Михаил Серегин

Бандитский спецназ

ПРОЛОГ

Шикарный кабинет в ресторане «Сказка», что на углу Товарищеского переулка и Таганки, был так заполнен сигаретным дымом, что несчастные кондиционеры «Samsung» отказывались работать. Изо всех сил пытаясь освежить атмосферу, они изредка натужно вздрагивали. А вместе с ними вздрагивал и полный мужчина лет пятидесяти на вид, оккупировавший место рядом с потоком прохладного воздуха.

На мужчине были бежевый пиджак, синяя рубашка с ядовито-зеленым галстуком и черные брюки в тонкую полоску, стянутые под животом тонким коричневым ремешком из крокодиловой кожи. Скажете, безвкусица?.. И будете правы. Но зато вся эта «безвкусица» стоила порядка трех тысяч баксов. Не считая ботинок!

Мужчина сильно потел. Но отнюдь не это заставило его придвинуть кресло поближе к кондиционерам. К своему поту он привык. Но вот чувствовать аромат дорогих сигарет и не курить самому он так и не научился.

– Артрит, аритмия, мышечная атрофия, угроза рака. Да чтоб вы сами сдохли, гады! – пробормотал мужчина себе под нос, имя в виду врачей, запретивших ему курить пару месяцев назад.

– Дыба, ты это о ком? – подозрительно покосился на мужчину широкоплечий, холеный, седовласый красавец чуть больше сорока лет от роду. – Что ты там себе под нос бормочешь?

– Да какая теперь разница! – махнул рукой Дыба, а по паспорту – Дыбин Александр Михайлович. – Дайте сигарету, что ли! А то тут с вами из воздуха никотина больше наглотаешься, чем через фильтр протянешь. К черту это сборище, эту «Сказку» и этого гребаного Лимона! Говорил тебе, Бык, в натуре, на пустыре нужно было базарить.

– Ага, – кивнул головой седовласый, ласково названный Быком, что, согласитесь, звучит все же лучше, чем Роговский Станислав Семенович. – А стол тебе там бомжи бы накрыли? Да ты, Саня, со своим пузом без хавчика и двух минут не протянешь. Станешь траву с лужайки обгрызать. Чисто как тот мужик в анекдоте!

Двое других мужчин, присутствующие в комнате, тихо прыснули в кулак, старательно пряча довольные физиономии от Роговского и Дыбина.

Собственно говоря, одного из них и мужчиной-то назвать можно было с натяжкой. Только если учитывать первичные половые признаки. Ему было лет двадцать. Голову украшала прическа «а-ля наждачная бумага», а ширококостное тело – спортивный костюм с такими широкими штанинами, что ему позавидовал бы и сам Маяковский. Звали этого милого паренька Лысый. А если нежно и ласково, то – Толян.

Второго индивидуума можно было отличить от Толяна только по трем признакам. Во-первых, он был старше лет на десять. Во-вторых, несмотря на абсолютную схожесть в прическе, именовали его не Лысым, а Купоном (ну еще Витьком иногда). Наконец, в-третьих, штаны у Купона были не только широкие, но еще и розовые. На целых двадцать баксов дороже!.. Лысый был бригадиром у Роговского, а Купон возглавлял братву у Дыбина. Вот такие дела.

Витек с Толяном еще раз переглянулись и с понимающим видом покачали головами. Впрочем, Дыбин не обращал на них внимания. Он несколько секунд рассматривал Роговского, пытаясь решить: обидеться или все-таки послушать анекдот. Наконец любопытство пересилило.

– Что за анекдот? Почему не знаю? – спросил Дыба у седовласого.

– Да так, типа, про нас с тобой, – ухмыльнулся Роговский. – Слушай!

Едет чисто «новый русский» на «Мерседесе». Смотрит, мужик – типа, бомж – траву с обочины обеими руками рвет и себе в пасть засовывает. Ну «новый русский» конкретно удивился, останавливает свою тачку и спрашивает: «Ты че, мужик, траву-то хаваешь?» А этот чувак ему отвечает: «Да вот, не ел уже три дня. С голоду помираю. Хоть чем-нибудь желудок набить!» Ну тут «новый русский» дверцу «мерса» открывает и говорит: «Садись, короче! Поедем ко мне!» Мужик от счастья обалдел. Прыгает в машину, пока братан не передумал, и начинает конкретно распинаться: «Вот, все говорят, что "новые русские" – жмоты, копейки никому не дадут. А ты меня, грязного и оборванного, посадил, к себе везешь! Ты, наверное, меценат?» А братан на него посмотрел и отвечает: «Да не, мужик. У меня просто газонокосилка сломалась!»

После этих слов Лысый и Купон зашлись в таком диком хохоте, что на столе задребезжала посуда. Роговский самодовольно ухмылялся. Пухлые щеки Дыбы налились кровью и по цвету стали напоминать стоп-сигналы того самого «Мерседеса» из анекдота.

– Это ты меня, значит, с бомжом сравнил? – угрожающе зашипел он, а затем врезал кулаком по столу и заорал, обращаясь к обоим бригадирам: – Заткнитесь, уроды! Вы сюда ржать пришли или дела обсуждать?! Придурки тупорылые!..

Смех мгновенно оборвался, а веселые ухмылки с лиц парней сдуло словно ветром. Они мгновенно выпрямили спины. Лысый зачем-то начал поправлять салфетки в вазочке, а Купон принялся разливать по фужерам мартини. Лишь Роговский слегка поморщился и принялся барабанить пальцами по столу.

– Сколько этот мудак Лимон борзеть будет? – продолжал орать Дыбин. – Он уже, в натуре, все границы перешел. В открытую наезжать начал! Че делать с ним будем, я вас спрашиваю?!

Роговский взял со стола бокал с мартини.

– Выпей давай, Михалыч! А потом все и обсудим…

Собственно говоря, обсудить двум крупным московским авторитетам предстояло только два вопроса: мочить Лимона сразу или все-таки попробовать еще раз с ним поговорить. Только на этот раз максимально жестко. С мордобоем и переломами костей. Так, чтобы раз и навсегда поставить зарвавшегося наглеца на место.

Дыбин предлагал замочить наглую «шестерку», решившую не только открыть пасть, но и начать конкретные наезды. Но Роговский был более осторожен.

Совсем недавно он получил информацию о том, что у Лимона завелись свои люди среди ментов. Да и вообще то, что недавняя мелкая сошка решила в открытую выступить против серьезных авторитетов, могло означать только одно – кто-то в милиции решил организовать крышу для Лимона.

Его следовало семь раз проверить, прежде чем готовить уютное местечко в тихом парке с березами и крестами. Начинать сейчас войну с ментами было бы непростительной ошибкой. Они при новом президенте стали набирать силу. И, вступив с ними в открытое столкновение, можно было потерять многое.

Об этом Роговский и говорил Дыбе, убеждая своего временного компаньона не спешить с резкими действиями. Но проучить Лимона стоило! Заодно бы выявились те силы, которые стоят за вчерашним лохом, а ныне мелким авторитетишкой, претендующим на часть их собственных территорий.

– Давай, Михалыч, просто забьем ему стрелку, но сами туда не поедем, – предложил Бык, закуривая сигарету и глядя, как Дыбин морщится от дыма, не решаясь сам закурить вторую. – Пошлем на стрелку наших бригадиров, а они поучат этого лоха уму-разуму. Чисто отобьют почки да погоняют по поляне его братву.

– Херня все это, – недовольно пробормотал Дыба, но сотовый из кармана все же достал. – Таких уродов, как Лимон, вразумлять бесполезно. Их мочить нужно! Чтобы другим неповадно было.

Пока Дыбин набирал номер Лимона и разговаривал с ним, все остальные, находившиеся в кабинете ресторана, молчали. Купон и Лысый напряженно всматривались в лицо Дыбы, а Роговский небрежно откинулся на спинку кресла. Он постукивал пальцами правой руки по столешнице, а в левой держал бокал с вином, рассматривая его на свет.

Разговаривал с Лимоном Дыбин недолго. Весь их диалог свелся к обмену несколькими довольно резкими фразами. Дыбин молча сложил сотовый, аккуратно убрал его во внутренний карман своего дорогого бежевого пиджака и обернулся к обоим бригадирам.

– Ну и чего вы сидите? – недовольно проворчал он. – Где и когда будет стрелка, слышали?.. Вот и валите отсюда! И чтобы все прошло чисто, без накладок.

Купон мгновенно вскочил с кресла, а Лысый на секунду задержался, бросив вопросительный взгляд на Роговского. Тот слегка поморщился, недовольный тем, что Дыбин отдает приказы его бригадиру, но возмущаться по этому поводу счел нецелесообразным. Он едва заметно кивнул головой, разрешая Лысому идти. А когда тот вышел из кабинета вслед за Купоном, повернулся к Дыбину:

– Ну что, Михалыч? Подождем?

* * *

Суворовский парк в Кунцево только в выходные бывает заполнен людьми. Вечером в понедельник там даже дворников почти невозможно увидеть. А в глубине парка, между Рублевским шоссе и Гребным каналом, можно найти и вовсе безлюдные места.

Именно там стояли два черных джипа «Чероки» с тонированными стеклами. В каждом из них сидели пять вооруженных амбалов и, напряженно поглядывая на часы, ждали гостей.

– Ну и куда этот гребаный Лимон провалился? – пробормотал Лысый, нервно постучав пальцами по циферблату часов, вмонтированных в переднюю панель джипа. – Твою мать! Уже на пять минут опаздывает.

– Очканул, наверное, – пожал плечами Купон. – Сейчас, конкретно, с унитазом братается. Расстаться не может.

В ответ на его плосковатую шутку остальные братки дружно загоготали, представив, как Лимон, не успев надеть штаны, вновь вспоминает о стрелке и снова мчится на унитаз. Лысый, напряженно к чему-то прислушавшись, цыкнул на них. Парни замолчали. Послышался шум приближающихся машин.

– Две, – констатировал один из них.

– Гонишь! – фыркнул второй. – Бля буду, три.

– Нет, эти мимо, – разочарованно вздохнул Лысый и вновь расслабился. – Короче, Витек. Ждем еще пять минут, потом звони на мобилу своему боссу. Пусть сам решает, что делать. Это он же, в натуре, стрелку забивал!

– Не учи отца, – недовольно буркнул в ответ Купон, но на часы все-таки посмотрел. И в этот момент послышался мягкий шум еще одного мотора.

Это была «трехсотая» «БМВ». Причем одна – никаких машин сопровождения, никакого эскорта. У всех пятерых братков в «Чероки» от удивления отвисли челюсти.

– Ни хрена себе! – присвистнул Лысый, глядя на одинокую «БМВ», выезжающую на поляну. – Совсем Лимон рехнулся. На стрелку в одну харю приперся!

– Нам же проще, – усмехнулся в ответ Купон и подтолкнул Толяна в плечо. – Хватит трындеть. Вываливайся из тачки. Пошли с этим орлом побазарим. – И скомандовал своим браткам: – Все делаем, как договаривались!

Те кивнули головами, глядя на остановившуюся иномарку. Выдернутые из заплечных кобур пистолеты вновь вернулись на свои места. А бритоголовые крепкие ребята в расслабленных позах развалились в салоне джипа. Сегодня явно работать не придется. Бригадиры все разрулят сами.

Лысый и Купон тем временем выбрались из машины и остановились у открытых дверей, ожидая появления пассажиров «БМВ». Те не заставили себя долго ждать и вышли из машины почти одновременно.

Бригадиры переглянулись между собой и вразвалочку пошли в сторону «БМВ». Оба приехавших гоблина напряглись в ожидании, но с места не сдвинулись. Это не входило в ритуал стрелок. Лысый удивленно хмыкнул, снова посмотрев на Купона.

– Где Лимон? – задал вопрос Витек, обращаясь к пассажирам «БМВ».

Бойцы Лимона переглянулись. А затем один из них нагло посмотрел на Купона.

– Иди сюда, увидишь, – осклабился он.

– Да я-то, в натуре, подойду, – покачал головой Купон, не замедляя шага. – Вот только потом, урод, как бы тебе жалеть не пришлось!

– Базары фильтруй! – только и успел сказать в ответ наглый гоблин.

Купон преодолел последние несколько метров, отделявших его от самоуверенного нахала. Он пнул ногой по дверке «БМВ», а затем резко рванул дверцу машины на себя левой рукой, правой хватая противника за волосы. Тот попытался достать оружие, но не успел. Купон дернул его на себя и припечатал нос гоблина к своей коленке. Тот свалился на траву, потеряв сознание.

Лысый тоже не отстал от напарника. Пока пассажир «БМВ» с открытым ртом пялился на происходящее, он выхватил из кармана пистолет. Пассажир успел заметить резкое движение, но на то, чтобы увернуться от удара рукояткой по затылку, времени у него не хватило. И секундой позже он также растянулся на траве.

Купон и Лысый заглянули в салон «БМВ» почти одновременно. Прямо в лица обоим смотрели три автомата Калашникова. Но это еще цветочки! А ягодками было то, что держали в руках оружие менты в бронежилетах и касках.

– Конечная остановка, ребята. Приехали! – проговорил один из ментов, ухмыльнувшись. А затем коротко скомандовал в микрофон, прикрепленный около рта:

– Пошли!

Лысый и Купон не видели этого. Они, не отрываясь, смотрели в холодные зрачки автоматных стволов, боясь пошевелиться. А на поляну высыпали менты, охватывая джипы в полукруг.

Оторопевшие братки из бригад Купона и Лысого даже не сопротивлялись. Держа машины под прицелом, их, словно щенков, вытаскивали из джипов. Затем обыскивали несколькими ловкими движениями и, изъяв оружие, ударами прикладов роняли на землю.

Когда с ними было покончено, настала очередь пройти ту же самую процедуру и обоим бригадирам. Но, к удивлению Купона, на него не надели наручники. Тот самый мент, что дал сигнал к захвату, приказал Витьку перевернуться с живота на спину. Несколько секунд Купон видел над собой лишь синее небо и борт проклятой «БМВ», а затем в поле его зрения появилась перекошенная физиономия Лимона.

– Ну что, чмошник, веселая получилась стрелка? – поинтересовался Лимон и противно захихикал.

– Да пошел ты, мудак, ментам яйца вылизывать! – прорычал в ответ Витек и тут же получил удар носком ботинка по ребрам. Затем второй, третий…

Удары сыпались на Купона градом. Он крутился по земле, пытаясь хоть как-то защититься, но все было тщетно. Через пару минут он потерял сознание, провалившись в спасительную бездну небытия. А в себя его привел поток холодной воды. Чьи-то руки резко дернули его вверх, ставя в вертикальное положение, и Витек вновь увидел прямо перед собой противную морду Лимона.

– В общем так, чмо, – усмехаясь проговорил бандит. – Скажешь своему дерьмовому шефу, что мое требование остается в силе. Он оставит в покое те пять фирм, о которых мы с ним говорили, а затем получит назад своих дешевых ублюдков. Оружие, правда, мы возьмем себе в качестве трофея.

Затем те, кто держал Витька, отпустили его, и Лимон одним ударом вновь опрокинул бригадира Дыбина на землю. Купон попытался подняться. Но все, на что его хватило, – это опереться на локоть и перевалиться на бок. Прямо перед собой Витек увидел удалявшегося к «БМВ» Лимона в сопровождении двух ментов, а чуть поодаль – изуродованные джипы.

– Ну ладно, сука, мы еще поквитаемся! – прохрипел Купон и вновь отключился…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пассажирский поезд Саратов – Москва несколько раз вздрогнул, дернулся вперед и окончательно успокоился около одного из перронов Павелецкого вокзала. Проводники, дождавшись полной остановки состава, чинно выбрались на перрон, освобождая пассажирам дорогу.

Большинство приезжих уже бывали в столице наездами. В основном в дефицитно-горбачевские и дешево-брежневские времена. Москву они худо-бедно знали, поэтому не глазели по сторонам, пытаясь понять, куда теперь идти и что делать в столице.

Но были в поезде и пассажиры иного рода. Растерянно-испуганные, восторженно-оторопевшие, архаично одетые люди – ПРОВИНЦИАЛЫ! Они тащили огромные баулы деревенских гостинцев своим московским родственникам. И, выйдя из поезда самыми первыми, тут же застывали на перроне, растерянно оглядываясь.

Именно к одной такой группе окающе-горланящих на весь вокзал теток и направился высокий голубоглазый блондин, лет тридцати пяти на вид. На нем был строгий двубортный костюм, явно шитый на заказ. Безукоризненно белую рубашку стягивал на шее черно-серебристый галстук, заколотый дорогой булавкой. Мужчина не обременял себя багажом. Он держал лишь черный кейс, да небольшая кожаная сумка болталась через плечо.

Почти сразу внимание мужчины привлекли три оживленно спорящих женщины.

Хотя, если говорить точнее, заинтересовали нашего героя не они, а парнишка с пачкой газет, крутившийся возле провинциалок. Мужчина несколько секунд наблюдал за пацаном, а затем твердым шагом направился к провинциалкам.

Он шел по перрону, насвистывая себе под нос мотивчик какой-то популярной песни. Весь его вид выражал беззаботность. Блондин даже ни разу не посмотрел на трех галдящих женщин. Но перед тем как пройти мимо них, он вдруг резко изменил направление и столкнулся с мальчишкой-газетчиком. Тот от столкновения потерял равновесие и выпустил из рук пачку газет. А вместе с ней на платформу перрона выпал потертый кошелек из кожзаменителя.

– Смотри, раззява, куда прешь! – завопил мальчишка и быстро нагнулся, торопясь собрать газеты. Голубоглазый опустился рядом с ним на корточки.

– Слушай внимательно, сопля зеленая, – прошипел он, глядя прямо в лицо пацану. – Сейчас ты этот лопатник вернешь его хозяйке. Причем сделаешь это так же ловко, как и украл. Затем быстро сматываешься отсюда. И если я тебя еще хоть раз в жизни увижу на Павелецком, то отправлю в ментовку.

– Что это такое вы говорите, – оторопело проговорил мальчишка, нервно высматривая пути к отступлению.

Бесполезно! Голубоглазый мужчина одним молниеносным движением поймал его за запястье левой руки.

– Если ты тормоз и хреново понимаешь, о чем тебе говорят старшие, то я сейчас все объясню по-другому, – криво усмехнулся блондин. – Ты сейчас же вернешь кошелек, или я попрошу его хозяйку подойти сюда к нам. Считаю до трех. Раз…

Мальчишка ракетой взметнулся с перрона. В одно мгновение он оказался рядом с провинциалкой и ловким движением отправил кошелек внутрь порезанного полиэтиленового пакета. А затем, не останавливаясь, помчался дальше по платформе, спеша затеряться в толпе. И все же паренек остановился, когда почувствовал себя в относительной безопасности.

– Ко-озел! Мент поганый, – завопил он на весь перрон. – Встретимся мы еще с тобой на узенькой дорожке!

Голубоглазый громко расхохотался, обратив этим на себя внимание целой толпы народа. Впрочем, многие тут же, увидев его холодный взгляд, отворачивались и спешили отойти подальше от этого странного человека. Многие! Но не та провинциалка, у которой минутой раньше «газетчик» пытался украсть кошелек.

– Ой, а чегой-то он газеты-то побросал? – Женщина удивленно посмотрела на голубоглазого. – Так это никак вы его обидели?!

– А вот это вас, дамочка, не касается, – с добродушной улыбкой, но абсолютно ледяным тоном проговорил мужчина. – Вы бы лучше за своими вещами следили, чем по сторонам пялиться.

Еще где-то в районе Ртищева он пообещал сам себе, что если поезд не опоздает в Москву больше чем на полчаса, то поможет первому же встречному, нуждающемуся в его вмешательстве.

Голубоглазый, конечно, сомневался, что в кошельке у провинциалки были все ее сбережения. Обычно такие тетки пришивают кармашки к трусам! Но это никакого значения не имело. Парень свое обещание сдержал и помог той, кого пытались ограбить.

Дальше по перрону голубоглазый шел, почти не глядя по сторонам. Толпы суетящихся людей, прибывающих в Москву и отъезжающих во все концы страны, редкие попрошайки, которых в последние годы стало намного меньше в столице, не могли привлечь его внимания. Именно поэтому он и не обратил внимания на лысоватого невысокого мужчину, напряженно рассматривающего его.

– Колька? Щукин? – наконец воскликнул мужчина и бросился к голубоглазому. Тот удивленно посмотрел на подходившего к нему человека. – Ты что, не узнаешь меня? Это же я, Витька Мелешко!..

Голубоглазый, будто что-то вспоминая, мгновение смотрел на подошедшего, а затем широко улыбнулся и, пожав протянутую руку, полуобнял его. Оба засмеялись.

– Вот так встреча! – продолжал улыбаться лысоватый. – По этому поводу не грех и выпить. Ты какими судьбами в Москве?

– Сам-то ты что в столице делаешь? – не ответил на вопрос Щукин. – Багажа нет. Получается, живешь здесь?

– Конечно. – Мелешко пожал плечами. – Я после юридического здесь и остался. Сейчас следователем в прокуратуре Юго-Восточного округа работаю, а живу недалеко отсюда, на Бахрушина. Вот с электрички домой возвращался, а тут смотрю, вроде ты идешь. Сначала подумал, что обознался, а потом думаю, нет! Второго такого просто быть не может. Ты ведь совсем после школы не изменился. Возмужал только.

– А тебя годы не украсили, – рассмеялся Щукин. – Хотя, если на голове волос добавить, почти как новенький будешь. Ну рассказывай, как жизнь в столице?

– Да какая тут жизнь? – хмыкнул Виктор. – Цены кусаются, а зарплату в кармане не найдешь…

– Ой, только не заливай, – замахал руками голубоглазый. – Знаем мы, убогие провинциалы, как москвичи с жиру бесятся.

– Ну это смотря кто, – пожал плечами Мелешко. – Нам, нищим следователям, с жиру беситься не приходится. Тем более когда рядом жена и двое детей. Ладно, пошли ко мне. Выпьем по сто граммов, закусим, вспомним молодость.

Щукин озабоченно посмотрел на часы. До шести вечера ему нужно было сделать одно дело, но, если Виктор действительно живет недалеко, времени вполне хватало и на то, чтобы поговорить со старым другом.

– Ты куда-то торопишься? – разочарованно поинтересовался Виктор, поймав взгляд Щукина.

– Да, но пока время терпит, – рассмеялся Николай. – И уж для тебя я минутку всегда выкрою. Так что веди, Иван Сусанин!

Мелешко сделал широкий жест рукой, приглашая старого друга к выходу с Павелецкого вокзала. Щукин кивнул головой и, продолжая улыбаться, пошел в указанном направлении, рассеянно слушая болтовню Виктора.

Когда-то они вместе учились в школе. В одном классе. И даже довольно долго сидели за одной партой. Были практически неразлучны. И, поскольку Николай был выше всех в классе, а Виктор едва доставал ему до плеча, какой-то остряк окрестил эту парочку Тарапунькой и Штепселем.

Вспомнив об этом, Щукин усмехнулся. Сейчас-то уже никто не помнит таких персонажей советской эстрады. Но тогда, лет двадцать пять назад, подобные клички одновременно и льстили, и казались ужасно обидными. Обоим не раз из-за этих прозвищ приходилось драться.

После окончания школы Мелешко отправился в Москву и с первого раза поступил в юридический институт. А вот у Щукина судьба сложилась не так гладко.

К окончанию десятого класса Николай даже не решил, куда он хочет поступать и кем вообще желает быть в этой жизни. Мать хотела видеть его экономистом, а отец настаивал на юридическом образовании. В итоге Щукин разругался с родителями и назло им попытался поступить в политех. Но из этой попытки ничего не вышло. Не испытывавший к выбранной профессии никакого интереса, Николай небрежно подготовился и провалил экзамены.

А затем была служба в армии. Поначалу Щукин с Мелешко, конечно, изредка переписывались, но затем связь друг с другом потерялась на многие годы.

Щукин изредка бросал незаметные взгляды на часы. Нет, времени у него положительно не оставалось на то, чтобы идти куда-то в гости. И, выйдя из здания вокзала, Щукин остановился.

За время его отсутствия Москва ничуть не изменилась. Те же суетящиеся толпы людей, те же потоки машин. Даже экскурсионные автобусы по-прежнему стояли у вокзала.

Виктор Мелешко, увлеченный своим собственным рассказом, не заметил, что его приятель остановился. Он прошел несколько метров, продолжая говорить, и, лишь задав вопрос и не получив на него ответа, обернулся в поисках собеседника. Удивленно хмыкнув, Мелешко вернулся назад.

– Ты чего тут застрял? – удивленно поинтересовался он.

Щукин извиняюще улыбнулся:

– Витек, не получится у меня пойти к тебе в гости. Времени для этого маловато. Поэтому выдвигаю встречное предложение. Давай-ка прогуляемся до ближайшего кафе. Выпьем по соточке, перекусим, вспомним молодость. А потом ты оставишь мне телефон, и я, как только освобожусь, сразу тебе позвоню. Идет?

Мелешко помрачнел. Тяжело вздохнув, он посмотрел по сторонам, а затем пожал плечами и посмотрел другу в глаза.

– А вот с этим, Коля, боюсь, ничего не выйдет, – виновато проговорил он. – Я сейчас не при деньгах…

– Забудь! – рассмеялся Щукин. – Тоже мне – нашел проблему. Сейчас я угощаю на правах нежданного гостя. А уж потом ты мне ответишь любезностью в ранге хозяина. Поэтому перестань строить из себя девочку. Кстати, помнится мне, тут на Дубининской неплохое кафе «Варяг» было.

– Эк хватанул, – хмыкнул следователь. – Сейчас это не кафе, а ресторан. И цены там такие, что моей месячной зарплаты на один обед едва хватит.

– А кто говорит о твоей месячной зарплате, – усмехнулся Николай. – Угощать-то я буду! Пошли скорей, а то у меня желудок уже сводит. – Щукин двинулся по направлению к подземному переходу, но Виктор поймал его за рукав.

– У тебя что, брат из Америки приехал? – удивленно поинтересовался он. – На хрена тебе деньги на ветер выкидывать? Вон, на углу, пельменная недорогая есть. Пошли там посидим.

– Есть пельмени из кошатины? Нет, тут я пас, – рассмеялся Николай. – Лучше дороже, но качественнее. И перестань ты думать о деньгах. Я ведь как-никак бизнесмен теперь. Дельце небольшое на родине открыл. Пошли в «Варяг»!

Мелешко удивленно хмыкнул и поспешил за другом. Он засыпал Николая вопросами по поводу того, каким бизнесом он сейчас занимается. Щукин не уклонялся от ответов, но и ничего конкретного не сказал. Объяснил, что и посреднические услуги оказывает, и приторговывает помаленьку, и деловыми бумагами иногда занимается.

– В общем, ерунда все это, Витек, – отмахнулся рукой Щукин. – Суета сует. Но на жизнь хватает. Не миллионер, конечно, но жаловаться грех.

– А сюда по делам, значит, приехал? – спросил Мелешко.

– Именно, – хмыкнул Николай. – Но не будем о грустном. О своих делах я сегодня еще наговориться успею. Давай-ка лучше о себе рассказывай…

Еще со школы Щукин помнил, что Виктор всегда был очень словоохотливым человеком. И еще до того, как они переступили порог ресторана «Варяг», Щукин знал о Мелешко практически все.

Как рассказывал Виктор, работа следователя в Москве оказалась не столь перспективной, как он предполагал. В столице, как и всюду, нужны были тягловые лошади, способные везти на себе весь воз работы, а фавориты забегов по коврам приемных и асы коридорных интриг налегке шли к финишу.

Мелешко, долго не получавший повышения по службе, сетовал на то, что его попросту оттесняют в сторону, не давая возможности для нормального карьерного роста.

«А это потому, что ты, Витя, неудачник!» – брезгливо подумал Щукин, выслушав рассказ школьного приятеля. Вслух этого он, естественно, не сказал. Напротив, Щукин сочувственно цокал языком и вместе с Мелешко вздыхал над превратностями судьбы.

Несмотря на довольно ранний час, в «Варяге» кутила большая группа коротко стриженных парней. То ли бывших зэков, то ли омоновцев в гражданке. Их вызывающе развязное поведение окончательно портило и без того неприглядную обстановку ресторана. Метрдотель их не урезонивал. Он лишь стоял в стороне и испуганно прислушивался к разговору. Да и официантки, как заметил Щукин, не особо рвались обслуживать столик бритоголовых.

Виктор тоже постарался не обращать внимания на выходки подвыпивших парней. Зайдя в ресторан, он недовольно поморщился, бросив взгляд в сторону разгулявшейся компании, но ничего не сказал. Щукин прочитал у школьного приятеля на лице страстное желание уйти куда-нибудь в другое место, но Мелешко не решился выказать свою трусость.

Собственно говоря, Щукин не осуждал Виктора за это незначительное проявление малодушия. Он и сам не собирался связываться с подвыпившей компанией. И ему было наплевать на то, что официантки шарахались прочь, когда то один, то другой добрый молодец пытался ущипнуть их пониже талии.

Но так продолжалось недолго. Подвыпившие парни вовсю гоготали над каким-то плоским анекдотом, когда официантка вынесла с кухни заказанное Щукиным второе. На свою беду, она прошла слишком близко от бритоголовых, и один из парней поднялся ей навстречу. Критически осмотрев содержимое тарелок, он усмехнулся во весь золотозубый рот.

– Хрен с ним, сойдет. Давай сюда, а то у нас закуска кончилась, – развязно проговорил он и протянул к подносу руки.

– Это не ваш заказ, мальчики, – как можно дружелюбнее проговорила официантка и попыталась увернуться от расставленных рук.

– А мне по хрену. Поняла, овца! – Бритоголовый с силой вырвал поднос из рук оторопевшей девушки. – Если я говорю «давай сюда», ты оставляешь тарелки и сматываешься на всех порах. Ясно тебе, сучка?

У девушки из глаз брызнули слезы. Закрывшись рукой, она резко развернулась и побежала на кухню, едва сдерживая рыдания. Щукин тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

– Ты что, дурак, что ли? – зашипел на него Мелешко и попытался поймать за штанину. – Хрен с ним, с бифштексом. Сиди спокойно, сейчас нам еще принесут.

– Я и не сомневаюсь, – пожал плечами Николай. – Да не в бифштексе дело. Просто эти уроды уже меня достали. – И, обернувшись к бритоголовым, сказал: – Ребята, вам же говорили, что это не ваш заказ. У вас со слухом туго?

– Че-е? – Здоровяк, отобравший поднос у официантки, лениво обернулся. – Утухни, козел. Или тебя сейчас отсюда вперед ногами вынесут.

– Ребята, только не здесь! – завопил метрдотель, и Щукин удивился, узнав, какой пронзительный у него голос.

Николай одним молниеносным броском оказался рядом со столиком хулиганов. Нахамивший ему и официантке здоровяк начал подниматься со своего места, но Щукин левой рукой откинул стул в сторону и, сделав подсечку, свободной ладонью направил лицо хама прямо в тарелку с бифштексом, который он только что нагло отобрал. Парень хрюкнул, погружаясь мордой в гарнир, а затем свалился на пол, сдернув скатерть со стола.

Раздался звон битой посуды, и четверо спутников здоровяка вскочили со своих мест. Парни были крепкие и натасканные в уличных драках. Вот только здраво мыслить они не научились.

Тот, что был справа от Щукина, пинком отшвырнул свой стул и тараном бросился на противника, намереваясь ударом плеча повалить его на пол. Но Николай легко ушел в сторону, как пикадор от быка, и озверевший бритоголовый пролетел мимо него, врезавшись в соседний столик.

Краем глаза Щукин заметил, что бармен за стойкой крутит телефонный диск, вызывая милицию. Но времени на то, чтобы разобраться и с этой проблемой, у Николая не было. Один из бритоголовых попытался нанести ему боковой удар в голову. Щукин нырком уклонился от удара и, поймав руку противника, так резко дернул ее вниз, что он упал на свой столик, ломая у него ножки.

Оставались еще двое. Оба, ничего не видя от ярости, кинулись на Щукина с двух сторон. Удары посыпались на Николая градом.

Первые мгновения Мелешко смотрел на происходящее, разинув рот. Он не хотел связываться с бандитами, не хотел драки, не желал вернуться домой с разбитым носом и слушать стенания жены по поводу его бестолковости и никчемности. Но бросить друга в беде он тоже не мог.

Несколько секунд Мелешко боролся сам с собой. Но когда один громила поднялся с пола и бросился на Щукина сзади со стулом в руке, Виктор не выдержал. Схватив со стола недопитую бутылку «Смирновки», он кинулся бритоголовому наперерез.

И все-таки Мелешко не успел. Бутылка в его руке с глухим звоном раскололась о череп громилы чуть позже, чем тот нанес свой удар. Но Щукин ждал именно этого. Резко присев, он позволил стулу пролететь над собой и врезаться в бандита, стоявшего справа от него. Нападавший на мгновение замер, пораженный происходящим, но этого мгновения вполне хватило Николаю. Не поднимаясь во весь рост, он резко ударил парня в промежность, надолго лишив его плотских удовольствий. Бандит взвыл и свалился на пол.

– Все, валим отсюда! – рявкнул Щукин и бросился к выходу, схватив Виктора за рукав. – Сейчас менты подъедут.

– Ну и что? – Мелешко попытался упереться. – Я сам мент. Сейчас все уладим.

– Нет у меня сейчас времени протоколы подписывать, – Николай дернул приятеля сильней и легко вытащил его на улицу мимо испуганно отступившего к стене метрдотеля. – Встреча у меня назначена, на которую опаздывать нельзя!

Виктор грязно выругался и позволил другу увести себя из ресторана и скрыться в ближайшем проходном дворе.

– Тормози. Дай отдышаться, – с тяжелым вздохом остановил его Виктор. – Я тебе не мальчик, чтобы так по улицам носиться.

– Да, обрюзг ты на кабинетной работе, – усмехнулся Щукин. – И все же ты молодец. Неплохо к черепу этого урода бутылкой приложился. Спасибо. Хотя и не стоило тебе лезть. Могли оба по башке получить.

– Об этом я тебе и говорил, когда пытался за столом удержать, – буркнул Виктор и удивленно посмотрел на друга, будто видел его в первый раз. – Ты где так драться научился? Прямо Стивен Сигал русского разлива.

– А, ерунда. Было время учиться, учился. Хотя, видимо, недостаточно хорошо, – Николай потер ушибленную челюсть. – Зацепил, гад, все-таки!

– Ничего. Шрамы и синяки украшают мужчину, – фыркнул Мелешко и горестно вздохнул. – Ну вот, остались без обеда. А ведь могли бы сразу ко мне пойти.

– В следующий раз так и сделаем, – кивнул головой Щукин. – А сейчас, Витек, давай свой телефон, а я поехал. У меня времени совсем не осталось!

Записав номер телефона Мелешко, Николай простился с ним и, подойдя к краю тротуара, принялся ловить такси. Остановив машину, он назвал водителю адрес и, еще раз махнув Мелешко, откинулся на спинку сиденья.

Щукин торопился на встречу с женщиной, Ларисой Шевцовой, рядовым бухгалтером одной из московских фирм. Для осуществления его планов в столице Лариса была просто жизненно необходима. Вот только Николай опасался, что разговор с ней будет нелегким.

Когда-то Лариса была его любовницей. В один из своих приездов в Москву Николай познакомился с ней на вечеринке, куда попал совершенно случайно. Девушка была одна и откровенно скучала, поэтому легко согласилась на предложение красивого и галантного голубоглазого кавалера удрать с опостылевшей вечеринки и посетить какой-нибудь ночной клуб.

И в тот вечер, и почти две недели после этого они неплохо провели время. Щукин умел ухаживать за девушками, и к моменту их расставания Лариса влюбилась в Николая без памяти. Лариса восторгалась Щукиным и каждый раз вздрагивала при мысли о том, что это долгожданное счастье может так же внезапно оборваться, как и началось.

Щукин не мог остаться в Москве. Его ждали дела, а взять с собой Ларису он не мог. И не из-за того, что не любил ее. Напротив, из всех женщин, с которыми сводила Николая судьба, Шевцова вызывала в его сердце больше чувств, чем остальные, вместе взятые. И все же Щукину не нужна была спутница. Поэтому он уехал, соврав девушке, что отправляется в геологическую экспедицию. Уехал и пропал на полгода. До тех пор, пока дела вновь не привели его в Москву.

Но теперь Щукин вынужден был быть особенно аккуратным. Ему требовалось безопасное место, где можно разместиться, никому не мозоля глаза. Квартира Шевцовой как раз отвечала всем нужным требованиям. Но Николай не знал, по-прежнему ли Лариса живет одна или за полгода уже отчаялась ждать от любимого хотя бы весточку и забыла о его существовании!

Лариса заканчивала работать в шесть часов. Щукин решил приехать пораньше и за пятнадцать минут до нужного времени занял место за столиком в летнем кафе напротив входа в здание, где работала Шевцова. Николай заказал пирожное и кофе и стал ждать. Минуты летели одна за другой. Из офиса фирмы стали вереницей выходить сотрудники, но Шевцовой среди них не было. Пятнадцать минут седьмого Николай вздохнул и, решив, что Лариса вполне могла за эти полгода сменить место работы, поднялся из-за стола. Но именно в этот момент он увидел ее.

Лариса вышла из офиса и спокойным, неторопливым шагом направилась в ту сторону, где стоял Николай. Щукин, хмыкнув, несколько секунд стоял неподвижно, наблюдая за легкой походкой девушки.

– Лариса, – с трепетом и робкой надеждой в голосе позвал он. – Лисенок!

Шевцова вздрогнула. На мгновение она застыла, глядя на Николая широко раскрытыми и удивленными глазами. А Щукин ждал. Стоял, пригнув голову и глядя на девушку виноватыми глазами. Прохожие с ворчанием обходили их, застывших посреди тротуара, но ни Щукин, ни Шевцова, казалось, не замечали никого. Наконец затянувшаяся пауза была прервана.

– Ах ты, гад проклятый, – выдохнула Лариса и, зарыдав, бросилась в объятия Николая. – Я ведь все глаза просмотрела, пока тебя ждала. Почтовый ящик проверять каждые пять минут бегала, а ты, сволочь бесстыжая, даже телеграммы прислать не мог!

– Лисенок, я все объясню, – виноватым тоном попытался оправдаться Щукин, но девушка перебила его.

– Объяснишь, конечно. А я, дура, возьму и поверю, – всхлипывая, сказала она и резко сменила тон. – Хватит торчать на одном месте. Уже пол-Москвы собралось на меня, идиотку, смотреть. Веди меня куда-нибудь, где можно спокойно посидеть.

– Слушаюсь, мэм! – обрадованно воскликнул Николай и, отпустив девушку, бросился к обочине дороги. – Такси! Эй, такси…

Вечер они провели прекрасно. Щукин отвез Ларису в шикарный ресторан. Там он дал девушке возможность привести себя в порядок, а затем заказал роскошный ужин.

Лариса удивлялась его расточительности, но Щукин заверил ее, что получил хорошее вознаграждение после тяжелейшей экспедиции в устье Подкаменной Тунгуски. Он врал ей с три короба, придумывая несуществующие подробности страшных испытаний, якобы выпавших на его долю. И девушка слушала, как и прежде, заглядывая Щукину в рот.

После ресторана поехали к Ларисе домой. На прямой вопрос, заданный дрожащим голосом, был ли кто у нее за время их разлуки, Шевцова несколько секунд не решалась ответить. Врать Николаю она не могла, а говорить правду не хотела. Наконец девушка грустно улыбнулась.

– Ничего серьезного, милый, – робко улыбнулась она. – Я ведь думала, что ты меня бросил.

– Что ж, все верно, – помрачнев, кивнул головой Николай. – Ты имела на это право…

– Прекрати, дурачок! Для меня на этом свете всегда был только ты! – Лариса прижалась к нему.

А затем были жаркие объятия, страстные поцелуи и горячая от пламени любви постель. Лариса никак не могла насладиться близостью с любимым человеком. Когда наконец девушка уснула у него на плече, Николай осторожно освободился от ее объятий и вышел в гостиную, к телефону. Быстро набрав номер, он приготовился к разговору.

Трубку долго не брали.

– Слушаю вас, – раздался наконец в трубке приятный, бархатистый женский голос.

– А я бы хотел услышать Александра Михайловича, – чуть иронично сказал Николай.

– Кто его спрашивает?

– Передайте ему, что звонит Щукин, – представился Николай. – Можно просто Молот.

– Минуту, – ответила женщина.

В трубке наступила тишина, затем что-то щелкнуло, и зазвучала идиотская музыка селекторных телефонов. Щукин посмотрел на часы и, коротко присвистнув, тихо рассмеялся. Такого сервиса в двенадцать ночи он никак не ожидал. Видимо, не ожидал его звонка и Александр Михайлович – музыка в телефоне звучала минуты три, прежде чем он взял трубку. Когда же Щукин услышал знакомый голос, то язвительно спросил:

– Ты секретарш уже и дома у себя держишь? А ты не зажрался, Дыба?..

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дмитрий Аксененко тратил немало денег на осведомителей. Он расплачивался с ними щедро, почти не торгуясь. Иногда давал даже больше, чем на самом деле стоили их сведения. Все столичные стукачи прекрасно знали о его щедрости и при первой же возможности спешили поделиться новостями. И часто приносили такое, что в один миг окупало все его предыдущие затраты.

Аксененко раньше был профессиональным фотографом. Успел поработать и в фотомастерских, и корреспондентом в газетах. Снимал на пленку девиц легкого поведения и свадьбы отпрысков сильных мира сего. И однажды фотограф оказался случайно в нужное время в нужном месте. А поскольку с фотоаппаратом Аксененко никогда не расставался, то получил в свои руки прекрасные фотографии сына одного видного политика, жестоко избивавшего какую-то девицу.

Аксененко колебался недолго. Собственно говоря, выбор у него был невелик – либо отдать фотографии в руки правосудия, либо предложить папочке этого щенка выкупить негативы. На свою беду, именно в тот момент Аксененко страстно увлекся одной известной фотомоделью, а она оказалась девушкой с очень большими запросами.

Нежных чувств к фотографу девушка не питала и была ласковой, нежной и покорной только тогда, когда что-то получала взамен. Стоило бы ему только заикнуться об отсутствии средств, как его башмаки вылетели бы за дверь.

И тогда Аксененко решился. Он позвонил тому самому политику, чьего сына ему удалось сфотографировать на месте преступления, и предложил выкупить компромат на собственное чадо. Политик был в шоке, но спорить не стал и, не торгуясь, выплатил требуемую сумму. Так Аксененко стал шантажистом.

Однако стиль его работы никак не укладывался в образ киношного или книжного шантажиста. Во-первых, этот папарацци никогда не пытался использовать дважды одни и те же материалы. Аксененко понимал, что даже загнанная в угол крыса кидается на своего мучителя, а человек – куда более опасное животное. Именно поэтому Аксененко никогда не зарывался. Он просил именно ту сумму, какую человек мог заплатить, честно отдавал негативы и навсегда исчезал из поля зрения жертвы.

Во-вторых, он никогда не надеялся на волю случая. Аксененко поставил это дело на профессиональные рельсы, обзаведясь целой сворой осведомителей во всех слоях общества, начиная от обычных обывателей и кончая заместителями министров.

В-третьих, Аксененко никогда ни от кого не скрывался. Вся преступная Москва знала его как профессионального шантажиста и старалась не пускать к своему порогу ближе чем на три километра. Что почти никогда не удавалось. И уж если кому-то позвонил Аксененко с предложением купить компромат, никто не сопротивлялся.

Нет, конечно, эксцессы случались. Изредка находился какой-нибудь идиот, абсолютно не понимавший, с кем имеет дело. Но знакомые подробно объясняли новой жертве, с кем она имеет дело, и пойманный с поличным тут же платил.

Ну а для тех, кого убедить не удалось, у Аксененко была своеобразная страховка. До момента завершения сделки Дмитрий держал все материалы в запечатанном конверте у адвоката, который должен был просмотреть его содержимое в случае смерти Аксененко. Об этом он честно предупреждал свою жертву.

Шантажист придумал гениальный ход. Он вынуждал свою жертву обменивать компромат на наличные в присутствии ничего не подозревающего нотариуса!

Сегодня Аксененко начинал, может быть, самую большую охоту в своей жизни. К нему уже довольно давно начали поступать сведения о серьезных проблемах, возникших между тремя крупнейшими в столице преступными группировками. Бык, Дыба и Лимон не поделили между собой территорию и были готовы сцепиться, как пауки в банке.

Поначалу Аксененко особого внимания на эти данные не обратил. Мало ли что там делят, а оказаться под ногами бандитов во время разборок он не хотел. Ребята там отмороженные – сначала убьют, а уже потом будут думать, на хрена это сделали. Нет, с мафией он определенно не хотел связываться! Но сегодня утром все изменилось.

К Аксененко домой позвонил один из его осведомителей и предложил встретиться как можно быстрее. Дмитрию было тяжело вставать после весело проведенной ночи с приятной подружкой, но работа есть работа! Выбравшись из кровати, Аксененко поспешил на встречу. Как оказалось, не зря. Трусливо озираясь по сторонам, осведомитель сообщил, что глава одной из группировок, Роговский, сегодня встречается с начальником УВД Юго-Восточного округа Москвы полковником Дурновым.

– А мне какое до этого дело? – равнодушно поинтересовался Аксененко, закуривая дорогую сигарету.

– Ну не знаю, – пожал плечами осведомитель. – Только совсем недавно Дурнов негласно сотрудничал с группировкой Лимона. С чего бы это ему встречаться один на один с Роговским? Не в шашки же они играть собираются…

А вот это уже заинтересовало Аксененко. Дмитрий не был лопухом и прекрасно понимал, что именно может означать такая встреча. Скорее всего, между Роговским и Дурновым будет заключен союз. И тогда туго придется Лимону, да и Дыбину, не ожидающему предательства со стороны недавнего партнера. Этим шансом стоило воспользоваться.

Конечно, Аксененко не собирался шантажировать мафию! Но теперь в игре появилась новая фигура – полковник Дурнов. Дмитрий знал, что связываться с ментами еще опаснее, чем с бандитами. Но только не в этот раз. Дурнов законы обязан был знать. Поэтому вряд ли он решится расправиться с Аксененко, когда тот добудет материал о его встрече с Роговским и предоставит полковнику выбор: либо он заплатит, либо Лимон и Дыба получат интересную информацию, а тогда Дурнова не защитит даже вся московская милиция.

Дмитрий понимал, на какой риск он идет, но игра стоила свеч. В случае удачного завершения дела он может сорвать с Дурнова неплохой куш и отвезти свою звездную фотомодель на недельку на Канары. Причем отрываться можно будет на всю катушку, не слишком заботясь о деньгах. Да и на черный день что-нибудь останется!

Аксененко расплатился с осведомителем и помчался домой. До встречи бандитского авторитета с ментом оставалось не так много времени, а подготовиться следовало с особой тщательностью. В этот раз Дмитрий должен был исключить даже малейший риск. Ведь пауки в банке могли в любой момент забыть друг о друге и наброситься на него!..

* * *

Роговский и Дурнов не спеша прогуливались по одной из аллей в парке имени Горького. Бдительные телохранители Быка, оберегая покой своего босса, перекрыли аллею с двух сторон, не пуская туда случайных прохожих. Впрочем, пешеходов в такой ранний час было не слишком много.

Собственно говоря, парк именно поэтому и был выбран местом встречи двух авторитетов. Роговский сначала предложил провести переговоры в «Сказке», но полковник категорически отказался. Он вообще не собирался разговаривать с бандитом там, где есть хоть малейшая вероятность встретиться с кем-либо из своих знакомых или приятелей Роговского.

– Значит, Юрий Никифорович, вы гарантируете нам свое невмешательство, когда мы начнем разбираться с этим козлом? – поинтересовался Бык, внимательно посмотрев на полковника.

Тот усмехнулся.

– К чему переливать из пустого в порожнее, Станислав Семенович, – скривившись, ответил мент. – Я же вам уже объяснял, что проблема решается просто. Мне наплевать, кто именно будет делиться со мной и моими ребятами. Главное, чтобы деньги шли, на территории был порядок и вы иногда облегчали нам работу, сдавая всякую шелупонь. Ясно?

– Тогда почему вы стали поддерживать Лимона? – довольно агрессивно поинтересовался Роговский. – У меня лично, между прочим, были из-за этого довольно серьезные проблемы. Да и убытки я немалые понес…

– А мне наплевать на ваши проблемы и убытки. – Дурнов резко остановился и вызывающе посмотрел Быку в глаза. – Вы стали слишком зарываться, дорогой Станислав Семенович. Слишком много стали себе позволять. Но давайте забудем о прошлых обидах! – полковник резко сменил тон и вполне дружелюбно улыбнулся. – В народе говорят, что старый друг лучше новых двух. Мы с вами старые друзья. И я надеюсь, что теперь, после маленького урока, наша дружба станет еще крепче. Вы не согласны?

– Отчего же, вполне, – усмехнулся Роговский.

В душе он ненавидел этого мента, взявшего на себя слишком много власти. Некоторое время Дурнова никто в преступных кругах не воспринимал всерьез, но полковник смог доказать свою силу. Некоторое время в душе Роговского жила надежда на то, что Дурнова повысят и переведут куда-нибудь в другое место, но она лопнула, как мыльный пузырь. Полковник не желал уходить от щедрой кормушки, всякий раз отказываясь от повышения в должности.

– Значит, когда Лимон отойдет от дел, с вашей стороны возражений не последует, Юрий Никифорович?

– Только постарайтесь не устраивать бардака в моем районе, – поморщился Дурнов, недовольный настырностью преступного авторитета. – Иначе придется искать виновных. А я пока позвоню Лимону и скажу, что пришлю человека за деньгами.

– Ну виновных мы вам найдем. Об этом не волнуйтесь, – рассмеялся Бык и протянул полковнику руку. Тот пожал ее. – Просто свяжитесь со мной!

Дурнов кивнул головой и, круто развернувшись, пошел в глубь аллеи. Роговский с кривой ухмылкой посмотрел ему вслед и поманил пальцем Лысого. Бригадир сорвался с места и подбежал к боссу.

– Вот что, Толик, – произнес Роговский, похрустывая костяшками пальцев. – Собирай братву и поговорите с Лимоном. Сделаешь все так, как договаривались вчера. И чтобы было поменьше шума. Ты понял меня? Сам постарайся поменьше рисоваться. Пусть ребята Дыбина потрудятся.

– Значит, с Дурновым все улажено? – обрадованно поинтересовался Лысый, горя желанием отомстить своему давнему обидчику Лимону.

– Не твое собачье дело, – холодно отрезал Бык. Бригадир, смутившись, опустил голову. – Не суй свой длинный нос, куда не следует. Твоя головная боль – это чисто сделать дело. Остальное тебя не касается. Ты понял?

– Да, – Лысый коротко вздохнул.

– Вот и вали, в натуре! – рявкнул Роговский и пошел к другой группе телохранителей.

Лысый развернулся и быстрым шагом направился к двум браткам, ожидавшим его распоряжений.

– Чего стоите, как пеньки, в натуре?! – заорал Толян, приближаясь к боевикам. – Марш в машину, уроды. Вечно с вами один геморрой!

Оба бандита припустили к выходу из парка, а Лысый остановился и достал из кармана мобильник. Раздраженный нагоняем от Роговского, он перепутал цифру телефонного номера, и, когда на его звонок ответил шамкающий голос какой-то старушки, Лысый обругал ее, использовав весь свой мизерный словарный запас. Наконец со второй попытки он дозвонился до Купона.

– В общем, так, братан. Проблему разрулили, – ухмыльнулся он в трубку. – Давай, конкретно, хватай в охапку свою братву и гони к этим двум уродам, что подставили нас на стрелке. Возьмешь их живыми, в натуре. А чисто с Лимоном моя братва разберется.

– Не пойдет, Толян, – отрезал его собеседник. – У меня к Лимону конкретный базар есть. Он мне, сука, кое-что должен. Поэтому рулить с ним буду я.

Некоторое время оба спорили, кому и с кем разбираться. В итоге решили, что двух ближайших соратников Лимона их братки поделят между собой. А они вместе завалятся на квартиру к ненавистному авторитету.

С Лимоном проблем возникнуть не должно было никаких. Обычно он до одиннадцати утра валялся в постели, а затем выбирался проверять, как идут дела.

До квартиры Лимона Лысый добрался быстрее Купона. Как и условились, он подождал компаньона, не выходя из машины, прямо у подъезда дома будущей жертвы. Встретившись, они обменялись короткими рукопожатиями и заспешили вверх по лестнице.

Лимон жил на третьем этаже. Вход в его жилище закрывала массивная бронированная дверь. Квартира была также оборудована видеофоном. Купон со своим напарником поднялись вверх на один лестничный пролет, а Лысый остался внизу, отослав помощника поговорить с Лимоном.

– Чего надо? – раздался из динамиков видеофона голос ненавистного авторитета, после того как боевик нажал на кнопку звонка.

– Я за деньгами, – высокомерно произнес бандит, перемалывая челюстями жвачку. – Дурнов должен был позвонить.

– Сейчас открою, – ответил Лимон, и из-за бронированной двери донесся звук открываемого замка.

Дальше все произошло стремительно. Лимон даже не успел приоткрыть дверь, как помощник Лысого с силой рванул ее на себя, одновременно выхватывая из кармана пистолет. Хозяин квартиры буквально вывалился на лестничную площадку и врезался животом прямо в ствол выставленного вперед пистолета. Задохнувшись от сильного удара, Лимон увидел, как сверху и снизу к нему бегут бандиты.

– Суки, продали, – прохрипел он и попытался закрыть дверь, не обращая внимания на пистолет у своего пуза.

Помощник Лимона помнил о том, что шума должно быть как можно меньше. Поэтому стрелять он не стал, а просто ударил пистолетом хозяина по челюсти. Лимон завизжал от дикой боли и, выплевывая осколки поломанных зубов, свалился на пол в своей прихожей. В ту же секунду боевик оказался рядом с поверженным врагом и нанес ему еще один удар. На этот раз рукояткой пистолета в висок.

Лысый и Купон ввалились в квартиру своего кровного врага почти одновременно. Увидев неподвижного Лимона, оба бросились вглубь по коридору и тут же застыли – на пороге одной из комнат появилась пятнадцатилетняя девушка.

– Папа, что тут про… – попыталась спросить она и замолчала, увидев окровавленного отца на полу и незнакомых людей около него.

Девушка попыталась завизжать, но Купон одним прыжком подскочил к дочери Лимона и, круто развернув ее, прижал к себе, затыкая ладонью рот. Купон зашипел на своего подчиненного:

– Чего пялишься, как баран! Дверь запри! – А затем скомандовал Лысому: – Осмотри остальные комнаты. Быстро!

Бригадир Роговского поморщился, но все-таки метнулся в следующую комнату с пистолетом в руке. А Купон тем временем затащил упирающуюся и пытающуюся кричать девчонку в ее спальню. Не убирая ладони от ее губ, Купон приставил ей ко лбу пистолет и прошипел:

– Сейчас я тебя отпущу. Но если ты, овца, в натуре, разинешь свою пасть, я тебе конкретно лишнюю дырку в башке обеспечу. Поняла?

Испуганно глядя на пистолет, девушка всхлипнула и покорно кивнула головой. Купон осторожно убрал ладонь от ее губ и настороженно наблюдал за реакцией девчонки, готовый в любую секунду вернуть руку назад. Но дочка Лимона не закричала. Широко открытыми от испуга глазами она смотрела на своего мучителя, боясь пошевельнуться даже для того, чтобы смахнуть катившиеся по щекам слезы.

– Вот так-то лучше, – неожиданно доброй улыбкой расцвел бандит. – А теперь повернись лицом к стене.

Девушка кивнула головой и выполнила приказ. Но едва она отвернулась, как Купон отработанным ударом ребром ладони отправил ее в нокаут. Подхватив потерявшую сознание девчонку, он бросил ее на кровать, а затем обернулся к вошедшему в комнату Лысому.

– Все чисто, в натуре, – выдохнул тот. – Бля, откуда эта сучонка взялась? Она же в школе должна была быть!

– Мне по хрену, где она должна была быть, – огрызнулся Купон. – Но сейчас она конкретно на кровати лежит!

– Замочил? – Лысый удивленно вскинул свои белесые брови.

– Ты че, совсем охренел, бля, в натуре?! – возмутился бригадир Дыбина. – Вырубил конкретно, и все. Чего теперь с ней делать будем?

– А это уже твои проблемы, Витек, – осклабился Лысый. – Ты с ней начал рулить, тебе и заканчивать! – И, круто развернувшись, бандит вышел из спальни.

– Да пошел ты… – выматерился Купон и, достав из кармана сотовый, набрал номер телефона Дыбина. – Босс, у нас тут проблемы!..

* * *

Лариса разбудила Щукина рано утром, около шести часов. Она что-то нежно зашептала ему на ушко, а затем принялась щекотать губами щеку. Николай в первую секунду не понял, где он находится и кто сейчас рядом с ним в постели. Он резко сел на кровати и удивленно посмотрел на Ларису. Затем потряс головой и улыбнулся. Девушка рассмеялась в ответ.

– Ой, Колечка, какой ты смешной стал, – весело проговорила она, обвивая шею Щукина руками и притягивая его к себе. – Отвык там, в тайге, с женщинами спать?

– Точно так, – кивнул головой Щукин, снова заваливаясь. – Там только медведицы мне попадались. Но, поскольку от них дурно пахнет, верность тебе я сохранил.

– Ах, только потому, что дурно пахнет?! – театрально возмутилась Лариса, приподнимаясь на локте.

– Нет, – оправдываясь, воскликнул Николай. – Еще и потому, что не люблю излишне волосатых представительниц женского пола! – За что и получил тут же подушкой по голове.

Щукин, смеясь, закрылся от удара руками, а Лариса, стремясь придавить его подушкой к кровати, навалилась на нее всем телом. Некоторое время оба, дурачась, боролись. Потом Николай наконец вывернулся и прижал к кровати Ларису, заглушив ее возмущенный визг горячим поцелуем. А затем волна страсти захлестнула обоих…

Когда все закончилось, Николай достал сигарету из пачки «Ротманса» и закурил. Лариса нежно прижалась к нему, положив голову на плечо. А Щукин нежно поглаживал ее по обнаженному бедру, выпуская дым в потолок.

– Ой, Коленька, знал бы ты, как мне не хочется на работу идти, – тяжело вздохнула Лариса, крепче прижимаясь к Щукину.

– Так не ходи, – пожал плечами Николай, заранее зная, что именно ему ответит девушка. – Позвони и скажи, что заболела.

– Не могу, – снова вздохнула Лариса и, освободившись от объятий любимого, села на кровати. – Это ты у нас сейчас вольная птица, а мне начальство голову оторвет. Хорошо, если еще с работы не выгонят. А вот премии точно лишат! – Девушка соскользнула с кровати и накинула на плечи легкий халатик. – Лежи. Сейчас я завтрак приготовлю.

Глядя вслед вышедшей из спальни Ларисе, Щукин усмехнулся. В другое время, при других обстоятельствах он непременно влюбился бы в эту женщину. В Ларисе было все, что только могло понадобиться мужчине: безмерная преданность, граничащая с поклонением, страстная чувственность, пленяющая красота и способность к самопожертвованию. Все это могло сразить кого угодно. Любой бы упал к ногам такой женщины. Любой! Но не Щукин.

В средней школе юный Николай довольно быстро приобрел славу бесстрашного задиры. Мальчишки уважали его и боялись, а девчонки, привлеченные яркой внешностью Щукина, наперебой пытались завоевать расположение голубоглазого паренька. Они писали ему любовные записки, строили глазки и неуклюже, по-детски кокетничали, но все получали отказ. Николай же вскоре заработал себе репутацию самовлюбленного нелюдимого бирюка.

Школьницы перестали обращать на Щукина внимание, даже не попытавшись разобраться, отчего он сторонится их общества. А Николай был просто страшно застенчив. Он стеснялся общества девчонок, но еще больше боялся из-за своей неловкости стать объектом насмешек более расторопных ровесников. И, глядя на влюбленные парочки, расползающиеся по темным углам дискотек, страшно завидовал и страдал. Хотя и делал вид, что ему наплевать на любовные похождения приятелей.

А потом появилась она. Принцесса, Шемаханская царица, гений чистой красоты. Она подошла к нему на дискотеке и пригласила танцевать. Щукин, презрительно сплюнув, отказался. Но это не остановило ее. Она была старше на три года и знала, как добиваться своего. Коля, уже сгорая от любви, сторонился ее и старался всячески избегать тех мест, где они могли встретиться хотя бы случайно.

Но она была сильнее. Она уходила с занятий в институте, встречая Николая после школы. Она звонила ему домой, раздобыв где-то номер Колиного телефона. Она находила его везде. И через два месяца он сдался. Капитулировал полностью и окончательно, погрузившись с головой в волну новых ощущений.

Николай влюбился без памяти и считал, что ему отвечают такими же чувствами. Он был готов ради любимой пойти на все. Наверное, смог бы предать и уж точно готов был умереть по ее приказу. И однажды ему пришлось сломать собственную жизнь ради, как ему тогда казалось, спасения любимой. Сделать то, что юный Коля считал одним из смертных грехов. Но девушка предала его.

Сейчас, с высоты своих лет, Николай понимал, насколько банально все это выглядело, насколько наивным было его неверие в любовь. Все это выглядело не меньшим мальчишеством, чем его детские страхи, но он ничего поделать с собой не мог. Щукин не мог любить. После того предательства он мог только ненавидеть.

Щукин с привычной улыбкой посмотрел на Ларису, вошедшую в спальню с подносом в руках. Она была действительно во многих отношениях безупречной женщиной. Но, как и все нормальные люди, не была лишена недостатков. По крайней мере, один из них был известен Николаю: Лариса не слишком хорошо готовила. И это еще было мягко сказано!

Впрочем, Николай никогда не говорил девушке об этом. И однажды, с трудом проглотив за ужином неопределенного вида блюдо, приготовленное Ларисой и названное ею «голубцами», Николай сделал вид, что он крайне галантный человек, и навсегда избавил девушку от необходимости готовить. Щукин либо увозил Ларису в ресторан, либо брал бразды правления кухней в свои руки.

– Милый, ты пока завтракай, а я пойду приводить себя в порядок, – нежно проворковала девушка, ставя поднос поверх одеяла на колени Щукина.

– А я думал, что мы поедим вместе, – разочарованно выдохнул Николай.

– Не-ет! Я на диете, – помахала пальчиком девушка и выпорхнула из спальни.

Щукин пожал плечами и принялся за уничтожение завтрака. Он не спеша поел и, услышав, что Лариса освободила ванную, выбрался из кровати. Пока девушка красилась, Щукин успел умыться, побриться, надеть свежую белоснежную сорочку и повязать галстук. Увидев его «при параде», Лариса нахмурилась.

– Ты куда-то уходишь? – разочарованно поинтересовалась она. – А я думала, что ты дождешься меня дома.

– Нет, Лисенок. – Щукин с усмешкой покачал головой. – У меня есть еще кое-какие дела в Москве.

– Тогда забери с собой запасные ключи, – вздохнула Лариса. – Если закончишь раньше, жди меня дома. Я сделаю тебе сюрприз…

Они вместе вышли из квартиры через полчаса. Лариса, сияя, будто начищенный самовар, крепко держала Щукина под руку, всем телом прижимаясь к нему. Девушка собиралась ехать до работы на метро, но Николай отрицательно покачал головой и поймал такси. Доехав до офиса, в котором работала Лариса, Щукин, прощаясь, крепко поцеловал ее.

– Знаешь, милый, я кое-что придумала, – хитро прищурилась Лариса, прежде чем выйти из машины. – У меня на работе накопилось несколько отгулов. Сегодня я напишу заявление, и мы проведем вместе несколько прекрасных дней!

– Это было бы чудесно, – улыбнулся Николай и, простившись с девушкой, попросил водителя ехать дальше.

Едва машина завернула за угол, Щукин откинулся на спинку сиденья и задумался. Дела, из-за которых он приехал в Москву, не терпели присутствия посторонних. Потом, когда все закончится, можно будет и повеселиться вместе с Ларисой.

Впрочем, проблема была вполне решаемой! Щукин знал, как помешать начальству Шевцовой предоставить девушке заслуженные отгулы. Выбравшись из такси, Николай прошел в ресторан «Прага» и, заказав отдельный кабинет, попросил у официанта легкий завтрак, шампанское и телефон. К завтраку Щукин почти не притронулся, шампанское едва пригубил, а вот телефоном воспользовался сполна. Узнав в справочной телефон нужного ему отделения налоговой инспекции, Николай уверенно набрал номер.

– Здравствуйте, девушка, – услужливо-вкрадчивым голосом проговорил он. – У меня есть информация о том, что в фирме «Катерина» ведется двойная бухгалтерия. Факты проверены, поскольку я сам видел соответствующие документы, но доказать я ничего не могу. Ищите сами. На то вы и налоговая инспекция…

– А кто говорит? – раздался в трубке удивленный женский голос.

– Слон, – сказал Щукин и отключил связь.

Дело было сделано. Спасибо новым российским фискальным законам! Это раньше анонимные звонки почти никогда не принимались к сведению налоговой службой. В ближайшие два-три дня фирму, где работает Лариса, ждет серьезная проверка. Щукин развязал себе руки. После его звоночка начальник Шевцовой уж точно не сможет предоставить своей подчиненной отгулы. А к тому времени, когда проверка закончится, Николай надеялся полностью разобраться со своими делами.

Выпив бокал шампанского, Щукин усмехнулся и, расплатившись с официантом, вышел на утренний, еще не задымленный окончательно выхлопными газами воздух. Его путь теперь лежал на Старый Арбат. Щукин представил, каким возмущенным будет вечером милое личико Ларисы. Впрочем, ничего страшного. Вернуть ей хорошее настроение вполне ему по силам. Но это – потом! А пока надо было успеть выполнить до конца рабочего дня все задуманное.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Аксененко знал о Лимоне очень многое: его привычки, распорядок дня, кое-кого из приближенных преступного авторитета. Знал даже домашний адрес Лимона. Вот только номер телефона бандита раздобыть ему так и не удалось. Неизвестно по каким причинам, но Лимон держал его в тайне от всех.

Дмитрий всегда считал себя крайне рассудительным и расчетливым человеком. Направляясь к месту встречи Роговского с Дурновым, он еще раз тщательно обдумал свои действия и понял, что вряд ли можно будет шантажировать милицейского начальника тем, что он предъявит Лимону фотографии Дурнова с Роговским.

Это была во всех отношениях глупая мысль!

Аксененко горько усмехнулся. Впервые, нарушив свои собственные принципы работы, он собирался вести игру не по правилам, которые сам придумал. Впервые Дмитрий не угрожал человеку тем, что передаст на него материал в компетентные органы. Он хотел напугать бандита в погонах тем, что с ним расправятся его же дружки. Но почему Дурнов должен действовать так, как поступали остальные жертвы шантажиста?

Не-ет! Скорее всего, начальник УВД поступит совершенно иначе. У него появился новый союзник – Роговский, и, угрожая Дурнову, Аксененко ставил Быка под потенциальный удар со стороны Дыбина. А это могло обернуться крайне неудачным для Дмитрия поворотом событий!

Тут нужно было либо действовать по-иному, либо вовсе бросить это дело и заняться кем-нибудь помельче. Например, сыном заместителя министра иностранных дел, который в последнее время что-то зачастил в один ночной клуб, пользующийся в некоторых кругах славой притона.

Но Аксененко было трудно отказаться от того огромного куска, который он собирался откусить от пирога начальника УВД. Ведь в случае с Дурновым речь шла не просто о потере репутации, а о жизни и смерти, о дальнейшем процветании или полной нищете. Нужно было что-то придумать, чтобы крепко подцепить на крючок Дурнова. И выход был найден. Аксененко решил собрать фотоматериал, доказывающий связь Дурнова с мафией, а затем пригрозить полковнику тем, что передаст компромат властям.

Конечно, Дмитрий понимал, что затевает, пожалуй, самую рискованную игру за всю свою жизнь. Но от одной мысли о том, какой куш он может сорвать, если дельце выгорит, у Дмитрия начинали чесаться руки. Можно будет уйти от дел, пропасть, затеряться и открыть свою маленькую фотомастерскую где-нибудь на склонах Везувия или на пляжах Карибских островов!

К черту тогда и любимую фотомодель, и опостылевшую Москву. Там, за бугром, у него будет достаточно денег для красивой жизни и масса самых соблазнительных женщин, готовых броситься в его объятия. А когда надоест безделье, можно будет заняться фотобизнесом. Уж кто-кто, а он всегда сможет заработать этим делом немалые деньги там, на Западе!

И Дмитрий решил рискнуть. Он начинал охоту за Дурновым. У него уже имелись фотографии полковника и Роговского, сделанные при помощи мощного фотообъектива в парке имени Горького. Теперь предстояло устроить встречу Дурнова с еще одним преступным авторитетом – Лимоном. А затем проследить за развитием событий.

Для того чтобы свести Лимона и начальника УВД, Аксененко придумал нехитрый план. Он собирался поехать к авторитету домой и сказать, что Дурнов и Роговский забили стрелку за его спиной. Конечно, Лимон примется расспрашивать Аксененко о том, откуда он получил такую информацию, но для этого у Дмитрия было простое объяснение. Дескать, когда он возвращался из магазина, его остановил на улице какой-то амбал, вылезший из «Мерседеса», заплатил ему деньги и попросил передать эту информацию человеку, чью фотокарточку он показал, и назвал номер его квартиры.

Не правда ли, гениальный план!

По дороге к дому Лимона Аксененко остановился, заново тщательно продумал свой план и, не найдя в нем никакого изъяна, поехал дальше. Дмитрий оставил свою машину неподалеку от дома авторитета, а сам зашел в магазин и купил первые попавшиеся на глаза продукты. Чтобы рассказ выглядел достовернее! Но они не пригодились. К тому моменту, когда Аксененко завернул во двор дома Лимона, у подъезда, где жил преступный авторитет, уже толпился народ и мелькали милицейские фуражки!

– Что тут случилось? – удивленно поинтересовался Аксененко, подходя к толпе зевак и дергая за рукав какого-то черноволосого мужчину.

– А хрен его знает, – пожал плечами тот. – Шлепнули кого-то.

– Не кого-то, а бандюгу, вора и спекулянта! – резко обернувшись, встрял в разговор седой старикашка.

– Конечно, дед, – издевательски усмехнулся черноволосый. – Ты у нас все знаешь.

– И знаю! – гневно взмахнул сухоньким кулачком старик. – Я тут, почитай, без малого сорок лет прожил. Во-он, в том подъезде. Сидоров моя фамилия. И меня тут все знают. У любого спроси! И я не раз людям говорил, что прибьют когда-нибудь этого Верстова…

Аксененко дальше не слушал. Мысли хороводом закружились в его голове, налезая одна на другую. Дмитрий знал, что Верстов – это фамилия Лимона. Его убили. Причем сразу же после встречи Дурнова с Роговским. А это говорило о многом!

Ах, как сейчас Аксененко жалел о том, что пришлось слишком далеко поставить машину от того места, где полковник встречался с бандитским авторитетом.

Аксененко отошел в сторону от толпы и, потирая взмокший лоб, попытался понять, что ему лично дает это убийство. С одной стороны, смерть Лимона полностью разрушила его планы. Теперь, чтобы набрать компромат на Дурнова, придется выдумывать еще что-нибудь.

Аксененко ничуть не сомневался, что смерть бывшего союзника начальника УВД стала результатом переговоров Дурнова с Роговским. Это означало, что новый альянс с места в галоп взялся за устранение своих бывших партнеров. То есть если убит Лимон, то скоро будет мертв и Дыбин.

Аксененко метнулся к своей машине. Информации о Дыбине у него было меньше, чем о Лимоне. И все же Дмитрий знал, где можно найти этого кандидата в смертники. Сейчас главное – не опоздать!

И все же Дмитрий не побежал к машине, а остановился на полдороге. Если его версия верна, то Дыбина вряд ли станут устранять раньше сегодняшнего вечера. Чтобы милиция связала между собой эти два убийства как разборки между преступными группировками, требовалось время. То самое, которое должно понадобиться братве Лимона, чтобы выяснить, кто именно убил их босса, а затем отомстить.

Дмитрий также придумал, как можно выжать максимум пользы из смерти Лимона. Нужно было просто найти убийцу и получить в руки доказательства его связи с полковником Дурновым или Роговским. Насколько Дмитрий знал из множества прочитанных детективов, расследование любого уголовного дела возглавляет не мент, а следователь прокуратуры. Из тех же источников ему было известно, что отношения между ментами и подчиненными прокурора были всегда натянутыми. А это говорило о том, что следак на убийстве Лимона вряд ли будет человеком Дурнова. Значит, и искать преступника он будет не по указке полковника.

Аксененко решил непременно узнать, кто именно возглавляет следственную бригаду по делу об убийстве Лимона. К сожалению, у Дмитрия в прокуратуре не было ни одного осведомителя, но Аксененко не сомневался в том, что любого можно купить. Главное – предложить нужную сумму.

Дмитрий вернулся и, протиснувшись в первые ряды зевак, принялся ждать окончания работы милиционеров. Он задирал голову и переговаривался с соседями покойного, незаметно пробираясь поближе к одному из милиционеров.

Аксененко ждал довольно долго. В подъезд никого не впускали и никого не выпускали. Лишь изредка члены следственной группы в штатском сновали по лестнице. Аксененко уже начинал терять терпение. Наконец санитары «Скорой помощи» вынесли на улицу труп Лимона, накрытый белой простыней. Машина «Скорой помощи» отъехала от подъезда, а вскоре на улицу вышло несколько человек. Они вполголоса переговаривались, причем один из мужчин при этом оживленно жестикулировал.

– Ишь ты, грозный какой, – восхищенно выдохнул Аксененко и подергал милиционера за рукав.

Тот удивленно обернулся.

– Во-он тот, – проговорил Дмитрий, кивнув головой в сторону мужчины, размахивающего руками. – Начальник, наверное, большой?

– Огромный, – усмехнулся сержант. – Патологоанатом. Вот будешь трупом, он над тобой и покомандует.

Стоявший рядом совсем молодой милиционер рассмеялся. Аксененко потупил глаза, сделав вид, что смущен шуткой сержанта, а затем заметил:

– Обманываете вы. Кто же тогда начальник, если не он?!

– Нам обманывать не положено, – улыбнулся второй милиционер. – Это действительно патологоанатом. А командует тут вон тот, маленький и лысый, следователь прокуратуры Мелешко…

– А ты, вообще, кто такой? – грозно стрельнув глазами в сторону своего младшего товарища, подозрительно спросил сержант у Аксененко.

– А я че? Я ниче, – залепетал Дмитрий. – Я сосед убитого. Во-он в том подъезде живу. Сидоров моя фамилия. – Отступив от сержанта на шаг, Аксененко слился с поредевшей кучкой зевак.

* * *

Первым делом Щукин зашел в ближайший общественный туалет. Он снял с себя отутюженную одежду и, безжалостно комкая, побросал в полиэтиленовый пакет. Затем достал из сумки кроссовки, линялые джинсы и клетчатую рубашку. Переодевшись, он уложил пакет с деловым костюмом в опустевшую сумку. Выйдя из кабинки, Николай придирчиво осмотрел себя в зеркале и остался доволен внешним видом – этакий Клинт Иствуд в самом расцвете сил! Улыбнувшись своему отражению в зеркале самой ослепительной улыбкой, Щукин чуть взлохматил волосы и отправился дальше, на Старый Арбат.

Николай полдня прогулял по Арбату. Он вел себя, как настоящий турист, ничем не выделяясь из толпы. То останавливался послушать музыкантов, то приценивался к матрешкам, расписанным физиономиями различных президентов, а то просто сидел в летних кафе, попивая пиво. Но больше всего внимания Николай уделял художникам. Он рассматривал картины, вел споры по поводу художественных стилей, а иногда изображал из себя полного профана и пытался получить разъяснения по поводу той или иной техники письма.

Щукин искал. Искал человека, который смог бы ему помочь. Пока он не знал, как выглядит этот человек, во что одевается и где может находиться. Он не знал о нем ничего. Кроме того, что он должен владеть нужной ему информацией.

Примерно около половины двенадцатого из подворотни появилась группа мужчин и женщин. Возраст у всех был совершенно разный, но объединяло их всех одно – они принадлежали к некогда многочисленному, а сейчас почти вымершему племени хиппи. По крайней мере, выглядели именно так: сальные длинные волосы, тряпочки через лоб, мешковатые одежды и линялые джинсы.

Они принесли с собой много картин. Небрежно расставив их около стены дома, хиппи расселись рядом и закурили. Щукин подождал несколько минут, дав возможность художникам окончательно устроиться около стены, а затем, купив пару бутылок пива, подошел к ним.

Остановившись, Николай несколько секунд делал вид, что рассматривает холсты. А затем, присев на корточки напротив художников, почти не обращавших на него внимания, сделал из своей бутылки большой глоток пива.

– Туфта, – задумчиво констатировал он.

– А это на ценителя, елы-палы, – хмыкнула совсем юная представительница хиппи-сапиенс.

– Не, в натуре, туфта, – в тон ей ответил Николай и протянул девчонке бутылку пива. – Держи!

Она, тряхнув головой, ловко открыла ее тонким колечком, сделанным, судя по всему, из нержавейки. Остальные сглотнули слюну. Девчонка сделала несколько глотков, опорожнив бутылку почти наполовину, а затем облегченно вздохнула. Щукин хмыкнул.

– Вот-вот, я и говорю: туфта. Пиво все же лучше, – проговорил он. – А вы, чем ерундой страдать, занялись бы иконописью. Больше бы заработали.

– Интересуешься иконами? – Хлипкий мужичок с козлиной бородкой и четками на груди встрепенулся.

– Может быть, еще не знаю. Хотелось бы настоящей красоты, – как можно более равнодушно ответил Щукин и, продолжая разглядывать картины, протянул бородатому вторую бутылку пива.

– Но для того чтобы лучше ее воспринимать, сначала нужно как следует оттянуться, – закончил свою фразу Николай, когда почувствовал, как бутылка исчезла из его руки. – Есть где?

– Мест много, – начал было бородатый, но девчонка перебила его.

– А башли? – торопливо поинтересовалась она.

– Не столько, чтобы меня можно было кружить, но косячком поделюсь, – все тем же равнодушным тоном ответил Николай.

– Тогда пошли. – Девчонка поднялась на ноги и представилась: – Яна.

– Илья, – кивнул Щукин, слегка коснувшись кончиками пальцев ее потной ладошки.

– Тома, – тут же протянула руку Николаю вторая представительница слабого пола, женщина неопределенного возраста. – Я с вами. Эти пиплы тут и без нас обойдутся. А мы себе сегодня устроим выходной.

– Ну и хрен с вами, – пожал плечами бородатый. – Бухалова вечером не ждите.

Но они не обратили на эти слова никакого внимания. Кивнув Щукину, обе быстрым шагом направились внутрь того арбатского дворика, из которого вышли примерно полчаса назад. Николаю не оставалось ничего другого, как подняться с корточек и двинуться следом за ними.

Все трое направлялись дворами куда-то в сторону Сивцева Вражка. Около одного из подъездов старинного дома девушки немного задержались, поджидая Николая, лениво-расхлябанной походкой шедшего следом. Едва он приблизился, обе синхронно кивнули ему головой, приглашая войти в подъезд.

Подъезд дома, в который вошел Николай, представлял собой точную копию картины «Защита дома Павлова». Перила во многих местах держались на честном слове. Штукатурка со стен осыпалась. Стены были исписаны надписями на всевозможных языках, а потолки лестничных пролетов густо усеяны черными пятнами от сгоревших спичек. Щукин брезгливо поморщился.

– Да, приятное местечко, – скептически сказал он. – Надеюсь, что клопы, блохи, вши и тараканы водятся здесь в количествах, не превышающих стада антилоп в африканской саванне?

– Че? – удивленно переспросила Яна.

– А тебе не по фигу? – сказала Тома. – Ты не шугайся, Илья. Хаза тут, конечно, не как у Березовского, но оттопыриться можно спокойно. По крайней мере, менты не гоняют и глуховых нариков нет. В общем, цивил.

Его спутницы остановились перед одной из дверей на третьем этаже и нажали кнопку звонка. Сначала три раза, затем два и один.

«Да. Суперсекретный код», – подумал Щукин, а вслух спросил:

– Тут, что ли, ваша хаза?

– Ага, малина ништяковская, – подтвердила Тамара.

– Башли давай, – потребовала тем временем Яна и резко протянула вперед ладонь.

– Э нет. Я сам. – Щукин фыркнул и отодвинул руку девушки от себя. – Может, меня цена не устроит, или товар, или компания…

– А тебе не по фигу? – Удивлению Тамары, казалось, не было никакого предела. – Ты сюда оттопыриться пришел?

Николай неопределенно пожал плечами.

– Тогда по фигу! – утверждающе заявила девушка, но денег у Щукина никто больше спрашивать не стал.

Дверь в квартиру довольно долго не открывали. Однако ни одну из девушек это, казалось, не волновало. Обе спокойно стояли и ждали, когда кто-нибудь ответит им на звонок. Наконец минуты через три послышался лязг открываемых замков, и в приоткрытую дверь высунулась чья-то азиатская физиономия.

– А это кто такой? – поинтересовалась рожа, кивнув в сторону Щукина.

– Тебя, Ренат, это не касается, – ответила Яна и, толкнув дверь, отодвинула азиата с дороги. – Где Косой?

– А я почем знаю? – слегка обиженно ответил тот. – Сами ищите.

Николай рассчитывал увидеть за дверью маленькую и неопрятную квартирку, а попал в зал, мало чем уступающий баскетбольной площадке.

Из мебели в зале были лишь парочка диванов да несколько потертых ковров на полу. А вот посетителей в комнате оказалось намного больше. Разбившись на небольшие группки, человек тридцать почти полностью заняли все свободное пространство. Одни сидели на диванах или вдоль стен. Другие лежали на полу прямо посреди комнаты и пускали в потолок дым. Откуда-то лилась негромкая музыка. И казалось, что тихо звучит она оттого, что никак не может пробиться сквозь густые клубы дыма.

Ренат, открывший им дверь, куда-то исчез. Девушки немного постояли у дверей – видимо, высматривая в толпе Косого, а затем направились к одной из двух дверей в дальней стене. Щукин пошел следом, а по дороге умышленно наступил на руку одному из развалившихся на полу парней. Просто хотел посмотреть, что будет. Парень не ойкнул, не возмутился и не устроил скандал. Он просто чуть приподнял голову и удивленно проговорил:

– Вот это тебя прет, чувак!

Почему-то всем присутствующим эта фраза показалась ужасно смешной. Громкий хохот, больше похожий на истерику, волнами перекатывался из одного угла комнаты в другой. Даже спутницы Щукина не удержались и принялись хихикать. И лишь один Николай оставался невозмутим. Так они и вошли в другую комнату: обе девушки, продолжавшие смеяться, и Щукин с выражением безразличия на лице.

Ее обстановка разительно отличалась от большого зала: масса дорогой и уютной мебели; множество картин, большинство которых, как сразу определил Щукин, было дешевыми подделками под работы великих мастеров.

В комнате находились четверо: высокий привлекательный мужчина со стеклянным глазом, лет сорока на вид, и три девушки в таких мини-юбках и блузках, которые скорее выставляли напоказ, чем скрывали женские прелести. Тамара чуть задержалась в дверях, Щукин остановился вместе с ней, а Яна, видимо на правах давнего друга одноглазого, сразу подошла к нему и ткнулась носом ему в щеку.

– Что они там ржут, как стадо лошадей? – спросил одноглазый у Яны, глядя, впрочем, не на нее, а на Щукина.

– Да обкурились, идиоты, – неопределенно пожала плечами девчонка и обернулась к Николаю. – Знакомься, Серж. Это – Илья. Свой в доску чувак. Искусством интересуется. А это, – Яна кивнула в сторону одноглазого, – наш эксперт в живописи. Бо-ольшой авторитет. Зови его Серж.

– Значит, картинами интересуемся? – Косой удивленно вскинул брови.

– В некотором роде, – ответил Щукин, без приглашения опускаясь в одно из кресел.

– Короче, Илья, я свое дело сделала, – вмешалась в разговор Яна. – Тут по червонцу «гринов» за косяк. Тебе сколько?

– Возьми один для пробы, и сами с подругой раскуритесь. – Щукин протянул девчонке двадцать долларов и махнул рукой, давая понять, что она может идти.

Яна с Томой выпорхнули из комнаты, а следом за ними вышли и подруги Сержа, которым он также приказал оставить их с клиентом наедине. Девушки выразили по этому поводу крайнее недовольство, но ослушаться не посмели.

– Я так понимаю, что тебе нужно что-то необычное? – поинтересовался Серж, внимательно рассматривая Щукина.

– Именно, – кивнул головой Николай. – Я собираюсь приобрести несколько ценных икон. Мне нужны адреса коллекционеров. Настоящих коллекционеров, а не пустозвонов с Арбата. Я хочу посмотреть, есть ли у них то, что мне нужно. А ты за каждый адрес получишь пятьсот баксов.

Услышав это, Косой глухо расхохотался. Затем, еще не перестав смеяться, встал с дивана и, подойдя к бару в стене, достал оттуда бутылку водки и две хрустальные рюмки. Толкнув ногой журнальный столик так, чтобы он оказался между диваном и креслом, в котором сидел Щукин, Косой поставил на стол бутылку и опустился на прежнее место.

– Ой-ой-ой, какие мы наивные, – проговорил хозяин квартиры, разливая водку по рюмкам. – Значит, так вот придем, посмотрим и купим? И тебе эти иконы сразу бросятся показывать?

– А вот это тебя не касается, – усмехнулся Николай. – Ты мне даешь наводку, получаешь деньги, и мы расстаемся навсегда.

Косой несколько секунд насмешливо смотрел на Щукина. Он понимал, что гость вряд ли будет что-то покупать, и с предложением гостя согласился. Впрочем, потребовал за свои услуги куда большую плату, чем предлагал Щукин.

Некоторое время они торговались. Щукину постепенно начинала надоедать эта игра. Николай уже было решил плюнуть на все и уйти, но тут Косой пошел на попятный. Однако закончить переговоры им не дали.

Из зала донесся чей-то дикий визг, а затем глухие звуки ударов. Будто чьей-то головой били о стену. Косой в один миг сорвался со своего места и выскочил за дверь. Щукин, секунду поколебавшись, вышел следом.

В большом зале разгоралась нешуточная потасовка. Поначалу сцепились двое парней. Из-за сущей ерунды – одному показалось, что другой сделал больше затяжек из той папиросы с анашой, которую они купили на двоих. Затем в их ссору вмешалась подружка одного из парней. А потом в драку ввязались все, кто был в большой комнате. Парни, девушки, женщины и мужчины колотили друг друга всем, что попадалось под руку. Косой и Ренат попытались разнять дерущихся, но обкурившихся и пьяных людей невозможно было остановить. Хозяин и его помощник получили несколько чувствительных ударов и оказались прижаты к стенке. Стеклянный глаз Косого после очередного удара вылетел из глазницы и закатился куда-то под кровать. Серж истошно заорал, перекрывая своим рыком царивший в комнате шум:

– Убью, мать твою!..

С залитым кровью лицом и ярко-красной пустой глазницей он выглядел страшно. Словно адский демон из кошмарных снов. От него попятились, но Косого уже нельзя было остановить. Неизвестно откуда в его руках появился выкидной нож. Ни секунды не медля, Косой кинулся на долговязого парня.

Щукин легко мог остановить Косого. Но Николай не вмешался.

В конце концов, разборки в притоне наркоманов его совершенно не касались. Щукин не знал долговязого парня, да и с Косым пообщался лишь пару минут. И рисковать своей жизнью ради того, чтобы спасти от смерти одного идиота, а второго уберечь от тюрьмы, он не собирался. Щукину и своих забот хватало. Николай оттолкнул в сторону какую-то девицу и выскользнул из квартиры Косого, сопровождаемый истошным криком парня, в живот которому вонзилось лезвие ножа.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Николай почти бегом спустился вниз и так же торопливо прошел дворами. Выйдя на Тверскую, он присел на скамейку в сквере, закурил сигарету и задумался.

Щукин принадлежал к тому типу людей, которые считают, что любую проблему можно либо попытаться решить, либо капитулировать перед ней, либо просто отстраниться, предоставив возможность событиям развиваться самостоятельно. Вот и сейчас, не узнав у Косого адресов нужных ему людей, Николай мог или плюнуть на все и вернуться домой, или просто ждать, надеясь, что со временем подвернется какой-нибудь другой источник информации. Но Щукин не любил ни ждать, ни отступать. Поэтому и предпочел действовать.

Откинув окурок в сторону, Николай встал и осмотрелся по сторонам. Где-то здесь жил один его старый знакомый – Дмитрий Томин – некогда мелкий фарцовщик по кличке Мутный, занимавшийся среди прочего и скупкой икон. Именно за иконы он и получил небольшой срок, отсидев который благополучно вернулся в Москву. Правда, после тюрьмы со своим прежним бизнесом Мутный завязал. Но это не означало, что у него не остались какие-то связи с прежними приятелями и коллегами. Конечно, обращаться к нему было рискованно, но у Щукина просто не оставалось другого выхода.

Чем сейчас занимался Томин, Николай не знал. Не знал и точного адреса его. Однако, собираясь в Москву, Щукин навел кое-какие справки о Мутном. Он выяснил, что бывшего фарцовщика можно найти на одном из столичных базаров. Чаще всего Томина видели на Даниловском рынке у станции метро «Тульская». Туда-то Николай и собирался отправиться.

Поначалу Щукин хотел заехать к Ларисе домой и переодеться, сменив свой ковбойский наряд на что-нибудь более приличное, но затем решил, что делать этого не следует, посчитав, что удобнее будет предстать перед Томиным в образе эдакого рубахи-парня, чем цивильного бизнесмена, интересующегося коллекционерами икон. Николай решил не ловить такси, а добраться до Даниловского рынка на метро. Выйдя из метро, Николай выпил пятьдесят граммов водки в ближайшем кафе и уверенным шагом направился на поиски Мутного.

Даниловский рынок совершенно ничем не отличался от всех остальных торговых точек России. Те же ровные ряды продавцов, та же суета нескончаемых потоков покупателей. Щукин неторопливо шел между рядов, выискивая совершенно определенный тип базарных завсегдатаев – пронырливых людей, неброско одетых и вполголоса предлагающих вам что-либо купить или продать.

Однако Николай прочесывал ряд за рядом, но не мог найти хоть одного из нужных ему людей. Щукин вышел на площадь к небольшому кафе и задумчиво посмотрел по сторонам. Он уже собрался было зайти в кафе, чтобы выпить чашку кофе и обдумать дальнейший план действий, но в это время дверь забегаловки распахнулась, и оттуда навстречу Щукину высыпала целая группа «кидал».

– Мужики, у вас что, обеденный перерыв, что ли, был? – удивленно поинтересовался Николай, вставая у них на пути.

– Отвали, чувак, – с мрачным видом ответил один из них. – Мы сегодня не работаем.

– Что так? Декларацию о доходах идете сдавать? – усмехнулся Щукин.

– Отвали, тебе сказали, – отмахнулся от него второй «кидала», увенчанный копной кучерявых волос. – Без твоей болтовни геморроя хватает.

– Да мне плевать на ваши проблемы. – Николай поймал парня за рукав. – Ты мне просто скажи, где Мутного найти можно?

– А ты кто ему? – настороженно спросил кучерявый. Остальные его приятели тут же остановились.

– Дядюшка из Америки, – скривился Щукин. – Тебе не все равно, кто я такой? Скажи просто, где Мутный.

– Может, ему лучше в лоб зарядить разочек, чтобы не борзел? – поинтересовался у друзей первый «кидала».

– Не надо, – покачал головой кучерявый. – Хрен его знает, что у них с Диманом за дела. – Он посмотрел на Щукина. – Иди в кафе, братан. Там тебе и объяснят, где теперь Мутного искать.

Круто развернувшись, парень пошел прочь от Николая, явно направляясь к выходу с рынка. Остальные последовали его примеру, а Щукин, пару секунд посмотрев им вслед, пожал плечами и вошел в кафе. Там было несколько человек. Они стояли, сгрудившись у прилавка, что-то заслоняя своими широкими плечами. Услышав звук открывающейся двери, один из мужчин обернулся.

– Тебе че, чувак? Закрыто кафе, – грозно сказал он. – Вали отсюда.

– Мне Мутный нужен, – спокойно проговорил Николай. – Где его найти можно?

На звук его голоса еще один из парней резко обернулся и застыл, скривив лицо в злобной ухмылке. Николай фыркнул и широко улыбнулся в ответ – прямо перед ним стоял тот самый парень, которого он вчера «накормил» бифштексами в кафе «Варяг»! Несколько секунд оба внимательно рассматривали друг друга, а затем ресторанный буян сделал шаг вперед.

– Братва, смотрите, что за козел тут нарисовался, – прорычал он. – Да еще и подручными Лимона интересуется. Сейчас мы с ним по-свойски потолкуем! – И громила выхватил из кармана пистолет, наставив его на Щукина. – Ну-ка, козел, иди сюда. Только медленно. Иначе в твоей пустой башке лишняя дырка появится.

– Да вы что, мужики? За вчерашнее, что ли, обиделись? – растерянно пролепетал Николай, делая осторожный шаг вперед. – Ну, извините, что так получилось…

– Заткнись, сука! Сюда иди, я сказал, – рявкнул громила, а его подручные стали обходить незваного гостя с боков.

Щукин сделал еще шаг вперед и остановился прямо перед столиком. На секунду Николай замер, словно раздумывая, с какой стороны обойти препятствие, а затем, не сводя взгляда с пистолета, одним неуловимым движением ноги подкинул вверх металлический стул, поймал его обеими руками и метнул вперед. Прямо в громилу. Тот дернулся в сторону, одновременно нажимая на курок. Выстрел разорвал тишину кафе, а Щукин покатился по полу в сторону от двери.

Ближайшего к нему гоблина Николай свалил на пол молниеносной подсечкой. Затем крутанулся на спине, ударом обеих ног переворачивая стол на ребро. Тут же, не останавливая движения, ударил двумя ногами в грудь еще одного бандита. Главарь гоблинов выстрелил еще раз, но пуля вновь не достигла цели. Разбив спиной стекло, Николай вывалился на улицу. Перемахнув через прилавки и сморщившись от сильной боли в спине, он помчался к выходу с базара, расталкивая руками толпу. Громилы метнулись следом.

Николай мчался по Даниловскому рынку не разбирая дороги. Он почти не оглядывался, буквально спиной ощущая за собой дыхание преследователей. Щукин понимал, что в этот раз ему «повезло» нарваться на отморозков на их территории, где бандиты, похоже, чувствовали себя как дома. Геройствовать в такой ситуации было абсолютно бессмысленно.

Бежать Николаю мешало не только большое скопление народа и его плохая ориентация среди закоулков Даниловского рынка, но еще и наличие «доброжелателей» у преследователей. Пару раз Щукина пытались схватить на бегу. От первого захвата он легко уклонился. Со вторым «доброжелателем» он чуть замешкался, поскольку тот попытался какой-то палкой ударить его по ногам.

Щукину пришлось прыгать вертикально вверх. Это получилось несколько неуклюже, и Николай, чтобы не потерять равновесия, вцепился в прилавок. Вторым ударом парень попытался палкой разбить ему голову, но Щукин в последний момент увернулся и, поймав «доброжелателя» в захват, сломал ему кисть и ногой отшвырнул в сторону. Путь был свободен, но драгоценные секунды оказались потеряны.

Один из преследователей в длинном прыжке попытался настичь Щукина и свалить его на землю. Николай уклонился в сторону. Бандит врезался в металлический прилавок головой. Грохот был настолько оглушителен, что заставил бежавшего следом громилу притормозить. Щукин воспользовался этим секундным замешательством погони и нырнул в боковой проход… чтобы нос к носу столкнуться с вожаком бандитов.

Тот попытался ударить Николая рукояткой пистолета. Щукину вновь удалось уклониться. В ответ он ударил бандита в кадык. Жестко и безжалостно. Удар получился не так хорош, как хотел Николай, но гоблин захрипел и рухнул вниз. Щукин перескочил через него и помчался к спасительному выходу с базара.

Щукин рассчитывал, что, вырвавшись с территории рынка, он окажется в безопасности, но преследователи не отставали ни на шаг. При других обстоятельствах Николай мог бы бежать довольно долго, его физического состояния хватило бы на то, чтобы выдержать любой марафонский забег. Но сейчас у его погони было два преимущества. Во-первых, им не приходилось расчищать перед собой дорогу в толпе. А во-вторых, боль в спине Николая усиливалась, мешая дышать.

Выход нашелся сам собой. Прямо на пути Щукина остановилась белая «девятка», и водитель, не глуша мотор, принялся высаживать пассажиров – женщину и девушку, – помогая им доставать объемные сумки из багажника. Николай увеличил скорость, пытаясь успеть добраться к машине до того, как водитель вновь сядет за руль. Мужчина распахнул дверцу и начал садиться в салон, но тут рядом с ним словно из-под земли вырос Щукин.

– Извини, командир, – резко выдохнув, пробормотал Николай и, схватив водителя за шиворот, швырнул его на асфальт. – Я у тебя одолжу машину на полчаса!..

Владелец «девятки» еще не успел прийти в себя от удивления, смешанного с возмущением, а Щукин уже, скрипя шинами, вырулил на проезжую часть, едва не протаранив «мерседесовский» микроавтобус. Выправив машину, Николай помчался в сторону Ханской улицы, злорадно глядя в зеркало заднего обзора на заметавшихся по тротуару гоблинов. Те размахивали руками и истошно вопили, но поделать ничего не могли. И в этот раз Щукин ушел!

Николай минут двадцать «покатался» на угнанной «девятке» по улицам Москвы, а затем притормозил у одного из участков милиции. Спокойно выбравшись из машины, Щукин захлопнул дверцу и направился прочь. Теперь беспокоиться было не о чем. Выручившая его машина под присмотром, от погони он оторвался, а в Москве его почти никто не знает. Значит, найти не сможет. Вот только это не означает, что сам Щукин не попытается найти отморозков и ответить им «любезностью» на такой «ласковый» прием. Но пока следовало привести себя в порядок.

День был полностью провален, и Николаю не оставалось ничего другого, как добраться до квартиры Шевцовой на попутной машине. Что он и сделал. Приехав, тут же принялся обрабатывать ушибы и ссадины. Разобравшись со своими болячками, Щукин вздохнул, укоризненно посмотрел на себя в зеркало, а затем пошел переодеваться. Приближался вечер. На это время суток у него были особые планы…

* * *

Всю вторую половину дня Аксененко дежурил у особняка Дыбина, не без основания, как ему казалось, полагая, что именно этот вор в законе станет следующей жертвой недавно возникшего альянса между Роговским и Дурновым.

То, что Дыбин находится у себя дома, Аксененко узнал в обед. Сделать это было проще простого. Дмитрий заглянул в офис Дыбина и поинтересовался у секретарши, где «чисто конкретно можно найти Санька». Девушка, решив по поведению Аксененко, что тот является другом ее босса, спокойно доложила, где находится Александр Михайлович и как он планирует провести сегодня день.

– Ну ладно, тогда я к нему на Кузьминскую загляну, – небрежно пожал плечами Дмитрий и, не прощаясь с секретаршей, вышел из офиса на свежий воздух.

Конечно, добывая информацию о Дыбине таким способом, Аксененко рисковал засветиться. Однако его не слишком беспокоила эта проблема. Во-первых, даже если секретарша Дыбина запомнит его внешность и доложит о его визите своему боссу, тот, скорее всего, лишь недоуменно пожмет плечами.

Во-вторых, Дыбин весь остаток дня планировал находиться дома, куда просил секретаршу переводить срочные звонки. Маловероятно, что Аксененко окажется единственным за день посетителем Дыбина. Поэтому секретарша вообще едва ли завтра вспомнит о нем. К тому же Аксененко сказал ей, что собирается лично заглянуть к авторитету домой.

Ну и, в-третьих, даже если Дыбин и заинтересуется его персоной, то установить его личность попросту не успеет. Аксененко считал, что вряд ли бандит доживет до завтрашнего утра. В общем, Николай чувствовал себя вполне спокойно.

Почти целый день во дворе дома Дыбина почти ничего не происходило. Так, всякие мелочи. Например, Аксененко сделал несколько снимков того, как один из охранников бандита занимался в беседке любовью с какой-то девицей в белом кружевном переднике. То ли с кухаркой, то ли с уборщицей из особняка Дыбина. Во дворе царили тишина и спокойствие. И, судя по всему, внутри особняка тоже. Поначалу Аксененко считал, что эта тишина – лишь затишье перед бурей, и потирал руки, ожидая развития событий. Но с приближением сумерек Дмитрий заволновался. Что-то Роговский слишком медлил!

Когда около семи часов к воротам особняка Дыбина подкатил черный «Мерседес» с тонированными стеклами, Аксененко оживился. Но, когда у дверей из машины вылез Роговский, Дмитрий несказанно удивился. Неужели сам Бык приехал на ликвидацию своего бывшего партнера? Аксененко не мог поверить такой удаче и неистово щелкал фотокамерой, делая один снимок за другим.

Однако время шло, но ничего не происходило. Роговский почти два часа находился внутри особняка Дыбина и, судя по всему, не торопился его покидать. Аксененко недоумевал и нервничал.

Около девяти часов произошло еще одно событие, заставившее Аксененко воспрянуть духом. К воротам особняка подъехали три машины – два джипа и серебристая «БМВ». Дмитрий старательно сфотографировал их, пытаясь нацелить камеру так, чтобы на снимках были отчетливо видны номера машин. А затем переключил свое внимание на людей, вылезших из иномарок.

Двоих Аксененко знал. Это были бригадиры преступных авторитетов – Лысый и Купон. Остальные Дмитрию были неизвестны. Но он понял, что это простые «шестерки» из бандитской братвы. Купон торопливо прошел внутрь особняка, оставив Лысого дожидаться на улице. Он пробыл там несколько минут. Когда вышел, что-то коротко приказал братве, и бандиты принялись выгружать из машин какие-то свертки и чемоданы.

Аксененко фотографировал происходящее, не веря своим глазам. Судя по всему, его предположение о предательстве Роговским своего союзника Дыбина изначально оказалось неверным! Авторитеты и не собирались воевать друг с другом. Они просто решили разделаться с Лимоном. А те переговоры, которые вел с Дурновым Бык, были не чем иным, как перетягиванием ментовского «важняка» на свою сторону. Дыбин и Роговский попросту купили его.

Это означало, что план Аксененко по шантажу Дурнова летел в тартарары. Войны никакой не будет. Убийство Лимона было первой и последней акцией. Его подчиненные вряд ли решат отомстить за своего босса и ввязаться в разборки с двумя влиятельными преступными группировками. К тому же поддерживаемыми ментами. От расстройства Аксененко тихо выругался и собирался признать свое поражение, но в этот момент из джипа Купон вытащил совсем молоденькую девчонку. Дмитрий оторопел.

У девушки были завязаны глаза, а рот тщательно заклеен скотчем. Аксененко никогда раньше не видел ее, но догадаться, кто она такая, труда не составило. Видимо, убив Лимона, люди Дыбина и Роговского сымитировали ограбление. Свертки и чемоданы, которые они внесли в дом Дыбы, явно были имуществом покойного. И получалось, что та девчонка, которую они привезли с собой, была дочерью покойного Лимона. По какой-то причине она оказалась дома и была свидетелем убийства. Вот только почему бандиты не прикончили и ее?

В Аксененко вновь проснулся охотничий азарт. Он, не переставая, щелкал фотокамерой до тех пор, пока девушку не завели внутрь особняка. Напрягая извилины, Дмитрий пытался понять, зачем девчонка понадобилась бандитам. Судя по тому, что Аксененко знал о Роговском и Дыбине, сентиментальностью они не страдали. Убрать ненужного свидетеля, пусть даже малолетку, труда для них не составляло. И все же девчонку они не убили, а привезли в особняк.

Аксененко теперь не спешил покидать свой наблюдательный пост. Он решил терпеливо ждать развития событий. Пусть даже на это уйдет вся ночь и утро следующего дня. Дмитрий предварительно запасся кое-какими продуктами и минеральной водой и предусмотрительно прихватил с собой специальный фотоаппарат для ночных съемок.

Часов в одиннадцать к особняку Дыбина подъехала еще одна машина – малиновая «десятка». И, хотя она и не стала заезжать во двор, Аксененко все равно сфотографировал ее. Из «десятки» вышел стройный голубоглазый блондин, одетый с иголочки. Блондин был незнаком Дмитрию. Он явно не походил ни на одного из братков, но и определенно не был приближенным одного из воровских авторитетов.

Судя по внешнему виду, парень был не из этой среды, но его легко пропустили внутрь двора, а Дыбин, выйдя на крыльцо, встретил гостя, заключив его в объятия. Аксененко, сделав несколько снимков неизвестного, решил завтра попытаться узнать, кто он такой и что делал в доме Дыбина в тот момент, когда там явно происходил дележ награбленного.

* * *

До визита к Дыбину Щукин решил встретить после работы Ларису и отвести в какой-нибудь престижный ресторан. Кроме того, Николай собирался сделать Ларисе какой-нибудь запоминающийся подарок.

В поисках подарка Щукин случайно забрел в один небольшой ювелирный магазинчик, расположенный неподалеку от станции метро «Кропоткинская». Именно там он и увидел небольшой платиновый кулончик в форме Амура на тонкой цепочке из того же материала.

Много лет назад он подарил точно такой же своей первой и единственной возлюбленной – Алле Скворцовой. Той самой девушке, которая буквально заставила Николая преодолеть свою робость и познать все прелести любви. Для того чтобы приобрести его, Щукину, тогда студенту экономического института, куда он поступил после службы в армии, пришлось пару месяцев недоедать и работать ночами на разгрузке вагонов.

Тот день, когда Николай наконец-то смог купить кулон, стал для него одновременно и самым счастливым, и самым трагичным в жизни. Ведь именно тогда Щукин узнал правду об отношениях в семье Аллы, о ее больной матери и садисте-отце, бывшем крупным партийном функционере, переквалифицировавшемся в бизнесмена. Скворцов постоянно издевался над женой и дочерью, но Алла была вынуждена с этим мириться, поскольку иначе у нее просто не хватило бы средств для лечения больной матери.

В тот день Николай решился пойти на первое в своей жизни ограбление. Алла помогла ему, и, сумев спасти свою любимую от унижений, Щукин был на седьмом небе от счастья. Правда, недолго. Через два дня его неожиданно арестовали, и Николай узнал, что «сдала» его именно Алла. Она же дала против него показания, будто бы Щукин заставил ее ограбить собственного отца, а деньги забрал себе.

Оказалось, что все это было заранее спланировано и подстроено. Алла, естественно, и не собиралась ждать «милого» из армии. На его письма отвечала только потому, что ей нравилось принимать знаки поклонения от несмышленого парнишки и показывать откровенные письма подругам. Затем, после демобилизации, Алла встречалась с Щукиным просто для того, чтобы занять свободное время. А потом оказалось, что на папину фирму нацелились налоговики и нужно было инсценировать ограбление. Вот тут-то несмышленый юнец Коля и пригодился. Но все это он узнал позже. А тогда получил пять лет общего режима.

Глядя на кулончик, Щукин вспомнил эту историю и зачем-то купил безделушку. Вечером Николай подарил кулон Ларисе, сводил ее в ресторан и наплел с три короба, аргументируя необходимость расстаться с ней. Шевцова, конечно, расстроилась, но не стала удерживать любимого.

Визит к Дыбину входил в план поездки Щукина в Москву. Этот вор в законе имел достаточно большое влияние в преступном мире столицы и мог помочь Щукину решить многие проблемы. Впрочем, воспользоваться его помощью Николай планировал лишь в крайнем случае. Он не хотел быть обязанным воровскому авторитету, да и раскрывать ему цель своего приезда в Москву тоже не собирался. Сегодняшний визит Николая к Дыбину был лишь данью вежливости.

Когда Щукин, насвистывая, подходил к особняку Дыбина, хозяин вышел на крыльцо и, встретив Щукина, заключил его в объятия.

– Ну, проходи, Молот, – широко улыбнулся Дыбин, дыхнув в лицо Николаю перегаром и чесноком. – Каким ветром в столице?

– Дела, – ответил Щукин и поморщился. – Дыба, а тебе никогда не казалось, что иногда лучше жевать, чем говорить? – поинтересовался Николай у авторитета, воспользовавшись избитой рекламной фразой. Дыбин несколько секунд непонимающе смотрел на него, а затем обиделся.

– Поостри мне еще, умник, – буркнул он. – Язык бы тебе отрезать. Вот только мне, в натуре, некогда.

– Да ладно, не обижайся. Я пошутил, – переборов отвращение, Щукин лучезарно улыбнулся и полуобнял Дыбина за плечи. – Может, в дом пригласишь? Или мы на крыльце так и будем стоять?..

К удивлению Щукина, ожидавшего после безвкусного серо-синего костюма Дыбина такой же нелепицы в его доме, двухэтажный особняк оказался верхом элегантности. Комнаты соответствовали последней европейской моде: обои выдержаны в пастельных тонах, мебель светлая, на стенах небольшие пасторальные картины, а навесной потолок мягко рассеивал свет по всей комнате, не давая возможности точно определить, где именно находятся источники освещения.

В большой гостиной, куда Дыбин провел Николая, в креслах рядом с низким столиком располагались три человека. Одного из них – Купона, правую руку хозяина дома, – Щукин видел пару раз, а вот с седовласым холеным мужчиной встречаться ему не доводилось. Бритоголовый же парень, сидевший рядом с ним, Щукину уже был знаком. Это именно его Николай вчера ткнул мордой в тарелку с отбивными в ресторане «Варяг», несколько часов назад едва не убил на Даниловском рынке!

– А, мудак, вот мы и встретились, – прошипел бритоголовый, поднимаясь из-за стола. – Выходит, земля-то, в натуре, круглая.

Оторопевшие от этого заявления Роговский и Дыбин удивленно уставились на Лысого. А Лысый бросился на Щукина.

Николай даже не пошевелился. Он позволил бандиту приблизиться к себе и даже дал ему возможность нанести удар. Однако кулак Лысого просвистел мимо цели. В самый последний момент Щукин легко увернулся от удара. Лысый буквально провалился в пустоту, а спустя мгновение уже лежал на полу, ударившись виском о колено Щукина.

– Да, печально, – горестно вздохнул Щукин. – Мальчик так ничего и не понял!

Дыбин громко расхохотался. Лысый, подстегнутый этим смехом, подскочил с мягкого ковра, вновь разворачиваясь лицом к Щукину. Николай ждал его, с насмешливой улыбкой глядя бандиту в лицо. Он не собирался увечить Лысого, но решил, что если гоблин бросится на него еще раз, то придется отправить его в нокаут. Однако Лысый предпринять новую попытку атаки не успел. Возглас Роговского остановил его.

– А ну сядь на место, идиот! – рявкнул он, и Лысому пришлось подчиниться приказу.

– Где это вы уже успели поцапаться? – отсмеявшись, поинтересовался у Щукина Дыбин.

Николаю пришлось вкратце рассказать об инциденте, возникшем в ресторане «Варяг». Лысый пару раз попытался перебить его, но Роговский цыкнул на своего бригадира. Затем Николай упомянул про заварушку на Даниловском рынке и о своем желании найти уродов, устроивших за ним погоню. А когда он закончил говорить, Дыбин вновь расхохотался.

– Не пора ли тебе, Стас, бригадира поменять? – поинтересовался он, обращаясь к Роговскому. – Похоже, Лысый у тебя совсем зажрался и нюх потерял. Пусть еще скажет спасибо, что так легко отделался. Если бы Колян разошелся, пришлось бы тебе Лысого по запчастям собирать.

Роговского передернуло от этих слов. Ему было обидно за беспомощность своего бригадира. Коробило Быка и от обидных слов Дыбина. Роговский уже собрался было вышвырнуть Лысого вон из дома, чтобы разобраться с ним потом, без свидетелей. Однако Щукин опередил его. Тщательно скрывая брезгливость, он подошел к Лысому и протянул ему руку.

– Не расстраивайся. Ты нормальный мужик, а поражения терпеть каждому приходилось, – сказал он. – В следующий раз просто будь повнимательней. Давай забудем всю эту фигню. Согласись, по понятиям я тебя справедливо развел.

– Ладно. Проехали, в натуре, – буркнул в ответ Лысый. – Будем друзьями, кореш?

– Без базаров! – радушно согласился Щукин, но для себя отметил недобрый огонек в глазах Лысого. Николай понимал, что этот человек не скоро забудет свое унижение.

Увидев, что инцидент исчерпан, Дыбин поспешил перезнакомить присутствующих. Упомянув, впрочем, только имена. Широко улыбаясь, Щукин пожал вялую руку Роговского и железной хваткой ответил на рукопожатие Лысого. Потом мягко опустился в одно из свободных кресел, с любопытством рассматривая гостей Дыбина.

– Ну, Колян, за ум еще не взялся? – развязно поинтересовался хозяин дома, кивком приказав девушке, прислуживающей за столом, выйти из комнаты. Роговский после этой фразы с любопытством посмотрел на Дыбина, словно требуя пояснений. Тот широко ухмыльнулся и отхлебнул красного вина из высокого фужера.

– Коля у нас теперь солидный человек. Бизнесмен, етишкин корень! – осклабился Дыбин, кивая головой в сторону Щукина. – На зоне вместе срок мотали. Его менты за попытку ограбления повязали. Прямо на месте, с поличным. Он на зоне в доску свой кореш был. Я думал: откинемся – вместе работать станем. А он ни в какую! Уперся, как баран, в натуре. Говорит, не хочу вором быть, дескать, желаю быть чистеньким перед законом. И как, получается? – Последний вопрос предназначался уже Николаю.

– А ты про меня побольше на каждом углу трепись, – криво усмехнулся Щукин. – Глядишь, мне такую славу создашь, что со мной все партнеры работать откажутся.

– Да ладно бычиться, – рассмеялся Дыбин и хлопнул Николая по плечу своей сальной и потной ладошкой. – Тут все свои. Дальше этого дома все равно ничего не разнесут!

Щукин усмехнулся в ответ. Он прекрасно понимал, что хозяин дома никогда слов на ветер не бросает. Если уж Дыбин что-либо обещал, он исполнял непременно. Впрочем, Щукин не слишком боялся того, что его «ославят». Конечно, он не кричал на каждом углу о своем преступном прошлом, но и не пытался скрыть его. А в определенных кругах умело козырял теми навыками и связями, которые приобрел на зоне.

Роговский с новым интересом посмотрел на Щукина. Не верить словам Дыбы у него не было основания. Если этот ожиревший боров говорил, что Николай полностью завязал с преступным прошлым, значит, так оно и было. А Роговскому не так часто удавалось видеть людей, вышедших из зоны и добившихся чего-то в жизни, не пользуясь при этом связями с преступным миром. Роговский решил повнимательней присмотреться к Щукину.

Николай тоже присматривался к гостям Дыбина. Лысый его практически не интересовал. А вот Роговский пока был для него загадкой. Надменный и чопорный, как английский лорд, Бык меньше всего походил на вора в законе и главу очень сильной преступной группировки.

– Ну что, продолжим? – поинтересовался тем временем Дыбин, обращаясь к Роговскому. – Только больше не говори мне, что хочешь прямо у меня под носом заграбастать район Люблинского пруда!

Бык недовольно поморщился и стрельнул глазами в сторону Щукина. Хозяин дома рассмеялся.

– Чего ты боишься? – поинтересовался он. – Я же тебе сказал, что Колян – парень свой в доску. При нем можно смело решать все дела, не откладывая в долгий ящик. К тому же котелок у него варит отменно. Глядишь, выступит между нами судьей.

– Ну, если ты за него ручаешься… – начал было говорить Роговский, но Дыбин его перебил:

– Как за себя самого, – фыркнул он. – Парень он крепкий и башковитый. А ты, в натуре, переставай корчить из себя целку, давай займемся делами. К завтрашнему утру нужно все решить. Иначе такой бардак начнется, что потом дерьмо разгребать задолбаемся!..

Роговский буркнул себе под нос что-то непонятное. Николай поднялся из-за стола.

– Собственно говоря, Саша, я не собирался у тебя долго засиживаться, – проговорил он, обращаясь к Дыбину. – Конечно, приятно было бы с тобой поболтать, но не желаю мешать вашему совещанию. Я только хотел попросить у тебя какую-нибудь тачку на пару дней. Мотаться на такси, сам понимаешь, неудобно, да и накладно.

– Да сядь ты! – раздраженно махнул на него рукой Дыбин. – Я же тебе говорю, будешь у нас, так сказать, третейским судьей. Ты мужик с понятиями, личной заинтересованности не имеешь. Вот и поможешь нам со Стасом разрешить кое-какие проблемы.

После этих слов Роговский слегка поморщился. Впрочем, кроме Щукина, этого не заметил никто. А Николая уже начала раздражать брезгливость Быка. Может быть, Щукин на самом деле не стал бы ввязываться в разборки Дыбина с Роговским, но, увидев кислую физиономию Быка, решил остаться.

– Ладно, – сказал он, опускаясь обратно в кресло. – Только сначала просветите меня, что тут у вас происходит.

Совершенно не обращая внимания на реакцию Роговского, Дыбин коротко рассказал Щукину о проблемах, которые недавно создал им Лимон. Говорить о том, каким способом их удалось решить, хозяин квартиры не стал. Да Щукину и так было все понятно. А требовалось от него помочь поделить между двумя союзниками территорию Лимона и его имущество. Щукин неопределенно пожал плечами, кивнул и начал задавать наводящие вопросы.

Волей-неволей Роговскому пришлось вступить в разговор. А затем, сам того не заметив, он стал принимать самое активное участие в спорах.

Направив разговор в нужное русло, Щукин в дальнейшем предпочел в основном молчать, вступая в диалог только тогда, когда к нему обращались с вопросом. И вскоре почувствовал, как внутреннее напряжение, возникшее в комнате с его появлением, начинало спадать. Дыбин с Роговским вели себя раскованно. Бык уже абсолютно не стеснялся присутствия Николая. Наоборот, с довольной ухмылкой успел похлопать Щукина по плечу, когда тот решил один из вопросов не в пользу Дыбина.

– Эх и сучок ты, Коля! – недовольно пробормотал после этого толстяк. – Мог мне и подыграть. Все-таки в гости ты не к Быку, а ко мне приехал.

– Извини, – усмехнулся в ответ Николай. – Сам же говорил, что я мужик с понятиями. А ты как хотел? Кстати, с территорией этого Лимона все ясно. А вот как вы его имущество делить собираетесь?

– Да это ерунда, – отмахнулся от него Роговский, успевший за последний час сменить по отношению к Щукину гнев на милость. – Наши ребята сейф Лимона с бабками из стены вынули. Сейчас над ним медвежатник колдует. Картины поснимали, золотишко притарили. А на фирму Лимона и его недвижимость нам дочка доверенность оформит.

– Это с какого перепугу? – не понял Николай.

– Девчонка видела, как ее папаню замочили, – начал было говорить Дыбин, но Щукин замахал на него руками.

– Стоп! Базары фильтруй, – резко проговорил он. – Я хоть и общаюсь с вами по понятиям, но не забывай, что я – в завязке. И развязываться не желаю. Поэтому не делай из меня соучастника. Понял?

– Ладно-ладно. Не кипишись, – усмехнулся Дыбин. – В общем, девчонка у нас. Мы ее немного обработаем, а затем оформим над ней опекунство. Родных-то у нее никого нет, а соплячка еще совершеннолетия не достигла. В общем, один из нас возьмет большую часть наличности Лимона, а второму достанется «метелка» и вся недвижимость этого урода. Теперь только остается решить, кому что!

– А тут и решать нечего! – Роговский повысил голос. – Я с этой малолеткой связываться не собираюсь. Мне своих проблем хватает, а я чую, что с этой девчонкой мы неприятностей не оберемся.

– Что-то у тебя, Бык, очко стало часто играть. – Дыбин побарабанил пальцами по столу. – Не будет с девкой проблем. Я же говорю: родных у нее нет. Мать сдохла от рака три года назад, бабка с дедом – и того раньше, а сам Лимон вообще детдомовский. Впрочем, уговаривать я тебя не собираюсь. Меня, в принципе, твое предложение устраивает. – Он кивнул Купону. – Притащи сюда «метелку».

Бригадир Дыбина мгновенно сорвался с кресла и исчез за одной из боковых дверей. Вскоре бандит вошел в комнату, толкая перед собой совсем юное создание. Щукин удивленно уставился на девушку. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать.

У дочки покойного Лимона были пронзительные зеленые глаза, сейчас чуть помутневшие от слез, вьющиеся каштановые волосы, достающие почти до пояса, и прелестный аленький ротик. Да и фигурка у девчонки была неплохой. В общем, такие создания мужчины часто называют куколками. И Щукин невольно покачал головой, представив, какая красавица могла бы вырасти из нее года через три-четыре.

Впрочем, скорее всего, когда девчонка сыграет свою роль, она окажется в одном из подпольных публичных домов Москвы. Если ей повезет, то на пару лет еще сохранит свою привлекательность. А затем либо сопьется, либо сядет на иглу. А жаль! Но Щукин тут же одернул себя. В конце концов, какое ему дело до какой-то девчонки, имевшей несчастье быть дочерью бандита?! У него и своих проблем предостаточно.

А дочка Лимона будто почувствовала сочувствие к себе, промелькнувшее в глазах Щукина. Она обвела глазами всех присутствующих, а затем задержала взгляд на Николае, словно моля его помочь ей.

– Ну как, хороша? – Дыбин, казалось, не заметил того, как девчонка посмотрела на Щукина. – Кто от такой цыпочки откажется? К тому же девочка чистая и непорочная. Прямо Дева Мария во плоти. – Толстяк довольно хохотнул. – Поживет у меня, пока не обломается, а там посмотрим, как с ней поступить!

Николай слегка улыбнулся краешками губ, но вслух ничего не сказал. Хотя он и прекрасно представлял себе, какая судьба в будущем уготована этой девчонке, но почему-то пришел в бешенство от того, с каким цинизмом Дыбин говорил об этом. Вся ситуация вдруг стала напоминать Щукину отвратительную сцену работорговли из фильма о средневековье. Чтобы скрыть свои чувства, Щукин притворно закашлялся и потянулся за бокалом с вином.

– Ладно, Купон, уведи ее отсюда, – скомандовал тем временем Дыбин и повернулся к Роговскому. – Только не думай, что после парочки комплиментов этой соплячке я позволю тебе увеличить долю.

– А это уж как сказать, – осклабился Бык. – Ты ведь все же как-никак долговременное вложение капитала делаешь!..

Они проспорили еще примерно полчаса. К тому времени «медвежатник» наконец справился с сейфом Лимона, вскрыв замок. Внутри оказалось без малого двести тысяч долларов. Дыбов с Роговским почти одновременно присвистнули, услышав о такой сумме.

Дележ награбленного продолжился с новой силой, но Щукин почти не прислушивался к тому, что говорят два преступных авторитета. Ему вдруг стало противно их общество, и он еле сдерживался от того, чтобы не послать обоих куда-нибудь подальше. Сохраняя на лице маску любезной заинтересованности, Николай едва досидел до того времени, когда Роговский с Дыбиным наконец окончательно решили все свои проблемы, а затем поднялся, отклонив предложение хозяина устроить пирушку по поводу удачно завершенного дела.

– Извини, Саша, – с наигранным сожалением проговорил он, поднимаясь из-за стола. – Время позднее, а у меня завтра на утро назначена важная встреча. Не хотелось бы явиться на нее с помятой рожей…

– Да брось ты, – перебил его Дыбин. – Скажи только, с кем и где. Я пошлю ребят, и они все уладят.

Роговский поддакнул ему, но Щукин отрицательно покачал головой.

– Нет уж, – усмехнулся он. – Ты же знаешь, что свои проблемы я решаю сам. И единственное, что я прошу у тебя, это какую-нибудь тачку.

– Да это без проблем! – всплеснул руками хозяин дома. – Там, в гараже, почти новый «Опель» стоит. Купон тебя проводит. Только обещай, что завтра после встречи заглянешь ко мне в офис. Все-таки ты нам со Стасом здорово помог. Это дело надо отметить. И не вздумай отказываться!

– Заметано, – широко улыбнулся Николай и, попрощавшись со всеми, вышел из гостиной особняка Дыбина.

«Опель» оказался действительно почти новым, и это было, пожалуй, единственным приятным событием за весь вечер, проведенный в особняке Дыбина. Уезжая, Щукин пытался разобраться в тех чувствах, что охватили его при виде дочери убитого Лимона. Распереживался! А ведь он даже не знал ее имени.

Собственно говоря, подобное с Николаем бывало уже не раз. Иногда его вдруг охватывало непреодолимое желание помочь кому-нибудь, спасти человека, попавшего в беду. И никогда прежде ни до чего хорошего подобный альтруизм Николая не доводил.

Сейчас же неприятности Щукину были нужны меньше всего. Он приехал в Москву по важному делу и собирался довести его до конца. Поэтому никакие зеленоглазые страдалицы не могли сбить его с пути. Досадуя на себя за проявленную слабость, пусть даже только в чувствах, Николай попытался выбросить из головы все мысли о дочке покойного Лимона. Когда он наконец добрался до квартиры Ларисы, это ему почти удалось.

Лариса не спала. Она не устроила ему никаких разборок и сцен, а просто бросилась в объятия, прося прощения за то, что обиделась на Щукина пару часов назад. Николай великодушно простил ее и даже попытался казаться веселым. Но от беззащитной преданности подруги на душе у Щукина вновь стало противно.

Он поморщился и, отправив подругу в спальню, принял холодный душ, пытаясь таким способом выгнать из головы мысли. Но тут же встал вопрос о том, что бы он делал, если бы его подруга оказалась сейчас в том же положении, что и дочка Лимона?

Николай не знал ответа. Единственным принципом, которым он пользовался в жизни, было расхожее утверждение о том, что цель оправдывает средства. Щукин мог, не задумываясь, перешагнуть через кого угодно, если этот человек мешал осуществлению его планов. Но зеленоглазая малолетка чем-то зацепила его. Он чувствовал, что настоятельная потребность спасти девушку с каждой минутой становится все сильнее и сильнее, превращаясь в идею фикс.

Впрочем, борьба между здравым смыслом и эмоциями, происходившая в его душе, никак не отражалась на лице Николая. Он был с Ларисой приветлив и весел. Николай даже смог быть таким же, как обычно, страстным, когда они с Ларисой решили заняться любовью. Таким, да не совсем. И девушка это почувствовала.

– Колюшка, что-то не так? – поинтересовалась она, когда отбушевали страсти.

– Ты о чем? – Щукин сделал вид, что не понял вопроса.

– Ты сегодня какой-то не такой в постели, – ответила Лариса, заглядывая любимому в лицо. – Что-то случилось нехорошее?

– Да нет, все в порядке. – Николай изобразил на лице улыбку, именуемую голливудской. – Просто устал немного. Слишком жаркий у меня выдался денек.

– А ты не у женщины был? – мертвым голосом поинтересовалась девушка, пристально вглядываясь Щукину в глаза.

Николая едва не передернуло. Как она смогла почувствовать, как сумела догадаться, что, занимаясь с ней любовью, он думал совсем о другой? О той, которая может и не узнать никогда, что такое руки любимого и любящего человека. О той, на глазах у которой убили отца – пусть и бандита, но отца! – а затем сделали рабыней, лишив даже малейшей возможности на спасение.

Щукин негромко рассмеялся и поцеловал Ларису в переносицу. Это почему-то подействовало на нее сильнее всяких слов. Девушка фыркнула, как кошка, и уткнулась прелестным носиком в плечо Николая. Щукин принялся поглаживать ее по голове, нежно перебирая волосы пальцами. Через десять минут Лариса уже спала. Щукин осторожно слез с кровати и, прихватив по пути пачку сигарет, прошел на кухню.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Утром о зеленоглазой куколке, доставшейся Дыбину в качестве трофея после убийства Лимона, Щукин почти не вспоминал. Время поджимало, а Николаю надо было найти те иконы, ради которых он и приехал в Москву.

Щукин влез в это дело совершенно случайно. Чуть больше недели назад он вернулся в свой родной город из очередной поездки. Он довольно редко бывал тут, хотя и имел собственную квартиру и небольшую мелкооптовую фирму, для руководства которой нанял человека на должность исполнительного директора.

Вот и в этот раз Щукин только день пробыл в офисе своей фирмы, мельком проверив то, как идут дела. Исполнительный директор в целом справлялся со своими обязанностями. И хотя оптовая фирма приносила Щукину не так уж много прибыли, претензий к ее руководству у него не было.

Чаще всего Николай занимался делами, мало связанными с оптовой торговлей. Как, например, это дело с иконами. О нем Щукин услышал случайно, когда разговаривал со своим давним знакомым – Комаром. Некогда зэком из одного с Николаем отряда, а ныне кладезем информации, касающейся преступного мира города и связанной с ним коммерции.

Щукин почти всегда заглядывал к Комару, когда оказывался в родном городке. Он старался поддерживать хорошие отношения с бывшим зэком потому, что придерживался избитого правила – «кто владеет информацией, тот правит миром».

Именно от Комара Николай и услышал, что некий бизнесмен проявляет интерес к двум редким иконам работы Рублева, которые совсем недавно случайно нашли этнографы в одном из древних архангельских монастырей. Как туда попали иконы, никто не знал. Впрочем, осталось тайной, покрытой мраком, и то, куда они исчезли после обнаружения. Известно было лишь то, что обе иконы каким-то образом оказались в Москве. Они стоили пятьдесят тысяч долларов, и бизнесмен горел желанием заполучить их в свою коллекцию.

Несколько дней Щукин пробыл в городе, наводя справки о бизнесмене, интересующемся иконами.

Щукин побывал в тех местах, где проводили свободное время финансовые воротилы. Заводил с ними знакомства и незаметно вытягивал из бизнесменов сведения о человеке, интересующемся иконами. Когда же решил, что информации вполне достаточно, организовал как бы случайную встречу с ним.

Серову, так звали бизнесмена-коллекционера, было все равно, кто именно найдет иконы и поможет ему приобрести их. Поэтому он легко согласился с предложением Щукина. Но условие свое тоже выдвинул. Серов согласился пока не подключать кого-то еще для поиска икон, но заявил, что если через неделю Николай их не найдет, то он обратится к другому специалисту. Поэтому Щукину пришлось срочно отправляться в Москву…

В общем, от вчерашних душевных переживаний на сердце Щукина остался лишь легкий налет сожаления, смешанного с отвращением. Сожаления от того, что смазливой малолетке наверняка придется испытать на собственной шкуре все тяжести жизни путаны. А отвращения от того, что Дыбин смог так гнусно обойтись с дочерью уже поверженного врага.

Прихлебывая лично сваренный кофе, Николай окончательно выбросил все мрачные мысли из головы. Он наслаждался зрелищем того, как Лариса в полупрозрачном халатике хлопочет на кухне, пытаясь соорудить на сковородке нехитрый омлет.

Веселье Ларисы чуть омрачилось тогда, когда она вспомнила, что сегодня нужно снова идти на работу и она до самого вечера не увидит Щукина. Николай утешил подругу. В этот раз ловить такси, чтобы отвезти Ларису на работу, ему не пришлось. Девушка удивленно вскрикнула, увидев, что Николай сажает ее в сверкающий «Опель», но Щукин объяснил наличие машины тем, что взял ее на время у друга.

Николай подвез Шевцову прямо к дверям офиса. Как раз в то время, когда они остановились, к конторе подходили две сослуживицы Ларисы, и девушка нарочито медленно выбралась у них на глазах из сверкающего «Опеля» и, нагнувшись, поцеловала Щукина. А затем, довольная собой, плавной походкой поплыла к подругам. Те от удивления даже рты открыли. Николай, видя их реакцию, усмехнулся. Теперь у Ларисы будет чем хвастаться до конца рабочего дня. Так что за ее хорошее настроение Щукину волноваться не было нужды.

Николай же отправился в ресторан «Прага». Заказав себе нормальный завтрак, он решил во время еды обдумать план действий на сегодняшний день. Времени на то, чтобы найти иконы, оставалось не так уж много. Конечно, было одно решение этой проблемы, которое напрашивалось само собой, – обратиться за помощью к Дыбину. Николай и раньше не особо доверял этому человеку, а после вчерашнего инцидента и вовсе перестал верить в его порядочность. Хотя воровских понятий Дыба никогда не нарушал!

Существовал и еще один способ, пользуясь которым Щукин мог бы отыскать иконы. Судя по всему, эти произведения Рублева были украдены у экспедиции. Значит, милиция должна была непременно заняться поисками похищенных икон.

Теперь, благодаря случайной встрече с Виктором Мелешко на Павелецком вокзале, у Щукина появился способ выяснить, кто именно вел дело о пропаже икон. Эта мысль мелькнула в голове Николая почти сразу после того, как Мелешко остановил его на вокзале, но Щукин отбросил ее, решив обратиться за помощью к следователю только в крайнем случае. Еще до поездки в Москву Николай навел справки о тех людях, кто мог бы интересоваться иконами. Он не был уверен, что человек, получивший в свою собственность произведения Рублева, будет афишировать свою страсть к древним ликам святых. Но в любом случае этот человек должен был обратиться за помощью к какому-нибудь эксперту, чтобы элементарно удостовериться в подлинности икон.

Данных Николай получил не так уж много. В основном адреса тех экспертов, кто всегда был на виду. Однако они не слишком интересовали Щукина.

Сегодня же собирался побывать на всех недавно открывшихся выставках и в картинных галереях. Он не сомневался, что где-нибудь непременно удастся найти человека, как свои пять пальцев знающего всех столичных экспертов по живописи, иконам и прочей исторической ерунде. А уж убедить его дать нужную информацию Щукин сумеет без труда!

Приняв такое решение, Николай закончил завтрак и вышел из ресторана. Он целый день мотался по всевозможным выставкам и экспозициям, частным салонам и музеям искусств. Заводил новые знакомства, кадрил женщин и участвовал почти в каждом диспуте, который разгорался поблизости от него. Николай даже купил парочку никчемных картин, но если и привлек чье-то внимание к своей особе, то только лишь аферистов, пытавшихся всучить ему дешевые подделки. А вот никого из тех, кто мог бы оказаться ему полезным, Николай так и не встретил.

И Щукин решил попытаться получить у Мелешко информацию о пропаже икон из экспедиции. А уж затем решать, что предпринимать дальше.

* * *

Все попытки Аксененко установить личность голубоглазого блондина, так любезно встреченного Дыбиным на крыльце собственного особняка, с треском провалились. Ни один из осведомителей Дмитрия не знал его. Все стукачи с одинаково недоуменным выражением рассматривали фотографию, которую сделал ночью Аксененко, и качали головами.

– Нет… Не знаю… Не видел, – твердили осведомители в один голос. Аксененко оставалось только тяжело вздыхать.

Дмитрий целый день ломал голову, пытаясь догадаться, кто этот странный блондин и что он делал в особняке Дыбина в момент дележа добычи. Может быть, неизвестный посетитель был наемным киллером, убравшим Лимона? Аксененко, отвечая сам себе, отрицательно качал головой. Не стал бы Дыбин приглашать к себе домой убийцу, да еще и отпускать его в город на собственной машине. К тому же вещи из квартиры убитого принесли в особняк боевики Дыбина и Роговского. Значит, они были на месте преступления и принимали непосредственное участие в устранении конкурента их боссов. Поэтому надобности в наемном киллере не было!

Аксененко вновь тяжело вздохнул и решил пока оставить блондина в покое. В конце концов, никакой роли в задуманном Дмитрием плане он не играл. Куда важнее сейчас было определить последовательность собственных действий. Аксененко колебался. Он прекрасно понимал, что Дурнов сорвался с его крючка. Зацепить начальника УВД было нечем, а только при одной мысли о том, что придется шантажировать воров в законе, у Аксененко начинали трястись поджилки. Это было слишком рискованно. Но зато и деньги светили немалые!

Дмитрий сидел у себя в фотомастерской, перебирая подсохшие фотографии. Вот на одной хорошо видно, как Роговский входит в особняк Дыбина. Его, кстати, хозяин не вышел встречать на крыльцо! На другой фотографии Купон отдает приказы кому-то из братвы затаскивать в дом коробки и свертки. Еще на одной какой-то амбал тащит в дом дочку убитого Лимона. Лица, закрытого распущенными волосами, почти не разобрать, да и фигуру различить трудно. Эх, были бы снимки почетче! Тогда бы…

А впрочем, материала у Аксененко было и сейчас вполне достаточно для того, чтобы засадить Дыбина за решетку. Сам факт того, что вечером после убийства Лимона и пропажи его дочери – а ведь девушку уже наверняка стали искать! – в особняк Дыбина привели связанную молодую особу, заставит сотрудников милиции помчаться к преступному авторитету и устроить там обыск. Вот только для шантажа этого будет маловато. Стоит только Дмитрию заикнуться Дыбину о наличии у него неких компрометирующих фотографий, как девушка попросту исчезнет с лица земли, а привезенное из квартиры Лимона добро растворится в многочисленных «малинах». Для того чтобы начать шантажировать Дыбина, Аксененко требовалось что-нибудь более серьезное.

Аксененко вступал на новый для себя путь. Если раньше он занимался мелким шантажом, терроризируя людей, не наделенных большой властью и старающихся держаться подальше от мира криминала, то с Дыбиным было все по-другому. Этот матерый зубр преступного мира мог запросто проглотить Дмитрия. Нет! Чтобы подцепить его на крючок, понадобятся более серьезные улики.

Аксененко подумал, что следователь Мелешко, который вел дело об убийстве Лимона, может помочь ему в поисках таких улик.

Попасть на прием к Мелешко оказалось не так трудно, как он рассчитывал. Охрана в прокуратуре, естественно, была, но никто из милиционеров, вооруженных одними дубинками, даже не проверил документы Аксененко. Его лишь спросили, куда он идет.

– Ни фига себе порядочки, – удивленно пробормотал Дмитрий, поднимаясь на второй этаж. – Да их тут всех перестрелять в два счета можно, если только у кого-нибудь возникнет желание.

План Дмитрия был предельно прост и рассчитан на недальновидность и беспечность Мелешко. Аксененко собирался представиться следователю репортером одного из столичных журналов, где он когда-то работал и не сдал удостоверение, сказав, что потерял его. И вот теперь он шел к Мелешко якобы для того, чтобы получить сенсационные факты об убийстве Лимона. Аксененко даже название своей воображаемой статьи придумал – «Один день на раскрытии убийства». Ну, а если следователь по каким-то причинам откажется предоставить Дмитрию информацию о ходе расследования, в дело вступит последний аргумент – деньги. Конечно, сумма не должна быть слишком большой, чтобы Мелешко не почувствовал неладного.

– Ну и пусть! – буркнул Аксененко себе под нос, останавливаясь перед дверями Мелешко. – Все равно все затраты окупятся.

Дмитрий пытался представить себе образ следователя. По мнению Аксененко, Мелешко должен был оказаться худощавым мрачным мужчиной с тяжелым взглядом и отвратительным характером. Каково же было удивление Дмитрия, когда в кабинете он увидел низенького полноватого румяного человека с живыми глазами и бегающей улыбкой на губах.

Дмитрию почти и объяснять ничего не пришлось. Услышав, что его личностью заинтересовалось довольно популярное издание, Мелешко вмиг разговорился, подробно объяснив, что им делается для раскрытия убийства Лимона. Аксененко, не ожидавший от следака такой откровенности, сначала оторопел, а затем порадовался, что наивному менту не пришлось давать даже мизерную взятку.

Мелешко показал Дмитрию фотографии с места преступления и некоторые вещдоки. Рассказал и о версии следствия по поводу того, кто именно мог расправиться с Лимоном. Мелешко считал, что убийство было совершено с целью ограбления. Дескать, грабители вломились в квартиру, считая, что хозяина нет дома. А когда тот, удивленный шумом в коридоре, вышел из своей комнаты, его убили прямо на пороге.

– А с дочерью Верстова вы разговаривали? – поинтересовался Аксененко.

– Пока этого сделать не удалось, – ответил Мелешко и, увидев недоумение на лице собеседника, пояснил: – В тот день она не ходила в школу. Соседи ее тоже не видели. Мы решили объявить ее в розыск и сейчас опрашиваем всех подруг Ирины.

– А вы не думаете, что Ирина могла оказаться дома в момент ограбления? – Аксененко внимательно посмотрел на Мелешко.

– Конечно, такой вариант не исключен, но маловероятен, – снисходительно улыбнулся следователь. – Грабители убили бы ее вместе с отцом, поскольку похищать девушку слишком рискованно, да и необходимости в этом нет. Родственников у Ирины, кроме отца, не было. За нее даже выкуп не с кого требовать.

Аксененко неопределенно хмыкнул. Он-то прекрасно знал, где находится дочка убитого Лимона. Говорить об этом следователю Дмитрий, естественно, не стал. Он и сам никак не мог понять, зачем Дыбину понадобилась девчонка. Проку от нее не было никакого. Но, видимо, вору в законе что-то от нее было нужно, раз Ирину не убили, а привезли к нему в особняк.

Информация, полученная от следователя, ничего не дала Дмитрию, и он жалел, что потратил время впустую. Дмитрий ерзал на кресле, пытаясь придумать предлог для того, чтобы попрощаться с Мелешко. Когда на столе следователя вдруг зазвонил телефон, молчавший в течение часа, Аксененко облегченно вздохнул.

– Спасибо вам за интервью, – проговорил он, поднимаясь с места. – Не буду отвлекать вас от работы. Всего доброго.

– Нет-нет! Вы не мешаете, – попытался остановить его Мелешко, одновременно поднимая трубку.

Но Дмитрий открыл дверь и, еще раз попрощавшись, вышел в коридор… чтобы столкнуться нос к носу со вчерашним голубоглазым блондином, с таким почетом встреченным Дыбиным на крыльце своего особняка.

* * *

Перед тем как ехать к Мелешко, Николай позвонил бывшему однокласснику и узнал, на месте ли он. Виктор обрадовался звонку друга, хотя и немного поворчал по поводу того, что Николай целых два дня не давал о себе знать. Щукин отделался общими фразами о занятости и пообещал сразу после звонка подъехать в прокуратуру. Мелешко ответил, что будет ждать, и Николай отправился в Юго-Восточный округ Москвы.

Когда Щукин подошел к кабинету следователя, тот с кем-то разговаривал по телефону. Закончив разговор, он поднялся из-за стола и полуобнял Николая.

– Присаживайся, – радушно предложил Виктор, кивая головой в сторону свободного кресла. – Кофе будешь? Или чай?

– Нет, спасибо. Ничего не хочу, – ответил Щукин, внимательно осматривая кабинет. – Да-а, обстановочка у тебя в каморке убогая.

– Ничего, зато хозяин – орел, – усмехнулся Мелешко. – Не обстановка красит человека, а человек ее.

– В принципе, верно, – с наигранной серьезностью закивал головой Николай. – А уж если твою лысину чуть-чуть отполировать, то ты тут самым привлекательным предметом интерьера будешь.

Виктор засмеялся и уселся в свое кресло. Несколько минут они разговаривали с Николаем о пустяках, а затем Мелешко хитро прищурился.

– Слушай, Колек, ты же сюда не для того, чтобы мной любоваться, приехал? – проговорил он. – У тебя какие-то проблемы?

– Да нет, ничего серьезного, – пожал плечами Щукин. – Просто один мой знакомый коллекционирует редкие иконы. Он, как узнал, что я еду в Москву, попросил сразу навести справки о двух работах Рублева, найденных совсем недавно какой-то там экспедицией в Архангельской области. Я попытался кое-что узнать, но оказалось, что эти иконы пропали. Ты не мог бы мне помочь выяснить, отыскали их или нет?

– Ну сегодня чудеса творятся! – всплеснул руками Виктор, выслушав просьбу Николая. – То никому, кроме начальства, ничего от меня не требуется, а тут за один день сразу два человека приходят и просят помочь.

– Значит, я уже не первый? – задал вопрос Щукин, старательно скрывая любопытство.

– Именно, – хмыкнул следователь. – Только что, прямо перед твоим приходом, был у меня один кекс из журнала. Решил статью написать о работе следователя и просил рассказать, как мы работаем на примере недавнего убийства.

– И ты рассказал? – Щукин несколько саркастично улыбнулся.

– Рассказал, – ответил ему Виктор. – Тут у нас вчера хмыря одного завалили. Некоего Верстова. Ходили слухи, что он преступный авторитет. Кличка – Лимон. Дурацкая кликуха, да? Но все это не подтвердилось. Этот Верстов – обычный бизнесмен, а убили его, когда пытались ограбить квартиру…

– Ну и хрен с ним, – отмахнулся Николай, старательно пытаясь не выказать своего удивления. – Так ты мне поможешь?

– А чего это ты иконами интересуешься? – Мелешко удивленно посмотрел на старого друга.

– Да я же тебе говорил, что занимаюсь всем понемногу, – хмыкнул Николай. – Этот мой знакомый (а он – большая шишка в администрации города) мне намекнул, что если я помогу ему с иконами, то у меня будут хорошие шансы выиграть один очень выгодный транш. Для меня это шанс прилично заработать. А для тебя, даже если не сможешь помочь, но хотя бы постараешься, возможность хорошо поужинать в приятной компании.

– Как в «Витязе»? – хитро прищурился Мелешко.

– Можно и так, если есть желание, – хмыкнул Николай. – Ну так что, поможешь?

– Постараюсь, – кивнул Виктор. – Пошлю запрос в базу данных. Там найдут нужную информацию и пришлют ответ. Но, если их нашла государственная экспедиция, у твоего приятеля будет мало возможностей, чтобы получить эти иконки. Они наверняка уже в каком-нибудь музее или картинной галерее пылятся.

– А меня это не касается, – пожал плечами Щукин. – Мое дело маленькое – сообщить этому хмырю, где иконы находятся. А уж дальше он пусть сам рулит!

Мелешко прямо при Щукине по телефону попросил кого-то навести справки о двух иконах работы Рублева. Николай поблагодарил приятеля и, договорившись с Виктором созвониться часов в семь вечера, покинул его кабинет.

До семи оставалось немногим больше трех часов, и Щукин, не евший ничего после легкого завтрака в «Праге», решил съездить куда-нибудь перекусить.

Выйдя из прокуратуры, Николай прошел полквартала к припаркованному неподалеку «Опелю». В солидный ресторан ему ехать не хотелось, да и денег осталось не так уж много.

Кроме того, Николаю нужна была спокойная обстановка, чтобы обдумать новость, услышанную от Мелешко. Николая насторожил этот «корреспондент». В отличие от своего приятеля, Щукин давно отвык верить людям на слово. Он раздумывал, стоит ли говорить Дыбину о том, что появился какой-то подозрительный человек, интересующийся убийством Лимона.

Об этом и думал Николай, когда не спеша ехал по дороге, высматривая по сторонам какое-нибудь приличное кафе. Щукин невольно вновь вспомнил зеленоглазую девчонку, с тоской глядевшую на него в доме Дыбина, и подумал, что, может быть, это к лучшему, если будут найдены истинные виновники убийства Лимона?!

Погруженный в свои мысли, он даже не сразу заметил, что практически по пятам за ним следует синяя «шестерка».

В зеркальце заднего вида разглядеть водителя не удалось. Он сидел в салоне, глубоко откинувшись на спинку сиденья и натянув на глаза козырек кепки-бейсболки. Щукин вел «Опель» медленно, но «шестерка» не торопилась его обгонять. Машина упорно шла следом за ним, словно приклеенная.

Странно! То, что Щукин находится в Москве, знали считанные единицы, но никто не имел причин вести слежку. Единственным разумным объяснением наличия «хвоста» позади «Опеля» было то, что машина все-таки принадлежала не Щукину, а Дыбе. Значит, и следить могли не за Николаем, а за «Опелем». Однако дела это не меняло. Поэтому Николай решил оторваться от преследования.

Николай петлял по улицам, сворачивая с одной на другую. Пару раз довольно рискованно проскакивал на желтый свет, но водитель «шестерки» с каким-то маниакальным упорством продолжал двигаться за ним. Несколько раз, когда Щукину уже казалось, что он оторвался, настырная «шестерка» вновь оказывалась рядом, вынырнув из боковой улочки или проходного двора.

Щукин уже начал терять терпение и уже почти решился вылезти из «Опеля», но вдруг все закончилось. Синяя «шестерка» притормозила у светофора на перекрестке проспекта Академика Сахарова с Садово-Спасской улицей. А затем, когда Щукин, слегка ускорившись, повел свой «Опель» по улице Маши Порываевой, «шестерка» свернула на Садовое кольцо и скрылась из виду. Некоторое время Щукин ехал вперед, ожидая от «хвоста» какого-нибудь нового подвоха. Но «шестерка» больше не появилась, и Николай, развернувшись на Комсомольской площади, решил отправиться обратно. Но прежде следовало все-таки наконец перекусить.

Николай оставил «Опель» на платной стоянке неподалеку от Ярославского вокзала и отправился искать приличное кафе, где можно было бы выпить чашку сносного кофе и съесть парочку пирожных. Вскоре такое место попалось Николаю на глаза, и он вошел внутрь, направившись к единственному незанятому столику.

Щукин сделал заказ подошедшей официантке и, ожидая, пока принесут кофе, откинулся на спинку стула, лениво осматривая разношерстную публику. Внимание Николая привлекла крашеная зеленоглазая блондинка, сидевшая за соседним столиком с каким-то мужчиной. Когда-то, может быть пару сотен лет назад, она была красавицей. Но сейчас девушка казалась какой-то потрепанной и помятой. Даже взгляд ее зеленых глаз был каким-то отсутствующим, обреченным и жалким. Блондинка о чем-то тихо разговаривала с мужчиной.

Впрочем, идиллия продолжалась недолго. Николай еще не успел доесть и половину пирожного, как негромкий гул кафе был взорван яростным криком. Орал собеседник блондинки. Откинув ногой стул, он вскочил с места и навис над девушкой.

– А я тебе сказал, сука, что ты сейчас же пойдешь работать, – прорычал он на все кафе. – Мне плевать, что ты пахала всю ночь. Ты, шлюха, не на госпредприятии, чтобы отгулы и отпуска получать!

Щукин невольно обернулся на этот крик. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, из-за чего происходила ссора между парнем и девушкой. Она была проституткой, а мужчина – ее сутенером. Собственно говоря, обычная сцена для большинства вокзалов. И Щукин мгновенно бы утратил к ней интерес, если бы не увидел зеленые глаза девушки. В ее взгляде была такая же немая мольба о помощи, как и в глазах малолетней дочки Лимона.

И этот взгляд изменил его планы на ближайшее будущее и в какой-то мере даже жизненные принципы. Щукин поднялся со своего места и остановился позади сутенера. А тот орал, не замечая ничего вокруг.

– Ты свое место забыла, падаль? – надрывался он. – Хочешь опять на помойку вернуться? Последний хрен без соли глодать?!

Сутенер тут же занес руку для удара, но Николай перехватил его кисть. Не понимая, что происходит, сутенер резко обернулся. Но единственное, что он успел увидеть, это жилистый кулак, летящий в лицо. А затем в глазах сутенера вспыхнула звездами целая вселенная, и он грохнулся на пол, теряя сознание. Щукин потер ушибленную руку и посмотрел на девушку.

– Спасибо, но не стоило вам этого делать, – обреченно проговорила она, шмыгая носом. – Теперь этот урод меня еще сильнее изобьет.

– Пошли со мной, – не обращая на ее слова никакого внимания, приказал Николай и вышел из кафе. Девушка секунду помедлила, а затем, подхватив сумочку, бросилась вдогонку за Щукиным. Николай вошел в помещение Ярославского вокзала и остановился.

– Ты не москвичка, – со спокойной уверенностью констатировал он. – Откуда родом?

– Из Твери, – удивленно ответила она. – А что?

Щукин вновь не ответил. Он взял девушку за руку и потащил к билетным кассам. Щукин купил ей билет на ближайший поезд до Твери и сунул в руку две банкноты по сто долларов.

– На поезд тебя посадить я не могу. Времени нет. Но я рассчитываю на твое благоразумие, – слегка раздраженным голосом проговорил Щукин, глядя девушке в лицо. – Езжай домой, поскольку второго такого шанса у тебя может и не быть. Ты молодая и еще сможешь начать свою жизнь сначала. А если останешься с этим мудаком, то точно закончишь свои дни в сточной канаве.

Николай, резко развернувшись, отправился к выходу. Теперь он не собирался ехать к Мелешко. Теперь он не собирался искать иконы. Да и вряд ли он приедет сегодня к Ларисе домой. Планы Щукина изменились, и он твердо знал, чем займется в ближайшие дни в Москве.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Всю ночь Ирина не спала. Сжавшись в комочек на углу огромной кровати, почти целиком занимавшей все пространство небольшой, но очень шикарной комнаты, она сидела и дрожала, едва не заходясь в крике буквально от каждого шороха за запертой дверью. Заснула она только под утро. Ирина проснулась, едва только охранник повернул ключ в двери, закатывая в комнату столик с завтраком. Он ухмыльнулся, увидев съежившуюся девчонку, и, не сказав ни слова, вышел. А Ирина заплакала.

То, что произошло вчера, до сих пор не укладывалось у нее в голове. Еще утром она чувствовала себя счастливой. Двух первых уроков – физкультуры – не было, поскольку физрук каким-то образом умудрился подхватить ангину в такую теплынь, и Ирина осталась дома, радуясь возможности подольше поваляться в постели. А затем произошел этот кошмар: грохот в коридоре; папа на полу, весь в крови; какие-то страшные чужие люди с пистолетами; а затем удар, после которого она очнулась уже в машине.

Ирине было страшно. И страшнее всего оказалось то, что она никак не могла понять смысл происходящего. Девушка всегда считала отца бизнесменом средней руки. У него было две небольшие фирмы – на Каширке небольшой оптовый склад и магазинчик на Ордынке. Большими деньгами ее отец не ворочал, но на небедную жизнь им хватало. Врагов, как казалось Ирине, у отца не было.

Ирина, подобно Мелешко, считала людей, похитивших ее, обычными грабителями. Она решила, что ее захватили только с одной целью: получить с отца выкуп за ее жизнь. И тут вспомнила лужу крови вокруг головы ее родителя.

– Господи, только бы папа был жив, – одними губами прошептала Ирина и беззвучно заплакала.

К завтраку она так и не притронулась, но в обед голод взял свое, и девушка, стыдясь собственной слабости, начала торопливо есть все, что принес ей охранник. Она даже робко улыбнулась в ответ на его ухмылку, а затем быстро опустила глаза. И в этот момент ей вспомнился тот голубоглазый блондин, которого Ирина увидела вчера вечером за общим столом.

В нем было что-то странное, выделявшее его из всей компании. Блондин явно не принадлежал к миру этих жестоких людей. Он был другим. И девушке показалось, что этот мужчина может ее спасти. Но затем она наткнулась на ледяной взгляд голубых глаз блондина и отшатнулась, словно от удара. В них она прочитала абсолютное равнодушие и презрение и возненавидела блондина даже больше, чем своих мучителей и возможных убийц отца.

О том, что ее отец может быть мертв, Ирина старалась не думать. Она упорно гнала от себя прочь эту мысль, словно боясь накликать беду. Детская наивность! И все-таки Ирине становилось легче, когда она представляла, что ее похитители уже ведут переговоры с отцом о размерах выкупа. И через день, самое большее – два она окажется на свободе и вновь обнимет папу.

Такими мыслями Ирина тешила себя целый день. Собственно говоря, ничем другим, кроме размышлений, девушке нечем было заняться. В ее комнате не было телевизора, книг и журналов. Даже элементарная радиоточка отсутствовала. К тому же, кроме охранника, дважды приносившего еду и убиравшего грязные тарелки, к Ирине никто не заходил. В итоге, измученная бессонной ночью и страхом, девушка заснула.

Проснулась Ирина от того, что дверь в ее комнату открылась, и кто-то торопливыми шагами подошел к кровати. Девушка резко села и, натянув одеяло до подбородка, прижалась к спинке. А рядом с ней стоял, плотоядно ухмыляясь, тот самый толстяк, хвалившийся ею перед своими приятелями. В его глазах плясали дьявольские огоньки, и девушке показалось, что он сейчас проглотит ее с потрохами.

– Как спалось, цыпочка? – противным голосом поинтересовался толстяк, наклоняя свое лицо почти вплотную к мордашке Ирины.

Девушка резко отшатнулась, а ее мучитель захохотал и, обернувшись, что-то коротко скомандовал. Сразу после этого в комнату вошел охранник, неся в своих огромных руках видеодвойку. Он поставил аппаратуру на трюмо и выжидающе посмотрел на своего хозяина.

– Врубай, – скомандовал тот и обернулся к девчонке. – А ты смотри. Ясно? – Ирина в ответ лишь коротко кивнула головой.

Несколько секунд по экрану бежали черно-белые полосы, а затем появилось изображение. Глядя на заставку, Ирина безошибочно узнала одну из популярных криминальных программ, идущих на московских каналах. Наконец появились кадры, от которых Ирина оторваться не смогла.

На экране показывали их квартиру. Освещение было не слишком хорошим, но ошибиться девушка не могла. Оператор снимал именно их жилище, хотя и здорово изменившееся! Содержимое шкафов валялось на полу, многие картины со стен исчезли, а в папиной спальне зияла огромная дыра в стене. И наконец, к ужасу Ирины, камера замерла, показывая распростертое на полу в прихожей тело ее отца. Он был мертв. Девушка, закусив губу, тоненько завыла.

– Заткнись, сучка! – рявкнул на нее толстяк. – Слушай, что говорить будут.

Ирина, чтобы не закричать, засунула в рот угол одеяла и плотно стиснула его зубами. Ослепшими от слез глазами она смотрела на экран и слушала, как диктор рассказывает о подробностях убийства, а какой-то милиционер в штатском излагает свою версию о мотивах преступления.

– Ирина, пятнадцатилетняя дочь погибшего, до сих пор не найдена, – подвел итог своего рассказа диктор. – У милиции пока нет серьезных оснований полагать, что в момент ограбления девушка находилась дома. И все же мы просим о помощи! Всех, кто знает местонахождение этой девушки, – на экране появилась фотография Ирины, – просим позвонить по указанным телефонам…

Экран погас, и охранник, выдернув телевизор из розетки, вынес аппаратуру из комнаты. А толстяк обернулся к Ирине, глядя со злорадной усмешкой в заплаканные глаза девушки. Ирина хотела отвести взгляд, но не могла. Серые, водянистые глаза толстяка, словно гипнотизируя, притягивали ее к себе, и девушка, чувствуя отвращение к этому человеку, все же не могла отвернуться.

– В общем, так, лапочка, – приторно ласково проговорил он. – Теперь ты все знаешь. Папик твой откинул копыта. Перед тобой стоит выбор. Или ты последуешь за ним, правда, предварительно испытав на себе, что такое потеря девственности, китайские пытки и прочая ерунда. Или ты будешь жить, и богато жить, если только проявишь благоразумие. Так что ты выбираешь?

– Что вам нужно от меня? – всхлипывая, поинтересовалась девушка. – У меня же ничего нет…

– Есть, и немало, – вновь усмехнулся толстяк. – Твой папик оставил тебе бо-ольшое наследство, и ты со мной им поделишься.

Дыбин протянул руку, явно собираясь погладить девушку по голове. Но одна мысль о том, что эта мразь сейчас прикоснется к ней, повергла Ирину в такой ужас, что она резко дернулась в сторону, ударившись затылком о стену. А рука толстяка тут же метнулась вперед, и жирные пальцы вцепились в роскошные волосы Ирины. Девушка тихо заскулила от неожиданно резкой боли.

– Сучка, я сказал «проявить благоразумие», а не шарахаться от меня, как от прокаженного, – прошипел он. – Еще раз позволишь себе что-либо подобное, череп о стену расшибу. Поняла?

Девушка ответить не успела, поскольку в этот момент в дверь постучали. Дыбин со злостью отшвырнул Ирину в сторону и разрешил войти. На пороге появился охранник. Увидев бешеный взгляд босса, он слегка попятился, а затем растерянно пробормотал:

– Шеф, там этот, как его, Щукин… – начал было охранник, но Дыбин тут же перебил его.

– Кто тебе, урод, позволил при этой соплячке какие-то фамилии называть? – заорал он, подскакивая с кровати. – Ты, в натуре, тормоз или просто закосить под дурака решил?

– Извини, шеф, – шмыгнул носом охранник. – В общем, вчерашний кент приехал. Его пускать?

– Конечно, придурок. Еще спрашивает! – рявкнул Дыбин. Охранник испарился из комнаты, а толстяк пошел к двери. На пороге он остановился и, полуобернувшись к девушке, прошипел: – Разговор еще не окончен. Продолжим беседу позже…

* * *

Люди, хорошо знавшие Щукина, всегда поражались странному сплаву его характера. При всей своей импульсивности Николай всегда отличался трезвым, холодным расчетом.

То, что он заступился за проститутку и купил ей билет на родину, было именно импульсом. Но этим поступком Николай как бы заглаживал перед самим собой вину за то, что оставил пятнадцатилетнюю девчонку без надежды на спасение. Нет, Щукин не был Дон Кихотом. И уж если бы и вступил в открытое столкновение с таким авторитетом, как Дыбин, то сделал бы только ради человека, по-настоящему близкого ему.

Но все-таки дочку погибшего Лимона Щукин решил спасти. Он вряд ли пошел бы на такой рискованный шаг, если бы не видел за этим собственной выгоды. А в этом деле на кону стояло две сотни тысяч долларов! И о каких иконах за пятьдесят тысяч можно было думать, когда такие большие деньги лежали прямо под носом?! Только глупый и ленивый не взял бы их, а Щукин по натуре своей был вором!..

У Николая были собственные принципы, собственные взгляды на жизнь, которых он всегда старался придерживаться.

Жалость к зеленоглазой девчонке послужила лишь толчком к реализации плана, который подспудно созревал в сознании Николая с того самого момента, когда он волей случая оказался на дележе трофеев Дыбиным и Роговским. Сейчас этот план сформировался, и Щукин решил без промедления приступить к его реализации. Но сначала Николай позвонил в офис Ларисы и на работу Мелешко. Он извинился перед обоими. Встречу с Виктором он перенес на следующий день, а подруге объяснил, что вернется поздно, а может, и вовсе задержится до утра.

– Значит, у тебя все-таки появилась другая женщина? – с горечью в голосе поинтересовалась Лариса.

– Не говори глупостей, милая, – рассмеялся в трубку Николай. – Сегодня состоится слушание отчета об итогах нашей экспедиции перед шишками из министерства. А затем будет банкет. Я постараюсь улизнуть с него, но может и не получиться. Поэтому точно не могу сказать, когда смогу вернуться.

– А меня с собой на это мероприятие ты взять не хочешь? – В голосе девушки слышалась уже неприкрытая ревность.

– А ты можешь сейчас уйти с работы? – поинтересовался Щукин и, услышав отрицательный ответ, добавил: – Вот и у меня не получится после отчета заскочить за тобой.

На этом разговор и закончился. Шевцова, расстроенная, сухо попрощалась с Николаем и положила трубку. А Щукин лишь усмехнулся и, сев в «Опель» Дыбина, отправился к его хозяину.

На этот раз Дыбин встретил Николая не на крыльце, а в той самой гостиной, где вчера обсуждали дальнейшую судьбу территорий и имущества Лимона. Вор в законе был одет, как всегда, аляповато.

– Извини, Саша, в офис к тебе попасть не мог. Дела, – чуть виновато улыбнулся Николай, пожимая руку хозяину дома. – Закрутился, завертелся с этими проблемами, едва смог вырваться.

– Нехорошо, Колек, обещания не сдерживать, – чуть брезгливо поморщился Дыбин. – Ну да ладно. На первый раз прощается. Конечно, если ты сейчас не заявишь, что тебе снова нужно куда-то бежать.

– Да нет, – усмехнулся Щукин. – Этим вечером я абсолютно свободен. Да и покутить не прочь, поскольку за три дня в Москве даже выспаться как следует не смог.

– Ну, допустим, не спал ты не от переработки, – расхохотался Дыбин. – С такой рожей, как у тебя, в девках никто недостатка не испытывает. Особенно когда в кошельке что-то шевелится.

– Шевелиться должно не в кошельке, а в штанах, – хитро осклабившись, парировал Николай. – Но насчет кошелька ты в целом прав. С такими бабками, как у тебя, даже твоя мерзкая рожа ни одну девку не отпугнет.

– Но-но, ты полегче! – одернул его хозяин особняка, а затем улыбнулся, растянув до предела маленькие пухлые губки. – Вот сегодня вечером и проверим, что больше соблазняет девок, мой кошелек или твоя морда…

Дыбин предложил гостю занять одно из кресел, а сам отошел в дальний конец гостиной и с кем-то поговорил по сотовому телефону. Щукин сделал вид, что ему безразлично то, чем занимается хозяин, и, взяв с журнального столика пульт дистанционного управления, принялся переключать в телевизоре каналы, пока наконец не наткнулся на повтор утреннего сообщения в криминальных новостях об убийстве Лимона. Дыбин подошел и остановился за спиной Николая.

– Идиоты, – расхохотался он. – Только идиоты могли поверить в версию ограбления. Впрочем, есть у меня люди, которые сделают все, чтобы эта версия оставалась единственной.

– Блин, Саня, не хотел я вникать в это дело, но, видно, никуда не деться, – недовольно проворчал Щукин, оборачиваясь к Дыбину. – Я сегодня был в прокуратуре Юго-Восточного округа столицы…

– Что ты там делал? – мгновенно насторожился толстяк. – Каким ветром тебя в прокуратуру занесло?

– Не суетись под клиентом, – рассмеялся Николай. – У меня одноклассник там следаком работает. Заходил его проведать.

– И что? – вновь перебил Щукина хозяин особняка.

– Что-то ты, Саша, излишне нервным стал. – В голосе Николая послышалось такое откровенное презрение, что Дыбин недовольно поморщился. – Вспомнили с Витькой молодость, поговорили о том о сем. Вот он мне и похвастался, что прямо перед моим приходом у него был журналист, который, дескать, располагает достоверными сведениями о том, что убийство Верстова было заказным. А ограбление киллеры просто сымитировали. Так что далеко не все верят в то, что говорят по телевизору.

– Откуда этот журналист получил информацию?

– А мне откуда знать? – Щукин удивленно посмотрел на толстяка. – Я и в подробности-то вдаваться не стал. А тебе об этом сказал только потому, что, похоже, кто-то горит желанием устроить тебе кучу неприятностей…

– Ну с этим мы разберемся. – В голосе Дыбина послышалась неприкрытая угроза, обращенная в адрес неизвестного злопыхателя. – А ты со своим следаком поменьше о Лимоне разговаривай. В натуре, не твое это дело.

– Может, и не мое, Сашенька, но совсем недавно случилась еще одна херня. – Теперь уже настала очередь Николая перебивать хозяина. – По дороге сюда ко мне прицепился «хвост». Я человек законопослушный, так что за мной следить было некому. Получается, что пасли именно твою тачку, а не меня. Ты подумай над этим. А заодно поразмысли, есть ли возможность дать мне на время нейтральную машину. Ну, например, из гаража какой-нибудь вполне легальной фирмы. А то что-то мне не хочется оказаться замешанным в твоих делах по самые уши.

– Ладно-ладно, об этом не волнуйся. – После монолога Щукина пухлое лицо хозяина особняка вытянулось так, что стало похоже на переспелую дыню. – Будет тебе машина, да и втягивать тебя я ни во что не собираюсь. Уважаю твое желание завязать с прошлым, хотя и не понимаю его. А после того что ты для меня сделал на зоне, в этом доме господин Щукин всегда будет желанным гостем. – Дыбин широко улыбнулся. – Ты пока отдыхай, а я поднимусь к себе в кабинет и улажу кое-какие дела. Кстати, не помнишь, из какого журнала был корреспондент?

– Нет, даже не интересовался, – пожал плечами Николай.

– Ну и ладно, – вздохнул Дыбин. – Выясним.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Для празднования победы над ненавистным конкурентом Дыбин выбрал ресторан «Виктория», находившийся неподалеку от его особняка. Компания в этот вечер собралась та же, что и накануне: Дыбин с Купоном, Роговский с Лысым и Щукин. Правда, уже в ресторане к ним добавилось шесть девиц явно не монашеского поведения. Дыбин заказал самый шикарный в ресторане кабинет и приказал управляющему никого и близко к его двери не подпускать.

И ужин Дыбин заказал шикарный, хотя подбор блюд был довольно безвкусный. На столе с осетровым балыком соседствовали апельсины, возле вазочек с черной икрой высились чашки с мороженым, пикантный болгарский соус стоял рядом с маслинами и маринованными грибочками, а целиком зажаренный поросенок упирался пятаком в тарелку с голландским сыром.

Щукина, хотя он и проголодался, едва не стошнило при виде такого месива на столе. Впрочем, кроме него, на безвкусицу в сервировке обратил внимание только Роговский. Он слегка поморщился, но ничего не сказал.

Дыбин, плотоядно усмехаясь и потирая руки, тут же занял единственное место во главе стола и посадил рядом с собой двух большегрудых блондинок. Щукин заметил, как снова скривились губы Роговского от подобной наглости союзника, который, занимая более почетное место, как бы ставил себя выше его. Николай едва сдержал довольную улыбку. Вместо нее он, поймав настороженный взгляд Роговского, слегка пожал плечами. Дескать, все вижу, но поделать ничего не могу. А затем сел в кресло слева от Дыбина, усадив рядом с собой жгучую брюнетку с осиной талией, которую звали Марианной. Роговский, слегка усмехнувшись, занял место напротив Щукина, совершенно не обратив внимания на девушку, пристроившуюся рядом. Бригадирам и их подругам достались места в самом конце стола.

– Ну давайте выпьем за успешное завершение нашего недавнего проекта, а также за продолжение плодотворного сотрудничества, – произнес первый тост Дыбин, когда все уселись в кресла и Купон разлил по рюмкам водку.

– В натуре, за это надо выпить, – рявкнул бритоголовый бригадир и ущипнул свою подругу. Та взвизгнула и захихикала. – Девочки, до дна!

Веселье началось. Водка и вино лились рекой, а еда, в неимоверных количествах поглощаемая Дыбиным и обоими бригадирами, в буквальном смысле исчезала со стола в одно мгновение. Лишь Щукин и Роговский почти не притрагивались ни к еде, ни к выпивке. Оба с несколько снисходительной улыбкой наблюдали за происходящим. Первыми опьянели девицы. И, когда Дыбин, вызвав официанта, попросил включить музыку в кабинете, две из них забрались на стол и устроили горячий стриптиз. Вся компания разошлась не на шутку, а спутница Роговского попыталась забраться к нему в штаны, но Бык брезгливо оттолкнул ее и поднялся с кресла.

– Пошли подышим свежим воздухом, Николай, – перегнувшись через стол, предложил он Щукину.

Николай кивнул и легко отодвинул от себя Марианну, здорово разомлевшую от водочных паров и присутствия красивого блондина под боком. Девушка буквально прилипла к Николаю. Конечно, брюнетка была привлекательной во всех отношениях, и Щукин в другое время не отказал бы себе в удовольствии переспать с ней, но сейчас его мысли были заняты другим. Дыбин удивленно посмотрел на Щукина и Роговского, поднявшихся со своих мест.

– Вы куда? – настороженно поинтересовался он.

– Проветриться, – ответил за обоих Николай, многозначительно посмотрев на Дыбина. Тот нахмурился и покачал головой, но больше ничего не сказал, вновь переключив свое внимание на двух блондинок. Лысый попытался было пойти следом за боссом, но Роговский резким жестом усадил его на место.

Щукин со своим спутником прошли через большой общий зал ресторана. Затем вышли на свежий воздух, и оба почти одновременно вздохнули полной грудью. На Москву уже опустились сумерки, город надел на себя ожерелье электрических огней. Звезд не было видно за светом фонарей, но Щукин все равно очень долго смотрел на небо, предоставляя возможность Роговскому самому начать разговор.

– Николай, я вижу, ты единственный разумный человек в этой компании, – наконец проговорил Бык, проведя ладонью по седеющим волосам. – Кажется, Дыба очень уважает тебя и прислушивается к твоему мнению. Ты мог бы с ним поговорить?

– О чем? – Щукин сделал вид, будто ничего не понимает.

Перед тем как ехать в ресторан, Дыбин дождался прибытия Роговского со свитой. А потом, пока оба авторитета что-то обсуждали, уединившись от остальных, Щукин подошел к Лысому якобы поздороваться, а сам, между делом, рассказал о том, что какой-то журналист копается в деле об убийстве Лимона. Николай не сомневался, что бригадир при первой возможности передаст эту новость своему боссу, и не ошибся.

– Ты сам знаешь о чем. Менты у нас под контролем. Прокуратура ничего не нароет, кроме того, что они ей дадут. Но с журналистами шутки плохи. Если тот мудак что-нибудь накопает о Лимоне, у всех будут большие неприятности. В первую очередь, из-за этой девчонки. Поговори с Дыбой. Меня-то он слушать не станет, а вот ты наверняка сможешь его убедить. Пусть он спрячет девку куда-нибудь подальше или вообще шлепнет на хрен! Чует мое сердце, доставит она нам неприятности. Да и его идея с опекунством – полный бред. Менты, конечно, закроют дело. Об этом мы позаботимся. И тогда Дыба мог бы оформить над соплячкой опекунство. Но в таком случае журналиста придется сначала найти, а потом кончить. А это слишком рискованно.

– Знаешь, Станислав, если честно, я и слышать ничего об этом не хочу, – усмехнулся Щукин и внутренне порадовался, увидев на лице Роговского гримасу разочарования. – Есть такое хорошее правило: меньше знаешь – крепче спишь. А вы с Дыбой буквально силком делаете меня соучастником преступления…

– Я думал, что ты стоящий чувак, а ты просто фраер, – с легкой презрительной усмешкой перебил его Роговский. – Если Дыба, в натуре, тебе кореш, то какого хрена ты не хочешь помочь ему?

– Ну, во-первых, я фраером никогда не был, – жестко проговорил Щукин. – А во-вторых, ты так и не дал мне договорить.

– Валяй продолжай. – Роговский заинтересованно посмотрел на него. Щукин широко улыбнулся.

– Ты прав, я действительно не хочу, чтобы Сашка вляпался в какое-нибудь серьезное дерьмо, – сказал он, закуривая сигарету. – Но он матерый вор в законе и вряд ли станет слушать такого пацана, как я. Но у меня есть план. Правда, обсуждать его на улице я не хочу.

– Толковое предложение. – Роговский был явно доволен тем, что удалось перетянуть Щукина на свою сторону. – Извини за грубые слова. Сказал я их в сердцах. Потому что и моя шкура на кону стоит. Забудь их и приезжай завтра ко мне в контору. Там и обсудим твой план.

– Заметано, – кивнул Щукин, и Роговский благодушно засмеялся.

Он протянул Николаю руку, и Щукин пожал ее. Роговский хлопнул Николая по плечу. А затем кивнул в сторону ресторана, приглашая Щукина вернуться к компании, и, не дожидаясь ответного жеста Николая, вошел в ресторан.

Когда они возвратились, Дыбин подозрительно посмотрел на благодушно-довольную физиономию Роговского и равнодушного Щукина. В глазах Дыбина читался неприкрытый интерес к тому, о чем между ними велся разговор за пределами ресторана. Николай успокаивающе улыбнулся и слегка кивнул. Дескать, не волнуйся, расскажу позже. Дыбин тут же расплылся в самодовольной улыбке и переключил все свое внимание на еду, выпивку и девушек.

Однако вскоре ресторанное застолье надоело Дыбину, и он пьяным голосом попытался пригласить всех к себе домой. Лысый настолько потерял голову, что согласился с предложением толстяка раньше, чем его хозяин успел что-нибудь произнести. Но Роговскому стоило только посмотреть на него, как бригадир тут же сник.

– Нет, Саша, ничего не получится, – отрезал Бык. – Время уже – час, а у меня завтра много дел. Я, в отличие от тебя, не могу доверить таким козлам, – Роговский кивнул в сторону Лысого, – ответственную работу. Поэтому вы гуляйте, а мы с этим уродом поедем по домам.

– Ну смотрите сами, – презрительно усмехнулся Дыбин. – Кстати, девочек можете забрать. Им уже уплачено.

– Спасибо, нет. – Роговский оставался холоден как лед. – Ты же знаешь, что у меня жена.

Он строго посмотрел на Лысого и, простившись за руку с Дыбиным и Щукиным, вышел из ресторанного кабинета. Его бригадир, с сожалением посмотрев на свою подругу, встал и, кивнув всем оставшимся, помчался вслед за боссом. Дыбин расхохотался.

– Единственное, что мне нравится в Быке, – проговорил он сквозь смех, – так это то, в какой узде он держит своих подчиненных. Что скажешь, Купон? Распустил я вас, а?

– А что я-то, в натуре? – удивился бригадир и, встретившись со злым взглядом Дыбина, опустил глаза. – Как скажешь, босс.

– Именно как скажу! – оскалился толстяк и посмотрел на девушек. – Марш все отсюда. Надоели, твари. Даже угодить мужику не умеете.

Девицы тут же бросились врассыпную. Причем «стриптизерши» одевались уже на ходу. Дыбин со злостью посмотрел им вслед и грязно выругался. Щукин удивленно вскинул брови.

– Ты что психуешь, Санек? – спокойным голосом поинтересовался он.

– Да ну их на хрен. Осто… надоели все, – сплюнул Дыбин и посмотрел на Купона. – И ты вали домой. Мы сами до дома доберемся. А завтра чтобы был у меня как штык не позже девяти часов. Кстати, прихватишь с собой какую-нибудь чистую тачку. Николаю машину нужно поменять. Понял?

– Бу сделано, – фыркнул Купон и, прихватив со стола почти полную литровую бутылку «Абсолюта», вышел из кабинета.

– Миляга парень, – презрительно пробормотал Дыбин, глядя ему вслед, а затем обернулся к Николаю: – Видишь, с какими идиотами мне приходится работать? Хорошо, что хоть ты вовремя появился. А то у меня такое ощущение, что вокруг серьезная каша начинает завариваться. Я тебя еще, Коля, ни о чем не просил – и так твой должник. Но теперь без твоей помощи мне не обойтись. Так что хочешь ты или нет, но придется тебе вникать в наши проблемы.

– Не хочу, конечно, Саша, но и тебя оставить в беде не могу, – обреченно вздохнул Щукин. – Чем тебе помочь?

– Для начала расскажи, о чем вы с Быком базарили. – Толстяк посмотрел на Николая неожиданно трезвым взглядом.

– Сначала ни о чем. Обо всякой ерунде, – пожал плечами Щукин. – А потом Бык попросил меня уговорить тебя увезти куда-нибудь девчонку. Дескать, репортер какой-то рыскает, ее опасно у тебя дома держать…

– Вот даже как? – вспылил Дыбин. – А уж это не его дело! Хочет сам, гад, на имущество ее папаньки лапы наложить? Не выйдет ни хрена. И вообще, откуда ему известно про репортера?

Щукин пожал плечами.

– Ну, а напоследок Роговский предложил мне приехать к нему в офис завтра днем, – закончил свой рассказ о разговоре с Быком Щукин. – Не знаю, чего он хочет, но мне там делать нечего. Я в такие игры не играю.

– А придется сыграть, Коленька, – вкрадчиво перебил его Дыбин. – Я не прошу от тебя многого, но к Быку ты все же съезди. Послушай, что он предложит, а потом расскажешь мне.

– Ты охренел, что ли? – Щукин резко поднялся из-за стола. – Стукача хочешь из меня сделать?

– Не стукача, а союзника. – Толстяк пристально посмотрел ему в глаза. – Мне нужна твоя помощь, понимаешь? Я подозреваю, что Бык может вести двойную игру. Если ты не хочешь увидеть меня за решеткой или вовсе погулять на моих поминках, разузнай, что задумал Роговский.

Несколько секунд Щукин молчал, с негодованием глядя в глаза Дыбину. Толстяку показалось, что Николай был готов обидеться на такое предложение, идущее вразрез с «жизнью по понятиям», плюнуть на все и оставить Дыбина наедине с возможным врагом. Но этого не случилось.

– Ладно, Саша, я сделаю это, – сквозь зубы процедил Щукин, прервав затянувшуюся тишину. – Но если ты еще раз, сука, попросишь меня о таком одолжении, я своими руками тебе голову откручу. И никакие телохранители тебе не помогут.

– Заметано! – широко улыбнулся Дыбин. – Я этого не забуду. И помни, что за мной должок. А уж то, что я умею возвращать долги, ты знаешь прекрасно!

– Знаю, – улыбнулся одними губами Николай. – Тебя подвезти до дома?

– Не нужно, – отмахнулся от его предложения толстяк. – Я уже вызвал из особняка охранника. Он меня домой и отвезет. Кстати, если хочешь, можешь поехать со мной.

– Нет, Саша, не поеду. – Щукин поднялся из-за стола. – Меня человек ждет…

* * *

Аксененко страшно удивился, увидев вчерашнего гостя Дыбина входящим в кабинет следователя, руководившего расследованием убийства Лимона. В первую секунду Дмитрий не смог сдержать своих эмоций и уставился на блондина так, будто увидел привидение. Но затем все же совладал с собой и торопливым шагом выбрался из здания прокуратуры.

Дмитрий сел в свою синюю «шестерку» и задумался, рассеянно глядя на вход в прокуратуру. Итак, вновь этот голубоглазый блондин! То, что он вчера был в особняке Дыбина, а сегодня оказался у следователя, являлось простым совпадением, или за этим крылось нечто большее? Вообще, какое отношение имеет этот незнакомец к войне между группировками?.. Аксененко ответов на эти вопросы не знал, но твердо решил выяснить. Он не верил в совпадения. А еще меньше верил в то, что человек, близко знакомый с преступными авторитетами, может сам оставаться чист перед законом.

Дмитрий не сомневался, что голубоглазый незнакомец замешан в убийстве Лимона. Ведь он появился на сцене только тогда, когда операция по уничтожению конкурента Дыбина и Роговского была завершена. Вот только какую роль сыграл во всем этом незнакомец? Аксененко казалось, что одну из ключевых.

Во-первых, этот человек был явно не засвечен в преступном мире столицы, и он мог действовать совершенно спокойно. А с такой ангельской внешностью, как у блондина, можно делать самые страшные вещи, при этом не вызывая никаких подозрений. Например, вывести девчонку из дома и руководить погрузкой награбленных вещей в машины.

Во-вторых, не зря же Дыбин лично вышел встретить его на крыльцо своего особняка! То, что на лице вора в законе сияла счастливая улыбка, говорило о многом. По крайней мере, человек, удостоенный от Дыбина такой теплой встречи, либо очень большая шишка и важнейшее звено во всей операции, либо, наоборот, смертник, а ему уготована участь жертвы, но поведут его на заклание тогда, когда запахнет жареным. Аксененко был наслышан, что очень часто за определенное вознаграждение не имеющие судимости люди берут на себя чужую вину, избавляя настоящих преступников от наказания.

То, что незнакомец появился на следующий день после убийства в прокуратуре, говорило в пользу обеих версий Дмитрия. Причем Аксененко больше склонялся к первой. Блондина, конечно, могли вызвать к следователю в качестве свидетеля или даже подозреваемого, но это было маловероятно. Прежде чем отойти от дверей Мелешко, Аксененко услышал, как тепло следователь приветствовал гостя.

Дмитрий решил, что необходимо получить максимум информации о голубоглазом мужчине. В преступной среде он был неизвестен. Может быть, незнакомец был из «законников», то есть людей, наделенных государством властью? Это можно было попытаться узнать. Но для начала следовало выяснить, где он живет, где работает, на каком транспорте передвигается по столице. А самым простым способом выяснить это была слежка.

Дмитрию еще не приходилось вести наружное наблюдение, как это называют профессионалы, за объектом. Обычно, собирая компромат на того или иного человека, он действовал более примитивными методами. То есть получал информацию от осведомителей о событии, которое должно произойти, и о лицах, готовых принять в нем участие. Затем ехал к месту действия и спокойно из укромного уголка делал свои «горячие» снимки. А затем в дело вступала накатанная схема: звонок жертве, выставление условий, встреча у нотариуса и получение денег взамен пакета с негативами. Все! Быть «хвостом» у объекта Аксененко приходилось в первый раз.

Конечно, Дмитрий читал иногда детективы и смотрел по телевизору боевики. Ему казалось, что ничего сложного в процессе слежки нет. Главное – соблюдать разумную осторожность. Приняв такое решение, показавшееся ему самым верным, Аксененко облегченно вздохнул и, упершись предплечьями в руль, приготовился ждать появления на улице незнакомца.

Тот не заставил себя долго ждать. Пробыл блондин в прокуратуре ровно двадцать две минуты и вышел на улицу, даже не оглянувшись по сторонам. Блондин спокойно пропустил мимо себя черную «Волгу» и, перейдя дорогу, уселся в новенький сверкающий «Опель» последней модели.

Дмитрий удивленно присвистнул. Действительно, этот незнакомец не был овцой на заклание. Если он мог позволить себе разъезжать по Москве на такой машине, то вряд ли был мелкой сошкой в делах Дыбина. Дмитрий переписал себе в блокнот номера «Опеля» и пристроился незнакомцу в хвост, едва тот тронулся с места.

Аксененко знал, что между ним и объектом наблюдения должны быть одна-две машины. Однако движение автомобилей у прокуратуры оказалось почти нулевым, незнакомца можно было легко потерять, и Аксененко, недолго думая, пристроил свою «шестерку» прямо у заднего бампера «Опеля».

Дмитрий не сразу понял, что незнакомец его раскусил. Он колесил за «Опелем», отмеряя километр за километром, и никак не мог понять, куда же едет блондин. Аксененко исправно ускорял машину, когда незнакомец почему-то решал проскочить на желтый свет через перекресток, притормаживал, едва «Опель» замедлял ход. Но через некоторое время Дмитрий понял, что объект его слежки водит свой «хвост» за нос!

Аксененко стало страшно. Он догадался, куда пытается заманить его блондин. Улица Маши Порываевой вела на площадь трех вокзалов, а оттуда «Опель» мог свернуть в любое скопление гаражей, расположенных вдоль железнодорожных линий. Или на пустыри, которых за Ленинградским и Ярославским вокзалами было немало. А уж там ничто бы не помешало блондину устроить ловушку Дмитрию. Надменный блондин с холодными, как омуты, глазами мог, как казалось фотографу, легко пристрелить человека.

От этой мысли Аксененко прошиб холодный пот. Он судорожно сглотнул комок, подступивший к горлу, и огляделся по сторонам. Жаль, конечно, что со слежкой ничего не вышло, но нужно еще поблагодарить бога, что Аксененко вовремя раскусил замысел незнакомца. Дмитрий включил сигнал левого поворота и, перестроившись, выехал на Садовое кольцо. Лишь только после этого Аксененко смог облегченно вздохнуть. К тому времени, когда Дмитрий подъехал к перекрестку Садовой-Каретной и Долгоруковской, он окончательно успокоился. Но планов своих менять не собирался!

Дмитрию нужен был этот голубоглазый незнакомец. Аксененко понимал, что рано или поздно блондин с Дыбиным встретятся. Вот тогда, может быть, и удастся получить какую-нибудь интересную информацию. А сейчас Дмитрию предстояло сделать несколько важных вещей.

Сначала Аксененко собирался поменять свою машину, поскольку на синей «шестерке» попадаться на глаза блондину было бы настоящим самоубийством. Дмитрий хотел взять потрепанный «Форд» у своего бывшего коллеги по журналистскому цеху и вечного должника Парфенова. Но по дороге Аксененко сначала заехал в московское управление ГИБДД. Там служил один из его информаторов. У него Дмитрий собирался узнать, кому именно принадлежит «Опель», за которым он совсем недавно следил. Информатор (за определенное вознаграждение, естественно) тут же через компьютер навел справки об интересующем Аксененко номере. И каково же было удивление Дмитрия, когда он узнал, что машина принадлежит Дыбину!

В первые секунды это привело Аксененко в замешательство. Его первоначальная теория о важной роли незнакомца в организации ликвидации Лимона трещала по швам. То, что блондин ездил по Москве в машине преступного авторитета, явно попахивало подставой. Отдать свою машину блондину Дыбин мог только в качестве вознаграждения за услугу. Но какую? Блондин мог получить вознаграждение не только за то, что собирается взять вину за убийство на себя! Он мог направить следствие по ложному пути. Может, незнакомец – крупная шишка в прокуратуре или, чем черт не шутит, даже в ФСБ. Тогда Дмитрий действительно вытянул из колоды джокера!

И вполне логичным выглядело предположение о предстоящей уже сегодня вечером встрече незнакомца с Дыбиным. И Дмитрий, не медля ни секунды, помчался к особняку на Кузьминской.

Он успел вовремя. Едва Аксененко занял наблюдательный пост на дереве, как к дому Дыбина подъехал сверкающий «Опель». Блондин выбрался из него и торопливыми шагами поднялся на крыльцо. В этот раз Дыбин не вышел его встретить, но охрана в воротах даже не сделала попытки его задержать. Похоже, незнакомец становился в доме преступного авторитета своим человеком!

Дмитрий делал снимок за снимком. Он сфотографировал незнакомца, вылезающего из машины, номер которой прекрасно виден. Затем снял его входящим в дом. А после сделал несколько фотографий блондина и Дыбина, разговаривающих внутри дома. О чем они говорили, Аксененко слышать не мог, но по выражению недоумения и гнева, поочередно сменявшихся на лице Дыбина, догадался, что блондин поведал вору в законе кое-что интересное. Наверняка рассказал и о слежке за собой.

– Что ж, прекрасно, – потирая руки, пробормотал себе под нос Аксененко. – Теперь они засуетятся, пытаясь выяснить, кто именно следил за «Опелем». А мне только это и нужно!

Дмитрий уже не расстраивался из-за того, что блондин заметил его машину. Напротив, Аксененко ликовал. Его неудачный маневр, грозивший закончиться настоящей трагедией, теперь обернулся в очень удачный ход. Дмитрий ждал действий со стороны своего объекта наблюдения, и они не замедлили последовать.

Примерно через час после приезда блондина к особняку Дыбина подъехали черный «Мерседес» и джип неприятного болотного цвета. Из первого вылезли Роговский с персональным водителем и телохранителем, а из второго выбрался бригадир Быка, амбал по кличке Лысый. Аксененко сфотографировал и их. Похоже, в доме Дыбина собиралось внеочередное собрание.

Дмитрий приготовился снимать через не прикрытые шторами окна, однако сделать это ему не удалось. Аксененко успел сделать лишь пару кадров, как все гости Дыбина засуетились и стали выходить на улицу. Хозяин и его гости собирались куда-то уезжать! Аксененко сделал парочку торопливых кадров и почти кулем свалился с дерева.

В этот раз Аксененко постарался быть осторожнее и слишком близко к кавалькаде не приближался. И из-за своей неопытности он бы непременно упустил машины, когда они выбрались на Волгоградский проспект и прибавили скорость, если бы те не остановились около ресторана «Виктория».

Притормозив неподалеку, Дмитрий видел, как вся компания в полном составе – Дыбин, Роговский, блондин и пара бригадиров – вошла в распахнутые швейцаром двери. Пожалев, что не успел захватить с собой термос с кофе и бутерброды, Аксененко тяжело вздохнул и приготовился ждать.

Мимо Дмитрия проходили редкие пешеходы, проносились машины, а из ресторана доносилась какая-то популярная песенка. Жизнь шла своим чередом. Люди возвращались с работы, спешили на свидание, сорили деньгами, кутя в ресторане. Все это доводило голодного и уставшего за последние два дня Аксененко почти до бешенства. А он, несчастный, даже не мог вылезти из машины, чтобы купить себе занюханную шоколадку! Дмитрий был вынужден сидеть и ждать, когда господа набьют свои животы деликатесами и изволят разъехаться по домам.

– Ничего, гады, – зло пробормотал Аксененко, пытаясь утешить самого себя. – Скоро вы у меня попляшете. Будете локти грызть, сожалея о том, что вообще на свет появились!

Единственным развлечением Дмитрия за долгое дежурство под дверями ресторана оказалось появление на улице Роговского и голубоглазого блондина. Аксененко делал снимок за снимком. А когда оба объекта его наблюдения скрылись внутри ресторана, удивленно задумался. Что они обсуждали? Почему были только вдвоем? И не готовится ли все-таки заговор против Дыбина? Ответов на эти вопросы у Дмитрия не было. Да они пока и не требовались. Главное, что его коллекция снимков пополнилась. Когда ему наконец удастся выяснить личность блондина, станет ясно, как все эти фотографии можно будет использовать.

Гулянка в ресторане затянулась. Аксененко уже начал терять терпение, когда наконец увидел выходившего Роговского. Следом за ним почти вприпрыжку бежал Лысый. На лице Быка было написано такое выражение недовольства, что Дмитрий радостно потер руки перед тем, как сделать парочку «контрольных» снимков. Похоже, после разговора Роговского с блондином в тесной компании бандитов произошел разлад. События развивались стремительно, а Аксененко это было только на руку.

Спустя несколько минут после отъезда Роговского и его бригадира из ресторана вышел Купон с бутылкой водки в руке. Дмитрий ожидал, что следом за ним появятся Дыбин и незнакомец, однако этого не произошло. Аксененко насторожился. Что могли делать эти двое, оставшись в ресторане наедине? Не готовится ли еще одно убийство? Если так, то Дмитрий действительно наткнулся на золотую жилу!

Однако его надеждам не суждено было сбыться. Дыбин и незнакомец вышли из ресторана вместе. Блондин был слегка озабочен, а на лице толстяка играла самодовольная, почти счастливая улыбка. Оба несколько секунд постояли у входа, а затем рядом с ними остановился черный «Мерседес». Дмитрий завел мотор, ожидая, что оба бандита сядут в машину и отправятся к особняку Дыбина, но вновь ошибся. Толстяк уехал, а блондин, проводив его взглядом, стал ловить такси. На его жест тут же отреагировала желто-черная «Волга».

Аксененко понял, что блондин едет домой. Упустить его сейчас было бы непростительной глупостью. Но в этот раз нужно было быть вдвойне осторожным. Дмитрий держался на достаточно большом расстоянии позади «Волги» и отчетливо видел все ее маневры. Поэтому, когда такси остановилось возле одного из домов на Люсиновской улице, Дмитрий легко успел спрятаться в одном из переулков и, бросив машину, бегом припустил за блондином.

В этот раз ему повезло. Осторожно выглянув из-за угла дома, Аксененко заметил, как незнакомец входит во второй с краю подъезд. Он дал ему войти внутрь, а затем и сам нырнул в приоткрытую дверь. Дмитрий услышал, как блондин что-то насвистывал, дожидаясь лифта. Когда тот поехал наверх, Аксененко бросился следом, перескакивая через несколько ступенек.

Примерно на пятом этаже он услышал, как где-то наверху хлопнула дверь. Дмитрий добрался до восьмого этажа, где стоял пустой лифт. Теперь он знал дом и этаж, где проживал блондин. Остальное было делом техники! И Дмитрий, довольно улыбнувшись, поехал на лифте вниз, чтобы наконец поесть и выспаться, а завтра, к шести утра, снова быть здесь и проследить, из какой именно квартиры выйдет незнакомец.

Все складывалось для Аксененко просто великолепно!..

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Несмотря на поздний час, Лариса не спала, дожидаясь Щукина. Она несколько раз за вечер подбегала к двери, заслышав шаги на лестничной площадке, но все ее надежды таяли вместе со стуком каблуков в ночной тишине. Щукина не было. И девушке хотелось выть во весь голос от обиды, разочарования и безотчетного страха, что Николай так и не вернется. А когда он все-таки пришел, Лариса забыла о своих обидах и переживаниях, бросившись на шею к любимому.

– Я так соскучилась! – одними губами прошептала она, прижимаясь к Щукину всем телом.

– Я тоже, – усмехнулся Николай, на этот раз почти не соврав. – Ты и представить не можешь, как мне было тошно в обществе этих напыщенных и тупых уродов!

– Почему? Могу! – Лариса блаженно улыбалась. – Я и сама до смерти намучилась сегодня среди этих дебилов из налоговой.

Щукин, закрутившись за день, совсем забыл о том, что сам и обеспечил подруге общение с налоговиками. А вспомнив, едва не фыркнул. «Тоже мне, сравнила хрен с пальцем!» – подумал он, но озвучивать свои мысли, естественно, не стал.

Николай находил ситуацию комичной, хотя не в его правилах было потешаться над мелкими неприятностями своих знакомых. Тщательно проанализировав собственное состояние, Николай понял, что оно было следствием эмоционального переутомления, вызванного мыслями о зеленоглазой девчонке-сироте. Сделав глубокий вздох, Щукин погладил Ларису по голове.

– Ну и что? Нарыли спецы из налоговой что-нибудь? – спросил он.

– Так, по мелочи, – пожала плечами Шевцова и впервые за вечер посмотрела Николаю в глаза. – Но ты об этом не волнуйся! Теперь с налоговой придется разбираться главбуху и директору. Я завтра еще им помогу с документацией, а затем беру целую неделю отгулов. Правда, здорово?

Щукин кивнул головой, соглашаясь с утверждением подруги. На лице его блуждала загадочная улыбка, заставившая Ларису буквально засиять от счастья, но за этой маской скрывался холодный расчет. Николай один за другим просчитывал все возможные варианты событий. Для того чтобы завершить задуманное, одного дня ему было явно недостаточно. На подготовку и проведение всей операции требовалось еще, по крайней мере, двое суток.

Лариса становилась обузой. Щукину требовалось либо избавиться от девушки еще на сутки, либо придумать то, как ее можно использовать в задуманном им плане. Но сейчас настойчивые ласки подруги требовали немедленной реакции на них. Продолжая игнорировать Шевцову, он мог возбудить у нее ненужные подозрения. Поэтому Щукин легко подхватил девушку на руки и понес в спальню, отложив решение проблемы до утра. Впрочем, Николаю было не привыкать решать подобные проблемы. Он уже выбрал свой путь однажды…

…Однажды утром все кончилось. Щукин очень долго ждал этого дня. И может быть, именно поэтому слова тюремного охранника – «на выход с вещами» – показались Николаю какими-то излишне будничными, будто приглашение к обеду. Собирать особенно было нечего. Да и все то, что Щукин хотел прихватить с собой в дорогу, уже со вчерашнего вечера лежало в вещмешке. Николай подхватил его и направился к выходу из блока.

У дверей его ждали Дыбин, несколько его «шестерок» и корешей. Зэк расставил в стороны свои короткие ручонки, предлагая Николаю обняться на прощание. Щукин лишь на миг прикоснулся к нему, похлопав по спине. С остальными либо попрощался за руку, либо и вовсе проигнорировал протянутые ладони.

– Ну, удачи тебе, – широко ухмыльнулся Дыбин, осматривая Николая с ног до головы. – Скоро на воле свидимся.

– Конечно, – хмыкнул Щукин. – Еще как скоро!..

Конвоир отвел Николая на склад, где мрачный и вечно ворчащий прапорщик выдал Щукину «гражданку». Николай тут же переоделся и все еще под конвоем направился в кабинет замполита зоны, худощавого высокого майора со вполне соответствующей должности фамилией Крикунов.

– Ну вот, Щукин, теперь и ты возвращаешься к нормальной жизни, – пробасил замполит, поднимаясь из-за стола. – Надеюсь, что пребывание здесь послужило тебе хорошим уроком…

– Да уж не сомневайтесь, Виталий Алексеевич, – усмехнувшись, перебил майора Николай. – Только давайте оставим вашу социально недоразвитую агитацию в покое. А о том, какой «нормальной» моя жизнь на свободе будет, вы и сами не хуже меня понимаете.

– Ну уж извини, Щукин! Тебя сюда, – майор постучал указательным пальцем по крышке стола, – тебя сюда никто за уши не тащил. Сам воровать полез, сам и под статью попал.

– Ну конечно! – Николай расхохотался. – А тот, кого я ограбить собирался, не сам воровал. За него все делали и ему же на блюдечке подносили.

– А это, Щукин, не тебе, а суду решать! – грозно рыкнул замполит, но тут же развел руками. – Хотя какого хрена я тебе чего-то доказываю? Вот, забирай документы. С сегодняшнего дня ты свободный человек и вновь полноправный гражданин Российской Федерации. И то, каким будет твое будущее, решать предстоит только тебе самому.

– Вторая умная фраза за весь сегодняшний разговор, – констатировал Щукин и, увидев, как лицо майора наливается кровью, спросил: – Разрешите идти?

– Вали. Кругом марш отсюда, – резко выдохнул замполит и почему-то добавил уже в спину уходящего Щукина: – И чтобы я тебя больше здесь не видел!

Николай усмехнулся и, не оборачиваясь, пошел к КПП, провожаемый завистливыми взглядами заключенных, построившихся вдоль корпусов для утренней проверки и распределения. Щукин уходил последним. В небольшом тамбуре перед дверью в другой мир уже находились трое заключенных, чей срок истек именно сегодня. Один из них был из одного с Николаем отряда – невысокий худой парнишка лет двадцати на вид. Хотя на самом деле Куликову было за тридцать.

Юра Куликов отсидел двенадцать лет за «двойное предумышленное убийство при особо отягчающих обстоятельствах». Так, по крайней мере, было сказано в его приговоре. Он отсидел свой срок от звонка до звонка. Причем лишь последние два года провел в колонии общего режима, куда был переведен за примерное поведение из «строгача». Куликов был арестован после того, как, застав своего отчима, которого считал виновником трагической смерти матери, наедине с любовницей, убил их обоих.

В отличие от Щукина, который, небрежно облокотившись на стену, ожидал разрешения выйти на волю, Куликов, не останавливаясь ни на минуту, мерил шагами коротенькое пространство тамбура и нервно теребил покрасневший кончик носа. Николай наблюдал за ним с едва заметной усмешкой. Щукину казалось, что он понимал, каково человеку после двенадцати лет, проведенных за решеткой, вновь оказаться на свободе. Сам он, отсидев четыре года из пяти, вышел по амнистии. А четыре года – это всего лишь двойная служба в армии. За такой короткий срок мир не мог сильно измениться. По крайней мере, так Щукин считал тогда.

Наконец все формальности были улажены, и один из солдатиков, дежуривших на КПП, распахнул дверь, ведущую на свободу. В тамбур ворвался свежий ветер, пахнувший первым морозцем, и четверо теперь уже бывших заключенных гуськом потянулись на улицу. Двоих мужчин встречали. Одного сразу окружила компания бритоголовых громил и буквально на руках внесла в «БМВ». У второго эскорт был попроще – какая-то старушка, поддерживаемая под руку мужчиной, женщина и паренек лет тринадцати на вид, – но и его увезли на машине от ворот зоны. Щукин остался наедине с Куликовым. Оба посмотрели друг на друга.

– Свобода, мать ее, – буркнул себе под нос Юрий. – И что мне с этой сукой теперь делать? – Щукин не ответил. – А ты почему, Молот, один? У тебя же вроде предки живы.

– И что? – Николай усмехнулся. – Мы с ними уже давно договорились, что они живут своей жизнью, а я – своей.

– И куда ты теперь собираешься? – не глядя на Щукина, поинтересовался Куликов.

– Вернусь на родину, а там посмотрим, – неопределенно ответил Николай.

– Слушай, Молот, – Куликов шмыгнул носом. – Мне все равно, куда ехать. У меня ни кола ни двора. Квартиру материну и ту, суки, отобрали. В общем, я в данный момент бомж. Возьми меня с собой.

– Куда? – Щукин внимательно посмотрел на собеседника. – Я, Кулик, и сам еще не знаю, где обоснуюсь.

– Да я не о том… – Юрий вновь начал теребить кончик носа. – Может быть, познакомишь меня с кем-нибудь. А если нет, так я сам что-нибудь придумаю. И в дороге веселее будет.

– Да хрен с тобой. Поехали. Мне-то какая разница? – пожал плечами Николай и, подхватив с земли убогие пожитки, отправился в сторону вокзала. Куликов засеменил следом.

Проблем с билетами не было никаких. Освобождение Щукина совпало с тем периодом в стране, когда население вплотную подошло к той грани бедности, за которой начинается нищета. Не удивительно, что многие не могли себе позволить навещать родных, близких и друзей, живущих в других городах. Большинство пассажиров железнодорожных линий представляли тогда только зарождавшийся средний класс. Причем все эти «зародыши» были выходцами из среды так называемых «новых русских» – мелкие сошки, безымянные подручные, а то и просто «шестерки». Вот с одним из таких субъектов и столкнулись в вагоне-ресторане Щукин с Куликовым.

Юрий в тот вечер здорово выпил. Раскачиваясь по большой амплитуде в такт движению вагона, Куликов рассуждал о превратностях судьбы, вопя на весь ресторан и приправляя свою речь отборнейшим матом и тюремным жаргоном. Щукин, привыкнув за два дня, не обращал на его вопли никакого внимания, увлекшись разговором со своей соседкой по столику. Впрочем, девушка постоянно отвлекалась от беседы, глядя на Куликова широко раскрытыми от удивления и испуга глазами. Наконец Николай не выдержал.

– Слушай, Кулик, базарь потише, – слегка поморщившись, проговорил он и несильно пнул ногой распоясавшегося приятеля. – Уши уже от тебя пухнут.

И в этот момент Щукин получил поддержку, которой не ожидал. Какой-то расфуфыренный боров, сидевший за столиком позади Куликова и соривший деньгами в меру своих гоблиновских возможностей, резко обернулся к Юрию.

– В натуре, пидор, пасть свою захлопни, – вызывающе проговорил он.

В следующую секунду он уже орал благим матом, сползая со стула под стол и зажимая рукой колотую рану в правом плече, почти у основания шеи. Никто в вагоне даже не успел понять, что произошло. Лишь Щукин увидел, как взбешенный замечанием гоблина Куликов выдернул откуда-то из рукава финку. Николаю помешал стол, остановить удар он не смог. Всей его реакции и свободного пространства хватило лишь на то, чтобы слегка отклонить руку Куликова. Но второй удар бывшему зэку он нанести не дал. Перевалившись через столик, Николай перехватил занесенную руку и болевым приемом заставил Куликова выпустить нож…

Их обоих, раненого гоблина, его подругу и еще какого-то мужчину, согласившегося быть свидетелем, менты ссадили с поезда на следующей станции. Щукин с легким сердцем дал свидетельские показания против своего попутчика. Он не испытывал никаких угрызений совести. Куликов был конченым человеком. Зона не исправила, а сломала его. Куликов рано или поздно непременно вернулся бы назад.

Сам же Щукин знал, каким образом построит свою жизнь на воле. Образование с судимостью он получить не мог, как не мог найти хорошую работу. Но в нищете Щукин жить не собирался. Он знал, что в мире есть масса людей, которым стоит помочь избавиться от излишков капитала. Именно этим Николай и собирался заняться.

Но сначала стоило подготовить себе тылы. Для всех – для своих родителей, для бывших сокамерников, даже для господа бога – Николай должен выглядеть добропорядочным человеком. Этаким херувимом без крыльев. Щукин собирался вести двойную жизнь.

Он уехал, оставив Куликова в следственном изоляторе какого-то провинциального городишки. Николай начал новую жизнь. Он стал тем, кем хотел стать, – волком-одиночкой, отрекшимся от семьи и друзей, порвавшим с прошлым. И вот уже более пяти лет он просыпается в мягкой постели, а не на тюремных нарах; целует по утрам очередную женщину, а не котелок с баландой. Просыпается и чувствует себя свободным и счастливым…

…Впрочем, не в это утро! О какой свободе могла идти речь, если надо было развлекать Ларису весь следующий день. Проблему следовало решить. Николай хмыкнул.

– Что ж, справимся и с этой задачей, – сказал он.

– Ты меня зовешь, милый? – раздался из гостиной голос Шевцовой. – Одну секунду. Твой завтрак уже готов!

– О боже, только не это, – пробормотал Щукин и тут же натянул на лицо счастливую улыбку – Лариса входила в комнату с подносом в руках.

Шевцова в этот раз решила ограничиться в своих кулинарных изысканиях обычным омлетом. Получилось у нее не слишком вкусно, но Щукин, стоически удерживая на лице блаженную улыбку, в один присест проглотил всю порцию, чем очень удивил свою подругу.

– Ой, Коленька, я и не думала, что ты к утру так проголодаешься, – глупо хихикнув, проговорила она. – Подожди минуточку, сейчас я приготовлю еще что-нибудь.

Щукина едва не замутило, но он героически сдержал этот порыв. Решив использовать старый трюк, он отрицательно покачал головой и, протянув руки в направлении Ларисы, плотоядно произнес:

– Никаких минуточек. Теперь я хочу десерт!

– Щаз-з-з. – Лариса со смехом увернулась от объятий Щукина. – Этот десерт получишь вечером. А пока довольствуйся кофе со сливками и печеньем… Нет, ну честно, Коленька, я на работу опаздываю!

Щукин состроил недовольную гримасу и, позволив подруге выпорхнуть из спальни, принялся за кофе. Когда с ним было покончено, Николай выбрался из кровати и принялся одеваться.

Этим утром Николай не стал провожать Ларису до работы. Сославшись на срочные дела, Щукин поймал подруге такси, а сам поехал к Дыбину.

Как и обещал вор в законе, новая машина уже ждала Щукина во дворе. Правда, это была всего лишь навсего подержанная «десятка», но выбирать Николаю не приходилось. Погони по Москве он устраивать больше не собирался, а для неспешного передвижения подобная тачка вполне годилась. Щукин оборвал на полуслове Купона, начавшего оправдываться, что не нашел к утру «чистую» иномарку, а затем поднялся в дом, чтобы поздороваться с Дыбиным.

Вор в законе встретил его в махровом полосатом халате, очень сильно напоминавшем туркменский национальный костюм. На лице толстяка не осталось никаких следов вчерашнего кутежа. Дыбин пребывал в агрессивном настроении и, едва завидев Николая, входящего в дом, поднялся к нему навстречу.

– Слушай, Колек, тут такая мысль появилась, – проговорил он, протягивая Щукину руку для приветствия. – Миниатюрненький диктофончик не хочешь с собой захватить?

– Даже не уговаривай! – резко ответил Николай. – Я и так для тебя делаю больше, чем должен. А если у твоего союзничка меня разденут догола? Из-за тебя придется башку под пули совать? А у меня еще, между прочим, даже детей нет.

– То, что детей нет, наоборот, хорошо, – хмыкнул Дыбин. – Ладно. Про диктофон забудь. Это было просто предложение подстраховаться…

– Да что ты так суетишься? – перебил его Щукин, опускаясь в кресло и закуривая сигарету. – Чем тебе Роговский не угодил? Совсем недавно корешами были, а теперь подозреваешь его хрен знает в чем.

– Не хрен знает в чем, а во вполне конкретном заговоре, – буркнул толстяк, опускаясь напротив Николая. – Не нравится мне, что вокруг творится. Репортер этот гребаный, слежка за тобой. Базары вчерашние Роговского мне не нравятся. Да и вообще, жалею я, что позволил Быку одному с Дурновым переговоры вести.

– А кто такой Дурнов? – как можно равнодушнее поинтересовался Щукин.

– А-а, мент один. Начальник УВД Юго-Восточного округа, – махнул рукой Дыбин. – Сука порядочная. Он сначала у нас на содержании был, а затем Лимона поддержал. И пока Быку с ним договориться не удалось, мы с этим уродом ничего поделать не могли. Давили нас, в натуре, менты конкретно! А с Роговским мы ведь не всегда корешились. Были и врагами. Однажды и вовсе едва войну не развязали, когда я у него район Люблинского пруда забрать попытался. – Толстяк криво усмехнулся. – Просто Лимон на наши территории одновременно полез. Вот и пришлось нам в союз вступать, чтобы с этим гадом разобраться. Правда, все равно без Дурнова ничего не вышло…

Щукин слушал рассуждения Дыбина вполуха. Фамилия начальника УВД впервые всплывала в беседах с вором в законе. То ли он не хотел втягивать Николая с головой в свои дела, то ли не до конца доверял. Но сейчас все изменилось. Главным было то, что Дыбин стал считать Щукина своей правой рукой.

Николай же стал думать, как можно использовать информацию о Дурнове. Щукин лихорадочно начал перебирать в голове возможные варианты, и поэтому вопрос Дыбина застал его врасплох.

– …Тебе деньги нужны? – закончив какую-то фразу, поинтересовался толстяк.

– Ты что, меня купить хочешь? – возмутился Николай. – Охренел совсем, урод старый?

– Слушай сюда, Коленька, – Дыбин резко поднялся с кресла и, перегнувшись через журнальный столик, посмотрел Щукину прямо в глаза. – На первый раз тебе это прощается. Но если ты еще раз станешь говорить со мной в таком тоне, пеняй на себя. Я действительно старый, да и не красавец. Но я вор в законе, а ты пока просто фраерок. – Дыбин увидел, как заиграли желваки на скулах Николая, и изменил тон. – Я тебя всегда считал умным человеком, Колечка, – проговорил вкрадчиво толстяк. – Так прояви уважение к моим сединам. Просто фильтруй базар, когда со мной говоришь. Договорились?

– Ладно, извини, – Николай опустил взгляд. – Постараюсь больше не обижаться на твои идиотские предложения.

– Да какие же они идиотские? – возмутился Дыбин. – Ты же сейчас мне помочь пытаешься! Деньги на бензин понадобятся?.. Конечно. Жрать захочешь?.. Естественно. Возникнет множество мелких расходов. А вдруг надо будет кого-нибудь из людей Роговского купить, чтобы побольше информации выведать? Знаешь, я не могу тебе позволить помогать мне на свои собственные средства. Ты же ведь не с дочкой миллионера спишь?

– Увы, с обычными шлюхами, – усмехнулся Николай. – Ладно, уболтал. Давай свои бабки, да я поеду. А то меня уже Роговский ждет. Кстати, что ему сказать по поводу девчонки?

– Пусть этот ублюдок идет на хрен! – взорвался Дыбин. – Девка останется здесь. Вчера вечером у меня не было ни времени, ни желания с ней общаться, а уж сегодня я ею плотно займусь. – Толстяк плотоядно расхохотался. – Припугнуть я ее припугнул, а теперь буду ласковым и нежным. Жалко, что пока придется воздержаться от употребления, так сказать. Но это успеется! Как только оформим на меня опекунство, я уж с ней вволю позабавлюсь…

– Твое право, – пожал плечами Николай. – Так ты со мной своими фантазиями будешь делиться, или мы к делу перейдем?

Дыбин усмехнулся и, поднявшись с кресла, вышел в соседнюю комнату. Дверь он за собою не закрыл, и Николай в отражении зеркала увидел, как вор в законе открывает потайной сейф в стене. Стандартный трюк, сворованный еще у Аль Капоне – одна из картин отодвигалась, а за ней находилась железная дверца. Проще простого…

Через несколько минут хозяин особняка вернулся в гостиную, пересчитывая зеленые купюры. Он протянул деньги Щукину.

– Здесь две тонны баксов. Пока тебе хватит. А если вдруг случится что-то непредвиденное, то звони. Через час и до вечера я буду в офисе, но номер мобильника у тебя есть. Так что не потеряешься.

Николай кивнул и, не простившись с Дыбиным, вышел из дома. Тут же кто-то из охранников авторитета подогнал к дверям «десятку» и, услужливо распахнув дверку, остался около машины ждать, пока Щукин не усядется за руль. Николай слегка усмехнулся. Видимо, инструкции подчиненные Дыбина получили самые четкие – почет и всеобщее уважение новому помощнику босса! Что же, это радует.

До офиса легальной конторы Роговского было примерно полчаса езды. Николай ехал не торопясь, еще раз перебирая в уме возможные варианты беседы с Быком. Разговор нужно было продумать до мелочей. А после этого даже за ниточки дергать не придется. Два паука в одной банке тут же сцепятся между собой. И для этого понадобится лишь маленький толчок.

Роговский ждал Николая в своем кабинете, выглядевшем столь же безупречно, как и его хозяин. Хром, стекло, кожа, мягкие, пастельные тона обоев, несколько картин, прозрачные шкафы и новейшая оргтехника на черном столе. В обстановке не было ни одного излишества, а подчеркнутая вежливость хозяина создавала идеальную деловую атмосферу. Поздоровавшись с Роговским за руку, Щукин опустился на предложенный хозяином мягкий стул.

– Сегодня утром Саша проявил наконец благоразумие, – сразу взял быка за рога Щукин, заставив удивленно вытянуться лицо Роговского. – Думаю, теперь необходимость осуществления моего плана отпала полностью.

– И что же изменилось? – напрягся Роговский.

– Кто такой Дурнов? – спокойно поинтересовался Николай, наблюдая за реакцией собеседника.

Роговский едва заметно нахмурил брови.

– А при чем тут Дурнов? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я сегодня был у Сашки, надеясь убедить его последовать твоему совету, и случайно услышал один разговор, – проговорил Щукин. – Дыбин отдавал Купону какие-то распоряжения относительно Люблинского пруда. – У Роговского от удивления отпала челюсть, но Николай, сделав вид, что не заметил этого, продолжил: – Что именно он говорил, я не понял. Но потом, когда Купон поинтересовался, не будет ли из-за этого проблем, Сашка ответил, что опасаться нечего. Дескать, с Дурновым все обговорено, он вмешиваться не будет и девчонку сам на время спрячет, пока суета не утихнет. Так что, думаю, проблема решилась сама собой, – закончил свой рассказ Щукин и с улыбкой посмотрел в лицо хозяину кабинета. Тот дышал, как рыба, вытащенная на лед. – Что с тобой? Что-то не так?

– Так, так. Все так, – едва смог выдохнуть Роговский. – Подожди минутку. У меня что-то с сердцем плохо стало.

– Может, «Скорую» вызвать? – Взволнованный Щукин попытался подняться со стула, но Бык жестом остановил его.

– Не надо, – проговорил он. – Сейчас все пройдет.

Роговский встал из-за стола, ослабил галстук и лихорадочно начал мерить шагами комнату. Мнительный от природы, он был абсолютно уверен, что его бывший союзник готовит предательство. Теперь-то Быку стали понятны вчерашние намеки Дыбина по поводу того, что случается с людьми, ведущими нечестные игры. Роговский догадался, отчего с ним поделились информацией о журналисте, вынюхивающем подробности убийства Лимона. Все стало на свои места!

Роговский ничуть не сомневался в продажности Дурнова. Если этот поганый мент продался один раз, то продастся и второй, и третий. Лишь бы больше платили. Да и Дыбин лучшего момента для того, чтобы нанести удар в спину, придумать не мог. Какой гениальный ход! И как он сам до него не додумался?! Как легко можно раз и навсегда решить все будущие проблемы! Нужно всего лишь подкупить одного союзника, уговорив не вмешиваться, а тем временем исподтишка ударить в спину другого… Роговский понял, почему Дыбин так усердно цеплялся за девчонку. Скорее всего, эта малолетка после смерти отца получила значительно больше, чем предполагал Роговский, но Дыбин умышленно это скрыл. Ведь это именно он вел все переговоры с ее отцом, и именно его человека пощадили менты после неудачного наезда на Лимона.

– Ах, подлец. Ах, каков подлец! – пробормотал себе под нос Роговский, на минуту забыв о присутствии Щукина в кабинете.

– Ты о чем? – Удивленный возглас Николая вернул вора в законе к реальности. Роговский встрепенулся и посмотрел на него.

И вдруг Бык понял: вот он, выход. Сидит здесь, в его кабинете. Бывший зэк, не желающий теперь иметь что-либо общее с преступным миром. Вот она, его козырная карта. И неважно, что Щукин когда-то был корешем Дыбина, а Роговского знает лишь несколько дней. У Быка есть способы убедить парня помочь ему.

– Боюсь, Николай, все не так просто, как тебе кажется, – с тяжелым вздохом ответил Роговский на вопрос Щукина. – Если ты помнишь, я предупреждал Дыбина о том, что не стоит связываться с этой девчонкой. Так вот мои самые большие опасения оправдались! Проблем с ней оказалось больше, чем можно представить. Сегодня утром я получил информацию о том, что получить полную опеку над девчонкой, которой уже пятнадцать лет, не получится. Тому есть целый ряд юридических причин, и об этом я немедленно предупредил Сашу…

Роговский сделал паузу, ожидая реакции Николая. Сначала на лице Щукина появилось выражение заинтересованного внимания, смешанного со скепсисом. Затем недоверие, а потом настоящее беспокойство. Роговский ликовал и ждал новой реакции Николая на «мхатовскую» паузу.

– Что-то не пойму, к чему ты клонишь, – растягивая слова, сказал Щукин. – Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Я сейчас все поясню. – Роговский придал голосу максимально возможное количество трагичности. – Дыбин сможет получить опекунство над Ириной только в том случае, если ее признают невменяемой. Сообщая ему эту информацию, я надеялся, что он избавится от дурацких мыслей насчет опекунства, но ошибся! – Хозяин кабинета повысил голос. – Дурнов – крупный специалист в области функциональных расстройств мозга и психических патологий. Но он человек беспринципный и иногда работает с нами за деньги…

– Ты хочешь сказать, что Санек собирается вправить этой девчонке мозги? – Щукин недоверчиво посмотрел на Роговского. Такого толкования событий от вора в законе он не ожидал. А Роговский разошелся.

– Именно, Николай, – размахивая руками, заговорил он. – Перед смертью Лимона ребята Дыбина получили кое-какие документы, способные дать им преимущество при получении опекунства перед другими претендентами. И теперь, когда он сделает девчонку сумасшедшей, непременно добьется того, что Ирину отдадут ему под опеку.

– Это уже беспредел, – удивленно пробормотал Николай. – Это не по воровским понятиям. Такие штуки только отморозки делают…

– Правильно, Коля. – Роговский подскочил к Щукину и хлопнул его по плечу. – Именно это я и хочу сказать. Сашка зарывается. Ему стало плевать на воровские понятия о чести. Единственное, что его волнует, так это жажда наживы. Он больше не такой, каким ты его помнишь. Теперь он уже отморозок. Да и компания у него такая же. Тот же Дурнов!

– Да-а, – задумчиво протянул Щукин. – На зоне за такие штучки и отпетушить могли. Хрень какая-то выходит!

– Выходит, Коля, выходит, – горестно вздохнул Роговский. – И изменить положение только ты можешь. Только у тебя получится остановить Сашку. Иначе на ближайшем же сходняке Дыбину вынесут приговор.

– А я-то что могу? – изумился Николай. – Если уж этот идиот до такого докатился, то меня он и слушать не станет. Я ему не отец родной.

– Ну-у, отец не отец, а помочь сможешь, – усмехнулся Роговский. – Мне Сашку жалко. Кореша мы все-таки. Поэтому я постараюсь предотвратить непоправимое. Но без тебя, Коля, мне не обойтись.

– И что ты предлагаешь? – настороженно поинтересовался Щукин.

– Поезжай к нему домой, побеседуй на отвлеченные темы. Затем аккуратно поспрашивай о дальнейших планах, – вкрадчиво проговорил Роговский. – В частности, не забудь узнать, что это он там за отвлекающий маневр задумал на Люблинском пруду. А потом приезжай ко мне, и мы вместе обсудим, что нам дальше предпринять…

Далее все повторилось, как у Дыбина. Сначала Щукин возмущался тем, что Роговский предлагает ему стучать на друга. Затем воровской авторитет объяснил ему, что его помощь не будет являться стукачеством. Во-первых, этим он поможет самому Дыбину. Во-вторых, шпионство за толстяком поможет предотвратить нарушение воровского кодекса чести. В-третьих, Щукин спасет жизнь невинной девчонки.

– В конце концов, ты можешь мне не рассказывать того, что не пожелаешь рассказать. Я настаивать не буду, – закончил свою тираду Роговский. – Ты все будешь решать сам. Но прежде чем ты дашь сейчас мне тот или иной ответ, подумай, какие беды может принести твой отказ, но скольких людей спасет твое согласие.

Щукин задумался, опустив голову. Казалось, что сомнения раздирают его на части, но на самом деле он ликовал и пытался ничем не выдать своих чувств. Все шло по его плану. Теперь оставалось лишь подвести дело к логическому завершению. И здесь существовало два варианта! Щукин поднял голову. На лице его застыла маска твердой решимости.

– Хорошо, – проговорил он, и Роговский удовлетворенно потер руки. – Только мне нужно знать, есть ли у Сашки люди, на которых я могу положиться.

Роговский задумался. Сколько он ни старался, но до сих пор так и не смог завербовать никого среди подчиненных Дыбина. Были, конечно, в свите толстяка люди, способные ради денег на предательство, но они все являлись слишком мелкими сошками. Но Щукину могли бы и пригодиться! Хотя бы для того, чтобы просто передавать информацию.

– Есть такие, – вздохнув, проговорил Бык. – Гена Алешин по кличке Смешной и Толик Гусаров по кличке Утка. Если понадобится, заплати им бабки, и они помогут. Я тебе дам денег. Ну, скажем, штуку баксов.

«А ты еще больший скупердяй, чем Дыба», – с усмешкой подумал Щукин. На этот раз Николай не стал сопротивляться, когда Роговский вручил ему десять новеньких стодолларовых банкнот. Он спрятал деньги и, условившись с Роговским встретиться вечером, распрощался с ним, пообещав немедленно поехать в особняк на Кузьминской. Однако туда он ехать не собирался. Вместо потного и смердящего Дыбина его ждало куда более изысканное общество!..

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Несмотря на усталость, Аксененко совсем не спал этой ночью, проявляя отснятые за день пленки.

Почти все снимки, за исключением нескольких кадров, отснятых впопыхах, получились отменного качества. Удовлетворенный своей работой, просушив снимки, он принялся сортировать свою коллекцию. Но вскоре удовлетворение сменилось разочарованием. Дмитрий понимал, что пока набрал не так уж много полезной для шантажа информации, поэтому необходимо было продолжать следить за загадочным незнакомцем.

То, что блондин вернулся домой на такси, а не в машине Дыбина, немного приободрило Дмитрия. Этот факт означал, что, заметив за собой слежку, незнакомец решил больше не пользоваться транспортом, принадлежавшим преступному авторитету. А это, в свою очередь, свидетельствовало о том, что блондин скрывал эту связь. Значит, для Аксененко непременно найдется пожива.

Приехав к дому блондина, Дмитрий прождал его появления целых два с половиной часа, наблюдая за площадкой восьмого этажа в миниатюрное зеркальце, пристроенное между железными прутьями стареньких перил. Аксененко почти отчаялся, решив, что ему придется ждать незнакомца, может быть, целый день, но тут блондин появился, да еще в сопровождении довольно симпатичной дамочки. Дмитрий удовлетворенно потер руки и, записав номер квартиры, бросился вниз, прыгая через четыре ступеньки.

Скоростной лифт ему вновь догнать не удалось, но старания Аксененко были вознаграждены. Незнакомец со спутницей, буквально прилипшей к нему, еще не успели уйти со двора. Дмитрий поспешил вдогонку. Он очень надеялся, что блондин со своей спутницей поедут вместе и на метро, но незнакомец посадил свою подругу на такси, а сам, перейдя на другую сторону улицы, остановил машину и сел в нее.

Несколько секунд Аксененко колебался, не зная, за кем последовать. Все-таки информация о женщине незнакомца, так влюбленно прижимавшейся к нему, не могла быть лишней. Да и следить за ней наверняка было бы проще. Но и блондина упускать не хотелось. В итоге сработала древняя народная мудрость – за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь! Пока Дмитрий колебался, такси с девушкой свернуло за угол, а машина с незнакомцем проскочила светофор в другом направлении и удалилась настолько, что догнать ее не представлялось возможным.

И все же Аксененко попробовал. Первый светофор он миновать успел, но вскоре оказался в хвосте целой вереницы машин, выстроившихся перед следующим. К крайнему неудовольствию Дмитрия, автомобиль с незнакомцем стоял первым в правом ряду и, едва вспыхнул зеленый свет, свернул на боковую улицу. Все! Ни о каком преследовании блондина и думать больше не стоило.

Аксененко грязно выругался, проклиная все на свете – дурацкие светофоры, бестолковых водителей, пробки в час пик и себя самого за долгие колебания. Теперь ему оставалось одно – определить, кто же именно живет в квартире, откуда вышел блондин.

Для того чтобы получить подробную информацию, большого ума не требовалось. Нужно было лишь пойти в ЖЭК, к которому относился этот дом, и навести необходимые справки. В отличие от слежки, это была уже более привычная для Аксененко работа. Несколько милых улыбок, парочка коробок конфет, подаренных дамочкам из ЖЭКа, и дело было сделано. Однако полного триумфа Дмитрию испытать все же не довелось – блондин не был прописан в этой квартире. Она принадлежала некой Шевцовой Ларисе Анатольевне, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, незамужней и бездетной.

Но Дмитрий не стал унывать. Блондин и Шевцова явно не могли быть мужем и женой. Уж слишком влюбленными выглядели. Конечно, Аксененко надеялся, что квартира принадлежит незнакомцу, но и тот вариант, что он вчера вечером приезжал к любовнице, Дмитрий также не исключал. Так получалось даже лучше! По крайней мере, если у блондина была жена, то Аксененко уже было чем зацепить его. А если незнакомец еще и занимал ответственную должность – в прокуратуре, например…

– Если бы да кабы, – недовольно пробурчал себе под нос Аксененко, направляясь к подъезду Шевцовой. – Одними «еслями» сыт не будешь.

Сейчас единственный, кто мог помочь Дмитрию получить хоть какую-нибудь информацию о Шевцовой и ее любовнике, были вездесущие старушки.

Около подъезда Шевцовой старушек не было. Зато две бабуськи сидели на зеленой, давно не крашенной лавочке чуть подальше, в глубине двора. Обе осматривали окрестность, как снайперы, выбравшие себе сектора обстрела. Мимо этих старушек ни одна мышь проскочить не могла, не то что блондинистый незнакомец…

– О господи! – Аксененко едва не хлопнул себя по лбу от досады. Если бабуськи видели блондина с Шевцовой, значит, этим утром они не могли не заметить и его самого!

Лихорадочно стараясь придумать объяснение своему вторичному появлению у подъезда Шевцовой, Дмитрий направился прямиком к старушкам.

– Никак ищете кого? – вкрадчивым голосом поинтересовалась низенькая и пухленькая бабулька, похожая на репку.

– Конечно, ищет, – ворчливо поддержала ее вторая – сухая, как жердь, бабка в зеленой шляпке едва ли не довоенного покроя. – Все утро носится по двору как угорелый. В шесть приперся, в половине девятого убежал, а сейчас обратно вернулся. Будто ему медом намазано тут. Ты-то не видела, а я с половины шестого у окна сидела. Бессонница задолбала, тудыт ее в печенку.

– Анастасия! – Толстушка сделала круглые глаза.

– А чего Анастасия-то? – буркнула та в ответ. – Сама-то дрыхнешь с семи вечера до семи утра, а я, считай, месяц уже толком не сплю. Прикорну на пару часиков, да и то – не сон это, а морока одна.

– А вы фенозепам попробуйте, – широко улыбаясь, посоветовал Аксененко, подходя вплотную к старушкам. – У меня отец тоже бессонницей страдал. Так с одной таблеточки спал всю ночь, как убитый. И нервную систему фенозепам стабилизирует.

– Знаем мы про твои «зепамы». Тоже мне умник нашелся. Не учи ученого! – сердито буркнула баба Настя. Толстушка вновь неодобрительно посмотрела на нее, но вредная старуха проигнорировала этот взгляд. – Так что не умничай. Лучше на листочке мне название этого лекарства запиши. Я у докторши спрошу, а то, может, ты меня отравить вздумал.

«С огромным бы удовольствием!» – подумал Дмитрий, а вслух сказал:

– Что вы! Зачем мне вас травить? А с врачом все-таки проконсультируйтесь. Может быть, он вам посильнее лекарство выпишет.

– Конечно, выпишет, – буркнула баба Настя, принимая из рук Аксененко листок с названием таблеток. – Такую штуку мне выпишет, что я потом навеки усну. Ну а ты чего тут потерял-то? Чего вынюхиваешь?

– Анастасия! – опять взмолилась толстушка, но подруга, не обращая на нее внимания, продолжала сверлить Аксененко взглядом.

– Да, понимаете, я Ларису Шевцову ищу, – начал было он, но баба Настя не дала договорить.

– Как это ты ее ищешь, если сегодня утром она с мужиком, считай, мимо тебя прошла? – возмутилась она. – Торчал два часа в ее подъезде и найти не мог? Чего обманываешь-то?

– Да нет! Вы не поняли, – торопливо заговорил Дмитрий. – Вчера вечером я нашел дамскую сумочку, а там записка была, куда ее вернуть в случае находки. Фамилия, улица, номер дома, даже подъезд написан, а вот номер квартиры стерся. Я хотел сумочку ей отдать, поэтому утром и пришел, да людей беспокоить не решился. Стоял в подъезде и ждал – может, она выйдет. А потом одна женщина номер ее квартиры мне подсказала, я наверх поднялся, а Ларисы уже нет. Может, подскажете, где она работает?

– А почему это мы знать должны? – возмутилась баба Настя. – Мы тебе ищейки, что ли?

– Анастасия! – В этот раз в голосе толстушки послышались категоричные нотки, и ее подруга тут же смолкла, что-то недовольно буркнув себе под нос. А бабушка-репка ласково посмотрела на Аксененко.

– Знаю я, милок, где она работает. На Остоженке. Как раз напротив дома, где раньше райповский магазин был. Там сейчас кафе какое-то. Не помню, как называется. Лариска как раз напротив него работает.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно поинтересовалась баба Настя.

– Так у меня сын и сноха там живут, – пожала плечами толстушка. – Я к ним хожу с дитем посидеть. Несколько раз с Ларисой вместе до ее работы и доходили…

Старушки начали еще что-то обсуждать, но Дмитрий уже не слушал их. Торопливо поблагодарив бабусек, он поспешил со двора, радуясь тому, что на этот раз ценные сведения не стоили ему ни копейки!..

* * *

Отправляясь на Старый Арбат, Щукин переодеваться не стал. Припарковав машину, в деловом костюме он неторопливо направился к тому месту, где пару дней назад встретил стайку художников-хиппи. Николай вновь сел за столик в летнем кафе и приготовился ждать появления девушек. Он ничуть не сомневался, что они придут. Это место было явно давно облюбовано ими.

В этот раз художники пришли раньше. Небрежно прислонив свою мазню к стене, они так же расположились прямо на асфальте, равнодушным взглядом осматривая снующих мимо туристов. Но сегодня пришли только двое мужчин. Девушек с ними не было. Щукин подождал еще полчаса, надеясь, что Яна или Тамара все-таки появятся, но они так и не пришли. Расплатившись за сок, Щукин встал из-за столика и отправился к художникам.

– Где Яна? – резким голосом поинтересовался он, подойдя вплотную к бородатому мужику, которого он во время прошлого визита угостил бутылкой пива. Но хиппи только удивленно посмотрел на Николая снизу вверх и ничего не ответил. Щукин жестко усмехнулся и каблуком надавил на большой палец ноги бородача. Тот завопил:

– Ты чего, мужик, охренел, что ли?

– Я тебе сейчас так охренею, что на всю жизнь инвалидом останешься. – Щукин продолжал давить на палец хиппи. – Я тебе задал вопрос. Ты помнишь?

– Да не знаю я, где она, – морщась от боли, зашипел бородач. – Отпусти, больно!

– Это не ответ, – вздохнул Николай и, убрав ногу, резко пнул хиппи жестким носком ботинка прямо по щиколотке. Тот завопил. На них стали оборачиваться люди, и Щукину пришлось нагнуться. Остальные хиппи – то ли обкуренные, то ли страдающие нездоровым «пофигизмом» – даже не обернулись.

– Повторяю вопрос еще раз. Где Яна? – проговорил он. – Если и сейчас не ответишь, то сломаю ногу. Если попробуешь заорать, сломаю вторую. У тебя три секунды. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Да у Косого она, – шмыгнув носом, ответил бородач, глядя широко раскрытыми от испуга глазами в лицо Щукина. – Где ей еще быть? Через час, может чуть больше, сюда подойдет. Выручку заберет и опять смоется.

– А что она натворила? – неожиданно для Николая вдруг проявил интерес к происходящему один из хиппи. – Опять что-нибудь скоммуниздила?

– Не твое собачье дело! – рявкнул на него Николай так, что хиппи закрылся руками, как от удара. А Щукин опять повернулся к бородачу: – Пошли. Проведешь меня к Косому.

Бородач торопливо поднялся и, не сводя с Николая испуганных глаз, юркнул в проход между домами. Щукин поспешил следом, опасаясь, что хиппи спрячется где-нибудь в паутине дворов. Однако бородач был так испуган, что даже не пытался бежать. Он покорно следовал впереди Николая, постоянно оглядываясь на него, будто беспородная трусливая шавка, которая боится в незнакомом месте потерять своего хозяина.

На этот раз пароль был другой. Подойдя к обшарпанной металлической двери, хиппи нажал кнопку звонка, задержал ее на несколько секунд, а затем отрывисто позвонил еще три раза.

Ждать пришлось долго. Щукин уже начал подумывать о том, как наказать бородача, если тот вместо опознавательного сигнала поднял внутри притона тревогу, но в это время раздался глухой звук открываемых запоров. Дверь отодвинулась на несколько сантиметров от косяка, и в образовавшейся щели появилась подозрительная физиономия Рената.

– Ты почему не на точке, баран? – поинтересовался он у бородача. – И кого ты сюда привел?

– А я че? Я ниче, – испуганно залопотал хиппи. – Это он меня заставил. Говорит, что Косой нужен.

Щукин отодвинул бородача в сторону.

– Где твой босс? – с легкими нотками презрения в голосе проговорил он. – Базар есть.

– Базар на Арбате, – окрысился Ренат. – Вот и вали отсюда на хрен, лох!

Метрдотель притона попытался закрыть дверь, но сделать этого не успел. Рука Щукина с молниеносной быстротой метнулась в щель, и два пальца, словно железные штыри, вонзились в ноздри Рената. В первую секунду тот не почувствовал боли и, пытаясь захлопнуть дверь, больно ударил по руке Николая. Это только разозлило Щукина. Он вогнал пальцы почти до самой переносицы, а затем резко дернул вверх. Ренат тоненько завыл и, отпустив дверь, повис обеими руками на предплечье Николая.

– Цепочку с двери сними, – ледяным тоном потребовал Щукин.

Ренат, с трудом сдерживая слезы боли и обиды, тут же исполнил приказание. Николай подхватил свободной рукой бородача и швырнул его внутрь притона. Затем спокойно вошел сам, толкая перед собой Рената, и плотно прикрыл стальную дверь, защелкнув ее на один из засовов. Щукин резко ударил «стража ворот» в корпус. И лишь когда Ренат безвольно повис у него на руках, Николай выдернул пальцы из его ноздрей, тут же вытерев их о дорогую рубашку охранника притона. Тот не сопротивлялся. Он лишь коротко всхлипывал, корчась на полу. Щукин пнул его ногой, а затем обыскал. Оружия у Рената не было.

– Встать! – скомандовал Щукин. – Передай Косому, что, если он не появится ровно через минуту, разговора по-хорошему у нас с ним не получится.

Ренат ушел, держась рукой за изуродованный нос, а Щукин остался около дверей. Бородач, не сводя с Николая глаз, начал тихонечко уползать из коридора. Щукин, резко повернувшись, взглядом пригвоздил его к полу, без слов заставив вернуться в угол.

Косой появился минуты через три после ухода Рената. Пришли они вместе и привели с собой еще трех крепких парней, вооруженных дубинками. Буравя единственным глазом полумрак коридора, хозяин притона попытался рассмотреть незваного гостя. Несколько секунд он пытался вспомнить, где видел этого человека, а затем довольно осклабился.

– А, ценитель древностей, – рассмеялся он. – Что тебя сюда привело? И почему так невежливо с моими людьми обращаешься?

Щукин, не отвечая на вопрос, вплотную подошел к Косому. Краем глаза отметив, как напряглась его охрана, Николай наклонился к уху хозяина притона и едва слышно проговорил:

– У тебя есть несколько вариантов действий. Ты, мелкая дешевка, можешь продолжать строить из себя крутого босса, но я тебя опущу прямо на глазах у подчиненных. Можешь попытаться натравить их на меня, но тогда тебя не спасет даже твоя крыша. Либо мы с тобой поговорим наедине и разрулим все существующие сейчас проблемы. Выбирай!

– А почему так уверен, что я просто не прирежу тебя? – так же тихо поинтересовался Косой.

– Потому что ты не знаешь, кто я, – усмехнулся в ответ Щукин. – Я пришел сюда без оружия и один. Это тебя пугает и ставит в тупик. Ты боишься, что я слишком большой человек и ты можешь лишиться башки, если попытаешься тронуть меня хоть пальцем. И ты, Косой, мыслишь совершенно правильно. А вот я ждать больше не намерен. Ну, какое твое решение?

– Все свободны! – сердито рявкнул он, оборачиваясь к охране. – Это свой человек. Он тут по делу. Ясно? – Парни почти одновременно кивнули головами, несколько недовольные тем, что им не дали поразмяться. А Косой заорал еще громче: – Разошлись все, я сказал! А ты, Ренат, еще раз так облажаешься, вышвырну вон, как паршивую собаку. Закрой дверь, урод.

В чем именно облажался Ренат, Косой пояснять не стал. Круто развернувшись, он направился в сторону той самой комнаты, где встретился со Щукиным в первый раз. Николай последовал за ним, брезгливо перешагивая через развалившихся на полу наркоманов и алкоголиков. Косой остановился у двери, подождал, пока подойдет Щукин, а затем, пропустив его вперед, вошел следом в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

– Что тебе нужно? – резким тоном поинтересовался он, опускаясь на один из диванов. – Кто ты вообще такой?

– Особый отдел регионального управления по борьбе с организованной преступностью, – жестко ответил Николай, на мгновение сунув под нос оторопевшему Косому заранее приготовленные фальшивые корочки. – Слышал о таком?

– А-а, волки позорные, – сохраняя на губах подобие презрительной улыбки, процедил в ответ наркодилер. – Бандиты в форме!

– Мы не волки, а санитары леса, как сказал один любимый в народе телегерой, – усмехнулся Щукин. – Но, в общем, ты прав. Мы готовили одну операцию, и в поле зрения попал твой притон. Пасем мы тебя довольно давно. По крайней мере, успели внедрить к тебе нескольких своих людей. Так, для страховки. Поскольку такая мелочовка, как ты, нас особо никогда не интересовала.

– И что же изменилось сейчас? – Хозяин притона пытался бравировать.

Щукин вновь наклонился к нему.

– Если ты, мразь, еще раз откроешь свой рот до того, как я тебе это разрешу, останешься не только без глаза, но и без языка, – прошипел он, заставив Косого вжаться в спинку дивана. – Теперь слушай дальше. Сегодня, не позднее десяти вечера, ты выпроводишь из притона всех, кроме своей охраны. Все твои люди должны быть вооружены. Кроме того, во дворе должны стоять две легковые машины. Где ты все возьмешь, меня не касается. Ясно?

– А зачем мы вам нужны? – удивился Косой.

– Я спрашиваю – ясно? – рявкнул Щукин, ткнув дилера пальцем в грудь. Тот кивнул. – А вот зачем ты нам понадобился, узнаешь вечером. Держи, – Николай бросил на коленки Косого три тысячи долларов. – Это тебе на оружие, если своего не наскребете.

Щукин направился к двери. Косой смотрел ему вслед, нервно тиская вспотевшими ладонями зеленые банкноты. Уже взявшись за ручку, Николай остановился и обернулся к хозяину притона. Тот замер, пригвожденный к дивану жестоким взглядом Щукина.

– Да, добавлю на тот случай, если ты не только штаны, но и мозги от страха намочил, – усмехнулся он. – За тобой следят. Телефоны прослушиваются. Если попытаешься сбежать или кому-нибудь проболтаться об этом разговоре, то ты – труп. Ты ведь догадываешься, что особистам совсем необязательно сажать тебя за решетку. Но мы можем предложить и другой вариант. Тот парень, которого ты пырнул ножом, был нашим внештатным агентом. Мы уже сняли показания с некоторых людей, и у нас достаточно оснований, чтобы упрятать тебя лет на пятнадцать. – Косой после этих слов побледнел. – Однако, если ты сделаешь все, как надо, мы подумаем, чем тебе можно помочь. Ясно?

– Я все сделаю, как вы просили, – промямлил Косой.

– Можно подумать, у тебя есть какой-то выбор, – усмехнулся Щукин и, выйдя из комнаты, аккуратно прикрыл за собой дверь. Все! Больше ему в притоне делать было нечего.

Конечно, Николай рисковал, оставляя Косому столько времени на то, чтобы успокоиться и не спеша обдумать создавшееся положение. Мелкий наркодилер мог с перепугу удрать из Москвы, невзирая на предупреждения, или рискнуть связаться со своей крышей. В таком случае Николая вечером ждал бы крайне неприятный сюрприз. Но рискнуть стоило! Ведь при помощи Косого и его людей можно было не беспокоиться об успехе всей задуманной операции.

Впрочем, даже если наркодилер сорвется с крючка, это мало что меняло. Щукин в таком случае просто перенес бы сроки начала операции и привлек бы к себе в помощники Виктора Мелешко. Но тогда Лариса могла стать серьезной помехой для выполнения задуманного. К тому же у Роговского с Дыбиным появлялся шанс понять, что происходит вокруг них. Этого допускать не следовало. Поэтому Николай и постарался надавить на Косого со всей максимальной жесткостью.

Выйдя из притона, Щукин не спеша направился к своей машине. День выдался утомительным, а Николая ждало еще множество дел. Ему нужно было подготовить все возможные пути отступления, как в случае успеха, так и при возможном провале.

Щукин отправился на Казанский вокзал и купил билет на одиннадцатичасовой поезд, направлявшийся в столицу Татарстана.

Затем путь Николая лежал на другой конец Москвы – к особняку Дыбина. По дороге Щукин остановился у телефона-автомата и сделал два звонка. Сначала он трагическим голосом оповестил Ларису о неприятностях, якобы случившихся у него на работе. Никаких подробностей он сообщать не стал. Просто извинился и сказал, что задержится допоздна. А когда услышал в голосе Шевцовой недоумение, смешанное с обидой, пояснил:

– Лисеночек, это же я для тебя делаю! Конечно, можно перенести все на завтра, но тогда мы потеряем целый день, который могли бы так здорово провести. Потерпи немножечко.

Щукин, конечно, врал, но так убедительно, что девушка поверила ему. Лариса тут же сменила тон.

– Ты не перетруждай себя, милый, – ласково проговорила она. – Если что-то не получится, то смело откладывай все на завтра. Я как-нибудь потерплю. Буду ждать тебя весь день.

– Хорошо, Лисенок, – улыбнулся в трубку Щукин. – И все же я постараюсь все сделать сегодня. Во-первых, я страшно устал и хочу, наконец, отдохнуть. А во-вторых, еще день тоски по тебе сведет меня с ума.

Николай почувствовал, как расцвела на том конце провода Лариса, и, простившись, повесил трубку. Следующий звонок он сделал Виктору. Мелешко, казалось, был по-настоящему рад слышать голос друга.

– Витя, давай встретимся завтра утром, – сказал Николай. – Только не у тебя в кабинете. Давай увидимся у метро «Новокузнецкая». На Пятницком рынке. Хорошо?

– А что случилось, Коля? – обеспокоенные нотки в голосе друга насторожили Мелешко. – У тебя какие-то проблемы?

– В общем, да. Только не буду говорить о них по телефону, – ответил Щукин. – Подъезжай завтра к рынку часам к восьми. Сможешь?

– Конечно. Без проблем, – удивленно согласился Виктор. Он хотел спросить еще что-то, но Николай торопливо простился и повесил трубку.

Теперь Щукину до пяти часов вечера предстояло решить еще одну задачу. Дыбин наверняка ждал его отчета о визите к Роговскому, и Николай не собирался разочаровывать вора в законе. Поэтому он поспешил на Кузьминскую улицу.

Дыбин действительно ждал Николая. Услышав доклад охранника на воротах о том, что приехал Щукин, воровской авторитет, словно последняя «шестерка», бросился ему навстречу. Дыбин едва не сбил Николая с ног.

– Рассказывай! – рявкнул он, хватая Щукина за плечо.

– Ну не здесь же, – устало отмахнулся Николай и кивнул головой в сторону одного из охранников. – Пошли в дом. Нужно наедине поговорить.

– Все так серьезно? – почти шепотом спросил толстяк и тут же получил утвердительный кивок со стороны Щукина.

Лицо Дыбина мгновенно потемнело, а глаза загорелись устрашающим огнем. На секунду Щукину показалось, что вора в законе сейчас хватит апоплексический удар. Но с Дыбиным ничего не случилось. Толстяк лишь коротко вздохнул и, схватив Николая за руку, потащил в дом.

– Ну и что тебе удалось узнать? – поинтересовался Дыбин, когда Николай закрыл за собой дверь.

– Хорошего мало, Саша, – устало проговорил Щукин, опускаясь в кресло. – Во-первых, Роговский сразу взял быка за рога. Наговорил мне фраз о гуманности, но вся их суть сводилась к тому, что нельзя оставлять у тебя девчонку. И намекнул мне, что если я помогу ему забрать дочку Лимона из твоего особняка, то он в долгу не останется.

– Сука! – резко выдохнул взбешенный Дыбин. – Что дальше?

– А дальше Роговский предложил мне план того, как можно убедить тебя перевезти девушку в другое место, – продолжил Николай. – Он даже сказал, что договорился с Дурновым, и тот нажмет на нужные кнопки, чтобы вынудить тебя на такой шаг.

– Так я и думал! – толстяк что есть силы стукнул кулаком по столу. – Я всегда подозревал, что эти твари хотят меня сожрать!

– Я не отказался и не согласился с его предложением, пообещав подумать, – продолжил тем временем Щукин, заслужив одобрительный кивок от Дыбина. – А затем попытался выяснить, для чего именно Роговскому понадобилась девчонка. С ним самим я разговаривать об этом, конечно, не стал. Сказал, что у меня сломалась машина, и попросил отвезти меня. Роговский дал свою персональную тачку с водителем…

Щукин потянулся за минеральной водой и, налив себе стакан, сделал несколько больших глотков. Дыбин в это время не отрывал от него глаз, будто это не Щукин, а именно он страдал в этот момент от жажды. Николай выдержал должную паузу, а затем продолжил:

– Роговский дал водителю наказ беречь меня как зеницу ока и выполнять все мои приказания, – проговорил он. – Ну я воспользовался моментом, поболтал с водителем и пригласил его перекусить в ресторан. Тот оказался тупее твоего Купона и даже не заподозрил ничего, когда я начал расспрашивать о девчонке. – Щукин вновь сделал короткую паузу. – Так вот, оказывается, что у Лимона есть два секретных крупных счета где-то в Европе. Сейчас девчонка является его наследницей, и Роговский, забрав ее к себе, приобретет полный контроль над этими счетами. Кстати, девчонка о них ничего не знает. Проболтался адвокат Лимона.

– Вот оно что, – злорадно захохотал толстяк. – А я-то думаю, почему это Бык решился воевать со мной. Ну я ему покажу!..

– Я бы тебе не советовал, – перебил Дыбина Николай. Толстяк удивленно посмотрел на него. – Ты меня не дослушал. Двое из твоих людей стучат Роговскому.

– Кто?! – От возмущения с губ Дыбина в разные стороны полетели слюни.

– Не знаю, – Щукин развел руками.

– Так узнай! – потребовал толстяк, перегибаясь через стол. – Узнай, Коленька. По гроб жизни тебе благодарен буду. Деньгами засыплю. А хочешь, одну из своих фирм подарю.

– Не могу, – отрезал Щукин, чем поверг Дыбина в настоящий шок. – Во-первых, я чувствую, что скоро начнутся большие разборки. С прошлым я завязал и участвовать в них не хочу и не буду…

– Так тебя никто и не просит… – начал было говорить толстяк, но Николай перебил его:

– А во-вторых, у меня серьезные проблемы в Казани. Вопрос жизни и смерти. Сегодня в одиннадцать я туда уезжаю.

– Плюнь на Казань! Плюнь на свои проблемы! – завопил Дыбин, но, увидев в глазах Николая угрожающий блеск, сменил тон. – Колечка, я тебе любые проблемы решу. Все, что попросишь, сделаю. Но – завтра. А сегодня узнай, кто из моих стучит. А заодно и согласись с предложением Роговского. Узнай подробнее его планы и замани в ловушку.

– А вот это хрен! – рявкнул Щукин, вскакивая с кресла. – Я тебе сказал, что в свои разборки ты меня не втянешь. Понял?

– Да ладно, забудь. Понял. – Голос Дыбина звучал так жалостно, что Николай едва сдержался от смеха. – Ты просто узнай, кто среди моих ссучился. Ведь до одиннадцати вечера еще есть время!

Лицо Щукина немного смягчилось. Казалось, его тронуло отчаяние Дыбина, своего старого кореша. Несколько секунд он внимательно смотрел в несчастное лицо толстяка, покрытое пунцовыми пятнами, а затем вздохнул и проворчал:

– Ладно. С этим я тебе помогу. Только нужны будут бабки!..

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Разговор с Роговским получился таким, каким его себе и представлял Щукин. Встречать Николая вышел сам хозяин и, даже не познакомив с женой, лишь на секунду оторвавшейся от телевизора, чтобы бросить на гостя равнодушный взгляд, протащил к себе в кабинет.

В каждом жесте, каждом взгляде Роговского чувствовалась нервозность, и это состояние Быка устраивало Щукина. Он рассчитывал, что к одиннадцати часам нервное напряжение Роговского достигнет пика. И тогда то известие, которое преступный авторитет должен будет получить, вызовет настоящий взрыв.

Николай был на квартире Роговского первый раз, поэтому с интересом вглядывался в обстановку. Его любопытство было вполне объяснимым и не должно было вызвать никаких подозрений у хозяина, хотя рассматривал Щукин не мебель и дорогие безделушки на полках. Его интересовало другое. Например, система сигнализации квартиры, расположение комнат и окон.

Роговский нервничал. В том случае, если Дыбин с Дурновым плетут против него сети, выбраться из них без потерь не получится. Впрочем, это еще мягко сказано! Из такой переделки Роговскому вообще трудно будет выбраться живым.

Николай прекрасно понимал, что сейчас нужно действовать как можно тоньше, чтобы одним неверным словом не заставить Роговского немедленно что-то предпринять для своей самозащиты. Иначе весь рискованный план Николая оказывался бы на грани провала.

– Ну что ты интересного мне скажешь? – едва сдерживая нетерпение, спросил Роговский, едва Николай закрыл за собой дверь в кабинет.

– Пришлось потрудиться, – ответил Щукин, опускаясь в уютное кресло и закуривая сигарету.

– Это понятно. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, – недовольно махнул рукой Роговский. – Что конкретно принес тебе твой труд?

– Не слишком много, – пожал плечами Николай. – Мне удалось разговорить Купона – информация о каких-то разборках в районе Люблинского пруда подтвердилась. Насколько я понял, там собираются устроить наезд на конторы, которые находятся под крышей какого-то авторитета. Но это только отвлекающий маневр, необходимый для того, чтобы собрать в кулак все свои силы. А настоящий удар нанесут по более серьезным объектам…

– По каким? – вскинулся Бык, наклоняясь поближе к Николаю.

– А вот этого мне узнать не удалось, – развел руками Щукин. – Купон утверждал, что сам пока не знает, но, думаю, он врал. Скорее всего, он просто не до конца доверяет мне. А насчет девчонки я поговорил с самим Дыбиным…

– Ты охренел? – взревел Роговский, вскакивая со своего кресла. – Ты что, меня подставить хочешь? Натравливаешь Дыбу и его головорезов на меня?

– Не ори, – резко осадил его Щукин. – Лучше сядь и дослушай то, что мне удалось узнать.

Роговский смотрел на Николая в упор, раздувая ноздри от едва сдерживаемого бешенства. Казалось, Бык готов был растерзать Щукина за его дерзость, но все же сдержался. Не отводя пристального взгляда от лица Николая, Роговский опустился в кресло.

– Вот так-то лучше, – с легкой усмешкой проговорил Щукин. – Прежде чем психовать, нужно дослушать человека до конца. Выводы из услышанного умные люди обычно делают в конце рассказа. Может быть, ты последуешь этому незатейливому правилу?

– Хватит языком трепать, – недовольно буркнул Роговский. – Ближе к телу.

– Вот я и перехожу к телу. А если точнее, то к телу девчонки, – Николай рассмеялся. – В разговоре с Сашкой я не упоминал о той информации, которую ты мне передал. Просто вызвал его на откровенный разговор. Так вот соплячка жива и здорова, сидит в одной из комнат дыбинского особняка и скучает. А насчет Дурнова ты ошибся, поскольку тот Дурнов, к которому собирается отправить девчонку Сашка, бывший зэк. Вор в законе, живет где-то под Москвой. Ты его должен знать.

– Да-да, конечно. Я ошибся. Видимо, мне подсунули неверную информацию, – пробормотал Роговский.

Быку было ясно, что Дыбин врал Николаю. И если сопоставить эту ложь с рассказом Купона, то получается, что против него действительно готовится какая-то серьезная операция.

Щукин наблюдал за Роговским, слегка прикрыв веки. По выражениям недоумения, настороженности и удовлетворения, сменявшимся на лице Быка, он понял, что задуманный им план работает пока на все сто процентов. Теперь, если Щукин не ошибся в своих расчетах, Роговский попытается уговорить его следить за предполагаемым врагом.

– Нет, Станислав, извини, я этого сделать не могу, – развел руками Щукин после того, как Роговский предложил ему продолжать шпионить у Дыбина. – У меня серьезные проблемы с бизнесом в Казани, и сегодня в одиннадцать вечера я уезжаю туда.

Попытки Роговского уговорить Николая сильно напоминали Щукину последнюю беседу с Дыбиным. Правда, Бык истерик не устраивал. Он попытался сыграть на жажде наживы, присущей любому человеку, связанному с преступным миром, но сейчас Щукин от своего решения отказываться не собирался.

– Станислав, если я буду продолжать разруливать ваши проблемы с Сашей, то завязну в Москве до конца своих дней, – сказал Николай. – Я сделал для вас все, что мог. А ввязываться в криминальные разборки я не желаю. Сашке я об этом уже говорил, скажу и тебе. У меня хорошее дело, и ставить его на кон неизвестно из-за чего я не желаю!

– А если будет известно из-за чего? – попробовал закинуть удочку Роговский. – Если за свою помощь ты получишь двадцать тысяч баксов?

– Да хоть двести, – отрезал Щукин и встал с кресла. – Если я говорю, что уезжаю сегодня в одиннадцать в Казань, значит, так оно и будет. Все! Вопрос исчерпан.

Роговский понял: Щукин от своих слов не откажется, поступит именно так, как решил.

– Ну как скажешь. Я просто хотел дать тебе возможность заработать. Но твое решение я уважаю. – Широко улыбнувшись, Роговский встал и протянул Щукину руку. – Счастливо тебе решить собственные проблемы, а я уж тут разберусь со своими. Будешь в Москве, заглядывай!..

Расставшись с Роговским, Николай направился на Шаболовку. В магазине «Радиолюбитель» Щукин закупил кое-какие детали, необходимые ему для успешного завершения плана. До встречи с Косым времени оставалось в обрез, а Николаю предстояло еще немало сделать. Щукин торопился, но был абсолютно спокоен.

Закупив радиодеталей, Щукин направился в район Серпуховской заставы, где около Даниловского рынка жил нужный ему человек. Кроме его клички – Слесарь – и адреса, Николай почти ничего о нем не знал. Пожалуй, только то, что у Слесаря можно купить практически любую вещь. Адрес этого низкорослого чернявого мужчины с крючковатым носом сказал Николаю один из тех немногих знакомых по зоне, с кем Щукин иногда поддерживал связь.

Открыв Щукину бронированную дверь, Слесарь прошипел что-то нечленораздельное и молча отступил внутрь квартиры, оставив Николаю небольшую щель для входа в коридор. Щукин легко оттолкнул хозяина плечом и шагнул в полумрак квартиры.

– Чего опять приперся? – глухо буркнул Слесарь, недовольно глядя на Николая. – Снова потребуешь все сделать за пару часов?

– А за это ты, между прочим, бабки получаешь, – фыркнул Щукин. – Не напрягайся. В этот раз – ничего сложного. Мне нужны полная амуниция пожарника, несколько дымовых шашек и зажигательных гранат, омоновская маска, полкило пластита, пироксилин, электродетонаторы и какой-нибудь компактный ствол. А еще – комната на час.

– Эк загнул, «амуниция пожарника», – презрительно хмыкнул Слесарь. – Такие вещи на дороге не валяются…

– А мне плевать! – перебил его Николай. – Если бы валялись, то к тебе бы не пошел. Я тебе плачу баксами, а ты мне через два часа выполняешь заказ. Причем комнату находишь немедленно.

– Четыре штуки зеленых, – подумав, назвал свою цену торгаш.

Щукин возмутился.

– А ты не охренел? – удивленно поинтересовался он. – Просил бы сразу пять! – Николай пристально посмотрел на Слесаря. – Две штуки, и ни центом больше.

Торговались они минут десять. В итоге остановились на сумме в три тысячи долларов. Получив задаток, Слесарь тут же отвел Щукина к соседке, престарелой полуспившейся женщине, и, оставив Николая в одной из свободных комнат, бесшумно испарился.

Николай провозился с радиодеталями чуть больше часа. В результате он смастерил несколько компактных приборчиков. Проверив, как работает один из них, Щукин довольно усмехнулся. Теперь осталось только начинить коробочки особым составом из смеси пироксилина с пластитом и вставить детонаторы. Николай устало распрямил спину и, откинувшись на стуле, закурил сигарету, ожидая появления Слесаря.

Тот пришел через двадцать минут. В большой дорожной сумке он притащил все, что заказывал Щукин. Николай проверил «ПМ», расплатился с торгашом.

Ему потребовалось еще примерно полчаса, чтобы полностью закончить работу. Вежливо попрощавшись со старухой-пьяницей и сунув ей червонец на «опохмел», Щукин вышел из квартиры. Теперь ему предстоял визит к Косому.

Легкий ужин в одном из кафе, встреченных Щукиным на пути от Серпуховской заставы к Арбату, отнял у него чуть больше десяти минут. К назначенной им самим встрече Николай немного опоздал – пришлось покружить, подыскивая удобное место для парковки. Дверь в квартире Косого открылась почти сразу, и перед Щукиным возник Ренат, шмыгая распухшим носом.

– Лед приложи, – буркнул Николай и, оттолкнув его в сторону, вошел внутрь притона.

Косой в точности выполнил распоряжение Щукина. Квартира была на удивление безлюдна. В просторном зале присутствовали сам хозяин и восемь парней самой разнообразной масти и калибра. Щукин остановился и осмотрел их с ног до головы, не говоря ни слова. Помощники Косого тоже молчали. Немая сцена продолжалась пару секунд. Затем хозяин притона не выдержал.

– Ну и что дальше? – хмуро поинтересовался он, не вставая со своего места.

– Где оружие? – не ответил на его вопрос Щукин.

Косой коротким кивком головы приказал одному из своих подчиненных достать из-за дивана объемистую дорожную сумку. Худощавый парень с довольно большим трудом поднял ее и поставил к ногам Николая. Щукин подождал, пока он вернется на место, а затем критическим взглядом осмотрел содержимое баула.

Внутри была самая настоящая коллекция хлама! Брезгливо морщась, Николай достал из сумки сначала два обреза, сделанных из охотничьих ружей, потом извлек старенький «калаш», два пистолета Макарова и «наган» с рукояткой, перетянутой изоляционной лентой. На дне сумки лежали еще допотопный «шмайсер», обрезанный пятизарядный карабин и вполне приличное помповое ружье. Щукин фыркнул.

– И этот хлам ты купил за три штуки баксов? – ехидно поинтересовался он, глядя прямо в глаза Косому.

Тот поежился.

– Так ведь времени мало было, – прокашлявшись, сказал тот. – К тому же машины еще пришлось доставать. Боеприпасы там…

– Ладно, проехали, – отмахнулся от него Николай и повысил голос: – Внимание сюда! Сейчас я расскажу, что вы должны сделать. Два раза повторять не буду, поэтому слушать всем внимательно. И запомните, если напортачите и завалите нам всю операцию, достанем вас из-под земли. Всем ясно? – Дождавшись разрозненных подтверждающих возгласов, Щукин продолжил: – Нам нужно спровоцировать две группировки к взаимному столкновению. Почва для этого подготовлена, но нужен маленький толчок. Вам надо будет устроить небольшой переполох на двух объектах…

– А самим слабо? – возмутился один из подчиненных Косого. – Привыкли чужими руками жар грести.

– Заткнись, мудак! – тут же заорал на него Косой, а затем, извиняясь, посмотрел на Щукина.

Николай тяжелым взглядом уперся прямо в глаза взбунтовавшейся «шестерки». Парень, сначала с вызовом встретивший этот взгляд, постепенно сник, опустив голову.

– Я, кажется, сказал, чтобы ты привел надежных людей? – Николай перевел взгляд на Косого и махнул рукой в сторону бунтаря. – Это дерьмо ты называешь надежным человеком?

– Не волнуйтесь. Все будет нормально, – поторопился заверить его хозяин притона. – Он все сделает так, как нужно. Я головой ручаюсь!

– Вот именно, что головой, – усмехнулся Щукин и, выдержав паузу, продолжил: – А теперь перейдем к сути…

* * *

У небольшого с виду ночного клуба «Золотая подкова», расположенного почти посередине Люблинской улицы, в этот час было довольно людно. Останавливались машины, выпуская из своих мягких салонов молодых и не очень людей. И в этой людской сутолоке никто не обращал внимания на остановившуюся неподалеку бежевую потрепанную «шестерку».

В машине сидело пятеро мужчин. Трое сидели совершенно спокойно, лениво поглядывая в сторону входа в ночной клуб: один изредка поглядывал на часы, а самый молодой и щуплый постоянно вертелся. Было заметно, что он сильно нервничал.

– Косой, не будь идиотом, – сказал он, прервав затянувшееся молчание. – Давай откажемся от этой фигни. Потом будет поздно.

– Заткнись, Шуруп, – беззлобно оборвал его мужчина, смотревший на часы.

– Ты сам подумай, что лучше: быть трупом или на нарах срок откуковать? – не унимался Шуруп.

– Заткнись, я тебе сказал! – В голосе Косого послышалось раздражение.

– Да я-то заткнусь, вот только как ты говорить будешь, когда пулю в брюхо схлопочешь?! – Голос Шурупа сорвался почти на крик. – Как тебе девять грамм в желудке? Понравятся?

С Косым произошла настоящая метаморфоза. После этой фразы Шурупа его губы сжались в тонкую полоску, а мышцы напряглись. Он резко обернулся и одним молниеносным движением схватил Шурупа за горло. Тот сдавленно хрюкнул и попытался отцепить пальцы Косого. Но сделать это ему не удалось.

– Слушайте все, – сказал Косой, не обращая внимания на то, что Шуруп начал задыхаться. – Мы все конкретно у ментов под колпаком. Слышали сами, что живыми мы им особо не нужны. Им важно с более крутыми ребятами разобраться. Если мы поможем, то, по крайней мере, год сможем жить спокойно.

Он наконец убрал руку с горла Шурупа. Брезгливо поморщившись, Косой посмотрел на своих подчиненных.

– Сейчас для всех мы – дерьмо. Никто! Но есть шанс все поправить, – зло проговорил он. – Менты помогут нам отмазаться от тех ублюдков, что доят нас и не дают работать спокойно. Именно поэтому мы сейчас пойдем и сделаем все, что нужно. К тому же этот гребаный особист сказал, что мы можем взять себе все те деньги, которые удастся получить этим вечером. Как вам эта перспектива?

– Да нормально, Косой, – пожал плечами один из невозмутимой троицы. – Решили же все уже. И не хрена сто раз об одном и том же говорить. Нормальное дело. Развлечемся, по крайней мере.

– Вот и хорошо, – кивнул головой Косой и снова посмотрел на часы. – Проверьте стволы.

В салоне «шестерки» тут же послышался лязг оружия. Водитель и Косой щелкнули затворами «макаровых». Двое парней на заднем сиденье повертели в руках обрезы, словно удивляясь тому, как это доисторическое оружие тут оказалось, а Шуруп брезгливо посмотрел на револьвер.

– Мать вашу!.. – недовольно проворчал он. – Если я из этой рухляди пальну, она мне самому башку снесет.

– А тебя никто стрелять и не заставляет. Ты здесь только для массовки, – усмехнулся Косой и вновь посмотрел на часы. – Ладно. Оружие убрали и пошли. С богом.

Четверо мужчин тут же вылезли из салона «шестерки», оставив внутри водителя. Он достал из кармана пистолет и, положив его рядом с собой на сиденье, равнодушным взглядом проводил своих товарищей до дверей «Золотой подковы». Затем, медленно тронувшись с места, проехал квартал и, развернувшись, вернулся назад, остановив машину на углу ночного клуба. Водитель посмотрел на часы. Через десять минут он должен был завести двигатель и быть готовым рвануть с места сразу, как только ушедшая четверка вновь окажется на улице.

А Косой тем временем уверенно пробирался сквозь толпу молодежи в дансинге. Он шел к служебным помещениям. Трое спутников следовали за ним, не отставая ни на шаг. У входа дорогу четверке преградил широкоплечий охранник в черных брюках и синей рубашке.

– Извините, сюда нельзя, – проговорил он, заслоняя спиной дверь. – Здесь вход только для персонала.

– А мы и есть персонал, – широко улыбнулся Косой и, выхватив из-за пояса пистолет, упер его в живот охранника. Трое помощников тут же достали свое оружие.

– Спокойно, мальчик. Будешь паинькой, останешься жив. – Косой не переставал улыбаться. – А сейчас медленно повернись и открой дверь.

Парень в униформе побледнел и, кивнув головой, выполнил приказание. Ткнув стволом «макарова» в правую почку охранника, Косой приказал ему войти внутрь. Когда тот исполнил и этот приказ, Косой прошипел ему прямо в ухо самым слащавым голоском, на который был способен:

– А теперь, мальчик, проводи нас в кабинет босса. И без глупостей. Кстати, где ключики от служебной двери? Ты же ведь не хочешь, чтобы во время твоего отсутствия сюда попали посторонние? Давай сюда ключи. И медленно, о-очень медленно. Не оставляй своих будущих детишек без единственного папы!

Охранник, едва шевеля рукой, достал из кармана ключи и передал их Косому. Тот хохотнул. Пока все шло именно так, как и рассказывал мент. Никакого досмотра на входе, единственный охранник у дверей, да и тот без оружия. С резиновой дубинкой только. Да и та уже перекочевала в собственность одного из подручных Косого. Мент, правда, говорил, что на втором этаже могут быть и вооруженные охранники, но у них теперь был провожатый. В общем, мент был целиком и полностью прав! Дело плевое, провернуть его – пара пустяков. А затем – целый год блаженства: никаких наездов, никаких отчислений крыше и никаких ментовских облав. Лафа!

Охранник между тем, даже не пытаясь оглянуться, вел людей Косого прямо к кабинету управляющего «Золотой подковой». Этот ночной клуб принадлежал Роговскому и являлся одним из основных его источников дохода. Косой об этом не знал. Перед ним стояла определенная цель – выполнить распоряжение мента и слезть с крючка у этих мерзавцев из РУБОПа.

На втором этаже ночного клуба действительно дежурили двое охранников с пистолетами. Услышав на лестнице шаги, они удивленно переглянулись. Ни о каких визитерах их не предупреждали, поэтому охранники насторожились и расстегнули ремешки на кобурах, но, увидев сослуживца, поднимавшегося впереди горстки мужчин, немного расслабились.

– Вадик, ты какого хрена сюда с поста приперся? – удивленно фыркнул один из них. – Кто это такие? И почему без предупреждения?

– Это к Иванычу гос… – Договорить проводник Косого не успел. Мощный удар рукояткой пистолета по затылку опрокинул его на пол. А затем, перепрыгивая через поверженного охранника, четверо незваных гостей оказались в коридоре второго этажа и застыли, наставив на обоих коллег Вадика стволы.

– Ручки поднимите, и без резких движений, – осклабился Косой. – Мордой к стенке оба. Кто попытается подать голос, получит пулю в башку. Надеюсь, среди вас идиотов нет?

Охранники молча подняли руки вверх и повернулись лицом к стене, выполняя приказ Косого.

– Молодцы, – похвалил их Косой и кивком головы приказал Шурупу забрать у них оружие.

Едва тот разоружил охранников, как за их спинами молчаливыми тенями выросли два парня с обрезами. Без единого звука они одновременно нанесли сокрушительные удары прикладами по головам своих жертв и, поймав обмякшие тела, помогли им почти без шума опуститься на пол.

– Молодцы, молодцы, – насмешливо похвалил их Косой. – Почти как профи. Быстро учитесь, ребятки. Быть вам обоим бригадирами, когда я свою собственную группировку организую!

Затем, не глядя на своих подчиненных, он уверенными шагами направился в глубь коридора, остановился перед дверью с надписью «Управляющий», подождал, пока подчиненные догонят его, а затем пинком открыл дверь. Худой лысоватый мужчина, в одиночестве сидевший за массивным дубовым столом, удивленно вскинул брови.

– Что вам… – начал было он и осекся на полуслове, широко раскрывшимися глазами глядя на стволы, направленные ему в лицо.

– Если не ошибаюсь, Артемьев Михаил Иванович? – поинтересовался Косой и, увидев утвердительный кивок, продолжил: – Без резких движений встаньте из-за стола и отойдите к стене.

Управляющий исполнил приказание.

– Теперь, будьте добры, дайте нам ключи от сейфа, – вежливо попросил Косой и, когда управляющий дрожащими руками вынул связку из кармана и протянул ее, кивнул одному из помощников, приказывая забрать ключи.

Тот выдернул их из трясущихся рук Артемьева и уверенно направился к несгораемому шкафу, стоявшему в углу кабинета. Открыв его, парень присвистнул: внутри сейфа аккуратными пачками лежали доллары и отдельной стопкой рубли. Шуруп заглянул ему через плечо и резко выдохнул:

– Босс, тут не меньше двадцати штук «баксов» да еще деревянных штук сто. Вот это конкретная пожива, я понимаю!..

– Заткнись и собирай деньги в сумку, – резко оборвал его Косой, а затем повернулся к управляющему. – Это не ограбление, милейший, не волнуйтесь! Просто с сегодняшнего дня ваша контора переходит под юрисдикцию некоего авторитета по кличке Дыба. И эти деньги – ваше первое и абсолютно добровольное пожертвование новому хозяину. А Роговскому можете передать, что он теперь в пролете. Все ясно? – Артемьев ничего не ответил, лишь коротко кивнул. – Вот и замечательно. А вы сами, Михаил Иванович, не волнуйтесь. Вас подобная перемена владельца коснется меньше всего. Можете по-прежнему управлять этим клубом. Настоятельно советую вам позвонить Роговскому сразу после нашего ухода и объяснить ситуацию. Он знает, кому и что должен. Поэтому, думаю, возражать не будет.

Тем временем Шуруп закончил набивать сумку денежными купюрами и пошел к выходу из кабинета. Косой пропустил последнего из четверки вперед и попрощался с управляющим. Артемьев в бессилии сполз на пол, тяжело дыша и не веря, что так легко отделался.

Шуруп, радостно скалясь оттого, что его опасения не сбылись, шел впереди всей компании, направлявшейся к машине. Он действительно очень нервничал, направляясь на это дело. Грабить ночной клуб, контролируемый крутыми бандитами, пусть и под ментовским прикрытием, ему еще не доводилось. Но вдруг прямо перед ним, на лестнице, словно из-под земли выросли два бритоголовых амбала в спортивной форме. Они выхватили вороненые пистолеты и посмотрели прямо в глаза Шурупа.

– Ни хрена себе! – удивленно пробормотал один из гоблинов и скрипнул зубами. – Вот это борзота, в натуре!

– Ну-ка, бросьте пушки и поднимите руки в гору, – наглым голосом скомандовал осмелевший Шуруп, вскидывая на уровень груди свой старенький револьвер. – Руки в гору, я сказал!

Но тут грохнул выстрел. Пуля, выпущенная из пистолета бритоголового бандита, попала Шурупу в солнечное сплетение. Щуплого паренька отбросило назад. Он рухнул вниз, засыпая коридор вылетевшими из раскрытой сумки купюрами.

Тут же коридор второго этажа заполнился грохотом выстрелов и пороховым дымом. Оба оставшихся в живых подручных Косого разрядили свои обрезы в появившихся амбалов. Картечь из охотничьих патронов попала первому куда-то в голову. Он с криком перевалился через перила и рухнул вниз, на лестничный пролет.

Второй гоблин успел несколько раз выстрелить. Три из четырех пуль, выпущенных им, попали точно в цель, буквально превратив в кашу грудь одного из подручных Косого. Тот закрутился волчком и рухнул вниз. Второй помощник Косого метнулся в сторону и, споткнувшись о бездыханное тело Шурупа, упал, открыв сектор обстрела для своего босса. А Косой упал на колено и хладнокровно несколько раз выстрелил в гоблина. С каждым попаданием того отбрасывало назад, пока он наконец не уперся в стену лестничного пролета и не сполз вниз, оставляя за собой широкий кровавый след.

– Деньги бери, сука! – заорал Косой, пиная носком ботинка единственного помощника, оставшегося в живых.

Тот подскочил с пола и трясущимися руками начал закидывать перемазанные в крови пачки купюр обратно в сумку. Несколько секунд Косой ждал, нервно переводя взгляд с застывших на полу охранников на лестничный пролет, а затем рывком поднял подручного и потащил за собой вниз. Они выскочили из коридора прямо в оглушающий рев музыки и, расталкивая толпу, бросились к выходу из ночного клуба. Охранник в дверях, не понимая, что происходит, попытался их остановить, но Косой, словно пустую коробку, отшвырнул здорового парня с дороги. Когда они выскочили на улицу, около них затормозила «шестерка».

– Гони быстрей, мать твою! – заорал Косой. – Быстрее, сука!

Машина, заскрипев покрышками, на бешеной скорости рванула. Косой и его напарник захлопывали дверцы уже на ходу. И, лишь убедившись в том, что их никто не преследует, Косой достал из кармана сотовый и набрал нужный номер.

– Это я, мать твою! – заорал он в трубку, едва услышав знакомый голос. – Значит, говорил, все пройдет гладко?!.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Полчаса назад Николай закончил разговор с Дыбиным. В особняк к вору в законе приезжать он не стал. Щукин позвонил ему по телефону и сказал, что опаздывает на поезд. Дыбин разнервничался, но когда узнал, что Николай выполнил его поручение, успокоился и задал один-единственный вопрос:

– Кто?

– Утка и Смешной. – Николай назвал братков Дыбы, о которых недавно упоминал Роговский. – Тебе эти имена о чем-нибудь говорят?

– Говорят, – с ненавистью прорычал толстяк в трубку. – Сколько я тебе должен?

– Ужин в ресторане с девочками, когда я в следующий раз приеду в Москву, – усмехнулся Щукин. – А ты к тому времени постарайся сберечь собственную башку в целости и сохранности.

– Вот за это не беспокойся. – Теперь в голосе Дыбина слышалось злорадное ликование. – Счастливого пути и не пропадай!

Попрощавшись с толстяком, Щукин повесил трубку и облегченно вздохнул. Пока все шло по его плану. В ближайший час Дыбин будет занят приватной беседой с двумя своими боевиками, а затем Николай позаботится о том, как занять досуг вора в законе.

Щукин ждал. Он сидел в машине, которую достал Косой перед началом операции. Техника была старая и буквально дышала на ладан, но автомобиль нужен был ему всего на полчаса. А потом он просто бросит эту битую «копейку».

На пассажирском сиденье рядом с Николаем лежала дорожная сумка. Николай ждал звонка. Едва зазвонил сотовый, Щукин преобразился. Расслабленные мышцы напряглись, руки метнулись к часам и телефону, а спина выпрямилась. Он мельком бросил взгляд на часы и лишь затем ответил на звонок. Теперь счет времени пошел на секунды.

– Косой? – поинтересовался Щукин.

– Я, мать твою! Значит, говорил, все пройдет гладко? – Мелкий наркодилер, казалось, бился в истерике. – Откуда взялись эти бритые бляди? Какого хрена…

– Заткнись. – Косой мгновенно замолк. – Вытиранием твоих соплей и разбором полетов займемся потом. Вы сделали все, что я приказывал?

– Да. И даже больше! – Косой вновь начал заводиться. – Но я тебе хочу сказать…

– Потом. Обсудим все позже, – вновь оборвал его Николай и отключил связь. Несколько секунд он смотрел на телефон, словно ожидая нового звонка, но сотовый молчал. Щукин усмехнулся и, уронив хрупкий аппарат на пол салона, раздавил его каблуком в мелкую крошку. – Арриведерчи, амигос!

Наступал кульминационный момент. Сейчас Николай уже ничего не мог изменить. Ему оставалось только ждать.

Глядя на железные двери второго подъезда, он весь напрягся. Секунды для него растянулись в часы, постепенно превращаясь в вечность. Казалось, прошла не одна сотня лет, а дверь в подъезд все не открывалась. Щукин перестал дышать. Наконец на улице появился тот, кого он ждал, – Роговский!

Бык не смог проигнорировать налет на одно из своих самых прибыльных заведений. Он выскочил из дома так, будто за ним гнались полчища дьяволов. Щукин довольно усмехнулся.

Подхватив с сиденья дорожную сумку, Николай не спеша выбрался из машины и пошел к подъезду. Войдя в подъезд, он поднялся на лифте на восьмой этаж и намертво застопорил двери лифта, загнав под одну из них стальную пластину. На этом спокойный и размеренный ритм его действий закончился.

Щукин стремительно спустился на лестничную площадку между седьмым и шестым этажами, расстегивая на бегу дорожную сумку. Молниеносными движениями он вытащил куртку пожарника, шлем и противогаз, а затем начал натягивать их на себя. На лестничной площадке он остановился и, застегнув последние пуговицы на куртке, выхватил из сумки небольшой электроприбор собственного изготовления.

В следующую секунду Николай распахнул окно и прикрепил эту несложную конструкцию на стену с наружной стороны. Затем выхватил из сумки две дымовые шашки и активизировал одну из них. Расчетливым движением он забросил ее на незастекленный балкон седьмого этажа. Убедившись, что наверху появились первые клубы дыма, Щукин бросил вторую задымившуюся шашку на лестничную площадку и включил прибор за окном. Раздался далекий вой сирены. Николай, опережая клубы едкого дыма, помчался на шестой этаж и одну за другой начал нажимать кнопки звонков.

– Быстро вниз, все вниз! – начал кричать он, едва из-за дверей стали появляться удивленные люди. – Сильный очаг возгорания на восьмом. Эвакуируемся! Быстрее! Быстрее, говорю! Задохнетесь на хрен!

Паника вспыхнула почти мгновенно. Жильцы шестого этажа, напуганные едким дымом, бросились вниз сломя голову. Если у кого-то и возникли сомнения в правдивости истории, рассказанной Щукиным, то звук сирены за окном развеял их окончательно. Люди побежали вниз, таща на руках детей и забыв о том, что оставляют открытыми двери. Сейчас главным для них было спастись от пожара, сбежать от удушающего дыма.

Впрочем, Щукина они не волновали. Его внимание было привлечено к симпатичной девушке, застывшей в дверях своей квартиры в полной прострации. Она хватала широко открытым ртом отравленный дымом воздух и от этого только сильнее начинала задыхаться. Красивые черные глаза девушки были сжаты в узкие щелки, из которых текли слезы, смывавшие косметику с лица. Щукин, проявив чудеса благородства, подхватил девушку на руки и бегом спустился на один пролет вниз. Там он оставил безвинно пострадавшую дамочку и вновь рванул вверх. Якобы спасать остальных.

Однако дальше квартиры Роговского, жену которого он только что эвакуировал, Николай не пошел. Роскошное жилище Быка уже заполнилось дымом. Николаю пришлось пробираться почти на ощупь, но дорогу он знал и легко попал в кабинет Роговского. В кабинете дыма оказалось на удивление мало, но снимать противогаз Щукин не стал. Достав из кармана куртки немного пластита, он аккуратно обмазал им край сейфа около замка. Отступив в противоположный конец кабинета, Николай спрятался за массивный стол и выстрелил из пистолета во взрывчатку. Заряд сдетонировал чуть громче, чем выстрел из пистолета, но вряд ли хоть кто-то из жильцов дома обратил на эти хлопки внимание.

Замок сейфа, вывороченный зарядом пластита, ввалился внутрь. От удара дверца открылась, и на пол кабинета посыпались долларовые банкноты различного достоинства. Щукин бросился собирать их. Затем сгреб в пластиковый пакет содержимое сейфа. Время для того, чтобы оценить размер добычи, у него еще будет. А сейчас следовало поторопиться, пока кто-нибудь не вызвал настоящих пожарных и ментов. Внимательно осмотрев кабинет, Николай больше ничего полезного не обнаружил. Выйдя в гостиную, он зашвырнул в кабинет зажигательную гранату. Теперь все следы пребывания Щукина в доме, даже если он их и оставил, будут уничтожены огнем.

Николай покинул квартиру Роговского, неся в руках увесистый пакет. Он несколькими шагами преодолел лестничный пролет, ведущий на седьмой этаж, и засунул пакет в дорожную сумку. Туда же положил куртку пожарного, шлем и противогаз. За окном негромко хлопнуло самодельное взрывное устройство, полностью уничтожив следы имитатора сирены. Николай удовлетворенно кивнул. Задыхаясь от едкого дыма, он бросился на восьмой этаж, освободил двери лифта и спустился вниз.

Николай вышел из лифта и, приоткрыв сумку, присел на корточки, делая вид, что собирает рассыпавшиеся вещи. Он остановил мужчину с бешеным взглядом, тащившего охапку каких-то вещей.

– Где горит? – спросил Николай.

– Хрен его знает! – рявкнул мужик, не останавливаясь. – То ли шестой, то ли седьмой.

– Уф, значит, еще успею, – выкрикнул ему вдогонку Щукин и, подхватив сумку, помчался к выходу.

На улице уже собралась большая толпа жильцов. Некоторые были с вещами, а кое-кто оказались и вовсе без какого-либо скарба. Все стояли, задрав головы, и смотрели наверх. Туда, где с балкона седьмого этажа все еще валил серый дым, а окна квартиры Роговских уже вовсю лизали языки пламени. Жена Быка заливалась слезами, беспрестанно повторяя: «Это моя квартира, это моя квартира». Какая-то женщина поддерживала ее, поглаживая по голове.

– Где же пожарные? – истерично выкрикнул кто-то.

– Да наверху уже, – ответил ему жилец с шестого этажа. – Говорю же вам: нас пожарный из квартир выводил.

– А машина-то их где?

– А хрен ее знает. Может, с той стороны дома. Сирену-то мы слышали…

Щукин осторожно пробрался между зеваками и оказался в самом конце толпы. Задержавшись на несколько секунд и удостоверившись, что не привлекает ничьего внимания, Николай неспешным шагом направился к своей машине, припаркованной чуть поодаль. Краем глаза он не переставал следить за толпой, собравшейся у второго подъезда, но эта осторожность была излишней. Никто не обратил внимания на его передвижения. Николай спокойно сел в свою «копейку» и, запустив двигатель, выехал со двора. Он выжал газ до упора, торопясь успеть на следующее представление. А навстречу ему, заливаясь ревом сирен, летели пожарные машины.

Щукин старался вести машину быстро, но аккуратно, чтобы не привлечь к себе внимание какого-нибудь особо рьяного сотрудника ГИБДД. В этот час пробок на дороге почти не было. Через пятнадцать минут Николай уже припарковал машину позади особняка Дыбина.

За последние сутки Николай почти не вспоминал дочку Лимона. Готовясь к выполнению задуманного, Щукин полностью выкинул из головы все мысли о зеленоглазой куколке с печальным взглядом. Да, он жалел ее, не желая невинной девушке той судьбы, которую уготовил ей Дыбин. Однако сейчас не эти чувства были главными, а спасти девушку ему нужно было лишь для того, чтобы вся операция завершилась успешно.

Николай посмотрел на часы. Косой со своими людьми приступил к выполнению операции без четверти одиннадцать. На мобильный Щукину он позвонил в одиннадцать ноль две. Примерно восемь минут потребовалось Николаю для визита к Роговскому. Пятнадцать минут заняла дорога. Сейчас на часах было одиннадцать двадцать семь, и через три минуты в игру должны вступить новые персонажи. Щукин, выкинув из головы все лирические мысли, раскрыл дорожную сумку.

Достав черную ветровку, он надел ее и застегнул до самого подбородка. Затем натянул на голову черную шапочку с прорезями для глаз и, вынув небольшую кожаную сумку, перекинул ее через плечо. Добавив в обойму «макарова» патрон, Николай заткнул оружие за пояс и посмотрел на часы – одиннадцать двадцать девять. Он был готов.

Щукин вышел из машины и подошел к бетонному забору, окружавшему особняк Дыбина. Николай достал из сумки прочную веревку с кошкой на конце и, раскрутив ее, закинул на изгородь. Крюк прочно зацепился. В этот момент с противоположной стороны забора раздалась автоматная очередь. Затем в унисон затарахтели два автомата. Рявкнуло помповое ружье. Сухо защелкал карабин. Грохот выстрелов напрочь заглушил все остальные звуки. Щукин рассмеялся, а потом быстро перемахнул через забор, прихватив с собой веревку с крюком.

Он бесшумно двигался среди деревьев сада по направлению к особняку, не спуская глаз с главного входа в крепость Дыбина. Там царила настоящая суматоха. Охрана бестолково металась около ворот; захлебывались лаем два добермана; что-то орал укрывшийся за сторожкой Дыбин.

Последний открытый отрезок Николай преодолел одним мощным рывком и оказался прямо под окнами кухни. Щукин расколотил вдребезги стекло, думая, что за шумом выстрелов никто не услышит. Однако он ошибся! Перескочив через подоконник, Николай лицом к лицу столкнулся с одним из боевиков Дыбина. На секунду тот замешкался, оторопело уставившись на неведомого пришельца. Щукин же, оттолкнувшись ладонями от подоконника, резко ударил охранника ногами в солнечное сплетение. Тот отлетел назад, опрокидывая стол и сметая с полок кухонную утварь.

Грохот получился неимоверный, и Николай недовольно поморщился. Он метнулся к поверженному охраннику и опустил на его затылок рукоятку пистолета. В следующую секунду Щукин уже был в коридоре и осмотрелся по сторонам. Однако коридор был пуст.

Впрочем, сначала Щукин помчался не за девушкой, а заглянуть в кабинет Дыбина. Николай, обладавший отличной зрительной памятью, запомнил код сейфа еще в первый визит к толстяку. Однако узнать, как отключается сигнализация, ему так и не удалось. Найдя взглядом провода сигнализационной системы, он одним движением выхватил из сумки прибор собственного изготовления и пришлепнул его поверх проводки.

Изготовлять такие штучки он научился в разведроте. Приборчик был предельно прост, но очень эффективен. На некоторое время его схема дублировала перерезанные провода, создавая иллюзию целостности системы охраны. А затем прибор самоуничтожался, оставляя за собой следы, очень похожие на короткое замыкание.

Николай не стал терять времени. Перерезав проводку под прибором, Щукин мгновенно вскрыл сейф. Внутри лежали стопки долларов и мешочек с неограненными алмазами. Николай покидал содержимое сейфа в кожаную сумку, а потом, захлопнув дверцу, бросился в комнату к девушке…

Вначале, когда началась стрельба на улице, Ирина даже не успела испугаться. Она полулежала на кровати, перелистывая стопку журналов, принесенных ей охранником.

Услышав стрельбу, она удивленно подняла голову. Но, осознав, что на улице идет настоящий бой, перепугалась. Первой мыслью девушки было спрятаться куда-нибудь. Но затем любопытство взяло верх, и Ирина осторожными шагами пошла к выходу из комнаты. Но тут дверь распахнулась.

Ирина вскрикнула, увидев перед собой мужчину, одетого в черное. Она попятилась, отступая к окну и, споткнувшись о кровать, плашмя рухнула на пол. В одну секунду Щукин оказался рядом с ней и схватил Ирину за плечо. Девушка вновь вскрикнула, глядя широко открытыми от ужаса глазами в маску незнакомца.

– Заткнись, дура, – прошипел мужчина. – Марш быстро за мной, если не хочешь остаток жизни провести в публичном доме.

Ирина не шелохнулась, продолжая смотреть на мужчину огромными от испуга глазами. Пятнадцатилетняя девчонка, видевшая сцены насилия только на телеэкране, не понимала, что именно хочет от нее этот человек. Слова о публичном доме и вовсе пролетели мимо ее сознания.

Щукин поморщился. Ему не хотелось причинять девчонке боль, но мешкать было нельзя. Автоматная стрельба за забором стихла, и сейчас до слуха Николая доносились лишь редкие пистолетные выстрелы. Видимо, это братки Дыбина осмелели и выскочили на улицу. Через пару минут они вернутся в дом, чтобы немного прийти в себя. Но Щукин к этому времени уже должен быть далеко. Николай грубо дернул девчонку за ворот платья, поднимая ее на ноги.

– Марш за мной! Бегом! – скомандовал он и потащил Ирину к выходу.

Интуитивно девушка попыталась сопротивляться. Она повисла на руке Щукина, но тот продолжал тащить девчонку вслед за собой. На кухне Ирина вновь вскрикнула, увидев на полу окровавленное тело охранника. Но именно это зрелище и привело девушку в чувство. Зажав ладонью рот, она уже без понуканий заторопилась вслед за Николаем.

Щукин одним мощным рывком подкинул девушку на подоконник и выпихнул наружу. Ирина упала на коротко стриженный газон, но Щукин, спрыгнувший вслед за ней, вновь рывком поднял Ирину на ноги, и они побежали к ограде.

У ограды Щукин задержался. Обернувшись, он увидел, как боевики Дыбина бегом возвращаются назад во двор, волоча на поводках доберманов, захлебывающихся лаем. Щукин подтолкнул девушку к забору и подсадил наверх, приказав прыгать. А сам подтянулся на веревке и тоже спрыгнул вниз.

Ирина беспомощно озиралась вокруг, прислонясь спиной к забору. Николай подтолкнул ее к машине. Девушка покорно сделала несколько шагов и села в салон «копейки». Щукин, бросив на заднее сиденье сумку, забрался в салон. Только теперь он увидел, что Ирина беззвучно плачет.

– Вытри сопли. – Николай протянул девушке платок. – Все уже позади.

– Кто вы такой? Что вам от меня нужно? Что вы со мной хотите сделать? – скороговоркой проговорила она, беря платок из рук Щукина.

– Зажарю и съем, – буркнул Николай, заводя двигатель машины. – Пристегни ремень, бестолочь. – И резко вдавил педаль газа, не дожидаясь, пока девчонка выполнит приказание.

Старенькая «копейка» на удивление резво взяла с места в карьер. Щукин вскинул брови, удивляясь возможностям развалюхи, и, вырулив на проселочную дорогу, направил машину к мосту через Кузьминский пруд. На приличной скорости он проехал километр и, лишь убедившись в том, что погони нет, поехал медленнее и сдернул с головы маску.

– Вы?! – удивленно воскликнула Ирина. – Вы кто?

– Конь в кожаном пальто, – усмехнулся в ответ Щукин. – Много будешь знать, детонька, скоро состаришься. Сиди молча и не отвлекай меня.

Николай вел машину по узким дорогам Кузьминского лесопарка в сторону Люблинского кладбища. Ирине было одновременно и страшно, и интересно. Новые, не изведанные ранее эмоции настолько захлестнули ее, что с начала перестрелки у дома Дыбина она ни разу не вспомнила об отце.

– Скажите, а это вас папа прислал? – с надеждой в голосе спросила она Щукина. – С ним все в порядке? Он ведь не сильно пострадал?

У Николая не повернулся язык сказать девчонке, что ее отец мертв. Он промолчал, лишь бросив на Ирину холодный взгляд. Девушка поежилась и, отвернувшись от Щукина, попыталась привести в порядок свое платье.

Николай остановил машину позади кладбища. Девушка удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. А Щукин, сняв с себя ветровку, протянул ее Ирине. Затем вышел из машины и вытащил с заднего сиденья дорожную сумку. Вынув из нее пакет с деньгами Роговского и зажигательную гранату, Николай закинул сумку обратно и приказал Ирине вылезти из машины. Та безмолвно подчинилась. Щукин кивнул, призывая отойти подальше, а затем бросил в салон пистолет и перчатки, которые снял с рук. С трудом запихав пакет в кожаную сумку, Николай протянул ее девушке.

– Я же велел тебе отойти подальше, – сказал он. – Марш вперед. И не останавливайся, пока я не прикажу.

Щукин привык тщательно заметать за собой следы. И его лучшим помощником в этом деле был огонь. Он отошел от «копейки» на десяток метров и, активизировав зажигательную гранату, швырнул ее в салон. А затем побежал, догоняя Ирину, неспешно бредущую по дороге.

Он догнал девушку и приказал остановиться. Забрав из ее рук тяжелую сумку, Николай несколько секунд наблюдал за тем, как внутри машины разгорается яростное пламя. А когда с грохотом рванул бензобак «копейки», Щукин дернул за руку застывшую в оцепенении девчонку.

– Ну вот и все, – усмехнулся он себе под нос. – Еще немного, и я заслужу хороший отдых. – Он улыбнулся Ирине. – Пошли быстрей, чадо. Нужно тебя куда-то определить на эту ночь…

* * *

Аксененко находился в полной растерянности – столько времени и средств было затрачено впустую! Что он имел? Да ничего. Несколько десятков снимков, ничего не доказывающих. Даже информация от идиота-следователя ничего не дала. Ну, встречался Дурнов с Роговским в парке; ну, привозили в дом к Дыбину какие-то вещи и девушку с завязанными глазами; ну, раскатывал голубоглазый блондин на тачке преступного авторитета. И что с того?

Дмитрий шлепнул ладонью по столу. Да, он знал, что боевики Дыбина и Роговского расправились с Лимоном. Он, единственный человек в Москве, располагал информацией, где находится пропавшая Ирина Верстова. Только он один знал, что полковник Дурнов давно подкуплен бандитами и прикрывает преступные группировки. Знал, но доказать не мог! И именно поэтому его мечты о фотостудии на берегу теплого моря, безбедной жизни и толпах прелестных моделей были готовы лопнуть, словно мыльный пузырь.

Дмитрий возлагал надежды на голубоглазого незнакомца, по непонятным причинам оказавшегося в самом водовороте событий, но тот вновь ускользнул. Правда, была еще его девушка…

Аксененко потратил полдня на то, чтобы выяснить личность ее. Затем он явился к ней в офис. Высмотрев коллегу Шевцовой, Дмитрий немного пофлиртовал с девушкой и пригласил ее пообедать в ближайшем кафе.

Светлана уплетала все обеденные блюда за обе щеки. Аксененко внутренне содрогался, представляя себе счет, который выставит ему официант, но терпел, так как девушка не только ела, но и трещала без умолку. Сам того не желая, Аксененко узнал, кто с кем из сотрудников фирмы состоит в интимных отношениях, какой зазнавшейся стервой является Оксана, какая сволочь «этот главбух» и что сама Светлана всю сознательную жизнь мечтает выскочить замуж. Дважды ей это удавалось, но оба мужа оказались нищими скотами.

Про Шевцову Светлана говорила урывками. Судя по всему, Лариса относилась к разряду неприметных трудоголиков. От неурочной работы никогда не отказывалась, ни с кем в офисе не дружила, но и не имела врагов. Единственным происшествием, вызвавшим завистливое шипение сослуживцев Шевцовой, был ее недавний приезд на работу в шикарной иномарке в сопровождении сногсшибательного блондина. Но на следующий день Шевцова вновь добиралась до офиса на метро. Коллеги посчитали шикарного спутника Ларисы просто случайным знакомым.

Дмитрий постарался расспросить Светлану подробнее о жизни Шевцовой, но тут его ждало разочарование. Лариса была не замужем, жила одиноко в небольшой двухкомнатной квартире, бойфренда не имела. Голубоглазого блондина, недавнего спутника Шевцовой, никто не знал. Весь прошлый день в офисе фирмы были разговоры только о нем, но выяснить его личность девушкам не удалось.

Обед с болтливой сослуживицей Шевцовой обошелся Дмитрию в три с половиной сотни рублей. Причем он сам ничего не съел, а лишь выпил чашку кофе со сдобной булочкой!

После разговора со Светланой Дмитрий вернулся домой. Он лихорадочно метался из комнаты в комнату, пытаясь найти выход из запутанной ситуации, в которую поставил себя сам.

Дмитрий просчитывал в уме возможные варианты дальнейших своих действий. Все уловки, которые он придумывал, казались либо по-детски наивными, либо абсолютно нереальными. Вечером, когда бешенство вперемешку с отчаянием захлестнуло Аксененко, в его квартире раздался телефонный звонок.

– Слушаю, – едва справившись с дрожью в голосе, проговорил Дмитрий в трубку.

– Димочка, это Смешной, – раздался на том конце провода голос. – У меня для тебя интересные новости.

– И что еще за гадость ты мне хочешь подвинтить? – недовольно поинтересовался Дмитрий.

– Ну зачем же так резко. – В голосе Смешного слышалось вкрадчивое нетерпение. – Это не гадость, а очень полезная информация…

– Давай без преамбул, – рявкнул в трубку Аксененко. – Говори быстрее, что нужно. Я занят.

– Думаю, тебе придется отложить все дела и мчаться на постоянное место наших встреч. – Осведомитель явно злорадствовал. – И не забудь прихватить с собой денежки, поскольку я расскажу тебе о новых отношениях Роговского и Дыбина. Похоже, назревает семейный конфликт…

После этих слов Аксененко изменился в лице. Похоже, удача сама шла ему в руки. Оставалось только поймать ее за хвост! Дмитрий посмотрел на часы – без двадцати пяти восемь.

– Хорошо, – коротко ответил он. – Ровно в девять жду тебя. И попробуй только подсунуть мне туфту! Сразу на ближайшем крючке повешу тебя за яйца!..

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дыбин был в бешенстве. Едва стрельба за воротами слегка приутихла, как он едва ли не пинками выгнал братву во главе с Купоном на улицу. Боевики, озверело паля из всех стволов, пытались расстрелять наглую «шестерку», но машина бешено понеслась по Кузьминской в сторону Волгоградского шоссе. Братки, матерно ругаясь и отряхивая перепачканные во время падений брюки, помчались к двум черным «БМВ». Дыбин остановил их.

– Стоять, уроды, мать вашу! – дико заорал он. – Закрыть ворота, прочесать весь сад. Купон, возьми кого-нибудь – и ко мне в дом!

Разъяренный Дыбин абсолютно не понимал, что происходит. Ясно, что его особняк обстреляли люди Роговского или Дурнова. Но вот зачем? Неужели они рассчитывали так запугать его, Дыбина, человека весьма серьезного? В таком случае они просто идиоты. Пальбой из стволов по забору и воротам можно, конечно, постращать какого-нибудь ларечника, но Дыбин и не в таких переделках бывал.

Улыбнувшись, Дыбин остановился у крыльца и посмотрел наверх. Два лепных барельефа были безнадежно изуродованы шальными пулями. Несколько стекол выбито автоматными очередями, да десятка три кирпичей и пару пластиковых рам придется заменить. В общем, ущерб его усадьбе был нанесен небольшой. Так зачем же понадобилось палить из стволов по дому? Дыбин обернулся. Позади в выжидающих позах стояли Купон и его подчиненный по кличке Череп.

– Босс, ребята прочесывают сад, – отрапортовал Купон.

– Еще бы они этого не делали! – фыркнул Дыбин и поднялся на крыльцо. – Марш за мной, олухи. Осмотрите первый этаж, пока я полюбуюсь, что со вторым.

Дыбин прошел в гостиную и завернул туда, где располагалась лестница на второй этаж. Купон и Череп пошли налево, в коридор, за которым находились кухня, подсобные помещения, бильярдная и небольшой спортзал. Дыбин проводил их взглядом и начал подниматься по ступенькам, думая о том, что пора ставить в доме лифт. Не успел он сделать и нескольких шагов, как из кухни донесся крик Черепа:

– Босс, сюда! Страшилу замочили.

На секунду Дыбин замер на лестнице, а потом рванулся вниз. Он вдруг вспомнил рассказ Щукина о каких-то крупных банковских счетах Лимона, замороженных где-то за границей, и смысл стрельбы по его дому стал абсолютно ясен. Это был лишь отвлекающий маневр, а они на него купились, как последние лохи! Налет на его резиденцию произошел с другой стороны.

– Купон, быстро проверь девчонку! – истерично заорал Дыбин.

Прежде чем Дыбин успел добраться до дверей коридора, ведущего в подсобные помещения, навстречу ему выскочил Купон. Бригадир боевиков не успел ничего сказать. Он лишь развел в стороны руки, показывая, что девчонки в комнате нет, но тут же получил удар в живот от Дыбина, в припадке бешенства совсем потерявшего голову. Не ожидавший удара Купон согнулся пополам, а толстяк, отпихнув его в сторону, помчался на кухню, где на полу в луже крови лежал Страшила, охранявший девчонку. С неожиданным для его комплекции проворством Дыбин опустился на колени перед боевиком и попытался нащупать его пульс.

– Мудак! – рявкнул он, поворачиваясь к побледневшему Черепу. – Какое, на хрен, замочили. Жив он. Врача сюда, быстро! – Затем посмотрел на Купона. – Ты чего пасть разинул? Бинты, йод, обезболивающее! Перевяжешь этого придурка.

Дыбин, брезгливо вытерев испачканные кровью пальцы о футболку Черепа, отошел в сторону. Череп тут же выхватил из кармана сотовый и принялся названивать куда-то, пытаясь вызвать доктора в особняк босса, а Купон метнулся в ванную комнату, где хранилась аптечка. Дыбин подошел к разбитому окошку и внимательно осмотрел подоконник и раму.

– Сюда кто-нибудь! – рявкнул в окно Дыбин. Рядом тут же вырос бритоголовый гоблин необъятных размеров.

– Сугроб, тащи сюда собаку, – приказал ему толстяк и повернулся к Черепу. – А ты быстро принеси какую-нибудь вещь девчонки.

Череп принес носовой платок Ирины, а Сугроб приволок на поводке добермана. Дыбин сам возглавил поиски, сопровождаемый двумя гоблинами. Довольно легко проследили путь девчонки до забора, но потом, как и предполагал Дыбин, следы потерялись на обочине дороги. Было очевидно, что Ирину увезли на машине.

– Мать твою! – выругался Дыбин, выбрасывая в кусты девчонкин платок. – Сука этот Дурнов. Как мне теперь выяснить, на какой ее тачке отсюда увезли?

– А чего тут выяснять, в натуре, босс? – удивился Сугроб. – Ясное дело, что это чисто быковских работа. Мочить их нужно ехать, там и девку найдем.

– Поумничай мне еще, урод! – рявкнул на него Дыбин. – Без твоих куриных мозгов как-нибудь разберусь, что мне делать.

Толстяк и сам понимал, что войны с Роговским теперь, после такого вероломного предательства, ему не избежать. Но Дыбин и сам хотел отомстить за налет на собственный дом. Но сейчас в первую очередь нужно было отыскать следы девчонки. Только определив, где Бык с подручными прячет ее, можно было уничтожить его банду.

Дыбин пошел назад, но не успел даже дойти до ворот, как вдруг вся округа огласилась истошным ревом сигнализации. Тревожная система сработала где-то внутри дома, и толстяк, в первую секунду застыв от изумления, бегом бросился в здание.

В этот раз, в отличие от недавнего обстрела, братва под руководством Купона действовала хладнокровно и слаженно. Уже через несколько секунд после сигнала тревоги был по периметру оцеплен дом. Дыбин приказал четверым боевикам войти в дом и прочесать его сверху донизу. Сам же он остался во дворе, укрывшись от возможных выстрелов за лакированным боком черной «БМВ». Вскоре на крыльце показался один из четверых, вошедших в дом.

– Все чисто! – закричал он, размахивая руками. – Похоже, сигнализация коротнула. Там, на стене в кабинете, в натуре, большущее черное пятно и проводка расплавлена. Идите, босс, сами посмотрите.

– Всем отбой, – сказал Дыбин и направился к дому. – Но никуда не расходиться. Купон, обзвони остальную братву. Чтобы через полчаса все были здесь!..

Толстяк прошел через гостиную в кабинет и плюхнулся в кресло. Положение, в котором он оказался, выглядело крайне отвратительным. Если еще несколько часов назад Дыбин имел перед объединившимися Роговским и Дурновым козырь в рукаве – дочку Лимона, то теперь он этого преимущества лишился. Девчонка, через которую можно было получить доступ к солидным банковским счетам за рубежом, была похищена прямо из-под носа Дыбина. И как?! Самым примитивным способом.

От грустных размышлений Дыбина оторвал вой милицейских сирен. Освещая окрестности сполохами мигалок, к особняку толстяка подъехали сразу четыре машины и застыли у ворот. В первую секунду Дыбин удивленно всматривался в красно-синие проблески за окном. Думая, что предпринять после неожиданного нападения, толстяк забыл о том, что кто-то из соседей мог вызвать милицию.

Дыбин вышел на крыльцо, чтобы встретить непрошеных гостей.

А менты, вооруженные автоматами, в касках и бронежилетах, уже входили во двор, оглядываясь по сторонам. Опергруппу возглавлял невысокий лысоватый мужчина. Он вошел во двор последним и сразу направился к крыльцу, навстречу хозяину дома.

– Помощник дежурного по УВД Северо-Западного округа Москвы капитан Мартов, – представился мужичок. – Что у вас тут происходит? Соседи слышали стрельбу…

– Правильно, правильно, капитан. – Дыбин был само радушие. – Стрельба действительно была, но учебная. Видите ли, я являюсь директором крупнейшего охранного агентства «Кирасир», и мои ребята проводили сегодня вечером учения по предотвращению вооруженного нападения на объект…

– А почему милицию не поставили в известность? – Теперь была очередь Мартова прерывать хозяина. – Вам это что, шуточки? Людей от работы отрываете, технику с дежурства выдергиваете!..

Голос капитана был наполнен праведным негодованием. Он ругал Дыбина, а толстяк внимательно присматривался к менту. Лицо капитана казалось ему знакомым, но раньше, кажется, сталкиваться им не приходилось.

– Тише, тише, капитан! – Дыбин вытянул вперед руки с поднятыми вверх ладонями. – Во-первых, не нужно так кричать, а то опять соседей напугаете. А во-вторых, разрешение на проведение учений мы получили. Я лично относил заявление полковнику Дурнову, и он мне его подписал. Я со своей стороны все выполнил, как положено.

– Ладно, допустим, на самом деле было так, – недовольно буркнул Мартов. – А почему в таком случае сигнализацию с пульта не отключили?

– А-а, тут господа поставщики моей системы виноваты, – всплеснул руками Дыбин, придавая лицу выражение праведного гнева. – Представляете, короткое замыкание произошло! Мы сами с ребятами перепугались, когда эти дурацкие сирены прямо во время учений завыли. Подумали, что кто-то решил воспользоваться суматохой и ограбить дом.

– Покажите, – приказал капитан и обернулся к своим. – Ольховский, Тарасов, со мной. Возьмите инструмент.

Войдя в кабинет, Дыбин сразу указал капитану на закопченное пятно на стене. Мартов кивнул головой и приказал своим подчиненным осмотреть повреждение проводки. Один из ментов внимательно пригляделся к пятну, провел по стене пальцем и затем понюхал его. Брезгливо фыркнув, он повернулся к Мартову.

– Похоже, господин капитан, тут в систему вольт триста двадцать проскочило, – хмыкнул он. – Интересно, как это предохранители выдержали. Хотя после замыкания они все наверняка сгорели. Сейчас мы все исправим. Временно, так сказать. А уж потом пусть хозяин продавцов вызывает, и они ему нормальный ремонт делают. – Мент повернулся в Дыбину. – Только перед этим не забудьте в участок позвонить.

– Конечно, конечно. – Дыбин, как болванчик, закивал головой. Он сейчас был готов на все, чтобы побыстрее избавиться от назойливых посетителей.

– А протокольчик все-таки придется составить, – каким-то извиняющимся тоном проговорил капитан, самовольно присаживаясь за хозяйский стол. – Сами понимаете, мы должны по каждому вызову отчитываться. Я ведь вообще сегодня дежурить не должен, да у приятеля ЧП случилось. Вот он и выдернул меня, можно сказать, с постели. Так что, если мы с вами все формальности не выполним, я друга подставлю…

– Понимаю, понимаю, – сочувственно кивнул головой Дыбин. – Валяйте, пишите, что нужно. Я свою закорючку поставлю.

Пока Мартов что-то выводил на бумаге корявым почерком, тот самый мент, что осматривал место короткого замыкания, чинил проводку. Делал он это самым банальным способом, просто нарастив провода. Затем обмотал их изоляционной лентой и, недовольно осмотрев получившуюся кисту, махнул рукой.

– Давайте проверим, – предложил он Дыбину. – Включите сигнализацию, а затем откройте сейф. Если система сработает, значит, все в порядке. А в божеский вид все завтра приведете, когда к вам из фирмы приедут.

Толстяк включил сигнализацию и собрался открыть сейф, но милиционер остановил его. Он связался по рации с участком и предупредил, что сейчас будет проверять работу сигнализации в особняке на Кузьминской. После этого мент разрешил Дыбину открыть сейф. Толстяк набрал код, распахнул дверцу, и тут же дом огласился истошным ревом сирены, а Дыбин замер: сейф был пуст! Абсолютно пуст!!! Мент тем временем отключил сигнализацию и посмотрел на толстяка, изменившегося в лице.

– Что-то случилось? – поинтересовался он.

– Нет-нет, – торопливо ответил Дыбин, натянуто улыбаясь, и тут же захлопнул дверцу сейфа. – Все в порядке. Только после сегодняшних волнений что-то сердце прихватило.

– Может быть, «Скорую» вызвать? – сочувственно предложил Мартов, поднимая голову от бумаг.

– Нет, спасибо, мне уже лучше, – ответил толстяк, тяжело опускаясь на стул. – Просто нужно прилечь. Вы уже закончили?

– Еще буквально пять минут, – ответил капитан, продолжая торопливо заполнять протокол. – И больше мы вас тревожить не будем.

Дыбин только кивнул головой, с трудом понимая, что происходит вокруг. Сейф был вычищен! Все деньги и драгоценности пропали, не осталось ничего из тех средств, которые Дыбин откладывал на черный день. И это мог сделать только один человек – Роговский. Ведь только он мог видеть, как Дыбин открывал сейф. Только при Роговском толстяк, потеряв осторожность, мог включить сигнализацию. К тому же у Быка среди подчиненных Дыбина были свои люди. Толстяк побагровел от гнева. Хорошо хоть, что общак он держал в другом месте. Иначе у вора в законе возникли бы очень серьезные неприятности. Погруженный в свои размышления, Дыбин не сразу услышал, что капитан обращается к нему.

– …может, все-таки «Скорую»? Вы что-то неважно выглядите, – сочувственно проговорил Мартов.

– Нет, все в порядке, – довольно резко ответил Дыбин. – Вы закончили, наконец?

– Да. – Капитан кивнул и показал на листок бумаги, уже лежавший на столе прямо перед толстяком. – Прочитайте и напишите: «С моих слов записано вер…»

– Знаю, – перебил его Дыбин и вывел внизу нужные слова. – Всего доброго. Провожать вас не буду. Дорогу на улицу знаете.

Мартов пожал плечами и поднялся из-за стола. Попрощавшись с хозяином дома, он направился к выходу, а сам Дыбин пустым взглядом уставился в закрытую дверцу разоренного сейфа. Растерянность и нерешительность, охватившие бандитского авторитета в первые минуты после удручающих открытий, постепенно сходили на нет. Теперь Дыбин твердо знал, что войны не избежать. Нужно отомстить Роговскому за его вероломство, причем сделать это как можно быстрее. Но сначала нужно отыскать предателей – Утку и Смешного. Хотя сейчас оба эти ублюдка уже наверняка трутся среди братвы Роговского!

– Господи, что же делать? Что же делать? – пробормотал Дыбин себе под нос.

Несмотря на предупреждения Щукина, толстяк был не готов к войне. Он не рассчитывал, что его бывший союзник нанесет удар так быстро и внезапно. Дыбин планировал вести войну против Роговского тонкими и бескровными ударами, чтобы лишний раз не тревожить ментов и общественность. Он надеялся, что и Бык окажется человеком достаточно разумным, чтобы постараться избежать лишнего шума. Но Роговский поступил иначе! Он нанес открытый удар. Причем покусился не только на девчонку, но и на святая святых – личные сбережения такого же, как он, вора в законе.

Впрочем, Дыбин не хотел ввязываться в открытое столкновение. При поддержке Дурнова Роговский становился очень опасным противником. Только поэтому Бык, видимо, и решился открыто напасть на резиденцию Дыбина. Чтобы переиграть его, толстяк должен был действовать тоньше и хитрей. Идеальным вариантом было бы заручиться поддержкой какой-нибудь другой группировки. Например, заключить сделку с Мироном из Северо-Восточного округа, предложив ему долю в отвоеванных у Роговского территориях и сферах влияния. От размышлений Дыбина отвлек зазвонивший телефон.

– Чего еще надо?! – злобно заорал Дыбин в телефонную трубку.

– Александр Михайлович, это Бергман, директор казино «Пальмира», вас беспокоит, – услышал толстяк в трубке унылый голос. – У нас несчастье.

– Что у вас-то могло случиться? – заревел в ответ Дыбин.

– Налет, Александр Михайлович. Десять вооруженных людей проникли через черный ход ко мне в кабинет. Выгребли всю выручку, избили охрану, застрелили двух ваших людей – Толика Утку и Гену Смешного. Эти бандиты велели передать, что Роговский предательства не прощает…

– Ах, значит, я еще и предатель?! – истошно заорал толстяк. – Да я ему покажу, суке такому!

– А мне-то что делать? – взмолился директор казино. – Милицию вызывать?

– Какая, на хрен, милиция?! – Дыбин был в бешенстве. – Ничего не трогай, сейчас я приеду, и разберемся! А казино пусть работает в прежнем режиме. Ясно?

– Понял, я только…

Толстяк не дослушал. Он с силой швырнул трубку на рычаг и заорал:

– Купо-о-он, бегом марш сюда!

Решение у Дыбина созрело само собой. Его империя под ударами Роговского рушилась, словно карточный домик. Он выдумывал что-то, пытаясь решить все проблемы с Быком тихо, мирно, без выстрелов и кровопролитий. Роговский же действовал нагло и нахально. Он даже не пожалел своих агентов в группировке Дыбина, пристрелив их, словно собак. Впрочем, как раз эти убийства вполне объяснимы – Утка и Смешной могли дать возможность Дыбину выйти на след девчонки.

Впрочем, Дыбину сейчас было не до дочки Лимона. Толстяк понимал, что если немедленно не ответить на агрессию Роговского, то можно потерять полностью власть и влияние в Москве. Дыбин же просто не мог себя представить мелкой сошкой, нищим, ничего не значащим человеком. И если для того, чтобы предотвратить подобное падение, понадобится война, то Роговский ее получит.

В кабинет вошел слегка растерянный Купон.

– Босс, наш доктор приехал, – отрапортовал бригадир, стараясь не глядеть в бешеные глаза Дыбина. – Он осмотрел Страшилу и сказал, что дело серьезное. Парня нужно срочно госпитализировать. И если он не останется после такой травмы идиотом, то пусть благодарит судьбу и господа бога, в натуре!

– Жаль парня. – Дыбин поднялся из-за стола, и бригадир удивился перемене, произошедшей с ним.

Толстяк вдруг стал выглядеть добрым и заботливым. Купону уже пару раз доводилось видеть, как резко менялось настроение у его босса, и оба раза кое для кого история добром не заканчивалась – Дыбин жесточайшим образом расправлялся с теми, кто вставал у него на пути. Купон воспрял духом. Видеть бешеного босса, в растерянности носящегося по дому, было для бригадира неприятно и страшно. Такое состояние Дыбина говорило о том, что он находится в тупике, из которого не видит выхода. Но как только толстяк становился ласковым и заботливым, у Купона становилось спокойней на душе – выход найден, и кто-то скоро будет наказан!

– Витенька, у нас появилась еще одна проблема, – проговорил Дыбин, подходя к Купону и кладя ему руку на плечо. – Братки Лысого разбомбили «Пальмиру» и шлепнули Утку со Смешным. Пошли туда четверых толковых ребят. Пусть успокоят Бергмана и хорошенько заметут следы. А сам ты займешься кое-чем поинтересней.

– Значит, Бык совсем оборзел, в натуре? – играя бицепсами, поинтересовался Купон у босса.

– Так, Витенька, именно оборзел! – сладко улыбнулся Дыбин, а глаза его сверкнули холодным огнем. – Пора поставить на этом большую и жирную точку. На хату к нему и Дурнову соваться бесполезно. Они наверняка тусуются где-то в другом месте. Нам нужно будет узнать, где именно. У тебя есть свой человек среди братвы Лысого?

– Есть один, но сейчас вряд ли удастся с ним связаться, – вздохнул Купон. – Он наверняка конкретно перекрылся. Отыскать его можно, но на это пара дней уйдет.

– Пары дней у нас нет, Витенька. – Толстяк похлопал бригадира по плечу. – Не позднее завтрашнего вечера он должен быть здесь. А пока займись братвой Лысого. Знаешь, где они обычно тусуются?

– Либо в спортзале на стадионе «Локомотив», либо в кафешке «Варяг» у Павелецкого, – кивнул головой Купон. – Но вряд ли их сейчас там застать можно.

– А ты попытай счастья, Витенька, – с нажимом проговорил Дыбин. – Где-то же они должны тусоваться. Не в офисе же Роговского их искать?!

– А че, вполне могут, – попытался предположить Купон, но толстяк с силой сжал его ключицу. Бригадир тихо ойкнул.

– Витенька, я приказал проверить кафе и спортзал, а не офис, – почти прошептал Дыбин. – В спортзале они вряд ли соберутся. Там, конечно, тихо, но они могут догадаться, что именно туда мы соберемся нанести ответный удар. Поэтому приготовят нам ловушку. Вроде ментов Дурнова. А вот остальные должны в кафе тусоваться. Роговский наверняка считает, что на людях мы пальбу устраивать не решимся. Нужно будет его разочаровать.

– Так что, прямо в кафешке их мочить? – Купон открыл рот от удивления. – Мы же не в Чикаго, блин, в натуре.

– Конечно, Витенька, мы не в Чикаго, – рассмеялся Дыбин и вдруг заорал: – Тогда иди, сосунок, и подставь им свою башку под пули сразу, чтобы не мучиться. Накрыть их сегодня в кафе – наш единственный шанс. И если мы сегодня будем разговаривать с ублюдками в беленьких перчатках, то завтра все дружно наденем беленькие тапочки! Понял меня, дурак? Это тебе не ларечников бомбить. Дело серьезное. И мы или сегодня победим, или завтра сдохнем. Так что сам решай. Если ты у нас такой чистоплюй, то мотай отсюда на хрен. Поставлю вон Сугроба бригадиром. Хочешь?

– Да ты что, босс?! – возмутился Купон. – Я же, в натуре, просто спросил…

– А вот спрашивать не нужно, Витенька, – противно рассмеялся Дыбин. – Иди и сделай то, что я приказал…

* * *

Четверо крепких, коротко стриженных мужчин вовсю кутили в кафе «Варяг». Они занимали один из лучших столиков, ели лучшие блюда и свысока поглядывали на остальных посетителей. А их в ресторане было немало. Большинство принадлежали к классу так называемых «новых русских». Немало было и приезжих, не успевших еще устроиться в гостиницах, но зато изрядно проголодавшихся с дороги. Около стойки сверкали бедрами несколько проституток, а по углам ворковали парочки.

Впрочем, четверке братков ровным счетом не было никакого дела до всей этой шушеры. Девочек они привели с собой, приезжие их не интересовали, а связываться с «новыми русскими» им было, что называется, западло! Четверка отрывалась на всю катушку. Стол был заставлен бутылками с виски и мартини. Закуски на любой вкус грудились вокруг них.

Все четверо были обычными боевиками в бригаде Лысого, и сегодня у них был выходной. Обычно браткам любая выпивка возбранялась, но в свободное от «службы» время они иногда позволяли себе расслабиться.

В самый разгар веселья, когда девочки уже дошли до кондиции и были готовы перейти к постельным процедурам, в кармане одного из четверки зазвонил сотовый. Парень вполголоса выругался и попытался достать из кармана трубку, но сидевшая на коленях дородная девица мешала добраться до внутреннего кармана пиджака. Парень схватил ее за задницу и попытался сдвинуть с места, но девица не поняла, что от нее требуется, и прижалась к братку сильнее, начав тереться ягодицами о его живот. Сосед парня, наблюдая это зрелище, захохотал.

– Андрюха, я тебе, в натуре, сколько раз говорил, чтобы выбирал себе бабу потоньше, – сквозь смех констатировал он на весь зал. – Мало того, что такую тумбу с места сдвинуть невозможно, так еще пока у нее информация через жировые складки до мозгов доберется, у тебя борода отрастет и член на хрен отсохнет!

– Что ты сказал, баран? – нараспев поинтересовалась подвыпившая толстуха, чем вызвала у присутствующих дикий взрыв хохота. Даже парень, у которого она сидела на коленях, рассмеялся.

– Да, в натуре, слезь ты с меня, – сказал он, вытаскивая наконец из кармана сотовый. – Алло. – Видимо, он услышал что-то не очень приятное, потому что закрыл трубку ладонью и заорал на присутствующих: – Да заткнитесь вы, в натуре!

Несколько секунд парень напряженно вслушивался в то, что ему говорили по телефону. И чем сильнее мрачнел Андрей, тем более агрессивными становились выражения лиц его друзей. Наконец парень закончил разговор.

– Все, братва, сворачиваем бухалово, в натуре, – скомандовал он, убирая сотовый в карман. – Дайте девкам бабки на тачку, и пусть они валят по домам. У нас дела.

– Чего конкретно случилось, Андрюха? – поинтересовался остряк, советовавший товарищу выбирать девушек потоньше.

– Я же сказал: дайте телкам бабки на дорогу, – раздраженно рявкнул тот в ответ. – Туго въезжаешь, Банан, в натуре?

– Ладно, не пыли, – огрызнулся в ответ Банан и, вытащив из кармана толстое портмоне, с разочарованием посмотрел на свою подругу. – На пять сотен, и валите отсюда. Там сами разберетесь, кому сколько.

Девушки что-то недовольно пробормотали и принялись, не торопясь, собираться. Банан вальяжно раскинулся на стуле, всем своим видом показывая, что ему безразлично все происходящее вокруг. Двое других – Шустрый и Годзила – напряженно всматривались в лицо Андрея, ожидая хоть каких-нибудь объяснений. Однако тот молчал, с мрачным видом ожидая ухода проституток. А когда ему показалось, что их сборы излишне затянулись, он раздраженно рявкнул:

– Блин, кошелки, не ясно, в натуре? Сказал же, пошевеливайтесь! Валите домой быстрее.

Недовольно ворча, девушки похватали свои вещи и направились к выходу. Андрей еще несколько секунд молчал, провожая их задумчивым взглядом, а затем повернулся к собутыльникам. Шустрый и Годзила вопросительно уставились на него, а обиженный Банан даже не повернул головы, делая вид, что его ничего не волнует.

– В общем так, братва, у нас конкретные проблемы, – проговорил наконец Андрей. – Только что звонил босс и сказал, что лохи Дыбы наехали на наших в ночном клубе и спалили его хату.

– Че-е?! – Банан даже подскочил на стуле. – Они охренели совсем, в натуре, что ли? Жопу им давно не драли? Что там случилось? Что за наезды такие?

– Не ори! – рявкнул на него Андрей. – Я и сам не знаю ни хрена. Босс только сказал, чтобы мы срочно в «Золотую подкову» мчались. Там сходняк будет. Стволы у кого-нибудь есть с собой?

– Не-а, – пожал плечами Шустрый. – На хрена их таскать? Менты борзые стали.

– А мне лично пушка не мешает, – усмехнулся Банан, доставая из заплечной кобуры внушительного вида револьвер. – Как видишь, он всегда пригодиться может!

– Ладно, умник, зови официантку – расплатимся и валим отсюда. – Андрей потер лоб. – Что-то ерунда какая-то, в натуре, получается. Зачем дыбинской братве на наших наезжать?

– Бабок им мало стало, – окрысился Годзила, поднимаясь из-за стола. – Ничего. Мы их этими деньгами конкретно накормим… – На секунду громила замолчал и застыл, глядя в сторону входной двери. – Оба-на!

Остальные трое почти одновременно вскочили со стульев. В ресторан, отшвырнув с дороги швейцара, один за другим вбегали парни в черных масках. Впереди всех несся Купон. На мгновение он остановился, высматривая в толпе посетителей нужных ему людей, а затем, увидев четверых братков, рванулся к ним, вытаскивая из кармана пистолет. И тут же, обгоняя Купона, выросли двое бандитов с «калашами».

Такой наглости от людей Дыбина боевики Роговского не ожидали. Они, конечно, поняли, что разборки не избежать, однако не предполагали, что их противники решатся открыть стрельбу в ресторане. Первые очереди из «калашниковых» буквально напополам разорвали Годзилу. Тот отлетел назад, роняя столики и заливая пол кровью. Шустрый попытался упасть, но ему не хватило каких-то долей секунды. Автоматные пули пробили ему правое плечо и снесли половину черепа.

Посетители ресторана закричали и бросились в разные стороны. Тот, кто был поумней, просто падал на пол и валил перед собой стол. Остальные метались, не зная, куда бежать и что делать. Одна из официанток, совсем молоденькая девушка, рванулась из дальнего угла, где принимала заказ, через весь зал, пытаясь укрыться на кухне. Она не успела пробежать и несколько метров, как ее схватил Банан и, прикрываясь, словно щитом, начал отступать к задней двери, разряжая пистолет в сторону людей Купона. Те бросились врассыпную, а затем сосредоточили огонь из всех стволов на новой мишени.

Автоматные и пистолетные пули врезались в тело девушки, расцветая алыми букетами у нее на груди. Банан попытался удержать труп официантки, но он оказался слишком тяжелым для его левой руки. Бандит лишь на секунду выпустил девушку, чтобы перехватиться поудобнее, но в этот момент несколько пуль тут же впились в его грудную клетку, а одна попала Банану прямо в глаз.

В эту же секунду стрельба в ресторане прекратилась. Шестеро мужчин в масках твердыми шагами пошли к столику, за которым гуляли братки Роговского. Посетители, увидев, что выход из «Варяга» свободен, тут же бросились на улицу, истошно вопя и требуя вызвать милицию. Они толпились в дверях, давя друг друга. Купон подошел к живому, но поверженному врагу и, наступив ему ногой на грудь, приставил к голове пистолет.

– Где остальные, сука? – глухо спросил он.

– Кто? Я не знаю. Мы сегодня отдыхаем, – трясущимися губами залопотал Андрей. – Да что случилось-то? Что мы сделали?

– Где остальные, тварь? – заорал Купон и взвел курок пистолета. – Считаю до трех. Два уже прошло, в натуре!

– Не стреляй, они в «Золотой подкове»! – зажмурившись, взмолился Андрей. – Роговский объявил общий сбор…

Договорить он не успел. Купон безжалостно, словно в консервную банку, разрядил остаток обоймы в голову братка Роговского.

– Спасибо за помощь, урод, – усмехнулся Купон и, кивнув головой своим подчиненным, почти бегом направился к выходу. – Уходим. Сейчас здесь будут менты…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ирина уже не нервничала. Она шла рядом со Щукиным, опустив голову и не глядя по сторонам. В каждом движении девушки чувствовалась обреченность, и Николаю казалось, что Ирине абсолютно безразлично, что с ней будет дальше. Щукин не пытался хоть как-то утешить девушку. Да и какие слова можно сказать человеку, пережившему столько ужасов и напоследок только что узнавшему о смерти отца?! Николай знал только одно средство, способное принести пусть временное, но облегчение.

– Подожди. – Щукин осторожно придержал девушку за локоть, останавливая ее около мини-маркета. – Давай зайдем в магазин.

Ирина равнодушно пожала плечами и вдруг подняла на Николая заплаканные глаза. Пятнадцатилетняя девчонка стояла напротив взрослого и уверенного в себе мужчины и трясущимися губами пыталась что-то сказать. Щукин вздохнул и осторожно погладил Ирину по волосам. И в этот момент девчонку прорвало. Заревев навзрыд, она прижалась к Николаю всем телом.

– Почему, почему, почему?! – твердила она, не переставая, и ее тоненький голосок было едва возможно разобрать сквозь всхлипы.

Щукин даже не пытался остановить истерику. Он прекрасно понимал, что девчонке нужно выплакаться. Потом ей будет легче, а пока все, что требовалось от Щукина, это поглаживать девушку по волосам и не выпускать из своих объятий.

Николай пытался понять, зачем он вообще связался с этой девчонкой. Конечно, Щукин получил огромное эстетическое удовольствие, одурачив двух матерых преступных авторитетов, и Ирина была вполне заслуженным призом в этой игре. Вот только что теперь с этим призом делать?

Тем временем девушка почти успокоилась. Всхлипы стали слышаться все реже и реже, плечи девушки почти перестали конвульсивно вздрагивать, и лишь неизменное «почему» не стихало ни на минуту. Щукин глубоко вздохнул и поднял голову Ирины вверх за подбородок.

– Послушай меня, – как можно тверже попытался произнести он. – То, что произошло в твоей жизни, ужасно само по себе. Но поверь: жизнь еще не кончилась. Сейчас тебе нужно собраться, взять себя в руки. Убийцы твоего отца будут наказаны, но тебе нужно исчезнуть из Москвы, затаиться на какое-то время. А когда тут все уляжется, ты сможешь появиться в суде и отправить этих ублюдков в тюрьму. Я сам дам тебе знак, когда это можно будет сделать…

Щукин продолжал говорить, сознавая, что грузит девушку банальными и глупыми фразами, но иного способа успокоить ее не видел. Николай знал, что никогда больше в жизни не увидит ее. Он намеренно не говорил Ирине имена людей, убивших его отца. Не называл и своего имени.

– Но почему все это случилось именно со мной и с папой?! – с отчаянием в голосе перебила Щукина Ирина.

– Потому, золотце, что твой папа решил играть в такие игры, правила которых оказались слишком сложны для него. – Щукин понимал, что слова его звучат жестоко, но он вынужден был открыть девчонке всю правду о ее отце. Хотя бы для того, чтобы она осознала, какой опасности подвергается ее жизнь. – Твой отец, деточка, возглавлял одну из преступных группировок в Москве…

– Нет!!! – истерично закричала Ирина, пытаясь оттолкнуть от себя Николая. – Ты врешь.

– Поверь, я знаю, что говорю. И в будущем никогда не смей перебивать меня, – спокойно, но твердым тоном закончил свою фразу Николай. – Твой отец начал войну против двух очень крутых авторитетов и проиграл. Ему хотелось власти и денег, а их в этом мире можно добыть, только пролив чью-то кровь.

– Я не верю, – снова всхлипнула девушка, хотя это были лишь слова.

Щукин понял, что Ирина к нему прислушалась.

– У тебя еще будет время поверить в мои слова, – грустно улыбнулся он. – А сейчас мы зайдем в магазин и уедем отсюда. Нас могут искать, поэтому оставаться здесь опасно…

В мини-маркете Щукин купил бутылку водки, кое-какую закуску и заставил Ирину сделать прямо из горлышка несколько глотков. Девушка отказывалась, утверждая, что до сих пор даже не пыталась пробовать алкоголь, но Николай настоял на своем. Вскоре опьяневшая Ирина уже дремала у него на плече на заднем сиденье пойманного Щукиным такси.

Николай попросил водителя отвезти их на площадь трех вокзалов. Туда Николай решил поехать не случайно. Девчонку следовало определить куда-то на ночь, чтобы утром решить, что с ней делать дальше. Останавливаться в гостинице было рискованно. Щукин не желал светиться сам, а Ирину разыскивала милиция. Следовало поместить ее куда-нибудь в более надежное место.

Где-то в конце восьмидесятых – начале девяностых столица переживала «челночный» бум. Люди толпами приезжали из провинции, чтобы запастись дешевыми вещами и дефицитными продуктами. Гостиницы с таким наплывом туристов не справлялись, и на вокзалах появился свой «гостиничный бизнес» – жители столицы предлагали приезжим снять у них комнату на ночь.

Сейчас этот бизнес почти полностью исчез с московских вокзалов, откуда зазывалы были безжалостно вытеснены милицией, да и самим временем, но на трех вокзалах, особенно на Казанском, типы, предлагавшие снять у них на ночь комнату, еще попадались. Конечно, среди них встречались и откровенные бандиты, грабившие наивных простаков-провинциалов в глухих подворотнях, но насчет этого Николай не волновался. А для девушки лучшего убежища на пару дней и придумать невозможно было. Плати деньги да живи себе спокойно по соседству с какой-нибудь слепо-глухонемой старушкой.

Щукин и его зеленоглазая спутница добрались до Казанского вокзала далеко за полночь и почти тут же наткнулись на моложавую женщину, предлагавшую на ночь комнату. Николай договорился о ночлеге, и все трое тут же сели в машину, поджидавшую неподалеку. Впрочем, вся поездка заняла не более пяти минут. Женщина со своим мужем жили рядом с Казанским вокзалом, на Новорязанской улице. У них была трехкомнатная квартира. Щукин, удостоверившись в том, что Ирина будет здесь в безопасности, покинул ее.

– У меня есть еще кое-какие дела, но завтра утром я вернусь, – пообещал на прощание Николай. – До моего прихода никуда из квартиры не выходи. Поесть я тебе оставлю, а с остальным потерпишь. Завтра все решим, а пока попробуй уснуть. Тебе это не помешает. А то страшная стала, как корова под седлом.

– На себя посмотри, Ален Делон недоделанный, – фыркнула Ирина и захлопнула дверь прямо перед носом Щукина.

– И тебе спокойной ночи, – хмыкнул он и вышел из квартиры.

Лариса спала, но, едва Щукин нажал на кнопку звонка, тут же проснулась и побежала открывать дверь. Сонно пробормотав что-то непонятное, Лариса прижалась к Николаю. Он улыбнулся и, подхватив девушку на руки, отнес в спальню. Уложив ее в кровать, Щукин собрался на кухню, но Лариса остановила его.

– Ты уже закончил со своими делами? Теперь можешь отдыхать?

– Почти, – улыбнулся он. – Сегодня у меня на все сил не хватило. Завтра еще утром за пару часов все утрясу и свободен. Кстати, уйду рано, постараюсь не разбудить. Спи.

Щукин прошел на кухню. Быстро соорудив себе легкий ужин, он наскоро перекусил, думая о своем завтрашнем разговоре с Мелешко. Николай не нашел в своем плане никаких изъянов и усмехнулся, в очередной раз задумываясь о превратностях судьбы. Ведь, если бы не целая цепь случайных обстоятельств, Щукину никогда и в голову бы не пришло кинуть Роговского и Дыбина. А теперь он вполне обеспечен деньгами, чтобы отдохнуть от дел несколько месяцев, живя в свое удовольствие. Но для начала ему нужно было просто выспаться…

* * *

Аксененко торопился. Его информатор, работавший на Дыбина, но не гнушавшийся оказывать услуги и Роговскому, довольно четко нарисовал перед Дмитрием картину зарождавшегося конфликта между ворами в законе. У Аксененко не было оснований не верить Смешному. Он знал этого человека давно и прекрасно представлял себе, на что готов пойти этот беспринципный гоблин ради денег. Поэтому не поскупился на солидное вознаграждение, надеясь еще не раз воспользоваться услугами Смешного.

С его слов выходило, что Роговский и Дыбин могут вот-вот вцепиться друг другу в глотки. И причиной их конфликта являлся все тот же Лимон. Точнее, его имущество, которое два вора в законе никак не могут поделить.

Дмитрию по-прежнему не давал покоя и неизвестный блондин. Аксененко считал, что этот незнакомец играет во всем происходящем немалую роль, однако после получения информации от Смешного интерес Дмитрия к блондину немного угас.

Сейчас он просто обязан был оказаться со своим фотоаппаратом в гуще событий, когда кто-то из преступных авторитетов начнет разборки с бывшим союзником.

Добираясь до особняка Дыбина, Аксененко пытался предугадать, какую позицию займет Дурнов в разгорающемся конфликте. Поддержит ли начальник ОВД какую-то из сторон или позволит одному из авторитетов истребить другого, а затем прихлопнет победителя, ослабленного сражениями и не способного противостоять ударам? Вторая версия казалась Дмитрию предпочтительнее. Зачем ментовскому важняку влезать в разборки между воровскими авторитетами? Но, с другой стороны, Дурнов отличался тем, что жестоко подавлял любые серьезные конфликты между бандитскими группировками на своей территории.

– А-а, к черту этого Дурнова, – вконец запутавшись в своих рассуждениях, махнул рукой Аксененко. – Нечего гадать на кофейной гуще. Как только события закрутятся, сразу все станет ясно.

Когда Дмитрий добрался до своего тайника на дереве рядом с особняком Дыбина, было уже около половины одиннадцатого вечера. Аксененко тут же нацелил объектив фотоаппарата на окна двухэтажного дома, но шторы на первом этаже особняка были плотно задернуты, а в окнах второго и вовсе не светилось ни одного огонька.

Во дворе тоже не происходило ничего интересного. Один из охранников периодически обходил двор, а потом и вовсе скрылся в сторожке у ворот, спустив с цепи в сад двух доберманов. На крыльце пару раз появлялся Купон, но он лишь бросал мимолетный взгляд по сторонам, а затем снова скрывался в особняке. Но Аксененко знал, что это лишь затишье перед бурей. Вот только бы знать наверняка, когда она разразится! Впрочем, Дмитрий был терпелив. Он был готов к тому, чтобы просидеть на дереве и эту ночь, и следующую, но своего шанса упускать не собирался.

Около одиннадцати Аксененко насторожился – позади особняка Дыбина остановилась какая-то машина. Дмитрий не мог видеть ни ее номеров, ни количества пассажиров в салоне и, опустив объектив, тихо выругался. Конечно, в неизвестной машине могла оказаться просто любовная парочка, ищущая уединения, но ведь если Роговский решится напасть на особняк, почему бы ему не сделать этого с тыла? Дмитрий обязан был это предвидеть и занять более удобную позицию, но он поторопился и теперь безуспешно пытался рассмотреть, кто пожаловал в гости к Дыбину, не ставя об этом в известность хозяина.

Впрочем, долго ломать голову ему не пришлось. Буквально через несколько минут на дорогу перед воротами особняка, скрипя тормозами, выскочила еще одна – синяя потрепанная «шестерка». Ее номера Дмитрию удалось не только рассмотреть, но и сфотографировать. А затем тишину улицы разорвали автоматные очереди. Аксененко от неожиданности едва не свалился с ветки!

Стрелявший из «шестерки» человек был в черной маске. Дмитрий заснял и его, и заметавшихся во дворе особняка охранников, и совсем озверевших доберманов, бросившихся к воротам. А затем все внимание Аксененко было направлено на дальнюю часть сада. В отличие от людей Дыбина, он знал, что там стоит машина, а атака на ворота – лишь отвлекающий маневр. Но каково же было удивление Дмитрия, когда через забор в сад Дыбина перевалила не группа боевиков, а спрыгнул всего-навсего один человек.

Аксененко едва не поперхнулся, поскольку таинственный визитер представлял собой точную копию японских ниндзя! Дмитрий беспрестанно щелкал затвором фотоаппарата, но поймать в кадр неизвестного диверсанта ему не удавалось. Тот неожиданно менял направление движения и сливался с густой тенью под деревьями. В общем, делал все, чтобы остаться незамеченным.

Было очевидно, что в саду Дыбина действует профессионал высшего уровня. Аксененко наблюдал за ним с восхищением и со страхом. Сидя на своем сучке, Дмитрий даже представить боялся, что сделает с ним этот «ниндзя», если вдруг раскроет его засаду. Впрочем, незнакомец в несколько прыжков преодолел расстояние до одного из окон кухни и, коротким ударом высадив стекло, нырнул внутрь дома.

Дальше Аксененко ничего не видел. На некоторое время Дмитрий оставил в покое сад, сделав новые снимки боевиков в машине и охранников Дыбина. Затем сменил кассету и вновь уставился в глубину сада. Сейчас, со стороны, Дмитрий, наверное, напоминал бы хищную птицу, поджидавшую добычу и готовую камнем сорваться вниз, как только жертва покажется из норы.

Аксененко, не отрываясь, смотрел в окно кухни, ожидая чего угодно, но только не того, что оттуда камнем свалится на зеленый газон девчонка. Пока она поднималась и отряхивалась, Дмитрий успел сделать несколько вполне качественных снимков. Девчонка оказалась дочкой убитого Лимона.

Аксененко оторопел. Получалось, что вся эта кутерьма со стрельбой была устроена Роговским именно ради похищения сопливой девчонки? Конечно, она теперь становилась владелицей строительной фирмы и двух многоэтажных домов, возводимых Лимоном перед смертью на Каширском шоссе, но ведь это мизер по сравнению с тем, чем владеют Дыбин и Роговский. Разве стоило устраивать настоящую бойню только для того, чтобы положить в карман несколько сотен тысяч долларов и кучу строительных обязательств?

Впрочем, у Аксененко не было времени на то, чтобы вникать в подробности. Следом за соплячкой из окна выпрыгнул загадочный похититель. Он тут же подхватил девчонку и потащил к забору. Они замешкались лишь на мгновение, но этого оказалось Дмитрию вполне достаточно для того, чтобы сфотографировать обоих. Он проводил их взглядом до забора и едва не завыл от отчаяния.

Дело в том, что Аксененко не мог преследовать похитителя и девчонку. Его машина стояла в одном из переулков перед домом Дыбина, а там сейчас шла стрельба. Ему оставалось только сосредоточить свое внимание на дороге перед воротами.

А там боевики из «шестерки» почти прекратили стрельбу и попытались скрыться. Охранники Дыбина выскочили за ворота, десяток пуль они выпустили вслед машине, но результата это не дало.

Едва стрельба утихла, Дмитрий спрыгнул со своего наблюдательного поста и помчался к машине. Он понимал, что все равно не успеет, но хотя бы попытаться догнать исчезнувших беглецов стоило. С высоты своей ветки Аксененко отлично видел, что машина с девчонкой направлялась в сторону ПКиО «Кузьминки» и кинотеатра «Высота». Оттуда единственной удобной дорогой в центр Москвы был путь мимо станции метро «Кузьминки», а затем – по Волгоградскому проспекту. Но именно туда помчалась «шестерка» с автоматчиками! Значит, беглецы отправятся в противоположную сторону – на окраину столицы. Стало быть, им не миновать Люблинского кладбища.

Аксененко решил рискнуть. На максимально возможной скорости направился по бездорожью, через Кузьминский лесопарк, пытаясь догнать объект своей охоты у Люблинского кладбища. Дмитрий страшно рисковал, пару раз едва не перевернулся, но каково же было его удивление, когда на обочине дороги он увидел горящий остов автомобиля беглецов.

В первую секунду Аксененко решил, что здесь люди Роговского поджидали похитителя, чтобы забрать девчонку, а его самого уничтожить. Однако ни в машине, ни рядом с ней трупов не было. Дмитрию пришлось признать, что он столкнулся с профессионалом высшего класса! Этот «ниндзя» попросту сам сжег машину, а сам пересел в другую тачку, и Аксененко опоздал к месту пожара максимум на пять-семь минут, но теперь найти неизвестного, похитившего девчонку, не представлялось ему возможным.

Аксененко предположил, что разумный человек попытается затеряться не на безлюдной окраине, а в густонаселенных районах города. Дмитрий выругался и свернул на Ставропольскую улицу. Он даже не догадывался, что преследуемые им люди сейчас находятся всего в нескольких шагах от него – в минимаркете у дороги.

* * *

Около служебного входа в ночной клуб «Золотая подкова» одна за другой останавливались шикарные иномарки. Из них выбирались бритоголовые парни и тут же торопились скрыться внутри здания. Роговский объявил общий сбор, и его братва спешила исполнить приказ босса.

А с противоположной стороны клуба тоже было оживленно. Несмотря на поздний час, люди подтягивались в клуб, чтобы получить свою порцию ночных развлечений. Никто из них еще не знал о тех трагических событиях, что происходили ночью в Москве. Впрочем, большинство посетителей «Золотой подковы» меньше всего интересовали разборки между бандитами. Они, как и еще недавно сам Роговский, свято верили в то, что Москва начала нового тысячелетия – это не Чикаго тридцатых годов.

А вот Роговский в этом уверен не был. Только что ему сообщили, что трое его подчиненных были зверски расстреляны прямо на глазах у людей в кафе «Варяг», и Быку стало страшно. Наглость, с которой действовали киллеры Дыбина, – а Роговский ни секунды не сомневался в том, чьи именно люди учинили расправу, – полностью развеивала его сомнения в том, действительно ли Дурнов вступится за его бывшего союзника. Озверевший Дыбин ни капли не боится ментов, а это означало, что Дурнов вновь, как и в случае с Лимоном, предал его.

Дыбин в союзе с ментовским полковником действовал с такой наглостью, о какой Роговский и подумать не мог. В максимально короткий срок его люди ограбили ночной клуб, расстреляли троих подчиненных Быка и, что бесило Роговского больше всего, сожгли его квартиру, до смерти перепугав жену. И он ничем не мог ей помочь! Он вынужден был оставить ее одну разбираться с пожарными и милицией, заставив сказать, что его самого сейчас нет в городе.

Роговский понимал, что подвергает супругу большому риску, но забрать к себе молодую жену у него не было никакой возможности. Он должен был на время исчезнуть, оставив жену под возможным ударом со стороны Дыбина. Но Бык надеялся, что его худшие опасения не оправдаются. В противном случае Роговский поклялся жестоко отомстить бывшему союзнику за каждый волосок, что упадет с головы его супруги.

В кабинете управляющего, предварительно отправленного подальше, собралось несколько человек. Это были командиры звеньев из бригады, возглавляемой Лысым. Остальная братва ожидала в холле решения начальства, чтобы потом немедленно приступить к действию.

За столом, прямо напротив Роговского, сидел перебинтованный Лысый. Это именно в его голову пришелся первый заряд картечи, выпущенный из обреза одним из налетчиков на ночной клуб. За мгновение до выстрела Лысый интуитивно понял, что сейчас произойдет, поэтому успел отпрянуть в сторону. Ему повезло – заряд картечи, направленный прямо ему в лицо, прошел вскользь, оторвав кусок уха и оставив на левой стороне лица безобразные борозды.

Доктор только что закончил осматривать его, и наркоз после перевязки еще действовал. Именно поэтому на забинтованной физиономии Лысого не отражалось и малейшего следа боли, которую должен испытывать человек после такого ранения. Лишь руки бригадира Роговского мелко тряслись, выдавая сильнейшее нервное напряжение. Лысый со злостью стукнул кулаками по столу.

– Мать их всех ети! – рявкнул он. – Каждого найду и, в натуре, своими собственными руками так изувечу, что ни один пластический хирург, блин, рожу в порядок не приведет. Чисто уродами сделаю всех!

– Кто тебя так? – сочувственно поинтересовался кто-то из братвы.

– А я знаю, в натуре?! – заорал Лысый, поворачиваясь к сердобольному гоблину. – Недоноски какие-то! Двоих мы уложили. Вон, можешь поинтересоваться. Они в подсобке в мешках упакованы. А два других козла ушли. Костю еще, суки, мочканули!..

– Ты хоть рожи у них рассмотрел? – спросил Роговский.

– Какие рожи, блин? – продолжал кричать Лысый. – Какие рожи, когда мне стволы прямо в морду смотрели, в натуре!

Роговский, не меняя выражения лица, поднялся с кресла и, перегнувшись через стол, притянул к себе Лысого за воротник. Тот зашипел от боли, но сопротивляться не посмел. А Бык, приблизив свое лицо вплотную к забинтованной физиономии бригадира, ласково проговорил:

– Толечка, я прекрасно понимаю, что у тебя нервы расшатаны. Но очень тебя прошу: держи себя в руках. А если ты еще раз посмеешь на меня заорать, то потом горько пожалеешь, что картечь вскользь по твоей роже прошла. Ясно?

Лысый не ответил. Изменившись в лице, он лишь кивнул головой. Бык удовлетворенно улыбнулся и опустился обратно в кресло. Лысый, вновь почувствовав свободу движений, пригладил рукой короткие взъерошенные волосы и отвернулся в сторону, стараясь не смотреть на своего босса. Несколько секунд в кабинете царила тишина, а затем Роговский прокашлялся.

– Думаю, сейчас – самое время ввести в курс дела всех собравшихся. Для начала пригласите сюда этих олухов-охранников. Пусть они расскажут всем, что произошло сегодня в клубе.

В просторном кабинете управляющего горела лишь одна настольная лампа. Роговский повернул ее так, чтобы его лицо полностью оставалось в тени. Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы посторонние люди знали о его участии в этом деле. Уклониться от участия в сходняке Бык не мог. Но зато в его силах обезопасить себя так, чтобы ни один человек, попавшись ментам в руки, не смог его опознать. А несколько верных братков скорее сядут на десяток лет, чем сдадут его ментам.

Охранники ничего существенного о нападении на «Золотую подкову» добавить к уже известному не смогли. Лишь тот, что стоял внизу на служебном входе, довольно подробно описал личности всех нападавших. Впрочем, это тоже ничего не дало. Тех, кто совершил налет на клуб, по этому описанию не узнал никто из присутствующих. Получалось, что либо Дыбин нанял людей со стороны, либо уже давно готовился к войне с Роговским и увеличил численность своей бригады, наняв неизвестных киллеров. Роговский скрипнул зубами. Как же это он, обычно такой недоверчивый и осторожный, смог проморгать заговор у себя за спиной?!

О нападении в кафе «Варяг» и вовсе никому ничего не было известно. При других обстоятельствах Бык тут же бы связался с ментовкой, но сейчас он этого сделать не мог – Дурнов его предал, и на помощь милиции теперь можно было не рассчитывать. Некоторые подробности о пожаре в собственной квартире Роговский узнал от жены по телефону, но говорить о них на сходняке не стал, ограничившись лишь упоминанием самого факта поджога. Все присутствующие выслушали эту новость в гробовом молчании. Роговский усмехнулся, пытаясь выглядеть максимально хладнокровным.

– Итак, мы имеем: предательство Дыбина, его сговор с Дурновым, четыре трупа, раненого Лысого, ограбление ночного клуба и мою сожженную квартиру, – проговорил он. – Пока вы тут собирались, я приказал надежным людям ответить Дыбе налетом на его казино «Пальмира». Приказ был – не стрелять, но ребята немного погорячились и замочили двух братков из бригады Купона. В общем, кое-какие потери мы компенсировали. Что будем делать дальше?..

У Роговского на сходняках было принято, что обсуждение любой проблемы начинает самый младший. Затем все высказываются по старшинству, а подводит итог и принимает окончательное решение сам Роговский. Этакое жалкое подобие военной демократии при полной диктатуре вора в законе!

Все присутствующие говорили коротко. Отчасти потому, что были далеки от искусства красноречия, отчасти из-за того, что свои чувства иначе, как крепким матом, выразить не могли. И все же большинство собравшихся довольно ясно высказали свою точку зрения. Они требовали немедленно начать крупномасштабные военные действия против Дыбина. Роговский говорил последним.

– В общем, ваши чувства мне ясны, и я лично их разделяю, – вздохнув, сказал он. – Но начать открытое противостояние с Дыбиным мы сейчас не можем. Нужно чуть-чуть подождать…

– Да чего ждать-то, в натуре? Парни погибли, меня изувечили. Мочить этих уродов надо! – перебил босса Лысый, но тут же сник под тяжелым взглядом.

– За наших парней и твои раны мы еще отомстим, – после небольшой паузы ответил ему Роговский. – Однако, если мы это сделаем сейчас, то попросту будем раздавлены. Дурнов натравит на нас ментов, и они совершенно легально перестреляют нас, как зайцев. Нужно действовать по-другому…

Бык сделал паузу и впервые за вечер закурил сигарету. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями и смакуя ароматный дым. Все присутствующие тоже сохраняли тишину, ожидая решения босса. Наконец Роговский прервал паузу и продолжил:

– Если Дыбин заранее готовился к войне, то сейчас вся его братва собралась в особняке. Уничтожить их там мы не можем. Хотя бы потому, что раньше, чем мы ворвемся в дом, нас накроют менты. Поэтому постарайтесь связаться с нашими людьми у Дыбы, Смешным и Уткой. Пусть они добудут информацию о слабых местах в обороне особняка. Потом будем действовать в зависимости от обстоятельств. – Бык сделал паузу, а затем повысил голос: – А пока прикажите своим людям объединиться по три-четыре человека и не высовывать нос. Ни на какие провокации не отвечать. Все должны исчезнуть. Все ясно?

Все присутствующие ответили утвердительными возгласами, хотя в голосе некоторых слышалось откровенное разочарование. Роговский удовлетворенно кивнул и разрешил всем, кроме Лысого, покинуть кабинет. Неизвестно, читал ли Бык что-нибудь о доне Корлеоне, но он почти в точности повторил известный маневр «Коза ностры», когда началась война с другим кланом.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Щукин проснулся около шести часов. Он всегда гордился своими внутренними часами, помогавшими ему просыпаться строго в нужное время. Щукин осторожно, чтобы не разбудить Ларису, выбрался из кровати и пошел на кухню.

Поставив греться чайник, Николай долго плескался в ванной, стараясь прогнать прочь остатки сна. Затем насухо растерся полотенцем и прошел на кухню. Есть почему-то совсем не хотелось, и Щукин просто выпил чай с парочкой тостов. Затем оделся с присущим ему шиком и, оставив на столе записку для Ларисы, вышел из дома.

Неожиданно для всех под утро Москву окутали тучи. Начал моросить мелкий дождик. Столица вмиг посерела, словно дождем с нее смыло весь лоск великолепия.

Однако нежданная морось не нагнала на Щукина грустного настроения. После вчерашней удачной операции он был в прекрасном расположении духа и собирался сегодня поставить на этом деле большой и жирный крест. Затем можно несколько дней отдохнуть у Ларисы, а потом надолго исчезнуть из Москвы. Но без Шевцовой! На отношениях с девушкой тоже придется поставить большой и жирный крест.

Машину Щукин поймал быстро. От дома Ларисы до Пятницкого рынка, где он условился встретиться с Мелешко, было не более двадцати пяти минут езды, даже учитывая многочисленные пробки в утренний час пик. Щукин добрался туда немного раньше назначенного времени. К тому моменту, когда появился Мелешко, Николай успел еще раз тщательно прокрутить в голове весь предстоящий разговор со следователем.

– Привет, Колек, – поздоровался Мелешко. – Ну и мерзкая же сегодня погода!

– Да, погода не подарок, – согласился с ним Николай, отвечая на рукопожатие. – Пойдем в кафе, что ли? Там и поговорим обо всем.

– Пойдем, – кивнул головой Мелешко и направился в сторону ближайшей забегаловки. – А что у тебя стряслось, что ты со мной нелегально решил встретиться?

– Позже расскажу, – отмахнулся от него Щукин. – Пошли сначала хотя бы по чашке кофе выпьем.

В небольшом кафе, несмотря на дождь, в этот час было довольно безлюдно. Однако небольшая группа кавказцев, сидящая в дальнем углу, уже успела так накурить в помещении, что можно было вешать топор. Некурящий Мелешко фыркнул, а Николай поморщился от неприятного запаха дешевых сигарет. Они прошли к стойке и сделали заказ. Грузная продавщица небрежно налила в чашки почти безвкусный растворимый кофе и швырнула их на прилавок. Мелешко безропотно взял свою и направился к дальнему столику, а Николай издевательски поблагодарил продавщицу.

– О-о, благодарю вас, – приторно сказал он. – Нигде еще в Москве я такого прекрасного обслуживания не встречал.

– Не нравится – уматывай, – окрысилась в ответ толстуха.

Взгляд Николая мгновенно поледенел.

– А уж это я сам решу, – процедил он. – Ясно?

– Ой-ой, и не таких грозных видали, – буркнула похолодевшая под взглядом Щукина продавщица и тут же отвернулась. – Иди уж, садись, вояка.

Николай фыркнул и прошел к столику, который занял Мелешко. Виктор хотел что-то сказать по поводу препирательств друга с продавщицей совкового образца, но промолчал. Он тяжело вздохнул и, выжидательно глядя на Щукина, принялся помешивать кофе пластмассовой одноразовой ложкой. А Щукин, чуть пригубив напиток, поморщился – дешевое растворимое пойло.

– Ну так что ты мне хотел сказать? – Мелешко не выдержал затянувшегося молчания и первым начал разговор: – Что у тебя за проблема?

– Проблем, Витек, целых две, – вздохнул Николай и прикурил сигарету. – Может быть, они и выеденного яйца не стоят, но для меня это серьезно…

– Ой, Коленька, только давай без предисловий, – рассмеялся капитан. – Сколько тебя помню, ты всегда сразу в глаза правду-матку рубил, а тут что-то нерешительным стал.

– Так я же раньше никогда и не просил тебя об одолжении, – грустно улыбнулся Щукин, напяливая на себя маску сильно озабоченного человека.

– И то верно, – удивленно почесал лысеющую маковку Мелешко. – Зато мне помогал не раз. Так что проси смело. Долг платежом красен. Только не требуй много денег взаймы. Это единственное, в чем я тебе помочь не смогу.

– Вот, блин, а я именно денег и хотел у тебя попросить, – старательно разыграл досаду Щукин и, увидев удивленно вытянувшееся лицо Виктора, раскатисто засмеялся. – Ладно, не бери в голову. Не нужны мне деньги! Я недавно неплохую сделку заключил, поэтому богат, как Крез.

– Тогда и нечего людей пугать, – натянуто улыбнулся капитан. – Переходи сразу к делу.

– В общем так, Виктор. – Николай сделал вид, что наконец-то решился. – Есть здесь в Москве одна хорошая девушка, на которой я собрался жениться…

– Ого! Так вот, значит, куда ты с вокзала торопился, – потер руки Мелешко. – Когда на свадьбе гулять будем?

– Тебе обязательно перебивать? – возмутился Щукин и, увидев, что Виктор прислонил палец к губам, продолжил: – Так вот, девушка хорошая, потерять ее я не могу. Вчера я сказал ей, что уезжаю в Казань по делам, а сам решил немного оторваться напоследок со своей старой пассией. И представляешь: подруга моей невесты заметила нас в ресторане. Откуда ее только черт принес!

– Да, тяжелый случай, – сочувственно вздохнул Мелешко. – А я чем могу помочь? Сказать, что ты со мной был, а девушка совсем не твоя?

– Нет, нужно сделать кое-что похитрее. Этой байке она не поверит, – покачал головой Николай и изложил свой план.

Щукин хотел, чтобы Мелешко подтвердил его отъезд из Москвы именно вчера вечером в одиннадцать часов. По словам Николая, выходило, что его невеста – особа крайне ревнивая и подозрительная. Убедить девушку смогут только неопровержимые доказательства.

– В общем, Витек, мне нужно, чтобы в программах криминальных новостей была информация о том, что органы внутренних дел просят срочно откликнуться Щукина Николая Владимировича, уехавшего в Казань в одиннадцать ноль-ноль, по поводу уточнения его свидетельских показаний о поножовщине на вокзале, – с тяжелым вздохом, словно собрав всю решимость в кулак, попросил у капитана Щукин. – Моя невеста ни одной такой программы новостей не пропускает. В общем, моя судьба в твоих руках. Причем мне нужно, чтобы эта информация была в ближайших выпусках новостей.

– Ни хрена себе запросы, – присвистнул Мелешко. – Ты хоть понимаешь, каких усилий это будет стоить? Да и потом, тебя же менты тут же сцапают после такой информации. Может, попроще что-нибудь придумаешь? Например, справку из больницы?..

– Да не поверит она справке. Скажет, что купил, – махнул рукой Николай. – А услышав, что меня разыскивает милиция, да еще и по телевизору, она пошлет подальше подругу и поверит в мой отъезд. А менты меня не тронут. Ты же разнарядку на меня в участки не разошлешь! Просто дай обо мне информацию по телевизору. Я же знаю: связи у тебя должны быть. А уж я заплачу столько, сколько потребуется.

– Да не в деньгах дело. Поставишь пару пузырей «Смирновской», и дело в шляпе. Тут геморрою больше. Повертеться придется, – задумчиво пробормотал Виктор. – Ну ладно, допустим, я тебя действительно смогу выручить. Но почему именно сегодня?

– Как почему? – почти искренне удивился Щукин. – Подруга моей невесты после бурной ночи отоспится, а затем бросится к моей Лариске душу бередить. Если моя невеста к этому времени уже в криминальных новостях обо мне услышит, то она просто посмеется над тем, что привиделось подруге. А если новости будут завтра, то все превратится в одно большое осложнение.

– Вот мудрец, – рассмеялся капитан. – Ладно, будет о тебе сегодня информация в криминальной хронике. «Смирновку» готовь. А что за вторая проблема?

– Она связана с первой, но немного сложней, – вздохнул Николай. – Лариска купила нам обоим платиновые медальончики в виде двух половинок сердечка. В каждом – по фотографии и локону волос. У нее – мои, у меня – ее. И ты представляешь: вчера цепочка порвалась. А я не заметил. Вышел на балкон покурить, нагнулся вниз, а у меня медальон и свалился с шеи…

– Ну, брат, тут я тебе помочь не смогу, – развел руками Мелешко. – Я не господь бог, а у нас в стране не коммунизм, чтобы тебе платиновые медальоны в бюро находок относить стали. Извини!..

– Да перестань ты балаболить! – недовольно оборвал его Щукин. – Медальон упал на балкон нижнего этажа. Я хотел попросить хозяев, чтобы разрешили поднять, но моя подружка сказала, что хозяев там нет. Мужика пристрелили, его дочка пропала, а сейчас в квартире мент днем и ночью дежурит…

– Подожди-подожди, – перебил его капитан. – Это где такое произошло? – Николай назвал адрес квартиры Лимона. Мелешко присвистнул. – Вот ни хрена себе! Знаю я такую. Представь, Колек, я ведь сам следствие по этому делу веду. И мент там дежурит на тот случай, если девушка объявится или какие-нибудь подозрительные личности ее разыскивать начнут. В общем, обычная засада на два-три дня. Потом квартиру опечатаем, пока девчонка не появится. Кстати, помнишь, когда ты ко мне приходил, я тебе об этом убийстве рассказывал?

– Не-а, не помню, – покачал головой Николай. – Слушай, Витек, позвони этому менту и скажи, что я за медальоном приеду. Пусть он меня пропустит. Я только на пару минут зайду и исчезну. Хорошо?

– Да проще простого, – рассмеялся Виктор. – Только зачем звонить? Давай прямо сейчас туда и прокатимся вместе. Я сделаю вид, что пост проверяю, а ты свою побрякушку заберешь. Идет?

– Не, Витек, сейчас не получится. – Щукин заранее предвидел такой ответ капитана. – Я ведь только невесте сказал, что вчера уехал. На самом деле у меня еще несколько важных встреч перед отъездом. Ты позвони все-таки этому менту и скажи, что я где-нибудь в районе обеда заскочу. Хорошо?

– Ладно, сделаю, – кивнул головой Мелешко.

Для приличия Щукин проговорил с другом еще минут пятнадцать. В основном речь шла о трудной жизни Мелешко. Подождав, пока тот слегка выговорится, Николай посмотрел на часы и заявил, что ему нужно спешить. Он расплатился и повел капитана покупать обещанный литр «Смирновской». Заодно приобрел еще одну бутылку лично для Виктора и флакон приличных духов для его жены. Мелешко попытался отказаться, однако Николай вынудил его взять этот подарок. Затем, пообещав непременно заглянуть по возвращении из Казани и пригласить на свадьбу, Щукин распрощался с приятелем и отправился на Новорязанскую улицу, где на чужой квартире ждала его Ирина.

Когда Щукин приехал, девушка еще спала. Она не стелила постель и не раздевалась. Просто легла на кровать, свернулась клубочком и уснула, словно младенец. Николай осторожно прикрыл за собой дверь и несколько секунд стоял неподвижно, глядя на спящую девчонку.

Он понимал, что долго не сможет держать Ирину взаперти, а любое ее появление на улице могло окончиться трагически. Николай не сомневался, что братва Дыбина сейчас рогом землю роет, разыскивая пропавшую пленницу по всей Москве. Именно поэтому Ирину следовало побыстрее выпроводить из столицы. Оставалось только решить, куда именно?!

– Просыпайся, соня, – Щукин осторожно потряс девушку за плечо. – Вставай. Уже обед скоро, а ты еще не завтракала.

Ирина проснулась почти мгновенно. Несколько секунд она непонимающе смотрела на Николая. На сонном личике девушки в первые мгновения было такое выражение, будто она очнулась от страшного сна. Затем губы Ирины задрожали, и она расплакалась, вжавшись лицом в подушку. Николай недовольно поморщился.

– Вот так дела, – стараясь быть ласковым, проговорил он. – Я, конечно, всякого навидался, встречаясь с девчонками, но, чтобы при одном моем виде ревели и прятали голову под подушку, такого не бывало. Скажи, я разве похож на привидение?

– И ничего я под подушку не пряталась, – всхлипывая, подняла голову Ирина. – Просто меня каждое утро папа так же будил.

Девушка снова заревела, но на этот раз уже прижавшись к Николаю и спрятав лицо у него на груди. Щукину надоело успокаивать Ирину, но выбранную однажды роль приходилось играть до конца. Именно поэтому он, сдержав горестный вздох, снова принялся гладить девчонку по волосам, бормоча банальные слова утешения. Наконец всхлипы прекратились, и Ирина подняла голову.

– Не смотри на меня, я страшная, – приказала она. – Сейчас вернусь из ванной, тогда и поговорим. Кстати, ты не догадался, что приличной девушке по утрам нужна косметика? Или ты думаешь, что я у хозяйки квартиры взаймы помаду попрошу?

– Могла и попросить. Ничего в этом стремного, по-моему, нет, – усмехнулся Николай и бросил девушке небольшой сверток. – Держи. Тут найдешь все, что нужно. А чего не найдешь, без того обойдешься.

Девушка фыркнула и, схватив сверток, помчалась из комнаты. А Николай раскрыл полиэтиленовый пакет и вытащил оттуда платье, рыжий парик, темные очки и бархотку с огромным кулоном. Завершили натюрморт пакет с гамбургерами и бутылка газировки. Щукин разложил все это на кровати и отошел к окну, уставившись на улицу.

Ирина вернулась через несколько минут. Щукин не повернулся, ожидая ее реакции. Он услышал, как за спиной шуршит обертка платья, как брякнул обо что-то кулон и зашуршал примеряемый девушкой парик. Наконец в комнате наступила тишина. Затем девушка произнесла:

– Ладно, насчет платья я еще понимаю. Парик с очками, понятное дело, для маскировки. Но вот зачем мне этот безобразный кулон? Ты думаешь, я надену эту безвкусицу на шею?

– Конечно, наденешь, – Николай повернулся. Он рассчитывал увидеть барышню в новом облике, однако все приобретенные им предметы женского туалета в беспорядке валялись на кровати.

– Почему платье не примерила? – почти равнодушно поинтересовался Щукин.

– Ты с размерчиком ошибся, – усмехнулась та. – Во-первых, платье минимум на размер меньше, чем мне нужно. А во-вторых, я сроду такое декольте не носила…

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – перебил ее Николай, пытаясь сохранить остатки хладнокровия. – Платье ты наденешь. Оно будет плотно обтягивать твою фигурку. А кулон, который ты правильно назвала безобразным, и рыжий парик будут отвлекать внимание от твоего лица.

– Но ведь я в этом идиотском наряде буду похожа на вокзальную проститутку! – возмутилась Ирина.

– В таком случае я предстану в роли твоего сутенера, – спокойно парировал Николай. – Запомни, деточка, главный закон маскировки. Что-то особенное во внешнем облике отвлекает внимание и не позволяет подробнее рассмотреть человека. Ясно?

– Угу, это что-то вроде бородавки на носу, – обреченно вздохнула девушка.

– Детективов начиталась, – констатировал Щукин и кивнул на кровать. – Садись. Нам с тобой теперь нужно решить, что делать дальше.

– А я-то думала, что ты, супермен, уже все решил, – презрительно фыркнула Ирина. – Кстати, Бэтмен, я ведь даже не знаю твоего имени.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – сказал Николай, но девушка была настойчива.

– Но ведь нужно же мне тебя как-то называть? – возмутилась она. – Тем более что мы с тобой скоро покажемся на людях.

– Зови меня Илья, – пожал плечами Щукин. – А теперь давай решим, куда тебе ехать.

– Я никуда не поеду, пока не побываю на могиле у отца, – торопливо проговорила Ирина, словно опасаясь не успеть сказать эти слова.

– И думать забудь! – грубо отказал ей Николай, а затем продолжил чуть мягче: – Люди, похитившие тебя, вполне могут предположить, что ты захочешь побывать на могиле, а я не затем рисковал из-за тебя головой, чтобы ты оказалась опять там, откуда я тебя вытащил. Поэтому, золотце, уже сегодня ты уедешь из Москвы далеко-далеко. Проживешь там минимум полгода, потом я свяжусь с тобой и сообщу точную дату, когда можно будет вернуться. Поняла?

– Ясно, – кивнула головой девушка. На секунду Щукин даже удивился этой покорности.

После сегодняшних капризных сцен, устроенных ему Ириной, Николай ожидал, что она устроит ему настоящий бунт. Однако этого не произошло. Несколько мгновений Щукин настороженно вглядывался в глаза девчонки, а затем удовлетворенно кивнул головой. Похоже, Ирина на самом деле поняла, как рискованно ей задерживаться в Москве. А уж тем более бывать там, где ее могут караулить люди Дыбина.

– Кстати, Илья, а почему ты все-таки меня спас? – спросила вдруг Ирина. – Первый раз, когда я тебя увидела, ты выглядел презрительным снобом. Что изменилось теперь?

– Времена меняются, – усмехнулся Николай, сделав акцент на первом слове. – И потом, спасая тебя, я имел свой интерес. Именно поэтому я не супермен и не Бэтмен. Уж скорее дядя Скрудж.

– Заметно, – усмехнулась девушка. – Косметики самый минимум купил.

Щукин понял, что эта словесная пикировка являлась для Ирины некой панацеей от новой истерики. Откровенно хамя ему, девушка пыталась спрятать свое отчаяние. Николай знал, что ей это необходимо, однако времени на пустопорожнюю болтовню у него не было. Поэтому Щукин резко оборвал девушку.

– О моих душевных качествах поговорим потом, – жестко произнес он. – Сейчас ответь мне только на один вопрос. У тебя есть родственники в других городах?

– Нет, – по-прежнему агрессивно ответила Ирина.

– Вот как? Совсем ни одного? – не поверил ей Щукин.

– Речь, по-моему, шла только об одном вопросе, – ехидно усмехнулась девушка.

Николай сделал быстрый шаг от окна и, сжав плечи Ирины, резко встряхнул ее. Девушка вздрогнула и, закусив губу, попыталась отвернуться. Щукин не позволил ей сделать это. Продолжая придерживать Ирину одной рукой за плечо, он другой повернул ее голову к себе и, глядя прямо в глаза, начал говорить:

– Слушай внимательно, бестолочь. Я сейчас напомню тебе, что произошло. В городе есть ублюдки, которые пристрелили твоего отца. Они схватили тебя, и после того как добились бы права распоряжаться тем легальным имуществом, которое ты унаследовала от папаши-бандита, тебя бы, золотце, отправили на панель. – Щукин перевел дух и, не обращая внимания на то, как у Ирины начали трястись губы, продолжил: – Считай меня сентиментальным придурком, но меня тошнит каждый раз, когда я представляю себе, как невинную девушку, подобную тебе, насилуют пятеро здоровых мужиков. Причем во все дыры, – Николай несколько сбавил резкость тона. – Так вот, если для тебя подобные сексуальные эксперименты тоже неприемлемы, то прошу тебя, Ириночка, соберись и помоги мне. Постараешься?

– Да, – едва слышно пролепетала девчонка, и Щукин понял, что его слова были услышаны.

– Вот и умница, – похвалил он Ирину и ласково погладил по голове. – Давай снова вернемся к родственникам.

– Но я правду сказала, у меня действительно нет никаких родственников, – торопливо залепетала девушка. – Папа был детдомовский. А у мамы родители давно умерли. Я их почти не помню. Мама была единственным ребенком в семье. Может быть, у бабушки с дедушкой и есть какая-то родня, но я о них никогда не слышала. А, хотя подожди, – Ирина сделала паузу, словно что-то вспоминая, а затем улыбнулась. – Есть! Есть ведь бабушка Глаша, мамина крестная. Мама ей иногда поздравительные открытки посылала и сама получала. Вот только я не помню адреса. Знаю, что живет где-то в Ярославле. А мамина почта дома осталась.

– Где она лежит? – тут же спросил Щукин.

– У меня в комнате, – пожала плечами девушка. – В тумбочке, в такой большой коробке от конфет. По-моему, там и несколько открыток от бабы Глаши сохранилось.

– Моли бога, если в него веришь, чтобы это оказалось так, – усмехнулся Николай. – Кстати, твой паспорт тоже дома хранится?

– Да, – кивнула головой Ирина. – Там же, в тумбочке. В плоской черной сумочке из кожи. Паспорт, страховое свидетельство, аттестат об окончании девятилетки…

– Понятно. Дальше можешь не перечислять, – остановил ее Щукин и вдруг скомандовал: – Переодевайся. Я отвернусь.

Девушка на секунду опешила, не ожидая такого поворота в разговоре. Однако Николай не дал ей возможности возразить, мгновенно отвернувшись к окну. Ирина сначала замерла в нерешительности, а затем принялась стягивать через голову порванное платье. Щукин подождал, пока шуршание ткани утихнет и раздастся мягкий звук падения одежды на кровать, а затем резко обернулся. Он одним прыжком оказался возле кровати и, схватив в охапку оба платья, пошел к двери. Ирина взвизгнула и инстинктивно закрылась руками, хотя Щукин даже не посмотрел на нее.

– Мне нужно отлучиться на пару часов, а ты посиди здесь. Платья я заберу, чтобы ты, не дай бог, не решила куда-нибудь прогуляться, – проговорил он и вышел из комнаты. – Не скучай, крошка!..

Спрятав платья в пластиковый пакет, Николай вышел из квартиры. До обеда, во время которого он договорился забрать из квартиры убитого Лимона несуществующий кулон, времени было еще предостаточно. По крайней мере, на три часа Николай был свободен, и он решил посвятить их Ларисе. Терпение девушки не следовало постоянно испытывать невыполненными обещаниями.

Когда Николай вернулся домой, Лариса еще расхаживала по комнатам в халате, неумытая и непричесанная. Оказалось, что она проснулась совсем недавно, прочитала записку Щукина и не ждала его так рано. Девушка сначала засмущалась своего внешнего вида, но Николай крепко прижал ее к себе и сочно поцеловал в губы. Большего ничего и не требовалось! Лариса размякла и была готова на все.

Три часа пролетели незаметно. Молодые то занимались любовью, то просто дурачились, чтобы затем вновь слиться в жарких объятиях. Лариса была на седьмом небе от счастья, заполучив, наконец, Щукина в свое полное распоряжение. Ей казалось, что медовый месяц уже начался, и страшно обиделась, когда Щукин, посмотрев на часы, сказал:

– Лисенок, мне не хотелось тебя расстраивать. Но через час проректор нашего института уезжает в Германию по обмену информацией, а меня обязали быть в делегации провожающих.

– Ты же обещал, что теперь во время всех моих отгулов никуда не уйдешь! – возмутилась Лариса, резко вырываясь из объятий любимого.

– Я не виноват, Лисенок, – взмолился Николай. – Пойми, от этого человека напрямую зависит моя дальнейшая карьера, а значит, и наша с тобой судьба. Мне обещают место в аспирантуре, но если я сегодня не приду, то вполне возможно, что уже через пару дней вместо теплых лабораторий мне придется вновь кормить комаров на Тунгуске.

– Ну почему все так нечестно?! – Лариса в возмущении топнула ножкой и, сильно ушибив пятку, плюхнулась на кровать. – Вот теперь и ногу из-за тебя сломала!

– Ну перестань. – Щукин сдержал горестный вздох и погладил подругу по голове. – Я уеду всего лишь часа на два. Как только этот старый пенек сядет в самолет, тут же вернусь назад. Честно-честно!

– Попробуй только опоздай больше, чем на полчаса, – сердито проговорила Лариса, отталкивая его руку. – Можешь тогда вообще не приходить и искать себе сразу другую дуру, которая целыми днями только и будет делать, что ждать тебя!

В первую секунду Щукину хотелось послать Шевцову куда подальше. Капризная и ворчащая, она казалась ему самым отвратительным существом на свете. Даже красота Ларисы показалась ему какой-то потрепанной. Но Николай сдержал свои эмоции. Эта девушка еще пару дней будет нужна ему. Именно поэтому Николай улыбнулся во весь рот и, обняв сопротивляющуюся Ларису, прошептал ей на ушко:

– Я приду минута в минуту, солнышко. Только ты как следует подготовься к моему приходу.

– Я к твоему приходу приготовлю пару скалок, утюг и сковородку потяжелей, – недовольно буркнула Шевцова, но тут же сменила тон: – Только, пожалуйста, не опаздывай, Коленька. Ты же знаешь, как я по тебе скучаю.

В этот момент Щукину даже стало жалко Ларису. Он представил, какое жестокое разочарование будет ждать эту влюбленную дурочку, когда, вернувшись однажды домой, она найдет квартиру не сохранившей следа пребывания Щукина. Наверное, Лариса будет плакать не одну ночь. Но жалость продержалась в душе Николай всего несколько секунд.

Быстро собравшись, он покинул квартиру Ларисы и направился к дому покойного Лимона. По дороге он купил кулон, который якобы обронил на балкон бывшего авторитета. Вскоре он уже разговаривал с дежурившим на квартире милиционером.

– Здравствуйте, моя фамилия Щукин, – официально представился Николай. – Следователь Мелешко должен был вам звонить по поводу меня.

– Звонил. – Мент лениво потянулся. – Он сказал, что ты что-то должен забрать отсюда. Иди, ищи свою побрякушку. Я на кухне буду, а то чай стынет.

Щукин опасался, что мент окажется назойливым и станет сопровождать его по всей квартире, но то ли Виктор приказал дежурному не беспокоить Николая, то ли менту просто было безразлично, что делает в квартире человек, направленный сюда следователем, но наблюдать за Николаем он не стал. Щукин же бесшумно пробрался в комнату девчонки.

Здесь царил полный беспорядок, оставленный, видимо, еще людьми Роговского и Дыбина, которые убили хозяина и перевернули квартиру вверх дном, имитируя ограбление. Тумбочка, о которой говорила девушка, оказалась открыта, а ее содержимое валялось по всей комнате. Николай недовольно поморщился, а затем, прислушавшись к тому, что мент делает на кухне, начал поиски.

Кожаная сумочка, о которой говорила Ирина, валялась прямо около кровати. Часть документов, вытряхнутых из нее, лежали рядом, а остальные нашлись под кроватью. С перепиской Ирининой матери оказалось сложнее. Коробку из-под конфет, где она хранилась, кто-то, видимо, зашвырнул через всю комнату. Она ударилась о дверной косяк, и открытки разлетелись во все стороны.

Николай стал хватать наугад одну открытку за другой, пытаясь найти адрес отправителя из Ярославля. Вскоре в его руки попались три такие открытки. Вместо имени на них стояли только инициалы, но слова явно писались старческой рукой. Скорее всего, их отправителем и была та самая баба Глаша. Щукин облегченно вздохнул и сунул документы с открытками за пазуху.

Теперь следовало показать дежурному милиционеру, что поиски пропавшей вещи ведутся именно на балконе. Щукин, осторожно пробравшись туда, вновь прислушался к звукам с кухни, а затем уронил на пол табуретку и громко выругался. Несколько минут он грохотал вещами на балконе, передвигая их с места на место. Мент, видимо, решил ему помочь. Но с балкона уже показался Щукин, неся в вытянутой руке недавно купленный кулон.

– Вот она, проклятая побрякушка, – с облегчением проговорил он. – Я там на балконе небольшой беспорядок устроил. Извините. Сейчас все приберу за собой.

– Ой, да перестаньте вы, – рассмеялся мент и обвел рукой комнату. – Тут такой бардак, что один хрен. Нашли, что искали?

– Да. Спасибо вам, – улыбнулся Щукин.

– Да мне-то за что? – удивился мент. – Это вы Мелешко благодарите.

– Непременно. – Николай кивнул головой и, попрощавшись с дежурным, вышел из квартиры. Теперь оставалось самое малое – купить Ирине билет до Ярославля!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Аксененко чувствовал себя полностью измотанным. В голове больше не вертелось ни одной идеи. Ночь подошла к концу, а следов дочки убитого Лимона, украденного неизвестным человеком из особняка Дыбина, найти не удалось. Дмитрий просто не знал, где ее искать.

Из окрестностей Люблинского кладбища Аксененко направился в центр города, надеясь хотя бы случайно наткнуться на беглецов. Однако уже скоро он понял, насколько мизерны его шансы найти следы девчонки в ночной Москве. Единственным человеком, который мог знать о том, куда пропала дочка покойного Лимона, был только Роговский. Ведь война между бандитскими группировками началась прямо у Дмитрия на глазах.

Профессионалом, вытащившим в одиночку девчонку из укрепленного особняка, мог быть только человек Роговского. И привезти Ирину похититель мог только туда, куда прикажет его босс. Аксененко развернул машину и направился в сторону дома Быка. Однако он и тут опоздал! Вокруг девятиэтажки суетились пожарные, а из окон квартиры Роговского валил густой дым. Языков пламени уже не было видно. Дмитрий понял, что пожар произошел примерно полчаса назад.

Вот тут Аксененко удивился. Он почти не верил в возможность случайных совпадений. Квартира Роговского вряд ли могла загореться сама по себе. Получалось, что не Роговский нанес Дыбину первый удар, а наоборот! Но тогда становилось абсолютно непонятным то, как Бык за каких-то двадцать минут мог спланировать и организовать блестящее похищение девчонки из-под носа Дыбина.

Что-то явно не связывалось во всей этой истории. Но вот что именно?

Дмитрий выбрался из машины и попытался, впрочем без особой надежды, отыскать в толпе зевак и пострадавших от пожара сухопарую фигуру Роговского. Сделать это ему, естественно, не удалось, зато Аксененко увидел Татьяну Роговскую – молоденькую жену Быка. Она стояла, отделившись от всей толпы, и слегка всхлипывала, продолжая смотреть на черные проемы окон того, что еще недавно было ее шикарной квартирой. Около девушки была лишь какая-то пожилая женщина. Дмитрий подошел поближе, чтобы услышать, о чем они беседуют.

– Ты с пожарными-то уже разговаривала? – участливо поинтересовалась женщина у Роговской.

– Да нет еще, – продолжая шмыгать носом, ответила та. – Они просили подождать. Сейчас что-то там ищут наверху. Говорят, судя по всему, пожар начался в моей квартире. Им кажется, что это был умышленный поджог.

– Ох ты, господи, – всплеснула руками женщина.

– Но ведь, тетя Люсенька, у меня же ничего не горело, когда пожарный в дверь постучал! – сказала Татьяна. – Весь дым на лестнице был, а я даже запаха гари не чувствовала. Но ведь разве кто поверит? Станислав возьмет еще и подумает, что я по халатности квартиру подожгла. Голову тут же оторвет и разбираться даже не будет.

– А где он сам-то? – оглядываясь по сторонам, полюбопытствовала тетя Люся. Аксененко отступил в тень и прислушался внимательней.

– Ой господи, да откуда я знаю?! – всхлипнула Роговская. – Ему позвонил кто-то по сотовому, он пару минут поговорил у себя в кабинете, а затем сорвался из дома как оглашенный. И десяти минут не прошло после того, как пожарный появился, а вся лестничная площадка дымом заполнена…

«Вот даже как?!» – злорадно усмехнувшись, подумал Аксененко. Картина произошедшего начала вырисовываться четче. Получалось, что люди Дыбина каким-то образом выманили Роговского из дома, а затем, когда в квартире осталась одна лишь Татьяна, удалили и ее. А пожар в доме устроили, заметая следы. Но на самом деле их целью удара было не уничтожение жилья Роговского, а ограбление. Но тогда почему никто из жильцов не видел, как посторонние люди выносят из подъезда сумки, мешки, тюки…

Еще одна загадка! Налет на квартиру Роговского был выполнен не менее профессионально, чем похищение из особняка Дыбина дочки Лимона. Получалось, что в распоряжении обоих преступных авторитетов были профессионалы высочайшего уровня, способные в считанные минуты спланировать и выполнить операцию любой сложности. Аксененко продолжил слушать разговор Роговской с пожилой женщиной.

– Так твой-то появится сам? – спросила тетя Люся после того, как Татьяна в очередной раз пересказала подробности своей эвакуации из собственного дома.

– Да не знаю я! – захныкала Роговская. – Ничего не знаю. Он сказал, что звонит откуда-то из-за города и в ближайшее время приехать не сможет. Сказал, чтобы я сама разбиралась с пожарными и милицией. А еще добавил, что пришлет двоих своих помощников, чтобы помогли мне.

– Вот господи, – снова сочувственно вздохнула женщина. – Это куда же его занесло? Другой бы на его месте примчался домой со всех ног, а он и не чешется. Что ты тут одна-то сделаешь? Наплевать ему, видать, и на квартиру, и на сгоревшее добро.

– Зря вы так говорите, тетя Люся, – укоризненно покачала головой Татьяна. – Когда Стас со мной разговаривал, у него голос очень взволнованный был. А приехать он не может, наверное, из-за того, что проблемы какие-то серьезные возникли. Станислав ведь последние два дня сам не свой ходит…

Дальше начались женские причитания и жалобы на тяжелую бабью долю. Дмитрию слушать это было неинтересно, да и некогда. Нужно было искать Роговского, а девчонка – Аксененко был в этом абсолютно уверен! – непременно окажется рядом с ним. Вернувшись в машину, Дмитрий попытался связаться со Смешным, однако номер не отвечал. Аксененко попытался выяснить у операторов сотовой связи, работает ли телефон у нужного абонента, и получил ответ, что аппарат в порядке, но «временно недоступен». Выругавшись, Дмитрий за какие-то пятнадцать минут обзвонил всех своих лучших информаторов и дал каждому задание немедленно отыскать Роговского, пообещав баснословное вознаграждение. Несмотря на поздний час и то, что Аксененко многих поднял с постели, услышав, о какой сумме идет речь, отказать ему не смог никто. И вскоре разветвленная сеть стукачей в Москве принялась разыскивать следы пропавшего вора в законе.

Дмитрий тоже не стал сидеть без дела. Он решил сам объехать все известные места тусовок людей Роговского. Аксененко мотался на машине по всему Юго-Восточному округу, однако обнаружить хоть какие-нибудь следы братвы Быка так и не удалось. Ничего не узнали и осведомители. И ближе к утру единственной более-менее ценной информацией оказались сведения о тройном убийстве в кафе «Варяг». Впрочем, и они особой пользы не принесли, поскольку киллеры бесследно растворились еще до прибытия милиции.

К утру Аксененко совсем обессилел. Он сидел в машине где-то на обочине Люблинской улицы. Война между группировками Роговского и Дыбина началась, однако у Дмитрия не было никаких доказательств причастности к убийствам преступных авторитетов. Возможность шантажировать похитителя дочки Лимона тоже развеялась как дым.

На руках у Аксененко остался только набор фотографий, которые можно было бы озаглавить «Несколько мгновений из жизни мафии». Конечно, их можно попытаться продать какому-нибудь «желтому» журналу, однако гонорар за снимки уплатят такой мизерный, что он не покроет и половины тех расходов, которые понес в последнее время Аксененко.

– Я разорен! – застонал Дмитрий, стукая ладонями по баранке своей синей «шестерки». – Что, ласточка? – обратился он к машине. – Придется мне тебя теперь продавать. – И вдруг замер. – Ща-а-аз! Хрен дождетесь.

Заведя двигатель машины, Аксененко развернулся и помчался к себе домой. У него же были фотографии той самой машины, из которой автоматчики вели обстрел дома Дыбина. Точно такой же, как у него, синей «шестерки», только более потрепанной! Конечно, машину бандиты могли угнать, но она могла и принадлежать какому-нибудь мелкому члену группировки Роговского. Конечно, шанс на то, что номера выведут Дыбина на налетчиков, были слишком мизерны. Но, если толстяку до сих пор не удалось найти девчонку, он будет рад и такой информации. А чтобы получить ее, Дыбину придется раскошелиться!

Почти все напечатанные фотографии, как обычно, получились у Аксененко отменного качества. Исключение составляли лишь снимки похитителя девушки. Зато сама Ирина Верстова вышла на них прекрасно, словно специально позировала. Впрочем, сейчас не эти фотографии были нужны Дмитрию. Он не собирался даже говорить о них Дыбину. Аксененко придумал простенькую версию того, как снимки машины с автоматчиками оказались в его руках, и, пока сушились фотографии, стал думать, как доставить их Дыбину, а затем получить с толстяка деньги. Наконец решение было найдено. Дмитрий, вынув фотографии из сушилки, пошел собираться в дорогу.

* * *

Дыбин сидел в кресле своего кабинета и задумчиво вертел в руках белоснежный конверт. На нем не было адреса отправителя, а в графе «Куда, кому» стояла лаконичная надпись: «Господину Дыбину лично в руки. Срочно!» Да и сам конверт попал в руки толстяка необычным способом. Какой-то придурок в машине с замазанными грязью номерами на несколько секунд остановился у ворот. Водитель, у которого охранник смог рассмотреть лишь огромную бороду, швырнул в окно сторожки пригоршню камешков. А когда вооруженные охранники выскочили на улицу, из машины выпал конверт, и синяя «шестерка», взвизгнув покрышками, умчалась в сторону Волгоградского шоссе. Конверт сначала попал в руки Купону, а уж потом оказался на столе Дыбина.

– Босс, вы, это, поосторожней, – немного испуганно сказал бригадир, не отрывая взгляда от конверта в руках Дыбина. – Может, там внутри, в натуре, какая-нибудь сибирская язва. Сейчас ведь в мире хрен знает что творится!

– Дурак ты, Витенька, и не лечишься, – горестно вздохнул толстяк. – Ну скажи мне, откуда у моих врагов бациллы сибирской язвы возьмутся? Мы же не с Усамой бен Ладеном воюем. – Дыбин одним движением оторвал кромку конверта.

На гладкий полированный стол вывалились фотография и какая-то бумажка. Толстяк удивленно посмотрел на них, словно не решаясь взять в руки, а затем поднял фотоснимок и повернул его к свету. Впрочем, дополнительного освещения и не требовалось – на фотографии очень четко были видны синяя «шестерка» и три человека в масках и с оружием, высунувшихся в открытые окна машины. А позади «шестерки», словно в тумане, вырисовывался край забора особняка и угол соседнего дома. Дыбин оторопел.

– Ни хрена себе, вот это сюрприз, – выдохнул он. – Посмотри-ка, Витя!

Пока Купон с каким-то странным для него выражением задумчивости на лице рассматривал фотографию, Дыбин развернул сложенный вдвое листок. На белой бумаге было коротенькое послание, явно отпечатанное на принтере. Толстяк швырнул листок Купону.

– Читай вслух, – приказал он.

– «Уважаемый Александр Михайлович, – стал читать бригадир. – Вам не обязательно знать, кто я такой. Я увлекаюсь ночной фотосъемкой. Возвращаясь домой из Кузьминского лесопарка, случайно оказался свидетелем нападения на ваш дом. Я сделал несколько фотографий бандитов, надеясь, что они смогут вам помочь отыскать нападавших. Как вы могли заметить, на этом снимке отсутствует передняя часть машины с четко видным номером. Надеюсь, вам захочется ее получить. Если так, то приготовьте десять тысяч долларов разными купюрами и ждите моего звонка». – Купон закончил чтение и возмущенно посмотрел на босса: – Да он охренел, этот недоделанный фотограф. Десять тонн баксов за дерьмовый снимок?!

– Заткнись и иди собери деньги, – оборвал его Дыбин. – Мне нужно подумать.

Купон хотел что-то возразить, но, наткнувшись на холодный взгляд босса, повернулся и вышел из кабинета. Несколько секунд Дыбин молча смотрел ему вслед, а затем поднял со стола фотографию. Да, снимок оказался четким, и ошибиться в том, где именно фотограф запечатлел «шестерку» с боевиками Роговского, было просто невозможно. Дыбин, конечно, слышал о фотомонтаже, но в данном случае такое казалось маловероятным. Скорее всего неизвестный с камерой действительно оказался вчера поздно вечером поблизости от особняка Дыбина. Вот только в историю, изложенную на листке, толстяку верилось с трудом.

Дыбин прожил достаточно долгую и трудную жизнь. Он не верил в такие совпадения. Это же каким нужно было быть везучим человеком, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время?! Но неведомый фотограф, судя по всему, оказался не только везучим, но еще и умным, поскольку сумел за несколько часов не только придумать, как использовать фотографию, но еще и выработать четкий план действий.

Дыбин скорее был готов поверить в то, что Роговский на следующих выборах станет президентом России, чем в случайное появление фотографа около особняка в самый разгар событий. Но кто же тогда на самом деле был этот неизвестный доброжелатель?.. И ответ пришел сам собой. О начале налета на особняк Дыбина могли знать только люди Роговского. Видимо, кто-то из них попытался использовать информацию в своих целях.

Этот аноним тайно пробрался к особняку Дыбина и сделал несколько фотографий машины с боевиками, чтобы затем выгодно их продать.

Конечно, толстяк не исключал и того, что письмо с фотографией может оказаться ловушкой или откровенной липой. Но тогда вряд ли Роговский попытался бы таким дешевым способом заполучить в свои руки одного из боевиков противника. Ну а если фотограф пытается подсунуть откровенную туфту, то ничего страшного в этом нет. Десятью штуками баксов можно было рискнуть. А уж потом, если снимок окажется фальшивкой, Дыбин сделает все, чтобы достать этого недоноска-фотографа даже из-под земли!

Толстяк принял решение. Он выполнит все требования анонима, но постарается сделать все, чтобы после передачи денег не упустить его из виду. Дыбин хотел позвать Купона, чтобы поторопить его со сбором денег, но в этот момент бригадир сам вошел в кабинет. С недовольным видом он положил перед боссом на стол пачку денег, а сам отошел в сторону.

– И все-таки я считаю, что мы не должны платить бабки этому уроду, – пробормотал он, глядя, как Дыбин пересчитывает банкноты.

– Заткнись, баран, – оборвал его толстяк. – Тебя никто не спрашивает. – В этот момент зазвонил телефон. Дыбин рывком сорвал трубку. – Слушаю!

– Александр Михайлович? – раздался на том конце провода хрипловатый голос. – Вы получили фотографию?

– Получил, – коротко ответил толстяк. – Я готов принять ваши условия.

– А я и не сомневался, – самодовольно усмехнулся аноним. – Слушайте внимательно. Сейчас ваш человек с деньгами поедет до пересечения Зеленодольской и Юных Ленинцев. Там войдет в старую телефонную будку, поднимет правый угол обшивки и достанет сотовый телефон. Дальнейшие инструкции он будет получать только по нему. На перекрестке ваш человек должен быть максимум через десять минут. И запомните: если он приедет на встречу не один, фотографию вы не получите!

В трубке тут же раздались короткие гудки. Дыбин усмехнулся.

– Боится, гад, что застукаем, с какого номера звонит, – хмыкнул он. – Ладно, он хитрый, но и мы не дураки. Бери бабки и езжай. Возьмешь себе в сопровождение две машины. Они должны двигаться так: одна едет за тобой полквартала, потом обгоняет и сворачивает на боковую улицу. Разворачивается и снова пристраивается в хвост. А в это время вторая повторяет маневр первой. Ясно?

– Куда уж яснее, – буркнул Купон и подхватил со стола сумку. – Смотрите, босс, не ошибитесь.

– Не каркай, баран, – рявкнул на него Дыбин. – Пошевеливайся!

Купон махнул рукой и выскочил из кабинета. Прихватив с собой четверых, он на ходу передал им инструкции Дыбина и забрался в свой джип. Подождав, пока братки заведут машины, Купон, не торопясь, поехал. От особняка Дыбина до указанного перекрестка было ровно шесть кварталов, и у братвы, следовавшей за Купоном, оказалось вполне достаточно времени для тренировки. Подъезжая к пересечению Зеленодольской и Юных Ленинцев, хвост за бригадиром действовал почти идеально.

Однако все их усилия оказались напрасными. Неизвестный, словно предвидя существование «хвоста», несколько раз приказывал бригадиру Дыбина резко менять направление. В итоге первая машина с братвой потерялась тогда, когда аноним неожиданно приказал Купону завернуть на улицу Малышева, а вторая оказалась не у дел, когда на пересечении Шкулева и Волжского бульвара неизвестный приказал Купону проскочить на красный свет.

Через несколько домов после перекрестка неизвестный приказал остановиться и выйти из машины. Выйдя из джипа, бригадир пошел в указанном направлении. До того места, где должен был произойти обмен денег на снимок, оставалось метров триста-четыреста. Купон строго следовал приказаниям анонима и двигался к Кузьминскому лесопарку с максимально возможной скоростью. Но не успел бригадир пройти и половины пути, как кто-то сзади обхватил его шею рукой и упер в правую почку холодный ствол пистолета.

– Не дергайся и брось сумку, – услышал Купон над ухом хриплый шепот. Весь кипя от злости, он выполнил приказание.

– Молодец, – похвалил бригадира неизвестный. – И передай Дыбе, что всегда следует играть честно. – И в этот момент Купона опрокинул на землю мощнейший удар.

Бригадир тут же потерял сознание и пришел в себя только тогда, когда подоспевшие братки принялись трясти его и шлепать по щекам. Купон отшвырнул их, сел на асфальт и, потрогав здоровую кровоточащую шишку на голове, грязно выругался. Неизвестный обвел его вокруг пальца. И деньги забрал, и фотографию не оставил.

– Замочу суку, в натуре! – заорал Купон и полез в карман спортивных штанов за носовым платком, чтобы утереть сочащуюся кровь. И тут же замер. – Ни хрена себе, – удивленно пробормотал бригадир, вытаскивая из кармана вместо платка слегка помятый конверт. – Гляди-ка что: честный оказался. Но все равно замочу суку за то, что по черепу меня звезданул!

Потирая ушибленный затылок, Купон поднялся и сорвал зло на братках, а затем помчался в особняк Дыбина, торопясь доставить заветную фотографию. Машина с боевиками вновь четко выглядела на снимке, но в этот раз номера с фотографии «шестерки» не были отрезаны. Дыбин тут же связался со своим человеком в ГИБДД и попросил его определить, кому принадлежит машина. Осведомитель толстяка попросил подождать буквально пару минут, пока он по компьютеру проверял базу данных, а затем уверенно назвал фамилию и адрес владельца:

– Сидоров Вадим Яковлевич. Тысяча девятьсот пятьдесят третьего года рождения. Третий Самотечный переулок, дом шесть. Если хотите, через полчаса дам о нем более подробную информацию.

– Спасибо, ты и так уже здорово помог, – урезонил рвение осведомителя Дыбин и приказал Купону собираться. – Возьмешь с собой троих. И в этот раз постарайтесь взять этого Сидорова живым и без стрельбы.

Через полчаса два джипа, визжа тормозами, влетели во двор дома номер шесть в Самотечном переулке, распугивая по дороге ожиревших котов и тощих бродячих собак. Старушки у подъездов оторопевшими взглядами проводили машины, остановившиеся у третьего подъезда, и еще больше поразились, когда из иномарок повыскакивали взмыленные братки. А Купон и его люди в несколько секунд взлетели на третий этаж и позвонили в нужную квартиру.

– Вам кого? – удивленно поинтересовалась пожилая седая женщина, открывая братве дверь.

Ее вопрос оставили без ответа. Двое боевиков Купона просто подхватили женщину под руки и втащили внутрь квартиры. Она завизжала, пытаясь отбиться, но братки держали бабу крепко. А Купон с напарником, захлопнув за собой дверь, проскочили мимо них в гостиную. Пожилой мужчина в обвисших трико и стареньких тапочках, смотревший телевизор, попытался подняться, услышав вопль жены, но влетевшие в комнату гоблины вмиг пригвоздили его к дивану.

– Дура проклятая! – заорал мужик, даже не пытаясь отбиваться. – Сколько раз тебе, стерва, говорил, чтобы дверь на цепочку закрывала. Как была овцой деревенской, так и осталась!

– Не ори, – цыкнул на него Купон.

– Ребята, да вы что? – взмолился мужичок. – Я же обещал сегодня долг отдать, значит, сегодня и отдам. Вон, возьмите! Деньги в серванте, в салатнице лежат. Там даже немного больше!..

– Какие деньги, придурок? – оторопел Купон.

Мужик удивленно посмотрел на бригадира, а потом торопливо залопотал. Оказывается, несколько дней назад он на своей «шестерке» стукнул иномарку. Повреждения были пустяковые, но виноват целиком и полностью оказался Сидоров. Поэтому ему предъявили довольно солидный счет, но обещали уладить все без ментов. Сидоров, естественно, согласился, но денег наскрести не смог и был вынужден продать свою машину, чтобы оплатить долг. А для того чтобы было меньше волокиты, «шестерку» он оформил на нового владельца по генеральной доверенности.

– Так что все в порядке, – шмыгнул носом Сидоров, все еще думая, что к нему ворвались люди, посланные владельцем иномарки. – Берите деньги, я бы и сам их вам сегодня принес.

– Вот урод! – возмутился Купон. – Нам плевать, в натуре, и на иномарку, и на твои деньги. Кому ты, сука, продал машину?

– Ап… Ап… Ап, – начал заикаться мужик, совсем перестав понимать, что происходит. – А я не помню.

Купон с размаху влепил Сидорову мощную затрещину.

– А теперь вспомнил? – заорал он на выпучившего глаза мужика. – Или тебя, урод, в натуре, чисто за яйца повесить, чтобы память освежил?

– Так я же документов-то его не видел! – истошно заорал Сидоров. – Просто у нотариуса генеральную доверенность оформили, я бабки получил, и мы разошлись, как в море корабли…

– Сейчас ты у меня сойдешься, как кулак с носом, – пригрозил Купон, но его напарник придержал уже вскинутую руку.

– Слышь, братан, – проговорил он. – Раз этот придурок чисто у нотариуса доверенность оформлял, значит, там и данные на покупателя остались? Давай берем этого барана, тащим к нотариусу и там конкретно поговорим.

Мужика подхватили под руки и поволокли вниз. Сидоров попытался орать, требуя, чтобы ему дали хотя бы одеться, но получил новую затрещину и заткнулся. А его жене пригрозили, что если позвонит в милицию, то ее мужа просто шлепнут.

– Сиди тихо и не дергайся, – наставлял ее перед уходом Купон. – Если все будет нормально, твой придурок будет дома через пару часов…

Передача машины новому владельцу по генеральной доверенности произошла только вчера. Именно поэтому нотариусу не стоило большого труда отыскать номер в реестре, под которым был зарегистрирован документ. Так же легко была установлена фамилия нового владельца – Сергей Брылев, прописанный в квартире на Старом Арбате. Теперь Купону уже не было никакого дела до Сидорова. Однако, опасаясь, что мужик решит предупредить Брылева, он прихватил его с собой.

Братве пришлось немного поплутать, прежде чем они отыскали нужный дом среди арбатских двориков. Но их усилия тут же были вознаграждены, поскольку Сидоров увидел во дворе свою бывшую машину и радостно ткнул в ее направлении пальцем. Купон сверился с номерами на фотографии и, удовлетворенно кивнув, дал Сидорову хорошего пинка.

– Пшел отсюда, урод, – прорычал он. – И больше мне на глаза не попадайся.

Сидоров, довольный, что его отпустили, помчался домой, даже забыв о том, что одет в старое трико и облезлую майку. А Купон, оставив одного из братков внизу, поднялся на второй этаж к квартире Брылева. Звонка на железной двери не оказалось, и Купону пришлось стучать. Долгое время никто не отвечал на стук, но затем послышался глухой голос:

– Кто там?

– Пожарная инспекция, – фыркнул Купон. – Открывай!

– Сейчас, – ответил тот же голос, а затем бригадир услышал удаляющиеся шаги.

– Не откроет, – покачал головой один из братков.

– И что будем делать? – тупо поинтересовался второй.

– Дверь бомбанем, – пожал плечами первый.

– Так она же бронированная, в натуре, – засомневался второй.

– Тогда боссу позвоним, – сообразил первый.

Однако ни взрывать дверь, ни звонить Дыбину им не пришлось. Боевик, оставшийся во дворе, громко заорал, призывая братву спуститься вниз. Купон, оставив одного человека у дверей, со вторым бросился по лестнице вниз, перепрыгивая через четыре ступеньки. А возле подъезда их товарищ прижимал к земле какого-то парня, приставив к его голове пистолет. Тот не сопротивлялся, лежал молча, лишь изредка вздрагивая от страха. Купон поднял его на ноги и обыскал.

– Ни хрена себе, братва, да он баксами, в натуре, под завязку набит, – ухмыльнулся бригадир, доставая из-за пазухи парня пачки долларов. – Ты кто такой, чмо?

– А я что? Я ничего, – пролопотал тот и тут же получил рукояткой пистолета по зубам.

– Кто такой, я спрашиваю? – зарычал Купон.

– Брылев Сергей, – сплевывая осколки зубов вместе со сгустками крови, прошамкал парень.

– В машину его, – скомандовал бригадир и, посмотрев на льющуюся из разбитого рта Брылева кровь, добавил: – В вашу!

Парня грубо запихали в один из джипов. Косой не знал, куда его везут, но догадывался, что эти гоблины явились по его душу в связи со вчерашними событиями. Он проклял тот день, когда впустил в свой дом блондина, якобы интересовавшегося старинными иконами. И возненавидел тот вечер, когда согласился на предложение блондина. Теперь Косой хотел только одного – остаться в живых. И был готов выложить братве все, что знает.

– Слушайте, дайте мне все объяснить! – размазывая по лицу кровь, взмолился Косой, но вновь получил кулаком по разбитым губам и, застонав от боли, предпочел заткнуться.

– Слушай, сука, – повернулся к нему один из гоблинов. – Если я, в натуре, хоть капельку крови в салоне увижу, башку оторву. Ясно?

Косой не ответил. Он только закивал головой и, прижав к кровоточащим губам футболку, пытался унять кровотечение. Это получалось плохо. Косому пришлось поплотнее сжать ноги, чтобы не дать возможности ни одной капле упасть на коврик. Когда джип подъехал к воротам особняка Дыбина, все брюки пленника были измазаны кровью. Один из братков грубо вышвырнул его из салона и, осмотрев заднее сиденье, пнул Косого ногой по почкам.

Ему заломили руки за спину и потащили в особняк. В голове Косого вертелась только одна мысль: «Не убивайте, я все скажу»! Стоило только Дыбину опуститься в кресло, а Купону подойти поближе к наркодилеру, Косой тут же заговорил:

– Я не виноват, меня заставили, – пролепетал он, стоя на коленях.

Купон ударил его носком ботинка в грудь. Косой упал на спину.

– Не бейте, пожалуйста, я все вам расскажу, – всхлипывая, взмолился тот.

– Конечно, расскажешь, – усмехнулся Купон и вновь врезал наркодилеру ногой. На этот раз – по голове. Косой заплакал навзрыд.

– Фу, какая мерзость, – брезгливо поморщился Дыбин и остановил своего бригадира. – Хватит. Пусть говорит!

Косой, харкая кровью, тут же начал лопотать. Он рассказал все. И про то, как блондин первый раз появился в его доме, и про то, как неизвестный явился к нему второй раз. Дальше Косой ничего сказать не успел. Дыбин перебил его.

– Откуда, ты говоришь, был этот козел? – переспросил он.

– Из РУБОПа, – всхлипывая, ответил Косой. – Он меня здорово за жабры взял и пообещал, что после операции обеспечит всем защиту.

– Да плевать он на тебя хотел! – злорадно расхохотался Дыбин. – Вот, значит, куда ниточка ведет. А я-то, старый дурак, думал, откуда у Быка такой профессионал, способный в одиночку вытащить из дома девчонку и не оставить следов? А тут, оказывается, ментовский спецназ действовал…

В этот момент зазвонил телефон. Толстяк несколько секунд удивленно смотрел на аппарат, а затем потянулся к трубке, знаком приказав Купону убрать из комнаты Косого.

– Что, шлепнуть его? – шепотом спросил бригадир.

– В подвал запри, идиот. Мы еще с ним не договорили, – сказал он и снял трубку. – Слушаю!

– Александр Михайлович, что у вас там за кавардак творится? – раздался голос Дурнова. Толстяк опешил и на секунду потерял дар речи. – Сегодня с утра просматривал сводки, а там говорится, что у тебя какие-то учения были. Что это за учения такие дурацкие? И какое заявление ты мне на подпись давал?

От неожиданности Дыбин просто ошалел. Чего-чего, а такого наглого и циничного звонка от полковника он никак не ожидал. У вора в законе была целая куча фактов, указывающих на то, что Дурнов поддерживает Роговского. И самым веским было заявление от Косого, что к нему приходил сотрудник РУБОПа и вынудил напасть на особняк! А тут эта сволочь Дурнов звонит и как ни в чем не бывало интересуется, что происходит. Да за такое издевательство просто убивать нужно!

– Я тебе, козел поганый, сейчас объясню, что происходит! – зарычал Дыбин в трубку. – Молись всем богам, шакал проклятый, чтобы я проиграл эту войну. Потому что если я останусь жив, ты, сука, вообще пожалеешь о том, что на свет появился! – Толстяк схватил со стола телефонный аппарат и со злостью разбил его о стену.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Роговский в одиночестве сидел в кабинете управляющего ночным клубом, бессмысленно уставившись в экран телевизора. Бык провел бессонную ночь, но спать ему абсолютно не хотелось, как, впрочем, и сосредотачиваться на многочисленных проблемах. Роговский выжидал очередного шага Дыбина, укрыв всех, кого можно, от ударов бывшего союзника. Жену Бык отправил в Подмосковье, к матери; братву разогнал по квартирам, а блатным приказал временно уйти на дно. Возмущения и недовольства было много, но, несмотря на полученные от братвы Дыбина жесткие удары, авторитет Роговского был еще очень велик.

Бык осторожничал. С годами он стал более уравновешенный и хитрый, старался извлечь из любой ситуации максимум пользы для себя. Единственным проявлением его репутации человека, идущего напролом, был ответный удар по казино Дыбина, но Роговский уже жалел об этом. Куда эффективней бы было постараться направить общественное мнение против врага. Следовало позволить Дыбину беспрепятственно наносить удары по империи Роговского, чтобы потом Дыбину не удалось замести следы.

Впрочем, что бог ни делает, все – к лучшему. Налет на казино Дыбина спровоцировал толстяка к жестким действиям. Он цинично расстрелял троих парней Роговского, и эта акция уже вызвала настоящий бум в прессе. С утра все столичные газеты были заполнены громкими заголовками. Журналисты возмущались, требуя от милиции срочно найти виновных. И менты были вынуждены задействовать план «Перехват» для обнаружения и поимки убийц.

Именно об этом говорили во всех выпусках новостей по телевидению. А одна из передач вовсе была целиком посвящена «бойне в "Варяге". Роговский рассеянно слушал комментарии репортера и объяснения ментов, что делается для поимки преступников. Наконец все это надоело Роговскому, и он потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, но в это время девушка – ведущая программы передала срочное сообщение.

– Внимание! – многозначительно произнесла она с экрана. Роговский насторожился. – Милиция срочно просит откликнуться Щукина Николая Владимировича, уехавшего поездом с Казанского вокзала в столицу Татарстана в одиннадцать ноль-ноль. Органам внутренних дел срочно требуется ваша помощь для уточнения свидетельских показаний по поводу поножовщины на вокзале. Обратитесь, пожалуйста, в ближайшее отделение милиции.

– Гляди-ка, – ухмыльнулся Бык и выключил телевизор. – Наш пострел везде поспел. Эх, Молот, мне бы твои заботы!

Роговский поднялся из-за стола и начал ходить по комнате. Вся его деятельная натура противилась вынужденному ожиданию, и лишь огромным усилием воли Бык сдерживал себя от того, чтобы не отдать приказ об атаке вотчины Дыбина. Разгневанный собственным бессилием, Бык стукнул кулаком по столу. В этот момент в его кармане зазвонил сотовый телефон. Роговский вздрогнул.

– Дорогая? – поинтересовался он в трубку, думая, что звонит жена. – Случилось что-нибудь?

– Ну насчет дорогой не знаю, – раздался в ответ грубоватый голос Дурнова. – А вот что случилось, это не вам у меня, а мне у вас нужно спросить, милейший Станислав Семенович.

– Что-то я не пойму, о чем вы говорите, господин полковник, – холодно ответил Роговский. – И вообще, по какому поводу меня беспокоите?

– Да вы что, охренели оба?! – буквально взорвался Дурнов на том конце провода. – Звоню этому барану, Дыбину, спрашиваю, что за налет на его особняк был, он меня матюками кроет. У тебя хотел спросить, почему твоих троих братков в «Варяге» завалили, а ты из себя идиота строишь! Вы мне, блядь, прекратите дураками прикидываться. Вы, между прочим, от меня зависите не меньше, чем я от вас, и на своем участке беспредел устраивать не позволю. Вы что, козлы, думаете, я не понимаю, что вы между собой разборки затеяли?!

Роговский молча держал трубку у уха. Сначала он удивился словам Дурнова об обстреле особняка Дыбы, а затем понял, что простоватый полковник не может так правдоподобно строить из себя оскорбленную невинность. А это означало, что Дурнов не замешан в начавшейся войне. Более того: похоже, кто-то намеренно ее спровоцировал, поскольку никто из людей Роговского по дому толстяка не стрелял!

– Подожди орать-то! – наконец пришел в себя Роговский. – Про какой обстрел ты говорил?

– Дураком продолжаешь прикидываться? – оскорбленно взревел полковник. – Вы что, мать вашу, оба неприятностей на свою задницу хотите?

– Ты мне не грози и не ори! – еще громче заорал в трубку Бык и, услышав, что Дурнов затих, спросил уже тише: – Так что же там произошло у Дыбина?

Полковник вкратце рассказал о стрельбе в особняке Дыбина и той несуразице, которую наплел хозяин дома приехавшему по вызову соседей усиленному наряду милиции. Затем поведал о том, как, просматривая утренние сводки, наткнулся на бойню в кафе «Варяг». Отдел там работал не его, но Дурнову спихнули распоряжение о вступлении в действие плана «Перехват». Вот там-то полковник и прочел фамилии убитых. Сверившись со своей личной картотекой, Дурнов установил, что все убитые, кроме официантки, естественно, принадлежали к группировке Роговского. Сопоставить по времени обстрел особняка и убийства в кафе труда не составило. И полковник тут же понял, что между Быком и Дыбиным началась война.

– Так что ты, Стас, мне голову не парь, – подвел итог Дурнов. – Я последний раз предлагаю в моем присутствии встретиться тебе с Дыбиным и мирно уладить все разногласия. Иначе вы оба будете иметь дело со мной. А там еще неизвестно, хватит ли у вас силенок на то, чтобы свои шкуры спасти.

– Не грози. Компромата на нас у тебя нет, – усмехнулся Роговский. – А то, что ты выведешь из игры кого-нибудь из наших братков, особой роли не сыграет. Один против нас двоих ты не выстоишь – либо сдохнешь, либо вылетишь из своего кресла.

– Вот как? – зашипел в трубку полковник. – Грозить мне вздумал? Значит, по-мирному ничего решать не хотите?

– А вот этого я не говорил, – решив прекратить детскую браваду, устало вздохнул Бык. – Я действительно, Юрий Никифорович, не понимаю, что происходит. Никто из моих людей не нападал на особняк Дыбина. И если только не он сам организовал эту стрельбу, то получается, что нас кто-то пытается столкнуть лбами. Уж не ты ли?

– Охренел? – удивился Дурнов. – Стал бы я предлагать вам встретиться, если бы решил спровоцировать вашу войну?

– А почему бы и нет? – ядовито проговорил в трубку Роговский. – Помнится, один раз ты уже продал нас Лимону. Почему бы и теперь не заманить нас в ловушку и не перестрелять, как котят, а потом свалить все на наши с Дыбиным разборки?

– Хорошо. Допустим, у тебя есть основания меня подозревать, хотя это – полная чушь, – вздохнул Дурнов. – Но согласись, что если мы встретимся в ресторане «Метрополь», например, то там контролировать ситуацию я не смогу. На людях, в высшем свете и под охраной независимых ни от кого людей, пресекающих любые попытки пронести внутрь оружие, ты себя будешь чувствовать в безопасности?

– В общем, да, – вынужден был согласиться Роговский.

– Тогда жду тебя там через два часа, – усмехнулся полковник и повесил трубку.

* * *

Дыбин, в отличие от своего противника, смотрел криминальные новости по телевизору не случайно. Толстяк понимал, что четверное убийство в «Варяге» не останется незамеченным, телевидение раздует настоящую сенсацию, стремясь повысить рейтинг своих каналов. Но самым главным было то, как отреагирует на это милиция.

Такое преступление они не смогут зашвырнуть в долгий ящик. Наверняка довольно быстро выяснится, что трое из убитых имели тесные связи с бандитской группировкой Роговского. У Быка возникнут серьезные проблемы, и Дыбин хотел узнать, что именно предпримет Дурнов, чтобы выгородить своего компаньона.

Дыбин старательно прослушивал все сообщения, надеясь уловить хоть намек на вмешательство Дурнова, но пока, судя по их собственным словам, менты терялись в догадках. Видимо, полковник давал возможность Роговскому замести следы. Но рано или поздно Дурнову придется раскрыть истинное лицо убитых. И вот тогда-то по обоим предателям Дыбин и сможет нанести решающий удар. А пока толстяк плевался, выслушивая бред журналистов и вранье ментов. Но каково же было его удивление, когда в криминальной хронике проскользнуло сообщение о Щукине.

– Вот сука этот Бык! – Дыбин подскочил с кресла и со злостью пнул его ногой. – Коляна, значит, тоже пытался замочить? Слабо тебе, недоносок, с Молотом справиться!

– Что случилось, босс? – испуганный криками, влетел в комнату Купон с пистолетом в руке. – Что такое?

– Пушку убери, – совершенно спокойным голосом проговорил толстяк. – Только что по телевизору передали сообщение, что Колька Щукин участвовал в какой-то поножовщине на Казанском вокзале.

– Роговский? – догадался Купон.

– А кто же еще? – усмехнулся Дыбин. – Только этому лоху Молота не достать. Менты передали, что Колян уехал. Теперь они просят его явиться в ближайшее отделение милиции.

– А он до Казани-то успел добраться? – поинтересовался бригадир.

– А хрен его знает, – пожал плечами толстяк. – Если туда часов четырнадцать ехать, то уже должен прибыть.

– Ну и хорошо. А я тут по другому поводу, босс. – Дыбин удивленно посмотрел на бригадира. – Было время, когда я довольно серьезно увлекался фотографией, поэтому немножко разбираюсь в этом деле. Так вот, босс, я внимательно изучил ну тот снимок и понял, что он был сделан откуда-то сверху. Немного раскинув мозгами, я определил примерный угол наклона камеры и нашел место, откуда велась съемка…

– Ни хрена себе! – удивился толстяк. – Вот уж не думал, что тебя что-то, кроме вышибания мозгов, интересует.

– Ну фотографией я занимался давно, – словно извиняясь, пробормотал Купон. – В общем, я нашел место на дереве, где сидел фотограф. И, судя по всему, этот хрен торчал на сучке не один день: там, под деревом, валяется несколько оберток от шоколадок. Причем большинство засыпано мусором, а пара штук – совсем свежие.

– Это что же получается? – Дыбин удивленно посмотрел на своего бригадира. – Выходит, какая-то сволочь несколько дней наблюдала за моим домом?

– В натуре, – согласился Купон.

– Найди его. Соседей моих поспрашивай, по своим каналам пробей. В общем, не мне тебя учить, – приказал толстяк. – Похоже, этот человек очень опасен.

Кивнув головой, бригадир вышел из комнаты. Толстяк тяжело опустился в кресло. Потирая переносицу, Дыбин задумался. Какой-то человек постоянно вертелся рядом. Причем, судя по всему, он не был человеком Роговского. Бык ведь и так мог узнать все, что хотел, пользуясь слепым доверием толстяка. На мгновенье Дыбину показалось, что он ухватился за ниточку, которая может привести его к разгадке, но мысль ускользнула, вспугнутая звонком сотового телефона.

– Слушай меня и не перебивай, – раздался в трубке голос Дурнова. – Ты приказывал своим людям сжечь квартиру Роговского?

– Не успел, – ехидно ответил толстяк и хотел что-то добавить, но полковник перебил его.

– Так я и думал, – фыркнул он. – Бык тоже не приказывал своим людям обстрелять твой особняк. Мы с ним говорили о ваших проблемах.

– По-моему, ты гонишь, – перебил его Дыбин. – Вы с Роговским спланировали против меня целую операцию, а сейчас ты пытаешься выгородить этого ублюдка? Не выйдет! У меня, между прочим, сидит человечек, который обстрелял мой особняк. И он утверждает, что ты прислал к нему рубоповца и вынудил напасть на меня.

– Что-о-о? – взревел полковник. – Дай мне этого человека.

– А хрен тебе не мясо? – язвительно поинтересовался толстяк. – Чтобы этот ублюдок тут же бесследно пропал? И не надейся. Когда меня сильно прижмет, он будет моей козырной картой!

– Ладно, хорошо, – с трудом переводя от гнева дух, проговорил Дурнов. – Не нужен мне этот ублюдок. Но я тебя прошу: допроси его еще раз. Пусть он тебе с подробностями расскажет все, что было. А затем перезвони мне. – Полковник тут же повесил трубку.

Первым желанием Дыбина было разбить трубку о стену, но вместо этого он задумчиво повертел ее в руках и убрал в карман. Конечно, сейчас толстяк находился под влиянием эмоций и не имел никаких оснований доверять Дурнову. Однако почему же полковник с упорством идиота пытается доказать Дыбину, что их столкновение с Роговским является не просто ошибкой, а результатом чьего-то дьявольского умысла? Зачем Дурнову настаивать на том, что кто-то намеренно пытается столкнуть их лбами? И если сразу после разговора с полковником Дыбин и думать не хотел о повторном допросе Косого, то теперь, успокоившись, решил, что хуже от этого не будет.

– Эй, притащите этого ублюдка из подвала сюда, – громко скомандовал Дыбин. Когда двое братков выволокли Косого наверх, толстяк ласковым голосом спросил у него: – Так кто заставил тебя напасть на мой дом?

– А я на ваш дом и не нападал, – замотал башкой Косой и торопливо добавил: – То есть рубоповец приказывал моим людям обстрелять ваш дом из автоматов, но меня с ними не было. В это время я находился в ночном клубе «Золотая подкова», – Косой слегка запнулся, но тут же решил, что с этим человеком лучше говорить откровенно. – Ну грабили мы его, – поправился он. – Забрали деньги и сказали управляющему, что теперь он должен платить дань какому-то Дыбе. А когда возвращались назад, двоих моих парней убили бандюги. То есть я хотел сказать, братки.

– Нет у тебя братков, сука! – Один из боевиков Дыбина с силой ударил Косого по почкам. Тот хрюкнул и упал на колени.

– Погоди! – остановил подчиненного толстяк. – Значит, ты говоришь, что тот белобрысый рубоповец приказал твоим людям одновременно напасть и на меня, и на ночной клуб «Золотая подкова»?

– Да, так оно и было, – прохрипел разбитыми губами Косой. – Этот гад сказал, что, дескать, нужно столкнуть лбами две преступные группировки, чтобы они перебили друг друга.

– Вот так хрен, – удивленно пробормотал Дыбин и кивнул браткам: – Уведите этого дурака назад в подвал.

Итак, получалось, что Дурнов был абсолютно прав, говоря, что кто-то желает столкнуть лбами Роговского и Дыбина. Вот только кому это нужно, кроме самого полковника? А если войну спровоцировал именно он, то почему сейчас пытается остановить ее? В общем, Дыбин не придумал ничего лучшего, кроме как позвонить на работу полковнику.

Дурнов тут же предложил Дыбину организовать трехстороннюю встречу. Дыбин предполагал, что это может быть ловушкой, однако поехать в «Метрополь», как и Роговский, решился.

Приглашая Дыбина в «Метрополь», Дурнов настаивал, чтобы тот приезжал один, но толстяк в одиночку прибыть на стрелку отказался. Он прихватил с собой Купона, понимая, что и Роговский приедет туда с Лысым. Дыбин намеренно выехал из дома позже намеченного срока, чтобы полковнику с Быком пришлось его ждать. Однако, когда толстяк вошел в кабинет ресторана, там никого, кроме мента, не было. Проигнорировав протянутую Дурновым руку, Дыбин прошел в угол и уселся в кресло. Купон остался стоять за его спиной. Полковник в ответ только пожал плечами и занял место напротив.

Минут пять оба ждали Роговского в полном молчании, словно присутствовали на поминальной службе. А когда Дыбин уже решил встать и уйти, плюнув на все, дверь кабинета открылась, впустив Быка и забинтованного Лысого. Купон тихо присвистнул, взглянув на физиономию бригадира Роговского, а остальные сделали вид, что ничего не заметили. Бык, холодно осмотрев присутствующих, также занял свое место, не протянув никому руки.

– Итак, господа, думаю, пора расставить все точки над i, – проговорил Дурнов и кивнул головой в сторону накрытого стола. – Может быть, выпьем для начала по стопочке?

– Чтобы потом сдохнуть от цианида? – ехидно полюбопытствовал Дыбин. – Нет уж, спасибо огромное.

Роговский удивленно посмотрел на него. На лице толстяка было написано столь откровенное презрение к Дурнову, что Бык не мог не поразиться. Получалось, что либо Дыбин с полковником прекрасные актеры, либо между ними на самом деле не существует никакого союза. Это одновременно и радовало, и пугало Роговского. С одной стороны, ему теперь не придется схватиться с ними в смертельной битве, но, с другой – появилась еще одна могущественная сила, которая чуть было не подтолкнула их к уничтожению друг друга, словно они были пауками в банке.

– У меня предложение, – сказал Роговский, и все присутствующие повернули головы в его сторону. – Чем отвешивать колкости друг другу, давайте лучше перейдем к делу. Пусть каждый из нас, – Бык посмотрел на Дыбина, – расскажет о тех претензиях, которые имеет. А уж затем начнем разбираться, кто прав, а кто виноват.

– Сейчас, жди, – окрысился Дыбин. – Гражданин начальничек наверняка наставил жучков по всей комнате, а затем пришьет к делу все, о чем мы расскажем.

– Дурость какая-то, – развел руками полковник. – Но воля ваша. Если хотите, можем поменять кабинет. Сейчас тут народу не так много, как вечером.

– Смысла нет, – покачал головой Роговский. – Если вы, Юрий Никифорович, были столь предусмотрительны, что поставили в этот кабинет жучки, то наверняка напичкали ими и все остальные комнаты. Лично я считаю, что сегодняшняя наша встреча должна строиться на доверии, поскольку, судя по всему, у нас появился один общий и могущественный враг.

– Знаешь, Стасик, – рассмеялся толстяк. – Вы конечно, можете доверять друг другу, а вот я – пас.

– Что ты мелешь, идиот! – не выдержав, взорвался Бык. – У меня уничтожен дом, разграблен ночной клуб, убито четыре человека, бригадир так серьезно ранен в лицо, что без пластической операции не обойдется. Думаешь, если бы Дурнов был моим союзником, он бы позволил тебе действовать так нагло? Ты бы уже на нарах куковал.

– Ты гонишь, чмо! – рявкнул в ответ Дыбин. – Никто из моих людей и пальцем не прикасался к твоей хате и твоему дешевому клубу. Да, пристрелили твоих троих людей в кафе. Грешен! И то после того, как обстреляли мой дом. А остальное мне не шей…

– Ну вот, господа, кажется, мы перешли к делу, – повысил голос Дурнов, перекрывая ругань воров в законе. – Только давайте говорить потише.

Беседа перешла в более спокойное русло. Роговский уже давно понял, что налеты на него организовал не Дыбин, но оба еще некоторое время препирались. Они оба не переставая наблюдали за Дурновым, ожидая его реакции на те или иные фразы. Но полковник так искренне удивлялся, что не поверить в его невиновность было нельзя. И все же в рукаве Дыбина оставался серьезный козырь. И он применил его, когда стало абсолютно ясно, что войну Дыбина с Роговским спровоцировало какое-то третье лицо.

– Юрий Никифорович, теперь позвольте спросить вас, – вкрадчивым голосом проговорил толстяк, поворачиваясь к менту: – Что это за блондинистый рубоповец, который сказал, что милиции нужно столкнуть лбами две преступные группировки?

– Это тебе тот придурок сказал, который участвовал в налете на твой особняк? – Дурнов рассмеялся: – Нет в природе такого рубоповца. Подумайте сами. Если я сделал так, что вы вцепились друг другу в глотки, то зачем теперь пытаюсь примирить вас? Вы предполагали, что на этой встрече я захочу устранить вас обоих, чтобы потом свалить убийства на войну между вами. Так почему же вы до сих пор живы, а я, как придурочная нянька, сижу здесь и пытаюсь каждому засунуть в пасть соску? Я даже не арестовал вас, хотя после того, что вы тут наговорили, давно бы мог приказать наряду скрутить вас. Так каких еще доказательств моей невиновности вам нужно?

Дурнов сделал паузу для того, чтобы восстановить дыхание. Никто, кроме Купона, на него не смотрел. Роговский уставился в потолок, словно увидел там животворящий образ Казанской Божией Матери, а Дыбин ковырялся в салате, пытаясь вилкой сложить из зеленого горошка пирамиду. Лысый же косил одним глазом в пол.

– Сейчас мы знаем только одно, – закончил свой монолог полковник. – Какой-то блондин, который был в курсе всех ваших дел, натравил на вас придурков-наркоманов. Именно он спровоцировал войну между вами и воспользовался моментом, чтобы похитить что-то ценное. Теперь два вопроса. Что именно хотел украсть блондин? И кто он вообще такой? Ответив на первый, мы сможем найти разгадку второго. И наоборот: узнав что-нибудь о блондине, мы сразу поймем, что он от вас хотел.

– Да тут и думать нечего, – со злостью в голосе влез в разговор Лысый. – Я только одного белобрысого урода знаю, который мог все это провернуть. – Бригадир Роговского сделал паузу, ожидая, пока все повернутся к нему, а затем выпалил: – Коля Щукин! Молот ваш ненаглядный.

Дыбин расхохотался.

– Толечка, я, конечно, понимаю, что получать по морде неприятно, но ты гонишь, – презрительно проговорил толстяк. – Щукин вчера в одиннадцать вечера уже пылил на поезде в Казань. Он этого сделать не мог.

– С чего ты взял, в натуре, что он уехал, а не лапшу тебе на уши вешал? – окрысился Лысый.

– А ты, щенок, не груби мне. – В голосе Дыбина послышалось столько угрозы, что бригадир Роговского невольно поежился. – А уверен я в Коляне по двум причинам. Во-первых, я его знаю тысячу лет и готов ручаться головой, что на такую подлость он не пойдет. А во-вторых, менты сегодня утром передавали, что разыскивают его из-за поножовщины на вокзале. Дескать, в качестве свидетеля. И именно менты по телевизору подтвердили, что Щукин из Москвы вчера уехал.

– Действительно, – согласился с ним Роговский. – Я тоже слышал это сообщение.

– Да кто такой Щукин? – развел руками Дурнов. – Сегодня только о нем разговоры и слышу.

– Хороший парень и к нашим делам никакого отношения не имеет. – Дыбин неопределенно махнул рукой. – Забудь о нем. Давайте лучше подумаем, кому могла понадобиться дочка Лимона.

– Я знаю кому, – впервые подал голос Купон. Все повернулись к нему.

– Даже так? – удивился Дыбин. – И почему до сих пор молчал?

– Так я же про блондина ничего раньше не знал, – пожал плечами Купон. – А сейчас вспомнил, что один из помощников Лимона точно подходит по описанию. Когда мы эту чмошную братву строили, этот сивый лох куда-то подевался. А потом другие дела закрутились, и найти его просто времени не было.

– В натуре, – раздосадованный тем, что неведомый враг оказался не Щукиным, буркнул Лысый. – Я даже знаю, как этого урода зовут. Васька Митрофанов. Кликуха у него еще – Мотор. Но я не знаю, базарили с ним или нет. Этим уродом чисто купоновская братва занималась.

– Вот как, Витенька? – елейным голосом обратился к своему бригадиру Дыбин. – Проблемку ты нам, значит, создал? Одинокого Рэмбо на воле оставил? Что ж, мы его поищем, а с тобой я дома разберусь.

– Как скажешь, босс. – Купон стоял белый, как мел, но ничем другим своего испуга не выдал.

– Что ж, прекрасно, – развел руками Дурнов. – Раз проблемы все решили, можно и расходиться по своим делам.

– Подожди, – остановил его Роговский. – На самом деле проблемы решены еще не все. Теперь нужно поговорить о компенсации…

* * *

Щукин торопился. И как всегда бывает в таких случаях, ничего путного из спешки не получалось. Вот уже минут пятнадцать Щукин пытался поймать «мотор» до Казанского вокзала, но все машины упорно проезжали мимо. Николай, глядя на часы, тихо зверел.

– Да что такое, мать вашу! – возмутился он, когда мимо пронеслась очередная тачка. – Вся Москва охренела? Деньги никому не нужны? Тогда я бы лучше «пятак» в метро отдал!

Наконец Щукину удалось остановить белую «копейку». Водитель, даже не спросив Николая о цене, коротко кивнул головой. Щукин был настолько признателен мужику, что, когда тот остановился на Новорязанской улице, молча сунул ему в руки сотенную купюру и, не дожидаясь, пока оторопевший водитель станет отсчитывать ему сдачу, вылез из машины.

В квартиру, где под домашним арестом сидела Ирина Верстова, Щукин почти вбежал. Даже не дожидаясь, пока хозяйка толком откроет дверь, Николай протиснулся мимо нее и устремился в комнату к девушке. Ирина сидела на кровати, закутавшись в простыню, и уплетала гамбургер, запивая его газировкой. Увидев запыхавшегося Щукина, она удивленно вскинула брови.

– У нас пожар? – иронично поинтересовалась она.

– Хуже, – отрезал Николай и бросил девушке на колени пакет с платьями. – Мы опаздываем. Одевайся и приводи себя в порядок. У тебя есть, – Щукин посмотрел на часы, – максимум пятнадцать минут.

– С ума сошел? – возмутилась девчонка. – Да я за пятнадцать минут даже подкраситься толком не успею.

– В поезде будешь краситься, – оборвал ее Николай и протянул Ирине сумку с документами и открытками. – Смотри, это адрес твоей бабы Глаши?

– Ага, – девушка удивленно посмотрела на Щукина. – Как ты его достал?

– Тебя это не касается! – буркнул Николай. – Кстати, у тебя осталось тринадцать минут.

– Зануда! – обиженно фыркнула Ирина и, подхватив с кровати платье, парик и косметику, пошла в ванную.

Щукин остался ждать ее, стоя у окна. Он глядел во двор, внутренним таймером отсчитывая убегающие минуты. Николай не успевал. Вновь не успевал выполнить свое обещание перед Ларисой. Сейчас его отношения с девушкой обострились до предела, мог последовать разрыв, а тогда Николай лишился бы надежного убежища, о котором не знала ни одна живая душа.

Допускать этого не следовало хотя бы потому, что Дыбин и Роговский могли проверить, действительно ли он уехал. Под наблюдение попадут кассы вокзалов, аэропорты, гостиницы и частные пансионы. Наверняка проверят и Мелешко, о котором он однажды обмолвился. И если кто-нибудь из бандитов обнаружит его, у Николая будут крупные неприятности. Щукин бесцеремонно ввалился в ванную к Верстовой, когда истекли оговоренные тринадцать минут.

В первое мгновение Николай оторопел, Ирина уже надела платье и парик, сделала вызывающий макияж и стояла перед зеркалом, подкрашивая губы кроваво-алой помадой. Этот невинный маскарад настолько переменил ее, что Ирину не узнал бы, наверное, и родной отец. Из невинной простушки она превратилась в женщину-вамп, безжалостную охотницу на мужчин. Щукин, сам того не желая, уставился в откровенный вырез платья. От Ирины не ускользнуло секундное замешательство Николая.

– Ты не только зануда, но еще и хам, – входя в роль, томно произнесла она. – Кто научил тебя, шалунишка, врываться в ванную комнату, когда там находится дама? Впрочем, у тебя появился шанс оценить, как я выгляжу. – Ирина выгнулась, принимая вызывающе-соблазнительную позу. – Ну как я тебе?

– Пожалуй, ты права, – вздохнул он, придав лицу равнодушное выражение. – Декольте у платья слишком откровенно.

– Понятно. Ты еще и пуританин, – вернувшись к своему обычному способу общения, произнесла Ирина. – Помоги бархотку застегнуть, раз уж приперся. И поскольку этот нарядец выбирал для меня именно ты, мог бы, по крайней мере, сказать, что я хорошо выгляжу. А то сейчас ты напоминаешь кота, который вместо валерьянки нарвался на ацетон.

– Ты выглядишь прекрасно, – буркнул Щукин и застегнул на шее девушки бархотку. – А теперь надевай очки и пошли. Нам пора.

Перед уходом из квартиры Николай на минуту задержался, рассчитываясь с хозяйкой, а затем, подхватив с пола пакет с косметикой Ирины и ее старым платьем, подтолкнул девушку к лестнице. Та недовольно фыркнула, но поспешила вниз следом за Николаем, смешно семеня ногами в туфлях на высоких каблуках. Впрочем, Щукину было не до смеха. Он опаздывал.

На входе в вокзал Ирина заартачилась. Она безапелляционным тоном заявила, что в таком виде никуда не поедет. Дескать, у нее нет даже простенького халата, чтобы переодеться в вагоне. А уж о том, чтобы появляться в таком виде к старенькой бабе Глаше, и речи быть не могло. Щукин довольно сильно дернул ее за руку.

– Внутри вокзала наверняка есть какая-нибудь барахолка, – сказал он. – Сейчас возьмем билет, потом я дам тебе денег. До отправления поезда ты успеешь купить все, что нужно. В крайнем случае выйдешь где-нибудь на станции и накупишь там всякой ерунды.

Ирине ничего не оставалось, как только поспешить за Николаем к кассам, где Щукин, крича о том, что опаздывает на поезд, растолкал всю очередь. Однако, едва Николай заикнулся о Ярославле, как выяснилось, что один поезд ушел полчаса назад, а следующий будет только через три часа. Причем свободные места есть только в СВ.

– Плевать! – махнул рукой Щукин, протягивая в окошко документы Ирины. – Мне один дайте, пожалуйста.

Не обращая внимания на недовольные возгласы из очереди, Николай купил билет и оттащил Ирину в сторону. Девушка, иронично глядя на обеспокоенную физиономию Щукина, что-то хотела съязвить по этому поводу, но Николай опередил ее.

– Ну вот, теперь у тебя есть время пошататься по магазинам, – вздохнул он, протягивая Ирине документы, билет и деньги. – Здесь десять тысяч в рублях и пять штук баксов. Деньги спрячь подальше и никому не показывай. Иначе лишишься всех. Для начала тебе этого хватит, если не будешь шиковать. А потом я на имя твоей бабушки пришлю денежный перевод. Предупредишь ее, что это для тебя.

– Да что ты меня, как маленькую, учишь? – возмутилась Ирина.

– А ты и есть маленькая, – отрезал Николай. – Посадить бы тебя на поезд, да не успеваю я. Поэтому придется представить, что ты вдруг повзрослела и не сделаешь дурацких ошибок…

– Ой, мамочки, один ты ошибок не делаешь! – возмутилась девушка. – Безгрешный какой нашелся.

– Не перебивай! – Щукин снова вздохнул. – После того как купишь на вокзале необходимые вещи, вернись к хозяйке квартиры, дай ей денег и сиди там до отправления поезда, никуда не высовывая носа. Тебя ищут. Помни об этом! А второй раз, боюсь, мне спасти тебя не удастся, – Николай сделал короткую паузу, словно что-то вспоминая. – Ну вот вроде бы и все. Будь умницей и жди, пока я не свяжусь с тобой. Прощай!..

Неожиданно для Щукина Ирина рванулась вперед и сильно прижалась к нему. В этом ее жесте было столько боли, отчаяния и тоски, что Николай искренне удивился. Он не ожидал от девчонки таких эмоций.

– Может, поцелуемся на прощание? – как-то жалобно спросила Ирина, подняв вверх голову.

Щукин секунду помедлил, а затем быстро поцеловал девчонку в щеку.

– Только не нужно слез, а то поплывет косметика, – ободряюще улыбнулся он и, резко повернувшись, пошел к выходу из вокзала, размахивая кожаной сумкой. – Прощай, принцесса!..

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Аксененко отклеил накладную бороду и ликующе захохотал. Он сидел в своей машине на углу Зеленодольской улицы и жадно перебирал руками пачки вожделенных долларов. Дыбин не рискнул его обмануть. В сумке было ровно десять тысяч баксов, и ни центом меньше! В общем, все получилось именно так, как и хотел Аксененко.

Поначалу он засомневался, что удастся спокойно получить деньги, когда увидел, что за джипом Купона из ворот особняка выскочили еще две иномарки. Однако, увидев, какие нехитрые маневры совершают помощники Купона, для того чтобы не выдать своего присутствия, Дмитрий едва не рассмеялся от радости. «Сделать» таких олухов труда для него не составит.

Первый из помощников бригадира Дыбина отпал очень легко. Едва его машина обогнала джип с деньгами, как Аксененко, у которого все это происходило на глазах, приказал Купону срочно развернуться и прибавить ход. В итоге, когда иномарка охраны выскочила обратно на дорогу, вместо машины своего босса они увидели кукиш. Вторую тачку сопровождения тоже легко удалось устранить, как несложно оказалось и забрать деньги у Купона. А ведь у Дмитрия даже ствола не было. Вместо него он приставил к почкам бригадира обрезок железной трубы, которым потом и врезал тупому гоблину по башке.

С ухмылкой глядя на деньги, Аксененко вдруг решил, что глупо отступать тогда, когда половина дела уже сделана. Ведь он сейчас – единственный человек в Москве, который обладает наиболее полной информацией о деятельности двух преступных группировок за последние несколько дней.

– Нет, голубчики, мы еще пообщаемся с вами, – мысленно «обрадовал» Дмитрий людей, которых собирался шантажировать. – Я еще не закончил работу!

Аксененко испытывал настоящий приступ эйфории. Собственно говоря, сумма в десять тысяч долларов была не самым большим заработком в его карьере шантажиста. Но сама мысль о том, что ему удалось вырвать эти деньги из лап грозной московской мафии, приводила Дмитрия в неописуемый восторг. Но, несмотря на огромное количество адреналина в крови, Аксененко трезвости рассудка не потерял. Наоборот, его мозг стал работать продуктивнее.

В итоге после недолгих раздумий Дмитрий решил, что надо продолжать наблюдение за особняком Дыбина. Ведь его война с Роговским еще продолжается.

К особняку на Кузьминской Аксененко подбирался с опаской. Времени сменить машину у него не было, а проехать снова мимо ворот Дыбина на своей «шестерке» Дмитрий не решился. Он хорошо замазал грязью номера перед тем, как выкинуть конверт под ноги охранникам, но появление второй синей «шестерки» перед воротами особняка могло вызвать подозрения у охраны.

Оставив машину в одном из переулков, Дмитрий повесил на шею фотоаппарат и, захватив из салона сумку с нехитрыми припасами, направился через лесопарк в сторону особняка Дыбина. За время своих прошлых визитов Аксененко никогда никого не встречал возле забора резиденции. Каково же было удивление Дмитрия, когда почти у самого забора сквозь ветки деревьев мелькнул чей-то силуэт.

Мгновенно спрятавшись за ближайшим стволом дерева, Аксененко расчехлил фотоаппарат и осторожно попытался через увеличитель фотообъектива рассмотреть человека, разгуливающего вдоль забора. Наведя фокус, Дмитрий похолодел – прямо под тем деревом, с ветки которого он обычно вел наблюдение за особняком, расхаживал Купон собственной персоной.

Несколько раз он прошел мимо наблюдательного пункта Аксененко, что-то разглядывая вверху, а затем поднял с земли обертку от шоколадки, а за ней еще одну и еще. Внимательно осмотрев бумажки, Купон покачал головой и, еще раз посмотрев наверх, удалился.

Аксененко бессильно опустился на траву. Его наблюдательный пункт раскрыли, и теперь Дыбин знает, что за его домом несколько дней велось наблюдение. Но Дмитрий не понимал, где именно он допустил промашку. Единственной уликой в их руках была та самая фотография злополучной «шестерки» с автоматчиками. Но ведь Аксененко увеличил изображение машины так, что почти невозможно было определить, откуда велась съемка!

Однако кому-то это удалось.

– Вот, блин, нашелся же поклонник моих фоторабот! Причем в самый неподходящий момент, – возмутился Дмитрий. – И что мне теперь делать?

Ответ напрашивался сам собой. Объектами его охоты были четыре человека. Поскольку основной объект его наблюдения – особняк Дыбина – стал теперь для Аксененко недоступен, выбирать особо было не из кого.

Роговского до сих пор никому из осведомителей отыскать не удалось. Наблюдать за Дурновым бесполезно, так как мент вряд ли позволит авторитетам напрямую втянуть себя в их разборки. Единственный раз, когда полковник позволил себе встретиться с бандитами, произошел на глазах у Аксененко. Но с тех пор Дурнов никакого отношения к событиям вокруг особняка Дыбина не имел. А теперь и вовсе не позволит себе засветиться. Оставался один голубоглазый незнакомец.

– Вот тебе, Дима, и шанс заработать полмиллиона баксов, – подсказал Аксененко сам себе. – Пусть ты блондина сейчас дома у Шевцовой не застанешь, но когда-нибудь он там все равно появится. И вот уж тогда от тебя не уйдет!

Дмитрий, не торопясь, вернулся к машине и завел двигатель. Аксененко считал, что торопиться ему особо некуда, но не предполагал, насколько стремительно станут развиваться события после того, как он передал информацию о налетчиках Дыбину. Однако Дмитрий добрался до дома Шевцовой вовремя – Щукин отправился за документами Ирины.

Увидев выходившего из подъезда знакомого незнакомца, Аксененко не поверил своим глазам. Но неожиданно блондин привел за собой Аксененко прямо к подъезду дома, где раньше проживал убитый Лимон. Более того, Дмитрий едва не поперхнулся шоколадкой, когда увидел голубоглазого незнакомца на балконе лимоновской квартиры.

Блондин вышел из подъезда минут через пять-семь. Он выглядел веселым и умиротворенным, словно только что получил от всевышнего отпущение грехов. Дмитрия подобное поведение незнакомца крайне озадачило.

А тот уверенно двинулся на противоположную сторону улицы и вскинул руку, пытаясь остановить проезжавшую мимо пустую «девятку». Однако машина проскочила мимо, и Дмитрию пришлось так же остановить свою «шестерку». Сделав вид, что ковыряется в моторе, Аксененко почти пятнадцать минут наблюдал, как безуспешно блондин пытается поймать тачку. А когда ему это наконец удалось, Дмитрий чуть было не упустил «копейку» с незнакомцем из виду.

Блондин направлялся в сторону трех вокзалов, но по дороге свернул на Новорязанскую улицу. «Копейка» высадила блондина у одного из невзрачных домов, и тот уверенными, быстрыми шагами исчез в одном из подъездов.

Дмитрию вновь пришлось ждать. На этот раз незнакомец отсутствовал чуть более пятнадцати минут, а когда вышел из подъезда, Аксененко тут же схватился за фотоаппарат: блондин тащил за собой за руку размалеванную молоденькую девицу. В первые секунды Дмитрий не узнал ее. Но затем словно пришло озарение – рядом с незнакомцем шла Ирина Верстова, пропавшая дочка убитого Лимона! И тут для Дмитрия все встало на свои места.

Это именно голубоглазый блондин был тем самым «ниндзя», который вытащил девчонку из дома Дыбина. Однако, судя по тому, что он сейчас вновь находится в одиночестве и без прикрытия, выкрал он ее из особняка не для Роговского, а для иных целей. Выходит, стреляли на Кузьминской не братки Быка, а люди этого самого блондина. Да и поджог комнаты Роговского был делом его рук! А из этого следовало, что Бык с Дыбой сейчас мочат друг друга, не подозревая, что им просто не оставили иного выбора, как паукам в банке.

– Вот так паренек! – тихо присвистнул Аксененко. – Ну поднял волну! И неужели все провернул в одиночку?.. Ну, брат, теперь мне за твою голову обалденные бабки отвалят оба вора в законе. Спасибо тебе, родной! Выручил ты меня…

Только тут Дмитрий спохватился, поняв, куда направляются незнакомец с Верстовой. Они шли пешком в сторону Ярославского вокзала. Аксененко бросил свою машину и поспешил следом, стараясь не попадаться в поле зрения блондина. Но незнакомец страшно торопился и, казалось, не видел ничего вокруг.

У входа в здание вокзала блондин о чем-то заспорил со своей спутницей, а потом, грубо дернув ее за руку, силой потащил за собой. Когда блондин устремился к билетным кассам, Аксененко сфотографировал его, а затем подобрался почти вплотную. Он услышал, как незнакомец купил билет – причем один! – на поезд в Ярославль через три часа.

Затем блондин попрощался с девчонкой и оставил ее одну. Аксененко колебался лишь секунду, решая, за кем из них последовать. Он выбрал Верстову. Дмитрию нужно было узнать, где девчонка проведет эти часы перед отъездом. Аксененко проводил Ирину до того самого подъезда, из которого она недавно выходила с блондином. Дмитрий рискнул и также зашел в дом. Он увидел, как девчонка позвонила в дверь на третьем этаже и сказала:

– Тетя Кира, это снова я. Можно, я у вас комнату на три часа сниму? Я заплачу. У меня деньги есть.

Все! Теперь пришла пора связаться с Дыбиным и Роговским. Дмитрий помчался домой проверять те кадры, которые удалось снять сегодня.

Пока фотографии проявлялись, Аксененко связался с Быком. Он был выбран первой дойной коровой по одной простой причине – Роговскому информацию Дмитрий еще не продавал. Сотовый телефон Быка почему-то долго не отвечал. Дмитрий уже решил отключить связь и позвонить Дыбину, но в этот момент на звонок наконец-то ответили.

– Да? – услышал Аксененко в трубке холодно-бархатистый голос Быка.

– Станислав Семенович, у меня есть информация о человеке, устроившем поджог в вашей квартире и спровоцировавшем ваше столкновение с Дыбиным, – с легкой усмешкой сказал Дмитрий. Несколько секунд после этого в трубке стояла гробовая тишина.

– Кто говорит? – резко поинтересовался Роговский, прервав паузу.

Аксененко понял, что Бык приказал определить, с какого номера звонят. Дмитрий едва не рассмеялся. Он уже несколько лет профессионально занимался шантажом, поймать его на такие штучки было невозможно.

– Кто говорит, неважно, – спокойно ответил Аксененко. – Куда важнее то, хотите ли вы получить информацию, которой владею я?

– Допустим, – неопределенно ответил Роговский. – Как я понимаю, вы благотворительностью не занимаетесь.

– Верно, – Дмитрий снисходительно улыбнулся в трубку. – И моя помощь обойдется вам в двести пятьдесят тысяч долларов.

– Вы сдурели там? – возмутился Бык.

– Я не сдурел, а вот вы будете выглядеть дураком, если упустите такой шанс, – как обычно в таких случаях, голос Аксененко приобрел стальные оттенки. – Думаю, вы потеряли минимум столько же из-за этого человека и понесете еще убытки, размер которых я определить не берусь. К тому же когда ваши подчиненные поймут, что какой-то одиночка выставил вас перед всеми обычным лохом, вашей репутации будет нанесен непоправимый ущерб. А я даю вам шанс восстановить справедливость и наказать наглеца. И, как говорится, всего за каких-то двести пятьдесят тысяч долларов. Впрочем, можете не покупать эту информацию. Я не настаиваю.

– Хорошо, я заплачу требуемую сумму, – прорычал Роговский. – Но только тогда, когда буду убежден, что вы на самом деле располагаете доказательствами против того человека, о котором хотите мне сообщить.

– В этом можете быть уверены, – усмехнулся Дмитрий. – Жду вас в кафе-бистро на Даниловском рынке через полчаса. И приходите один. Иначе сделка не состоится. Кстати, не пытайтесь хитрить. Всех ваших людей, начиная с Лысого и кончая продажным Смешным из братвы Купона, я знаю в лицо.

Аксененко тут же отключил связь, не желая больше разговаривать с Быком. Он достал из сушилки одну из фотографий незнакомца с Верстовой и быстро подретушировал ее. Дмитрий перекрасил рыжие волосы девушки в ее естественный цвет, убрал с лица лишнюю косметику, и портрет Ирины стал вполне узнаваем. Аксененко принялся делать то же самое со второй фотографией, набирая свободной рукой номер телефона Дыбина.

– Слушаю! – пророкотал толстяк в трубку.

Дальнейшая беседа пошла по стандартному сценарию. Правда, Дмитрий пообещал Дыбину назвать еще место, где скрывается дочка Лимона. Толстяк не стал возмущаться по поводу платы за информацию. Аксененко порадовала эта сговорчивость. Видимо, дорого обошлось Дыбину вмешательство в его дела неизвестного блондина.

– Что ж, тогда поторопитесь, – посоветовал Аксененко, услышав согласие на свое предложение. – Через три часа эта девица исчезнет из пределов столицы. Так что жду вас ровно через час в кафе-бистро на Даниловском рынке.

– А почему не раньше? – удивился толстяк.

– А потому, что раньше я не могу. Дела, – ехидно ухмыльнулся Дмитрий. – Кстати, если вы явитесь не один, сделка не состоится. Я знаю в лицо всю вашу братву.

– Я буду один, – коротко закончил разговор толстяк и повесил трубку.

Дмитрию пора было собираться в дорогу. Кафе-бистро на Даниловском рынке было выбрано им не случайно. Во-первых, Аксененко всю жизнь прожил неподалеку и прекрасно знал этот район. Во-вторых, хозяин кафе и продавцы были о-очень хорошими друзьями Дмитрия. В-третьих, кафе-бистро имело даже не два, а три выхода. Причем об одном из них знало всего лишь несколько человек. В-четвертых, Даниловский рынок не контролировался обоими авторитетами. Вряд ли они могли там хорошо ориентироваться, что давало Дмитрию лишний шанс благополучно скрыться, если во время переговоров что-нибудь пойдет не так.

Теперь дело оставалось за малым: разложить нужные фотографии в разные пакеты, слегка изменить внешность и вооружиться стареньким «макаровым», который Аксененко всегда брал с собой на рискованные дела. Через десять минут Дмитрий направился на машине к Даниловскому рынку. Свою «шестерку» Аксененко оставил в одном из проходных дворов, куда можно было пробраться через неприметный лаз в ограде рынка, а сам пешком дошел до кафе-бистро. Обменявшись любезностями с хозяином забегаловки и продавцами, Дмитрий рассказал им о том, что сегодня у него тут состоятся две важные встречи, и попросил помочь, «если что».

– Без проблем, Диман, – ухмыльнулся дюжий бармен и показал огромный кулак. – Пусть только на тебя кто-нибудь наедет. Вмиг портреты поправлю.

Аксененко поблагодарил приятеля и, купив две бутылки слабоалкогольного пива, уселся за столик, находившийся рядом с потайной дверью.

Роговский не заставил себя долго ждать, явившись минута в минуту. Несколько секунд, пока Бык брезгливо таращился по сторонам, выискивая человека, назначившего ему встречу, Дмитрий всматривался в окна, проверяя, один ли пришел Роговский. Не заметив ничего подозрительного, Аксененко поднялся со стула и помахал Быку рукой, приглашая подойти. Тот быстрыми шагами приблизился к столу, сжимая в руке тяжелую сумку.

– Это вы мне звонили? – поинтересовался Роговский.

– Я. Присаживайтесь, – кивнул головой Дмитрий. – Пиво будете?

– Я сюда не прохлаждаться пришел, – отрезал Бык. – Давайте решим наши дела и разойдемся. Кстати, не советую дурить мне голову. Там, за углом кафе, дежурят мои люди. Если вы попытаетесь ограбить меня или я не выйду к ним через десять минут, они придут сюда и разгромят все к чертовой матери. Бежать даже не пытайтесь. Оба выхода у них под контролем.

– Я знаю. Мне об этом доложили, – блефанул Аксененко. – Эх, Станислав Семенович, послать бы мне вас к той же матери, но я человек добрый, искренне желающий вам с честью выбраться из тяжелой ситуации. Поэтому, хоть вы и нарушили условия нашей сделки, разговор все же состоится. Но сначала я хочу предупредить. Если кто-то из ваших уродов попытается следить за мной или отобрать деньги, его тут же пришьют без лишних разговоров.

– Понятно. Перейдем к делу, – буркнул Роговский. – Кто тот человек, о котором вы говорили?

– Сначала покажите деньги, – потребовал Дмитрий. Бык распахнул сумку, Аксененко кивнул головой. – Хорошо. А того человека, который так вас подставил, вы знаете прекрасно, Станислав Семенович. С этим голубоглазым блондином, – в этот момент Роговский изменился в лице, – вы встречались неоднократно. Несколько дней назад вы виделись с ним в особняке Дыбина. Потом вместе гуляли в ресторане «Виктория». Даже беседовали мило на крыльце! А потом он приезжал к вам в офис. Я давно слежу за этим человеком. Вот его фотография. – Аксененко выложил перед Быком отличный снимок блондина. Роговский презрительно фыркнул.

– Вы бредите, молодой человек, – брезгливо проговорил он, едва бросив взгляд на фото. – В то время когда у меня подожгли квартиру, Щукина уже не было в Москве. И сейчас он разгуливает где-то в Казани. Вы думали, что я куплюсь на такой дешевый обман?

– Дело ваше. – Дмитрий ожидал, что «клиент» будет сопротивляться, поэтому выложил на стол фотографию, на которой блондин вел за руку рыжеволосую девицу. – А на это вы что скажете? – поинтересовался он. – Девушку не узнаете?

– Впервые вижу, – отрезал Роговский, собираясь встать из-за стола. – Хватит мне морочить голову!..

– А теперь? – не обращая внимания на гнев Быка, Аксененко выложил тот снимок, на котором он подретушировал внешность Верстовой. Роговский замер и тяжело опустился на стул. – Этот снимок сделан сегодня. Щукин вместе с переодетой Ириной разгуливал по Москве. Так что, давать вам адрес, где его можно найти, или вы по-прежнему будете называть меня лжецом?

– Адрес! – прохрипел Роговский.

– Сначала деньги, – отрезал Дмитрий и, получив в свои руки сумку, выборочно проверил запечатанные пачки. Все было в порядке. Аксененко назвал Быку адрес Шевцовой, объяснив затем, кто именно там живет. Впрочем, Роговский его уже не слушал. Он вскочил из-за стола и помчался к выходу. На самом пороге Бык остановился и рявкнул на все кафе:

– Смотри, корешок: обманешь – под землей найду!

Дмитрий улыбнулся и спрятал сумку под стол. Дело – в шляпе, причем обошлось без осложнений. Оказывается, иметь дело с ворами в законе – сущее удовольствие. Абсолютно успокоившись, Аксененко стал ждать Дыбина.

Этот разговор должен был пройти намного проще, чем беседа с Быком. По крайней мере, Дмитрий теперь знал фамилию блондина и был в курсе того, что воры в законе верят в отсутствие Щукина в Москве. Аксененко замечтался о том, что будет делать с такой кучей денег, и проспал тот момент, когда Дыбин зашел в кафе. Очухался Дмитрий только тогда, когда толстяк грязно выругался и направился к выходу.

– Александр Михайлович, я здесь! – громко позвал его Аксененко.

– Что за хрень такая? – возмутился Дыбин, подходя к столу. – Я уже полчаса здесь торчу.

– Извините, но я должен был удостовериться, что вы пришли один, – улыбнулся Дмитрий. – Деньги принесли?

– Вот. – Толстяк швырнул сумку на стол. – Я с собой никого не привел потому, что если ты, сопляк, попробуешь меня обмануть, я тебя собственными руками придушу. Понял?

– Вот как? – В голосе Аксененко зазвучал металл. – Если вы, дорогой Александр Михайлович, собрались мне хамить, то берите свои бабки и проваливайте отсюда. Сделка не состоится.

Дыбин испепеляюще посмотрел на Дмитрия, а затем покорно опустился на стул. Аксененко несколько секунд сознательно держал паузу, а потом спросил:

– Так вы хотите узнать, где скрывается девчонка и кто ее прячет?

– Да, хочу, – понял намек Дыбин. – Извини, я погорячился.

– Хорошо, тогда и я отвечу любезностью на любезность, – слащаво улыбнулся Дмитрий. – Ирину Верстову вчера ночью выкрал из вашего особняка господин Щукин. – Толстяк побагровел, наливаясь гневом, но Аксененко не дал ему ничего сказать. – Знаю-знаю. Вы считаете, что он уехал вчера вечером и сегодня уже находится в Казани. Вот только господин Щукин обвел вас всех вокруг пальца. Посмотрите на это. – Дмитрий положил на стол ту фотографию, где в саду отлично видны «ниндзя»-Щукин и Ирина.

– Этот снимок был сделан вчера, – сказал Аксененко и выложил еще одну фотокарточку, где был запечатлен Щукин с Верстовой, порыжевшей в одночасье. – А это сегодняшний снимок. Никого не узнаете?

– Где эти суки?

– А где деньги? – ответил вопросом на вопрос Дмитрий.

– Вот твои деньги, подавись, – рявкнул толстяк. – Где девчонка?

Дмитрий назвал адрес квартиры на Новорязанской улице и добавил, что хозяйка сдает комнаты в аренду. Рассказал и о том, что в сумочке девчонки лежит билет до Ярославля, а поезд отходит меньше чем через два часа. В общем, Аксененко посоветовал Дыбину поспешить.

– Странно, но я тебе верю, – поднимаясь из-за стола, фыркнул толстяк. – Но если ты все же меня обманешь, считай себя трупом. Под землей найду!..

– Господи, какие вы все стандартные, – презрительно пробормотал себе под нос Аксененко, глядя в спину удаляющегося Дыбина. – Такое ощущение, будто вас всех, ублюдков, одна мама родила!

Дмитрий убрал со стола сумку и со вздохом облегчения откинулся на спинку стула. «Сбылась мечта идиота! – подумал он, вспомнив известного персонажа Ильфа и Петрова. – Хотя, в отличие от вас, Остап Ибрагимович, я все-таки попаду в Рио!»

* * *

Щукин успел. То есть через обещанные два часа к Ларисе он не вернулся, но зато уложился в те тридцать минут, на которые она позволила Николаю опоздать. Проходя мимо небольшого ювелирного магазина, Щукин остановился, привлеченный великолепным бриллиантовым колье, выставленным в бронированной витрине. Дорогая безделушка выглядела столь привлекательно, что Николай тут же понял: только шейку Ларисы должно украшать это колье. Слава богу, он теперь легко мог себе позволить приобрести такую вещь.

– Вот и получится прекрасный прощальный подарок, – с легкой грустью проговорил он и дернул дверь магазина. Она оказалась запертой. – Что за черт?

Оказалось, что магазин только что закрылся на обед. Николай решил не ждать, а вернуться в магазин через час, сразу после окончания обеденного перерыва.

Лариса хоть и встретила Щукина ворчанием, но он понял, что она дуется больше для проформы, пытаясь вжиться в роль будущей жены. Николай принял эту игру и нарочито уничижительно принялся оправдываться за свою задержку. Девушка сначала не поняла, что он подшучивает над ней. Услышав наконец издевательские нотки в голосе Щукина, стукнула его полотенцем по спине.

– Прикалываешься, значит? – грозно поинтересовалась она.

– Нет, как можно, – усмехнувшись, пожал плечами Николай. – Просто пытаюсь себе представить, как замечательно мы с тобой будем жить. Ты превратишься в настоящую брюзгу и станешь меня пилить по поводу и без. Я, чтобы не лишиться кухарки и прачки, начну в глаза пресмыкаться перед тобой, а за глаза ругать и за твоей спиной заглядываться на других женщин. В общем, получится обычная семья российских идиотов.

Лариса крепко прильнула к Щукину, охватив руками его широкие плечи. Несколько секунд она смотрела в глаза Николая, и ему показалось, что Лариса готова заплакать. В этот момент ему вновь стало жаль Шевцову.

– Коленька, – наконец нарушила молчание Лариса. – Давай сделаем так, чтобы наша жизнь была иной. Не такой, как у моих подружек и твоих друзей!

– С удовольствием, – улыбнулся Щукин.

Целый час они просидели в обнимку на диване, строя радужные планы светлого будущего. Собственно говоря, мечтала одна Лариса, а Николай старательно выполнял роль влюбленного жениха, хотя и знал, что ни одной ее фантазии не суждено сбыться. Когда время обеденного перерыва в ювелирном магазине закончилось, Щукин освободился от объятий девушки.

– Лисенок, мне срочно нужно отлучиться, – придав лицу смущенное выражение, сказал он.

– Ну ладно, – великодушно разрешила Лариса. – В следующий раз можешь не отпрашиваться у меня в туалет.

– Да я не о том, – рассмеялся Николай. – Я хочу кое-что купить в магазине.

– А до завтра это не потерпит? – Шевцова недовольно скуксилась. – У нас ведь все есть, Коленька.

– Как раз вот того, что я хочу купить, у нас нет. – Щукин сделал вид, что страшно расстроен. – Но ты не волнуйся. Я недолго. Просто добегу туда и обратно. Договорились?

– Исчезни, ирод! – гаркнула Лариса и тут же рассмеялась. – Только чтобы одна нога – здесь, другая – там.

Кивнув, Николай устремился к выходу. Боясь, что облюбованное им колье успеет кто-нибудь прибрать к рукам, Щукин почти бегом добрался до ювелирного магазина. К счастью, бриллиантовое украшение лежало на месте. Он, даже не выслушав одобрительных слов продавщицы по поводу собственного вкуса, расплатился за колье и помчался назад.

Лифт почему-то не доехал одного этажа. Поднимаясь пешком, Щукин услышал какой-то грохот, доносившийся из квартиры Ларисы. Николай вставил в дверь ключ и повернул его. В ту же секунду ему в нос ударил резкий и неприятный запах чужого мужчины. Щукин замер на пороге, чувствуя, как покрывается липким потом.

– Коленька, беги! – вдруг услышал Щукин истеричный крик Ларисы откуда-то из спальни. Тут же раздался приглушенный выстрел.

Щукин интуитивно рванулся в сторону и вниз, дергая за собой дверь. И, лишь выкатываясь на лестничный пролет, Николай понял, что стреляли не в него! Одним мощным рывком он вновь оказался на ногах и бросился к захлопнувшейся двери, по привычке пытаясь вытащить пистолет из заплечной кобуры. И лишь тут вспомнил, что его «макаров» беспечно валяется в дорожной сумке под кроватью в спальне.

– Ла-ари-и-иса-а! – истошно заорал он и саданул кулаком по стене, разбив костяшки в кровь. А затем, увидев, как начинает открываться дверь, перескочил через перила и бросился вниз по лестнице. А вдогонку Щукину защелкали пистолетные выстрелы.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

В дверь Киры Аршавиной аккуратно позвонили два раза. Женщина, готовившая на кухне ужин, удивленно вскинула брови. Для мужа вроде бы рано, девчонка-квартирантка сказала, что никого не ждет. Разве что соседка с пятого этажа приперлась опять деньги взаймы просить. Состроив недовольную физиономию, Кира отложила в сторону недочищенный картофель и, вытерев о фартук руки, подошла к двери. Посмотрев в глазок, женщина увидела двух улыбающихся парней, нетерпеливо переминавшихся с ноги на ногу.

– Вам кого? – поинтересовалась Аршавина.

– Тетя Кира, – громко проговорил один из парней. – Нам на вокзале сказали, что вы комнаты посуточно сдаете. Это правда, или кто-то пошутил?

– Сдаю, – ответила женщина, открывая дверь на цепочку. – Только сейчас комната занята. Приходите через пару часов, тогда можете и въезжать.

– Тетя Кира, – поинтересовался тот же парень. – А можно нам хоть посмотреть на нее. Чтобы уж точно знать, устроит ли нас ваша комната. А тут еще одну предлагают, правда, подальше от вокзала.

– Так у меня девочка там сейчас, – немного растерялась Аршавина.

– А мы ее не потревожим, – пообещал первый, а второй тут же добавил:

– Может, только немножко познакомимся.

Оба захихикали. Кира тоже не удержалась от смеха. Решив, что парни действительно имеют право осмотреть место возможного ночлега, она скинула цепочку. Затем толкнула ручку рукой и отступила в сторону, давая возможность незнакомцам войти. Те вежливо улыбнулись, а один из них аккуратно прикрыл за собой дверь.

«Какие милые ребята!» – подумала Аршавина, но это была ее последняя мысль: первый парень одним сильным ударом вогнал нож женщине прямо в левую почку. Второй тут же подхватил захрипевшую хозяйку и, аккуратно опустив ее на пол, перерезал ножом горло. Первый, бросив мимолетный взгляд на брызнувшую во все стороны кровь, слегка отступил в сторону, чтобы не измазать ботинки, а затем подергал ручку двери ближайшей комнаты.

Ручка не проворачивалась. Парень кивком головы позвал на помощь напарника. Оба одновременно ударили плечами в дверь. Простенький замок от такого напора выскочил из креплений. Бандиты, едва не свалившись с ног, влетели в комнату. Ирина, листавшая журнал и слушающая плеер, вздрогнула и удивленно повернулась к парням.

– Вы кто такие? – сдернув с головы наушники, испуганно спросила она. – Что вам тут надо? И где тетя Кира?

– В Караганде твоя тетя Кира, – осклабился первый и, одним прыжком оказавшись около Ирины, приставил ей к горлу окровавленный нож. – Сейчас, кисонька, ты пойдешь с нами. Пойдешь спокойно и будешь постоянно улыбаться. Иначе я так изувечу твою симпотную мордашку, что ты легко сможешь победить на конкурсе мисс Страшилище. Ясно?

Ирина лишь слегка кивнула головой, боясь порезаться о кончик ножа, но все-таки задела лезвие. На шее девушки появилась маленькая капелька крови. Увидев ее, оба бандита захохотали. Затем второй прошел в прихожую и приоткрыл входную дверь. Убедившись, что на лестнице никого нет, парень кивнул головой. Ласково обняв Ирину за плечи, они повели Верстову вниз по лестнице. У подъезда их ждала машина.

Примерно через полчаса этот автомобиль уже въезжал в ворота особняка Дыбина. Парни вытащили из салона и бросили на траву неподвижное тело Ирины. Дыбин несколько секунд смотрел на эту сцену с крыльца, а затем неторопливо спустился вниз. Услышав его шаги, бандиты обернулись.

– Все, пахан, спеленали и доставили в лучшем виде, – ухмыльнувшись, доложил один из парней.

– Что с ней такое? – поинтересовался толстяк.

– Пришлось по башке разок тюкнуть, – осклабился второй. – А то она в дороге слишком буйной стала. Лишнее внимание к себе начала привлекать.

– А что, в доме она одна была? – спросил Дыбин.

– Нет, вместе с хозяйкой, – покачал головой первый. – Тетку пришлось на перо поставить, но сделали все чисто. Никто ничего не видел и не слышал.

– Понятно. На сегодня можете быть свободны, – распорядился Дыбин и повернулся к дому. – Купон, пришли кого-нибудь забрать девчонку.

Бригадир Дыбина, придав физиономии брезгливое выражение, вышел сам, подошел к девушке и легко поднял ее на руки. Ирина застонала и, придя в сознание, попыталась вырваться из рук Купона. Тот только фыркнул и отнес ее в ту же самую комнату, откуда вчера вытащил ее Щукин. Развязав Ирине руки, сорвав повязку с глаз и отклеив скотч со рта, Купон снова брезгливо поморщился и вернулся в гостиную. Когда он вошел, Дыбин заканчивал с кем-то разговор по телефону.

– Вот уроды, – сказал он, опуская трубку на рычаг нового аппарата. – Представляешь, этот придурок, который с меня двести пятьдесят тонн баксов срубил, Роговскому сказал, где любовница суки-Щукина живет, а мне сообщил, где он девчонку прячет. Прикидываешь, как этот ублюдок нажился? А вот братва Лысого лоханулась. Они с этой хаты упустили Щукина. Палили из всех стволов, а Молот все равно от них ушел! – Последние слова были сказаны даже с нотками восхищения в голосе.

– Другого и ожидать от них не следовало, – невнятно буркнул Купон. – Только одного не пойму: зачем ты, босс, этих долбаных урок за телкой послал, в натуре. Что, мои ребята тебя уже не устраивают?

– Идиот ты, – хмыкнул толстяк. – Молот не дурак. Он всей твоей братвы хари видел и, уж поверь мне, запомнил на всю жизнь. Представляешь, что бы он там устроил, если бы увидел, как твои громилы направляются к квартире, где он держит девчонку?

– Не представляю, – огрызнулся бригадир, обиженный за свою братву. – В жизни не поверю, что один человек может голыми руками хоть двоих моих вооруженных парней замочить.

– Ну, во-первых, не голыми руками. У Щукина небось тоже несколько стволов припасено, – терпеливо стал объяснять Дыбин. – Во-вторых, ты не видел, как он стреляет. Сколько пуль, столько и трупов. А в-третьих, пока здесь командую я, вы все будете выполнять мои приказы без каких-либо объяснений с моей стороны. Ясно?

– Ясно, – буркнул Купон и опустился в кресло. – Значит, свои соображения тоже чисто после твоего приказа высказывать?

– В основном да, – кивнул головой толстяк. – Но сегодня можешь смело говорить, что тебя гнетет!

– «Гнетет», – фыркнув, передразнил Дыбина бригадир. – Не столько меня, сколько тебя, босс. Это я по поводу нашего информатора, в которого ты кучу баксов вбухал.

– И что ты о нем думаешь? – иронично поинтересовался толстяк.

– Я не думаю. Я знаю, кто он! – язвительно ответил Купон и, поймав на себе удивленный взгляд шефа, продолжил: – Помнишь, ты меня попросил найти этого придурка? Так вот, ребята землю рогом рыли, всех тормошили, но ничего, в натуре, не нарыли. Единственное: узнали, что какой-то мудак сильно интересовался тем, куда пропал Роговский. А сегодня, когда Роговского ему нашли, он заявил, что теперь Бык ему и на хрен не нужен. Дескать, сам давно нашел. Поэтому все ясно: тот, кто искал Роговского, и есть тот хмырь, который продал информацию и нам и Быку.

– Ты гений, мальчик. – Дыбин встал и, похлопав бригадира по плечу, сказал: – Езжай к нему и бери этого урода тепленьким. Если найдешь у него наши и быковские бабки, мочи сразу. А я за твое усердие десятую часть от общей суммы тебе подгоню. Ясно?

– Да куда уж ясней! – Купон после этих слов буквально расцвел. – Уже еду, босс.

Бригадиру Дыбина не составило труда выяснить адрес и фамилию человека, разыскивавшего Роговского. Буквально через десять минут после разговора со своим боссом Купон уже имел все данные на Аксененко и, прихватив с собой пятерых человек, поехал к нему в «гости». Когда Купон с братками добрался до дома Дмитрия, часы показывали около четырех вечера. Оставив у подъезда двух боевиков, бригадир с остальными поднялся на пятый этаж.

Аксененко отгородился от мира железной дверью с тремя замками. Получив в свои руки около полумиллиона долларов, Дмитрий совсем ошалел от счастья. Сперва он хотел покутить с путанами где-нибудь в престижном ресторане. Однако природная жадность к деньгам, усиленная огромной суммой, тут же придушила все гусарские настроения. Аксененко ограничился покупкой бутылки хорошей водки и минимального набора деликатесов. К тому времени, когда раздался звонок в его дверь, Дмитрий уже изрядно надрался, в одиночестве отмечая свою победу. Держась за стены и тихо бормоча ругательства, он поплелся в прихожую.

Но тут раздался новый звонок, а потом послышался быстрый топот ног по лестнице. Заглянув в глазок, Дмитрий понял, что это примитивное обзорное устройство наглухо залеплено чем-то – скорее всего, жвачной резинкой. С трудом сопоставив в уме топот ног с испорченным глазком, Аксененко решил, что это хулиганят мальчишки. Полный решимости надрать им уши, он отворил дверь. Увидев за порогом вместо пацанов ухмыляющуюся рожу Купона, Дмитрий мгновенно протрезвел.

– Привет, корешок. Не ждал в гости? – зло поинтересовался бригадир Дыбина и мощным ударом кулака отбросил хозяина квартиры в глубь коридора.

Дмитрий рухнул на пол и, даже не пытаясь встать, пополз в гостиную. Четверо братков спокойно вошли в его квартиру и прикрыли за собой дверь. Трое сразу направились в разные комнаты, а Купон подошел к съежившемуся в углу шантажисту и пнул его носком ботинка. Аксененко заскулил, а бандит ударил его еще раз. Только теперь он от души врезал ногой по лицу. Нос Дмитрия с хрустом сломался, а сам фотограф потерял сознание. В чувство его привело ведро воды.

– Ну как тебе, урод, нравятся легкие деньги? – поинтересовался Купон, склонившись над хныкающим шантажистом. – Клево владеть половиной миллиона баксов?

– Да я что? Я ничего! – размазывая по лицу кровь, забормотал Аксененко. – Вон деньги, в сумке. Давайте разделим. А если хотите, забирайте все. Мне не жалко.

После этих слов братки Купона согнулись пополам в диком хохоте. Ситуация показалась им настолько забавной, что они пару минут не могли отдышаться. А бригадир терпеливо ждал, сидя на мягком стуле рядом с Аксененко, трясущимся от страха.

– Значит, ты у нас человек не жадный? – спокойным голосом поинтересовался Купон, глядя Дмитрию прямо в глаза.

– Конечно, мне не жалко. Давайте я вам сам сумку принесу. – Аксененко после слов бригадира Дыбина показалось, что его больше бить не будут. А возможно, даже оставят немного денег. Он приподнялся на локте, пытаясь встать, но Купон, не поднимаясь со стула, мощным ударом ноги буквально впечатал Дмитрия в стену. Тот вновь завыл, проглатывая вместе со слезами осколки изувеченных зубов. А Купон встал и отошел в сторону.

– Мочите его, ребята, – разрешил он своим цепным псам. – Только смотрите, до смерти не забейте. Мне этому чмошнику нужно еще пару слов сказать.

Аксененко били долго. Братки наносили удары так, что они причиняли Дмитрию адскую боль, но не наносили серьезных повреждений. Ощущение времени для Аксененко пропало полностью. Все кончилось так же неожиданно, как и началось. На мгновение Дмитрий почувствовал блаженное облегчение, а затем боль вернулась опять в истерзанное тело. Аксененко снова завыл, а Купон наклонился и залепил ему рот скотчем.

– Теперь, сука, ты почувствуешь настоящую боль, – проговорил бригадир и двумя точными взмахами ножа сначала распорол Дмитрию брюки, а затем срезал его мужское достоинство.

Аксененко завыл от адской боли. Если бы не скотч на губах, этот крик перепугал бы весь дом сильнее, чем вой собаки Баскервилей. Купон усмехнулся и выстрелил Дмитрию в голову из пистолета с глушителем.

– Собаке – собачья смерть, – процедил он сквозь зубы и, подхватив с пола сумку с деньгами, направился к выходу.

Интересно, успел ли перед смертью Аксененко понять, что уже никогда не попадет в Рио?!

* * *

Щукин сидел в каком-то замызганном баре, подперев голову руками. Перед ним на столе стояли едва початая бутылка водки, две рюмки и тарелка с каким-то салатом крайне подозрительного вида. Посетителей в баре было много. Алкаши пытались пристроиться на свободные места рядом с Николаем. Однако, натыкаясь на его страшный взгляд, тут же спешили убраться. Щукин вновь прокручивал в голове события прошедшего дня.

Где же он допустил ошибку? Ведь в плане Николая не было ни одного изъяна. В его действиях не было ни одной неточности. Как Дыбин с Быком пронюхали о том, что это он их киданул, да еще и сумели отыскать его убежище в огромной Москве?!

Ответа на этот вопрос у Николая не было. Теперь для него уже не играло роли то, что он блестяще провернул всю операцию и сорвал такой огромный куш. События последнего дня напрочь перечеркнули все его победы, превратив триумф в позор поражения.

Но если свой проигрыш Щукин еще мог как-то пережить, то смерть Ларисы окончательно выбила его из колеи.

Да, довольно часто он был жестоким с людьми. Он легко расставался с ними, не испытывая при этом никаких угрызений совести, мстил обидчикам и лупцевал невиновных, попадавшихся ему под горячую руку. Да, Щукин был жестоким, но черствым не был никогда! И теперь, вспоминая о Ларисе, Николай считал, что может сделать для нее только одно – жестоко отомстить.

– Ну, суки, я вас достану, – в который уже раз пробормотал Николай себе под нос.

И все же Щукин отдавал себе отчет, что месть за Ларису – отнюдь не единственный и, может быть, даже не главный повод его стремления уничтожить Роговского и Дыбина. Эти два подонка покусились на самое святое для Николая – его образ жизни. То, что преступные авторитеты узнали об истинном роде занятий Щукина, грозило ему в дальнейшем большими неприятностями. Во-первых, эти ублюдки не оставят его в покое, пока не превратят в труп. А во-вторых, Роговский с Дыбиным теперь непременно пустят слух, что именно представляет из себя Коля Щукин. И тогда ему придется порвать с устоявшимися привычками и взглядами на жизнь, а это для него равносильно смерти.

Посмотрев на почти полную бутылку водки, Николай немного поколебался, не выпить ли еще, но тут же покачал головой. Хватит размазывать сопли. Настало время мести. Щукин встал из-за стола и свистнул ближайшего к нему алкаша.

– Держи, отец, – проговорил он, протягивая мужику бутылку. – Помяни погибшую Ларису.

– Спаси тя этот… как его… господи! То есть пусть душа ей будет пухом. – Пьяница от растерянности потерял дар речи и перепутал все слова в традиционном поминальном тосте.

Впрочем, Щукин его не слушал. Решительным шагом он вышел из бара, Николай поймал такси и попросил отвезти его к ближайшему автосалону или авторынку, где можно приобрести приличную машину. Водитель критически посмотрел на сильно потрепанный костюм Щукина, но спорить, естественно, не стал.

– Сто рублей, – потребовал таксист. – И деньги вперед.

Щукин, вынув из кошелька купюру в десять долларов, запихал ее водителю в нагрудный карман.

– Сдачи не надо, – ледяным тоном проговорил он. – Но остановишься у какого-нибудь магазина одежды и подождешь, пока я не вернусь. Такое положение дел устраивает?

Таксист вынул из кармана банкноту и придирчиво осмотрел ее на свет. А затем удовлетворенно кивнул. Выжав сцепление, он развернул машину и всю дорогу до магазина молчал, изредка удивленно причмокивая губами.

В магазине одежды Щукин купил себе черные свободные джинсы, черную рубашку и такого же цвета кроссовки.

У автосалона Щукин вылез из машины и пошел подыскивать себе автомобиль. Он выбрал для себя практичную и неприметную «шестерку» и, оформив все требуемые документы, выехал из салона через час в новой машине. Вот теперь Николай был уверен, что сегодня успеет сделать все!

Остаток вечера Щукин мотался по городу, посещая самые злачные места и восстанавливая старые связи. Он добывал информацию, покупал необходимые ему вещи и везде, не скупясь, сорил деньгами. Они и раньше-то не играли в его жизни особой роли, а теперь и вовсе превратились лишь в средство добыть то, в чем нуждаешься. К девяти вечера Щукин был готов действовать. И первый удар Николай решил нанести по Роговскому.

Щукин уже знал точный распорядок дня Быка. В девять он должен был выйти из ночного клуба «Золотая подкова», где провел почти весь день, корректируя действия своих боевиков, связанные с поимкой Щукина. Из клуба Роговский собирался ехать смотреть новую квартиру, которую хотел приобрести взамен сгоревшей.

Николай припарковал свою «шестерку» неподалеку от служебной стоянки ночного клуба. Нацепив на голову куцую кепочку, он вышел из машины и направился к служебному входу в «Золотую подкову». Внутренний таймер Щукина уверенно отсчитывал минуту за минутой. Шел уже десятый час, а Роговский все не показывался. Николай почувствовал легкое беспокойство.

Наконец появился один из двух личных телохранителей Роговского, облаченный в стандартную униформу подобного сброда, – черный костюм, черные брюки, белоснежная сорочка и узенький неброский галстук. Телохранитель открыл дверцу «Мерседеса» и принялся ждать. Следом за ним появился брат-близнец первого громилы. В этот момент Николай отделился от стены. Он успел сделать почти десять шагов, прежде чем охранники Роговского заметили его. Вскинув обе руки, Щукин одновременно выстрелил по гоблинам из двух пистолетов с глушителями. Тела охранников с грохотом обрушились на асфальт. Роговский с ужасом в глазах замер между дверью машины и входом в ночной клуб. Увидев Щукина, он застыл, словно кролик перед удавом, не смея даже пошевелиться.

– Привет, приятель. Не ждал? – спокойно поинтересовался Николай и, не дожидаясь ответа, выстрелил по ногам вора в законе, одновременно захлопывая дверь в клуб.

Роговский завыл от боли. Однако в «Золотой подкове» его услышать уже не могли. Щукин подошел вплотную к Роговскому и вскинул руку с пистолетом, прицеливаясь ему в голову. Бык перестал выть.

– Что тебе еще от меня нужно? – нервно покусывая губу, спросил Роговский. – Ты разве не знаешь, с кем связываешься? Если ты еще выстрелишь, мои люди тебя с дерьмом смешают…

Не говоря ни слова, Николай чуть отклонил дуло пистолета в сторону и нажал на спусковой крючок. Пуля прошила Роговскому плечо. Тот вскрикнул от боли, но, увидев ствол оружия, снова смотревший ему в точку над переносицей, стал быстро говорить:

– Ладно, все. Я сделаю все, что ты хочешь. Говори, что тебе нужно? Индульгенцию?

– Кто убил Ларису Шевцову? – бесцветным голосом спросил Щукин.

– Я не убивал! – завопил Роговский. – Это Лысый. Я ему вообще приказывал не применять оружия. Ты мне нужен был живым, а на твою девку я плевать хотел…

– Где его искать? – Голос Щукина стал мягче.

– В тренажерном зале на стадионе «Локомотив», – прошипел Бык.

– Спасибо за информацию. Лично на тебя я зла не держу, – спокойно сказал Николай и разрядил всю обойму в голову Быка. – А пулю в башку не принимай близко к сердцу.

Вход в тренажерный зал стадиона «Локомотив» был ярко освещен. Щукин остановил машину прямо напротив него и, выдернув ключи зажигания из замка, пошел к двери. Несколько секунд он постоял у входа, не притрагиваясь к ручке, а затем, резко дернув дверь на себя, вошел в коридор, освещенный мягким голубоватым светом. В конце коридора восседал на стуле громила в облегающей футболке и тренировочных штанах.

– Привет, – поздоровался Николай, подходя к громиле. Щукин кивнул головой в сторону голубых ламп. – У вас тут тренажерный зал или клуб педиков?

– Не понял?! – густым басом завопил качок и начал медленно подниматься со стула, видимо, желая продемонстрировать наглецу весь свой огромный рост.

Даже не дав громиле встать, Николай нанес ему два молниеносных удара в грудную клетку. Огромный мужик отлетел к стене, словно плюшевый мишка. Не дав ему опомниться, Щукин подскочил и дважды нанес удары обеими руками по ушам. Башка громилы дернулась, а сам он медленно сполз на пол вдоль стены.

– Спокойной ночи, крошка, – пожелал ему Николай и распахнул дверь в тренажерный зал.

Народу там собралось немало, и Щукин не сразу увидел Лысого. Николая сбил с толку забинтованный череп бригадира Роговского. Не обращая внимания на удивленные взгляды, направленные в его сторону, Щукин прошел к тренажеру, около которого стоял Лысый. Тренироваться он, видимо, не решался, боясь повредить швы. Николай подошел к нему сзади и аккуратно похлопал по плечу. Лысый с улыбкой обернулся и тут же отскочил назад с такой прытью, будто увидал гремучую змею.

– Вот, блин, мудак, в натуре, – с презрением в голосе проговорил бригадир. – Ты что, решил, если придешь сам, то я тебя на запчасти не разберу?

– Ты убил Ларису? – не обращая внимания на слова Лысого, спросил Николай, краем глаза видя, как братва охватывает их обоих кольцом.

– Ну я шлепнул твою поганую сучку, – заржал забинтованный гоблин, чувствуя себя в полной безопасности. – И знаешь, с каким удовольствием это сделал? Словами не передать! Я всадил ей пулю в брюхо и смотрел, как она корчится от боли. Знаешь, а ведь я тогда на ее месте представлял тебя, вонючий недоносок. Ну и что ты мне теперь сделаешь?

– Ничего, – пожал плечами Щукин под дикий гогот толпы. – Только знаешь, для тебя было бы лучше, если бы ты убил ее безболезненно.

Не вынимая рук из карманов, Николай дважды выстрелил Лысому в живот. Пули прошли навылет. Бандит завизжал и, свалившись на пол, стал корчиться, заливая паркетный пол кровью. А Николай, выхватив из продырявленных карманов куртки пистолеты, обернулся вокруг своей оси и четыре раза пальнул в потолок.

– На пол все, твари! – заорал он. Братва Лысого посыпалась следом за своим бригадиром на паркет, словно кегли в боулинге. Щукин обвел их взглядом и повернулся к Лысому, корчившемуся на полу.

– Сейчас ты еще жив и слышишь меня, чмо, но тебя уже не спасти, – ледяным голосом проговорил Николай. – Я не буду тебя добивать – ты сдохнешь прямо здесь с мыслью о том, что тебя пристрелили из-за какой-то «поганой сучки».

Резко развернувшись, Щукин пошел к выходу. Он дошел до двери, ни разу не обернувшись. Потому что знал: эти трусы не поднимут головы до тех пор, пока он не выйдет из зала. В дверях его встретил очухавшийся громила-охранник. Щукин, не замедляя хода, впечатал ему в переносицу рукоятку пистолета. Гигант рухнул, а Николай, перешагнув через него, вышел в коридор…

Вскоре новенькая машина Щукина затормозила на обочине одной из проселочных дорог в Кузьминском лесопарке, метрах в трехстах позади особняка Дыбина. Николай вышел из машины и, нагнувшись в салон, достал оттуда сумку, в которой лежало все необходимое. Еще раз проверив, все ли на месте, Щукин уверенным шагом направился к особняку. Подойдя к бетонному забору, Николай перелез через него при помощи «кошки».

Первый доберман учуял Щукина издалека. Тихо рыча, он огромными скачками помчался прямо в сторону незваного пришельца. Николай прекрасно знал, что если эту породу собак хорошо натаскать, то доберман будет нападать на врага только молча. А в том, как у Дыбина натасканы сторожевые псы, Щукин уже успел убедиться. Его доберманы начинали истошно орать лишь тогда, когда не могли достать жертву.

Николай двигался мелкими шагами, почти топчась на месте и не спуская с собаки глаз. Доберман молча прыгнул, стремясь вцепиться зубами прямо в горло жертве. Щукин молниеносно выкинул вперед левую руку, защищенную специальными накладками от собачьих зубов. И когда почувствовал, что челюсти пса сомкнулись, резко дернул голову собаки вверх, а затем одним быстрым движением ножа перерезал горло добермана до самого позвоночника. Пес сдох, даже не взвизгнув. Освободив левую руку тем же ножом от мертвой хватки челюстей, Щукин таким же способом расправился и со второй собакой.

Путь был свободен. В этот раз он решил не лезть в окно кухни, а войти прямо в парадное. Прошмыгнув под припаркованными у крыльца машинами, Щукин на несколько секунд задерживался под каждой из них. А выскользнув из-под последней, поднялся в полный рост и, не таясь, вошел в дверь. Дыбин сидел на одном из диванов в гостиной. Рядом с ним на журнальном столике стояли бутылка мартини, стакан и валялся длинноствольный серебристый кольт. Увидев Щукина, вор в законе вздрогнул. Он сделал движение вперед, пытаясь взять револьвер, но, заметив это, Николай предостерегающе покачал головой. Дыба сразу побледнел и откинулся на спинку дивана.

– Ты что же, Стас, застрелиться собрался? – полюбопытствовал Щукин, прислоняясь спиной к стене между дверью и окном.

– Да-а нет, – торопливо ответил Дыбин. – Просто чистил.

– А я бы на твоем месте застрелился, – горестно вздохнул Николай. – Что же ты, Стасик, так ссучился?

– Ты о чем, Колян? – Толстяк стал покрываться липкой испариной.

– О тебе, козел, о тебе. – Голос Щукина звучал очень ласково, но Дыбину стало только страшней. – Я еще понял тебя, когда узнал, что ты с ментами дела ведешь. Но что же ты, падла, веришь предателям, а не своему корешу?

– Да не пойму я ничего! – завопил толстяк. – Объясни по-человечески.

– Объясню, – кивнул головой Николай. – Только сначала расскажи, как вы нашли Ларису?

– Это случайность, – пожал плечами Дыбин. – Один придурок решил собрать на меня компромат. Он несколько дней следил за моим домом и наводил справки обо всех, кто появляется внутри. О тебе он ничего узнать не мог, поэтому и проследил до дома твоей подружки. Но ты не волнуйся, он уже труп!

– Утешил, – криво усмехнулся Щукин. – А теперь слушай мою историю. Я узнал, что Роговский собирается неожиданно напасть на тебя и выкрасть девчонку. Тебе я об этом не сказал, потому что в последний момент узнал, что, кроме тех двоих, которых я тебе назвал, в твоем кругу есть еще один предатель. Кто именно, выяснить мне так и не удалось. Поэтому я пустил слух, что уезжаю в Казань, а сам остался здесь. Пробрался во время налета к тебе в особняк и увел девчонку прямо из-под носа у людей Роговского. Сегодня я собирался тебе ее вернуть, но сначала хотел выяснить, кто из твоих баранов стучит. А ты что сделал, падаль такая? Девушку мою пристрелил.

– Это не я, это Роговского люди! – вновь завопил Дыбин. – Я тут ни при чем…

– Знаю, – перебил его Щукин. – Но ведь хорошую женщину, у которой я девчонку прятал, твои люди порешили? А?

– Но я же не знал… – взмолился толстяк, но Николай вновь оборвал его.

– Заткнись, – произнес он, не повышая голоса, но таким тоном, что Дыбин едва не проглотил язык. – Ты поверил предателям, которые оклеветали меня, и на всякий случай даже пистолет припас, чтобы пристрелить меня, если я вдруг к тебе заявлюсь. Обычно с такими, как ты, у меня разговор короткий – пулю в лоб! Но ты все-таки был моим корешем, поэтому – живи. Залезай в машину. Я даю тебе пять минут, чтобы убраться отсюда подальше. Вернешься завтра утром, а я пока разберусь с твоими козлами и выясню, что за сука так подставила меня. Впрочем, можешь остаться здесь. Но тогда я точно пущу тебе пулю в лоб. Ты же знаешь, как я стреляю. Так что ты выбираешь?

– Все, Коленька, все! Я ухожу. – Дыбин поднялся с дивана. – Можно идти?

– Бегом! – вдруг заорал Николай.

Толстяк знал, что Щукин всегда держит свое слово. Поэтому он выбежал из дома и забрался в первую попавшуюся машину. Заведя двигатель, Дыбин направил визжащий покрышками «Мерседес» прямо к воротам. Ничего не понимающая охрана едва успела их распахнуть перед машиной босса и отскочить в сторону.

Щукин усмехнулся и нажал кнопку на пульте. Оглушительный взрыв потряс окрестности, выбив ударной волной все стекла соседних домов. Машина с Дыбиным за рулем подлетела в воздух на пару метров и, кувыркаясь, ударилась о стену соседнего дома. От горящего бензина коттедж сразу занялся пламенем. Но ад творился не только на улице. На воздух взлетели и три остальные машины, стоявшие во дворе особняка. Щукин упал на пол, прячась в простенке от ударной волны, осколков и жара пламени. А затем, вскочив на ноги, бросился в коридор, ведущий в подсобные помещения. Пинком ноги раскрыв дверь в комнату, где раньше держали Ирину Верстову, Николай застыл на пороге – прямо перед ним, прячась за девушкой и прижимая к ее голове пистолет, стоял Купон.

– Думаешь, ты самый умный? – сказал он. – Ошибаешься. Я как только услышал, что босс орать начал, так сразу догадался, кто к нам в гости пожаловал. Мне Дыба говорил, что ты стрелок отменный, поэтому я не сунулся в гостиную, а спокойно пришел сюда и приголубил девчонку. Потому что знал, что ты чисто джентльмен и за ней припрешься. Вот только командую теперь я. Клади ствол на пол и отойди от него на два шага.

Щукин исполнил приказание.

– Умница, – похвалил его Купон. – А теперь отходи в глубь коридора и не загораживай мне выход на улицу. Иначе пристрелю ее.

Николай исполнил и это требование. Бригадир прошел мимо него, пятясь и не спуская глаз с рук Щукина. Несколько секунд Николай стоял неподвижно, а затем вдруг истерично завопил:

– Куда же ты ее, мудак, тащишь? Там же горит все!

Купон обернулся назад лишь на секунду, но Щукину хватило и этого. Резко взмахнув рукой, он бросил вперед финский нож, спрятанный в рукаве. Словно в рапидном показе Николай наблюдал, как искажается страхом лицо Ирины, увидевшей летящий прямо в нее нож, как медленно поворачивается голова Купона, а указательный палец сжимается на курке… И тут все кончилось. Остро отточенная финка почти по рукоятку вонзилась в череп Купона. Руки бандита инстинктивно метнулись к очагу боли, отбросив в сторону пистолет. Но когда они дотянулись до лба, их хозяин уже был мертв. Белая как мел Ирина осталась стоять посреди коридора.

– Бежим быстрее! – заорал Щукин, дергая девушку за руку. – Сейчас тут все заполыхает к чертовой матери!

Николай с Ириной в точности повторили маршрут первого побега из особняка. Только теперь не было стрельбы за воротами. Николай помог Ирине перебраться через забор. В этот раз торопиться было некуда, и Щукин чуть задержал взгляд на разоренном жилище бандита и лишь потом спрыгнул вниз.

– Ну вот, теперь ты полностью отомщена, – проговорил Николай, обращаясь к Ларисе так, будто она могла его слышать.

– Ты о ком? – испуганно спросила Ирина.

Щукин промолчал. Взяв девушку за руку, он повел ее к машине. Всю дорогу он молчал, думая о своем, а девушка не решалась тревожить его расспросами. Николай оставил девушку в машине и пошел оформлять ее в гостиницу «Метрополь». А вернувшись, открыл перед Ириной дверь и подал руку.

– Держи, – глухо проговорил он, протягивая девушке бриллиантовое колье.

– Что это? – удивленно спросила она. – Откуда ты это взял?

– Это память о женщине, которая погибла, спасая мне, а значит и тебе тоже, жизнь, – грустно улыбнулся Николай. – Храни его как память о ней. Теперь ты завтра можешь спокойно вернуться в свой дом или выбрать любой другой по вкусу. Для этого ты достаточно богата.

Щукин развернулся, чтобы уйти, но Ирина остановила его, вцепившись обеими руками в куртку.

– Постой, ты куда? – с дрожью в голосе спросила она.

– Теперь, девица, наши пути расходятся. – Николай развел руки в стороны. – Ничего не поделаешь.

– Но я люблю тебя, дурак! Неужели ты этого до сих пор не понял? – закричала Ирина на всю улицу.

– Ничего. Это возрастное. Это пройдет, – попытался улыбнуться Щукин. – А впрочем, если ты лет через пять еще будешь помнить обо мне, тогда мы непременно встретимся.

И, резко развернувшись, Николай ушел, оставив на ступеньках «Метрополя» маленькую, глупую, плачущую и безнадежно влюбленную девчонку…

ЭПИЛОГ

В огромном роскошном кабинете, размерами напоминающем скорее волейбольную площадку, чем рабочее помещение, за массивным дубовым столом под портретами президента и министра внутренних дел восседал пожилой генерал в милицейской форме, своим ростом и статью как нельзя лучше подходивший к антуражу кабинета. Напротив на краешке стула разместился моложавый полковник. Генерал укоризненно смотрел на него, постукивая костяшками пальцев по полированной поверхности стола. Полковник старательно отводил глаза в сторону, желая видеть что угодно, только не лицо начальника. В кабинете царила полная тишина, и постукивание пальцев по столу звучало громче барабанного боя. Наконец генерал глубоко вздохнул.

– Подвели вы меня, господин полковник, – сиплым басом прогудел он. – Ох как подвели.

– Так точно, господин генерал. – Полковник так и не поднял глаз на начальство.

– Да что ты все в пол пялишься, Юрий Никифорович. – Генерал хлопнул заскорузлой ладонью по столу. – Я с тобой, наверно, разговариваю, а не с твоим затылком.

– Так точно, – ответил полковник и наконец поднял глаза.

– Вот, блин, заладил, как попугай: «так точно, так точно». – Генерал от возмущения всплеснул руками. – Мы с тобой не на планерке и не на приеме в министерстве. Будь добр меня по имени-отчеству называть. Или забыл?

– Никак нет, Андрей Игнатьевич, – почти отрапортовал полковник. – Помню.

– Да-а, – вздохнул генерал. – Тебя, Дурнов, как горбатого, только могила исправит. Ладно, мы тут собрались не пряники трескать. Ты хоть знаешь, что всю статистику мне завалил?

– Знаю, Андрей Игнатьевич, – резко выдохнул Дурнов. – Знаю и готов понести любое наказание.

– «Наказание», – передразнил его генерал. – А ведь я тебя к награде хотел представить за образцово-показательную службу и отличную работу по профилактике преступлений. Ведь у тебя же, Юра, лучший отдел в столице был по уровню преступности. И тут – на тебе! Такое творится, что с меня в министерстве чуть три шкуры не спустили. «Наказание»… – Лицо генерала вновь перекосилось, изображая раскаивающуюся гримасу полковника. – И понесешь! Если твои массовые побоища через неделю раскрыты не будут…

– А они уже раскрыты, Андрей Игнатьевич, – осмелился перебить начальство Дурнов.

– Как так? – изумился генерал. – А почему мне не доложили, мать вашу?!

– Так я сейчас и пришел с этим докладом, – развел руками полковник. – Следователи только-только закончили все ниточки воедино сводить. Секретарша еле-еле перед вашим вызовом успела материал как следует оформить. И то мне ее подгонять пришлось.

– Давай-ка бумаги сюда, – потребовал генерал и, не глядя, отложил их в сторону. – А сам не сиди как пенек лупоглазый. Докладывай!

– Слушаюсь, господин генерал. – Полковник выпрямил спину и прокашлялся. – Одиннадцатого мая сего года…

Дурнов начал отчет о нескольких убийствах в его районе с бойни в «Варяге». По его словам, выходило, что это было продолжение криминальных разборок между двумя законспирированными бандитскими группировками, действовавшими на территории Юго-Восточного округа столицы и начавшими войну за передел сфер влияния. Одну из группировок возглавлял некто Дыбин, а другую – Роговский.

– А началом послужили поджог квартиры Роговского и обстрел дома Дыбина, – продолжил свой рассказ полковник. – Поначалу эти два факта не увязывались с четверным убийством в ресторане из-за халатной работы следователей. Все они уже наказаны, господин генерал.

– И это правильно, – кивнул головой Андрей Игнатьевич. – Ты давай покороче и своими словами. Всю баламуть твоих писак я в этих бумажках прочитаю. Давай мне самую суть. Чтобы мне проще было министру докладывать.

– А суть такова, что безобидная вначале ссора двух бандитских главарей превратилась в настоящую бойню, – живо продолжил Дурнов. – Следствием установлено, что за этими инцидентами последовали два бандитских налета. Один на казино «Пальмира», а другой – на ночной клуб «Золотая шпора», владельцами которых были соответственно Роговский и Дурнов. Поначалу им удалось скрыть массовые убийства в этих заведениях, однако следователи все же докопались до правды.

Таким образом, отношения между группировками накалялись и были готовы вылиться в серьезные жертвы в любой момент. Роговский и Дыбин наносили друг другу мелкие удары, устраняя «шестерок». Так, например, был зверски убит Дмитрий Аксененко, осведомитель Роговского в банде Дыбина.

В итоге терпение Дыбина лопнуло, и он послал профессионального киллера Виктора Глушко по кличке Купон устранить и Роговского, и его ближайшего помощника Евсеева по кличке Лысый. Киллер выполнил свое задание.

Дыбин уже праздновал победу и собрался отправиться в нелегальный публичный дом, но оставшиеся братки банды Роговского решили отомстить. Подкупив одного из охранников Дыбина, они пробрались на территорию его особняка и заминировали все машины его автопарка. И когда Дыбин отправился на очередной кутеж, дистанционно привели взрывные устройства в действие. Дыбин с сопровождением погиб сразу, а его помощника Глушко зарезали метательным ножом, когда он пытался выбраться из особняка, в котором начался пожар, вызванный взрывом машин во дворе.

В данный момент все оставшиеся в живых участники и организаторы этих преступлений нами арестованы, – закончил свой рассказ Дурнов. – Вина их доказана. Многие и вовсе дали чистосердечные признания. В общем, дело можно передавать в прокуратуру.

– Вот молодец ты все-таки, Юрий Никифорович! Всегда говорил, что ты в милиции самый лучший. – Генерал встал из-за стола и, подойдя к Дурнову, трижды расцеловал его. – Все, полковник, готовься к очередной награде!..

Content

Михаил Серегин
Бандитский спецназ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ