Михаил Серегин

Риск просчитать невозможно

Глава первая

– Папа, папа, ты слышал?

В зал, где Валентин расположился на диване с книгой, надеясь, наконец, прочесть последний том «Войны и мира», который в школьные годы ему одолеть так и не удалось, а потому он наверстывал упущенное сейчас, влетел радостный Роман, старший сын. Причем, как мог судить по наручным часам Грачев, в эти минуты ему полагалось быть в школе.

Валентин невозмутимо глянул на переполненного эмоциями мальчишку, надеясь услышать от него достаточно веские объяснения того, почему он прогуливает уроки.

Хорошо зная отца, который никогда не станет ни перебивать, ни переспрашивать, Роман все с тем же воодушевлением выпалил:

– Наша АЭС жахнула! И нам уроки отменили.

Последнее радовало парнишку больше всего.

– Вы со своим другом это придумали, или кто из старших надоумил? – недоверчиво переспросил отец, глядя поверх скатившихся на самый кончик носа очков. Со зрением у Валентина, в общем-то, проблем не было – совсем небольшая дальнозоркость, – но при чтении книг он предпочитал пользоваться очками, не желая лишний раз напрягать глаза. – Признайся честно, выгнали с урока за плохое поведение? Или с контрольной срулил?

– Да не-ет, папа, – отмахнулся Ромик, – никуда нас не выгоняли. Не только нас одних отпустили, а всю школу.

По голосу сына Валентин чувствовал, что тот не лжет. Неужели и в самом деле что-то стряслось, а он даже не знает?! Нужно было включить с утра телевизор. Отложив шедевр графа Толстого в сторону, Грачев уже куда более заинтересованно переспросил:

– Из-за чего отпустили?

– Я же сказал – АЭС жахнула. Взрыв там, что ли, какой-то был. Всем велели йод пить.

– Не может быть…

– Может, может! – уверенно закивал головой мальчик. – Об этом с самого утра везде трезвонят, а в аптеках такие очереди. Даже на улицах стоят. Па, а я могу к Косте пойти – все равно сегодня не учимся? – плавно перешел сын на другую тему.

– Нет, не можешь, – строго ответил отец. – Иди пока уроки учи, а я разберусь, что это за взрывы такие.

Не покидая дивана, Валентин подтянул к себе за шнур телефонный аппарат и, сняв трубку, набрал номер родной спасательной службы. Нежный голосок операторши, принимающей звонки, поинтересовался сутью проблемы. Прекрасно зная всех сотрудников, Грачев по голосу определил, кто именно принял его вызов, и сразу произнес:

– Галя, это Валентин Грачев. Извини, что отвлекаю от работы, но я хотел спросить. Ты ничего не слышала о взрыве, якобы произошедшем на Желтогорской АЭС?

– А-а, ты вон о чем, – поняла все девушка. – Слышала, конечно. Мы уже две бригады на АЭС отправили, но пока еще точно непонятно, что там случилось. Сами ждем…

– А почему нам не сказали?

– Так не ваша же смена. Если велят еще кого отправить, вызвоним, а пока отдыхайте, может, и без вас все сделают. И йод не забудь попить, а то мало ли.

Закончив разговор с коллегой, Валентин вернул трубку на место и на несколько минут погрузился в раздумья.

«Взрыв. На атомной электростанции. Да после него от города и следа не должно остаться. Если же просто выброс… Надо бы проверить радиационную обстановку. Но сначала…»

В считаные минуты был включен телевизор, один канал быстро сменял другой, пока, наконец, Валентин не наткнулся на местную программу. Ему повезло, и в эти минуты как раз шел в эфир внеочередной выпуск новостей. Поступившая информация подтвердилась, диктор сообщил, что выброс в атмосферу вредных веществ был, но сейчас ведутся работы по ликвидации его последствий. Властями было обещано, что компетентные специалисты в ближайшее время все в срочном порядке исправят, но при этом они все же тонко намекали, что если у кого есть возможность отправиться куда-то в отпуск, то пусть люди ею воспользуются.

Заинтригованный последними событиями и еще даже не знающий, как на них следует реагировать, Валентин решил дозвониться до кого-нибудь из друзей и полюбопытствовать, что им известно о случившемся, а заодно спросить, что они намерены делать. Но не успел он взять трубку в руки, как хлопнула входная дверь и в дом вошли два члена семейства: немного измотанная Елена и беззаботный Витенька. Пацан шумно ворвался в комнату брата и с жаром принялся тому что-то рассказывать.

Скинув туфли, Елена прошла в зал и устало плюхнулась в кресло.

– Ты в порядке? – озаботился Валентин ее состоянием.

Женщина неопределенно передернула плечами:

– В порядке, если не считать слабости и легкой головной боли.

– Ты забрала Виктора из садика.

Валентин произнес это не как вопрос, а скорее как утверждение.

– Да. Испугалась, что его там перепоят йодом. Ты же слышал, что произошло. Люди как с ума посходили, совершенно не соблюдают дозировку – льют его столько, что он просто может стать вреден. Я испугалась, что и у них могут быть такие безответственные воспитатели, вот и забрала ребенка домой.

– В связи с амнистией в детском садике освободилось сто тридцать два угла, – задумчиво произнес себе под нос Валентин и едва заметно усмехнулся.

– Ты что-то сказал? – не расслышала Елена.

– Это я так – сам с собой.

– Ты куда? – спросила она, когда он встал.

– К Алексу. У него телевизор не работает, а газеты он читает через раз.

– Думаешь, он еще не знает? Об этом же весь город говорит.

– Его человеческие проблемы и сплетни не занимают. Ты же знаешь, что он помешан на одних собаках. – Склонившись, Валентин чмокнул жену в щечку и, шаловливо подмигнув, пообещал: – Я ненадолго.

Елена не стала спорить и возмущаться, давно перестав удивляться такой крепкой, дружеской связи мужа с бывшими армейскими коллегами. Иногда ей даже казалось, что все они родственники, настолько судьба одного постоянно заботила другого.

Спешно покинув дом, Валентин уверенно направился к Величко. Расстояние до его жилья было сравнительно большим, и многие постарались бы преодолеть его на автобусе или маршрутном такси, Валентин же предпочитал передвигаться пешком. Делал он это как в целях экономии, так и просто потому, что спешить было не обязательно, а значит, и мять бока в транспорте собратьям по человеческой расе совсем ни к чему.

К Величко Грачев попал через полчаса. Алекс сидел в кухне и строгал ножом кожуру с картошки. Граф расположился рядом, внимательно наблюдая за этими кулинарными манипуляциями, и, если вдруг какой ошурок отскакивал в сторону, аккуратно поднимал его и, поднеся морду к ведру, бросал кожуру туда, где и было ее место. Когда Грачев вошел, человек и пес повернулись в его сторону и застыли в молчаливом удивлении. На лбу Алекса хорошо читалось: «Вчера же виделись, ты чего?»

– Алекс, привет! – сбрасывая обувь, отозвался Грач. Затем сунул ноги в рваные тапочки и пошаркал к стулу. – Ты слышал, что произошло?

– Э-эм-м, – протянул Величко вместе с собакой, тоже что-то хмыкнувшей.

Расценив этот ответ как отрицательный, Валентин продолжил:

– На нашей атомной энергетической станции произошел серьезный выброс в атмосферу.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Как это случилось?

– Как в кино, – скороговоркой ответил гость и, глубоко вздохнув, сразу же добавил: – Я так и думал, что ты ничего не знаешь. В городе суматоха, детей в школах распустили. Возле аптек очереди – я сам сейчас видел. Самая настоящая паника.

Забыв, что в руке у него нож, Алекс потер его концом, благо не острым, а закругленным, собственный висок.

– На работу звонил?

– Да. Галина сказала, что бригады туда уже выслали – в нас пока необходимости нет. Как думаешь, мне следует отправить семью подальше? Вдруг и в самом деле уровень радиации повысился? Все-таки дети.

– Надо купить дозиметры, – немного подумав, предложил Александр.

– Верно! Как я сам сразу не догадался. Сейчас сгоняю в магазин и вернусь.

Озабоченный новой проблемой, Грачев заспешил на выход.

Следом за ним увязался и Граф.

Оба они отсутствовали часа полтора, когда же все-таки вернулись, удивлению их, точнее собаке-то, конечно, было все равно, а вот Валентин негодовал за двоих, не было предела.

– Уму непостижимо, ни в одном магазине нет дозиметров. Я еще понимаю, йод расхватали, но…

– Люди беспокоятся о своем здоровье, – равнодушно заметил Величко, ковыряясь в сковородке с уже готовой картошкой. – Что же тут непонятного?

– Да, но нам-то теперь что делать? – развел руками тот.

– Попроси Макса, может, он тебе из какого подручного материала его соберет, – предложил Алекс все так же равнодушно. Судя по всему, его пока не особенно беспокоила проблема радиоактивного заражения, куда важнее было удовлетворить насущные потребности организма и загрузить свой желудок, который тормозил мыслительный процесс. Ну не дано мужчине быть чутким к проблемам общества при голодном желудке, и с этим ничего не поделаешь.

– Дозиметр собрать? Ты, наверное, шутишь? Это работа не по его профилю. – Валентин на минуту задумался. – Как думаешь, а у Ашота эта штука может быть?

– Сомневаюсь. С такими способностями к поглощению алкоголя ему о радиации беспокоиться нечего. Зато у нас в части обязательно должны быть.

Решение отправиться в часть было принято молча, никакого голосования совершенно не требовалось. Друзья понимали друг друга без слов, а что уж говорить о собаке! За остальными своими коллегами мужчины заходить пока не стали, посчитав, что в этом нет никакой необходимости, ведь прежде чем поднимать панику, нужно было все выяснить. А потому, перекусив приготовленной на скорую руку Алексом картошкой, они втроем заспешили в сторону управления МЧС.

Дорога туда была преодолена довольно быстро, тем более что им не терпелось получить ответ на свой вопрос. А когда желание полностью захватывает человека, время, как известно, бежит исключительно быстро. Вот и в этот раз они сами не совсем поняли, как уже через несколько минут оказались там, куда пешком добирались обычно примерно за полчаса.

В «аквариуме» перед дежуркой их отдела сидел охранник. Узнав своих, он кивком поприветствовал мужчин и, ни о чем не спрашивая, пропустил их во двор. Площадка двора оказалась почти пуста. Лишь одна машина из всех пребывала на месте, видимо, на случай экстренных вызовов по городу. Остальные же отсутствовали.

Шествующий рядом с ногой хозяина пес первым заметил во дворе коллегу своих друзей и громко тявкнул, указывая на него остальным.

– А вы тут чего делаете? – тоже обратил на них внимание тот. – У вас же выходной. Или по работе соскучились? Не рановато ли, вчера ведь только пересдали смену.

– Не знаешь, в дежурке есть дозиметры? – не отвечая на вопрос, серьезно спросил Грачев. – Или все на АЭС забрали?

Мужчина передернул плечами. Поняв, что он не в курсе, друзья прошли в дежурку и, отыскав женщину, ответственную за инвентарь, пристали с тем же вопросом к ней. Оказалось, что дозиметры увезены не все. Откопав один, Грачев снял с него колпачок и глянул на показатели, ожидая устрашающих результатов. Алекс тоже замер, а Граф, видя, в каком напряжении пребывают его хозяин и друг, предпочел не напоминать о себе и тихонько отошел в сторону, решив понаблюдать за людьми с некоторого расстояния.

Несколько секунд висела абсолютная тишина, если не считать шорох, создаваемый хвостом пса, шаркающим по асфальту, с которого он, словно веник, разметал в обе стороны мелкий сор. Затем на лице Валентина начало зарождаться удивление, потом оно исчезло, и он принялся легонько постукивать по цилиндрику дозиметра пальцем и трясти его, сопровождая все это словами:

– Я так и думал, что оставили одни сломанные.

– С чего ты взял?

– Он ничего не показывает.

– Совсем?

– Он показывает всего лишь легкое отклонение от нормы, – продолжая свое занятие, откликнулся Грачев. – Совсем даже незначительное.

– А почему ты решил, что это неверный результат? – поинтересовался Алекс. – Вдруг паника преждевременна или радиоактивное облако унесло ветром совсем в другую сторону?

Со двора донеслась чья-то громкая брань. Друзья переглянулись и заспешили к выходу. Как оказалось, вернулись с вызова остальные члены бригады, причем большинство из них пребывали далеко не в самом лучшем настроении. Величко поспешил к руководителю.

– Влад, здравствуй! – поприветствовал он немного небрежного усатого дядьку, играющего зажигалкой, а затем сразу спросил: – Вы с АЭС?

– С АЭС, – устало вздохнул тот. – Чтоб она неладна была.

– А чего так?

– Да только зря промотались, мать ее! Столько машин гоняли, а они… – Он расстроенно махнул рукой, не находя слов, достойных испытываемых им чувств.

Величко чего-то недопонимал, да и Валентин пока не въезжал в суть сказанного, а потому они почти хором переспросили:

– Так не было там, что ли, ничего?

– Там сказали, что не было. Тут орут, что было, и посылают за тридевять земель. А я что теперь, силой эту АЭС брать должен, чтоб проверить, врут они мне или нет?!

– Погоди, погоди, – остановил жаркую речь коллеги Грачев. – Получается, что вас туда просто не пустили?

– Конечно, нет – объект-то закрытый, – съязвил в ответ усатый. – А мы, полчище придурков, наверное, от нечего делать к ним на экскурсию приперлись. Да только нас там никто и не ждал особо-то.

Мужчинам понадобилось несколько секунд, чтобы переварить все услышанное, а затем еще минут десять, чтобы задать интересующие их вопросы, получить более или менее вразумительные, а не такие расплывчатые ответы. В общем, на деле все оказалось весьма интересно.

С одной стороны, все средства массовой информации со всех сторон смакуют произошедший сбой в работе АЭС, медицинские центры обзванивают школы, детсады и заводы, требуя от руководства срочно ввести в ежедневный рацион своих подопечных йодосодержащие продукты; с другой – на самой АЭС упорно отрицают вообще сам факт выброса. Прибывшим на вызов, кстати, неизвестно от кого поступивший в МЧС, руководство атомной электростанции заявило, что данные о выбросе проверяются. То есть они еще и сами не знают, был он или нет. Зато директор даже пообещал лично проследить за тем, чтобы все было сделано как следует. Вот и кому же, спрашивается, после всего этого верить?

Решив не поддаваться пока всеобщей панике, друзья покинули дежурку и направились в гости к Ашоту. Происходящее в городе требовало совместного обсуждения, а, как известно, три головы гораздо лучше, чем одна. Что касается Максимова, то они были почти уверены в том, что он пребывает где-то поблизости, тем более что ресторан Мачколяна находился недалеко от Волги, где этот стервец постоянно высматривал и охмурял на небольшом частном пляже свои новые жертвы. По крайней мере летом, да еще в свободное время, больше всего вероятности наткнуться на него было именно в гостях у добродушного толстячка Ашота Ваграмовича, и искать его где-то еще не имело смысла.

Забегая вперед, надо сказать, что в этой своей уверенности относительно пребывания Максимова неподалеку от ресторана друга никто из спасателей не ошибся. Андрей и в самом деле был на пляже, сверкая своим загорелым, атлетически сложенным телом среди не менее загорелых шоколадных заек, бросающих в его сторону откровенные, голодные взгляды. Вот уж где было самое достойное его ловеласовской натуры поле деятельности.

Нежданно-негаданно нагрянувшие друзья-товарищи прямо-таки вырвали его из сладких объятий очередной длинноногой газели с красивым «бампером», на который Андрей уже успел наложить свою твердую мужскую руку. И вновь коллеги обломали ему весь кайф.

– Макс, немедля оденься, – командным тоном приказал нахмурившийся Ашот, когда они наткнулись на недостающее звено своей цепочки, загородив солнце и накрыв голубков своей тенью. – Загорать нынче вредно, ты что, неужели не слышал?

– Отвали, боров, не видишь, я занят, – не отрываясь от девушки и не глядя на друга, отмахнулся было тот. Парочка прямо тонула в глазах друг друга, кружилась в водовороте томных взглядов.

– Нет. Пусть постоит, так прохладнее, – пролепетала между тем его краля, даже не глядя на Ашота. – Но только молча.

– А опахалом тебе да на хлебало не помахать? Да отцепись ты уже от нее, паук ненасытный, – не выдержав, воскликнул Ашот, – видишь, вся бригада тебя одного ждет.

– О, е-ешкин кот, – вынужден был повернуться к остальным Андрей. – Ну зачем я вам сегодня-то понадобился? Выходной ведь. Я что, уже и в свое личное время ваши рожи наблюдать должен?

– Да ты не кипятись, чайник. Успеешь еще полобызаться. Оставь это на сладкое, и пошли. Совет старейшин тебя одного ждать не может.

– У меня выходной. Все. Отстаньте от меня. – Андрей попытался вернуться к своему занятию, но не тут-то было.

Наученный Мачколяном, Граф незаметно подошел к нему со спины и не сильно, но зато достаточно неожиданно цапнул Андрея за ягодицы. Максимов испуганно подскочил, потеряв равновесие, шлепнулся на песок и под всеобщий хохот друзей громко выругался и заявил:

– Граф, скотина! Мохнатое чудовище…

Черпанув в ладонь песка, он швырнул его в сторону овчарки. Но песок своей цели, естественно, не достиг, осыпавшись мелкой пылью вниз, далеко от морды довольной собой овчарки.

– Твою мать, это же мое самое красивое место.

– Да? А я думал, у тебя это лицо, – удивленно присовокупил Мачколян. Андрей его не услышал, продолжая возмущаться:

– Черт!

Он попытался даже заглянуть под плавки, ничуть не смущаясь внимания посторонних, давно привлеченных столь громкой речью и криками.

– Теперь там шрам останется.

– Шрамы украшают мужчину, – со знанием дела заявил Алекс и тут же чуть тише добавил: – Даже если они на втором его лице.

– Ха-ха, – съязвил обиженный Макс. – Между прочим, я все слышал. И «шрам на любимой попе» не моя мечта. Кстати, если что останется, за пластическую операцию платить будешь ты.

– Непременно. Только перед этим я, чтоб врачам было над чем работать, поставлю тебе на задницу еще парочку печатей. – Алекс погладил кулак. – Так что кончай ребячиться, и пошли. Быстрее освободишься, скорее вернешься. А дама, – он перевел взгляд на слегка напуганную девицу, боязливо созерцающую данную сценку, – несомненно, тебя дождется. Я прав?

Андрей проследил за его взглядом и, поймав натянутый, вымученный кивок, последовавший со стороны девушки, расстроенно вздохнул:

– Ну теперь-то уж непременно.

То, что красотка слиняет сразу же, как только они отвернутся, он знал уже наверняка. Слишком испуганный у нее был взгляд, что и неудивительно при столкновении с тремя здоровенными, угрюмыми лбами, не сулящими никому и ничего хорошего. Только наивный дурак мог поверить в то, что эти гоблины работают в МЧС, причем не начальниками или руководителями, а смешно сказать – спасателями. Сейчас они больше походили на собирающихся на разборки паханов, не поделивших с кем-то сферу своего влияния. Причем главным среди них явно был тот, с собакой, в чьих глазах читался наибольший холод и даже какое-то отвращение к людям.

Зная, что друзья не отвяжутся, Андрей вынужден был подняться и, скоренько натянув штаны, последовать за ними.

– Если это опять какая-нибудь ваша идея по бесплатному спасению мира, то я пас. Я в этом не участвую.

– А мы еще ничего и не предлагали, – буркнул Ашот. – Просто поговорить надо. О тебе же, дурья башка, печемся. Ты вот тут греешься на солнышке и даже не знаешь, что взрыв был на нашей атомной электростанции и жить тут вообще, может быть, даже опасно.

– Какой еще взрыв? Чего вы мелете? – Друзья как-то странно на него покосились, что заставило Андрея иначе отнестись к услышанному, впрочем, оптимизма его не поубавило, и он тут же заявил: – А и пусть. Картошка, морковочка там всякая гигантская расти будет. Как в Чернобыле. Плохо, что ли, когда такой урожай?

– Плохо будет, когда вот такие молодые, как ты, от рака умирать станут.

– Или импотентами сделаются, – с ухмылкой присовокупил Ашот, а Алекс закончил:

– Я еще пока жить хочу, а не мутировать.

– Ну и что, теперь в паломничество по России собираться? Чемодан уже упаковывать или пока рано?…

За издевки в адрес такой серьезной проблемы Андрей поймал от Алекса увесистый тумак в бок, причем этим физическое воздействие не ограничилось, так как Граф, взявший, видимо, действия своего хозяина за образец, тоже не обошел его своим вниманием и цапнул еще и за лодыжку. Очередной вскрик продолжился бранью, сопровождавшей мужчин всю оставшуюся часть пути до самого ресторана.

* * *

– Вячеслав Николаевич, журналисты! – Русоволосая пышнотелая девушка заглянула в кабинет директора и задержалась в дверном проеме. На лице ее застыл молчаливый вопрос.

Прервавший разговор по телефону лысоватый мужчина с глубоко посаженными глазами и сильно выступающей вперед нижней губой, не задумываясь, отмахнулся:

– Мне сейчас не до них.

– Но они же не отстанут. Может, проведете для них пресс-конференцию?

Меркулов недовольно скривил губы:

– А чем там вообще охрана занимается? Она что, не в состоянии разогнать эту толпу? Им за это платят.

– Да, но тогда скандал еще более усилится. Про нас и без того кучу всяких гадостей говорят, – пыталась убедить своего босса в необходимости определенных действий девушка.

Не будучи от природы глупым человеком, а скорее даже наоборот, иначе бы не занимать ему сейчас пост директора Желтогорской атомной станции, Вячеслав Николаевич не стал долго думать, и без того понимая, что барышня абсолютно права. И, несмотря на всю неприязнь к журналистской братии, он вынужден был согласиться.

– Хорошо, пусть все подготовят. Я встречусь с ними минут через пятнадцать.

Кивнув, юная «правая рука» скрылась из вида, а Меркулов продолжил свой разговор по телефону:

– В общем, мы договорились, Герман. Сейчас прибудет еще одна партия, ты ее толкнешь.

Собеседник что-то отвечал, но Меркулову это явно не нравилось. Нервно постукивая шариковой ручкой по крышке собственного стола, он выслушал все, что ему пытались втолковать, а затем вспылил:

– Мне, в сущности, все равно, через какие бумаги и как ты это будешь проводить. Это твоя головная боль. Я и так взял все самое сложное на себя. Я вложил в это свои деньги, а ты загружаешь меня какими-то глупостями. Тебе подвернулся такой шанс, и еще чего-то не устраивает… Да никто ничего не заподозрит!

Вячеслав едва сдерживался, чтобы не наорать на своего партнера. Он вообще не понимал, что этот трусливый человек делает в бизнесе, где испокон века царил только один закон: «Либо ты ведешь свой бизнес и постоянно что-то нарушаешь, либо просто не ведешь бизнес». Иного не дано. Тем более что помощи от государства ждать не приходится. А этот придурок еще о чем-то печется, переживает. Да с теми деньгами, что они на этом дельце заработают, им никакие напасти со стороны закона станут не страшны.

– Все, я выхожу из игры, – раздалось в трубке.

– Нет. Мы на этом не остановимся. – На Меркулова накатывала злоба. – Тем более сейчас. Я буквально спас твою клинику от краха и развала, и вот какую благодарность ты мне преподносишь.

– Да пойми же ты, что в любом деле главное – вовремя остановиться. Мы свой куш сорвали, теперь пора…

– Это я буду решать, когда и что пора, – окончательно вышел из себя мужчина. – И запомни, если попытаешься сорвать мне дело, сильно об этом пожалеешь. Того, что я дал тебе, нигде больше не получить – никто другой тебя не профинансирует. Все, некогда больше с тобой трепаться – меня ждут журналисты. Принимай товар и распределяй по точкам, а об остальном не беспокойся. И не вздумай дурить. Я свяжусь с тобой позже.

Шумно приземлив трубку на крышку стола, Меркулов грязно выругался, затем для успокоения и себя и нервов несколько раз глубоко вздохнул и, поправив новенький светлый костюмчик, в который был облачен, направился к выходу. В приемной он снова наткнулся на пышноватую девицу, сразу сообщившую, что журналисты ждут его в малом зале. Кивнул и направился туда.

В небольшом помещении было шумно. С жаром обсуждались последние события, настраивались микрофоны, отовсюду сыпались вопросы. Все ждали прибытия директора, который ну просто обязан был приподнять завесу тайны и сообщить миру о том, что же на самом деле произошло на атомной электростанции. Меркулов вошел тихо и не сразу был замечен журналистами. Рядом с Вячеславом Николаевичем шли четверо охранников, следящих за порядком вокруг. В их задачу входило держать назойливых акул пера на расстоянии и, если что пойдет не так, обеспечить беспрепятственный отход руководства из зала. Впрочем, Меркулов очень надеялся на то, что ничего из ряда вон выходящего не случится и все останутся довольны их совместной беседой.

Заняв место за столом, стоящим на некотором возвышении перед остальным залом, он негромко откашлялся в кулак и стал выжидать, когда все вокруг стихнет. Тишина наступила в считаные секунды, затем из зала сразу послышались первые вопросы, и в его сторону потянулись несколько длинных микрофонов.

– Был ли взрыв на самом деле, и чем его последствия грозят нашей области?

– Что предпринимается для снижения уровня радиоактивности?

– Из-за чего случился выброс? Кто в этом виноват, и будет ли этот человек наказан?

Постепенно вопросы стали переплетаться друг с другом, и вскоре уже вообще нельзя было разобрать, что и кто выкрикивает. Особенно усердствовал низенький ушастенький парнишка с квадратной лысой головой. Ему так хотелось задать больше всего вопросов и получить на них ответы, что он готов был лезть по головам, но пока удавалось лишь подпрыгивать в своем кресле, в которое он в конечном итоге и провалился, когда сиденье сложилось со спинкой.

С минуту молча наблюдая за суетящимися журналистами и одновременно в уме выкладывая план своих дальнейших ответов, Вячеслав Николаевич поднял вверх раскрытую ладонь, требуя тишины. Когда ее удалось достичь, он неторопливо начал:

– Прекрасно понимаю, что многих из вас интересует, что же именно случилось. Я готов развеять все слухи и все объяснить.

– Слухи не сказка?… Что-то на самом деле было?

Меркулов недовольно покосился на нетерпеливого парня со слишком длинным языком и, проигнорировав его вопросы, спокойно продолжил:

– Сегодня ночью действительно произошла кратковременная остановка второго энергоблока Желтогорской АЭС.

В зале поднялся гул.

– Остановка была плановой, – успокоил журналистов Меркулов. – Она была необходима для проверки технического оборудования. В настоящее время на нашей атомной электростанции реализуется принцип непрерывного повышения безопасности блоков путем замены устаревшего оборудования на новое, оснащения всех блоков новейшими системами диагностики, а также модернизации различных программ, направленных на повышение уровня безопасности и снижение показателей аварийности энергоблоков. Уже была проведена замена устаревших регулирующих клапанов редукционного устройства расхолаживания блока на новые. В дальнейшем планируется уплотнение гермообъема блоков и внедрение новой системы TV-контроля возможных перегрузок реакторов блоков.

– То есть вы хотите сказать, что никакого выброса в атмосферу не было? – задала интересующий всех вопрос крупнотелая девица с короткими рыжими волосами.

В уголках губ мужчины мелькнула едва заметная ухмылка, но на его голосе и дальнейшей речи она, естественно, никак не отразилась. Совершенно спокойно он продолжил:

– Твердо могу заявить, что никакой опасности для окружающей среды, персонала станции и проживающих рядом с ней граждан в результате остановки энергоблока не произошло. Станция работает в штатном режиме. Я уже распорядился усилить меры безопасности и ввести дополнительную защиту компьютерной системы.

– Но между тем в аптеках города исчезли все йодосодержащие препараты, – донеслось из зала. – Как вы можете это объяснить?

– А как можно объяснить естественное желание людей защититься от возможной опасности?! Я могу только поддержать их в этом, так как и сам ежедневно пью йодосодержащие. Как говорится, – мужчина натянул на себя вымученную улыбку, – береженого бог бережет. Заболевания щитовидной железы сейчас стали так часты…

* * *

– Вот мразь! Вот гнида! – негодовал Ашот, сидя перед экраном телевизора вместе с друзьями.

К слову сказать, об идущей в прямом эфире пресс-конференции, которую дает директор атомной электростанции, Мачколяну сообщили служащие его ресторана, и он сразу же покинул общий зал, переместившись с компанией друзей в свой кабинет. Там в данную минуту они и пребывали.

– Ты только посмотри, как отмазывается, скотина! Народ за дураков держит. Сам пью… Тьфу! Чтоб ему этим йодом подавиться!

– Угомонись, Ашот, – попросил Алекс спокойно. – Ты же не думал, что он всю вину возьмет на себя, станет посыпать голову пеплом и публично просить прощения. Глупо было на это даже надеяться.

– А я вообще ничего не понимаю, – подал голос Максимов. Обиженный на то, что его оторвали от более приятного занятия ради каких-то бесед, он какое-то время дулся и молчал, замечая только Графа, с которым играл в мяч, видимо, забыв о недавней проделке пса. – Он говорит, что ничего не было. Так? Дозиметр ничего не показывает. Наши бригады вернулись целы и невредимы. Тогда что я-то тут делаю? – Он взмахнул руками.

– Какой же ты, Дрюня, эгоист, – мотнул головой Мачколян. – Да еще к тому же и наивный. На пустом месте пожар разгореться не мог, значит, что-то было, только это пытаются замять и скрыть от общественности, боясь широкой огласки и других неприятных последствий. Теперь тебе ясно, болван? – Он толкнул своей пухлой рукой Максимова в бок, отчего тот чуть не слетел с каретки дивана, на которой на манер воробья на жердочке и сидел. Эта поза была его любимой.

– Не знаю, как остальные, а я хочу разобраться в происходящем бардаке, – присоединился к этим словам Грачев, успевающий вместе с просмотром новостей еще и читать что-то в газете. – Не люблю, когда меня обводят вокруг пальца.

– Так я и знал, что опять начнется разведывательная операция. – Андрей усмехнулся и уже от себя добавил: – Спасайся кто может.

Шутку не оценили. Впрочем, в этот момент тявкнул Граф, но он вряд ли понял смысл его слов – просто поделился собачьей радостью, возникшей в связи с тем, что на него, наконец, посмотрели.

– Хорошо, – вынужден был сдаться бесшабашный Максимов, которого перспектива проторчать в компании друзей весь день не слишком прельщала, а потому он поспешил все поскорее закончить. – Что вы предлагаете?

– Пока ничего. Нужно подумать, – за всех ответил Алекс.

Макс небрежно махнул рукой, мол, валяйте, кто же вам не дает, и, запрыгнув на край стола Ашота, стал перебирать канцелярские принадлежности, дожидаясь, когда в головах друзей хоть что-нибудь наконец родится. Сам забивать мозги этой проблемой он не собирался.

В кабинете на какое-то время воцарилась тишина, сравнимая с идиллией моря и неба, когда и то и другое смотрится друг в друга, боясь лишний раз шелохнуться. Думали все, за исключением Максимова и пса. Но того хоть можно было простить, за отсутствием осознания важности человеческих проблем и владения людской речью, тогда как Андрею – одному из самых гениальных умов человечества, неплохо было лишний pаз напpячь свою коpобочку. Но, как ни странно, самое дельное предложение выдвинул все же именно Макс, да и то все по той же причине, точнее страстному желанию вырваться из дружеского кольца. Устав молчать, он попросту ляпнул:

– А может, оставим это до утра? На свежую голову и думается лучше. А? Да и через сутки все равно на смену – там и обсудим. Дайте хоть законные выходные спокойно догулять.

– Мне тоже кажется, что сегодня мы уже ничего дельного не придумаем, – неожиданно поддержал Макса Алекс. – Необходимо дополнительное время на размышление. Предлагаю разойтись… до вечера.

– Я «за»! – аж подпрыгнул на своем месте Андрей, после чего на него вновь косо посмотрели.

Согласие остальных было получено, и мужчины, немного разочарованные собственной беспомощностью, стали разбредаться восвояси.

* * *

Рабочий день подходил к концу. Сотрудники института спешили закончить дела и бежали в раздевалку, где наконец-то могли расстаться с надоевшим за день белым халатом. На смену им торопились уборщики и охрана, только еще начинающие свою работу.

Каждый куда-то спешил. Двери беспрестанно хлопали, в коридоре была суета, и лишь в оранжерее, где содержались исследуемые животные и насекомые, было по-прежнему тихо, если не считать звуков, издаваемых разнообразными представителями фауны. Здесь вообще редко слышались отголоски человеческой речи, разве что в часы кормления или в моменты выбора очередной жертвы для науки. В остальные часы это был своего рода тихий уголок природы, где можно было понаблюдать за братьями нашими меньшими.

Сейчас в оранжерее, как ее ласково именовали работники института, находились два человека, оба молодые парни примерно одного возраста, темноволосые, с тонкими, интеллигентскими руками, на которые были натянуты полупрозрачные резиновые перчатки.

– Ну так ты скоро там? – заканчивая кормить подопечных, поинтересовался один у другого. – Опять последними уходим.

– Ты куда-то торопишься? – отозвался другой, неспешно продолжая совать в клетку со змеей сонных лягушек. Пробующая языком воздух гюрза, казалось, ждала своего часа, уже зная, что вскоре добыча начнет двигаться и тогда ею можно будет как следует насладиться. – У меня на вечер почти никаких планов. А у тебя?

– Друзья пригласили, но, по твоей милости, боюсь, не успею.

– Ребята, ну скоро вы там? – одновременно с хлопком двери раздался чей-то голос. Парни бросили взгляд на вход. В дверях стоял долговязый уборщик с пышной шевелюрой. На запоздавших служащих он смотрел как-то искоса. – Мне еще помыть тут надо все успеть.

– Хорошо. Мы уже сворачиваемся.

Ускорив работу, парни и впрямь быстро довели дело до конца и, рассовав остатки еды по клеткам, шумно беседуя, удалились.

Уборщик проследил за ними взглядом, дождался, когда за дверью стихнет говор, затем перенес ведро в центр зала и, оставив его там, двинулся в сторону террариума. Волоча швабру с тряпкой по полу и оставляя после себя грязные разводы, парень дошел до клетки с коброй и застыл. Взгляд его зачарованно изучал гадину, ловя каждое ее движение. Змея тоже наблюдала, плавно ворочая головой по сторонам. Затем вдруг как-то странно изогнулась, передернулась и… срыгнула на камни перед собой шматок какой-то кожи и костей.

Уборщик брезгливо поморщился и, словно вспомнив, зачем он здесь, скинул с плеча рюкзак, совершенно не привлекавший ничьего внимания, раскрыл его и достал оттуда небольшой сверток. Затем вынул еще и полиэтилен, аккуратно разложил его на полу, после чего подсунул один край под клетку с гадиной и, вооружившись все той же шваброй, стал заталкивать его под дно. Когда все было сделано, парень вернулся к свертку, развернул его. Внутри оказались какие-то белые кубики, источающие вокруг себя что-то сильно похожее на туман или пар.

Прежде чем пустить их в дело, странноватый уборщик надел на руки перчатки и лишь затем стал выкладывать кубики в один ряд, на самый краешек лежащей под клеткой на ножках полиэтиленовой пленки. Работал он аккуратно и не спеша, и лишь по неровному дыханию можно было понять, что он нервничает.

Работа была завершена минут через двадцать, возможно, даже чуть больше. За это время никто не входил в помещение и не тревожил этого странного парня. И даже змеи, кажется, не реагировали на его присутствие здесь. Наконец, щель между полкой и дном клетки была полностью заполнена, уложен последний куб. Уборщик подвернул край пленки, подпихнув его под клетку, затем снял перчатки и, сунув их назад в рюкзак, взялся за швабру. Активность, с которой он принялся работать, воодушевила бы на подобные подвиги кого угодно, и причина тут крылась вовсе не в особой любви к своему делу, а в желании поскорее согреться.

Прошло минут десять. Часть зала оказалась очищенной от грязи, а обеспокоенная кобра, ранее вроде бы вознамерившаяся вздремнуть под любимой корягой, скользила по стенам своего прозрачного домика и то и дело норовила выбраться из него через слишком маленькое отверстие в крышке. С каждой минутой беспокойство ее нарастало. Она лезла на стену, подпрыгивала, металась из угла в угол. Но все же к тому моменту, как парень завершил свою работу, кобра уже угомонилась и, свернувшись в клубок, разве что не зевала от накатившего на нее резкого желания вздремнуть.

Завершив уборку, парень снова вернулся к клетке, стер с запотевших стеклянных стенок капли воды, вытянул из-под клетки полиэтилен и, запихнув его в рюкзак, насвистывая, удалился из террариума. До ухода из здания работников оставалось буквально полчаса, но в это время покинут институт не все – наиболее преданные своему делу ученые останутся. Он знал расписание и привычки каждого, поэтому действовал не спеша и без суеты.

Он вернулся в оранжерею через час. Вновь подошел к клетке с выбранной им змеей, открыл крышку. Змея его же усилиями была погружена в анабиотический сон. С опаской он поднес руку к террариуму и почувствовал, как кисть холодеет. С трудом преодолевая животный страх, он слегка коснулся пальцами шершавой кожи гадины – змея не шелохнулась. Тогда он провел рукой вдоль ее тела – никакой реакции снова не было. Прилив уверенности помог ему вытянуть змею из клетки и переложить ее на крышку.

В считаные секунды в руках этого непонятного типа появилась самая обычная клизма с каким-то странным, очень узким наконечником. Парень осторожно зажал ее в одной руке, другой приподнял хвост кобры и, вдохнув поглубже, вставил наконечник по его прямому месту назначения. От напряжения по лбу и вискам потекли капельки пота, но сейчас было не время утирать их. Еще раз вдохнув, он с замиранием сердца надавил на клизму. Мягкая основа сжалась, и парень руками почувствовал, как ее содержимое отправилось по назначению. На удивление, кобра продолжала бездействовать.

Но и без того натерпевшись страха, он торопливо засунул ее назад в клетку и, запихав используемый инструмент в рюкзак, заторопился прочь.

Глава вторая

Ажиотаж, возникший в связи с предполагаемым выбросом радиации в атмосферу, потихоньку стихал. Еще один день пролетел незаметно, и друзья-спасатели сами не заметили, как оказались в стенах родной дежурки, и уж совсем не ожидали, что первый рабочий день пролетит так быстро и совсем немного останется до вечера. Но ведь и работы сегодня никакой не было, а потому ничто не отвлекало их от жарких бесед и споров, вовсю разгоревшихся среди членов спасательной команды.

«Недавний взрыв на Желтогорской АЭС зацепил всех. – Глаза Валентина бежали по ровным газетным строчкам, которыми он был увлечен больше, чем содержанием спора Мачколяна и Максимова. – Люди в ужасе и желают знать правду. Но власти отрицают факт взрыва, и это при том, что от работников соответствующих служб поступали звонки в школы и на предприятия с рекомендацией пить йодосодержащие препараты и носить марлевые повязки. Если выброс был, то почему это пытаются скрыть?

Группой наших журналистов было проведено независимое расследование, в ходе которого мы попытались установить правду. Оказалось, что все заявления властей – вранье! Авария была, и есть даже люди, серьезно пострадавшие. Несколько человек погибло, многие получили ожоги разных степеней тяжести. Для доказательства достоверности этой информации мы публикуем ряд фотографий, об авторах которых говорить пока рано. Вот как это выглядело на самом деле!»

Валентин перевел взгляд на черно-белые фото с неясным очертанием атомного гриба, словно скопированным со старой советской газеты, и лишь затем вновь продолжил читать.

«Ситуация напряженная. Президент Российской Федерации вынужден был собрать экстренное совещание по вопросу контроля за работой и обслуживанием атомных электростанций. Как только оно завершится, наш корреспондент попытается узнать о его результатах, и мы сразу сообщим их вам. Оставайтесь с нами, и вы будете в курсе всех событий!»

– А я тебе говорю, они просто не хотят скандала, поэтому стараются все замять и поправить собственными силами, – с жаром дирижировал руками Андрей. В отличие от прошлого раза теперь у него не было никакой возможности улизнуть от бесед на эту тему, да он даже и не пытался этого сделать, активнее остальных отстаивая свою точку зрения. – Они же не идиоты, – продолжал доказывать он, – на себя ответственность за все брать. Проще сказать, что ничего не было. Прикинуться дурачком.

– А ничего и не было, – спокойно заметил Валентин на эту пылкую речь.

Несколько устремленных на него вопросительных взглядов заставили его продолжить раскрытие этой мысли дальше:

– Я вдруг отчетливо понял, что это все какой-то бред сумасшедшего. Ведь случись взрыв на самом деле, нам бы уже никакой йод не помог, не говоря о марлевых повязках.

– Ну вообще-то… – Андрей вынужден был согласиться.

– И потом, вся чертовщина в прессе, то, как это дело освещается, ни в какие ворота не лезет. Ну, например, это. – Он вновь взял отложенную в сторону газету. – Только посмотрите, что здесь пишут. – И он начал читать вслух просмотренную статью.

– Ну-у и что? – не понял, что же именно в ней не так, Андрей.

– Разве настоящий журналист может построить текст таким образом?

– А почему нет?

– Да на него такие судебные иски потом подать могут о возмещении морального вреда, за пять лет не отмоешься и не расплатишься.

– А по-моему, ты просто придираешься. – Андрей сунул себе в рот очередную щепоть чипсов и запил их большим глотком безалкогольного пива. Так, по его собственному утверждению, он пытался залить горе, охватившее его в связи с потерей той шикарной женщины, от которой его оттащили гады, именующие себя друзьями. Намек хоть и был прямым, но мужчины предпочли сделать вид, что ничего не поняли, и приставать и цепляться к парню не стали. – Каждый пишет как может.

– Да, но не так же.

– Читаю дальше: «Группой наших журналистов было проведено независимое расследование, в ходе которого мы попытались установить правду». Когда это журналисты работали группой? Впрочем, ладно, допускаю – но где фамилии этих людей? Почему они отсутствуют даже в конце статьи?

– Место экономили, – предположил Ашот, внимательно слушавший соображения друга.

– Дальше они заявляют, что слова властей – это вранье. Или вот: «Несколько человек погибло, многие получили ожоги разных степеней тяжести». И где, интересно знать, заявления врачей на этот счет? Кто-нибудь видел этих пострадавших, хоть по тому же телевизору или же их фото в газетах? Когда это у нас журналисты упустили возможность такие ужасы заснять и показать всему человечеству?! Нет, фото тут, конечно, есть, но они специально не говорят, кто снимал. Вот, гляньте. – Валентин протянул газету сидящему рядом Алексу.

Величко глянул на снимки, но так ничего подозрительного в них и не увидел. Он передал газету Ашоту, а сам вопросительно посмотрел на товарища.

– Да это же снимок из какой-то очень давней советской газеты, – ответил на его недоуменный взгляд тот. – Разве не видишь, какой он блеклый и нечеткий. Я, правда, и сам не сразу понял, что в нем странного, а потом подумал и вдруг осознал, что его просто откуда-то скопировали.

– И в самом деле похоже на то, – согласился Ашот, крутя газету у себя перед носом.

– Дай я посмотрю, – принялся вырывать ее у него из рук Макс, а Граф запрыгал рядом, присоединяясь к этой забавной игре. Вот его-то только сейчас и не хватало.

Когда же Максимову, наконец, удалось завладеть газетой, маленький кусочек которой все же достался и псу, он критическим взглядом глянул на фото и расхохотался.

– Ешкины батареи, честное слово, это же явный блеф. Причем грязный и некачественный. Кто ж так делает? О, да они тут и про президента что-то пишут, – скользнув взглядом по тексту, присовокупил он. – А ты говоришь, плохо работают.

– Скорее уж чересчур хорошо, – усмехнулся Валентин. – Они столь легки на подъем, что через пару часов после случившегося уже сидят в приемной у президента и ждут, когда он сообщит им персонально о своем решении. А президент, скорее всего, даже и не в курсе, что творится в какой-то там глубинке его огромной страны. Что бы там ни говорили, я считаю это грубой провокацией и просто пародией.

– Нет, постой, – Ашот почесал свой слоеный затылок. – Но ведь звонили же разные службы по школам, садам, предупреждали всех. Ты же сам говорил, что детей распустили.

– Не отрицаю, что кто-то в самом деле мог звонить, причем этот кто-то запросто мог назваться хоть самим господом богом, и наивные тетеньки так же бы ему поверили. Вот скажите, какие еще службы, кроме нас, занимаются оповещением населения о чрезвычайных происшествиях? Может, ФБР, ЦРУ. – В голосе Валентина явно проскальзывали ирония и насмешка. – Они порекомендовали людям пить йод и носить марлевые повязки – это от радиоактивности-то? Скорее всего, ничего действительно и не произошло, – продолжил Грачев. – Просто не могло такого быть. А случись взрыв или выброс, о нем бы кричали и по центральным каналам, а не только по местным. Из вас хоть кто-то слышал, чтобы по первому каналу в новостях освещали эту тему?

– Д-да вроде бы нет, – за всех ответил Ашот.

– Вот именно. А когда это у нас подобные катастрофы происходили так тихо?

– Погоди, но кто же тогда поднял эту шумиху?

– Кто? Вот это и есть главный вопрос. И для чего? Впрочем, для чего, догадаться несложно. Представляете, какой куш сорвали аптеки, сбыв даже самый завалявшийся йод, и магазины, специализирующиеся на продаже спиртного? Никто даже на срок годности и не думал смотреть.

– Хочешь сказать, что торговцы медикаментами и пустили этот слух?

– А почему нет – земля, как известно, слухами полнится. Им же, как никому другому, это выгодно.

– Да нет, не может этого быть, – все еще не желал верить Ашот. – Что, у людей совсем совести нет?

– У таких людей – нет, можешь мне поверить, – убедительно заявил Андрей. – Им лишь бы побольше хапнуть, остальное совершенно не важно.

– А у кого самая большая аптечная сеть в Желтогорске? – неожиданно решил поинтересоваться молчун Алекс. Временами товарищам казалось, что он способен подолгу разговаривать только с собаками, на людей его способность быть интересным собеседником отчего-то не распространялась.

– У одного типа… У него своя клиника, экспериментальная, ну и аптеки, соответственно, имеются, – отозвался Ашот. Он был единственным, кто знал всех влиятельных людей города, так как тоже относился к числу предпринимателей и имел свой, ресторанный бизнес. – Фу ты, фамилию забыл. – Он потер толстым пальцем переносицу и громко фыркнул. Затем какая-то мысль все же осенила его, и он воскликнул: – Да вы его должны знать. Наша ЧС же именно с ними сотрудничает. Пострадавших особо серьезных мы обычно им доставляем.

– Опаньки. Вот где, оказывается, собака зарыта, – обрадовался Андрей. – Е-мое, я так и знал, что это банальный сговор. Вполне можно допустить, что какие-нибудь шустрые ребятки решили объединить свои усилия и сорвать нехилый куш.

– Глупости, – нахмурился Грачев. – Это же подсудное дело.

– А кто докажет? Обстановка нервная была – взрыва не было. В том, что товар раскупили, виноваты те идиоты, которые слушок пустили. А попробуй-ка их теперь найди.

– Макс прав, – кивнул Алекс. – Мне тоже кажется, что такое очень даже возможно. Тем более в нашей стране.

Зная, насколько Алекс не любит таких оборотистых людей, Грачев оставил свои попытки доказать ему обратное, все равно каждый останется при своем мнении. Его же собственное пока не сформировалось. Он допускал многое, но конкретно на чем-то остановиться было пока сложно. Не хватало информации.

Решив не мучить себя и остальных, он расположился на диванчике, надеясь просто вздремнуть. Ночью ведь не всегда случаются вызовы, а до утра – то есть того момента, когда их сменят, было еще очень и очень далеко.

* * *

Герман Юрьевич нетерпеливо встал из-за стола и, пройдя к окну, поплотнее прикрыл створку. Звук дребезжащего стекла раздражал его и мешал сосредоточиться. Сказывалась, конечно, и вчерашняя бессонная ночь, оставившая свои следы даже на его лице, и какое-то постоянно присутствующее чувство волнения, будто бы что-то должно было вот-вот случиться. Кругляков гнал от себя эти мысли, но они вновь накатывали волной и заставляли трепетать сердце.

Герман вернулся в кресло. Сел, откинулся на спину и, заведя руки за голову, попытался сам помассировать напряженные мышцы шеи и плеч. В затылке отдалось ноющей болью, и он даже застонал.

«Господи, и зачем я только связался с этими людьми?…

Деньги для института. Да разве я не нашел бы другого способа их заработать».

Необходимо было как-то расслабиться. Он достал из ящика сигареты, прикурил. Всосавшийся в кровь никотин за считаные секунды сделал свое дело, и стало гораздо проще и легче смотреть на жизнь.

«А может, и не стоит так страдать. В конце концов дело уже сделано, они свое получили, больше я им ничем не обязан. И потом, я сразу сказал, что не приму, а они все равно прислали. Я предупреждал, и винить им меня не в чем. – Эти уговоры как-то не действовали, но мужчина все же продолжал попытки успокоить себя. – Что они могут мне сделать? Так, просто пугают».

Докурив сигарету, Кругляков затушил окурок и вышел из кабинета, не позабыв закрыть его на ключ. Дальнейший его путь лежал к оранжерее, месту, где ему частенько удавалось отдыхать и набираться сил.

В оранжерее было как-то туманно, такое ощущение вызывал рассеянный свет, горящий только в клетках некоторых питомцев. Привычно скользнув рукой по стене, он нащупал выключатель, и вместе со щелчком в помещении загорелся свет. Размеренной походкой Кругляков двинулся вдоль клеток, не обделяя вниманием ни одну из них. Он проверял, все ли их обитатели накормлены, живы и здоровы, кто в каком состоянии пребывает. Эту работу за последний год, после того, как сдохли четыре подопытные свинки и еще несколько розовых попугаев, он не доверял больше никому. Мало кто был способен ответственно относиться к обычному вроде бы осмотру.

Клетки сменяли одна другую, пока наконец на глаза Герману не попался слегка запотевший террариум с королевской коброй. Не понимая, что могло случиться с обогревом, мужчина невольно застыл на месте, с недоумением глядя на стеклянные стенки. Происходящее никак не поддавалось пониманию, было ясно только одно – что-то случилось.

Кругляков склонился над клеткой, торопливо открыл ее и, сунув руку внутрь, достал совершенно бездвижную змею. Несчастная была вялой и никак не реагировала на происходящее.

Мысленно проклиная всех своих служащих, которые довели беднягу до такого состояния, Герман повертел кобру в руках, проверяя, нет ли где ран или повреждений. Внешне змея выглядела совершенно нормально, разве что температура ее тела была совершенно неестественной. Начав понимать, что у животного, скорее всего, переохлаждение, Герман Юрьевич поместил кобру на крышку и принялся на нее дышать, даже не догадываясь, что можно просто сунуть ее в любую другую, теплую клетку. Загруженное проблемами сознание не желало реагировать адекватно.

Вскоре благодаря усилиям заботливого человека змее стало заметно лучше, она начала даже немного шевелиться. Обрадованный тем, что столь дорогую разновидность кобры удалось спасти, Герман облегченно вздохнул и, взяв пострадавшую животину в одну руку, другой приоткрыл соседнюю клетку с другой питомицей. Крышка послушно отошла в сторону, гадина конвульсивно рванулась и впилась своими ядовитыми зубами в локтевой сгиб удерживающей ее руки.

Кругляков вскрикнул, но змею не отбросил. В конце концов, укусы не были для него чем-то новым. По возможности спокойно он попытался водрузить разбушевавшуюся гадину, извивающуюся что есть сил в его руке, в соседний ящик. Кобра противилась как могла. Она обвивала его руку, периодически бросалась в лицо – мужчина с ней явно не справлялся. В конечном итоге победила все же природа, и гадина, уловив-таки удобный момент, опять атаковала. В лицо она не попала, так как Кругляков успел увернуться. Ее укус пришелся ему в плечо.

Ситуация была из ряда вон выходящей. Понимая, что со змеей что-то не так и, судя по всему, сладить с ней не удастся, Герман резко рванул ее от себя и торопливо отшвырнул в сторону. Кобра недовольно зашипела, но новых попыток напасть не предприняла, торопливо ускользнув за цветы.

Тем временем яд начал свое движение по телу. Мужчина почувствовал, как трудно ему стало дышать, как начали неметь руки и ноги. Вялость с каждой минутой все больше усиливалась. Не позволяя себе медлить, он метнулся в сторону холодильника, быстро открыл его и извлек из коробки ампулу с сывороткой. Дрожащие руки нащупали шприц, он вскрыл ампулу и принялся набирать противоядие. Хлопнувшая дверь дала понять, что в оранжерею вошел кто-то еще. Не поднимая головы, Кругляков громко выкрикнул:

– Не входить! В помещении кобра!

Звон в ушах не дал ему возможности понять, услышали ли его, так как становилось все хуже и хуже. С трудом воткнув иглу, он торопливо ввел препарат. Глаза стали слезиться, сердце застучало наперекор всем естественным ритмам. Организм боролся с ядом, тогда как сознание торопилось отключиться. Совершенно забыв о том, что укусов было два, Герман кое-как пошел к выходу. Он то и дело спотыкался, хватался за шкафы и полки, сумел добрести до дверей, из последних сил толкнул створку от себя и безжизненно рухнул лицом в пол.

Сидящий в коридоре охранник, увидев упавшего директора, метнулся к нему на помощь. Перевернув мужчину лицом вверх, он несколько раз тряхнул его.

– Герман Юрьевич, Герман Юрьевич… Что с вами?

Кругляков не реагировал. Поняв, что тот, скорее всего, мертв, парнишка метнулся назад к своему столу, сорвал с аппарата трубку и, дрожащими пальцами ткнув несколько раз по кнопкам, торопливо выпалил:

– Врача! Немедленно врача! Герману Юрьевичу плохо.

* * *

– Что тут у вас?… – обратился Алекс к поспешившему к ним навстречу низенькому мужичку в белом халатике с жутко встревоженным лицом. Он то и дело утирал лысину платочком и поправлял сползающие на нос очки.

– Змея! Королевская кобра – она сбежала, – выпалил он на одном дыхании.

Величко, а именно он явился со своей бригадой на этот вызов, перевел взгляд в сторону. Чуть поодаль от их «канарейки», как они называли свой рабочий «уазик», стоял белый «рафик» с красным крестом и такого же цвета полосой на дверце. Так как двор был освещен сразу несколькими фонарями, округа просматривалась превосходно. Сейчас к «рафику» спешили несколько медбратьев, несущих на носилках тело, накрытое белой простыней.

– Кто-то уже пострадал? – не глядя на мужичка, переспросил Величко.

Бедолага горько вздохнул.

– Кобра укусила директора этого института, Круглякова Германа Юрьевича. Бедняга…

– Где она сейчас?

– В оранжерее. Никто туда больше не входил, мы даже дверь закрыли.

– Проводите нас туда, – попросил Алекс и скомандовал своим: – Возьмите все, что может понадобиться для ловли змеи.

Из «канарейки» дружно выпрыгнули семь человек и одна собака. Спасатели быстро собрали все необходимое и направились к зданию. Все тот же коротышка в белом халате суетливо бегал перед ними, сокрушаясь относительно произошедшего и не давая никому вставить ни слова.

– Такое у нас впервые. Никогда еще не было, чтобы животные сбегали и кого-то кусали. А тут… Что могло заставить змею так отреагировать? Они у нас давно, чуть ли не каждого служащего знают и отличают, тем более Германа Юрьевича. Уж он им как отец родной был, больше других о них заботился. И как она вообще могла сбежать? Клетки никогда открытыми не оставляют.

В связи с тем, что оранжерея находилась на третьем этаже, подниматься решено было на лифте. В него все сразу не уместились, поэтому особо увесистым пришлось ждать второго захода. Оказавшись на третьем этаже, спасатели дождались, когда поднимутся и Ашот с Графом, и только затем двинулись в сторону ставшего внезапно опасным сада.

Коротышка довел их до самой двери и, ужасно волнуясь, выпалил:

– Вот тут это и произошло. Она укусила его дважды. Один раз в руку, второй – в плечо.

– Вы уверены? – Алекс вопросительно глянул на мужчину.

– Ну да. Врач со «Скорой» это подтвердил.

– Выходит, он сам и открыл клетку. С пола змея бы так высоко не достала. Если только она не напала на него откуда-то сверху.

– Вы ее поймаете? – Во взгляде мужчины читалась мольба.

– Постараемся, – пообещал Алекс, и они, войдя один за другим в оранжерею, выстроились перед дверью в шеренгу, словно охотники за привидениями, начав жадно бегать глазами по пространству перед собой.

На первый взгляд в институтском зоосаде было довольно мило. Много зелени, цветов, стеклянных клеток с разной живностью, какую не всегда увидишь даже в хорошем зоопарке. Особый комфорт и настроение добавлял полностью стеклянный потолок, позволяющий видеть все перемены неба. И если бы не осознание того, что где-то тут, возможно, ползает ядовитая тварь, готовая в любой момент атаковать, каждый из спасателей наверняка почувствовал бы, насколько здесь почти по-домашнему уютно.

– Сюда бы диванчик с телевизором, – не удержался от негромкого замечания Ашот.

– Готов обеспечить, – тут же откликнулся Максимов. – Отловишь гадину, позвонишь.

По короткому знаку Величко спасатели рассредоточились по помещению и, опустившись едва ли не на колени, принялись заглядывать в каждую щель. Не меньше остальных усердствовал и Граф, нюх которого вынужден был испытывать на себе целую атаку запахов различных животных. В общем, не работа, а одни сложности.

Несколько минут в помещении висела полнейшая тишина. Затем из одного конца комнаты донеслось:

– Ребята, ну как у вас? Не попалась?

– Да где там, тут столько всякой дряни, – возмутился Мачколян, неоднократно успевший задеть своим неповоротливым телом несколько клеток и едва не поваливший их на пол, что заметно поприбавило бы остальным работенки. – Понаставили, понимаешь…

– Как она хоть выглядит? – полюбопытствовал один из членов команды, шаркая ногами по полу. – А то, может, я по ней пешком хожу и не замечаю.

– Она в форме змеи и выглядит. Не волнуйся, наступишь, так эта веревка обязательно даст о себе знать, – откликнулся оптимист Максимов. – Эта симпатичная змеюка в два метра длиной себя уж точно обидеть не позволит.

Где-то в стороне залаял Граф.

– Нашел?! – вздрогнул Грачев, оторвав взгляд от пола.

Находящийся неподалеку Алекс ничего не ответил, заторопившись к своему четырехлапому другу. Когда он домчался до цветочного уголка, то увидел ошеломляющее зрелище. В листве, словно экспонат отдела природы краеведческого музея, застыла с поднятой головой огромнейшая змея. Капюшон ее был раскрыт и плавно то сдувался, то раздувался. Сама же она не сводила своего пристального взгляда с пса, щупая двойным языком воздух вокруг.

– Граф-ф! Назад, – стараясь говорить как можно тише, приказал Алекс, беспокоясь за собаку. Она могла не успеть среагировать на бросок кобры, а яд этой красавицы способен убить каждого, кто не имеет к нему иммунитета. А откуда он у собаки, живущей совершенно в другой полосе, где если что и водится, то только гадюки. Да и на тех еще надо суметь нарваться.

Собака не двинулась с места, продолжая угрожающе скалиться. Может, и правильно делала, ведь резкое движение могло спугнуть гадину и вынудить ее совершить нападение.

– Какая-то она агрессивная, – заметил Андрей, прячась за спину Грачева. – И она мне совсем не нравится.

– Как будем ловить?

Ответ на этот вопрос Валентин ожидал услышать от Величко – руководителя их спасательной бригады.

– Необходимо прижать ее голову к земле, а затем попытаться засунуть в мешок. Но это позже, а пока… – Он обвел взглядом остальных. – У кого из вас сеть?

Ашот потряс перевешенной через руку мелкой сеткой.

– Андрей, помоги ему набросить ее на змею. Остальные не медлите, нужно обмотать ее сетью, не дав из-под нее выбраться. Змея слишком агрессивна, а мы с вами не профессионалы-змееловы, чтобы ловить ее на крючок или руками. И не суйте ей в пасть свои ноги, она ими все равно не подавится.

Распорядившись относительно дальнейших действий, Алекс еще раз окликнул Графа, но тот вновь ослушался. Тем временем Ашот с Максом размотали сеть и мелкими шагами, без каких-либо резких движений, плавно двинулись в сторону гадины. Остальные замерли, готовясь к захвату южного гостя.

Время словно бы остановилось в оранжерее. Было слышно дыхание каждого, шорох одежды. Подопытные представители фауны, словно бы чувствуя нервозность обстановки, смолкли, еще больше усилив ощущение напряженности. Сколько все это длилось, никто точно сказать не мог. Самое же важное произошло буквально в считаные секунды. Сеть мелькнула в воздухе и под тяжестью множества грузил приземлилась поверх змеи, так и не опускающей своей головы.

Спасатели кинулись к сетке и, окружив ее со всех сторон, стали длинными палками с крюками на конце накручивать ее на гадину. Змея извивалась, страшно шипела, норовила кого-нибудь цапнуть. Мужчины тоже перекрикивались, кто-то ругался, Величко отдавал команды, а Граф громко лаял, заглушая все вокруг. А тут завелись и переполошенные жители оранжереи, наполнив помещение гамом и шумом. Переполох стоял похлеще, чем во время шторма в Ноевом ковчеге.

Когда же все, наконец, закончилось и ядовитый двухметровый шланг оказался изловленным, мужчины смогли спокойно вздохнуть. Теперь оставалось только сунуть змеюку в мешок и вернуть в свою клетку. Продолжая следовать всем мерам безопасности, Алекс сам подцепил сеть крюком и, слегка приподняв ее, попросил Тарабрина расстелить в стороне мешок. Как только тот это сделал, он перенес сеть с гадиной на мешок и, удерживая над ним, скомандовал:

– Цепляйте мешок за края и поднимайте вверх. Только одновременно.

Одновременно поднять не получалось. Мешок то почему-то запутывался, то скользил мимо сетки. Мужчины нервничали, продолжая попытку за попыткой.

– Может, просто жахнуть ее обо что-нибудь? – предложил Мачколян, добрейшей души человек, приустав от усердия.

Ему никто не ответил. Наконец, минуты через четыре задуманного удалось добиться. Мешок как-то налез на комок сетки, его быстро завязали и отдали под охрану Графу.

– Ну вот и все! Я уже думал, никогда эту тварь не одолеем, – вздохнул Тарабрин. – Впредь постараюсь держаться от таких штук подальше.

– Нужно еще все здесь осмотреть, – не спешил расслабляться Величко. – Должны же мы знать, каким образом змея оказалась на свободе. Как думаешь, где может быть ее клетка? – Алекс посмотрел на Грачева.

– Я знаю, – подала голос Алевтина, единственная дама в составе этой команды. Впрочем, о том, что она дама, вспоминалось редко, тем более что женщина и вела себя не как беззащитная представительница слабого пола, а как замкнутая и немного грубая мужичка. Она была неразговорчивой, носила только брюки, волосы стригла коротко, курила, пила порой больше, чем любой мужик, отчего голос имела совсем не женственный и не нежный. Такая особа не только коня, но и танк остановит, с нее станется. Среди спасателей же она числилась специалистом по сварочно-резочным работам. Хорошо умела обращаться с гидравликой, неплохо орудовала и иными инструментами. Возможно, именно потому и воспринималась она остальными скорее как товарищ по службе, нежели как настоящая женщина. – Вон там я видела раскрытую клетку. Полагаю, это как раз ее.

Алекс кивнул и, прихватив с собой змею, теперь уже совершенно безвредную и даже беззащитную, заспешил в указанную сторону. Остальные уже не торопились, заглядывая во все остальные клетки и интересуясь их содержимым. Коль выпала возможность, так что ж ею не воспользоваться, устроив для себя бесплатный поход в зоопарк, пусть и такой необычный.

Первым достигнув открытой клетки, Величко положил мешок на пол, а сам занялся осмотром жилища кобры. Ему сразу показался странным цвет стекла клетки – он был каким-то неестественным. Чтобы проверить свои подозрения, он провел по стенке рукой – она оказалась влажной. Желая знать, что вызвало процесс запотевания, он присел и заглянул под клетку, тем более что от нее заметно веяло холодком.

Внизу виднелось что-то необычное, напоминающее битое стекло или кристаллы, но уж со слишком необычной формой. Не думая, он коснулся белых кристаллов, и его руку обожгло словно огнем, хотя ожог был вовсе и не жгучим, а, наоборот, каким-то колким. Резко отдернув конечность, Алекс по-детски сунул поврежденный палец в рот и негромко, но теперь уже совершенно по-взрослому выругался.

– Что у тебя там? – не оставил без внимания его восклицания Грачев. Не дожидаясь ответа, он подошел ближе и склонился над все той же кучкой непонятного полупрозрачного вещества. – Сухой лед и никакой химии, – выдал он заключение, довольствовавшись только внешними качествами и недавней реакцией друга, который неосторожно коснулся этого вещества.

– Теперь я уж и сам понял, – иронично заметил Величко.

– Лед? – К друзьям поспешил Максимов. – А что здесь делает лед, вроде бы не зима еще?

– И без тебя знаем, умник, – не оценил шутки Грач. – Нам и самим интересно знать, как в террариум попала двуокись углерода. Уж точно не напитки им тут газировать планировали.

– А что? – вновь просиял неунывающий Макс. – Я слышал, что, если сухой лед напихать в бутылку с обычным компотом, да еще как следует закупорить на часок-другой, можно получить сильногазированный напиток, получше ситро или лимонада. А если переборщить с ним, то еще и шампанское. Ашот, подтверди…

Мачколян, копошащийся возле клеток с гадами, которых он пытался пугать, стуча по стеклу пальцами, естественно, не слышавший всего разговора, запоздало откликнулся:

– А?… Что?… Я чего-то пропустил?

– Да брось ты этих гадов, что ты к ним прилип-то, – взорвался Андрей, не найдя поддержки друга. – Обычные глухие твари, только шланг напоминают.

– Ну да, глухие, – усмехнулся толстяк, не поверив в это. – Глянь, как на стекло кидаются, того и гляди зубы себе переломают. Наверняка, есть у них где-нибудь на черепе две незаметные маленькие дырочки.

– Дырочки? За такие предположения тебе бы учебником биологии, да по роже, – продолжал цепляться к нему Андрей. – Уши у змей, – он усмехнулся, – этого даже в мультиках не показывают.

– Зато в цирке. Тыщу раз видел факиров с дудкой. По-твоему, змеи что, не на музыку реагируют, высовываясь из корзины и начиная вихлять своим шнурковатым телом?

– Услышь они эту музыку, они бы всех факиров давно пожрали, – заявил Макс уверенно. – Не под музыку они пляшут, а просто башкой за дудкой водят, как их научили. А дудение ей до барабана.

– Да нет, не может такого быть, – не желал соглашаться с очевидным Мачколян. – Не может она ничего не слышать. Сто пудов, не может. – Ашот вопросительно посмотрел на молчащих Грачева и Величко, надеясь, что хоть те разрешат их спор и поддержат его слова.

– Это правда, Ашот, – решился-таки поставить точку в этом вопросе Грач. – Она может воспринимать только механическую вибрацию, но никак не звуки.

– Ну как же… – Ашот походил на растерянного школьника, который вроде бы предмет учил, да только совсем не тот. – Ну раз воспринимает, значит, слышит она. Шорохи там разные, топот, удары, стук, шарканье.

– Оставь ты их в покое, Ашот, – одернул в очередной раз товарища Макс. – Сдались тебе их уши. Есть, нет, какая разница?

– Нет уж, теперь я хочу разобраться во всем до конца. Вдруг придется с такой зверюгой столкнуться, я должен знать, что она за штука. Если верить вам, то достаточно просто замереть и не шуметь, чтоб не услышала.

– Для тебя недостаточно – тебя она увидит, – подколол его Максимов, в который уже раз намекая другу на излишки веса. – А видит эта кишка с зубами ох как хорошо. Ладно, пошли посмотрим, что у нас там. – Андрей уверенно направился в сторону огромного холодильника. Остальные тоже задерживаться не стали, и только один Ашот не спешил.

Еще раз внимательно посмотрев на гадину, безмятежно лежащую в свернутом состоянии и почти недвижимую, он затем слегка отстранился от стекла и громко прокричал:

– Кы-ы-шшшшь!

– Дурень, от стекла-то отойди, даже тут трясется, – не оборачиваясь, крикнул ему Андрей.

Ашот недовольно насупился, дождался, когда задравшая голову змеюка вновь уляжется на свое место, и только после этого крикнул еще раз, но только через сложенные в рупор ладони, чтобы смягчить голос, и в сторону. Гадина и впрямь это проигнорировала. Еще больше заинтересованный ее поведением, Ашот слегка, насколько это было возможно при его массе, постучал указательным пальцем по крышке стеклянной клетки. Змея резко дернулась и, подняв голову, стала раздувать свой капюшон, угрожающе шевеля раздвоенным на конце языком.

– Фу-ты, ну и тварь, – отпрянул немного испуганный Мачколян, не ожидая столь бурной реакции кобры. – Водятся же такие, – и заторопился следом за остальными.

Когда он подошел, его друзья перебирали содержимое огромного холодильника, размещенного у самого входа в террариум. В холодильнике было много всякой дряни, служащей, по-видимому, пищей для некоторых обитателей этого райского сада. Это были большие пакеты с какими-то зерновыми смесями, листья салата и иных трав, свежие куриные яйца и много чего еще. Но мужчин заинтересовало не это, а то, что находилось в дверце. А там в полупрозрачных контейнерах лежали одноразовые шприцы разной емкости, по соседству с ними находился медицинский спирт в бутылочке, вата и множество коробок с самыми разнообразными сыворотками.

Достав одну из них, Алекс повертел ее в руках и, обнаружив надпись, прочел вслух:

– «Антикобра».

Внутри коробки находились ампулы по пять миллилитров каждая.

– Полный запас для проведения инъекции при укусе любой твари, – заметил Валентин. – Настоящий набор средств для оказания первой помощи.

– Оно и странно, – возвращая ампулу на место, присовокупил Алекс. – Странно, что при наличии всего этого мужчина все-таки умер.

– Может, не успел ничего ввести – клетка-то далековато от холодильника.

– Не думаю. Дежурный сказал, что укол он сделать успел. Вы чего там опять нашли? – Алекс покосился на Платона и Ашота.

– Это не мы, это он. – Тарабрин указал на Графа. – Шприц какой-то припер.

– Шприц? – Алекс посмотрел на Валентина. Затем торопливо подошел к псу, охраняющему свою находку, и, потрепав того по холке, взял шприц в руки. – Нужно проверить, что в нем было. Вдруг он чего-то напутал с ядами, сказался испуг, – протянув шприц Валентину, он добавил: – Передай здешним, они быстрее определят, что там было.

Валентин кивнул и сразу же молча удалился.

– А что с этой?… – Ашот недоверчиво посмотрел на двигающийся мешок.

– Ее тоже нужно отдать на обследование. Мне кажется странной подобная агрессия – что-то ее вызвало. Или кто-то, – добавил он уже тише, еще раз осматривая все вокруг.

* * *

В клинике спасатели пробыли еще около часа. Алексу хотелось дождаться результатов экспертизы относительно змеи и того, что было в шприце. Определением и того и другого занимались местные экспериментаторы, так что ехать никуда не требовалось, и мужчины разместились в кафетерии на первом этаже. Заказали себе кофе с булочками и занялись их уничтожением.

– Ашот, жирный боров, ну ты бы, что ли, хоть диету соблюдал, – снова прицепился к своему любимцу Макс. Они с Мачколяном ни минуты не могли находиться рядом, чтобы не спорить, друг друга не подкалывать или же чего-то не творить. А на шутки они были те еще мастера. – Смотри, как Граф тебе в пасть заглядывает, отломи собачке кусочек.

– А самому слабо? – не прекращая жевать, буркнул тот, забрасывая в себя какие-то уж очень маленькие булочки с повидлом. Для его полного насыщения таких требовалось куда более десятка.

– Но тебе же они не нравятся, – продолжал свою политику Андрей.

– Еще бы, – согласился Ашот. – Мясом в них и не пахнет.

– А тебе бы шашлычка…

– Да уж не отказался бы, – заулыбался Мачколян, а Макс ядовито изрек:

– Твой желудок, Ашот, – это ад, в котором варятся души съеденных тобою животных.

– На себя посмотри, – протянул толстяк в ответ. – Ты сам-то куда больше Графа мясные припасы моего ресторана изничтожаешь, а еще…

Его перебил Величко:

– Анализируя все, что нам известно, могу уверенно сказать, что это было самое настоящее убийство. – И выдержав паузу, продолжил: – Судите сами. Кто-то сначала сильно охладил клетку. Сделано это было для того, чтобы кобра завалилась баиньки. Спящую, ее можно хоть вместо скакалки использовать. Затем…

– Затем ей наверняка что-то вкололи, – поддержал эту мысль Грачев. – Это могла быть какая-нибудь гремучая смесь, вызывающая раздражение и неприятные ощущения у гадины. Оттого она и стала такой взбешенной.

– И что, по-твоему, ей впрыснули? – полюбопытствовал Ашот.

– Ну, например, смесь из подсолнечного масла и…

– Почему именно его? – не дав договорить, перебил Андрей.

– Оно хуже отторгается организмом, ведь змеи обычно срыгивают все, что может вызвать несварение их желудка. А масло, оно по стенкам размазывается и делает свое дело. Ну так вот, тот, кто все это сделал, взял масло, смешал его с каким-нибудь перцем, уксусом, горчицей, всем тем, что жжет и раздражает, и…

– М-да, – вздохнул Мачколян. – После такого рецепта не только кидаться начнешь, но еще и взревешь нечеловеческим голосом. И неудивительно, что она его цапнула. Я и сам бы кусаться начал похлеще кобры.

Из коридора донесся шум, будто что-то упало. Грачев резко поднялся с места и пулей выскочил из кафетерия. На полу в коридоре он увидел находящуюся без сознания женщину, над которой, словно обкуренный колорадский жук, трясся всем телом какой-то толстячок в белом халатике, тоже, видимо, из числа работников клиники, но явно не связанных с медициной. Ясно было, что познаниями в этой области, даже самыми элементарными, этот тип не обладал. Где уж ему было догадаться, что размахивание руками, подобно крыльям мельницы, потерявшей сознание даме не поможет и в себя ее не приведет?

Пришлось Валентину отпихнуть его в сторону, самому склониться над дамой и, слегка приподняв ее голову, несколько раз не очень сильно отшлепать по щекам. Уже после третьей пощечины «спящая красавица» начала приходить в себя. Сначала дрогнули ее ресницы, затем она смогла чуть разомкнуть веки и едва слышно застонала.

– Нина Семеновна, вы в порядке? – заверещал над ухом горе-работник. – Простите, пожалуйста, я не хотел. Простите. Я думал, вы уже знаете. Я думал…

Грачев недовольно покосился на парня, и тот вынужден был заткнуться.

– Пойдемте, – помогая женщине подняться, произнес спаситель. – Вам нужно поднять давление. Самый лучший способ это сделать – выпить крепкого кофе.

На тот момент, когда они поднялись с пола, в дверях кафетерия нарисовались остальные. Вопросов от них не последовало, так как все было ясно и так. Валентин препроводил даму за один из столиков, Максимов принес кофе, сделав несколько глотков которого, женщина начала, наконец, обретать способность говорить. Поблагодарив мужчин за помощь, она горько вздохнула.

– Извините, что причинила вам беспокойство. – Из красивых глаз, обрамленных невероятно длинными ресницами, которым позавидовала бы любая фотомодель, покатились крупные слезы. Ярко накрашенные губы ее задрожали, и всем стало ясно, что сейчас начнется самое страшное…

– Успокойтесь, ну что же вы, – суетился вокруг своей спасенной Валентин. – Успокойтесь и расскажите, что у вас случилось?

– Это ее мужа укусила змея, – последовал негромкий ответ откуда-то совсем с другой стороны. Мужчины невольно обернулись и увидели все того же пухлячка, про которого, в общем-то, успели уже позабыть. Он скромно подпирал стену недалеко от двери, не спеша пока никуда уходить.

– Так, значит, вы…

– Да. Я жена Германа, – обреченно кивнула женщина и спрятала лицо в собственных ладонях.

Повисла неловкая пауза.

– Не понимаю, как такое могло случиться. – Женщина попыталась взять себя в руки и успокоиться. – Он с ними почти на «ты» был, иммунитет к ядам имел. Под рукой всегда были сыворотки, а они мне говорят, что он… – Ее вновь затрясло. – Мертв, – с трудом выдавила она из себя и посмотрела на спасателей так, будто надеялась на то, что они сейчас опровергнут эти ее слова. Но ничего такого, конечно, не произошло, правда Алекс, не подумавши, ляпнул:

– Да, его действительно убили.

– Что?… Убили? – Слезы как ветром сдуло с ее щек. – Вы говорите, его убили?

Валентин исподтишка двинул друга локтем в бок, давая понять, что тот все испортил, и заспешил поправить ситуацию:

– Не берите близко к сердцу. Это пока лишь только предположение, так, версия… Может, ничего и не было, может, случайно все вышло.

– Нет, нет, вы правы. – Леди торопливо стала утирать щеки и глаза салфеткой. – Его убили. Это наверняка было убийство. Я знаю. Я почти уверена. Это все из-за того проекта, над которым он работал. А я ведь его предупреждала, я говорила, что это слишком опасно. Но разве ж вы послушаете?

Упрек был сделан в адрес сразу всего мужского населения, так что задеты оказались все без исключения, недовольство же свое относительно этого выразил только один Ашот, тут же недовольно забурчавший:

– Ну как же, всех надо слушать – своей-то головы нет.

Расценив слова женщины не как способ свалить вину на кого-то и тем самым облегчить себе страдания, а скорее как желание узнать правду, к которой стремился и он сам, Алекс заинтересованно спросил:

– Вы кого-то подозреваете?

– Нет, нет – определенно, конечно, никого, – замотала головой вдова. – Для этого я слишком мало знаю о его делах и сотрудниках, но того, что знаю, вполне достаточно для того, чтобы с вами согласиться.

– А с нами вы могли бы этим поделиться? – Алексу становилось все интереснее, ведь эта женщина подтверждала его собственные догадки относительно того, что ее мужа не просто укусила змея, его убили, причем столь экстравагантным способом. И если это так, о том должны знать следственные органы, которых пока никто не вызывал.

Согласие на рассказ было получено, и спасатели сосредоточенно уставились на это приятное женское личико, ловя каждое сказанное дамой слово. Жена директора института держалась мужественно. Иногда, конечно, на нее накатывало желание предаться жалости к себе и начать оплакивать мужа, но она торопливо прятала его, продолжая свою речь. Подобная стойкость женщины заслуживала более чем восхищения.

– Мой муж, Герман, всегда мечтал оставить о себе в истории след. Он хотел не просто лечить людей, но создать, разработать какое-либо лекарство, которое бы могло спасти мир от глобальных болезней.

– СПИДа, что ли? – хихикнул Андрей.

– А тебя, судя по всему, только эта проблема и интересует, – тонко подметил Мачколян, после чего Макс сразу притих и состроил умное лицо.

– Им что-то там предложили исследовать, и они этим занялись. Насколько я знаю, в последние дни велись исследования и испытания какого-то препарата, который делает людей агрессивными и безжалостными, – продолжила между тем женщина.

– Что-то как-то не тянет принимать такое лекарство, – язвительно заметил Ашот.

– Знаю, – кивнула леди. – Но оно было нужно для того, чтобы на его основе сделать какое-то другое.

– Успокоительное, – вновь встрял выскочка Максимов, который двух минут не мог просидеть молча, не болтая языком. Ему бы бабой родиться, а не мужиком.

– Я не знаю, что они успели сделать, но Герман говорил, что возникли проблемы с финансированием, и, видимо, придется работу прекратить. Подобные исследования очень дорогостоящи и не всем по карману. А не так давно появился кто-то, кто предложил помочь с этим.

– В смысле с деньгами?

Женщина кивнула.

– Да, именно. Я полагаю, что эти люди имели какие-то свои планы на эту разработку, не просто же так они ее оплачивали.

– Так вы думаете, что эти люди и убили вашего мужа? – предположил с ее слов Алекс.

– Скорее всего. Муж мне не рассказывал, но я знаю, что что-то у них пошло не так. Что-то выяснилось про этот препарат. Мне он говорил, что он особенно хорош для террористов и тех, кто связан с преступностью. Ведь с его помощью можно сделать человека агрессивным, таким же, как шахиды, что взрывают себя сами. По этой причине проект этот был закрытым, о нем мало кто знал – все держалось в строгой секретности.

– Да, но как тогда кому-то там стало об этом известно, если, как вы сами говорите, исследования велись тайно от всех? – снова спросил он.

– Вот этого я не знаю. Но ведь кто-то из участников мог сболтнуть лишнее или продать информацию кому-либо, – принялась она выдвигать разные варианты. – Да мало ли как. Главное, что он сам бы ни за что им не выдал бы формулы, предпочтя вернуть деньги, которые выдавались на финансирование. Он был честным и порядочным человеком, а теперь… – Она закрыла глаза и с минуту боролась сама с собой. Затем шумно выдохнула и продолжила: – Наверняка бумаги уже выкрали. Под угрозой жизнь людей всего города. Нам всем грозит беда, нашествие зверей-убийц. Это все равно что вирус, который будет очень быстро распространяться.

– А вы ничего не выдумываете? – не спешил верить этим сказочкам Андрей. – Выкрасть документы могли и при вашем муже – к чему его убивать? Тоже мне, важная шишка.

– Вы не понимаете. – Женщина слегка расстроилась. – Все было оформлено как создание лекарства. После разработки любой препарат подвергается проверкам и испытаниям, и если вдруг оказывается, что он имеет побочные эффекты, как этот, его запрещают к продаже и производству.

– Ну это-то мы знаем, – снова перебил даму Андрей. Чтобы заставить его быть хоть немного более сдержанным, Алекс под столом наступил ему на ногу. Максимов скривил мину и зло покосился на товарища: – А что такого-то? Разве я не прав?

– Мы тут не экзамен на твою грамотность проводим, так что помолчи, – осадил его Величко. – Дай человеку высказаться.

– Да я уже почти все сказала, – чуть смутилась леди. – Кроме, конечно, того, что исследование любых медикаментов происходило именно в этой клинике и здесь выдавали характеристики и разрешения. То, что посылали в Москву, уже не играло роли, так как ответ оттуда обычно был таким же, как и здесь. Эта клиника на высоком счету, ее результатам доверяют.

Алекс понемногу начинал понимать что к чему и, чтобы уж совсем убедиться в том, что он думает верно, предпочел озвучить собственные мысли:

– Значит, компания, финансирующая создание препарата, планировала выставить его в продажу?

– Относительно продажи я ничего сказать не могу, но знаю, что доказать его опасность для жизни мог лишь мой муж, но так как теперь его нет – нет и преград к дальнейшему производству.

– Как же у вас тут все, ей-богу, трудно, – вздохнул Мачколян, которому требовалось чуть больше времени, чем остальным, чтобы дозреть до главного. Пока же в его голове варилась самая настоящая каша. – Лично я думаю, что договориться можно с любым человеком, главное – предложить ему именно то, что он хочет.

Нина Семеновна не сказала о том, что ее муж был неподкупен, но по ее взгляду все поняли, что именно об этом она и подумала.

Глава третья

Разговор с женой убитого, а это подтвердилось уже через несколько минут, оставил свой след в душе только у Алекса и Валентина, Мачколяна же с Максимовым он почти не заинтересовал. Они посчитали все услышанное полным бредом, не заслуживающим никакого внимания, и принялись по привычке подкалывать друг друга и шутить. Продолжалось это недолго, тем более что вскоре к ним пришел тот самый мужчина, которому было поручено осмотреть гадину и шприц, и сообщил следующее:

– Вы оказались совершенно правы. Змею кто-то сначала погрузил в анабиотический сон, а затем ввел ей некую смесь, которая и вызвала подобную реакцию.

– То есть это было убийство? – переспросил Валентин, внимательно глядя на ученого.

Ответчик кивнул, сразу же добавив:

– И в шприце была сыворотка совершенно против другого вида змей. Он вколол себе не то противоядие, да к тому же укусов было два.

Мужчины переглянулись. Первым поднялся со стула Ашот и, отряхнув руки о комбинезон, прогрохотал своим голосочком:

– Ну-с, собственно, наше дело на этом закончено – кому что было интересно, все выяснили. Дальше пусть менты копаются. Свою работу мы сделали, и, как я считаю, очень даже неплохо. Возвращаемся. – Он глянул на часы, тут же добавив: – Скоро уж и смену сдавать.

В машину спасательная команда загрузилась быстро. Только один Граф не спешил лезть в трясущийся катафалк, за рулем которого к тому же сидел Шумахер-убийца, как прозвали Ашота за его полное нежелание соблюдать скоростной режим и правила дорожного движения. Ну ладно еще, когда на вызов спешили и от каждой секунды зависела чья-то жизнь, так ведь он точно так же водил и собственный джип. Бедные машины приходилось менять каждый год, причем ту, что прошла испытание на совесть, оставалось только списывать, настолько она оказывалась разбитой. Впрочем, деньги у Ашота были, а потому «жестянки» он не жалел, все равно ведь это только груда металла.

Устав ждать, когда пес нарезвится и соизволит присоединиться к остальным, Мачколян грубо рявкнул:

– Ну ты, блохастый, тебе что, особое приглашение требуется? А ну марш на свое место. Разболтался совсем без батькиной-то руки.

Никто не был уверен, что Граф понял что-нибудь из сказанного, но вот интонацию пес угадал безошибочно и, дабы не навлекать на себя еще большего гнева, поспешил исполнить указание. Едва он запрыгнул в кабину и дверь захлопнулась, Ашот врезал по газам.

– Надеюсь, вы не верите во всю ту лапшу, что на ваши уши развесила эта леди? – полюбопытствовал Ашот у молчащих товарищей. – Бред это сивой кобылы. Выгораживает она его от чего-то.

– Езжай давай, нечего всякую шушеру вперед пропускать, – тонко намекнув на то, что ему следует заниматься собственным делом и не мешать остальным думать, отозвался Грач.

Обидевшись на то, что его упрекнули в малой скорости, Мачколян не на шутку разошелся и, впечатав педаль газа в пол несчастной машины, принялся нарезать по дороге такие петли, что любой заяц бы позавидовал. Пассажиров нещадно трясло и бросало из стороны в сторону, но возмущения никто не выражал. В конце концов, при такой езде путь до дежурки оказался на два порядка короче, чем когда они ехали в клинику. К тому же сыграла свое дело и привычка. Пообщаешься с таким несколько лет, привыкнешь.

Зато выходили все из машины с радостью и благодарностью господу богу за то, что он в очередной раз не прибрал всех к рукам при таком водиле, с которым вряд ли мог сравниться даже сам легендарный Харон. Уж он-то наверняка готов встретить Ашота у себя с распростертыми объятиями.

– Алекс, если ты не уговоришь Косицина установить в этой таратайке блеф-пакеты или сменить водителя, я в нее больше не сяду, – проворчал в адрес Величко хлипкий по натуре Максимов. Только его одного после таких поездок ломало и коробило. – Вон смотри, даже Граф жалуется.

– Ты Графа не тронь, он против моих катаний ничего не имеет, – услышав его стоны, поспешил добавить сам обидчик. – И потом, он не злится, а просто пытается отловить наездника на собственном теле.

Граф и впрямь клацал зубами где-то в области собственного хвоста, что явно указывало на то, что на нем завелись собственные любители бесплатных катаний.

– Ты когда его последний раз обрабатывал, Алекс? Учти, не займешься этим вечером, я применю к его вражескому населению дезодорант собственного производства.

– Это не тот ли, производимый по новой методике, когда вдох спереди, а выдох сзади?

– Не тот. Я имел в виду дуст или какую-нибудь керосиновую смесь.

– После которой с него не только все блохи, но и вся шерсть слезет, – съязвил Макс, отдуваясь за собственные неудобства. – Он тебе этого не простит даже за фунт шашлыка.

Пока эти двое бранились и осыпали друг друга колкостями, Величко с Грачевым удалились в раздевалку и, скинув там с себя все лишнее, переместились в комнату, где постоянно находилась дежурная бригада – до конца рабочего дня оставалось каких-то полчаса, но все же это было еще рабочее время. Там их разговор вновь вернулся к прежней теме.

– Мне почему-то кажется, что столь изощренный способ убийства мог выбрать только кто-то из работающих в клинике, – продолжил развивать свою прежнюю мысль Валентин. – Ведь в ней проводятся опыты над различными тварями, а значит, о них ученые знают все. Да и мотив наверняка как-то связан с профессиональной деятельностью пострадавшего.

– Да, с этим и впрямь трудно поспорить, – согласился Величко. – Даже если заказчик посторонний, он должен был купить кого-то из здешних. Интересно, какую версию станут прорабатывать менты?

Валентин не успел ответить, так как в дежурку ввалились Ашот с Максимовым, и Андрей устало протянул:

– Опять они за старое. Ну сколько можно? Вот посмотришь, – он покосился на товарища, – сейчас опять доболтаются до того, что нам с тобой придется вновь позабыть о законных выходных и приступить к какому-нибудь расследованию. Голову даю на отсечение, так оно и будет.

Ашот промолчал, а Андрей еще более активно и на несколько тонов выше прежнего продолжил:

– С этой службой, в том числе и внерабочей, я скоро из пиротехника переквалифицируюсь в сценариста и сам начну создавать шедевры кино. Кстати, у меня уже созрела идея создания нового зоологического детектива. Это будет сериал, где убийцы вовсе и не люди, а животные. Остается лишь решить, самостоятельно и независимо они будут действовать или же управляемые человеком. Я уже и начало придумал.

Андрей запрыгнул на свой любимый подоконник и, поджав под себя ноги и закатив глаза под потолок, залился соловьем:

– Вы юный зоолог и любитель природы! К тому же вы обожаете смотреть и читать детективы. В таком случае – этот фильм для вас. В нем вы найдете все, что близко вашему сердцу: тайну, загадку, запутанное расследование, а главное, сумеете проверить себя и свои знания, попробовав вместе с героями, кстати, прототипы я возьму с вас, – заметил он как бы вскользь, – разобраться в том, кто же все-таки этот зловещий убийца и чья рука им управляет. – Он обвел молчаливых зрителей взглядом. – Ну как? По-моему, совершенно гениально. И главное, сюжет выдумывать даже не придется, нужно только камеру найти и всюду ходить за вами, вот где бесплатный детектив с минимальным бюджетом. Денег загребу… – Андрей явно размечтался. – Странно, что эта идея мне в голову раньше не пришла.

– Не знаю, с чего ты вдруг взял, что мы собираемся в это вмешиваться, – совершенно невинно переспросил Алекс. – Мы просто делимся мнениями, обсуждаем. Разве это к чему-то обязывает?

– Да знаю я ваши обсуждения. Все равно закончатся они стрельбой по мишеням, в числе которых наверняка окажусь и я. Вот дал бог друзей… Одарил щедрой рукой.

– Кончай гнусить, – не выдержал в конце концов Валентин. – Честное слово, иногда я просто жалею, что ты не девочка. Тогда хоть твое нудение было бы не так мерзко слушать.

– Ой, ну подумаешь, – скривился Андрей и, недовольно пробурчав себе что-то под нос, направился на выход, прихватив с собой еще и Графа. Одному отираться во дворике ему, видимо, все же было скучновато.

Остальные немного помолчали и, решив не обращать больше внимания на Андрея, продолжили разговор. Когда же в ходе его Алекс чисто случайно упомянул фамилию директора клиники, Мачколян, словно и сам укушенный, подскочил с дивана.

– Е-мое, вспомнил!

– Чего ты вспомнил? – сдвинул бровил Алекс, покосившись на «изящную» фигурку владельца ресторана и спасателя по совместительству.

– Да как же. Помнишь, вы меня еще про того, у кого аптек больше всего, спрашивали.

– Ну-у?

– Так вот, у того парня, которого я имел в виду, фамилия именно Кругляков. Вот безнадежный идиот, и как я этого раньше не понял. Это же у него и клиника, и аптеки там разные. У него их хоть и меньше, чем государственных, но зато больше, чем у остальных. С десяток-то точно наберется. Прикидываете, если это он в сговор с какими-нибудь паханами с АЭС вступил, а потом делиться кушем не захотел, ну те его и грохнули – за дело, конечно.

– Я бы тебе поверил, если бы не знал принципов работы ребят из партизанских отрядов, – заметил в ответ Величко. – Где это ты видел, чтобы авторитеты снисходили до того, чтобы планировать убийство и столь тщательно к нему готовиться? Это же нужно было найти того, кто не боится змей, научить его, что и как делать. Куда проще пальнуть разика два, и нет проблемы. Кругляков не такая уж и знаменитость, у которой охраны уйма – подойти к нему на расстояние выстрела ничего не стоит.

– Они могли подкупить кого-то из клиники, – вновь предположил Ашот.

– Не думаю. Вот ты бы сумел найти того, кого можно подкупить, никогда даже не бывая в той клинике и никого там не зная. Чересчур уж это опасно. Да и для чего такие сложности?

– Чтобы все решили, будто все вышло случайно. Несчастный случай.

– Только не в этом месте, – замотал головой Валентин. – Тут же работают профи в этих делах, неужели они бы ничего не поняли?

– Ладно, сдаюсь. А какая у вас версия?

– С этим сложнее. – Алекс поднялся и прошелся по комнате. – Все было бы куда проще, знай мы точно, чем там занимался этот Кругляков в своей клинике и чего он нахимичил. Вдруг и в самом деле что-то ценное, за что стоит убивать. Впрочем, не берусь окончательно отрицать, что его смерть может оказаться как-то связанной и с происшествием на АЭС. Ведь очевидно, что шумиха вокруг АЭС была создана намеренно, чтобы сбыть огромную партию йода, заранее закупленного. Владелец клиники и директор станции могли договориться о запуске в эфир ложной информации, заплатив какому-нибудь журналисту. А дальше все пошло по банальному сценарию. Возникли слухи, они передавались из уст в уста, люди стали жаловаться на головные боли и плохое самочувствие.

– Этот момент могу объяснить как массовый психоз и самовнушение, – вставил Грачев. – Люди намеренно искали у себя симптомы несуществующих недугов, никак с выбросом даже не связанных.

– Все кинулись скупать йод и алкоголь, – заметив на подоконнике брошенную Максом бутылку из-под пива, продолжил Алекс. – Цены на этот товар взлетели. Но когда, наконец, выяснилось, что город стоит, как и стоял, паника рассеялась и никому даже в голову не пришло выяснить, кем и для чего все было сделано.

– Кто смел, тот и съел, – добавил Грач, и все с этим согласились.

– Может, оставим уже эти заботы тем, кому они ближе, – с тяжелым вздохом устало посоветовал Мачколян. – Что толку гадать, все равно не додумаемся. Мы же не прорицатели. Дождемся результатов, а там видно будет.

– Если вообще дождемся, – не менее уныло, чем Ашот ранее, вздохнул Грачев, сильно сомневаясь в том, что следствие доведет дело до логического конца и найдет убийцу. Преступление изначально склонялось в сторону «висяка».

* * *

В какой-то степени Мачколян оказался прав – заботами по выяснению того, кто и за что убил Круглякова, конечно же, занялись следственные органы. Причем занялись с таким рвением и жаждой, будто им за это обещали двойной гонорар, хотя на самом деле, наверное, подсуетился кто-то в верхах, все-таки не последним человеком был этот Герман Юрьевич. Менты даже спасателей допросили на предмет того, что они увидели в оранжерее, оказавшись в ней сразу после случившегося. Грачев, не особенно склонный верить в возможности ментов, невольно стал склоняться к мысли, что не все так плохо, как он думал сначала.

Плохо или нет, но постепенно проблема торжества справедливости отошла на второй план, и о случившемся мужчины начали потихоньку забывать. У каждого было довольно собственных хлопот, чтобы обременять себя еще и чужими. Мачколян в дни, свободные от службы, занимался благоустройством своего ресторана, вечерами собирал у себя гостей, много пил и ел, не соблюдая никакой меры и даже не задумываясь о красоте фигуры. Даже само слово «фигура» бросало его в дрожь, ведь он считал, что на первом месте стоит душа, и потом, хорошего человека, по его мнению, должно быть много.

В ходе всех этих сабантуев у него случилась «пучина», по-русски сказать – вздутие живота. Отчего на работу он потом не вышел, провалявшись дома с не очень приятным недугом.

Пока Ашот страдал от обжорства, Максимов таскался по танцклубам, демонстрируя всем перпендикулярное выражение своих горизонтальных желаний. К нему как нельзя кстати подходило выражение: «У хорошего танцора все пляшет». Пассии сменяли одна другую, в блокноте уже не хватало места для новых записей адресов и телефонов, а он все не думал останавливаться. Да и что ему, холостому да неженатому?

Куда более спокойно и без эксцессов текла жизнь у Грачева и Величко. Первый посвящал свободное время семье, второй – собакам. Но тут уж кому что ближе. А между тем недавние события, свидетелями которых они оказались, продолжали развиваться своим чередом и вскоре опять отозвались эхом в операторской ЧС, где принимали вызовы и распределяли их по бригадам. Однажды из установленного в дежурке громкоговорителя донеслось:

– Мальчики, на выезд! ЧП на улице Слонова. Какие-то бандиты захватили заложников в оптово-розничном магазине «Коробочка».

– А мы-то тут при чем? – офигел от услышанного Максимов, даже выронив из рук брелок, которым баловался от нечего делать. – Мы не группа захвата.

– Знаю, – донеслось в ответ. – Все, кто нужно, уже там. Но на всякий случай просили выслать туда и спасательную бригаду.

– Захват заложников? – Валентин недоуменно покосился на Величко. – На моей памяти это впервые.

– И что мы там должны делать? – Андрей никак не желал успокаиваться.

– Посидим, посмотрим, как работают наши менты, – иронично присовокупил Ашот, с тяжелым вздохом покидая диван. – Время рабочее опять же убьем.

– Бессердечные! – Валентин косо посмотрел на товарищей. Но те упрек проигнорировали, не видя в сказанном ничего плохого, тем более что захват заложников и впрямь был делом не их категории. Ну надо, так надо.

В скором времени, сразу после того, как Максимов еще раз повозмущался на тему несовместимости его с машиной, точнее с водителем, вся бригада уже сидела в салоне старенького «уазика», для своего возраста еще пока довольно бодро скачущего по кочкам так называемой асфальтированной дороги. Видя то, как лихо нарушал все возможные правила дорожного движения этот служебный транспорт, прохожие могли подумать, что сидящий за рулем человек понятия не имеет ни о встречной полосе, ни о запрете обгона справа, ни о главной дороге… И вообще ни о чем даже самом элементарном, что известно даже школьнику, не говоря уже о тех, кто получал права – если, конечно, получал, а не купил.

Как ни странно, пассажиры молчали, и лишь где-то на первом этапе пути руководитель бригады осуждающе заметил:

– Тебя просили ехать так, как ты никогда не ездил, а не так, будто ты вообще никогда не садился за руль.

Иных замечаний не последовало.

У упомянутого магазина было многолюдно. Зеваки, которых набралось уже несметное количество, толпились в сторонке, удерживаемые несколькими шкафообразными мальчишками в камуфляжной форме. Для большинства происходящее было чем-то новым, а значит, и интересным – каждому хотелось знать, чем все завершится, и уж точно никто не собирался уходить, не досмотрев «спектакль» до конца. Ведь сколько всего потом можно будет рассказать друзьям и родственникам, приписать себе чьи-нибудь поступки и славу за спасение гибнущих душ. О том, что присутствие здесь может быть опасным, мало кто задумывался.

Когда Ашот остановил машину, первым из открывшейся двери выпрыгнул Граф. Он сразу заметил еще нескольких псов, неподвижно сидящих у ног своих хозяев, все из той же категории работников служб правопорядка, и, видимо, увидев в них соперников, недобро оскалился.

– Граф, фу! – шикнул в его адрес Величко.

Пес тут же прекратил злобные переглядки с ментовскими овчарками и, важно задрав морду вверх, встал возле хозяина. Алекс окинул взглядом округу. Все необходимые службы и в самом деле были на местах. На тротуаре стояли несколько ментовских «канареек», чуть поодаль медицинский «батон» и одна пожарная машина. Территория вокруг магазина была оцеплена, а за ограждением находились только те, кто отвечал за проведение операции. Видок у них был загруженный, старательно удерживалось на лице выражение сосредоточенности и ума, хотя мыслей относительно того, что делать, явно в коробочках пока не мелькало.

– О, да тут и без нас туча народу, – озвучил собственные мысли Ашот. – Не хватает только Центрального разведывательного управления. Кстати, хотите анекдот на тему? – Хоть и зная, что никто его не слушает, кроме разве что Максимова, он все равно продолжил: – Короче, дали ФСБ, ЦРУ и простым ментам задание: найти в лесу косого. Ну, ФСБ по лесу шасть, через два дня доставили беглеца. ЦРУ напичкало пни микрофонами, отсканировало лес лазером и выполнило все за один день. А менты просто ушли в кусты на пять минут и вернулись с побитым медведем, орущим благим матом: «Да заяц я, заяц, только отвяжитесь».

– Это ты к чему? – с совершенно серьезным выражением лица переспросил Грачев.

Ашот обреченно махнул рукой, мол, что с вами говорить, коль чувства юмора не имеете, и, отвалив в сторону, присел на капот какой-то навороченной тачки. Та мигом завыла на всю округу серенаду Витаса, мгновенно сопровожденную подпевкой самого нарушителя спокойствия, начавшего хаять того урода, что придумал эту хрень.

Пока он соревновался с машиной в громогласности, Алекс на пару с Грачевым прошли за оцепление и направились в сторону управленческой команды. Как только они оказались рядом, Алекс первым поздоровался с мужчинами и протянул руку для пожатия. Старший следователь ответил ему тем же, гражданин в звании подполковника милиции предпочел проигнорировать его жест вежливости, коротко кивнув, да и остальные тоже как-то косо посмотрели на спасателя.

– Клуб наших обожателей начинает расти, – негромко шепнул за спиной Валентин.

Не находя, чем это объяснить, Алекс спросил:

– Что-то не так?

– Кто вас пустил за ограждение? – последовал встречный вопрос. На Алекса смотрели с надменным выражением лица, будто бы он находился здесь по собственной воле.

– Что значит кто? Мы прибыли помочь.

– Я не отдавал приказа вызывать МЧС. Это не ваш профиль работы.

– Так нам, может, уехать? – с ухмылочкой на губах переспросил Грачев, не менее недружелюбно глядя на этих делопутов. Его раздражало, когда кто-то ради карьеры городил огород, отказываясь от любой помощи, дабы потом никто не смел оспаривать его право на лавры. А эти типы явно были из этой серии.

– А зачем вы вообще прибыли?

– Да решили комедию посмотреть, – съязвил Валентин. – А что, представление отменяется?

На лбу собеседника выступили капельки пота, глаза сузились, а желваки нервно заходили.

– Я не знаю, кто ваш непосредственный начальник, – проглотив колкость, холодно продолжил мужчина, – но я советовал бы вам не навлекать на себя беду и не вмешиваться в нашу работу. И освободите территорию, это место не для посторонних.

Спасатели ничего не ответили, молча повернув назад к машине.

– Вернемся назад? – спросил Грач, ничего не зная о решении Алекса.

– Нет.

Видя, что его товарищ направляется к ментам, которых здесь тоже было немало, Валентин понял, что тот задумал, и поискал глазами Макса с Ашотом. Тех поблизости не оказалось, видимо, они успели найти себе более интересное занятие, нежели беседа с мусорами.

Не столь высокопоставленный мент, к которому прицепился Алекс, оказался человеком во всех отношениях более приятным, чем предыдущие лица. К тому же он отирался возле машины, принадлежащей отделу быстрого реагирования, а значит, должен был быть в числе тех первых, кто здесь оказался. Как выяснилось, в своих подозрениях на этот счет спасатели не ошиблись, и вскоре парень уже с готовностью делился с ними тем, что ему было известно.

– Сработала сигнализация. Нам по рации передали, что это здесь. Как обычно, велели проверить, что стряслось. Мы были поблизости, поэтому на вызов прибыли быстро. Когда мы подъехали, вокруг уже был переполох. Дверь была закрыта, и этот тип что-то кричал в наш адрес. Мы, конечно, сунулись, так он по нам пальнул из ракетчицы. Пришлось вызывать группу.

– Он один?

– Судя по всему, нет. Как минимум, с ним еще двое.

– Почему вы так решили?

– Одному ему с такой толпой не справиться. Там ведь есть и мужчины. И потом, как я понял, они ограбить магазин хотели, вырубили охранника, а потом что-то сорвалось и кто-то успел включить сигнализацию. А те, видимо, поняли, что уйти не удастся, и предпочли запереться и взять заложников.

– Требования? Они уже что-нибудь выдвигали?

– Пока нет. Ждем.

Алекс несколько минут задумчиво помолчал, затем посмотрел на Валентина.

– Что думаешь? – сразу же спросил тот.

– Думаю, что какая-нибудь сердобольная старушка вызывала сюда всех, кого только было можно.

– Преждевременная паника?

– Видимо, да. Уверен, тут справятся и без нас.

– Погоди. – Грач не спешил уходить, вновь обернувшись к менту, он спросил: – Кто-нибудь может их описать? Как они выглядят, на кого похожи?

– Да. Есть один парень, он успел покинуть магазин, прежде чем все это произошло. Ждал на улице друга, а тот не вернулся, сунулся сам и едва не лишился жизни.

– Но он хоть живой? Говорить может?

Парнишка кивнул.

– Он сейчас в той машине. – Взгляд его устремился на недавно покинутую территорию.

– Э-э, вы куда пропали? – раздалось где-то рядом. – Мы тут, понимаешь, ждем их, ждем, а они прохлаждаются. Я хотел спросить, отлучиться можно, или тут весь день сидеть полагается?

– Куда намылились? – чувствуя по лицам обоих, что они уже что-то затеяли, строго спросил Алекс.

– Да никуда. Так, побродить, – озарился невинной улыбкой Максимов.

– Отставить. Мы едем назад.

– А что так скоро? – удивился Андрей. – Вы что, еще не нашли, чем тут можно заняться?

– Как выяснилось, наше присутствие кое-кого раздражает, – хмыкнул Валентин, кивнув в сторону. – Лишние мы здесь.

– А это кто сказал? – требовательно прогрохотал на всю округу Мачколян, едва ли не засучивая рукава, чтобы выразить личное недовольство тем, кто вздумал их потеснить.

– Проехали, угомонись, – похлопал его по плечу Алекс. – Возвращаемся.

– Я не согласен, – возразил Андрей, уперев руки в бока. – А вдруг они чего там рванут, нам потом что, назад возвращаться? Не-е, пока они их не скрутят, я, пожалуй, тут останусь.

– Так мне, может, тогда тебе еще и командование передать? – переспросил Алекс.

Максимов смутился, но настаивать на том, чтобы остаться пока здесь, все же продолжил.

– Какая вам разница, в отделе париться или тут? Здесь-то хоть интереснее. А что случится, нас все равно вызвонят.

– Что задумали? – строго спросил Алекс.

Оба заговорщика одновременно закачали головами.

– Ладно. Побудем пока.

Предоставив этим двоим в распоряжение не более двадцати минут, Алекс хотел сесть в машину, как вдруг услышал:

– А можно нам Графа взять?

– Опять станете учить его всяким гадостям?

– Не-е! Честно, не будем.

– Ладно. Берите. Валентин, ты с ними?

– Вот еще. Мне лишние проблемы ни к чему.

– Ну и отлично, – обрадовались этому те и, хитро перемигнувшись, заторопились прочь.

– А вообще-то, – Грачев посмотрел вслед убегающим коллегам, – пожалуй, я присоединюсь. Любопытно, чего они еще придумали.

И не дожидаясь согласия на это со стороны Величко, он направился следом за непоседливой парочкой, на ходу стаскивающей с себя рабочие куртки, под которыми были надеты обычные майки. Остановились они, только когда оказались возле машины медицинской службы. Мачколян, не останавливаясь, направился к кабине водителя, а достигнув ее, завязал разговор с собратом по труду. Максимов же остался, долго что-то высматривал, затем подскочил к задним дверям «батона», чуть приоткрыл их и впустил внутрь Графа.

Пес отсутствовал минуты четыре, затем вновь появился, но уже с какой-то белой тканью в зубах. Валентин не сразу понял, что это халат, тем более что Андрей торопливо скомкал его и обмотал курткой. Граф же вновь скрылся в салоне, а когда вернулся, приволок еще и фонендоскоп. После чего машина, наконец, была оставлена в покое, и ребятки торопливо скрылись в толпе. Завершил свою беседу и Мачколян, за которым в скором времени был послан все тот же Граф.

«Ну и что они собираются со всем этим делать?» – Валентин ума не мог приложить, что эта тройка олухов царя небесного задумала. Видимо, его фантазия была не столь богатой, нежели у них. И все же интерес распирал, а потому он продолжил свою открытую слежку. А тем и невдомек было, что за ними присматривают.

А между тем Андрей облачился в выкраденную вещицу, нацепил на шею фонендоскоп, что-то сказал Ашоту и уверенной походкой двинулся к оцеплению.

«Он их что, лечить собрался? – усмехнулся Грач. – Что же они все-таки удумали?»

Узнать это ему предстояло в скором времени, причем догадка радости не вызвала, скорее наоборот, поначалу ошеломила, а затем… Валентин и сам кинулся к оцеплению, во все горло заорав:

– Стой! Макс, стой!

У ограждения его тормознули два здоровенных лба, которых он попытался отпихнуть, но безуспешно, так как к ним тут же поспешили на помощь еще двое и, встав непроходимой стеной, закрыли ему весь обзор.

– Идиот! Кретин! Куда его прет? – Валентин попытался подпрыгнуть, чтобы хоть что-нибудь увидеть. – Мать моя женщина!

Он и представить не мог, что Максимов способен решиться в одиночку отправиться навстречу врагу, не позаботившись даже об элементарных мерах предосторожности: не надел пуленепробиваемый жилет, не взял с собой никакого оружия.

– Парни, пустите, – взмолился он, обращаясь к безразличным ребятам в форме. – Они же могут его убить.

Ни тени эмоций не выразилось на лицах шкафов, преградивших дорогу, они были холодны и глухи ко всем его проблемам. Валентин выругался и отошел назад.

«Сукин сын! Он что, себя Стивеном Сигалом возомнил? Прометей перед экзекуцией…»

Валентин метнулся в правую сторону, надеясь, что хоть там оцепление окажется более хлипким. Расталкивая всех впереди себя, он даже не пытался всматриваться в их лица, боясь только одного – не успеть уберечь Макса от беды. Но тут вдруг перед ним выросло что-то еще более массивное, чем три минуты назад. Упершись в эту гору едва ли не носом, он был просто вынужден задрать голову вверх и, когда увидел, кто перед ним, достал из самых дальних закромов своей памяти все когда-либо известные ему грязные словечки и высыпал их на эту неразумную голову. Орал он долго, закончив все словами:

– Убьют, на хрен, идиота!

– Не трожь. Мы поспорили, – отпихнув разошедшегося Грача от себя, угрюмо буркнул Ашот.

– Что в него попадут с первого раза? – Валентин продолжал орать, не замечая даже, что на него все косятся.

– А чего ты на меня-то теперь орешь? Это он хвалился, что один их всех уложить может. Никто его за язык не тянул. Пусть попробует, все равно это полчище тут топтаться долго будет, пока те сами не сдадутся, устав ждать от них реакции.

– Алекс вас убьет обоих.

– Ну да, – усмехнулся Ашот. – Еще скажи, если его не грохнут раньше.

– Типун тебе на язык, бычья башка. Где Граф?

– На задании.

– И его приплели?

– Так он там главное действующее лицо, то есть – морда.

Немного успокоившись, хотя бы потому, что Максимов находится под присмотром более умного пса, чем он сам, Грачев несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь придумать, как лучше поступить. Озарение так и не снизошло, поэтому мужчины просто втиснули свои головы между плечами стоящих в оцеплении и сосредоточенно уставились на новоявленного героя.

Максимов медленно двигался к входной двери магазина. Ничто в его безмятежной, размашистой походке не указывало на то, что он напряжен. То ли он и впрямь не понимал, что делает, то ли просто старался об этом не думать, положившись на собственное везение. Только кто знает, не изменит ли оно ему на этот раз.

– Что этот придурок делать-то собирается? – Грачев не сводил глаз с сумасшедшего товарища.

– Понятия не имею, – буркнул Ашот. – Он меня в эти тонкости не посвящал.

Знали бы Ашот с Валентином в эту минуту, что Максимов так же, как и они, еще не имеет представления, что делать далее, сердце бы у них не только ушло в пятки, но и вовсе затаилось бы где-нибудь в области кутикулы мизинца стопы. Но они этого не знали, а потому были уверены: все, что Андрей делает, он делает осознанно и продуманно. Это при его-то характере…

В общем, Максимов пер, как говорится, напролом. Не думая ни о последствиях, ни о чем другом. Просто шел по направлению к двери и тихонечко свистел себе под нос какой-то подзабытый хит. Он видел, что за стеклянными магазинными дверями возникло оживление, но панике поддаваться не торопился. В конце концов, чем черт не шутит, авось повезет, еще и лавры с почестями заслужит. Ну подумаешь, закрылись там внутри какие-нибудь сопляки, с одной-единственной ракетницей на всех. Так ведь штука эта опасна только на близком расстоянии. Если попасть в человека, прожжет все внутренности насквозь, но в меткости их уверенным быть нельзя. Да и побоятся они стрелять, все-таки живой человек. К чему им трупы, их положение и без того не особенно завидное. А пугать… да пусть пугают, лишь бы дальше этого не пошло.

За стеклянной дверью кто-то замер. Андрей напряг глаза и попытался рассмотреть стоящего там моложавого парня спортивного вида с каменным бледным лицом. Они столкнулись взглядами и…

Дверь приоткрылась, в образовавшейся щели мелькнуло что-то темное, а затем раздалось странное шипение, по ноге что-то скользнуло и запахло жареным. Андрей не сразу понял, что выпущенная ракета слегка черканула его по ноге, от чего загорелись брюки. Почувствовав, как обожгло ногу, он чисто интуитивно метнулся в сторону и, упав прямо на землю, стал бить ладонями по тлеющим штанам. Откуда-то справа выбежал Граф и, начав метаться рядом, жалостливо заскулил, словно бы признавая свою вину в случившемся.

Уже через несколько секунд к Андрею на помощь кинулись несколько ребят из ОМОНа, они быстренько схватили его под руки и едва ли не силком отволокли за ограждение.

– С вами все в порядке? Что с ногой? – посыпались на и без того растерянного Андрея вопросы. – Ходить можете? Где «Скорая»?

– Не надо, не надо «Скорой». – Андрей попытался встать. – Никаких серьезных увечий они мне не нанесли. Просто задело. Он метко стреляет.

– Макс! Макс! – Это орали за оцеплением друзья.

Особенно рьяно рвался к нему Мачколян, отпихивая от себя лиц, находящихся при исполнении. То, что ему не позволяли подойти к другу, выводило его из себя. В конечном итоге он во всю мощь своего богатырского голоса проорал:

– Отвали! Иначе такую заушину дам, трое суток трезвон в голове будет.

Не особенно напуганные парнишки что-то негромко пробурчали ему в ответ. Ашот не расслышал, но явно решил, что это было оскорбление, и вновь вспылил:

– Уйди подобру-поздорову!

Видя, что этот боров ничего даже не желает понимать, омоновец решительно отстегнул от пояса резиновую дубинку и ткнул ее концом в живот Ашота, оскалившись и прорычав ему прямо в лицо:

– Сказано, никого не пускать – не пущу.

– Ты это что, мне угрожаешь? – Глазки толстяка Ашота сощурились в две маленькие щелочки. – А ну! Ударь, коли посмеешь.

Он пихнул парня от себя, и тот едва не потерял равновесие, удержавшись на ногах только благодаря тому, что за его спиной было еще несколько человек. Вернувшись в исходную, он сдержанно перевел дыхание, а затем, неожиданно для всех, нанес короткий боковой удар кулаком в подреберную область той части тела, что у Мачколяна вся вместе именовалась одним словом – живот.

– Ха, – издал язвительный смешок тот, даже не пошатнувшись. Единственной реакцией на нападение оказалась вибрация жировых слоев его мощной туши, затрепетавшей словно застывший холодец после прокалывания его вилкой. – Тоже мне удар. Все равно, что муха крылом задела. Эх, не туда ты, брат, попал. – Ашот медленно сжал кулак, поднес его к груди, зачем-то осмотрел, после чего резко выбросил вперед, совместив с ухмыляющейся харей омоновца.

Наткнувшийся рылом на кулак парень глухо простонал и тяжелым мешком шмякнулся под ноги.

– Ну и кому тут еще отмочалить бока нужно? – Мачколян сурово скользнул взглядом по захлебывающимся злобой товарищам парня. Гнев тех вот-вот грозил вырваться на свободу во имя мести за своего. Только чужака-то это нисколько не пугало.

– Ашот, дурак! – Валентин запоздало заметил назревающую потасовку. Осознавая, что теперь все его старания бесполезны, он предпочел склониться к меньшему из зол, спешно выкрикнув: – Кончай скороговорки. Уходим!

– Уже? А я только начал.

Предложение Грачева немного запоздало. На Ашота уже кинулся целый рой оскорбленных детин, отовсюду посыпались тычки, удары. Били в голову, нижнюю челюсть, виски, переносицу, солнечное сплетение, под ребра. Всюду, куда только удавалось попасть, колотя дубинками не глядя и без разбору. Ашот ревел, как разбуженный зимой медведь, махал кулачищами, толкался, но их все равно было больше, а количество, как известно, частенько переходит и в качество.

Даже Валентин не избежал той же участи. Приняв его за вражьего товарища, на него тоже кинулись двое. Грачев попытался избежать драки, отскочив в сторону и торопливо крикнув:

– Ребята, ребята, давайте без этого, – но слушать его не пожелали.

Подсечкой его попытались сбить с ног, но Валентин, обладающий высоким уровнем реакции, ухватился за ворот нападавшего, и на асфальт мужчины повалились вместе. Завязалась драка, в ходе которой Грач преследовал только одну цель – вырваться из захвата не такого уж и щупленького омоновца и дать деру. По его мнению, это был лучший из вариантов. Но сбыться этому было не суждено, дальше Валентина парни били все вместе и практически закопали в землю, не дав подняться.

В считаные минуты волчья стая омоновцев, обладающая ну просто магическим даром убеждения в собственной правоте, повергла обоих сотрудников МЧС мордами в асфальт и, скрутив по рукам и ногам, поволокла к машинам.

Глава четвертая

Кулачный бой в рядах оцепления, несомненно, не остался незамеченным теми, кто был поблизости, в том числе и Максимовым, в момент начала драки все еще лежащим на земле в окружении так называемых спасителей.

– О, йе! – только и протянул он и, уловив момент, когда все воззрились на новое зрелище, спешно нырнул под ноги стоящим и на четырех конечностях пополз прочь.

Пора было сматываться, пока совсем не стало жарко. Помогать своим в его планы не входило, и вовсе не потому, что он был слаб по части рукопашной, а скорее по верному решению оказать посильную помощь пострадавшим позже, когда это все завершится.

Ползти было трудно, все время за что-то цеплялся дурацкий халат, иногда на него просто наступали зеваки. Спасибо Графу, взявшему на себя инициативу по указанию пути, – на его хвост Андрей, собственно, и ориентировался. Вот так, на четвереньках, они оба и выползли из толпы где-то возле стоянки, где Макс сразу же поднялся на ноги, спешно сбросил с себя совсем уже не белый халат и, швырнув его в сторону, огляделся по сторонам.

Видок у него сейчас, прямо сказать, был несладкий: рваная, полуобгоревшая штанина, пыльные коленки и руки, взъерошенные, впрочем, это их обычное состояние, волосы и ко всему прочему голый торс. Майку-то он тоже снял, правда, сам не зная зачем. С таким видом далеко не спрячешься, быстро вычислят.

В общем, как ни крути, а топать к рабочему авто все же придется. Андрей устало вздохнул, предчувствуя бурю. Вот сейчас Алекс орать будет.

Алекс дремал в машине, когда дверца с его стороны неожиданно распахнулась. Не оборачиваясь и не открывая глаз, он равнодушно спросил:

– Что, уже вернулись?

В ответ неопределенно хмыкнули. Чувствуя, здесь что-то не так, Величко нехотя приподнял голову и разлепил веки. Перед ним стоял Максимов – он не поднимал глаз от земли, выглядел каким-то виноватым и потрепанным. Предчувствие чего-то нехорошего окончательно согнало с Алекса всю дрему, и он твердо спросил:

– Что случилось?

– Грача с Ашотом повязали, – извиняющимся тоном выдал тот, все еще не глядя ему в лицо.

Лицо Алекса удивленно вытянулось.

– За что?

– Пытались пробиться через оцепление, а их не пустили.

– Туда-то им зачем понадобилось? – все еще не понимал Алекс. – В героев, что ли, поиграть решили?

– Не они… Я, – вздохнул Макс. А затем спешно принялся пересказывать все случившееся.

Александр слушал молча. Он уже привык к тому, что эти двое все время куда-то влипают, но от Грачева-то, конечно, такого не ожидал. Выслушав оправдательную речь товарища, сухо приказал:

– Переодевайся и пойдем!

– Куда?

Алекс не ответил, молча выпрыгнул из машины и начал запирать двери. Не став настаивать на ответе, Андрей быстро извлек из салона новый спецнаряд и торопливо в него облачился.

Через семь минут они были у ментовского «уазика» с матерящимся в его салоне Мачколяном. Того явно не устраивало то, как с ним обращались, и он, продолжая негодовать, то ли стучал ногами по полу машины, то ли бил по стенам – в общем, несчастный «батон» плющило и колбасило из стороны в сторону, и казалось, что еще минута, и он рассыплется на кусочки. Затем это буйство вдруг резко прекратилось – мужчины увидели своих и вылупились в зарешеченные окна.

Покосившись на нарушителей порядка, Величко подошел к старшине, невысокому мужчине с немного неприятным блеском в глазах, и сразу представился:

– Старший смены городской службы спасения Величко Александр Владимирович.

– А-а, так вы и есть руководитель, – протянул старшина, критически рассматривая Алекса. Его и без того тонкие губы совсем сжались в одну линию, придав лицу сухое и колкое выражение. Сразу стало ясно, что старшиной этот тип стал не благодаря везению, а скорее умению идти по головам и вставлять палки в колеса мимо проезжающих.

– Это мои люди.

– Так что ж вы за ними не следите? – упрекнул его он. – Бесчинствуют, непотребно себя ведут, а ведь они не просто обычные законопослушные граждане, а еще и спасатели. Стыдно… Очень стыдно это наблюдать.

– Можете сказать, за что их задержали? – Алексу не нравилось то, что ему высказывали, но и возмущаться он не смел, понимая, что ребята и без того порядочно напортачили и хоть кто-то должен сохранить лицо и не упасть в грязь.

– За что? – повторил с насмешкой мужчина. – Да за нарушение общественного порядка, конечно, своеволие и избиение находящихся при исполнении своих обязанностей работников милиции. Андриянов Игорь Иванович этого не любит, – весьма своеобразно представился он.

– Мои ребята не полезли бы в драку, не будь для этого веских причин. А я знаю, что они просто хотели помочь другу, которого подстрелили.

– Это не тому ли, который за вашей спиной? – ухмыльнулся старшина.

– А как вы догадались? – Андрей, в общем-то, сам выдал себя.

– Значит, ему, – еще шире засиял тот. – Хм. Ну-с, батюшка, а и к вам у нас тоже претензии имеются. Это ведь вы убедили оцепление, что в магазине находятся пострадавшие, а захватчики согласились впустить туда врача, каковым вы, судя по всему, даже не являетесь.

– А пусть и так. Что такого-то? Я же вам хотел помочь.

– Спасибо. Помогли – поставили под угрозу срыва операцию. В связи с чем я просто обязан задержать и вас тоже. – Он жестом дал понять своим ребятам, чтобы они надели на Андрея наручники.

Алекс остановил их.

– Мы оба с вами понимаем, что у каждого своя правда. Я понимаю, мои парни провинились, и они непременно понесут за это наказание…

– Уж конечно, – активно закивал Игорь Иванович.

– Но все же я просил бы вас отпустить их под мою ответственность. Обещаю, что сразу после окончания их смены они сами явятся к вам в отдел и… заплатят штраф, – нашелся он запоздало.

– Штраф? Это за то, что они выбили три зуба, сломали одну руку, вывихнули ногу и нанесли еще некоторые увечья личному составу бригады оцепления? Одному парню они даже едва не выбили мозги.

– А то, что ваши парни долбили их палками по голове, это, значит, уже не в счет, – ринулся заступаться за товарищей Макс. – Они же налетели толпой, а наших всего двое было. Да они же их на тот свет отправить могли.

– Милейший, – ехидство не желало сползать с лица мужчины, – бьют-то ведь не ради мучения, а ради учения.

– Я бы еще поспорил, кто из них кого проучил, – фыркнул негромко Андрей, но под пристальным взглядом Алекса стушевался и замолчал.

– Скажите, что я должен написать, чтобы вы отпустили их? – вновь спокойно спросил он. – Поймите, для меня это тоже неприятно, и мне бы не хотелось, чтобы это дело приобрело огласку.

– Боитесь за свою репутацию?

– Скорее за вашу, – не постеснялся прибавить Алекс.

Старшина опешил от такой наглости и открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Величко не дал ему этого сделать, продолжив:

– Вы должны понимать, что наше руководство сделает все, чтобы не давать этому делу ход, и в конечном итоге пострадаете вы, так как именно вас обвинят в халатности, что пропустили человека за ограждение, ну и в нападении на спасателей, прибывших оказать посильную помощь, конечно. Подумайте, так ли вам это необходимо? Я не запугиваю, я просто констатирую факты – не мне вам объяснять, что наше руководство тесно повязано и уж между собой сумеет договориться.

По смене выражения лица старшины Алекс понял, что его слова достигли цели и что тот начал сомневаться в правильности собственных действий. Теперь главное было не спугнуть его и добиться перехода стадии обдумывания в стадию действия.

– Давайте не будем держать друг на друга обиды, в конце концов, досталось и тем, и другим. Разойдемся по-хорошему.

Старшина сомневался.

– Ну же. – Алекс протянул руку для скрепления их устного договора. Нерешительно, но мужчина все же принял ее и, слегка сжав, произнес:

– Соглашаюсь только потому, что уважаю вашу профессию. Но если такое повторится еще раз…

– Обещаю, что этого больше не будет. Я прослежу.

– Федор, – работник правопорядка отыскал взглядом своего подчиненного и, мотнув головой в сторону машины, немного вымученно приказал: – Выпусти их.

Федор, парнишка метра под два ростом с припухшими детскими губами, с досадой посмотрел на машину и обиженно на начальника, но ослушаться не посмел и потащил свое бренное тело к дверям. Его действия сопровождали несколько недовольных взглядов, и было понятно, что обещания старшины не будут играть никакой роли, если кто-то другой решит на них накапать. А желающие поквитаться с теми, кто врезал омоновцам, наверняка будут.

Когда замок был отщелкнут, обе дверцы с грохотом разлетелись в разные стороны.

– Ну привет, ковбой, – хлопнул мальца по плечу Ашот, как только оказался на свободе. – Рад снова встретиться.

Протянув руки, он стал ждать, когда отстегнут наручники. При этом не стоял все время молча, а довольный жизнью и собой, отпускал налево и направо шуточки.

– Ох, размялись мои косточки. Вы, братцы, в следующий раз своих бейте, тогда и чужие бояться будут. А нас лучше не трогать.

– Я не обещал, что вам это с рук сойдет, – произнес Алекс, как только они столкнулись взглядами. – А тебе особенно.

Дождавшись, когда его бригаду взрослых дураков отпустят, Алекс еще раз поблагодарил старшину за все и, угрюмо зыркнув в сторону притихшей компании, произнес:

– В машину!

Путь до машины показался Максу почему-то необыкновенно долгим. На все вопросы, задаваемые ему шепотом Ашотом и Валентином, он отвечал только пожатием плеч и кивком в сторону Алекса. Мол, он все знает, ему и решать, что с нами делать. Алекс же сначала угрюмо молчал, а затем его как прорвало, и он начал высказывать свое возмущение вслух:

– Ну вы и засветились! Лучше не придумаешь. Вот и оставь вас потом одних, никак без приключений обойтись не можете. Не силой берут, а умением. Когда вы, наконец, это поймете?

– А чего тут понимать?! Жаль кулаков, да бьют же дураков, – вставил Ашот.

– Поумничайте еще у меня. – Алекс косо посмотрел на толстяка. – Отец целого семейства… Стыд и позор. Старый кошелек, а все туда же. И вы тоже хороши, устроили тут собачий бордель.

– Может, хватит уже, а? – взмолился Макс. – Мы же не просто так, а для общего дела старались. Кстати, я все же видел одного из этих, – похвалился он, стараясь перевести разговор совсем в другое русло.

– Что же не рассказал об этом ментам? – подколол Величко. – Думаю, они бы заинтересовались.

– Алекс, в самом деле, хватит, – попросил Валентин. – Ну сплоховали, так с кем не бывает. Не специально же – так получилось.

– Ладно, проехали. Но больше без меня чтоб ни шагу, пародисты… Макс!

– Аюшки, – с готовностью откликнулся тот.

– Как они выглядели и сколько их? – не терял времени даром Величко. За эту способность быстро переходить от лишних разговоров к делу друзья его и любили.

– Я видел только одного. – Максимов с опаской покосился туда, где располагался магазин, и только затем продолжил: – Он был одет во все черное, с какой-то нашивкой на плече. Заметил, когда он руку в щель высовывал. Что там именно было, я не разобрал. На ногах, кажется, черные армейские ботинки. А еще он был совершенно лысый, как арбуз на грядке, и в темных солнечных очках.

– Скинхед! – уверенно выдал заключение Алекс. – Только они носят все черное и тяжелую обувь на шнурках и на толстой подошве. Ею всегда можно воспользоваться в драке, как хорошим оружием, да и для бега она удобна.

– Сомневаюсь, что это они, – не согласился Валентин. – Бритоголовые, конечно, отморозки отменные, но они наезжают в основном на кавказцев, негров и азиатов, нападают стаей из подворотен, но всегда только на одного, в крайнем случае на двоих. Не может быть, чтоб они на такое пошли.

– Может, это колобки на палочках из «новой волны», – выдвинул еще одну версию Макс. – У этих никакой логики нет, и непонятно вообще, что они хотят.

– И что, мы так и будем ждать, пока эти три поросенка оттуда высунутся? – Ашот недобро зыркнул своими глазками в направлении магазина. – Нужно что-то с этим делать.

– Может, предложишь вариант, – огрызнулся на него Алекс. – У них там заложники, может быть, есть даже взрывчатка. Стоит нам сунуться, погибнут десятки людей. Я лично на себя ответственность за это брать не хочу. Да и с вас на сегодня хватит, попробовали уже.

– Ну попадутся мне эти чупа-чупсы, – как ему показалось, незаметно погрозил невидимым преступникам Ашот. – Обсосу и косточки выброшу.

* * *

Чтобы хоть как-то загладить свою вину за совершенное и показать, что они не совсем уж и безнадежные личности, нарушители порядка в скором времени выдвинули новое предложение, заключающееся в том, чтобы наведаться в клуб скинов и попытаться там установить личности этой тройки. Наверняка ведь там догадываются, кто это может быть. Установление личности преступников даст возможность их проверить и, соответственно, найти способ задержать и обезвредить.

Алекс против этого возражал и долго упирался, но, когда Ашот намекнул на то, что смена их к утру все равно подойдет к концу, вынужден был признать, что в свободное время они вправе делать то, что им взбредет в голову. Хотя и предупредил:

– Учтите, из новой заварушки я вас вытаскивать не буду. А эти парни себя в обиду не дадут – не понравитесь, живыми не выпустят.

– Ну это мы еще посмотрим, кто кого, – загудел было Ашот, но, сообразив, что нарывается, замолк и потупил взор.

– Алекс, – Валентин взял друга под руку и отвел в сторону. – Мне кажется, что нам стоит заняться этим прямо сейчас.

– Не доверяешь им?

– Дело даже не в этом. Мы когда к Максу пробивались, я видел, что внутри находятся дети. Не могу спокойно сидеть, когда они подвергаются такой опасности. Может, все же наведаемся в клуб, ведь, кроме нас, никто этого не сделает. Ментам не до того, да и не станут они выяснениями заниматься.

– И правильно сделают. Их работа – освободить заложников и задержать нарушителей.

– А как это делать, по-твоему, роли не играет? Штурмовать они не будут, поверь мне. Там место совершенно неподходящее, со всех сторон к магазину вплотную прилегают дома, три стены совершенно глухие. Единственный вход – это центральная дверь и два окна, но врываться через них будет слишком большим риском. Думаю, они станут склонять их к переговорам.

– Тебе, как психологу, виднее.

– Мы же спасатели, мы просто обязаны попытаться помочь.

– Хорошо, уговорил. Куда предлагаешь заехать?

– Тусовки скинхедов чаще всего проходят в спорткомплексе «Рубин». Разрозненные группы встречаются и в других частях города, но основная собирается именно тут. Там должны быть люди, которые знают всех. Вдруг повезет. Ну так что, попробуем?

Величко согласно кивнул и громко свистнул, призывая к ноге Графа.

* * *

Спортивный клуб по обучению приемам рукопашного боя был до отказа набит молодыми ребятами, как близнецы, похожими один на другого. На всех были темные рубахи без воротника, чтобы противнику не за что было ухватиться во время драки, и плотные черные джинсы с пятнами грязи повсюду. Похоже, стирать их было не принято. Впрочем, часть ребят носила камуфляжную форму, а еще часть, хоть и меньшая, гражданскую одежду темных тонов.

Бритоголовые вели себя на редкость тихо. Смиренно слушали «проповеди» своего учителя, показывающего какие-то приемы и рассказывающего о том, что личности неправильного происхождения, всякие там кавказцы, азиаты и негры, слишком уж вольготно чувствуют себя у нас, тогда как из их стран русского человека гонят в три шеи. Значит, там это приветствуется, а здесь нет. В знак согласия с этими словами парни скандировали: «Европа для белых», «Россия для русских».

Вход в спортзал был почти свободным, если не считать двоих широкоплечих малышей с блестящими черепушками, ведущих строгий отбор своих и чужих. Видимо, своих они знали в лицо, точнее в лбы и затылки. Когда же к дверям подвалила четверка сотрудников МЧС во главе с собакой, вход им торопливо преградили.

– Вам туда нельзя, – пока еще вежливо произнес один из охранников, рассматривающий не столько их, сколько собаку. Видимо, псы были его кошмаром с детских лет.

– А как же главный закон: все славяне – это свои в доску? – мило улыбнулся ему Максимов.

Реакции не последовало, и он тут же соврал:

– А у нас приглашение.

– Не думаю.

– А я думаю, – выступил вперед Ашот, оскалив рот. Испугать стражу у него, увы, не получилось. – Или, может, вы нам не верите? – В голосе Мачколяна чувствовалась скрытая угроза.

– Это собрание только для членов клуба, – повторил непоколебимый охранник, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Не понять, что уговорам он не поддастся, было сложно.

– Пургу гонишь, – не поверил ему Макс. – И потом, мы настаиваем.

– Катились бы вы восвояси, – предложил парень с вызовом. – Зачем вам в таком возрасте проблемы?

– А ты не офигел? – оскалился вновь Ашот, пихнув парня своим необъятным животом. Пихнул, конечно, легонько, но тот расценил это как нападение и тут же в ответ толкнул его в плечо. Стерпеть такого Мачколян никоим образом не мог. Чуть отшатнувшись, он сделал вид, что погорячился и даже, может быть, раскаивается, потом грустно вздохнул и, шагнув навстречу парню, ловко двинул того коленом между ног, а потом еще и прикололся: – Вследствие удара ниже поясницы пострадавший получил сотрясение таза.

Увидев, что творится, второй охранник хотел было вмешаться и воздать пухляку за обоих, но не успел и дернуться, как поймал удар по роже и длинной боковой затрещиной с размаху был отброшен на стену, правда уже не Ашотом, а Максимовым.

– Не бей по роже, себе дороже, – возбужденно выкрикнул тот, ударив пятерней по выставленной специально для этого лапище друга.

– Я же просил, – возмутился было Алекс, нахмурившись.

– Так они первые начали, – развел руками Ашот, тут же с ноги распахнул дверь и нагло ввалился в спортзал. Остальные заторопились за ним, предчувствуя, как нехорошо все это может сейчас закончиться.

Сначала их заметили только те, кто сидел ближе всего к двери. Когда же они завертелись на стульях, по залу прокатился скрип, теперь уже и все остальные воззрились в их сторону. На несколько секунд, словно меч над головой приговоренного, в воздухе повисла тишина. Затем на трибуне кашлянули, и слегка хрипловатый голос произнес:

– Хм. Не припомню, чтобы мы приглашали гостей или вызывали МЧС. У нас вроде бы спасать пока некого. – Говоривший развел руками в стороны, показывая, что здесь все в полном порядке.

Недавно обиженные охранники, слегка отошедшие от шоковой терапии, попытались было ворваться в спортзал, но так как Ашот привалился своими габаритами к двери, открыть ее не представлялось возможным. Так они безрезультатно и пихали дверь в течение всего последующего разговора, весьма громко при этом матерясь.

– Спасение утопающих, конечно, дело рук самих утопающих, – отозвался тем временем Грачев, – но что-то вы не следите за посещаемостью.

– Не понимаю, вы это о чем? – прищурился оратор.

– Вот сидите тут и даже не знаете, что трое ваших оболтусов решили грабануть магазин в центре города, но так как ничего не получилось, захватили заложников и теперь удерживают их внутри, – доложил Максимов, опередив Валентина.

– С чего вы взяли, что это наши?

– Вам их гардероб описать или сами догадаетесь? – Андрей указал пальцем на одного из мальцов. – В точности как его брат из ларца, одинаковый с лица.

– Извините, что прервали ваше собрание, – продолжил дальше Алекс, решив, что пора уже взять инициативу в разговоре в свои руки, пока его вспыльчивые друзья своими искрами не устроили тут пожар. – Но мы посчитали, что проблема того стоит. К вам мы за помощью. Нужно установить, кто это такие. Поможете, будем очень благодарны.

Руководитель несколько минут подумал, затем повернулся куда-то назад и, обращаясь, видимо, к одному из присутствующих, спросил:

– Кого из наших сегодня нет?

Мало чем выделяющийся из общей толпы парнишка лет двадцати семи достал из тумбочки какой-то журнал и шумно принялся его листать. Добравшись до нужной страницы, провел пальцем сверху вниз и поименно назвал нескольких отсутствующих.

– Вот видите, аж семерых не хватает, – не пропустил никого Андрей.

– Да, но никто из них не пошел бы на дело вместе, – воспротивился руководитель. – Они из разных возрастных категорий, и потом у нас, как и у всех нормальных людей, кто-то с кем-то дружит. А среди непришедших таких нет.

– Вы-го-ра-жи-ва-е-те, – растягивая слова, протянул Ашот. Затем, видимо, устав служить подпоркой двери, сделал шаг в сторону. В тут же минуту дверь с грохотом отлетела к стене, долбанувшись об нее, и какими-то высшими силами была возвращена на прежнее место. Ее стыковка с лицом охранника произошла в сопровождении всеобщего вздоха, прокатившегося по залу при виде данной картины. Не дернулись с места и не поморщились от сопереживания несчастным только спасатели и оратор на трибуне. Он вообще сделал вид, будто не заметил, что случилось, спокойно ответив на слова Ашота:

– Ничуть. Мне и самому хотелось бы знать, кто нарушил устав, если это действительно наши. Но я почему-то очень сильно в этом сомневаюсь. Мы не варвары, не убийцы и не бандиты.

Максимов громко усмехнулся, но тут же получил тычок под ребра со стороны Грачева и предпочел держать эмоции и мысли при себе.

– Мы просто выражаем свой протест против цветных, не любим хиппи и рокеров, хотя это уже выбор каждого лично. Мы не прочь иногда поразвлечься уличной охотой на чужих, слегка попугать их, но к убийствам не прибегаем. Да и ограбления – не наш профиль.

– Охотно вам верим, – кивнул Алекс. – Только и вы нас поймите. В магазине закрылись несколько человек, одетых точно так же, как многие из вас. Они удерживают там заложников. Что прикажете думать об этом и как поступать?

Все молчали. Алекс продолжил:

– От ваших ребят прохожие шарахаются, как от ненормальных, но, если все подтвердится и люди узнают, кто захватил заложников и удерживает их внутри магазина, не уверен, что вам придется легко. Наш человек медленно запрягает, но быстро едет. Одна искра, и от вашего сборища не останется и следа. Я не угрожаю – нет, я просто рассчитываю на посильную помощь с вашей стороны.

– Хорошо. Я сейчас же пошлю ребят собрать тех, кто отсутствует, тем более что, где их искать, мы знаем. Вы сможете подождать?

Величко кивнул.

– Тогда располагайтесь. – Оратор указал рукой в зал.

Пока спасатели выискивали для себя свободные местечки, руководитель бритоголовых отдал все необходимые распоряжения, и довольно приличная группа ребят спешно покинула спортзал. Началось долгое ожидание. Какое-то время все присутствующие негромко перешептывались, постепенно говорить стали громко, а вскоре обстановка и вовсе стала просто невыносимой.

– Е-мое, – вздыхал Ашот, созерцая скинхедов. – Вот собрать бы всех этих пиявок да отправить на общественные работы – сколько бы пользы было. Армия тоже по ним плачет.

– Ашот, дай телефон, – неожиданно попросил Величко.

Мачколян, не думая, вытащил из кармана брюк трубку и протянул товарищу. Взяв сотовый, Алекс спешно вышел в коридор. Отсутствовал он минут восемь, а когда вернулся, лицо его было бледным и напряженным.

– Что? Что случилось? – забеспокоились товарищи.

– Эти типы убили одного человека. Об этом уже передали в новостях.

– За что?

Алекс передернул плечами.

– Не понимаю, за что они могли его кокнуть. – Мачколян недовольно покосился на друга, понимая, что Алекс опять берет всю вину за случившееся на себя, хотя он-то как раз изменить ничего и не мог. Не он этих монстров выпустил, не он, по идее, и бороться с ними должен. Но если не он, то кто же тогда?

– Может, у них такое случайно вышло, – предположил Ашот, не веря сам себе. – Решили припугнуть…

– Может, ими кто управляет, – предположил Валентин.

– Непонятно. Мне сказали, что они ни с кем не созваниваются, им тоже никто не звонит. Милиция отслеживает все звонки, но ничего так и не установила. Я тоже начинаю думать, что это не скины.

– А кто же тогда? – Глаза Андрея превратились в два вопросительных знака. – А как же одежка?

– А при чем тут их наряд? – Алекс вздохнул. – Идя на ограбление, любой бы оделся во все темное, сбрил волосы, чтоб запомнить было сложнее. К тому же они могли специально выбрать этот костюм, чтобы сбить всех со следа.

– И что же теперь делать? – полюбопытствовал Андрей.

– Пока ждать.

Ждать возвращения оболтусов-переростков, как называл их Ашот, пришлось довольно долго, но как и любое усердие, это тоже увенчалось успехом. Поочередно в зал привели тех, кто по какой-либо причине предпочел прогулять сегодняшний сбор. Не хватало только одного, но и его местонахождение тоже выяснили. Парнишка оказался в больнице с переломом руки, полученным после футбольного матча, где он самую малость побуянил. Выходило, что основная масса скинхедов на месте, проверять же более мелкие клубы просто не было резона.

Поблагодарив организатора за содействие, спасатели вынуждены были вернуться в свою машину, где, так и не придумав ничего умного, сошлись на мнении, что пора и честь знать. Но не успел Мачколян даже завести мотор, как Максимов неожиданно воскликнул:

– Едрит твою кочерыжку! Я же знаю, как их можно запечатлеть.

– Это ты о чем? – не поняли остальные.

– Да я все о психах этих, – замахал руками тот. – Я, конечно, сглупил, спугнув их, а ведь можно было Графа к ним заслать.

– Ага, а потом потребовать, чтобы он нагавкал нам их описание, – подколол Ашот, заколыхав всеми своими жирами так, что от его смешка даже машина начала покачиваться.

– Ха-ха, как смешно. Ты меня что, за идиота держишь? Я о том, что можно было бы привертеть ему на голову какую-нибудь видеокамеру. Ему стоило бы просто поотираться у двери, и мы бы получили запись того, что там происходит. У меня и аппаратура под рукой подходящая есть, от прошлого фильма осталась, все сдать забываю.

– Я своим псом так рисковать не стану, – заявил Величко, наотрез отказываясь от этого предложения. – Они тоже не идиоты, поймут, что не так просто возле дверей крутится пес с целым арсеналом всевозможной техники на голове. Придумай что-нибудь другое.

– Но, может, все-таки попробуем? Граф умный, он сообразит, когда удрать потребуется.

– Чего же ты тогда не сообразил?

– Ну-у, так это же я. Куда мне до Графа. Засмотрелся, наверное, а может, отвлек кто. Сейчас уж и не помню. Так что, рискнем – где наша не пропадала. Уж очень мне хочется этих уродцев-ментов за пояс заткнуть, они же по-любому растрезвонят о том, что мы натворили. Не верю я, что замнут. Это просто сейчас им не до нас, а потом вспомнят, и начнется…

– А ты, значит, решил так замаслиться.

– Ну вроде того. Так что, попробуем?

– Ох и не нравятся мне ваши затеи! Жаль только, что других вариантов пока нет, – вздохнул Алекс и махнул Ашоту, чтобы тот ехал.

* * *

Среди стоящих ровными рядами прилавков со всевозможными рекламируемыми по телевизору товарами, среди которых самым малоизвестным был, пожалуй, хлеб, хотя и он в последнее время тоже заручился собственными знаками и марками, в общей куче толклись и покупатели, и продавцы. Люди выглядели напуганными, растерянными и недоумевающими относительно того, как все это могло произойти именно с ними. Чуть в стороне, у касс, стояли четверо типов, одетых во все темное. Они были чисто выбриты, включая черепушки, вооружены спортивными ракетницами и ножами. У одного из кармана, правда, торчал еще и газовый баллончик, но заметили его немногие.

У кого-то из покупателей зазвонил телефон. Захватчики резко дернулись, лица их исказила злоба, перемешанная с легким испугом, после чего двое двинулись к людям.

– Чей телефон? – требовательно рявкнул в толпу главарь захватчиков. Он был сравнительно высок, относительно строен. Смотрел как-то туманно, да и вообще глаза его можно было сравнить с глазами человека, не спавшего как минимум неделю, а при этом еще и вечно бухающего и принимающего наркотики. Это был взгляд свиньи из-под лопухов, пустой и глупый.

Именно этот нетрезвый и отрешенный взгляд делал его еще страшнее. Люди понимали, что он опасен, а потому старались не вызывать гнев на себя, каждому была дорога собственная шкура.

– Чей телефон, я спрашиваю? – еще яростнее проорал он.

Какой-то парнишка в задних рядах боязливо поднял руку вверх.

– Дай сюда!

Спорить было бесполезно, и телефон, пройдя по рукам, был доставлен захватчику. Тот покрутил дорогостоящую трубку с встроенной фотокамерой в руках и, удовлетворенно крякнув, сунул ее в карман. После чего вновь поднял глаза на толпу и произнес:

– Все телефоны сдать. Я сказал – сда-ать, – повторил он, угрожающе махнув в воздухе оружием.

Расставаться с нажитым люди не торопились. Большинство надеялось, что каждого подвергать проверке не станут, а значит, удастся сохранить свое при себе. Многие просто поотключали трубки и выжидательно уставились на других. Сдали аппараты лишь несколько женщин и один молодой парень, сотовый которого висел на шее, а потому был сразу заметен. После попытки обезвредить захватчиков собственными силами, в результате чего был убит охранник, тело которого уже вынесли на улицу сами заложники, рисковать собой не хотел никто.

– Не верю, что так мало. – Его товарищ с большим носом и редкими, наполовину гнилыми зубами, то и дело выставляемыми напоказ, недовольно осмотрел улов. Трубок однозначно должно было быть больше, ведь сейчас сотовый есть у каждого второго. – Кто еще не сдал?

В течение трех минут к общей массе телефонов добавилось еще несколько. Это улучшило настроение преступников, тут же начавших выбирать из имеющегося то, что подходило им. Не участвовал в растаскивании чужого добра только тот, кто уже обзавелся халявной трубой. Он следил за порядком, а оторопевшие заложники боялись шелохнуться.

Когда с телефонами было покончено, захватчики вновь сгрудились в сторонке и принялись что-то с жаром обсуждать. До слуха остальных доносились лишь отдельные ругательства да кое-какие обрывки фраз, из которых становилось ясно, что парни в тупике и не представляют, как можно выбраться из этого дерьма. Изначально вариант с захватом не обдумывался, все вышло как-то спонтанно, а потому, естественно, сейчас они были в легкой растерянности и злились больше именно потому, что не могли найти выхода и придумать, как спасти собственные шкуры. Радовало лишь одно: пока они тут, до них вряд ли доберутся. У магазина очень удобное расположение, штурмовать его можно долго, и не факт, что это удастся.

Время медленно текло к закату. Посетители начали уставать, постепенно оседали прямо на пол, не в силах более стоять на ногах. Никто им этого не запрещал. Не прошла усталость и мимо тех, кто удерживал заложников. С каждым часом они становились все более вялыми, какими-то даже безынициативными, начинали искать себе дополнительные развлечения. Больше других преуспел в этом большеносый. Он с важным видом ходил кругами вокруг толпы, кого-то пинал, кого-то передразнивал. Затем что-то взял с прилавка и протянул руку в сторону маленькой совсем девочки, цепко ухватившейся за подол маминого платья.

– Хочешь сосульку? – Он протянул ей леденец.

Во все глаза глядя на странного дядьку, малышка без страха схватила лакомство и потянула его на себя. Но захватчик не спешил отпускать вкуснотищу, внимательно глядя на дитя и ожидая, какой будет последующая ее реакция. А та тоже смотрела, немного не понимая, что от нее хотят. В конце концов захватчику все это надоело, он отпустил леденец, взъерошил волосенки на голове девчушки и, выпрямившись, произнес:

– Дети, можете есть все, что вам нравится. Добрый дядя Степа угощает. Устройте себе праздник, пока можно.

Почти никто из детей школьного возраста не сдвинулся с места, а все попытки тех, кто был меньше и потянулся по неразумию к шоколадкам и вафелькам, тут же были пресечены их родителями. Те шикали на детей, били их по рукам или просто подтаскивали за одежду к себе. Делали они это зря, так как носастому их поведение совсем не понравилось, и последовал новый взрыв агрессии.

– Ну вы, пиявки недомоченные, вы что, все в морг у меня захотели? – завопил он на тучную дамочку, пытающуюся как-то вразумить свое семилетнее чадо. – Ты, бочка с простоквашей, оставь ребенка в покое, иначе сдуешься у меня, как проколотый шарик. – Он посмотрел на неподвижного, скрючившегося возле прилавка паренька, тут же добавив: – Чего вылупился, тебя это тоже касается. Я, кажется, русским языком сказал – угощаю.

Повторная угроза подействовала, и в тишине магазина зашуршали обертки.

– Так-то лучше, уродцы!

Под звуки шелеста и шороха захватчик уселся на стул у кассы и с удовлетворением стал следить за исполнением своей команды. Его товарищ, тот, что убил охранника, почти не отходил от двери, видимо, опасаясь захвата. Сам он, конечно, не высовывался, все время держа перед собой в качестве живого щита связанного по рукам и ногам второго охранника. Тот долго молчал, затем все же решился произнести:

– Отпустите хотя бы детей. Они же ни в чем не виноваты.

– Заткнись, падла, – дернув его за волосы, рявкнул тот. – И не смей рта раскрывать, иначе… – Он пихнул ствол ему прямо в нос. – Я обещал твоего дружка крякнуть – вот и крякнул. И тебя убью, очень ты мне не нравишься, – выпалил он прямо в лицо напуганному до крайней степени парню.

Затем его отвлекло какое-то движение за дверью, и он отвлекся на прояснение обстоятельств. Довольно долго ему не удавалось понять, кто же маячит перед входом. Одно было очевидно – это точно не человек. Но кто же тогда?

– Пес!

Он отчетливо увидел лохматую собаченцию с какой-то странной конструкцией на голове, отдаленно напоминающей корону, только для инопланетян, с антеннками и болтиками.

– Это еще что за шавка? – рявкнул он раздраженно. – Хрень какая-то.

К двери спешно подвалили остальные.

– Мать их… Да они специально ее к нам заслали, – сплюнул на сторону один. – Что они еще удумали?

– Сейчас будет захват! Говорю тебе…

– Идиот, – он отвесил товарищу оплеуху, – не каркай. Открой дверь, сейчас я этого блохастого поджарю.

Подпалить четырехлапого инопланетянина оказалось не так уж и просто. Пес все время метался туда-сюда, ни на минуту не останавливался и то и дело норовил кинуться на высовывающуюся в щель руку с оружием. Все это просто взбесило ребят, заставляя негодовать больше прежнего.

– Надо сматываться отсюда, – решительно заявил носатый. – Как-то, но надо.

– Может, предложишь вариант, – огрызнулся главный. – Сами знаем. Только я под пули не полезу.

– Тогда дай мне пушку, ты не умеешь стрелять.

Отпихнув товарища в сторону, носатый выхватил ракетницу и, встав за стеклом, стал прицеливаться в собаку. А через несколько секунд раздался выстрел. Точнее, сам выстрел растворился и потерялся в грохоте разбившегося и разлетевшегося во все стороны стекла. Со спины парня послышалась ругань:

– Охренел, придурок? Мог бы и предупредить!

Но стрелку все было нипочем. Видя, как взвизгнула собака и позорно шмыгнула в толпу, он затянул охотничий клич индейцев, балдея от собственной меткости. Звук выстрела эхом отдался где-то далеко, затем вдруг носатый захрипел и, застыв в той позе, как и стоял, мешком шмякнулся на пол. Его товарищи оторопели и интуитивно подались назад, стараясь не быть в поле видимости снайпера. Затем, правда, один припал к полу, подполз к другу и принялся ощупывать его тело руками.

Лежащий с открытыми глазами сраженный носатый захлопал ресницами.

– Живой. Шурка, ты живой! – Пацан принялся тискать в объятиях друга.

– Аа-а-аа! – взвыл сиреной тот. А затем разразился страшной бранью. – Слезь с меня, скотина, б-бо-льно!

– Что, где? – засуетился товарищ.

– Палец, палец горит!

Палец не горел, а кровоточил. Как оказалось, стрелок, видимо, пытавшийся выбить из его рук оружие, своего добился, выстрелом сломав один из пальцев руки. А упал носатый скорее по инерции, а может, от страха, решив, что его срубили наповал.

– Ты видел! Нет, ты видел, – парнишка засуетился. – Они нас отстреливают, как мух. Надо что-то делать. – Он сорвался с пола и, кинувшись на главного, схватил того за грудки и принялся трясти. – Это все была твоя идея. Теперь они нас отщелкают всех до одного. Никого в живых не оставят.

– Кончай истерику, – раздраженно оттолкнул его от себя тот, после чего парень отлетел и едва не сбил своим телом одну из полок с товаром. Несколько упаковок полетели на пол, но сейчас было не до них. – Никто из нас не умрет. Они еще не знают, с кем связались. Они считают, что мы лохи последние, а мы не такие. Мы им еще покажем. Перевяжи ему руку, и больше не суйтесь к двери. А вы чего выпялились?

Он недовольно зыркнул на притихшую толпу.

– Кто-то желает присоединиться к нашему веселью? – Зрачки парня нехорошо сузились. – Может, ты, даздраперма? – Он ткнул пальцем в интеллигентного вида женщину. А когда та поморщилась от этого прикосновения, со всего маху ударил ее по лицу. Несчастную отшатнуло в сторону, и она громко разрыдалась.

Захватчик между тем выхватил одного из мужчин из толпы и пихнул в направлении разбитой двери.

– Будешь стоять тут, пока я не разрешу отойти. А подстрелят, туда тебе и дорога. Стоять, я сказал! – прикрикнул он, видя, что мужчина отстраняется к стене. – И всем остальным не двигаться. Ублюдки!

Кому адресовался последний комплимент, никто так и не понял – то ли здесь присутствующим, то ли ментам.

А между тем на улице тоже было совсем не холодно, даже жарко. Из-за того, что стрелял совсем и не снайпер и тем более не по приказу начальства, а совершенно посторонний человек, возникла некоторая паника.

Не понимая, кто нарушил общий приказ, омоновцы и менты вертели головами по сторонам, пытаясь найти нарушителя. А нарушитель, спокойно стоя перед тем, чьим служебным оружием он воспользовался, невинно хлопал ресницами, повторяя:

– Вот это ты, брат, меткий! Восхищаюсь. Настоящий джигит.

– Да ты что, псих! Это ведь ты стрелял, – выпучив глазища на Винни-Пуха армянской наружности, промямлил в ответ мент. – Это же ты…

– Я? – Ашот, а это был, конечно же, именно он, усмехнулся. – Глупишь, я и стрелять-то даже не умею. И потом, у меня и пушки нет.

– Охренеть! – вновь затянул парнишка. – Да ты же…

Ашот прервал его дальнейшие реплики, подтянув за шиворот к себе и тихонечко шепнув на ухо:

– А ты теперь попробуй это кому-нибудь докажи! На твоем месте я бы прикинулся столбом и нарисовал на роже мину идиота. Усек?

С трудом сглотнув, парнишка коротко кивнул.

– Ну вот так бы и сразу, – обрадованно ударил его по плечу Мачколян. – А то вы, ты… Лучше сказать просто, что пальнул кто-то из доброжелателей. Ну давай, не теряйся, – и, повернувшись, он зашагал прочь, широко и довольно улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

Глава пятая

Да, стоит признать, что Граф своим странным видом переполошил захватчиков магазина и вызвал у них очередной приступ дисгармонии с окружающим миром, за что его и попытались расстрелять едва ли не в упор. Не секрет уже и то, что ему оказал посильную на тот момент помощь товарищ по имени Ашот Мачколян. Он выхватил из рук стоящего рядом мента служебный пистолет, как только Граф взвизгнул, испугавшись пролетевшей мимо него свистящей штуки, резко вскинув пушку вверх и, почти не целясь, выстрелил. Он, даже не проверяя, попал ли в точку, а просто так же быстро, как и минуту назад, повертел пушку вокруг пальца и торопливо сунул ее в кобуру ошарашенного служивого, стоящего перед ним с открытым явно не для еды ртом. В общем, после всего этого Граф и Ашот встретились у служебной машины, где их уже ждали Грачев, Величко и Максимов.

Пока никому из посторонних, а зевак было слишком много, чтобы их всех контролировать и держать под присмотром, даже не пришла в голову мысль о том, что в очередном переполохе повинна все та же странная спасательная бригада, у которой отчего-то все время свербит в одном месте, из-за чего она старательно лезет куда не следует. Тем временем, вставив микрокассету в специальное устройство, понятное только для Максимова, бузотеры сосредоточенно уставились на экран.

Запечатленное Графом было весьма забавно. Сначала он снял целый лес ног, самых разных. Кое-где, а это заметил только озабоченный Максимов, мелькали и дамские трусики, случайно попавшие в кадр, когда овчарка излишне задирала голову, пробираясь к своей цели. За этот подарок Андрей даже похвалил пса, не пожалев для него не только ласки, но и поцелуя. А довольному Графу только это и было надо. Он тут же завилял хвостом, пару раз даже тявкнул, но, видя, что про него снова забыли, обиженно опустил голову и ушел к противоположной стене кабины.

Вслед за разновидностями ног последовали какие-то постройки. К сожалению, камера Андрея была несовершенна, а потому не имела управляемой со стороны настройки, отчего сейчас друзья немного сомневались, что у пса действительно получилось запечатлеть лица захватчиков. Ведь в этом случае он должен был на них смотреть не как-то искоса, а почти в упор. Но нет, Граф не обманул их ожиданий, и вскоре на экране появилась магазинная дверь, а затем и какие-то люди за ее стеклянной поверхностью, по низу обклеенной цветной пленкой.

– Во, во, смотри как вылупились, яйца всмятку! А этот-то, этот как пялится, – зажестикулировал Макс, едва только показались первые лица.

– Макс, приостанови, – попросил Алекс, уловив, на его взгляд, наиболее яркий момент.

Андрей щелкнул кнопкой пульта, и кадр замер.

– Перемотай немного назад… Все, хватит! Вот тут, видите, – Алекс ткнул пальцем в экран. – Они все видны почти отчетливо. – Он повернулся к Максимову. – Сможешь отпечатать и увеличить этот снимок?

– Да в два счета. Могу даже рамки каждому фото сделать.

– Тогда уж сразу и надгробия пририсуй, – хохотнул Ашот. – Чтоб потом не пришлось отвлекаться. Думаю, черные рамки им будут к лицу.

– Наверное, придется связаться с работниками милиции, самим нам их не проверить. Вот и поможем, – он покосился на Андрея, – как ты и хотел.

Тот что-то фыркнул себе под нос, продолжая ковыряться в своем устройстве. Алекс выпрыгнул из машины и задумчиво посмотрел вперед. Зеваки что-то шумно обсуждали, менты нервно озирались или бегали от одной машины к другой, словно бы у них не было раций для переговоров.

«К кому обратиться? – встал перед Алексом естественный вопрос. – Не очень-то эти ребятки дружелюбны, но без них все равно ничего не получится. Что ж, придется рискнуть».

Припомнив имя того старшины, из лап которого он недавно вызволял членов своей бригады, Величко подошел к первой попавшейся машине и спросил, как можно найти Андриянова Игоря Ивановича. Искать никого не пришлось, так как старшину быстренько вызвали по рации, тем более что Алекс открыто сказал, что это его собака бегала сейчас у входа в магазин. И уже через несколько минут этот человек был в поле его зрения.

Торопливо преодолев оставшийся путь, Андриянов искоса глянул на Александра, а затем произнес:

– Все никак не угомонитесь. Вам что, своей работы недостает?

– А это и есть наша работа: спасать людей. Вы разве не заметили, что мы близки по области деятельности?

Андриянов хмыкнул, но промолчал. Выдержав небольшую паузу, он продолжил чуть более дружелюбно:

– Мне сказали, это была ваша собака.

– Да, моя. Это специально обученный для спасения людей пес, тоже член нашей бригады.

– Что было у него на голове?

– Видеокамера. Собственно, именно поэтому я вас и позвал.

– Стреляли тоже ваши? – нехорошо посмотрел на него Игорь Иванович.

– Да вы что, – сделал удивленное лицо Алекс. – Откуда у моих оружие? Нас им еще пока не обеспечивают. Скорее уж ваши постарались. А что, еще не нашли, кто это был?

Старшина Алексу не поверил, но цепляться дальше не стал, вернувшись к более интересующим деталям.

– Камера, вы сказали…

– Да. Нам удалось заснять лица нескольких захватчиков. Сейчас мой коллега распечатывает их фотографии, думаю, через несколько минут они уже будут у нас на руках.

– Похвально. – Андриянов выжидал, что скажет Величко дальше. Ведь было же очевидно, что последует какая-то просьба, иначе для чего бы ему было его искать. И он не ошибся.

– Мы бы хотели передать фотографии вам для проверки по своей картотеке этих лиц.

– Просто так? За спасибо? – Маска недоверия все еще не сходила с лица мужчины.

– Ну если вас не затруднит, то мы бы хотели узнать их имена. Обещаю, что больше вмешиваться не станем, просто интересно. В конце концов, мои ребята рисковали.

– Хорошо. Условия меня устраивают. Несите свои фото.

После того как снимки были доставлены, их отсканировали в комп, и начался поиск информации на нарушителей. Довольно скоро выяснилось, что парни никакие ни скины, да и вообще не числятся нигде, кроме… Вот это самое «кроме» и заставило спасателей дружно присвистнуть и озадаченно зачесать затылки. А что еще оставалось, если в собранных отовсюду данных среди остальных записей значилось: участвовали в исследовательской деятельности клиники имени Круглякова, отмечены грамотами.

– Оказывается, даже такую вещь в этой вашей железяке найти можно, – искренне подивился Ашот. – Обалдеть. Что ж там тогда про меня написано?

– А что, все, кто привлекался к опытам в этой клинике, занесены в базу данных? – прочтя заглавие сайта, полюбопытствовал Величко.

– Несомненно, – отозвался молоденький программист, немного напоминающий по своим выходкам и верткости Максимова в молодости. – Это обязательное требование к любым экспериментальным открытым разработкам.

– Открытым? – Валентин посмотрел на Алекса. И тут же переспросил: – Может быть, наоборот, закрытым?

– Нет, нет, только открытым. Здесь же, на сайте, размещают сведения о том, какие недостатки и достоинства имеет испытуемый препарат, перечисляют участников испытаний, чтобы любой ученый при желании мог проверить правдивость данных фактов. Тут вот даже указано, что испытания продолжаются и по сей день. А почему вы этим так заинтересовались?

– Да, да, почему? – присоединился к вопросу старшина. – Есть какие-то подозрения, так поделитесь ими с нами. Как вы тогда сказали, нам выгодно сотрудничать, а не ссориться.

– Подозрение есть, – признался Алекс, – но оно кажется невероятно глупым и нелепым. Мы думаем, что у этих ребят не все в порядке с психикой.

– Ну так в этом никто даже и не сомневался, – усмехнулся Игорь Иванович. – Только придурки могут решиться на ограбление забитого до отказа людьми магазина. Умный сразу бы начал с банка.

– Да, но, возможно, они стали такими не по своей воле, – заметил на это Алекс.

– Не понимаю вас.

Алексу пришлось рассказать все то, что они сами услышали когда-то от жены Круглякова. Старшина, хоть и слушал внимательно и даже вроде бы с интересом, по окончании рассказа ошарашил своими выводами всех:

– Побочные эффекты, препараты… В нашем задрипанном Желтогорске глобальными проектами никогда не занимались и не будут. Недостает инвестиций, уж поверьте мне. А все это, – он помахал рукой в воздухе, – старые байки для глупых жен. Истории, которыми неверные мужья запудривают женам головы, чтоб те были уверены в их верности и не думали даже проверять или следить. Ученые тоже люди, могут и они расслабиться.

– Но ведь здесь же написано, – попытался было возразить Валентин.

– Написано, не отрицаю. Только о психических отклонениях ни слова и про привлечения в милицию за хулиганство тоже ни строчки. Фактов, друзья мои, фактов недостает.

– А вам, значит, без них никак обойтись нельзя, – уперев руки в бока, важно переспросил Максимов. – Только и можете, что готовые трупы собирать, а чтоб помочь, расследование провести…

– Ну-ка, гусь лапчатый, утихомирься, – наехал на взрывного Максимова старшина. – Вы больно много зато нарасследовали. За фото, конечно, спасибо, а вот глупости я бы вам советовал оставить. Не в Америке живете. Ну идите уже, свободны!

Ашот тоже хотел было возмутиться, неясно, правда, по какому поводу, потому что их прогоняли или потому, что им не верили, но, зацепившись взглядом за лицо Величко, предпочел остаться при своем мнении и смолчать. Доказывать что-то более не имело смысла, все равно ведь Алекс не даст нормально высказаться.

– Старшина, старшина! – донесся откуда-то громкий вопль.

Не только призываемый, но и остальные тоже повернули головы в том направлении. Запыхавшийся парнишка в форме, тормознув на месте, торопливо выпалил:

– Они вышли!

– Как вышли? Когда? – оторопел начальник.

– Только что. Захватчик и три заложника. Похоже, он пытается пробраться к машинам. Требует, чтобы ему предоставили авто, и грозит убить… Что делать-то?

– Дайте ему машину, – скомандовал старшина. – Мы не можем рисковать жизнью людей, как только отпустит заложников, стреляйте.

Андриянов сорвался с места и вскоре уже скрылся в толпе вместе со своим парнем. Спасатели молча переглянулись и, ничего не обсуждая, ринулись за ним следом. Почти одновременно они все выскочили к оцеплению и увидели, как один захватчик, теперь почему-то в маске, толкал перед собой скрученных вместе по талии парней, которые распыляли вокруг себя пену из огнетушителей. Выпускаемая под огромным давлением пена окутывала идущих густым туманом, точнее, чем-то очень похожим на туман, из-за чего рассмотреть лица и тела идущих было очень сложно.

– Что он делает? – растерянно спросил у всех стоящих в оцеплении старшина.

– Ухудшает видимость, – ответил за остальных Алекс, оказавшись рядом. – Боится, что вы будете стрелять.

– А почему он один, их же там было трое? Где остальные?

– Вот это действительно вопрос, – протянул Алекс негромко и еще более сосредоточенно уставился на пытавшегося улизнуть захватчика.

Тем временем Андриянов стал отдавать по рации приказ снайперам, расположившимся на ближайших крышах:

– Как только будет можно, стреляйте! Он не должен уйти. Осторожнее с заложниками.

– Они не заложники, – неожиданно бухнул Ашот, чем вызвал всеобщее удивление, и вынужден был пояснить: – Они не заложники, они захватчики. Заложник – это тот, кто сзади.

– Да что ты мелешь, – не поверил ему Андрей, а Андриянов окинул его таким взглядом, будто видел перед собой главного идиота всей земли. Раздача приказов продолжилась, все замерли в ожидании решающего выстрела, команду к которому должен был дать старшина.

– Алекс, я тебе говорю, настоящий заложник этот парень в маске, – еще раз шепнул другу Ашот. – Я заметил у одного бинт на пальце. Это тот самый, по которому я стрелял. Говорю тебе, его рожа в камере мелькала.

Алекс был склонен поверить Мачколяну, тем более что и сам относил к подозрительным моментам то, что все трое заложников были с покрытыми головами, один даже в темных очках. К тому же, каким бы крутым ни был захватчик, он предпочел бы повести перед собой женщин, а никак не мужчин, более сильных и решительных. Они запросто могли сломить его, оказать сопротивление, не испугавшись оружия. Словно в подтверждение его мыслей, громко залаял Граф, причем он также смотрел в сторону странной кучки, скалился и рычал.

– Старшина, – Алекс едва успел положить руку на плечо мужчине, прежде чем тот что-либо успел произнести микрофон рации. – Поверьте нашему слову, в роли захватчика заложник. На него намеренно надели маску, чтобы не было видно его лица. Не стреляйте в него.

Андриянов небрежно отмахнулся, словно от назойливой мухи, мол, вас я уже отпустил, не мешайтесь под ногами. Но, отдавая приказ, все же попросил:

– Цельтесь в плечо или ногу. Он нужен мне живым!

– Граф, приготовься, – склонившись к псу, приказал Величко, пребывая в боевом настроении.

Привыкшим действовать командой и понимающим друг друга с первого взгляда, мужчинам оказалось достаточным лишь кивнуть и сразу начать рассредотачиваться среди толпы. Мачколян расположился за спинами двоих из оцепления, готовясь в нужный момент раскидать их в стороны и освободить движение остальным. Величко с Графом замерли в позиции «на старт». Максимов раскопал в одном из карманов небольшое зеркальце и теперь упрямо ловил лучик солнца, чтобы затем отразить его в нужное место. Ну а Грачев переместился на противоположную сторону, пресекая таким образом возможность отхода преступников туда, где их меньше всего ждут.

Наконец последовала команда: «Давай!» Рука Алекса резко взметнулась вверх, луч солнца тут же нанес свой сокрушительно яркий удар по оптическому прицелу, прогремел выстрел… Но ни один человек не оказался им задет. Зато комбинация с заложником и захватчиками мгновенно поменялась: огнетушители полетели в стороны, мужчины все слиплись друг с другом спинами, а того несчастного в маске представили взору остальных, уперев ему в горло блестящий нож.

Андриянов выругался, понимая, что вновь оказался прав не он. Обернулся, чтобы найти взглядом назойливую бригаду, но той и след простыл. Вместо этого чуть в стороне в разные стороны полетели два здоровенных лба из оцепления, вперед выскочила собака и решительно рванулась к преступной кучке. Никто, тем более захватчики, ждущие нового выстрела только сверху, не ожидали нападения со стороны. Граф одним прыжком наскочил на парня с ножом, вцепился клыками в его руку и повис на ней. Покусанный завопил, невольно выпустил заложника, которому тут же кто-то скомандовал «на землю», и он мигом упал на асфальт. С другого захватчика слетела панама, оголив его лысый череп, он что-то выкрикнул, но было поздно.

Со всех сторон в направлении этой тройки полетели пули. И непонятно, была ли для этого команда или же каждый действовал по своему усмотрению. В конечном итоге вся тройка повалилась наземь, зажимая кто руку, кто ногу, а кто и все сразу. Они уже не пытались отстреливаться или бежать, желая лишь одного – уцелеть и остаться живыми. Когда стрельба прекратилась, в направлении парней осторожно помчались несколько вооруженных омоновцев. Они быстренько подняли всех с земли, скрутили по рукам и ногам и поволокли к машинам.

Ставшие моментально вроде как и ни при чем спасатели растерянно озирались по сторонам, не понимая, почему их никто не благодарит и не ищет. Впрочем, чему было удивляться? Помогать их никто не просил, а стало быть, никто ничего им и не должен. Алекс, правда, попытался догнать Андриянова и напроситься на участие в допросе, но получил такой категорический отказ, что повторного прошения подать не решился, предпочтя ретироваться. Теперь они стали не нужны.

– Ну что, домой? – подходя к нему, со вздохом спросил Валентин.

Величко кивнул и вяло поплелся прочь с места предотвращенной трагедии. У ног его пристроился выплевывающий что-то Граф, на одном из зубов которого повис клочок одежды захватчика. От него он теперь и пытался упорно отделаться, но пока почему-то это никак у пса не выходило.

Немного раздосадованная четверка спасателей под присмотром собаки в который уже раз за день вернулась в машину. На улице темнело, а народ у магазина пока и не думал расходиться, видимо, ожидая каких-нибудь еще занимательных подробностей. Всех освобожденных осматривали врачи «Скорой», кто-то обнимался, иные плакали. В общем, все шло своим ходом, как тому и полагалось быть.

– Жрать хочется, – вздохнул Мачколян, плюхнувшись на свое сиденье. Обсуждать произошедшее совершенно не хотелось. – С утра самого почитай маковой росинки во рту не было. Так и похудеть недолго.

– Так тебе этого как раз и не хватает, вон как тебя расперло-то на жирных харчах.

– Тебя зато иссушило на чужих, – достойно отбил нападение друга Ашот. – Скоро ветром сносить будет, одуванчик ты наш.

Андрей небрежно откинул с глаз непослушный волнистый локон и скривил какую-то непонятную мину. Мол, ну и пусть одуванчик, а мне так больше нравится. Развивать тему дальше было как-то сложновато, тем более что воспоминания о еде начали эхом отдаваться в пустом желудке у каждого. Это понял и Алекс и предложил:

– Пойдемте в то кафе. Нужно подкрепиться и подумать.

* * *

Еда и мыслительный процесс для спасателей, как и для всех мужчин земли, вещи самые что ни есть неразрывные. Если уж о еде вспомнилось, или она мелькнула где-то рядом, повеяло ее запашком – дела в гору уже не пойдут, особенно когда брюхо пусто. С нормальной жрачкой никакая женщина не идет даже в сравнение. Женщин, как известно, много, да и без них, коли захочешь, обойтись реально, а ты попробуй не поесть месяца, скажем, два-три. Любая кость лакомством богов покажется. Что и говорить о том, что спасатели от других людей ничем не отличались в этом отношении, а потому только после утоления первого голода они смогли начать о чем-то думать.

Жадно и с нескрываемым аппетитом смакуя увесистый кусок мяса, то и дело с причмокиванием облизывая пальцы, Ашот мог заставить позавидовать себе кого угодно. Уже половина посетителей заведения заказала то же самое, и это была только его заслуга. Набив, наконец, брюхо, толстяк громко срыгнул, шваркнул кость под стол, где уминал свою порцию Граф, надо сказать, что не с пола, а с тарелки, как и полагается любому члену команды, а затем произнес:

– Короче!.. Как ни крути, а выходит, что нужно искать того, кто этих психов производит. Меня совсем не устраивает, если подобные придурки будут и дальше свободно разгуливать по городу. У меня дочки… – Он вновь облизнул жирную ладонь, высматривая, что бы еще такого стянуть со стола и забросить себе в пасть. – А вдруг бы одна из них сюда за молоком каким пошла или еще за чем?

– У тебя дочки, а у нас кочки, – хохотнул Макс, давно уже отвалившийся на спинку стула. Он в отличие от того же Мачколяна ел, как Дюймовочка, по ползернышка в день, да и то один раз. Ашот не раз смеялся, говоря, что у него от недоедания просто усох желудок, но Макс привычек менять не собирался и кухарку заводить не хотел, особенно ту, что не только готовить станет, но и журить за отсутствие дома, несвежие носки, щетину на щеках и так далее, и тому подобное. – Что, папочка, испугался за их честь?

– Скорее за свою, – отшутился толстяк. – Да и вообще, не мне одному это не по нраву. Валентин, подтверди.

– Нашел у кого поддержки искать, – хмыкнул Макс. – Мы-то с Алексом бездомные – ни детей, ни плетей.

– Я тоже думаю, что убийцу Круглякова необходимо найти, – согласился Алекс с предложением Ашота. – Если и в самом деле где-то начнут готовить психов – это уже не только дело спасателей. Они все неуравновешенные, озлобленные, кто знает, чего еще могут натворить. Мы должны не только спасать людей, но еще и предостерегать их от возможной опасности. Это первое правило спасателей. Необходимо во всем разобраться, ведь никто, кроме нас, этого не сделает.

– Я почти уверен, что это убийство – дело рук кого-то из клиники, – перехватил инициативу Грачев. – Посторонний вряд ли мог иметь доступ к террариуму и не согласился бы добровольно лезть в клетку к гадине.

– Да еще и вот так хитро обрабатывать ее, – не удержавшись, усмехнулся Андрей.

– Думаешь, стоит проверить этих ученых? – Алекс посмотрел на Валентина.

– Насчет всех не знаю. Мне лично почему-то кажется, что резон убивать Круглякова был только у одного человека.

– У того, кто обладал доступом не только к результатам испытаний, но и к любой информации по этому поводу, – сам догадался Алекс. – Может, даже имел собственные ключи от лабораторий.

Валентин кивнул:

– Убийца однозначно из клиники. Исполнителем может быть кто угодно, но заказчик несомненно не последний человек в этом богоугодном заведении. Как думаете, кто это может быть?

– Да тот, кто метит на освободившееся место, – первым высказался Ашот.

– Вряд ли. Слишком уж это очевидно, умный человек так рисковать не станет.

– Тогда, может, убийца какой-нибудь конкурент?

Алекс отрицательно замотал головой:

– У меня почему-то наибольшее подозрение падает на организатора научно-исследовательских опытов. Ведь именно ему не в кон запрет на препарат, другие-то о нем мало знают. А если бы и знали, то на запреты им было бы плевать. Препарат можно производить и самостоятельно, особенно если знаешь, как это сделать.

– Так ему-то тогда что не дает поступить так же? – не понял Ашот.

– Ученые – это не экономисты и не бизнесмены, – принялся разъяснять Алекс. – Остальной рынок для них малоизвестен. К тому же они хотят делать все на законном основании, не подвергаясь гонениям и опале, а это единственный выход своего добиться. Производство будет вестись здесь же, о партиях поставок также будет известно все досконально, останется лишь сообщить нужным людям, где и что следует забрать, купить или выкрасть. Никто ничего даже не заподозрит.

– Стоп, парни, так мы что, опять склонились к тому, что наплела нам вдовушка? – вдруг осознал Андрей. – А я-то думал, вы ей не верите.

– Теперь верим. И тебе советуем. Дама не наврала, сам видишь. И убили Круглякова, скорее всего, совсем не из-за фарса с АЭС. Это прошлое.

– Допустим. И как вы предлагаете вывести виновного на чистую воду?

– Нужно за ним проследить. – Алекс спихнул с коленей Графа, начавшего игриво бить его лапой по груди. Это был первый признак того, что он все съел, ему скучно и он требует к себе внимания. Но сейчас было не до него. – Так мы сможем узнать, чем он занимается, с кем встречается и все такое. Предлагаю позвонить в клинику и, узнав его имя-отчество, пробить по своим каналам.

– Ну, это вы несомненно мне предложите сделать, – допетрил Ашот.

Никто не возразил.

– Ну а пока ты этим занимаешься, мы немного посидим у него на хвосте.

– В клинике мы будем слишком заметными, – вставил Валентин. – Своих там знают, так что любой из нас только привлечет к себе лишнее внимание.

– Вовсе не обязательно ходить по клинике лично. Можно просто навести о нем справки или же возложить эту миссию на кого-то из работников. Должны же быть там преданные покойному шефу люди. Этим лучше заняться тебе, ты в людях хорошо разбираешься.

– Так, опять я с краю, – возмутился Макс. – Или у меня выходной? Вообще-то я не против чем-то своим заняться. Это намного лучше, чем за вами всюду таскаться. – По выражениям лиц товарищей он понял, что об этом можно даже не мечтать, а потому тут же добавил: – Но это, конечно, не срочно. Говорите, что я-то делаю.

– От тебя нам требуется только какой-нибудь прибор, позволяющий прослушивать те беседы, что ведутся за стеной, – пояснил Величко. – Полагаю, что он будет очень кстати. Всем все ясно? – Мужчины сдержанно кивнули. – В таком случае приступим. У нас важная задача: найти человека, завладевшего данными о препарате, иначе…

– Дальше можешь не продолжать, – вздохнул Ашот. – Кино смотрим, знаем, какие они, сбрендившие с крыши. Кстати, а никого не смущает, что уже ночь? Да и в дежурку заглянуть не лишним было бы. Нас небось уже обыскались.

– Так ты что, опять рацию вырубил? – нахмурился Алекс.

– А чего она все время под ухо орет, с ней и самому, как этим типам, с ума сойти недолго. Бесит она меня, я давно говорю.

– Хорошо. Едем в дежурку, пересдаем смену, отсыпаемся, а с утра за дело. Нужно выяснить, насколько правдиво все то, что поведала нам супруга убитого. Если это не ложь, остаться в стороне не получится.

* * *

Имя организатора и ответственного за научно-исследовательские опыты в клинике Круглякова было добыто спасателями в считаные минуты. Они попросту спросили об этом у жены Германа Юрьевича, найдя ее домашний телефон по справочнику. Правда, пришлось уделить какое-то время несчастной женщине и поговорить с ней, но это все были мелочи. Главное, теперь они знали, что Кустов Юрий Николаевич – это тот, кому не может быть безразлично то открытие, которое было сделано в клинике. Теперь осталось лишь навести о нем справки, найти самого и немного за ним последить. Возможно, конечно, что он и ни при чем, но пока говорить об этом уверенно было нельзя.

После того как Грачев нашел среди работников клиники того, кто был совсем не против помочь им все прояснить, и обо всем с ним договорился, Алекс отправил всех по домам отсыпаться, сказав, что начнет слежку первым, а уже вечером его сменит кто-нибудь другой. На этом и условились.

Расположившись в будке охранника клиники, установленной на проходной, Величко, в общем-то, просто попросил предупредить его, когда Кустов решит покинуть эти стены, и завалился спать. Он знал, что до конца рабочего дня далеко, внутри клиники за мужчиной по их просьбе уже присматривают, а значит, и зря таращить глаза ни к чему. К тому же ему просто необходимо было хорошенько выспаться, чтобы не быть потом вялым и безынициативным. Что касается охранника, то ему было рассказано о проводимом расследовании, и тот сразу согласился в нем участвовать. Ведь от него даже не требовалось ничего лишнего, чего бы он и без того не обязан был делать.

Таким образом, Алекс успешно выспался, затем поел, немного поболтал со страдающим от безделья охранником и даже успел побеспокоить нанятого ими работника клиники. Того человека звали Григорием, по мнению спеца в области психологии Грачева, он был человеком спокойным, усердным, старательным и, самое главное, честным донельзя. И естественно, что его природе просто противоречили всевозможные нарушения закона, с которыми он и помогал бороться. В общем, этот странноватый, лоховатого вида типчик по поводу своего задания сумел рассказать следующее:

– Кустов весь день кружился у кабинета бывшего директора. Нового нам еще не дали, а дверь заперта. Ключей ни у кого нет, но он дверь все равно открыл.

– Когда?

– Во время совещания. На этом этаже в такие часы совсем никого не бывает, поэтому бояться почти нечего. Он отпросился выйти, я следом. Смотрю, он отмычкой какой-то в замке поковырялся и вошел. Что он там делал, я не знаю, но вернулся он сильно недовольный и вроде как даже раздраженный. Мне кажется, он что-то там искал, – сделал собственный вывод мужчина. – Похоже, вы были правы, он что-то замышляет. Может, рассказать о нем руководству?

– Пока не стоит, – слегка улыбнулся Алекс. – Нельзя спугнуть его прежде времени. Дайте нам шанс выяснить до конца, что именно он ищет. Согласны?

Странноватый ученый пришибленной наружности скромно кивнул и, утерев со лба пот чистеньким платочком, выуженным из собственного кармана, стал собираться назад в лабораторию.

– Если вас не затруднит, – вновь обратился к нему Алекс, – продолжайте следить за ним и дальше.

Мужчина опять же кивнул и торопливо удалился, озабоченно посматривая по сторонам, словно ожидая, что и за ним могут тоже следить.

Постепенно время докатилось до вечера, служащие клиники начали медленно расходиться, не отстал от остальных и Кустов. Как ни странно, он не задержался на работе ни на минуту, сразу же сел в свою машину, темно-зеленый джип, и выехал за пределы института. Алекс с трудом поймал такси и направился следом за ним.

Машина Кустова немного поколесила по городу, а затем он припарковался у офиса, расположенного на первом этаже девятиэтажного дома. Весь остальной первый этаж занимали квартиры, так что данная фирма в этом доме была одна. Алекс обратил внимание на то, что над дверью или возле нее нет никаких опознавательных табличек, указывающих на род деятельности данной организации. Но те, кто к ней подъезжал, видимо, хорошо знали, что она собой представляет.

Расплатившись с таксистом, Величко переместился в тень ближайших деревьев и стал осматриваться на местности. Отпущенный на свободу Граф умчался по каким-то своим делам, оставив хозяина одного, впрочем, достаточно было просто свистнуть, чтобы шавка-гавка вновь предстала перед его лицом. Всего за несколько минут пребывания у офиса у Алекса сложилось впечатление, что посетителями последнего являются только люди состоятельные, каждый из них подкатывал на собственной, чаще новенькой, машине, выглядел презентабельно и важно. Но что всем им могло там понадобиться, он пока не понимал.

Бессмысленно таращиться на дверь не имело смысла, и Алекс отправился к ближайшей лавочке, где заметил нескольких нежащихся на солнышке дедков, которые резались в домино. Подойдя к ним ближе, он поздоровался, протянул каждому руку и только после этого произнес:

– Скажите, пожалуйста, что за фирма находится в вашем доме? Я имею в виду вон ту контору. Чем там занимаются?

– А кто бы знал, – прошамкал наполовину беззубым ртом один из дедков. – Видишь, какие кареты паркуются. Поговаривают, журналисты там сидят, только что-то мне в это не верится. Журналисты народ бедный, а эти полдома выкупили.

– Правда, ведут себя тихо, жаловаться грех, – присовокупил второй.

– А в вашем районе можно откуда-нибудь позвонить? – снова спросил он, не заметив пока поблизости ни одного таксофона.

– А как же, – мотнул плешивой башкой дед. – Прямо за углом дома агрегат висит.

– Спасибо, – бросил Алекс и сразу направился искать таксофон.

Нашел он его почти сразу, но тут выяснилось, что его карта совершенно пуста. Алекс попытался отыскать место, где ее можно было бы купить, но ничего хоть немного напоминающего киоск не заметил. Мысленно выругавшись в адрес тех, кто за все это отвечает, Величко стал искать способ раздобыть карту. Словно назло у всех тех, кого он останавливал, ее не оказывалось. У большинства были сотовые телефоны, но давать звонить с них люди отчего-то отказывались, не слушая никакие уговоры и попросту торопливо проходя прочь. Видимо, боялись, что, получив в руки телефон, Алекс кинется с ним бежать, такое ведь случалось часто.

С трудом ему все же удалось найти девушку, у которой имелась телефонная карта. За десять рублей она позволила сделать по ней короткий звонок, а затем сразу потребовала вернуть. Алекс торопливо набрал номер Ашота, и в трубке послышались длинные гудки. Говорить никто не торопился. Алекс начал негодовать и негромко ругаться себе под нос, но это не помогало. Он повторил набор, но и это не дало результатов. Подойдя к девушке, Алекс со вздохом и немного виноватым лицом протянул ей пустую таксокарту. Она молча взяла ее и, сунув к себе в сумочку, зашагала прочь.

Алекс вернулся назад к таксофону, снова сунул туда чужую карту и принялся упорно названивать Мачколяну. Ему, конечно, было стыдно за свой поступок, но это необходимо не для него, а для общества, которому грозила смертельная опасность. Поэтому он попросту поменял свою пустую карту, на которой уже не было ни одной кредитной единицы, на ту, что принадлежала девушке. Так сказать, ловкость рук и никакого мошенничества. Все гениальное, как говорит Макс, просто. Тем более что все картинки на ходовых телефонных картах одинаковы, а разница состоит лишь в серийном номере, но его никто и никогда не запоминает. Естественно, что обнаружить обман леди сможет лишь тогда, когда сама решит воспользоваться услугой уличного телефона, а это может случиться даже и не сегодня.

Упрямство Алекса в конечном итоге дало свои результаты, и он добился, чтобы ему ответили. Недовольный, заспанный голос друга протянул в трубку:

– Ну-у, – после чего Величко разразился такой бранью, что сон с Ашота словно рукой сняло.

– Ты, мать твою, свиноматка паршивая, время не позднее, а он уже дрыхнет. Ты что, оглох? Я до тебя полчаса уже дозвониться пытаюсь. Арбуз ты полосатый. Просил же ждать звонка.

– А чего ты так шумно? Случилось что? – кое-как сумел все же вставить слово Ашот. – Чего орешь? У меня, может, самочувствие плохое.

– Ну да как же, волосы болят и зубы чешутся, – подколол его и в самом деле немного перенервничавший Величко. Агрессивным он бывал редко, да и отходил в считаные секунды. – Поднимайся. Мне нужно, чтобы ты нашел Макса и привез его сюда с какой-нибудь прослушивающей аппаратурой. Он все знает, главное, просто его найти. Да и для тебя тоже задание есть. – Алекс коротко продиктовал адрес и перед тем, как повесить трубку, добавил: – Помнится, больше других о спокойствии своей семьи радел ты, так что шевелись, спать после будем.

* * *

Спать, по крайней мере в ближайшее время, не пришлось вообще. После того как Ашот доставил Макса к той фирме, у которой крутился Алекс, его заставили настроить свои агрегаты, чтобы иметь возможность услышать, о чем ведется речь внутри. Ашота же Алекс отослал в машину, велев ему пробить по адресу фирмы, кому она принадлежит, и выяснить вообще все, что о ней известно.

Андрей долго ковырялся в своих коробочках с проводами, что-то соединял, подтягивал и подкручивал, все время повторяя:

– Сейчас проверим. Надеюсь, сработает.

– Так ты что, еще эту хреновинку не использовал? – слегка удивился Алекс.

– Нет, конечно, ты же только вчера мне задание дал собрать. Я и собрал…

– Что?

– Прибор, позволяющий считывать информацию по вибрации стекол. Когда в помещении разговаривают, звуковые волны бьются о стекло, и их можно считать, что я и хочу сейчас сделать.

– Ну ты фантазер, – подивился Величко. Он хоть и знал, что Максимов человек очень творческий и грамотный в плане всевозможной аппаратуры, но каждый раз не переставал удивляться масштабности его изобретений.

– Фантазеры книжки пишут, а я творю. Ладно, надевай наушники, будешь говорить мне, как слышно.

Алекс вставил в ухо маленький наушник и приготовился ловить слова. Максимов начал что-то крутить, направляя небольшую антеннку на стекло конторы. Постепенно уха Величко стали достигать отдельные звуки, сначала шорохи и стуки, затем обрывки слов. Он обо всем докладывал Андрею, и тот снова что-то настраивал. В конечном итоге сумел добиться почти идеального результата, и хоть и не совсем отчетливо, но стала слышна человеческая речь. И началось прослушивание конторы.

Слушали они долго, но с каждой минутой все меньше и меньше понимали, чем именно занимается эта фирма. Телефон в ней трещал без умолку, секретарь или тот, кто сидел возле него, постоянно назначал какие-то встречи, договаривался о переговорах. Самым более или менее понятным из всего оказался следующий разговор:

– Серж, объявление уже дали?

– Да. Было несколько желающих, но я всех отмел.

– В чем именно проблема?

– Габаритами маловаты и подготовки никакой. Не тянут они на частных сыщиков, – со смешком парировал ответчик.

– Продолжай отбирать дальше. Необходимо пополнение.

Из этого диалога Величко понял, что у них есть возможность попасть в среду этих странных деятелей и уже изнутри посмотреть на их работу. Но это позже, а пока… Он отцепил наушник и повернулся к Андрею.

– Думаю, на сегодня хватит. От тебя потребуется еще только один момент: номер телефона этой конторы и, если сможешь, найти ту газету, в которой опубликовано их объявление о работе. Насколько я понял, они кого-то там себе набирают. Все это нужно будет мне к утру, так что пока свободен.

Отфутболив Андрея, Алекс высвистал пса и вместе с ним двинулся к машине, в которой, дожидаясь их, уже успел задремать Ашот. Кое-как растолкав его и не без помощи Графа приведя в форму, Александр спросил:

– Ну, соня, хоть узнал что-нибудь или так и проспал весь вечер?

– Почему сразу весь. Все я сделал, только интересного ничего не вижу. Контора эта журналистская, занимается частными расследованиями. Владелец ее некто Едунов Георгий Леонидович. Он же двоюродный брат Кустова.

– Опаньки, а говорил, нет ничего, – заострил на этом моменте внимание друга Алекс. – Значит, братья. Занимательно, почему это Едунов не предложил родственнику теплое местечко у себя, ведь получают они здесь наверняка побольше, чем в этой экспериментальной клинике. Или Кустов там как раз по просьбе Едунова работает, а? Ну, скажем, это именно его братец и был заказчиком убийства директора.

– А ради какой цели? – Ашот уставился на друга.

– Ради какой? – Алекс неопределенно покачал головой. – Точно сейчас сказать не могу, но мне отчего-то кажется, что журналистская фирма – это прикрытие чего-то большего, чего-то совсем другого. Если бы мы смогли это выяснить… Стоп, так ведь мы и можем. Нужно найти Грача. Давай сейчас забрось Макса домой, а затем доставь меня до Валька.

– Я тебе что, бесплатное такси? – возмутился Ашот. – Туда их отвези, оттуда привези. Живете прямо как нефтяные шейхи с личным шофером. Я с вас скоро плату за поездки брать буду, чтоб хоть на бензин не тратиться.

– Хватит бурчать, – донеслось сзади. Это Максимов, наконец, упаковав все свои коробки, перетащил их в машину и теперь укладывал на заднее сиденье. – Еще скажи, что тебе не нравится заниматься спасательской работой. Ни за что не поверю. Вот я не возмущаюсь, что дома почти не живу и все время куда-то влипаю. А все потому, что мы собираем историю, делаем легенды. Я тут как-то услышал одну вещь, – Андрей запрыгнул на сиденье и, поудобнее устроившись, высунул голову вперед, видимо, чтобы его лучше было слышно.

Ашот устало вздохнул, давая понять, что он начинает выходить из себя, только Андрей все равно продолжил трещать:

– Вот мы живем, время идет. А начнешь вспоминать, что было, что вспомнишь? Не жрачку, – он ткнул Ашота пальцем в живот, – не шашлыки, не тачки, на каких ездил. Время все это унесет с собой, и останутся только сохраненные, неуловимые образы городов, где бывал, интересных встреч, людей, каких-то своих приключений, в которых участвовал. Поэтому обязательно нужно что-то делать, чтобы потом было что вспомнить. Эти зрительные впечатления – личное достояние каждого, оно навсегда твое и не подлежит приватизации.

– Браво! – громко захлопал в ладоши Алекс. – Блестящая речь. Не пойму, правда, каким ветром ее в твою дурью башку задуло, только все это нам давно уже известно и без тебя. Поехали, Ашот, а то он нас своими сказками еще полчаса травить может. Нашел бесплатных слушателей.

Глава шестая

– Добрый день! – Валентин прошел в помещение той самой фирмы, за которой весь вчерашний вечер наблюдал Алекс на пару с Максимовым, и, остановившись на середине, чтобы всем его было видно, приветливо улыбнулся. – Я к вам по объявлению относительно работы. К кому можно обратиться?

Приятный молодой человек с удлиненным лицом и немного впалыми скулами слегка привстал из своего кресла и указал рукой на место напротив себя.

– Присаживайтесь и расскажите о себе. На какую должность вы претендуете?

Прежде чем ответить, Грачев оценивающе пробежался глазами по лицу паренька. У него были густые, но аккуратно подстриженные брови, волос слегка вился, но из-за короткой стрижки, которую он носил, в глаза это бросалось не сразу. Хитрость во взоре отсутствовала, как, впрочем, и осторожность, но так казалось лишь при первом осмотре. По чертам губ, тому, как и когда он на него смотрел, Валентин для себя отметил, что юноша прекрасно осведомлен о том, чем занимается эта фирма и, в свою очередь, зачем-то тоже очень старательно изучает и оценивает его. Стало быть, шанс быть принятым у него был.

Кратко изложив свое резюме, Валентин еще раз указал на объявление в газете, а затем добавил:

– В настоящее время не работаю, но очень бы хотелось, особенно по специальности.

– Вы служили в армии? – последовал вопрос совсем не в тему.

– Да, служил.

– В каких войсках?

– В войсках МЧС, отдельном механизированном батальоне. Служил на контрактной основе.

– Почему не пошли затем работать в МЧС?

Подозрительность вопросов, совсем не относящихся к журналистской работе, дала Валентину понять, что от него ждут чего-то большего. А раз их интересует именно армия, значит, о подвигах там и следует говорить. Сделав такое логическое заключение, он продолжил:

– МЧС, конечно, хорошо, но сами посмотрите на меня, – он встал, давая парню возможность осмотреть его телосложение, – какой из меня спасатель? – Валентин даже слегка иронично усмехнулся. – Впору хоть самого спасать.

– А что вас привлекает в журналистике?

– Наверное, как и всех: новые горизонты, возможность общаться с людьми, быть на пике событий. – Валентин на минуту замолчал, затем ему пришла в голову какая-то мысль, и он добавил: – Если честно, то мне нравится убивать на бумаге тех, кто этого заслуживает. Как говорится, у журналистов единственным режущим инструментом, который не требует заточки при постоянном пользовании, является именно перо.

В глазах парня промелькнула заинтересованность последними словами. Уловив это, Грачев принялся рассказывать о том, как однажды он написал обличительную статью про судью, сбившего на своей машине маленького мальчика и даже не привлеченного за это к ответственности. Мол, по нашим законам, обвиняемым судья может стать, только когда он отстранен от работы, а до этого он неприкосновенен. Естественно, ничего такого на его счету не было, а идейку он позаимствовал из прочтенной на днях газетной статейки. Но, в общем-то, это сработало, и нужного расположения он добился. Теперь с ним стали беседовать с большим благоволением, все время ему улыбались, не забывая при этом в самое неожиданное время задавать вопросы с подвохом.

Но экзамен на вшивость Грачев выдержал с блеском, так что прикопаться наверняка было не к чему. Сразу после этой беседы с менеджером по кадрам гостя проводили в другой кабинет. Там его представили некоему Антипову Руслану Владимировичу, угрюмому типу с почти черными глазами и немного азиатской внешностью. У него было квадратное лицо, глубоко посаженный нос, впалые скулы. При виде Грачева мужчина не двинулся, продолжая сидеть в кресле с руками, сцепленными в замок. Только когда менеджер удалился, Антипов произнес:

– Мы рады, что вы выбрали именно нашу фирму. Надеюсь, вы оправдаете наше доверие. Но, прежде чем вы начнете свою стажировку, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов.

– Я слушаю, – с готовностью откликнулся Валентин.

– С какими трудностями, на ваш взгляд, сопряжена работа журналиста? – тут же последовало от собеседника.

– Вопрос для первого класса, считаю даже унизительным отвечать на него. Я уже работал по этому профилю – знаю, – утвердительно кивнул Грач.

– Вы рисковый человек?

– В каком смысле?

– Можете ради благого дела не думать о себе? – продолжая сверлить Валентина своим тяжелым взглядом, пояснил Антипов. Он был похож на замороженную статую, ни жеста, ни движения, даже взгляд и тот был устремлен строго в одну точку – в переносицу Валентина. Грачев знал эту тонкость, знал и о том, что такой взгляд выдержать сложнее всего, так как он считается взглядом лидера, повелителя и просто очень сильной личности. Таким взором обладали Гитлер, Наполеон, Сталин, да и много других предводителей всего прогрессивного человечества. Но при всем при этом находились люди, которые знали, что взгляд этот пуст и просто сосредоточен на вымышленной точке на переносице, хотя и кажется, что тебя он сверлит и уничтожает.

Не спеша отвечать тем же – бунтарей наверняка тут не терпят, – Грачев предпочел сосредоточиться на рассмотрении рук мужчины и сказал:

– Ну, если дело того будет стоить… Сенсация – дитя риска, по-другому ее не добыть.

– Сразу хочу сообщить вам, что работа в нашей фирме требует от вас хорошей подготовки и, несомненно, умения оставаться незамеченным. О том, как мы работаем, чем занимаемся, вам будет рассказано позже, а пока осмотритесь здесь.

Что понималось под «хорошей подготовкой», Грачев уяснил для себя уже через полчаса, когда ему демонстрировали, где и что находится. Во время этого осмотра ему показали огромнейший спортзал, оформленный по всем современным требованиям. Это был настоящий тренажерный зал с оборудованием по последнему слову техники.

– Это наш зал физической подготовки, – пояснил все тот же менеджер, теперь еще и экскурсовод. – Здесь вы можете проводить столько времени, сколько вам хочется. Плату за это у нас не взимают.

– Замечательно. Мне это нравится.

– А теперь позвольте ваш паспорт, нам необходимо снять с него ксерокопию.

Валентин кивнул, понимая, что грядет самое сложное. Сейчас его наверняка станут проверять по всем возможным каналам. Хорошо, что Алекс вовремя вспомнил об этих дурацких корочках, а Ашот позаботился о том, чтобы ему сделали новые документы и, так сказать, «написали» новую жизнь. У Мачколяна всегда имелись под рукой знающие люди, для которых создание второго удостоверяющего личность документа было задачкой для первого класса, не говоря уже о помещении в нужный информационный поток посредством Интернета необходимых в сей момент данных. Хакеров ныне было немерено, главное – иметь на руках бабки, а остальное они сделают.

Надеясь на то, что эти люди не заметят подвоха, Грачев отдал им липовый паспорт, в котором верными были только его имя и фамилия, а вот отчество, дата и место рождения были изменены. Сам же продолжил осмотр спортзала. Вскоре его «экскурсовод» вернулся, и, судя по его лицу, пока для Валентина все шло гладко.

– Все хорошо? – зачем-то спросил он.

– Конечно, все хорошо, – ответил ему парень. – Вот ваше первое задание. – Он протянул ему файл с несколькими вложенными в него бумажными листами.

– Что это? – Валентин вопросительно глянул на своего куратора.

– Задание, я уже сказал. Тут фото, имя, фамилия, отчество и адресные данные человека, который подозревается в осуществлении серьезных мошеннических сделок. Мы предлагаем вам собрать на него весь необходимый материал и тем самым подтвердить, насколько вы дееспособны и квалифицированны как специалист. Если что-то непонятно, спрашивайте.

– Да нет, сейчас-то как раз все понятно. Значит, я должен написать о нем статью?

– Ну-у… – Мужчина, кажется, тщетно искал слова, но потом просто произнес: – Что-то вроде того. Статью сдадите мне.

– А вы думаете, читателю это будет интересно? – Валентин все еще пытался выведать правду.

– Обывателю вряд ли, – улыбнулся парень, – а вот тому, кто заказал это расследование, думаю, будет. Работай мы на газеты, мы бы так хорошо не жили. Неужели вам не сказали, что мы занимаемся частными журналистскими расследованиями?

– Теперь сказали. Так, значит, я могу прямо сейчас приступать к работе?

– Совершенно верно. Зайдите к менеджеру, получите пейджер, это на тот случай, если нам потребуется с вами связаться, и… С готовыми данными мы будем ждать вас завтра.

Почти сразу после этих слов Грачев покинул офис и направился к своим, чтобы поведать им о том, что он узнал, а заодно и посовещаться. Он знал, что его будут ждать на квартире у Алекса, туда и двинулся. Шел медленно, спешить было некуда. Но не это было главной причиной отсутствия спешки. За ним однозначно следили.

Не будь он некогда человеком военным и просто очень наблюдательным, то, возможно, и не заметил бы за собой «хвоста». Хотя, что скрывать, он и не заметил, а попросту почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, ни на минуту не оставляющий его без присмотра, едва гость оказался за пределами конторы. Он и сам не раз проводил опыт, упрямо и безотрывно глядя на выбранного случайного прохожего, и тот даже спиной чувствовал присутствие постороннего и, конечно, начинал волноваться, оглядываться. Так же почувствовал чужого и он и понял, что следует быть очень осторожным и желательно как-нибудь естественно потеряться из виду.

Как это сделать, Грачев уже знал и, достигнув автобусной остановки, запрыгнул в самую плотно набитую маршрутку. Те, кто следовал за ним, могли только ехать сзади, так как внутрь попасть им бы не удалось. Это дало Валентину возможность обвязать голову платком, снять свою клетчатую и очень заметную рубаху и, чуть сгорбившись, выпрыгнуть на следующей же остановке. Вряд ли в этом странном, дергающемся старце с перекошенным лицом «топтуны» могли признать Валентина, а тому только и было нужно, чтобы его потеряли из виду.

Оторвавшись от преследования, он на всякий случай еще немного попетлял по улицам и лишь затем поймал такси и попросил водителя подбросить его до дома Величко. Домой к себе он сейчас ехать не мог, тем более что жена думала, будто он находится в какой-то выездной командировке, и разубеждать ее было ни к чему.

Находясь в такси, Грачев успел просмотреть весь предоставленный ему в фирме материал и узнал, что ему предлагается понаблюдать за Прутковым Валентином Витальевичем. Он понимал, что его руководство интересует далеко не статья, которую он напишет, а что-то куда большее. Все было намного сложнее и запутаннее, но, к сожалению, он еще не совсем осознал, какая роль во всей этой игре отводится ему. Возможно, это прояснится по ходу, а пока следует постараться оправдать возложенные на него надежды, тем более что навести справки о ком-либо в наше время не так уж и сложно. Сделать это можно, не выходя из дома, особенно если имеется столько знакомых, сколько их у толстяка Мачколяна.

* * *

Оказавшись в кругу друзей, Валентин обо всем рассказал им и поделился своим собственным предположением относительно деятельности этой фирмочки.

– Мне кажется, точнее я в этом почти уверен, они занимаются совсем не журналистикой. Во всем здании у них нет ни одного печатного станка, никакой печатной продукции, что уже само по себе подозрительно. Они ничего не пишут – это тоже факт. И потом это странное задание – ну какой газете или журналу может быть интересна жизнь какого-то предпринимателя, пусть даже и очень богатого и все время нарушающего закон? Да напиши они об этом, он же сам и отправит их в места не столь отдаленные, по сравнению с которыми спецколония в Оренбурге под названием «Черный дельфин» покажется раем земным. Это совсем не шуточки.

– А чем же, по-твоему, они там развлекаются? – первым спросил Ашот, выразив всеобщий интерес. – Не компромат же на богатеньких буратин собирают, чтобы потом их шерстить. На мошенников они тоже непохожи.

– О, они однозначно умнее мошенников, – продолжил высказываться Грач. – У них очень уж все продумано и просчитано. Может, они и есть те самые убийцы, о которых предупреждала нас жена Германа Юрьевича. Я имею в виду, что эта контора и финансировала проект, и очень желает его заполучить.

– Ну это ты уж совсем высоко взял, – усмехнулся Андрей. – Будь они террористами, не светились бы так открыто.

– А чего им бояться, у них же об этом на рожах не написано. Ради интереса можешь даже спросить у них напрямую, чем они занимаются. – Ашот отмахнулся от кружащейся перед его лицом мухи. – Уверен, они тебе с легкостью ответят: «Да бандитствуем потихоньку». Чего им бояться – в нашей стране весь бандитизм давно уже легализован, а за одни слова и предположения не сажают, нужны конкретные эпизоды, доказательства. А попробуй-ка их собрать.

– Может, ты и прав, – согласился Валентин. – Нужно быть начеку, рано или поздно все равно это выяснится. Кстати, они зачем-то пытались проследить и за мной, – вставил он. – Видимо, не доверяют пока.

– Или проверяют. – Алекс прошелся по комнате. – Тебе не следует больше к нам приходить. Поселись в какой-нибудь общаге на время. Лучше, если мы сами будем тебя находить. Мне почему-то кажется, что они попытаются устроить тебе еще какие-нибудь проверочки. Надо бы, чтобы ты их выдержал, иначе мы ничего не узнаем.

– А что у вас? Что-нибудь новенькое разузнали?

Алекс кивнул.

– Удалось установить, что Кругляков и Кустов общались довольно близко. Родственники утверждают, что у них были какие-то общие дела. Того же мнения и коллеги.

– Алекс, а можно мне слово? – отчего-то спросил Мачколян.

Все почти сразу повернулись к нему, удивленные таким порывом вежливости и воспитанности от человека, которому они, в сущности, не свойственны.

– Я тут вот что подумал, – Ашот как-то нерешительно почесал макушку. – А что, если, пока Грач там у них крутится, мы понаблюдаем за этим, ну, Прутковым, на которого он должен бумагу накатать.

– Зачем? – не понял никто. – Тебе же и так вскоре на него все данные выдать должны. Ты сам сказал…

– Как зачем? Ну, может, он им какую подлянку учинил, вот они и ищут способ на него наехать, а Грача крайним сделать желают. Мы же еще не знаем, что у этих уродов на уме. Все равно пока он там, нам заняться нечем.

– А что, это, пожалуй, вариант, – немного подумав, согласился Величко. – Попробовать стоит. А ты, – он посмотрел на Валентина, – возвращайся туда, где тебя будут искать, и, как и положено старательному человеку, начинай собирать материал на этого типа. А мы пока тоже за ним присмотрим. Если что, звони на сотовый Ашота. Уж откуда, надеюсь, найдешь.

* * *

Сразу после встречи с товарищами Грачев отправился к дому Пруткова, информацию на которого ему полагалось собирать. Благо адрес мужчины у него был, так что проблем с поисками не возникло. И, как и следовало ожидать, у дома Валентина Витальевича его уже ждали. Он даже сумел заметить двух настороженных парней, не выпускающих его из поля зрения, хотя теперь-то как раз больше и не собирался от них прятаться.

Под их приглядкой он и работал весь последующий день. И самое интересное, что, беседуя с соседями, просматривая через комп газетные подшивки и ища там статьи, в которых фигурировал Прутков, Валентин подсознательно сомневался в верности всех находимых им фактов. Создавалось ощущение, что вся грязь на мужчину намеренно ему подбрасывается и подсовывается, чтобы у него сложилось впечатление, будто Прутков персонаж полностью отрицательный. Он и убийца, и вор, и человек, который вращается в криминальных кругах и вершит беззаконие, и он предприниматель, который занимается только производством и продажей водки. Своего рода монстр в человеческой оболочке.

Это становилось даже интересно. Валентин понемногу стал втягиваться в расследование, как вдруг на его пейджер поступило сообщение, что его ждут в конторе с тем, что уже удалось собрать.

«Вот гады. Боятся, вдруг лишнего накопаю, или их запасы иссякли?» – Он осторожно покосился туда, где были его надсмотрщики, догадываясь, что, скорее всего, это именно их работа. Ну раз сказано, так он и сделает.

Оставив в покое Валентина Витальевича, который как раз куда-то намылился ехать на своем спортивном автомобиле с открытым верхом, Грачев отправился на остановку. Он-то отправился, а вот сидящие в засаде и наблюдающие сразу за двумя фронтами Алекс и Ашот остались. Они увидели, как после ухода Грачева Пруткову сразу позвонили, он с каким-то расстройством покинул фирменную тачку и, пересев в побитую и пыльную «Ладу», куда-то покатил.

Мачколян и Величко переглянулись.

– Действие пятое, герои все те же, – вздохнул Мачколян, тут же спросив: – Что скажешь?

– Скажу, что теперь стало очевидным: все предыдущее было специально оплаченной игрой для нашего с тобой товарища. А на самом деле Прутков такой же миллионер, как и мы.

Ашот был с этим полностью согласен. Алекс же свистнул резвящегося поблизости Графа, после чего кивнул в сторону, и все они помчались к ашотовскому джипу. Едва дверцы захлопнулась, толстяк дал по газам, и на месте машины осталось лишь облако белого дыма.

* * *

Сравнительно небольшой коттедж возвышался на живописном берегу Волги. Со всех сторон его окружали деревья, узкая тропинка из натурального камня спускалась к самому краю воды. Забора нигде не было, но он однозначно имелся, как, впрочем, и охрана объекта, только они были далеко за пределами видимости.

Берег был обрывистым, но с одной стороны, видимо, волей хозяина, его слегка уровняли и сделали пристань, у которой сейчас и качался небольшой прогулочный катер. В нескольких метрах от воды стояла деревянная резная беседка, опорные столбы которой обвивал дикий виноград. А вокруг нее росли ярко-розовые и красные цветы, к слову сказать, совсем не дикие.

Со стороны Волги это местечко могло показаться похожим на райский уголок, где сладко поют птицы, благоухают цветы и все люди подобны своим предкам, они так же атлетически сложены и не носят сковывающей движения одежды. Но на берегу людей пока не наблюдалось, за исключением Валентина Пруткова, именно сейчас направившегося к пустой беседке.

Он благополучно миновал пост охраны, который следящим за ним спасателям пришлось обходить стороной, а затем влезать на дерево и с него перепрыгивать за каменную изгородь, верх которой украшала колючая проволока. Правда, для бывших служивых это было не препятствие, но все же приложить кое-какие усилия пришлось. Причем усилия прилагать требовалось только Ашоту, тем более что Алекс легко взобрался на дерево, затащил туда же и Графа, которого первым забросил за забор, а только потом проделал тот же трюк сам.

Мачколян же, по причине его габаритов и массы тела, влезть на дерево так и не смог. Точнее, даже не пытался. Хватит и Алекса с собакой. Ашот просто крикнул:

– Вы давайте там без меня, а я пока дерево посторожу…

– От ворон или чтобы не убежало? – отшутился с той стороны Величко.

– И от этого тоже. Ну ни пуха вам!

Получив ашотовское благословение, Алекс с Графом пробрались к дороге, что шла к дому, догнали на ней Пруткова и снова сели ему на хвост. Прутков уверенно шел именно к берегу, спустился к воде и, немного постояв, занял скамейку в беседке. Он кого-то ждал. Предположив, что о его прибытии хозяину здешних мест должна была доложить охрана, Алекс настороженно посматривал на дом, дожидаясь, когда оттуда кто-нибудь выйдет. Вскоре из дома и в самом деле появился мужчина, одетый во все светлое.

Когда он приблизился к беседке, Алексу стало видно, что на нем белые льняные брюки и такая же рубашка с короткими рукавами. Причем последняя была напрочь расстегнута и открывала весь гладкий, накачанный торс мужчины. Он был в форме, причем в весьма неплохой. Что касается его внешности, то о ней Алекс мог сказать только одно: интересен. В его понимании это означало, что мужчина не особенно выразителен, легко потеряется в толпе, если будет одет так же, как и все остальные. Единственное его отличие – это ровный, почти шоколадный загар и стильная стрижка, но и их нельзя отнести к непосредственной изюминке.

При виде хозяина дома Прутков встал и, дождавшись, когда тот подойдет, протянул руку для пожатия. В ответ получил сухой кивок, что явно указывало на то, что между мужчинами не такие уж дружеские отношения. Скорее всего, они даже принадлежат к разным категориям и уровням, причем тот, кто стоит выше, все время старается это подчеркнуть. Он, как говорится, держит марку.

Несколько минут мужчины о чем-то тихо переговаривались. Прутков активно жестикулировал, а его собеседник вел себя так, будто ему все это было совершенно не интересно. Он не смотрел на товарища, устремив взгляд куда-то на воду и сосредоточенно рассматривая что-то именно там. Желая знать, о чем ведется речь, Алекс решил подобраться поближе. Для этого ему пришлось лечь на живот, дать команду Графу, чтобы и он сделал то же самое, а затем начать по-пластунски продвигаться вперед.

Несмотря на всю осторожность и аккуратность действий, ветки деревьев над ними все же покачивались, но лазутчиков спасало то, что Алекс даже в будни не снимал с себя темную майку и камуфляжные штаны, потертые и потрепанные, зато великолепно сливающиеся с окружающим фоном. К тому моменту, когда они добрались до места, с которого все было хорошо слышно, разговор как раз подошел к самому интересному.

– Я могу получить свои бабки? – Это, судя по голосу, спрашивал именно Прутков.

– Еще нет, – сухо отрезал второй.

– Почему? Мы же договаривались.

– Договор был оплатить твои услуги по их полному окончанию, а тебе еще предстоит поработать.

– Ну хотя бы аванс, – жалостливо протянул Прутков.

Хозяин коттеджа недовольно покосился на собеседника, удерживая на нем взгляд несколько минут. Затем, правда, достал из кармана тоненькую пачку купюр и небрежно швырнул их на стол перед собой. Пруткова этот жест одолжения нисколько не оскорбил, он торопливо сгреб деньги, сунул в карман и прямо-таки просиял от удовольствия.

– Ну вот, теперь и о деле поговорить приятно, – с оживлением выпалил он. – Так что там еще надо?

– Все так же, как и обычно, – монотонным, лишенным жизни голосом ответил мужчина. – Место все то же, время… Ну плюс-минус полчаса. Сюжет ты знаешь. Да, и вот еще что. Когда все закончится, сделай милость, не светись.

– Так я и… – начал было Прутков, но мужчина не дал ему закончить, бесцеремонно перебив:

– Мне не интересны твои оправдания. Когда все сделаешь, затаись хотя бы на время, чтобы не было, как в прошлый раз. Из-за твоей безответственности нам пришлось убрать клиента, а ведь какой хороший был парень. Так что спрячься и не маячь по городу, тебе же дешевле станет. Иначе велю убрать не его, а тебя. Ты все понял?

Прутков послушно кивнул, как-то немного сжавшись и отведя взгляд в сторону. Своего босса он однозначно боялся, а потому и не рисковал ему перечить. Собственная шкура была дороже.

– Что-нибудь еще?… – скромно спросил он.

– Держи голову выше. Очередной испытуемый очень метко стреляет.

Сказав это, неизвестный молча повернул назад к дому и пошел прочь, оставив Пруткова размышлять над его словами в одиночестве. Прикинув, что больше ничего интересного уже произойти не может, Алекс медленно начал пятиться назад – пора было убираться восвояси.

Именно в это время охрана решила почему-то устроить обход вокруг изгороди. Может, это в ее обязанности входило, а может, просто размяться захотелось, но о своем решении она никого из посторонних, конечно же, не предупредила, а потому для расслабившегося Ашота Ваграмовича, развалившегося на травке и жующего травинку, появление служивых стало большой неожиданностью. Он настолько растерялся, что просто замер, не зная, как следует на это реагировать.

Временный наплыв удивления испытали и охранники, на мгновение остолбенев, но тут же спешно нацелили на Ашота стволы и громко рявкнули:

– Кто такой? Что здесь делаешь?

– Да вот лежу, никого не трогаю, забором любуюсь, – невозмутимо ответил он.

– Запрещено!

– И это?… – выразил удивление Ашот. – Ни фига себе, как тут у вас все круто. Простому человеку теперь что же, и обойти этот дворец нельзя? А если мне на другую сторону надо, а летать я не умею.

– В той стороне дорога, – махнул куда-то вправо один из охранников.

– О, благодарю сердечно. Теперь-то я уж точно ею воспользуюсь…

И тут за забором тявкнула собака. Оба паренька одновременно вздрогнули, а Ашот даже перестал жевать свою тростинку, испуганно уставившись на служивых. Вот тебе и посторожил местечко, черт побери. Срочно нужно было что-то предпринять, пока еще не совсем поздно.

– Ешкин кот, – громко воскликнул Ашот минуту спустя. Настолько громко, что услышать его могли все, кто находился даже в километре от этого места. – Охренеть! Вот это у вас там псы! Здоровые, видать. Хорошо, что я не рискнул заглянуть внутрь, а то остался бы без колбасы, – он растянул губы в улыбке. – Лишь блеснули два клыка, не осталось и быка…

– Проваливай, – недоверчиво рявкнул вновь все тот же парнишка, тогда как другой покосился на забор, видимо, судорожно вспоминая, есть ли у них на территории собаки. – Сейчас же. И поскорее, пока из быка консервы не сделали, шутник.

– Уже, уже. – Ашот торопливо поднялся, начав отряхивать свои одежды. Затем, на случай, если его не услышал тот, кому это было нужно, повернул к лесу и громко запел: – Ох рано встает охрана…

Поняв по шуму из-за стены, что там не все ладно, Алекс жестом подозвал Графа и вместе с ним поспешил вдоль изгороди, чтобы перемахнуть через нее где-нибудь в другом месте. Но словно нарочно все деревья, стоящие близко к стене, были срублены, и на их месте торчали одни пеньки. А тут еще где-то позади стали доноситься голоса. Алекс ускорил бег и вскоре сумел-таки найти подходящее для броска место. Дерево было молодым, но его и пса выдержать, в принципе, вполне могло. Подхватив Графа под мышку, Алекс торопливо взобрался по стволу, передвинулся по ветке к забору и приготовился прыгать.

Алекс долго всматривался перед собой, не рискуя кидать поскуливающего в руках Графа. Расстояние до забора казалось слишком большим, и он очень боялся, что пес просто не перелетит через изгородь, повиснув на колючей проволоке. Но тут до его слуха долетел чей-то возглас:

– Вон он!.. Заходи справа.

Медлить больше было нельзя. Алекс собрался с силами, чуть наклонился вперед и швырнул пса в направлении стены. Граф активно замахал лапами, вытянул голову вперед и шлепнулся куда-то за забор. Облегченно вздохнув, Алекс обернулся назад. В его сторону спешили несколько человек в одинаковой форме, причем расстояние между ними с каждой минутой все больше сокращалось.

– Стоять! – последовал приказ в его адрес. – Спускайся вниз, а не то будем стрелять.

Алекс и не подумал подчиниться, чуть согнул ноги в коленях и, оттолкнувшись от пружинящей и начавшей похрустывать ветки, сиганул в сторону стены. Прыгнул не очень удачно и плечом все же слегка зацепил о ее край, сильно разодрав кожу. Обильным потоком хлынула кровь, тело, сжавшись, скользнуло по шершавой стене и больно ударилось о землю. Позаботиться о мягком приземлении Величко не смог, думая только о том, как бы не повиснуть тут окончательно. Не повис, но упал на другое плечо и вновь ударился.

А тут еще оказалось, что его ждут. Высоченный детина с автоматом в руках с ухмылкой шагнул к нему навстречу и, передернув затвор, угрожающе прохрипел:

– А я тут тебя уже заждался, птичка перелетная.

Искоса глянув на охранника, Алекс зажал рукой поврежденное плечо и поискал глазами Графа. Пса нигде не было видно, судя по всему, успел удрать.

– Чего пялишься, давай, поднимай кости. Только медленно…

Алекс стал медленно подниматься с земли, оперся сначала на одно колено, затем полностью выпрямился.

– Руки вперед, чтобы я их видел, – потребовал бугай.

– Ага, а ноги тебе не вытянуть? – гаркнул кто-то еще, а затем на голову парня внезапно обрушилась толстенная палка, но так как при звуке голоса он уже начал поворачиваться, то пришлась она немного не по темечку, и нужного эффекта не получилось. Мгновенно покраснев от злости, бугай поднял дуло автомата вверх, намереваясь расстрелять нахала, но тут палочный удар повторился, правда уже с немного другим комментарием:

– Чем ушибся, тем и лечись, дружище.

Ударив охранника еще раз, Ашот отбросил палку в сторону и, утерев вспотевший от усилий лоб, добавил:

– Пошли отсюда на хрен, пока остальные не подоспели.

Алекс кивнул и поспешил за Мачколяном, начавшим высвистывать Графа. Пес появился, как и всегда, неожиданно, вынырнув из травы откуда-то сбоку. Он оказался в полном порядке. В этом составе они и двинулись к машине, оставленной довольно далеко отсюда.

К тому моменту, когда мужчины добрались до машины, вся охрана дачного особняка была на ногах. Охранники, взбаламученные незаконным, а главное, столь наглым проникновением на частную территорию у них прямо перед носом, решили, что негодяев обязательно нужно поймать и наказать. Хозяину о происшествии сообщено не было, его мнение на этот счет было заведомо известно, гнев оправдан, решение очевидно. Руководство службы безопасности совершенно верно решило, что это только их промах, и немедленно повелело его исправить. Лишь о хороших результатах работы можно было докладывать хозяину, дабы он даже не задумывался, за что платит им всем такие деньги. А деньги, как известно, мотив серьезный, и потому в погоню за Ашотом и Алексом снарядили целую бригаду. И та, нагнав трясущийся на лесной дороге джип, открыла по нему огонь.

Услышь они, какие жаркие комплименты в их адрес полетели, наверняка отстали бы, но к речам Ашота парни были глухи, продолжая свое веселенькое занятие.

– Охерели совсем, дегенераты долбаные, блин! Да что они себе позволяют, это ведь моя личная машина, – возмущался основательно растревоженный Мачколян.

Граф громко гавкнул, как бы поддерживая его мнение.

– Думаешь, им все равно? – Ашот мельком глянул на пса. – Вот уроды!

– Сворачивай к свалке, – оглянувшись назад, произнес Алекс.

– О, стало быть, проводим этот мусор до дома, – немного обрадовался товарищ. Ашот вообще был оптимистом, и в какие бы передряги он ни влипал, этого у него было не отнять.

– Как въедешь на территорию, высади меня так, чтобы они это видели.

– Предлагаешь разделиться?

Величко кивнул.

– Твоя персона интересует их меньше всего, это ведь я был на территории. Я постараюсь немного задержать их, а ты спрячь машину в старом бункере и немного пережди – им придется долго нас тут искать. Как только углубятся, двинутся в другую сторону, мы и уедем.

Кивком Ашот дал понять, что согласен с этой идеей друга. Чуть прибавив скорость, он действительно свернул на проселочную, неплохо накатанную дорогу, идущую вдоль мусорных холмов разной высоты и протяженности к одному большому оврагу.

Уже через первые полметра пути по таким пригородным достопримечательностям в ноздри спасателей пахнуло неописуемым ароматом всех продуктов распада разом. Не всякий противогаз мог бы с этим справиться.

– Вот смотри, псина, – видя, как ошалевший Граф недовольно водит носом и то и дело старается прикрыть его лапой, произнес Мачколян. – Какого только в мире хлама не предлагает нам реклама. И из этого делают всякие там лакомства для тебя.

Преследователи вновь взялись стрелять, стараясь попасть по колесам джипа, так что Ашоту пришлось прервать свою речь и переключиться на воспроизведение прежнего чисто русского и многоэтажного мата. Но продолжение уроков родной лексики длилось недолго. Вскоре Ашот уже высадил Алекса из машины, и единственным его слушателем остался пес, который воспринимал не смысл слов, а лишь их интонацию.

Задержавшись на какое-то время у дороги, Алекс сошел с нее, лишь полностью удостоверившись, что его выход из машины замечен. Вот теперь-то он побежал прямо по горам сплющенных металлических банок, каких-то коробок, флаконов и иной дряни, когда-то бывшей товаром. Из машины преследователей тоже выскочили трое и помчались за ним. Они то орали что-то в его адрес, то просто матерились.

Несколько раз Алекс падал и вспоминал черта, и уж совсем обиделся он на этих ребят, когда они дали по нему автоматную очередь. Алекс отскочил в сторону, упал и скатился по груде мусора вниз. Ушибленная рука вновь стала напоминать о себе, заныли от ударов и другие части тела, но Величко умел не замечать боли. Быстро вскочив на ноги, он, не поднимая головы и стараясь не выпрямляться в полный рост, мелкими перебежками стал петлять среди куч мусора, как заяц по огороду.

Пока спрятаться было негде, а потому он был отличной мишенью для стрелявших. Несколько раз его даже едва не ранили. Спасся каким-то чудом. Пора было прекращать бегство, и Алекс уже представлял себе, как это можно сделать. Он немного знал эту свалку, так как однажды они с Графом по просьбе милиции, обратившейся в собаководческий клуб, где он работал, за помощью, искали здесь одного бездомного и, надо сказать, узнали много нового.

Например, что свалка – это не только горы хлама, но еще и кормушка для многих несчастных, не имеющих ничего, кроме собственного тела. Здесь они находили себе одежду, укрытие, которым служили старые машины и смятые контейнеры, добывали еду. Ее здесь было немало, причем совсем, по меркам нашего времени, неплохого качества. Ведь сюда свозили все просроченные товары, срок годности которых хоть и истек два дня назад, но это еще не означало их полную порчу. Свалка для многих стала домом, и постепенно здесь даже появилось постоянное население.

Те, кто попроворнее, заставляли остальных на себя работать, предоставляя им за это право жить здесь. Иные даже приплачивали за особенно хорошие находки. Таковыми считали цветной и черный металл, большое количество бумаги, которую можно было сдать на утилизацию, что-то из предметов старины и так далее. Короче, бизнес развивался даже здесь.

Сейчас же Алекс спешил именно туда, где были нищие. Среди них затеряться проще всего. От них разило так жутко, что ни один нормальный человек не выдержал бы и не сунулся к ним ближе, чем на метр, а тем более не стал бы проверять, не спрятался ли кто среди них. Нищие были лучшей защитой, к тому же в случае экстренного побега они обеспечивали отменные препятствия врагам. Нужно было только хорошенько намусорить вокруг мелкими купюрами, что как раз и сделал Величко, и уже никто не смог бы пройти мимо. Они сбивали с ног любого, ползали под ногами, толкались. Даже выстрелы в воздух с целью расчистить себе дорогу не дали никакого результата. Смерти большинство из присутствующих не боялись, иные ее даже искали. Как сказал один философ: «Нищий болезни ищет, а к богатому они сами идут». То же, пожалуй, можно сказать и о смерти.

Так что, пока эти олухи охранники пытались пробраться через толпу, Алекса уже и след простыл. Воспользовавшись очень узкой тропкой, проходящей сквозь груду самого разного металлолома, он окончательно потерялся из вида преследователей и направился туда, где должен был находиться Ашот.

Мачколяна он нашел там, где и условились. Умудрившийся все же обвести вокруг пальца недругов толстяк уже вольготно блуждал по территории, пиная ногами разные вещи. Рядом плелся Граф, тоже с опущенной вниз головой. Увидев их, Алекс не сразу, но понял, что они что-то ищут. Недоумевая, что эта парочка могла тут потерять, он окликнул их:

– Эй, что посеяли?

– Я-то ничего, но надеюсь, что кто-нибудь другой обронил в какой-нибудь контейнер с мусором что-нибудь ценное, а я это найду. Я слышал, нищие часто нарываются на золотые украшения, кейсы с деньгами…

– А Графа ты, как я полагаю, уговорил тебе помогать, – с ироничной ухмылкой добавил Алекс.

– Ну это же обученная собака, – не понял его иронии толстяк. – Я дал ему обнюхать свою цепь, – Ашот тряхнул увесистой золотой цепочкой на своей шее, едва не ослепив ее блеском Алекса. – Он и ищет.

– Дурень, золото не пахнет. Единственное, что он учуял, это был твой пот, но и его он, думаю, вряд ли отыщет средь стольких запахов. Так что сворачивай свою лавочку, кладоискатель доморощенный, возвращаемся в город. Нужно предупредить Грача, что по его душу что-то готовится. Неплохо было бы еще и узнать, кому принадлежит эта дача, – задумчиво добавил Алекс.

– А я уже все…

– Что все?

– Все узнал. Это владения Едунова Георгия Леонидовича, ну, того самого, который является двоюродным братом Кустова.

– Постой, постой, ты уверен?

– Я-то, может, и нет, но мой осведомитель клялся и божился.

– Но тогда зачем Валентина просили?…

– Я тоже об этом думал.

– И как? – Алексу было интересно его мнение.

– Как? Не нравится мне все это, я тебе скажу. Коль эти два типа, Едунов и Прутков, знакомы, стало быть, все друг о друге знают, и расследование вообще ни к чему. А раз они его заказали, а потом, – он кивнул куда-то в непонятном направлении, – устроили весь этот спектакль… Короче, хрен их разберет, что это за шарашка.

– Думаю, завтра все и прояснится, нужно только предупредить Грача. Поторапливайся. Это ведь должно произойти уже сегодня вечером.

Глава седьмая

Как ни странно, к наработкам Валентина в фирме отнеслись положительно. Его даже похвалили за хорошую работу, особенно за качественно составленный словесный портрет человека. Антипов Руслан Владимирович, неожиданно превратившийся из угрюмого типа в довольно разговорчивого весельчака, даже заявил:

– Вот об этом я никогда не думал. Нужно будет впредь обращать внимание на такие тонкости. Психологический портрет – это отлично! Ну что, Валентин, твой первый успех стоит отметить. – Мужчина широко улыбнулся и, как старого друга, похлопал Грачева по плечу. – Немногие умеют так продуктивно работать. Что скажешь, а?

– Да я вроде ничего существенного еще и не сделал, – скромно ответил Валек. – Всего лишь то, что просили.

– Заглянешь со мной в пивную? Пропустим по кружечке пива, поболтаем… – Антипов, казалось, даже не слышал его слов.

– Не-е, я, пожалуй, домой, – зевнув, попробовал было отказаться от предложения Грач, про себя решив, что сразу соглашаться будет слишком подозрительно. – Сейчас наспех перехвачу «три в одном»: завтрак, обед и ужин, и сразу спать.

– Успеешь с этим. – Руслан толкнул входную дверь и, выйдя на крыльцо, щелкнул устройством отключения сигнализации. Стоящая неподалеку машина марки «Фиат» пискнула, приветствуя хозяина. – Давай, запрыгивай в машину. И вот еще что, – он остановил Валентина, уже занесшего ногу. – Сунь вот это себе за пояс. – В руке Антипова появился австрийский пистолет «глок». – Время сегодня уж очень неспокойное, предпочитаю быть ко всему готовым. Да и охраной себя обременять тоже не очень хочется. Тупые ведь они все, дурни.

Валентин с опаской взял в руки оружие. «Глок» весил гораздо меньше обычных пистолетов и, насколько он знал, обладал меньшей отдачей при стрельбе. Его боезапас составляли целых семнадцать патронов, что было куда более удобно, чем у других пистолетов.

– А ты чего так напрягся или обращаться с ним не умеешь? – задорно полюбопытствовал Руслан Владимирович. – Вот уж ни за что не поверю, что настоящий мужчина боится пушки.

– Я не боюсь, просто не доверяю я этим штукам. – Грачев покрутил «глок» в руке. – Ведь если есть оружие, оно обязательно должно выстрелить. А насилие порождает насилие.

– Ну так ведь во многих случаях оно оправдано, – как-то интригующе хитро заметил тот и, сев за руль, захлопнул дверцу.

Валентин тоже сел, припоминая предупреждения друзей относительно какой-то проверки, и немного напрягся. Стало очевидно, что все должно было произойти именно сегодня. Как бы не оплошать.

* * *

«Кружечки пива» закончились далеко за полночь, причем если изначально речь и шла о пиве, то впоследствии о нем и не вспоминалось. Антипов все время заказывал коньяк, причем весьма хороший, как мог судить Валентин по плавающим силуэтам у него перед глазами. Отказаться от выпивки было почти невозможно, Руслан грозил обидеться, ворчал по поводу нежелания укрепить дружбу, поддержать компанию и так далее в том же духе. Одним словом, и самого себя, и Валентина он накачал до крайней точки. И, кажется, сегодня и не думал с этим завязывать.

– Лично я считаю, – язык у Руслана уже вовсю заплетался, – что журналист должен быть… э-ээ… лично заи… заинтересован в качестве своей работы и-и… творчески, да, твор-ррчески подходить к ее подготовке и проведению. У него, – Антипов ткнул вилкой в овощную нарезку, стоящую по центру стола, и, подцепив тонюсенький кусочек огурца, замахал им перед собственным лицом, – должен быть охотничий азарт, как будто он охотится не за человеком, а за хищником. Хищ-щником! Ты меня понимаешь?

Валентин кивнул, хотя до него смутно долетал смысл всего сказанного. В голове варилась какая-то каша, свойственная, наверное, большинству непьющих людей, которые вдруг однажды решают как следует надраться. Ощущения были не из приятных. В животе что-то бурчало, руки-ноги не слушались, взгляд не фокусировался на том, на чем нужно. Так и до белой горячки недалеко. А Руслан все продолжал разглагольствовать.

Вскоре под все эти байки о работе журналиста Валентин начал подремывать, лишь изредка размыкая веки и чисто механически кивая. Антипов, по-видимому, тоже утомился и, замолчав, уставился в сторону сцены, где с самого их прихода выплясывали какие-то шваброподобные девахи с силиконовыми сиськами. Сидел он так долго, периодически отвлекаясь от зрелища только для того, чтобы глянуть на часы. Потом вдруг встряхнулся и стал расталкивать Валентина.

– Все, брат, пора нам. Д-домой надо!

Грачев согласно кивнул, не имея при этом никакого желания подниматься с удобного стула. Но сделать это все же пришлось, и вот они уже, виляя от стола к столу и едва их не опрокидывая, поплыли в направлении двери.

С трудом вывалившись из питейного заведения, мужчины в обнимку, отскакивая то от одной стены, то от другой, словно баскетбольные мячи, доползли до машины. Когда же Антипов велел в нее загружаться, Валентин вяло попытался отговорить его от поездки по городу в таком состоянии, но все оказалось безуспешно. То ли он был не убедителен, то ли… Короче, друг до друга им в таком состоянии было не докричаться.

– Знал бы ты, Валюха, какие я выкрутасы на этом тарантасе выписываю. Я ж, ик… асс-с-с! – Затянувшаяся «с» длинным эхом повисла где-то в воздухе, потом оборвалась громким «иком» и растворилась. – Не д-дррейфь! – попытался подбодрить его пьяный Антипов. – Доставлю без единой царапины. Диктуй адрес.

– Астраханское шоссе, – тихо произнес Валек. – Общежитие. Номер не помню.

– А и не нужен он, ик… нам.

Антипов довольно ловко вырулил с узкой улочки на основную дорогу и, врубив на всю громкость музыку, покачивая головой в такт мелодии, понесся, как морской ураган навстречу пустынной буре. Будь Валентин трезвее, он непременно бы испугался, но сейчас собственное дальнейшее существование волновало его мало. Он хотел только одного – спать.

Машина мчалась по дороге. Грачев не следил за направлением пути, тем более что всматриваться в смутно различимый пейзаж за тонированными стеклами было сложно. Он просто клевал носом, мечтая поскорее оказаться в мягкой постельке. Тело пребывало в расслабленности, мысли в тумане.

Внезапно раздался рев тормозов, машина резко остановилась, и Валентин припечатался лицом к лобовому стеклу. Стекло оказалось крепким и даже не треснуло в отличие от головы Грачева, которому показалось, что она, словно арбуз, раскололась на две части. Он даже не сразу понял, что стряслось, и, оторвав физиономию от стекла, с удивлением повернул ее к Антипову.

А тот, даже не видя этого, раздраженно ударил рукой по рулю, в порыве страсти выпалив:

– Ссука! Пидор безглазый, куда прешь!

Спешно выскочив из машины, он принялся активно размахивать руками и что-то орать. Валентин встряхнулся и сосредоточенно посмотрел вперед. Прямо напротив их машины стояла еще одна, чуть более яркая, а рядом с ней, судя по всему, ее хозяин. И он также был не в восторге от случившегося. Похоже, что кто-то кого-то то ли подрезал, то ли черканул – именно этот момент Валентин благополучно проспал, а потому всех тонкостей ситуации не знал.

С каждой минутой возмущение водителей становилось все более громким и уже отчетливо раздавалось и в салоне. Скандал разгорался и не думал утихать, тем более что оба водилы оказались изрядно пьяны. Желая поскорее все уладить и продолжить поездку, Грачев не спеша приоткрыл дверь со своей стороны и тоже вышел из машины. Перед глазами вновь все поплыло, и ему потребовалось несколько минут, чтобы окончательно собраться. Когда же он сумел справиться с собственным организмом, ему удалось рассмотреть хозяина второй машины. Каково же было его удивление, когда он вдруг осознал, что этот человек ему хорошо знаком. Валентин даже рот открыл и так и замер, созерцая громкоголосый поединок двух друзей зеленого змия. Каждый старался вопить сильнее другого, видимо, надеясь запугать супостата уже одной только мощью своего голоса, да только где им до Ашота Ваграмовича – слабаки.

– Греби к параше, фуфел ржавый, – вопил Антипов, раздраженно пиная колесо преградившей ему дорогу машины. – Уматывай, пока я тебе все рога не поотшибал.

– Сами тащитесь отсюда к чертям собачьим, – не менее яростно откликнулся на это другой, в котором Валентин узнал того самого Пруткова, за которым весь день сегодня вел наблюдение. – И язык свой паршивый свяжи трубочкой и в задний проход засунь. Ты покойник, урод!

– Это ты мне так сказал? Это ты меня сейчас послал? – Антипов было двинулся на обидчика, но в руках последнего внезапно появился пистолет. Это заставило его замереть и остановиться.

– Ну что, что?… – радовался тот. – Обделался? Ну давай, сунься, червяк тифозный. Я тебе мозги-то до задней точки протолкну, уродец.

– Э, э, мужики, вы чего тут за сыр-бор устроили, – подал наконец голос Валентин. – Ты пушку-то убери, не на стрельбище. Тоже мне, проблема, черканули его. Загонишь в ремонт, завтра будет как новая.

– А это чмо еще чего там вякает? – озлобленно покосился на Грачева грубиян. – Те чего, тоже мозги почесать изнутри захотелось? Так я вам сейчас обоим устрою…

– А ты не угрожай, не боюсь я тебя, – гордо выпятил грудь колесом Антипов. – Думаешь, ты один такой крутой перец? Да ты лох педальный. Крутые братки на таких консервных банках не ездят, пидор.

– Че-его?

Оскорбленный окончательно разозлился, побагровел и решительно нацелил пушку на нового начальника Грачева.

– Не сметь! – взревел, в свою очередь, теперь и Грачев, понимая, что тот может выстрелить, и выхватил из-за пояса презентованный ранее «глок». Рука с пистолетом в считаные минуты взметнулась в воздух, зависла, нацеленная на мужчину, и в ту же минуту прогремел выстрел.

Гулкое эхо прокатилось по округе. Лицо Пруткова странно исказилось, глаза застыли в страшном удивлении, смешанном со страхом, рука выронила пистолет, и сам он, схватившись за грудь, на которой уже начало расплываться кроваво-красное пятно, тяжело рухнул на асфальт. Валентин пошатнулся, чуть не рухнув тоже. Он не понимал, как могло выйти, что пистолет вдруг выстрелил, ведь он, кажется, даже и не нажимал на курок. Или все-таки нажал случайно? Господи, что же он наделал?!

Пока Валентин пытался разобраться сам в себе, его кто-то резко схватил за рукав и потащил к машине. Он сам не заметил, как вновь оказался на сиденье, а «Фиат» уже на всех парах покидал злополучное место.

* * *

Когда он оказался в снимаемой им комнате, Валентин не знал. Не особенно помнил и как попал в нее и что делал сразу после этого. Он помнил лишь, как упал на кровать, его голова коснулась мягкой подушки, и все страшные сны, что окружали его до этого момента, растворились и исчезли.

Вновь напомнили они о себе чуть позже, когда сквозь туман он услышал:

– Грач, Грач… Валек!

Кто-то настойчиво долбил в окно. Разбуженный этим стуком, Валентин медленно стал возвращаться к жизни.

Невольно вспомнился недавний сон, и Грачев поежился от неприятных ощущений. Сон был таким реальным, словно это происходило на самом деле, словно именно он, Валентин, безжалостно убил человека и…

Пытаясь стряхнуть с себя неприятные ощущения, вызванные сном, Валентин попробовал окончательно пробудиться. Вскоре сквозь похмельный туман до него все же дошло, что это кто-то из своих, он с трудом разомкнул глаза и, оторвав голову от подушки, кое-как сел. Посидев минуты с две, чтобы привыкнуть и не упасть после полного подъема, он, цепляясь за стены, засеменил к двери. Отомкнув засов, толкнул ее от себя и сразу повернул назад к кровати, боясь упасть.

В комнату ввалился Мачколян.

– Черт, никогда в жизни не буду столько пить. Башка трещит, сил нет, – пожаловался Грач.

– Вот вы нахрюкались. У меня ты так не бухаешь. Может, сгонять за пивом-то? – Ашот усмехнулся, потешаясь над страдальческим состоянием товарища.

Грачев, словно обороняясь от стаи набросившихся на него ворон, замахал руками. Затем протянул:

– Не говори мне больше о выпивке. От одного слова блевать тянет. Что у тебя?

– А, да, – вспомнил о цели своего прихода Мачколян, а затем, чуть склонившись к уху, спросил: – А тут можно в полный голос?

Валентин утвердительно кивнул.

– Ну тогда слушай. Ту перестрелку, ну, что вы учинили…

– Перестрелку? Господи, так это был не сон… – Валентин почти мигом протрезвел, осознав, как сильно он влип. Он даже минералку до рта донести не смог, так и застыв со стаканом в обеих руках. – Черт!

– Черт! – повторил Ашот. – Чертям такое кино и в голову прийти бы не смогло. Ну так вот, перестрелка та…

– Так ты что, тоже ее видел? – продолжил удивляться Грачев.

– Дай мне сказать, – наехал на него Ашот, а затем сразу продолжил: – Естественно, видел. Мы ж с хвоста этого Пруткова еще не слезали. Особенно после того, как выяснили, что он очень даже знаком с владельцем твоей конторки, да и не просто знаком. Прикинь, эти паханы как-то там сильно повязаны, причем Прутков у него вроде «шестерки», сделать там чего, принести. Никакой он не магнат, блин. Обычный чмошник.

– Знаком, – задумчиво повторил Валентин, пытаясь хоть что-нибудь понять, но с этим сегодня было откровенно трудновато.

– Мы когда за ним наблюдали, думали, он за бабами…

Живописного жеста Мачколяна было вполне достаточно для того, чтобы понять, что, по его мнению, Прутков должен был с теми делать и, чтобы не слышать еще и словесных описаний, Грачев вновь замахал руками:

– Сразу к делу. Короче?

– Да я и так коротко, – обиделся Ашот. – Лады, не буду тебя мучить. В общем, и без твоих писулек знали все они про него. И стрелку ту специально устроили, да еще и засняли все на видео. Сечешь? Во всех подробностях записали, как ты этого Пруткова замочил.

– Я его не убивал, – нахмурился Валентин. – Я и не собирался стрелять, я просто припугнуть хотел. Не знаю, как это вышло. Наверняка в него выстрелил кто-то другой.

– А ты теперь это попробуй ментам докажи, которым эту киношку покажут, – усмехнулся толстяк. – Про другого там ничегошеньки нет, а вот тебя видно хорошо, и как стреляешь, видно, и как он падает. Да ты не грусти. – Ашот обнял Валентина, прижав к собственному могучему плечу. – Не умер он. На нем бронежилет был, а упал он наверняка специально. Подстроено все это было, точно тебе говорю. Кстати, стрелявшего, ну того, что за тебя курок нажал, мы тоже видели.

– Алекс знает?

– Знает. Он там, – Ашот кивнул за окно, – на вахте вместе с Графом стоит на всякий случай. И он думает, что все это сделали только для того, чтобы зачем-то получить на тебя компрометирующий материал. Наверняка теперь будут шантажировать. Готовься.

– К чему? – совершенно ничего не соображал Валентин.

– Ну это уж тебе виднее. Ладно, пойду я. А то кто знает, вдруг они и сейчас за тобой присматривают. Хотя после ночной выходки ты у них на крючке. Деваться-то тебе и некуда.

– Спасибо, ты, как всегда, умеешь подбодрить, – выпроваживая друга за порог, произнес ему в спину Грач. Затем захлопнул «ворота» и вернулся в кровать. Раньше завтрашнего утра он ко всем этим проблемам возвращаться не собирался.

* * *

Проснулся Валентин рано, да и то лишь потому, что ужасно неприятно звенело в голове. С трудом открыв глаза, он приподнял голову от подушки и посмотрел на стол рядом с кроватью. Начатая вчера бутылка минералки оказалась пуста, и облегчить свои страдания было совсем нечем. Пришлось встать. Кое-как поднявшись и наспех приведя себя в сравнительный порядок, – о большем было нелепо даже мечтать, так как помятость лица обещала разгладиться лишь ближе к обеду, – Валентин перекочевал в кухню, налил полный стакан воды и залпом его выпил. Стало заметно лучше, теперь и о дне сегодняшнем подумать было можно.

Хотя, что тут думать. Прутков жив, и это главное, значит, вину на себя брать ни к чему. Да и если все было сделано специально, то и продолжение должно будет вот-вот последовать, нужно только добраться до работы, как и положено ответственному служащему. Там-то многое и прояснится.

Слегка приободрив себя, Валентин вернулся к прежнему состоянию, еще раз тщательно умылся, переоделся и двинулся на работу, решив, что перекусит где-нибудь там. Заскочив по пути в небольшое кафе, он перехватил там гамбургер с чаем, после чего прибыл за новым заданием.

Его уже ждали. Едва Валентин нарисовался в дверях, знакомый парнишка-консультант доброжелательно его поприветствовал, произнеся:

– Ты у нас всего день, а уже герой. Завидую. Кстати, зайди к Антипову, он хотел тебя видеть. – И, склонившись чуть ближе к уху, шепнул: – Видать, премию выписать хочет. Ну, дерзай.

Насчет премии Валентин сильно сомневался, но делать было нечего, и он пошел «на ковер». Антипов был у себя, и пребывал он, надо сказать, в замечательнейшем расположении духа. На столе перед ним стояла бутылка какого-то дорогого вина, два фужера, причем один уже наполненный и даже частично опустошенный. Там же лежала распечатанная коробка конфет, а рядом с ней – переполненная окурками пепельница. При виде Валентина Руслан Владимирович не поленился подняться и вышел навстречу, протягивая сразу обе руки для пожатия.

Слишком явное проявление радости в его адрес насторожило Валентина. Он тоже протянул руку, которую Антипов несколько раз сильно тряхнул, после чего пригласил его сесть:

– Как самочувствие?

Спросив об этом, он, не дожидаясь ответа, стал наливать во второй фужер вина. Затем пододвинул его к Валентину и, подняв свой, провозгласил:

– А за нас! Чтоб все и всегда хорошо кончалось.

Грачев молча понаблюдал за тем, как Антипов опустошает фужер, к своему даже не притронувшись. Антипатия к спиртному у него теперь установилась надолго. Ему не терпелось узнать, ради чего же такого веского все это с ним было провернуто.

– Э, парень, ты чего? – Руслан кивнул на полный стакан, слегка удивившись.

– Не хочу. Еще вчерашнее не выветрилось.

– Так ведь в этом-то вся и прелесть!

Валентин горько усмехнулся.

– Ладно, не буду приставать. Не хочешь, так зачем себя насиловать. Я тебя совсем по другому поводу, как ты понимаешь, позвал.

Антипов опустился в свое кресло и слегка покрутился на нем, устраиваясь поудобнее. Валентин ждал, пока Руслан решит, с чего же начать своей переход к главному. Наконец тот собрался с мыслями, и Грачев услышал:

– Ты преданный товарищ, Валентин. Ты умеешь отстоять свою правду. Мне очень понравилось, как ты повел себя вчера ночью.

– А я бы не хотел об этом больше вспоминать, – угрюмо отозвался Грачев, не давая даже повода заподозрить, что он знает, как все происходило на самом деле.

– Да ладно! Ничего плохого мы не сделали, и потом, этот урод сам полез на рожон. Ты же помнишь, он первый выхватил пушку, а мы просто оборонялись. Если тебя беспокоит расследование, то тут можешь не волноваться. Я все устроил, труп спишут совсем на другого человека. Ты чист.

– Премного благодарен, – вздохнул Валентин, опустив глаза в пол.

– Ну все, забудь об этом вообще, – подбодрил его Антипов. – Кстати, я хочу предложить тебе у меня поработать, – добавил он как бы между прочим. – Поработать и получить за это приличные деньги.

– Так я, кажется, и так на вас работаю, – прикинулся дурачком Грачев. – Вы меня уже приняли.

– Я предлагаю тебе поработать чуть в другом русле, – прищурился Руслан Владимирович.

– Фотографом, что ли? – вновь переспросил недогадливый спасатель.

Антипов начинал раздражаться, но пока старательно не показывал этого. Немного помолчав, он открыто пояснил:

– Я предлагаю тебе стать чистильщиком… – Он выдержал небольшую паузу, затем продолжил: – Тем, кто помогает миру избавиться от опасных преступников, которых не в силах схватить милиция и которые так и продолжают свои бесчинства. В стране уже давно идет война преступников с народом, и она не окончится долго, если не помогать торжеству справедливости. Понимаешь?

– Вы предлагаете мне стать киллером? – Валентин не смог скрыть своего удивления услышанным. – Убийцей?

Его собеседник наигранно рассмеялся.

– Вы все не так понимаете, Валентин, – тоже перешел на официальный тон Антипов. – Не киллером – творцом справедливости, народным героем, мстителем, я бы даже сказал. Не думайте, что вам придется быть только придатком пистолета или автомата, нет, это совсем не так. Мы непременно вооружим вас всеми необходимыми знаниями и навыками, научим делать свое дело тихо и без следов, сделаем из вас настоящую ходячую энциклопедию. Никто и никогда не заподозрит в вас ликвидатора, тем более что вы скромный, незаметный, а значит, легко сможете раствориться в толпе. Вы будете абсолютно легальны. Не потребуется скрывать свой образ жизни, ни адреса, ни окружения.

Антипов перевел дух, выжидательно посмотрев на Грачева. Тот все еще выглядел растерянным, хотя до него уже и начала доходить истинная суть деятельности компании. Все было именно так, как они и подозревали с самого начала. Теперь ясно, зачем им тот вирус и как его планируется использовать. Господи, не дай этому случиться…

– На данный момент нам нужен человек, который уже обладает рядом навыков, так как мало времени для его подготовки. Необходимо, чтобы он выполнил ликвидацию одного человека, подобраться к которому совсем не просто из-за хорошей охраны. Если вы согласитесь взять на себя эту работу, вам хорошо заплатят. Я обещаю, – присовокупил он через минуту.

В помещении воцарилась тишина. Руслан ждал, что скажет на это Грачев, а тот старательно искал слова, чтобы своим отказом не обидеть и тем более не разозлить Антипова. Согласиться на это он, конечно, не мог, он никогда не убивал и не станет убивать себе подобных. И потом, все, что ему требовалось узнать в этой фирме, он теперь знал, осталось лишь без потерь покинуть эти стены.

– Так что вы скажете? – не терпелось узнать его ответ Руслану.

– Я скажу, что, наверное, не смогу убить еще раз. Но за доверие, конечно, спасибо.

– Значит, ты отказываешься? – Антипов отвел взгляд в сторону и, опустив голову, сосредоточился на рассмотрении собственных рук.

– Да. Это не мое. А вот журналистское расследование, это, конечно, да, не работа, а мечта. Это мне куда больше подходит.

– Хм, значит, нет?!

Валентин пожал плечами и грустно вздохнул, словно сожалея о собственном выборе.

– Что ж. – Антипов вновь нацепил на себя улыбку, хотя в глазах его уже потух прежний огонек радости и задора, и они стали холодными. – Я одобряю твой выбор. Каждому свое. Надеюсь, мы в дальнейшем можем полагаться на тебя, как на человека, способного собрать нужный материал на тех, кто находится в сфере внимания нашей фирмы?

– Несомненно. Тут уж я не подведу. – Валентин тоже улыбнулся.

Мужчины пожали друг другу руки, и Грачев покинул кабинет.

* * *

То, что его отпустили, было до невероятности странным. После той информации, что он получил, его следовало просто хлопнуть в какой-нибудь подворотне, чтобы не смел и рта раскрыть и кому-то поведать об этой конторе.

«А если так и планируется поступить? – неожиданно мелькнула в голове вполне логичная мысль, от которой по телу Валентина побежали мурашки. – Наверняка ведь его попытаются убрать и несомненно где-то далеко от фирмы, чтобы на ту не пало и тени. Вот так влип! Все, можно уже считать, что он не жилец на этой планете. Только им одним известно, сколько минут ему еще осталось. Да, но зачем тогда была нужна проверка? – не понимал он. – Только лишь чтобы проверить, способен ли он на убийство или нет? Глупости. Что же они от него хотят?»

Слегка поддавшись панике, Грачев не сразу смог с ней справиться и отогнать от себя мрачные мысли. По крайней мере, он хотя бы знает, чего следует опасаться, а значит, необходимо просто быть начеку и не позволять кому-либо оказываться поблизости до того момента, пока он не доберется к своим. А как это сделать?

«Первым делом следует избегать многолюдных мест, – сделал он для себя вывод. – Среди всеобщей толкотни намного проще вколоть в руку или в спину нежелательному объекту какой-нибудь яд, и никто даже не заметит, как он рухнет на землю. Общественный транспорт как средство передвижения отпадает сразу. Лучше, наверное, избегать и такси. Они слишком опасны, то и дело попадают во всевозможные ДТП, взрываются, дорогу на пути их следования минируют, а то и вовсе за рулем оказывается тот, кого так старательно избегаешь».

Валентин даже остановился, осознавая, что перемещаться на чем-либо лучше вообще не стоит. Ни пойманная на трассе машина, ни такси, ни городские маршрутки не обеспечат ему необходимой безопасности. Так что же остается – идти пешком. Это тоже грозило своими опасностями. В него может выстрелить какой-нибудь киллер, прохожий, его может сбить роллер, нерадивый водитель, с крыши дома на голову может упасть кирпич, да мало ли изощренных способов для ускорения перехода человеческого тела в мертвое состояние.

«Господи!» – Валентин готов был упасть на землю и начать молиться богу, хотя это было совсем и не в его натуре. Он, конечно, относил себя к людям верующим, но не на столько, чтобы при первой сложности падать ниц и надеяться только на Всевышнего, ничего не предпринимая самому. Надо как-то выбираться из этого дерьма.

Понимая, что идти пешком тоже опасно, Грачев направил свои стопы к ближайшей автостоянке. Там дождался возвращения хозяина одной из машин и, посчитав, что его недруги не могли просчитать этот его шаг и оставить здесь специально машину, подошел к нему с предложением:

– Извини, брат, мне очень нужна твоя помощь. Подбрось до центра. Я заплачу, хорошо заплачу. И на бензин дам, – прибавил он, посчитав, что это прибавит весомости его словам.

– Не-е, друг, не могу, – замотал головой темноволосый автовладелец с изъеденным угрями и прыщами лицом. – Деньги есть – вызови такси.

Валентин понял, что мужчина просто боится, ведь его предложение в самом деле было довольно странным и настораживало. И все же он попытался еще раз:

– Очень тебя прошу. Я не могу на такси и на маршрутках не могу. Я только что кое-кому немножечко помешал и просто опасаюсь, что меня ищут.

Мужчина хмыкнул и, ничего не говоря, направился к своей машине. Валентин увязался следом, но, как он ни услащал его уговорами о больших деньгах, добиться результата так и не удалось. Видимо, упоминание о розыске еще сильнее напугало мужчину, и он решил, что лучше будет держаться подальше от тех, за кем могут начать охоту. Так и сам целее будешь, и машина при колесах останется.

Валентин немного расстроился, но на его счастье на стоянку пришел еще один желающий забрать свою машину, и Грачев переключился на него. Средних лет мужчина даже спрашивать не стал, зачем и куда ему надо, и уже после первого предложения денег произнес:

– Ну коль заплатишь, то, конечно, подброшу. Я за свою развалюху не боюсь, никто на нее не позарится.

Он прошел за ворота и подошел к темному мини-вэну с тонированными стеклами. Машина была старой, но выглядела довольно прилично.

– Ну ты чего там встал, загружайся, – позвал его владелец, среднестатистический, почти совершенно невыразительный тип в клетчатых штанах на резинке и светлой майке навыпуск. – Куда тебе надо-то?

Валентин продиктовал адрес.

– О, да нам почти по пути. Доставлю, глазом моргнуть не успеешь.

Они заняли свои места, и мужчина завел машину. Затем протянул Грачеву руку и представился:

– Афонин Максим Владимирович, но все кличут Афоней. Уже привык к этому.

– Валентин, – пожав руку, коротко ответил Грач.

– Ну так куда спешишь, Валентин? – полюбопытствовал разговорчивый водила. – Не на свидание, это однозначно, в таком виде на встречи с девочками не ходят.

Грачев усмехнулся:

– Да уж, не на свидание. К друзьям мне нужно.

– А-а. Ну, друзья – это святое. Друзей забывать нельзя. Кто, кроме них, о тебе позаботится? Вот, знаешь, был у меня друг. Мы с ним неразлейвода были. А потом ему предложили…

Валентин не слушал. Он автоматически кивал, не желая показывать, что ему все это неинтересно, и тем самым обижать своего спасителя, тогда как на самом деле его мысли занимали вопросы совершенно другого рода. Он все еще пристально всматривался в проплывающий мимо пейзаж, выискивал подозрительные лица и навязчивые автомобили, сидевшие у них на хвосте. Но пока, как ни странно, все было тихо и спокойно. У него даже мысль мелькнула, а не преувеличивает ли он значимость проблемы? Вдруг фирма не так масштабна, как он о ней думает? Да, у них все очень качественно устроено, каждого проверяют, да еще как, но что они еще могут? А если все это только мелкое звено чего-то более глобального и страшного?

Валентин не мог найти ответов на свои вопросы. Тем временем Афоня закончил свой познавательный рассказ и что-то негромко буркнул себе под нос. Не расслышав и даже подумав, что он обращался именно к нему, Грачев переспросил:

– Ты что-то сказал?

– Да вон, – мужчина расстроенно кивнул вперед на дорогу, – опять эти граждане, ищущие больших денежных доходов. Задолбали, черти!

Валентин устремил взор вперед и наткнулся на стоящего с палочкой у обочины представителя ГИБДД. Гаишник пристально всматривался в даль и почему-то никого не беспокоил и не останавливал. Когда же они оказались в поле его зрения, он требовательно махнул полосатым жезлом.

– Твою мать, – выругался Афоня. – Опять на штраф нарвался, – и стал сворачивать на обочину.

Когда они проезжали мимо самого работника ГАИ, Валентин изучающе посмотрел на его лицо, а затем торопливо сказал:

– Сваливаем отсюда! Быстрее. Это не мент.

– Но…

– Я тебе говорю, не мент!

Афонин продолжал снижать скорость, почти остановив машину.

– Это не мент, он не может быть ментом, – засуетился Грач, но, видя, что его слова не доходят до мужика, чуть спихнул того с сиденья и, перекинув одну ногу через переключатель скоростей, со всей силы вдавил педаль газа в пол. Афонин едва сумел сориентироваться и избежать лобового столкновения своей машины с ближайшей постройкой и вывернул руль, громко ругаясь. Вскоре машина выровнялась, и он, злой и слегка раскрасневшийся, обернулся к Грачеву.

– Да ты что, бляха-муха, себе позволяешь? Я тебе помочь хотел, а ты в гроб меня…

– Не суетись, – по возможности спокойно ответил он, поглядывая в зеркало со своей стороны на метнувшегося за руль собственной машины мента.

– Вываливайся отсюда на хер, – продолжал негодовать Афоня.

– Уезжаем! Прошу тебя, уезжаем, иначе нас убьют, – торопливо затрещал Грач. – Это не мент, я тебя уверяю. Я всех местных гаишников знаю в лицо, – слегка приврал он. Но Афанасий все еще не верил. – Да посмотри сам, на какой он машине, обычные светлые «Жигули», без опознавательных знаков, а мигалку купил где-то, да и форму тоже.

Мужчина высунулся в окно, только после этого послушал, что ему говорят, и продолжил путь, правда, при этом с сомнением добавив:

– А если ты ошибаешься?…

– Нет, не ошибаюсь. В экипаж всегда входят два человека, так положено по инструкции, а этот постовой один.

Со спины донеслось довольно громкое предупреждение и требование немедленно остановиться. Афонин заерзал на сиденье, косясь то в зеркало, то на Валентина.

– Ты, конечно, как знаешь, а я так не могу, – произнес он, глуша двигатель. – Попросит штраф, платить не буду, пока удостоверение свое не покажет. А ты, если боишься, можешь уходить. – Он как-то странно посмотрел на Валентина, видимо, подумав, а не его ли, собственно, ловит милиция, но вслух ничего не произнес, продолжая молча ждать, когда к нему подойдет гаишник и потребует предъявить документы.

Грачев волновался, не зная, что предпринять: выскочить прямо сейчас и навлечь на себя прицельный огонь или остаться сидеть, вдруг он и впрямь ошибся. И ведь парень-то всего один, уж с ним-то он справится. В итоге он все же склонился к последней мысли и остался на месте.

Светлый «жигуль» остановился – Валентин увидел это в зеркало. Гаишник вывалил из автомобиля и, поместив руку на кобуру своего оружия, двинулся по направлению к минивэну. Пассажиры последнего замерли в ожидании чего-то страшного. Вскоре мент поравнялся с окном и, кашлянув, совершенно как подобает, представился и только затем сказал:

– Вы не остановились по первому требованию, значит, нарушили закон и обязаны заплатить штраф в размере…

– Погодите, погодите, – засуетился Афоня, перебив постового. – Это случайно вышло, это мы не специально, просто…

– Сколько мы должны? – опередил его Валентин, желая поскорее с этим покончить. О демонстрации же документов оба мужчины и вовсе позабыли.

– Ну если брать в расчет еще и то, что вы не остановились сразу, а попытались удрать, тогда…

– Сколько?

– Тысячу.

– Что? Да где я возьму такие деньги? – взмахнул руками Афоня. – И потом, это не я поехал, а он. Он на газ нажал.

– Так, значит, это вы были за рулем? – перевел взгляд с Афонина на Валентина мент, наверняка решив, что они успели поменяться местами.

– Нет.

– Но он уверяет, что на педаль жали именно вы. Так?

– Он, – послушно кивнул Афоня.

– В таком случае я просто обязан проверить вас на состояние алкоголя в крови. – Достав откуда-то знакомую всем трубочку, он приготовился провести эксперимент. – Будьте добры, подышите сюда.

Афоня послушно выпрыгнул из машины и несколько раз шумно дыхнул. Аппарат ничегошеньки не показал, чем очень обрадовал не столько мента, сколько Афоню.

– А теперь вы, – обратился мент к Грачеву.

Валентин, уже немного успокоившийся относительно своих недавних подозрений, велел своему внутреннему голосу убраться куда-нибудь подальше, тогда как сам вышел из машины и, подойдя к менту, взял в рот новую трубку, в которую полагалось дышать. Вдохнув через нос воздух, он плавно стал выдыхать его в трубку, одновременно глядя впереди себя на грудь постового. На этой самой груди отчетливо красовался металлический знак ДПС старого образца.

Глаза Валентина стали увеличиваться в размере, в голове возникла мысль о том, что пассажиры не должны дышать, и еще одна, что он невероятно глуп и попался на такую дешевую уловку, но в тот момент было уже поздно. Постовой, лицо которого не меняло своего выражения, быстро надавил на мягкую почему-то оболочку колбы, и в рот Валентину метнулось, как пламя, какое-то странноватое на вкус воздушное вещество. Это было что-то кислое, проникающее сразу в клетки, вплоть даже до головного мозга.

Разум поглотил туман, мысли враз исчезли, растворившись, веки отяжелели, тело перестало реагировать на команды мозга. Последнее, что он почувствовал, это как подкосились его колени, поплыло лицо самого постового, а затем все погрузилось в бездонную тьму. Тьму, о которой так много говорят приверженцы дьявольских сил, тьму, давящую и раздирающую на части.

* * *

Валентин очнулся совершенно неожиданно. Ничего не понимая и мало что помня, он испуганно огляделся по сторонам.

«Где я? Как я сюда попал?» – постепенно всплывали в голове естественные вопросы.

Тело казалось каменным, веки не желали размыкаться. Валентин с трудом открыл глаза и уперся взглядом во что-то грязно-белое. Судя по тому, что он лежал – это должен быть потолок. Слабо понимая, что вообще произошло, ведь сознание еще не выдавало картинки из недалекого прошлого, он повернул голову в сторону и обнаружил, что находится в малюсенькой комнате с одним зарешеченным окном, прикрытым голубыми шторами с рисунком в мелкий цветочек. Вокруг почти ничего не было, если не брать в расчет жалкое подобие тумбочки без ящиков и дверцы и одиноко стоящий у двери стул. Ни тебе цветов, ни каких-то иных предметов интерьера – прямо камера заключения какая-то.

Все еще недоумевая, где он и что происходит, Валентин заставил себя сесть. Пружинная кровать, накрытая голым ватным матрасом, скрипнула под ним. Изданный ею звук отчетливо дал понять, что шумоизоляция здесь отменная.

«Мать твою, детектив хренов! Как ты только сюда умудрился попасть?» – спросил он сам у себя и, не пытаясь пока отыскать ответа на вопрос, потер руками затекшее и словно онемевшее лицо. Почти сразу носа слегка коснулось что-то гладкое и холодное. Валентин отвел руку от лица и внимательно на нее посмотрел. Только сейчас он заметил, что на его запястье красуется скорее женское, нежели мужское украшение: металлический браслет, совершенно не имеющий ничего общего с такими привычными и родными наручниками. Браслет был выполнен из соединяющихся друг с другом звеньев в виде планок и совершенно не имел застежки или чего-нибудь, хоть отдаленно на нее похожего.

– Господи, а это еще что за дрянь такая? – усиленно начав стаскивать с себя настораживающее украшение, воскликнул он, теперь уже в голос.

Но нет, браслет оставался на прежнем месте. Он слишком плотно обхватывал запястье, чтобы его можно было стянуть с руки не расстегивая. Повертев головой по сторонам, но так и не найдя никаких режущих орудий, Валентин вынужден был смириться с подарком. Решив, что разберется с ним позднее, когда под руку попадется какой-нибудь лазерный резак или хотя бы ножовка по металлу, он спрыгнул с кровати и, поймав равновесие, шагнул в направлении двери.

Нет необходимости говорить, что она оказалась заперта снаружи и открыть ее не представлялось возможным. Замок, а это для человека с опытом военных лет понять было не сложно, стоял серьезный. Такой не только гвоздем, но и хорошей отмычкой вскрыть было не так-то просто. Оставив надежду покинуть это уютное местечко, Валентин переместился к окну, планируя через него узнать хотя бы то, на каком меридиане земного шара он находится.

И вновь его ждала неудача. Окно находилось сантиметрах в двадцати от другой стены, и единственное, что можно было в него узреть – это уголок голубого неба и, соответственно, кладку стены соседней постройки.

«Спасибо и на этом, – с унынием поблагодарил своих недоброжелателей, упекших его сюда, Грачев. – Хотя бы знаю, что сейчас день. Для полного счастья осталось только придумать, чем себя занять в столь щедро обставленном жилище».

Не придумав ничего интереснее, чем рассматривать цветочки на шторах, Валентин снова вернулся на кровать. Ломиться в дверь, бить стекла и взывать к ответу он не собирался, уже давно уяснив одну элементарную истину: рано или поздно все откроется, даже без приложения каких-то особых усилий. Так к чему зря тратить силы и нервы?

Следует напомнить читателю о том, что Валентин был по профессии психологом, и потому ему просто по статусу надлежало уметь держать себя в руках и прежде времени не паниковать. Из всех четверых друзей он был самым непоколебимым, как выражался их непосредственный начальник Косицин. Верно рассудив, что, коль он еще жив, значит, относительно него похитители имеют какие-то определенные цели, следовательно, и бояться ему пока нечего, он не спешил впадать в панику, радуясь выдавшемуся отдыху.

«Интересно, а что я должен буду делать, если мне понадобится справить нужду? Планируется, что я стану стучать или воспользуюсь свободным углом? Могли бы в таком случае хоть парашу поставить».

Время медленно ползло. Валентин успел немного вздремнуть и окончательно очухаться, вновь почувствовав в себе силы. Безделье начинало угнетать и, если бы не способность человека к мышлению, он бы точно сошел тут с ума. Думал он много. О том, что случилось, о том, для чего был устроен этот фарс с липовым нападением. Он многое понимал, но до полной картины не хватало каких-то отдельных деталей.

Внезапно щелкнул замок. Валентин перевел взгляд на дверь. Та почти бесшумно открылась, и в помещение вошли двое. Один встал у стены – в руках он крепко держал автомат Калашникова, дуло которого немедленно было направлено в сторону Грачева. Другой холодно глянул на Валентина, а затем жестами пригласил в комнату еще парочку, которая внесла внутрь новенький комп со всем к нему прилагающимся и, установив его на тумбочке, так же молча удалилась. Но отсутствовали они недолго и уже через какое-то время внесли в комнату еще и телевизор на высоких ножках. Быстро подключили все это к торчащим из стен проводам, видимо, заранее сюда подведенным.

Валентин с любопытством наблюдал за их манипуляциями, ничего не говоря и тем более ни о чем не спрашивая. Надо будет – сами скажут. Не сказали, видимо, было не время. Закончив все свои дела, ребятки дружно вышли вон, и дверь за ними снова закрылась.

Левая бровь Валентина взметнулась вверх – ситуация показалась ему забавной. Потом он встал и направился к телевизору, как вдруг что-то щелкнуло, и ящик, к которому он пока даже не притронулся, сам включился.

«Техника на грани фантастики, – только и мог подумать он. – Отменно, а каналы для просмотра тоже они мне выбирать будут?»

Выбирать ничего не пришлось, так как показ телепрограмм общественного телевидения вообще не планировался. На экране попросту возникла какая-то пестрая картинка, а из динамиков вырвался незнакомый, вялый, с легкой хрипотцой голос. Казалось, что человек у микрофона смертельно устал и ему страх как не хочется работать даже языком.

– Забудьте, кто вы и кем были. Ныне вы избранный, человек, которому предстоит сделать кое-что для общества. Не пытайтесь противиться этому, на вашей руке радиоуправляемый браслет – в случаях нарушения вами распорядка нашего учреждения он будет активирован, и на этом наше сотрудничество завершится. Все, что вам нужно, это внимательно слушать и делать все, что мы прикажем. Я достаточно понятно объясняю? Отвечайте – я вас могу слышать.

Валентин выдавил из себя короткое «да».

– Отлично, в таком случае я продолжу. Вам предстоит…

– Могу я узнать, зачем мне нужно то, что вы предлагаете? – совершенно спокойно спросил Грач, перебив говорившего. Этот вопрос показался ему куда более интересным, чем все остальные.

– Это нужно не вам – это нужно нам, – чуть раздраженно откликнулся невидимый собеседник.

– Кому именно?

– Вас это не должно волновать.

– А если я откажусь?

– Вы умрете. – Эти слова прогремели как приговор.

– Хм, – Валентин намеренно громко усмехнулся. – Не думаю, что вы на это осмелитесь. У меня есть друзья, близкие. Меня станут искать. Они даже знают, откуда следует начать. Я не могу исчезнуть вот так – без следа.

– Вы и не исчезнете. Вас непременно найдут, но только мертвым.

– Ну, это более веская причина для того, чтобы еще раз подумать… Тогда еще вопрос: что я получу, выполняя все ваши приказы? Должен же быть и для меня какой-то стимул.

– Если не подведете, мы вас отпустим.

– Не боясь последствий? – не поверил в это Валентин.

– Их не может быть. Нашей гарантией станет пленка с записью того, как вы убиваете человека. Лишнее слово, сказанное вами, и она попадет по назначению, так что не пытайтесь нас перехитрить или обмануть.

«Так вот для чего была нужна та "контрольная проверка", – сообразил Валентин. Впрочем, он с самого начала догадывался, что тот случай самый настоящий розыгрыш, который обязательно должен выйти ему боком. Ни для чего, кроме шантажа, он не годился, и Грачев это хорошо понимал.

Его догадка осталась без подтверждения, хотя оно вовсе и не требовалось – все было ясно и так. Неизвестный попросту продолжил знакомить пленника с местными правилами:

– За короткий срок вы должны повысить свою квалификацию и многому научиться. Помните, что вы ни при каких условиях не должны самовольничать и пытаться сбежать. Если это будет замечено, вы испытаете адскую боль. Мы можем увеличить величину разряда в вашем браслете вплоть до смертельного, не говоря уже об активировании заряда. В стенах школы все время осуществляется визуальный контроль за всеми курсантами. Вас будут учить. Вопросы задавать разрешается, но информацию касательно вашего задания вы получите только после прохождения всего курса.

«Значит, браслет еще и средство контроля за всеми моими действиями. Легкий укол, и ты почти в коме. – Валентин с ненавистью посмотрел на свое украшение. – И почему на моем месте не Максимов?!»

Тем временем телевизор отключился, видимо, похитители сочли, что на сегодня достаточно. Валентин вновь остался в тишине. Часа через полтора ему в комнату принесли огромный поднос то ли с обедом, то ли с полдником, а может, и вовсе с ужином. Меню особой оригинальностью не отличалось – ему подали жареный картофель, отварную куриную ляжку, панированную в сухарях, и грамм сто зеленого салата с горошком. Из напитков присутствовала только газированная вода, правда в бутылке.

Не будучи привередой и гурманом, как его товарищ Ашот, любящий вкусно поесть, Валентин смел все с подноса в два счета, вдруг почувствовав себя невероятно голодным. Когда на тарелке остались одни лишь листочки да куриная косточка, он поставил поднос перед дверью, а бутылку себе на тумбочку. Посуду, конечно, убрали, а ему все по тому же разговорчивому коробку сообщили, что сегодня он может отдыхать и набираться сил – занятия начнутся завтра с утра. В ту же минуту свет в комнате погас, и выбора уже не оставалось.

Глава восьмая

Исчезновение Валентина было замечено не сразу, тем более что остальным как раз выпало выходить на смену, от которой Грачев в связи со своим расследованием благополучно откосил. В дежурке товарищи некоторое время маялись от безделья, в связи с тем, что ни одного вызова не случилось, затем, правда, вспомнили про Валентина.

– Как думаете, что они ему там предложат за эту кассету? – первым спросил у остальных Мачколян. – Деньги?

– Это вряд ли, – отозвался со своего любимого подоконника Максимов. – Какие у Грача могут быть деньги, он же не миллионер. Скорее уж они его хотят завербовать и заставить что-нибудь сделать. Я прав? – Андрей посмотрел на задумчивого Александра.

– Возможно, – не стал ничего утверждать тот.

– Не возможно, а наверняка, – продолжил Андрей. – Ну подумайте сами. Два братца имеют какие-то планы на разработку, сделанную в клинике Круглякова. Один братец в этой клинике тусуется, шарит по кабинету убитого и уж точно не просто так, у второго непонятная контора, скрывающаяся под журналистской личиной. Конторка эта отбирает людей, разыгрывает их и… наверняка вынуждает что-то для себя делать. Незаконное. Банк там ограбить…

– Ага, самолет угнать, – с усмешкой присовокупил Ашот. – Затем самолет продает и денежки делит. Не катит. Скорее уж кокнуть кого-нибудь заставят, иначе зачем бы им вирус сдался? Алекс, а может, я сгоняю к Грачу, вдруг он уже к себе вернулся?

– Если бы он что-то узнал, то приехал бы сюда.

– А если он не может? Боится, что за ним следить станут. Дай я отлучусь на часок, разведаю обстановку.

– И я с тобой, – подорвался Максимов.

– Ага. Вы еще всю бригаду прихватите, чтоб виднее было. Никто не поедет. Грач не маленький, будут проблемы – позвонит. Увидитесь с ним вечером.

Вечером увидеться не удалось, как, впрочем, и днем, когда Максимов слинял с рабочего места, решив самовольно все разузнать. Эта хитрая шельма отправилась в туалет и пропала там. Когда его отсутствие наконец было замечено, Мачколян отправился на поиски. Подойдя к двери, он постучал и громко рявкнул:

– Эй ты, крендель, тебя там что, в трубу засосало?

– Плохо мне, – донеслось в ответ, правда, не сразу.

– С чего бы это? Обожрался, что ли?

– Тебе что, толчок нужен?

– Может, и нужен. Вылазь, – скомандовал Мачколян. – Хватит там яйца высиживать.

– Отвали!

– Хам, – рявкнул Ашот, ударив по двери кулаком. – Вылазь давай, пока я тебя лично оттуда не вытащил.

– Дай закончить-то.

– Даю пять минут. Не выйдешь, пеняй на себя, – предупредил Ашот. Когда же он вернулся к двери через назначенное время, из туалета никто не вышел. Мало того, когда он очередной раз стал наезжать на товарища, тот почему-то стал отвечать ему теми же фразами, что и раньше. Это-то и насторожило Мачколяна, тут же решившего задать вопрос с подвохом. Он спросил:

– Ты что, там дрочишь?

– Дай закончить-то, – послышалось в ответ.

Понявший, что тут что-то не так, Ашот плечом налетел на дверь и, выбив хлипкую защелку с внутренней стороны, ввалился в сортир. Последний оказался совершенно пуст, не считая маленького диктофончика с уже известной записью, прокручиваемой неизвестно в который уже раз. Он стоял на закрытой крышке унитаза, над которым настежь было распахнуто окно.

– Вот шельма, – разозлился толстяк, торопясь к остальным. Влетев в дежурку, он громко хлопнул дверью, с порога выпалив: – Макс слинял.

– Как слинял? – не понял Алекс. – Куда?

– А хрен его знает. Наверное, к Грачу рванул, изобретатель долбаный. А вместо себя вот эту хрень оставил. – Он швырнул прямо на пол диктофон. – Уродец. А я еще, дурень старый, попался. Что делать-то будем?

– Ничего.

– Как ничего? Как ничего? – продолжил возмущаться Ашот. – Так он же устав нарушил. Он рабочее время прогуливает.

– А ты кричи об этом посильнее, чтоб уж все знали, – наехал на него Величко. – Ушел так ушел, вернется, свое получит. А ты сядь и угомонись.

Угомониться Мачколян не мог еще очень долго, негодуя не столько по поводу отсутствия Максимова, сколько по поводу того, что тот не взял его с собой. Он даже на месте спокойно сидеть не мог, топчась из угла в угол по узкой каморке и пыхтя, как рассерженный боров. Причем происходило это до самого возвращения Максимова, так что даже Граф устал вертеть вслед за Ашотом головой, удрав на улицу. Кстати, он первым и сообщил о возвращении Андрея, влетев в дежурку и радостно залаяв. Вслед за ним вошел и Максимов, тут же поймавший здоровенную оплеуху от Ашота, наконец, дорвавшегося до наглой рожи.

Шлепок мачколяновской ладошки оказался настолько силен, что Андрея отбросило к стене, по которой он чуть ли не сполз вниз, удивленно протянув:

– За что?

– Он еще спрашивает. Сукин сын! Да не будь ты моим другом, я б тебе башку вовсе открутил, сопливец.

– Ну-ну, поосторожнее на поворотах, – поднимаясь на ноги, произнес Андрей. – Мне годков не меньше, чем тебе. Кстати, у меня плохие новости.

– Да плевать нам на твои новости. Отвечай, как ты посмел…

– Что ты узнал? – отодвинув Ашота в сторону и представ перед Максом, перебил всех Алекс. – Ты был у Грача?

– Пытался его найти, но все безуспешно. На хате его нет, в офисе тоже. Я по голосам через стекло всех просканировал, его там нет.

– Где же он может быть? – Алекс постепенно начинал волноваться.

– Может, уже послали на дело, – предположил успокоившийся немного Ашот.

– Рано. Днем криминалом не занимаются. Да и подготовить его должны, проинструктировать. Боюсь, как бы он в беду какую не попал. Эх, жаль, мы с него слежку сняли, надо было еще походить…

– Идиоты, – сделал всем комплимент Ашот. – И сдался он нам, этот поход по их конторам. Вот где теперь его искать? Поперся, дурень, один. И даже нас не дождался.

– Погоди панику сеять, ничего же еще не известно, – заметил Андрей. – Может, в порядке у него все, и скоро сам объявится. Вдруг мы просто не пересеклись, бывает же…

– А может, и нет его уже вовсе, – продолжил прежнюю тему Ашот. – И что я его жене скажу?

– А что, усыновишь двоих его сыновей, ты же о них так мечтал, – жестоко подколол Ашота Андрей. – Да и лишняя женщина в твоем гареме тоже не помешает, все равно ведь сам точно не знаешь, сколько их у тебя.

– За такие слова тебе бы да по роже, – пригрозил кулаком толстяк.

– Я знаю, что нам следует делать, – привлек их внимание Величко. – Через полчаса Косицин отбывает в командировку, свободных бригад на месте целых три, можно будет…

– Слинять, – обрадовался Ашот.

– Нет. Кое-что сделать. Расскажу позже, сначала переговорю с Ксюхой. Ждите меня здесь, – и он спешно покинул дежурку.

* * *

Появление в стенах фирмы с неясной сферой деятельности шикарной во всех отношениях женщины не прошло незамеченным. Причин для этого была масса: и внезапное прекращение циркуляции воздуха в помещении даже при открытой двери, в проеме которой застыла фигура совсем не Афродиты, а скорее Екатерины Второй со всеми ее прелестями и округлостями, обтянутыми насколько это возможно плотно; и помрачнение света – все по тем же причинам; и окутавший, просто обмотавший всех шлейф едкого парфюмерного запаха какой-то недорогой воды, удушливо воздействующей на носовые полости присутствующих.

Цыпленкова поистине сегодня превзошла сама себя. Она, конечно, слыла среди спасателей, которым доводилась связной – в плане передачи информации из уст руководства в уши всех остальных – девицей, помешанной на извилинах моды, но никто и подумать не мог, что она настолько в этом увязла и разучилась чувствовать меру.

Сегодня на ней было короткое, но сильно облегающее ее не такое уж и стройное тело ярко-красное платье, длинная цепочка самых разных бус несколько раз обвивала шею, на пальцах сияли кольца, причем на некоторых – даже по два сразу, мочки ушей оттягивали тяжелые длинные клипсы из какого-то металла. На ногах были туфли на невысоких каблуках, а на голове – соломенная шляпка, обвязанная яркой атласной лентой. При всем при этом она, конечно, еще и была ярко накрашена, отчего лицо казалось нарисованным поверх безликой маски.

И все же главной была та уверенность в своей сногсшибательности, которую ну просто никто и никакими силами не мог вышибить из этой глуповатой, но на редкость доброй и совершенно безобидной женщины. Ксения считала себя неподражаемой, а неотрывно уставившиеся на нее взгляды всегда принимала за взгляды восхищения, нежели ужаса, в который приходили те, кто не привык видеть подобное каждый день. До Ашота ей, конечно, было еще далеко, но все же пышность преобладала.

Скользнув туманным взглядом по окаменевшим лицам присутствовавших и с гордостью мысленно констатировав, что такой фурор произвела именно она, даже не поднимая своих пудовых ресниц, Ксения важно прошествовала к центральному столику, не утруждая себя разбирательством того, кто и за каким сидит. Логика женщины была до невероятности примитивна: раз в центре, значит, главный, и не важно, что на всех столах таблички с указанием должностей каждого сотрудника, а место секретарю выделено у двери.

Небрежно кинув сумочку прямо поверх бумажной кипы, Оксана с легким вздохом-стоном то ли усталости, то ли кокетства припечатала свою заднюю точку на край стола и, закинув ногу на ногу, стала играть туфелькой. Мужчины, а тут были только они, молча созерцали это чудо природы. Наконец, один созрел для того, чтобы возмутиться подобным поведением женщины, и даже открыл рот, чтобы издать понятные всем звуки, как тут же был остановлен небрежным жестом пухлой ручки, приказавшей молчать. После чего жутко важная особа елейно пропела:

– Ну-у-уу! И куда вы дели моего мужа?

И без того разинутые рты приоткрылись еще больше, а челюсти мужчин потянуло к полу.

– К-какого мужа? – непонимающе переспросил один.

– Что значит какого? – Ксюша глянула на него исподлобья, то ли дивясь непонятливости парня, то ли кокетничая с ним. Ее действия вообще сложно было понять, настолько противоречивыми они были. – Моего, конечно!

– Женщина, слезьте, пожалуйста, со стола, – по возможности вежливо попросил тот, кому Ксения помешала больше всего, загородив собой все свободное пространство.

– Женщина? – Цыпленкова оскорбленно вскинула брови и всплеснула руками. – Женщина? Да я… я вас, может, еще даже на несколько лет моложе, – наконец, нашлась она. – Какое неслыханное оскорбление! Какая невоспитанность! – Она даже попыталась ударить по столу кулачком.

– Не смейте бить по моим бумагам, – снова возмутился парнишка. Он был худеньким, маленького росточка, с высокими залысинами, и его попытки утихомирить гражданочку смотрелись весьма комично. – И вообще, кто вы такая и что вам тут нужно?

– Кто я? Я – жена Грачева Валентина, – гордо выдала она, едва даже и сама не поверив в это. – Он к вам приходил, и я хочу знать, куда вы его дели. Куда? – Она обиженно надула губки.

– Мы не знаем никакого Грачева, – встрял другой мужчина, постарше и посолиднее. – Вы что-то путаете, миледи.

При слове «миледи» Ксения снова расцвела и, вспомнив о том, что она, в общем-то, женщина, застреляла глазками и так и сяк, подставляя взору мужчины разные части своего тела.

– Нет-нет, путаете как раз вы, – миленько поправила она. – Мой муж был у вас вчера, приходил устраиваться на работу, по объявлению. Я точно знаю, что он к вам попал, ведь он звонил мне отсюда.

Понимая, что вот так скоро от дамочки отмазаться не удастся, мужчина попросил своего коллегу:

– Проверь по журналу, был такой или нет.

Желая поскорее избавиться от странной посетительницы, паренек торопливо стал листать журнал, водя по строкам пальцем и пытаясь найти нужную фамилию.

– Ах, да, был такой, – неожиданно наткнувшись на нужную запись, откликнулся он. – Приходил. Но, к сожалению, нам он не подошел, и ему было отказано.

– Вот видите, вашего мужа здесь нет, – натянуто улыбнулся мужчина. – А то, что он домой не вернулся, так это не наша забота. Поищите по соседкам…

– Это на что вы намекаете?! – залилась краской Ксения.

– Да ни на что, – заторопился поправить свою оплошность работник. – Просто я хотел сказать, что искать его вам следовало не у нас. Уж извините!

– Я вам не верю, – не зная, как еще добиться правды, вставила женщина. – Он ведь сказал, что был принят. Он не мог мне наврать, он никогда не врет. Вы что-то от меня скрываете. Что с ним? Куда вы его дели? – затянула она прежнюю песню.

– Господи, ну мы же вам говорим, что не знаем – нам он не подошел и мы ему отказали, – попытался еще раз все объяснить парнишка. – Идите домой, может быть, он уже давно там и ждет вас.

– Я сидела дома целый день, – Ксения почти правдоподобно всхлипнула. – А он так и не пришел. Он отсутствует уже целые сутки, не ночевал ночь. Это впервые. Может, мне в милицию обратиться? – Она вопросительно посмотрела на служащего.

– Да хоть в ФСБ, – равнодушно отозвался мужчина, передернув плечами. – Хоть в ФСБ, – повторил он, видимо, желая, чтобы в серьезности его слов никто не мог усомниться.

* * *

– Как-то она долго, – ерзая на сиденье, бурчал Андрей. – Я даже начинаю волноваться.

Ашот указал рукой в сторону офиса.

– А это случайно не она ли?

Из здания два хлипких паренька вывели за обе рученьки упирающуюся, яркую, как попугай, дамочку. Та что-то яростно кричала, возмущалась и даже пыталась ударить одного по лицу, но гостью бесцеремонно столкнули с лестницы, с которой, не удержав равновесия, она словно футбольный мячик скатилась по перилам вниз и шмякнулась на заднюю точку. Одновременно с приземлением захлопнулась дверь недоброжелательной конторы, а уже спустя несколько секунд раздался немыслимый бранный поток:

– Да пошли вы на хрен, пидоры! Козлы, уроды!

Женщина принялась торопливо подниматься с земли, но из-за своей неповоротливости то и дело спотыкалась, и ее вновь тянуло вниз. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы на помощь ей не поспешили два хохочущих мужика. Они попытались помочь ей встать, но она резко отпихнула обоих, возмутившись:

– И вы туда же. Все мужики козлы! – Она готова была впасть в истерику. – Они… они, – Ксюха вся буквально трепетала от обиды. – Они посмели вышвырнуть меня вон, как какую-то бродячую беспородную шавку, как шелудивую овцу и…

Женщина внезапно сорвалась на крик и зарыдала так, словно только что потеряла мужа или сына.

– Э, ты чего? – опешил Андрей. – Подумаешь, выгнали. Знала бы ты, сколько раз меня выгоняли. А тебя почти вежливо попросили.

– Удалось что-нибудь узнать? – спросил о главном Алекс.

– Не говорят они ничего. Спрашиваю, был – был, говорят, но не подошел вроде. Не приняли его, ищите, говорят, в другом месте. Я заявила, что на них в милицию заяву напишу, а они меня… – Ксения вновь захныкала.

– Ладно, кончай, – тряхнул ее за плечи Мачколян, недолюбливая эти женские сантименты. – Спасибо, что помогла.

– Спасибо? – Почти мгновенно глаза девушки просохли от слез. – И все?

– Алекс, ты ей чего-нибудь обещал? – настороженно покосились на товарища остальные.

Величко нелепо развел руками.

– Ну да. Сказал, что в эти выходные свозим ее на шашлыки.

– О, шашлыки! – обрадовался этой идее Андрей. – Я «за».

Ашот прореагировал более сдержанно, смутно подозревая, что платить за всех придется ему из собственного кармана, но пока промолчал. Алекс же пообещал Ксении, что все обязательно будет, только позже, когда они найдут Грача, и, усадив женщину в машину, скомандовал:

– Возвращаемся!

* * *

Оказавшись вновь в дежурке, мужчины не на шутку задумались, что им теперь делать. То, что в фирме отрицали принятие Валентина на работу, настораживало. Ясно было, что Грачев в беде, а значит, ему наверняка требуется их помощь. Но как помочь тому, кто неизвестно где находится? Тут было, над чем подумать. Друзья выдвигали разные предположения, начиная от заявления об исчезновении товарища в милицию и заканчивая налетом на фирму. Но окончательное решение все же принял Величко, сообщив:

– Мы сделаем так. Единственная возможность найти Валентина, это действовать через того, кому принадлежит фирма, то есть через Едунова. Это его фирма, и он один знает, что в ней происходит.

– Да, но Едунов сам ничего нам не скажет, – верно подметил Ашот. – Это очевидно. Не скажет и никто другой из фирмы, тем более что они могут и не знать, что стало с Валентином. Это ведь только посредники, одно из звеньев. Может, они даже и не соврали, сказав, что понятия не имеют, где Грач. У меня идея получше. Помните, тип из клиники сказал нам, что брат Едунова шарил в кабинете убитого и что-то там искал?

– Ну помним. И что?

– Предлагаю поточнее разузнать о том проекте и попробовать найти то, что ему не удалось. Если у нас это будет, мы сможем поторговаться с ними насчет обмена бумаг на Грачева. Как вам это?

– А если он уже добрался до необходимого? – предположил Алекс.

– Вряд ли. Кругляков был не дурак, знал, что за проектом охотятся, стало быть, должен был спрятать информацию как следует. Его и убили-то для того, чтобы получить возможность проникнуть в его кабинет и перетрясти там все. По крайней мере мне так кажется. Не думаю, что они нашли, что хотели. А вот мы найдем и посмотрим потом, что с этим делать.

– Возможно, ты и прав, – немного подумав, согласился Алекс. Затем перевел взгляд на Максимова.

– А что? – насторожился тот.

– Поработать придется именно тебе, – пояснил он.

– Мне? – Андрей удивился.

– Тебе. Я знаю, что у Круглякова в кабинете стоит компьютер, возможно, все необходимое именно в нем под какими-нибудь паролями. Взломать их по силам только тебе, значит, ты и пойдешь в клинику. А заодно попытаешься сдружиться там с тем, кто может что-то знать о проекте. Это уж сам решишь, на ком остановиться.

– А что взамен? – решил поторговаться Андрей.

– Уйдешь с дежурства прямо сейчас. Мы прикроем.

– Опять гулять будет, – взмахнул руками Ашот. – И почему ему только так везет?

Максимов широко растянул рот в улыбке.

– Но смотри, отмазка типа «не вышло ничего» не прокатит, – строго предупредил Величко. – Мы из-за тебя тоже рискуем. Так что уж постарайся. Вечером встретимся у меня.

– Все усек? – Ашот черканул ребром ладони по собственной шее.

Андрей только усмехнулся.

– Не боись. Справлюсь, не маленький, – и тут же исчез за дверью.

* * *

Валентина не обманули. Ровно в шесть часов, а об этом оповестил громкоговоритель, ему велели переодеться в спортивный костюм, уже лежащий у двери на газете. Костюм оказался жеваным, как называют его в народе за удобство в обращении – отсутствие необходимости в глажке и стирке. В качестве обуви предлагались кроссовки, как ни странно, тоже подошедшие по размеру. Не задаваясь глупыми вопросами, Валентин за три секунды переоблачился в это обмундирование и стал ждать дальнейших указаний. Особый интерес у него вызывал вопрос о том, чему его будут учить.

Щелкнул дверной замок, и дверь слегка приоткрылась. Все тот же голос, льющийся теперь уже не из телевизора, а откуда-то с потолка, скомандовал:

– Выходите!

Не заставляя себя упрашивать, Грачев покинул свои апартаменты, почти сразу попав в длинный коридор, в который выходили из своих комнат такие же, как и он, студенты-переростки. Некоторые, судя по всему, находились здесь не первый день, а потому уверенно направлялись вперед, нигде не задерживаясь. Новички же озирались, пугливо жались по стенам. Но никто не разговаривал – видимо, тут это было не принято.

Их уже ждали в огромном спортзале с множеством тренажеров, перекладин и брусьев. На одной из стен спортзала висели мишени, а чуть в стороне, на столике, были разложены пистолеты разных марок. Два человека в камуфляжной форме, с масками на лице, в прорези которых можно было видеть только их глаза, быстро распределили всех мужчин по тренажерам и велели начинать тренировки. Валентину достался тот самый козел, о котором он не вспоминал со школы.

Не понимая, что от него хотят, Валентин просто облокотился на четырехногий снаряд и стал наблюдать за действиями остальных. Игнорирование приказа не прошло незамеченным, и он почти сразу почувствовал зуд в области запястья своей охваченной браслетом конечности. Передернув рукой от боли, он вынужден был присоединиться к остальным. Уже первые несколько прыжков показали ему самому, что он не в форме. Перескочить через козла оказалось заданием не из легких, и Валентин, даже забыв, где, собственно, находится, так яростно стал покорять забытую вершину, что, когда браслет вновь дал о себе знать, не сразу понял, что их отзывают обратно в комнаты.

Там его уже ждал завтрак. Он состоял из чашки каши-размазни и чая, правда с прозрачной долькой лимона. Каша была на редкость неприглядна, словно ее готовили на воде, в которой кто-то предварительно помыл ноги – темные крошки на ее поверхности вызывали отвращение. С порцией тоже, видимо, пошутили, так как общая масса всего съестного спокойно умещалась в двух столовых ложках, а что это для настоящего мужчины?!

Не став даже пробовать еду на вкус, Валентин, будучи уверенным, что его услышат, громко произнес:

– Я не стану есть эту дрянь! Дайте мне что-нибудь другое. Я не муха, чтобы кидаться на отбросы.

– Ваше питание специально просчитано, и поверьте, очень калорийно, – незамедлительно ответил ровный, но уже другой голос. – В нем ровно столько всего полезного, сколько нужно для компенсации всех затрат организма. Излишки могут сделать вас сонным и лишат желания воспринимать дальнейшую программу обучения. На завтрак отводится пятнадцать минут, я бы советовал вам поторопиться.

Валентину показалось, что говорящий тип злорадствует, тем более что сам он наверняка пожирал что-нибудь более приятное и радовался своему привилегированному положению. Зло покосившись в ту сторону, откуда доносился голос, но так ничего и не заметив, Валентин отодвинул поднос к двери и уселся на кровать. Едва он сел, дверь открылась и поднос был тут же унесен прочь. Браслет вновь начал жечь руку. Сдерживая себя, чтобы не разразиться проклятьями в адрес своих мучителей, Грачев в очередной раз убедился в необходимости следовать всем желаниям хозяев. Признавать это было не слишком приятно, но иного выхода он пока не находил.

В девять включился телевизор. На этот раз присутствовал не только звук, но изображение. На экране высветилось волевое лицо какого-то мужчины, сильно загримированного, что легко было понять по неестественно торчащим волосам и слишком большому носу. Видимо, в планы организаторов этой школы не входило оставлять слишком много следов – даже если кто и решит в дальнейшем что рассказать, то все равно не сможет, так как описания совершенно не соответствуют реальным лицам «учителей».

«Ну-ну, посмотрим, что ты мне расскажешь, – устроившись поудобнее на кровати, приготовился слушать Валентин. – К слову сказать, так меня еще никогда не учили. Даже в армии напротив меня не сидел цепной пес, цапающий за руку во время каждого нарушения устава. Можно было хоть спать – не то что тут».

Мужчина заговорил. Говорил он много и безостановочно, без запинок, словно читал текст. Суть его речи была весьма предугадываемой: он в пух и прах раскритиковал работу наших правоохранительных структур, заявив, что это главный коррумпированный орган среди всех остальных государственных учреждений, что именно они создают и усиливают криминогенную обстановку в России, все покупают и продают, не давая стране развиваться. Жизнь людей катится под уклон, и если не мы – кто именно, пока отчего-то не уточнялось, – то никто больше не остановит этот беспредел. Остановить его, конечно, планировалось с помощью силы, уничтожения особо опасных членов криминальных кланов и структур, изоляции от общества преступности как таковой. И самое забавное, что себя эта странная структура к числу нарушителей закона совершенно не относила.

Слушая убедительные речи, Валентин понимал, что человек мягкий и психологически плохо подкованный, скорее всего, купится на эту сладкую для уха сказку и загорится идеей освободить мир от наглой черни и грязи, его заполняющей. Только вот вопрос: кто определяет лишние элементы для общества и по каким таким признакам? Личным? Более вероятно, тем более что ту же работу, только в более широком масштабе выполняют ФСБ и иные государственные структуры. Это их задача контролировать преступный мир и не давать ему разбушеваться на полную катушку. А тут кто-то вдруг пожелал оказаться выше них, рискнул переплюнуть. Только вот получится ли?

Все это больше напоминало террористическую организацию, со своими собственными планами мести и проектами захвата власти. Поставлено все неплохо, стало быть, работает организация давненько и уже много где наследила.

Почему бы им просто не сказать, что они готовят киллеров, наемных убийц, которых затем используют для своих целей? К чему все эти сказочки для наивных?

Когда рассказ о значимости организации для человечества себя исчерпал, персональный учитель Грачева перешел к темам не менее важным. Видимо, для того, чтобы показать, как у них тут все проработано, он не без гордости заявил:

– Естественно, за работой каждого нашего сотрудника следят. Занимается этим отдел контроля, наблюдения и обеспечения. Его задача – держать исполнителя на коротком поводке, следить за теми, с кем он общается, прослушивать телефонные разговоры, фиксировать все передвижения. Каждый ваш шаг – это их работа.

«Ясненько, – усмехнулся одними уголками губ Валентин. – Они такие же ликвидаторы и убийцы, как и те, кого тут готовят, только на порядок выше. Задача отдела контроля – устранять тех, кто сделал ошибку или некачественно сработал. Хм, одно я понял точно – они мне уже не нравятся, и лучше держаться от них подальше. Если, конечно, это возможно».

Еще несколько часов Валентина знакомили с организацией работы всех звеньев – собственно, весь день именно этим и был занят. Его заочно познакомили с отделом аналитики, который занимался сбором информации о будущей жертве, ее окружении, пристрастиях, пороках. На каждую они готовили свое досье, которое затем и передавалось исполнителю для ознакомления.

От переизбытка информации, которую полагалось непременно запомнить, к ночи у Валентина разболелась голова, и он возблагодарил бога, когда наконец этот чертов ящик отключился и он смог оказаться в тишине. Свет, естественно, тоже выключили, намекая на то, что пора отдохнуть. Только как они себе это представляли, после беседы с телевизионным учителем, здорово отклонившимся в нормальном человеческом развитии, Валентин не понимал. Даже если сон и придет, он будет таким тревожным, что по пробуждении почувствуешь себя законченным психом. Но на это, видимо, и надеялись те, кто его сюда упек. Они насильно пытались навязать ему озлобленное, звероподобное состояние.

* * *

Принаряженный в белый халатик, рукава которого были коротковаты для его долговязой фигуры, Андрей с гордо поднятой головой шествовал по длинному коридору экспериментальной клиники. На груди у него красовался совершенно липовый бейдж, позаимствованный на время у охранника и чуть видоизмененный. Андрей сам вклеил в него новое фото и чуть подкорректировал имя и фамилию. Теперь он был Ахтырко Владимиром Семеновичем, но кто обратит на это внимание.

Узнав у охранника, что на должность нового директора клиники поставили женщину, Макс очень оживился, решив – вот она, золотая ниточка. Следует лишь блеснуть перед ней, и дамочка даст ему доступ во все архивы, включая личные, и расскажет не только о них, но и о себе тоже. Именно эту особу Андрей сейчас и искал, мысленно планируя, что скажет и кем представится.

Наконец, его попытка увенчалась успехом, и он узрел новую директрису. Салатова Елизавета Алексеевна оказалась особой невысокого роста, причем красавицей ее однозначно назвать было нельзя. Русые волосы, неприметные черты лица. Женщина, каких много. Единственное ее отличие от других, это тонкий нос с горбинкой, который очень портил дамочкину и без того непримечательную внешность.

Андрей едва сдержался, чтобы не поморщиться при виде этой леди – она явно была не в его вкусе. Но что делать, ради друзей придется пойти на сближение и с такой уродиной. Решив сделать вид, что он не знает, кто она такая, Макс приостановился и игриво взметнул вверх правую бровь. Этот жест заинтересованности на его лице женщина хоть и заметила, но никак на него не прореагировала, ни улыбнувшись, ни смутившись. Она просто продолжила двигаться вперед в изначально заданном направлении.

– Я даже не подозревал, что в нашем институте работают такие шикарные женщины, – восхищенно воскликнул он, когда она оказалась совсем рядом, сделав вид, что не в курсе, кто она такая и какую должность занимает. – Вам кто-нибудь говорил, что вы божественно прекрасны?

– Не обольщайтесь, вы не первый, – холодно парировала она, планируя пройти мимо.

Но Андрей схватил ее за руку и, как он это умел, жадно забегал глазками по ее лицу, восхищенно вздыхая.

– Уверен, ты многим нравишься, но я нашел тебя первым. – Андрей совсем недвусмысленно посмотрел на губы женщины, отчего та все же слегка залилась румянцем, но, быстро с собой совладав, совершенно холодно ответила:

– К сожалению, нет.

– Что нет? – не понял он ответа, продолжая созерцать ее.

– Вы запоздали с поисками, – улыбаясь одними глазами, пояснила она. – У вас либо был плохой гид, либо…

– Либо что? – Он все время норовил приблизить свое лицо как можно ближе к ее.

– Либо вы никудышный мужчина, – отрезала она и, резко развернувшись, призывно покачивая бедрами, поплыла по коридору. Разговор был закончен с явным ее перевесом.

«А она крепкий орешек, – подумал Андрей. Затем усмехнулся: – А может, просто цену себе набивает. Считает себя более достойной. Еще бы, она же тут босс! – Он усмехнулся. – Ну нет, против моего шарма еще никто не мог устоять – вот так сразу я не отступлю».

Твердо решив охмурить дамочку, Максимов незаметно двинулся следом за ней. Сначала леди заглянула в пару кабинетов, из последнего вышла уже в компании с абсолютно белобрысым мужиком примерно его лет, ресницы у которого казались полностью отсутствующими. Если бы не его темно-зеленые глаза, совершенно не сочетающиеся с подобной внешностью, лицо было бы совершенно не запоминающимся.

– Где много лекарей, там много и больных, – обращаясь к нему, произнесла Салатова. – Сократить штат. Оставить двоих, троих – это максимум. Лучше укомплектуйте аптечки, нечего плодить бездельников. Здесь работают умные люди, способные самостоятельно оказать себе помощь. Доложишь обо всем вечером.

Отдав распоряжение, Елизавета отпустила подчиненного, продолжив обход клиники дальше. Андрей вновь приготовился атаковать неприступную крепость, намереваясь незаметно заскочить в лифт, а затем остановить его где-нибудь между этажами, когда из-за поворота совсем некстати выплыл еще один франт. Он тоже был в белом, впрочем, для местных это была единственная разрешенная форма, и, похоже, также искал директрису. Увидев же ее, просиял и, раскрыв объятия, с улыбкой влюбленного застыл на месте.

Женщина, судя по всему, тоже ему улыбнулась и, начав передвигаться более воздушно, поплыла в объятия. Парочка состыковалась у самого лифта и боязливо завертела головами по сторонам, высматривая, не глядит ли кто на них. Коридор был пуст – Андрей вовремя успел заскочить за колонну и на некоторое время замер за ней. Когда он все же решил выглянуть, то увидел, как парочка, видимо, уже обменявшаяся страстными поцелуями, слегка отстранилась друг от друга – не дай бог кто увидит – и просто мило о чем-то беседовала.

Макс недоверчиво и с антипатией, свойственной ревнивому самцу при виде соперника, покосился на красавчика. Впрочем, уже через несколько минут более пристального изучения внешности молодого человека он нашел в нем массу изъянов и недостатков. По мнению Максимова, парень был чересчур высок и при этом худощав, что делало его похожим на штакетину. К тому же он был белобрысым, имел вытянутое узкое лицо и нос с широкими крыльями, оттопыренными в стороны, словно крылья глупого птенца. Вроде бы ничего были губы, но то, как он их кривил, вызывало отвращение. На левой скуле крупная, похожая на бородавку, родинка. В общем, как ни крути, а против Андрея ему не потянуть, свое-то оно всегда дороже и милее.

И все же такого урода из народа предпочла эта страшилка. Они, конечно, пара, но ведь для Андрея данная ситуация означала только одно: провал.

«А и фиг бы с ними, – решил он для себя. – Все равно она тут человек новый, вряд ли что-то знает. Покопаюсь-ка я лучше в компе Круглякова, и то будет продуктивнее».

И он медленно, на цыпочках, чтобы его не засекла та самая парочка, направился вдоль по коридору. Отойдя на достаточно большое расстояние, расслабился, припомнил объяснение охранника относительно места расположения кабинета покойного директора и заспешил к нему. Поднявшись на нужный этаж на втором лифте, Андрей немного постоял на месте и, не услышав никаких шагов, взялся за дело.

Первым делом он присел и заглянул в замочную скважину, чтобы осмотреть замок. Тот особой сложностью не отличался, но от опытного взгляда не ускользнуло, что на краях металлической поверхности видны царапины. Стало быть, дверь кто-то уже открывал, возможно, такой же отмычкой. Но, раз теперь она закрыта, значит, внутри никого нет и преступник уже убрался восвояси.

«Опередили, гады», – мысленно обругал Макс неизвестных взломщиков, затем достал из карманов пару отличных отмычек и взялся за работу.

Вскрыть этот простейший замок ему не составило никакого труда, а потому уже через четыре минуты вход в кабинет был свободен. Как можно тише открыв дверь, Андрей проскользнул в кабинет. Внутри было тихо и темно. Шторы на окнах плотно задернуты, и свет почти не проникал сюда. Но все же видно было достаточно хорошо, и искусственное освещение не требовалось. Понимая, что времени у него не так много: мало ли кто решит сюда заглянуть? – Максимов отыскал взглядом компьютер и, не теряя драгоценных минут даром, направился к нему.

Запрыгнув в кресло, он включил машину в сеть, дождался, когда та загрузится, и сосредоточенно уставился на экран. Андрей хорошо «шарил» в компьютерах и в том, что имело к ним отношение. И не просто разбирался в этом, он еще и страсть как обожал в них копаться, потому сейчас буквально прирос к креслу, забыв даже, где он находится и что следует вести себя тихо. Вместо этого он стал негромко насвистывать себе под нос какую-то мелодию, периодически щелкая мышью, нажимая на клавиши и покачиваясь в кресле.

Каждый его щелчок вызывал на экране появление нового окна, таблицы, затем еще одной и еще. Вскоре он наткнулся на то, что принято называть скрытыми, закодированными файлами. Предположив, что это именно то, что им нужно, Андрей взялся за их вскрытие. Но тут в коридоре раздались голоса. Пришлось ускорить работу и, ничего не просматривая, попросту скачать все на диск. Все равно данные состояли из каких-то цифр, а в них он понимал мало.

Скопировав на собственный диск всю информацию, Андрей шутки ради заново запаролил все файлы, к тому же изменив сами пароли, и, довольный собой, вырубил комп. Не торопясь покидать кабинет, он посмотрел по сторонам, заглянул в пару ящиков, но так как в них уже, похоже, рылись, быстро потерял к ним интерес. Не позабыл он проверить и стены за картинами, предположив, что за ними может оказаться какой-нибудь сейф, но и с этим тоже не повезло.

Прежде чем покинуть кабинет, Андрей предварительно прислушался к шумам. Какое-то время по коридору кто-то бродил, своим присутствием немного раздражая Максимова. Дождавшись, когда все стихнет, он осторожно приоткрыл дверь и посмотрел через щель. Открывшийся взору коридор был пуст. Еще с минуту помедлив, Андрей быстро вышел. Вновь воспользовавшись отмычкой, запер дверь и, как ни в чем не бывало, спокойно направился вниз, продолжая напевать.

Глава девятая

– Ну и что это за бред? – возмутился Андрей, так и не сумев ничего понять из просмотренного. Цифры и формулы явно были не его стихией. – Они небось за это еще огромные бабки получают.

Сейчас друзья пребывали вовсе и не у Алекса, а у него на квартире, так как только там имелся хоть какой-то компьютер. А без него было не обойтись.

– Можешь в этом даже и не сомневаться, – активно закивал Ашот, тогда как Макс снова задумчиво потыкал пальцем по кнопкам. Результат не изменился.

– Ничего не понимаю. – Он развел руками. – Хоть убейте, но не знаю я, что по этим формулам готовят.

– Думаешь, это формулы? – Алекс склонился над экраном. Кое-что из написанного действительно напоминало химические формулы, но точно утверждать, что это именно они, он не мог. Его познания по этому предмету ограничивались самыми банальными школьными сведениями.

– А что это еще может быть? Буква-цифра, некоторые знаки из таблицы Менделеева я даже узнаю.

– А ведь верно, – согласился Ашот. – Это формулы. Только чего?

– Тут не написано. Но, судя по сложности паролей, это нечто особо ценное. Наверняка именно за это и ликвидировали Круглякова.

– А мне кажется, что это какие-то статистические данные. Может, отчет, – высказал собственное мнение Алекс. – Только зачем их было так прятать?

– Граф, выплюнь мои штаны, – завопил что есть мочи Андрей, увидев, что пес таскает по квартире, где про порядок говорить даже не приходилось, кое-какие из его вещей. Стоит сказать, что Андрей, как и Алекс, предпочитал жить один. И хотя периодически к нему и заглядывали представительницы прекрасного пола, наведенного ими порядка хватало ненадолго, и вскоре после смены партнерши или при временном отсутствии таковых все быстро приходило в прежний вид.

Как и стоило ожидать при таком раскладе, в квартире Андрея вечно царил полный беспорядок. Пыль лежала слоем толще шоколада в батончике «Сникерс». Полы из-за грязевого покрытия давно не просматривались вовсе. А все пространство в углах давно уже облюбовали представители паукообразных, со временем становящиеся все нахальнее. Казалось даже, что это они тут хозяева, а Андрей лишь бесплатное дополнение к интерьеру. Но такое соседство вполне устраивало обе стороны: Максу не надоедали мухи, а у пауков было удобное жилье.

– Оставь их в покое, это мои самые любимые! – негодовал он все сильнее, даже швырнув что-то в направлении пса, так и не покинув стул перед компом.

– Да чего ты на него орешь, не видишь, он прибирается, – заступился за четвероногого друга Ашот. – Сам-то до этого не доходишь. – Он покрутил пальцем у виска.

Андрей проигнорировал его комплимент, метнувшись к Графу, и начав вырывать у него из зубов штаны. Ашот с любопытством наблюдал, чем все это кончится, тогда как Алекс все еще страдал над формулами.

– Самим нам ничего не понять, – сделал он вывод. – Нужен кто-то знающий. Только вот показывать это кому-то из клиники опасно, мы точно не знаем, кто работает на Кустова. Может, обратиться к кому-нибудь из обычных медиков? Черт, да слышит меня кто-нибудь? – Алекс вышел из себя, видя, что на него совершенно никто не обращает внимания.

От громкого выкрика Ашот с Максом вздрогнули и повернулись. Граф нагло вырвал из рук Андрея несчастные, измусоленные напрочь штаны и поволок их в дальний угол, куда уже успел натащить множество вещей, валявшихся под ногами.

* * *

Пока друзья пытались хоть как-то приблизиться к тайне исчезновения Грачева, у того продолжалось обучение. Сразу после посещения спортзала, где на этот раз Грачеву пришлось немного поупражняться в стрельбе, его вновь закрыли в четырех стенах и заставили пялиться в ставший ненавистным телек. Обещано было незабываемое кино. Относительно его незабываемости организаторы ничуть не соврали, так как в течение нескольких часов Валентину демонстрировали своего рода каталог несчастных случаев. Оформлен он был в виде кинохроники. Один за одним мелькали на экране убийства, кровавые разборки, распри, природные катаклизмы, вина за которые лежала на человеке неразумном, и много чего еще из той же серии.

Тут и у нормального-то человека крыша поедет, а что говорить о тех, кто от природы псих? Видимо, горько заплачут те, кто попадется ему впоследствии на пути. Валентин же старался не поддаваться внушаемому настроению, воспринимая картинки лишь как дурной сон, оставляющий неприятный осадок. Порой он даже пытался отворачиваться, но тут же срабатывал браслет, и тонким намеком ему давали понять, что отлынить от освоения всего курса программы не удастся. Пришлось терпеть.

Когда кино все же закончилось, принесли обед. На этот раз он состоял из более приемлемых для желудка продуктов, хотя сами блюда и выглядели не особенно живописно. Но голод сделал свое дело и, не став отказываться от предложенного, Грачев смел все за милую душу и даже добавки бы попросил, если бы это было возможным.

А тут снова начался урок. На этот раз он представлял собой загрузку в мозг исходных данных по самым разным наукам. Транслировались какие-то рассказы о том, как ведут обследование мест происшествия криминалисты, что считается вещдоком, как верно определить характер травм и ускорить приближение смерти при наличии у будущей жертвы врожденных патологий к тем или иным заболеваниям.

Весьма занимательно, и Валентин это отметил, рассказывалось о свойствах разных медикаментозных препаратов, особенно опасных для человека при неправильном их использовании. Затрагивались иногда и психологические темы, особенно условные рефлексы и намеренное создание конфликтных ситуаций. Слушая то, что ему было ближе всего, Грачев даже немного расслабился, позабыв, где находится, но, когда эту тему сменила другая: способы умерщвления человека, ему снова стало не по себе. Как назло, этой проблеме отводилось наибольшее количество времени. Его учили обыгрывать естественную смерть клиента, просчитывать все до единой мелочи, чтобы в конечном итоге ни один человек даже не заподозрил, что на самом деле это было попросту убийство.

В этот-то момент Валентин почему-то отчетливо вспомнил ситуацию со змеей, и в голове мелькнула неприятная мыслишка: «А не выпускник ли этой школы осуществил вывод из игры Круглякова? Похоже, там тоже пытались натурализовать произошедшее, вот только улики убрать позабыли: лед, шприц из-под сыворотки, змею… Интересно, что стало с тем парнем, который провалил операцию и так грубо наследил?»

Ответ напрашивался сам собой, но Валентин не хотел думать о плохом. Не хотел, но не мог – мысли не слушались его, текли в своем русле. Валентин почувствовал, как его внутреннее состояние ухудшается. Ему опротивела жизнь как таковая, все начинало раздражать. Ведь если убить человека так, чтобы никто даже ничего не заподозрил, уже учат, то куда вообще катится мир?

Необходимо было как-то разгрузить центральную нервную систему, возможно, напиться и немного побуянить или же покричать, но кто позволит? Сразу долбанут током, и привет.

Лишь умение держать себя в руках и воспринимать все как плохой сон помогало ему не сорваться и не сдвинуться по фазе, как, видимо, произошло у того, кто все это придумал. Он однозначно был ненормальным, с серьезным психическим бзиком на почве… Валентин даже не знал, чего именно.

А тут еще эти уродцы выдумали какой-то экзамен. Планировалось, что он станет отвечать на вопросы по пройденному материалу. Вопросы задавал невидимый диктор, тогда как на экране творился полный хаос из бессвязных картин, только мешающий сосредоточиться. Поэтому Валентин отвернулся, чтобы ничего не видеть, но не вышло: легкий укольчик, и пришлось вновь устремить свой взор на экран. Тем временем промежутки между задаваемыми вопросами начали все стремительнее сокращаться, соображать, о чем тебя спрашивают, удавалось с трудом или не удавалось вовсе. В качестве меры наказания тут же срабатывал браслет, хотя и без него психика была на пределе.

Сколько длилась эта странная проверка, больше напоминающая собой пытку, Грачев не знал. Но когда она все же завершилась, он сам был охвачен немыслимым напряжением. Такое за всю его жизнь ему ни разу не приходилось испытывать, даже во время службы на Кавказе, где тоже, в общем-то, было не сладко. И все же там было куда проще и легче, чем здесь и сейчас. Он был почти уверен, что по возвращении отсюда станет неврастеником. Но, видимо, таковой и была цель зачинщиков всего этого – они хотели сбить его с истинного пути и перековать по образу и подобию своему.

Он ждал ночи как какого-то чуда. Но до нее было еще достаточно далеко, а позволять ему расслабиться никто не собирался. Ощущая животную необходимость как-то защитить себя от постороннего влияния, Грачев собрал все свои силы в кулак и, стараясь контролировать эмоции и чувства, попытался адаптироваться к этой нестандартной обстановке.

Поначалу было сложно, затем он потихоньку начал привыкать к общему потоку данных и усилием воли пускал их в обход собственного уха, пропуская мимо, таким же фоном, каким для любого гоpожанина является шум машин. Чуть выводили из себя лишь покалывания браслета, осуществляемые совершенно спонтанно, чтобы напрячь обстановку. Но и к этому можно было привыкнуть. Конечно, потребовалось активировать все защитные силы организма, которые делали возможным отсутствие чувствительности к боли, снижали напряжение от ожидания следующих ударов.

Психологическая обработка закончилась только около пяти. Если в голове еще и жила когда-то мысль о том, что лишать жизни себе подобных противоестественно, то сейчас от нее не осталось и следа. Умелые учителя разгромили ее в пух и прах, не оставив камня на камне от этой мысли. А коль так, то пришло время познакомить новоявленного бойца с его новой жертвой. О том, что это состоится именно сегодня, Валентин узнал из того же громкоговорителя в потолке, важно поделившегося этой новостью.

Вскоре вместе с ужином ему принесли несколько папок. Все они содержали информацию на одного и того же человека, которого ему предстояло убить. Взглянув на первые несколько фотоснимков, украшающих подборку, Валентин просто не смог не усмехнуться – отдел аналитики и сбора поработал на славу, не только подобрав жертву, как говорится, нужного калибра, но еще и представил ее в таком виде, что не возненавидеть ее было просто невозможно. Все фото, как одно, вызывали отвращение и неприязнь к тому, кто на них был. А был на них самый вроде бы обычный, слегка полноватый мужичок с совершенно невыразительной внешностью, высоким морщинистым лбом и поврежденной какой-то давней травмой правой бровью, рассеченной надвое посередине.

Человек как человек, если не брать во внимание то, что заснят он был в таких ситуациях, которые никак, кроме фотомонтажа, воспроизвести и невозможно. У Грачева был острый глаз, и он, внимательно всмотревшись в один из снимков, довольно быстро понял, что хоть и старался фотограф, но обман скрыть не удалось. Нет, сделано все было по высшему классу, ни один профи не прикопается, но вот то несоответствие выражений лица и творимых дел ему, как психологу, остро бросалось в глаза. Что ни говори, а взгляд человека – это самый откровенный рассказчик, и изменить его какими-то спецсредствами пока не по силам. Оно и хорошо.

Чисто ради интереса пересмотрев все фотки, Грачев перешел к остальному. В папке оказались какие-то документы, вырезки из газет, статьи, распечатанные на принтере, видимо, где-то в соседней комнате. Нет необходимости говорить о том, что вся эта подборка обливала грязью несчастного приговоренного, выставляя его перед Валентином в самом жутком свете. Его называли убийцей, изменником родины, бессердечным монстром, изломавшим не один десяток людских судеб. Как ни крути, а по всему этому выходило, что Валентин должен начать страстно ненавидеть того, кого ему показали, пусть пока и заочно.

Проблема была только в том, что Грачев не умел ненавидеть. То есть раньше он был даже в этом уверен, всегда видя хоть что-то человеческое даже в самом плохом и жестоком убийце, но и теперь вера в то, что не все так плохо, как ему подносят, еще теплилась где-то в глубине души. Валентин просто мысленно искал оправдание всем поступкам этого человека, пусть даже и понимая, что все обвинения – сплошная липа. И все-таки от легкой, но все же личной неприязни к нему полностью избавиться так и не удалось.

* * *

Хорошо понимая, что ответ на все возникшие у них вопросы может дать только кто-то из работников клиники, а вовсе не посторонний, спасатели в конце концов пришли к выводу, что придется рискнуть и вновь заглянуть в институт. А тут Ашот еще вспомнил, что при первом посещении клиники, когда он ехал в лифте, видел там одного старика, которого все называли дядей Федей, и предположил, что уж тот-то точно может это расшифровать, да и вряд ли в отличие от остальных сдаст их кому-либо. Его и решено было найти.

Величко сразу позвонил в клинику, попросил к телефону Федора Скупова, но ему ответили, что тот уже отбыл домой. Кое-как выпросив у дамочки его адрес, Алекс быстро начеркал его на листке и, повесив трубку, радостно махнул им в воздухе.

– Осталось только к нему заглянуть. То, что он не в клинике, нам даже на руку – никто и не узнает.

Отправиться решили прямо сейчас. Быстро загрузились в джип Ашота, и тот дал по газам.

Дорога до дома Скупова заняла у спасателей всего около двадцати пяти минут. Припарковав машину, они незамедлительно отправилась наверх. Поднявшись на нужный этаж, настойчиво надавили на дверной звонок, и где-то в квартире залилась соловьиная трель. Через несколько минут дверь им открыл старенький бодрячок с коротенькой бородкой, одетый в обычную полосатую синюю рубашку и старые, тоже полосатые, штаны с хорошо проглаженными стрелками.

Окинув спасателей угрюмым взглядом и никого из них не узнав, он сухо спросил:

– Вы к кому?

– К вам, если вы, конечно, дядя Федя, – ответил за всех Алекс. Остальные, с Графом включительно, согласно закивали.

– А зачем ко мне? – поинтересовался он, недоумевая, что могло понадобиться таким амбалам от его скромной персоны.

– Хотели с вами поговорить, – пояснил Алекс. – О делах вашей клиники.

– Клиники? – повторил без всяких эмоций дед.

– Мы можем войти?

– Да входите, конечно, – отступил от двери старик. – Я гостям всегда рад. Сейчас чайку согрею, попьем, поговорим. Уж даже и не представляю, что это вам понадобилось.

Спасатели не спеша проследовали за стариком в его квартиру и остановились только в кухне, куда он их и привел. Там сели на покрытый старым пледом диван и занялись изучением внутреннего убранства жилища ученого. Скупов жил не очень богато. У него не было дорогой, купленной в элитном салоне, мебели, а та, что была, скорее всего, приобреталась десяток-другой лет назад. Впрочем, не так давно ее заново облицевали, и теперь она казалось довольно-таки свежей.

Помимо стола, дивана и холодильника, в кухне имелся и небольшой телевизор с плоским экраном, рядом с которым находился однокассетный магнитофон. В проеме между окнами размещались огромные напольные растения, очень напоминающие пальмы. Они-то и добавляли необходимый уют и делали интерьер запоминающимся. И все же во всем чувствовалась какая-то умеренность. Не было никаких лишних фарфоровых статуэточек и посуды, пестрых пледов на диване и креслах.

Пока они вертели головами по сторонам, дед уже закончил с приготовлением чая и, молча поставив перед ними чашки, а затем и пододвинув поближе вазу с печеньем, спросил:

– Вы же спасатели, я верно запомнил? Видел вас, когда с Германом Юрьевичем несчастье случилось. Хороший был человек, очень хороший…

Старик с сожалением вздохнул, а затем предложил всем угощаться. Андрей с Ашотом тут же схватились за свои чашки, а Алекс произнес:

– Мы действительно из спасательной службы, и к вам не просто так. Мы пытаемся кое-что понять, но наткнулись на вещи от нас очень далекие. Хотелось бы, чтобы вы нам помогли.

– Ну коль смогу. – Скупов развел руками. – Говорите, что вам непонятно?

Алекс достал из-за пазухи сверток распечаток добытой Андреем информации и протянул его Федору Феодосиевичу.

– Можете сказать, что это?

– Только когда посмотрю, – торопливо доставая из кармана очки и надевая их на нос, отозвался Скупов, принимая бумаги.

Затем сел, внимательно пробежал взглядом по первой странице. Остальные просто пролистал и, подняв голову, с нескрываемым удивлением уставился на спасателей.

– Откуда это у вас?

– Позаимствовали у Германа Юрьевича, – соврал Алекс, не желая вдаваться в подробности того, как были добыты эти бумаги. – Так вы можете что-нибудь об этом, – он кивнул на листы, – сказать?

– Могу, но эта информация…

– Мы знаем. Закрытая, – перебил его Алекс. – И все же это очень важно. Возможно, именно в этих бумагах кроется причина смерти вашего директора.

– Думаете?… Невероятно. Х-хорошо, я расскажу, что знаю.

Скупов еще раз пролистал стопку, затем отложил ее в сторону и, скрестив руки на груди, негромко начал:

– Ну, в общем, все это – проект, над которым в нашем институте работали.

– В чем он заключался? И что на этих листах?

– Вы так нетерпеливы. Ну да ладно. – Старичок вздохнул. – Попробую объяснить доступно. В общем, из этих бумаг ясно, что некоторые виды клещей, даже не некоторые, а многие, кусая человека, тем самым воздействуют на механизмы его поведения. Они как бы заражают его медленно действующим вирусом, который в течение десятилетий изменяет строение клеток головного мозга, нарушая дофаминовый обмен. Постепенно человек становится агрессивным и, – дедок покачал головой, – даже способным совершить насилие.

– Убить? – уточнил Алекс.

– Ну в том числе.

– Значит, этот вирус может служить своего рода орудием по производству особо опасных преступников?

На слова Алекса Скупов почему-то рассмеялся.

– Теоретически это, конечно, так, но дело в том, что инкубационный период вируса равен десяти, а то и двадцати годам, и только потом могут появиться какие-то нарушения и отклонения в поведении человека. Ученые называют эти проявления «феноменом Чикатило» или симптомом маньячества. Но его проявления такая же редкость, как и летающие тарелки. Да к тому же с ним можно бороться лекарствами, что обычно и делается в моменты эпидемических вспышек появления клещей.

– По-вашему, выходит, что вирус совершенно безобиден? – произнес Ашот. – Только почему же тогда за этими бумагами охотятся?

– Ну-у… – Скупов всплеснул руками, а затем встал, чтобы долить еще чаю в опустошенные чашки. – Подозреваю, что кто-то заблуждается, веря в то, что раз есть противоядие, то где-то есть и рецепт яда. То есть коли есть лекарство против чего-то, то можно произвести и сам вирус.

– А на самом деле это не так? – прищурившись, переспросил Алекс.

– Конечно нет, – рассмеялся старик. – Наша наука развивается быстрыми темпами, но она все равно еще не настолько совершенна. Может, когда-то и кому-то это и удастся сделать, только я не вижу в этом никакого смысла. Существует множество других вирусов, не менее замечательных, почему бы не обратить внимание на них, коль уж на то пошло?

Возразить на эти слова мужчины ничего не смогли. Во-первых, по причине не особой осведомленности, во-вторых, просто потому, что в сказанном была своя логика. Возможно, они и ошибались в своих подозрениях по поводу того, что преступники желают заполучить этот яд с целью производства убийц, чтобы торговать ими на криминальном рынке. Возможно, но в чем тогда логика преступников?

Задав ученому еще несколько не особенно значимых вопросов, но ничего нового более не узнав, мужчины поблагодарили его за помощь и стали прощаться. Хозяин проводил их до дверей и, выразив надежду на то, что виновный все же будет найден и тайна смерти Круглякова раскрыта, пожелал им удачи. На том и расстались.

* * *

Свою миссию Валентину полагалось исполнять на выезде. Об этом он догадался сразу же, как только его в очередной раз скрутили по рукам и ногам, надели на голову какой-то не особенно тщательно выстиранный мешок и, проведя длинными коридорами, запихали в машину. Судя по тому, что кресла в ней располагались вдоль стен, это был обычный «уазик» по типу того, на котором выезжала на вызовы их собственная команда.

При воспоминании о друзьях накатила грусть и сердце защемило. Наверняка ведь они и предположить даже не могли, в какую историю влип их товарищ. А вскоре ему предстоит еще и увязнуть в ней окончательно.

Где они теперь, друзья-однополчане?

Валентин отогнал от себя дурные мысли и попытался расслабиться. В конце концов пока с ним ничего плохого не делали, если не считать тех психологических мучений, что он уже испытал на собственной шкуре, но и они несравнимы с тем, что могло быть, попади он к кому-нибудь менее сдержанному и цивилизованному. О наличии последнего качества говорило многое: и то, как велась работа в школе, и то, как тонко было выстроено само обучение науке убивать, и даже то, что единственной мерой наказания был легкий удар током посредством браслета. Имей он реальные склонности к киллерской профессии, ему бы тут однозначно понравилось.

От всех этих мыслей Валентина отвлек резкий толчок, тут же перешедший в равномерное покачивание – машина тронулась. Сколько и куда они ехали, он не знал – снять мешок не разрешили. Пришлось довольствоваться хотя бы тем, что не связанными оказались руки и ноги, и, в общем-то, будь он каким-нибудь Рэмбо со съехавшей набекрень крышей, то запросто мог бы вырваться и рвануть куда глаза глядят, не думая о последствиях.

Но он-то знал, что возможности такой у него пока нет и не будет до тех пор, пока он не найдет способ снять со своей руки или обезвредить браслет. Вот тут-то способностей и недоставало. Все армейские навыки, как он ни старался их применить, результата не давали – браслет оказался собран из различных звеньев, и каждое таило в себе что-то особенное. Стоило тронуть одно, могли активизироваться остальные. А такую спецтехнику в армии, естественно, не изучают.

И Валентин терпеливо ждал. Отчасти ему было даже интересно, каким образом его вынудят надавить на курок, если сам он того не хочет. Не просто же сунут в руки снайперскую винтовку и заставят нажать – нет, не для этого его столько готовили и обрабатывали. Они наверняка задумали что-то более сложное.

Ехали довольно долго. По крайней мере так казалось Валентину. В машине за время пути стало ужасно душно, кто-то открыл люк, но это мало что изменило. Духота давила, заставляя забыть обо всем, кроме глотка свежего, прохладного воздуха.

Наконец, машина остановилась. Валентин с нетерпением ждал, когда его выведут и позволят снять с головы мешок. Но надсмотрщики не торопились. Сначала его просто оставили одного в салоне, а сами, сгрудившись где-то неподалеку, что-то бурно обсуждали. Потом за ним вернулись, и он услышал команду:

– Снимай и выходи!

– Не очень-то вы вежливы, – стягивая с головы мешок, заметил было он, но, столкнувшись с неприятным жестоким взглядом почти черных глаз, предпочел не продолжать дальше, просто замолчав.

Возле машины стояли четверо. Несмотря на то что одеты они были в гражданку, Грачеву не составило труда понять, что это бывшие военные, менты или работники служб безопасности. О том ясно говорила не только их осанка, но и манера держаться. Даже дурак, а себя к этой категории Грач пока не относил, должен был понимать, что свое дело эти парни знали хорошо.

Когда он свыкся со ставшим временно чужим и непривычным солнечным светом, то сумел рассмотреть их получше. Самым ярким ему показался блондин с густыми волосами, уложенными на одну сторону. Он был явным красавцем, с ослепительной белозубой улыбкой, правильными чертами лица и светлым взором, за которым, однако, скрывалось нечто совсем другое, животное. Он был лидером, охотником от природы, которому нравится сам процесс выслеживания хитрой и опасной дичи.

Совсем другим был его сосед по правую руку: угрюмый, погруженный в себя, он даже руки держал не в карманах, а сложенными на груди, что указывало на его замкнутость по отношению к своим. Он был своего рода тихой заводью с затаившимися в ней чертями и вызывал у Валентина наибольшее опасение. Грачев не доверял тихоням, отлично зная, что от них-то и следует ждать подвоха в самый неподходящий момент.

Что касается остальных двух, то это были недалекие ребята, легко поддающиеся дрессировке со стороны любого волевого и более сильного, чем они, человека. Парни имели пустой взгляд и, хотя и старались держаться под стать остальным, постоянное оглядывание на старших их неопытность все равно выдавало.

– Это ваше временное жилище, – первым заговорил блондин, даже не пытаясь указать в направлении представляемого объекта. Видимо, это было ниже его статуса. – Здесь вы будете жить до тех пор, пока идет подготовка всей операции. С вами останутся Юрий и Василий.

Мельком глянув в сторону, Грачев понял, что интуиция не подвела его, и остается один из недалеких ребят и тот, к кому он уже сейчас испытывал неприязнь и настороженное отношение. Что ж, может быть, и не самый худший выбор.

– О дальнейших ваших действиях вы узнаете от них. Предупреждаю один раз. – Блондин в одночасье изменился в лице, спрятав весь свой шарм под маской стального хладнокровия. – Любое нарушение инструкций грозит вам смертью. Выполните все, что вам скажут, и будете свободны.

Валентин подумал было, что следует кивнуть или хоть как-то дать понять, что он все понял, но потом решил, что они и без него знают, что глупить он не станет, и просто продолжил слушать дальше, пристально глядя в лицо этого человека. Но, как оказалось, это и был весь сказ. Блондин вместе с одним из парней запрыгнул назад в машину, и уже через несколько секунд в качестве воспоминаний о них на дороге остался только клубящийся столб пыли.

Грачев повернулся к остальным, молчаливо спрашивая: что дальше?

– Ну и чего вылупился, – огрызнулся на него Василий. – Тут тебе не музей. Топай к дому.

Друг за другом, словно стайка гусей, они дотопали до обнесенной невысоким забором постройки. Сразу за забором был сад, он состоял из нескольких вишневых и яблоневых деревьев, полукруглого цветника у самого дома и некоего подобия беседки, размещенной на самой высокой точке. В сущности, тут было довольно живописно и мило, да и дом тоже казался сносным и удобным для жизни. В нем не было комнат, если не считать кухню, отделенную тонкой перегородкой; из мебели стояли только диван и два стула, были также стол, шкаф для одежды, телевизор и холодильник. Последний, как оказалось, был набит до отказа, так что покидать дом ради закупки продовольствия даже не требовалось.

Здесь Валентину и предстояло ждать дальнейших указаний. Его сотоварищи почувствовали себя тут как дома почти сразу. Вооружившись двумя бутылками пива, они расположились напротив телевизора, оставив Грачева без внимания. А чего им было беспокоиться и куда он мог деться с таким украшением на руке? Он, соответственно, и не делся, а пошатавшись по дому, согрел чайник и заварил себе чаю. С ним и сел перед окном в кухне.

– Слышь, они говорят, что яйцо на вытянутой руке раздавить не так-то и просто, – хрюкнув от удовольствия, протянул Юрок своему товарищу. – Брешут, по-моему.

– А ты попробуй, – хитро покосившись на парня, предложил Валентин со своего места.

– Думаешь, не смогу? – воспринял это как вызов в свой адрес тот.

Валентин не ответил, да этого и не требовалось. Парнишка уже сорвался с дивана, метнулся к холодильнику и, взяв яйцо, с довольной рожей расплющил его в ладони. Затем сразу выругался:

– Мать твою, сучий потрох. Изляпался весь.

– Ты проигнорировал условия игры, – так же спокойно заметил Грачев и, не спеша подойдя к парню, сам вложил ему в руку другое яйцо, затем вытянул руку вперед и повернул ладонью вверх. – А вот теперь попробуй.

На всякий случай Валентин отошел подальше, но справиться с заигравшей заранее на губах улыбкой от предстоящего зрелища не смог. Наглая ухмылка и издевательство над ним какого-то лоха прибавили Юрику злости, и он что есть силы сжал кулак.

В ту же минуту раздался заразительный хохот. Грачев больше не мог терпеть и, прислонившись к стене, стал потешаться над выпучившим от удивления глаза пареньком. А тот, не понимая, почему у него ничего не вышло, с еще большим усердием стал давить на яйцо, рычать, сверкать глазами.

– Да не может такого быть! – бурчал он себе под нос и еще сильнее сжимал руку. У него даже пальцы побелели, а результата все не было.

Даже странноватый Василий, как ни игнорировал он эти игры, не сдержался и подошел поближе, чтобы посмотреть, что происходит. По выражению его лица Грачев понял, что парню интересен опыт, но сам он ни за что не решится попытать счастья, не желая быть осмеянным, как его коллега. И все же Валентин предложил:

– Попробуешь?

Парнишка отрицательно замотал головой.

– Почему? Вдруг получится.

– Не терплю глупости, – торопливо отбрыкнулся тот и поспешил поскорее уйти от греха подальше, чтоб больше не приставали.

Валентин улыбнулся и процитировал:

– Дед бил-бил, не разбил. Баба била-била, не разбила. Прибежала мышка-норушка, хвостиком вильнула…

– Можно подумать, ты знаешь как, – устав бороться с яйцом, недобро покосился на него Юрок.

Валентин не стал ждать, пока его попросят продемонстрировать собственное умение, и, молча взяв новое яйцо из холодильника, выставил руку вперед и, картинно улыбнувшись, сделал, как говорится, омлет. Во взгляде парнишки застыло удивление, смешанное с каким-то случайно зародившимся уважением и одновременно желанием во что бы то ни стало понять, в чем тут фишка.

– Покажешь как?

– Услуга за услугу, – взялся торговаться Грач. – Или осваивай сам.

– Браслет снять не проси, не умею, – тут же отказался тот, даже не дослушав. – А если чего пожрать принести, так это запросто.

– Да нет, этого мне ничего не надо, – отказался Грачев. – Мне бы просто погулять по городу. А то после ваших стен как-то хреново на душе.

– О, ну это устроим, – согласился парнишка. – Все равно для дела нужно. Показывай.

Валентин показал и даже объяснил, в чем здесь дело и почему не всем силачам удается расквасить самое обычное куриное яичко. Юрок слушал его внимательно и с восхищением, когда же урок закончился, произнес:

– А ты не такой урод, как я думал.

– Ну спасибо за комплимент.

– Не за что. Собирайся давай.

– Куда?

– Как куда? Сам же просил город тебе показать, – усмехнулся Юрий, радуясь тому, что теперь на коне предстоит быть именно ему. – А попутно с этим введем тебя в курс дела и покажем, где живет этот Музыкант паршивый.

– Какой еще музыкант? – Валентин не был идиотом, но… Иногда лучше было им быть, чтобы больше узнать и понять, и он не стеснялся примерять на себя эту личину.

– Твоего клиента – Музыкина Анатолия Игоревича. Ты ж о нем читал…

– А-аа, значит, так его зовут. Там об этом ничего не было.

Его замечание по этому поводу благополучно проигнорировали. Выйдя из дома, мужчины закрыли дверь на ключ и, болтая между собой, двинулись за ворота. Валентин шел сзади. Суть беседы надсмотрщиков его не интересовала, тогда как местность, в которую он попал, наоборот. Ему хотелось знать, где именно он находится. Впрочем, желание это исполнилось очень скоро, когда на одной из вывесок он прочел: «Торговый дом "Петровский".

Немного обрадовавшись тому, что его увезли не так уж и далеко от родного города, Грачев даже слегка расслабился. Да не тут-то, что называется, было. Тихоня Василий жестом подозвал его к себе и велел:

– Я буду говорить, ты слушай. Твой объект ликвидации – это очень серьезная личность, подобраться к которой не так и просто. У него не постоянный распорядок дня, часто меняющаяся охрана, установить места, в которых он постоянно бывает, тоже не удалось. Этот тип печется о себе, но его все равно нужно убрать.

– И как, скажите, я должен это умудриться провернуть, коль вам не удается даже ничего про него выяснить? – озадачил парней вопросом Грач.

Василий недовольно сверкнул глазами и сдержанно парировал:

– Ты не слушаешь, я не закончил.

Валентин жестом дал понять, что он весь внимание, и Василий продолжил:

– Завтра у жены объекта день рождения. Это единственный день в году, когда Музыкин сам отправляется по магазинам за подарком супруге. Выбор этот он не доверяет никому.

– Жену он берет с собой? – полюбопытствовал Грач.

– Иногда. Так что завтра у тебя единственная возможность оказаться недалеко от него и выполнить свою миссию.

– А почему вы не наняли для этого дела киллера? Ему и подходить бы не потребовалось.

– Столь метких киллеров, способных воспользоваться долей секунды и попасть в цель, еще не изобрели, – важно заявил Василий. – К тому же киллер актуален, лишь когда знаешь точный маршрут жертвы, в нашем случае с этим туго.

– Но вы ведь тоже не в курсе, по каким магазинам он отправится.

– Точно нет, но в этом городишке не так много приличных мест, куда бы он мог сунуться, – подал голос Юрок. – Их по пальцам ничего не составляет пересчитать. Кстати, самый большой торговый центр прямо перед тобой, и в него он обязательно зайдет.

– Как называется эта улица? – Валентин покосился на своего угрюмого сопровождающего, не заинтересовавшись пока стеклянным зданием с бутиками на каждом этаже.

– А зачем тебе? – не спешил отвечать тот, заподозрив неладное.

– Да так. Интересно.

– Ну, Достоевского.

– А-а, – протянул Валентин, поискав глазами номерной знак дома. – Значит, я должен застрелить его в упор? А если он оставит на входе охрану или каждого посетителя станут проверять на наличие у него оружия?

– Когда он сюда приедет, посетителей в магазине не будет. Только продавцы.

– Тем более! – Грач вопросительно уставился на парня. – И как же я должен все сделать? Предложения будут, или это моя головная боль?

– Естественно, будут, – огрызнулся Василий. – Ты будешь находиться в этом магазине еще до его открытия, поджидая клиента. Там у них очень интересный отдел есть, заставленный манекенами, затусуешься среди них.

– И как долго я должен буду стоять в такой позе? – Валентин скрючился, показывая одну из нелепых типовых стоек пластиковых фигур.

– Сколько придется, – зло пояснил Василий, продолжив прогулку дальше.

Валентину пришлось заткнуться и последовать за ним. Надзиратели вновь стали о чем-то переговариваться, тогда как Грач задумался, что же ему теперь делать. Ведь уже сегодня ночью его заставят пробираться внутрь магазина, а утром он должен будет убить человека. Если этого не сделать, убит будет он сам, причем есть подозрение, что бомба на его руке не такая уж и маленькая и ей вполне может оказаться по силам разнести половину этой стеклянной коробочки.

«А что, если так и было задумано с самого начала? – мелькнула в голове мысль. – Да нет, – стал отгонять ее Грач. – Бессмысленно это. Зачем тогда было его чему-то учить, пихать в какую-то школу? Взяли бы компромат, и дело сделано. Хотя как запасной вариант этот выход тоже можно рассматривать. Черт, как же избавиться от этой штуки?» – Валентин в очередной раз покосился на свое крупное колечко, тяжко вздохнув. Как назло, в голову даже мысли не лезло, что тут можно предпринять, чтобы и самому жить остаться, и другого от смерти уберечь.

* * *

Лишь ближе к вечеру Грачев сумел придумать один вариант, точнее даже не вариант собственного спасения, а так, мелкую попытку. Во многом он полагался на судьбу и на удачу и очень надеялся, что его друзья догадались, что нужно делать, чтобы найти его. А он, как может, им в этом постарается помочь.

– Мне нужно лично поговорить с вашим боссом, – уже перед приготовлением к отправке в торговый центр заявил он своим надзирателям.

– Босс со всякой мелочью не разговаривает, – хмыкнул в ответ Василий. – Так что угомонись. Все, что нужно, мы тебе сами скажем и объясним, если потребуется.

– Я не стану ничего делать, пока не пообщаюсь с руководством. Соедините меня с ним.

– Что ты хочешь? – требовательно спросил Василий. – Говори, я ему передам твои пожелания.

– Я не стану… – начал было вновь Грач, но был бесцеремонно перебит:

– Ты еще повыпендривайся, гнида! Ты тут никто, и ты сделаешь то, что приказано. Иначе… – Он постучал пальцем по циферблату собственных часов, намекая совсем не на них. Не понять его было сложно.

– Да можешь хоть сейчас взрывать, только потом сам будешь убирать, – нагло заявил Грач, падая на стул. – Мне уже плевать. Терять все равно нечего. Я рискую и еще даже непонятно ради чего. Если сейчас у вас на меня один компромат, после этого дела их станет целых два. А цена – всего лишь моя свобода, и то непонятно, будет ли она мне дана.

– То не компромат, то гарантия того, что ты никогда никому ни о чем не скажешь, – вставил Юрок.

– Я настаиваю, – повторил Валентин свою просьбу.

Василий недовольно зафырчал, ноздри его стали раздуваться, как кожаные мешки в кузнице, затем, правда, сменил гнев на милость и, жестом подозвав к себе своего товарища, удалился с ним на переговоры в кухню. Валентин терпеливо ждал, чем все это закончится. Наконец обсуждение завершилось, и парочка вернулась назад.

– Ладно, ты с ним поговоришь. Но не думай, что после этого что-то изменится. Он не приемлет торга.

Несколькими минутами спустя, как и было обещано, Валентина соединили с шефом, причем с ним сначала переговорил о чем-то с улицы Василий и только затем принес трубку в дом и отдал Грачу.

Валентин набрал в легкие побольше воздуха, мысленно моля господа бога о том, чтобы сейчас его друзья прослушивали этот телефонный разговор. В противном случае его песенка спета.

– Добрый вечер, Георгий Леонидович, – поприветствовал он.

Видимо, удивленный таким обращением к себе, собеседник на какое-то время растерялся и не смог ничего ответить. Он ни опроверг свое имя, но и не подтвердил, что является тем, кого Грач назвал. Он был осторожен, поэтому Валентин продолжил:

– Я немного не согласен с тем, что мне предложили сделать. Я не могу настроиться и подготовиться всего за два часа.

– Придется постараться, – чуть язвительно донеслось в ответ. – Ведь ваша жизнь зависит как раз от этого.

– Не вы ею управляете, не вам ее и прерывать, – сорвался Грачев, намекая на силы куда более высшие.

– Уверены?!

Одновременно с этим словом Валентин почувствовал, как обожгло его руку, причем удар оказался во много раз сильнее тех, что производились обычно. Он невольно вскрикнул и едва не выронил трубку из рук.

– Не будьте так самоуверенны, Валентин, – холодно продолжил неизвестный. – Сейчас именно мы для вас и бог, и дьявол. Так что не суетитесь и проверните все с блеском. Я знаю, вы можете.

– В десятый раз говорю, вы идиот, если думаете, что все так легко сделать, – проорал Грач в ответ, негодуя от собственной никчемности. – Это вам не книжный детектив, это реальность. Вы вынуждаете меня убить человека.

– Но так для вас-то ведь это не в первый раз. Прекратите себя накручивать, успокойтесь и идите на дело. Я в вас верю, Валентин…

Вслед за этим послышались длинные гудки, указывающие на то, что трубку повесили. Грач громко выругался и швырнул аппарат на диван. Ну вот и все, ларчик-то захлопнулся. А тут еще ему протянули трость с каким-то квадратным набалдашником, в котором, а он в этом даже и не сомневался, пряталось маленькое, но очень опасное оружие.

Глава десятая

– Вот это Грач оборзел, с такими наездами да на шефа, – подивился Максимов, повторно прослушивая запись, сделанную во время телефонного разговора Грачева с шефом.

После беседы со стариком они долго думали и решали, что делать дальше, а потом пришли к выводу, что единственная возможность прижать контору, это взять ее владельца с поличным. А для этого требуется быть в курсе всех событий. Помочь с этим мог только телефон, который они, благодаря все тому же Максимову, и стали прослушивать. И повезло…

– Перемотай еще раз, – попросил Алекс и еще более внимательно стал прослушивать запись разговора. – Стоп! Останови вот здесь. Слышите? – Он посмотрел на друзей.

– Ну-у, – не поняли те. – Злится он.

– Идиоты, – выдохнул Алекс. – Это же он нам информацию передает. Вот, слышите? – И он процитировал слова Грачева: – Сначала он называет его идиот, причем почему-то в десятый раз, хотя это только первый. А потом делает намек на книжки.

– Так, может, на странице десятой какой-нибудь книги ответ и следует искать, – предположил Ашот. – О, так у Достоевского «Идиот» имеется. Хотите, съезжу куплю?

Алекс отрицательно замотал головой, продолжая размышлять.

«В десятый раз… вы идиот. Книжный детектив. Десять, идиот, книжки, Достоевский».

– Я, кажется, понял. – Алекс резко сорвался с места, метнулся к столу, торопливо выдвинул ящик, немного порылся в нем, затем достал телефонный справочник и стал его просматривать.

– Что ты там ищешь?

– Скажите, в нашем городе есть улица Достоевского?

– В нашем… – Ашот задумался, а затем отрицательно замотал головой. – Радищева есть, Столыпина есть, Рахова… Достоевского нет.

– Зато есть в Петровске, – ляпнул ни с того ни с сего Андрей. – Это в нашей же области городок. А что?

– Я думаю, что Грач назвал нам адрес, по которому его следует искать. Улица Достоевского, дом десять. На него это похоже. Видимо, там он и должен что-то сделать, и я даже догадываюсь, что именно.

– Так что ж мы тогда сидим, – заторопился покинуть диван Ашот. – Дуем его спасать!

* * *

Несмотря на совсем не ранние часы, в огромном магазине-супермаркете почти никого не было. Несколько симпатичненьких продавщиц сонно топтались у своих прилавков, у входа, то и дело косясь на дверь, курил охранник, с этажа на этаж метался какой-то менеджер с управляющим на пару. Все кого-то ждали.

В восемь часов двадцать четыре минуты у парадного входа магазина остановился черный «БМВ», окруженный двумя «Лендкрузерами». Из них выскочили одинаковые рослые парни в черных костюмчиках, непреодолимой стеной окружили «БМВ», и только после этого из того появилась супружеская парочка: мужчина средних лет с коротенькой светлой бородкой, аккуратно расчесанной вперед, глубоко посаженными глазами и тяжелым взглядом и длинноногая особа совсем не юных лет.

Дамочка была ухоженной, но не особенно красивой. На вид ей было около сорока. Не толстая, но все же чуточку пухловатая, с широкими бедрами и при этом очень тонкой талией. Ее коротко стриженные волосы были выкрашены в угольно-черный цвет и аккуратно уложены. Брови удалены почти полностью, и только тонкая нарисованная полоска едва заметно намечала их. Что касается лица, то оно было вполне банальным: круглое, с пухлыми щечками, большим прямым носом, неправильной формы губами и небольшими глазками. Цвет последних можно было определить как карий, хотя при разном повороте головы он незаметно менялся. Одета женщина была в темную, облегающую фигуру длинную юбку и серую водолазку с очень интересным вырезом и цепочкой на поясе.

Едва только они появились, по округе стал разливаться приятный женский голос, моловший всякую дребедень. Женщина не переставая говорила, хотя непонятно, слушал ли кто ее. Охрана недоверчиво косилась по сторонам, а супруг, погруженный в какие-то собственные мысли, вообще вряд ли воспринимал звуки со стороны. Мужчина явно опасался покушений на свою жизнь, оттого и такие меры безопасности: охрана, вся при оружии, дополнительные машины для нее, а это все деньги и, надо сказать, немалые.

В принципе те, кого он опасается, должны были потратиться ничуть не меньше, учитывая тот факт, что подобраться к жертве и убить ее совсем не просто. Нужен хорошо подготовленный человек, оружие, те, кто станет выполнять роль прикрытия, и много чего еще. Но главное, это чтобы конечный эффект непременно перекрывал затраты на подготовку и проведение акции, иначе не имеет смысла все и начинать.

Музыкин Анатолий Игоревич все это понимал. Понимал и то, что сейчас самое удобное время для покушения на него и его супругу. Впрочем, супруга тут даже и ни при чем, она не владеет той информацией, что может быть опасна для других, она не участвовала во всех его делах и без него она просто ноль без палочки. Нет, за нее можно не беспокоиться, его врагов она вряд ли интересует. Тогда как он…

Анатолий Игоревич озабоченно покосился по сторонам. Никого! Впрочем, а кого он надеялся увидеть?! Те, кто охотится за ним, не станут привлекать к себе внимания и махать красным флагом, они будут действовать исподтишка.

Слегка нервная делегация вошла в магазин, где несколько охранников сразу же рассредоточились по залам, видимо, желая осмотреть, не прячется ли кто посторонний. Трое остались с бизнесменом. Оставшиеся были вполне однотипны и занимались только тем, что пристально следили за каждым жестом босса и периодически еще и пробегали взглядом по прилавкам, высматривая за ними подозрительных типов.

Впрочем, напряжение и охраны и охраняемого постепенно улеглось, и парочка увлеклась поиском подарков. Женщина все время что-то примеряла и рассматривала, Музыкин оплачивал покупки и передавал пакеты телохранителям, которые постепенно стали похожими на слуг, с ног до головы обвешанных покупками своего босса. Где уж им было заниматься своей непосредственной работой, той, за которую им и платили. Сейчас они не смогли бы защитить своего шефа даже от мелких хулиганов, не говоря уже о тех, кто имеет право называться профессионалом.

Пока осторожная делегация продвигалась между прилавков, этажом выше происходило следующее: Валентин, вооруженный вмурованным в трость оружием, стреляющим разрывными пулями, а при необходимости еще и способным превратиться в колющий клинок, подражая пластиковым манекенам, нахлобучив на себя какие-то вещи из этого же магазина, в нелепой и смешной позе стоял среди остальных кукол. Стоял не один: по другую сторону, изображая из себя продавцов, находились его надсмотрщики. Как им удалось занять чужое место, он не знал и даже не пытался догадываться, в конце концов, это их часть работы, и им за нее платят, а с него и так хватает.

Время медленно, но все же катилось к развязке. Вот уже голоса покупателей стали слышны совсем неподалеку. Вскоре они окажутся здесь, и тогда Валентин должен будет нажать на курок и непременно попасть в того, кого ему заказали. Промах, осечка – все это было равносильно самоубийству, с той разницей, что на кнопку нажмет не он сам, а тот, кто для него сейчас является хозяином. Выхода почти не было: либо он рискует собой, либо…

Валентин судорожно пытался хоть что-нибудь придумать. Мысли, как паршивые тараканы, разбегались в разные стороны, разгоняемые нелепыми фразами, услышанными им в школе киллеров. Все же на славу постарались его учителя, и это стоило признать. Но вот показался Музыкин с супругой и тремя нагруженными пакетами телохранителями. Женщина пребывала в наилучшем своем настроении, мужчина натянуто улыбался и даже иногда отвечал на ее вопросы.

Валентин осторожно перевел взгляд с парочки на Василия, так как именно он оставался за старшего и командовал операцией. Тот моргнул обоими глазами сразу, что означало, что можно приступать к выполнению задания. У Валентина в горле образовался ком. Шутка ли, убить кого-то, кто тебе лично ничего плохого не сделал. И не на войне, где и не особенно-то задумываешься, в кого стреляешь, а в мирной жизни. Валентин внутренне задрожал, боясь в самый неподходящий момент выдать себя. В голове активно завертелись варианты действий:

«А может, пальнуть ему по ногам или в живот, в ту самую точку, которую так часто используют зэки, чтобы попасть на больничную койку, ничего серьезного себе при этом не повредив. Пальнуть, чтобы он просто упал. Телохранители наверняка тут же всех уложат на пол, а босса спешно унесут. Пока выяснят, жив он или мертв, меня тоже скрутят и… Нет, не выйдет – в стрельбе он практиковался долго, и надзирателям прекрасно известно, сколь меткий у него глаз. Да к тому же приказ был стрелять непосредственно в голову, чтоб ни при каких условиях не выжил».

Кстати, ясно теперь, почему для убийства нанимают посторонних, чтобы в случае чего пострадали они. Будучи взяты с поличным, они ничего не смогут доказать, так как ни фактов, ни адреса школы, ни чего-то еще у них нет. Скорее всего, их примут за сумасшедших и упекут в дурку, а школа продолжит свою работу, не потеряв никого из обучающего и контролирующего персонала, который и подготовить наверняка сложнее.

Сигнал к действиям повторился еще раз. Более медлить было нельзя, и Валентин приготовился к самому худшему. Он медленно приподнял трость, направив ее на ни о чем не подозревающего мужчину. Тот остановился у прилавка и указал жене на какой-то сувенир:

– Милая, а как тебе нравится вот это?

Женщина что-то ответила, но Валентин не слышал, что именно, продолжая целиться в ее супруга. Взор его сосредоточился только на нем, как неожиданно где-то рядом что-то загремело. Почти все присутствующие услышали этот звук и опустили глаза вниз, понимая, что звук происходит откуда-то снизу. По залу, петляя между витрин, как пьяный бомж, дергаясь, катил игрушечный радиоуправляемый автомобиль. И катил он не бесцельно, а точно по направлению к супружеской паре.

В первые секунды его появления люди остолбенели. Затем на лице Музыкина и супруги выразился испуг, на лицах псевдопродавцов – удивление, Грачева – интерес, а телохранителей – смесь всего этого вместе. Осознавая, что это может быть самая настоящая бомба, они одновременно засуетились, один напрыгнул на Музыкина и, повалив на пол, прикрыл не столько собственным телом, сколько пакетами. Двое других, вытащив из-за пояса пистолеты, принялись палить по несчастному автомобилю, целясь исключительно по колесам. Машинка запрыгала, как бешеный кенгуру, затем закружилась юлой на месте и вдруг заискрила. По залу раздались хлопки, будто что-то взрывается, в воздух взметнулось какое-то летающее устройство и принялось навязчиво носиться над головами присутствующих.

Валентин завороженно наблюдал за происходящим, совершенно позабыв о том, зачем он здесь находится. Да и его сотоварищам, кажется, тоже пока было не до этого. В зале началась самая настоящая суматоха, кто-то кому-то что-то кричал, женщина визжала, примчавшиеся из других отделов продавцы махали руками, но никуда не уходили. В голове Валентина сама собой всплыла фраза Ашота: «Если следовать словам Суворова о том, что пуля – дура, то граната – вообще идиотка», и тут он отчетливо понял, чьих рук все это дело. Улыбка стала медленно растягивать его губы, как вдруг его резко схватили за руку и потащили куда-то вниз.

Грачев не сопротивлялся – хуже, чем есть, уже быть не может. Когда же, наконец, он смог рассмотреть, кто с ним рядом, то увидел Максимова. Тот раздраженно отшвырнул пульт управления в сторону и, подмигнув Валентину, произнес:

– Еле успели. Ну они тут и забаррикадировались, хрен пролезешь. Пришлось прежде машины пускать, в соседнем зале до сих пор их еще ловят, – он засмеялся. – Лады, сваливаем. Пусть дальше сами разбираются.

– Я не могу. – Валентин выдернул свою руку.

– Нет? Почему?

Мужчина засучил рукав, демонстрируя собственную игрушку.

– Не могу сказать точно, сколько мне осталось, но однозначно немного. Можешь ее обезвредить?

– Вот это хрень! – Макс уже с интересом рассматривал изобретение своих коллег, технических гениев. – Обалдеть!

– Так можешь или нет? – повысил голос Валентин.

– Ты не кричи, не кричи, – не глядел на него Андрей. – Смогу, так смогу, а нет, уж не обессудьте. Хм, погоди-ка. – Андрей сунул руку в карман и принялся выгребать из того какие-то инструменты и приспособления. Валентин терпеливо ждал, следя за каждым его движением и попутно слушая, что творится там, откуда они ушли. Шум все еще продолжался, правда, теперь он уже был не таким серьезным.

– Лишь блеснула чешуя, – начав ковыряться в звеньях, присовокупил Макс, – не осталось ничего. Чешуя, чешуйка, от…

– Я так и знал, что ты гнида. – Одновременно со словами дуло пистолета соприкоснулось с затылком Валентина. – Сдал!

– Убери пистолет, – не двигаясь, попросил Грач, глядя на Максимова, тоже замершего в весьма неудобной нелепой позе. Ему не требовалось лишних вопросов, чтобы понять, что это Василий. – Убери. Все равно все кончено.

– Для тебя…

Раздался щелчок предохранителя. Валентин набрал в легкие побольше воздуха и, не медля ни секунды, резко осел вниз, изогнувшись, двинул ногой прямо в живот Василию. Умение двигаться одновременно с нанесением удара и хорошая увертливость спасли его от неминуемой гибели. Василий выстрелил, но пуля прошла мимо. Андрей тоже успел упасть ничком на пол, не торопясь кидаться с голыми руками на вооруженного бандита. По его мнению, разумнее было спрятаться, что он торопливо и сделал.

Валентин тоже метнулся за прилавок, понимая, что сейчас подвергнется жестокому обстрелу. Выстрелы и в самом деле последовали. Пули летели повсюду, рикошетили, стукали о столы, мебель, но ни одна из них не попала в цель. Пострадало только стекло, осыпавшееся мелкими осколками на пол.

Затем пальба неожиданно прекратилась. Валентин осторожно высунул голову там, где этого меньше всего должны были ожидать, и тут же прогремел выстрел. Пуля должна была неминуемо угодить ему прямо в лоб, но она не достигла своей цели, срикошетив от какой-то металлической пластины, очень похожей на поднос, который кто-то метнул в ее сторону. Поднос резко подбросило, и он, загрохотав, покатился по полу.

Вслед за этим послышалась брань. Поняв, что у Василия кончились патроны, Валентин выскочил из своего укрытия и, подлетев к парню, ударил его предплечьем. Василию удалось удержаться на ногах, и он тут же принял оборонительную стойку.

– Ты труп! – огрызнулся он на Грача.

– А вот я бы не был в этом так уверен, – раздалось за плечами парня, и он, опешив от неожиданности, попытался обернуться. Но тут две мощных руки подхватили его под мышки и, приподняв вверх, швырнули на одну из витрин.

– Спасибо, Ашот, – поблагодарил друга Грач, метнувшись назад к Максимову. – Давай быстрее, пока о произошедшем не доложили. Иначе взлетим вместе с этим магазином.

Пока Андрей пытался обезвредить неизвестную ему доселе бомбу на руке товарища, успевшие сбить игрушечную ракету охранники примчались на шум и начали палить, благо не по самим дерущимся, а только по потолку. Затем, поняв, что это не действует, кинулись разнимать буянов. В этот момент занятая делом охрана и помыслить не могла, что на их босса, вновь оставшегося без присмотра, снова нападут.

Решив завершить начатое, Юрий выхватил из потайной кобуры, укрепленной на щиколотке, миниатюрный пистолет и вскинул его вверх. В ту же секунду что-то странное сорвалось с пола и метнулось в сторону оружия. Несколько острых клыков впились в руку парня, так и не выстреливший пистолет выпал и откатился в сторону, а злополучный стрелок начал махать культей, пытаясь сбросить с себя лохматое чудовище.

В конце концов ему это удалось. Жестоко ударив Графа по хребту стоящей неподалеку металлической вешалкой, парень оттолкнул от себя охранника, ловко скользнул по полу и, перекатившись по его гладкой поверхности, подхватил свое оружие. Кто-то выстрелил ему в спину, и начавшая подниматься вверх рука безжизненно упала…

Не особенно быстро, но охранникам все же удалось скрутить Ашота с его соперником. Парни не стали разбираться, кто тут свой, кто чужой, решив для верности повязать сразу всех. Сложнее всего оказалось усмирить необхватного армянина, не только в совершенстве владеющего русской речью, но еще и весьма сильного, раскидывающего всех по сторонам, словно озверевший медведь глупых щенков.

И все же мужиков было больше, и только благодаря количеству они смогли скрутить Ашота. А сразу после этого бросились к копошащимся в стороне Грачеву и Максимову. Как только они их окружили и наставили свои пушки, Андрей спокойно поднял руку вверх и произнес:

– Никому не двигаться, тут бомба.

На какое-то время это сработало, и никто не шевелился. Андрей продолжал копаться в браслете, затем резко стянул его с руки Валентина и, крикнув: «Ложись!», швырнул браслет в открытое окно. Спустя мгновение произошел взрыв. Кто не успел упасть на пол, оказался слегка раненным осколками стекла, но, в сущности, никто серьезно не пострадал. Как только наступила тишина, ее прорезал недовольный бас:

– Макс, с-сука, охренел! А если бы я наклониться не успел? Оно же мимо меня пролетело.

– Извини, брат, сделал, что смог. Мудреная уж больно у них штука, выключателя, понимаешь, на ней нет. Удалось только отсрочить взрыв.

– Взять их! – прогрохотал другой голос, и мужчин почти сразу окружили. – Кто такие? Откуда взялись? – последовали вопросы.

– А где Алекс? – заметив, что того нет среди них, поинтересовался Грач у Андрея.

– Я спрашиваю, кто такие? – повторил недовольно один из секьюрити и для верности толкнул Валентина в плечо.

Сделал он это зря, так как ставший в последнее время немного несдержанным Грач, не мешкая, ухватился за эту самую руку, вывернул в локте, а затем еще и двинул парня кулаком по темечку. И когда тот осел, устало произнес:

– Ненавижу, когда меня перебивают. Ну? – Он снова повернулся к Мачколяну с Максимовым, удивленно отвесившим нижние челюсти.

– Валек, а тебя случаем не подменили? – не сразу, но все же сумел вскоре протянуть Андрей. – Что-то ты стал на себя не похож.

– Твою мать, ответит мне сегодня кто-нибудь?! – взорвался Грач окончательно. Глаза его засверкали молниями, скулы задергались, белки покраснели. До чего же, оказывается, можно довести человека.

– Друг, друг, ты чего, успокойся, – зачастили оба товарища. – Алекс там, на крыше, остался. Мы ж не были уверены, что внутрь попасть удастся, ну и посадили его там со снайперской винтовкой.

– Где вы ее взяли?

– В тире позаимствовали. Правда, Макс ее слегка подправил, все равно ее ему на реставрацию отдали. Так что вы, мальчики, это, лучше нас отпустите, – заметил Ашот как бы кстати. – А то я за меткость своего товарища не ручаюсь. Вдруг промахнется и вместо плеча в голову попадет?

Охранники заволновались, начав бегать глазками по сторонам.

– Продемонстрировать им, что ли? – все с тем же спокойствием спросил у остальных Ашот, а затем резко кивнул головой.

В ту же минуту с полки неподалеку слетела игрушка и упала к ногам вжавшегося в стену Музыкина. Тот судорожно сглотнул и едва слышно прошептал:

– Не стрелять!

– Спасибо, добрый человек, – отвесил ему поклон Ашот, едва не свалив тех, кто пытался его держать. – Может, еще попросите их, чтобы отпустили? Не всех, конечно, кроме вон того.

Отпускать их однозначно не собирались. Музыкина просто загородили собой два бугая, начав перемещаться за колонну, где его уже не могла достать ни одна пуля. Да и в них целиться тоже не перестали.

– Вот уроды, – гаркнул Ашот недовольно. – Их спасаешь, а они еще выделываются. Отпусти, что ли! – Он махнул рукой, оттолкнув от себя охранника.

– Отпустите всех, – попросил Валентин спокойно. – Мы спасатели, бригада МЧС. Можете проверить. Документы в карманах.

Упоминание о документах и спасателях более доверительным отношение к ним телохранителей бизнесмена не сделало. Их так и продолжали держать на мушке, не давая никому пошевелиться, но и не стреляя. И неясно, сколько бы все это продолжалось, если бы не появление нового, ранее забытого лица, точнее морды. Морда эта опять же неожиданно вынырнула из какого-то только ей известного потайного места и, метнувшись к жене Анатолия Игоревича, схватила ее за ногу. Не сильно, но достаточно, чтобы визг дамочки всех заставил вздрогнуть.

Первым изменение ситуации отметил Грач и сразу же произнес:

– Я бы вам советовал нас послушать, иначе этот пес ее покусает. Так что пожалейте супругу, Анатолий Игоревич, у нее все же сегодня день рождения.

Не зная, что делать, мужчина махнул своим людям, чтобы опустили оружие, и даже велел развязать Ашота.

– Что нынче за мода пошла, все проблемы решать при помощи пушки, – отпихнув от себя ребят и поправляя рубаху, возмутился тот. – Других, что ли, способов нет? Ну чего вылупился, рассказывай давай, за что они тебя хотели?…

– Я не понимаю, о чем вы, – уставился на них удивленно расширенными глазами Музыкин, и впрямь не зная, что от него хотят.

– Не понимает он, – хохотнул Ашот, чуть приблизившись и толкнув мужчину в плечо, причем весьма сильно. Тот пошатнулся, но не упал, предусмотрительно отступив от Мачколяна в сторонку. – Тоже мне, наивная овечка. Ты уж нам-то пургу не мети, мы не итальянцы, чтоб ты нам лапшу впаривал. Мог бы хоть спасибо сказать за свое спасение.

– Спасибо! – выдавил из себя мужчина, все еще недоверчиво глядя на неведомо откуда взявшихся здоровяков с собакой.

– Спасибо, – передразнил его интонацию Ашот и смачно сплюнул прямо на плиточный пол.

– Уйди отсюда, – попросил его Грачев, сам направляясь поближе к спасенному. Прежде чем приступить к расспросам, он представился, пояснил, кто они такие, и только потом поинтересовался: – Вы можете нам объяснить причину этого нападения? Понимаете, это нам необходимо для того, чтобы вывести на чистую воду всю контору, что занимается уничтожением людей по чьим-то заказам. Вы бы могли помочь и нам, и себе.

– Как вы узнали?

– Заслали к ним своего человека. – Ашот кивнул в сторону Грачева, опередив ответ последнего.

Музыкин почему-то недобро покосился на Валька и, лишь выдержав паузу, произнес:

– Могу я предложить вам посетить мой ресторан? Там и поговорим.

– О, ресторан – это мне уже нравится куда больше. Только с этими чего делать? Хотя одному уже все равно, можно и на корм рыбкам. А вон того охламона я бы еще поучил. – Здоровяк почесал кулаки. – Недоученный он какой-то.

Музыкин еще что-то сказал своим охранникам, после чего те окончательно оставили спасателей в покое, отойдя на достаточное расстояние и убрав пушки. В ответ на это Граф тоже оставил в покое свою жертву и, встав на задние лапы, протянул ей лапу, дружественно высунув язык. Малость напуганная дамочка сначала попятилась было прочь, желая поскорее убраться отсюда, но, когда поняла, что пес действительно просит прощения, осторожно коснулась кончиками пальцев его макушки. Тот радостно взвизгнул и, прокрутившись юлой, сел возле ее ног.

– Вот такие у нас водятся кадры, – развел руками Мачколян. – Ну что, топаем?

* * *

Если учесть тот факт, что по приезде в ресторан вся охрана была отослана прочь, было совершенно ясным, что за время пути Музыкин устроил им всем такой разнос, что теперь уж они точно долго будут помнить, в чем непосредственно заключается их работа. Разбор полетов вышел громкий, тем более что во время посадки задержанного Василия в машину тот умудрился каким-то образом снять с себя наручники и, нацепив их на руки тех, кто его вел, слинять в подворотню. Парнишка был ас, а потому Грач даже не попытался кинуться за ним следом, из салона машины увидев, что он удирает. Бесполезные гонки его не прельщали, да и смысла в них он не видел – ну ушел он, так ведь все равно его боссу вскоре станет известно, что случилось. Одним рассказчиком больше…

Охрана, конечно, охраной, но спасателей больше интересовала причина покушения на Анатолия Игоревича, поэтому и все внимание их, когда они оказались с бизнесменом наедине, было обращено именно к нему.

– Значит, вы бизнесмен? – После молчаливого подтверждения Валентин вздохнул: – Ну хотя бы тут мне не соврали.

Музыкин не стал уточнять подробности того, где и кто врал, предпочтя предложить мужчинам опробовать бутылочку дорогого коньяка.

– Я с удовольствием, – первым отозвался Ашот, а за ним и Макс.

Алекс недовольно покосился на товарищей, но те пропустили его взгляд мимо, сделав вид, что ничего не заметили. Вскоре бокалы у всех были наполнены, на стол подали сырную нарезку, фрукты и несколько салатов, поглощением которых тут же занялся толстяк Ашот. Только Алекс и Валентин интересовались делом.

– Ну так что там и с кем у вас произошло? – напомнили они свой вопрос.

Музыкин устало вздохнул. Отпил коньяк и, немного помолчав, стал делиться проблемами:

– Глупо все получилось и бессмысленно, но таков бизнес. Здесь, я имею в виду непосредственно высший коммерческий класс, заказные убийства – это всего лишь один из способов ведения дел. У каждого из нас есть телохранители, имеются и связи в правоохранительных органах, но и этого недостаточно, чтобы полностью избавиться от проблем. Тут постоянно кто-то и с кем-то делит сферу своего влияния.

– Вы тоже ее с кем-то не поделили? – переспросил Валентин, внимательно глядя на собеседника.

– Ну что-то вроде того, – не стал ничего уточнять тот. – Так уж вышло, что иных способов, кроме физического устранения, чтобы решить мою проблему, не нашлось. Понимаю, что это крайний вариант, но иных средств и возможностей нет.

– Если я правильно понял, вы сами кого-то заказали, – решил прервать этот осторожный рассказ Грач. И не дожидаясь ответа, добавил: – Какова истинная причина этого?

– Ну-у, причина ликвидации человека всегда кроется в том, что будущая жертва реально мешает осуществлению чьих-то планов.

– Вот только не надо философии, – сморщился Валентин. – То же самое мне говорили и в отношении вас, убеждая, что вы кому-то мешаете. В мире всегда кто-то кому-то мешает, но это не повод, чтобы хвататься за оружие и стрелять в каждого несогласного с твоим мнением. – Грачев разительно переменился в лице. Остальные сразу же почувствовали, как он заводится, закипает и, понимая, что нужно его остановить, торопливо закашляли. Но Валентин проигнорировал этот театральный жест, продолжив свое возмущение: – В любой системе всегда преследуется цель, связанная с развитием своего бизнеса, вы тут не первый. Так что не надо делать попыток оправдаться и выставить себя в лучшем свете. Небось когда заказали вас, вы не очень-то вспоминали про эти слова: себя-то никто лишним не считает.

– Ну все, Грач, угомонись, – похлопал его по плечу Алекс. – Дай человеку высказаться.

Грачев нехотя заткнулся, несколько раз шумно вздохнул и уткнулся в собственную тарелку.

– Продолжайте, – кивнул Музыкину Алекс.

– Да-а… – Мужчина развел было руками, не зная, о чем тут еще можно говорить, но, видя по лицам спасателей, что в покое его однозначно не оставят, вынужден был продолжить: – В общем, как я и сказал, мной было заказано убийство моего конкурента, с которым мы уже давно ведем борьбу. Я обратился к одному из знакомых мне воров в законе, выплатил ему аванс. – Музыкин усмехнулся. – А он меня кинул. Просто взял деньги, затем пошел к моему недругу и все ему рассказал. Естественно, не за так, а за вознаграждение – со всеми деньгами и смылся, где-то залег на дно, понимая, что его непременно попытаются убить. Когда я обо всем узнал, то понял, что мне такого не простят, и усилил охрану.

– Это называется усилил. – Мачколян опять захохотал. – Ну ты, мужик, даешь! – Ашот почти давился собственным хохотом, тогда как другие не понимали его причины и косились на армянина, как на полоумного. – Вы что, еще не поняли всей комичности ситуации? – Толстяк обвел остальных взглядом. – Ну вы даете.

– Может, объяснишь сначала? – надулся Андрей.

– А что тут объяснять? Когда какой-то бизнесмен пытается нанять убийцу через бандитов, это всегда заканчивается точно так же.

– Почему? – удивился мужчина.

– Да потому, что шанс его всегда нулевой. Всякие там воры в законе – не глупцы, на мокруху без особой надобности не пойдут. Им ни к чему на себя новые дела вешать. Куда проще раскрутить заказчика и жертву на бабки, срубить куш и свалить подальше, оставив тех двоих разбираться. Одного из них в любом случае в ближайшее время не станет, а тому, кто выживет, будет уже не до кидалы. Вот так оно все и делается.

Музыкин насупился, видимо, посчитав высказывание Ашота оскорбительным.

– Я… – начал было он, но был перебит Валентином:

– Ваш враг – это Едунов Георгий Леонидович?

– Нет. Такого я не знаю.

– Тогда, может быть, Кустов?

– И его не знаю.

Мужчины удивленно переглянулись.

– Тогда кто же?

– Аржанов Илья Юрьевич, – немного смущаясь, произнес тот.

– Аржанов? – переспросил Ашот. – Не знаем такого.

– Естественно, не знаем. Он заказчик, а эти, – Валентин вздохнул, намекая на указанных граждан, – организаторы всего этого бизнеса. Они ищут убийц, учат их и заставляют на себя работать.

– Да, но в таком случае зачем им понадобилось связываться с делами клиники? Не только же для того, чтобы по чьей-то просьбе убрать Круглякова.

– О чем вы говорите? – не понимал их речей хозяин.

– Извините, мы о своем, – пояснил Алекс, продолжая развивать мысль дальше. – С клиникой, я думаю, все обстоит так, как и сказала нам жена покойного. Они хотят получить ту разработку, но почему им понадобился именно этот вирус и для чего? Маньяки и киллеры – что между ними общего?

– Я знаю что, – откликнулся Грачев и тут же добавил: – На мой взгляд, их роднит целый ряд психологических особенностей.

– Например?

– Полное отсутствие сопереживания, жажда, я бы даже сказал, тяга к осуществлению насильственных действий, желание быть выше и лучше всех. Стремление превосходить обычных людей во всем, подчинять их собственной воле.

– А в чем же тогда разница?

– Думаю, в виртуозности и мастерстве, которое присуще профессионалу. Он делает все играючи, просчитывая каждый ход и с любопытством ожидает, да, именно ожидает, когда и кто на него выйдет. Он как бы ищет себе достойного противника, которого непременно должен одолеть, чтобы доказать себе самому, да и всем остальным тоже, что он и есть лучший. Представляет себя охотником за головами, а всех остальных – своей добычей. Он одержим страстью к убийствам. Маньяк же действует инстинктивно и в большинстве случаев не осознает всего ужаса им содеянного. Про него можно сказать: либо псих, либо, если психологических заболеваний нет, просто дурак. Но тут уж родители виноваты, воспитавшие не человека, а животное.

– Тебя послушать, так подумаешь, что ты с ними заодно, – усмехнулся Макс. – С таким воодушевлением впариваешь… Случаем там тебя не завербовали?

– Вас бы на мое место, – усмехнулся Грачев, совсем даже не обидевшись. – Я бы посмотрел, какими бы вы после той обработки вернулись.

– Я совершенно ничего не понимаю. Что происходит? – попытался узнать правду спасенный. – Может мне кто-нибудь объяснить?

– Ох, если б мы еще сами знали, – поднимаясь, вздохнул Величко. – Спасибо за коньяк, но думаю, что нам пора. Есть еще над чем поработать. А вы будьте поосторожнее, покушение это явно не последнее. Спрячьтесь где-то на время, для собственной же безопасности. А как все успокоится, мы вам сообщим. Наш номер…

– Я знаю, – кивнул Музыкин озадаченно. – Еще раз спасибо за помощь.

– За спасибо и бублик не купишь, – забубнил было себе под нос Ашот, но несколько локтевых ударов под ребра заставили его угомониться.

Спасатели направились к машине.

* * *

– Что? – Лицо Георгия Леонидовича побагровело. – И ты смеешь мне об этом докладывать? – Резко шагнув навстречу своему подчиненному, он ударил его наотмашь по лицу. – Как вы могли такое допустить! Теперь все обо всем узнают. Ты хоть это понимаешь?

– Д-да, босс, – заикаясь, промямлил мужчина.

– Что да? Что вы сделали для того, чтобы их поймать? А вы просто обязаны поймать всех и убить. Иначе… – Он до боли сжал кулаки, отчего костяшки на его пальцах побелели. Подчиненный сжался, ожидая нового выпада в свой адрес, но ничего такого не произошло. Погрозив кулаком в воздухе, Едунов успокоился. Нервно прошелся от стенки к стенке, затем снова остановился и сдержанно произнес:

– Собирай все свободные группы, задействуй все ресурсы, но эти уроды уже к вечеру должны встретиться с богом. Если этого не произойдет, путевку туда я оформлю тебе. А теперь пошел вон. И чтоб докладывали мне о ходе операции каждый час.

Выслушав все приказы, докладчик спиной попятился к двери, торопливо вынырнул в коридор и только там сумел перевести дух. Едунов в гневе был страшен и непредсказуем. Он спокойно мог убить, тем более что его любимый «чартер арм андеркавер», малоразмерный и легкий револьвер с пятизарядным барабаном, всегда был при нем. С этой игрушкой он не расставался даже во сне. И то, что сейчас он всего лишь вышел из себя, было равносильно удаче. Хотя то ли еще будет, особенно если приказ не удастся исполнить…

Мурашки побежали по телу парня. Он судорожно сглотнул и вдруг твердо осознал, что от успеха операции зависит в прямом смысле слова его жизнь. Это только его промах, а тут неудачников не любят.

* * *

Вернуться в родной город спасателям оказалась не так просто, как они думали. Уже через несколько минут после того, как они тронулись в путь и Ашот включил радио, дабы разбавить повисшую тишину, Валентин, сидящий с ним рядом и то и дело поглядывающий в зеркало заднего вида, обернулся и попросил Макса:

– Отодвинь черепушку в сторону.

– Зачем? – последовал вполне логический вопрос.

– Мне не видно, что происходит сзади.

– А что там происходит? – удивленно вскинул брови Андрей, тут же начав вертеться на сиденье, желая тоже развернуться в упомянутую сторону.

– Пока ничего. Просто мне показалось, что та темная «Ауди» следует строго за нами. Да не вертись ты, не привлекай внимание.

– Андрей… – Алекс строго посмотрел на товарища. – Не суетись, иначе высадим, – предупредил он строго. Затем попросил Грача достать из бардачка маленькое зеркальце и, разместив его на вытянутой руке перед собой, тоже стал созерцать дорогу позади джипа.

Первой ему на глаза попала «Хонда» стального цвета, из-за которой то и дело высовывало нос, точнее бампер, нечто темное. Стало очевидно, что Валентин прав – за ними увязался «хвост». Странно, что они сразу его не заметили. И еще более странно, почему сидящие в машине не напали на них, когда они еще только садились в авто? Не успели? Или же просто побоялись спугнуть?

– Кроме тех двоих, за тобой кто-то еще следил? – спросил Алекс у Валентина.

Грач неопределенно передернул плечами.

– Могу только предположить. Система контроля у них налажена отменно. Вряд ли они оставили возле меня только двоих, за теми, не исключено, тоже был присмотр. Это цепочка: каждый за кого-то отвечает, чтобы не было сбоев.

– Валек, а твои друзья нас прямо-таки никак не желают отпускать, – покосившись в зеркало, заметил Мачколян. – Помнится, кто-то из древних мудрецов изрек: «Помогите мне уберечься от лучших друзей, а с врагами я как-нибудь сам справлюсь». И, судя по всему, был тысячу раз прав. Что будем делать, братцы?

– Можешь от них оторваться?

– Вряд ли, – обреченно изрек Грач, слегка занервничав. – Они отменно всему обучены.

– Что-то я не заметил этого там, в магазине, – поддел его Ашот. – Дети как дети! Так что не хнычь раньше времени – они пока еще нас не нагнали.

Он резко обогнал впереди идущую «Газель» и еще на одну машину оторвался от «Ауди».

– Как они определили, где мы находимся? – Алекс сосредоточенно тер переносицу. Это помогало ему думать. – От магазина к дому Музыкина за нами точно никто не ехал. Когда покидали его дом, я тоже никого не заметил. Грач, – Алекс хлопнул друга по плечу, – чья на тебе одежда?

Валентин понял, что он имеет в виду, и тут же принялся осматривать себя с головы до ног.

– Дай я, – предложил свою помощь Андрей. После чего сразу скомандовал: – Снимай ремень и кроссовки. И пуговицы раскручивай тоже. О-о, эка они тебя нашпиговали, – присвистнул он, едва Валентин передал ему ремень, по всей длине украшенный клепками. – Неудивительно, что искать нас им долго не пришлось.

– Я бы, Валек, на твоем месте вообще переоделся, – вставил Мачколян. – Там где-то в багажнике какие-то шмотки были. Великоваты, конечно, но все же лучше, чем так.

Понимая, что друзья правы, Грачев быстро стянул с себя все чужое и швырнул шмотки прямо в окошко. Максимов сделал рукой жест «ес» и, хлопнув в ладоши, произнес:

– Ну, чудики, теперь посмотрим, кто кого.

Соглашаясь с ним, Ашот проулюлюкал на манер индейца на тропе войны и еще сильнее надавил на газ, начав маневрировать на узкой, забитой до отказа машинами дороге. Ашот, конечно, был асом в своем деле, его легко можно было сравнить с главным героем из всем известного фильма «Такси», за исключением, конечно, степени навороченности тачки. Ну не катил «джип» Ашота ни в какое сравнение с той машиной, хотя ездил нешуточно. Но и ребятки на «Ауди» тоже оказались виртуозами. Они легко маневрировали между остальных автомашин, не задумываясь, заезжали на тротуар, цепляли неповоротливые тачки с зеваками за рулем. Одним словом, ни на метр не отставали. Даже Ашота это начало доставать.

– Едрит Мадрид, – возмущался он, недовольно двигая бровями. – Вишь, какие назойливые, пидоры. Прилипли, как мухи на хлороформ. Может, пальнуть по ним чем?

– Это, интересно, чем же? – тут же переспросил Андрей.

– Фу-ты, ну-ты, все не слава богу! Они еще и догоняют.

– Так поднажми!

– Ха-ха, – отозвался Ашот и зачем-то остановил машину, заглушив мотор.

– Э, ты чего? – пихнул его в спину Андрей. – Мы сдаваться не планировали.

– А я что сделаю – бензин кончился, – развел тот руками. – Все, приехали! Пошли тех гномов встречать.

– Гномов, – усмехнулся Валек. – Насколько я их знаю, это отличные бойцы.

– В смысле?

– Они хорошо развиты физически, неплохо владеют оружием, но предпочтение отдают рукопашному бою. Если и убивают, то в упор. Именно их привлекают, если требуется кого-то похитить, запугать, просто убить, без каких-либо стараний организовать жертве естественную смерть.

– Ах они пиявки трехголовые, ну это мы еще посмотрим, кто кого!

Ашот первым вывалился из машины. Остальные неспешно последовали за ним. Причем, как только они выскочили, Алекс скомандовал:

– Делимся. Валек, ты со мной. Встретимся у меня, вечером.

Приказ был тут же исполнен, Ашот с Максимовым, пыхтя, помчались в одну сторону, Валентин с Величко в другую. Впрочем, «помчались» можно было сказать только про последнюю пару, первая-то как раз мчаться особенно никуда не собиралась, точнее не могла. Ашот изначально был убежден, что ноги человеку даны вовсе не для бега, а для скорого передвижения есть разные виды техники, и менять свое мнение даже не думал. Чуть удалившись от дороги, он сразу же остановился, отдышался и принялся засучивать рукава.

– Э, ну ты там чего? – обернувшись, позвал его Андрей. – Давай, пошевеливай ластами.

– Я тебе не Ихтиандр. И я ненавижу бегать. Хотят они поздороваться, я им такую возможность дам, только пусть потом без обид.

– Какое там здороваться, – схватил его за руку и попытался потащить за собой Макс. – Они ж все при пушках. Уматываем, пока еще целы.

– Можешь катить, а я подожду. – Ашот вырвал руку и прислонился к стене, давая понять, что уже принял решение. Андрей нервно затоптался на месте. Попробовал и так и сяк втолковать здоровяку, что для них же лучше исчезнуть из этих мест, но Ашот и слушать его не желал. А тут еще и долгожданные гости появились.

– Как-то вы долго, – громко выкрикнул в их адрес Ашот. – У меня уже кости заломило вас ждать. – Он резко наклонил шею вбок, отчего в последней что-то хрустнуло. Стоящий за спиной Максимов обреченно вздохнул:

– Ну все! Спасайте зайчиков.

– Ну что, есть желающие поразмяться? – продолжал вызывать на кулачный бой врагов Ашот. – Или слабаки все, без ствола ни хрена не можете? А мне сказали, вы бойцы.

Вызов подействовал, и четверка приготовилась атаковать Ашота. Тот, ухмыляясь, ждал, кто же будет первым. Наемники не спешили, медленно окружая толстяка и плавно вышагивая вокруг него по кругу. Ашот даже расстроился и, протянув длинное «фу-у», произнес:

– Если хочешь знать, что думает о тебе твой знакомый, разозли его, – и резко выбросил правую ногу вперед, метко угодив ею в пах одного из нападавших.

– С-сука! – согнувшись, процедил сквозь зубы тот.

– Ну вот, я же сказал.

– А вот это ты зря! – На голову Ашота что-то приземлилось. Тот недоуменно перекосил физиономию и, зарычав, обернулся посмотреть, кто посмел его ударить.

– Кулаком в голову… Это жестоко.

Ашот широко размахнулся и попробовал ударить своего обидчика по лицу. Но тот был куда более проворным, а потому без усилий увернулся и в свою очередь двинул Мачколяна под ребра. Ашот все больше начинал выходить из себя, замахав кулаками во все стороны, но, кроме ветра, никого так и не задевая. Пока он вентилировал пространство вокруг себя, периодически ойкая и грязно матерясь в адрес очередного ударившего, Андрей успел вооружиться какой-то палкой. Когда к нему подлетел один из ребят, он, состроив невинную мину, улыбнулся:

– А может, не надо, а?

Нападавший удовлетворенно оскалился и шагнул к Андрею. Тот молниеносно перекинул руку со спрятанной за спиной палкой вперед и «прогладил» ее концом по коленям врага.

– Я же говорил – не стоит, – извинился Макс, ударяя парня палкой еще и по плечу и опуская его на колени. – Облом – это результат столкновения с ломом. А знаешь, как называется человек, ушибленный ломом? Нет? Обломок, – нанося завершающий удар, мило пояснил он. Затем устало вздохнул и, облокотившись на ту же дубинку, стал наблюдать за тем, что творится возле Ашота.

А творилось там много интересного. На толстяка то накидывались все разом, пытаясь свалить его на землю, то он расшвыривал ребят по сторонам и довольно гоготал. Когда же ему это начало надоедать, он попытался вырубить ребят, но пока не получалось. Андрей понял, что необходима его помощь, и, подскочив к одному сзади, обхватил его шею рукой, начав душить. Задушить не удалось – не хватило силы, а вот вырубить, нажав на сонную артерию, вполне.

– При установке головы на место задержанный скончался, – потирая руки, довольно процитировал он. Затем покосился на Ашота, схватившего оставшегося парня за руку и за ногу и начавшего крутить вокруг себя, будто он весил как игрушка. Проведя краткий курс полетов, он швырнул его к кучке с остальными, добавив:

– Направляю вам на утилизацию! Ну чего, до дому?

Андрей критично осмотрел место драки.

– Жаль, что ментов нет. А то бы они написали… При обследовании места происшествия были обнаружены: рука – одна штука, нога – две штуки, штука мужская – одна штука.

Друзья рассмеялись и, обнявшись, потопали прочь.

Глава одиннадцатая

– Его нужно куда-то спрятать, – уверенно заявил Величко.

– Надо-то надо, но куда?

– Сомневаюсь, что у нас это получится, – закачал головой Валентин. – Вы не знаете, с кем мы связались. Эти люди обладают всем тем, чего нет даже у знаменитых ФСБ и ЦРУ, они обучены следить незаметно, они легко проконтролируют каждый мой шаг. Я даже уверен, что и сейчас они тоже знают, где я, а если и не знают, то вскоре будут знать. А эти, – он намекнул на тех, кого так легко удалось одолеть Ашоту с Максимовым, – это были всего лишь ученики. Те, кого учили наблюдать. Остальные еще не прибыли. Но когда к делу подключатся они…

– Предлагаю отправить его к моим родственникам в Казахстан, – перебив Валентина, выдвинул предложение Ашот. – А что, там сейчас хорошо. Отдохнет.

– Еще предложи мне ехать туда на поезде, – хмыкнул Грач.

– А на чем же еще? Это самое быстроходное средство.

– Ни за что!

– Но почему?

– Я еще хочу жить.

– Да что с тобой может случиться в поезде? Сядешь себе в купе, раскуришь сигаретку… Ах да, забыл, ты же не куришь. Ну возьмешь себе пивка и…

– Стану ждать, когда поезд по их расписанию сойдет с рельсов, столкнется с еще одним или в нем случится возгорание, в ходе которого все пассажиры задохнутся угарным газом. А еще рельсы на пути моего следования могут оказаться разобранными, мост рухнуть.

– Это надо же, как они тебя запугали, – подивился Ашот, никогда не замечавший за Валентином приступов трусливости. Он даже если и боялся, никому о том не говорил, а теперь… М-да, тут было над чем подумать.

– Уехать тебе из города в любом случае нужно, – настаивал Алекс. – Можно рассмотреть какие-нибудь иные варианты.

Под многочисленными взглядами Грачев вновь активно замотал головой.

– Нет, нет и еще раз нет. Все, что летает, слишком часто падает или взрывается. Я из их же программ видел, с какой легкостью этого можно добиться. Тут даже никакое техническое совершенство парашюта не спасет – он либо не раскроется, либо его вовсе не будет в том мешке, где полагается быть. А по воздуху я бегать еще пока не умею.

– А вода? – Максимову было интересно, какие отговорки найдет на эту тему его товарищ. А страх был буквально написан на лбу Грачева.

– С водой все точно так же. Любое плавсредство может опрокинуться, взорваться, да и просто утонуть. А я пока не хочу стать участником новой версии «Титаника».

– По-твоему, выходит, что из-за какой-то мелкой букашки…

– Это ты меня так? – попытался было возмутиться Грач, но Андрей его даже не слышал, продолжая:

– …они будут возиться с целым поездом, самолетом или катером? Делать им, что ли, больше нечего. Кто ты такой: магнат, миллионер, президент?

– Я носитель компрометирующей информации, я знаю о них все, я могу указать то место, где они находятся, выдать некоторых участников. Меня имеет смысл убить уже только за то, что я испортил дело и не выполнил свое задание, хотя именно к этому меня и готовили. Эти люди убивают не за сделанное, а за то, что человек может сделать. А я могу передать свои знания кому-нибудь.

– Постой. – Алекс положил свою руку на плечо другу, надеясь хоть немного этим успокоить его нервишки и бешено колотящееся в груди сердце. Валентин пребывал в слишком большом возбуждении, а для трезвомыслия это было плохо. – Если все именно так, как ты говоришь, то для того, чтобы остаться в живых, тебе просто нужно скинуть с себя всю эту опасную информацию, передать ее тем, кому нужно. Ведь в этом случае ты сразу перестаешь быть эксклюзивным ее хранителем и тебя просто бессмысленно убивать.

– Главный принцип выживаемости в современном жестоком мире ты определил верно, – похвалил друга Грачев. – Но всегда есть какое-нибудь «но». В моем случае меня при любом раскладе, даже просто ради мести полагается устранить. И они это сделают.

– Так, ну раз перемещаться куда-либо ты не желаешь вообще, то остается один выход: не высовывая носа на улицу, сидеть дома. А уж Макс позаботится о том, чтобы сделать из дома неприступную крепость и нашпигует ее разными занимательными штучками. Ты ж говорил, они это любят.

– Дома! – Валентин грустно вздохнул, а перед глазами вновь замелькали яркие картины того, что может поджидать жертву в окружении родимых стен. Сцены того, как люди во время купания тонут в собственных ваннах, поскользнувшись, падают головой о стену, неожиданно попадают под кипящую воду, как рядом с ними взрывается телевизор, труба начинает пропускать газ, воспламеняются розетки, бьет током проводка, пожалуй, будут преследовать его теперь до конца жизни.

И ведь самое страшное даже не это, а то, что ни в одном уголке планеты нет места, где он мог бы укрыться от тех людей. Он не мог убежать в лес, потому что там его наверняка стараниями все тех же «одноклассников» кто-то покусает, а в горах ему помогут заглянуть на дно какой-нибудь пропасти или ущелья, да там и остаться. И хорошо если уничтожат сразу, не оставив умирать в мучениях на протяжении длительного времени, терзаемого солнцем, морозом, зноем и представителями флоры и фауны. Ведь им, любителям мяса, не до интеллектуальных бесед. И как при таком раскладе можно попытаться расслабиться?

– Опасность всюду. Некуда бежать. Ноги от земли трудно оторвать, – вспомнил он стихи одного своего немного странного пациента, который, в сущности, оказался здоровее всех здоровых. Своим творчеством он утверждал, что зло подстерегает нас всюду, оно даже в нас самих. Единственное счастье – что в эту минуту ты еще жив.

– Короче вот что, – заговорил снова Алекс. – Никуда мы тебя отправлять не будем, иначе сами себе места найти не сможем, переживая, где ты да что с тобой. Поэтому останешься со всеми, так хоть присмотреть за тобой сможем, да и защитить, если потребуется. Возражения будут?

– У меня нет, – махнул рукой Макс.

– У меня тоже, – отпустив наконец Грачева, присоединился Ашот. – Вместе мы этим уродам покажем.

– Нет, в драки больше ввязываться мы не будем, – сразу заявил Величко. – Нужно просто поймать Едунова и сдать его ментам. Это ведь он зачинщик всего.

– Поймать? Ты пошутил, что ли? – усмехнувшись, переспросил Макс. – Ты хоть слышал, что об их конторе Валек рассказал? Да при такой слаженности они найдут нас куда быстрее, чем мы их.

– Не найдут, – не согласился Алекс. – У них, возможно, и хорошая школа, но они специализируются на подготовке одноразовых убийц, которых затем сами же и убирают. Доверенных у них немного, может, единицы. Им потребуется время, чтобы нарыть данные на нас и начать поиски. За это самое время мы и должны подобраться к Едунову.

– И как ты себе это представляешь? Как в прошлый раз, с прыжками через забор?

– Нет. Я поеду в клинику прямо сейчас.

– И что ты там надеешься узнать?

– Не узнать, найти. Едунов не знает, что мы под него копали, и ему вряд ли известно, что мы уже нарыли. Он знает только про Валентина, а тот про школу. Значит, сам Едунов прятаться и скрываться пока не станет, да и братца вряд ли предупредит об опасности. А коль так, у нас есть великолепный шанс через этого самого братца все выяснить и узнать, где следует искать виновника всего. Я почти уверен, что застану Кустова в клинике.

– А почему именно ты? – удивился Макс. – Поедем туда все вместе.

– Всем не получится. Они наверняка дали ориентировки всем ментам на ашотовскую машину, да и фото Грача у них имеется. Они сейчас будут прочесывать все, поэтому Вальке лучше сидеть на месте и делать вид, что он статуя. Вы останетесь его охранять. Я даже Графа с собой не возьму, с ним я слишком заметен. Наверняка ведь собаку те ребятки запомнили. Одному будет быстрее и проще. Я вернусь скоро.

Зная, что с Алексом, особенно если он уже что-то решил, спорить бесполезно, друзья только молча повздыхали, провожая его грустными взглядами в дорогу. Лишь только Граф жалобно проскулил, обиженный на то, что его не взяли.

* * *

Сегодня возле девятиэтажного здания клиники было многолюдно. Врачи спешили на работу, а непоседливые желтогорские бабушки – к врачам, создавая в любое время дня немыслимые очереди. К ним пристраиваться Алекс не стал, сразу пройдя мимо, к справочной.

– Куда лезете, мужчина, в очередь, в очередь встаем! – недовольно заворчала одна из старушек, решив, что он старается опередить ее.

Алекс проигнорировал ее замечание, но тут присоединились остальные бабульки, хором заворчав:

– Знаем мы вас, наглых. Ни стыда, ни совести у людей не осталось, – больше всех крысилась на Величко та, что стояла почти у окошка.

Алекс нагло отпихнул ее в сторону и, сунув голову в окно, громко спросил:

– Где мне найти Кустова Юрия Николаевича?

– Восьмой этаж, кабинет сто двадцать четыре, – не глядя, отчеканила женщина.

Буркнув сухое «спасибо», Алекс устремился к лифту. На нем поднялся до нужного этажа и стал искать кабинет организатора научно-исследовательских опытов. Вскоре кабинет с нужным номером попался на глаза. Недолго думая, Алекс слегка постучал по двери костяшками пальцев, а затем толкнул от себя. Дверь приоткрылась, и он, не заходя в помещение, заглянул внутрь и спросил:

– Можно войти?

– Если вы к Юрию Николаевичу, то он вышел в отдел по кадрам. Подождите за дверью, – откликнулась секретарша.

Ждать никого Величко не собирался и, примерно зная, где этот самый отдел располагается, отправился прямиком к нему. Сбежав по лестнице на этаж ниже, он двинулся по коридору. Последний был совершенно пуст: на верхних этажах посетителей никогда не бывало, а врачи как раз в это время спустились в столовую. Алекс отыскал табличку с нужной надписью, как вдруг неожиданно услышал какой-то странный звук, перемешивающийся с хрипом и чьими-то голосами. Заинтересовавшись, откуда он доносится, Алекс направился в ту сторону.

Шум с каждым шагом становился все отчетливее. Когда же Алекс завернул за угол, в узком, плохо освещенном «аппендиксе» коридора, среди высоких пальм и папоротников он увидел дерущуюся парочку. В руке одного из мужчин блеснул острый нож, приближающийся к шее противника. С трудом парню удавалось удерживать руку, но силы были неравными. Когда на лицо атакующего упал свет, Алекс узнал в нем Кустова.

Немного растерявшись, Величко не сразу сообразил, что нужно помочь парню избежать неминуемой гибели. Окрикнув Кустова, он метнулся к дерущимся и схватил мужчину за ту самую руку, в которой он держал нож. Нож удалось отвести в сторону, но одновременно с этим мужчина нанес Алексу жесткий удар локтем в грудь, тем самым избавив себя от лишнего соперника, и вновь кинулся на парнишку. Снова завязалась драка. Лишившись ножа, Кустов просто сбил парня с ног подсечкой и, накинув ему на шею какой-то шнур, принялся душить. Молодой человек захрипел, задергал руками, безуспешно пытаясь дотянуться до противника.

Не давая ему завершить начатое, Алекс вновь подскочил к Кустову сзади и ударил ребром ладони по точке на шее, вызывающей отключение сознания. Мужчина замер, а затем тяжело рухнул на пол. Парнишка спешно сбросил петлю с собственной шеи и попытался подняться на ноги. Алекс протянул ему руку, спросив:

– Ты в порядке?

Парнишка с трудом дышал, не в силах даже ответить. Его длинные светлые волосы влажными пучками свисали на глаза, и без того худое лицо казалось бледным. Когда он выпрямился, Алекс обнаружил, что рост парня ничуть не уступает его собственному. Соперник Кустова был высок, симпатичен, если не считать какого-то странного блеска в глазах. Его взгляд напоминал взгляд не человека, а волка, затравленного и запуганного, пойманного в ловушку. Это был взгляд обреченного. Желание обезопасить себя любыми путями сквозило буквально во всех его движениях и жестах.

Понимая его состояние и даже немного сочувствуя парню, Алекс попытался улыбнуться.

– Ну, ты в порядке?

Кивком головы парнишка подтвердил, что не нуждается в помощи. Затем тоже подал Алексу руку. Рукопожатие состоялось, но когда Величко попытался убрать свою руку, то почувствовал, что мальчишка держится за нее очень крепко и при этом пристально смотрит ему в лицо. Недоумевая, что ему еще нужно, Алекс тоже устремил взгляд на юношу. Тот улыбнулся, затем резко потянул Алекса на себя, в свободной его руке появился шприц, тут же что-то впрыснувший Алексу в руку. Глаза спасателя удивленно расширились: происходящее не поддавалось объяснению. Он даже не пытался сопротивляться, просто пытаясь осознать: зачем?

Вопрос этот остался без ответа, так как лекарство незамедлительно начало действовать. Алекс не знал, что это было, но оно воздействовало на его организм успокаивающе, убаюкивало нервную систему. Тело в считаные минуты превратилось в ватный комок, по ногам словно полоснули косой. Он смог только открыть рот, после чего грузно рухнул на пол рядом с вырубленным ранее Кустовым.

Молодой человек несколько минут молча стоял над телами мужчин, тех, кто мешал осуществлению его плана. Затем поднял отскочивший в сторону нож, подошел к Кустову, взяв мужчину за волосы, приподнял его голову и безжалостно полоснул по шее. Фонтан крови вырвался наружу, забрызгав его руки. Парнишка поднялся, сложил нож, вытер руки о собственный халат, продолжая наблюдать за вытекающим красным ручейком. Затем скинул испачканную форму, скомкал ее и, сунув под мышку, достал из кармана сигареты.

Прислонился к стене и закурил, предаваясь каким-то своим размышлениям. В коридоре все еще никого не было, да если бы и были, он однозначно не боялся, а может, просто знал, что в этот уголок почти никто не заглядывает. Спокойно докурив, он потушил сигарету о лоб убитого, саркастически усмехнулся и направился прочь.

* * *

В тот момент когда Алекс очнулся, вокруг было полно народу. Все боязливо косились на лужу крови и тела мужчин, но ближе никто не подходил.

– Гляньте, да он живой, – при виде движений Алекса выкрикнул кто-то.

Тут же Алекса подхватили под руки, помогли подняться и усадили в мягкое кресло. И посыпались вопросы. Что произошло? Кто это сделал? Почему?

Это лишь краткий перечень того, что интересовало работников. Все дополняли охи и ахи, замечания по поводу того, что на клинике какое-то проклятье и тут уже не первый раз что-то происходит. Выдвигались даже версии, что в стенах организации завелся маньяк-убийца.

Медленно выходя из транса, в котором он неведомо сколько пребывал, Алекс почувствовал, что жутко хочет пить. Но язык его опух и не умещался во рту, а потому пришлось выражать свою просьбу на пальцах. Благо, его быстро поняли, и вскоре он уже жадно заливал в себя прохладную водицу.

– Так что тут все же произошло? Кто все это сделал? – повторил свой вопрос один из мужчин в белом халате. Он выглядел солиднее остальных, имел очень маленький, по крайней мере для мужчины, нос, довольно четкие губы, хорошо подчеркивающие его индивидуальность. Волосы носил на один бок, зализывая их так же аккуратно, как и усы. В целом он производил впечатление положительного человека, которому можно довериться, но после произошедшего Алекс не рискнул бы поверить даже самому себе. Потому и молчал, тупо глядя на окружающую его толпу.

Правда, молчал недолго: рано или поздно пришлось бы отвечать, но он предпочел произнести:

– Мне нужен телефон.

Телефон ему предоставили, но пока он звонил своим и просил Ашота приехать за ним, оставив Грачева под присмотром Максимова, прибыли менты. Алекса тут же допросили по всем правилам, тщательно записали его показания, особенно те, что касались внешности нападавшего. Потребовали даже заглянуть к ним в отдел, чтобы составить фоторобот, но Алекс заупрямился:

– Я не силен в этом деле. Да и смысла не вижу – это кто-то из своих, из клиники. Дайте мне их дела с фотографиями, и я вам укажу на него.

– Хорошо, – согласился с ним старший опергруппы. – В таком случае прошу вас заглянуть к нам завтра, к этому моменту, думаю, мы все уже подготовим.

Алекс кивнул и торопливо поднялся, желая поскорее уйти «от правосудия», которое только одним своим видом умело раздражать присутствующих. Вместо того, чтобы закрыть все выходы и входы и проверить каждого, срочно вызвать экспертов и попытаться найти следы или отпечатки пальцев, прочесать клинику, дабы отыскать орудие убийства, они, как толпа доисторических мутантов с одной извилиной на всех, топтались возле трупа и высказывали разные дурацкие предположения.

Пока он спускался вниз, Ашот уже успел домчаться до клиники. Алекс увидел его в окно, но выходить не спешил, решив прежде попытаться самостоятельно определить, кто убийца. Предположив, что лучше всех о нем могут рассказать в отделе кадров, он именно туда и направился.

В отделе оказалась только одна сотрудница. Это была женщина с легкими армянскими чертами во внешности. На первый взгляд хоть и создавалось впечатление, что она русская, при пристальном рассмотрении было видно, что дамочка скорее всего сделала себе несколько пластических операций, и теперь только ее глаза были чисто армянскими, нос же был весьма четким и без горбинки, губы не сгибались дугой вниз, а приобрели неестественную пухлость, да и брови, кажется, выщипывались нещадно.

Алекс уверенно прошел в кабинет, поздоровался и представился. Затем, не дожидаясь приглашения, сел.

– Могу я с вами поговорить? – был его первый вопрос.

Женщина изобразила на лице то ли недоумение, то ли согласие, но Алекс не стал вникать в суть, тут же продолжив. Кратко, насколько это было можно, он описал ей того парня, что вколол ему снотворное, а затем спросил, может ли она сказать, кто это был.

– Несомненно могу. Я знаю в клинике каждого человека, ведь я тут восьмой год работаю. Тот, кого вы описали, это Дацко Алексей Иванович, он тут на ставке уборщика.

– Вы уверены? – на всякий случай уточнил он.

– Обижаете. Я же говорю, что знаю здесь всех. Этот парнишка тут недолго работает, но я его запомнила. Уж очень уважительный и обходительный товарищ: здоровается всегда, на комплименты не жаден. – Женщина слегка смутилась. – Умеет даме угодить.

– Значит, он вам симпатичен, – сделал вывод Алекс. – А ведь он только что убил человека, жестоко перерезав ему горло.

– Шутите? Алешка не мог такого сделать, он просто неспособен на жестокость. Вы ошибаетесь.

– Тогда уж ошибаетесь вы: вы сказали, что именно его описание я вам дал, – прицепился к словам Величко, серьезно глядя на женщину. Та немного занервничала под его пристальным взглядом, но от своего не отступилась:

– Да, вы описали именно его. Но он не мог никого убить. Спросите любого, и вам это подтвердят. Да хотя бы Елизавету Алексеевну, директора. Она тоже подтвердит.

– Хорошо, может быть, я и последую вашему совету, – поднимаясь, произнес Алекс. – Спасибо за помощь.

Он и в самом деле расспросил еще нескольких человек, но мнения всех оказались весьма схожи. Каждый утверждал, что Дацко – это золото парень, добрейший и милейший. Причем больше других старалась убедить его в этом Салатова, с которой он столкнулся случайно. Она прямо-таки соловьем заливалась, говоря:

– Да вы что, какая нелепость. Чушь! Алеша мухи не обидит, лишнего никогда не скажет. А уж какой он приветливый. Да и зачем ему убивать Юрия Николаевича? Они ведь друг друга даже не знали.

– Но ведь он его убил.

Женщина отвела глаза в сторону и передернула плечами:

– Может, вам показалось? Вы ж без сознания были, откуда вам помнить.

– Но я же не все время без сознания был, – поправил ее Алекс, нутром чувствуя, что тут что-то не так. Уж очень легко и спокойно отнеслась женщина к смерти своего сотрудника, будто именно она этого и желала. А если она и дала парню задание убрать Кустова, дабы освободить место для кого-то еще? Хотя нет: она тут главная, могла бы просто уволить. Тогда почему она так заглядывает ему в глаза и жаждет убедить в том, что Дацко ни при чем?

Как ни странно, на это замечание Елизавета Алексеевна вообще ничего не ответила, сославшись на сильную занятость и необходимость урегулировать все с наводнившей клинику милицией, и тут же спешно ушла. Больше в клинике Алексу делать было нечего, и он вышел на улицу. Ашот немного побурчал по поводу того, что он так долго ждал, затем завел машину и со свойственной ему бешеной скоростью понесся назад к дому, где их ждали остальные.

* * *

За время отсутствия Величко в его доме происшествий не случилось, если не считать того, что Андрей с Валентином порядочно напились и, сидя друг перед дружкой, грустили о житье-бытье. Когда Алекс увидел их в таком состоянии, то опешил, а Ашот и вовсе заорал:

– Ну мудаки! Да вы что ж такое делаете? Чья была идея?

Виновника выдал Граф, указав мордой на Максимова и громко гавкнув.

– Ах вот, значит, как… – Ашот сгреб Андрюху в охапку и поволок его в ванную, из которой уже вскоре донесся вой, бурчание и мат. Зато когда они вернулись, состояние Макса заметно улучшилось: он был мокрый, растрепанный, но зато почти трезвый. – Кто следующий? – покосившись на Грача, поинтересовался толстяк.

Валентин не стал дожидаться, когда с ним проделают то же самое, самостоятельно отправившись под холодный душ. Вскоре все были в относительном порядке и слушали рассказ о случившемся из уст Алекса. Когда же он закончил, Валентин спросил:

– Как он выглядел?

– Блондин, волос длинный. Рост примерно чуть выше среднего, довольно стройный.

– Ты нам что, его в женихи предлагаешь, – наехал на товарища Макс. – Это не баба, давай поконкретнее.

– У него модная стрижка, слегка удлиненное лицо, довольно тонкие черты лица и весьма крупный, треугольный по форме нос. Глаза карие, взгляд испуганный, может, даже больной, – добавил он, немного подумав.

– На вид кажется полнейшим лохом, – присовокупил вдруг к этому Максимов.

– Скорее вызывает ощущение недалекого человека. И еще у него родинка вот тут. – Алекс ткнул пальцем себе в щеку.

– Твою мать, так я и знал! – Андрей звонко ударил себя ладонью по колену.

– Только не говори, что вы знакомы! – опешил Ашот. – Ты вроде бы у нас больше по девочкам…

– Он, судя по всему, тоже, – хмыкнул тот. – Если я не ошибаюсь, этот типчик и помешал мне наладить контакты с новой директрисой.

– Неужели она предпочла его тебе? – вытаращил свои глазищи Ашот, ехидно посмеиваясь.

– Представь себе. Я и сам ужаснулся тому, какие извращенные у нее вкусы.

– Хочешь сказать, у них роман?

Алекс удивленно вскинул бровь вверх, тогда как Максимов просто кивнул.

– Теперь мне ясно, почему мадам его так жарко защищала. Не удивлюсь, если она его станет теперь прикрывать и прятать.

– А и пусть, – не расстроился Ашот. – Мы-то в курсе всего. Устроим за ней слежку и, глядишь, выйдем на этого негодника. Подозреваю, что он человек Едунова.

– Не думаю, – не согласился Валентин. – Зачем Георгию Александровичу заказывать собственного брата? Они вроде бы партнеры.

– Ну так-с, догадался, что мы через него это… ну на него выйти попытаемся, – предположил Мачколян вновь. – Жестокости-то ему не занимать. Вот он концы и обрубает.

– А я уже вообще ничего не понимаю, путаница какая-то, – взмахнул руками Андрей. – Сначала какие-то придурки захватили магазин, затем кокнули директора клиники, организатора научно-исследовательских опытов, да еще и пытаются добраться до нашего Грача. А перед этим еще бум с АЭС был. Ну и как все это может быть связано?

– Точно не знаю, но совершенно уверен, что начало этой ниточки следует искать возле Едунова и его конторы, – ответил на это Алекс.

– А Едунова можно найти только через его парня, которого, возможно, прячет и покрывает директриса, – продолжил его мысль Ашот. – Вывод: нужно за ней последить и как-нибудь втихаря осмотреть клинику. С Графом, – добавил он, подумав.

– Думаешь, этот малец скрывается в клинике? Да нет. Он, по-твоему, что, сумасшедший? – усмехнулся Андрей. – Его же ищут.

– Кто? Ты да я, да мы с тобой. Никто, кроме Алекса, его в лицо не видел, а значит, и не знает, что именно он убил Кустова. Так чего ему бояться?

– В этом что-то есть, – поддержал Ашота Алекс. – Парень, как я мог понять, нагловат, это вполне в его духе. Он ведь наверняка думает, что искать его будут везде, кроме, соответственно, клиники. Наведаемся-ка мы в нее еще раз.

– Ешкин кот, – взмахнул руками Макс. – Нас там скоро уже узнавать начнут. Примелькались.

Остальные согласились с решением попытаться найти парня, а потому мужчины сразу перешли к распределению обязанностей. Ашоту выпало пробивать адрес и иные данные на Едунова по своим каналам, причем желательно делать это посредством телефона, так как ему еще было поручено и охранять Валентина. Второй раз оставлять его на попечение Максимова Алекс не решился. Сам же он планировал отправиться с Максом в клинику и попытаться что-нибудь найти из улик и, конечно, прицепиться к возлюбленной этого шустрого парня.

Решить-то они все решили, но не предусмотрели, что в клинику на этот раз их никто не пустит. На проходной им преградили дорогу, заявив, что директриса велела ужесточить пропускной контроль, не пускать никого, кроме работников, и даже особенно подчеркнула, что не желает видеть в стенах своей организации никаких спасателей и следователей. А то, что они спасатели, говорить даже не пришлось: охрана была та же, и уж она-то их всех в лицо отлично запомнила. Короче, никуда их не пустили и пришлось расположиться неподалеку от клиники и дожидаться, когда нужный им человек ее покинет.

* * *

Терпеливо выждав, когда новоиспеченная директриса завершит свою работу и покинет наконец клинику, спасатели сели ей на хвост и отправились следом. Слежку вели осторожно, чтобы не выдать себя, но дамочка, похоже, что-то почувствовала, а потому то и дело косилась по сторонам и даже несколько раз оглядывалась. Потом успокоилась и, чуть расслабившись, зашла в круглосуточно работающий магазин, купила там что-то из продуктов, после чего не спеша поплелась к собственному дому. Мужчины следовали за ней по пятам.

Вскоре они увидели красивейший особняк. Скорее всего, реставрация производилась совсем недавно, потому что краска не успела потускнеть.

– А хижинка у нее ничего, – сделал замечание Макс. – Это вам не сарай какой-нибудь.

Тем временем женщина вошла во двор, резная калитка за ней закрылась и наблюдать стало не за кем.

– Ну и чего дальше? – спросил неугомонный Максимов.

– Нужно попасть внутрь, посмотреть, не прячет ли она кого-нибудь у себя. Заодно не лишним будет разместить во всех ее телефонах жучки.

– Кто пойдет?

– Глупый вопрос. Конечно, я и Граф.

– А Граф-то зачем?

– Во дворе собака. Думаю, у него получится быстрее с ней договориться.

– Я пса не заметил. Но раз он там, то, конечно, лучше тебе идти, у вас общего больше.

– Еще бы ты что-то заметил, ты ж с зада дамочки глаз не сводил! – подколол Максимова Алекс. – Надеялся у нее хвост увидеть или что еще?

– Полагаю, что здесь и охрана есть, – сделав вид, что ничего не слышал, как ни в чем не бывало продолжил тот. – Нужно попасть внутрь, никого не потревожив.

– Оставайтесь здесь, я пойду.

– Бедолага песик. – Андрей потрепал Графа по холке. – Вечно из тебя, пехотинца, воздушного десантника сделать пытаются. Мирись, брат, опять полет предстоит.

Алекс с легким осуждением покосился на товарища, затем свистнул пса, и они побежали к забору. Возле него остановились, Величко огляделся по сторонам и, не заметив никаких посторонних зевак, подсадил Графа наверх, откуда тот уже сам спрыгнул на землю. После чего сам подпрыгнул, схватился руками за край кирпичного забора и резво перемахнул через него в сад.

Оказавшись в саду, первые несколько минут мужчина не двигался, переводя дыхание и осматриваясь. На участке у дома было тихо, никаких посторонних звуков и шорохов. Впрочем, так продолжалось всего минуты три, а затем откуда-то донеслось недовольное рычание собаки, уже направившейся в их сторону. Граф насторожился и слегка оскалился. Алекс забегал глазами по сторонам, ожидая вот-вот увидеть громадную клыкастую псину. Ему, как никому другому, было известно, что собаки богатых людей были натренированы нападать на всех, кого не знают. Он же сам не раз их и тренировал, но вряд ли этот будет его бывшим питомцем.

И хозяин, и его пес ждали, затаив дыхание. И вот, наконец, объект нарисовался перед ними. Это был огромный черный бультерьер со страшной рожей и шипованным ошейником. Слюна длинной нитью падала из его пасти на землю, и даже периодическое ее слизывание не улучшало отталкивающего впечатления. Псина явно намеревалась напасть, а потому уже слегка присела и оскалила пасть. Но тут через весь сад донесся приказной голос того самого охранника, что был у ворот:

– Гелда, ко мне!

Собака послушно повиновалась, даже не пытаясь закончить намечавшуюся разборку. Обрадовавшись такой удаче, друзья бегом помчалась к дому, планируя попасть в него через заднюю дверь, только там было меньше всего шансов встретить охранника.

Добежав до нужного места, Алекс схватился за дверную ручку и потянул ее на себя – дверь не поддавалась, что указывало на то, что она заперта. Не спеша отчаиваться, Величко принялся осматривать окна дома. Они почти везде были различными: где-то стояли решетки, где-то ставни открывались, а где и нет. Решив, что, возможно, открытым остается окно в кухне, он мелкими перебежками добрался до последней, но и тут его ждало разочарование: приоткрытой оказалась лишь форточка. Через нее Алекс, конечно, пролезть не смог бы даже при всем желании.

Пришлось продолжить осмотр. Вскоре им повезло, и Алекс наткнулся на водосточную трубу, находящуюся на небольшой высоте от земли. Чуть в стороне от нее была укреплена лестница, видимо, для того, чтобы по ней можно было подняться и вымыть стекла окон. Такое приспособление делали сейчас многие, и им вполне можно было воспользоваться, чтобы проникнуть в дом.

Велев Графу сидеть здесь, Величко подпрыгнул, зацепился за перекладину и принялась взбираться по ней, не подтягивая за собой тело, а перемещая руки с нижних на верхние ступеньки. Оказавшись стоящим на самой лестнице, он глянул вниз и почти сразу наткнулся на охранника. Правда, ни тот, ни его собака их присутствия во дворе, похоже, не замечали, уминая что-то на пару за обе щеки.

Не мешкая, Алекс дотянулся рукой до соседней рамы и тихонько толкнул ее – та сразу же поддалась, приоткрывшись внутрь помещения. Слегка выглянув из-за стены и поняв, что в комнате никого нет, он проник в дом. Это оказалась спальня. Мебели в ней было немного, да и та стояла между расположенных друг против друга дверей. Предположив, что одна ведет в гардеробную, а вторая в коридор, Алекс поочередно заглянул в каждую.

Когда он высунул свой нос в коридор, на лестнице мелькнула чья-то голова. Пришлось спешно вернуться в комнату и спрятаться все в той же гардеробной. Сделал он это очень даже вовремя, так как через минуту в спальню кто-то вошел. Боясь шевельнуться и выдать себя, Величко замер и почти перестал дышать. По стуку каблучков было ясно, что вошла женщина, прошла к кровати, чем-то пошуршала, затем вздохнула:

– Опять окно забыла закрыть, всюду пыль.

Голос был женский, но Алексу незнакомый, хотя он и понимал, что никто, кроме самой хозяйки или ее служанки, если таковая имелась, это быть не мог. Тем временем женщина закрыла ставню на защелку, о чем Алекс догадался по раздавшемуся щелчку, и, перейдя к столу, принялась греметь то ли ящиками, то ли чем-то еще.

Когда с шелестом бумаг и шорохом было покончено, по стуку каблуков стало ясно, что женщина планирует зайти в гардеробную.

«Вот будет кадр, если она меня тут увидит», – подумал Алекс.

Шмыгнув в дальний угол этой маленькой комнатки, он нырнул под самое длинное платье и притаился за ним как мышь. Конечно, при его комплекции вряд ли платье могло его скрыть полностью, даже будь оно сшито не на худенькую леди, а на мадам Грицацуеву, но надежда-то умирает последней.

Дверь медленно начала открываться, но где-то на полпути замерла. Женщина почему-то передумала и, снова захлопнув дверь, вышла из спальни. Алекс облегченно вздохнул и тоже стал выбираться наружу. Снизу раздались голоса, но он не обращал на них внимания. Подойдя к столику, Алекс пододвинул к себе телефонный аппарат, быстро его разобрал и принялся вставлять в трубку «жучок».

Закончив с этим, Алекс незаметно выскользнул из комнаты, прошелся по еще нескольким, не оставляя без внимания ни один телефон в доме. Нашпиговав весь дом прослушивающими устройствами, Алекс решил выскочить через кухню, так как там можно будет прихватить что-то для собаки, да и дверь из нее выходила не на центральные ворота, а в другую сторону. Естественно, что выскальзывать из комнаты сразу же он не стал, выждал, когда хозяйка, блуждающая по гостиной на первом этаже, удалится к себе и лишь затем, не производя ни единого шороха, на цыпочках прошел мимо ее двери.

Неожиданно под ногами скрипнула половица. Алекс вздрогнул, но не остановился, а, наоборот, быстро переметнулся к кухонной двери и исчез за ней. Почти в ту же минуту, как он закрыл за собой двери, другая половица скрипнула наверху: видимо, хозяйка все же услышала этот подозрительный шум и решила проверить, кто его производит.

Не теряя времени зря, Алекс подошел к окну. Оно хоть и было закрыто, но лишь изнутри на шпингалеты, так что открыть его было проще простого. Выпрыгнув в сад, он тихонько свистнул Графа, и когда тот появился из кустов, поманил его за собой.

Глава двенадцатая

– Милая, ты сегодня так обворожительна, – пропел сладенький голосок где-то в отдалении.

Андрей спешно добавил громкость, и звук стал чище и ровнее.

– Что-то не так? Почему ты напряжена?

– Ты сам знаешь, – словно собаке кость, кинула в ответ женщина. – Меня все пытаются убедить, что это сделал ты.

– И ты веришь?

Голос так и располагал к доверию.

– Нет, но…

– Забудь. Они просто завидуют нашему счастью и хотят очернить меня в твоих глазах. Но ты ведь не позволишь им этого? Нет…

Последние слова растворились в звуке поцелуя и негромком постанывании.

– Расслабься. Мне так нравится, когда ты улыбаешься. Мне с тобой так хорошо.

– И только-то? – В сказанном звучал упрек.

– Конечно, нет. Я тебя просто обожаю. И ради тебя я готов на все. Кстати, у меня есть предложение.

– Какое?

– Очень и очень заманчивое. Я тут слышал, что в нашей клинике проводилось исследование какого-то препарата…

– Да, было такое при прошлом директоре, но…

– Но что?

– Я не вижу смысла это продолжать. Все ведь так плохо финансируется. И потом, я не вижу смысла в его доработке.

– Но он доработан.

– Откуда ты знаешь? – Она насторожилась. Но он быстро снял ее напряженность длительным поцелуем, после чего произнес:

– Все оттуда же. Я много беседую с теми, кто там работает. И вот что я подумал. Если бы ты подписала документ об отсутствии у этого препарата побочных действий и его можно было бы выставить в продажу, мы могли бы получить хороший куш и на эти деньги поехать куда-нибудь отдыхать.

– Мы и так можем.

– Ты можешь, – слегка надулся он. – А я не хочу за твой счет. А так это была бы моя идея, и мне полагался бы тоже какой-то процент. Как ты на это смотришь?

– Плохо.

– Почему?

– Во-первых, все, кто работал над этим проектом, – мертвы. Во-вторых, я знаю, что с ним было что-то не так и имелись какие-то отклонения. Он требует серьезной проверки.

– Глупости. Я лично участвовал в эксперименте, – как снег на голову обрушил он эти слова.

– Ты?

– Да я. Его пробовали и на мне тоже, и видишь, все в полном порядке. Я обещал никому не говорить, но тебе можно. – Он снова поцеловал ее. – Я совершенно здоров, никаких отклонений. Я чувствую себя лучше кого бы то ни было. А ты говоришь, побочные эффекты… Давай же, решайся: ты подписываешь бумаги, я ищу покупателя, и дело в шляпе. Пока только мы можем его производить, и мы будем первыми и самыми, – судя по скрипу полов, он поднял женщину на руки, – богатыми. Мы первооткрыватели!

Она голосисто засмеялась. Затем парочка вновь принялась целоваться, а когда все же отлипла друг от друга, женщина произнесла:

– Но ты ведь понимаешь, что я тут человек новый и не могу решать такие вопросы одна.

– Не можешь? Да брось – ты главная и самая-самая лучшая. Ты не обязана ни перед кем отчитываться. Кстати, если хочешь, все, что я сказал, тебе подтвердят другие. Ну, например, спроси о ходе эксперимента у Федора Феодосиевича. Он, кажется, в курсе. Он все объяснит. Давай же, решайся.

– Ладно, я подумаю и завтра тебе скажу, – сдалась женщина. – И давай больше сегодня не будем об этом. Я устала от всех этих ментов и сующих свой нос куда не нужно спасателей.

– А они тебя что, доставали? – Чувствовалось, что парень насторожился. Повисла минутная пауза, но потом она небрежно ответила:

– Не то чтобы очень. Так, задали несколько вопросов с подвохом, но я ничего не сказала. И, как ты и просил, была очень осторожна, на тот случай, если за мной вздумали бы следить. Эти люди действительно ненормальные: суют свой нос куда их не просят.

– Умничка. Ты у меня просто золотая.

Вновь послышались поцелуйчики, и сидящие у прослушивающего устройства спасатели брезгливо поморщились.

– Все, выключай, – скомандовал Ашот. – Терпеть не могу это слюнтяйство.

Андрей не слушал.

– Выключай, говорю! – повысил голос Мачколян.

– Не нужно, – попридержал его Грач. – Они могут продолжить разговор. Пусть пишет. А ты можешь выйти. Алекс, ты с нами?

Величко кивнул. Мужчины медленно переместились из кухни в спальню, дав Андрею, которому назревающее действо весьма нравилось и вызывало в нем целую бурю эмоций, возможность спокойно работать дальше.

– Мне интересно, почему он указал ей именно на этого старика? Странно и подозрительно. Почему не на кого-то еще, а именно на него?

– Да сдался тебе этот старик, – махнул рукой Ашот. – Ну, может, он больше никого там не знает.

– Не думаю. Если этот парень туда кем-то заслан, то он не станет общаться со случайными людьми, только с теми, кто завербован их конторой.

– Так ты думаешь, он человек Едунова?

– Его, не его, но не сам он тут чинит беспорядок, это уж точно. Слишком мелкая сошка для больших дел. Кстати, его не помешало бы проверить.

– Понял, – кивнул Ашот и, достав свой сотовый, отошел к окну. Остальные терпеливо ждали, когда он позвонит своим знакомым, а так как это длилось слишком долго, потеряли к его болтовне всякий интерес и стали беседовать между собой.

– Что ты думаешь относительно всего этого? – озадачил Грача вопросом Величко. – Ты согласен, что все происходящее тянется от той конторы?

– Нисколько не удивлюсь, если это так и есть, – задумчиво отозвался Валентин. – Понимаешь, там готовят машины для убийств, они активно влияют на психику человека, стараясь сделать его раздраженным, нервным, вспыльчивым. Посмотри на меня. – Он развел руки в стороны, давая возможность осмотреть себя с ног до головы, хотя в этом, конечно, не было никакой необходимости. – Такому проще убивать, а им это как раз и нужно, – продолжил он после паузы. – А если есть что-то, при помощи чего человека можно заставить съехать с катушек, какая экономия: ни тебе дополнительного штата не нужно, ни времени на обучение тратить! Вколол пару укольчиков и отправил работать. Имея на руках такой препарат, можно сделать хорошие деньги.

– Каким образом?

– Начав продавать препарат террористам, в места боевых действий, да мало ли куда? Эта вещь себя оправдает, поверь моему слову. Это все равно что новая атомная бомба, каждый захочет себе ее получить, и цена на препарат резко взметнется. Но главная фишка в том, что патент на ее производство и формула будут только у кого-то одного, и за них как раз и идет борьба. Насколько я могу судить, не только один Едунов желает получить препарат. Тут замешан кто-то еще.

– Но кто, мы пока не знаем. И вообще, относительно самого препарата тоже все как-то расплывчато. Существует ли он на самом деле, каковы его возможности. Мы ведь знаем о нем только то, что нам рассказал тот старик ученый.

– Тот самый?

– Мальчики, обалдеть что за новости, – прогрохотал на всю кухню Ашот, захлопывая свою трубку-раскладушку. – Ни за что не угадаете.

– Загадки детям вечером загадаешь, а нам давай по существу, – строго попросил Валентин. – Что тебе сказали?

– Данные на этого Дацко искали долго, а потом сказали, диагноз его – псих.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Придурок он, шизанутый, чокнутый.

Мужчины недоуменно смотрели на Ашота. Тот безнадежно махнул на них рукой и пояснил:

– Да пациент этот из психоневрологической клиники. Говорят, у них был самым мирным, а потом его забрали сюда для каких-то научных исследований. Тут и остался.

– Значит, он не на Едунова работает, – сразу же сделал вывод Алекс и, посмотрев на Валентина, добавил: – Ты, похоже, прав: веревочка-то о двух концах.

– И я знаю, где находится один. – Алекс спешно сорвался с места и метнулся к двери, на ходу крикнув: – Мне нужна ваша помощь! Жду всех в машине.

* * *

– Виктор, – невысокий старичок с коротенькой, аккуратно подстриженной бородкой остановился напротив клетки с обезьяной и ткнул пальцем в ее направлении, – вот этого самца отправьте в пятьдесят седьмую. Ему необходимо сделать инъекцию. А тех двоих в тридцать девятую, на осмотр.

Молоденький парнишка лет двадцати трех, тоже в очечках, что-то шустро писал в раскрытый журнал и молча кивал.

– Свинок скормите. Они уже отжили свой век – пора от них избавляться. И передай, чтобы F 219 макакам больше не кололи.

– Это все? – закончив писать, поинтересовался парнишка.

– Пока да. Можешь идти. – Старик внимательно посмотрел вперед, заметив подозрительно копошащуюся у клеток фигуру. Не спрашивая у своего коллеги, кто это и что он там делает, он решил выяснить все сам, сразу же направившись к неизвестному рабочему.

Высокий плотный мужчина небрежно постукивал пальцем по стеклу клетки с гюрзой, намеренно дразня ее. Змеюка шипела, извивалась и грозила кинуться на своего обидчика.

– Молодой человек, что вы делаете! – возмутился было ученый, но когда тот повернулся к нему лицом, растерянно замер. – Вы? Что вы здесь делаете?

– Удивлены моим присутствием в вашей клинике? – дружелюбно улыбаясь, переспросил Величко.

Скупов несколько раз хлопнул ресницами, потом собрался и ответил:

– Честно сказать, да. Насколько мне известно, Елизавета Алексеевна не велела никого пускать на территорию клиники. После того, что случилось…

– Интересная у вас тут политика: посторонних не пускают, а свои между собой разборки устраивают. Забавно.

– Ну так не я же решаю, что и как следует делать. И потом…

– Не стоит оправдываться. Честно сказать, вопросы распорядка меня мало интересуют – я пришел к вам.

– Ко мне? – Лицо старика вытянулось от удивления, но только в первую секунду. Затем он вновь стал прежним и, засмеявшись, произнес: – А, ну вы, наверное, опять по поводу тех бумаг.

– Не угадали. По другому поводу, – внимательно следя за его реакцией, ответил Алекс.

– По другому? Это уже интересно. Я вас слушаю.

Алекс обвел взглядом оранжерею. В ней почти никого не было, если не считать одного рабочего, копошащегося в отдалении, но он вряд ли мог услышать то, о чем пойдет речь дальше. Только удостоверившись в том, что им никто не помешает, Величко перевел взгляд на ученого и произнес:

– А слушать, наверное, буду я. А вы расскажете, как же так получилось, что никому не нужное изобретение, про которое вы нам рассказывали, оказалось такой страшной вещью, что из-за нее начали убивать.

– Убивать? Из-за этого препарата? Боюсь, я чего-то не понимаю. Что вы хотите сказать?

– Что ваш «вирус маньячества» не так безвреден, как вы пытались нас в этом убедить. Мы пообщались с одним очень грамотным человеком, и он объяснил нам, что вы, а ведь именно вы являетесь главным разработчиком препарата, научились химическим путем получать этот самый вирус.

– Да бог с вами, что вы такое говорите, – усмехнулся старик. – Кто выдумал эту чушь? К чему мне, старому человеку, какой-то там вирус. Мне бы свои годки как-то дожить, а об остальном уж печься не приходится.

– Зачем, это вы потом мне объясните, – сделался серьезным Алекс. – А пока выслушаете то, что я скажу. И на вашем месте, я бы кивал в случае согласия.

– Я вызову охрану. Вы, кажется, не в себе, – засуетился старик.

Но тут возле него вдруг появился громадный пес и страшно оскалил пасть.

– Вот вам охрана. Хотя я надеюсь, вы не захотите уйти, не договорив всего.

– Что вы от меня хотите? – занервничал Скупов.

– Только правду. Правда ли то, что препарат бромокриптин и экспериментальное лекарство СV 20-502, которыми лечат заболевания щитовидной железы, вызывают в организме человека определенные нарушения?

– Частично, – признался мужчина. – Уже давно известно, что они влияют на обмен дофамина в головном мозге, то есть вещества, ответственного за агрессивность и сексуальность в человеке. Они увеличивают синтез биологически активного гормона и повышают его уровень. Но что в этом такого?

– А правда ли, что нарушения в нейронах головного мозга могут усиливаться, если человек будет принимать эти препараты слишком часто?

– Да, но…

– То есть, если я правильно понял, именно дофамин и вещество, образующееся из него…

– Катехоламин, – подсказал ученый.

– Да хоть и он, что они регулируют эндокринные механизмы поведения человека? – закончил свою мысль Алекс.

– А вы весьма начитанны, молодой человек, – похвалил его Скупов. – А еще задаете мне какие-то вопросы. Вы ведь и сами все знаете.

– Теперь знаю благодаря медикам из соседнего района, которым мы посылали по факсу те бумаги.

– Что? – Скупов, кажется, расстроился от этой новости куда больше. – Вы им это отсылали?

– Именно. И они же поделились соображениями на этот счет. И даже рассказали, что причина нарушений в мозге может быть также вызвана и вирусом, который передается через укусы иксодовых и гамазовых клещей, которые обитают повсеместно. И хотя вирус, как вы верно сказали, медленнодействующий, в тех бумагах были формулы того, как его создать да еще и усилить. То, что там предложено, может всего за неделю вызвать такое разрушение клеток головного мозга человека, что он попросту превратится в особо опасного преступника или маньяка.

– Вы не ученый и даже не медик, как вы можете так уверенно обвинять меня во всем этом? – осмелился заметить Скупов. – Я уже повторял и повторяю вновь, что «феномен Чикатило» легко излечим препаратами, нормализующими дофаминовый обмен.

– Конечно, если человека лечить, да и просто знать, от чего лечить. А своего поверенного вы тоже лечили или наоборот?

Скупов сдвинул брови, кажется, не понимая, о ком идет речь.

– Не догадываетесь? – не поверил Величко. – А я ведь о вашем сыне родном – Дацко Алексее Федоровиче. Вы ведь его, кажется, полечить из психиатрической клиники взяли?

– Да, он под нашим контролем, но это было не мое решение, я только…

– А что вы так оправдываетесь? Боитесь? А ведь правильно делаете. Он ведь хоть и псих, а за собственную шкуру любого продаст и вас продал. Вы думаете, кто нам про все рассказал?

Алекс намеренно сделал длинную паузу.

– У маньяков слабая психика, Валентин это может подтвердить. – Из-за ряда клеток вышел Грачев с крупной монеткой на длинной цепочке в руке. Он раскачивал ее словно маятник, ядовито улыбаясь. – Да, вы же еще не знакомы: Валентин Грачев, психолог и мастер по технике гипноза. Не желаете ли испробовать на себе?… Не пугайтесь так, мы ж еще вашего препарата не пробовали, – ухмыльнулся Алекс. – Стало быть, собой еще владеем.

– Что вы хотите от меня?

– Чтобы вы рассказали нам, зачем убили Круглякова и Кустова. Это ведь именно вы их убили? Не сами, конечно, нет. При помощи своего больного.

– Зачем? – сделал удивленное лицо Скупов. – Какая мне от этого польза?

– Ну и мы то же самое хотим знать. Какая-то ведь есть, коль на такие жертвы пошли.

– Это что, шутка? Ну даже если вам этот мальчишка что-то и наплел, так он ведь того… – Старик повертел пальцем у виска. – Его фантазии нельзя принимать за реальность.

– Может, хватит уже демагогию разводить, – угрюмо буркнул Грач. – Давай с ним так же, как с тем, и дело с концами. А дальше пусть милиция разбирается. Крикнуть наших, чтоб камеру принесли?

– Думаю, пока не стоит. Федор Феодосиевич нам сам сейчас все расскажет, а мы, возможно, поможем ему избежать длительного визита к его больным, то есть залеченным. Будет над чем поработать, заодно и проверит, действует ли на них противоядие.

Мужчины однозначно издевались. Их лица прямо светились злорадством, и Скупов не мог не понять, что ради своего они пойдут на все. Прикинув, чем может ему грозить беседа в безлюдном месте с шайкой психов, помешанных на спасении мира, он решил все им рассказать.

– Ладно, убедили, – ответил он. – Я расскажу все, что знаю, но вы должны понимать, что я рискую собственным здоровьем, рассказывая вам это. Если что-то пойдет не так, вы уж замолвите за меня словечко.

– Да я целую речь толкну, – подколол его Валентин. – Специально написал.

Скупов нахмурился: ирония спасателей нравилась ему все меньше. Они однозначно что-то задумали, и ему это наверняка не понравится.

– Давайте пройдем в другой кабинет, там будет спокойнее, – мило улыбнувшись, предложил Скупов.

– Это не в тот ли, где много баночек с клещами? О нет, я предпочту змей. Хотя о них вы тоже более моего знаете, хотя меня и готовили в школе киллеров. И знаете, кем собирались сделать? Не поверите – натуралистом. Да вот не пришлось. Жалею даже – многому бы мог научиться.

Скупов сделал вид, что не понимает, о чем вообще идет речь, и, передернув плечами, продолжил:

– Я всего лишь обычный ученый-исследователь, поэтому во все тонкости местной политики не посвящен, но кое-что, конечно, знаю. Директор наш, желая поставить клинику на ноги, связался с какими-то мошенникам. Ну вы, наверное, помните историю со взрывом на АЭС. Так вот, в его аптеках йод и продавался. Его туда заранее завезли, перед тем как слух пустить. А когда паника началась, Герман Юрьевич испугался и решил прекратить сотрудничество, но тем, видимо, это не понравилось, и они его убили. Вот, собственно, и все.

Алекс широко заулыбался:

– Замечательная версия. Только знаете что, мы ее уже проработали, и в ней концы с концами совершенно не сходятся, обрывается цепочка. Договор с директором АЭС у него, может, и был, но убивать они за отказ от сотрудничества вряд ли бы стали. Проще договориться с любыми другими аптеками, и уж они от такого предложения не откажутся. Даже если бы и хотели они его убрать, то змею натравливать не стали бы. А значит…

– Короче, мы правду услышать хотим, а не очередную фантазию на тему, – закончил за Алекса Грачев. – Учтите, наврать не получится.

– Что ж… – Старик почесал бороду, немного подумал, а затем вновь заговорил: – Кое в чем я не соврал. Герман Юрьевич, еще когда жив был, заключил с одной конторой договор. Они должны были нас спонсировать, а мы заняться изучением данных инфекционистов, которые упоминали о том, что в местностях, где наиболее распространены клещи, больше психически нездоровых людей. Мы, в общем-то, этим заинтересовались и стали изучать. Потом и наткнулись на этот вирус. Все та же контора выразила желание, чтобы мы продолжили работу над созданием, точнее воссозданием, химическим путем этого вируса. Якобы затем на основе его следовало изготовить лекарство, вакцину, которую и станут колоть жителям обильных лесами территорий.

– Яд вы получили, а с лекарством не вышло, – предположил Грач. – Почему?

– Потому что именно в этот период и началось самое интересное. Каким-то образом в руки бывшего директора попали исследования из центра картографирования преступности, где очаги распространения клещей были совмещены со вспышками агрессивности среди населения. И если до этого считалось, что данный вирус безопасен для человека, то тут стало ясно, что это бомба замедленного действия.

– Кругляков велел закрыть проект? – предположил Алекс.

– Совершенно верно. Именно за это, думаю, его и убили, решив, что намного проще договориться с новым директором, чем возиться со старым.

– Кто убил?

– Полагаю, что те, кто нас и спонсировал.

– А как вы объясните присутствие в клинике пациента, стоящего на учете в психоневрологической клинике – Дацко?

– Его мы позаимствовали на время исследований. Ведь не на обезьянах же опыты проводить.

– И позволили свободно гулять по клинике?

– Так что ж, мне его теперь взаперти держать? – усмехнулся старик. – Он хоть и больной, но человек.

– Или убийца. Это ведь он убил Кустова, я был свидетелем. Не пойму, правда, почему меня он не тронул, до сих пор это остается загадкой.

– Так спросили бы. – Скупов кивнул на маятник в руке Валентина, намекая на их несообразительность. – Если это все, о чем вы хотели меня расспросить, то я, пожалуй, продолжу заниматься своей работой.

– Боюсь, что нет! – словно гром среди ясного неба произнес холодный женский голос. – С этого момента вы здесь больше не работаете.

С противоположной стороны появилась Салатова. Женщина была на взводе, глаза ее отблескивали холодом, губы были плотно сжаты, а сама она напряжена. Одарив своего подчиненного убийственным взглядом, она, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, дрожащими губами произнесла:

– Именно от вас я этого меньше всего ожидала. Они оказались правы: это вы подослали ко мне Дацко, желая через него управлять мной, и попросили убедить подписать бумаги, против которых был Кругляков. Именно вы и убили его – его и Кустова. И вы же пытались управлять мной через этого… этого психа. Но, – она задыхалась от подкатывающего к горлу кома, – объясните мне, ради чего?

– Я обычный ученый, который за всю свою жизнь так и не смог заработать себе на старость. У меня, конечно, есть кое-какие сбережения, но с каждым годом они становятся все ничтожнее – цены растут, деньги дешевеют.

– И вы решили заработать на чужом несчастье?

– Я ничего не решал: все получилось само собой. Я просто работал над этим самым проектом, а потом предложил его продать. Кругляков не захотел даже слушать, а всему виной тот захват магазина, в котором засветились участники нашего проекта. Меня планировали уволить.

– И вы решили от него избавиться, причем так, чтобы никто даже не подумал, что это было убийство? – высказала свою догадку женщина, которой от спасателей было известно все случившееся. – Вы для этого и наняли Дацко?

– Всегда знал, что женщины – прозорливый народ, – спокойно признал свою вину Скупов. – Да, я поручил это дело именно ему. Рассказал, как и что нужно сделать, и он сделал.

– А чем вам помешал Кустов? Он что, тоже не соглашался вам помогать или, может, знал про ваши делишки и грозился мне все рассказать?

– О нет, у него как раз насчет этой вещицы были свои планы. Он очень хотел заполучить ее формулу, но я стер во всех компьютерах кое-какую информацию, и формулы были не полные. Он очень злился, искал недостающие элементы, но так ничего и не нашел. А потом он попытался выкрасть их из моего сейфа, за что и поплатился. Он с самого начала знал о проекте и строил относительно него какие-то планы. Я даже подозреваю, что и работать к нам он не случайно пришел.

– Значит, у вас он что-то нашел?

– Нет. Но мог найти, точнее, получить от вас. Я ведь совсем забыл, что у Круглякова формула тоже была. И если бы у него все получилось, он бы мог помешать моему плану.

– Какое безумие, какое… – Женщина всплеснула руками. – Немыслимо убивать ради какой-то формулы. Неужели вы не могли просто производить себе где-нибудь эту гадость и продавать в обход клиники? Не пришлось бы никого убивать, лишать жизни. Почему вы этого не сделали?

Старик выдержал ее упрекающий взгляд и, устало вздохнув, пояснил:

– Интересно, на какие же это деньги я бы сумел создать себе подобные лаборатории? Вирус слишком сложен, чтобы его можно было производить в домашних условиях. Он требует финансирования, и именно его я и желал получить. А пользуясь здешним оборудованием, без вашего согласия я не мог ни продавать, ни использовать его ни в каких целях. Если бы вы подписали бумаги, лекарство стало бы законным, и тогда я один бы мог делать на нем деньги, не имея ни единого конкурента…

– Так вы еще и ручки запачкать не хотели, – вспыхнула женщина. – Мразь! Ничтожество! Вы планировали в случае чего свалить всю вину на меня, а самому остаться чистым?

– А почему нет? – нагло переспросил ее тот. – Можно подумать, вы бы не выкрутились. С вашими деньгами это куда проще сделать, чем мне. И потом, никто бы не узнал. Производить препарат могли бы только у нас, а я бы сам следил за тем, чтобы вакцина одного качества поступала к нужным людям и совсем другого – ко всем остальным. Обычные жители даже бы не пострадали.

Сказанное ошарашило буквально всех. И мужчины, и женщина с трудом переваривали услышанное и пытались понять, как человек может так жестоко относиться к себе подобным лишь ради денег. Причем человек честолюбивый, заботящийся о том, чтобы на него не упала даже тень подозрения, и она бы не упала, не реши Алекс пойти на эту хитрость и, переговорив с директрисой, предложить ей им посодействовать. Та согласилась скорее потому, что просто желала поскорее избавиться от надоедливых спасателей, постоянно добавляющих ей проблем. И вот теперь все, кажется, выплывало наружу.

– А как же контора со школой киллеров? – Алекс посмотрел на Валентина. – Как же она сюда вяжется? Только лишь через Кустова?

Алекс не желал верить, что у них нет доказательств против этой конторы, которая губит сотни жизней и на которую они вышли буквально по чистой случайности. Ирония судьбы, так сказать. Хотя, как это нет доказательств, а Валентин? Он же был там, может все рассказать в милиции и тогда… Ну да это позже, сначала нужно закончить со стариком.

– И как вы думаете, что теперь с вами станет? – озадачил его вопросом Алекс. – На что вы рассчитываете?

Скупов широко улыбнулся.

– Молодые люди, все, что я вам рассказал, еще нужно доказать. Да, Дацко убил Круглякова и Кустова, но ведь он умалишенный. Что с него взять? И потом, ни одна комиссия не признает его вменяемым, а значит, и его показания суд не примет. А какие еще доказательства моей вины у вас есть? Эти бумажки с формулами? Ну так проект не мой, я лишь над ним работал вместе со многими другими. Если кто за него ответствен, так это руководство, покойное или… – Он, улыбнувшись, перевел взгляд на женщину.

– Так, значит, вы все просчитали? Подстраховали себя со всех сторон.

– Ну я же гений, этого у меня не отнять, – похвалил себя наглец, буквально млея от собственной неуязвимости. – Так что вы подумайте, прежде чем делиться всем этим с кем-то еще.

Скупов еще раз усмехнулся и, молча развернувшись, побрел к выходу. Словно в воду опущенные, мужчины стояли, не в силах вымолвить ни слова и не пытаясь его остановить. Такого поворота событий они уж точно никак не ожидали и помыслить не могли, что подобное возможно. Теперь стало понятно, почему старик хоть и не сразу, но все же свободно и, главное, спокойно обо всем им рассказывал, не боясь последствий. Их просто не могло быть. Он продумал все до мельчайших деталей, так что и тени пасть на его седую голову не должно.

– И что же теперь делать? – Этот вопрос последовал из уст Салатовой. – Если об этом кто-нибудь узнает, что тогда?

Успокоить ее было некому. Алекс с Валентином еще и сами были в растерянности и не знали, как поступить. Если раньше они боролись за счастье людей, за то, чтобы планету не наводнили сумасшедшие, вроде тех, что захватили магазин, или безжалостно убили Кустова и Круглякова, то теперь вдруг выяснилось, что они все равно не смогут ничего изменить и никого остановить, так как процесс уже пошел. Неужели придется все оставить, и этот ученый продолжит создавать вирусы, а Едунов в своей конторе готовить тех, кто будет их потреблять? Для полной идиллии их осталось только познакомить, и проблема с финансированием идеи безумного ученого сразу отпадет. Впору кричать караул.

* * *

Караул кричать, конечно, никто не стал. Просто некрасиво для спасателей это было. Они, конечно, почти целые сутки пребывали в состоянии серьезнейшего психологического шока, который безболезненно удалось перенести лишь одному Грачеву, да и то благодаря хорошей школе психотерапии, усвоенной в конторе Едунова. Он один и пытался подбодрить остальных, требуя от них не раскисать.

– А что вы ожидали? – начав отчаиваться, что никак не удается отвлечь друзей, спросил Валентин. – Что он во всем чистосердечно признается, попросит надеть на себя наручники и доставить в милицию? Глупо. Ни один даже конченый идиот до этого не опускался, а уж гении-то…

– Надо было вам на него хотя бы Графа натравить, – вздохнул Мачколян, сокрушаясь о безрезультатности дела. – Хоть какая, но была бы наука.

– Ага, и вместо него службу в колонии ты бы пошел нести, – усмехнулся на это Валек. – Нет, с ним если и нужно как-то бороться, то только умом, а никак не силой.

– Ну и предложил бы что-нибудь умненькое, – буркнул толстяк. – Что ж молчишь?

– А и предложу, – согласился Грач. – Припугнуть старичка хорошенько.

– М-да, – затянул Ашот. – Жестокости в тебе поприбавилось, сразу видно, чья школа. А еще на меня зубы скалишь, что Графа предложил задействовать.

– Да нет, я предлагаю напугать его так, чтобы он решил, что его собираются убить.

– И чего мы этим добьемся? В лучшем случае он уедет и продолжит свои грязные дела в другом месте. И в конечном итоге бумеранг рано или поздно все равно к нам вернется и тогда уж аукнется пуще прежнего.

– Я знаю, что мы можем сделать, – уверенно заявил Величко. Все одновременно повернулись в его сторону. Алекс слегка прикусил нижнюю губу, видимо, додумывая собственную мысль, а затем произнес: – Необходимо ударить по нему тем, чего он так боится.

– Это чем же? – сморщился Максимов. – Клещами, что ли? А что, занимательно будет посмотреть, как они его сожрут.

– Нет, не клещами и не собаками, а общественным мнением. Он, кажется, хотел остаться чистым, а нам вполне по силам слегка его замарать, и Салатова, думаю, в поддержке не откажет. Расскажем миру его историю, слегка ее видоизменив и дополнив кадрами захвата магазина. Помнится, журналистов там много было, наверняка будет, что показать. Подготовим передачу про человека, который решил обогатиться за счет больных, и пусть потом попробует прокуратура не возбудить по этому факту дело. Ее заживо сгрызут. А мы им, конечно, поможем установить истину и подскажем, где искать улики.

– А что, мысль, – довольный тем, что хоть немного удалось сдвинуться с места, закивал головой Андрей. – Только… С конторой киллерской что делать будем, которая убийц всяких разных готовит? Ее тоже вроде бы в покое оставлять не с руки, коль уж нарвались. Тем более что мы как-то подзабыли о том, что Валька искать еще никто не прекратил. А вдруг на семью выйдут или на родственников, и опять приключения на нашу шею? Не дай бог, конечно, но всякое может быть.

– И про нее можно рассказать, – добавил Алекс. – Немного в передаче, чуть больше в кабинете следователя. Напишем заявление о похищении и шантаже. Кстати, вы кассету с записью того, как та «стрелка» проходила, не посеяли? Будет хотя бы что предъявить.

– Как можно, – замахал руками Максимов. – У сердца почти ношу. Там же такие кадры! В который раз убеждаюсь, какой же я умный, что предложил камеру с собой в дорогу взять. Где бы еще снять удалось, не окажись она под рукой.

– Гляньте, опять намекает на то, чтоб я телегу к своему тарантасу приделал и всю его хренотень с собой возил, – подколол друга Ашот. – И не надейся.

– Ну как вам моя идея? Думаю, должно получиться. Как ты там, Валентин, говорил: сбрось с себя опасную информацию, и ты перестанешь быть интересен? Вполне логично, мне кажется, а главное – в тему.

Грачев заулыбался:

– Ну тогда чего же мы сидим? За дело!

Content

Михаил Серегин
Риск просчитать невозможно

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая