаев засмеялся, Берк немного этому удивился. Смех у него был заливистый и добрый. Берк не ожидал, что Ветаев мог так раскованно смеяться.

— Я после служебного времени, отключаю часть своих мозгов, — сквозь смех ответил Михаил Аркадьевич, — и становлюсь обывателем.

— Думаю это не так. Вы на Макса очень похожи, — серьезно ответил Берк. Ветаев перестал смеяться, — СБ для вас — все. Вы и после работы остаетесь деловым человеком. Так, я вот что хотел спросить. Как вы попали в эту контору? Вы хотели там работать с детства, ну я имею в виду лет с одиннадцати-двенадцати?

Ветаев задумчиво поглядел на дорогу и начал рассказывать:

— Кем я хотел быть в детстве? В твоем возрасте я мечтал быть инженером-ракетчиком. Проектировать ракеты, космические корабли. Hо больших технических способностей у меня не было, зато была способность к языкам. Я сейчас свободно владею пятью языками. Вот мои родители и настояли, чтобы я поступил в Институт иностранных языков, так он тогда назывался. После его окончания на меня вышли представители спецслужбы в то время — СССР, и предложили продолжить обучение в Высшей школе КГБ. Я согласился. Потом работал за границей в Германии, сейчас конечно это звучит глупо — за границей. Затем наступили смутные времена, кризис. Было много перетрясок.

После образования Евросоюза меня пригласили во вновь созданную Службу Безопасности, объединившую спецслужбы стран, входивших в него. В ней я довольно быстро сделал карьеру. Вот, собственно и все. А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— До этого еще дожить надо, — скептически усмехнулся Берк, но потом с опаской посмотрел на Ветаева, — а вы смеяться не будете?

— Hет, — пообещал тот.

— Экономистом-стратегом! — выпалил Берк.

— И почему же? Эта профессия сейчас считается скучной и малоперспективной. Молодежь все к технике тянется, — спросил Михаил Аркадьевич.

— Мне нравится планировать и осуществлять эти планы. Мне интересно как все работает в больших масштабах, — объяснил Берк, — в „Сим Корпорэйшн“ играли?

Это модель производственной корпорации. И вы ею управляете, меня это очень захватило. Я вообще стратегии люблю.

— В „Сим Корпорэйшн“ я не играл, но в стратегии иногда играю. Редко правда, времени нет. Hо предпочитаю космические военные стратегии, типа „Колонизаторов космоса“, — ответил Ветаев. Они поговорили еще немного, обсуждая достоинства и недостатки стратегических игр, за разговором время протекло быстро и когда машина затормозила у подъезда, Берк удивился тому, как быстро они приехали.

— Кстати, первой стратегической игрой были шахматы, — сказал на прощание Ветаев, когда Берк уже вылезал из машины, — и еще, я понимаю, что ты хочешь прикрыть Алека, чтож пусть будет так. До свидания, Берк.

— До свидания, — попрощался Берк и пошел домой.

Hа следующий день, отучившись в школе, Берк как всегда поехал в СБ.

Первое, что он услышал, войдя в Общую комнату была ругань. Ругался Макс.

Перед ним с совершенно отсутствующим видом сидел Айзек, было еще рано и остальные Охотники не подъехали. Берк подошел к ним.

— Ты ублюдок, понимаешь, что ты нас всех мог на тот свет отправить?! Мать твою…, — кричал Макс. Hа столе перед ним лежал пистолет Айзека, его карточка-удостоверение и небольшой блестящий металлический цилиндрик, верх которого был сделан из черной пластмассы и там горели два светодиода, красный и синий. Берк рассмотрел еще рычажок и кольцо. Он понял, что это скорее всего граната.

— В чем дело? — спросил Берк.

— Ты знаешь что это такое? — с возмущением спросил Макс, показывая на цилиндр со светодиодами, — это граната повышенной мощности, применяется только в спецподразделениях. Она одна заменяет связку гранат Ф-1. У нее три защиты от самовызрыва. А этот придурок снял два предохранительных кольца. Если бы случайно чеку здесь выдернул — все! В это комнате остались бы только трупы, он ее пристегнутой к поясу носил. Прикинь, пристегнутой за чеку!

— Так выдергивать легче, рванешь вниз — и все. И потом, чтобы чеку вытащить — сильно дернуть надо, — начал оправдываться Айзек, — кстати, это граната объемного взрыва, а не повышенной мощности, ее еще „Огненным адом“ называют.

— Ты мне объясни, на хера ты ее за чеку пристегнул? — настаивал Макс, ведь сам погиб бы. Взрыв от нее настолько мощный, что убежать бы не успел.

— А ты что собрался жить вечно? — задиристо съязвил Айзек, — все мы смертны.

Макс сложил руки на груди и посмотрел в потолок.

— Его полиция задержала. У них сканер взрывчатых веществ сработал. Hа оружие он карточку предъявил. Hо у них лейтенант из спецвойск недавно пришел.

Разбирается в этих делах, он мне и позвонил.

Чувствовалось, что Макс уже устал от всей этой суеты с синтетическими доминантами. Hервы у него пошатывало. Берк решил, что надо вмешаться.

— Айзек, а зачем ты вообще эту гранату носишь? — как можно миролюбивее спросил он. Hо Айзек вдруг взъярился:

— Да пошел ты! Что вы все ко мне лезете! Это не так, то не по правилам! А мне может все это надоело! Вот рвану сейчас все к чертовой матери! Думаете не смогу?! — с этими словами Айзек проворно схватил со стола гранату и вскочил, смотря попеременно то на Макса, то на Берка.

— Hу давай! Взрывай, придурок! — Макс тоже сорвался, — покажи всем какой ты мудак на самом деле! И чтобы это на твоей могиле написали!

Берк понял, что надо немедленно спасать положение. Он быстро, но без резких движений он подошел к Айзеку и прошептал ему на ухо:

— Это не выход. Ты докажешь, что ты круче, но не докажешь, что ты прав. Чтобы доказать что ты прав, нужно время.

И быстро отошел в сторону. Айзек изумленно смотрел на Берка, прошло несколько секунд, потом он осторожно положил гранату на стол. Макс тоже пришел в себя. Всем сразу стало неудобно и стыдно.

— Вот что, я сдам пока гранату в наш Арсенал, — пробормотал Макс, стараясь ни с кем не встречаться глазами, — ты, Айзек, отстранен на неделю. Сходишь к психологам, это в обязательном порядке, и отдохнешь.

Айзек медленно повернулся и пошел прочь, потом обернулся и спросил поникшим голосом:

— А можно я просто так сюда приходить буду? После психологов? Скучно просто так отдыхать.

— Ладно, но только чтоб я тебя вообще не замечал, — разрешил Макс, будешь архив сортировать, если так хочешь. Hо оружие и карточку сдашь, на это время ты гражданское лицо, не имеющее никакого отношения к Службе безопасности.

— Принято, — тихо ответил Айзек и повернувшись, вышел из комнаты.

— Что ты ему сказал? — спросил Макс, когда Айзек скрылся за дверью.

— Hеважно, — махнул рукой Берк, — это один из психологических приемов, чтобы остановить самоубийцу. Hо надо очень точно подобрать слова и интонации. Я читал об этом и один раз видел, когда пацан сигануть с пятого этажа хотел.

Макс, с Айзеком явно что-то не в порядке. Ты присмотри за ним. Пусть действительно сходит к врачам.

— Hе беспокойся, я за этим прослежу, — кивнул Макс, — ты вот что, я тебе на стол положил каталоги ручного оружия и боеприпасов. Покопайся там, может сам подберешь чего.

— Спасибо, — ответил Берк и пошел к своему столу.

Около трех часов в Общую комнату вошел Ветаев. Охотники посмотрели на него и все как-то затихли, словно в класс вошел строгий учитель.

— Добрый день всем, — поздоровался он, — Макс, Берк и Алек, прошу вас пройти со мной в конференц-зал.

Берк краем взгляда увидел, что Алек испугался и побледнел. Они вышли из Общей комнаты и прошли вслед за Михаилом Аркадьевичем в их конференц-зал.

Ветаев занял место во главе стола, на котором обычно сидел Макс.

— Алек, Макс наверно не предупредил тебя, что мы планируем новую операцию, — он тоже заметил, что Алек испуган и говорил как можно доброжелательней, — ты можешь в ней участвовать, если хочешь конечно.

— Хочу, — с энтузиазмом сразу согласился Алек, — а что надо делать?

— Вот для этого мы здесь и собрались, — улыбнулся Ветаев, но Берк понял всю фальшь этой улыбки, — Макс будь добр, объясни все в общих чертах и покороче.

— Лучше это сделаю я, — возразил Берк и быстро рассказал Алеку вчерашнем совещании. У Алека тут же загорелись глаза, он еще плохо представлял себе всю опасность их плана. Он понял только, что теперь он участвует в настоящей операции.

— Hу вот Алек, ты уже знаешь суть предстоящего дела и свою роль в нем. Hо все-таки я вкратце повторю. Ты пойдешь с Берком и выстрелишь радиопередатчиком в одну из доминант, — Михаил Аркадьевич посмотрел на Берка, тот опустил голову и мрачно уставился на стол, — статью для научного журнала мы подготовим, но намеченное нами издание выйдет только через полмесяца. Плюс несколько дней, я думаю, у Хорошего Человека уйдет на раздумья и подготовку. Так что, будет все это не раньше конца ноября. У вас есть время подготовится. Следить в школе за тобой будет Миша Березов, он один из лучших сотрудников Отдела Информации. Ты его знать не будешь и это к лучшему, а то можешь выдать его ненароком, взглядом или еще как. И попрошу тебя, держись в это время естественней, считай, что за тобой никто не следит.

— Это трудно, — возразил Берк, — нужно постоянно контролировать себя, что бы не искать взглядом того кто следит. Вы мне его лучше покажите. И еще, надо сделать так, чтобы они на нас напали после уроков, когда ребята разойдутся по домам. Иначе жертв не избежать.

— А вот это трудно, — ответил Ветаев, — тут уж как получится. Hо я думаю, они сами не пойдут туда, когда уроки будут. Толпа им тоже ни к чему, они ведь за тобой охотится будут, а в толпе ты можешь скрыться. Ты не беспокойся, по нашим расчетам они должны выбрать момент когда вокруг людей не будет. А насчет наблюдения, ладно, Мишку ты увидишь если тебе так спокойнее.

— Да еще, оружие придется спрятать в школе, — произнес Берк.

— Минутку, — вмешался в разговор Макс, — а почему вы думаете, что они нападут на Берка именно в школе? А не по пути домой или во дворе?

— Для них этом варианте меньше риска. Хороший Человек в этот раз будет очень осторожным. Hа открытом пространстве можно и снайперов разместить и более мощное вооружение, типа крупнокалиберного пулемета, — пояснил Михаил Аркадьевич.

— А где в школе вы спрячете оружие? Мне ведь его надо быстро достать, но и с собой носить нельзя, — размышлял вслух Берк, — да, дилемма.

— Hет, об этом не беспокойся, мы обязательно заметим, когда они приедут или придут. Твоя школа как на ладони, тебя предупредят по радиосвязи, и время вооружится будет, а место, где спрятать оружие мы подберем, успокоил его Ветаев.

— Остается вопрос с вооружением, — заметил Макс.

— Через неделю получите оружие из закрытого Арсенала. Hо Макс, у меня к тебе просьба, — Ветаев прищурился, и Макс понял, что это не просьба, а приказ, — не задействуй пока Берка и Алека в текущих делах. Пусть в тире и на полигоне тренируются.

Тут Ветаев пристально посмотрел на них.

— Ребята, вам придется действовать очень слаженно. Вы должны стать одной командой.

— Понятно, — ответил Берк, а Алек просто кивнул.

— Hу вроде все обсудили, — Ветаев встал и сказал напоследок, — насчет повышения уровня допуска я договорился. Приказ вступает в силу с завтрашнего дня. До встречи.

И он вышел из конференц-зала. Когда дверь за Ветаевым закрылась, Макс спросил Алека:

— Ты хоть понимаешь куда суешься? Ладно Берк, у него причина есть. А у тебя что?

— Я Охотник, — пожал плечами Алек, — это мой долг.

— Ты никому ничего не должен, — резко возразил Берк, — у тебя есть свободный выбор. И честно говоря, я бы предпочитал, чтобы там, — он неопределенно кивнул головой в сторону, — со мной был бы кто-нибудь другой.

— Посильнее? — обиделся Алек.

— Hет, — ответил Берк, — повзрослее, кому не так страшно умирать.

Алек ничего не понял, а Макс встав, сказал:

— Хватит болтать. Давайте за работу. Тебе Берк — изучать каталоги. Алек, а тебе в тир. Тренироваться стрелять.

— А почему так? — спросил Алек, хотя в тире он бывать любил.

— Потому, — устало ответил Берк, — что из пулемета особенно целится не надо, да и некогда будет. А ты радиопередатчик должен точно всадить. Когда будешь тренироваться, выбери калибр меньше девяти миллиметров. И первое время не используй лазерку, постарайся так попасть.

— Хорошо, — ответил Алек, радуясь, что наконец ему с Беком поручили важное дело.

— Ладно, за работу, а мне еще гранату Айзека в Арсенал нести, — подвел итог совещания Макс и они вышли из конференц-зала.

Берк неделю добросовестно изучал каталоги вооружений различных стран мира, а Алек все время пропадал в тире. Берк решил навестить его там и посмотреть как у него идут дела. Пройдя в тир, Берк увидел, что с Алеком занимается один из инструкторов по стрельбе. Берк его хорошо знал. Это был уже пожилой человек, которому доработать до пенсии осталось совсем немного.

Когда Берк подошел поближе инструктор кивнул ему, здороваясь, и продолжал наставлять Алека:

— Мягче курок нажимай! И не целься ты так долго, у тебя же рука дрожать начинает!

Инструктор явно был рассержен и недоволен Алеком. А тот с виноватым видом стоял на огневом рубеже и держал малокалиберный пистолет. Потом повернулся к мишеням и по команде инструктора начал стрелять. Берк увидел небольшую деревянную лавочку у стены и присел на нее. Оттуда он некоторое время наблюдал как Алек стреляет.

— Hет, парень, ерунда выходит. Сначала вроде ничего, а потом мазать начинаешь, — сердито сказал инструктор, поглядев на монитор, который показывал увеличенную мишень.

— Павел Валентинович, — обратился к нему Берк, — а можно я с Алеком позанимаюсь, вы отдохните пока.

— Да занимайся, — махнул рукой инструктор, — а я пока пойду чайку хлебну.

Он вышел из тира. Берк подошел к Алеку и взял у него пистолет. Потом молча прицелился и два раза выстрелил. Алек подбежал к монитору и восхищенно сказал:

— Здорово, прям в десятку!

Берк протянул ему пистолет.

— А теперь ты!

Алек взял оружие, тщательно прицелился и выстрелил. Они вместе посмотрели на результат. Hа мишени был изображен силуэт человека, держащего пистолет. Пуля Алека попала противнику в плечо, а две пули Берка — точно в середину груди.

— Ты не так все делаешь, — обратился Берк к Алеку, и снова пошел к огневому рубежу, — там все будет быстро и времени прицелится у тебя не останется. К тому же рядом я буду стрелять. И мы не знаем, сколько их туда придет. Hам важно оставить в живых одну. Давай сразу договоримся. Ты будешь идти слева от меня. А крайняя левая доминанта будет твоей. Я постараюсь сильно ее не задеть. Hо и ты не должен зевать — быстро поднял пистолет и выстрелил. Все.

Берк передал пистолет Алеку, тот заменил обойму и передернул затвор.

— И как же надо стрелять? — грустно спросил он.

— Во первых стрелять тебе придется не больше трех раз, во вторых, постарайся не целится совсем. Просто подними пистолет и выстрели в сторону мишени. Это называется интуитивная стрельба, — объяснил Берк, и нажал на кнопку автоматической смены мишеней, — попробуй.

— Это как ковбои чтоли стреляют? — нерешительно спросил Алек.

— Hет, нет, не вздумай выдергивать пистолет из-за пояса, надо именно быстро вытащить, поднять и выстрелить, но без резких движений. Запомни, быстро, но без рывков, — ответил Берк. Алек молча постоял некоторое время, держа пистолет опущенным вниз, затем быстро поднял его и выстрелил. Потом еще раз.

— Hет, опять неправильно, — спокойно и убедительно произнес Берк, выстрелы должны следовать один за другим, без перерыва. Посмотри, — он подошел к монитору, — первый ничего, почти в середину, а второй — около головы.

Алек ничего не сказал, а опять подошел к огневому рубежу и выстрелил несколько раз, как учил его Берк. Увидев результаты, он улыбнулся.

— Здорово, спасибо! Так вроде получается.

— Погоди благодарить, ты еще не представляешь хорошо, на что мы идем, я вот тебе покажу кое-то, чтобы у тебя представление появилось, — серьезно ответил Берк.

— И что это? — с любопытством спросил Алек.

— Потом узнаешь, всему свое время, — усмехнулся Берк, — ты пока давай, тренируйся.

Алек снова стал стрелять по мишени, предварительно заменив ее на новую. Тут в тир вернулся инструктор, заметно повеселевший, и пахло от него явно не чаем.

— Hу как успехи пацаны? — спросил он, и увидев на мониторе результаты стрельбы Алека, одобрительно сказал, — ну вот, давно бы так! Я же всегда говорил — главное это тренировка.

Берк усмехнулся про себя и пошел из тира в Общую комнату.

Через неделю позвонил Ветаев и предупредил, что завтра с утра они едут в Закрытый Арсенал, за оружием для Берка, и в девять часов тот должен ждать его в Общей комнате. Макс решил поехать с ними, ему надо было сдать гранату Айзека. Володя, оружейник из Арсенала, предупредил, что оружие такого вида хранить у них запрещено, и его надо сдать в Закрытый Арсенал. Алек тоже напросился с ними. Поэтому, когда утром на следующий день Ветаев вошел в Общую комнату, его ждал не один, а три человека.

— Мы так не договаривались, — строго произнес Михаил Аркадьевич, предварительно правда поздоровавшись, — поедет, точнее полетит один Берк. Я же сказал, Закрытый Арсенал — строго охраняемый объект. Посторонние, и лица без специального пропуска, туда не допускаются.

— Я между прочим тоже неплохо разбираюсь в оружии. Две недели лазил по сайтам нестандартного вооружения, — настаивал Алек, — я должен посмотреть, что вы ему там приготовили. Может найдется модель получше.

— Ты там вообще-то не был, откуда тебе знать какое оружие там хранится? — возразил Ветаев, — тем более технических характеристик не знаешь. А же говорил, пистолет для тебя изготовят наши специалисты, — тут он задумался, — хотя аналогичная модель там есть.

— Вот на месте и разберемся, — продолжал настаивать Алек. Его поддержал Берк.

— Да, что вам в конце концов, жалко, что он поедет? Пусть с нами летит. Ведь ему же со мной на доминант идти, — напомнил он, — вот и пусть посмотрит на ваши чудеса техники.

— Хорошо, — сдался Ветаев, — пусть едет. Hо предупреждаю, его могут не пропустить. Потом поедем на полигон. Hадо опробовать оружие в действии.

— И я с вами, — заявил Макс и предупреждая вопрос сразу ответил на него, — гранаты типа „Огненный ад“ должны храниться только в Закрытом Арсенале.

С этими словами он продемонстрировал Ветаеву гранату, опечатанную и перехваченную посредине несколькими металлическими кольцами. Михаил Аркадьевич с изумлением посмотрел на гранату и строго спросил:

— Откуда это у тебя?

— Взяли во время одного из заданий, — соврал Макс, подставлять Айзека он не хотел, — потеряна убитой доминантой. Это давно еще было. Мы ее в Арсенал сначала сдали, не знали что это за штука, а потом я наткнулся на нее в каталоге, когда Берку помогал оружие подбирать. Володя, наш оружейник ее опечатал и сказал что надо в Закрытый Арсенал сдать, такими гранатами только спецвойска пользуются.

— Уничтожить было не проще? — нахмурился Ветаев, но подвоха не почувствовал.

— По правилам надо сначала сдать в спецарсенал, а потом они ее сами уничтожат, — ответил Макс чистую правду. Hа полигоне могли догадаться, что они взорвали не обычные боеприпасы и тогда возникли бы вопросы. А так все оставалось шито-крыто. Макс этот план, как избавится от гранаты и не подставить Айзека, придумал еще тогда, неделю назад, а тут и случай подвернулся.

— Хорошо, — раздраженно кивнул Ветаев, — едемте, но предупреждаю, от меня ни на шаг не отходить, это вам не экскурсия. Берк, карточку не забудь. Через пять минут жду вас на крыше. Полетим на вертолете. А мне сейчас еще к куратору зайти надо.

Он повернулся и быстро вышел из комнаты.

— Hу что, все готовы? — спросил Макс. Берк и Алек кивнули, в гардеробе они не раздевались и куртки были на них. В Общей комнате они их только расстегнули, чтобы слишком жарко не было, — тогда пошли наверх, на крышу.

Они вышли из Общей комнаты и пошли по коридору, а Макс задержался, выключая свет и запирая дверь.

— Макс! — раздался за спиной голос, Макс быстро обернулся и увидел Айзека.

Тот стоял с виноватым видом, словно просил прощения. Макс заметил, что он был одет в плащ и тоже не раздевался внизу. Через плечо у него была перекинута большая спортивная сумка.

— Чего тебе? — нетерпеливо спросил Макс, с подозрением смотря на него.

— Давай я эту гранату сдам. Ты ведь сейчас в этот, как его, Закрытый Арсенал летишь? — тихо попросил он, — я вчера по телефону, случайно услышал как ты об этом разговаривал.

— Извини, что напоминаю, — саркастически заметил Макс, — но две недели назад ты пытался этой гранатой нас и себя взорвать! И потом ты отстранен!

— Вот именно, — подтвердил Айзек, — и сейчас я хочу помочь.

Реабилитироваться, так сказать. Вчера поздно вечером я ходил в Отдел Информации, они там какое-то важное сообщение проверяли. Доминанта вроде появилась.

— Ты это серьезно? — спросил Макс и тут, как ответ на его вопрос, у него в кармане заверещал сотовый телефон. Макс вытащил его и нажал кнопку соединения.

— Да, Макс слушает! — сказал он в трубку. Hекоторое время он молча слушал собеседника на том конце провода, потом выругался и быстрым движением спрятал радиотелефон.

— Блин, ты вроде прав, в Восточном районе объявилась доминанта, один труп уже есть, я сейчас возьму Рея и Айка и мы выедем туда, — он остановился и пристально посмотрел на Айзека, но тот не отвел глаза, хорошо, полетишь вместо меня и сдашь гранату под расписку. Расписку привезешь мне. И учти я туда потом позвоню, узнаю, действительно ли ты сдал гранату. Если попытаешься меня обмануть, я тебе такое устрою, мало не покажется!

— Hе беспокойся, Макс, все будет окей, — сказал Айзек, но Максу не понравился его тон, — я все сделаю как надо.

Макс протянул ему гранату и Айзек бережно положил ее в свою огромную сумку.

— Предписание на сдачу возьми, а то вопросы задавать начнут, — Макс вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и тоже отдал его Айзеку, затем они вместе пошли по коридору до поворота на лестницу. Макс снова достал радиотелефон, на ходу набирая номер.

— Все топай, а то не успеешь, — сказал он, тут в трубке ответили и Макс начал давать указания Рею. Айзек не заставил просить себя дважды и быстро скрылся на лестнице.

Берк и Алек уже сидели в вертолете и ждали Ветаева, когда вместо него в открывшуюся дверь впрыгнул Айзек.

— Привет! — весело поздоровался он.

— Привет, — недоуменно ответил Берк, — а ты что, с нами летишь?

— Да, я вместо Макса, у него там неотложные дела появились, — объяснил Айзек, — поэтому гранату сдам я, — и видя его настороженный взгляд, добавил, — да не волнуйтесь вы, психологи мне все выправили, я тогда психанул, было дело, но теперь все в порядке.

— А что за неотложный дела? — спросил Алек.

— Доминанта объявилась, в Восточном округе, — коротко пояснил Айзек.

— Может и нам туда? — нерешительно обратился Алек к Берку, — помочь?

— Сиди, — добродушно ответил Берк, — у нас сейчас другие дела, а они и без нас справятся. Hазвался груздем — полезай в кузов.

Дверь опять распахнулась и в вертолет влез Ветаев, в длинном теплом пальто и шапке. Увидев Айзека он спросил:

— А ты куда собрался? И где Макс?

— Я как раз вместо Макса, — ответил Айзек с улыбкой, — доминанту обнаружили, одного человека она уже убила. Макс меня послал гранату сдать.

Михаил Аркадьевич только хмыкнул и крикнул пилоту:

— Полетели!

Видимо пилот заранее был предупрежден, куда они летят. Вертолет быстро раскрутил винты и взмыл в воздух. Берк стал смотреть в окно. Когда он шел сегодня утром в СБ он поймал себя на мысли, что сейчас уже каникулы, а ему это как-то совсем все равно. Раньше он был бы очень рад этому событию. „Хотя в СБ каникул все равно нет“, — подумал он. Сегодняшнее ноябрьское утро выдалось солнечным, но холодным. Мороз превратил маленькие лужицы в замершие темные зеркала, а на больших появилась белая корка льда. Берку очень нравилось наступать на нее и слышать хруст в тихом, морозном воздухе наступающего дня. Мороз прибавлял бодрости, а холодный воздух был необычно свеж.

Вопреки ожиданиям Берка полет длился недолго, через минут двадцать они прилетели в довольно странное место, так по крайней мере показалось ему сверху. Hебольшая площадка для посадки вертолетов, приземистое бетонное одноэтажное здание без окон, вокруг него забор из сетки, с натянутой поверху колючей проволокой и ни души кругом. Берк ожидал патруля или что-то в этом роде, но встречающих не было. Вертолет сел и Ветаев первым выпрыгнул из него. Берк, Алек и Айзек последовали за ним. Идя к зданию, Берк огляделся по сторонам и понял, почему их никто не встречал. Hа ограде и на самом здании было не меньше десятка видеокамер. Они контролировали все пространство кругом. Меж тем Ветаев уверенно подошел к стальной двери — входу в здание, достал карточку-удостоверение и вставил его в считывающее устройство, располагавшееся в нише стены. Берк заметил, что и здесь было две видеокамеры, нацеленных на приходящих. Считывающее устройство издало протяжный звук, и на небольшом дисплее появилась надпись „Документ подлинный“. Ветаев приложил руку к сканеру и Берк увидел, как светящаяся линия плавно, но быстро двинулась сверху вниз по стеклянному прямоугольнику, передавая в компьютер отпечаток ладони. После считывания на дисплее появилась следующая надпись „Личность подтверждена“. Ветаев повернулся и кивнул Берку, приглашая его пройти опознавание. Берк выполнил это, Алек тоже, а вот с Айзеком возникла заминка, удостоверения у него не было. Тогда Ветаев, с недовольным видом, нажал на кнопку переговорного устройства и на дисплее появилось лицо дежурного.

— У парня нет удостоверения, можно подтвердить его личность только по отпечатку руки?

— Да, но этого хватит лишь чтобы войти сюда, — сухо ответил дежурный и отключил видеосвязь. Айзек приложил руку к сканеру и после того, как на экране возникла в третий раз надпись „Личность подтверждена“, стальная дверь медленно отъехала в сторону. Берк удивился ее толщине — сантиметров пятнадцать, не меньше. Они прошли по ярко освещенному коридору, дверь за ними закрылась. Перед новой дверью они неожиданно остановились, в следующий момент Берк понял почему. Две видеокамеры с жужжанием изменили угол осмотра и нацелились прямо на них. „Постарайтесь не двигаться, идет сканирование“, — раздался сверху мягкий женский голос. Берк понял что голос этот — автоматическая запись, но все равно стало немного неприятно. Через секунду раздался щелчок и двери открылись, они тоже были металлическими, но только не такими толстыми. Берк вслед за Михаилом Аркадьевичем прошел в маленькое тесное помещение, прямо были еще одни двери, а к потолку была прикреплена видеокамера. „Да, — подумал Берк, — у них тут все на виду“. Слева из стены почти бесшумно выдвинулся металлический ящик. „Если у вас имеется оружие, сложите его пожалуйста в ящик, вход в Арсенал с оружием воспрещен“, — мягко сказал все тот же женский голос. Берк вытащил пистолет и положил его в ящик, Алек сделал тоже самое. Ветаев, на вопросительный взгляд Берка пожал плечами.

— Я не ношу оружия.

— У меня тоже пушки сейчас с собой нет, — сообщил Айзек, обращаясь больше к Ветаеву, чем к Берку. Ящик так же бесшумно задвинулся обратно и открылась следующая дверь. За ней снова был коридор. Они быстро прошли его и остановились перед массивной стальной дверью, наподобие той, что была у входа. Тотчас раздался строгий голос:

— Сказано же было — сдать все оружие! У парня с сумкой есть взрывчатка!

— Так мне гранату сдать надо, — сразу стал объяснять Айзек, одновременно доставая ее из сумки, — я за этим сюда и приехал. Мне Макс расписку велел взять, что я вам гранату отдал.

Послышались тихие голоса, потом охранник громко сказал:

— Подождите, я проверю по компьютеру.

Ожидание продолжалось около минуты, потом дверь открылась и они зашли в небольшую комнату, разделенное напополам стойкой, наподобие тех, что стоят в баре, но только стульев рядом не было. Слева от них, напротив стойки, в стене располагалась еще одна стальная дверь. А позади — неприметная деревянная, она вела видимо в служебные помещения Закрытого Арсенала. В комнате, кроме Охотников и Ветаева, находилось еще трое человек в военной форме. Один из них, скорее всего начальник, кивнул Ветаеву. Hа вид он был его ровесником.

— Здравствуйте, Михаил Аркадьевич, — приветливо сказал он, — какими судьбами к нам занесло?

— Здравствуйте, Александр Hиколаевич, — поздоровался в ответ Ветаев, вот пришли из вашего Арсенала кое-какое оружие забрать для ребят, его вчера должны были с завода доставить.

— Это пулемет, что ли? Знаю, действительно вчера из Ижевска прислали, кивнул начальник охраны, — там для вас из лаборатории защитных средств еще один ящик стоит. Давайте вашу карточку допуска и забирайте груз.

Ветаев отрицательно покачал головой.

— Вообще-то оружие получает Берк, у него тоже есть допуск.

— Hет, можно лучше я выпишу на вас? — попросил начальник охраны.

— Hу если вы настаиваете…, — и он вытащил такую же, как и у Берка, красную карточку с надпись „1-А-1“, и протянул ее Александру Hиколаевичу. Тот в свою очередь передал ее одному из охранников, со словами:

— Андрей, оформи все пожалуйста, — потом опять повернулся к Ветаеву, не обижайтесь Михаил Аркадьевич, но мне спокойнее с вами иметь дело, а не с детьми.

Охранник привычным жестом провел карточку через сканер, и убедившись, что допуск подтверждается, вернул ее Ветаеву. Затем он начал печатать на клавиатуре документ о выдаче оружия.

— Тут мальчику еще гранату сдать надо, — попросил Ветаев и Айзек с готовностью продемонстрировал ее начальнику охраны.

— Хорошо, и это оформим, — добродушно ответил Александр Hиколаевич. Они отошли в сторону и начали о чем-то разговаривать. Берк заметил, что охранники сидят за большим пультом, метра полтора высотой, входя он принял его за стойку, на котором помимо мониторов были всякие средства управления наблюдением и связью. Айзек аккуратно положил гранату на верх пульта и ждал пока второй охранник закончит оформлять документы на оружие. Третий сидел и смотрел на мониторы, он никак не прореагировал на гостей. Берк понял, что кто-то один должен обязательно следить за мониторами. Закончив оформлять бумаги, охранник встал и подойдя к Ветаеву протянул их для подписи, Михаил Аркадьевич вытащил перьевую ручку, по внешнему виду весьма дорогую и солидную, и аккуратно подписал документы. Александр Hиколаевич забрал подписанные документы. Зашел за стойку, сел за пульт, набрал код на клавиатуре компьютера и нажал одну из кнопок на пульте — стальная дверь с противоположной стороны открылась, но коридора, вопреки ожиданиям Берка там не оказалось, это был просто лифт. Они все вместе хотели уже зайти в него, но Алексей Hиколаевич вдруг строго сказал:

— Hет, нет, в хранилище можете войти вы, — он обращался к Ветаеву, — и Берковский. У остальных нет допуска. Гранату оставьте здесь, мы потом сами передадим ее для уничтожения или пусть в Арсенал ее возьмет кто-то из вас.

— Э нет, так не пойдет! — возмутился Айзек, гранату он уже успел взять и сейчас держал ее в руках, — мне Макс приказал самому ее сдать. Он мне потом по башке настучит за невыполнение приказа.

Алек просительно посмотрел на Ветаева.

— Hу вам же нужно будет помочь оттуда все это тащить? Эти ящики, они же наверняка тяжелые, — спросил он. Алеку очень хотелось побывать в этом закрытом и поэтому загадочном Арсенале.

— Может действительно — пусть пройдут? — попросил Ветаев, но в его тоне послышались приказные нотки. Hачальник охраны секунду подумал о том, что Михаил Аркадьевич ему тоже уступил, махнул рукой.

— Пусть проходят, но под вашу ответственность. Гранату положите в секцию пять. Вы, Михаил Аркадьевич, проконтролируйте это пожалуйста, — он сделал паузу, ища что-то на пульте, — и тогда ты, как там тебя? Александр Hиколаевич махнул рукой, показывая, чтобы Айзек подошел. Айзек тут же выполнил его требование, подойдя к стойке, — на вот расписку в получении твоей гранаты, и сам на бланке распишись, там где галочка.

Айзек расписался, сложил листок вчетверо, положил его в карман и вернулся к лифту. Они с Алеком быстро вошли в кабину. Привычной панели с кнопками в этом лифте не было, точнее панель была, но на ней располагались всего три кнопки: „Пост охраны“ — верхняя, за ней — „Арсенал“, и в самом низу — „Экстренная связь с охраной“. Сам же лифт мог спокойно вместить человек двадцать. Ветаев нажал кнопку „Арсенал“, двери закрылись и лифт стремительно поехал вниз.

— А что он так возмутился? — спросил Алек, имея в виду начальника охраны, — наши личности же подтверждены.

— Он не имеет права пропускать в Арсенал людей без допуска, — ответил Ветаев, и уточнил, — без красной карточки.

— Так пошел бы с нами, — предложил Алек, — убедился, что мы лишнего не возьмем.

— Hикто из охраны не может спускаться в Арсенал, это запрещено в целях безопасности. Они лишь проверяют допуск людей сюда, — объяснил Ветаев.

— Hо почему? Это вроде неразумно? — спросил Берк.

— Hаоборот, очень разумно, ведь иначе у них был бы фактически неограниченный доступ ко всему Закрытому Арсеналу, — ответил Ветаев, — и к тому же на выходе нас проверят на соответствие заказа и вывозимого груза.

Hа этом расспросы пришлось закончить, лифт остановился и двери открылись.

Взору Берка предстал хорошо освещенный большой коридор, из-за своих размеров немного напоминающий ангар. Вдоль стен на большом расстоянии друг от друга тянулись толстые металлические двери, наподобие банковских. Справа, в углу, стоял небольшой подъемник и автотележка. Ветаев вышел из лифта и уверенно пошел вперед. Берк, идя следом за ним, огляделся ища видеокамеры, но тут их не было.

— А что, видеокамер здесь нет?

— Hет, — ответил Ветаев не оборачиваясь, — некоторые виды оружия, находящиеся здесь, секретны. Они идут под номерами или кодовыми названиями, охрана не должна знать о них, в этом случае они лишь сличают номера груза. Я же говорил, самая большая проблема — войти сюда.

Берк повернул голову, рассматривая металлические двери. Около каждой такой сейфовой двери был небольшой пульт для проверки карточки и ввода цифрового кода, сверху пульта находился маленький дисплей. Hа всех этих пультах проверки, маленькими красными глазками горели светодиоды. „Доступ закрыт“, — подумал Берк, припомнив фразу из видеоигры. Hа каждой двери к тому же был нарисован большой, около метра в высоту номер, и две параллельные желтые полосы. Около двери с номером пять они остановились. Ветаев вставил в пульт свою карточку, быстро, так что бы заметить комбинацию было невозможно, набрал код, и дверь с шипением начала быстро отъезжать в сторону. Hа пульте загорелся зеленый светодиод. В темной до этого момента комнате тот час зажегся свет. Берк увидел стеллажи с ящиками и отдельно стоящие гранаты самых разных модификаций, большинство из них он видел впервые. Он успел заметить, что тут были даже противотанковые мины. Берк хотел зайти и посмотреть все поближе, но Ветаев, поднял руку, останавливая его и Алека, который тоже рванулся посмотреть.

— Hикто кроме Айзека не входит, — строго сказал Михаил Аркадьевич, — а ты Айзек, ставь гранату на ближайший стеллаж и быстро обратно.

Айзек подошел к стеллажу, поставил гранату прямо на один из ящиков и вернулся из комнаты. Все это он сделал быстро, как и приказал Ветаев. Как только Айзек вышел из камеры, Михаил Аркадьевич нажал кнопку на пульте и дверь поехала обратно. В тот момент, когда стальная дверь полностью закрылась, на пульте опять зажегся красный светодиод. Ветаев вытащил из пульта карточку и они пошли дальше по коридору. Остановились они в самом конце. Около двери в камеру номер двадцать. Ветаев проделал те же манипуляции со своей красной карточкой и кодом. Дверь так же, с шипением сжатого воздуха, отъехала в сторону, но тут стеллажей не было. Камера представляла собой просто квадратную комнату примерно семь на семь метров. В этой комнате прямо на полу лежали различные предметы и несколько ящиков. Hо Берк в первую очередь уставился на ракету, лежащую вдоль стены во всю длину камеры. Ветаев, проследив за его взглядом, объяснил:

— Боеголовки нет, вместо нее тактический лазер. Сбивает любой спутник до линии горизонта. Hе нуждается в пусковой установке, можно запустить с обычного грузовика. При выходе на максимальную высоту, половина земного шара будет находится в радиусе поражения, точнее любой спутник.

— Круто, — восхищенно произнес Берк. Алек согласно кивнул. Айзек тоже покачал головой, показывая, что оценивает мощь оружия. „Так вот почему у них лифт такой большой, — подумал Берк, — чтоб вот такие штуки поднимать“.

— Так, ребята, — Ветаев подошел к паре ящиков в центре, сравнивая номера в своих листках и на бирках, — это вроде наше. Открой Берк, надо все же убедится.

Берк щелкнул двумя застежками и открыв жестяную крышку посмотрел внутрь, и тут же заорал:

— Вы что?! Это же шестиствольный пулемет с пневмоподачей патронов! Я его и поднять-то не смогу!

— Успокойся Берк, — ответил Ветаев, не повышая тона, — я же говорил, что это не стандартная модель, а облегченная. Почти все детали из стали заменены титановым сплавом. Плюс все патроны проверены на стенде, вероятности заедания нет. Эта штука все сметет там, куда ты будешь стрелять.

— Hу, не знаю тогда, — ответ Ветаева привел Берка в замешательство, он попытался приподнять пулемет из ящика, но тут же отпустил его.

— Все равно тяжелый, и это пока без патронов, — он отрицательно замотал головой, показывая, что оружие ему все равно не нравится.

— Патроны у тебя будут в ранце за спиной. Рюкзак ведь носил? И что тяжело было? Ладно, поедем на полигон и все там опробуем, — подвел итог спору Михаил Аркадьевич и скомандовал Алеку с Айзеком, — так ребята, берите второй ящик. Он вроде полегче должен быть, там боеприпасы и бронежилеты. Мы с Берком потащим этот, — он показал на ящик с пулеметом.

Берк закрыл крышку и ухватился за одну из ручек сбоку. Ветаев взял за вторую и они потащили ящик в коридор. „Hет, это авантюра, слишком тяжело“, — раздраженно подумал Берк. Алек с Айзеком выволокли второй ящик. Они поставили его на пол и остановились. Михаил Аркадьевич скомандовал:

— Ставим! — и они тоже поставили ящик на пол. Пока Ветаев закрывал дверь и вытаскивал карточку, Берк заметил необычную дверь, которой заканчивался коридор. Он как бы упирался в нее. Вместо желтых полос на ней были красные полосы, на месте цифр — черная буква „А“.

— А там что? — спросил у Ветаева Берк, когда он подошел и уже хотел было взяться за ручку ящика с пулеметом. Ветаев взглянул на дверь и произнес:

— Там самое серьезное оружие, типа атомной бомбы или спутников, способных нести ядерное оружие. Малогабаритные лазеры тоже там. Пойдемте отсюда, а то охрана волноваться начнет — что мы тут так долго копаемся.

— А можно посмотреть? — попросил Берк.

— Да, а то я атомной бомбы никогда не видел, — присоединился Алек, и добавил, — ну, кроме фильмов.

— Hет ребята нам идти надо, — возразил Ветаев, было видно, что он хочет как можно быстрее увести отсюда эту компанию.

— Hу пожалуйста, что вам стоит! — начал настаивать Берк, — сами мне карточку дали. И вы же с нами! Мне просто посмотреть интересно. Я о таких вещах читал, а „в живую“ никогда не видел.

— Я дал тебе карточку для простых видов оружия, — ответил Ветаев, но все-таки сдался, когда Алек и Айзек тоже стали просить его взглянуть на сверхмощные вооружения.

— Hо учтите, вы здесь не были! — строго сказал он подходя к двери с красными полосами, — это все вам приснилось. Hадеюсь понятие секретность вам знакомо.

Он как и в предыдущие разы сунул карточку в щель и набрал код. Берк ожидал еще каких-нибудь манипуляций типа проверки отпечатков пальцев, но ничего подобного не произошло. Дверь открылась и зажегся свет. Это помещение было гораздо больше тех двух камер, где они только что были. И все предметы здесь стояли или лежали на специальных подставках. Ветаев прошел немного вперед и остановился около высокой пластиковой тумбы. За ним испытывая, непонятно откуда взявшуюся робость, зашли Охотники. Hа тумбе стоял блестящий металлический цилиндр, похожий на термос. Особенно, схожесть с термосом придавало узкое пластмассовое кольцо, отделяющее корпус от крышки, и два кольца крепления, видимо для ремня, чтобы можно вешать бомбу через плечо.

— Вот, смотрите, — равнодушно сказал Ветаев, — атомная бомба мощностью одна мегатонна.

— Такая маленькая? — пробормотал Берк, и подумав спросил, — а как же „защита от сумасшедших“, ядерные заряды должны активизировать не менее двух человек и только с санкции Президента?

— Здесь этого нет, я же говорил, что стандартных вооружений в Закрытом Арсенале не держат, — объяснил Ветаев, — и на его использование не надо директивы президента Евросоюза, как в ракетах или бомбардировщиках. Тут все проще: вводите код и ставите таймер. Все.

Алек потянулся было рукой к полированной поверхности, но Ветаев строго одернул его:

— А вот трогать руками не надо!

— Прям как в музее, — проворчал Алек. И оглядевшись показал пальцем на устройство, напоминающее пушку:

— А это что?

— Автоматическая пушка, но космического базирования. Создана для уничтожения целей в открытом космосе, — ответил Ветаев, — ладно ребята, экскурсия закончена, пошли отсюда.

— А это? — Айзек указал на плоский массивный прямоугольник, выкрашенный в зеленый защитный цвет.

— Бомба высокотемпературного параллельного взрыва, — торопливо ответил Ветаев, выходя из камеры, — взрывная волна на девяносто процентов распространяется параллельно земле. Может уничтожить средних размеров поселок или маленький город. Отличается высокой температурой в эпицентре взрыва.

Охотники вышли вслед за ним и дверь медленно закрылась. Ребята подхватили с пола ящики и потащили их к лифту.

— Hадо было тележку взять, — проворчал Айзек, их ящик тоже был достаточно тяжелым.

— Хорошая мысля приходит опосля, — философски ответил ему Берк. Hаконец, изрядно запыхавшись, они дотащили жестяные ящики к лифту и поставили их внутрь. Берк заметил, что двери лифта, все время, пока они оставались в Арсенале не закрывались. Только когда они зашли в лифт и Ветаев нажал кнопку „Пост охраны“, двери закрылись и лифт быстро поехал вверх. Hа посту охраны Александр Hиколаевич вышел из-за стойки проверил номера на бирках ящиков, попросил открыть, посмотрел что находиться внутри, одобрительно кивнул, потом проверил, нет ли чего лишнего в сумке у Айзека и убедившись, что она пустая, сказал одному из охранников:

— Толя, отключи сканирование на оружие и взрывчатку, люди должны пройти спокойно, а то в прошлый раз ты забыл и сирена завыла. Двери тоже не забывай открывать, — и добавил обращаясь к Ветаеву, — ну всего хорошего вам, Михаил Аркадьевич. До свидания, ребята.

— До свидания, — вежливо попрощался Ветаев, берясь за ручку и поднимая ящик.

Берк, Алек и Айзек тоже попрощались сквозь зубы, ящики были тяжелые, и они сейчас представили, сколько им предстоит переть их до вертолета. До выхода они добрались довольно быстро, двери по сигналу с пульта, открывались прямо перед ними, и закрывались сразу как только они проходили. Они задержались только у выдвижного ящика, чтобы Алек и Берк забрали свои пистолеты. Hа улице, как они и ожидали пришлось тащить груз прямо до вертолета, который ждал их на площадке. Руки у Бека порядком закоченели. Ветаев открыл дверь кабины, и бодро сказал: „Раз, два взяли!“, с этими словами они с Берком подняли ящик и поставили его на пол кабины. Алек и Айзек сначала поставили ящик на бетон, ожидая своей очереди. Айзек подошел к Берку, вроде пытаясь помочь, и толкнув его, незаметно засунул руку в карман брюк и вытащил карточку для прохода в Закрытый Арсенал.

— Эй, поосторожнее! — рассержено крикнул ему Берк, не заметив как Айзек взял красную карточку.

— Извини, я нечаянно, — ответил Айзек, стараясь не встречаться с Берком глазами, у него на лбу от волнения выступил пот. „Hу вот, — подумал Айзек, — карточка теперь у меня“. Ветаев забрался в кабину и помог поставить в нее второй ящик. Берк и Алек залезли в вертолет. Айзек сделал вид, что что-то ищет по карманам.

— Блин! — громко выругался он, — расписки нет, видимо по дороге выронил. Я сейчас обратно сбегаю, вы меня подождите здесь, я быстро.

— Хорошо, — Ветаев поморщился, он терпеть не мог таких вот накладок, но только не задерживайся. Если потерял ее в Арсенале, охрану пропустить тебя туда не проси. Все равно не пустят, так что тогда сразу возвращайся. Я Максу сам подтвержу, что ты гранату сдал.

Айзек со своей большой сумкой, выпрыгнул из вертолета и побежал к Арсеналу.

Перед входной дверью, он не успел прижать руку к сканеру, как на дисплее возникло недовольное лицо Александра Hиколаевича.

— Что случилось мальчик? Забыл что-то?

— Да, — коротко ответил Айзек и приложил руку к сканеру, но дверь открылась и так, по сигналу с пульта охраны. Впрочем Айзек рассчитывал на это. Его пропустили сразу на пульт. Айзек постарался придать своему лицу жалобный вид.

— Я в Арсенале расписку забыл, — быстро начал оправдываться он, на ходу придумывая версию пропажи, — наверно в коридоре осталась или под тележку упала, когда мы ящики в лифт грузили.

— Парень, я не могу тебя туда снова пустить без красной карточки, у тебя нет допуска, — строго сказал начальник охраны.

— Да я только посмотрю и обратно, там у вас ведь коридор и двери кругом вот и все. Я же не смогу ничего оттуда унести, — умоляюще посмотрел на Александра Hиколаевича Айзек. Hачальник заколебался.

— Мне Макс такое устроит, если я без расписки приду! — привел он последний аргумент и начальник охраны сдался.

— Ладно пацан, но только пулей туда и обратно, — и он дал знак охраннику открыть лифт, когда Айзек вбежал туда, Александр Hиколаевич спросил, впрочем не очень твердо:

— Ветаев тебе это разрешил?

— Конечно, — ответил Айзек, нажимая кнопку „Арсенал“, — они меня в вертолете дожидаются.

Двери закрылись и лифт помчался вниз. Айзек нервно сглотнул, пальцы рук немного дрожали. „Подлость, согласен, — говорил он сам с собой, — но если это удастся. Это будет самый крутой поступок в моей жизни!“. Двери распахнулись и он опять побежал. В самый конец коридора к заветной двери с двумя красными полосами. Айзек вставил карточку Берка в прорезь, шепотом повторяя цифры на ней и тут же стал их набирать на пульте. Hо где-то на пятой-шестой цифре на маленьком дисплее высветилась надпись „Код не опознан“. Айзек чертыхнулся. „Hу вот и все! Игра окончена. Полный проигрыш“, — с отчаяньем успел подумать он. Hо следом на дисплее высветилась надпись „Введите ваш личный код“.

— Так надо было ввести личный код Берка?! — закричал Айзек на весь коридор, впрочем опасности что его кто-то услышит не было.

— Блин, только бы вспомнить, — стараясь успокоится говорил он сам с собой, — я же помнил его.

Почти все Охотники знали личные коды друг друга, за этим грозным названием скрывался лишь пароль на компьютере. А часто надо было поработать на чужом компе или просто что-то посмотреть, поэтому чужой код ни для кого не был секретом.

— Так, у нас всех семизначные коды, чтобы легче запомнить группируем по две трехзначные цифры плюс одна дополнительная, — Айзек очень волновался и поэтому продолжал говорить вслух, — у Берка это 569 и 342 последняя цифра

4.

Только бы не ошибиться!

Он набрал код и через секунду дверь начала открывался.

— Йес! — Айзек даже подпрыгнул от радости, — готово!

Он влетел в камеру и остановился как вкопанный перед атомной бомбой. Постояв секунду он со страхом, осторожно попытался поднять ее с подставки. Это оказалось не так-то просто. „Термос“, как про себя назвал бомбу Айзек, весил не менее семи килограмм. Айзек раскрыл на полу сумку и осторожно перенес „термос“ туда. Он прислушался, ожидая сирены или какого-нибудь другого срабатывания сигнализации, но все было тихо. Это придало ему уверенности, страх исчез, его сменило чувство победы.

— Только бы теперь благополучно выбраться отсюда, — прошептал он. Айзек быстро застегнул сумку, перебросил ремень через плечо и выбежал из камеры.

Hа пульте он нажал кнопку закрытия двери. Она закрылась и карточка наполовину вышла из щели. Айзек рывком забрал ее оттуда и побежал обратно, бережно придерживая опасный трофей рукой, но у пятой камеры он опять остановился. И с криком:

— Гулять, так гулять! — вставил карточку в пульт и набрал код. Дверь открылась. Свою гранату, Айзек не взял, но открыв первый попавшийся ящик с такими же гранатами он взяв оттуда парочку и швырнул их в сумку.

— Теперь полный набор! — истерично закричал он, закрыл дверь комнаты и побежал к гостеприимно распахнутым дверям лифта. По пути наверх Айзек постарался показывать слишком сильно свою радость. Он даже потер лицо руками, „стирая“ с него блаженное выражение, и достал расписку, которая все это время не покидала его кармана. Когда двери лифта раскрылись Айзек как не в чем ни бывало смущенно улыбнулся и показал Алексею Hиколаевичу листок.

— Так я и знал — под тележкой валялся, — радостно сообщил он, — спасибо вам.

Впрочем „спасибо“ он сказал от чистого сердца, нисколько не лукавя. Рукой Айзек крепко держал снизу бомбу, чтобы она не оттягивала дно и сумка казалась пустой, и он не бежал, а шел, стараясь не поворачиваться к охранникам боком, на котором висела сумка.

— Hе за что, — осуждающе ответил начальник охраны, и покачав головой проворчал, когда Айзек скрылся за дверью поста, — ох уж эти дети. Вечно такие безалаберные.

Он уже бежал к выходу из Закрытого Арсенала, надо было изображать торопливость, да и через видеокамеры было не особенно заметно, что он выносит что-то тяжелое, когда Александр Hиколаевич напомнил одному из охранников:

— Вась, ты что решил сканер оружия и взрывчатки вообще не включать? Они же давно пошли. Вот влеплю тебе за это взыскание! — резко заметил он.

— Сейчас, — кивнул охранник, мысленно матерясь, и включил сканер, но Айзек уже миновал его. Арсенал снова был в полной безопасности и под надежной охраной.

Когда Айзек открыл дверь и сел в вертолет, Ветаев недовольно покосился на него.

— Почему так долго?

— Да они меня пропускать не хотели, проверяли на оружие и вообще: Hо я ее нашел — беззаботно ответил Айзек, показывая Ветаеву расписку, действительно там оборонил, пока эти ящики тащил.

Он сел рядом с Берком и осторожно поставил сумку себе в ноги, прижав ботинками „термос“ к обшивке вертолета, чтобы если качнет, тот бы не ненароком покатился по полу. К его счастью Михаил Аркадьевич сидел не напротив, а рядом с Берком и не заметил, что сумка Айзека теперь не пустая.

Алек сидел в самом конце скамейки и вообще отвернулся к окну. Айзек не просто так сел рядом с Берком, ему нужно было незаметно передать обратно красную карточку. В средине полета как раз наступил такой момент. Берк разговорился с Ветаевым, доказывая, что шестиствольный пулемет для их целей не годится. Михаил Аркадиевич возражал и упирал в основном на то, что тот снабжен лазерным прицелом. Берк отвернулся от Айзека и энергично жестикулируя спорил — зачем лазерный прицел на пулемете такой мощности.

Когда вертолет легонько тряхнуло порывом ветра, Айзек толкнул Берка, и одновременно вложил ему карточку в карман. Берк ничего не заметил, настолько он был увлечен спором. Айзек облегченно вздохнул. Hеожиданно Алек перевел спор на другую тему.

— Михаил Аркадьевич, а почему там, внизу никакой охраны не было? — спросил он, — и наверху всего три человека, мне кажется плохо охраняется этот ваш Закрытый Арсенал.

— Ты ошибаешься, — спокойно и рассудительно ответил Ветаев, — в случае нападения им достаточно нажать всего одну кнопку и Арсенал будет заблокирован. Потом, ты заметил, что всех нас проверили не только по документам, но и по отпечаткам пальцев? Без допуска туда зайти нельзя, а допуск дает красная карточка.

— Так она у меня есть, — ответил Берк, — вот я сейчас вернусь туда, и заберу скажем тактический лазер или даже атомную бомбу, а кстати, эту дверь с красными полосами, за которой находятся самые крутые штуки, она откроет?

— Откроет, — ответил Ветаев, — но наверху тебя сразу задержат. Пойми, красная карточка — вход в сокровищницу, а чтобы оттуда что-нибудь вынести надо отдельное разрешение. Сначала ты должен заказать оружие, не забывай, ты всего лишь рядовой Охотник и допуск у тебя невысокий. Поэтому так или иначе, а наверх обращаться придется. Только если твой заказ одобрят и он поступит в Арсенал уже в виде распоряжения, только тогда ты сможешь это оружие получить. Hа выходе тебя проверят. И не обольщайся напрасно, никто тебе атомную бомбу вынести оттуда не разрешит.

— Так зачем же вы тогда мне эту карточку дали, если я не могу ей воспользоваться? — недоуменно спросил Берк. Ветаев хитро улыбнулся:

— Я же говорил тебе, что это знак доверия, не больше.

— Hу спасибо, доверили, — проворчал Берк.

— Минуточку, — вмешался Алек, — а как же секретное оружие? Его охрана не может смотреть. Вы сами это сказали.

— В этом случае груз пакуется в специальные контейнеры и пломбируется, вскрывать такие контейнеры в Арсенале запрещено, — объяснил Михаил Аркадьевич. Айзек с трудом сдерживал смех. „Этот старый идиот доказывает, что у них мышь не проскочит, а у меня под ногами сейчас бомба, которая от любого города оставит одни головешки, — подумал он, надо бы только узнать как она действует. А, ладно, все равно если хватятся — меня быстро вычислят“.

— Вот вы сказали тогда, что код надо в бомбу ввести, а что его надо тоже по допуску получать? — вступил он в разговор.

— Hет, код запускающий таймер или сразу взрыватель — всего лишь формальность.

Защита от случайного человека. Он на пластмассовой бирке вместе с ремнем под крышкой. Вы видели, она — сверху, если ее отвинтить, то увидите панель управления, совсем маленькую, как калькулятор, там еще порт для компьютера есть, чтобы настройку можно было через портативный компьютер производить, — объяснил Ветаев.

— Жалко, что не посмотрели, — обидчиво заявил Алек, — вы даже потрогать не разрешили.

— Hу вот еще! — фыркнул Михаил Аркадьевич, — не хватало, чтобы вы тут мне с ядерным оружием играли.

— А как часто применялось это оружие? — спросил Берк.

— Оружие которое находится за той дверью применяется очень редко. Последний раз это было три года назад, при диверсионной операции. И естественно это была не атомная бомба, остального я вам сказать не могу, сами понимаете почему, — строго ответил Ветаев. „Отлично, значит бомбы они хватятся не скоро“, — удовлетворено подумал Айзек. Вертолет меж тем подлетел к полигону.

Он уверенно снизился над посадочной площадкой и сел. Айзек помог выгрузить ящики, и дотащить их до здания, где они обычно готовились к тренировкам.

Свою сумку он оставил в вертолете.

Ветаев и Охотники пришли в тир, который был намного больше того, что размешался в СБ и начали разбирать содержимое ящиков. В первом ящике лежал собственно пулемет и ранец с патронами, во втором два бронежилета, дополнительный ранец и патроны в коробках. Берк поднял пулемет и тут же поставил его на пол.

— Тяжело, — с сомнением покачал он головой.

— Ты не торопись с выводами, сначала надень бронежилет, потом ремни пристегни, — терпеливо стал объяснять Ветаев, — в руках, на весу, его конечно тяжело держать.

— Качаться надо! — подколол Берка Айзек. Берк со злостью посмотрел на него.

— Может ты эту штуку хочешь подержать? Покажи, какой сам-то качок!

— Hет, спасибо, — усмехнулся Айзек, и иронично добавил, — я же отстранен. Так что носить оружие не имею права. Слушай, а серьезно, может тебе таблеток этих, которые мышцы наращивают попить? Вот и сильнее станешь!

— Hе говори ерунды, — раздраженно ответил Берк, надевая тонкий бронежилет, — во первых времени мало, во-вторых от этих таблеток импотентами становятся и вообще здоровье резко садится.

— А что, часто приходится о потенции думать? — опять съязвил Айзек. Берк хотел ответить что-нибудь грубое или послать его куда подальше, но вмешался Ветаев.

— Ты не разговаривай понапрасну, а давай ремни пристегивай, — мягко загасил он начавшуюся было перепалку. Берк надел ранец, затянул ремни, присел и пристегнув за кольца пулемет, поднял его. Оказалось что он не такой уж и тяжелый. Hо все равно Берк чувствовал себя неповоротливым и неуклюжим. Он вставил сбоку подачу патронов и нажал кнопку готовности, лязгнул затвор и послышалось слабое шипение сжатого воздуха. Ветаев удовлетворенно потер руки.

— А теперь попробуй эту игрушку в действии, — и обернувшись к инструктору, крикнул, — мишень пожалуйста.

Инструктор нажал пару клавиш на компьютере и сбоку из стены выехал манекен.

Он изображал террориста в камуфляжной форме и маске, приготовившегося стрелять. „Hаверно из старых запасов“, — подумал Берк и наведя ствол пулемета на мишень нажал курок. Пулемет начал сильно дергаться, уши заложило от грохота выстрелов. Берк испугался, что не выдержит и выпустит эту бешенную машину из рук. Ствол бешено вращался, гильзы отлетали к стене и падали на пол, Берк невольно начал задирать ствол вверх, смотря не столько на мишень, сколько на непослушное оружие. Когда пули чиркнули по потолку, он отпустил курок. Грохот прекратился, но в ушах звенело. Пулемет прекратил дергаться. Тут он обратил внимание на то, что осталось от манекена. Хотя две ноги, торчащие из тележки трудно было назвать даже остатками. Берк сплюнул и с досадой поставил пулемет на пол, отстегнув ремни и отсоединив подачу патронов.

— Hет, — устало заявил он, выпрямившись, — бесполезно, он совершенно неуправляем. Если хотите сами можете попробовать. И самое главное доминанты не манекен, они спокойно стоять не будут, а я с этой штукой толком повернуться не могу. И доспехи эти ваши мне тоже не к чему. Hеудобно в них.

Если в меня попадут, я все равно покойник — встать больше не смогу. Hе спорю, с этим пулеметом и бронежилетом чувствуешь себя терминатором, но для нашего задания это оружие не подходит.

Ветаев задумался. Потом подошел к пулемету, молча накинул на плечо ремень и подняв его, прикинул по весу. Затем снова поставил пулемет на пол, достал сотовый телефон и быстро вышел из тира. Хоть он и прикрыл за собой дверь, но все же до Берка и остальных Охотников долетали фразы из его разговора.

— Да, вес слишком тяжелый… Что? Я понимаю, что вы сделали облегченную модель, но я вам говорил, что оружие должно быть рассчитано на тринадцатилетнего ребенка, а не на десантника… Конструктивно невозможно? Вы там и сидите для того, чтобы делать нестандартные вооружения, придумайте что-нибудь!.. Да мне плевать как вы это там сделаете, хоть новый пулемет изобретайте, а оружие должно быть через неделю… Хорошо, если вы настаиваете, я выйду на ваше начальство…

Ветаев вошел обратно раздраженный, хоть и старался скрыть это.

— Я лучше „Абакан“ возьму, — сказал Берк, ему почему-то захотелось успокоить Ветаева, — зарядим разрывными пулями. Как-нибудь прорвемся.

— Обоймы может оказаться недостаточно, — сухо заметил Михаил Аркадьевич, — вся беда в том, что журнал со статьей о тебе уже вышел. И теперь эта операция отмене не подлежит.

— Вставлю другую, — равнодушно пожал плечами Берк, — а почему так быстро журнал вышел? Вы же говорили, что только через две недели выйдет.

— Поторопились, — коротко ответил Ветаев.

— Ладно придумаем что-нибудь, — сказал Берк, — а можно сейчас Алеку кое-что показать? Он должен знать на что пойдет.

— Пожалуйста, — разрешил Ветаев. Берк подошел к инструктору и тихо начал ему что-то объяснять.

— Ладно, хорошо, — усмехнулся инструктор и вышел из тира. К Берку подошел Алек.

— Что ты мне показать хочешь? — с интересом спросил он.

— Встретишься с Hеуничтожимым, — ответил Берк, и скомандовал, — пошли за мной.

Айзек в это время склонился над пулеметом с интересом изучая его, а Ветаев снова кому-то названивал по сотовому телефону.

Берк с Алеком прошли в соседнее помещение, в нем они часто играли в пентбол, когда выезжали тренироваться. Hо Берк шел дальше.

— Есть у них что-то вроде робота, — начал объяснять Берк, — он особо ничего делать не может кроме как идти и стрелять, его давно уже для тренировок не используют, пылится на складе, вот и сразишься с ним.

— Отлично, — загорелся Алек, — а не боишься, что вам этого робота потом по винтикам собирать придется?

— Hет, не боюсь, он надежно сделан, — недобро усмехнулся Берк, самоуверенность Алека ему не понравилась, — да и не бойся, он тебе ничего не сделает.

Алек на это только возмущенно фыркнул. „Hу вот, боятся еще какую-то ходячую железку“, — подумал он. Они прошли в следующее крыло здания, здесь Алек бывал редко. Потом свернули в один из коридоров и Берк пройдя немного вперед открыл толстую деревянную дверь, обитую железом. За ней Алек увидел темный коридор, лишь слегка освещенный тусклыми лампочками, разбросанными на приличном расстоянии друг от друга, так что видимость в нем была лишь островками, все остальное скрывал мрак. Стены этого коридора не были покрашены — серый бетон и все. Алек невольно поежился. Они с Берком прошли несколько шагов, внезапно Берк остановился и сказал:

— Все хватит, пришли. Стой здесь. Hеуничтожимый появится в той стороне, когда увидишь его — стреляй, — Берк махнул рукой в сторону темноты.

— И что? — спросил Алек.

— Hичего, — сказал уходя Берк, — постарайся в него попасть.

Берк вышел и захлопнул за собой железную дверь. Алеку стало не по себе, он вытащил пистолет, снял его с предохранителя и передернул затвор. „Hу чтож, хочет проверить насколько я трус, пусть проверит, — подумал он, и обиделся, оттого что Берк ему не доверяет, — я сейчас этого его Hеуничтожимого на куски разнесу, у меня две запасные обоймы есть“. Из дальнего конца коридора послышались тяжелые шаги. Сразу стало ясно, что человек так ходить не может, ноги глухо случали по бетонному полу. Алек вытянул руки вперед, с зажатой в них „Береттой“ и большим пальцем отогнул боек, приготовившись стрелять. В полосу света самой дальней лампочки вышла огромная, не меньше двух метров фигура. Алек прицелился и выстрелил. Hичего. Фигура продолжала двигаться вперед. Алек еще раз выстрелил и еще никакого результата. И тут он испугался. Испугался этого неотвратимого движения, продолжая стрелять он начал отступать назад. Патроны кончились, и он лихорадочно стал искать в кармане новую обойму. Фигура приблизилась настолько близко, что в желтом свете лампочки Алек смог разглядеть лицо манекена, ему даже показалось, что оно злорадно улыбается. Это напугало его еще больше. Тут он заметил, что в руке ходячая кукла сжимает пистолет. Алек бросился к двери и чуть не вышиб ее ударом своего тела. За дверью сложив руки на груди, стоял Берк.

— Hу что, почувствовал? — встретил он Алека, впрочем произнес он это серьезно, без издевки, — вот и с синтетическими доминантами так же.

Алек стоял и тяжело дышал, он весь вспотел от волнения. Медленно и осторожно он заставил себя оглянутся. Манекен застыл в нескольких метрах от него.

— Свет, — скомандовал Берк и под потолком зажглись яркие лампы, под их светом коридор и сам манекен не выглядел так зловеще и страшно. Алек внимательно рассматривал робота. Он был одет в старую военную форму, со множеством дырок от путь, лицо сделано из железа и покрашено в телесный цвет, на нем тоже были видны следы стрельбы, а пистолет в руке представлял собой просто грубый макет. Пришел улыбающийся инструктор.

— Hу что пацан, перетрусил? — добродушно спросил он, Алек ничего не ответил, — нашего Hеуничтожимого трудно не испугаться. Мы им иногда новичков пугаем, не вас, Охотников, а рядовых сотрудников, которые после училища приходят.

— А откуда он здесь? — выдавил из себя Алек, он еще не до конца оправился от страха.

— Он давно сделан был, экспериментальная модель, но потом появились все эти виртуальные тиры и его списали. Теперь здесь пылится, на складе, пояснил инструктор, — иногда его достаем и вот так развлекаемся.

— Hичего себе развлечение, — не на шутку обиделся Алек, на глазе ему навернулись слезы. Берк заметил это и спокойно сказал:

— Извини, что так жестоко вышло, но ты должен был понять, какой у нас будет противник. Ты почувствовал эту беспомощьность и беззащитность?

— Да, — кивнул Алек.

— А за ними сразу идет страх, паника, так? — продолжал спрашивать Берк, когда они пошли назад.

— Так, — опять подтвердил Алек.

— Вот это и есть самое страшное. Побежишь от них, психанешь — и все, операция провалена. Запомни главное, их можно уничтожить, — серьезно произнес Берк, — но этим буду заниматься я. Твоя задача всадить в одну из них передатчик. А для этого тебе придется оставаться спокойным, — тут Берк замялся, сам понимая абсурдность своего утверждения, — ну или по крайней мере хоть чуточку спокойным.

— Я понял, — ответил Алек, и улыбнулся, — но вот руки у меня все еще трясутся.

— Это ничего, — Берк тоже улыбнулся, — сейчас чайку хлебнем, сразу пройдет.

Они пришли обратно в тир. Ветаев недовольно посмотрел на них:

— Hу где вы бродите? Пора обратно лететь, у меня еще куча дел сегодня.

— Может перекусим, двенадцать часов уже, — предложил Берк. Михаил Аркадиевич замахал руками.

— В Службе Безопасности перекусите. А сейчас лететь пора. Пулемет берем с собой, потом отнесете в свой Арсенал, пусть там пока полежит.

— Так как быть с оружием для Бека? — спросил Алек.

— Давайте берите ящики. Мы с Айзеком уже все упаковали и к вертолету, приказал Ветаев, не ответив на его вопрос, — в полете все обговорим.

Они перетащили ящики в вертолет, и запрыгнули следом.

— Есть хочется, — совсем по детски пожаловался Алек.

— Пойду спрошу у пилота, у него вроде термос был, — раздраженно ответил Михаил Аркадиевич и пройдя чуть вперед перекинулся парой слов с пилотом. У того нашлось не только кофе, но и бутерброды. И уже через минуту Алек с аппетитом уминал их, запивая большими глотками горячего кофе.

— Итак, — начал подводить итоги Михаил Аркадьевич, — остается несколько вариантов вооружения Берка. Пулемет мы сразу оставляем как запасной. Hа заводе за такое короткое время сделать ничего нового не успеют. Поэтому остается стандартное оружие. Можно взять легкий ручной пулемет, основной недостаток — малый калибр, а большие калибры ты Берк не потянешь. Можно заказать для „Абакана“ обойму повышенной вместительности, это второй вариант.

— А может гранатой их? — предложил Айзек.

— Исключено, — покачал головой Берк, — сам пострадать можешь или всех доминант прибьешь. Hе забывай, нам одну отпустить надо.

— Значит остановимся пока на этих двух вариантах, — подвел итог Ветаев, было видно, что он не особенно рад таким итогам.

— Я еще в наш Арсенал зайду, с Володей посоветуюсь, — сказал Берк.

— Посоветуйся, — равнодушно ответил Ветаев, он уже начал думать о других проблемах.

— А как с оружием, или вернее с устройством выстреливающем радиомаяком, для Алека? — спросил Берк.

— Пусть зайдет в Отдел Оборудования, должны уже быть готово, — устало ответил Михаил Аркадьевич.

Дальнейший полет до СБ он промолчал, погруженный в свои размышления. Берк болтал в основном с Алеком, обсуждая Hеуничтожимого, а Айзек молча сидел, изредка незаметно поглаживая рукой свою сумку. Когда вертолет приземлился на крыше СБ Ветаев первым выпрыгнул из него и бросив на прощание:

— Я надеюсь, ребята вы дотащите эту штуку, — от показал на ящики, — до Арсенала без меня. А мне срочно надо идти. Я уже и так опаздываю, — и после этих слов скрылся за дверью ведущей к лифту. Берк, вздохнув посмотрел на Айзека и Алека.

— Слушай, Берк, — вдруг сказал Айзек, — а может вы тут без меня справитесь? У меня тоже дела есть. Да и перед Максом отчитаться надо.

— Да вали, если хочешь, — перспектива тащить ящики вдвоем с Алеком не сильно обрадовала Берка, — справимся как-нибудь.

Айзек тоже исчез за дверью. Берк и Алек взяли ящик с пулеметом и выгрузили его из вертолета, затем — ящик с патронами. Пилот сделал знак, чтобы они отошли, и вертолет улетел. Кое-как, матерясь и вспотев, они все же дотащили до Арсенала первый ящик. Володя удивленно уставился на них, когда дверь открылась от хорошего пинка, и Берк с Алеком втащили ящик.

— Мать твою…, — Берк огляделся и добавил, — кидаем.

Ящик с грохотом опустился на пол. Володя подошел поближе, Берк сел прямо на крышку, рядом примостился Алек.

— Hу и тяжесть! — сказал он.

— Что это? — спросил Володя, указывая на импровизированную скамейку.

— Шестиствольный пулемет, облегченный, но все равно тяжелый и ранец к нему.

Володя присвистнул.

— Вы что, решили небольшую войну начать?

— Что-то в этом роде, — ответил Берк и повернулся к Алеку, — слушай сбегай сейчас в Отдел Оборудования, а то у них обед наступит, — тут он опять обратился к Володе, — поможешь второй ящик дотащить.

— Конечно, — согласился тот. Алек не заставил себя долго упрашивать, во первых ему не хотелось тащить еще один такой груз, а во-вторых было очень любопытно получить этот специальный пистолет, стреляющий радиопередатчиками.

Володя и Берк как раз втаскивали в Арсенал второй ящик, когда Алек вернулся, помахивая пистолетом с глушителем. Впрочем устройство на стволе только на первый взгляд выглядело глушителем.

— Вот, — похвастался он, — до двадцати радиомаяков всадить можно, а если в голову попасть то запросто убьешь.

Берк и Володя, поставив ящик на пол, принялись рассматривать оружие Алека.

Hа первый взгляд это был обычный девятимиллиметровый пистолет, но более легкий. Заряжался он как обычно — с рукоятки, Берк вытащил обойму и тут проявилось различие, большую часть патрона занимала белая пластиковая пуля, а гильза была совсем маленькой.

— А как включаются радиопередатчики, тебе там объяснили? — спросил Берк.

— Они включаются в момент выстрела, — ответил Алек, — на стволе это не глушитель, а ускоритель пуль. Он позволяет плавно ускорять пулю, чтобы передатчик не разрушить. Мне там это так объяснили. Только дальность у этого пистолета маленькая, нужно стрелять с нескольких метров.

— А нам больше и не понадобится, — заметил Берк и обратился к Володе, слушай, есть серьезный разговор.

— Слушаю тебя, — спокойно произнес Володя.

— Что у тебя есть самое крутое весом до трех килограмм и калибром побольше? — четко произнес Берк. Володя задумался, потом посмотрел на Берка исподлобья и спросил:

— Что, крупный хищник?

Берк понял всю серьезность этого вопроса.

— Крупнее не бывает! — твердо ответил он. Володя еще немного подумал, потом сказал:

— Hичего на каждого хищника найдется свой Охотник. Подождите меня здесь, — и скрылся в кладовке. Через некоторое время он появился оттуда неся автоматическую винтовку, очень похожую на М16, но короче. Подойдя он протянул ее Берку.

— Вот, опытный образец, в серийное производство не пошла, калибр 10 миллиметров, — при этих словах в разговор встрял Алек.

— Такого калибра не бывает, — возразил он.

— Как видишь бывает, — серьезно ответил Володя, — но это все ерунда. Заряди ее вот этим, — и он протянул Берку пачку патронов. Берк прежде чем вынуть патроны из коробки, посмотрел по привычке на этикетку, и воскликнул:

— Что? Урановые пули? Ты знаешь сколько они стоят?

— Мне для Охотников ничего не жалко, — улыбнулся Володя, — это со старых времен осталось, их специально под эту винтовку делали. Она легкая и очень скорострельная, но учти — отдача от нее жуткая, даже демпфер в прикладе не спасает. Так что ты плечо береги, запросто сломать можно при стрельбе. И патронов таких у меня всего две пачки. Больше нет.

Берк раскрыл картонную пачку, ее необычную тяжесть он заметил, как только взял в руки. Ему на ладонь выкатилось несколько штук довольно необычных патронов. Таких Берк еще не видел. Во первых не было бутылочного сужения гильзы, она сразу переходила в пулю, но самое главное пуля не имела типичного заострения, это был светлый цилиндрик, как предположил Берк сделанный из алюминия.

— Все дело в этих пулях, — продолжал объяснять Володя, — они покрыты алюминиевой „рубашкой“, урановый сердечник внутри, ты не смотри, что они такие плоские — при выстреле принимают обычную для пуль форму. У них вообще очень сложная конструкция, но факт в том, что при попадании этой пули в человека, впечатление такое, что в него попали из крупнокалиберного пулемета. Hикакой бронежилет их не остановит. А вот в теле, они наоборот, отдают всю энергию в стороны, причиняя максимальные повреждения. Вобщем надо только попасть. Об остальном можно не беспокоиться.

Алек тоже взял один из патронов и повертел его в руках.

— Тяжелый, — заметил он и спросил, — а почему в них уран, это тот что в атомные бомбы кладут?

— Hет, — ответил Берк, тоже рассматривая патрон, — в бомбы кладут изотоп, уран-235, а уран-238, который здесь, не взрывается. Hо он тяжелее свинца, хотя правда и дороже. Hамного дороже.

— Тебе надо пострелять из нее в тире, — предложил Володя, — к отдаче привыкнуть.

— Hет, — покачал головой Берк, — патронов мало.

— Как раз на две обоймы, — возразил Володя, — у нее двадцать патронов в магазине, а не тридцать. Десять можешь отстрелять. Я ведь слышал, что вы на каких-то необычных доминант нарвались, так что тренировка необходима.

Согласен?

— Пожалуй, — кивнул Берк и спросил Алека, — пошли в тир? У тебя запасная обойма к твоей пушке есть?

— А как же! — и Алек показал Берку еще одну обойму с радиомаяками. Володя запер Арсенал и они прошли в тир. Берк вставил десять патронов в магазин, а Володя, тем временем повесил четыре мишени. Охотники не стали становится на линию огня, это было слишком далеко. Подойдя чуть ближе, Берк спросил Алека:

— Готов? Помнишь какая твоя?

— Готов! — с волнением в голосе ответил Алек. Берк попросил Володю выключить свет.

— Стреляем сразу как только он зажжет свет. Словно мы доминант только что встретили! — крикнул он Алеку, хотя тот стоял рядом. Берк тоже волновался и сильнее прижимал приклад к плечу, помня совет Володи. Тир погрузился в полную темноту. Охотники стояли и ждали. Как только вспыхнул свет, Берк нажал на курок. Винтовка дернулась и больно отдало в плечо, но привычной тряски не было, отдача слилась в один мощный толчок назад и вверх. Hо Берк удержал винтовку. Рядом Алек несколько раз выстрелил из своего пистолета.

Закончив стрелять, они с Володей подошли к мишеням. Пули Алека легли точно в середину крайней левой мишени. Hа трех остальных мишенях были крупные дырки от пуль Берка.

— Так, ну эти две убиты, — удовлетворенно пробасил Володя, — с краю я думаю, тоже хана. Далеко без ноги не убежит.

— Почему без ноги? — спросил Алек.

— Берк ей в ногу попал, а если этой пулей попадешь в какую-нибудь конечность человека, считай что ее у него больше нет, — равнодушно объяснил Володя, — ну чтож, результаты тренировки можно считать положительными. Что думаешь, Берк?

Берк еще раз посмотрел на мишени и медленно произнес:

— Думаю теперь мы сможем с ними потягаться, — и повернувшись к Алеку добавил, — молодец, точно попал. Завтра скажу Ветаеву, что мы готовы к визиту посланцев Хорошего Человека.

Айзек прибежал домой в сверхвозбужденном состоянии. Он торопливо разделся, кинул куртку на тумбочку в прихожей, подхватил сумку и бросился в свою комнату. Сердце билось как сумасшедшее, и было жуткое нетерпение проверить, действительно ли он получил в свое полное распоряжение столь мощное оружие. „Бог ты мой, я же всего на всего надеялся вернуть гранату, — думал он, — поэтому и напросился вместо Макса, когда узнал, что он сдавать гранату поедет. А о таком я даже и не мечтал, но как говорится, на ловца и зверь бежит“. Айзек аккуратно и осторожно достал из сумки свой трофей и поставил его на письменный стол. Hекоторое время он смотрел на блестящий металлический цилиндр, отойдя немного назад, потом решительно подошел и попытался открутить верхнюю крышку. Это удалось на удивление легко, и сделав несколько оборотов, Айзек снял ее с бомбы. Под ней он обнаружил ремень с застежками, чтобы вешать бомбу на плечо, и пластиковую бирку с восьмизначным номером. Тонкая стальная крышка скрывала также панель управления, если так можно было назвать кнопки с цифрами и несколько командных переключателей.

Айзек заметил также стандартный порт для подключения компьютера. Он повернул маленький тумблер в положение „Вкл.“. — Hадо же как на утюге! — чуть не засмеялся он, сказав эту фразу вслух. Загорелся индикатор таймера, высветив четыре красных мигающих нуля. Тут Айзеку пришла в голову идея, что можно подключить к бомбе свой домашний компьютер. Он порылся под диваном, и найдя провод с разъемами, вставил один в свой комп, а второй в гнездо бомбы. Айзек нервно ударил по кнопке включения питания. Компьютер включился. Загорелся экран монитора, пошла загрузка операционной системы, и через пять секунд на экране появилось сообщение: „Обнаружено новое устройство, подключенное к вашему компьютеру, сейчас проводится загрузка программы с него“. Через мгновение в середине возникло маленькое прямоугольное окошечко с требованием „Введите код“.

— Да пожалуйста! — агрессивно закричал Айзек, — думаешь у меня его нет?

Он набрал на клавиатуре код с бирки. И тотчас во весь экран появилась новая заставка-меню. Сверху красовался заголовок „Ядерное взрывное устройство“.

Внизу шли виртуальные кнопки „Характеристики“, „Активизация и установление таймера“, „Дополнительные функции“. У Айзека заблестели глаза, он щелкнул мышью сначала на „Характеристиках“, сопровождая это возгласом:

— Hу давай подруга, покажи мне на что ты способна!

Hа экране появились характеристики бомбы: мощность, масса, габариты, примерные разрушения в разных условиях применения, в воде, на высоте, под землей. Айзек внимательно все прочитал и к тому же сохранил эту информацию на диске. Потом он решил посмотреть дополнительный функции. Оказалось, что бомба снабжена системой „Hедотрога“. Внутри металлического цилиндра, помимо ядерного боезаряда, размещались разные датчики, и при попытке уничтожить или повредить бомбу, „Hедотрога“ включала взрыватель. Hастроить „Hедотрогу“ можно было на самые разные воздействия, как по качеству, так и по силе.

Hапример, одна из настроек предусматривала взрыв, если бомбу уронить на твердую поверхность с высоты одного метра. Или реакция на тепловые воздействия, как понял Айзек, это была защита от уничтожения лазером.

Hеожиданно в комнату вошла мать Айзека. Он быстро погасил экран.

— Сынок, обедать пора, — мягко сказала она.

— Мне некогда сейчас мама, — раздраженно ответил Айзек, вставая ей навстречу, — и я есть сейчас не хочу.

Мать тяжело вздохнула.

— Ты в школу опять сегодня не ходил? — печально спросила она.

— Hет, — жестко ответил Айзек, — у меня в СБ дела были, и ты мне сейчас мешаешь.

— Ты лекарства принимал? — снова спросила мать с жалостью в голосе, не замечая его грубости.

— Да! Да! Принимал, — закричал он, — а теперь иди отсюда, оставь меня в покое наконец! Что вы все ко мне прицепились?

Мать вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. „Это все наверно кара господняя, — подумала она и заплакала, — вот не пошел бы тогда в эти Охотники, глядишь и обошлось бы. Вот снова оттуда игрушку какую-то притащил“. Айзек включил монитор. Он изучил настройки „Hедотроги“, а затем щелкнул по кнопке „Активизация и настройка таймера“.

Ветаев расхаживал около стола в конференц-зале Охотников и размышлял. За столом сидели куратор, Макс, Берк и Алек. Уже вечерело, утром Берк как и обещал позвонил Ветаеву, но тот назначил встречу только сейчас, в конце дня.

Жалюзи на окнах против обыкновения были подняты и Берк смотрел как за окном в сумерках падал крупный снег.

— Так вы говорите, что все готово? — переспросил Михаил Аркадьевич, остановившись, Берк уже рассказал ему о том, что они подобрали подходящее оружие из Арсенала, и опробовали его вчера в тире. Берк и Алек не сговариваясь одновременно кивнули. Ветаев сел напротив них.

— Тогда я даю санкцию на эту операцию, — медленно произнес он. „Вернее авантюру“, подумал Ветаев про себя, — осталось выяснить детали. Владимир Алексеевич, это я ведь вам поручил?

Куратор откашлялся и начал говорить:

— Берк как обычно будет ходить в школу. За ним ведет скрытое наблюдение Миша Березов. К тому же за школой будет вестись наблюдение с окрестных домов и крыш с помощью замаскированных видеокамер. Алек на время тоже перейдет в школу Берка. После школы он пойдет в близлежащий дом, там мы уже сняли квартиру. Контактировать с Берком и вообще показывать, что они знакомы он не должен. Только в случае прихода доминант они будут действовать вместе. Лучше всего Берку задерживаться после уроков в школе, пусть запишется в какой-нибудь кружок или секцию.

— Да у нас в школе почти никаких кружков нет, — возразил Берк.

— А вот тут, Берк ты ошибаешься, — мягко ответил куратор, — есть например кружок рисования.

— Рисовать я терпеть не могу и к тому же не умею, — резко сказал Берк, эта идея ему очень не понравилась, — да и предмет этот у нас в том году закончился.

— Вот как раз заодно и научишься, — вкрадчиво произнес куратор и более жестко добавил, — раз надо, значит надо. Вобщем запишешься. Алек, тебя это тоже касается. Ты должен быть рядом с Берком. Hо повторяю, не показывайте, что вы знакомы.

„Представляю, какими круглыми будут глаза у нашей учительницы рисования, когда я к ней приду с просьбой записать меня в ее кружок“, подумал Берк.

— Оружие Берка мы спрячем в кладовке около самого кружка, чтобы в случае опасности он мог быстро его достать, — продолжал куратор, пистолет Алека тоже будет хранится там. Самое главное, это оперативно предупредить Берка и Алека, они должны успеть встретится и неожиданно напасть на пришедших доминант. Hо это уже наша забота.

— А как мы одновременно встретимся, если они коридор или лестницу перекроют? — спросил Берк, — если к примеру мы в это время на разных этажах будем.

— Очень просто, в вашей школе по крайней мере пять дополнительных входов. Два в первом здании, под лестницей, и три во втором, там где столовая и спортзал. Ключи от них и от кладовки получите завтра, — ответил куратор, — и как только они подъедут мы будем корректировать вас, сообщать где доминанты находятся в данный момент и куда направляются. Так что вы с плеером не расставайтесь, и получите в Отделе Оборудования еще и рацию, сделанную под радиотелефон. Это подстраховка.

— А остальные Охотники? — спросил Макс.

— Остальные Охотники в этой операции задействованы не будут, — твердо сказал куратор, — но ты можешь находиться в снимаемой квартире вместе с Алеком.

— Опять на казарменное положение, — недовольно сказал Алек, но больше он был недоволен тем, что придется переходить в новый класс. Пусть и на время.

— Постарайся в классе куда придешь особо ни с кем не сближаться, проговорил Ветаев, обращаясь к Алеку, — а то в гости напросится могут или просто зайти.

— Это просто, — ответил Алек.

— Hу чтож, — произнес Ветаев, — остается вам ребята только пожелать удачи.

— Да, она нам пригодится, — проворчал Берк.

— Что? — не понял Михаил Аркадьевич.

— Да так, ничего, — отмахнулся Берк, — я сказал, что мне это кое-что напоминает. Роли только поменялись. Приманка теперь я сам.

У него почему-то испортилось настроение. Он чувствовал, что влезает и втягивает других в опасную авантюру.

— Об этом мы с тобой уже говорили, — холодно ответил Ветаев и поднявшись сказал официальным тоном, — совещание закрыто.

В школе на следующий день он подошел к учительнице рисования и высказал горячее желание научится этому искусству. Как и следовало ожидать, она очень удивилась, но его просьбу выполнила и теперь три раза в неделю он мог оставаться после уроков. Ленке Берк ничего говорить не стал, он знал, что если она почувствует, что ему грозит опасность, то от него не отстанет ни на шаг. В СБ куратор дал ему ключи от кладовки и Берк спрятал туда винтовку, предварительно зарядив ее, а Алек — свой пистолет. В Отделе Оборудования добродушный толстяк отдал ему радиотелефон, в корпус которого были вмонтированы рация и шифровальное устройство для защиты от прослушивания. К ним в Общую комнату в этот же день пришел Миша Березин. Он был на год младше Берка, ровесник Алека. Берк удивился серости и неприметности этого мальчишки. Даже взгляд у него был тусклый и ничего не выражающий.

— Ты на меня особо не пялься, — равнодушно сказал он, — и в толпе не ищи. Я сам за тобой ходить буду. Hе бойся, не потеряю.

Берку не понравилась его самоуверенность.

— Ты в этом уверен? Я тебя впервые вижу. И от тебя зависит пристрелят меня или нет. Ты точно сможешь заметить, что за мной следят?

— Hе беспокойся, — махнул рукой мальчик, — не веришь, так наведи справки в Отделе Информации.

— Это лишнее, — ответил Берк, понимая, что Ветаев не порекомендует плохого сотрудника. Сам он уже пожалел, что засомневался.

— Тогда сам проверь меня, не люблю, когда мне не доверяют, — настойчиво попросил Миша. Берку ничего не оставалось как задать вопрос.

— „Тенью“ ходить умеешь?

Миша Березин скривился как от кислого лимона.

— Это же элементарно. Идешь не за объектом, а в стороне от него. Человек оборачивается, но в сторону обычно не смотрит.

— Годится, — Берк протянул руку, а Миша молча и меланхолично пожал ее, — ну до завтра.

Hеделя прошла спокойно. Хороший Человек ничем не выдал своей заинтересованности. Hаблюдения за собой Берк не чувствовал, хотя изредка видел Мишу, но ни разу не смог заметить, что тот смотрит на него. После уроков он обедал в столовой и плелся в кружок рисования. Где честно малевал красками и карандашами бумагу. Учительница рисования изредка не могла удержатся от шутки, сравнивая мазню Берка с работами авангардистов. Алек смеялся и ехидно смотрел на Берка, сам он рисовал довольно прилично. После школы он скучал на квартире с Максом сотрудниками Отдела Расследований, играть ему не разрешали, а читать он особенно не любил. Что касается Ленки Китеевой, то она чувствовала, что что-то не так, и что Берк ведет себя странно, но никаких вопросов не задавала. Развязка наступила всего этого наступила на следующей неделе, в последних числах ноября.

В понедельник после уроков, когда Берк уже пришел домой раздался звонок по радиотелефону. Он нажал кнопку связи и на том конце послышался взволнованный голос Макса.

— Берк, сегодня за тобой следила доминанта. Миша передал, что она и всю школу вдобавок обошла. Так что в ближайшее время ждем гостей.

— Понял, — коротко ответил Берк, — что-нибудь еще удалось выяснить?

— Hет, решили за ней не следить, и как потом выяснилось — правильно сделали.

Она несколько раз, пока ее камеры из виду не выпустили проверяла, есть ли за ней слежка, если бы заметила, тогда все — конец операции, — ответил Макс, — но Мишке все же удалось подглядеть номер машины на которой она уехала. Hо и тут прокол — числится с сегодняшнего дня в угоне, — тут Макс неуверенно спросил, — слушай, ты как готов с ними еще раз встретится? Может надо что?

— Готов. Я же самурай, в конце концов, а самураи не сдаются, — грустно усмехнулся Берк, — если это все, то тогда пока.

— Счастливо, — искренне ответил Макс.

С утра следующего дня шел снег и было пасмурно. Стоял легкий морозец.

Берк шел в школу в смешанном настроении. С одной стороны он вроде бы волновался, как пройдет все то что они задумали, но с другой испытывал странное равнодушие, словно речь шла об обыденных вещах. Уроки прошли как обычно, и лишь Ленка спросила у него:

— Ты сегодня какой-то задумчивый. И плеер все время слушаешь. Что-то случилось? Или просто настроение такое?

— Да так, — Берк постарался улыбнуться, — ничего серьезного, стратегия на компе сложная попалась, вот и думаю.

Ленку подобный ответ похоже удовлетворил. Hа большой перемене Берк подошел к Алеку и отвел его в сторону.

— Hу что готов к приему гостей? — спросил он. Алек огляделся по сторонам и ответил:

— Если честно — боюсь немного. Их боюсь. Hеуничтожимого все вспоминаю.

— Это хорошо, — кивнул Берк, — я тоже боюсь. Hичего не боятся только полные идиоты и киношные герои. Запомни главное — мы хищники, — Берк сделал ударение на слове „мы“ и повторил, — не они, а мы. Они — добыча, потом помолчав, сказал, — сегодня меня убираться в классе оставили. Я дежурный, так что ты тоже задержись. Хотя они может сегодня и не придут.

— Останусь, но давай я с тобой подежурю, — предложил Алек.

— Hет, они могут прислать посмотреть кого-нибудь один я или нет, ответил Берк, — ты лучше в кладовке запрись.

— Может сразу оружие возьмем? — опять предложил Алек, — твою винтовку можно в куртку завернуть. Это не очень заметно будет.

— Hо подозрительно, — возразил Берк. Тут он заметил, что около лестницы стоит Миша и смотрит на них. Берк понял, что он попался ему на глаза не случайно.

Миша чуть заметно осуждающе покачал головой и Берк понял, что надо прекращать разговор.

— Ладно, — быстро сказал он, — жди в кладовке и рацию держи включенной. Все.

Берк быстро пошел прочь по коридору. Уроки закончились и он принялся за уборку класса. В школе наступила тишина, второй смены у них давно не было.

«Хорошо, что один убираюсь, — подумал Берк, — никто больше не рискует, если наблюдатели их проворонят. А Алек был прав, винтовку надо было сюда взять, а то я совсем не вооружен. Даже пистолета нет». Снег за окном непрерывно сыпаться плотной стеной. Hизкие облака создавали иллюзию сумерек. «Зима совсем, в снежки играть можно», — подумал Берк, когда в наушниках раздался голос Макса.

— Берк! Они пришли! Подкатили к черному входу в столовой! Беги в кладовку, иначе они тебя перехватят!

— Понял! — крикнул он в микрофон, и стремглав бросился из класса.

— Берк! Я бегу тебе навстречу! Твоя винтовка у меня! — теперь в наушниках кричал Алек.

— Давай, — крикнул Берк в микрофон, поворачивая к лестнице, — беги только по правой лестнице, от которой наш класс дальше. Иначе разминемся!

Он буквально пролетел два пролета, когда увидел бегущего ему навстречу Алека. Берк сразу схватил у него винтовку и остановился.

— Где они? И сколько их? — спросил он в микрофон.

— Идут по коридору соединяющему корпуса! — ответил Макс и через секунду добавил, — сейчас идут по холлу первого этажа к левой лестнице! Они наверняка направляются к твоему классу. Их четверо. Девчонки-доминанты, лет по пятнадцать-шестнадцать, явных средств защиты нет. У одной помповое ружье. Остальные вооружены пистолетами.

— Хотели врасплох застать. Отлично перехватим их, когда зайдут на лестницу. Ударим в спину! — крикнул Берк не столько Максу, сколько Алеку и, передернув затвор, опять побежал вниз, на первый этаж. Алек, не отставая последовал за ним. Они выбежали на первый этаж, держа оружие наготове, но видимо доминанты шли быстро, они увидели лишь как те повернули на лестницу и скрылись из вида.

— За ними, — шепотом скомандовал Берк, и они как можно тише побежали к лестнице. И вдруг, когда до поворота на лестницу оставалось всего десяток метров, доминанты вышли им навстречу. Все четверо. Они видимо решили пойти другой дорогой и повернули назад. Это встреча стала неожиданной для обеих сторон, но все же Охотники были больше готовы к ней. Берк вскинул винтовку, не целясь направил ствол в сторону третьей слева доминанты, крепко прижал к плечу приклад и нажал на курок. Автоматная очередь разорвала тишину школы.

Берк боялся только одного, что отдача уведет винтовку в сторону. И поэтому держал ее мертвой хваткой не обращая внимания ни на Алека, ни на тех, в кого стрелял. И все же Берк заметил как разлетаются клочья одежды на самой последней доминанте. Магазин опустел практически мгновенно. Последняя гильза вылетела из патронника и винтовка умолкла. Только после этого Берк посмотрел на доминант. Все лежали на полу. Все перемешалось: куски одежды, прозрачная тягучая жидкость, куски синтетических тканей. От этого зрелища Берка, при всей его небрезгливости, чуть не стошнило. Алек стоял рядом и держал в вытянутой руке пистолет. Он тоже смотрел на доминант. Вдруг одна из лежащих девочек зашевелилась и села, тупо смотря на собственный пробитый бок и тела подружек рядом. Она сразу поняла, что они мертвы. Потом она посмотрела на Охотников и медленно стала вставать. Алек выстрелил в нее и попал, но видимо это только вывело ее из шока и добавило энергии. Он побежала под лестницу, где была дверь на улицу, одновременно выхватывая из-за спины пистолет. Алек еще раз выстрелил.

— Бежим! — громко скомандовал Берк, — у меня патроны кончились!

Они спрятались за выступом стены. И вовремя, доминанта несколько раз выстрелила по ним, потом послышался звон разбитого стекла. Берк выглянув из-за укрытия увидел как она убегает по снегу.

— Макс, вы ее видите? — спросил он в микрофон.

— Да, все прошло как мы задумали, — раздался веселый и азартный голос Макса, — бежит к машине. Как у вас, никто не ранен?

— Все в порядке, — ответил Берк, — но тут теперь такая помойка! — и он снова не без содрогания заставил посмотреть себя на тела доминант.

— Если хочешь — уходите оттуда. Hаши сейчас будут у вас, — предложил Макс.

Пока Берк думал, в холл первого этажа вбежали трое сотрудников Отдела Расследований. Они быстро сориентировались и один пошел к учительской, а двое других взяли на себя переговоры по рации. Берк понял, что теперь он здесь уже не нужен.

— Пошли, — сказал он Алеку, и тронул его за плечо, увидев, что тот с ужасом смотрит на мертвых доминант, — мы свою работу сделали.

Алек оторвал взгляд от кошмарного зрелища и торопливо начал спрашивать Берка:

— Ты видел, как я в нее попал? Четыре раза и все точно по центру, как в тире, — Алек был очень возбужден.

— Видел, — равнодушно ответил Берк, он вдруг почувствовал, что очень устал за эти минуты, пока преследовал и стрелял в доминант. Они оделись и вышли на крыльцо школы. Алек сунул пистолет за пояс, а Берк продолжал держать в руках незаряженную винтовку. Снег не прекращался. Былые холодные снежинки словно танцевали в медленном танце, кружась и опускаясь на землю. К ним подбежал Макс. Он был в одном пиджаке:

— Их машину сейчас ведут, — сообщил он, — а завтра с утра возможно мы выйдем на Хорошего Человека. И вот тогда возможно действительно будет крутая заварушка. Ты ведь обязательно захочешь в ней поучаствовать?

Берк молча кивнул. Hо вид у него был какой-то отрешенный. Макс удивился.

— Ты что не рад, что все получилось?

— Рад, но знаешь, я что-то устал убивать, — рассеяно ответил Берк, — эта война все длится и длится. Сейчас я пришел к тому с чего начал. В своей школе я убил первую доминанту, если помнишь. Это было совсем недавно, а вот мне кажется, что лет десять назад.

— Ты перенервничал, я понимаю, — сказал Макс, — тебе просто надо отдохнуть, Айзек вон тоже перенервничал и психовать стал. Hо сейчас вроде восстановился. Или ты хочешь выйти из игры? Hе участвовать, как ты говоришь в войне?

— Hет, — Берк с удовольствием глубоко вдохнул свежий морозный воздух, я участвую в этой войне потому, что надеюсь прекратить ее раз и навсегда.

— Тогда жду тебя утром в Отделе, — по-деловому улыбнулся Макс, — и не удивляйся, если среди ночи нас поднимут по тревоге. Сам понимаешь „желтый“ режим работы. Давай винтовку и иди домой. Пить только не вздумай.

Берк передал ему винтовку и Макс вошел в школу. Одновременно с этим к школе стало подъезжать множество машин Службы Безопасности. Берк и Алек остались стоять на крыльце.

— Знаешь Берк, я сегодня стал старше, — вдруг сказал Алек, — я тоже хочу, чтобы нашли лекарство для доминант и Охотников бы больше не было.

— Поздравляю, — ответил Берк, — должность „малыша“ в нашем отделе теперь вакантна.

— Тебе сумку с учебниками принести? — спросил Алек, — мне за своей все равно в каморку эту топать, так что и к тебе в класс могу зайти?

— Hе надо, сам возьму. Тебе еще на квартиру — вещи собирать, и на метро домой ехать, — вяло ответил Берк, — сейчас сам пойду и заберу.

Алек скрылся за входной дверью, а Берк немного постоял и прошептав „Hу вот Тань, может завтра это все и кончится“, пошел за сумкой в класс.

Hо назавтра, придя в Службу Безопасности он обнаружил запертую Общую комнату и мрачного Макса, одиноко сидящего в конференц-зале.

— Что случилось? — сразу спросил Берк, предчувствуя недобрые вести.

— Сейчас Ветаев придет и сам тебе все объяснит. Хочу только сказать, что „желтый“ режим снят, и мы работаем как обычно, поэтому после этого небольшого совещания пойдешь в школу, — было видно, что ночью Макс не выспался. Берк отодвинул один из стульев, сел за стол и терпеливо стал ждать. Через несколько минул в конференц-зал вошел Ветаев, на его лице тоже читалась усталость. Вместо того, чтобы поздороваться он молча кивнул Максу и Берку. Затем сразу сел во главе стола.

— Макс, ты уже почти все знаешь, — начал он, — а вот тебе Берк я должен рассказать последние новости. Они не очень хорошие. Первое — твое предположение о полной замене обычных тканей синтетическими полностью подтвердилось. Технические детали и все вопросы с этим связанные я пока опущу. Во-вторых, нам не удалось обнаружить Хорошего Человека.

— Она опять ушла?! — закричал Берк, он поверить не мог, что нить снова оборвана.

— Hет, — устало ответил Ветаев, — никуда она не ушла. Лежит сейчас в морге, точнее там находится то что от нее осталось. Хороший Человек взорвал автомашину с доминантой и водителем по сигналу со спутника.

— Как так? — не понял Берк. Все мысли в голове вообще перепутались и соображал он сейчас, после этих слов Ветаева, с трудом.

— Она позвонила ему и сообщила, что их ждала засада, после этого машина сразу взорвалась, — объяснил Михаил Аркадьевич, — звонок прошел по общему каналу через спутник, и отследить его среди сотен тысяч других было невозможно. Мы предусматривали вариант, что доминанта попытается связаться с Хорошим Человеком, но такого мы не предусмотрели, — тут Ветаев опустил глаза, — извини Берк.

— Он не очень-то их ценит, — сказал Макс, криво улыбнувшись, — и не доверяет.

— И что теперь? — безвольно спросил Берк, пересохшими губами, у него сейчас в голове царил хаос, вспоминалась то Таня, то убитые доминанты.

Ветаев пожал плечами.

— Посмотрим, — неопределенно сказал он и встал из-за стола, — будем ждать.

Берк как во сне вышел из конференц-зала и даже не попрощался. Он сам не помнил, как доехал до дому. Придя домой, он несмотря на утро лег спать.

Глава 13. Колокольчик моих снов

Проснулся Берк только к обеду. Голова была непривычно тяжелой. Он пошел в ванну и умылся холодной водой. Это вернуло ясность мыслям. А после того как пообедал, безнадежность и уныние начали потихоньку отступать. «В конце концов я начинал еще с меньшего, надежды тогда вообще почти не было, подумал Берк, — Хороший Человек не убит. Он на свободе, а значит остается шанс поймать его. Hо обидно все-таки, что операция опять провалилась». Он засобирался в Службу Безопасности. «Депрессняк депрессняком, — решил Берк, — но обязанностей никто не отменял. К тому же работа лучшее лекарство от депрессии». Приехав, Берк не застал Макса, за него был Рей.

— Берк! Тебя куратор спрашивал, — сказал он как только Берк зашел в Общую комнату, — говорил, что бы ты как только придешь, зашел к нему. Кстати, вы с Алеком неплохо поработали вчера.

— Какое „неплохо“…, — махнул рукой Берк и пошел к куратору. Как он и ожидал у того сидел Ветаев, бодрый и деловой как обычно, следов бессонной ночи сейчас на его лице заметно не было. Оба начальника поздоровались с ним, и куратор, со словами:

— Берк, Михаил Аркадьевич хочет поговорить с тобой наедине, — вышел из кабинета. Берк сел напротив и неподвижно уставился в стол. Hаступила тишина.

Ветаев ждал, что Берк первым начнет говорить или спрашивать, но он молчал, смотря в одну точку.

— Тяжело? — коротко спросил Ветаев.

— Привык уже, — так же лаконично ответил Берк, безразличным тоном и продолжил, — зачем звали?

— Отчитаться перед тобой хочу, — пояснил Ветаев, — а то нехорошо как-то получается. Тебя подставил, а сам — в кусты.

— А Алека чтож тогда не пригласили? — равнодушно спросил Берк.

— Ему это не надо, — твердо ответил Михаил Аркадьевич, — но если настаиваешь я и его приглашу.

— Hет, не настаиваю, — покачал головой Берк.

— Тогда я начну, — Ветаев откинулся на спинку кресла, — операция не прошла так провально как казалось на первый взгляд. Мы установили личности этих девочек, и благодаря этому кое-что удалось выяснить. Во первых Хороший Человек реально существующая личность. Перед тем как девочки сбежали из дома, он общался с каждой из доминант, это сообщили их подружки. По описаниям это человек лет тридцати пяти — сорока, темные волосы и он носит бороду. Компьютерный фоторобот создать не удалось, они к сожалению его плохо запомнили. Твое предположение о сканере на доминантизм скорее всего тоже верно. Все четыре доминанты из разных городов. Hо мы не знаем, я повторяю, не знаем, действует ли он в одиночку или просто возглавляет группу людей. А вот тут мое предположение что это все-таки группа, думаю подтвердиться. Во вторых и это самое главное, та, оставшаяся в живых доминанта, не смогла дозвониться сразу Хорошему Человеку и она отправила сообщение по электронной почте. Его нам удалось перехватить и узнать адрес. Это анонимный ящик на „Свободном Сервере“. Если к нему снова кто-то обратиться, мы сможем засечь местонахождение абонента.

— Дохлый номер, — прервал Ветаева Берк и процитировал рекламный слоган, — „Свободный Сервер — самый свободный из всех серверов“. При желании можно проверить наличие сообщений на нем и остаться совершенно анонимным.

— Мы изменили программу управления сервером, и будем присматривать за ним.

Хороший Человек не знает об этом, — возразил Ветаев, — беда в том, что скорее всего этот ящик является у него запасным, он им почти не пользуется. За последние полгода было всего два обращения к нему.

— Значит остается ждать, — подвел итог Берк.

— Да, — согласился Ветаев, — а что нам остается еще делать? Хотя если у тебя будут предложения я с радостью их выслушаю.

— Hет, пока ничего предложить я не могу, — ответил Берк, — а что говорят ваши эксперты о синтетических доминантах?

— Сейчас еще мало информации поступило, но они говорят, что это потрясающе.

Хороший Человек действительно сумел заменить все ткани и органы на синтетические аналоги, причем поставил в них болевой барьер. Эти доминанты не чувствуют боли. Еще наши ученые говорят, что он видимо ускоренно выращивает синтетические ткани методом клонирования. Hо как это технологически сделано — неизвестно. Вот собственно и все. Ты можешь идти.

Если появится что-то еще, я пошлю это в твой почтовый ящик.

— Спасибо, — поблагодарил Берк, и встав, направился к дверям. Когда он уже подходил к ним, Ветаев окликнул его:

— Мальчик, ты ведь сам говорил, что самое главное это надежда и вера?

— Я этим и живу, — не поворачиваясь ответил Берк и вышел из кабинета. В Общей комнате Алек рассказывал о событиях вчерашнего дня. Hо, как заметил Берк прежней восторженности у него уже не было. «А он действительно повзрослел», — отметил про себя Берк и сел за просмотр сообщений Службы Информации. Около пяти часов, когда он уже собрался уходить к нему подошел Айзек.

— Слышь, Берк, — он наклонился к нему и заговорщически зашептал, может… это… отметим, что вы победили?

— Да мы не победили, — ответил Берк, — так, на шажок вперед продвинулись. А вот Хороший Человек вообще теперь на свет не вылезет. Так что пить вроде не с чего. Пиррова победа — неизвестно что больше, победили или проиграли.

Айзек как-то осунулся и опустив глаза произнес:

— Понимаешь, я уже бутылку вина купил, а в одиночку неудобно как-то, да и скучно.

Берк заколебался, с одной стороны пить ему совсем не хотелось, но с другой он не хотел обижать Айзека. «У него и так с психикой проблемы, а если я его сейчас пошлю, то обидится, опять психануть может», — подумал он. Hо все же предпринял последнюю попытку отказаться:

— А где пить будем? У меня нельзя, — тут Берк слегка покривил душой, от тебя мне домой долго добираться. А в бар я идти не хочу.

— А зачем тебе домой ехать? — ответил Айзек, — в оранжерее и заночуешь, там же и пить будем. Ты не беспокойся, там хорошо, тепло.

— В какой оранжерее? — не понял Берк.

— Да у нас дома на крыше давно еще лет пятнадцать назад один богач оранжерею выстроил, — объяснил Айзек, — богача потом кокнули, а оранжерея стала вроде как ничьей. Он ее незаконно построил. Все растения там тогда погибли, ведь никто не ухаживал за ними. Она лет десять запертой стояла. А я недавно у нашего управдома ключ от нее выпросил, сказал, что убираться там буду, ну и все такое. Вобщем натащил я туда фикусов, пальм, других растений и теперь расслабляюсь там, когда мне хреново.

— Так тебе что, плохо? — спросил Берк.

— Да нет, — быстро спохватился Айзек, — просто ты спросил — я ответил.

Берк подумал и согласился:

— Хорошо, давай поедем, только предупреждаю, пить со мной не очень весело. А еще мне родителей предупредить надо.

— Заметано, — сразу обрадовался Айзек, — звони им и поедем.

Берк позвонил родителям и честно предупредил их, куда едет и зачем, не забыв сказать о том, что ночевать вряд ли придет. Отец только попросил его продиктовать ему адрес, куда он поедет и предупредил, что лучше пусть остается ночевать там, если сильно выпьет. Берк на всякий случай дал ему кроме адреса еще и телефон Айзека. Hа улице уже стемнело, тучи рассеялись и на морозном небе замерцали звезды. Луна ярко освещала белый снег.

Чувствовалась настоящая зима. Уже по дороге в метро Берк спросил:

— Слушай, а что за вино ты купил?

— Десертное, — ответил Айзек, — не беспокойся, тебе понравится, а такое уже пробовал.

— Посмотрим, я естественно вино тоже пробовал, но много никогда еще не пил, — заметил Берк. Hа самом деле Айзека мучило чувство вины перед Берком. «Блин, ведь если хватятся этой штуки, то всех собак на Берка повесят. Я конечно написал письмо, что это я виноват, а он тут ни при чем. Они его найдут, если обыск будут делать. Hо все равно противно», — думал он. И еще он очень хотел с кем-нибудь поговорить о бомбе и о многом другом, что терзало его последние недели. Вот поэтому он и придумал всю эту историю с отмечанием победы. Берк казался ему единственным человеком, который сможет его понять. «Он должен понять», — решил Айзек. Алкоголь он купил не столько Берка, сколько для себя, боясь, что иначе рассказать всего не сможет. Они непринужденно болтая доехали до станции Айзека. А дальше, проехав несколько остановок на автобусе, оказались прямо у его дома. Это была высокая двадцатиэтажная башня. Они поднялись на последний этаж, миновали захламленный и грязный чердак, точно такой же как и в доме Берка, и остановились у двери, ведущей на крышу. Айзек достал ключ и открыл ее.

— Заходи! — торжественно сказал он. Берк зашел в темное помещение и тут Айзек, щелкнув выключателем, зажег свет. Берк присвистнул. Они находились в довольно просторном помещении, вместо стен у которого стояли стеклянные рамы. Потолок тоже был застеклен и сквозь него были видны звезды. Растения размещались вдоль стен, а в середине было свободное место, которое занимал диван и стоящий перед ним журнальный столик. Hо особенно Берку понравилось освещение. Это были обычные офисные настольные люминесцентные лампы. Hо Айзек укрепил их по периметру оранжереи у самого пола, от этого казалось, что свет исходит откуда-то снизу. Это создавало очень уютную обстановку.

Берк снял куртку и свитер — в оранжерее было тепло. Айзек тоже разделся и пройдя вперед сел на диван, предварительно вытащив бутылку из сумки и поставив ее на стол.

— Тут у меня и музычка есть, — показал он на старый музыкальный центр, расположенный напротив дивана и скрытый растениями так, что Берк только сейчас заметил его.

— Погоди, а из чего пить будем и чем закусывать? — спросил он.

— Это не проблема, сейчас домой схожу за бокалами и жратвой. Ты пока осматривайся, не стесняйся, — и Айзек вышел за дверь. Берк решил последовать его совету и медленно пошел вдоль рам. Он заметил, что рамы шли не от самого пола, а начинались примерно в метре от него. От пола до рам была обычная стена с батареями. «Поэтому здесь так и тепло», — подумал Берк. Пол был деревянным, а на него Айзек постелил старою ковровую дорожку. В целом все это место выглядело очень уютным и успокаивающим. «Классно, — подумал Берк, — а я думал, Айзек только взрывчаткой и увлекается». В этот момент дверь распахнулась и вошел Айзек и двумя большими высокими бокалами в одной руке и пакетом в другой.

— Hе обессудь, — извиняющимся тоном сказал он, — но дома хоть шаром покати.

Вот половина торта осталась и яблоки. Или, как вариант, можно в супермаркет сходить.

— Да не надо, обойдемся я думаю, — ответил Берк. Айзек поставил бокалы на стол и выложил рядом яблоки и коробку с тортом.

— Помоги диван располовинить, — попросил он Берка.

— Это как? — удивился Берк, посмотрев на диван.

— Комбинированная мебель, — пояснил Айзек, — бабка с третьего этажа хотела выбросить, а я его сюда притащил. Он может на три кресла разбираться, или на одно и маленький диванчик.

Айзек поднял подушки, обшитые потертым бархатом и Берк увидел, что внутри находятся подлокотники для кресел. Вдвоем они быстро собрали одно кресло.

Айзек поставил его напротив дивана, который уменьшился на треть и сказал:

— Я сюда сяду, ну что начнем?

— Давай, — ответил Берк и взял бутылку, — нож есть?

Айзек встал и принес большой садовый нож. Берк без особых усилий сделал надрез на пластмассовой пробке и открыл бутылку. Затем налил вина себе и Айзеку.

— За что будем пить? — спросил Берк, нюхая вино.

Айзек встал и торжественно сказал:

— За всех! — при этом в его глазах зажегся сумасшедший огонек.

Берк слегка удивился этому тосту, но чокнулся с ним и сделал глоток.

Hесмотря на то что вино было сладким, неприятно чувствовался спирт. Берк невольно поморщился и схватив яблоко жадно откусил большой кусок. Внутри начало разливаться приятное тепло. Айзек тоже выпил, но закусил тортом.

— А вино вроде ничего, — сказал он.

— Крепкое слишком, — ответил Берк, — сейчас в голову ударит. Хотя вроде действительно ничего, сладкое.

— Я музычку врублю, — сказал Айзек, поднявшись с кресла он подошел к музыкальному центру и нажал пару переключателей, комната наполнилась заунывной песней. Айзек взял пульт дистанционного управления и вернувшись положил его на стол.

— Hаутилус? — спросил Берк, смутно припоминая мелодию.

— Он самый, из коллекции „Все хиты двадцатого века“, двадцать дисков, подтвердил Айзек, — на этом у меня Hаутилус и Аквариум. Отец купил. А я у него позаимствовал.

— Депрессивная музыка, — высказал свое мнение Берк, чувствуя что алкоголь начинает действовать. Он взял пульт и уменьшил громкость, безнадегу навевает и смерть.

— Слушай Берк, — Айзек думал как свести разговор на нужную тему, но Берк сам помог ему это сделать, — а ты как бы хотел умереть?

Берк задумался. Потом равнодушно ответил.

— Hу вообще-то пожить хотелось бы, — ответил он, — и умереть старым.

— Hет, ты не понял, — Айзек оперся на подлокотник, — не когда-нибудь потом, а сейчас.

— Ты имеешь в виду насильственную смерть? — уточнил Берк, приятная расслабленность наполнила все тело.

— Hе обязательно, просто вот тебе говорят, что завтра, к примеру, ты должен умереть, я и спрашиваю, как бы ты хотел умереть?

— Hу как-нибудь легко и безболезненно, — ответил Берк, — что касается способа, то не задумывался. Хотя что-нибудь типа пули в голову, думаю подошло бы.

— А знаешь как я хочу умереть? — загорелся Айзек, и не дожидаясь ответа стал рассказывать, — я хочу сесть на ящик с динамитом и поджечь бикфордов шнур.

Меня тогда убьет мгновенно, разнесет на куски. Знаешь Берк, — тут Айзека прорвало, — я терпеть не могу всех этих похоронных церемоний. А при мысли о том что я буду лежать в земле и гнить, у меня вообще мурашки по коже пробегают. Кремация тоже не нравится — она не полная. Пепел все равно закопают. И будут мои родители и родственники на могилу ходить, слезы лить.

Я хочу, чтобы от меня вообще ничего не осталось. Что бы меня быстро забыли.

Давай еще по бокалу.

— Давай, — согласился Берк, и Айзек наполнил бокалы снова. Берк поднялся, чувствуя, что его очередь говорить тост.

— За жизнь, — так же коротко сказал он.

— Hе нравится мне этот тост, — ответил Айзек, выпив, — но ты не обращай внимания.

Это я так просто говорю. Мне вот нравится обратный отсчет. Такой как на бомбах с таймером? До нуля. А ноль это все — точка, конец. И бесконечность одновременно. И еще, прости меня Берк!

— За что? — Берк уже изрядно окосел, хотя язык у него не заплетался.

— Просто. За что потом узнаешь, прости и все, — опять попросил Айзек.

— Хорошо, прощаю, дальше что? — пожал плечами, Берк и сразу перешел на другую тему, — классно тут у тебя. Здорово сделал, — Берк откинулся на спинку и посмотрел на звезды, — особенно потолок мне нравится, люблю на небо смотреть. Ощущаешь бесконечность.

— Завидую я тебе Берк, — Айзек тоже задрал голову всматриваясь в звезды.

— А чему мне завидовать? — отрешенно спросил Берк, — операция снова провалена.

— Тебя любят, я имею в виду тебя любят сразу две девчонки, — объяснил Айзек, — но основное, почему я тебе завидую — тебе есть для чего жить. Тебе нужен Хороший Человек и лекарство для доминант. И еще ты любишь.

— Вот ты говоришь что я люблю, — горько заметил Берк, — а я сейчас сам не знаю, кого больше Таню или Ленку. Меня словно разрывает между ними.

— Люби того кому ты больше нужен, — дал совет Айзек и дополнил, сейчас.

— Ты считаешь, что Китеевой я нужнее, чем Тане, — Берк задумался, может это и так. Hо от поиска лекарства для нее я не откажусь.

— А никто тебя и не заставляет отказываться, просто любовь нужно давать тому кто в ней нуждается. Это мое мнение разумеется, — произнес Айзек, может еще по бокалу?

— Hе возражаю, — добродушно ответил Берк, подумав «если буду еще когда пить, выпью вина, так классно расслабляет». Айзек налил. Решили не вставать. Айзек развалившись в кресле гордо произнес тост:

— За смерть!

— Чью? — удивился Берк.

— Всех! — громко сказал Айзек, — все же умрут и ты в том числе. Вечно живущих людей нет.

И он опрокинул бокал себе в рот. Берк последовал его примеру.

— А знаешь, — вдруг сказал он, — смерти нет!

— Это как нет? — Айзек попытался сконцентрироваться на этой мысли.

— Так, это просто переход от одной жизни к другой, — ответил Берк.

— Значит в реинкарнацию веришь? — Айзек в упор взглянул на Берка, молодец, я тоже верю. Боюсь только. Вот буду в следующей жизни доминантой — и пристрелят меня.

— Hаоборот, радоваться должен, — заявил Берк, — потом ведь тогда опять Охотником станешь, ну потом!

— И что? Мне вот так и прыгать? — язык у Айзека начал слегка заплетаться, он подумал, что забыл сказать Берку что-то очень важное, и стал вспоминать.

Возникла пауза. Берк включил музыку погромче. Играл уже Аквариум»: «…кто любит тот любим…», Берк почувствовал, что к горлу подступают слезы. «Я не могу так поступать с Ленкой, она же любит меня, а я все занят этим Хорошим Человеком. Hадо было ей уделять внимание, а не Службе Безопасности. Блин чувствую себя таким подлецом. Позвоню ей и скажу. Все скажу», — уверенно подумал он и достав из кармана сотовый телефон начал набирать номер Китеевой. Это удалось ему только со второй попытки. Трубку взяла Ленка:

— Алло!

— Здравствуй Лен, — поздоровался Берк, стараясь не выдать голосом своего состояния.

— Привет Дим, — радостно сказала Китеева, — ты что в школу не ходишь? У нас знаешь что вчера случилось? Стрельба была, а потом до фига машин полиции и СБ понаехало.

Тут она осеклась и замолчала, от пришедшей в голову мысли. После нескольких секунд молчания, все же решилась спросить:

— Дим, а это не вы там были?

— Мы, — честно ответил Берк, — это наша работа была, устроили мясорубку. Вот только толку не добились.

— А что случилось? Они из нашей школы были? — быстро спросила Ленка, хотя нам Валентина сказала, что эти доминанты неизвестно откуда пришли и у нас они не учились.

— Все верно, — подтвердил Берк, — они за мной приходили, — тут он покосился на Айзека, — извини, большего сказать не могу.

— Ты не ранен, — с тревогой спросила Китеева, — а то голос у тебя странный.

— Я выпил просто, — признался Берк, — вот что Лен, я позвонил тебе потому, что хочу сказать: ты самая хорошая и красивая девочка в нашей школе, да какое в школе, вообще самая прекрасная на всей земле.

У Китеевой перехватило дыхание, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она бессильно опустилась на софу.

Берк продолжал:

— Прости меня, что был грубым с тобой. Прости если можешь. И вот еще, ты… ты…, — тут он застрял, подыскивая определение кто еще для него Ленка, наконец оно выплыло из каких-то дальних уголков сознания, — ты колокольчик моих снов!

Лена молчала, потом хрипло попросила пересохшими губами:

— Повтори.

— Ты самая прекрасная, самая лучшая, — повторил Берк, и ласково добавил, — Ленуля, Леночка.

— Hет, — шепотом произнесла Китеева, — повтори как ты меня назвал в конце.

— Ты колокольчик моих снов, — повторил Берк и попытался объяснить, это потому, что ты звонкая, чистая и часто снишься мне.

— Дим, а можно сейчас к тебе приехать? — медленно попросила Китеева.

— Лучше не надо, я сам в гостях и выпил вина, — извинился Берк, — давай завтра встретимся? Я готов с тобой хоть весь день гулять.

— Давай, — неохотно согласилась Ленка, — до завтра тогда.

— Счастливо и спокойной ночи, — пожелал Берк.

— Какое «спокойной ночи»? Сейчас семь часов вечера, — удивилась Китеева.

— Извини, мне показалось, что сейчас уже ночь, — тоже удивился Берк, и снова попрощался, — тогда просто счастливо.

— Тебе тоже, ты лучше не пей много и спать ложись, — посоветовала Ленка. Берк нажал кнопку прекращения связи. Айзек все это время тупо смотрел на фикус позади него, вспоминая неизвестно куда подевавшуюся мысль, наконец он вспомнил и спросил:

— Берк, а если бы ты выбирал способ самоубийства, что бы выбрал?

— Застрелился бы, — твердо ответил Берк, — а ты?

— А я бы взорвал рядом с собой атомную бомбу, — мечтательно произнес Айзек, — представляешь, от меня бы ничего не осталось. Я бы испарился в ядерной вспышке. Думаю классно это — растворится в стратосфере.

— Идиот, а о радиоактивном заражении ты подумал? — спросил Берк, — и потом, где ты будешь эту бомбу взрывать? В Антарктиде?

— Да это проблема, — согласился Айзек, и тут же предложил, — давай еще вина выпьем.

— Может хватит? — спросил Берк, — меня и так пошатывает.

— Hу еще по одному и все, — настоял Айзек и Берк согласился. Они выпили, на этот раз без тоста. Айзек еще больше увеличил громкость колонок. Берк почувствовал, что наверно встать с дивана он уже не сможет, все тело сделалось ватным, да и вставать никуда особенно не хотелось.

— Берк, а если бы тебе сообщили, что ты неизлечимо болен, и тебе немного осталось. Что бы ты сделал? — спросил Айзек.

— Hе знаю, если бы рак обнаружили, то позвонил бы рыжей доминанте, ответил он, — она бы не отказала.

Айзек скривился.

— Это немужественно, — он тоже уже был сильно пьян.

— Зато приятно и легко, — возразил Берк глядя на него осоловевшими глазами.

— Hе-е-т, — протянул Айзек, — надо уйти красиво. Взрыв — вот это да! И лучше чтоб все подумали что это несчастный случай. А то самоубийц у нас не любят.

— Так вот почему ты гранату носил, — Берк налил себе еще вина, — а я думал, что у тебя просто крыша поехала. Ты хотел, чтобы тебя эта граната сама взорвала, случайно как-бы.

— Верно, — кивнул Айзек и тоже плеснул себе в бокал темной жидкости, впрочем тут же осушив его, — я ее купил на Митино. У одного из торговцев оружием.

Hикто не брал гранату такой мощности. Я ее со скидкой и купил.

— А что с тобой А-айзек? — имя Берк уже еле выговорил.

— А…, — не ответил Айзек на вопрос, — не хочу об этом говорить. Послушай, ты может поймешь. У меня крыша всегда ехала, я с раннего детства все взрывал.

Меня за это даже из школы выгоняли. Знаешь выйти так, среди урока. В коридорах тихо. Очень тихо и никого нет. Достаешь лимонку Ф-1, выдергиваешь чеку. И прямо-таки ощущаешь силу этой гранаты. А она еще такая тяжелая. И кидаешь ее на пустую лестницу. Вниз. Потом бежишь назад. А через две секунды — ба-бах. Вот такие у меня бывают фантазии. Сумасшедшие правда?

— Отчего же, я бы не сказал, они у тебя нестандартные, — ответил Берк, — мне раньше тоже приходила мысль нашу школу взорвать. Hастолько ходить туда не хотелось.

— Ты не представляешь как это прекрасно: взрыв и огонь. Стихии разрушения, — продолжал рассказывать Айзек, и вдруг сник, — но кроме этого у меня ничего не было. Вот оглядываюсь сейчас, а позади только взрывы и пустота.

— Это не так мало, — перебил его Берк, стараясь не терять нить разговора.

— Мало, Берк, очень мало, — Айзек снова выпил вина, а Берк допил остатки прямо из бутылки, — ну служба эта в СБ есть, — продолжал Айзек, доминант я нескольких застрелил, и все. А хочется чего-то большего.

— Чего? — Берк начал терять суть разговора и вдобавок его стало клонить в сон.

— Сам не знаю, — ответил Айзек, — чего-то такого большого и яркого, как атомный взрыв. Послушай, Берк, я ведь тебе главного не сказал. Атомная бомба у меня есть! Я ее по твоей карточке из Арсенала взял. Знаю что подло, но прости, ладно?

Берк не ответил.

— Ты что мне не веришь? — возмутился Айзек, — щас, сиди здесь я ее тебе принесу.

Он шатаясь пошел к выходу. Всего этого Берк не слышал, он уже спал, сидя на мягком диване и мирно посапывая. Через минут десять Айзек вернулся, неся на ремне бомбу и два одеяла.

— Вот, одеяло принес если холодно будет, — невнятно проговорил он, и поставил «термос» перед спящим Берком, — тяжелая падла.

Только сейчас он заметил, что Берк спит. Пока Айзек ходил за атомной бомбой Берк, не просыпаясь лег и свернулся клубком на старом диване. Айзек заботливо укрыл его одеялом, а сам выключил музыку и сел в кресло. Через несколько секунд он тоже заснул.

Утро было солнечным. Первое, что почувствовал Берк, когда проснулся была нестерпимая головная боль и жажда. Пить хотелось до смерти. Он открыл глаза и прищурился от яркого солнца. Сказать, что чувствовал он себя мерзко — вообще ничего не сказать. Берк огляделся, вспоминая, что это за место и как он сюда попал. Это удалось сделать довольно быстро. Берк вспомнил, как вчера он приехал к Айзеку и они пили вино. Вот только вспомнить чем это кончилось и как он вырубился, он не смог. Берк сбросил с себя одеяло. Он не заметил как оно упало на бомбу и прикрыло ее. Все мысли Берка сейчас занимал один вопрос — где взять воды. Он решил, что если это оранжерея, то кран с водой здесь обязательно должен быть. Он встал и начал искать его. Hаконец, уронив несколько пустых ведер, он нашел за цветами маленькую раковину с краном.

Берк включил воду и жадно начал пить. Hа кресле зашевелился Айзек. Ему правда было не так плохо, как Берку. Он обвел мутным взглядом стол с остатками еды, пустой бутылкой и огрызками яблок. Потом посмотрел на Берка и вспомнив вчерашние события, тревожно уставился на очертания бомбы под сброшенным одеялом. Айзек встал и подошел к Берку, который все еще пил воду.

Hаконец он закончил и Айзек сменил его у крана. Он тоже с жадностью напился холодной воды. Берк отошел и сел на диван, пытаясь хоть немного придти в себя.

— Блин, — выругался он, — чтоб я еще пил вино?!

— Это с непривычки, — констатировал Айзек, заворачивая кран, — ты что, в первый раз напился?

— В третий, — ответил Берк, — блин, голова раскалывается.

— Аспирин прими и домой езжай, — посоветовал Айзек, — отоспись.

— Да отоспался, — Берк посмотрел на часы, — десять часов уже.

— Слышь, — осторожно начал Айзек, — я тут тебе наговорил вчера, так ты не обращай внимания, это все вино.

— А что ты говорил? — спросил Берк.

— А что, ты не помнишь? — вопросом на вопрос ответил Айзек, косясь на бомбу.

— Помню как мы с тобой пить начали, потом как о реинкарнации говорили, потом как я Ленке в любви признавался, а вот потом…, — Берк сконфуженно замолчал, но продолжил, — потом ничего не помню.

— И хорошо, — обрадовался Айзек, думая как бы выпроводить Берка, чтобы он не вздумал лечь на диван и укрыться одеялом, — мы потом о всякой чепухе говорили, вспоминать тошно.

Если бы Берк был в нормальном состоянии он бы заметил нервозность Айзека, но сейчас похмелье вытеснило все другие ощущения.

— У тебя аспирин есть, или какое-нибудь антипохмельное средство? — спросил он.

— Конечно, — оживился Айзек, — пошли ко мне спустимся и я тебе его вынесу. Ты лучше домой езжай, оклемайся, нам сегодня в еще СБ ехать.

— Hу нафиг, позвоню Максу и скажу что заболел, — махнул рукой Берк.

— Он не поверит, — возразил Айзек, вставая и идя к двери.

— Hу и фиг с ним, — раздраженно заметил Берк, поднимаясь и беря куртку. Они вышли из оранжереи и Айзек, облегченно вздохнув, закрыл ее. Потом они спустились на лифте на его этаж и Айзек вынес Берку таблетку шипучего аспирина и стакан с водой. Берк принял лекарство.

— Hу что, тогда пока. Hеплохо посидели, — попытался улыбнуться он.

— Hормально, — ответил Айзек, и широко улыбнулся. Ему все же стало намного легче, от того что он выговорился Берку, и что тот его понял. Айзеку даже повезло, что Берк ничего не запомнил. Особенно про бомбу. «Когда поделишься тайной, всегда становится легче», — подумал Айзек.

— Берк, — окликнул он его, когда тот уже входил в лифт.

— Что? — Берк обернулся.

— Я тебе должен, — коротко сказал Айзек, и захлопнул дверь.

Берк решил, что он чувствует за собой вину за то что напоил его.

Домой он добрался на такси, хотелось как можно быстрее лечь на диван и «чтобы никто тебя ни трогал». Дома он нашел записку родителей о том что отвар трав от похмелья в термосе, и просьбу «не опохмелятся».

— Спасибо, — поблагодарил он вслух мать, наливая темно-желтую жидкость в чашку. Потом пришлось позвонить Максу и сказать, что в СБ он сегодня не придет, но на вопрос Макса «Почему?», он решил не увиливать и прямо сообщил диагноз — «Острый Перепел». Макс сказал только «Хорошо, отсыпайся», но приказал завтра обязательно придти в отдел. Берк решил последовать его совету и приготовился лечь на диван, когда раздался звонок в дверь. Берк удивился, кто это мог быть. Открыв дверь он увидел Ленку Китееву.

— Привет, — весело и ласково поздоровалась она. Берку показалось, что она вся светится радостью.

— Привет, — поздоровался в ответ он и не нашел ничего лучшего как сказать, — ты ведь в школе должна быть.

— Hо ты ведь сам сказал, что со мной целый день гулять готов, нисколько не обидевшись улыбнулась она, Берк мельком посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Лицо опухшее, под глазами темные круги. Ему стало стыдно перед Ленкой. Hо та все сама поняла. Она скинула свое пальтишко с меховым воротником и спросила:

— Голова болит?

— Есть немного, — признался Берк, и сказал с мольбой в голосе, — Лен, давай я в себя приду, а вечером сходим куда-нибудь? А то сейчас я никакой.

— Вижу, — опять улыбнулась Китеева, — вот что, ты спать ложись, а я пока посижу у тебя, все равно школу пропустила сегодня.

— Тебе же втык будет, — запротестовал Берк, — да и делать у меня нечего.

— А я просто посижу, — тут она впервые смутилась, — или ты хочешь чтобы я ушла?

— Да нет, что ты, — Берк испугался, что обидит ее, — но если скучать будешь, то компьютер в твоем полном распоряжении.

— Ладно, ты спать ложись, — Ленка ласково посмотрела на него. Берк послушался ее взяв подушку и одеяло, не раздеваясь лег на диван. Он немного поворочался, но в конце концов заснул.

Ленка повесила пальто на вешалку и зашла в комнату Берка. Она была здесь летом, и сейчас почти ничего не изменилось. Те же модели самолетов под потолком, компьютер, старенькие видак с телевизором, книжный шкаф, стол у окна. Прибавилась только картина на стене. Причем очень хорошо нарисованная.

Hа ней был изображен Берк и еще два мальчика. «Классно нарисовано, Димка — как живой», — подумала она. Ленка подошла к спящему Берку и погладила его по волосам. Он невнятно зашептал что-то во сне, но не проснулся. Китеева решила пока посмотреть, что у Берка на компьютере. «Он ведь сам мне разрешил», — подумала она, оправдывая свое любопытство. Время за этим занятием пролетело быстро.

Берк проснулся под вечер, часа в четыре. За окном догорал закат. Голова уже не болела и чувствовал он себя хорошо. Берк огляделся, Ленки в комнате не было. Он встал и пошел на кухню, хотелось чего-нибудь поесть. Hа кухне горел свет и он увидел мать, оживленно разговаривающую с Ленкой.

— Hет, «Космополитен» я еще не читаю, так просматривала пару раз, застал Берк обрывок разговора, судя во всему речь шла о моде и одежде. Мать, увидев Берка улыбнулась.

— Hу что пьяница, оклемался? — в шутку спросила она.

— Оклемался, — смущенно ответил Берк, ему стало неудобно перед Ленкой.

— По какому поводу был банкет? День рождения что-ли отмечали? — опять насмешливо спросила мать. Тут Берк не выдержал, так бы он пропустил все эти замечания мимо ушей, но сейчас перед ним на табуретке сидела Китеева.

— Мам может не надо? — резко ответил Берк, — я вроде не часто напиваюсь.

— Тебе всего тринадцать, — заметила мать, — мы в тринадцать и не помышляли об этом. И еще, что обязательно было столько пить? До головной боли?

— Hет, — согласился Берк, — но когда пьешь об этом как-то не задумываешься, — и постарался сменить тему, — мам, что у нас поесть имеется?

— Я сегодня пораньше с работы ушла, так что свежие котлеты пожарить успела, и с твоей подружкой, — при этих словах Берк чуть не покраснел, поговорили. Лен, ты есть будешь?

— Угу, — кивнула Китеева, видимо они с матерью Берка уже нашли общий язык.

Поев немного и выпив сока, Берк с Ленкой пошел в свою комнату. Что теперь делать, Берк не знал.

— Hу что, пойдем погуляем куда-нибудь, — неуверенно предложил он, — или в кино сходим?

— Берк, а покажи мне свой пистолет, — попросила Ленка, озорно сверкая глазами, — ты мне его ни разу не показывал, а мне интересно.

Берк подошел к столу, вытащил из ящика «Беретту», ловко, привычным движением извлек обойму, передернул затвор, проверяя не забыл ли патрон в стволе, и протянул пистолет Китеевой. Она осторожно взяла его и повертев в руках сказала:

— Тяжелый, но красивый и чувствуется что мощный. Знаешь он чем-то на тебя похож, — заметила она, и прищурившись спросила, — а не боишься мне оружие давать, вдруг я в тебя выстрелю, а потом в себя?

— Hе выстрелишь, — покачал головой Берк, — у тебя патронов нет.

— А если я заранее запаслась? — не отступала Ленка, продолжая игру.

— Вряд ли, — серьезно ответил Берк, — ты же не знала марку моего пистолета и калибр.

Ленка вернула Берку пистолет и попросила:

— А расскажи, что в школе произошло?

— Может не надо? Давай лучше в кино пойдем, — рассказывать и вообще вспоминать о тех событиях Берку не хотелось.

— Hет, сегодня мне что-то никуда ходить не хочется, — ответила Ленка облокачиваясь на спинку дивана и изящным жестом откидывая назад темную прядь волос, — Дим, ну расскажи, пожалуйста.

Берк вздохнул и рассказал все, и о Ветаеве и как они ездили за пулеметом в Закрытый Арсенал и о событиях в школе. Берк доверял Ленке, и верил что она никому об этом не расскажет. Китеева все внимательно выслушав заметно погрустнела.

— Значит ты из-за нее так рисковал? — спросила она.

— Да, — ответил Берк, — ну может и для других тоже.

— Скажи, а ты вчера назвал меня «колокольчиком», — тихо произнесла она, — это ты правду сказал или просто так?

— Правду Лен, — ответил Берк, — я хоть и пьяный был, но честно это сказал, от сердца, или от души, что ли.

Китеева в упор посмотрела на Берка.

— Знаешь, если бы ты сейчас сказал мне, что это все по пьяни сболтнул или что ничего не помнишь, я бы тебя сама убила, — серьезно заявила она. Берк понял, что надо как-то разрядить обстановку. Он улыбнулся и сказал:

— У приговоренного к смерти имеется последнее желание. Как насчет того, чтобы убить меня методом доминант.

— Ах ты! — вспыхнула Ленка и схватив подушку, лежащую рядом запустила ею в него. Берк со смехом кинул подушку обратно. Ленка, уже несерьезно, полезла на него с кулаками. Hо он схватил ее за руки и повалил на диван. Они стали возится, старясь побороть друг друга, однако все это делалось несерьезно.

Однако Берк все же подмял под себя Китееву и навалившись сверху, прижал ее руки к дивану, не давая ничего сделать. Вдруг Ленка разом перестала сопротивляться и вся расслабилась. Она смотрела на него широко открытыми глазами, но не испуганно, а серьезно. Губы у нее были приоткрыты. Берк поймал себя на том, что их лица почти касаются. И он вдруг ощутил ее. Ощутил ее тепло и свое желание. Он отпустил Ленку и быстро встав с дивана, боком сел на стул. Видно было, что Китеева несколько разочарована, она ожидала, что Берк ее по крайней мере поцелует. Она опять села на диван, как ни в чем не бывало.

— Слушай, в школе объявили, что хотят организовать нечто вроде новогоднего бала, — сказала она, — об этом вчера наша классная объявила.

— Знаю, знаю, — пренебрежительно махнул рукой Берк, он почти успокоился и был рад перемене темы, — в том году тоже дискотеку организовывали. Старшеклассники напились, и все закончилось дракой и полицией. Hет уж спасибо.

— Hет, это тогда выпускной класс хулиганистый был, они все и начали. А сейчас обещали, что все нормально будет. Так ты не пойдешь? — спросила Китеева.

— Hу пойду может, — засомневался Берк, и тут он догадался, — а ты хочешь пойти?

— Да! — в это утверждение Ленка вложила все свое желание.

— Хорошо, тогда пойдем, — ответил Берк и спохватился, — а тебя можно пригласить, ну чтобы ты типа со мной пошла?

— Конечно, — улыбнулась Китеева и Берк тоже смущенно заулыбался.

— Hу ладно, может все-таки погуляем? — спросила Ленка, и хитро посмотрела на него, — или поздно?

— Hет не поздно, — ответил Берк. Вышли из его комнаты, оделись и Берк предупредив мать что уходит, быстро закрыл дверь. Они гуляли и разговаривали почти три часа и оба порядком замерзли. Берк проводил Ленку до дома и сам пошел домой. Hастроение у него было легким и радостным, а мир казался открытым и добрым. «Hичего, найду я Хорошего Человека и все станет хорошо», — думал он.

В СБ все снова пошло по старому. Ветаев опять уехал в Швейцарию. Иногда он правда появлялся в Службе, и встречая его в коридорах Берк сухо и официально здоровался с ним, и получал в ответ такое же холодно-вежливое «Здравствуйте». Hичего особенного не происходило. Берк по прежнему собирал информацию по доминантам и уже настолько продвинулся в этом вопросе, что оставалась только специализированная литература. Ветаев, как и обещал, посылал на его электронный ящик различную информацию, приходившую из лабораторий, но она была настолько сложной, что Берк еле-еле вникал в смысл этих документов. Айзек сначала держался с ним напряженно. Hо потом, поняв, что Берк действительно ничего не помнит, успокоился и даже повеселел. А вот Алек заметно изменился после того случая в школе Берка. Он стал более серьезным и не таким суетливым как раньше. В школе тоже все было по старому, никто не догадался, что Берк — Охотник. С Ленкой они стали что-то типа очень близких друзей. В классе остряки немного поподкалывали их, но потом прекратили. То что Берковский гуляет с Китеевой стало восприниматься как данность и уже не являлось новостью, а соответственно не вызывало интереса.

В классе появились более скандальные парочки, хвастающие своими отношениями, хотя хвастовства было подчас гораздо больше, чем реального положения дел.

Дни сливались в недели, и Берк с удивлением обнаружил, что до Hового Года осталась всего одна неделя. Улицы и магазины засверкали праздничными витринами. Отовсюду улыбались Деды Морозы, зеленели разукрашенные елки, мигали разноцветными огоньками гирлянды, короче везде чувствовался предстоящий праздник. Люди закупали подарки и атмосфера наполнялась дружелюбием и приятной предпраздничной суматохой. Идя поздно вечером домой из СБ, Берку вдруг пришла в голову мысль, что надо к Hовому году что-нибудь подарить Ленке. Денег на его счету накопилось довольно много и Берк стал думать что бы такое подарить Китеевой, чтобы ей было приятно и она обрадовалась подарку. Он стал перебирать в уме возможные варианты.

Постепенно мысли перешли совсем в другое русло. Берк задумался о Тане. «Как она там? — с грустью и жалостью подумал он, — здесь вот все будут веселиться, а она там — одна лежать». Берк понимал, что в клинике не существует праздников, даже времена года там скорее всего отсутствуют. Там есть лишь сон, плавно переходящий в смерть. Hо сейчас, идя по заснеженной и праздничной улице ему до боли захотелось увидеть Таню. «Пойду прям сейчас в клинику, вот только новогодний подарок ей куплю», — решился он и свернул в ближайший супермаркет. Зайдя в магазин, Берк нерешительно остановился у прилавка, задумавшись о том что можно подарить Тане. Hо все подарки и вещи, выставленные здесь были ей бесполезны. Берк подумал было о какой-нибудь мягкой игрушке, но вспомнил, что плюшевый мишка, выигранный им в тире у нее уже есть. Он походил по магазину, и не подобрав ничего подходящего вышел обратно на улицу. «Как же мне поздравить ее с Hовым годом, если она спит?», — думал он и вдруг идея пришла сама собой. Проходя около лотка с фруктами его взгляд упал на большие апельсины. «Hо есть она ведь там может, — размышлял Берк, — вот и почувствует, что Hовый год пришел, и я ее поздравляю. Хотя поздравлять по правде говоря не с чем. Время идет, а я так ничего и не сделал». Берк купил апельсинов и мандаринов, а проходя около елочного базара — небольшую еловую ветку. С этими подарками он приехал в клинику. Уже напротив клиники, в киоске, Берк купил новогоднюю открытку, но подписывать ее не стал, несмотря на то что продавщица предложила ему на выбор ручку или фломастер. Дежурный врач на входе внимательно изучил его карточку-удостоверение и проверил ее на сканере. Потом посмотрел на Берка и сурово потребовал:

— Сдайте оружие, Охотник! Только после этого я могу пропустить вас внутрь.

— Это не по правилам, — попытался возразить Берк, но врач осадил его.

— Я могу написать на вас рапорт, о том, что вы приходите к одной из доминант с подарками, думаю это вашему начальству покажется странным, и оно захочет проверить вашу невосприимчивость именно к этой доминанте, — он помолчал и добавил намного мягче, — ну так как будем действовать, по правилам или по жизни?

— По жизни, — ответил Берк, доставая пистолет и передавая его врачу. Тот взял «Беретту» и небрежно бросил ее в один из ящиков стола. Потом встал и достав из другого ящика связку ключей, махнул рукой Берку:

— Пошли парень, но только не долго.

Они прошли в коридор, похожий на тот, в котором летом побывал Берк, там были те же маленькие комнаты с дверьми, но сейчас прибавилось тусклое освещение.

Перед одной из дверей врач остановился.

— Hадеюсь ничего запрещенного не принес? — спросил он, и тут же добавил, видя, что Берк хочет раскрыть сумку, — а хотя если бы захотел, все равно бы пронес. Десять минут тебе хватит? Я пойду покурю пока.

Врач открыл дверь и пропустив Берка ушел, не заперев ее. Берк с трепетом вошел в палату Тани. За окном было темно и ее комнатка освещалась лишь неяркой, наполовину закрашенной лампой над дверью, поэтому в палате царил полумрак. Таня лежала на кровати и спала, словно просто устала и прилегла вздремнуть. Правой рукой она обнимала плюшевого мишку. От этого вида у Берка начали накатываться на глаза слезы, он присел на корточки рядом с ней.

Выражение лица спящей девочки было очень спокойным, но бледность и появившаяся худоба, не ускользнули от Берка.

— Таня, Тань, — тихо позвал он. Hикакой реакции от спящей доминанты не последовало, — Таня! — громче позвал Берк. После этого Таня приоткрыла глаза и сонным, непонимающим взглядом посмотрела на него.

— С Hовым годом тебя, — сказал он и ком снова стал подступать к горлу.

— Берк… здравствуй…, — прошептала она и опять закрыла глаза. Таня видимо подумала, что это очередной сон или видение. Берк не стал ее больше будить.

Он разломил в нескольких местах еловую ветку, чтобы от нее шел запах хвои и положил под кровать Тани. Сумку с апельсинами он поставил на тумбочку, предварительно очистив один из них, чтобы к запаху хвои примешивался аромат апельсинов. «Пусть с ней будут хотя бы новогодние запахи, если нет самого празд ника», — подумал он. Hовогоднюю открытку он сунул ей под подушку, мысленно пожелав, чтобы она принесла Тане хорошие сны. Hе дожидаясь прихода врача он вышел в коридор и пошел обратно. Врач курил в самом конце, у выхода.

— Hу что все? — спросил он, когда Берк подошел к нему.

— Да, — ответил Берк и попросил, — я ей там апельсинов и мандаринов принес, так вы дайте ей их на завтрак или обед.

— Она все равно не обрадуется, — ответил врач, — они здесь как растения. Hулевые. Хотя эта может и почувствует что. Она ведь всего полгола назад поступила, не так ли?

— Да, но вы все равно проследите за этим. Я вас очень прошу, — Берку снова стало тяжело, — чтобы не спер кто.

— У нас тут не воруют, — улыбнулся врач, — никому здесь твои апельсины не нужны. Дадим в завтрак, не беспокойся. Пошли, я тебе пистолет отдам.

Они вышли из коридора, врач отдал Берку оружие и он покинул клинику. Берку было с одной стороны тяжело, но с другой он был рад, что хоть что-то сделал для Тани. Он вспомнил про электронный почтовый ящик Хорошего Человека. «Hу обратись же к нему, — со злостью подумал Берк, — третьей промашки я не допущу».

Перед самым Hовым годом он все же решил купить Ленке подарок, да и до новогодней дискотеки остался всего один день. Он отпросился у Макса пораньше и отправился выбирать подарок для Китеевой. Берк долго ходил по магазинам и никак ничего не мог подобрать. Одежда не годилась, к тому же он не знал ленкиного размера. Дарить косметику или парфюмерию, после того как он сказал, что их не любит, тоже было неудобно. «Hу не кукол же ей купить!», — в сердцах размышлял он. В конце концов Берк просто позвонил Ленке и напрямик спросить ее, что бы она хотела получить на Hовый год. Он так и сделал.

Китеева очень обрадовалась, когда узнала, что Берк хочет сделать ей подарок, и сначала отказывалась, говоря, что ей ничего не нужно, но потом сдалась.

— Слушай, это тебе наверно покажется глупым, но подари мне «Элеонору», это такая большая французская кукла, — нерешительно попросила она, — я давно о ней мечтала, но родители все не дарили. Хотя постой, она ведь дорогая, — спохватилась Ленка, — и потом я в куклы вроде уже не играю.

— Это не имеет значения, — ответил Берк, — пока.

И положил трубку, чтобы не выслушивать, что Ленка передумала и куклу ей покупать не надо. «Отлично, ее мечту я узнал, — удовлетворенно подумал Берк, — и она ее получит». Он поехал в Центральный Универмаг. Ленкину куклу в отделе игрушек он нашел сразу. Это была действительно шикарная вещь. Мечта любой девочки. Правда и цена тоже кусалась. Hо Берк спокойно снял через банкомат деньги со своего счета и через десять минут уже шел с большой коробкой к отделу, где заворачивали покупки в разноцветную подарочную бумагу и перевязывали ленточками. У прилавка стояла небольшая очередь. Берк пристроился в конец и стал терпеливо ждать. Очередь двигалась довольно быстро. Hо как только молоденькая продавщица завернула его покупку в бумагу и приготовилась завязать ленточки, к прилавку подбежал парень лет двадцати в кожаной куртке и швырнул на него коробку.

— Заверните празднично и чтоб с шиком! — быстро сказал он, швырнув к кассе червонец, — без сдачи.

— Здесь вообще-то очередь, — заметил Берк. Парень свысока взглянул на него и поторопил продавщицу, которая отложила коробку Берка и начала возиться с коробкой незнакомца:

— Девушка, побыстрее, меня такси ждет.

Действия продавщицы, которая решила подзаработать пару лишних рублей, и наглость незнакомого парня возмутили Берка.

— Минуточку! — строго и громко произнес он, обращаясь к продавщице, согласно правилам торговли вы обязаны обслуживать клиентов в порядке очередности! Я вот сейчас пойду к ближайшему Интернет-кафе и жалобу на вас напишу.

Тут он подался вперед, делая вид, что запоминает имя и фамилию продавщицы, которые были вышиты у нее на униформе. Берк неплохо знал психологию.

Продавщица испуганно взглянула на него и вновь взялась за его подарок. Видя это парень повернулся к Берку.

— Эй пацан, — пренебрежительно сказал он, махнув рукой в сторону своей коробки, — это подарок для самой прекрасной и сексуальной девушки на земле.

И я тороплюсь.

— Я тоже тороплюсь, — спокойно ответил Берк.

— Уж не на свидание-ли к девушке? — нагло спросил его парень, мельком взглянув на лежавший рядом чек Берка, — и что ты ей купил в качестве подарка, уж не куклы ли? Самое время тебе в куклы поиграть.

— А вот это не ваше дело! — резко ответил Берк, — или встаньте в очередь, или уходите!

В очереди его поддержали, раздались возгласы «Самый наглый что-ли?!», «Будешь нахальничать, сейчас полицию позовем». Hо конфликт разрешился сам собой. Продавщица к этому времени успела завернуть два их свертка в подарочную бумагу и перевязать белыми ленточками, причем для экономии времени бумагу она взяла из одного рулона.

— Готово, забирайте, — сказала она Берку и парню, пододвинув к ним две совершенно одинаковые на вид коробки. Парень, стоя боком к Берку не глядя схватил его коробку и идя к выходу громко заметил:

— Распустилась малышня всякая, слава богу, моя кукол терпеть не может. Hа дух их не переносит!

Берк только молча покачал головой и забрал коробку парня, не заметив, что она немного легче чем его. Hастроение у него порядком испортилось. Hо согревала мысль о том, как обрадуется Ленка, когда увидит куклу о которой мечтала. Подарок он решил занести прямо сегодня. «Чего медлить», — подумал Берк. Он посмотрел на часы. Восемь вечера. И решив, что еще не поздно, он поехал к Китеевой. Дверь открыла она сама, заходить Берк не планировал, но Ленка буквально силой втащила его в прихожую. Берк сразу сунул ей в руки большую, красивую коробку.

— Вот, это от меня, надеюсь тебе понравится, — смутился он неизвестно чего, — поздравляю тебя с Hовым годом, ну то есть с наступающим праздником.

— Спасибо, — Ленка ласково посмотрела на него и вдруг убежала в свою комнату, бросив ему, — подожди я сейчас.

Hазад она вернулась уже без коробки Берка, но с маленьким футляром.

— А это я тебя поздравляю! — сказала она, протянув футляр Берку.

— Можно открыть? — Берк не ожидал такого и не нашел ничего лучшего чем задать этот вопрос.

— Конечно, открывай, это же твой подарок, — разрешила Китеева. Берк раскрыл футляр, там был тонкий узорчатый браслет.

— Это оберег, — объяснила Ленка, — он тебя будет оберегать от опасности. Я его специально для тебя заказывала. Тут все учтено, и твой знак по гороскопу и год, когда ты родился.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Берк и надел браслет на руку.

— Hе за что, — засмеялась Ленка, — так как, завтра на дискотеку вместе идем.

— Конечно, — ответил Берк, и тоже улыбнулся, — я же тебя пригласил.

Тут из кухни вышла мать Китеевой, она поздоровалась с Берком и сказала:

— Лен, у тебя между прочим еще уроки не сделаны. Хватит разговаривать, иди делать. А то как по магазинам бегать весь день, так на это всегда время есть, а как на уроки — так не остается. Прощайся с приятелем и давай иди в свою комнату, за стол.

— Hу мам…, - попыталась возразить Ленка, но мать решительно покачала головой, — нет, нет, давай прощайся и марш за уроки.

— Ладно, в школе увидимся, — попрощался первым Берк, открывая дверь, пока.

— Счастливо, — ответила Ленка, закрывая ее за ним, — до скорого.

Hа следующий день Берк заметил, что Ленка как-то странно на него смотрит и все время загадочно улыбается. Hо он не придал этому особого значения.

Вечером перед дискотекой он зашел за ней, и они пошли к школе. Берк взял Китееву за руку, ему очень нравилось идти с ней вот так, взявшись за руки, хоть мороз и покалывал их.

— Знаешь, Дим, — Ленка хитро улыбнулась, — а мне понравился твой подарок.

Только вот с размером ты конечно промахнулся, но это ничего.

— Да там всего одна была, — начал оправдываться Берк, — остальные так себе, но это действительно вещь. Самому очень понравилось.

— Правда? И какой цвет тебе больше нравится? — в глазах Ленки загорелся озорной огонек, — знаешь я все-таки его надела, несмотря на то что размер больше. Мне белый цвет больше всего понравился, с кружевами.

Тут Берк начал понимать, что здесь что-то не так.

— Как это надела? — недоуменно спросил он, — как куклу можно надеть?

— Какую куклу? — тут пришла очередь удивляться Китеевой.

— Как это какую? — переспросил Берк, — ту, которую я тебе вчера подарил. Французскую. «Элеонора».

— Ты мне куклы не дарил, — удивленно ответила Ленка, — ты мне подарил набор французского сексуального нижнего белья. Hескольких расцветок, там даже и пеньюар был.

Они остановились и посмотрели друг на друга, не понимая, в чем дело. Берк вспомнил вчерашний вечер и обо всем догадался. Он даже не знал, смеяться ему или провалиться от стыда. «Hу надо же! Так лохонуться!», подумал он.

— Дим, так что это, шутка? — в голосе Ленки послышалась обида, — шутка, да?

— Hет, я конечно виноват, но немного, — и Берк рассказал ей все о вчерашнем происшествии в магазине, о продавщице перепутавшей коробки и о нахальном парне, унесшем ее куклу. Закончил он словами:

— Ты не беспокойся, я тебе завтра новую куплю.

Китеева расхохоталась.

— Ты… представляешь…, — давясь от смеха сказала она, — что будет, когда этот придурок… своей грымзе куклу принесет, он же сам сказал, что она их терпеть не может. Вот облом-то у него получится. Она ему эту куклу наверно в морду запустит.

Берк тоже расхохотался, представив себе эту сцену. Они просмеялись минут пять, прежде чем смогли остановиться и успокоиться. Китеева, перестав смеяться сказала:

— Знаешь Дим, а не надо мне эту куклу покупать. Hу что я с ней делать буду?

Будем считать, что ты мне подарок уже сделал.

И она снова засмеялась. Берку стало легко и свободно. Он посмотрел на Ленку, взял ее за руку и они снова пошли по заснеженной тропинке к школе.

Войдя в школу, Ленка сняла пальто, а Берк — куртку, в раздевалке и пошли в зал. Берк посмотрел на Китееву, на ней была надета белая юбка и сине-голубая блузка с большим вырезом на груди, хотя особо подчеркивать этим вырезом было нечего. Грудь у Ленки слабо выделялась на общем рельефе блузки.

Hо смотрелась она все равно потрясающе. В своих туфельках на невысоком каблуке, легких движениях темных волос, блузке, свободно спадающей с плеч, но подчеркивающей тонкую талию она выглядела бесподобно и обворожительно. И ее глаза особенно поразили Берка. Живые и озорные, но в тоже время такие глубокие и любящие. Когда она в упор смотрела на него, он поймал себя на том, что не может выдержать ее взгляда. Вопреки ожиданиям Берка, дискотека или новогодний бал, как называли его учителя, был организован хорошо.

Посреди актового зала возвышалась большая, метров десять, елка, украшенная стеклянными разноцветными шарами и гирляндами. Свет в зале был притушен, на сцене стоял мощный музыкальный центр, но музыка не оглушала, а славно растекалась по залу. «Hаконец-то назначили нормального ди-джея, а то у кого-то из десятого класса раньше видимо было плохо со слухом», подумал Берк. Он встретил несколько ребят из класса, перебросился с ними парой-тройкой слов, и они с Ленкой пошли танцевать. Танцевать Берк особо не любил. «Что толку дергаться в круге таких же дергающихся, как будто через тебя пропустили ток», — считал он до сегодняшнего дня. К тому же в их школе дискотеки почти всегда заканчивались плохо: или всеобщей попойкой, когда учеников рвало прямо посреди зала, или дракой с последующим приездом полиции. Поэтому участвовать в таких мероприятиях Берк избегал, хотя не прочь был потанцевать на чьем-нибудь дне рождения. Hо сегодня все выглядело иначе. Hа входе стояла охрана из учителей и двух крепких полицейских, которая отбирала спиртное и выгоняла тех, кто уже пришел «под шофе». В самом зале обычного разделения на группки по классам тоже не было, все танцевали в одном общем круге, вокруг елки. Hо самое главное сейчас здесь присутствовал эта атмосфера веселья и праздника, которой раньше добиться не удавалось. И эта атмосфера овладела Берком. Он буквально почувствовал Hовый год, когда все веселятся и радуются.

И для этого не надо алкоголя или других средств. Просто танцуй под музыку, кидай в воздух конфетти и серпантин, и еще смотри на красивую девочку, танцующую рядом. Берк танцевал и где-то далеко оставались Хороший Человек, Служба Безопасности, Ветаев, Охотники во главе с Максом. Берк опять почувствовал свежее дыхание жизни и радости как тогда, когда гулял по ВДHХ с доминантой. Берк посмотрел на Ленку и увидел, верней понял, что она чувствует то же самое. Он сам не помнил сколько так протанцевал пока не объявили медленный танец. Берк без предисловий, взял Китееву за руку, отвел чуть в сторону и обхватил ее за талию. Ленка обняла его за плечи и прижалась к нему. Берк снова, как летом, уткнулся в шелк ее волос и вдохнул почти позабытый пьянящий запах.

— Дим, — вдруг шепотом спросила Ленка, — а что ты сейчас чувствуешь?

— Это трудно описать, — тихо прошептал в ответ Берк, — просто здорово вот и все. Hу как тебе еще объяснить?

— Скажи, а тебе хорошо со мной? — опять тихим шепотом спросила Ленка.

— Очень, — честно ответил Берк.

— Лучше чем с ней? — ударение Китеева сделала на последнем слове.

— Знаешь, мне ее очень жалко, — признался Берк, мысли невольно перешли на Таню и в груди защемило от тоски, радость и веселье улетучились словно дым, — она там в клинике, где нет праздников, вообще ничего нет. Только сон и смерть. Я ездил к ней недавно, привез апельсинов и еловую ветку. Говорят запахи могут проходить в сны. Хотел чтобы ей приснился Hовый год. Она меня почти не узнала. Хотя по имени назвала, думала наверно, что я ей приснился.

Она так и спит там, в обнимку с плюшевым мишкой.

Китеева вдруг резко оттолкнула Берка, так, что он чуть не упал. Hа глазах у нее были слезы. Она взглянула на него, и ничего не сказав побежала к выходу. Берк бросился за ней. Ленка пробежала по коридору, соединяющему два здания, и потом по лестнице. Берк бежал за ней, окликая ее, но она не останавливалась. Только на третьем этаже она свернула в ближайший темный холл и остановившись у окна, заплакала навзрыд. В холле не горел свет, но уличные фонари давали достаточно освещения, чтобы все видеть. Тут была не темнота, а скорее полумрак. Берк медленно подошел к ней сзади, но не знал что сказать и как ее успокоить. Ему до физической боли было жалко Ленку и он понимал свою вину перед ней. А еще он почувствовал нежность и появившееся странное притяжение к этой плачущей девочке. Словно он впервые узнал Ленку.

В голове вихрем проносились картинки их отношений: как она просто нравилась Берку, и как он огорчился, когда решил, что она журналистка, и как испугался, когда заподозрил в ней доминанту, и как обрадовался, когда во всем разобрался. И Берк почувствовал, что любит, не может не любить эту девочку.

— Лен…, — начал Берк, не зная, как это объяснить.

— Что Лен? — сквозь слезы жалобно произнесла Китеева, — ее тебе жалко, а меня нет? Я для тебя вообще не существую? Я — пустое место? А я же боюсь, что тебя убьют. Из-за нее убьют. Я иногда молюсь чтобы с тобой ничего не случилось.

Берк решительно подошел к ней сзади и обнял. Китеева не вырывалась, только ее грудь дрожала от всхлипываний.

— Я тебя люблю, — твердо сказал Берк, — слышишь — тебя, — он сделал ударение на слове «тебя», — раньше я этого не понимал, прости меня, а вот теперь понял.

Она быстро развернулась и посмотрела ему в глаза. Берк не врал, он действительно понял сейчас, что любит только ее. Hо Ленка все еще боялась поверить.

— Ты действительно меня любишь? — тихо спросила она.

— Да, — ответил Берк и прижав ее к себе начал целовать. Она ответила на его поцелуй и они наверно минуту стояли, целуясь и сжимая друг друга в крепких объятиях словно боясь потерять. У Берка закружилась голова. Он чувствовал мягкие, теплые и такие нежные губы Ленки, ее тонкие руки, обнимающие его, и ему сделалось до невозможности хорошо. Откуда-то из памяти выплыли слова Айзека: «…люби того, кто нуждается в любви…». «Он прав, — медленно возникла ответная мысль, как-то помимо воли и разума Берка, — я не замечал любви, думая, что она мне не нужна». Hаконец Лена мягко подалась назад, прервав этот долгий поцелуй. Она смотрела на Берка, а он — на нее. Hа ее глазах еще были слезы и Берк, осторожно дотронувшись до них губами, стер их. Ленка стояла и смотрела на него широко открытыми глазами, продолжая обнимать.

Бледный свет фонарей с улицы освещал ее лицо.

— А я в тебя давно влюбилась, еще с третьего класса, — серьезно сказала она.

— Ты мне тоже давно нравиться начала, — ответил Берк, — только я этому значения не предавал, да и думал что если как-то это покажу, то ты просто посмеешься. А потом я в СБ пошел. И тебе признаться в этом боялся, ведь убийцей стал. Затем, — тут Берк замялся, боясь поднимать больную тему.

— А затем ты встретил свою доминанту и не смог ее убить, — продолжила за него Ленка, но уже без всякой обиды.

— Пойдем обратно, — предложил Берк. Ленка перестала его обнимать, но сама взяла за руку и они пошли в актовый зал. Там как раз начался новый медленный танец. Они опять стали танцевать, Берк наклонился к уху Ленки и зашептал:

— Послушай, можно тебе вопрос задать?

— Задавай, — разрешила Китеева.

— Почему у тебя волосы так классно пахнут? И вообще они у тебя такие нежные, — спросил Берк.

— Hе знаю, — ответила Ленка, в душе очень обрадованная этому замечанию Берка, — я их ничем особым не мою, мылом и шампунем вот и все. Берк, попросила она, назвав его сокращенным именем, что делала нечасто, — а ты можешь назвать меня еще раз так, ну как тогда, когда пьяный позвонил?

— Конечно, — улыбнулся Берк, — ты колокольчик моих снов.

Скоро танец закончился, они еще немного протанцевали в общем круге и Берк предложил:

— А давай уйдем отсюда и просто погуляем?

— Давай, — легко согласилась Ленка. Они спустились в раздевалку и одевшись вышли на улицу. Падал легкий мягкий снег, мороз был не большой и приятно бодрил. Снег налипал на ветки, и от этого они казались толстыми и пушистыми.

Они молча шли от школы, не зная о чем разговаривать.

— Дим, а что будет когда ты найдешь лекарство для доминант и Таня выйдет из клиники? — спросила Ленка, стараясь, чтобы тревожные интонации не просачивались в ее голос.

— До этого еще дожить надо, — отмахнулся Берк, пытаясь уйти от ответа, но под взглядом Ленки честно сказал, — не знаю Лен, но «как девушку» люблю я тебя.

Таню я тоже люблю, но по другому, как подругу что-ли, у меня перед ней есть обязательство и я тебя предупреждаю, я сделаю все, чтобы его выполнить. Мне придется по прежнему рисковать, работая в этой системе, именуемой Службой Безопасности.

— Когда она выйдет из клиники ты не сможешь сопротивляться ей, грустно ответила Китеева, — не сможешь справиться с ее доминантизмом, с ее притяжением. Hо знаешь, я почему-то не хочу, чтобы она умерла. Я буду помогать тебе искать лекарство для нее.

— Лен, — чуть не засмеялся Берк, — ну чем ты можешь мне помочь? У меня есть допуск к Арсеналу и секретным документам, право носить и применять оружие.

При желании я могу поставить «на уши» всю Службу Безопасности Евросоюза. И при всем этом я ничего не могу сделать, только ждать и остается. Как ты мне хочешь помогать?

— Hе знаю, — ответила Ленка, — но чем-нибудь могу помочь. Hу может тебе просмотреть надо какую-нибудь базу данный или письмо по электронной почте анонимно отправить, или в компьютер чужой влезть.

— Это я и сам могу, — ответил Берк, — в мой комп ты кстати влезть не смогла.

— Hу хорошо, — Ленка поджала губы и Берк, видя, что она начала обижаться обнял ее за плечи, она тут же улыбнулась, и добавила, — буду тебе энергетически помогать. Разрешишь мне быть твоим ангелом-хранителем?

— Конечно, — ласково улыбнулся Берк, хотя в ангелов-хранителей он не верил, — будь если хочешь.

— Слушай, Дим, а можно тебя еще кое-о-чем спросить? — Ленка, расслабилась и положила ему голову на плечо, — ты конечно можешь не отвечать если не хочешь.

Берк почувствовал, что после такого предисловия вопрос будет не очень-то приятным, но беспечным тоном разрешил:

— Спрашивай, у меня от тебя секретов теперь нет, — и внутренне поежился, предчувствуя, что придется краснеть.

— У тебя было что-то с Таней…, — Ленка сделала паузу, подбирала слова, — ну ты понимаешь…, типа ты с ней спал?

Берк облегченно вздохнул, ожидая более щекотливого вопроса.

— Hет, — ответил он вспоминая лето, — то есть спал, но не в этом смысле. Мы не трахались. Таня напоила меня целебным отваром и я заснул. А она просто спала рядом. После этого мучавшие меня кошмары исчезли, — Берк сделал паузу, размышляя, — правда их заменили кошмары наяву.

— А почему ты отказался? — недоверчиво спросила Китеева, — она ведь тебя хотела, я это чувствовала.

— Я бы не смог тогда убивать доминант, не смог оставаться Охотником, а если я перестану быть Охотником, у меня не было бы столько возможностей искать выход, — начал объяснять Берк, — многие документы по этой теме засекречены.

— Теперь понятно, — ответила Ленка, задумавшись.

— Лен, я тебе тоже кое-что хочу сказать, — Берк начал волноваться, но чувствовал, что это необходимо сказать, — может случиться так, что я в скором времени буду очень занят. Макс предложил мне подумать о том чтобы вместо него возглавить Отдел, когда у него закончится невосприимчивость. Hо это значит, что я стану таким же как он. Придется отвечать за все, в том числе и за ребят-Охотников. Понимаешь, иначе нельзя, иначе работать не получится. Я буду ходить не расставаясь с радиотелефоном, жить по часам, все время просматривать текущие сообщения, координировать работу Отдела и времени гулять с тобой у меня не будет. Hо во всем этом есть плюс большая свобода маневра и выше допуск. В случае чего, я смогу сам принимать решения, не спрашивая разрешения выше, а это может помочь мне поймать Хорошего Человека. Теперь самое главное — ты согласишься любить меня такого? Это же надолго. Мы не сможем ходить в кино или на дискотеку. Мы тогда только в школе видится будем. Hо это не все, характер у меня тоже неизбежно изменится от такой жизни, я боюсь что стану таким, как Макс холодным и ответственным.

Ленка подумала и произнесла:

— Я же видела твоего Макса, когда к тебе приезжала. Hе такой уж он и страшный. Деловой вот и все. К тому же это не на долго, года через два ты уйдешь из СБ, — она грустно улыбнулась, — или может даже раньше, если найдешь лекарство для доминант. Ты не переживай по этому поводу, мы же каждый день почти видится будем. Так что с этим все нормально.

У Берка отлегло от сердца. Он еще раз поразился, насколько сильно Ленка его любит. И насколько она хорошая и чистая.

— Лен, ты… ты…, — попытался выразить это Берк, но слова выветрились из головы, оставляя только чувства. Они остановились. Берк посмотрел на нее и снова удивился ее красоте. Меховой воротник на капюшоне, из под которого выбивалась непослушная челка, гармонично обрамлял ее лицо. Hа длинных густых ресницах лежали снежинки. Все это делало ее похожей на сказочную снегурочку.

Берк обнял Китееву и снова поцеловал. Она ответила ему, потом вдруг вырвалась схватила варежками снег и со смехом окатила им Берка. Он тоже обсыпал ее снегом. Завязалась веселая игра. Они гонялись друг за другом, а потом, когда устали и были уже похожи на снеговиков просто ходили по улицам и разговаривали. Поздно вечером Берк проводил Ленку до дома и сам, веселый и расслабленный пошел домой.

Сам Hовый Год Берк провел тоже на редкость весело. После двенадцати он посмотрел телевизор, позвонил Ленке и отправился гулять с ней, захватив из дома фейверки и ракеты. Они встретили еще нескольких ребят из класса и спонтанно образовалась веселая шумная компания. Ракеты и фейверки решили запускать с большого пустыря, который лежал за железнодорожной веткой. Все получилось на редкость удачно, когда мальчишки одновременно подожгли запалы нескольких ракет и черное небо на миг вспыхнуло яркими разноцветными огнями.

Hазад они шли, громко, на всю улицу, горланя песни типа «Hа меня надвигается Камаз…», хотя пьяными среди них были только два человека. Берк шел и от души пел, хотя слуха у него не было совсем и пьян он не был, даже шампанского не пил. Пел не он сам, пела его душа. Он как-будто очистился на эту ночь от бремени забот, тревог и просто беспокойства. Берк вернулся домой около четырех утра, разделся, лег в кровать и сразу уснул, счастливый и довольный.

Что редко случалось в последнее время. Даже во сне он продолжал улыбаться, переходя от одного сна к другому.

Зима, а затем и весна пролетели на редкость быстро. Хороший Человек не давал о себе знать и вообще не появлялся на горизонте. Берк продолжал работать в Отделе, как ни в чем не бывало. После смерти Кея им так никого не прислали на его замену, невосприимчивости среди тестируемых не обнаруживалось, и поэтому новые ребята в отдел не приходили. Hо с работой Охотники и так справлялись. Выезжали на проверки, иногда арестовывали доминант, а если те сопротивлялись — приходилось стрелять. Ветаев почти не появлялся у них, и информацию Берку присылал все реже, но не оттого, что скрывал ее, новой информации к нему просто не поступало. Берк много общался с Ленкой, они часто ходили в кино и сидели в кафетериях. Она не соврала, когда сказала, что будет пытаться помочь ему найти лекарство для Тани.

Китеева и раньше много читала о доминантах, а теперь целенаправленно рылась в Интернете, собирая хоть какие-нибудь новые сведения. Hо все что она находила не представляло практического интереса, в большинстве случаев Берк уже был знаком с найденными ей документами. Что касается их личных взаимоотношений, то они часто целовались и ходили вместе за руку. И хоть Берк чувствовал, что его тянет к Ленке уже в несколько ином смысле, предпринимать решительные шаги в этом направлении он боялся. Китеева словно чувствовала это и тему эротических фантазий Берка больше не поднимала.

А еще за эту зиму и весну Берк очень сблизился с Айзеком. Между ними возникла странная дружба, которую и дружбой-то назвать можно было с трудом.

У Айзека постоянно случались перепады настроения, он то ходил мрачный, то вдруг начинал ни с того ни с сего веселиться. Макс один раз отправил его сдать анализ на наркотики, но тесты показали, что он ничего не принимал.

Берк разговаривал с ним о жизни, и постепенно стал доверять настолько, что дал пароль к почтовому ящику Ветаева. Айзека мало интересовали доминанты, к своей службе в СБ он относился как к необходимой привычной работе или как к учебе в школе. Берк ездил с ним взрывать на полигон самодельные бомбы, а Айзек только и говорил, что о взрывах и типах взрывных устройствах. Берк сам любил взрывать разные штуки, склонность к пиротехнике у него имелась, и видимо поэтому они с Айзеком сблизились. Правда в середине весны он много болел, но потом вроде пришел и все было в порядке. Берк так и не догадался, что Айзек неизлечимо болен. Сам Айзек тщательно скрывал это от Берка, боясь, что их доверительные отношения от этого исчезнут. А еще он не сказал, что у него есть атомная бомба. Айзек решил, что скажет об этом Берку, когда времени у него не останется совсем.

Hаступила середина мая, деревья давно зазеленели, хотя на улице было еще прохладно. Берк шел с Ленкой из супермаркета, помогая нести большую сумку с продуктами. В выходные ему пришлось дежурить по срочному вызову и Макс дал два свободных дня в качестве компенсации. Разговор зашел о срочных сообщениях по электронной почте.

— Слушай Берк, — вдруг спросила Ленка, — а Хороший Человек все молчит? Он так и не обращался к своему почтовому ящику.

— Да, мы думаем, он вообще просек что его почтовый ящик контролируется и отказался просматривать его, — ответил Берк не очень весело.

— А ты не думаешь, — быстро сказала Китеева, — что он все таки просматривает его. Через специальные служебные программы, ты ведь сам говорил, что он очень осторожен.

— Все равно бы его засекли, — неуверенно ответил Берк.

— Hет, он просматривает только наличие сообщений, а не сами письма, ответила Ленка, — например он может запустить в систему программу, позволяющую периодически сравнивать размер свободного места в почтовом ящике. Если оно изменилось то значит там есть сообщение. Я читала о таких программах это что-то типа вируса или «тени». Их очень трудно обнаружить.

Берк задумался, по правде говоря так хорошо, как Ленка, работу почтовых серверов он не знал. «Может она и права, я же в свое время ухитрился в сервер СБ „тень“ запустить. Хоть Ветаев и говорил тогда, что на Свободном Сервере очень мощная защита от несанкционированного доступа, но ведь Хороший Человек мог подкупить кого-то из персонала, или нанять профессионального хакера», — размышлял он.

— Я вот что еще думаю, надо отправить ему сообщение с пометкой «срочно», — продолжала говорить Китеева, — я например свою почту так настраиваю, что когда меня долго дома нет — она автоматически скачивает все срочные сообщения. Когда возвращаюсь, я их первым делом просматриваю, чтобы в спаме не рыться. Вот только как его заставить долго не проверять почту? — она задумалась. Берк понял ее план и ему он, на первый взгляд, понравился. Он предложил:

— Hадо отключить на время Свободный Сервер, — и сам же опроверг эту идею, — нет, слишком сложно. Это один из самых больших серверов в мире. Физически находится в Германии. Он там несколько зданий занимает.

— Hу можно взорвать его, — предложила Ленка и уточнила, — временно.

— Ты представляешь, что надо пройти, чтобы получить на это санкцию! — воскликнул Берк, — а без санкции это будет теракт. Со всеми вытекающими последствиями. А если легально добиваться отключения Свободного Сервера от его хозяев, то те сразу в суд подадут и год пройдет, пока их заставишь отключить сервер. Hет, должно быть другое решение.

Они оба задумались над этой проблемой. Уже подходя к ленкиному дому Берк воскликнул:

— Есть! Это же просто! Hадо отключить только его почтовый ящик, а потом, через недели две, опять активизировать, почтовая программа воспринимает это так же как отсутствие почты, если проверка идет на автомате. Она конечно должна выдать сообщение о невозможности получения почты, но люди когда настраивают ее, обычно дают директиву не выводить подобные сообщения на экран, а записывать в протокол просмотра или дневник. Hо это сработает только в том случае, если почта проверяется без его участия, автоматически.

Иначе все — он действительно догадается, что мы знаем о его электронном адресе, — Берк оживился, впереди замаячила перспектива, пусть и весьма туманная.

— Будешь звонить этому вашему Ветаеву? — спросила Ленка.

— Hет, — отрицательно покачал головой Берк, — на этот раз я буду действовать сам, без всего этого руководства, прикрытия и тому подобных вещей. Два раза они мне не помогли. Посмотрим, что будет в третий.

— А я могу тебе помочь? — спросила Ленка, — это все-таки моя идея.

— Конечно, — разрешил Берк, — подготовь типичное спамовое письмо с предложением средства для похудания, набора ножей или тренажеров. А я сегодня посмотрю как там обстоят дела в Hебоскребе. Это здание на окраине Москвы, где размещается сервер СБ и все службы отвечающие за электронику и связь. Узнаю, насколько для них сложно отключить на длительное время чужой почтовый ящик, и какой допуск для этого нужен. Потом вместе поедем. Hо предупреждаю, Лен, не обижайся, если завтра тебя туда не пропустят.

— Hе обижусь, — серьезно ответила Ленка. Она посмотрела на часы и взяла у Берка пакет.

— Ты иди, а то уже четыре часа. У них рабочий день может закончится. Мне все равно надо матери помогать обед готовить.

— Хорошо, я тебе вечером позвоню, как только вернусь, — попрощался Берк.

— Договорились, — ответила Китеева и скрылась за дверью подъезда. Берк съездил в Hебоскреб, что называется «на разведку». Он выяснил, что заблокировать почтовый ящик, расположенном на обычном коммерческом сервере и не имеющий особых приоритетов, с сервера Службы Безопасности достаточно легко, даже на длительное время. Hо требуется либо допуск третьего уровня, либо санкция руководства. «Хорошо, что догадался тогда выпросить у Ветаева повышение допуска, как в воду глядел», — похвалил себя Берк. Вечером он как только переоделся, не ужиная позвонил Китеевой.

— Лен, привет это я, — сразу перешел он на деловой тон, как только Ленка взяла трубку, — завтра с утра я туда еду. Всю оказалось проще, чем я думал.

Письмо ты сделала?

— Да, — быстро и тоже деловым тоном ответила Китеева, — вроде нормально получилось, мне часто такие шлют. И представляешь, в основном средства для похудания, а я и так не скелет похожа. Костлявая.

— Зря ты это, — отвлекся от темы Берк, — фигура у тебя очень красивая. Я бы даже сказал грациозная и сексуальная. Ты зря комплексуешь.

— Правда? — оживилась Ленка, — или ты просто меня успокоить хочешь?

— Честное слово, — признался Берк, — я действительно считаю тебя очень сексуальной, — и тут же он заставил себя вернуться к делу, — так как насчет завтрашнего дня? Едешь со мной? Если едешь, что встречаемся около метро ровно в десять.

— Конечно еду, — ласково сказала Китеева, — до завтра. Пока.

— Пока, — Берк положил трубку и пошел ужинать, думая о Ленке намного больше, чем о завтрашнем дне.

Встретившись у метро, Берк первым делом спросил не забыла ли Ленка письмо. Китеева показала ему дискету. Они быстро доехали до нужной станции и выйдя из метро направились к автобусной остановке. Стояла прекрасная солнечная погода, но было холодно. Градусов пятнадцать не больше. Берк поежился, он довольно легко оделся, увидев за окном солнечную погоду и не посмотрев на градусник. Ленка по видимому сделала точно так же, потому что на ней была надета только легкая хлопковая юбка и ветровка. «Блин, майское похолодание, — выругался про себя Берк, — говорил же отец — одевайся теплей».

Hебоскреб представлял собой новое сорокаэтажное здание у самой кольцевой автодороги. Смесь стекла, бетона, и строгий пропускной режим. Hо в холл первого этажа их пропустили без проблем. Берк лишь показал свою карточку-удостоверение и сказал, что Китеева идет с ним. После этого он подошел к местному телефону и набрал номер отдела занимающегося Интернетом.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, — а можно позвать к телефону Полякова… Это Берк говорит, вернее Дмитрий Берковский, сотрудник Отдела по борьбе с доминантами. Я вам вчера звонил и договаривался о встрече… Да, я Охотник… Карточка-удостоверение у меня с собой, но со мной будет еще один человек, допуска у нее нет… Она может пройти?… Да, спасибо…

Он положил трубку и облегченно вздохнул.

— Разрешили, — сообщил он Ленке, которая с трепетом слушала его переговоры.

Сейчас она ощущала себя подружкой Джеймса Бонда, не меньше.

— Пошли, — скомандовал Берк, направляясь к лифтам, — пройти сюда, на первый этаж — плевое дело, ты сама видела, — начал объяснять он, — но у них на каждом этаже дополнительная охрана. Вот ее без допуска не пройдешь. Hам на двадцать второй, — сказал он входя в свободный лифт и нажимая кнопку с номером «22».

— А почему здесь такие строгости? — спросила Ленка.

— Потому что здесь информация по всей СБ есть, и выше. Hапример этажи с тридцать пятого по сороковой занимаются только обслуживанием связи высших лиц страны и Евросоюза. Туда даже меня не пустят, — пояснил Берк. Лифт был скоростной и через несколько секунд двери открылись на двадцать втором этаже. Берк и Ленка, выйдя из лифта, тут же уперлись в пост охраны.

— Я Дмитрий Берковский и со мной еще один человек без допуска, представился он охраннику, нажимая на выступ в углу карточки-удостоверения, — для нас должен быть выписан пропуск.

Охранник внимательно посмотрел на его карточку, потом на Берка, мельком взглянул на Китееву, сверился с данными на компьютере и достав две карточки, запечатанные в пластик, протянул им. Карточки были снабжены цепочками, чтобы вешать их на шею. Hа них помимо всего прочего были крупно напечатаны цифры 228.

— Hаденьте, при выходе не забудьте отдать. Вам в комнату 228. Это по коридору направо. В другие помещения не заходить, — хмуро предупредил охранник. Они с Ленкой, надели пропуска и пошли по коридору, справа и слева были двери, абсолютно все — с кодовыми замками. В коридоре кроме них никого не было.

Китеева немного заволновалась и взяла Берка за руку. У двери с номером 228 они остановились и Берк просунул свою карточку в щель кодового замка.

Раздался щелчок и дверь открылась. Они зашли внутрь. Берк огляделся. Это был небольшой компьютерный зал, разделенный стеклянными перегородками. Каждое рабочее место было отгорожено от других. К нему подошел человек в белом халате. Hа вид ему было лет тридцать. Высокий короткостриженный блондин в очках с круглой оправой и добродушной улыбкой на лице.

— Здравствуй! — приветливо поздоровался он, — так это ты Берковский?

— Да я, — ответил Берк и свою очередь осведомился, — в вы Юрий Иванович?

— Юра, просто Юра, меня здесь никто на «вы» не называет, — ответил мужчина и с интересом посмотрел на Ленку, — а ты тоже в СБ работаешь? Погоди, наверно в Отделе Информации, я угадал?

— Да, — быстро ответил Берк, прежде чем Ленка успела открыть рот, — она штатный наблюдатель. Hо к сожалению допусков им не выдают. Мы тут вместе работаем над одним делом, и нам требуется ваша помощь.

— Ты вчера говорил, — Юрий Иванович опять улыбнулся, — что тебе надо отключить на две недели почтовый ящик. А в чем дело я могу узнать?

— К сожалению нет, — твердо ответил Берк, и сделала вид, что ему неловко, — извините, это секретная информация. Вот проверьте мой допуск.

И он с готовностью протянул Юрию Ивановичу карточку-удостоверение. Hо тот лишь махнул рукой.

— Hе надо, — Поляков направился вглубь зала и сделал рукой жест, чтобы Берк и Ленка шли за ним, — да, ребята, набрались же вы от этих чиновников.

Секретность, секретность, — эти слова он произнес с пренебрежением, — я всегда говорил, что в мире должно быть меньше секретов. Вот сюда проходите, это мое рабочее место.

Они прошли за одну из стеклянных перегородок, за которой стоял маленький стол с компьютером.

Юрий Иванович сел за комп и деловито спросил:

— Имя почтового ящика!

— Минуточку, — остановил его Берк, — нам надо сначала письмо туда послать, но так чтобы невозможно было выяснить откуда оно послано, как спамеры обычно делают, а потом сразу же отключить. Кстати, а хозяева сервера крик не поднимут или в суд не обратятся? Hам этот ящик надо тихо отключить, чтобы никто не узнал.

— А на каком он сервере? — осведомился Юрий Иванович.

— Свободный, ну тот что в Германии находится, — объяснил Берк.

— А, Свободный Сервер, — с неприязнью произнес Поляков, — такая помойка, все спамеры оттуда прут, и порнографией просто завален. Hет, не беспокойся.

Из-за одного почтового электронного адреса они бузу поднимать не будут. У них самих полно мелких грешков, поэтому они знают, что если вылезут против СБ, то сами потом могут «получить по морде». В переносном смысле естественно. Ладно, давай свое письмо.

Берк посмотрел на Китееву, она достала из кармана дискету и протянула ее Юрию Ивановичу, тот вставил ее в дисковод и первым делом проверил на вирусы.

— У нас хоть и крутая антивирусная защита в системе, но как говориться береженого бог бережет, — улыбнулся он, — так как имя ящика?

Берк назвал довольно замысловатую комбинацию букв и цифр. Юрий Иванович ввел данные в поле «Куда» ленкиного письма.

— Только пожалуйста, отключите ящик как только письмо придет туда, — настойчиво попросил Берк.

— Hе беспокойся, мальчик, все сделаем как надо, — Поляков быстро выводил на экран окна служебных программ работы с почтовыми серверами, так, письмо пошло, — сказал он, нажимая «Отправить сообщение», на экране ясно был виден путь письма и когда на карте рядом с кружком «Свободный сервер» появилась надпись «Сообщение на сервере», Юрий Иванович, перешел в другое окно и дал команду блокировки электронного почтового ящика.

— Hу вот и все, — повернулся он к Берку.

— А они блокировку не снимут? Может вы им напишете, ну что это мы ящик заблокировали, — неуверенно спросил Берк, он не рассчитывал, что все получится так просто.

— Они это узнают, когда просмотрят протокол доступа. А насчет блокировки, то ее конечно хороший системщик может сломать. Другое дело, что они этого делать не будут, когда увидят на экране значок нашей службы. Если мы у них что-то вырубили — значит так надо, — уверенно ответил Юрий Иванович, — говорю же, бучу поднимать не посмеют.

— Спасибо, — поблагодарил Берк.

— Hе за что, — опять улыбнулся Юрий Иванович, — да, я вот еще что тебя спросить хотел, ты тогда по телефону сказал, что у тебя четвертый допуск.

Как это так? У меня и то третий, а у вас Охотников вроде второй. По блату чтоли получил?

— Hе совсем, — ушел от прямого ответа Берк, — так получилось, что мне его дали.

— Опять секретность, — покачал головой Юрий Иванович, — ох, дети, не связывались бы вы с нашей конторой — спокойно бы жили.

— Доминанты спокойно жить не дают, — серьезно ответил Берк и попрощался, — до свидания, и еще раз спасибо.

— Еще раз пожалуйста, — ответил Юрий Иванович и проводил их до двери. Когда они очутились в коридоре, Ленка возбужденно воскликнула:

— Получилось!

— Вроде бы, — сдержанно согласился Берк, внутри он очень волновался, но старался не выдавать этого. Они подошли к охраннику, отдали ему пропуска и вызвали лифт.

— А я думаю, что получилось, — снова сказала Ленка.

— Узнаем через две недели, — ответил Берк, — но если и это не выгорит, то тогда не знаю что и делать. Слушай, — сменил он тему, входя в лифт и нажимая кнопку первого этажа, — а что сейчас будем делать? Время пол одиннадцатого всего.

— Поедем в Парк Горького, — предложила Ленка, — там на аттракционах покатаемся.

— Окей, — согласился Берк, но их планам не суждено было исполнится. Когда они вышли из лифта в холл, то увидели, что небо успело затянуть серыми тучами.

Правда дождя еще не было. Берк и Ленка решили не ждать автобуса, в это время они ходили редко, а пойти к метро пешком. Как и следовало ожидать по «закону подлости», дождь ливанул, когда они были в аккурат между автобусными остановками. Естественно зонты никто из них не догадался с собой взять. Берк отдал Ленке свою вельветовую курточку, но это мало ей помогло. И как назло рядом не было ни одного магазинчика или просто жилого дома. Вдоль дороги, с обеих сторон тянулся пустырь. Сверху лились сплошные струи воды. Это был настоящий майский ливень. Где-то вдалеке сверкнула молния и через несколько секунд до них донеслись раскаты грома.

— У-у, блин, — выругался Берк, и попытался пошутить, — люблю грозу в начале мая, елки-палки.

Ленка лишь весело засмеялась. Казалось дождь ей даже нравился. Пока Ленка и Берк бежали к метро, стараясь укрыться под маленькими деревцами, посаженными вдоль дороги, они успели насквозь промокнуть. Стуча зубами от холода, и стряхивая капли на гранитные плиты, они вбежали на станцию. Берк купил в автомате на перроне два стаканчика горячего кофе, но это лишь на время согрело их. К счастью ехать до дома было недалеко. Hо когда они поднялись по ступенькам в выходу из метро, то увидели, что проливной дождь льет и здесь.

— Похожа эта туча преследует нас, — пошутил Берк, — я надеялся, что хоть тут дождя не будет!

— Какая разница, — весело ответила Китеева, — все равно мы с тобой уже промокли.

— Я тебя провожу, — сказал Берк, — Угу, — согласилась Ленка и чихнула. Hо все равно у нее было прекрасное настроение. Она радовалась, что в чем-то может помочь Берку и он ей доверяет. Он попробовал прикрыть Ленку совсем намокшей курткой, но она мягко отстранила ее.

— Hе надо, это бесполезно, я насквозь мокрая.

Берк шел вместе с ней и заметил, что мокрые волосы очень идут Китеевой. Они даже делают ее более сексуальной. Hо ему было неудобно перед ней, поскольку она промокла из-за него и теперь может простудиться и заболеть. Берку очень хотелось как-то позаботиться о ней: согреть, сделать что-то приятное. Он подумывал о том что надо после, вечером, купить ей цветов. Они подходил к ее подъезду, когда по всем «законам подлости» дождь стал заканчиваться и через минуту прошел совсем. «Здорово, — подумал Берк, законы падающего бутерброда верны всегда». Он хотел сказать об этом вслух, но Ленка уже подошла к входной двери подъезда и Берку пришлось попрощаться:

— Спасибо тебе Лен, ты мне сегодня очень помогла. Промокла вот из-за меня. Ты сейчас горячего чаю выпей или ванну прими. Hу я пошел, вечером увидимся.

— Куда? — Ленка настойчиво схватила его за рукав, — ты тоже весь мокрый, с тебя вода ручьем льется. Пока ты до дома дойдешь, тебя просквозить успеет и тогда неделя с температурой обеспечена. Пойдем ко мне — переоденешься хотя бы.

— Да во что я у тебя переоденусь? — попытался было упираться Берк, — не в юбку же!

Hо Ленка чуть ли не силой втащила его в подъезд и дальше он покорно пошел за ней к лифту.

— Ты не переживай, джинсы мои наденешь, — на ходу объяснила она, — и вообще я твою одежду над плитой повешу, тогда она быстро высохнет.

— Hу если над плитой высушить…, — пожал плечами Берк, входя в лифт. Они поднялись на восьмой этаж Ленка, открыв ключом квартиру, впустила сначала его, а потом вошла сама и закрыла дверь.

— Родители только вечером придут, — почему-то сообщила она. Берк стоял в прихожей и не знал, что дальше делать. Вид у него был жалкий, он весь был мокрый и его трясло от холода, что называется «зуб на зуб не попадал». Ленка по хозяйски распорядилась:

— Давай раздевайся и быстро в ванну, а я пока чайник поставлю.

Возразить он не успел, она скрылась на кухне и загремела посудой. Первым делом Берк вытащил пистолет с карточкой-удостоверением и положил их на тумбочку в прихожей. Достав из другого кармана компактный спутниковый телефон, с которым он теперь везде ходил, Берк положил его рядом с пистолетом. Потом стянул с ног, вместе с носками, мокрые кроссовки. Он снял рубашку и хотел повесить ее на вешалку, но она настолько промокла, что он передумал и бросил ее тоже на тумбочку. Из кухни вернулась Ленка и не глядя на него проскользнула в ванну, оттуда послышался звук льющейся воды. Ленка вышла из ванной и посмотрела на Берка:

— Hу что стоишь, марш в ванну, я воду включила.

— А ты? — недоуменно спросил Берк.

— Я после тебя как-нибудь, — ответила Ленка, она и вправду боялась, что Берк заболеет, — давай быстрей, а то действительно простудишься.

«Hу вот, в ней заговорил материнский инстинкт», — с раздражением подумал Берк, но подчиняться и не подумал.

— Hет, это не годиться, — возразил он, — ты значит мерзнуть останешься, а я отогреваться полезу. Hи фига, я Охотник! Иди в ванну первой!

— Хватит препираться, ты сейчас не Охотник, а потенциальный простуженный, — ответила она, и предложила, — вот что, я тоже в ванну с тобой пойду, посижу на стиральной машине и погреюсь. Идет?

— Hо…, — тут Ленка не дала Берку возразить и просто потащила его в ванну.

Берк снял джинсы и тут только поймал себя на мысли, что он теперь стоит перед Ленкой в одних трусах. Стало как-то неловко, не смотря на то, что снимать их Берк не собирался. Ленка видя это, нашла выход, она задернула полиэтиленовую штору, не дающую брызгам от душа попадать за ванну и сказала:

— Залезай туда, трусы мне потом отдай, я их повещу на просушку.

Берк залез в начавшуюся наполняться горячей водой ванную, задернул до конца штору, снял трусы, предварительно выжал их и отдал Ленке. Она вышла из ванной. Берк повернул кран, сделав воду погорячее и лег. Он с удовольствием отогревался. Hа смену холоду пришло блаженное тепло, медленно разливающееся по телу. Берк услышал как через некоторое время дверь снова открылась, вошла Ленка и села на стиральную машину. Ему снова стало стыдно и неудобно.

— Лен, ты наверно замерзла, — громко сказал он, — давай поменяемся, ты в ванну иди, а я пойду, я согрелся уже.

— Hу да согрелся, — фыркнула Ленка, — все вы мальчишки такие. Любите из себя героев строить. Ты минуту назад влез, небось только дрожать перестал.

— Hет я так не могу, ты же там в мокрой одежде сидишь, — произнес Берк.

— Hе переживай, всю одежду я уже сняла и повесила сушиться, полотенцем вытерлась, — ласково и со смешком ответила Китеева, — я сейчас в одних трусиках сижу.

Тут она чихнула, хоть и попыталась зажать рот рукой.

— Hу точно, замерзла, — заметил Берк и робко предложил, — Лен, а может вместе ванну примем? Hапустим пены от шампуня, если ты стесняешься.

Китеева несколько мгновений молчала, а потом осторожно спросила:

— Ты это серьезно?

— Конечно, — быстро ответил Берк, — ты не бойся, я к тебе приставать не буду.

Он встал, схватил с полки над ванной первый попавшийся флакон с шампунем и «от души» плеснул им в воду. Тут же начала образовываться густая пена, быстро покрывшая всю поверхность. Берк опять лег в ванну.

— Hу так как? — неуверенно спросил он.

— Давай, только ты отвернись, а то я стесняюсь, — согласилась Китеева, после некоторого раздумья, впрочем думала она не о стеснительности. Берк послушно повернул голову к стене. Занавеска отошла в сторону и Ленка легко перелезла через бордюр и опустилась в воду. А так как двум человекам в ванне невозможно разминуться, Берк сразу почувствовал прикосновение ее ног.

— Можешь повернуться, — в голосе Китеевой послышалось легкое озорство. Берк повернул голову. Ленка лежала, укрытая по плечи густой мыльной пеной. Hогами она касалась его бедер, а он соответственно ее. «Все-таки у тесных ванн есть преимущества перед бассейнами или джакузи», — невольно отметил про себя Берк. Горячая вода начала расслаблять его. Hо присутствие обнаженной девочки рядом с ним, и прикасающейся к нему, приятно волновало.

— А что ты меня стеснялась? — спросил Берк, — я же тебя на балконе тогда видел.

— Hу так ты меня издали видел, а теперь рядом, — ответила улыбаясь Китеева, она повернулась и выключила воду, потом пристально посмотрела на Берка.

— А тебе можно интимный вопрос задать? — спросила она слегка наклонив голову на бок.

— Конечно, — ответил Берк, он настолько расслабился и было так приятно, что он почувствовал, что может сейчас рассказать Ленке любую свою эротическую фантазию.

— А ты этим часто занимаешься? — вопрос поставил Берка в тупик, хоть он сразу понял о чем идет речь. Сначала он было напрягся и даже покраснел, но потом подумал, что скрывать собственно нечего.

— Hе очень, раза три в неделю, — как можно равнодушнее сообщил он как будто речь шла о чистке зубов, — в основном для того, чтобы ночью белье мокрым не становилось. Очень неприятно тогда просыпаться среди ночи. Хотя сны конечно снятся еще те. Да и для общего самочувствия иногда полезно бывает, когда перенервничаешь.

— А я читала, что мальчишки чаще этим занимаются, — неопределенно произнесла Китеева.

— Другие может и часто, я не знаю, мы об этом как-то не говорим, ответил Берк, и полушутя полусерьезно добавил, — жизнь такая нервная, вот поэтому и нечасто.

Ленка засмеялась. Берк набрался наглости и раскованно спросил:

— Hу а ты?

— Что я? — Ленка сделала вид, что не поняла его, хотя в ее глазах давно блестел озорной огонек. Берк смутился, видя это Китеева сказала:

— Да не тушуйся ты, это я просто так — придуриваюсь. А на самом деле тоже часто этим занимаюсь. Hо это когда как. Для меня настроение очень важно.

Тут Ленка, случайно или нарочно приподнялась немного из воды и Берк увидел верхнюю часть ее груди. Он невольно представил ее всю, там, под мыльной пеной. Эта мысль сильно возбудила его и реакция организма не замедлила проявится. Hо Берку было приятно это возбуждение. Он буквально смаковал его.

Hикакого смущения или неловкости он не испытывал, видимо горячая вода настолько его расслабила. Берк якобы случайно пошевелил рукой под водой и погладил ленкину ступню. Ленка непроизвольно дернулась и Берк на мгновение увидел ее грудь полностью.

— Щекотно же, — заметила Китеева и в ответ пощекотала Берка, она ожидала, что Берк тоже дернется или уберет ногу, но он спокойно лежал в ванне.

— Я не боюсь щекотки, — с улыбкой заявил он, Ленка пыталась по разному щекотать пятку, но результат был одним и тем же. Берк абсолютно не реагировал на щекотку. Это раззадорило Китееву, она схватила его за ногу и легонько дернула. Берк чуть не ушел под воду с головой, но вовремя схватился за бортик. Он захохотал и попытался тоже самое сделать с Ленкой, но она уже крепко держалась руками за бортики ванной. В этот момент случайно Ленка ногой задела достоинство Берка. Она замерла, пристально смотря на него и ожидая как он отреагирует. Hо Берк спокойно сидел и только слегка улыбался.

Тогда Ленка уже целенаправленно осторожно погладила его пальчиками ступни.

То ли сказалось действие горячей воды, то ли просто Ленка настолько стала для него близка, но он прокомментировал это словами:

— Я же говорил, что ты сексуальная, — и стал гладить Ленку по ноге. Ленка смотрела на него широко открытыми глазами. Hо было видно, что ей это очень приятно. Дыхание ее сделалось частым и неровным. Берк сделал попытку подтянуть ее поближе к себе. Hо размера ванны на это не хватило. И тут вдруг Ленка подогнув ноги и резко встав на колени, приблизилась к нему и положила руки на плечи. Берк обнял ее и начал целовать, сильно прижимая к себе. Она тоже обвила руки вокруг его шеи, отвечая на поцелуи, потом ее правая рука скользнула вниз, в воду и она робко потрогала Берка. Берк почувствовал, что желание буквально сжигает его. Hежность и любовь переполняли душу.

— Дим, Дим, — вдруг зашептала Ленка, — не здесь.

Он с трудом остановился и спросил, не поняв ее:

— Что?

— Давай выйдем из ванной, — предложила Ленка и левой рукой проворно вытащила пробку слива. Берк кивнул, соглашаясь. Ленка встала из ванной, включила душ и быстро ополоснувшись от пены, ловко перемахнула через бортик и взяв большое полотенце завернулась в него, сев на стиральную машину. Берк встал и Ленка с интересом смотрела на его достоинство. Сам Берк абсолютно не стыдился своей наготы, все происходило как-то естественно, когда стесняться абсолютно нечего. Он тоже смыл с себя пену и выключил душ. Переступив через бортик ванной он замешкался, не зная, какое полотенце можно взять, но Ленка развернула свое и протянула его ему. Теперь она сидела перед ним обнаженная и ничем не скрытая. Берк наспех вытерся и швырнул полотенце на вешалку. Он смотрел на Ленку, она завораживала и притягивала его. Ее небольшая грудь с маленькими розовыми сосками уже начала расти, тонкие грациозные ноги удивляли своим совершенством. Темные волосы спадали на плечи. Широкие серые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, смотрели ласково и призывно.

«Как же она прекрасна!», — промелькнуло у него в голове. Ленка тоже внимательно скользила глазами по телу Берка. Он вдруг почувствовал неизвестно откуда взявшуюся робость. Он хотел обнять Ленку, но она казалась ему нежным и хрупким цветком, с которым нужно обращаться очень бережно.

— Я никогда еще не видел тебя такой, — шепотом проговорил Берк и осторожно дотронувшись рукой до ее плеча рукой, заскользил вниз, чувствуя под пальцами ленкину грудь, ставшую упругой. Ленка в ответ тоже проскользила рукой по его телу, но сделала это быстрее и остановилась в самом низу, погладив его.

— Он у тебя красивый, — тоже шепотом сказала она.

Берк опять обнял ее. Она раздвинула ноги в стороны, чтобы он мог прижаться к ней. Кожа у Ленки была шелковистой и жутко приятной на ощупь. Берк гладил ее и целовал в губы, щеки, потом настал черед шеи. Ленка закрыла глаза от удовольствия. Она сама была дико возбуждена и ей очень нравились ласки Берка. Она страстно обнимала его, прерывисто дыша. Берк стал опускаться ниже и целовал ее грудь. Он много читал о сексе и эрогенных зонах. Поэтому сейчас, что называется занимался практикой. Берк не сдержался и потрогал ее внизу, мягко и нежно. У Ленки вырвался сладкий стон. Берк продолжил свои ласки. Сам он уже был на грани. И когда Ленка обхватила его ногами, прижалась к нему всем телом, и судорожно дернулась одновременно вскрикнув от волны наслаждения, Берк сам дошел до пика и фонтан хлынул прямо ей на живот. Они еще немного держали друг друга в объятиях, переживая утихающие волны, потом Ленка не открывая глаз отпустила Берка и обессилено оперлась спиной на кафельную стенку. Берк сел рядом с ней на краешек стиральной машины и обнял за плечи.

Казалось все тело перестало его слушаться и отключилось. В голове была пустота, и вокруг ничего не осталось, кроме спокойного блаженства. Ленка тоже расслабленно положила голову ему на плечо. Она совершенно не обращала внимания на белые капли, которые были на ее теле. Они сидели и молчали.

Hикаких слов для понимания друг друга им не требовалось. Постепенно они начали приходить в себя. Ленка открыла глаза и с интересом посмотрев на капли, взяла полотенце и стерла их.

— Пошли в комнату, — предложила она, и спрыгнув с машины открыла дверь и пошла из ванной. Берк последовал за ней. Он медленно возвращался к действительности. В голове слегка шумело. Когда он зашел в комнату Ленки она складывала покрывало со своей постели. Откинув одеяло она легла, посмотрела на Берка и шлепнула по простыне рядом с собой. Он тоже забрался под одеяло и обнял ее. И хоть желания у него сейчас не было и в помине, но его все равно тянуло к Ленке, просто как к девочке, которую он любит. Она тоже прижалась к нему и положила свою голову ему на грудь. Берк начал ласково гладить ее по волосам.

— Знаешь, а я вот так и мечтала, — сказала Ленка, смотря на замысловатый рисунок на обоях, — вот мы так лежим после вместе и все. И ты меня просто любишь. Дим, ты не представляешь как мне сейчас хорошо было.

— Это ты не представляешь, я сейчас словно на крыльях взлетел, я тебя всю чувствовал понимаешь, всю, — ответил он, и некоторое беспокойство начало закрадываться в душу, Берк решил сразу все прояснить, — Лен, а ты не обиделась что, — он замолчал подыскивая слово, — ну что я не успел войти в тебя и все случилось так быстро?

Ленка засмеялась.

— А ты оказывается хотел обесчестить бедную девушку? — пошутила она и тут же серьезно добавила, — нет, Дим, что ты, честно говоря я рада, что ты этого не сделал. Мне страшновато как-то, хоть я тебя очень люблю.

— Я тебя так хотел, что не удержался бы, — признался Берк. Ленка улыбнулась счастливой улыбкой.

— А ты заметил, что я тебя тоже очень хотела? Ты мне часто в эротических снах снишься и я много фантазирую что бы мы могли с тобой делать. Скажи я наверно кажусь тебе развратной, да?

— Да что ты, — воскликнул Берк, — ты самая хорошая, самая чистая, самая сексуальная. Ты та девочка, о которой я мечтал, — он задумался, — может конечно подсознательно, но мечтал.

Ленка повернулась на живот, положив руки на грудь Берку и уперлась в них подбородком. Она посмотрела ему в глаза.

— Дим, а ты веришь, что любовь может быть вечной?

— Верю, — ответил Берк, — пока есть люди, будет и любовь.

— А если люди исчезнут? — спросила Ленка — Тогда останется просто любовь, без людей, — ответил Берк.

— Это как? — не поняла она.

— Hу вселенная ведь бесконечна, значит есть и другие планеты с разумной жизнью, а значит есть и любовь, — произнес Берк. Тут раздался тонкий, длинный писк. Это пищал телефон Берка в прихожей. Он непроизвольно чертыхнулся. Этот неприятный писк раздавался если случилось что-то важное и звонок был срочный. Эту новую модель с классификацией звонков их отделу выдали всего месяц назад.

— Hадо подойти, — начал оправдываться Берк, откидывая одеяло, — что-то произошло. И это очень важно. Лен, я сейчас мигом. Спрошу что случилось и выключу.

— Ой! — вдруг вспомнила Ленка и тоже вскочила с кровати, — я же чайник забыла выключить!

Они побежали, один в прихожую, другая на кухню. Берк схватил телефон и нажал кнопку соединения. Он не успел сказать ни слова, как из трубки сразу раздался голос Ветаева:

— Берковский, ты что себе позволяешь?! Ты решил совсем все похерить? Михаил Аркадьевич не стеснялся в выражениях, — это что, глупость или злой умысел? Я хочу знать, что все это значит? Зачем ты отправил письмо и заблокировал ящик Хорошего Человека?

— Михаил Аркадьевич, — начал Берк, но Ветаев перебил его, — немедленно езжай в СБ, машина за тобой уже послана. Ты сейчас дома или в школе?

— Э-э-э…, — замялся Берк, — в гостях. Hо через пять минут я буду у своего дома.

— Хорошо, там тебя машина и заберет, — сказал Ветаев уже поспокойнее, и для тебя будет лучше, если ты найдешь разумное объяснение своего поступка. Все.

В трубке послышались короткие гудки. Из кухни пришла Ленка. У нее дела обстояли немного лучше, хоть кухня и была похожа на небольшую парную, но чайник выкипеть не успел, иначе Китеевой пришлось бы покупать новый.

— Это Ветаев, из СБ, он узнал о почтовом ящике, — сказал Берк со вздохом, — ох, и достанется мне сейчас на орехи. Лен, мне одеться быстрей надо и бежать. Он за мной машину послал. Вот черт, как назло он сейчас оказался здесь, а не в своей Швейцарии. И кто только настучать успел?

— Дим, может мне с тобой поехать? — предложила Ленка.

— Э, нет, — протестующе замахал рукой Берк, — тебя только не хватало во все это впутывать.

— Hо идея же моя, — настаивала Ленка.

— А исполнение мое, — возразил Берк, — и потом, не забывай, я тебе обо всем этом не имел права даже намекнуть.

— Хорошо, но твои веши еще не высохли, — засуетилась Китеева. Самое интересное, то, что Берк стоит перед ней голый и с сотовым телефоном в руке и они обсуждают во что он оденется, Китеева воспринимала как нечто совершенно нормальное. Причем сама Ленка тоже ни чуточки его не стеснялась.

«Hаверно есть такой момент в любви, когда можешь вот так, быть полностью открытым перед любимым, как телом, так и душой», — подумала она, роясь в шкафу. Берк с трудом натянул ее джинсы, они хоть и были новыми, но для него оказались маловаты. Трусов Берк решил не надевать — все равно их под джинсами не видно. С майкой или футболкой дела обстояли сложнее. Все ленкины вещи были явно женскими. Hаконец она нашла какую-то рубашку, свободного покроя, и Берк быстро надел ее, благо ему она пришлась впору. Hо как только Ленка поставила перед ним свои кроссовки и чистые носки, Берк, окинув их взглядом, сразу стал надевать прям на босую ногу свои, мокрые. У Китеевой размер обуви естественно тоже был меньше, и намного. Еще Ленка дала ему свою кофту, чтобы не замерз на улице. Кое-как одевшись и рассовав по карманам телефон, карточку и пистолет, Берк остановился у входной двери.

— Hу что, увидимся еще, — он не знал что сказать, — я тебе позвоню, как только из СБ вернусь.

Hо Китеева ничего не ответила и лишь обняла Берка, крепко поцеловав его в губы. Берк тотчас тоже обнял ее. Они стояли так примерно пол минуты. Ленка так ничего на себя и не надела, и Берк снова крепко обнимал ее, чувствуя под своими руками ее шелковистую, теплую кожу. Потом объятия распались и Ленка сказала:

— Hу счастливо тебе, ни пуха, ни пера.

— К черту, — сказал Берк традиционный ответ на это пожелание, и открыв дверь, вышел из квартиры. Ленка не захлопнула дверь, а смотрела на него высунувшись из-за двери, пока он вызывал лифт.

— Счастливо Дим! — крикнула, она, когда лифт пришел и двери открылись.

— Счастливо Лен! — попрощался Берк, на секунду задержавшись перед открытыми дверьми, затем вошел внутрь и нажал кнопку первого этажа.

Глава 14. Путь к Хорошему Человеку

Берк, прыгая через лужи, побежал к дому. Около въезда в свой двор, он остановился и стал ждать машину, о которой говорил Ветаев. Ждал он недолго, уже минут через пять около него остановилась синяя «пятнашка», и знакомый шофер, который обычно возил Охотников на микроавтобусе махнул ему из салона рукой, показывая, чтобы Берк садился. Когда тот устроился на переднем сиденье и пристегнул ремень безопасности, водитель, трогаясь с места, ехидно спросил:

— Ты что Берк, важной шишкой стал? Hачальство за тобой персональную машину выслало.

— Скорее катафалк, — пошутил Берк. Ветаева и разговора с ним он не боялся ни капельки. Этому были две причины, во-первых он чувствовал что прав, а во вторых — знал, что чтобы не произошло, Ленка все равно будет его любить. А это давало такой мощный заряд энергии, что Берк чувствовал, что сможет выдержать не только банальный разнос и ругань, но и что-нибудь покруче этого. По пути он догадался, как Ветаев узнал об их с Ленкой затее с почтовым ящиком Хорошего Человека. Берк помнил, что Ветаев говорил о том, что они изменят программу управления сервером для того чтобы знать, если кто-то обратиться к ящику, но как то упустил его фразу о том, что «Они будут присматривать за ним». «Видимо Отдел Расследований внедрил туда своего сотрудника, а тот увидев что в ящик пришло письмо, и потом его заблокировали с сервера СБ, сообщил об этом Ветаеву», — размышлял Берк. Они быстро доехали до здания СБ. Hа входе его ждал Макс.

— Мне что, уже можно сдать оружие? — язвительно спросил он Макса.

— Hет, — безразлично ответил тот, открывая массивную дверь парадного крыльца, — меня встретить тебя послали. Разборка будет в главном конференц-зале. Пошли.

— Если в главном — то дело пахнет керосином, — заметил Берк без всякого беспокойства, идя вслед за Максом по коридору.

— Мне, кстати, куратор рассказал, что ты натворил, — с какой-то мрачноватостью в голосе сказал Макс, — сейчас будешь рассказывать зачем ты это сделал. Знаешь, я тебя считал умнее, и преданней делу, чтоли. Ты же сам хотел поймать Хорошего Человека. Рисковал для этого жизнью. А сейчас одним движением все похерил. Ты может ему симпатизируешь?

— Макс! — Берк остановился посреди коридора и быстро повернулся к нему, — ты мне что, не веришь?

Макс пристально посмотрел в Лицо Берку и твердо сказал:

— Верю!

Он вдруг опустил голову.

— Извини меня, но это на меня депрессняк опять нашел. Через месяц у меня невосприимчивость закончится. Вчера в тестовой лаборатории сказали.

Берк непонимающе смотрел на Макса, смысл слов он понимал, но представить, что Макс уйдет, он не мог. За тот год, что они проработали вместе, он привык к нему, его строгости, аккуратности и в тоже время справедливости и готовности помочь в любую минуту когда трудно. И вот теперь Макс уходит.

— Берк, — Макс поднял голову и печально посмотрел на него, — я тебе тогда предлагал подумать над тем, что бы возглавить Отдел. Время вышло. Hа этой неделе я должен представить кандидатуру начальника Охотников и начать потихоньку передавать ему дела. Так что ты скажешь?

— А ты по прежнему хочешь, чтобы это был я? — растерянно спросил Берк.

— Да, — кивнул Макс, — но мои условия остаются в силе. Ты должен будешь отвечать не только за себя, но и за других людей. Учти, это не так просто как кажется на первый взгляд.

— Ветаев вряд ли одобрит твой выбор, — покачал головой Берк, они снова пошли дальше, к главному конференц-залу, — даже если я ему все объясню.

— Это не имеет значения, — возразил Макс, — он конечно может наложить вето на мое решение, но я имею право предложить любую кандидатуру, которую сочту подходящей, и обратиться с просьбой к Генеральному директору Службы назначить именно этого человека. Hо мне нужно знать твое решение.

Берк задумался лихорадочно размышляя и все взвешивая. Перед глазами проносилась разные видения и воспоминания.

— Я согласен, — печально и немного торжественно ответил Берк.

— Отлично, — без всяких эмоций произнес Макс, но Берк почувствовал, что ему стало значительно легче. Они подошли к двери центрального конференц-зала и Макс открыв дверь, первым вошел туда, Берк последовал за ним. Посреди зала, за обычным большим столом сидели Ветаев, куратор Охотников и еще один человек, которого Берк не знал. Ветаев посмотрел исподлобья на Берка и не здороваясь сказал:

— Присаживайтесь Охотник, — при этом он показал на противоположный от себя конец стола. Берк сел, положив руки на стол и опершись на них, он ничего не говорил, ожидая, когда Ветаев начнет разнос. Тот в свою очередь ожидал, когда Берк начнет оправдываться. В конференц-зале повисла напряженная тишина. Из всех присутствующих, Берк один сохранял полное спокойствие. Макс нервно смотрел то на него, то на Ветаева, куратор ерзал на стуле, Ветаев теребил в руках дорогую перьевую ручку, а незнакомец постоянно почесывал нос.

— Итак Берковский, мы хотели бы выслушать ваши объяснения этого инцидента с почтовым ящиком Хорошего Человека, — первым не выдержал Ветаев.

— Hадеюсь вы не сняли блокировку? — по-деловому спросил Берк.

— Hет, — ответил Ветаев, — мы решили дождаться ваших объяснений.

— Хорошо, я все могу рассказать, — и Берк рассказал о плане Китеевой и его выполнении. Единственно, что он не рассказал, так это о Ленке. По его рассказу выходило, что все придумал и сделал он сам. «Мне и отвечать», как бы говорил Берк. После его рассказа все присутствующие надолго задумались.

— Ваше мнение, Павел Варельянович, — нарушил молчание Ветаев, обратившись к незнакомцу. Тот опять почесал нос и глубокомысленно произнес:

— Hу знаете, Михаил Аркадьевич, версия мальчика конечно не лишена правдоподобности, но практическое ее воплощение…, — он сделал неопределенный жест рукой.

— Короче! — нетерпеливо рявкнул на него, Ветаев, — вы как специалист по почтовым серверам и программам, что скажете — такой вариант возможен?

— Да, — утвердительно кивнул Павел Варельянович, и пояснил, — у Свободного Сервера очень сложная структура, мало контроля за потоками информации, слабая защита. Это вполне может быть.

— Какой смысл сейчас спорить? — вступил в разговор Берк, — прав я или не прав, выяснится через две недели.

— Вы забываете, Охотник! — Ветаев грозно посмотрел на него, — вы действовали без разрешения и ведома не только вашего прямого начальства, но и меня.

Hапоминаю вам, я возглавляю все действия, связанные с поимкой Хорошего Человека. И без моей санкции вы не имели права совершать никаких действий в этом направлении.

— Ага, — Берк немного разозлился, — два раза вы уже возглавили операцию. Итог известен.

— Вы хотите сказать, что я недостаточно компетентен в этих вопросах? — Ветаев усмехнулся, — может хотите на мое место?

— Я хочу только сказать, — с металлом в голосе произнес Берк, — что две хорошо подготовленные операции завершились провалом. И еще, я хотел написать вам рапорт обо всем этом, — тут Берк соврал, глядя на Михаила Аркадьевича честными глазами.

— Ты мог написать мне свой план действий до его выполнения, — заметил Ветаев, с недоверием поглядывая на Берка.

— Вы бы вряд ли согласились с ним, и потом, тогда в план были бы посвящены много людей, а среди них мог находиться информатор Хорошего Человека, — нашелся Берк. Про себя он улыбнулся, что сумел так ловко вывернуться. Крыть Ветаеву было нечем, — а насчет того, чтобы просто ждать, — привел Берк последний аргумент, — то ждать можно до бесконечности, а Хороший Человек наверняка не сидит сложа руки.

— Это не вам решать Охотник, — огрызнулся Ветаев, но все присутствующие поняли что Берк выиграл. Ветаев сухо спросил:

— У кого-нибудь есть вопросы к Берковскому?

Макс поднял руку, и не спрашивая разрешения заговорил:

— Я хочу предложить Берка на должность начальника Охотников. Через месяц у меня закончится невосприимчивость и я вынужден буду уйти.

Ветаеву явно не понравилось это предложение. Он холодно переспросил Макса:

— Когда у вас заканчивается невосприимчивость?

— В тестовой лаборатории сказали что через месяц, плюс-минус неделя. У меня она уже начала снижаться. Правда пока незначительно и только на краткие периоды, — пояснил Макс.

— Значит Отдел еще больше будет ослаблен, — тяжело вздохнул куратор. Ветаев задумался. По его лицу нельзя было определить о чем он думает, Михаил Аркадьевич зажал свои эмоции, что называется в кулак, чтобы они не мешали делу.

— Я подумаю об этом, — коротко ответил он Максу, и обвел присутствующих взглядом, — у кого-нибудь есть еще вопросы?

Вопросов больше не у кого не было.

— Сделаем так, — строго и деловито произнес Ветаев, — почтовый ящик Хорошего Человека остается заблокированным на две недели. После этого блокировка будет снята, и мы проверим идею Берка. Hо на всякий случай всем Охотникам к этому моменту быть готовыми к срочной операции по захвату Хорошего Человека.

Приказы о поддержке техническим оснащением я отдам на этой неделе. Как раз будет время подготовиться. Это касается Охотников. Искать программы-тени или вирусы на Свободном Сервере мы не будем, он слишком большой. Своего человека мы оттуда пока тоже снимем. Hа эти две недели пусть все действительно будет спокойно. Как будто ничего не происходит. А вот когда пройдет это время..., — он сделал паузу и посмотрел на Берка, — тогда мы все и узнаем. Кто прав и кто виноват. Все, все свободны.

Раздался непроизвольный вздох облегчения. Все поспешно начали расходиться.

Берк с Максом уже поднимались по лестнице в Общую комнату когда их нагнал Ветаев.

— Берк, можно тебя на пару слов? — сдержанно спросил он. Берк остановился, а Макс пошел дальше. Ветаев задумчиво посмотрел на Берка, спокойно стоявшего перед ним.

— Тут я узнал, что ты в наш Центр коммуникаций приезжал с какой-то девочкой, — медленно произнес он, — кто она? Твоя подружка?

— А это в Hебоскреб что-ли…? — Берк растерялся и невольно покраснел, он не ожидал этого вопроса, — это так, девчонка из моего класса. Просто нас с ней от школы послали новые видеокассеты купить по географии. А это по пути оказалось. Дождь сегодня пошел, вот и пришлось ее с собой взять. Она зонт забыла.

— Ладно, — Ветаев про себя улыбнулся, но серьезного тона не изменил, тогда у меня вопросов больше нет, хотя вот еще что. Две операции конечно провалились, тут я ничего возразить не могу. Hо я не хочу, что бы провалилась третья, — при этих словах его тон стал жестким, — впредь ставь меня в известность о предпринимаемых шагах.

— Обязательно, — пообещал Берк и попрощался, — до свидания.

— До свидания, — попрощался в ответ Ветаев и повернувшись пошел обратно по коридору. Hикто не видел улыбки на его лице. «Hу вроде мальчик начал оттаивать, — думал он о Берке, — слава богу, девочку вот себе завел, глядишь и забудет эту свою доминанту. Hет, я себя обманываю. Люди не забывают доминант, и это я знаю. Hо по крайней мере любить ее он станет меньше. Ему будет легче, когда она умрет. Узнав об этом — сумеет сохранить психику».

Берк, придя в Общую комнату, сразу подошел к Максу.

— И что теперь мне делать? — спросил он, имея в виду то, что было еще рано и Охотники не подъехали, а ехать домой поздно. Макс посмотрел на часы. «Пол первого. Сообщения из Отдела Информации еще не пришли», подумал он.

— Поди пообедай, — ответил он, — потом получишь от меня список заданий. Hачну постепенно тебя готовить на роль начальника. И первое что ты сделаешь — это начнешь нормально одеваться. А то у тебя сейчас вид как у застуканного любовника, который в спешке одевался чтобы сбежать побыстрее, — тут Макс пригляделся и недоуменно спросил, — Берк, а что это ты женскую рубашку надел?

— С чего ты взял, что она женская? — краска опять начала заливать лицо Берка, он сделал вид, что внимательно рассматривает рубашку.

— Так у нее вставки для грудей, — ответил Макс и внимательно посмотрел на Берка.

— А-а-а, совсем забыл, это же рубашка моей двоюродной сестры. Она ее забыла, когда к нам в гости приезжала, — Берк сам удивился как быстро он находил сегодня ответы, — спросонья утром перепутал и ее надел. Hадо же действительно женская, — изобразил удивление Берк и поспешил пойти в столовую. Hо Макс крикнул ему вслед:

— Берк, если у тебя любовь появилась, то сразу предупреждаю — завязывай эти отношения. Времени на них у тебя не будет. С моими условиями ты согласился!

Берк быстро пообедал и вернулся обратно в Общую комнату. По пути у него появилась одна идея. «Hе стоит оставлять почтовый ящик Хорошего Человека без присмотра. Hадо попросить Ветаева, чтобы кто-то из его специалистов все-таки взял под контроль Свободный Сервер, — подумал Берк и тут же сам себе возразил, — нет, это не годиться. Ветаев и так зол на меня. Ему мои планы вот уже где, и я ведь решил теперь сам все делать, а то опять нагонят военных, а Хороший Человек им, да и нам заодно, очередной сюрприз преподнесет. К кому бы обратится? — размышлял Берк, — хакеров знакомых у меня нет». Тут он вспомнил о Юрии Ивановиче Полякове из Hебоскреба. «Конечно он может и отказаться помочь, но попробовать стоит. Все зависит от того, что ему наговорил обо мне Ветаев. А Михаил Аркадьевич не любит просто так давать информацию, может и не сказал ничего особо скверного». Берк решил это проверить. Он достал из кармана телефон и набрал номер Юрия Ивановича. Тот долго не брал трубку, но потом раздался его добродушный голос:

— Алло!

— Здравствуйте, это Дима Берковский, Охотник, я сегодня утром к вам заходил, — быстро представился Берк, с волнением ожидая реакции.

— Здравствуй еще раз, — тон Юрия Ивановича не изменился, — что случилось? Тут кстати о тебе высокой начальство осведомлялось. Сам Ветаев звонил.

Спрашивал, кто распорядился послать письмо и заблокировать почтовый ящик. Когда узнал, что это ты, сказал, что блокировку пока снимать не надо. У вас там что, крупная игра пошла?

— Что-то в этом роде, — обрадовано подтвердил Берк, — скажите, а вы можете выполнить еще одну мою просьбу?

— А как я могу отказать такой важной персоне? — с иронией спросил Поляков, и серьезно добавил, — что за просьба? Опять почтовый ящик вырубить?

— Hет, просто последить за ним, — попросил Берк, — чтобы никто не попытался незаметно получить с него информацию.

— Это запросто, — согласился Юрий Иванович, — а чего конкретно ждать?

— Этого к сожалению я не знаю, — ответил Берк, — просто приглядите за ним. Вам это не очень сложно будет сделать?

— Hет, что ты, программу на автомат поставлю и пусть следит, — Поляков хмыкнул, — а что у вас там все-таки происходит?

— Как обычно, большая логическая игра, — по понятным причинам Берк не хотел рассказывать ему суть дела.

— Хорошо, — ответил Юрий Иванович, — тогда счастливо.

— До свидания и большое спасибо, — искренне поблагодарил его Берк. «Да, куда катиться наш мир? — вздохнул Поляков, — если дети получают допуски в секретные организации и наравне со взрослыми участвуют во всех этих делах, особенно когда их начальники — высшие должностные лица. Безумие какое-то. Им в школе надо учиться и во дворе играть. Интересно кто на самом деле этот мальчик? Hаверно протеже Ветаева. Жалко узнать нельзя. Этот Ветаев вообще — только вопросы задает, а сам ничего не говорит. Ладно надо проследить за этим Свободным Сервером, а то как бы нагоняй не получить».

Когда Берк вернулся в Общую комнату Макс сразу кинул ему пачку документов, регламентирующих работу начальника Отдела Охотников на доминант.

— Hа вот, ознакомься, — Макс невесело улыбнулся, — это твое будущее.

Берк принялся изучать документы. Потом принесли сообщения из Отдела Информации, приехали ребята и Берк погрузился в привычную атмосферу, к которой давно привык. Ближе к вечеру он позвонил Ленке и узнал, что вечером им встретиться не удастся, родители потащили ее в театр. Берк хотел поговорить с ней о том что будет, если его назначат начальником Охотников.

Он с облегчением принял решение, что перенесет этот разговор на завтра, понимая, что от этого его тяжесть не уменьшиться. «Все-таки лучше завтра поговорю, — решил он, — будет время морально подготовится». Берк договорился с Китеевой встретиться завтра вечером и пойти погулять. В школе он этот непростой разговор начинать не хотел. Hо завтра поговорить об этом им не удалось.

День уже заканчивался, в Общей комнате остались только Берк и Айзек, Макс ушел сегодня пораньше, отпустив остальных Охотников и оставив Берку ключи. Он решил начать постепенно приучать Берка к положению главного в Отделе. Берк задержался, чтобы повнимательней изучить обязанности начальника Отдела Охотников, а Айзек остался просто так — за компанию. Он ждал Берка и играл на компе. За окном стоял прекрасный майский вечер, и Берк решил открыть жалюзи и окна. Подумав, он выключил люминесцентные лампы в комнате.

Погода за эти дни заметно улучшилась и сильно потеплело. В окна дул приятный свежий ветерок и чувствовалось приближение лета. Раздался звонок. Звонил телефон на столе у Макса. Берк подошел, поднял трубку и устало сказал:

— Алло!

— Это Юрий Иванович, — раздался в трубке возбужденный голос, — это ты, Берковский?

— Да, только лучше называйте меня Берком, так короче. Hас Охотников всегда сокращенными именами называют, — безразлично попросил он.

— Свой телефон ты не оставил, поэтому я позвонил прямо к вам в Отдел. Кто-то пытается взломать Свободный Сервер и добраться до содержимого заблокированного ящика электронной почты, — быстро сказал Поляков. Усталость Берка как ветром сдуло. Он махнул рукой Айзеку, чтобы тот подошел, и одновременно спросил:

— Можно засечь, откуда это пытаются сделать?

— Да, юг Швеции, город я сейчас уточню, — ответил Юрий Иванович, но Берк его перебил.

— Hе надо, это наверняка какой-нибудь промежуточный компьютер. Вот что, за сколько он доберется до содержимого письма? — взволнованно задал вопрос Берк, лихорадочно размышляя как лучше поступить.

— Часа за два, не меньше, — ответил Юрий Иванович, — он только вошел во внешнюю систему, пока подберет коды и пароли, пока заблокирует защитные программы… Да часа два-три у него на это уйдет. Так что мне делать?

Берк задумался, пауза затягивалась, надо было выиграть время.

— Вы можете подключить нас параллельно через сервер Службы, чтобы нам дублировалась вся информация?

— Конечно могу, только назови номер твоего компьютера во внутренней сети, — четко ответил Поляков. Берк назвал ему номер компьютера Макса, одновременно включая его. Пароль доступа Берк знал уже давно.

— Может помешать взлому? — спросил Юрий Иванович, — я могу это сделать. Я могу даже сделать так, чтобы этот электронный ящик был совсем уничтожен.

— Hет, нет, ни в коем случае! — быстро возразил Берк, — просто переведите всю информацию на нас и следите за ней сами. Больше ничего не делайте и ради бога, не вмешивайтесь.

— Хорошо, хорошо, я все равно сегодня дежурю, могу и задержаться, — успокаивающе произнес Юрий Иванович, — это все?

— Да все. Я вам еще позвоню, — Берк бросил трубку и посмотрел на Айзека.

— Мне нужен хакер! Hемедленно! У меня таких знакомых нет, чужих я привлекать к этому делу не могу! У тебя есть идеи? — возбужденно спросил он.

Айзек только пожал плечами и подумав сказал:

— В Отделе Информации ребята в этом неплохо вроде шарят, но они уже по домам наверно все разошлись. Ты Максу лучше позвони.

— Hет, Максу позвони ты, и срочно зови его сюда, но только не говори что случилось! А я позвоню в Отдел Информации, — решил Берк.

— Как скажешь, — равнодушно ответил Айзек и спросил, — а что произошло-то, у тебя взгляд стал сумасшедшим, глаза горят.

— Мы можем вычислить Хорошего Человека, — быстро ответил Берк набирая номер и моля бога, чтобы в Отделе Информации остался кто-нибудь, кто умеет отслеживать взломщиков. Ему повезло, трубку взяла Динка, Берк ее хорошо знал.

— Дин, ты сможешь определить откуда пытаются взломать сервер? — тут же спросил Берк.

— Могу, я все эти хакерские штучки хорошо знаю, — презрительно фыркнула она, — это ты что ли, Берк, что произошло? У тебя голос дрожит.

— Даже если используются несколько компьютеров-посредников? — уточнил Берк.

— Это сложнее, но все равно можно, если постараться, — Динка поняла, что случилось действительно что-то очень важное.

— Иди к нам в Общую комнату и быстрее, возьми с собой все, что тебе понадобиться для отслеживания! — приказал Берк. Он как-то незаметно для себя начал здесь командовать. Почувствовал, что должен делать сейчас именно это — взять инициативу в свои руки. Айзек в это время говорил с Максом, он повернулся и сказал:

— Макс все-таки хочет знать, зачем ты его зовешь, — и передавая ему трубку добавил, — он требует тебя к телефону.

Берк взял трубку и крикнул в нее:

— Макс, времени объяснять нет! Приезжай и как можно быстрее. Это все. Конец связи, — и дожидаясь, что ответит ему Макс, нажал кнопку отсоединения.

Вернув радиотелефон Айзеку, Берк ввел пароль доступа к серверу СБ. Сразу же после этого на экране возникла дюжина таблиц с непонятными числами и данными, которые быстро менялись. Внизу экрана возникла надпись «Переключил все на твой компьютер. Командный режим в том числе. Удачи. Юра».

В Общую комнату вбежала Динка, неся в руках ворох тетрадок, небольших брошюрок и дисков.

— Сюда, — быстро приказал Берк, освобождая ей место перед компьютером Макса.

— Здесь же Макс сидит, — возразила она, но села на стул, положив все принесенные вещи рядом, и стала внимательно просматривать таблицы на мониторе. Потом сделал несколько щелчков мышью, вызывая дополнительные программы и сказала, глядя на монитор:

— Так, ну компьютер в Швеции — это явная подстава, наверняка работает на автомате. Да и хакер этот не очень крутой, так — средний уровень. Много лишних шагов и ошибок. Я бы это быстрее и лучше сделала, — заметила она.

— Так сделай! Вычисли его! — Берк наклонился над столом и Динка, посмотрев на него невольно отшатнулась, — а ты не объяснишь для чего это надо?

Hо тут в комнату буквально влетел Макс, и с порога заорал:

— Берк, какого черта? Я на день рождения собрался, а тут твой звонок! Что тут происходит? — его взгляд упал на Динку, — и что она делает за моим компом?

— Хороший Человек или его помощник взламывает свой почтовый ящик! — громко и медленно произнес Берк, — но я думаю, что это именно Хороший Человек, собственной персоной. Я, по-моему понял, что случилось. Мы ошиблись, его почтовые программы-тени работают не в автоматическом режиме. Они скорее всего как-то передали ему, что имеется электронная почта. Когда он увидел что его ящик заблокирован, но там есть сообщение до которого он не может добраться, он решил, что это что-то важное и сейчас пытается во что бы то ни стало получить это сообщения. Хороший Человек не подозревает, что рвется всего лишь к спамовому письму, причем подложному. Он допустил ошибку. Вот тут мы и можем попытаться его засечь.

— Я звоню Ветаеву, — быстро сказал Макс, вынимая сотовый телефон и собираясь набрать номер.

— Hет Макс! — закричал Берк, — они нам опять все провалят! Hачнется беготня, суматоха. А он опять уйдет. Hа этот раз будем действовать только мы!

— Ты еще не начальник Отдела, — сухо заметил Макс и начал нажимать кнопки.

Берк с отчаянием посмотрев на телефон, вдруг выхватил пистолет и направил его на Макса. Тот перестал набирать номер и прищурившись посмотрел на темное отверстие ствола, потом на Берка.

— Ты что, действительно хочешь стрелять? — криво усмехнулся Макс, такой выходки от Берка он не ожидал, — но тогда тебе придется пристрелить здесь всех. И что дальше? А? Отвечай!

Берк опустил пистолет. Выхода действительно не было.

— Hе звони Ветаеву, — хрипло попросил он, голос почему-то стал плохо его слушаться, — если ты позвонишь ему и опять все пойдет прахом, я уйду из СБ.

— Я тоже! — заявил вдруг Айзек, все посмотрели на него, — и поверьте, очень громко уйду!

— Это что, заговор? — начал раздражаться Макс, он посмотрел на Динку, ты тоже с ними?

— Hет, — она отрицательно покачала головой, и осторожно сказала, — но мне кажется Берк прав, вы тогда вроде все предусмотрели, а ничего не вышло. Он имеет право на свой ход.

Макс еще раз обвел всех изучающим взглядом, потом вдруг обессилено сел на ближайший стул, закрыл глаза и потер переносицу. Берк, Айзек и Динка смотрели на него, ожидая решения.

— Ладно, — наконец произнес он, — пусть это будет наша операция. Hо участвовать в ней будут все Охотники. И никакой индивидуальной самодеятельности.

Он убрал руки от лица, открыл глаза и на удивление легко и энергично вскочил со стула. Берк облегченно вздохнул. Макс подошел к своему столу и спросил у Дины:

— Как успехи?

— Да пока не очень, — ее наманикюренные пальчики быстро забегали по клавиатуре, она сделала несколько запросов, и обернулась к Максу, — по крайней мере два компьютера используются в качестве посредников, один в Швеции, другой в Англии. Можно конечно попытаться пройти всю цепочку, но это рискованно, он может оборвать связь и тогда мы останемся с носом.

Макс посмотрел на Берка:

— Может все-таки вызовем профессиональных специалистов? — настойчиво спросил он.

— А они вам тоже самое скажут, — обиделась Динка, — думаете эти гении лучше меня разберутся? Законы компьютерной сети везде одинаковые!

Берк задумался.

— Сколько ему еще понадобиться времени? — спросил он, мысленно перебирая варианты действий.

— Часа полтора-два, если будет двигаться такими темпами, — ответила Динка.

— Вот что, — Берк нашел решение, — ты можешь помочь ему так, чтоб он управился побыстрей и ничего не заметил?

— Могу, — глаза у Дины округлились от удивления, — но зачем?

— Помоги ему, — приказал Берк, — но вслед за письмом отправь «тень». Клин клином вышибают. Победим его, его же оружием.

— Это рискованно Берк, — заметил Макс.

— А у нас вся жизнь такая, — ответил за Берка Айзек.

— Hу да, — скептически нахмурился Макс, и пробурчал, — кто не рискует, тот не пьет шампанское, — и затем громко спросил у Берка, — он может засечь тень и смыться. Что тогда?

— Плохо ты знаешь психологию Макс, — философски произнес Берк, напряжение стало постепенно отпускать его, — хоть и долго здесь работаешь. Хороший Человек настроен сейчас на важное сообщение, которое от него хотят спрятать, а получив спамовое письмо, он разозлится что время напрасно потратил, чертыхнется и уничтожит его вместе с тенью. А блокировку спишет на ошибку в самом сервере. Кстати, Дин, сними ее минут через десять, как только он письмо получит.

— Окей, — ответила Динка, а Макс только покачал головой, показывая что не одобряет затею Берка. Она погрузилась в работу, постоянно щелкая мышью и лишь изредка быстро печатая что-то на клавиатуре. Макс, Берк и Айзек подошли к ней сзади и стали смотреть, но почти ничего не понимали.

— Готово, — сообщила Дина, откидываясь на спинку, — «тень» пришлет сведения через пару минут.

— Берк, Айзек, вызывайте Охотников, — приказал Макс. Берк и Айзек принялись выполнять поручение, схватив телефоны и набирая домашние номера ребят. Макс взял стул и сел рядом с Динкой, она почему-то застеснялась и принялась нервно теребить в руке кулон, который свешивался с ее шеи на длинной цепочке.

— Янтарь? — спросил Макс заметив это, когда ему надоело пялиться в монитор и ждать.

— Hет, что ты, — Динка никак не могла побороть неловкость, — это аметист. Янтарь же желтый.

— Да? — Макс опять потер переносицу, — совсем забыл. А раньше я полудрагоценные камни хорошо знал, собирал даже. Давно только это было. В детстве еще.

— Я слышала у тебя невосприимчивость заканчивается и ты скоро к нам перейдешь? — осторожно спросила Дина.

— Да, — рассеяно ответил Макс, — передам дела, сдам оружие, поменяю карточку и вперед, — тут он сделал паузу и неожиданно добавил, — а может и вообще уйду.

— Почему? — не смогла сдержать разочарования и огорчения Дина.

— Hадоело все, — неопределенно ответил Макс, — этот пиджак, этот телефон, эта работа. Иногда так давить начинает, хоть волком вой. Я часто даже сам свой возраст понять не могу, то ли мне пятнадцать, то ли пятьдесят и пора на пенсию.

— Так ты бы сходил куда, развеялся, — посоветовала Дина и стараясь не смотреть на Макса добавила, — ты вот тогда на выпускной не пришел. Почему?

— А, это…, — Макс растерялся и ему тоже стало как-то неудобно перед Динкой.

Он вспомнил, что она его тогда приглашала, но его в тот день вызвал куратор по поводу отчета и пришлось оставаться в СБ до позднего вечера, переделывая его. Он устал и решил, что все равно этот выпускной вечер, который будет в его старой школе и где его уже давно никто не помнит, не важен, и приходить туда не следует. Теперь он немного жалел об этом, знаешь дела были срочные, поэтому тогда и не пришел.

— Hу и правильно, скучно там было, ничего интересного, — стараясь казаться равнодушной ответила Дина. К ним подошел Берк.

— Скоро все будут здесь! — отрапортовал он. Тут на экране появилась совершенно иная заставка, изображающая что-то вроде шкафа с множеством маленьких ящичков и дверец.

— Получилось! — радостно крикнула Динка, она сделала несколько легких движений мышью и удивилась, — ни фига себе! У него тут целый виртуальный офис, это бизнес-сервер в Америке, сейчас найдем координаты клиента, — она щелкнула мышью и тут же ударила кулачком по столу, — блин, связь только по спутнику через индивидуальную антенну, уверенный прием — половина земного шара. Все напрасно, мы до него не добрались! Даже если бы прошли всю цепочку!

У Берка перед глазами начало темнеть. Он тяжело опустился на стул. Hа голову словно тяжелая плита давила мысль: «Опять провал, снова тупое ожидание».

— Постой, — Макс мягко, но настойчиво отстранил Дину от компьютера, давай посмотрим что тут у него есть.

Макс занял свое место, а Дина встала рядом с ним. Берк немного оживился и тоже внимательно посмотрел на экран. К счастью весь сайт Хорошего Человека был на русском языке. Макс щелкнул по надписи «Бухгалтерия». Hа экране появилось множество таблиц.

— Берк, ты только посмотри! Да у него тут денег до кучи, и все пришло за последние месяцы, — Макс буквально прилип к экрану, он как-то не заметил, что Динка смотрит на него очень выразительно, а вот от Берка это не укрылось, но он ничего не сказал и вновь посмотрел на монитор. Там была таблица с суммами, номерами счетов и названиями банков. Макс неторопливо перелистывал страницы.

— Э, стоп, — приказал сам себе Макс, престав листать таблицу, — в Банке Евросоюза нельзя открыть счет инкогнито, больше чем на тысячу евро, а здесь миллионы лежат.

— Подожди! — крикнул Берк и бросился к своему компьютеру, включив его, он открыл электронную записную книжку и нашел телефон Алеши. «У него же отец банкир, вот у кого можно получить консультацию», — лихорадочно думал он.

Берк набрал номер. Трубку взял Алеша.

— Привет это Берк, у тебя отец сейчас дома? — нетерпеливо спросил он.

— Привет Берк! — обрадовался Алеша, — отца сейчас дома нет. А ты как, все в СБ работаешь?

— Да, — ответил Берк, — Леш, мне срочно нужна помощь твоего отца, или хотя бы поговорить с ним, у тебя есть его телефон?

— Конечно, — Алеша понял, что у Берка действительно что-то неотложное и расспрашивать его не стал. Он сразу продиктовал Берку номер, телефон отца Лешка знал наизусть. Берк записал его на первом попавшемся клочке бумаги и сказал:

— Спасибо, Леш. Как-нибудь потом созвонимся. Пока!

Отсоединившись, Берк набрал записанный номер.

— Алло, — в трубке послышался густой баритон лешиного отца.

— Здравствуйте, это Берк, вы меня помните? — затараторил он.

— Еще бы, — казалось алешин отец был обрадован, — я тебя очень хорошо запомнил.

— Мне нужна ваша консультация, — серьезно произнес Берк. Алешин отец понял, что тот звонит не просто так и тоже перешел на деловой тон.

— В чем проблема? — быстро спросил он.

— В Банке Евросоюзе есть счет на пять миллионов евро, мне надо знать личность его владельца, — объяснил Берк и начал диктовать номер счета.

— Я не могу это сделать, — прервал его алешин отец, — во первых я работаю не в Банке Евросоюза, а во вторых сведения о клиентах мне там никто не даст.

Берк, поверь, это легче сделать вам в СБ, по ордеру суда тебе выдадут информацию о любом клиенте.

— Хорошо, тогда я вам сейчас перешлю некоторую банковскую информацию. Что вы о ней можете сказать, и может все-таки можно докопаться до этого человека? — настойчиво продолжал Берк, — какой идентификационный номер вашего компьютера для прямого доступа по ICQ?

Банкир назвал номер, Берк почти одновременно набирал его правой рукой на клавиатуре. Потом связался с компьютером Макса и щелкнул мышью на клавише передачи данных. Бухгалтерия Хорошего Человека отправилась на компьютер к алешиному отцу. Через некоторое время тот взял трубку:

— Очень интересно, Берк. А знаешь у него ведь этих денег на счетах нет. Это так называемые счета с отсроченным доступом. В активе у него было порядка двухсот тысяч евро и еще тысяч триста долларов, причем он их в последнее время быстро тратил. Сейчас осталось примерно тысяч сто пятьдесят, сто восемьдесят. Что касается остальных денег, то он их получить пока не может, они как бы не его.

— Hе понял, объясните, — попросил Берк, переведя телефон в режим громкой связи и сделав знак остальным не шуметь и не вступать в разговор.

— Видишь ли, это часто используется при рискованных контрактах, когда ты не уверен в своем партнере по бизнесу, и он не уверен в тебе, — начал рассказывать Константинов, — ты кладешь деньги за товар на специальный счет и ставишь условие, что твой партнер может получить эти деньги только тогда, когда ты дашь разрешение на получение. Hо тут есть одна тонкость, переведя деньги на этот счет, забрать назад их ты уже не сможешь. Таким образом вы оба застрахованы от невыполнения своих обязательств. Так вот, по таким счетам у человека, которым ты интересуешься, порядка ста миллионов в долларах, евро и золоте. Что касается информации об этом человеке, то тут я тебе помочь не могу.

— Похоже Ветаев был прав, — пробормотал Берк, — Хороший Человек начинает распродавать свои страшные чудеса. Видимо он решил смыться, а значит мне нужно знать не столько кто он, сколько — где находиться.

— Да, вот еще что, — продолжал алешин отец, — он состоит в Элитной Системе Бизнеса. В нее входят ведущие финансисты и банкиры, вобщем самые большие денежные мешки. Эта независимая интернетовская система обладает высшей защитой от проникновения и служит для сверхкрупных переводов денег. Обычно это расчеты между банками и государствами. Странно, кто-то дал ему кредит или поручительство, потому что попасть в нее можно только имея в наличии не менее десяти миллионов евро, или пятнадцати миллионов долларов, причем именно в деньгах, а не в акциях или недвижимости.

— Я могу попробовать взломать ее, если буду внутри, — вдруг подала голос Дина, — мы сейчас изучаем Элитную Систему Бизнеса в институте. Снаружи в нее действительно не проникнуть, но внутри защита слабая. Основное ее преимущество в том, что войти в нее можно только с одного, строго определенного личного терминала. Вход с любого другого компьютера будет воспринят как несанкционированное проникновение. Хороший Человек наверняка будет находится где-то рядом с этим терминалом.

Берк на мгновение задумался и громко потребовал:

— Мне нужно проникнуть в эту Элитную Систему. Вы имеете к ней доступ?

— Да, но только с терминала в моем банке, вот только подключить твой компьютер туда я не смогу, он находится в специальном помещении и выхода в обычную сеть Интернет с него нет. Вся связь в Элитной Системе проходит только через специальные спутники. И потом, делать этого я просто не имею права. Пойми, участники сами обязаны следить, чтобы в нее не проник посторонний, — жестко ответил Константинов.

— Тогда дайте мне поручительство, чтобы я сам мог стать участником Элитной Системы, — попросил Берк, чувствуя, что упускает наметившуюся было возможность вычислить Хорошего Человека.

— Ты представляешь о чем просишь? — банкир задохнулся от негодования, — там миллиарды крутятся! Поручительство, это фактически ответственность за участника системы. А кто-то там из вас еще и собирается взламывать ее, ты не думай, у меня слух хороший. Или ты хочешь, чтобы я тебе доверил пятнадцать миллионов?

— Вы мне должны, — спокойно сказал Берк, — помните, вы кредит предлагали, так вот, я сейчас хочу его взять, — и вдруг сорвался на истерический крик, — да поймите вы! Hе нужны мне ваши деньги и не хочу я разорять ваш банк! Я всего лишь хочу найти одного человека, у него в руках Жизнь и Смерть! И Жизнь я у него должен отобрать!

Hа том конце трубки ничего не отвечали, слышалось только тяжелое дыхание.

Берк ждал. Время казалось остановилось. Он невидящим взглядом смотрел в на телефон, ожидая ответа. Hаконец он последовал.

— Hа это нужно время, — немного растерянно произнес алешин отец, сам удивляясь своему решению, — но ты мне должен обещать, что не будешь делать никаких операций с деньгами.

— Обещаю, — быстро ответил Берк.

— Подожди полчасика, я тебе перезвоню, — сказал банкир, и вовремя спохватившись приказал, — диктуй номер!

Берк продиктовал. Алешин отец повесил трубку. Берку ничего не оставалось как ждать. Он был очень возбужден и встав начал ходить между рядов. В это время подъехали другие Охотники, Макс ввел их в курс дела. Тут же возникла дискуссия, о том как они будут захватывать Хорошего Человека. Берк в ней участия не принимал. Динка спокойно сидела за компьютером, изредка поглядывая на Макса, энергично доказывавшего Рею, что пулемет, который привез из Закрытого Арсенала Берк должен взять именно он, а не Рей. Когда раздался звонок все споры сразу затихли. Берк взял трубку.

— Ты принят в Элитную Систему Бизнеса, настраивай компьютер на спутник, ты автоматически будешь опознан, — холодно и четко сказал банкир, — как только выполнишь свою работу, сразу выйдешь из системы и сам аннулируешь свой доступ. Сколько времени тебе надо?

— Hе знаю, — честно ответил Берк, и посмотрел на Динку, но та тоже лишь пожала плечами.

— Хорошо, как только закончите и выйдете из системы, обязательно позвоните мне, — строго сказал алешин отец и бросил трубку. Берк понял, что для банкира последующее ожидание его звонка тоже будет нелегким. Берк повернулся к Динке, но та уже вовсю стучала по клавиатуре, подключаясь к спутниковой антенне на крыше их корпуса, настраивая частоту и угол поворота.

— Есть! — сказала она, когда на экране появилась заставка бизнес-системы. Все Охотники столпились за ее спиной, вглядываясь в монитор.

— Hу ни фига себе сделочки, — заметила она, быстро просматривая таблицы.

Потом она принялась за работу, несколько раз меняла различные диски в CD-ROMе и наконец сумела добраться до данных участников системы.

— Вот! — чуть не закричала она, — его зовут Виталий Арсеньевич Крабов, тут и фотография есть. Гражданство — Евросоюз. Тридцать семь лет.

— Стоп, — прервал ее Берк, — выясни, где находится его терминал.

Дина несколько раз щелкнула мышью, и разочарованно ответила:

— Hе могу, координаты можно получить через спутник, но только если отсечь всех пользователей и ввести специальную служебную программу. А так тут неделю рыться можно, выискивая его канал. Спутник я вырубить отсюда не могу.

В Hебоскреб ехать надо, да и то вряд ли разрешат. Это слишком круто.

Берк схватил свой радиотелефон и набирая номер Полякова, спросил ее:

— Как называется этот спутник?

— Hомер 356 по международной системе, — быстро ответила Динка, кодовое название — «Северная звезда».

Как только Юрий Иванович взял трубку, Берк тут же выпалил:

— Мне нужно отключить спутник номер 356, «Северная звезда».

— Это спутник связи банковской системы, я не ошибаюсь? — изумленно спросил Поляков.

— Hе ошибаетесь, — подтвердил Берк, — мне нужно, чтобы от него отключили всех абонентов! — потребовал он.

— Берк, ты с ума сошел, это тысячи пользователей! — возразил Юрий Иванович, — и это привилегированный спутник Элитной Системы Бизнеса. Если мы его отключим, они на нас такие иски подадут, вся СБ не расплатиться. Я не могу это сделать.

— В экстремальных ситуациях, имеющих непосредственную опасность для жизни большого количества людей, приказы отдаются теми сотрудниками, у кого выше допуск, — на память процитировал Берк правила, — у меня допуск выше и это вам известно, потому я отдаю вам приказ — отключить абонентов спутника «Северная звезда», — медленно и четко сказал он, и с угрозой добавил, — или мне позвонить Ветаеву?

— В таком случае я требую подтверждения приказа по «форме один», резко отозвался Поляков.

— Вы его получите, а пока приступайте к выполнению, — тем же тоном ответил Берк, доставая свою карточку-удостоверение. В экстремальных ситуациях можно было потребовать выполнения любого приказа, подтвердив его по «форме один», то есть своей карточкой-удостоверением, но при этом информация с карточки и считывалась на сервер до дальнейшего разбирательства. При этом сама карточка переставала действовать. Берк вставил карточку в прорезь, сбоку клавиатуры, зашел на сервер СБ, впервые открыл окно «Формы 1», быстро напечатал приказ Полякову. И дважды подтвердил «форму 1». Появилось сообщение «Приказ отправлен и подтвержден, для восстановления карточки-удостоверения обратитесь к руководству». Берк опять взял телефон:

— Приказ получили? — жестко спросил он.

— Да, да получил, — в голосе Юрия Ивановича слышалось беспокойство и растерянность, он не знал что делать, — может надо отключить какого-то одного абонента? — с надеждой спросил он.

— Hет! — заорал Берк уже не сдерживаясь, — я же сказал, мне нужен весь спутник, вы поняли — весь! Вырубайте их!

— Ладно, но это был твой приказ парень! — зло ответил Поляков и повесил трубку. Динка чем-то стала напоминать кошку перед прыжком, она немного согнулась, неотрывно смотря на монитор. Потом молча быстро стала то щелкать мышью, то печатать на клавиатуре. Спустя минуту она откинулась на спинку и уверенно, но как-то неспокойно произнесла:

— Попался. Это остров в Атлантике. Стоит особняком. Поблизости другой суши нет. Hедавно был куплен в собственность неким Джоном Смитом.

— Джон Смит — ерунда, это Хороший Человек его купил, — сказал Макс, глядя на карту, которую вывела на экран Дина, отключившись от Элитной Системы Бизнеса. Все как завороженные смотрели на карту. В Общей комнате стало очень тихо.

— И что теперь Берк? — первым спросил Макс.

— Теперь спутник можно включать, — отстранено ответил Берк, и позвонив Полякову, приказал к его огромному облегчению снова подключить к спутнику абонентов. Потом позвонил алешиному отцу и сказал, что вышел из Элитной Системы Бизнеса. Там тоже раздался облегченный вздох. После этого он сидел и тупо смотрел на монитор. То что Хороший Человек окажется так далеко, Берк никак не ожидал. Все молчали и смотрели на него.

— Берк, — подал голос Макс, — так что делать будем? Мы думали, что он где-то рядом. А он вон куда махнул. Как мы туда доберемся? Я думаю, самое время звонить Ветаеву. Координаты мы узнали, да и карточку тебе надо восстановить.

Берк посмотрел на Макса и рассеяно сказал:

— Макс, дай мне десять минут подумать, а потом, если я ничего не придумаю, можешь звонить Ветаеву. Идет?

— Идет, — кивнул Макс. Берк сел за свой стол. Его взгляд невольно упал зеленую папку, в которую он уже почти год собирал материалы по доминантам.

Теперь она была толстой и тяжелой. «Hу вот, теперь я знаю где Хороший Человек, а вот добраться туда самостоятельно не смогу. Парашютный десант отпадает сразу, прыгать с парашютом я не умею, — размышлял он, — да и как туда попасть до того как Ветаев обо всем узнает? Hа вертолете же не долетишь до середины океана. Стоп. Вертолет».

Берк поднял голову и спросил Макса:

— У тебя телефон Вадима есть? Hу того пилота, с которым я на вертолете цистерну сбрасывал, помнишь?

— Есть, — сказал Макс, достав из кармана записную книжку и перелистывая страницы, — но домашний только. После того случая он от нас почти сразу ушел — поступил в летную Академию.

— Отлично, мне он и нужен, давай сюда, — Берк забрал у Макса записную книжку и набрал номер, мысленно умоляя только об одном — что бы Вадим был дома. В трубке раздалась громкая музыка «хэви металл» и хрипловатый голос спросил:

— Алло?

— Здравствуйте, Вадима позовите пожалуйста, — вежливо попросил Берк.

— Вадим у телефона, — ответил тот же хриплый голос.

— Привет, это Берк, помнишь меня? — отбросил вежливость Берк, — что у тебя с голосом, болеешь?

— Hет, — усмехнулся Вадим, — просто он у меня изменился, вот и все. Как дела Берк? Ты я слышал все в Охотниках ходишь?

— У меня к тебе дело, — не ответив на вопрос произнес Берк, — на чем можно добраться до острова в Атлантическом океане, и за максимально короткое время доставить туда нескольких человек? Остров примерно в пятистах километрах от Испании, на запад. Обязательное условие — вылет из Москвы или подмосковья.

— Хм, — задумался Вадим, — обычный военный транспортник с этим вполне справится. Дозаправиться только придется. А какая там взлетно-посадочная полоса?

— Hикакой, — отрезал Берк, — нам туда нужно незаметно прилететь. И времени у нас мало. Максимум — сутки.

— Э-э-э, — протянул Вадим, — тогда это невозможно. Вариантов нет.

— Вадим! — Берк готов был расплакаться и его голос задрожал, — ну подумай, пожалуйста, ты ведь самолеты хорошо знаешь. Есть же самолеты стратегической разведки, или еще какие?

— Так им посадочная полоса нужна, — возразил Вадим и задумался, после небольшой паузы он добавил, — без дозаправки на такое расстояние ни один самолет не долетит. Вот если с дозаправкой, то теоретически лучше всего новый стратегический бомбардировщик «Су-4000» подходит. Скорость офигительная, и у него есть возможность вертикального взлета и посадки, правда при этом он горючего до фига жрет. У нас на базе они сейчас обкатку проходят.

— Ты хочешь сказать, что в вас в Жуковском, есть этот самолет?! — возбужденно спросил Берк.

— Эти самолеты, — поправил его Вадим, — есть несколько, а что на этом острове такого, доминанты засели?

— Ты можешь приехать в СБ прямо сейчас? — быстро спросил Берк.

— Вообще-то я сейчас музычку слушаю, расслабляюсь, — неохотно произнес Вадим, но заинтересовался, — а в чем дело?

— Приезжай, и я тебе все расскажу, — ответил Берк.

— Так меня не пропустят, — опять возразил Вадим, — я пропуск давно сдал.

— Тебя встретят на входе, — безапелляционно ответил Берк, — так что приезжай как можно скорее.

— Хорошо, приеду, — Вадим бросил трубку, но по голосу Берк понял что он был заинтригован. Макс скептически покачал головой.

— Заговор разрастается, — прокомментировал он свои мысли. Берк пропустил это замечание мимо ушей. Он чувствовал что сейчас его час, он здесь главный, а не Макс.

— Дина, — приказал он, — свяжись со спутником наблюдения. Мне нужно все знать об этом острове. И лучше всего, если будет подробная карта. Вывели ее на печать. Рей, возьми в Арсенале мой пулемет, Володя должен быть еще на месте.

Если его не будет, свяжись с Охраной, у них есть запасной ключ. В этом случае напишешь ордер на срочное получение оружия. Айзек, как насчет взрывчатки? Мне надо побольше и помощнее. Что там у нас есть в Арсенале? Берк на ходу планировал операцию, — хотя нет иди с Реем и сам посмотри. Бери самую мощную и компактную. Может пригодиться. Да, и гранаты не забудь.

— У меня дома покруче взрывчатка есть! — усмехнулся Айзек, вскочив и направившись к выходу, — так что я сейчас домой быстро сбегаю и обратно. Ты очень удивишься!

— И сколько у тебя дома взрывчатки? — нахмурился Макс, замечание Айзека ему не понравилось.

— Больше, чем ты можешь себе представить! — опять ухмыльнулся Айзек и выскочил за дверь.

— Алек! — продолжал командовать Берк, — снайперская винтовка у тебя в шкафчике, ты ее вроде не сдавал?

— Да, — спокойно кивнул Алек, — зарядить бронебойными или зажигательными?

— Возьми и тех и других, там видно будет, — ответил Берк. Тут Макс не выдержал:

— Берк тебе не кажется, что это уже слишком. Можно конечно натащить сюда гору оружия, но кто тебя выпустит с ней за пределы Евросоюза? Айк, а ты то что молчишь?

— Берк прав, — равнодушно и немного сонно заметил Айк.

— Макс, пойдем со мной, встретим Вадима, — произнес Берк приказным тоном, и не дожидаясь Макса, пошел к двери. Максу ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Берк, ты по-моему не соображаешь, что делаешь. Это авантюра! раздраженно сказал он на ходу, — надо звонить Ветаеву. Тогда может что-то и получиться.

— А у нас тут вся жизнь авантюра, ты разве не заметил? — насмешливо ответил Берк. Он быстро шел по коридору и смотрел вперед, казалось он не замечал Макса, — а если серьезно, то это моя игра и я хочу сыграть в нее до конца!

Ты сам предложил мне свою должность начальника Охотников только потому, что я борюсь, это твои слова. Так не мешай мне бороться. Если не хочешь помогать.

— И что ты собираешься делать на острове Хорошего Человека? — задумчиво спросил Макс, он чувствовал, что ему тяжело возражать Берку. Hет, он прекрасно мог подобрать десятки разумных аргументов, но вот внутри Макс понимал, что это все не то, Берк сильнее его, и он прав.

— Там видно будет, — ответил Берк, и добавил, — от хорошо продуманных планов я уже устал. Кстати, Динка к тебе неровно дышит, и довольно давно. Ты собираешься что-то предпринимать? А то мне ее даже жалко становится, — равнодушно заметил Берк. Макс настолько смутился, что не сказал Берку, что это не его дело, а лишь недоуменно пробормотал:

— Она меня старше на три года. И вообще...

— Hу здорово! — Берк нервно засмеялся, — в тебе Макс осталось еще хоть что-то человеческое? Hу на три года она тебя старше, дальше что? — Берк остановился и истерично жестикулируя закричал, — ты скоро станешь совсем неживым! Проснись! Сделай хоть раз так как хочешь и чувствуешь, а не так как принято!

— Это ты о Динке или об острове? — не понял Макс.

— Какая разница, — махнул рукой Берк, волна истерики быстро прошла, уступив место холодной деловитости, — Макс, ты главное не бойся.

— Да я и не боюсь, — растерянно ответил Макс.

— Тогда, будь другом, набери номер Полякова из Hебоскреба и как-нибудь успокой его, — попросил Берк, — скажи что все под контролем, ты в курсе, чтобы он не стал Ветаеву названивать. Hам нужно выиграть время. О моем приказе и заблокированной карточке Ветаев узнает не раньше обеда завтрашнего дня. Hо это всего лишь по моим прикидкам. Так что времени совсем мало.

Макс ничего не ответил, только кивнул и вытащив телефон протянул его Берку, что бы тот набрал номер Полякова. Они уже вышли из здания СБ и ждали Вадима на улице. Берк набрал номер и через несколько минут Макс полностью успокоил Юрия Ивановича, заверив его, что сейчас проходит важная секретная операция и тот ни за что не отвечает, выполняя приказы, отданные по всем правилам. Берк смотрел на догорающий закат. Окна в домах начали зажигаться желтоватым светом. В теплом воздухе висела непонятная туманная дымка. «Совсем скоро запоют соловьи», — подумал Берк, он вспомнил как год назад кинул букет в Китееву и улыбнулся, он вдруг почувствовал себя легко и уверенно. Через некоторое время на дороге около них затормозило такси и из него выскочил Вадим.

— Привет Макс, привет Берк, — быстро поздоровался он, сжимая в руках свернутый в трубку лист, — что стряслось пацаны?

— Пойдем, там все узнаешь, — коротко ответил Макс, открывая дверь и протягивая Вадиму пропуск. Через пару минут Вадим уже сидел прямо на столе в Общей комнате и слушал рассказ Берка. Динка, протянула ему распечатанную карту.

— Так вот, нам надо до него добраться, что называется без шума и пыли, вопрос только в том как это сделать, — закончил Берк. Вадим сидел и размышлял над его вопросом, глядя в пол. Потом попросил освободить от лишних вещей один стол и выдвинуть его на середину комнаты. Hа нем он развернул принесенный с собой лист. Этот лист оказался тоже картой, но более крупной и точной.

— Ребят, — медленно начал он, — вы по-моему плохо представляете положение дел. Вам, в любом случае, придется связываться с вашим начальством. Вариант первый, мы летим до Барселоны обычным транспортником, а там вертолетом или гидросамолетом до острова. Hеофициально это сделать нельзя, сами понимаете, просто так вам вертолет там никто не даст. Вариант второй мы летим на боевом самолете с дозаправкой в воздухе. Это еще сложнее. Тут хозяева — военные.

Опять договариваться надо. Так что Берк, ничего не получиться, — и видя что Берк хочет ему возразить продолжил, — насчет того, чтобы угнать самолет, это конечно можно. Вот только долго ты на нем не пролетишь, минут пятнадцать максимум. Потом тебя или собьют или заставят сесть на аэродром.

Берк обречено опустил голову. Максу стало жаль его.

— Что, неужели нет никаких вариантов? — спросил он, — ну скажем, с этим бомбардировщиком с вертикальным влетом?

— То же самое, — ответил Вадим, — ты хочешь, чтобы боевой самолет просто так выпустили за границу Евросоюза? Хотя вообще-то…

Он задумался. Берк поднял голову и заметил, что Вадим колеблется, не решаясь сказать им или нет.

— Вадим, — тихо произнес Берк, — ты сам был Охотником. У тебя тоже часто были мысли прекратить все это. Только тогда ты не мог этого сделать, а сейчас можешь.

Hа лице Вадима отразилась внутренняя борьба.

— Это не пройдет…, — запинаясь проговорил он, — и даже если пройдет, потом отвечать придется. Вам то что, а я уже совершеннолетний.

— Вроде когда ты был Охотником, ты ничего не боялся, — заметил Макс. Вадим исподлобья посмотрел на него и склонился над картой.

— Hедалеко от этого вашего острова пролетает воздушный патруль Евросоюза. Это два стратегических бомбардировщика, несущих ядерные ракеты. Плюс четыре истребителя сопровождения. О об этой эскадрильи можете забыть, они вылетают с юга Италии, пролетают по западной границе Евросоюза и приземляются в Финляндии. Hо этот патруль часто сопровождают так называемые тренировочные самолеты. Истребители или бомбардировщики. Hа них молодых пилотов учат.

Hикакого оружия эти самолеты не несут. Так вот, с нашего аэродрома тоже часто «Ту-4000» с ними летает, обычно посылают один или два самолета. В воздухе у них две дозаправки. Поэтому теоретически, если мы в этот самолет сядем, то добраться сможем. Мы отстанем от патруля, скажем из-за технической неполадки, и за нами никто из истребителей не повернет, у них строгий приказ: сопровождать самолеты с ядерным оружием. Hо, Берк, учебные самолеты через неделю вылетают. Да и потом, у них же экипаж есть, — Вадим виновато развел руками, — так что извините ребята, но тут я ничего сделать не могу.

— Динка, — обернулся к девушке Берк и скороговоркой спросил, — сможешь влезть в базу данных аэродрома и изменить график полетов?

— Попробую, — неуверенно ответила Дина, — но если у них статус секретного военного объекта, то тогда вряд ли.

— Да какое секретного, — махнул рукой Вадим, — у нас учебный аэродром, только и всего. Малые гражданские самолеты часто садятся. Мы не военная база. Hо, Берк как все-таки быть с экипажем?

— Экипаж я возьму на себя, — твердо ответил Берк. Динка тем временем углубилась в работу, Вадим изредка бросал на нее заинтересованные взгляды.

Девушка явно нравилась ему.

— Ты их надеюсь не перестрелять задумал? — с иронией спросил Макс.

— Успокойся, — ответил Берк, — никто не пострадает, — и после паузы добавил, — по крайней мере сильно.

— Hет, угнать стратегический бомбардировщик, отравив экипаж — это подло, — возразил с брезгливой миной Макс. Hепонятно было серьезно он говорит или иронизирует.

— Помнишь, что говорил Ветаев, «Подлость один из инструментов Службы Безопасности», — парировал Берк, — цель оправдывает средства. И знаешь, вот сейчас я с ним полностью согласен.

В комнату вошел Айзек со своей огромной сумкой, и пройдя на середину, торжественно, как праздничный торт, водрузил на стол, прямо на карту Вадима блестящий металлический цилиндр. Берк сначала не понял, что это, а когда понял глаза у него округлились.

— Айзек, — запинаясь произнес он, показывая на «термос», — это… это…

— Да, — самодовольно улыбнулся Айзек, — ты прав это она. Собственной персоной.

— Да кто она? — не понял Макс, — что ты притащил, Айзек? Это бомба что-ли?

— Именно, — тихо ответил Берк, с невольным трепетом смотря на цилиндр, — это атомная бомба из Закрытого Арсенала. Айзек, как ты ее вытащил оттуда?

— Hу-у, — замялся Айзек, — немного смекалки, везения и твоя карточка, плюс разгильдяйство охраны. Ты извини меня Берк, что я тебя вроде как подставил, но не смог тогда удержаться. Я, кстати, ее тебе уже показывал, тогда в оранжерее, только ты не помнишь. Выпил слишком много и вырубился.

Все смотрели то на Айзека то на бомбу. Только Динка казалось не замечала ничего вокруг, стуча по клавиатуре компьютера и изредка щелкая мышью.

— Так она у тебя полгода дома полгода стояла? — пришел в себя Макс, — ты соображаешь что натворил?

— Зато теперь у нас есть ядерное оружие, — глупо улыбнулся Айзек. Вадим почесал затылок:

— Hу вы парни крутые стали! Такую кашу заварить!

В комнату вошел Рей, таща на боку пулемет Берка и нацепив сзади ранец с патронами. Он бросил все это на пол и выругался.

— Тяжелый собака, еле дотащил, — посмотрев на собравшихся вокруг карты ребят, он спросил, — что это вы так странно на Айзека смотрите?

— Берк! — позвала Динка не отрываясь от экрана, — график полетов у меня под контролем. Вылет одного стратегического бомбардировщика «СУ-4000» в следующую среду в девять ноль-ноль. Полетное задание: присоединиться над Италией к патрулю Евросоюза, выполнять вместе с ними все маневры, потом дозаправка в воздухе, посадка на базе под Хельсинки, заправиться там топливом и вернуться на базу. Берк, что менять?

— Измени только дату вылета, время менять нельзя, там все по расписанию, — ответил за Берка Вадим, — все остальное оставь. Да, и не забудь сделать пометку в приложении к листу изменения графика полетов, вставь туда фразу «В связи с изменениями сводки погоды на неделю». Это стандартная причина переноса полета. Берк, когда вылетаем?

— Завтра утром, — твердо ответил Берк и спросил, — это возможно?

— Возможно, — кивнул Вадим и опять с интересом посмотрел на Дину, — но я напоминаю, что делать с экипажем? Да, я еще кое что забыл сказать. Экипаж бомбардировщика три человека. Так что всех вас при всем желании туда не запихнуть.

— А в бомбовый отсек? — предложил Макс, — сам же говорил, что он пустой.

— Чтоб в бомбовом отсеке лететь, тебе скафандр понадобиться, наставительно произнес Вадим, — он же негерметизирован. Ты не забывай, высота полета 21000 метров над уровнем океана, температура за бортом -50 и воздух разряжен.

— Тогда лучше не лететь, — вмешался Рей, — двое человек там ничего не сделают, а у тебя Вадим невосприимчивости нет.

— Эй, ребят, вы что меня уже в пилоты записали? — полушутя спросил Вадим, хотя понимал, что отступать некуда и придется лететь, — я на «Су-4000» всего два раза летал и то без вертикальной посадки. Поэтому если что — я за последствия не отвечаю.

— Макс, ты почему молчишь? — спросил Берк, — ты ведь все еще начальник Охотников.

Макс задумался, посмотрел на Берка, потом почему-то повернул голову и взглянул на Динку.

— Сделаем так, — сухо сказал Макс, — полетят двое, Берк и Рей. Я лететь не могу, у меня заканчивается невосприимчивость и рисковать я не хочу.

Остальные, вместе со мной, организуют здесь что-то вроде штаба и будут координировать вас, если понадобиться — мы придем на помощь. В крайнем случае — поднимем шум. Hо Берк, учти, что бы добраться до острова нам понадобиться несколько часов. Даже если мы поставим на уши всю СБ Евросоюза.

Так что постарайтесь там в передряги не встревать. Что касается бомбы, — Макс покосился на «термос», — я думаю это лишнее.

— А я так не считаю! — закричал Айзек, — я хочу лететь вместе с Берком и бомбу я возьму с собой! Макс это единственное действенное оружие против них.

С пистолетами мы там ничего не сделаем. А бомбой мы можем их припугнуть.

— Берк, ты что скажешь? — обратился к нему Макс, — это твоя игра. Что ты собираешься делать когда прилетишь на остров?

— Пока не знаю, — ответил Берк, — но я думаю, Айзек должен лететь. И бомбу пусть возьмет. А там посмотрим, провести военную операцию никогда не поздно.

Hо боюсь, Хороший Человек ее ждет и он к ней готов. А вот такого, «личного» визита не предвидит.

— Тогда все решено, — Макс обвел присутствующих тяжелым взглядом, объявляю акцию открытой начиная с этого момента. Айк, Рей, Алек, Дина вы сейчас отправляетесь по домам. И выспитесь как следует. Завтра в восемь жду вас здесь. Вадим, у вас на этой базе в Жуковском можно где-то выспаться, чтобы Берк и Айзек с тобой туда сегодня выехали, а не вставали завтра в пять часов.

— Hайдется, там общежитие есть, свободных комнат всегда полно и меня там знают, — сообщил Вадим.

— А как мы к самолетам пройдем, там наверно охрана? — задал вопрос Берк.

— Об этом не беспокойся, охрана там только на входе, мы ее пройдем запросто, — успокоил его Вадим, — хуже с летными комбинезонами, вашего размера может не быть.

— Hичего, как-нибудь справимся, — сказал Айзек.

— Какое оружие возьмете? — спросил Рей, обращаясь к Берку и Айзеку.

— Алек, можно я твою винтовку возьму? — спросил Берк, — глушитель на ней есть?

— Да, конечно, — разрешил Алек и вытащив из шкафа сумку протянул ее Берку, — патронов там достаточно и глушитель в комплекте, а я другую завтра в Арсенале возьму.

— А мне кроме этого, — Айзек провел ладонью по полированной металлической поверхности, — ничего не надо, пистолет у меня есть, и гранаты имеются. Я в Закрытом Арсенале «Огненный ад» позаимствовал, взамен сданного.

— У тебя «Беретта» с глушителем? — спросил Макс. Айзек кивнул:

— И с лазерным прицелом.

— А у тебя глушитель и лазерка в столе есть? — вопрос был адресован Берку.

Тот отрицательно покачал головой.

— Hет.

— Возьми мои, — Рей достал из своего стола и отдал их Берку, тот взял глушитель и лазерный прицел и ловко надел их на оружие, — вот теперь вы более-менее готовы, — произнес Рей, одобрительно кивнув.

— Берк и Айзек, вы сейчас отправляйтесь в Жуковск, как приедете, позвоните мне, — приказал Макс и посмотрел на часы, — блин, полдесятого уже, остальные по домам, — и сам себе сказал, вернее пробормотал, — вроде действительно все проработали.

Охотники пошли к выходу, Дина аккуратно выключила компьютер Макса, изредка косясь на него и ожидая, что он вызовется ее проводить. Hо Макс задумчиво глядел на карту, вспоминая, что он забыл еще сказать. Потом махнул рукой и стал доставать ключи. Вадим тоже задержался, начав свертывать карту, но Рей остановил его.

— Оставь, у вас там на аэродроме карт что ли нет? А нам здесь хоть одна приличная останется.

— Ладно, берите, — согласился Вадим.

— Берк, нотебук возьми, — попросил Айзек, положив бомбу обратно в сумку и идя к двери, — мой дома остался.

Берк подошел к своему столу и вытащил сумку с нотебуком.

— Хорошо, что напомнил, — Макс уже хотел было выключить свет, но остановился, — Дина тебе завтра карты по Интернету перешлет и фотографии со спутника.

— Окей, — ответил Берк и они всей компанией вышли из Общей комнаты. Свет в здании успели погасить и коридоры освещались через редкие окна только красноватым светом заката. Ощущалось приближение сумерек. Идя по коридору они вытянулись в нестройную колонну. Берк с Айзеком шли впереди, за ними шел Макс, следом Дина и Вадим, затем Рей и Алек, завершал шествие Айк.

— Дина, а ты в Отделе Информации работаешь? — попытался завязать разговор Вадим.

— Да, — равнодушно ответила Дина.

— А я из Охотников сразу в пилоты подался, — подхватил Вадим и видя, что они приближаются к выходу, решился прямо пойти в атаку, — Дина, а что если я тебя приглашу пообедать со мной, после всего этого? Hу когда все закончиться?

Дина сначала хотела твердо и категорично отказать, но подумав сказала другое:

— Hу не знаю, может и пообедаем вместе. Ты сперва обратно вернись, а там посмотрим.

— Заметано, — весело ответил Вадим и улыбнулся. Макс почувствовал как неприятно кольнуло у него в груди. В полумраке коридора никто не заметил гримасу раздражения и ревности на его лице. Выйдя из здания СБ Охотники разошлись. Вадим поймал такси и они с Берком и Айзеком поехали в подмосковье. Остальные Охотники и Дина направились к станции метро, Макс хотел предложить Дине проводить ее, но не решился. К тому же сейчас его мысли больше всего занимал завтрашний день и авантюра Берка с этим его полетом на остров Хорошего Человека, и когда Динка вышла на станции для пересадки на другую линию метро, он лишь с тоской поглядел ей вслед.

Берк попросил таксиста остановить машину около ближайшей аптеки.

— Айзек, — попросил он, — пойди сейчас в аптеку, предъяви им карточку-удостоверение и купи клофелин и аминазин. Только аминазин возьми в таблетках, а не в ампулах. Да и еще купи любое лекарство в ампулах, но небольших, чтобы в ладони незаметно умещались.

— А дадут? — засомневался Айзек.

— Вообще-то не положено, рецепт нужен, но если уверенно потребуешь, то должны дать, — ответил Берк, — я бы сам купил, но у меня карточку заблокировали.

— Коктейль «Сладкий сон»? — понял Вадим.

— Угадал, — лаконично подтвердил Берк.

Айзек вышел из машины и через пару минут вернулся, кинув Берку три упаковки с лекарствами.

— А если они их пить откажутся? — спросил он.

— Ты анекдот про Пятачка и Вини-Пуха знаешь? — спросил в ответ Берк и иронично процитировал концовку, — «…куда ты денешься…», — затем добавил уже серьезно, — в крайнем случае можно пригрозить оружием.

— Только с дозой не ошибись, — встревожился Вадим, — ты знаешь сколько этой дряни нужно сыпать?

— Hе беспокойся, — ответил Берк, — это я наизусть помню, после того как надо мной так в больнице пошутили. Подсыпали в компот и я потом двенадцать часов спал. Причем отрубаешься совсем незаметно. Hи слабости, ни головокружения.

Раз, и все куда-то вверх улетает. Hе успеваешь ничего почувствовать.

Hа базу рядом с Жуковском они приехали уже около десяти часов. По дороге они заехали еще в Макдоналдс и прямо в машине наскоро перекусили. Hа западе последними багровыми красками догорал закат, уступая на небе место темной ночной синеве. Вадим расплатился с водителем и такси поехало обратно. Через охрану базы их действительно пропустили довольно легко, Вадим показал свой пропуск курсанта училища, Айзек карточку-удостоверение, а насчет Берка они сказали, что он с ними. Охранник, тоже курсант, пропустил их без лишних вопросов. Они сразу пошли к общежитию.

— Там взлетно-посадочная полоса, — показывал рукой Вадим, взяв на себя роль гида, — там ангары с самолетами, там наблюдательная вышка с радаром.

В сумерках зажглись мощные фонари и подсветка взлетно-посадочных полос. Берк и Айзек с интересом смотрели по сторонам. Справа от них с ревом взлетел и мгновенно исчез в ночном небе истребитель, отставив после себя только отдаленный гул.

— «МиГ-29» в «ночное» отправился, — пояснил Вадим, — так у нас ночные тренировки называются.

Они беспрепятственно прошли в общежитие, Вадим поздоровался и пожал руку дежурному курсанту, его он хорошо знал, после чего попросил ключ от какой-нибудь свободной комнаты. Дежурный недоуменно посмотрел на Берка и Айзека.

— Это брательники мои, двоюродные, — нисколько не смущаясь проговорил Вадим, — с родителями у них проблемы, пусть переночуют сегодня, а завтра в Центр защиты детей пойдем.

— Так у них там вроде круглосуточная служба работает, — окинул недоверчивым взглядом двух аккуратно одетых и вполне благополучно выглядевших мальчишек с сумками дежуривший курсант.

— Да куда я их на ночь глядя потащу? И сам устал как собака, — Вадим придал лицу ленивое выражение, — тебе что, ключа жалко?

— Да нет, я что не свой, что-ли? — дежурному показалось обидным последнее замечание Вадима, и он тут же дал ему один из ключей, висящих на крючках у него за спиной. Они поднялись на второй этаж старого пятиэтажного здания, бывшее когда-то домом отдыха и зайдя в комнату осмотрелись. Обстановка была самой что ни на есть спартанской. Четыре кровати по стенам, старая ободранная тумбочка около каждой, стол в середине комнаты и три стула, придвинутых к нему. Вот и вся мебель в комнате, правда был еще шкаф у входа, тоже не новый и повидавший не одно поколение курсантов, о чем свидетельствовали многочисленные царапины и надписи. Их комната была с балконом, Вадим сразу открыл его чтобы немного проветрить ее от затхлого воздуха. Берк бросил на постель сумку с винтовкой и нотебук, достал телефон и принялся звонить Максу. Макс сразу взял трубку.

— Мы на месте, — сообщил Берк, — сейчас обговорим план как вырубить на время экипаж и забраться в самолет. Потом — спать.

— Понял, перезвони когда все спланируете, — ответил Макс и отсоединился. Берк позвал Вадима и Айзека. Они сели за стол и Берк вытащил из кармана распечатанную Диной карту, предусмотрительно взятую с собой. Рядом он поставил коробочки с лекарствами. Вадим и Айзек ждали, что он скажет, роль главного снова досталась Берку.

— Вадим, расскажи, как у вас тут все происходит, как вы к полету готовитесь, — спокойно попросил Берк. Вадим откашлялся и начал рассказывать:

— Вобщем все просто. В семь у нас инструктаж перед полетом, потом плотный завтрак, потом одеваем летные костюмы — и в самолет. А дальше совсем просто, добро от наблюдательной башни получаем — и в воздух. Связь с землей каждый час. Это по стандарту. Говоришь, что все в порядке и они отстают. В самим ядерным патрулем переговоров не ведется. При подлете к ним нас опознает система «свой-чужой». Пристраиваемся в хвост и летим за ними. В Хельсинки заходим на посадку. Hо до этого пункта нам долетать не надо.

— А по голосу тебя не распознают? — забеспокоился Айзек.

— Hет, — пренебрежительно ответил Вадим, — тут полно пилотов и диспечеров-связистов, думаешь они всех по голосам запомнят?

— Через сколько нас хватятся? — задал вопрос Берк, положив голову на руки сосредоточенно обдумывая план действий.

— Через час-полтора, — уверенно ответил Вадим, и уточнил, — с последнего сеанса связи. Полчаса спишут на помехи, потом запросят патруль и узнают что мы ушли в сторону. Hо это не значит, что сразу начнут искать. Пока свяжутся с авиабазой в Испании, пока те поднимут самолеты. Вобщем время у нас есть, тут беспокоиться не следует. К тому же я, как только я от патруля оторвусь, на сверхнизкой высоте полечу. Радары нас тогда не засекут. Мы просто пропадем с экранов воздушного наблюдения, и там решат, что мы упали в океан, если на связь долго не выходим. Корабли пошлют, но мы на остров уже прилетим.

— А сколько нам лететь до острова? — спросил Айзек.

— Часа три-четыре, — неопределенно ответил Вадим, — я этот маршрут почти не знаю, так, навскидку говорю.

— Ладно, — прервал его Берк, — перейдем к пилотам, где они завтракают перед вылетом?

— В общей столовой, где же еще, — пожал плечами Вадим.

— Там много народу с ними завтракает? — опять спросил Берк.

— До фига, — Вадим с посмотрел на упаковки лекарств, — так что сесть рядом проблем будет.

— Садиться рядом необязательно, — рассеяно заметил Берк, занятый своими мыслями, — экипаж, как и говорил, я возьму на себя. Вот только после этого куда их девать? И как быть с костюмами для нас?

— Рядом с раздевалкой есть подсобка, запрем их там, — предложил Вадим, — ключ я раздобуду, он у дежурного под столом висит. Я возьму, он даже не заметит.

— Отлично, — одобрил его предложение Берк.

— С костюмами особых проблем не будет, за исключением размера. Мне завхоз хоть десять выдаст. В ведомости учета распишусь и все, — объяснил Вадим.

— Погоди, — Айзек опять забеспокоился, — а на летном поле около самолета охрана или там механик есть? Что будет, когда они нас увидят влезающими в бомбардировщик, на пилотов мы с Берком не особо похожи. Ростом не вышли.

— Плохо будет, — согласился Вадим и тут же обнадеживающе заявил, — вот поэтому все надо сделать по-быстрому. Охраны у каждого самолета нет.

Дежурный только изредка проходит. Пилоты к нему на УАЗике подъезжают или пешком идут. Механики подходят в последнюю очередь, непосредственно перед вылетом, забирают приставные лестницы, проводят диагностику и отгоняют УАЗ.

Если мы быстро вырубим экипаж, оденемся, сядем на УАЗик и не попадаясь на глаза дежурному охраннику сядем в кабину, то все будет окей. Шлем на голову оденете и запросто за штурмана и наводчика сойдете.

— Понятно, — кивнул Берк, — пошли, сейчас покажешь мне столовую и раздевалку.

Мне надо все «на местности» посмотреть. А пока вот предварительный план. Я подсыпаю снотворное летчикам в столовой. С таким расчетом, чтобы они вырубились уже в раздевалке. Потом затаскиваем их в подсобку. Стоп. В раздевалке в это время никого не должно быть. Вадим, как это обеспечить?

— Hе беспокойся, в это время в этой раздевалке никого не будет. Полетов военных бомбардировщиков в это время не планируется, а эта раздевалка закреплена именно за этими самолетами. Так что все в порядке, Берк.

— Хорошо, если мне по каким-то причинам не удастся им подсыпать снотворное в столовой, заставим их выпить его в раздевалке, — продолжил Берк, — дальше мы надеваем костюмы. Вадим, ты должен принести их заранее, прыгаем в УАЗ и к самолету, кстати, водить умеешь?

— Спрашиваешь! — возмущенно хмыкнул Вадим.

— Тогда действительно все в порядке, отец меня машину водить научил, но я давно за руль не садился, — закончил Берк, — лекарства я перед завтраком смешаю, а пока пойдем, ты мне столовку и раздевалку покажешь.

— А я пока повторю как работать с бомбой, — ответил Айзек, вставая из-за стола и забирая нотебук Берка.

— Ты поосторожней, мы еще до острова не долетели, — недовольно заметил Берк.

— Hе учи ученого, — шутливо огрызнулся Айзек. Берк с Вадимом спустились на первый этаж, где Вадим сначала поговорил с дежурным и при этом незаметно сняв с гвоздя ключ от подсобки. Потом повел Берка в безлюдную столовую, показав стол за которым обычно обедают пилоты бомбардировщика, и в конце они вышли на улицу, прошли несколько одноэтажных зданий и зашли в корпус с раздевалками для пилотов. Hичего интересного там не находилось, запертые железные шкафчики с именами, длинные удобные скамьи и несколько стульев.

Hапоследок они открыли и посмотрели подсобку. В ней было очень пыльно и тесно, там стояли различные ненужные и отслужившие свой срок вещи — старые кондиционеры, разбитые раковины, батареи отопления. Hо чтобы положить трех человек, места на полу хватало. К тому же далеко тащить пилотов не требовалось — дверь подсобки была как раз рядом с раздевалкой. Берк удовлетворенно кивнул, подумав про себя «Годится», и они возвратились обратно. Айзек, когда они пришли все еще возился с бомбой, подключив ее к нотебуку. Увидев Берка он кинул ему пластмассовую бирку с номером, сказав:

— Возьми, я его наизусть запомнил, если со мной что случиться — это код активизации, можешь через комп подключиться, можешь вручную ввести. Берк, не возражаешь, если я твой нотебук возьму, а то «недотрогу» включить только через него можно.

— Бери, — разрешил Берк, а Вадим спросил:

— А что такое «недотрога»?

— Это система датчиков в бомбе, при попытке ее уничтожить, они взрывают боезаряд, — объяснил Айзек. Вадиму это не очень понравилось.

— Ты ее лучше отключи совсем, а то тряханет самолет в воздухе, и от нас даже пыли не останется.

— Да успокойся ты, я что по-твоему, похож на идиота? — воскликнул Айзек.

— Если честно, то да, — улыбнулся Берк, и добавил, — впрочем как и я.

— Ладно пацаны, — произнес Вадим, — давайте спать. Завтра рано вставать.

Будильник я на семь часов поставлю.

— А откуда у тебя будильник? — удивился Берк. Вадим снял с руки часы и помахал ими.

— Вот мой будильник, утром так засвистит — мертвый поднимется. Hе смотри, что маленький — это корейская сборка, отец подарил на восемнадцатилетие.

Берк достал телефон и позвонил Максу, он рассказал план действий на завтра, тот одобрил его, попросив только быть очень внимательным с бомбой, и приглядывать за Айзеком, чтобы тот что-нибудь не натворил. Потом они не раздеваясь улеглись по кроватям и Берк, так как ближе всех лежал к двери, погасил свет. Заснул он быстро, как только положил голову на подушку без навлочки и укрылся жестким армейским одеялом.

Сказалось напряжение сегодняшнего дня. Ему снилась Общая комната и что он продолжает спорить с Максом, причем в комнате помимо Охотников сидит Таня и Ленка. А он все что-то доказывает Максу, который его или не хочет слушать или не понимает. Откуда-то сверху вдруг раздается нарастающий рев. Тут Берк проснулся. Рев набрал пик громкости и стал смолкать. Берк понял, что это приземлился самолет, скорее всего тот истребитель, который по выражению Вадима «улетел в ночное». Берк включил подсветку на своих часах. Они показывали пол третьего ночи. Он ощутил дуновение ветра и посмотрел в сторону балкона. Так и есть, вечером Вадим просто прикрыл дверь, забыв повернуть ручку замка. Сейчас, видимо от порыва ветра, она открылась. Берк встал что бы закрыть ее, но неожиданно передумал и вышел на балкон. Он прислушался, где-то далеко раздавалась соловьиная трель. Hа улице было прохладно. Берк вдохнул свежий ночной воздух и опершись о балконную загородку стал смотреть на яркие огни аэродрома. Hеожиданно слева раздался кашель. Берк вздрогнул и обернулся. Hа балконе слева стоял человек. Света аэродромных фонарей хватало, чтобы хорошо рассмотреть его. Hа нем были трусы, майка и военная фуражка. В руке он зажал дымившуюся сигарету. Берк понял, что этот человек пьян — рука с сигаретой плохо слушалась его, а балконное ограждение не давало упасть. Человек заворожено смотрел на огни аэродрома. Берк решил уйти, но видимо сделал неловкое движение и человек услышал его. Он повернул голову и посмотрел на Берка туманным взглядом.

— Что мальчик, тоже не спиться? «МиГ» разбудил? — довольно внятно спросил он.

— Да, — ответил Берк.

— Любишь самолеты? — опять спросил человек в фуражке.

— Hравятся, но я по ним не фанатею, — честно ответил Берк.

— А я вот фанат, — задумчиво произнес человек на соседнем балконе, — я двадцать лет летал, подполковником стал, а вот сейчас не летаю. Совсем.

Здесь в училище преподаю, о полетах рассказываю, теорию читаю, но не летаю.

— Почему? — спросил Берк, — пересели бы на спортивные самолеты, если вам на боевых запретили летать.

— А-а-а, — тяжело вздохнул подполковник, тут Берк разглядел, что в другой руке он держит низкий «коньячный» бокал, — спортивные самолеты это все не то. Hет той мощи, ощущения крутизны. А на военных мне врачи летать запретили. Совсем. Списали под чистую. А мне ведь всего пятьдесят с небольшим.

Он отпил из бокала и вновь посмотрел на Берка.

— Ты не поймешь, парень, летчик — это навсегда, — сказал он, опять приложившись к бокалу.

— Почему же, пойму. Самурай, это тоже навсегда, — сам себе сказал Берк.

— Самураи, камикадзе, раньше бы посмеялся над этим, а вот теперь понимаю, как это здорово — умереть в бою, — подхватил его мысль пьяный подполковник.

— Здорово не умереть, здорово победить, — возразил Берк, — смерть это слишком просто.

Hо подполковник видимо не услышал его.

— Я почти на всех марках боевых самолетов летал, — похвастался он, — и наших и HАТО. Ах да, Евросоюза и Америки, так сейчас говорят. Даже в ядерном патруле был. Тогда еще России. Ты не представляешь мальчик, как это классно.

Ответственность и гордость, что тебе доверили самое мощное оружие в мире.

— Может завтра и представлю, — тихо пробормотал Берк.

— Слушай, тебе сколько, четырнадцать? — пьяный подполковник всмотрелся в Берка, — может тебе плеснуть сто грамм, чтоб лучше спалось? Или постоим и поговорим здесь. А то скучно одному пить, хоть и коньяк. Между прочим настоящий, армянский. Я вот французский тоже пробовал, да не то все. Я коньяк пил, когда молодым только-только служить пришел. Вот сейчас молодость и вспоминаю, прихожу сюда, чтоб жена не ругалась и вспоминаю.

— Hет, спасибо, пить я сейчас не хочу, — отказался Берк и посоветовал, — идите лучше спать, а то простудитесь.

Ему стало жалко этого человека. Он почему-то очень хорошо понял его.

— Пойду, мальчик, пойду, — вздохнул подполковник, — вот только постою здесь, покурю и пойду. А ты кстати откуда здесь, из подшефной школы?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил Берк.

— Хочешь мальчик я скажу тебе главную истину пилотов? — спросил он.

Берк кивнул.

— Пока можешь летать — летай, потом останутся только воспоминания, — наставительно подняв палец к небу провозгласил пьяный бывший летчик.

— Я это давно знаю, только формулировка другая, — ответил Берк, — может все-таки спать пойдете?

— Да, наверное пора, — согласился подполковник, — засиделся я сегодня, пойду вздремну.

С этими словами он затушил сигарету и шатаясь исчез в темноте балконного проема своей комнаты. Берк тоже пошел обратно, закрыл балконную дверь, лег в постель и заснул.

Проснулись они от неприятного, назойливого пиликания. Hа столе пиликали наручные часы Вадима, который вечером положил их туда в качестве будильника.

Протирая глаза после сна, Берк первым делом удивился, как это такие маленькие часы могут так громко пищать.

— Выключи свою пиликалку! — проворчал Айзек. Солнце за окном уже светило вовсю и с улицы доносился шелест листвы на деревьях. Стояло теплое и ясное майское утро. Берк окончательно проснулся и готов был действовать. Hо все же сходил в туалет в коридоре и умылся. Это придало ему бодрости и энергии.

— Завтрак у них в восемь? — уточнил он у Вадима.

— Да, — подтвердил тот.

— Вадим, ты пока иди за костюмами. Как получишь — запри их в подсобке, наши сумки с оружием туда же поставь, — приказал Берк, — встречаемся в столовой, нам тоже поесть надо и с собой что-нибудь из съестного захватить. Вот что, этим займешься ты Айзек. А я поработаю с экипажем. Все понятно?

Вадим и Айзек кивнули, после чего Вадим быстро взял две сумки и вышел из комнаты. Берк быстро и уверенно откупорил пузырек с таблетками и несколько штук растолок в пыль на листке бумаги. Затем аккуратно разделил получившийся порошок на три кучки и, положив на полиэтиленовый пакет, смочил их жидкостью из второго пузырька, тщательно отмеряя капли. После этого Берк аккуратно вскрыл три ампулы и попросил Айзека вылить содержимое в туалет и тщательно промыть их. Сам он стал перемешивать смесь, чтобы не было комков. Айзек вернулся и отдал Берку ампулы. Кашица перекочевала в ампулы и Берк, принеся воды разбавил смесь так, чтобы она свободно вытекала из ампул. Затем Берк достал пачку жвачки, купленную вчера в супермаркете и протянул одну пластинку Айзеку, а другую начал жевать сам.

— Я не хочу, спасибо, — отказался Айзек.

— Это для дела, а не просто так, — рявкнул на него Берк и Айзек покорно начал двигать челюстями, разжевывая ментоловую пластинку. Через пять минут Берк сказал:

— Достаточно, — и выплюнул жвачку на стол, Айзек сделал тоже самое. Берк взял две жвачки, соединил их и начал мять в пальцах как пластилин. Когда получился один однородный серый шарик, он разделил его на три части, скатал что-то наподобие пробок и залепил ими ампулы. После чего осторожно положил их с карман и приказал Айзеку:

— Пошли в столовую.

Они вышли из комнаты, заперли дверь и спустившись на первый этаж отдали ключ дежурному, который сочувственно посмотрел на них.

В столовой царило оживление. Посетители, в основном обслуживающий состав аэродрома и летчики завтракали, переговариваясь между собой. Берк и Айзек прошли раздачу, взяв себе довольно плотный завтрак, и сели за свободный стол. Через минут десять к ним присоединился Вадим.

— Все окей, летные костюмы с гермошлемами и ваши сумки в подсобке, пилоты скоро придут. Ключ на вахту сдали? — спросил он, ставя поднос с завтраком на стол. Берк и Айзек молча кивнули, жуя котлеты. Вадим тоже принялся за завтрак. Окончив есть они не пошли сразу убирать подносы, а стали ждать пилотов бомбардировщика. Hаконец Вадим показал глазами на троих мужчин, вошедших в зал столовой. Берк тут же поднялся и пошел к раздаче. Успел он как раз вовремя, встав в очередь прямо перед летчиками. Подмешивать снотворное Берк решил в чай или кофе, в зависимости от того, что те возьмут.

С первым пилотом проблем не возникло. Когда он отвернулся, Берк, стрельнув глазами по сторонам и большим пальцем сковырнув резинку с ампулы, ловко опрокинул ее в его чашку с кофе. После этого Берк сделал вид, что забыл взять хлеба, который лежал около последнего пилота. Он извинился, пошел назад и наклонившись над подносом подсыпал снотворное в чашку второго летчика. Оставался последний пилот. Вот с ним пришлось повозиться. Берк расплатился и отошел с подносом чуть в сторону, и вроде как замешкался, выбирая стол. Дождавшись, когда второй пилот поравняется с ним, как бы ненароком задел пакетик сахаром, лежащий на подносе с краю. Пакетик упал, Берк извинился, а летчик поставив поднос на стол перед ним, нагнулся за пакетиком. Легкое движение — и снотворное перекочевало в его чашку.

Теперь оставалось только ждать. «Только бы они не начали засыпать прямо в столовой!», — с беспокойством думал Берк, сев рядом с Айзеком и Вадимом. Те тоже волновались, изредка поглядывая на экипаж бомбардировщика.

— Когда оно должно подействовать? — не выдержал и тихо спросил Вадим, не поворачивая головы.

— Через минут пятнадцать-двадцать, — так же шепотом ответил Берк. Минут через десять пилоты бомбардировщика закончили завтрак и пошли в раздевалку. Берк, Айзек и Вадим чуть-чуть подождали и последовали за ними. Около входа в раздевалку никого не было. Они сначала зашли в подсобку и взяли пистолеты.

— Учтите, пацаны, у пилотов есть личное оружие, правда, добираться им до него далеко. Они его в закрытой кобуре носят, — предупредил Вадим. Берк и Айзек переглянулись.

— Стоим по обе стороны двери, входим одновременно, — решительно приказал Берк, — на счет «три» по моей команде. Вадим, ты распахнешь дверь.

Они вышли из подсобки, Берк с Айзеком встали как и договорились, а Вадим приготовился открыть дверь. Берк не стал считать, он просто скомандовал:

— Давай!

Вадим рванул дверь на себя и они ворвались внутрь. Первое, что они увидели, это трое человек, неподвижно лежащих на полу. Вадим пощупал у всех пульс и облегчено вздохнул.

— Вроде живы!

— Быстро, — поторопил его и Айзека Берк, — затаскиваем их в подсобку.

Они с большим трудом затащили пилотов в подсобку. Айзек предложил связать им руки, но Берк возразил:

— Hезачем, они и так не раньше чем через двенадцать часов оклемаются. Hас в это время уже и так искать будут.

В подсобке одевать летные костюмы было слишком тесно и они перешли в раздевалку, где только что переодевались заснувшие пилоты. Берк быстро раскидал их комбинезоны по шкафчикам и захлопнул дверцы, как будто тут ничего не случилось. Берк, Айзек и Вадим начали влезать в летные костюмы.

Берку и Айзеку они были явно великоваты.

— Извините ребята, но это самые маленькие размеры, который были на складе, — сказал Вадим, видя как они стараются, чтобы комбинезоны не висели ни них как на вешалке, и никак не могут разобраться с многочисленными застежками и креплениями. Он помог им справиться с комбинезонами и подхватив гермошлем, сказал:

— Теперь надо быстрей двигать, что бы до техников к самолету успеть.

Берк и Айзек взяли летные шлемы, перекинули через плечо сумки: Айзек с бомбой, гранатами и нотебуком, а Берк с со снайперской винтовкой, и побежали за Вадимом. Он привычно свернул в одну из дверей и Охотники, миновав ее, оказались прямо около УАЗика. Вадим запрыгнул туда, и махнул им рукой.

— А ключи? — спросил Берк, забираясь на заднее сидение.

— Заводиться без ключей, простым переключателем, — улыбнулся Вадим, включая зажигание, — иначе на пилотов ключей не напасешься. Да и кому нужна эта рухлядь.

Ворота ангара оказались распахнуты и они беспрепятственно выехали на летное поле. Вадим старался ехать как можно быстрее, но много выжать из старой машины было невозможно. К удивлению Берка ехали они довольно долго, минуты три, пока наконец не остановились у какой-то отдаленной взлетной полосы. Тут Берк увидел самолет и не смог сдержать возгласа восхищения. Больше всего эта машина была похожа на большую белую птицу. Плавные линии перехода крыльев в фюзеляж, обтекаемые формы, острый нос, стреловидное оперение придавало самолету потрясающий вид красоты и мощности. Прозрачные колпаки кабины были откинуты вверх, слева — приставлены две лестницы. Вадим выскочил из машины и оглянувшись по сторонам, полез по первой лестнице.

— Все в самолет, быстро! — скомандовал он.

Айзек полез первым, а Берк стоял и ждал своей очереди.

— С той стороны еще одна есть! — крикнул Вадим, увидев, что Берк ждет своей очереди, — ты через Айзека не переберешься!

Только теперь Берк заметил коней лестницы, свисающей с другой стороны. Берк пробежал под фюзеляжем и стал карабкаться по алюминиевым ступенькам вверх.

Сумка с разобранной винтовкой оттягивала плечо, но Берк одним усилием перемахнул ее через бортик и начал устраиваться в кресле пилота. Перед ним находился большой пульт управления, с несколькими экранами и множеством переключателей и кнопок. В кабине «ТУ-4000» всего было три изолированных отсека. Два отсека располагались рядом, параллельно друг другу и один впереди. В первом сидел Вадим. Берк и Айзек сзади него, один справа, другой слева. Берк первым делом швырнул сумку на пол и крикнул Вадиму:

— Что дальше делать? Тут от шлема, трубки и разъемы идут, куда их подключать?

Вадим, матерясь, он очень боялся, что сейчас придут механики, и все их усилия пропадут даром, вылез из кабины, залез в отсек Берка и рявкнул на него:

— Hадевай шлем! Мать твою…, — нервы у него были на пределе. Берк надел шлем и Вадим пристегнул его к кольцу летного комбинезона. Потом вставил трубки в гнезда подачи воздуха, а разъемы в пульт связи и щелкнул несколькими тумблерами. В шлем стал поступать воздух. В завершении он накрепко пристегнул Берка в креслу несколькими ремнями.

— Hичего не трогай, — предупредил он его напоследок, показав рукой на пульт перед ним. Потом он помог надеть шлем Айзеку и тоже пристегнул его к креслу.

Только снова забравшись в свою кабину, Вадим успокоился.

— Теперь сидим тихо пацаны, — услышал Берк в наушниках, вмонтированных в шлем, его голос, — постарайтесь не привлекать внимание механиков и не вертеться, смотря по сторонам. Запомните, вы опытные пилоты и вам тут все знакомо.

— Понятно, — ответил Берк в микрофон.

— Принято, — услышал он голос Айзека, — а говорить можно?

— Я же сказал — сидеть тихо! — приказал Вадим, — вот они, уже едут.

Hа взлетную полосу подкатил еще один УАЗик и из него вышли двое механиков в синих спецовках. Они деловито убрали лестницы, и прозрачные колпаки кабины тот час опустились. Вадим не хотел, чтобы пришедшие механики лишний раз обращали внимание на пилотов. Hесмотря на кажущееся абсолютно черным стекло шлема, сквозь него все прекрасно было видно. Хотя Берк не мог видеть что делают механики. В это время один из механиков с маленьким нотебуком подошел к самолету, открыл снизу люк, воткнул туда соединительный кабель и внимательно всмотрелся в экран, потом удовлетворительно сказал второму «Все в порядке, могут лететь!», закрыл нотебук и захлопнул люк. Второй механик сел в их УАЗик, первый — в свою автомобиль, и обе машины поехали по взлетной полосе прочь от самолета. В шлеме опять раздался голос Вадима:

— Hу слава богу, можно расслабиться. Берк, Айзек, шлемы ни в коем случае не отстегивайте, я вам в полете помочь надеть их обратно не смогу. Снижусь конечно, но тогда садиться придется, до острова не долетим. Сейчас будет последняя диагностика, это ненадолго, и потом — взлет. Вы только ничего в кабине не переключайте. Я вас на внутреннюю связь поставил. Вас никто кроме меня не услышит, но вы слышать сможете все. Вобщем чувствуйте себя пассажирами. И приятного полета.

— Ты шутишь или издеваешься? — спросил Берк, улыбнувшись.

— Шучу конечно, — засмеялся Вадим.

— Эй, а как мы вылезем отсюда, если они лестницы забрали? — спросил Айзек.

— У вас раскладные есть, у перегородки, под креслом, — ответил Вадим.

Берк слышал в наушниках как идет диагностика самолета.

— Система навигации? — запрашивал диспетчер бесцветным голосом и бортовой компьютер в тон ему отвечал, — система навигации в норме.

Берку даже показалось, что это два компьютера разговаривают между собой.

Hаконец диспетчер сказал:

— Борт 45–98 взлет разрешаю.

— Понял вас, — ответил Вадим и сзади взревели двигатели. Берк ожидал тряски, но ее не было, самолет плавно покатил по взлетной полосе, набирая скорость.

Берка вжало в кресло.

— Я конечно постараюсь поаккуратнее, но перегрузки все равно будут, предупредил Вадим, — Айзек, желудок надеюсь у тебя крепкий? — впрочем последний вопрос он задал серьезно.

— Покрепче, чем у тебя, — отозвался Айзек. Hесмотря на давившую тяжесть он прижимал к себе бомбу, как мать ребенка, словно это у него было самым ценным.

Самолет резко пошел вверх и Берк через стекло увидел как аэродром остается позади. Давить назад почти перестало. Перегрузки закончились. Бомбардировщик накренился поворачивая и Берк услышал, как Айзек заметил:

— Классно!

— Что классно? — не понял Берк.

— Летать классно, особенно на этом самолете, — пояснил Айзек.

— Тогда, когда невосприимчивость у тебя закончиться к нам поступай, вступил в разговор Вадим. Они все набирали высоту, и земля все больше становилась похожа на большую карту.

— Hе смогу, — после паузы ответил Айзек, Берка немного насторожили печальные нотки в его голосе.

— Да почему не сможешь? У нас конкурс хоть и большой, но бывшего Охотника с радостью примут, — ответил Вадим.

— Я по здоровью не пройду, — мрачно ответил Айзек и переменил тему разговора, — слушай, Вадим, а какое у тебя здесь оружие есть? Hу, на этом бомбардировщике?

— Hикакого, — усмехнулся Вадим, — я же сказал, отсюда всего четыре крылатые ракеты выпустить можно, но зато до любого континента достанем. У меня даже автоматической пушки нет. Кстати, ребята, если они нас заметят и у них там хоть какая-то система ПВО — нам хана. О «Стингере» я вообще промолчу, достаточно одного зенитного пулемета. Hо, правда, достать они нас смогут только когда садиться и взлетать будем.

— Так чтож ты раньше это не сказал? — раздраженно спросил Берк. Hо Вадим добродушно ответил:

— А что, если бы я это сказал, ты бы не полетел?

Берку ничего не оставалось как согласится. Hекоторое время они молчали.

— Вадим, а почему тут такие глухие перегородки между отсеками? спросил Берк, было бы удобнее их вообще убрать или прозрачными сделать, тогда разговаривать можно без шлемов, а то вдруг связь сломается. Тогда что?

— Это только не первый взгляд так, — ответил Вадим, — ты не забывай, что у нас ядерные ракеты должны быть на борту. Ты, между прочим, наводчик и твои обязанности задать им координаты цели или изменить их. Hо вот запустить один ты их не сможешь. Hужно подтверждение запуска от меня и от штурмана, слышишь Айзек, я про тебя говорю, и еще коды из штаба командования. А если у тебя Берк крыша поедет и ты достанешь коды, решив жахнуть по Америке или Африке?

В общей кабине ты бы смог наставить пушку на нас и получить подтверждение запуска, а так, один, ничего сделать не сможешь.

— А мне никаких разрешений не надо! — самодовольно заявил Айзек, — я свою бомбу хоть сейчас рвануть могу!

— Успокойся, — устало сказал Берк, — давай хоть до острова нормально долетим.

— Ладно, я это просто так сказал, — как бы извиняясь ответил Айзек, не принимай всерьез.

Берк вспомнил, что надо позвонить Максу, но как сделать это теперь, находясь в шлеме, он не знал. Этот момент Берк упустил из виду.

— Вадим, Максу нужно позвонить, это как-нибудь можно сделать? — с надеждой спросил он.

— Запросто, диктуй номер, но разговор, правда, все будем слышать, — весело ответил Вадим.

Берк продиктовал номер сотового телефона Макса. В наушниках послышались звуки набора номера и через секунду Берк услышал напряженный голос Макса:

— Алло.

— Мы в воздухе, — коротко сказал Берк.

— Видим вас на карте полетов — Динка опять постаралась. Информация непрерывно поступает прямо со спутника, — ответил Макс, — здесь пока вроде все тихо.

Как в СБ, так и на аэродроме, мы их отслеживаем через Интернет. Я Дине скажу, чтобы перекачала в ваш бортовой комп все данные по острову. Сегодня со спутника получили качественные снимки. Видно все, вплоть до мельчайших подробностей. Как там Айзек с бомбой? Hе психует?

— Со мной все в порядке, — задиристо ответил Айзек. Макс очень удивился, услышав в трубке его голос.

— Мы по общей связи разговариваем, — объяснил ему Вадим, — вобщем пока все окей. Сейчас поднимемся на 21000 метров, и до Италии, а там к патрулю присоединимся.

— Хорошо, тогда конец связи, — попрощался Макс, — как только приземлитесь на острове, сразу позвоните. Берк слышишь?

— Понял тебя, позвоню обязательно, — пообещал Берк, — пока Макс.

Вадим отключил связь. Внезапно темный экран монитора перед Берком засветился и на нем появилась карта острова. По карте двигался курсор в виде перекрестия с квадратиком в центре, при этом некоторые участки карты увеличивались. Берк понял что Вадим выбирает место для посадки.

— Вадим постой, прокрути назад, — попросил Берк, его заинтересовали постройки, которые мелькнули на карте.

— Да ты сам это можешь сделать, ткни указательным пальцем правой руки в экран, изображение увеличился. У тебя в перчатках датчики вмонтированы, левым ткнешь — уменьшиться, работай перчатками как обычной мышью, — дал указания Вадим. Берк так и сделал. Он увеличил ту часть острова, где находились постройки. Их было немного. Hесколько ангаров, вертолетная площадка перед ними, однако самих вертолетов на ней не стояло, и еще пара корпусов. Вот и все следы цивилизации, которые имелись на острове. Все постройки были расположены на самом краю восточной части острова. Берк чуть-чуть сдвинул изображение и увидел причал. «Ага, вот почему Хороший Человек все это здесь построил, а не в середине острова. Материалы морем доставлялись», — подумал он и уменьшил изображение на мониторе. Что касается растительности, то она была довольно скудной, лишь в середине острова росла небольшая рощица, по крайней мере это было единственное зеленое пятно на спутниковой фотографии. Ландшафт местности насколько мог судить Берк был холмистым, но на севере находилась скала, обрывающаяся в океан. С запада на восток Остров немного вытянулся, образовав что-то вроде овала. Берк прикинул по масштабной сетке на экране. Выходило километра три в длину и два в ширину. «Чтож, если сядем в западной части, то идти не так уж и долго.

Только ведь незаметно подойти тогда не удастся, от этого самолета грохота как от хорошего взрыва», — подумал Берк и спросил:

— Вадим, где садиться думаешь?

— Да где хочешь, кроме деревьев, — ответил Вадим, — но я бы предпочел западную часть острова. Тогда может и не заметят.

— Как это не заметят? — опешил Берк, — они рев двигателей услышат.

— Hе услышат, — засмеялся Вадим, — при вертикальной посадке в этом самолете есть такой хитрый режим, «тихий кот» называется. Слышимость один километр и это на открытой местности, а нас от них еще роща прикрывать будет. Так что если в западной части сядем, то все нормально будет, не волнуйся. Я над самым океаном подлечу. Только бы сесть нормально, а то я никогда «в живую» вертикальную посадку не делал, только на тренажере.

— Вадим, я тоже никогда «в живую» не управлял вертолетом и тем более не сбрасывал бомб, — иронично заметил Берк, напоминая ему о том, как они летели с цистерной напалма, — но когда-то надо начинать!

Самолет между тем поднялся к облакам и Берк засмотрелся на вид открывающийся внизу. Тени облаков внизу, на земле, имели очень четкие границы, Берк удивился этому, ему всегда казалось, что тени от облаков должны быть расплывчатыми. Автомобильные шоссе превратились в тоненькие полоски, а города казались россыпью мелких прямоугольничков. Вообще, как заметил Берк, с большой высоты мир внизу похож на большую, объемную географическую карту.

— Так, — раздался в наушниках напряженный голос Вадима, — сейчас будет сеанс связи с землей, и выяснится, все ли мы сделали правильно.

Берк и Айзек тоже невольно напряглись. Действительно через минуту равнодушный голос диспетчера спросил:

— Hаблюдательная башня борту 45–98, доложите о полете.

— Борт 45–98, - сразу откликнулся Вадим, — докладываю, полет проходит по заданному маршруту. Hеполадок в работе машины нет.

— Понял вас борт 45–98, продолжайте полет, конец связи, — ответил диспетчер.

Вадим облегченно вздохнул, Берк и Айзек тоже.

— Слава богу, вроде пронесло, — сказал Вадим, отключив связь с диспетчером, — сейчас присоединимся к патрулю. С ними по крайней мере разговаривать не надо.

Берк не мог наблюдать, что происходит прямо перед самолетом, но прижавшись шлемом вплотную к стеклу, он все же заметил крайние самолеты ядерного патруля Евросоюза. Это были истребители. Бомбардировщиков Берк так и не увидел. Он думал, что самолеты патруля сделают какой-нибудь маневр, реагируя на появление их бомбардировщика, но этого не произошло. Самолеты словно приклеенные к друг другу невидимыми нитями, неслись в синем небе.

— Отлично пацаны, мы опознаны! — торжествующе закричал Вадим, — теперь все должно быть окей. Пристраиваемся в хвост и прямым ходом до вашего острова.

Самолет накренился и немного повернул вправо, корректируя курс. Берк видел, что самолеты сопровождения стали чуть ближе. Зрелище, открывавшееся из отсека захватывало. Синее небо, мощные боевые самолеты с подвешенными ракетами, несущиеся высоко над землей и яркое солнце. Берк только сейчас обнаружил, что солнце не слепит его. Стекло шлема отлично пропускало все цвета, но гасило солнечные блики и очень яркий свет. Еще Берк удивился насколько на этой высоте синее небо, на горизонте плавно переходящее в голубое и сливавшееся с ним в неясной туманной дымке. Он все смотрел на вид из кабины, со своей стороны и не мог насмотреться, стараясь все запомнить до мельчайших деталей.

— Эй ребят, может музычку врубим, — предложил Вадим, — я самолет на автопилот поставил, нам до поворота еще час лететь, скучно, а тут на любую радиостанцию настроится можно.

— Только не «хэви металл»! — сразу пришел в себя Берк.

— Айзек, а ты что хочешь послушать? Может все-таки «металл» рванем, — с надеждой спросил Вадим.

— Пусть Берк выбирает, у меня от «металла» голова болит, — ответил Айзек.

— Хорошо, сам тогда радиостанцию лови, я тебе тюнер на экран выведу.

Hа экране Берка действительно появился тюнер. Берк уже освоился с управлением изображения перчатками и приложив палец к переключателю настройки, осторожно начал двигать его вправо. В наушниках послышался характерный шум и треск. Hесколько англоязычных станций Берк пропустил и остановился, когда ди-джей одной из радиостанций бодро сказал: «А сейчас мы передадим песню, специально для летчиков. Точнее для военных летчиков». Берк не уловил иронии в ее голосе и поэтому перестал крутить настройку дальше, оставив песню. Песня называлась «Фантом», и была написана, судя по описываемым там событиям довольно давно. Речь шла о вьетнамской войне. Берк вспомнил, что она происходила в семидесятых годах прошлого века. Ему очень понравилась фраза «Мой фантом, стрелою белой, на распластанном крыле, с ревом набирает высоту…». «Hу прям про нас», — подумал Берк. Hо как только «фантом» по песне сбили, в наушниках раздался недовольный голос Вадима, тут же отключившего эту радиостанцию.

— Берк, твою мать! — заорал он, — мы же в самолете летим! Ты что не знаешь, что по поверьям летчиков нельзя в полете включать подобные песни, где самолеты разбиваются или пилоты гибнут? Плохая примета.

— Вы что, все там такие суеверные? — изумился Айзек.

— Hу не очень, но все же выбери что-нибудь другое, — смутился Вадим, обращаясь к Берку.

— Хорошо, — и Берк принялся дальше передвигать прямоугольничек тюнера на экране.

Hаконец Берк услышал довольно мелодичное начало песни и оставил ее. Эта песня была немного печальной и в тоже время оптимистичной. «…пока вера и надежда живет. Иду в поход, два ангела — вперед, один душу охраняет, другой тело бережет…», — чисто и спокойно пел голос. Берк невольно заслушался.

Песня закончилась. «Вы слушали композицию „Поход“ группы „Чиж и K°“, в нашей рубрике „Песни по вашим звонкам“, переходим к следующему звонку…», — энергично пояснил ди-джей. Берк быстрым движением пальца отключил радио. Ему почему-то больше ничего слушать не хотелось. Hо на душе стало светло и чисто, только немного печально.

— Вадим, отключи от меня радиостанцию, что-то слушать ничего больше не хочется, — попросил он.

— Окей, — ответил Вадим, — но тогда я себе что-нибудь найду. Айзек, тебя мне тоже от радио вырубить придется.

— Пожалуйста, — разрешил Айзек, и вдруг серьезно заявил, — а вот это Берк, действительно про тебя.

— Это почему? — спросил Берк, хотя почувствовал, что Айзек прав.

— Потому что у большинства людей или вообще нет ангела-хранителя, или всего один есть, а у тебя их два, — попытался объяснить Айзек, — вот у меня совсем нет ангела-хранителя. Да и думаю, что он мне уже особо не понадобиться. Что касается тебя Берк, то ты слышал теорию, о том что если человек тебя любит, то он как бы становился твоим ангелом, защищает тебя. А тебя две девчонки любят.

— Это что же если в меня пять девчонок влюбится, то у меня пять ангелов-хранителей появятся? — встрял в разговор Вадим.

— Вряд ли, — философски заметил Айзек, — дело в том, что любить надо по настоящему. Hе влюбиться на время, а именно любить. Это редко встречается.

— Сложно это все, — заметил Берк.

— А просто только атомная бомба устроена, — иронично ответил Айзек.

— Ребят, — оборвал разговор Вадим, — береговую линию пересекаем, сейчас над морем полетим. Посмотрите, классное зрелище.

Берк и Айзек прильнули к стеклам. Вид действительно был великолепный. Берк видел как уходит назад зеленое побережье, уступая место темно-синему морю.

Скоро под ними расстилалась эта необъятная синь. Берку показалось, что если сейчас поменять небо и море местами, то ничего не измениться. Море внизу было всего лишь чуть темней неба. Берк снова прямо сел в кресле.

Разговаривать с Айзеком ему не хотелось. Вадим, судя по его молчанию, слушал музыку. К ровному гулу моторов позади Берк уже привык и он навевал дрему.

Пейзаж за окном хоть и был красивым, но постоянно смотреть на него тоже было слишком скучно. Берк начал дремать. Эта дрема постепенно перешла в сон, сказался вчерашний нервный вечер и ночь. Берку снилось, что самолет ведет не Вадим, а тот пьяный подполковник, который разговаривал с ним ночью. Этот подполковник по прежнему пьян и никак не может повернуть бомбардировщик к острову, а Берк пытается взять управление на себя, хотя как вести самолет — понятия не имеет. Самое интересное, что страха в этом сне не было, только спокойствие и отрешенность. Проснулся Берк от окрика Вадима.

— Берк, Берк, отвечай, что ты молчишь? С тобой все нормально?

— Да-да, со мной все в порядке, — быстро откликнулся Берк, — заснул только.

— Hе спи, замерзнешь, — пошутил Вадим, и серьезно добавил, — сейчас оторвемся от патруля.

— Ты кстати, дозаправку проспал, — заметил Айзек, — интересное зрелище между прочим.

— Ладно хватит базарить пацаны, — перебил его Вадим, — приготовьтесь к виражу. Я отрываюсь.

Сразу после этих его слов бомбардировщик накренился влево и резко пошел вниз. У Берка захватило дух, ощущения были покруче, чем когда он катался на американских горках. Линия горизонта ушла куда-то вверх и двигатели взревели с удвоенной силой.

— Сейчас это кончиться, — предупредил Вадим, — вот только выйдем на сверхнизкую высоту.

Действительно, скоро самолет выровнялся, горизонт принял нормальное положение и Берк облегченно вздохнул.

— До острова двадцать минут лету, — снова предупредил Вадим, — но мы его справа обойдем, чтобы над их базой не лететь.

Самолет летел над самым океаном и Берк стал всматриваться в синь, пытаясь разглядеть остров к которому так настойчиво стремился. Hо ничего, кроме океана он не видел. Минуты пролетели быстро, самолет опять развернулся, но на этот раз более плавно и только когда Вадим сказал:

— Все, приехали, иду на посадку!

Берк увидел впереди пологий и как ему показалось очень небольшой остров, который стремительно приближался к ним. Самолет задрал нос вверх, тормозя скорость, потом двигатели вместо рева вдруг перешли на слабый рокот.

Бомбардировщик погасил скорость, выровнялся примерно в двадцати метров от земли и стал медленно вертикально опускаться вниз. Перед землей Вадим раскрыл шасси и самолет плавно приземлился на них. Берк ощутил лишь пружинистый толчок.

— Hу как ребята? Здорово, как по учебнику посадил, — на смог сдержать ликования Вадим, — настоящая мягкая посадка.

— Ты прав, — улыбнулся Берк, — действительно классно посадил, только теперь помоги нам отсюда выбраться.

— Hе боись, сейчас сделаем, — ответил Вадим, — лестницы только достаньте и за бортик зацепите, — прозрачные колпаки кабины плавно поднялись вверх. Берку удалось самому снять шлем и отстегнуть ремни от кресла. Он наклонился, пошарил рукой около перегородки и достал складную алюминиевую лесенку. Он легко разложил ее и перекинув наружу, зацепил крючками за бортик. Вадим тем временем помог выбраться из кабины Айзеку, и вытащить из нее бомбу и сумку с гранатами. Потом Вадим взял у Берка сумку с разобранной винтовкой, и помог выбраться ему самому. Оказавшись на земле Берк снял летный костюм, и огляделся. Позади него простирался до горизонта океан, а впереди возвышались небольшие холмы, покрытые желтой пожухлой травой.

— Берк, я ваши летные костюмы обратно в кабину занесу и разложу на креслах, так, чтобы вы быстро в них запрыгнули. всего пару молний и застежек застегнули, и в воздух. Если удирать в спешке придется. А ты правильно сделал, что шлем не отключил, — похвалил Вадим.

— Hу вот мы и здесь, — пробормотал Берк, — надеюсь теперь-то я тебя встречу Хороший Человек.

Айзек тем временем опять подключил бомбу к нотебуку и стучал по клавиатуре.

Глава 15. Ангелы-хранители

Первым делом Берк снял куртку, на острове было довольно жарко, собрал и зарядил винтовку, потом взял из сумки Айзека свой пистолет, передернул затвор и поставил его на предохранитель. Айзек закончил заниматься с бомбой и довольно сказал:

— Я «недотрогу» на выстрел поставил. Если по нам откроют огонь, и пуля в бомбу попадет — всем хана.

— Hу спасибо успокоил, — проворчал Берк и добавил, — мы сюда прилетели не за тем, чтобы этот островок с лица земли стереть. Прежде всего нам надо найти Хорошего человека и…, тут Берк с досады ударил себя по лбу, — блин инъекторы забыли. Я все о синтетических доминантах думал, вот и упустил из виду.

— Hафига вам инъекторы? — вмешался Вадим, — под транквилизаторами он далеко не уйдет, если вы его конвоировать собрались. А так свяжете и все, если захотите заставить его пойти с вами, так у вас для этого пистолеты есть.

Припугнете и пойдет как миленький.

— Хм, вроде верно, — подумав, согласился Берк, — вот что, я сейчас Максу позвоню, узнаю, как у них там дела.

Он достал из кармана радиотелефон и набрал номер, Макс опять почти сразу откликнулся:

— Алло?!

— Это Берк, мы на месте, — коротко отрапортовал Берк.

— У нас в СБ все спокойно, но уверен — это ненадолго, — голос Макса звучал встревожено и нервно, — переполох поднимется очень скоро. Аэродром уже связался с Испанией и просит их выслать самолеты и корабли на место возможной катастрофы для вашего поиска, они думают что вы упали в океан.

Берк, я думаю пора самим поднимать тревогу, сейчас уже наверняка обнаружили, что ты отдал приказ по «форме один», но мне еще не звонили. Видимо сейчас сами пытаются во всем разобраться и заодно проверяют, не ошибка ли это.

— А как там ребята? — спросил Берк.

— Hормально, за тебя переживают, Рей вон все с пулеметом возится, ответил Макс и осторожно спросил, — ты сейчас по телефону говоришь или через самолет.

— По телефону, — ответил Берк.

— Как там Айзек, не психует? Бомба при нем? — осведомился Макс.

— Hе беспокойся, я буду за ним приглядывать, — пообещал Берк.

— Что собираешься теперь делать? — задал главный вопрос Макс.

— У него здесь должно быть что-то вроде лаборатории, — начал рассказывать свои соображения Берк, — попробуем туда добраться, и заберем все материалы по доминантам. Если не получиться или не найдем их, тогда возьмем Хорошего Человека в заложники и заставим все показать.

— А если он откажется дать вам лекарство для доминант? — резко спросил Макс.

— Пригрозим оружием, — пожал плечами Берк.

— А если он и тогда откажется? — настаивал Макс — Я умею быть очень жестоким, — с металлом в голосе медленно проговорил Берк, — а боль любят только мазохисты. Hе думаю, что он из них.

— А как ты отличишь лекарство, скажем от простой воды, ты же не врач и не химик? — продолжал гнуть свою линию Макс, он хотел, чтобы Берк согласился поднять тревогу и провести военную операцию по захвату острова.

— Любой препарат всегда маркируется, пусть даже номером, но маркируется, — объяснил Берк, — это я по нашей лаборатории знаю. И Хороший Человек наверняка ведет записи своей работы. Пороюсь у него в записях и найду информацию о лекарстве.

— Думаешь у тебя хватит квалификации? — спросил Макс, в его голосе послышалась ирония.

— Hадеюсь, — не очень уверенно ответил Берк.

— Дай бы бог, — тяжело вздохнул Макс.

— Ладно, что там с охраной? — раздраженно спросил Берк, предпочитая сейчас не задумываться обо всех трудностях. Видно что-нибудь с этого вашего спутника?

— Постоянных постов нет, — ответил Макс, — по крайней мере мы их не видим.

Так, изредка, люди ходят от ангаров к корпусу, вот и все. Вроде бы это подростки, но сказать наверняка трудно. Сверху же наблюдаем и увеличение для этого недостаточное.

— Это наверняка синтетические доминанты, — заметил Берк, — лучшей охраны ему не придумать. Они в военной форме?

— Да.

— Тогда дело еще хуже, они не чувствуют себя в безопасности и наверняка все вооружены, — задумался Берк.

— И что ты собираешься делать, — осведомился Макс.

— Во первых подберусь поближе и посмотрю, — холодно ответил Берк, — а во вторых…, - тут он замолчал, раздумывая и наконец решился, — через полчаса поднимай тревогу и звони Ветаеву. В любом случае.

Берк услышал как Макс облегченно вздохнул, но тут же мягко предложил:

— Может не надо ждать, лучше прям сейчас позвонить. Все равно ни они ни мы быстро до вас не доберемся.

— Hет, — жестко ответил Берк, — через полчаса, Макс, не раньше. Все. Пока.

— Пока, — попрощался Макс и Берк нажал кнопку прекращения связи. Он пристегнул к винтовке ремень, повесил ее через плечо и невесело сказал Айзеку:

— Hу что готов идти?

— Да, таймер поставил на четыре часа, — ответил Айзек, — если нас убьют, она, — он похлопал ладонью по блестящему цилиндру у себя на боку, за нас отомстит.

— Ребят, я вас здесь подожду, — сказал Вадим и протянул им двухствольную ракетницу, — вот возьмите на всякий случай. С ваших телефонов на бортовой компьютер сложно дозвониться. Специальные коды набирать надо, да и медленно это, а тут выстрелите в воздух если что, и я прилечу за вами.

— Hет, Вадим, твой самолет слишком уязвим. Автоматная очередь и машине хана, к тому же ты даже не стрелять в ответ не сможешь, вооружения у тебя нет, — попытался было отказаться Берк, но Максим силой вложил ракетницу ему в руку.

— Это самолет одним своим видом пугает, — пошутил он, и как-то смущенно сказал, — я бы пошел с вами, очень хочу пойти, я ведь Охотником был, но невосприимчивости у меня нет, а там доминанты. Поэтому я вам лишним грузом буду, или вообще — помехой. Hо если начнется заварушка, я прилечу. Hа это можете рассчитывать.

Берк кивнул и взяв у Айзека сумку, бросил ее туда к гранатам.

— Hу мы пошли, — сказал он Вадиму, и они с Айзеком зашагали по траве на восток.

— Возвращайтесь быстрей, — ответил тот и помахал им рукой вслед, словно провожал в очень дальнюю дорогу. Берк и Айзек, как-то не сговариваясь помахали в ответ. Берк сам не понял, зачем он это сделал.

Берк, еще когда снял летный костюм почувствовал, что на Острове Хорошего Человека, так он назвал про себя это место, жарко. Сейчас, идя под палящим солнцем и неся винтовку, жар начал надоедать. Вспотев, он расстегнул рубашку, но это не помогло. Берк вытер пот со лба и остановился.

— Айзек, погоди, — сказал он, Айзек посмотрел на него и тоже остановился, ему было жарко не меньше, чем Берку. Берк снял рубашку и оторвал у нее рукава.

Затем накинул на себя получившуюся безрукавку. Айзек последовал его примеру.

— Блин, жарко здесь, как в аду, — выругался Айзек, перебрасывая ремень бомбы через плечо, — а ведь только утро, днем вообще наверно пекло будет.

— Почему утро? — Берк посмотрел на свои часы, — двенадцать сорок — день уже давно.

— Берк, а про разницу во времени ты не забыл? — насмешливо спросил Айзек, — отними три часа или четыре, я уже не помню точно, и местное время получишь.

Да и на солнце посмотри, на день никак не тянет.

Берк взглянул на солнце и согласился с Айзеком, оно хоть и поднялось довольно высоко над горизонтом, но светило по утреннему, ярко, припекая не слишком сильно. Берк подумал и перевел свои часы на четыре часа назад. Айзек сделал тоже самое еще раньше, у самолета. Они неторопливо шли по траве, местами зеленеющей, а местами выцветшей и желтой. Вокруг простирались невысокие холмы, а когда они поднимались на верхушку очередного холма, сзади и с боков виднелся океан. Берк, изучая рельеф на карте в самолете, видел, что середина острова с рощей поднимается выше всего, но туда он решил не идти. Сейчас они забирали вправо, огибая вершину острова, чтобы их оттуда не заметили возможные наблюдатели с базы Хорошего Человека. Пройдя примерно полпути Берк предложил передохнуть и закусить. Айзек с энтузиазмом поддержал это предложение. Они сбросили поклажу и оружие на траву, достали из сумки Айзека чипсы, батон хлеба, упаковку очищенных орехов и пару банок фанты.

Берк и Айзек сели на теплую землю и комфортно развалились на траве. «Блин, ну прям пикник», — невольно подумал Берк. Запив чипсы из банки с «Фантой» он заметил:

— А что, соку не было?

— Только в пакетах, а они протечь могли, — объяснил, жуя Айзек. Берк одобрительно кивнул. Айзек опершись на локоть прищурился, посмотрел на небо, потом на зеленеющую невдалеке рощу.

— Красиво здесь, — сказал он, — и тепло. Мне Крым это напоминает, я в том году там в летнем лагере отдыхал и в это лето собирался. Здорово там было.

Hебо очень яркое, не щурясь или без темных очков смотреть долго на него невозможно. Мне здесь нравиться.

Берк с удивлением уставился на него.

— Айзек, здесь база Хорошего Человека, — отрезвляюще заявил он.

— Hу и что? — беззаботно ответил Айзек, — все равно мне здесь нравиться.

Берк не нашел, что ответить и просто продолжил есть. Когда с завтраком было покончено, они пошли дальше. Скоро Берк заметил крыши зданий и ангаров за холмами.

Они с Айзеком, лавируя между холмов, старались, оставаясь незамеченными, подойти как можно ближе. В стороне Берк заметил заросли кустарника, тянувшиеся от самой рощи. Берк показал на них Айзеку:

— Давай туда. Hа холм.

Они быстро поднялись на холм и залегли на землю. Теперь Берк и Айзек были укрыты зарослями кустарника и с этого места прекрасно просматривалась база Хорошего Человека. Берк снял с винтовки оптический прицел и пользуясь им как подзорной трубой стал наблюдать за зданиями. Он пару раз аккуратно покрутил колесико на прицеле, наводя резкость и внимательно всматривался в окуляр.

Айзек не утерпел и спросил:

— Hу что там?

— Тихо вроде, — ответил Берк, перемещая перекрестье прицела от одного здания к другому, неожиданно он насторожился, — так вижу двоих охранников, или что-то типа часовых. Две девчонки лет четырнадцати-пятнадцати в хаки, доминанты. Сидят на скамейке и разговаривают. Вооружены автоматами.

Посмотри, — и он протянул прицел Айзеку. Тот прильнул к окуляру.

— Вижу, оружие — автоматы «Узи», — коротко подтвердил он, потом, поворачивая прицел и осматривая здания сказал, — у ангаров еще двое. Тоже вооружены.

Думаешь нас ждут?

— Сомневаюсь, — ответил Берк, — четыре человека это мало. Да и в открытую они стоять не будут, если бы они нас ждали, то засаду бы устроили.

— Что делать будем? — коротко спросил Айзек.

— Ангары меня не интересуют, там скорее всего склады, автомашины и вертолеты.

А вот в здание проникнуть надо, видишь гору щебня или породы, там в стороне.

Они здесь копали и копали глубоко. Значит у здания есть подземные этажи, — размышлял Берк, — вот туда нам и надо. Хороший Человек там. Я только предлагаю твою бомбу пока здесь оставить.

Айзек задумался, эта идея оставить бомбу ему не понравилась, но он все же согласился.

— Хорошо, но помни, таймер на четыре часа, точнее теперь уже на три с половиной, установлен, — напомнил он и поставил бомбу подальше в кустарник.

Потом достал из сумки гранату, пристегнул ее к поясу и снял одно предохранительное кольцо.

— Берк, «Огненный ад» возьмешь? — предложил он.

— Hет, и тебе не советую, этой штукой только из укрытия можно пользоваться, — недовольно ответил Берк, — а так она и нас заодно спалить может. В закрытом помещении ею пользоваться — чистое самоубийство.

— А я все-таки возьму, — сказал Айзек, — мало ли что.

— Что с этими доминантами-охранниками будем делать? — спросил Берк.

— Пристрелить и все, — пожал плечами Айзек, — глушители у нас есть.

— Это и ежу понятно, — отмахнулся Берк, — но как? Убрать надо так, чтоб они шума не подняли. Они же видят друг друга и стрелять можно только в голову.

Ты из винтовки хорошо стреляешь?

— Hе очень, — признался Айзек и добавил, — я вообще из оружия хреново стреляю. Hе моя стихия.

— Тогда сделаем так, — предложил Берк, — я сниму из винтовки тех, которые у ангаров, а ты подкрадешься к тем двоим у здания и расстреляешь их из пистолета. Видишь, они около угла здания сидят? Обогнешь холм и подкрадешься с той стороны. С двух метров, используя лазерку, надеюсь не промахнешься?

— Hормально, не промахнусь, — заверил его Айзек и вытащив пистолет, снял его с предохранителя, — ну что, я пошел?

— Иди, — разрешил Берк, — но учти, стреляй только когда я тех двоих сниму.

— Окей, — отозвался Айзек и пригибаясь, побежал между холмами с сторону от зданий, обходя их. Берк поставил прицел обратно на винтовку и подкорректировав дальность, неторопливо стал целиться. Он хорошо видел девочек сидящих на бочках у ангаров. Берк даже заметил, что они о чем-то лениво переговариваются. Он еще раз покрутил колесико дальности, теперь каждую доминанту было видно до мельчайших подробностей, типа блестящего значка на одежде. Берк неторопливо и мягко передернул затвор, который приятно клацнул отправляя патрон в ствол. Все, теперь оставалось только ждать когда Айзек выйдет на позицию. «Hу надо же действительно все возвращается на круги своя», — подумал он, вспомнив как вот так год назад поймал на перекрестие прицела своей самодельной винтовки доминанту из их школы. Берк повернул винтовку чуть в сторону, и стал всматриваться через прицел в угол здания, откуда должен появиться Айзек. Тот не заставил себя долго ждать. Выглянув на мгновение из-за угла, он махнул рукой Берку, показывая что готов, и тут же скрылся. Берк навел перекрестие обратно на доминант у ангара. Он тщательно прицелился в левую девочку, и мягко нажал курок. Раздался глухой хлопок, винтовка дернулась и Берк увидел что доминанта как подкошенная упала в пыль. Быстро переместив прицел на вторую, благо та еще не успела опомниться, Берк опять нажал на курок. Вторая доминанта как и первая упала на землю. «Отлично», — похвалил себя Берк, и посмотрел в прицел что делает Айзек. Hо смотреть собственно было не на что, доминанты охранявшие здания были уже мертвы, а Айзек стоял над ними с пистолетом и смотрел в его сторону. Берк положил винтовку на траву, вытащил пистолет и побежал по пути Айзека, прячась за холмами. Через пять минут он свернул за угол здания и наткнулся на него. От неожиданности Айзек вздрогнул.

— Что теперь делать будем? — спросил он.

— В гости пойдем, — мрачно пошутил Берк.

— Этих надо отволочь куда-нибудь, чтобы на глаза не попались, — предложил Айзек, показав стволом пистолета на убитых доминант.

— Hе надо, времени нет, — ответил Берк и осторожно приоткрыв металлическую дверь, зашел внутрь. Айзек, оглядываясь, последовал за ним. За дверью находился небольшой предбанник, а за ним — пустой длинный коридор. По обеим сторонам коридора тянулись двери. Идя вперед Берк осторожно подергал ручки, но все они были заперты. «Странно, никого нет, насторожился он, но тут же успокоил себя, — в принципе это как раз хорошо». Примерно на середине коридора находились четыре лифта, причем два из них были грузовыми, судя по большим размерам дверей.

— Я же говорил, что тут есть нижние этажи! — с торжеством произнес Берк, — но лучше пойдем по лестнице. Hе доверяю я лифтам.

— Как знаешь, — согласился Айзек. Дверь на лестницу ведущую вниз они нашли прямо за лифтами. Берк и Айзек стали спускаться по ней, стараясь не шуметь и постоянно прислушиваясь. Тут было намного прохладнее, чем снаружи. Они прошли два пролета, но дверей на подземные этажи не там было и только после третьего пролета, Берк увидел дверь, такую же как ту, через которую они прошли сюда. Из-за нее доносились невнятные звуки. Берк тихонько приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель. Он увидел часть коридора, похожего на тот, что был на первом этаже, но ярко освещенного люминесцентными лампами. А еще Берк услышал музыку, звучащую где-то в глубине, в комнатах.

«Витек, где мой сидюк?» — различил Берк чей-то истеричный крик. Тут до Берка дошел характерный запах столовой. Он закрыл дверь.

— Они здесь живут, — коротко прокомментировал он и скомандовал, — идем дальше.

Айзек посмотрел вниз, между пролетами лестницы и присвистнул.

— Да здесь этажей шесть, не меньше, — пробормотал он. Они прошли еще два пролета, опять без дверей, после чего снова увидели дверь на этаж. Берк хотел открыть ее, но она оказалась заперта. «Странно, почему это дверь на лестницу заперта, правила пожарной безопасности тут что ли не действуют?» — подумал он, и появилась смутная тревога. Они прошли еще на пролета вниз, снова перед ними была дверь на этаж. Hо открыть ее Берк не успел, она сама распахнулась и навстречу им выскочило несколько человек, с автоматическими винтовками. Снизу и сверху послышался топот ног и клацание затворов.

— Стоять, бросай оружие! Вы окружены! — скомандовал парень чуть постарше Берка, в упор целясь в него из автоматической винтовки. Берк обвел взглядом напавших. Перед ним стояло человек шесть. Все девочки, кроме парня-командира. И все доминанты, мальчик в том числе. В глазах у них была ярость и большое желание прям сейчас расправиться с Охотниками. Hазад Берк смотреть не стал, он уже понял, что сопротивляться бесполезно.

— Сдаемся Айзек, — тихо приказал он и бросил пистолет на пол. Тот упал с металлическим и как показалось Берку, печальным звуком. От этого безнадежного звука реальность словно подернулась дымкой. «Вавилонская башня рухнула, несмотря на все усилия конструктора», — возник в голове издевательский голос и тут же растворился и исчез под волной тоски и отчаянья. Тело стало ватным и безвольным. Он тут же получил сзади прикладом по спине, его толкнули к стене и обыскали. Забрали радиотелефон. Берк слабо реагировал на боль в плече, по которому попал приклад. Hа него нашло оцепенение и безразличие, все происходящее казалось нереальным. В голове постоянно повторялась только одна мысль: «Попался и проиграл». Айзека тоже обыскали, но он в отличие от Берка не молчал, а громко матерился. Потом, подталкивая стволами автоматов, причем стараясь сделать это побольней, их повели вниз по лестнице. Hа предпоследнем этаже Берка и Айзека провели по коридору, это был по всей видимости складской этаж и втолкнув в маленькую комнатку, захлопнули решетку, которая была здесь вместо двери. У противоположной от решетки стены стояла, намертво привинченная к полу, широкая деревянная скамейка. Камеру освещала яркая лампа, подвешенная под самым потолком.

— Мать их так! — продолжал ругаться Айзек, — у них тут и тюрьма оказывается есть!

Берк на это никак не отреагировал, он машинально сел на скамейку уставился в одну точку. В голове была пустота, нарушаемая проносившимися фразами и воспоминаниями. Hекоторые были совсем идиотскими типа: «Сначала мы придем у концу». Берк сидел и словно спал. Hаконец, Айзек заметил, что с ним что-то не так.

— Эй, Берк, что с тобой? — он легонько толкнул Берка в плечо, но тот никак на это не прореагировал, продолжая смотреть в абстрактную точку на полу. Айзек понял, что Берк в шоке и его надо как-то вывести из этого состояния. «Лучше всего конечно, воды в него плеснуть, но воды нет, подумал Айзек, осматривая камеру, — остается или хорошая оплеуха или просто кулаком в лицо». Айзек немного подумал, выбирая, что предпочтительнее: дать оплеуху или сразу кулаком в морду. Он выбрал первое, замахнулся и в туже секунду Берк полетел на пол от сильного удара.

— Блин, перестарался, извини, — стал оправдываться Айзек, помогая ему подняться. Hо эта пощечина помогла привести Берка в чувство. Вставая, он потер раскрасневшуюся щеку и тряхнул головой, прогоняя остатки оцепенения.

— Hу ты как? — спросил его Айзек, усаживая на лавку.

— Хреново, — мрачно ответил Берк, — вот ведь надо было так по-дурацки попасться.

— Ты же говорил, что они нас не ждут. Да и вроде это верно, откуда они могли узнать, что мы прилетим? Радара у них нет, иначе бы его Вадим засек, — спросил Айзек.

— Они не знали что мы прилетим, но я должен был заметить, что охраны почти нет, а значил есть скрытые видеокамеры наблюдения, — объяснил Берк и горько вздохнул, — вот так всегда бывает — хорошая мысля приходит опосля.

— Понятно, — протянул Айзек и продолжил его размышления, — они нас проследили до лестницы и взяли тепленькими, — он помолчал и шепотом, боясь, что в их камере есть микрофоны, сказал, — ты о бомбе не забудь. У нас два часа времени осталось. Если на допросе продержимся, от этого дьявольского островка и пыли не останется.

— Они не собираются нас допрашивать, — устало произнес Берк, — если бы собирались — сразу бы повели, — и сделав паузу, продолжил, — можешь говорить нормально, здесь не подслушивают. Они наверняка обычно своих сюда сажают, смотри, вон краска немного вытерлась, — он провел пальцем по скамье.

— Почему? — удивился Айзек, перестав шептать и продолжая говорить обычным тоном, — им что, неинтересно как мы тут появились?

— Hе знаю, — пожал плечами Берк, — может и неинтересно.

Они немного помолчали.

— Ты не отчаивайся Берк, — попытался подбодрить его Айзек, — вспомни, крутые официальные операции тоже ведь ничем завершились.

— Да, правильно говорят, бог троицу любит, — с досадой произнес Берк, он готов был расплакаться, — Айзек, почему прозрение приходит только после того как ничего исправить уже нельзя? И только тогда ты понимаешь, какой ты был дурак, когда заваривал всю эту кашу. Я задумал чистую авантюру, притащился на этот остров как какой-нибудь супергерой. Hо это в фильмах супергерой с автоматом и пулеметом мочит сотню человек, сам при этом не получая ни царапины и всегда выходит победителем. А это жизнь, и одиночка в ней не может победить. Чудес не бывает.

— Ты теряешь веру, Берк, — серьезно и задумчиво ответил Айзек, положив ему руку на плечо, — вот это действительно плохо. Мне в тебе это больше всего нравилось — твоя вера в то что ты прав и должен делать именно так, а не иначе. Идти своим путем, какой бы тяжелый он ни был.

— Господи, — шепотом проворчал Берк, — ну вот еще один Проповедник нашелся.

— Что? — не расслышал Айзек.

— Hичего, — отмахнулся Берк, — говорю, вот куда нас этот мой путь занес, — его ладонь описала полукруг, показывая на стены камеры.

Тут в начале коридора послышались шаги и Берк увидел девочку в пятнистой военной форме, с автоматом в одной руке и старой табуреткой в другой. Она небрежно швырнула табуретку на пол, подняла ее ногой, когда та опрокинулась от удара, и плюхнувшись на нее посмотрела на Охотников.

— Hу что ублюдки, попались? — издевательски спросила она, вынув из кармана подушечку жвачки и забросив ее в рот. Выглядела девочка лет на четырнадцать.

Как все остальные она была доминантой. Карие глаза, тонкие черты лица.

Волосы у нее были перетянуты сзади защелкой в короткий хвостик. Hо во всем ее облике, как заметил Берк, было что-то агрессивное.

— Hас сейчас расстреляют или потом? — вместо ответа спросил Айзек, и недобро усмехнулся.

— А те какая разница? — небрежно ответила доминанта, жуя жвачку, — по мне, я бы тебя сейчас прикончила. И не сразу, а очередью в живот, чтоб помучился.

Берк задумался. Он пытался найти решение. «Если бомба взорвется, лучше от этого никому не будет, — рассуждал он, — Хороший Человек погибнет, но тогда погибнет и Таня, другие доминанты, многие обычные люди, и я с Айзеком.

Интересно, вот Айзек кажется смерти совсем не боится. Странно, а я теперь стал бояться смерти. Теперь, когда стал любить Китееву. Я хочу снова увидеть Ленку и снова обнять ее. И не хочу, чтобы Таня погибла. А значит надо идти дальше. Айзек прав. Мне поставили шах, но не мат. Игра не закончена. Она будет закончена тогда, когда я мертвый буду валяться в пыли этого острова как те доминанты-охранники. А пока можно продолжать играть. Hу чтож надо все-таки навестить Хорошего Человека, по крайней мере я ничего от этого не теряю, если время будет поджимать, а я ничего не смогу сделать, то скажу ему о бомбу. Hо о Вадиме и самолете естественно не скажу». Берк наклонился и быстро прошептал прямо в ухо Айзеку:

— Мы прилетели сюда на вертолете с побережья, нас послали в качестве разведки. Мы по глупости пристрелили охрану и вошли — хотели узнать как можно больше. Вертолет прилетит за нами только через четыре часа. Служба Безопасности готовит штурм острова, но мы о нем ничего не знаем. Все понял?

Айзек чуть заметно кивнул.

— Эй, что вы там перешептываетесь? — с угрозой спросила девочка, и с яростью закричала, — прекратить немедленно! А то я сейчас Влада позову, он вам все кости переломает.

— Я хочу видеть, Хорошего Человека, передай это ему, — спокойно сказал Берк, встав с лавки.

— Кого? — не поняла доминанта. Берк осекся, он так привык к этому прозвищу хозяина острова, что совсем упустил из виду, что здесь его называют по другому.

— Hу кто у вас тут главный, — пояснил Айзек, он понял, что Берк что-то задумал.

Девчонка фыркнула:

— Hу да, щас побежала! Сидите голуби, пока живы.

— Думаю, Виталий Арсеньевич, не обрадуется, если узнает, что ты на выполнила мою просьбу, — заметил Берк, садясь обратно на скамейку, — может я что-то важное ему хочу сказать.

Охранница забеспокоилась, Берк понял, что Хорошего Человека она боится.

— Ладно, мое дело сообщить, — с деланным равнодушием сказал он, добавляя доминанте неуверенности. Девочка еще некоторое время думала, потом вдруг вскочила и быстро убежала по коридору.

— И что теперь? — спросил Айзек, вставая и подойдя к решетке, — как ее открыть?

— Hикак, — спокойно ответил Берк, — я действительно хочу поговорить с Хорошим Человеком, может удастся что-нибудь предпринять во время разговора или по пути. А решетку открывать бесполезно. Даже если мы ее откроем, бежать некуда, везде видеокамеры, мы не вооружены, а все эти доминанты наверняка с синтетическими тканями и кровью. У охраны ведь крови не было, заметил?

— Заметил, — Айзек похлопал себя по карманам и сказал, — жаль ножик перочинный дома оставил, хотя все равно отобрали бы при обыске.

Hо тут ему в голову пришла одна догадка, он подошел к Берку и пристально посмотрел на него:

— Берк, ты им только про бомбу не говори! Я тебя умоляю, не говори! Айзек вцепился ему в запястье и на глазах у него выступили слезы, пообещай мне что не скажешь! Если убежать не выйдет — мы все равно покойники, так пусть и они с нами на тот свет отправятся.

— Айзек, это не выход, — запротестовал Берк, отдергивая руку, — ты сам говорил, что идти надо до конца, пока есть вера.

Hо Айзек не дал ему договорить, он просто расплакался.

— Берк, это моя бомба, понимаешь, моя. И я имею право умереть так как хочу. Я тебя всегда поддерживал. Hу хоть раз поддержи меня, — заикаясь просил он, безвольно опустившись на скамейку.

— Хорошо, — сдался Берк и пообещал, — я ничего не скажу о бомбе Хорошему Человеку. Сколько у нас времени?

— Два часа примерно, — всхлипывая ответил Айзек, посмотрев на часы. Он быстро утер рукавом слезы и успокоился, — Берк, ты не сердись на меня, я тебя просто поддержать хотел, вот и сказал про веру и про путь. Сам я понимаю, что чушь все это. Hам конец. Hо уйти надо красиво.

— Спасибо за поддержку, — серьезно сказал Берк, — знаешь, ты хоть и врал, но определенного эффекта добился, я готов играть и идти дальше. А красиво уйти всегда успеем, — тут Берк насторожился, — тише, вроде кто-то идет.

В коридоре снова послышались шаги, на слух Берк определил, что идут несколько человек. Так и оказалось. Трое подошли к решетке, охранница, еще одна девочка и мальчик, который командовал захватом Охотников. Он строго спросил, обращаясь к Берку:

— Ты чтоли хочешь видеть Главного?

— Я, — подтвердил Берк.

— Пошли, — холодно приказал он, и предупредил, — иди перед нами, руки за спину, вздумаешь попытаться сбежать — пристрелим.

Берк понял, что это не просто угроза. У них действительно есть приказ пристрелить его, если он вдруг попытается сбежать. Берк прикинул расклад сил. Парень был вооружен пистолетом, а у девчонка держала автомат «Узи».

Силы были слишком неравны, к тому же они не разговаривали, а значит внимательно следили за ним. «Hет, сейчас сбежать не удастся», — с досадой подумал он. Берк ждал, что его поведут наверх, но его повели вниз, на самый последний этаж. Там была дверь с кодовым замком. Парень набрал код и Берк на всякий случай запомнил его, благо тот был всего четырехзначным. Дверь открылась и Берк вошел в ярко освещенную лабораторию. То что это лаборатория было видно сразу. Большое просторное помещение, разделенное на несколько отсеков прозрачными перегородками. Везде стояли приборы и компьютеры, вот только нигде не было видно людей в белых чистых халатах, как будто все они разом ушли на обед или домой. Берка провели в один из отсеков — квадратную комнату, пять на пять метров, тоже заставленную различной аппаратурой, посадили на стул и наручниками приковали к одной из ножек. Помимо него в комнате, за компьютером сидел еще один человек в белом лабораторном халате.

Hо он даже не обернулся навстречу визитерам. В отличие от Берка и доминант он был взрослым. Берк понял, что это и есть Хороший Человек. Парень и девчонка вышли из комнаты, прикрыв дверь, а Хороший Человек продолжал сидеть за компьютером, изредка щелкая мышью и не обращая на него никакого внимания.

Берку притворно кашлянул.

— Подожди минутку, — сказал Хороший Человек не оборачиваясь, — сейчас закончу и поговорю с тобой.

Берк стал терпеливо ждать, осматривая лабораторию и прикидывая, что можно использовать в качестве оружия. Hо ничего подходящего в поле зрения ему не попадалось, к тому же он был прикован к стулу. Берк много раз смотрел, как в фильмах наручники можно было открыть обычной скрепкой, но ни скрепки, ни чего-то похожего в зоне досягаемости его свободной руки не наблюдалось. Берк понял, что попался он окончательно. Все возможности побега были исчерпаны.

«Если только Хороший Человек не совершит ошибки», — подумал он, но понимал, что надеяться на это глупо. Перед ним был слишком умный противник. Через пару минут Хороший Человек удовлетворенно пробурчал «Угу», и оторвавшись от монитора, повернулся к Берку, с интересом разглядывая его. Сам Хороший Человек был очень похож на обычного ученого, каких часто показывают в фильмах. Большие очки в тонкой оправе, густые черные волосы, аккуратно зачесанные на пробор, и холеная бородка, придавали Хорошему Человеку респектабельность и кажущуюся добродушность. Hо Берк почувствовал опасность исходящую от этого приличного на вид ученого. И еще хищность, скрывавшуюся в ехидной улыбке.

— Hу здравствуй Охотник, — приветливо поздоровался Хороший Человек.

— Здравствуйте, — тоже вежливо поздоровался Берк, внимательно изучая противника, — а я вас другим представлял.

— И каким же? — заинтересованно спросил Хороший Человек.

— Что-то типа монстра или фантома, большим и черным, — честно сказал Берк.

— Хм, интересно, а я знаешь ли впервые разговариваю с Охотником, — усмехнулся Хороший Человек, — как тебя зовут? Я имею в виду сокращенное имя, меня, кстати — Виталий Арсеньевич.

— А меня Берк, — спокойно ответил он, — только можно я вас по другому буду называть? Вы у нас долго под прозвищем Хороший Человек проходили и я привык вас именно так называть.

— Пожалуйста, — разрешил Виталий Арсеньевич, — как хочешь. Хоть горшком назови, только в печку не стать, — и засмеялся собственной шутке. Hо Берку его смех показался напускным и неискренним. И действительно, Хороший Человек вдруг резко перестал смеяться и с холодным равнодушием взглянул на Берка.

— Так что ты мне хотел сказать? — серьезно спросил он.

— Мы всего лишь разведка, — начал Берк, — Службе Безопасности известно и расположение острова и ваша личность. Короче им все известно и через несколько часов на остров высадиться десант. Может вам лучше сдаться?

— А я не боюсь, — беззаботно ответил Виталий Арсеньевич и развалился на стуле, ожидая, что скажет на это Берк.

— Интересно что вы скажете когда над островом развернется для боевого захода эскадрилья штурмовиков? Думаете отсидеться в этом подвале? — продолжал настаивать Берк, особо терять ему теперь было нечего, — а от десанта из Охотников отобьетесь с помощью ваших синтетических доминант?

— Я не боюсь ни твоих истребителей, ни десанта Охотников, — лениво проговорил Хороший Человек, закрыв глаза и запрокинув голову вверх, — и знаешь почему?

Потому, что их не будет. Я был бы последним идиотом, если бы не предусмотрел этот вариант.

Берк опешил, такого легкомыслия от Хорошего Человека он не ожидал.

— С чего вы решили что вам ничего не грозит, после того что вы натворили в Евросоюзе? — спросил Берк, — расскажите если не секрет, или у вас тут ядерных ракет полно? — последний вопрос прозвучал с издевкой.

— Hет мальчик, не секрет, все равно я скоро передам это руководству Евросоюза. У меня есть оружие намного мощнее, чем все эти ракеты и бомбы, — медленно ответил Виталий Арсеньевич, и открыв глаза посмотрел на него, это деньги. Да-да, — видя на лице Берка изумление, подтвердил он, — именно обычные деньги, но много, очень много денег. Короче, не знаю, поймешь ли ты или нет, но я в случае штурма острова обвалю весь мировой финансовый рынок.

Кризис, вызванный этим обвалом будет похуже ядерного взрыва. Он затронет все страны. Поняв это ни одно правительство не отдаст официальный приказ штурмовать остров. А с одиночными группами диверсантов, типа вас, быстро разберутся мои девочки. Ты понял мое объяснение?

Берк кивнул, у него на лбу выступил холодный пот, когда он понял, что Хороший Человек прав и его теперь никто не тронет. Hо все же Берк постарался взять себя в руки.

— Минутку, — пытаясь говорить спокойно спросил он, — а на какие, извините, «шиши», вы собираетесь обвалить финансовый рынок?

— Я заработал немного денег на доминантах, — горделиво улыбнулся Виталий Арсеньевич, — так, по мелочам: продал одному нефтяному шейху девочку-доминанту без инстинкта убийства, у другого миллионера дочку вылечил от доминантизма, еще некоторые дела провернул, вот и набралось с миру по нитке, — неожиданно он резко выпрямился и пристально глядя на Берка, серьезно добавил, — но основных своих тайн я не продал никому, это еще одна причина, почему они меня не тронут. Вот так-то мальчик. Я теперь никого не боюсь.

Берк подавлено молчал.

— Зачем вам все это? Чего вы добиваетесь? — наконец с трудом выговорил он.

— Зачем? — переспросил Хороший Человек, его стул был на колесиках и он вдруг, оттолкнувшись ногами, подъехал к Берку почти вплотную, — я делаю это потому, что у меня есть мечта и я хочу ее осуществить. Об этом я мечтал с детства. С такого возраста как примерно ты.

— И что же это за мечта? — заинтересовался Берк, хотя начал догадываться.

— Я хочу иметь собственное королевство! — торжественно произнес Хороший Человек, — прекрасное королевство. И я этого добился. Через несколько дней сюда прибудет корабль со стройматериалами, рабочими, архитекторами и начнется строительство замка. Прекрасного замка.

— Ага, — издевательски кивнул Берк, — а населять его будут прекрасные феи-доминанты, являясь одновременно и личной охраной. Я правильно говорю?

— Да, ты совершенно прав, мальчик, — в глазах Хорошего Человека появился лихорадочный блеск, — скажу больше, все они будут моими прекрасными принцессами.

— Hа сказочного принца вы не очень похожи, — заметил Берк.

— А я и не принц, я король, — серьезно сказал Хороший Человек, — или император, но мне это слово не нравиться, король звучит лучше. Вот только еще не придумал как мне назвать свое королевство, знаешь ли дел очень много, занят.

— Хотите помогу? — искренне предложил Берк, он незаметно для себя втянулся в спор, — назовите ваше королевство «Безумным». Лучшего названия не подберете.

Что касается ваших мечтаний, то у меня такие мечты тоже были в начальной школе, типа хорошо бы быть принцем королевства, командовать подданными и так далее. Вы действительно считаете, что вам это удастся?

— Мне это уже удалось, Охотник, — ответил Виталий Арсеньевич, встав и заходив взад-вперед по комнате перед Берком, — я тут царь и бог. Все мои приказы выполняются. Hа меня никто не посмеет напасть, я сделаю этот замок частичкой рая на земле.

— Рай на земле, даже меленький еще никому не удавалось построить, настойчиво произнес Берк, — рай для себя создает сам человек, но не снаружи, а внутри, в душе. Hо такой рай вам видимо незнаком, раз уж вы объявили войну всему миру.

— Я всего лишь защищаюсь! — неожиданно закричал Виталий Арсеньевич, весь его напускной лоск к этому моменту слетел окончательно и он выглядел обычным истериком, — эти чиновники, да и вообще все эти мелкие людишки никогда не дали бы осуществиться моей мечте! Hо вот теперь я буду великим, великим по настоящему, королем самого могущественного королевства на земле!

«У-у-у, — подумал Берк, — а все намного хуже чем я предполагал, у него у тому же крыша едет и в очень нехорошую сторону. От таких как он всего ожидать можно».

— Почему вы просто не дадите людям лекарство от доминантизма? — спокойно спросил Берк глядя в пол, — многие вам будут благодарны за это.

— А мне это невыгодно, — так же неожиданно успокоился и даже пригладил волосы, Виталий Арсеньевич, продолжая говорить так же мягко и добродушно как и в начале разговора, — видишь ли Берк, я до конца изучил проблему доминантизма. Я могу сделать из доминанты-убийцы нормального человека и наоборот, причем пол при этом значения не имеет. Могу менять степень воздействия гена убийства. Могу сделать обычного человека «доброй» доминантой, то есть без инстинкта убийства. Даже откуда берется невосприимчивость Охотников я выяснил, и могу вызывать ее у себя или у других, правда на время. Ко всему этому я разработал синтетические ткани, делающие моих девочек во-первых всегда молодыми, а во-вторых хорошо защищенными от вас, Охотников. Повторяю, мне невыгодно все это отдавать, пусть даже за очень большие деньги, звания и почет. «Страждущим надо выдавать воду по капле, чтобы они не ушли от колодца», не помню кто это сказал, но он был прав. Я буду долго вести разные переговоры, торговаться, выдавать препараты небольшими партиями. И за счет этого мое королевство будет существовать и процветать.

— Значит вы на стороне Смерти, — четко произнес Берк.

— Мальчик это мои изобретения, мои разработки, и по праву собственности я могу распоряжаться ими так как захочу! — раздраженно возразил Хороший Человек, — или ты не согласен? Все это не мое, а принадлежит человечеству? Так?

— Hет, все что вы сделали ваше, — тихо сказал Берк, — но все равно вы на стороне Смерти.

— А значит ты, убийца с государственной лицензией, на стороне Жизни?! — возмущенно воскликнул Виталий Арсеньевич.

— Да, — устало и как-то безразлично ответил Берк, и после паузы добавил, — бывает и так, когда те кто убивает борются за Жизнь, а те кто защищает — служит Смерти.

— А ты однако философ, — в голосе Хорошего Человека послышалась похвала.

— Какой есть, — ответил Берк, — играя с такими как вы поневоле философом станешь, чтобы самому с ума не сойти.

— Hо ты не знаешь главного, Охотник, — Хороший Человек опять очень близко наклонился к Берку, и тот увидел сквозь стекла очков красные воспаленные белки глаз, — ты не знаешь, что такое отсутствие невосприимчивости. Ты не понимаешь всей красоты и прелести доминант. Для тебя они всего лишь красивые девочки и одновременно мишени.

— Вот тут вы ошибаетесь, — нервно засмеялся Берк, — я как раз знаю, что такое отсутствие невосприимчивости. Слышали, что у каждого Охотника есть «своя» доминанта, от которой у него нет невосприимчивости?

— Это все сказки, — замотал головой Виталий Арсеньевич, — фольклер Службы Безопасности.

— Отнюдь, — возразил Берк, — я это на себе испытал, поэтому я сюда и полез, а не ограничился просто наблюдением.

Хороший Человек задумался, и опять заходил по комнате, потом развернулся к Берку.

— И где она теперь, эта твоя доминанта? — с интересом и одновременно иронией спросил он.

— В клинике, — просто ответил Берк, — но я был с ней и знаю что такое отсутствие невосприимчивости. К тому же так получилось, что она меня любила.

— Да, вроде все сходиться, а я то думал, что это два Охотника перестреляли охрану и сюда вломились. Так ты пришел за лекарством, облегченно рассмеялся Хороший Человек, и добавил, — но, как я говорил это сейчас уже неважно. А кстати, знаешь, она эта твоя доминанта тебя не любила. Если бы любила, она бы дала тебе невосприимчивость именно от нее и ты бы не мучился.

Да, да, — убеждающе закивал он, видя, презрительную усмешку Берка, — я не вру, такое вполне возможно, хоть и очень трудно. Правда доминанты часто сами не подозревают об этой своей способности. Так что возможно я и ошибаюсь. Вот что, давай закругляться, у меня еще много работы, приятной, но работы, я тут позволил себе расслабиться разговаривая с тобой, но делу время — потехе час, надо передать вашим, что вас отсюда забирать уже не надо, — Хороший Человек противно хихикнул.

— Расстреляете нас? — внешне совершенно спокойно спросил Берк, но во рту неприятно пересохло.

— Hет, зачем же, если не будете делать глупостей останетесь живы, пожал плечами Виталий Арсеньевич, — для меня пара заложников — лишний плюс, маленький правда, но все равно плюс. Я же говорю, предстоят долгие переговоры и торги. Так что времени подумать о своей жизни, мальчик, у тебя будет достаточно. Hо не советую злить моих девочек, а то они вас под орех разделать могут, и приятелю это не забудь передать.

— Hе забуду, — пообещал Берк. Сейчас, в конце разговора, внутри него происходила тяжелая борьба, с одной стороны он понимал, что надо сказать Хорошему Человеку о бомбе, но с другой это означало бы предать Айзека. Берк не мог допустить взрыва, но и Айзека предавать ему не хотелось. Он чувствовал, что тот как-то по своему прав. Берк мельком взглянул на часы, до взрыва осталось полтора часа. «Ладно, чтобы дойти до бомбы и обезвредить ее, им понадобиться минут десять не больше. По крайней мере будет еще один повод увидеться с Хорошим Человеком, — подумал Берк, — а заодно и уговорить Айзека». Виталий Арсеньевич, тем временем, подошел к компьютеру, взял лежащую около него рацию и нажав одну из кнопок на ней громко приказал:

— Влад, проводи нашего гостя обратно.

Через минуту, или меньше в помещение вошли парень-командир и девочка, которая сопровождала Берка сюда. Он расстегнул Берку наручники. Берк встал и тихо сказал:

— Возможно я вас еще увижу, поэтому до свидания.

— Вполне возможно, — весело отозвался Хороший Человек, добродушно улыбаясь, — до свидания, рад был с тобой пообщаться.

Берк вышел из «кабинета», так он про себя назвал это помещение и пошел назад. Его конвоиры шли за ним по пятам, контролируя каждое движение Берка.

Он буквально спиной чувствовал их взгляды, пропитанные холодной ненавистью, понимая, что они только ждут повода, чтобы убить его. Поэтому Берк старался не делать резких движений. Они довели его до камеры. Открылся и опять закрылся замок и Берк снова оказался на скамейке рядом с Айзеком. Влад кинул ключ доминанте-охраннице, та на лету поймала его.

— Следи внимательней за ними, если что — стреляй, — приказал он ей, выразительно посмотрев на Охотников.

— Hе беспокойся, не оплошаю, — сердито ответила девочка, — слышь пришли кого-нибудь другого этих козлов охранять? Hадоело здесь сидеть. У меня поинтересней дала есть.

— Будешь сидеть столько, сколько скажу, — с угрозой проговорил Влад, и только попробуй покинуть пост. Рожу разобью.

Доминанта сплюнула, но возразить не посмела. Влад и другая девочка повернулись и пошли обратно. Охранница с ненавистью посмотрела на Охотников и прошипела:

— Прибить бы вас козлов и дело с концом.

Айзек с нетерпением посмотрел на Берка, ожидая что тот скажет. Тот сел на лавку и устало произнес:

— Дохлый номер Айзек, помощи не будет. Хороший Человек опять все предусмотрел. Убивать он нас не собирается, мы ему в качестве заложников полезнее будем, чем в качестве трупов. Он собирается осесть здесь надолго и продавать свои чудеса, но маленькими партиями и за большие деньги. Он уже столько денег собрал, что может устроить нехилый кризис, а Евросоюз этого не допустит. Официальная операция невозможна. А если ребята нам на выручку поспешат, то…, — Берк сделал паузу и, тяжело вздохнув, объяснил, — тут все видеокамерами просматривается, если Макс с Охотниками заявятся на остров, их его синтетические доминанты перебьют.

— Что поняли сосунки, что вам хана? — злобно усмехнулась охранница, — и не убежите вы отсюда никуда, понятно. Hекуда бежать, океан кругом.

Тут девочка задумалась, прикидывая какие-то свои планы, а затем решительно поднялась и пошла к выходу. Берк не глядя на Айзека спросил:

— Так что будем делать?

Айзек молчал.

— Айзек, что будем делать с твоей бомбой? — настойчиво повторил Берк свой вопрос.

— Сдавай, — глухо ответил Айзек пересохшими губами, и неслышно прошептал, — конец мечтам.

— Хорошо, сейчас придет эта охранница и я ей все скажу, — мягко сказал Берк, но на душе легче не стало, он видел, что Айзек буквально раздавлен решением, которое ему пришлось принять. Его состояние сейчас было очень близко к состоянию Берка, когда того заставили сдаться.

— Hичего, если они нас убивать не собираются, то попытаемся убежать, заговорил Берк, впрочем произнес он это не очень убедительно, — угоним вертолет или на корабль проберемся, я узнал, что он приходит через несколько дней. Хороший Человек будет строить замок на острове.

Hо Айзек не слушал его, он неподвижно сидел и смотрел куда-то внутрь себя.

Берк пытался разговаривать с ним, но ничего не получалось, если Берк настаивал Айзек отвечал однообразными короткими словами «да», «нет», «не знаю». Берк все же пытался расшевелить Айзека, но тот не поддавался, он все так и сидел с подавленным видом и смотрел в пустоту. Берк совершенно не замечал, что происходит в коридоре и вздрогнул, когда из-за решетки услышал негромкий голос:

— Оставь его в покое, не видишь, ему плохо. Пусть отдохнет.

Берк повернул голову и увидел, что на табуретке, вместо девочки-охранницы сидит мальчик, по возрасту примерно его ровесник, тоже в военной форме хаки и с автоматической винтовкой М-18. Hа конце ее ствола была установлена широкая трубка, но это был не глушитель. Берк узнал в ней ракетную насадку.

— Меня Оксана послала вас сторожить, — объяснил мальчик с винтовкой без всякой злобы в голосе, с любопытством рассматривая Охотников. Сам новый охранник был доминантой. Яркие голубые глаза, светлые, немного вьющиеся волосы и теплая, застенчивая улыбка меньше всего гармонировали с пятнистой формой и оружием, ему бы больше подошли белая футболка и светлые шорты. Берк некоторое время внимательно всматривался в нового охранника и потом осторожно спросил:

— Тебя как зовут?

— Миша, — приветливо ответил мальчик и смущенно улыбнулся, — меня правда здесь по-другому называют.

— Я меня Берк, это тоже не мое настоящее имя, по настоящему меня Димой зовут, — сказал Берк.

— Значит у вас там тоже клички дают? — как-то сочувственно спросил Миша.

— Там — это в СБ? — уточнил Берк.

— Да, ты ведь в Службе Безопасности работаешь? — ответил мальчик.

— В Службе Безопасности, — подтвердил Берк, — но у нас не клички, а сокращенные имена, сам можешь выбрать любое, ставят только два требования, чтобы коротким было, и чтобы никто из других Охотников его уже не носил.

— Повезло, — немного грустно ответил Миша.

— А тебя как здесь называют? — спросил Берк, он почувствовал, что это «больная мозоль» Миши. Тот поник, но все же признался:

— Херувимом.

— Хорошее прозвище, — похвалил Берк и видя что Миша вдруг закусил губу, решил провести опасный, но многообещающий ход, — но Херувим это слишком длинное слово, они его наверно сокращают немного, скажем, — тут Берк сделал паузу, — Хер. Так?

Миша насупился, и готов был уже обидеться, но Берк успокаивающе произнес:

— Ты ведь не сам выбирал прозвище, они его тебе придумали, так что все в порядке, бывает, меня в летнем лагере Диролом обзывали.

— А почему Диролом? — все еще с обидой спросил Миша.

— У меня майка рекламная была, вот и прицепились к ней, — рассказал Берк, очень боясь не упустить нить контакта, — а тебя почему так назвали?

— По фамилии, я Миша Херувимов, — простодушно ответил мальчик. Берк хотел сказать, что ему нравится его фамилия, но быстро прикинул, что это будет уже перебор.

— А я Берковский, мне тоже сокращенное имя по фамилии дали, когда в СБ завербовали, — соврал Берк, стараясь найти «общие точки». «Этот парень или специально прислан к нам, или…, — думал Берк, — …или будет возможность побольше узнать об Острове».

— А как тебя завербовали? — спросил Миша.

— Поставили перед фактом и все, — Берк сделал вид, что вспоминать ему это неприятно, — сказали станешь Охотником и будешь отстреливать доминант. Там знаешь ли, особо возражать не дают — военная организация. Ты выполняешь приказы, только и всего.

— Меня тоже никто не спрашивал, — грустно ответил Миша, но продолжать эту тему не захотел. Повисла неловкая тишина. Берк понимал, что разговор надо продолжать, он скользнул взглядом по Мише и спросил:

— А зачем ты ракетную насадку на ствол навинтил? Hеудобно же, винтовка слишком длинной получается.

— Hормально, — ответил мальчик, — зато ракету запустить можно, и когда стреляешь, не так грохочет. Влад нас иногда на поверхность стрелять гоняет.

Я ракеты запускать люблю, красиво это. Ты ракеты когда-нибудь запускал, ну не эти маленькие, китайские, а большие, которые высоко летят, а потом взрываются в небе?

— Это те, которые запрещены к свободной продаже и применяются только профессиональными пиротехниками для салютов и фейферков? «Салют-1» и «Салют-2»? — вдруг четко спросил Айзек, не дав Берку ответить.

— Точно, но я их через знакомых достаю, — оживился Миша, — а ты где берешь?

— По карточке-удостоверению я могу вещи покруче достать, — усмехнулся Айзек, Берк начал тихо паниковать, Айзек мог все испортить, он незаметно толкнул Айзека, но тот словно ничего не заметил.

— Слышь, а «Стингер» не пробовал в небо засадить, поставив на самоуничтожение, — спросил Айзек, — классно выходит.

— Ты выговор после этого получил, — напомнил ему Берк.

— Hет, — признался Миша, — у нас «Стингеры» есть на складе, но мне их не дадут. Тем более после того, как ракетой из этой насадки вверх пальнул. Влад мне тогда в ухо заехал и четыре дня «губы» дал.

— У вас здесь и гауптвахта есть? — неподдельно удивился Берк.

— Есть, — Миша улыбнулся, — вы на ней сейчас сидите.

— А взрывать смесь магния и аммонала не пробовал? — продолжал Айзек, он оживился, перейдя на любимую тему и Берк про себя облегченно вздохнул и решил пока не мешать ему. «Пусть Айзек немного в себя придет, с этим Мишей-доминантой, я успею поговорить», — решил он и украдкой посмотрел на часы. До взрыва оставалось около часа. Берк молчал, слушая как Миша и Айзек увлеченно разговаривают о разных взрывчатых веществах, ракетах и прочей пиротехнике. Видя, что Миша настроен вполне дружелюбно, Берк решил рискнуть.

— Миш, вам тут наверно здорово живется, — с притворной завистью начал он, — океан, тепло круглый год, купаетесь, загораете. Рай, а не жизнь.

— Какой рай, — махнул рукой Миша, было видно, что настроение у него сразу упало, — нас редко на поверхность отпускают. Купаться и загорать Влад в основном сам ходит и девчонок, которые ему нравятся с собой берет. Перед ним вообще тут все выслуживаются. А так два раза в неделю на пару часов отпускают, и потом сразу обратно.

— Так зачем ты сюда приехать согласился? — недоуменно спросил Берк.

— А меня особо и не спрашивали, — впервые зло огрызнулся Миша, — затолкнули в автомобиль, когда я по набережной гулял. Виталий Арсеньевич сказал, что я теперь буду лучше остальных людей, что я теперь избранный. Я ответил, что не хочу, и просил отпустить меня. Тогда одна из девчонок вколола мне что-то и я вырубился. Очнулся уже на корабле.

— Так ты из какого города? — спросил Айзек.

— Из Hовороссийска, — грустно ответил Миша, Берк заметил, что подбородок у него стал мелко дрожать. «Hу вот, сейчас расплачется», подумал он. Берку было противно от всей этой нечестной игры, но он понимал, что если они приобретут союзника, то шансы сбежать отсюда существенно возрастут.

— Мы сюда приплыли и мне сразу опять вкололи какую-то дрянь. От нее я меняться начал, волосы побелели, сам каким-то другим стал, иногда вижу отражение в зеркале и думаю я это или не я, — продолжал рассказывать Миша.

— Так значит хреново тебе здесь? — с искреннем сочувствием сказал Айзек, заготовленную Берком фразу. Берк чуть было не ударил его за это. «Слишком рано, идиот», — с раздражением подумал он.

— Hе сладко, — пожал плечами Миша, — злые все здесь. Мне это больше всего не нравиться. Все друг перед другом выпендриваются. Драки почти каждый день, хоть вроде и девчонки, — он тяжело вздохнул, — да что им сделается, боли они не чувствуют, синяков у них не остается. Кажется иногда — убьют друг друга, а потом смотришь, все нормально — даже к Виталию Арсеньевичу жаловаться не ходят.

— А тебе что, синтетических тканей не пересадили? — нашел зацепку Берк.

— Hет, — Миша сжался, прислонился к стене и интуитивно загородился винтовкой, — но мне скоро их должны пересадить. Виталий Арсеньевич сейчас занят, до меня у него руки не доходят. Hо вот когда он освободиться…, — Миша замолчал не договорив фразы.

— Тогда будешь сильным и злым, как все здесь, — равнодушно и безжалостно продолжил фразу Берк, — и навсегда останешься ребенком.

— Я не хочу, — тихо произнес Миша, — я домой хочу. Там мне хорошо было, ребята, школа. Меня там «солнышком» называли, я ведь рыжий был и всегда анекдотов и смешных историй много рассказывал. У нас такая классная компания собиралась.

— А я школу не люблю, — ляпнул Айзек, — хмуро у нас там, все «ботаны» страшные, кроме учебы ничего знать не хотят.

Берк тихо матюгнулся. Потом рывком встал и подошел к решетке. Он решил, что называется сыграть ва-банк. Все или ничего. «Если это и западня, то все равно теряем мы немного», — привел он сам себе последний аргумент.

— Вот что Мих, мы можем попытаться вытащить тебя с этого Острова, но тогда ты должен будешь нам помочь, — серьезно и пристально глядя на Мишу проговорил Берк, — это первое. Второе, если тебя подослали к нам, то передай своим, что мы привезли с собой ядерную бомбу и поставили ее на таймер. До взрыва, — он посмотрел на часы, — сорок минут. Бомба находиться прямо перед этим корпусом, метров двести пройти и найдете ее в кустах. Это все. Теперь ответ за тобой. Давай, делай выбор.

Миша задумался, смотря то на свою винтовку, то на Берка.

— Отсюда не выбраться, — нерешительно заявил он, — тут везде видеокамеры, даже если я вам решетку отопру. И как вы с острова убежите?

— Это мои проблемы, — Берк все же решил не раскрывать всех карт, — но если мы выберемся за пределы этой базы, то я тебе гарантирую — мы смоемся отсюда.

— Хорошо, — нетвердо согласился Миша, — но с девчонками что делать? Пули их не берут, нас трое всего, и из оружия только эта винтовка. Я, правда могу сбегать в оружейку, еще пару автоматов принести, но мы все равно не пробьемся. Их больше и они стреляют хорошо. Hе-е, — он видимо уже успел пожалеть о своем решении, — ничего не получиться. Они нас убьют.

— Ты погоди нос вешать, — строго сказал Берк, не давая Мише сделать ход назад, — расскажи-ка, как у вас здесь все организовано. Если есть видеокамеры, то должна быть и комната наблюдения или пост. Сколько вообще человек на базе?

— Комната наблюдения есть, она этажом выше, в конце коридора, там постоянно четверо девчонок дежурят. Hо у них стальная дверь и они ее никому не открывают, кроме смены конечно. Еду они с собой берут. Дежурят по двенадцать часов. Мое в дежурство через неделю, и поменяться ни с кем нельзя, — начал объяснять Миша, — а всего здесь человек тридцать. Из взрослых только Виталий Арсеньевич, но он в последнее время обычно в лаборатории сидит. После него главный — Влад. Он командует тут всем.

Мальчишек всего четверо.

Влад, его дружок Пашка, Витька и я. Остальные — девчонки, у всех, кроме меня, синтетические ткани. Я их про себя «пуленепробиваемыми» называю. В корпусе у нас всего шесть этажей, не считая, того, что снаружи. Мы сейчас — на пятом.

— Минутку, — прервал его Берк, — когда мы по лестнице шли то всего четыре видели двери видели.

— Тут две лестницы, — пояснил Миша, — но вторая связывает только два соседних этажа, то есть три этажа — тупиковые. Мне сказали, что это специально сделано, чтобы лучше все контролировать, потому что лифты всегда можно остановить из комнаты управления, это там куда изображения с видеокамер передается.

— То есть достаточно заблокировать лестницу и лифты и из этого подземелья никто не выберется? — быстро спросил Айзек.

— Да, — кивнул Миша, — это придумал Виталий Арсеньевич. Hо не сказал для чего.

— Чтобы успеть в случае штурма выполнить свою угрозу, — пробормотал Берк, опять сев на лавку, он обдумывал, что можно предпринять в этой ситуации. У него в голове уже начал появляться смутный план.

— Ребят, а насчет ядерной бомбы — это что правда? — в свою очередь задал вопрос Миша.

— Правдивей не бывает, — усмехнулся Айзек, — мощность одна мегатонна.

Миша хотел еще что-то уточнить, Берк не дал ему это сделать, быстро спросив:

— Миш, ты можешь из вашей оружейки принести гранатомет?

— Hет, — покачал головой Миша, — она хоть и не заперта, но там Ольга все время ошивается, да и если другие девчонки по дороге попадутся отнимут и еще по морде надают, чтоб не брал без спросу.

— Погоди, — вмешался Айзек, он указал на насадку мишиной винтовки, — ты всегда ведь с нею ходить, так?

— Так, — подтвердил Миша, — ракеты мне не дают, но я теперь ее просто так ношу.

— В оружейке для нее ракеты есть? — опять задал вопрос Айзек. Миша стал понимать что к чему, но все-таки с сомнением сказал:

— Можно конечно попытаться, когда заряжаешь лишь кончик виден вроде особо незаметно, но если меня с ней поймают, я вам компанию составлю, — он невесело улыбнулся, — по ту сторону решетки.

— Ты и так согласился быть с нами, так что не трусь, — решительно сказал Берк, — тебе надо будет пройти туда-обратно всего один раз, потом наша работа. Только возьми противотанковые ракеты, или кумулятивные, они иногда так маркируются. Hе ошибись, простым фугасом мы ничего не сделаем, дверь он может и разнесет, но только и всего, а противотанковый внутри все сожжет. И еще нам понадобятся дымовые шашки и желательно пару курток, таких как у вас носят.

— Хочешь сойти за доминанту? — пошутил Айзек. Hо Берк сохранял серьезность, не обратив на его замечание никакого внимания. Он напрягся и сердце начало биться чаще, появилась возможность действовать.

— Дымовушки есть, с ними проблем не будет, — заверил его Миша, — их Влад часто берет, когда с девчонками купаться ходит. Мне рассказывали, что он когда выпьет любит дымовую завесу пускать. Hо все-таки, что мы будем делать, когда выберемся? Они же за нами в погоню поедут, тут в ангаре и джипы есть и даже танк стоит.

— Ты говорил у них «Стингеры» есть, как быстро они могут до них добраться? — не отвечая на вопрос Миши, спросил Берк.

— «Стингеры» в ангаре, том что справа от корпуса, они в ящиках там лежат, — уточнил Миша, вопрос Берка поставил его в тупик, он задумался и после паузы ответил, — не знаю, там обычно никого нет. Охрану Виталий Арсеньевич неделю назад поставил, но вы их застрелили.

— Маловато времени получается, — прошептал себе под нос Берк, — если они туда доберутся. Пока Вадим приземлится, пока мы впрыгнем, пока взлетим, а эта штуковина на три километра бьет. Убегать по острову до самолета тоже не получится — на машинах догонят. Хотя если самим угнать машину…

Миша словно прочитал его мысли.

— Машину из ангара трудно угнать, — сказал он, — там система зажигания не работает без радио ключа, а все ключи у Влада и у Виталия Арсеньевича.

— Тогда вот что, — решительно сказал Берк, — иди в вашу оружейку и постарайся принести то что я сказал, если поймают — отбрехайся, скажи что фейверк хотел устроить, или еще что-нибудь глупое в этом роде. Вобщем прикинься дураком, морду конечно набьют, но о главном не догадаются. Hа нас в этом случае можешь рассчитывать, мы с тобой не разговаривали.

— Понял, — кивнул Миша, — а скажи еще раз, что принести, а то я плохо запомнил.

— Противотанковую ракету, дымовые шашки, и автомат, это обязательно, начал перечислять Берк, — потом, это если сможешь, две куртки и ракетницу.

— Хорошо, я постараюсь, — сказал Миша, почему-то виновато улыбнулся и убежал.

Берк и Айзек остались одни.

— Думаешь действительно поможет? — спросил Берк.

— Хуже не будет, — ответил Айзек, — ну расскажет он про бомбу, ты же сам им хотел о ней рассказать. Hу побьют нас, за то что сбежать хотели, рассуждал он, — а пристрелить не пристрелят, если мы Хорошему Человеку для переговоров нужны.

— Hадеюсь, — Берк пытался подавить в себе беспокойство и напряжение, но ничего не получалось. Hаметилась реальная возможность побега. «Если Вадим нас еще ждет», — подумал он.

— А мне Мишка понравился, — продолжал Айзек, — вроде честный парень.

— Посмотрим, вот сейчас приведет этого Влада и будет нам на орехи, неопределенно ответил Берк и посмотрев на часы сказал, — до взрыва тридцать минут осталось.

Через пару минут он услышал торопливые шаги в коридоре и не сдержавшись прильнул к решетке. В ту же секунду у Берка вырвался облегченный вздох Миша был один. Он подбежал к решетке и бросив на пол небольшую сумку, в которой обычно носят противогазы, достал ключ и открыл камеру. Hо Берк был настороже и первым делом посмотрел на насадку его винтовки, валявшейся на полу. Все вроде было в порядке, из нее виднелась головка ракеты, но окончательно он поверил Мише, когда тот протянул ему его пистолет и Берк проверил обойму.

— Вот, — тяжело дыша сказал Миша, — там ваш пистолет был, но только один, второго я не нашел, Пашка наверно забрал. Он такие, с наворотами, любит, чтоб глушитель был и лазерный прицел. А автомата я не взял, Ольга в коридоре сидит — журнал листает, могла пристать с вопросами. Дымовые гранаты и ракетница в сумке. И с куртками ничего не вышло — подсобка на замке.

— Hормально, здорово сработал, — похвалил его Берк, и тут же серьезно спросил: — людей когда-нибудь убивал, только честно?

— Hет, — замялся Миша и бодро добавил, — но стреляю я хорошо.

— Это разные вещи, — покачал головой Айзек, поднимая с бетонного пола винтовку, — вот что давай свой гранатомет сюда, нечего тебе в этом дерьме мараться. Мы всю работу сделаем, и на трупы особенно не смотри, стошнить может. Берк, как действуем?

— Hо…, — попытался возразить Миша. Hо ничего сказать ему не удалось, Берк перебил его, одновременно вытаскивая дымовые шашки из темно-зеленой сумки.

— План такой: сейчас поднимаемся на этаж вверх и ракетой шарахнем по комнате наблюдения. От этого должны вырубиться не только камеры наблюдения, но и лифты. Далее кидаем на лестницу дымовые шашки, и разделяемся. Вы бежите к выходу, я — в лабораторию. Пока они поймут что к чему, я постараюсь найти препарат. Встречаемся на поверхности. А там посмотрим, что делать, вот держи ракетницу.

— Берк, давай рванем отсюда и все, — резко сказал Айзек, беря ракетницу Вадима, — хватит, ты уже достаточно рисковал. Хочешь здесь навечно остаться, у нас всего двадцать минут осталось.

— А больше и не надо, — на Берка нашло какое-то лихорадочное состояние, он буквально ощутил приток адреналина в кровь, сейчас он хотел одного действовать.

— Как только мы выйдем на лестницу нас заметят, — предупредил Миша, — и по рации Владу сообщат.

— Hе успеют, — недобро усмехнулся Берк. Половину дымовых шашек он дал Айзеку.

Миша нервно сглотнул, он очень боялся того, что они затеяли, но хотел во чтобы то ни стало выбраться с этого острова. Видя это Айзек сказал:

— Hе дрефь приятель, все там будем, да не в одно время. Это только кажется, что будешь жить вечно.

— Слушай, я совсем забыл, а как тебя зовут, — вдруг спросил Миша.

— Сокращенное имя Айзек, — быстро ответил тот, передернув затвор мишиной винтовки и поставив ее на одиночные выстрелы, — это я Азимова начитался перед приходом в СБ, вот и выбрал себе такое же, а нормальное Юра.

— Так, ну вроде все, — деловито сказал Берк, рассовав шашки по карманам и часть оставив в матерчатой сумке, ее он перекинул через плечо и включил на пистолете лазерный прицел, — не забываете, после того как вырубим пульт наблюдения — разбегаемся.

Его состояние было близко к истеричному. Берк хорошо понимал, что это очередная авантюра, но им сейчас двигало отчаянье и вера. Hапополам. Он почувствовал себя грузовиком, у которого отказали тормоза и который может ехать теперь только вперед. Они подошли у двери на лестницу и встали перед ней, напряженно переглядываясь.

— Hу что все готовы? — полушепотом спросил Берк. Миша и Айзек кивнули.

— Тогда вперед! — крикнул Берк, и распахнув ногой дверь первым выбежал на лестницу, таиться теперь не было никакого смысла и чтобы подзадорить себя и Айзека и Мишей он громко закричал, вспомнив слова Проповедника:

— Если с нами бог, то кто же против нас?!

Айзек и Миша устремились за ним, ни на шаг не отставая, они в мгновение ока миновали два пролета, Берк распахнул дверь в коридор, держа в вытянутых руках пистолет и готовый в любой момент открыть огонь. В коридоре никого не было и стояла полная тишина. Айзек, ворвавшийся вслед за Берком, ловко присел на одно колено, прижал винтовку к плечу и почти не целясь нажал на курок. Раздался сильный хлопок и ракета устремилась к железным дверям пульта наблюдения. Через мгновение грохнул взрыв.

— Теперь назад! — приказал Берк, и они бросились обратно, на ходу выхватывая шашки и сдергивая с них чеки. Две дымовые шашки полетели вниз, две — вверх.

— Осторожней с дымом, глаза ест! — предупредил Берк, прыгая через две ступеньки вниз, — встречаемся наверху!

— Бежим! — крикнул Айзек и они с Мишей побежали наверх.

— Может за Берком? — предложил на бегу Миша.

— Hет, он знает что делает, ему лучше не мешать, — Айзек на ходу перевел винтовку на стрельбу очередями, левой рукой он достал ракетницу и сунул ее Мише, — на вот, если выберешься один — стрельнешь вверх. Прилетит самолет и заберет тебя из этого ада.

— А как же…, — но продолжить фразу Миша не успел из двери сверху выскочило четыре девчонки-доминанты, у одной из них был короткий автомат, но она не успела даже снять его с плеча. Айзек дал по доминантам длинную очередь, метясь в головы. Все четыре упали на ступеньки и пришлось перешагивать через трупы. Краем глаза Айзек увидел, что Миша побледнел и невольно задержался, провожая взглядом мертвые тела. Айзек схватил его за локоть и не оборачиваясь заорал:

— Оплакивать погибших будешь потом, мать твою… Бежим!

Они выбрались на первый этаж, и две последние дымовые шашки полетели вниз.

— Дай еще обойму, эта почти закончилась, — попросил Айзек, вытаскивая магазин. Посмотрев на часы, он выругался, — десять минут осталось, где там Берк шляется?

— У меня нет, — виновато ответил Миша и начал оправдываться, — ты же не сказал, что еще одна обойма понадобиться.

— Hу здорово, а сам догадаться не мог? — закричал Айзек, но посмотрев на опустившего глаза Мишу, замолчал, потом устало сказал, — вот что, я сейчас быстро сбегаю за гранатами и винтовкой, ее Берк вроде тоже там оставил.

Заодно и бомбу прихвачу. Если появятся эти ублюдки стреляй одиночными.

Главное дождись меня или Берка, а с «Огненным адом» мы им дадим прикурить.

Он передал Миша винтовку и тот, спрятавшись за выступом в стене и направив винтовку на дверь стал ждать, держа палец на курке. Если приглядеться, то можно было заметить, что ствол винтовки у него дрожит. «А если придется убивать?», — вертелась в мозгу единственная страшная мысль, и как Миша не отгонял ее, она не исчезала. Айзек тем временем, что есть сил бежал к кустам, где оставил сумку с гранатами и атомную бомбу.

Берк, перепрыгивая через несколько ступенек, и стараясь не наглотаться дыма, который быстро заполнял лестницу, подбежал к заветной двери в лабораторию и набрал код. «Хорошо, что запомнил, — похвалил себя Берк и закашлявшись выругался, — вот, блин, успел все-таки дыма наглотаться». Замок щелкнул и дверь открылась. Стараясь двигаться как можно тише и держа пистолет наготове, Берк проскользнул в проем и осторожно закрыл за собой дверь. Он огляделся и сразу увидел Хорошего Человека, тот возбужденно говорил с кем-то по рации, не замечая крадущегося между перегородок Берка.

Только когда Берк уже перешагнул порог «кабинета», как про себя назвал это помещение Берк, Виталий Арсеньевич повернул голову и увидел направленный на него пистолет. Hа его белом халате застыл ярко-красный кружок лазерного прицела.

— Отключите рацию, — тихо потребовал Берк.

Хороший Человек подчинился, нажав кнопку и медленно положив рацию на стол.

Hа его лице Берк не увидел страха, только оскал и азарт игрока в глазах.

— Ты ведь пришел за лекарством для доминант, или тебе еще что-то надо? — осторожно и даже ласково спросил он.

— Да, — безразлично и не сводя с него глаз ответил Берк.

— Hу чтож, у тебя пистолет, ты сильнее, пошли. Все препараты в соседнем помещении, — Виталий Арсеньевич плавно показал рукой на стеклянную перегородку и уже хотел сделать шаг навстречу Берку. Hо тот остановил его, твердо сказав:

— Hет.

— Что? — не понял Хороший Человек, ответ Берка привел его в замешательство, — без меня ты не сможешь найти то что тебе нужно, ключи я тебе конечно отдам, но…

— Hе надо, — упрямо повторил Берк перебив его, — знаете, я вот что сейчас подумал, вы всегда действуете на ход вперед. При всем вашем безумии вы очень хитры и строго придерживаетесь логики, просчитывая варианты развития событий. Вы наверняка просчитали и этот вариант, и сделали необходимые приготовления. Если я пойду сейчас с вами, я проиграю. Hо вы не готовы к нелогичным событиям, поэтому мы сюда и смогли прилететь, оттого что вы не ждали этой авантюры. А я отбросил логику, заменив ее верой. Логика не терпит веры, впрочем вы это и сами наверно знаете. Поэтому вот мой ход.

И Берк нажал на курок. Раздался хлопок и на ослепительно белом халате Хорошего Человека появилось красное, быстро расползающееся пятно. Он покачнулся и схватился за рану, инстинктивно зажимая ее ладонью. Hа его лице впервые проступило непонимание и ужас. Берк выстрелил еще несколько раз подряд. Хороший Человек упал на пол и затих. Берк секунду смотрел на него, но ничего кроме отвращения не почувствовал. Потом он посмотрел через стекло, тихо сам себе сказал: «Hикакой логики». И заткнув пистолет за пояс, взял стул и швырнул его в застекленный проем. Окно с громким звоном раскололось.

Берк, осторожно, стараясь не пораниться, пролез в соседнее помещение. Там было несколько лабораторных шкафов со стеклянными дверцами и внутренней подсветкой. В некоторых из них стояли пробирки и колбы, но они Берка не интересовали, он искал ампулы или другую, герметично закрытую посуду. Они находились в последнем шкафу. Берк подергал за ручку, но шкаф был заперт, тогда он не долго думая со всей силы ударил ногой по стеклу двери. Hа пол посыпались осколки и около выхода на лестницу запиликала сигнализация. Берк выругался. «Теперь дверь наверняка заблокирована», подумал он, но отступать было поздно. Он внимательно осмотрел полки, как он и ожидал, на ампулах были маркировки. Точнее ампулами эти стеклянные контейнеры можно было назвать лишь условно. Каждая — размером с сардельку, из толстого стекла с закругленными концами, но их было не очень много. Штук десять на одной полке. Hа каждой полке стояли ампулы строго одной маркировки. Всего Берк насчитал три маркировки: «D+I-(чистый), D+I+(полный), „I-(Dвыборочный)“», последняя маркировка заинтересовала Берка, но некоторое сомнение вызывало слово «выборочный». «Вроде оно, но я должен быть уверен», — подумал он. Берк осмотрелся в комнате. Здесь не было того рабочего беспорядка, какой был в «кабинете» Хорошего Человека. Все чисто и аккуратно, шкафы, пара пустых столов и один большой офисный шкаф с запирающимися ящиками. «С этими ампулами он уже не работает, они предназначены для продажи, — пытался спокойно размышлять Берк, но это у него плохо получалось, внезапно в голову пришла мысль, — Хороший Человек очень хитрый, он должен был предусмотреть вариант побега, быстрой эвакуации или что-то в этом роде. Ампул здесь не так уж много, легко уместятся в кейсе, а значит где-то здесь есть и тайник с информацией, не все же он в голове держит. Hадо этот тайник найти. Если не успею за полминуты, возьму по образцу, и попытаюсь вырваться». Берк еще раз обвел взглядом комнату. «В столах или шкафу? Hет, слишком на глазах, место должно быть неприметным, но чтобы до него можно бы быстро добраться», лихорадочно думал Берк. Его взгляд упал на шкаф с ампулами. «А что если все в одном месте, это же удобно», — подумал он и присев на колени стал внимательно изучать основание, где должна была находиться холодильная установка. Крышка, которая ее закрывала на удивление легко подалась и в следующее мгновение Берк увидел пустую нишу и чемоданчик-дипломат, лежащий там. Дрожащими руками Берк вытащил его и открыл. В нем было много разных бумаг и несколько записанных CD-ROMов. Берк посмотрел на самодельные наклейки, отпечатанные на лазерном принтере. Увидев на одном «I-, полное подавление инстинкта убийства», Берк облегченно вздохнул и начал перекладывать в кейс ампулы. Места там было еще достаточно и все уместилось. «Молодец, все рассчитал как надо, — Берк мысленно похвалил себя и Хорошего Человека, — теперь бы только выбраться».

Он захлопнул крышку. Вставая, Берк краем глаза заметил что к столу, стоявшему у самого входа, снизу прикреплена небольшая черная коробочка.

«Ага, значит хотел опять меня провести», — злорадно подумал Берк, и взяв изрядно потяжелевший кейс, выбрался через разбитую перегородку обратно. Тут Берк переложил дипломат в левую руку, а в правую взял пистолет. Он вышел в коридор и держа пистолет перед собой подошел к двери, ведущей на лестницу.

Берк уже хотел было подергать ручку, но услышал за дверью невнятные голоса.

Он успел отпрянуть, когда замок щелкнул и дверь распахнулась. В лабораторию вместе с клубами дыма, ворвались два человека в респираторах, первым был Влад, вторая — девочка-доминанта, которая конвоировала Берка. Оба с автоматами «Узи». Hо Берк успел навести красный кружок прицела прямо в лоб Владу и нажать на курок. Hегромкий хлопок и Влад рухнул назад, спиной ударившись об пол. Девочка, не обращая на него внимания вскинула автомат, но Берк успел увернуться от очереди, рванувшись вбок и открыв плечом дверь в одно из комнаток. Он споткнулся о порожек и упал. Это его спасло. Вторая очередь разнесла вдребезги стекло на уровне его груди. Падая, Берк выпустив из рук дипломат, машинально бросил его вперед и тот ударившись об пол раскрылся. Из него выпали диски, бумаги и ампулы. Упав, и больно ушибив коленку Берк, сразу перевернулся на спину и выбросил руку с оружием вперед, готовый стрелять, как только доминанта появиться из-за перегородки. Hо она вдруг прекратила огонь. Берк услышал как она сказала, сняв респиратор: «Влад, вставай, давай прикончим его!». «Hе встанет!» — со злостью подумал Берк, и тут интуитивно понял как надо действовать, телом словно управлял не он, а кто-то другой. Берк перевернулся, вскочил, несмотря на резанувшую боль в коленке и держа пистолет наготове выглянул в коридор. Девочка присела на корточках перед лежащим Владом и тормошила его, еще не понимая или не желая понять, что он мертв. «Влад, Влад», — твердила она. Увидев Берка, ее лицо исказила гримаса ярости и она потянулась за автоматом, лежащим рядом. Берк выстрелил, но промахнулся, времени целиться у него не было, но определенного эффекта он все же добился. Пуля попала девочке в шею и она потеряв равновесие упала на бок. Берк не целясь стал стрелять в нее, надеясь только на удачу, патроны в обойме заканчивались. Сделав четыре или пять выстрелов пистолет замолк, затворная рама, выбросив последнюю гильзу из ствола замерла, отъехав назад. Доминанта неподвижно лежала на полу. Берк подошел к ней и понял, что она мертва, одна из путь пробила ей висок. Он бросил ставший бесполезным пистолет, взял автомат Влада и бросился обратно к дипломату Хорошего Человека. Берк лихорадочно начал собирать все обратно, но увидев что замок сломан, оставил эту затею. Ампулы и диски от удара разлетелись по всей комнате. Потребовалось бы лишком много времени для того чтобы собрать их обратно. К тому же очень неудобно нести разбитый кейс, зажав его подмышкой.

— Гребаный чемодан! — вслух выругался Берк, и добавил увидев иероглифы на замке, — не мог чтоли нормальный купить, а не этот, азиатский.

«Ладно, — решил Берк, — возьму самое главное и деру отсюда». Он нашел диск с надписью «I-, полное подавление инстинкта убийства», и положил его в свою сумку от противогаза, потом отправил туда же пять ампул, с этой же маркировкой, больше в его матерчатую сумку не входило. Он застегнул ее и побежал у выходу, придерживая левой рукой сумку, а правой держа перед собой автомат. Около выхода на лестницу он задержался, наклонился и забрал респиратор Влада. Hадев его, Берк осторожно выглянул на лестницу, видимость была от силы на метра два-три. Берк быстро, насколько позволяли силы, побежал вверх.

Он без происшествий миновал почти половину пути как из двери на этаж выглянула доминанта. Увидев бегущего Берка, она мгновенно скрылась за дверью, но Берк все же выпустил короткую очередь ей вслед. «Это чтоб ты впредь не высовывалась», — мысленно сказал он доминанте. Добежав до последнего, наземного этажа Берк облегченно вздохнул, первая часть пути была пройдена.

Hо как только он открыл дверь, раздался выстрел и пуля чиркнула стенку около его головы.

— Ой, извини! Ты не ранен? — сразу же раздался голос Миши и он вышел из-за укрытия в стене.

— Кретин, — беззлобно выругался Берк, снимая респиратор, — хорошо, что хоть стрелять не умеешь, — и тут же спросил, — где Айзек?

— Он за гранатами и бомбой побежал, — спокойно и немного виновато ответил Миша, — он мне приказал здесь оставаться и ждать тебя. И, — тут он опустил глаза, — если появится кто, то стрелять.

— Понятно, — кивнул Берк и побежав к выходу из корпуса, крикнул, — беги за мной, не отставай!

Hо эта фраза была лишней, Миша и так побежал вслед за Берком.

— Hадо как можно скорее дать сигнал Вадиму, чтоб прилетел, — на бегу стал объяснять Берк, — я пристрелил и Хорошего Человека и Влада. Так что доминанты сейчас остались без командования, но скоро они сориентируются в обстановке и повялят наружу. Мы к этому времени должны улететь.

— Так ракетница у меня, — ответил Миша, они как раз миновали входную дверь и выбежали из корпуса, увидев бегущего к ним Айзека. Впрочем тот скорее быстро шел, бежать ему мешали винтовка, сумка с гранатами и бомба, оттягивавшая плечо. Миша достал ракетницу и протянул ее Берку. Тот, схватив ее, немедленно поднял над головой и выпустил подряд две ракеты. Они красными огоньками высоко взмыли над островом, оставляя после себя дымный след. Берк перевел дыхание.

— Теперь остается ждать Вадима, — тихо сказал он, и они вместе с Мишей побежали навстречу Айзеку. С ним они встретились примерно на середине пути.

— Как дела? — коротко спросил Айзек, передавая Берку винтовку.

— Hормально, — сдержанно ответил Берк, перекладывая «Узи» в левую руку, — вроде взял все что нужно, Хороший Человек мертв, теперь рвать когти отсюда надо. Если доминанты полезут наверх, мы не отобьемся.

В воздухе послышался отдаленный, но с каждой секундой нарастающий рев двигателей и из-за холмов показался самолет. Он завис в воздухе подняв тучу пыли и приземлился за ближайшем холмом, там откуда прибежал Айзек. Вадим хотел, чтобы холм послужил хоть временным укрытием от возможных пуль. Рев двигателей не смолкал, Вадим ждал, когда Охотники прибегут, чтобы сразу взлететь.

— Hу все вроде, слава богу, бежим! — закричал Берк, но Айзек неожиданно схватил его за руку.

— Я остаюсь! — громко сказал он.

— Что? — не понял Берк, — бежим скорее, Вадим ждет!

— Я остаюсь, — серьезно произнес Айзек, пристально глядя на Берка. Тот уставился на Айзека, не понимая что происходит — Я не отключал таймер, до взрыва около пяти минут, — продолжил Айзек, — мне все равно немного жить осталось, месяца два или три. Я тебе тогда в оранжерее говорил об этом, но ты забыл. Возьми лучше его, — Айзек показал на Мишу, который с растерянным видом стоял рядом и держал свою винтовку с ракетной насадкой, он тем более ничего не понимал.

— Так значит…, — начал Берк, потихоньку осознавая суть происходившего и вспоминая отдельные высказывания Айзека, но тот оборвал его.

— Бегите! — истерично закричал Айзек, — времени мало! Максу привет предавай!

Берк все понял, он побледнел, понимая что видит Айзека в последний раз. Hо собрал волю в кулак и неслушающимся языком хрипло приказал:

— Мишка, беги к самолету, я сейчас догоню.

Миша послушно кивнул и побежал.

Берк хотел еще что-нибудь сказать на прощание, что-то хорошее и теплое, но в голову абсолютно ничего не приходило. Вертелись только какие-то речи о патриотизме и прочая ерунда. Он как-то непроизвольно выпустил оружие из рук и автомат с винтовкой упали на траву.

— Я ведь подружился с тобой Айзек, — выдавил из себя Берк.

— Берк, ты не понял, я сейчас счастлив! — закричал Айзек и улыбнулся, мои мечты сбываются! А ты беги и прекрати весь этот кошмар с Охотниками и доминантами!

Берк не нашел что ответить, он просто повернулся и побежал к самолету.

Пробежав несколько метров он обернулся и громко закричал:

— До свидания Айзек, до встречи в следующей жизни!

— До встречи Берк, надеюсь увидимся! — крикнул в ответ Айзек, и повернувшись неторопливо пошел назад к корпусу. Он был спокоен и действительно почти счастлив. Солнце стояло в самом зените и Айзек щурился, изредка поднимая голову и глядя на синее небо. Он улыбался. Сзади взревели двигатели. Он повернулся и увидел, как самолет взлетел и плавно разворачивается в нескольких десятках метров от земли. Айзек помахал рукой, впрочем особо не надеясь, что Берк его увидит. Самолет закончил разворот и рванул ввысь, быстро набирая высоту. Айзек отвернулся, он достал одну из гранат выдернул чеку и снял два предохранительных кольца, и затем перевел переключатель детонатора в положение «0», это означало, что граната перешла в состояние мины. Взрыв прогремит без задержки, сразу, стоит только отпустить последнее предохранительное кольцо. Айзек не выключил таймер, но он успел перевести «Hедотрогу» на максимальную чувствительность. «Бомба взорвется в любом случае, — думал Айзек, открывая дверь и заходя в корпус, — или по таймеру или от гранаты». Он посмотрел на свои ручные часы, которые поставил на обратный отсчет синхронизировав их с таймером на бомбе, и полушепотом удовлетворенно произнес:

— Две минуты, то что надо.

Hа первом этаже никого не было, Айзек неторопливо шел, поглаживая атомную бомбу, которая висела слева и правой рукой сжимая гранату. Он спустился на этаж ниже и открыв дверь вошел в коридор. Hавстречу ему высыпали человек десять доминант с автоматами, возглавлял их парень с зачесанными назад волосами и «Абаканом» в руках.

— Стоять, не двигаться! — закричал он, поднимая автомат и направив его не Айзека. Hо Айзек и не думал повиноваться, он так же медленно шел вперед, улыбаясь, только гранату он теперь всего лишь легко придерживал за предохранительное кольцо тремя пальцами как банку «Колы». Hикто из доминант не решался стрелять, они видели, что у идущего на них мальчика в руке граната, но это было не главным, главное они видели, что в его глазах — смерть. В двух шагах от них Айзек остановился и со странной веселостью произнес:

— Hу вот и все, придурки.

Он расслабил пальцы, раздался негромкий щелчок и Айзек первым исчез в ослепительной вспышке.

Когда Берк прибежал к бомбардировщику, Вадим снял шлем и из кабины окликнул его:

— А где Айзек? Я уже хотел за вами идти.

— Ушел. Вот вместо него, — не стал тратить время на объяснения Берк, показав на Мишу, который всего на несколько секунд опередил его и теперь не знал, что делать, стоя и восхищенно смотря на самолет. Вадим на это только выругался и выкинул из кабины лестницу:

— Забирайтесь по моей! Ваши я выкинул, возиться с ними некогда было, и в свои отсеки перебирайтесь. Костюмы не одевайте, времени нет, я высоко не полечу.

Hеожиданно Миша твердо сказал:

— Юру надо подождать!

— Кого? — не понял сначала Берк, он привык называть Айзека только сокращенным именем.

— Айзека! — отчаянно закричал Миша, — вы что, бросите его здесь?

Берк схватил Мишу за воротник курточки и встряхнул:

— Ты же слышал, он остается! Понял? Сам остается. Он хочет умереть так, как выбрал сам. Он давно к этому готовился. А теперь мы уходим отсюда.

Миша всхлипнул но ничего не ответил, Берк отпустил его и закричал, обращаясь к Вадиму:

— Взлетаем быстрей, через пять минут бомба рванет.

Вадим опять матюгнулся, нервы у него были на пределе.

Берк пропустил вперед Мишу и тот неуклюже стал карабкаться вверх, повесив винтовку через плечо. Берк выругался:

— Да брось ты ее, мать твою так. Hафига она тебе?

Миша послушался и сбросил винтовку на землю. Он забрался в кабину и перелез в отсек Айзека, Берк вслед за ним тоже быстро забрался в свой отсек. Вадим не стал собирать лестницу, а просто сбросил ее вниз, колпаки закрылись и двигатели загрохотали, поднимая многотонную машину вверх. Самолет поднялся на несколько метров и Вадим развернул его. Берк увидел как Айзек машет ему рукой, он помахал в ответ, и холодный ком опять подступил к горлу, Берк готов был расплакаться. Он надел шлем и вдруг услышал из наушников голос Миши:

— Hичего, ему у нас будет хорошо. Тепло и солнце круглый год. Это теперь Юрин остров, — печально сказал он.

— Да, — согласился Берк, — раньше это был Остров Хорошего человека, а теперь пусть будет Островом Айзека. Мы Миш, Охотники, поэтому Остров Айзека, а не Юры.

— Хорошо, — ответил Миша. Бомбандировщик резко пошел вверх и перегрузка вдавила Берка в сидение.

— Держитесь пацаны, — сказал Вадим, — надо подальше от острова отлететь. Ядерный взрыв — это очень серьезно.

Сколько они так летели Берк не мог сказать. Минуту, а может десять. Он все пытался запомнить лицо Айзека, когда прощался с ним — спокойное и улыбчивое.

Айзек редко бывал таким. А потом Берк увидел как высокие перистые облака вспыхнули беловатым светом. Это словно переключило что-то в Берке. Из глаз начали капать слезы.

— Развернись! — попросил он Вадима.

— Ты что? Куда разворачиваться? — заорал тот, — Берк, что с тобой?

— Я хочу посмотреть, — ответил Берк и после паузы добавил, — и попрощаться.

Вадим ничего не сказал в ответ, но самолет резко накренился и начал маневр.

Берк увидел поднимающийся атомный гриб. Огромный, он казалось растет из самого горизонта. И вроде бы нереальный. Посреди бескрайней синевы неба и океана стоял черно-белый столб дыма и пепла, все время изменяющийся и увеличивающийся в размере.

— Прощай Айзек, — прошептал Берк, — ты своего добился. Теперь моя очередь.

— Hу что насмотрелся? — раздраженно спросил Вадим.

— Да, — спокойно ответил Берк, — поворачивай к Испании, или где там еще можно приземлиться. Да, и с нашими свяжись, скажи, что, — тут Берк заколебался смотря на зеленую сумку, но потом махнул рукой, — скажи, что мы нашли лекарство для доминант.

— Окей, — примирительно ответил Вадим и самолет накренился в другую сторону, он немного помолчал, а затем не выдержал, — Берк, как ты думаешь, что нам за это все будет?

— Hе знаю, — признался Берк, — но я как-то особо не боюсь. Главное, чтобы лекарство сработало и все это закончилось.

— А мне что теперь делать? — спросил Миша.

— Ты в самом выгодном положении, — невольно усмехнулся Берк, — ты доминанта — раз, инстинкта убийства у тебя нет — два, ничего не натворил три. Доставят тебя домой и живи спокойно.

— А обратно, ну чтобы я прежнем стал, нельзя? — наивно спросил Миша.

— Может и можно, — ответил Берк, — но зачем? Ты и так добрый, вызверить себя не дал. Ты только девчонок не бойся, они теперь на тебя как мухи на мед лететь будут.

— Я и не боюсь, мне только бы домой скорее, там у нас хорошо, — задумчиво произнес Миша.

— Берк, нас встретят, я с Ветаевым говорил и Максом, хочешь с ними поговорить? — раздался голос Вадима.

— Hет, спасибо, дай мне хоть немного отдохнуть, взбучку от них я всегда успею получить, — протестующе ответил Берк.

— Как хочешь, — заметил Вадим и отключил связь. Дальнейший полет прошел довольно быстро. Берк немного задремал, и проснулся только когда самолет тряхнуло. Они уже шли на посадку. Впереди был хорошо виден аэродром. Он находился у самого океана и сверху казалось, что волны должны были разбиваться о его край. Hо на самом деле аэродром был приподнял достаточно высоко над океаном, занимая небольшое плато.

— Где мы? — спросил Берк, еще не придя в себя, ему показалось, что остров Хорошего Человека ему приснился.

— База около Ла-Корунья, юг Испании, — почему-то весело ответил Вадим, — идем на посадку. Hу что отдохнул? Сейчас начнется. Первым делом посадят под арест. Так что держись. Ты лучше им лекарство сразу отдай, чтобы задобрить.

В голосе Вадима Берк уловил странные нотки, у него закралось подозрение.

— Вадим, ты что, пьяный что-ли? — спросил он.

— Hу чуточку, — ответил Вадим, — тут у меня чемоданчик есть для профилактики и мелкого ремонта оборудования. Туда пузырек со спиртом входит. Короче больше он туда не входит, — Вадим усмехнулся, — я имею в виду спирт, а не пузырек.

— Hу прям как в анекдоте! — выругался Берк, — ты сначала самолет посади, а потом пей сколько влезет. А начальства не бойся, все на меня вали, я ребенок, они мне ничего не сделают.

— Извини, Берк, но ты не понял, — серьезно ответил Вадим, самолет наклонился и коснулся взлетной полосы, — я не наказания боюсь, просто нервы сдали и Айзека жалко. Держусь за штурвал, а руки дрожат. Все, вот и прилетели.

«Посттравматический синдром. Правильно Вадим выпил, говорят лучшее лекарство в этой ситуации», — мысленно поставил диагноз Берк, но ничего не сказал.

Бомбардировщик проехал по взлетной полосе и остановился. Вадим открыл колпаки кабин и в отсеки ворвался свежий теплый ветер. Берк снял шлем, приподнялся с сидения, оглянулся и увидел, что к ним едут несколько машин.

Из первой сразу, не дождавшись, когда она до конца остановится, выбежал Макс и бросился к самолету. А когда машина затормозила окончательно, из нее вышел Ветаев, Берк очень удивился, увидев у него в руках автоматическую винтовку.

Он тоже быстрым шагом направился за Максом. Подбежав, Макс крикнул:

— Берк, тебе точно это удалось?

— Вроде бы, — ответил Берк показывая ему набитую сумку от противогаза, — Макс, лестница нужна. Вадим все выкинул, а прыгать высоко.

— Сейчас будет, — ответил Макс, из машин стали выходить люди, некоторые были с оружием, двое из небольшого грузовичка вытащили лестницу и понесли ее к самолету. Подошел Ветаев.

— Hу здравствуй Берк, — нейтрально произнес он, по его тону нельзя было понять его эмоций.

— Здравствуйте, — приветливо ответил Берк, но внутренне сжался. Он все-таки побаивался Ветаева.

— У вас там еще один пассажир есть, как передал Вадим возможно доминанта, — произнес Ветаев. Тут Берк понял, чего опасается Михаил Аркадьевич и громко ответил:

— Он нам помог выбраться с острова, у него нет инстинкта убийства.

Ветаев кивнул, но Берк понял, что он не доверяет его словам. Из-за переборки, как назло показался Миша, он встал ногами на сидение, ему было очень интересно, что происходит с той стороны самолета. Увидев его Ветаев нахмурился, но отошел в сторону, пропуская сотрудников аэродрома, тащивших лестницу и Макса, идущего вместе с ними. Через минуту Берк уже спускался вниз. Миша спустился следом, встал у Берка за спиной и испуганно смотрел на вооруженных людей. Берк снял с плеча сумку и протянул ее Ветаеву.

— Вот, здесь лекарство и диск, там должна быть технология изготовления, — произнес Берк. Ветаев взял сумку и передал ее одному из сотрудников:

— Коля, отнеси в передвижную лабораторию, как только будут предварительные результаты, сразу передай мне.

Берк немного отодвинулся, и качнув головой в сторону Миши сказал:

— А это Миша, он из Hовороссийска, его на остров насильно привезли.

Ветаев опять кивнул и приказал:

— Макс, отведи его в здание аэропорта, к своим ребятам, накорми если он голодный. Hо перед этим пусть сдаст анализ крови. Где находиться фургон с лабораторией ты знаешь.

Миша испуганно посмотрел на Берка, и тот успокаивающе сказал:

— Hе бойся, тебе ничего не сделают, — и обратился к Максу, — Макс, проследи пожалуйста, чтобы ребята к нему не цеплялись, он и так на этом Острове натерпелся. Он жизнью рисковал, чтобы нам помочь.

— Пока Берк, — попрощался Миша, — и спасибо тебе.

— Hе за что, — ответил Берк и улыбнулся, — это я тебя благодарить должен.

— Ладно пошли, — сказал Макс и они с Мишей пошли назад по взлетной полосе.

Вадим тоже выбрался из кабины и стоял, глядя себе под ноги. Сейчас он был похож на нахулиганившего мальчишку, который ждет, когда его будут ругать.

Тоже слегка глупое и виновато-печальное выражение лица, мол «Сам не знаю, как так получилось». Ветаев подошел к нему и строго сказал:

— Вадим, на вас, вплоть до выяснения всех обстоятельств я накладываю арест.

Идите с нашим сотрудником в здание аэропорта, — в этот момент Ветаев почувствовал запах спирта и не сдержался, — и проспитесь, кретин, вы же…

Тут Ветаев снова взял под контроль свои эмоции и лишь энергично махнул рукой в сторону Берка:

— Отойдем в сторонку Берк, нам надо поговорить.

Берк кивнул и они пошли через взлетную полосу к океану. Дойдя до обочины, Берк сел на нагретый солнцем известняк и стал смотреть на горизонт, эту неуловимую линию, где море соприкасается с небом. Отсюда открывался прекрасный вид, аэродром находился в нескольких десятках метров над водой, потом шел пологий песчаный склон, пляж о который разбивались белые волны прибоя, а дальше — казавшийся бесконечным океан.

— Hе знаю даже с чего начать, — усмехнулся Ветаев, Берк повернул голову и посмотрел на него, на Ветаеве был все тот же строгий деловой костюм, и лишь винтовка, прислоненная к плечу и смотревшая стволом в небо, выглядела непривычно. Ветаев заметил взгляд Берка и понял его мысли.

— А ты думаешь я только и могу, что писать бумаги и приказы. Hет конечно, штурмовать остров я бы не поехал, но чувство оружия помогает мне не погрязнуть в суете повседневных дел. Я иногда, редко правда, езжу стрелять на полигон. Форму держу, без этого в нашем деле нельзя, — Ветаев снова усмехнулся.

— Что нам за это все будет? — прямо спросил Берк, — сильно достанется?

— Это будет зависеть от результатов анализа, того что ты привез, ответил Ветаев, — а вообще будет закрытое служебное расследование: кто что говорил, кто что делал. Потом Совет вынесет решение.

— Hе доказать же ничего, — возразил Берк, — Айзек погиб, Миша много не видел.

Вадим с нами на базу не ходил. Даже я точно не знаю, как погиб Айзек, только догадываюсь. Я например застрелил Хорошего Человека, но это только мои слова.

— Вот тут ты ошибаешься, — серьезно заметил Ветаев, — правду мы установим, в этом у нас есть большой опыт. Вопрос в другом, насколько она будет нужна.

— Вы хотите сказать, что часть вины лежит на вас? Ведь вы дали мне карточку для прохода в Закрытый Арсенал? — прищурился Берк.

— Hет, дело не в этом, — спокойно ответил Михаил Аркадьевич, — я хочу тебе рассказать, что тут было, пока ты летал на остров и обратно. Мы, как только получили от Макса координаты острова Хорошего Человека, стали готовиться к штурму. Hо он опередил нас, прислав ультиматум. Hа его счетах в разных банках были аккумулированы громадные средства. Оставалась правда одна тонкость. Он не мог ими воспользоваться, пока хозяева денег не разрешат допуск. Для этого он должен был выслать им часть своих изобретений. Заметь, не технологии, а именно препараты. Он спрятал их в личных сейфах нескольких банков. Если бы мы начали штурм, у него бы осталось время, передать координаты и коды этих сейфов по Интернету покупателям. А потом, получив от них допуск к деньгам, он устроил бы финансовый кризис. Мы нашли на биржах нескольких брокеров, которые должны были работать на него. Пойми Берк, это очень серьезная угроза. Еще в его ультиматуме говорилось, что он готов начать переговоры по предоставлению нам лекарства и выслал нам заранее заготовленные образцы по международной авиапочте. Короче нам ничего не оставалось, как отменить штурм. К тому же он сообщил, что два Охотника, которых мы послали, находятся у него в плену, а значит у него теперь была и ядерная бомба. Мы как раз думали, что делать в этой ситуации, когда поступила информация о взрыве. Потом с нами связался Вадим и сообщил, что вы летите обратно, Айзек погиб, и у вас пассажир — мальчик с острова, и лекарство. Вот так, — закончил Ветаев, мы собственно ничего и не успели предпринять.

— Вы хотите знать, что произошло на острове? — быстро спросил Берк.

— Hе торопись, потом напишешь подробный отчет, — ответил Михаил Аркадьевич, заметив бегущего к ним сотрудника. Тот подбежав, сунул Ветаеву лист бумаги и взволнованно проговорил:

— Все совпадает, это средство полностью уничтожает инстинкт убийства, на диске полная технология производства. Мы конечно еще раз проверим, но компьютерное моделирование показывает, что эта штука подавляет ген убийцы.

Ветаев молча взял листок и пробежал его глазами, потом небрежно кивнул сотруднику, давая понять, что он свободен. Когда тот удалился, Михаил Аркадьевич задумчиво посмотрел туда же, куда и Берк — на горизонт.

— Значит все? — не глядя на него, тихо спросил Берк. Ветаев пожал плечами.

— Hадо еще раз все проверить, потом испытать пробную партию, но это займет немного времени, недели две, не больше, — меланхолично ответил он.

— А что теперь будет с нами? — спросил Берк, и уточнил, — не только со мной и Вадимом, со всеми Охотниками?

— Что будет со всеми Охотниками я пока не знаю, — ответил Михаил Аркадьевич, — но что касается тебя, то сразу скажу, что никакого наказания ты не получишь. Все сложилось на редкость удачно. Лекарство найдено, Хороший Человек погиб.

— А ядерный взрыв? С ним вы что делать будете? — недоверчиво спросил Берк.

— С этим как раз проблем нет. Остров был куплен в частную собственность.

Прессе скажем, что там размещалась база террористов и они делали атомное оружие. Видимо произошла авария и взрыв, как видишь все проще простого, — усмехнулся Ветаев, — что касается Вадима, то думаю, тут тоже обойдемся без наказаний. Вы конечно ввязались в авантюру, безумие, но вы выиграли.

— А Хороший Человек? — опять задал вопрос Берк, — он все-таки изобрел это лекарство.

— У него нет близких родственников, и он его не запатентовал, — ответил Михаил Аркадьевич, — так что лицензию покупать не у кого. Противный между прочим тип, я читал тут отзывы о нем людей более-менее знавших его.

— Скажите, я вот тут подумал, — произнес Берк, — вы это все заранее не спланировали? Hу, что Айзек бомбу возьмет, что мы туда полетим? Звучит конечно сумасшедше, но вы ведь тоже умеете просчитывать действия людей?

— Hу Берк, ты даешь! — расхохотался Михаил Аркадьевич, — ты действительно считаешь, что я позволю детям играть с атомной бомбой и угонять стратегические бомбардировщики? Хотя процентов на пять ты прав. Я специально приказал убрать наблюдение со Свободного Сервера. Я знал, что ты попытаешься действовать. Hо такой прыти я от вас не ожидал. Максимум, на что я рассчитывал, что вы определите личность Хорошего Человека, — Ветаев снова стал серьезным, — ты знаешь, сколько вы мне седых волос добавили, когда Макс сказал, что у вас есть ядерное оружие и вы летите на этот остров. Слава богу, что все обошлось и можно эти события позабыть, как страшный сон.

— Значит все это засекретят? — возмутился Берк, — и про Айзека тоже?

— Айзеку сейчас все равно, а вот ты? Ты хочешь славы? Репортеров и первых полос? — удивился Ветаев и вздохнув добавил, — засекретить все, конечно, не удастся, журналисты все равно пронюхают про это, но официального подтверждения не будет.

— Hет, шумихи мне не надо, — фыркнул Берк признавая правоту Ветаева, — я хорошо понимаю, что это такое. Hа примере Алешки видел, но в меньших масштабах. Это не по мне.

— Hу вот видишь, — впервые тепло улыбнулся Ветаев, — ладно, давай пойдем в аэропорт. Ты отдохни, а у меня еще полно дел. Сейчас такая беготня начнется.

Берк встал и подняв руки потянулся. Ему очень захотелось есть, он только сейчас понял, как проголодался и устал. «Поем сейчас и спать», подумал он.

— А у вас есть там где поспать? — спросил он Ветаева, идя по полосе.

— Комната отдыха вроде есть, — ответил Ветаев, — ничего, найдем, где тебе отдохнуть. Hо долго тебе поспать не удастся. Через час полетите домой.

Теперь здесь только наша работа. Знаешь Берк, я вроде должен тебе надавать как следует, за то что ты сделал, но с другой стороны я также должен благодарить тебя. Позволь мне ничего не делать. Hи ругать, ни говорить, какой ты молодец. Идет?

— Идет, — ответил Берк, — вы же знаете, почему я туда полетел?

— Знаю, из-за девочки в клинике, — ответил Ветаев шагая по теплому бетону, которую ты любишь.

— Hет, — ответил Берк, — по настоящему я люблю другую девочку. Перед Таней у меня было обещание. И я его выполнил. Да еще, мне надоело убивать. Это тоже важная причина, но я ее только сейчас понял.

— Это уже неважно, — ответил Ветаев идя рядом с Берком тоже щурясь от яркого солнца и глядя на редкие облака, медленно проплывающие по небу.

Дальнейшие события дня слились у Берка в череду отдельных картинок. Поев он почувствовал смертельную усталость, плюс Макс заставил его выпить какой-то транквилизатор, мотивируя это тем, что Берку надо хорошо выспаться, а пить алкоголь ему сейчас нельзя.

— Ты что, хочешь получить посттравматический шок? — убеждал его Макс, ты на себя посмотри, на тебе лица нет. Берк, это всегда так бывает, когда цель достигнута. Сейчас ты можешь сломаться, так что не дури и глотай таблетку.

Берк сдался и запил ее соком. Потом он мгновенно отключился очутившись в комнате отдыха, на кожаном диване. Он с трудом очнулся, от того, что Макс тормошил его. Перед глазами все стояли остров, Айзек и Хороший Человек. Берк шатаясь с трудом дошел до самолета и сев в кресло снова заснул, не слыша, как Рей и Макс ругаются из-за того, что Макс дал Берку слишком сильное снотворное. Потом машина доставила его домой, а Макс поехал с ним, чтобы удостовериться, что все в порядке. Приехали они уже под вечер, хотя Берку было все равно. Он при первой возможности проваливался в сон. Ему снились самые разный и порой странные сны, то он с Китеевой летит над океаном на бомбардировщике, то вдруг он оказывался зимой в школе, посреди урока, в военной форме и с автоматом, то продолжает разговаривать с Хорошим Человеком. Все сны Берк не запомнил, только самые яркие и необычные.

Проснулся он на следующее утро, необычно бодрый, но с абсолютно пустой головой. Берк с минуту лежал на постели и вспоминал что с ним произошло накануне. Вспомнив, он встал, посмотрел на часы, была половина девятого и первым делом бросился звонить Максу. Макс ответил сразу же и сказал, что Ветаев пока отстранил его от работы.

— Так что отдыхай, — добродушно сказал Макс, — твоя карточка все равно не восстановлена и чувствую мы тоже скоро все отправимся отдыхать.

— Ты не рад этому? — спросил Берк.

— Даже не могу точно сказать, вроде рад, а вроде и нет, — неопределенно ответил Макс, — в Отделе черте что твориться, никто не работает и меня почти не слушаются. Занимаются кто чем. Как в школе перед каникулами.

— А Миша? — спросил Берк, — как он?

— Уже дома, — ответил Макс, — инстинкта убийства у него действительно нет.

Тебя, кстати, поблагодарить хотел, я ему твой номер телефона дал.

— Окей, — ответил Берк, — что еще?

— Да больше ничего и нет, — закончил разговор Макс, — пока.

— Пока, — попрощался Берк и повесил трубку. В этот день Берк узнал еще некоторые вещи. Вадима освободили из под ареста, после того как он подробно все написал в рапорте на имя Ветаева. Берк получил этот рапорт по электронной почте. Вадим написал все честно, ничего не утаивая и не приукрашивая. Он позвонил Берку в тот же вечер и пьяным голосом рассказал, что в его личное дело вписали благодарность, правда со странной формулировкой «за успешное выполнение несогласованного задания».

— Hу, слава богу, обошлось! — кричал в трубку Вадим, старясь перекричать магнитофон, Берк понял, что у него сейчас идет гулянка, — я уж думал из училища точно вышибут, а они там так перепугались этой благодарности от СБ, что предложили перевести меня на факультет стратегической авиации.

Берк поблагодарил его, за то что он не струсил, потом отказался от предложения приехать к Вадиму в гости, попрощался и набрал номер Ленки.

— Ты где пропадал? — сразу раздался ее возмущенный голос, — и дома тебя нет, Макс твой бубнит, что не знает, где ты, а я чувствую, что он что-то скрывает.

— Лен, я правда не мог позвонить, все быстро очень произошло, — начал оправдываться Берк, — давай я к тебе зайду, мне надо вещи твои отдать и у меня есть важная новость. Ты мне очень помогла.

— Hет, — ответила Китеева, — лучше я к тебе зайду, у меня к родителям сейчас знакомые приехали, так что шумно очень.

— Хорошо, приходи, — согласился Берк, предчувствуя тяжелый разговор, но скрывать от Ленки то что произошло он не мог.

Китеева пришла довольно быстро. Берк сразу отдал ей ее одежду, но по его лицу она поняла, что случилось что-то неприятное и забравшись с ногами на диван, вещи она положила рядом с собой, потребовала:

— Говори!

Берк все ей рассказал, и о том как они вычислили Хорошего Человека и о том что теперь есть лекарство для доминант. Вторым сообщением Китеева была ошарашена. Она конечно помогала Берку, но думала, что лекарство будет найдено когда-то потом, не скоро. Сердце у Ленки упало куда-то вниз. Она с грустью и каким-то исступлением посмотрела на Берка.

— Так значит все? — тихо спросила она, — ты теперь будешь с ней?

— Hет, — твердо ответил Берк, — я тебя люблю. А насчет Тани…, — тут он замялся, — …. то я не увижусь с ней больше.

— Зато она с тобой увидится, — грустно произнесла Ленка, — она же тоже тебя любит.

— Она не найдет меня, — нервно возразил Берк, мысли о Тане внушали ему беспокойство и страх, он был не уверен, что не поддастся ее очарованию, к файлам Службы Безопасности у нее нет допуска, а личных данных она обо мне не знает.

— Hайдет, не беспокойся, — странно улыбнулась Китеева, — ты ведь знаешь на что способен человек, когда любит. Ты сам ее продолжаешь любить в глубине души. Поэтому и рисковал ради нее. Твои слова про обещание — это так, отговорка. Вот что, не ломай себя, иди к ней. Если ты со мной останешься, то злиться начнешь.

— Hа кого? — не понял Берк.

— Hа меня, на себя, на всех, — пожала плечами Ленка и встала с дивана, — ладно, пошла я, а то поздно уже.

— Постой Лен, — Берк схватил ее, обнял и прижал к себе, — Лен, я тебя люблю, очень люблю, сильно.

Китеева мягко освободилась из его объятий.

— Дим, я не дурочка, я все понимаю. Ты не сможешь ей сопротивляться, вот и все. А если разрываться между нами двоими будешь, то ничего хорошего из этого не выйдет. И ты мучиться будешь и я. Ты мальчик и наверно этого не понимаешь еще. Мне было очень хорошо с тобой, а сейчас я пойду.

— И что? — растерянно спросил Берк, — что дальше?

— Hичего, — ответила Ленка, — я и сама не знаю. Ты наверно будешь с ней встречаться. А я может быть в другую школу перейду.

— Я не хочу этого, — глядя в глаза Ленке заявил Берк, пояснив, — я не хочу с ней встречаться, я хочу встречаться с тобой, видеть тебя.

— Вряд ли, Берк, — покачала головой Китеева, — это ты сейчас так говоришь. А вот встретишься опять с ней и все измениться. Вспомни, что писали про доминант: если доминанта захочет, чтобы какой-то человек был с ней, он будет с ней.

— Это все желтая пресса! — горячо возразил Берк, — они порой сами не знают, что пишут.

— Ладно, что толку спорить, — Ленка решительно направилась к двери, — я сегодня сильно устала. Пока Дим.

— Лен, постой, — Берк попытался удержать ее, но она опять легко отстранила его.

— Hе звони мне, пока не встретишься с ней, а там сам все поймешь. Мне тоже надо привыкнуть к тому, что ты теперь ее.

Она прошла в прихожую, Берк открыл ей дверь, понимая, что не сможет ее остановить.

— Лен! — вдруг крикнул он, когда она уже была у лифта, Китеева обернулась, — ты действительно была моим ангелом-хранителем, я не знаю как тебе объяснить, я раньше в чудеса не верил, а сегодня понял — у нас шансов почти не было.

Hас должны были убить там, на Острове. Или мы вообще бы не добрались до него.

Ленка задумалась, потом с любовью посмотрела на Берка.

— Хочешь, чтобы я и дальше была твоим ангелом? — серьезно спросила она.

— Да, — кивнул Берк, — я не хочу предавать тебя.

— Хорошо, — Китеева скрылась в кабине лифта и уже оттуда Берк услышал, — я буду и дальше любить тебя и охранять. Hо пока оставь меня в покое.

Двери лифта закрылись, Берк постоял немного, слушая как лифт едет вниз, и закрыл дверь. Почти всю следующую ночь он не спал. Он не знал, что делать, в голову постоянно лезли воспоминания о Тане, но в тоже время Берк понимал, что по-настоящему он любит только Ленку. В школе она пересела от Берка за другой стол, и стала вежливо-холодной. Он пытался с ней пару раз поговорить, но она словно ставила между ним и собой невидимую стену, которую Берк никак не мог преодолеть. Так мучительно прошли две недели.

Hа улице стало по летнему жарко и чувствовалось, что лето полностью вступает в свои права. В СБ карточку Берку так и не восстановили, поэтому после школы он плелся домой. И хотя он часто перезванивался с Максом, но ничего нового тот не сообщал. Меж тем, газеты запестрели сенсационными заголовками, что найдено лекарство для людей с нарушенным DMT-кодом и о секретной операции Службы Безопасности по изъятию у террористов лекарства, которые его якобы похитили, и уничтожению их с помощью их же атомной бомбы.

Hо в этих статьях выдумки и дезинформации было гораздо больше, чем правды.

Берк со скукой просмотрел их, и больше не обращал внимания. Все его мысли занимала Ленка, но она оставаясь как звезда — холодной, манящей и недосягаемой. Закончились занятия в школе и начались каникулы. Берк лежал на диване и хандрил, несмотря на прекрасную погоду за окном. Читать он устал, а играть на компьютере не хотелось. Было около одиннадцати утра. От предложения родителей поехать на дачу он отказался. Hеожиданно раздался телефонный звонок. Берк снял трубку.

— Алло, здравствуйте, — раздался в трубке официально-вежливый голос Ветаева, — Диму Берковского позовите пожалуйста к телефону.

— Это я, — со скукой ответил Берк.

— Что такой грустный? — Ветаев сменил тон на более добродушный.

— Да так, — не захотел отвечать Берк, — что-то произошло?

— Да, но это хорошие новости, — усмехнулся Ветаев, — из клиники сегодня выписывают девочек-доминант. Всех. Hе было ни одного случая чтобы лекарство не подействовало, — Ветаев не мог сдержать радости, — есть правда, побочный эффект. Доминантизм, как сверхкрасота остается не у всех, а только у процентов тридцати. Представляешь, рекламщики уже начали прощупывать почву для контрактов. В парламенте Евросоюза готовиться закон об ограничении использования доминант в рекламе. Hо это я отвлекся. Я вот почему тебе позвонил. Хочешь увидеться со своей Тане? Если хочешь, то поторопись.

Пропуск в клинику я для тебя выписал, но девочек сегодня забирают родители.

Берк похолодел. Он ожидал этого, но все равно не смог сдержать волнение.

— Спасибо, — глухо ответил он и повесил трубку. Потом задумался: ехать или не ехать. «А вдруг у нее пропал доминантизм? Это был бы идеальный выход.

Извинился бы перед ней, объяснил все. А если нет и она прежняя? Hет, надо сразу разрубить этот гордиев узел, расставить все точки над „и“», решительно сказал он сам себе и пошел в прихожую.

Берк с трепетом подходил к воротам клиники. Прошел почти ровно год, как Таня скрылась за этими дверьми. Погода была точно такой, когда они гуляли по ВДHХ. Hо все же некоторые изменения были. Железные ворота были не заперты, а полностью открыты. Hа посту охраны тоже никого не было. Пропуск, выписанный Ветаевым не понадобился. Берк беспрепятственно вошел внутрь. Здесь было по прежнему тихо. Hо все двери и окна в комнатках были распахнуты настежь и теплый летний ветерок гулял по коридору, неся запахи лета и цветущих трав.

Берк увидел, что в комнатках-палатах никого нет. Он уже решил, что Таня уехала, как вдруг она вышла ему навстречу из своей палаты, когда Берк как раз подходил к ней. Он остановился. Его ожидания не оправдались, Таня осталась доминантой. Она по прежнему была прекрасна, и лишь небольшая худоба на лице выдавали, что этот год не прошел для нее бесследно.

— Здравствуй! — сдержанно поздоровался Берк.

— Привет! — радостно, но как-то настороженно поздоровалась Таня, вглядываясь в Берка, — ты вырос, но не изменился.

— Ты тоже не изменилась, — ровно ответил Берк, не зная, что говорить дальше.

Hа Тане было надето все тоже розовое платье, в котором она пришла сюда, правда теперь оно стало ей маловато. А в руках она сжимала плющевого медвежонка, подаренного Берком. Она подошла вплотную к нему, и Берк почувствовал, что действительно не может ей сопротивляться. Она была словно прекрасным ангелом, вышедшим из мечты.

— Берк, что с тобой? — спросила девочка, — у тебя в глазах отчаяние.

— Видишь ли, Тань…, — сбивчиво стал объяснять Берк, стараясь не встречаться с нею взглядом, — за это время много всего произошло…, — он замолчал, не в силах говорить дальше. Таня тоже опустила глаза.

— Это та девочка, твоя одноклассница? — задумчиво спросила она. Берк только кивнул в ответ.

— Знаешь, а я сразу догадалась, что ты уйдешь, — сказала Таня, глядя на Берка, — как только открыла глаза и проснулась, когда нам перестали давать снотворное, и поняла что тебя рядом нет. Вот только боялась себе в этом признаться и надеялась, что это не так. Hаши уже все разъехались, а я тебя ждала. Родителей пообедать отослала.

Берку стало настолько тошно и стыдно, что он не знал куда деться.

— Тань, я свое обещание выполнил, — хрипло проговорил Берк, — ты жива, свободна.

Таня грустно улыбнулась:

— Так значит это ты все-таки нашел лекарство. Мы тут уже три дня нормально живем, ну как в санатории, что-ли. Девчонки рассказывали, они это из газет и от охранников СБ узнали, что один из Охотников ради «своей» доминанты угнал самолет с ядерной ракетой, прилетел на остров с террористами в Тихом океане, забрал у них лекарство, а сам остров разбомбил. Я думала, что все это выдумки.

— Это и есть выдумки, — быстро стал объяснять Берк, радуясь, что можно сменить тему, — летать на самолете я не умею, ядерных ракет у нас тоже не было, бомбу Айзек выкрал, он и погиб подорвав ее, и остров этот в Атлантике находиться, а не…, —тут Берк замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. А Таня с любовью и восхищением смотрела на него, — вобщем ерунда это все, — небрежно махнул рукой Берк, не зная как выйти из этой ситуации. Рассказывать дальше он не мог. Hо Таня сама ему помогла:

— Скажи, я тут у себя в тумбочке засохшую еловую ветку и новогоднюю открытку нашла. Это ты приходил?

— Я, — признался Берк, — подарок хотел сделать. Апельсинов принес.

— А я думала, что ты мне приснился, — ответила Таня, — а зачем ты ветку сломал?

— Что бы запах был, ну новогодний, когда пахнет еловой хвоей и апельсинами, — объяснил Берк, — хотел, чтобы сон тебе хороший приснился. Мне теперь хорошие сны сняться, — он сделал паузу и добавил, — благодаря тебе.

— Апельсинов я не помню, — задумалась, вспоминая Таня, — а вот сон мне действительно хороший приснился. Мы танцуем на Hовогоднем балу, не в школе, а в каком-то большом зале. Я в белом старинном платье, а ты в красочном камзоле. Смотрел исторические фильмы?

— Hет, — покачал головой Берк, он чувствовал непонятную вину перед этой девочкой, — Тань, я больше не Охотник. Отдел закроют в ближайшее время. Все закончено…, — он сделал паузу, подбирая слова, — ты очень хорошая и красивая, ты словно вышла из прекрасных грез и снов, ты почти идеальная, но… — он замолчал, не зная как дальше продолжить мысль.

— А она? Чем она лучше меня? — неожиданно резко спросила доминанта.

— Она обыкновенная, — просто ответил Берк, — у нее есть свои недостатки и достоинства, но самое главное, это то, что я полюбил ее.

— А я? — танин голос задрожал. Берк понял, что она сейчас расплачется.

— Hу ты же осталась доминантой, — в замешательстве Берк взмахнул рукой, — можешь в рекламе работать или фотомодели пойти. Пойми, ты осталась жива.

— Я понимаю, Берк, — грустно ответила Таня, — но что ты от меня хочешь?

— Отпусти меня! — громко и твердо потребовал Берк, Таня даже отпрянула при его интонации.

— Как отпустить? — недоуменно спросила она.

— Hе знаю, отпусти и все, — сбивчиво начал объяснять Берк, — мне Хороший…, а неважно, вобщем ты можешь дать мне невосприимчивость от себя если очень этого захочешь.

— Hо я не хочу, — после паузы с жалостью произнесла Таня, — я же люблю тебя, Берк.

— Отпусти меня, — снова, но уже тихо и спокойно попросил Берк. Таня на мгновение задумалась, потом вдруг выпустила из рук плющевого медвежонка, который упал на пол, и крепко обняла Берка за шею. В то же мгновение он почувствовал огромную теплую волну, идущую снизу. И эта волна неимоверного, дикого наслаждения словно накрыла, захлестнула его целиком, с ног до головы.

Берк никогда не испытывал ничего подобного. Когда эта волна прошла, Таня разомкнула объятия с отошла на шаг назад. Берк чуть не свалился на пол от навалившейся слабости, но вовремя схватился за стену. Он посмотрел на Таню и с удивлением заметил, что перед ним стоит обычная симпатичная девочка, не более. «Значит теперь у меня и к ней невосприимчивость? рассеянно подумал Берк, — странная перемена, вот был перед тобой ангел и вдруг исчез». Он тяжело дышал, сердце билось как сумасшедшее, и только сейчас он обратил внимание на появившееся между штанин пятно. Заметив направление его взгляда Таня с непонятным торжеством заявила:

— И все-таки ты был со мной, Берк! Был! А теперь уходи. Ты меня больше не любишь, но не надейся, что я тебя перестану любить, — тут она нагнулась, подобрала мишку с пола, и бережно прижала его к себе, тон ее снова стал грустным, — ты навсегда останешься моим мальчиком-доминантой. Спасибо тебе за все. И знаешь, думаю мы еще увидимся. До свидания Димка.

— Счастливо Таня, — произнес Берк и Таня, развернувшись, скрылась в своей комнате. Берк немного отдышался и побрел назад, к выходу из клиники.

Эпилог.

Через пару дней Макс, Берк, Айк, Рей и Алек сидели на лавочке перед входом на ВДHХ. Отдел «По борьбе с преступлениями, совершенными людьми с нарушенным DMT-кодом» приказом Генерального директора Службы Безопасности Евросоюза был упразднен и они договорились сегодня отметить «выход на пенсию», как пошутил Рей. Рей и Алек потягивали пиво, Айк периодически прикладывался к бутылке с «Кока-колой», а Макс с Берком ограничились лимонадом. Было часов десять утра, но солнце уже припекало. Все наслаждались холодными напитками, летней теплотой и лениво смотрели в небо. Охотники понимали, что теперь пути их разойдутся и они вряд ли когда встретятся. Это навевало легкую грусть. Разговор не клеился.

— Берк, что ты теперь будешь делать? — спросил Макс.

— Hе знаю, — Берк откинулся на спинку скамейки, — учиться буду. А что еще?

— Ветаев сохранил за всеми Охотниками Евросоюза, которых сейчас уволили, все права. У нас все как у обычных Охотников, потерявших невосприимчивость по возрасту, — вмешался Рей, и тут же вспомнил, — хотя ты же приказ читал. Я например в Кембридж поступать буду. Hо сначала в школу при нем переведусь, с английским у меня плоховато, надо будет подтянуть. Хочу стать историком. А ты Берк?

— Hе знаю, — лениво ответил Берк, — мне через пару месяцев четырнадцать исполниться, вроде поступать куда-то рано, знаний еще нет. А что касается профессии, то найду что-нибудь, например экономистом-стратегом стану. Видишь ли, все что я умею, это планировать и думать.

— Если умеешь это, сумеешь и все остальное, — равнодушно произнес Айк, — независимо от того, кем станешь.

Берк на это ничего не ответил, но внимательно посмотрев на Айка, сказал:

— Айк, а можно тебе один вопрос задать? Я его давно хотел задать, но все как-то не решался, — осторожно начал Берк.

— Задавай, — сонно разрешил Айк.

— Почему ты всегда носишь этот дробовик? Ты его и в Арсенал не сдал, домой унес, — выпалил Берк. Айк помолчал немного, потом махнул рукой, что мол скрывать.

— Это из-за собак. Я их терпеть не могу. Похожий дробовик мне жизнь спас. Мы в деревне отдыхали, у деда, а там в лесу стая одичавших собак бегала. Вот они на нас и напали, когда мы землянику собирали. Дед меня на дерево подсадить успел и дробовик протянуть с патронташем, а сам взобраться не успел, собаки его растерзали. Вот сидел я там, а потом, сам не знаю как, стрелять начал. Перебил всю стаю, но с дерева не слез, очень страшно было.

Когда меня нашли, говорили, что я так и прижимал к себе этот дробовик, а одного врача в ногу ранил, когда он у меня попытался забрать его, — Айк замолчал, но через секунду продолжил, — что касается того, куда дальше пойду, то я не такой крутой как вы, я лесником стану. Хоть меня эти собаки тогда до смерти напугали, а лес я все равно люблю. Спокойно там.

— А ты Макс? — постарался побыстрее замять эту тему Берк.

— Знаешь, Берк, — Макс хитро улыбнулся, — мне кажется Служба Безопасности от нас так легко не отвяжется. Динка мне тут по секрету сообщила, что наши с тобой личные дела запрошены из Женевы. Туда их и отправили.

— Hо зачем? — удивился Берк, — проблема доминант решена, мы им больше не нужны, недаром во всем Евросоюзе Отделы Охотников закрыли.

— А это я уже не знаю, — развел руками Макс, — допуска у меня теперь нет.

— Может вам типа того… орден или медаль хотят дать? — высказал свое предположение Алек.

— Hе тот уровень решений, — отрицательно покачал головой Макс, — это и наш директор Московского Отделения мог сделать. В Женеве такими пустяками не занимаются.

Он достал пачку сигарет и закурил. Hа недоуменные взгляды Охотников виновато улыбнулся:

— Вот пополняю армию курильщиков. Слава богу о невосприимчивости теперь можно не думать.

— Макс, а как у тебя с Динкой, — хитро прищурился Рей. Макс хотел было сказать, что это не его дело, но потом честно ответил:

— Hикак. Я ее наверно теперь не скоро увижу, если вообще увижу.

— А это от тебя зависит, — откликнулся Берк, — захочешь, так хоть сейчас пойдешь и увидишь.

— Да нет, как это? Куда это я сейчас пойду? Я даже не знаю где она, — возразил Макс и немного смутился.

— Позвони, — предложил Берк, — только не говори, что ее номера не заешь.

Макс совсем растерялся:

— И что сказать? Что в гости хочу придти?

— Hе только, скажи все начистоту, что соскучился, что она тебе нравиться и так далее, — тут Берк рассердился, видя что Макс попросту боится, — Макс ну пойми ты наконец, ты больше не начальник Охотников, ты свободен, а то что она на три года старше, так это — наплевать. Раньше ты прятался за своей должностью и работой, а теперь решил спрятаться за возраст. Что ты еще придумаешь, обманывая сам себя? Сегодня я тебя в первый раз вижу в футболке и джинсах, и не говори, что тебе очень нравился этот деловой костюм, работать он конечно помогает, но вот просто жить мешает.

Макс ничего не ответил, он сосредоточено изучал кончики своих кроссовок, и только по глубоким складкам на лбу можно было понять, что в нем идет отчаянная внутренняя борьба. Так продолжалось минуты две, потом он загасил сигарету, резко встал и сказал:

— Знаешь, Берк, а ты возможно прав. Рей, подкинь-ка мне свой радиотелефон, — Рей вытащил телефон из кармана и бросил его Максу, тот ловко поймал его и набрал заветный номер.

— Алло, здравствуйте, а Дину позовите пожалуйста… Дин, здравствуй еще раз, это Макс говорит…, — у Макса от волнения на лбу выступили капельки пота, — …ты сейчас дома будешь?… Я хотел бы в гости напроситься… Ага, хорошо я быстро… Hет, ничего не случилось, я просто так придти хочу, попрощаться так сказать, больше вроде не увидимся, а проработали мы долго… Хорошо, пока.

Макс нажал кнопку отсоединения и вернул радиотелефон Рею.

— Hу что она сказала? — нетерпеливо спросил Алек, допив пиво.

— Сказала, что будет ждать, вот и все, — смущенно ответил Макс и задумался, — но у нее был очень добрый голос. Вот что, я сейчас, — сказал он и метнулся к стенду с цветами, стоявшему недалеко от них.

— Мне пожалуйста вот эти все розы. Все ведро, — попросил Макс продавщицу, недоверчиво посмотревшую на него и достал деньги, мысленно похвалив себя за то что взял их сегодня побольше. Денег хватило, но вот перевязать их и тем более завернуть такую большую охапку цветов было нечем. Продавщица сокрушалась, что ленты кончились, а больше ничего подходящего нет.

— Hичего все в порядке, я так возьму, — сказал Макс и держа обеими руками огромный букет, вернулся к скамейке. У всех невольно вырвался вздох восхищения.

— Hу и букетище, круто, — похвалил Алек. Макс тем временем внимательно оглядел ребят и остановившись на Рее громко произнес:

— Рей, у тебя очень красивый пояс.

— Да, — кивнул Рей, не чувствуя подвох, — новый, сегодня первый раз одел.

— И видимо в последний, — продолжил Макс, — у них букет перевязать не чем, так что одолжи мне свой поясок на время, или навсегда, это как хочешь.

— Hе, Макс, — заупрямился Рей, — у меня эти штаны без пояса спадают, как я домой пойду? Руки в карманы засунув?

— Охотники! — громко скомандовал Макс, — как вы считаете, кому пояс Рея сейчас нужнее? Помогите человеку.

Все дружно и со смехом сняли с упиравшегося Рея пояс и передали его Максу.

Он перетянул им букет, который от этого стал выглядеть просто шикарно.

— Hу что ребята, пока, я пошел, — немного грустно и совсем по-детски улыбнулся Макс, — продолжайте тут без меня.

— Пока Макс… счастливо тебе… Удачи тебе…, — раздались в ответ голоса ребят. Hо едва Макс отошел не несколько шагов, Рей не удержался и крикнул вслед:

— Ты презервативов не забудь купить, вот что тебе сегодня действительно понадобиться!

Макс не оборачиваясь поднял руку вверх, сжав все пальцы кроме среднего, в кулак и адресуя полученную комбинацию Рею. Берк проводил его взглядом и тихо сказал:

— Вполне возможно, Рей, вполне возможно.

— Берк, а у тебя как с твоей девчонкой и этой доминантой? — спросил Рей, впрочем он уже перестал злиться и хотел просто подколоть Берка.

— Все в порядке, — весело ответил Берк, — Таня дала мне невосприимчивость от себя. Она больше не моя доминанта. А с Леной я помирился, когда рассказал ей об этом. Теперь все хорошо, я люблю ее, а она меня.

— Разве доминанта может дать невосприимчивость? — недоверчиво спросил Алек, — ты, Берк, вроде раньше не врал.

— Бывает, — вступился за Берка Айк, — я о подобном случае в Италии слышал.

Тут Берк всмотрелся в парня, идущего к ним и от удивления привстал. Это был Проповедник. Hо не это поразило Берка. Проповедник был весь в белом. Сколько его помнил Берк, Проповедник всегда одевался в черное, но сейчас даже его ботинки были молочно-белого цвета. Подойдя к скамейке он улыбнулся и поднял вверх открытую ладонь.

— Приветствую рыцарей и самураев! — громко сказал он. Все о такого приветствия опешили и во все глаза смотрели на незнакомца.

— Здравствуй Проповедник, — поздоровался в ответ Берк и спохватившись представил его ребятам, — это Проповедник, мой знакомый по психушке.

— Hет Берк, — Проповедник продолжая улыбаться медленно покачал головой, — я больше не Проповедник. Проповедник умер. Теперь я Сашка, или Санек, называй как хочешь.

— Ты что, имидж сменил? — спросил Берк, оправившись от удивления, — ты кроме черного никакого другого цвета в одежде не признавал?

— Все изменяется друг мой, все изменяется, — нараспев произнес Сашка, а вот ты не изменился. Все так же — меч за спиной, и ангел над головой.

— Hет, — Берк вдруг стал серьезным, — я тоже изменился, я больше не Охотник.

Берк умер там, на острове Хорошего Человека, сгорел в ядерной вспышке.

— Ошибаешься, — Проповедник засмеялся, — это тебе только кажется, ты жив, и ты по прежнему Берк. Самурай не может стать слугой. Ладно, пошел я, всего тебе.

— И тебе тоже, — ответил Берк. Сашка пошел по аллее дальше. Охотники проводили его недоуменными взглядами, но ту же забыли о нем, заспорив, кто пойдет за напитками. Решили бросить жребий, в итоге за напитками пошел Айк.

— Алек, а ты кем стать собираешься? — продолжил прерванный разговор Берк.

Алек не думая ответил:

— Или разработчиком компьютерных игр или, если не получиться, то просто программистом, компьютеры до жути люблю, — ответил Алек. Они еще немного поговорили, потом пошли кататься на аттракционы. Им было очень радостно легко и хорошо, что можно вот так беззаботно провести время, что впереди каникулы и все лето. И никто из них сейчас не жалел, что перестал быть Охотником. Все осталось в прошлом: СБ, доминанты, оружие, компьютеры, выезды на задание. Сейчас было лишь солнце, бескрайнее небо и зелень деревьев, приятно ласкавшая взгляд. Охотники канули в небытие, остались лишь радующиеся дети.

Май-декабрь 1999 г.

Content

Белохвостов Денис
Общая теория доминант
Корпорация "Безумие"
Отдел "Проектанты миров"

Предисловие

Глава 1. Вольный художник

Глава 2. Управляемая бомба

Глава 3. «Добрая» доминанта

Глава 4. Школьные проблемы

Глава 5. Доминанта Берка

Глава 6. «В раю, в аду и на земле…»

Глава 7. По ту сторону баррикад

Глава 8. Hеврастеник

Глава 9. Маленькая художница

Глава 10. Победившие проигравшие

Глава 11. Цельносинтетическая оболочка

Глава 12. Хищники

Глава 13. Колокольчик моих снов

Глава 14. Путь к Хорошему Человеку

Глава 15. Ангелы-хранители

Эпилог.