Михаил Серегин

Бар-сучка

Дыхание стало частым из-за возросшей нагрузки. Чем дольше она работала, тем сильнее хотелось остановиться и, подогнув ноги, рухнуть на опавшую ноябрьскую листву и пить чистый морозный воздух. Но до разросшейся старой ивы еще двести метров, и надо во что бы то ни стало добежать, не сбрасывая темп. Там ее ждет отдых и восстановление, там можно будет строить планы на сегодняшний день. Только когда она забежит за эту проклятую иву, мир улыбнется ей и покажется прекрасным, ярким, невинным.

Дарья неслась по тропинке, петляющей между раздевшимися кустиками шиповника, и не сводила глаз со своей цели. Утомление в ногах росло так стремительно. Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы преодолеть боль в забившихся мускулах. Последние метры дались тяжко, но, когда все закончилась, Дарья отдышалась и, переполняемая чувством выполненного долга, приступила к комплексу упражнений на растягивание.

Вот уже два месяца, как она бегает по утрам и всегда ускоряется по окончании первой половины дистанции. После гимнастических упражнений – медленная трусца до самого подъезда.

– Мама, я в душ, – Дарья взяла чистое полотенце из шкафа и пошла в ванную, предвкушая, как заберется под теплые тугие струи.

Нина Ивановна подтвердила прием информации звонким «угу» и, не прекращая помешивать манную кашу, переключила приемник на другую волну, где, к ее удовольствию, разливался Леонид Агутин.

– Ты не опоздаешь? – мать не скрывала неудовольствия по поводу отношения дочки к учебе в новом семестре.

– Мама, уже четвертый курс, не волнуйся, я набила руку, – Дарья залезла в банку с яблочным повидлом и намазала на хлеб толстый слой вязкой сладости.

– Мне кажется, ты много пропускаешь.

– Лекции, да и то не все. Не волнуйся. На данном этапе надо уже уметь определять, какие курсы требуют повышенного внимания, а какие – так себе.

– Смотри, доиграешься.

Дочка смела кашу и принялась за чай со вторым куском хлеба с повидлом.

– Я буду паинькой, обещаю.

– Когда вернешься? – Нина Ивановна хотела все держать под контролем.

– Мы собирались с девчонками в кафешку зайти. К девяти буду дома.

– Надеюсь, – смирилась мать, очень хорошо зная, что где девять, там и одиннадцать.

* * *

Маленькая, желепопенькая, коротконогая Лизочка с недавних пор как-то выбилась если не в подруги к Дарье, так уж в товарищи и завсегдатаи всех мероприятий. Она следовала за Даниловой везде и всюду и, надо сказать, не очень-то и раздражала. Она была остра на язык, могла вогнать в краску любого парня и знала кучу самых последних сплетен. Облаченная в темно-синий длинный толстый свитер, скрывающий недостатки ее фигуры, Лизочка выглядела весьма привлекательно. На голове у нее был творческий беспорядок, закрепленный большим количеством лака, а тени не просто подчеркивали красоту глаз, а делали их огромными и вызывающими. Дарья была с распущенными волосами, черным ручьем стекавшими по серебристому меху коротенькой песцовой шубки, и в огромных сапогах с отворотами.

С ними за компанию пошла и Лена – высокая длинноногая девушка, состоящая из тонких изящных косточек. В ее облике, кроме не слишком ровных желтых зубов и очков в золотой оправе, не было ничего примечательного. Но вот говорила она очень даже красиво, что неимоверно нравилось Дарье. Сама она не могла произнести «можно чаю» так, как это делала Лена. Ее тон не подразумевал возражений и еще каких-либо вариантов ответа, кроме «конечно» или «будет сделано». Она сама признавалась, что в ее роду были дворяне.

В Дарьином же роду никаких великих или сколь-нибудь заметных личностей не было. Но она и не больно-то расстраивалась по этому поводу.

Как только Даша потянула за ручку двери бара, весь мир улицы улетел прочь, отступая перед интерьером дорогого по студенческим меркам заведения, работающего с двух дня до двух ночи.

Вид настоящих доспехов, щитов и мечей, развешанных на обитых деревом стенах вперемешку с подделками под гобелены, производил впечатление средневековья. Скорее всего устроители этого заведения рассчитывали на то, что у посетителей после созерцания военных реликвий и незатейливых сюжетов из жизни крестьян шестнадцатого века появится жгучее желание выпить кубок вина и сожрать курицу или порося.

Девушки не стали разочаровывать хозяев и, разместившись на деревянных лавках за дубовым столом, заказали пива и гриль.

За соседними столиками сидели преимущественно парни или взрослые мужчины. Дарье удалось насчитать только трех красавиц в разных концах зала. Все они были с кавалерами и совсем не скучали.

Лизочка отхлебнула из высокого бокала и поморщилась:

– Мне в следующий раз «Ред бул», это питье местного разлива мне не по вкусу.

– Каждый сам себе определяет, как ему жить и что пить, – произнесла Лена, отламывая сочную куриную ножку.

– Возьмем фисташки? – поинтересовалась у подруг Дарья.

– Вот разделаемся с птицей… – Лизочка не скрывала, что голодна, и ела мясо, словно отпахавший целую смену на заводе сталевар, -…и приступим к распитию ячменной настойки.

– Дарья, как у тебя с финансами? – Лена вертела в руке уже наполовину пустой бокал.

Данилова порылась в кошельке и извлекла на свет треть недавно выданной стипендии. Недавно – это вчера.

– Да, денежки летят, – с сожалением в голосе произнесла Лизочка. – Почему же нам так мало платят?

– Лучше синица в руках, чем в кармане ни гроша, – Лена забрала у Дарьи все, добавила столько же и вопросительно посмотрела на Лизу.

Та не стала томить подружек и рассталась со всем, что у нее было.

– Мне даже не на что до дому добраться, – пожаловалась уже успевшая захмелеть малышка.

– Я дам на дорогу, – успокоила Лена и, поднявшись с места, поцокала к стойке, заставляя мужиков пялиться на упакованные в черные плотные колготки идеальные ноги.

Дарья, имея в общем-то очень даже привлекательные лапки, и то не скрывала зависти во взгляде, что уж говорить про Лизочку.

Лена вернулась к столу с бутылкой неприлично дорогого шампанского.

– Извините, девушки, давно мечтала попробовать.

Увидев, на что подруга потратила беспрекословно доверенные ей средства, Дарья улыбнулась. Лена просто жить не может без вот таких вот штучек, может, за это она ее и любит?

Бармен предоставил в распоряжение дам три фужера и конфеты, теперь осталось только открыть бутылку, за что и принялась Лена.

– Вообще-то это будет ершик, – Лизочка хихикнула. – Никто не боится потеряться?

Дарья была готова примкнуть к Лизочке, но в ее ли характере сдаваться?

– Мы будем очень осторожными, – заверила ее Лена, срывая желтую фольгу. – Вам сейчас предстоит попробовать вино, которое делают именно в провинции Шампань.

– А не очень оно дешево? – засомневалась Дарья.

– Перестань. – Пробка была аккуратно извлечена под мрачный аккомпанемент группы «Кино» и негромкого хлопка.

Шипучий напиток стал разливаться по фужерам, маня к себе играющими в неярком свете пузырьками и медленно тающей пеной.

– А мне нальете? – к Дарье неожиданно подсел крепкий мужчина, она это почувствовала по тому, как нахраписто он приобнял ее за талию.

Подруги удивленно вытаращили глаза, разглядывая коротко стриженного плотного парня с полузвериными глазами.

Дарья могла и не поворачиваться, этот голос был ей знаком.

– Привет, Сергей, – поздоровалась она, решительно убирая его лапу с талии. Спутницы, увидев, что перед ними, судя по всему, старый знакомый Дарьи, избавились от сковавшего их напряжения.

– Вы давно знакомы? – тут же поинтересовалась Лизочка, стремясь пополнить коллекцию свеженьких сплетен.

Сергей посмотрел на нее очень недобрым взглядом, и ей пришлось утихомирить свою наигранную приветливость.

– Как у тебя дела? – Дарья рассматривала его волевое лицо и вспоминала, что ей пришлось пережить всего несколько месяцев назад.

Тогда его ранили в результате бандитской разборки, и она спасла ему жизнь. Сережа сам неплохо справлялся с устранением неугодных ему людей, а потому очень интересовал милицию, но он спас ей жизнь, и она отплатила ему тем же. Она по неопытности купилась на богатство и роскошь. Ее ухажер, выставлявший себя респектабельным джентльменом, на поверку оказался озабоченным собственным половым бессилием бандитом, и, если бы не Сергей, покрошивший всех направо и налево, вряд ли бы она сидела сейчас в баре и пила пиво.

– Ничего, – отмахнулся он, расстегивая парку и закуривая. – Все дырки мне заштопали, но с деньгами было туго, правда недолго.

Дарья с пониманием покачала головой.

– Мне надо с тобой пообщаться.

Следующие пятнадцать минут застолья проходили в редких плоских репликах.

– Извини, что я испортил вам девичник, – первым делом сообщил Сергей, когда Лизочка с Леной ушли.

– Ты научился извиняться, это нечто новое, – Дарья лениво грызла косточки, на которых еще осталось немного мяса. – Лучше скажи, как ты смог меня найти.

– Дада, это чистая случайность. Мне нравится этот кабак, и я частенько захожу сюда.

– И ты не боишься, что тебя могут задержать? – она отодвинулась от него еще дальше. – Прошу тебя, пересядь на противоположную сторону.

Он нехотя подчинился.

– Я достаточно осторожен, – густой столб дыма ушел под потолок. – А ты хороша.

Она не отреагировала на комплимент.

– Что ты хотел сказать мне? – ей хотелось поскорее уйти отсюда и оказаться дома.

К ним подошел бармен и попросил, чтобы Сережа прекратил курить.

– Иди на место, подтиральщик, – процедил Сережа, сжимая лежащие на столе крепкие ладони в кулаки.

Не решившись спорить со столь агрессивно настроенным посетителем, командир бутылок и стаканов удалился.

– Ты умеешь убеждать, – заметила Дарья.

Она не понимала, как это происходит, как получается, что ей приятно быть рядом с ним. Сильный, уверенный в себе самец, готовый разорвать любого, кто даже не так посмотрит на него. Правда, быть рядом с таким человеком, общаться с ним, гулять, ходить куда-нибудь, все равно что постоянно носить в сумочке мину с часовым механизмом. Самое неприятное, что время взрыва неизвестно ни тебе, ни ему самому. А когда рванет, будет уже поздно.

– Знаешь, после того как ты спасла мою шкуру, я поклялся себе, что если когда-нибудь встречусь с тобой, то сделаю так, чтобы никто никогда не сделал тебе ничего плохого.

– А ты? Ты включаешь себя в список тех, кто не должен меня доставать, или ты исключение?

– Я не хочу тебе ничего плохого, – он взял ее бокал, в котором оставалось немного пива, и осушил его, затем потушил сигарету и попросил стопку водки.

Его заказ был выполнен незамедлительно. Как только тепло разлилось по телу, он залез во внутренний карман парки и вынул деньги.

Дарья никогда не была равнодушна к финансам и сейчас, разглядывая новенькие дензнаки, почувствовала, что теряет над собой контроль.

Насладившись произведенным эффектом, Сергей снова закурил. Он взял одну из сотенных купюр и стал распластывать пачку по столу.

– Я так понимаю, здесь в десятки раз больше, чем твоя стипендия.

Можно было и не считать, он был прав.

– Что ты хочешь? – может, она и хотела выглядеть раздраженной и обиженной, но против ее воли тон получился деловым.

– Ты стала намного проще смотреть на мир, – не докуренная и до половины «пэлмэлина» потухла в его пальцах. Часть табака и пепла просыпалась на стол. То, что это свинство, его совершенно не волновало. – Прежде чем я скажу о своем предложении, ты должна выслушать небольшую историю, – он наклонился к ней.

Дарья, словно лиса, почувствовавшая добычу, подалась вперед, и теперь их губы были на пожароопасном расстоянии в десять сантиметров. Какая женщина устоит перед тайной или интересной историей?

– Мне довелось провести в больнице месяц, а после еще один на квартире у приятеля, которому пришлось хорошенько заплатить. У нас с ним одно время были общие дела. Имя его ничего тебе не скажет, в общем, «держали» мы с ним торговцев рыбой на одном из рынков. Вначале служба безопасности хотела нас поиметь, но после того, как у них пропали двое самых борзых, нас оставили в покое, и мы потихоньку подаивали торгашей, пока не ушли на повышение.

Как-то сидели мы и пили с этим короткошеим амбалом, и я – положение-то сраное – поинтересовался, чем он сейчас занимается, рассчитывая оторвать себе кусок. Он не стал долго бычиться и очень спокойно признался, что работает сутенером в одной из гостиниц. Место прибыльное, тихое. Знай себе девочками снабжай постояльцев да следи за порядком. Администрация в курсе, директор в курсе, менты в курсе. Все везде схвачено, подвязано и оплачено. Прежде чем мы начали вторую бутылку, он уже сделал мне более-менее официальное предложение… Как раз напряг у него наметился, а одному ему разруливать не с руки. В общем, мы там быстренько кое с кем перетерли, и нас, наших девочек и администрацию оставили в покое.

– Зачем мне все это знать?

Он отклонился назад и замахал перед самым лицом Дарьи расслабленной пятерней.

– Подожди, не гони. Так вот, мы разрулили, потом наметился рост в делах благодаря тому, что в наш родной городок приезжало несколько делегаций. То китайцы, то индусы, то немцы. Девочки так работали, что у бедняжек спины отламывались и ножки тряслись от напряжения, зато в накладе никто не остался. Потом на смену изобилию голод пришел. Клиентов стало очень мало. Штиль. Все, кабздец. Люд ушел. Осень уже заканчивается, а кто поедет зимой в Россию. Местные трахолюбы дают лишь необходимый минимум. Жить стало невозможно, а тут еще какое-то дерьмо начало твориться. Я привлек на работу двух телочек, а они обе как в воду канули, ни слуху ни духу, остальные кобылы взвыли и потребовали гарантий безопасности, прям вот я должен чуть ли не в постель с ними ложиться.

– Значит, ты теперь сутенер?

– Очень неплохое место, и очень не хочется разваливать милый этот бизнес. Здесь все имеют, но для того, чтоб народ не разбежался, а их у меня ни много ни мало восемнадцать барышень, надо найти пропавших девок. Неопределенность пугает.

– И что ты мне хочешь предложить? – на лице Дарьи страх сменялся негодованием, затем следовало любопытство, потом опять страх, сомнения, нерешительность и апатия.

– Вот это только аванс. Я хочу, чтобы ты поработала подсадной уткой.

– Интересное дело, ты и меня хочешь в постель к кому попало укладывать, да еще за это бабки получать.

– Тебе ни с кем спать не придется.

– Я тебя не понимаю… То ты говоришь о проститутках, о замене, и тут же утверждаешь, что мне не придется раздвигать ноги.

– Я просто посмотрю, кто к тебе подходит, затем вежливо попрошу этого человека отстать, а затем прослежу за ним. Неужто ты боишься кого-нибудь, если рядом я?

Она некоторое время смотрела на него.

– Но я не улавливаю связи. Почему тот, кто похитил девочек, подойдет ко мне?

– Ты согласна или нет? Трахать тебя не будут, это я тебе обещаю.

Дарья поднялась со своего места.

– Извини, я хочу жить спокойной жизнью.

– Ладно, – он сдался, – я скажу тебе, только сядь.

Она села на место и вопросительно уставилась на него.

– Тех двух девочек я подобрал просто на улице, они там по вечерам баловались с водителями, кормились автосексом, я предложил им более приличные условия.

– Но я-то здесь при чем?

– Обе они похожи были на тебя. Не точные копии, конечно, но общего очень много. Фигура, волосы.

– Ты хочешь рискнуть моей головой, чтобы решить свою собственную проблему? Очень неплохо соображаешь.

– Да как ты не поймешь? – взвился он. – Ты оригинал, а они – дешевые копии. Ты просто приглянулась мне. Да, я имел их, представляя тебя на их месте. Ты довольна?

Она не стала таять, словно свеча:

– Выходит, у кого-то такой же вкус, как и у тебя.

– Да, у меня есть несколько описаний, сложность в том, что девочки сидели в баре при гостинице, там их снимали и увозили черт знает куда. Эти козлы не пользуются номерами, девочек увозили на квартиру.

– Ты думаешь, что в этом деле замешан один человек, какой-нибудь полудурок?

– Если бы это был один и тот же кобелина, его бы уже в живых не было, но, судя по всему, это просто посредники, они приводят заказанную девочку, получают комиссионные и испаряются. Прежде чем сдать девочку, я говорю с клиентом. Я очень хорошо помню и одного, и другого… Тех, кому продавал похожих на тебя дам. Они хорошо платили, вели себя очень тактично и совсем не торговались. Никаких проблем не было. Их не было даже после того, как пропала первая девочка. Когда же бесследно исчезла вторая, старые шлюхи, те, которым несколько за тридцать, подняли хай и пригрозили увести всю молодежь.

Прослышав про такое, на нас тут же наехали и предложили сдать кормушку. Пришлось немного поработать. С наездом мы раскрутились, а пропавших девочек как не было, так и нет.

– Сколько дней мне придется сидеть по вечерам в гостинице?

– Не знаю. Обещаю, голодной не останешься. Если ничего не выйдет за эту неделю, на следующей я заплачу столько же, и мы продолжим нашу игру. У кого-то вкус и вправду очень похож на мой.

Сергей попытался улыбнуться. Не получилось. Он снова заказал водки и в который раз закурил.

– Знаешь, мне не хочется влезать в это, – ей не улыбалось менять жизнь на несколько цветных бумажек.

Он порылся по карманам и извлек пару сотен долларов.

– Мне очень надо, – старый знакомый не сдавался, рассчитывая деньгами заглушить ее страх.

Дарья глубоко вздохнула.

– У меня идет очень напряженный семестр.

– Ну да, и ты планируешь после окончания института зашибать бешеные бабки. Послушай, дело плевое, неужели ты не уверена во мне? Я буду страховать тебя постоянно. Ты будешь сидеть за одним столиком, я за другим. Подойдет клиент, тут же подплыву и я. Мы не будем соглашаться на работу где-то за пределами гостиницы. Он отвалит, и тогда я просто буду следить за ним, а ты поедешь баиньки.

– Гладко было на бумаге… – не сдавалась Дарья. – А если это простой мужик, который возжелал потрахаться?

– Ну, если он тебе понравится и ты не прочь, я возражать не буду.

* * *

Блики ярких светильников плясали на нестройных рядах бутылок и бокалов. Стена из стекла была не слишком длинной, но очень высокой. Все было сделано под двухметровых ребят, которые вдвоем управлялись со всеми заказами постояльцев гостиницы «Стерлядь». Время от времени их руки взмывали вверх за бутылкой, расположенной очень высоко, и снимали ее с самой верхней полки. Приготовление коктейля удавалось им на славу. Наблюдая за работой барменов, Дарья вскоре пришла к выводу, что некоторые любители спиртного специально заказывали им такие коктейли, составляющие которых располагались на верхних этажах.

Был самый пик – десять вечера. За окном уже давно стемнело, а за толстыми бетонными стенами народ находился еще только в середине долгого марафона, начинающегося у отдельных представителей среднего класса еще в шесть вечера. Именно с этого часа Дада в первый раз заняла свой пост, ввернув дома между прочим, что пойдет на дискотеку.

Сергей сидел за соседним столиком и непрерывно потягивал пиво. При такой раскрутке рано или поздно он неминуемо должен был отвалить по нужде. Дарья все не могла дождаться, когда же он отлучится минут на пять. Нет, она и не думала уходить, просто было интересно, сколько же в человека можно влить за раз. Три литра он точно уже выдул и продолжает в том же духе.

Она отвела взгляд от своего пастуха и стала осматривать собственный наряд – белую кружевную кофточку, сквозь которую можно было разглядеть, что бюстгальтера на ней нет, черную кожаную мини-юбку с огромным разрезом, из которого приветливо вывалилось бедрышко, упакованное в черненький чулочек. На ногах беленькие туфельки на шпильках. «Даже не запылились, – подумала она, – а к даме все равно никто не подходит».

По договоренности, напарник Сергея – квадратный небритый боров, разруливал со всеми девочками, которые появлялись в зале небольшими партиями по две-три козочки. Когда нескольких покупали, их место занимали другие.

Дарья очень волновалась, а потому покручиваемая между пальцев зажигалка уже пару раз падала на пол, а содержимое ее чашечки с кофе из-за легких толчков уже на треть перекочевало в блюдце.

Ей никогда раньше не приходилось вот так выставлять собственное тело на продажу. Ей не надо было обслуживать клиента – просто снять, но все равно. Тот, кто подойдет к ней, он-то захочет именно ее тела, ее бедер, грудей, попки. Он ведь не будет знать, что в лучшем случае ему откажут.

Она видела, как Сергей все чаще скептически поглядывал на нее. Торговля девочками шла вовсю, а к ней все равно никто не подходил.

«Неужели на остальных написано, что они проститутки, а на мне такой надписи нет? – Дарья мучилась в догадках. – В чем же дело? Или остальных снимают старые клиенты, которые сидят и дожидаются, пока со служебного входа к ним выйдут "их" девочки, или я просто не гожусь даже на столь элементарное дело, как привлечь озабоченного мужчину».

– Кофе вы уже весь выпили, – мужчина лет сорока с проседью в черных, еще достаточно густых волосах присел за ее столик.

Сердце Дарьи подпрыгнуло и забилось, словно у воробья. Она попыталась взять себя в руки и, дабы не облажаться, схватилась обеими ладонями за чашку.

– Я люблю отдыхать здесь, – тихо произнесла она, разглядывая квадратный подбородок и узел цветастого галстука, подпиравший это сооружение.

– Ты не хочешь провести со мной вечер?

Она мягко опустила левую руку вниз и погладила собственное бедро. Сергей тут же среагировал на этот жест и подсел к круглому столику так, что оказался аккурат между мужчиной и женщиной.

– Начнем торги? – поинтересовался он у покупателя, сцепляя над столом пальцы и демонстрируя пару золотых перстней.

Мужчина не удивился и, мягко улыбнувшись и одновременно пробежав взглядом сверху вниз по Дарье, словно облизывая, высказал желание снять ее на всю ночь.

– Она у нас девочка неопытная и обойдется вам всего в полторы сотни. При постоянном контакте цены могут быть снижены.

Толстые губы растянулись над огромным подбородком еще сильнее, так что стали видны желтые зубы.

Он не понравился Дарье сразу, как только подсел. Слава богу, спать ей с ним не придется. Синие, обрамленные кругами глаза. В такие тяжело смотреть без страха и сомнения по поводу собственной безопасности. – Я согласен, – он потянулся и положил свою пятерню на руки Дарьи, продолжавшие сжимать кофейную чашечку. Затем покупатель отсчитал деньги и отдал их Сергею. – Если все проблемы решены, то, надеюсь, мы можем ехать.

– Извините, но эта девочка работает только здесь.

Лицо толстогубого побагровело. Он был не просто раздражен, казалось, он был вне себя от ярости. Сережа напрягся. Ему не хотелось на людях бить кому-то морду, но, если настанет необходимость, раздумывать он долго не будет.

Дарья просто испугалась и, отпустив чашечку, убрала руки под стол, где и сцепила их вместе. Ей уже было не до торгов.

– Мне говорили, что здешние дамы работают по всему городу, – несколько взвинченно начал он, но, пробежав еще раз глазами по Дарье, глубоко вздохнул и, смирившись с условиями, поинтересовался:

– Есть ли сейчас в гостинице свободные номера?

– Для наших гостей они есть всегда, – тускло улыбнувшись, сообщил сутенер, подавая все тело на носках несколько вперед, как бы выжидая, какое решение примет потенциальный клиент.

Получив «зеленый свет», покупатель встал и подал руку Дарье.

Это уже совсем никуда не годилось.

«Как же так, мы же договаривались!» – ее глаза кричали о помощи. Посмотрев на девушку, Сергей медленно опустил и поднял веки: мол, все нормально, ты только не дрейфь.

Дарье хотелось наплевать им обоим в наглые рожи и уйти отсюда. Тем временем лапа клиента продолжала висеть в воздухе, ожидая прикосновения. Он просто трясся от нетерпеливого желания засунуть свою штуковину ей между ног: на лбу выступил пот, зрачки расширились, движения его стали неловкими, и то, что она так и не подавала ему руки, усиливало похоть.

Сергей сам взял ее руку и отдал клиенту, как бы привязывая телочку к бычку. Да, нелегкая это работа, сводничество!

– Поднимайтесь в триста шестнадцатую, – распорядился организатор праздника, отдавая ключ покупателю, – там уже все подготовлено.

Дарья почувствовала, как кровь отлила от ее лица. «Я, наверное, стала очень бледной. Неужели мне придется трахаться вот с этим?»

Тем временем они уже покинули бар и направились к лифту. То, что сутенер не отставал от них, вызывало в Дарье двойственные чувства. Или он сейчас отошьет клиента, как они и договаривались, или, наоборот, проводит вплоть до дверей, да еще и ширинку ему расстегнет.

Когда они вышли на третьем этаже, девушка попыталась взглянуть в глаза Сергею, но тот тщательно следил за тем, чтобы этого не случилось.

Вот уже ключ вставлен в замочную скважину, послышался легкий щелчок, дверь пошла в сторону…

– Умм, – Дарья схватилась за живот, – извините, меня третьи сутки мучает понос. Не знаю, чего я наелась… Если вы позволите, я воспользуюсь туалетом, – она оттолкнула в сторону скорчившегося в брезгливости клиента и, влетев в номер, бросилась на поиски унитаза.

Когда через пять минут она вышла из совмещенного санузла, в номере никого не было.

«Неужели отбрехалась? – с легким оптимизмом подумала она и выглянула в коридор. Никого. – Наверное, пошли искать другую девочку. Бедный дядя, как он меня хотел».

Она захлопнула дверь и быстро пошла по дорожке, решив спуститься вниз по ступенькам.

Напрасно она тешила себя мечтами о том, что Сергей забудет о ее существовании. Он, словно цепной пес, прохаживался взад-вперед перед входной дверью и, когда она появилась в вестибюле, быстро подошел к ней.

– Ты бы могла быть и повежливей.

– Мы договаривались, что никаких сношений не будет, – она попыталась вести себя твердо, но для Сергея ее твердость была словно свежий хлеб.

– Пойдем посидим до двенадцати, потом я отвезу тебя домой. Этому ублюдку нашли девочку вместо тебя, хотя я бы на его месте дождался, пока ты выздоровеешь, если, конечно, болезнь была реальной.

– Спасибо, – она вяло поблагодарила его за комплимент и пошла обратно в бар. Сутенер двинулся следом.

Дарья плавно огибала столики, раздумывая, куда бы сесть. Народ немного схлынул, и свободных мест было достаточно. Пока она решала, где бы примостить свою попку, кто-то взял ее за руку. Она обернулась. Паренек, которому нельзя было дать больше шестнадцати, рассматривал ее, словно куклу.

– Привет, ты одна?

Серега, увидев такое дело, не стал медлить. Он тут же подошел к парочке и, положив руку на плечи паренька, отвел его в сторону под аккомпанемент: «Какого хера тебе надо, недоносок?»

Юноша стушевался, но, как показалось Дарье, меньше, чем следовало.

– Я заплачу за девочку, – тихо проговорил он, – для вас имеет значение мой возраст, или главное – это деньги?

Окинув взглядом неуклюже упакованное в белые брюки, сиреневую рубашку и кремовый пиджак чудо, чье покрытое веснушками курносое лицо было пунцово-красным от принятого алкоголя и наивного стыда за постоянный морально-физиологический зуд между ног, Сергей решил было поинтересоваться у Дарьи напрямую, не интересует ли ее девственник, но, вспомнив, зачем они тут сидят, отбросил эту идею.

– Знаешь, я думаю, если ты еще пару лет поэкономишь на школьных завтраках, тебе аккурат хватит на разок, а пока катись отсюда.

Сутенер посмотрел на Дарью, но она и не собиралась улыбаться. Ее глаза были широко раскрыты и выражали лишь одно: «Что ты делаешь, тупица?»

Опустив глаза к полу, Сергей еще крепче сжал плечи парня.

– И сколько ж у тебя денег?

– Я собрал триста долларов, она мне очень нравится, – малолетка смотрел на Дарью, словно на большой кусок заведомо вкусного торта.

– Этого тебе хватит, – подтвердил Сергей, – пошли, я провожу вас в номер.

– Нет, я хочу у себя дома.

– Че ты уперся? – грубость, с которой Сергей обходился с мальчишкой, должна была оттолкнуть его. – Какая тебе разница где?.. Так и получилось. Паренек сбросил руку сутенера и пошел прочь.

Дарья с шумом выпустила воздух и села за ближайший столик. Голова ее сама собой склонилась вниз, а накрашенные ногти медленно въехали в густые волосы.

– Не переживай, вначале всегда тяжело. Через пару дней привыкнешь.

– Я больше не хочу здесь торчать. Мне надоело, я очень устала.

Сергей видел, что девочка перенервничала. С таким товаром делать здесь нечего.

– Дада, ты помнишь номер, в котором переодевалась?

– Нет, – честно призналась она.

– Шестьсот первый. Иди одевайся. Я буду на стоянке в синем «Вольво».

* * *

Когда она вышла на улицу, с неба на черный асфальт падал первый снег. Белые парашютики долетали до земли, где и погибали, оставляя после себя крохотную капельку.

Она быстро пошла вправо. Несколько десятков машин нестройными рядами стояли под открытым небом. Вокруг них прохаживался одетый в камуфляж сонный охранник, которому было абсолютно безразлично, кто в чью машину садится.

Пара тусклых фонарей позволяла рассматривать авто, не слишком напрягая зрение. Наконец она увидела какую-то иномарку цвета «электрик» и быстренько поцокала к ней, мечтая побыстрее оказаться в собственной кроватке.

Когда она подошла поближе, то увидела, что, кроме Сергея, вальяжно расположившегося за баранкой, в салоне сидит какой-то человек очень небольшого росточка и, склонив к сутенеру голову, что-то доверительно рассказывает ему.

Только Сережиных знакомых ей не хватало. Сколько они еще будут трепаться?.. Еще вздумают заехать куда-нибудь.

Как только она подошла, задняя дверца открылась, и Сергей пригласил ее сесть.

Она узнала парня, но было уже поздно: электрозамки заблокировали двери.

– Ты обманул меня! – взвилась Дарья. – Я не собиралась ни с кем трахаться.

– Помолчи, – поставив коробку передач на автоматический режим, сутенер тронулся с места.

– Куда мы едем? – Дарья металась с одного края сиденья на другой, пытаясь открыть двери.

– Ко мне домой, – честно признался мальчик. – Я умею убеждать людей.

Его детская наглая речь сводила Данилову с ума.

– Закрой рот, сосунок, я не с тобой разговариваю!

В ответ на это в лоб Дарье уперся ствол.

– Это настоящий револьвер, настоящего американского полицейского, которого пришили на улицах Нью-Йорка. Здорово, да?

– Как видишь, дорогая, я не контролирую ситуацию, – признался Сергей, – он так тебя хочет, что готов пристрелить меня.

– Заткнитесь! – скомандовал юноша. – У меня нервы не железные. – Он посмотрел на Сергея, который делал вид, что внимательно следит за дорогой, затем на Дарью, у которой на лице, несмотря на демонстрацию оружия, не было ничего, кроме недоумения. – Между прочим, мне уже двадцать один год. Так что не надо смотреть на меня как на сопляка!

– А выглядишь все равно на пятнадцать, – не удержалась Дарья.

– Ты, безмозглая шлюха, я буду тебя иметь каждую ночь!

Машина тем временем разогналась до девяноста километров в час и, покинув центр города, неслась по спальному району.

– Это не твои дружки едут за нами? – Сергей видел, как за ними вот уже довольно долго следует белая «десятка».

– Где?! – парень повернул голову назад, и в этот момент машина резко затормозила.

Пристегнутый ремнем безопасности сутенер дернулся вперед, ожидая, что на него с заднего сиденья навалится Дарья. Но она всего-навсего удачно ударилась о спинку сиденья под аккомпанемент несильного крика. Для горе-похитителя все закончилось не так гладко. Он от волнения забыл пристегнуться и затылком вперед полетел в лобовое стекло. Удар был так себе, но стекло треснуло. Чувств мальчик лишился сразу же. Его револьвер тут же оприходовали.

– Какая свинья, – выругался Сергей, роясь по карманам бесчувственного пассажира. – Ты как?

– Ничего, но в следующий раз я бы хотела, чтобы ты предупреждал меня.

Он промолчал. Руки шустро расстегнули «молнию» на кожаной куртке с меховой подкладкой, добрались до внутреннего кармана пиджака и вытащили анонсированные триста долларов.

– Мне придется менять стекло, – как бы извиняясь, сообщил Сергей, выпихивая бесчувственное тело на обочину.

Дарья не сомневалась в способностях своего старого знакомого выключать людей и поэтому не удивилась столь печальному для юноши исходу.

Следовавшая за ними «десятка» проехала вперед и остановилась. Двое парней вышли из машины и пошли к ним, расстегивая куртки.

– Кажется, наши проблемы не закончились, – грустно произнес Сергей и, не дожидаясь, пока хлопцы достанут пушки, открыл окно, выставил ствол и выпалил в того, кто был более легкой мишенью.

Его не смутил промах, главное, что расстояние увеличивалось, а гоблины не слишком быстро соображали. Пока они догадались снова прыгнуть в машину, Сергей успел развернуться, и они помчались обратно в город.

– Что происходит?! – закричала Дарья.

– Откуда я знаю?! Молчи, сиди, сейчас разберемся.

– Они развернулись и проехали прямо по парню! – Дарья чувствовала, что дуреет от этих проявлений жестокости.

– Значит, он не из их кодлы.

– Тогда кто эти люди?!

– Отстань, откуда мне знать.

Они вышли на четырехполосную трассу и понеслись обратно к гостинице. Преследовавшая их машина постепенно сокращала расстояние, от чего становилось совсем не весело.

– Мы что, возвращаемся?!

– Не дергайся, хочешь жить – пошарь под моим сиденьем, там ПМ и запасная обойма.

– Ты хочешь, чтобы я стреляла?! – губы делали свое дело, а руки свое. Пока мозг возмущался, она уже нашла оружие.

Машину тряхнуло на колдобине, и запасная обойма выскользнула из пальцев.

– Что ты возишься?!

– Я уже нашла!

– Так стреляй, черт тебя дери! – он сбросил скорость, подпуская преследователей ближе.

– Рано, рано, рано! – закричала она. – Курок заклинило!

Он снова вдавил педаль в пол.

– С предохранителя сними, дура!

– Я не знаю! – она была готова зареветь.

– Меняемся, – он протянул ей свой револьвер, – здесь не надо думать, просто жми на курок.

Дарья высунулась в окно и выстрелила, как ей показалось, по колесам. Однако пуля чиркнула по асфальту. Еще выстрел – снова промах.

В ответ на такую жажду отбиться из окон преследовавшей их машины появились стволы и открыли пальбу. Пришлось снова набирать скорость и отрываться.

Какое там стрелять! Дарья легла на пол и стала молиться, хотя ни одной молитвы-то и не знала.

После очередного выстрела машину тряхнуло, и она дернулась в сторону.

– Пробили баллон! – сообщил Сергей, пытаясь удержать машину на ставшей скользкой из-за тающего снега дороге.

«Вольво» вылетел с трассы и завертелся на обочине. Сильный удар о столб возвестил о конце путешествия. Отстегнувшись, Сергей вылез на улицу со стороны пассажира, сжимая в руке пистолет. Дарья последовала его примеру и тоже выбралась наружу.

«Десятка» притормозила несколько сзади. Трое мужиков, включая водителя, побежали к ним навстречу, сжимая в руках оружие.

– Если хотите жить – перестаньте сопротивляться! – выкрикнул один из преследователей.

Они медленно приближались к иномарке, готовые в любой момент открыть огонь.

Услышав подобное предложение, Дарья с надеждой посмотрела на Сергея, но он и не думал принимать ультиматум. Появившись перед бампером, он открыл огонь на поражение.

Ему ответили сразу из трех стволов.

Он не успел опустошить обойму даже наполовину, когда пуля попала ему прямо в ствол и выбила его из руки.

Беспрерывно стрелявшие мужики, увидев, как удачно для них разворачиваются события, побежали к ним. На их лицах не читалось ничего, кроме желания разодрать тех, кто посмел оказывать им сопротивление.

«Самое время сдаваться», – подумала Дарья и медленно стала подыматься из-за кузова с поднятыми вверх руками.

Она во все глаза смотрела на стрелков.

– Не стреляйте! – попросила она не слишком твердо. – Я не хотела ничего плохого.

Тем временем Сергей подхватил пистолет, надеясь продолжить войну, но было поздно: прямо перед ним стоял один из троих преследователей.

Дарья держала оружие двумя пальчиками. Повинуясь красноречивому жесту того, кто взял ее на мушку, она положила револьвер на багажник и сделала пару шагов назад. Сергей не стал испытывать судьбу и тоже выпустил из рук оружие.

В него выстрелили, и ее старый знакомый, хрипя, повалился на землю. Звук выстрела был негромкий, что-то вроде хлопка.

– За что вы его? – ноги подгибались от страха. В такой переделке и описаться не зазорно.

– Помолчи, сучка, – на нее смотрел пистолет с подозрительно большим дулом. @B-MIN = Она снова услышала хлопок, что-то укололо ее в бедро, после чего голова закружилась, и она провалилась в сон.

* * *

Сознание постепенно возвращалось к ней. Она как будто поднималась из морских глубин на поверхность. С каждым метром, с каждой секундой становилось все светлее, мозг прояснялся, появилось ощущение реальности. Она открыла глаза. Яркий свет заставил ее зажмуриться.

Она лежала на холодном полу, рядом с небольшим крытым бассейном, абсолютно голая.

Между висками стоял невыносимый гул, мешая полностью осознать действительность.

Сев, Дарья покрутила по сторонам головой и увидела на противоположном конце бассейна стройную женщину, курившую лежа в шезлонге. Из одежды на ней ничего не было, и это понравилось Дарье. Хотя бы потому, что не одна она здесь с голым задом.

– Проснулись, душечка? – томный голос отражался от воды и поднимался к высокому, метров пять, не меньше, стеклянному потолку, где и растворялся.

Девушка еще раз осмотрелась. Здесь действительно никого не было, кроме этой женщины. Она не стала стесняться и, поднявшись во весь рост, нырнула в воду и поплыла к противоположному «берегу». Вода была чуть-чуть прохладной. С каждым гребком ее тело возвращалось к жизни, а мозг работал все четче.

Когда она вылезла на кафель – вся стройная, ладная, украшенная мелкими капельками, женщина уже лежала на боку и, подперев голову рукой, любовалась Дарьей.

– А вы совсем не стеснительны, – тихо произнесла она, отодвигая стан чуть назад и тем самым приглашая Дарью присесть.

Ей было лет тридцать, может, тридцать пять. Судя по тому количеству золота, которое она носила на себе, проблем с финансами у нее не было. Пепельные волосы коротко пострижены, слегка нагловатый взгляд чуть ближе, чем следовало бы, посаженных черных глаз, тонкие розовые губы, миниатюрный носик – в общем, она была красива и без макияжа. Ее длинные пальцы, руки, бедра свидетельствовали о породе.

Дарья заметила сама себе, что не уступает ей, но где она и кто эта женщина, еще только предстояло выяснить.

– Что я здесь делаю? – поинтересовалась Дарья, не принимая приглашение опуститься на выделенный ей пятачок.

– Считайте, что вы у меня в гостях. Я – Инга, а вы?

Дарья представилась и затем прямым текстом заявила, что не хочет иметь ничего общего с убийцами.

– Ваш приятель сам напросился. Он, не имея ни малейшего представления о том, зачем мои люди едут за вами, стал стрелять.

– И зачем же? – почувствовав, что угрозы нет, Дарья немного расправила крылья.

– Мне просто нравятся красивые женщины, а ты красивая, Дарья, – Инга села и, обняв девушку за бедра, поцеловала ее чуть ниже пупка. – Тебе нравится?

Все было сделано быстро и совсем неожиданно.

– Да ты покраснела, бедняжка, – Инга улыбнулась и поднялась. Она оказалась одного роста с Дарьей, и, как показалось девушке, похитительнице это очень понравилось. – Сейчас мы подберем тебе одежду – и завтракать.

– Где я?

– Не волнуйся, – она погладила ее по плечам, слизнула несколько капелек с шелковой щеки и лишь затем подала новое полотенце. – Ты в частном доме недалеко от Саратова. Отнесись к этому приключению как к небольшому отпуску.

– Мне надо домой. У меня мать, наверное, с ума сошла.

– Ничем не могу помочь. Пока придется оставаться здесь.

– Но вы не имеете права!

Инга посмотрела на нее как на полную дуру.

– Ну-ну, перестань. Тебе у меня понравится.

* * *

Несмотря на купание в бассейне, голова сильно кружилась. В ногах отсутствовал какой-либо тонус, а потому идти следом за Ингой, чей зад не уступал упругой попке молоденькой танцовщицы, было нелегко.

Они оставили бассейн и пошли по узкому коридору, отделанному в темно-коричневых тонах, шлепая босыми ногами по рассыпанной под ногами гальке, привезенной, видимо, прямо с морского побережья. Похрустывая камешками, Дарья, ведомая хозяйкой, вошла следом за ней в комнату, в которой была масса одежды. Здесь висели и платья, и мужские сорочки, и теплые свитера, и тоненькие кружевные трусики. Некоторые вещи были нераспакованными, что-то, как, например, колготки или футболки с шортами, лежало на полках нестройными стопками. Комната, площадью никак не менее двадцати метров, как бы представляла собой большой платяной шкаф.

Инга остановилась посреди тряпок и развела руки в стороны.

– Я думаю, ты сможешь подобрать здесь что-нибудь. Мы с тобой одной комплекции, а потому проблем не будет, – она подошла к Дарье ровно настолько, чтобы ее соски коснулись тела девушки. – Не пытайся бежать, – она перехватила взгляд Дарьи, направленный на небольшое окошко, – внутри дома и снаружи него охрана. Ты очень рассердишь меня, если попадешься на таком неблаговидном действии, каким является попытка побега.

Девушка сделала шаг назад, хотя ей и приятно было прикосновение.

– Я что, в плену?

– Хватит задавать вопросы. Просто поверь мне, я не могу тебя отпустить сейчас. – Инга подошла к одной из полок и, сорвав с сиреневого банного халата прозрачную упаковку, надела его. – Одевайся и поднимайся на второй этаж. Будем завтракать.

Дарье не нравилось, что ею командуют, но зато никто пока не стремится ее убить.

Может, эта женщина людоед и предпочитает молоденьких девушек, но прежде, чем она укладывает свою жертву на сковороду, она хочет, чтобы та давала много жира. Таким образом, ее теперь усиленно будут раскармливать.

Какая дурь!

Собравшись с духом, она последовала примеру Инги и облачилась в точно такой же халат, только желтого цвета с огромной красной розой на спине.

Ей не составило труда найти вход в жилое помещение. Она просто выбрала самую красивую дверь из трех, бывших в коридоре.

Паркет сменил гравий. Евроремонт – сверху донизу. Необычное строгое роскошество. Ее ножки тихонько шлепали по полу, возвещая невидимой охране о ее приближении. Она каждую секунду ждала, что из-за высоких колонн или какого-нибудь отделанного специально приглашенным дизайнером угла выйдет громила в черном костюме и рявкнет на нее.

В доме, видимо, топили постоянно. Несмотря на суровый ноябрь за окном, температура здесь вряд ли опускалась ниже двадцати градусов. В просторном холле, по которому она шла, стояло около десятка огромных кадок с пальмами, что немного напоминало джунгли. Стены были выложены какой-то декоративной плиткой, которой Дарье раньше не приходилось видеть. Смотрелось ничего, только цвет ей не понравился, темно-зеленый с вкраплениями розового – можно было выбрать что-нибудь и посветлее.

Когда она увидела лестницу, ведущую наверх, ей немного полегчало. Теперь хоть ясно, куда идти. Проходя мимо окна, она посмотрела на улицу: невдалеке сплошной забор из красного кирпича, покрытый оголенными осенью ветвями уснувшего винограда, несколько миниатюрных перекопанных клумб с какими-то кустиками. Две приятные глазу ели.

На выложенной бетонными плитками тропинке появился охранник с немецкой овчаркой на поводке.

Дарья отпрянула от окна и поспешила наверх.

Второй этаж ничем не отличался от первого. Тот же паркет, тот же евро и тот же строгий стиль.

Прислушавшись, она услышала звон столовых приборов. Ей потребовалось пройти через три комнаты, чтобы попасть в четвертую, где был накрыт небольшой круглый стол, за которым сидели сама хозяйка и еще две девушки примерно такого же возраста, что и Дарья.

Все трое прекратили поглощать банальную овсянку и подняли глаза на гостью поневоле.

– Это Дарья, – представила Инга девушкам свою пленницу. – Это Катя, это Маша, – девушки по очереди наклонили прелестные головки. Обе были одеты в белые маечки и трусики и вели себя очень скромно.

Инга взяла колокольчик, который стоял около нее. Под нежные переливы дверь открылась, и вошел официант – парень, чьи великолепные физические данные не вызывали сомнений. Грудь его была хорошо прокачана, и мускулы так и ходили под тонкой белой рубашкой.

– Леша, принеси еще прибор и побольше кашки для новенькой.

Дарья села на указанный ей стул и посмотрела на женщин. Катя и Маша очень походили друг на друга: длинные черные волосы, чуть выше среднего роста, фигурки без намека на излишки жира.

Не надо было долго смотреть на них, чтобы заметить, что они очень похожи на Дарью.

Сделав подобное открытие, пленница хотела было открыть рот, но ее перебила Инга.

– После завтрака я уеду в город до конца дня, а вы можете делать все, что угодно. Единственное условие – из дома не выходить.

Дарью это устраивало. У нее язык чесался поболтать с девчонками и выяснить, что же здесь происходит.

Может, их тут трахают по ночам, а днем дают возможность отдохнуть?

Она быстро управилась с кашей и принялась за кофе с молоком.

– Гляжу, ты проголодалась. – Инга встала из-за стола и вновь позвонила в колокольчик. Появился официант. – Я думаю, это зрелище доставит вам удовольствие, – объявила она, скидывая с себя халат и оставаясь абсолютно нагой.

Хозяйка встала лицом к девушкам, спиной повернулась к официанту.

Глаза у Дарьи широко раскрылись, а сердце заходило ходуном.

Тем временем парень двинулся к хозяйке, грубо схватил ее за шею и загнул вперед, придавив сильной рукой ее голову к столу.

Все три девушки, выступавшие в роли невольных зрительниц, не могли шелохнуться.

Инга видела, как они смотрят то на нее, то на парня, который уже извлек из штанов свое орудие. От первого удара ее голова дернулась, раздался стон сладострастия. Чашки на столе чуть слышно звякнули.

Спаривание продолжалось не менее десяти минут, а когда все закончилось, хозяйка поблагодарила Алексея долгим поцелуем. После чего она чмокнула каждую из девушек в щечку и удалилась.

Следствием бурного соития стало несколько пятен от расплескавшегося кофе, рассыпанный сахар и вполне объяснимое желание оставленных без «десерта» дам отдаться этому крепкому слуге.

– И так каждое утро, – девушка с большими серьгами в ушах, которую звали Катя, подала голос сразу после того, как официант забрал со стола всю посуду и унес заляпанную, некогда белоснежную скатерть.

– Я здесь только второй день, – потянувшись, сообщила Маша, – и не могу сказать, что мне здесь не нравится. Ты еще не поняла, что тебя сняли очень обеспеченные люди? – поинтересовалась она у Дарьи.

– Тогда почему нам нельзя выходить из дома? – возразила новенькая, красноречиво разводя руки в стороны.

В том, что она разговаривает с проститутками, Дарья не сомневалась. Уверенная манера поведения, хотя и несколько напыщенная, несмотря на маечки с трусиками, эти слегка резковатые жесты, нагловатые интонации в разговоре. С другой стороны, почему они не расслабятся, почему не ведут себя естественно, как должны себя вести цветущие дамы в двадцать лет?

– Меня привезли раньше, чем вас, – напомнила «сокамерницам» Катя, – обращение здесь неплохое, но все это мне не нравится.

– Да, – согласилась Маша, – мы можем здесь плохо кончить. Дарья, – она взглянула на нее из-под блестящей лаком челки, – ты где работала?

У нее хватило ума не говорить, что она еще учится.

– В «Стерляди».

– Серега зарвался, сдает нас одну за другой. – Катя подняла волосы наверх и собрала их в шишку, затем отпустила, наслаждаясь тем, как ее богатство низвергается вниз по плечам.

– Его больше нет.

Слова, сказанные Дашей, как-то сразу дошли до девушек, и настроение у них испортилось окончательно.

– Откуда ты знаешь? – осторожно справилась Катя.

– Все произошло у меня на глазах.

После такого признания они сидели с полминуты не шелохнувшись.

– Пойдемте, – Катя встала, – в соседней комнате есть телевизор и очень даже большой диван. Делать нам все равно нечего.

– Подожди, – остановила ровесницу Дарья, – вы не видите, что мы все похожи друг на друга?

– Ответь мне, дорогая, сколько девочек на панели имеет длинные черные волосы? – Катя и не собиралась думать всерьез о столь странном совпадении. – Тебе хочется тайны? Или тебе хочется мужика? – она рассмеялась и пошла вслед за Машей. – Хватит забивать себе голову ерундой.

Девушки оседлали кожаную мягкую мебель и, потыкав кнопки, нашли себе фильм про старичков-разбойничков.

– Послушайте, а ночью, ну… – Дарья подбирала слово покорректнее, – вас не заставляли работать?

– А как же, – сморщилась Маша, – здесь платой за работу является то, что ты цела и сыта. Правда, клиент только один.

– Мы вчера выяснили, что один и тот же, – подхватила Катя, – у нас у каждой своя комната. Так вот, пузатый боров заглянул ко мне в одиннадцать, а к Маше в десять. А сегодня он перво-наперво придет к тебе. Ты у нас новенькая.

– Как мужик он еще ничего, – Маша стала тихонько грызть угол подушки, – уж не знаю, кому сколько достанется, главное, что он все с резиной делает, как и положено. Боится наварить на конец. Чистоплотный, кабан, – в ее голосе не было злости, просто, похоже, она была не против, чтобы у этого неведомого Дарье мужчины отсох член.

Перспектива оказаться в постели с каким-то дядькой совсем не устраивала Дарью.

– А отсюда нельзя выбраться?

– Не будь дурой, – подсказала Катя. – Тебе хочется расстаться с головой? Будем надеяться на то, что нас поимеют и отпустят.

– Зачем они Сергея-то убили? – стала рассуждать Маша. – Конечно, он греб под себя, но с ним можно было разговаривать, а это очень отличало его от прежней моей крыши. Иной раз даешь ему, а сама просто плывешь. Для него доставить женщине удовольствие было делом чести.

Дарья все это выслушивала с трудом. Она знала Сергея еще до того, как он стал заниматься торговлей девочками. Он брал ее и делал это очень и очень… А теперь рядом с ней сидит другая и свободно делится тем, что тоже успела получить от него.

Первая половина дня прошла в медленной беседе, затем в комнату вошел Алексей и пригласил на обед.

Прекрасно приготовленные русские щи со сметаной и жареная картошка с курицей на второе несколько успокоили натянутые нервы Дарьи. Осталось только волнение за мать. Даже если она в милицию обратится, ее все равно не найдут. Следует только надеяться, что скоро их выпустят отсюда.

После обеда Алексей попросил Дарью идти за ним. Она посмотрела на Катю с Машей, но они лишь загадочно улыбались.

Не представляя, как она может возражать в подобной ситуации, обладательница великолепной фигуры и длинных черных волос двинулась за слугой.

Они вышли из столовой и, пройдя по коридору, остановились у противоположной двери.

– Это ваша комната, здесь немного шумно днем, потому что рядом кухня, но она самая большая из тех, что хозяйка отвела девочкам. Я бы посоветовал вам поспать.

Слуга ушел, а Дарья, постояв немного, наконец решилась войти.

Ничего особенного: узкая кровать, комод, крохотный телевизор, туалет, душ.

Она подошла к кровати и откинула покрывало. Все белье белоснежное. Открыла верхний ящик комода, увидела белоснежные трусики с маечкой, точно такие же, как и на других девочках, на следующей полке свитер. В остальных ящиках, к ее сожалению, ничего не было.

Недолго думая, она отправилась в душ, после чего уснула, несмотря на грохот кастрюль, доносившийся из-за стены.

Проснулась, когда за окном было уже темно. Часов в комнате не было, и сказать, сколько сейчас времени, она бы не могла.

Надев на себя униформу местного «санатория», она босиком – здесь все ходили без обуви – решилась выйти и отправиться на поиски других пленниц.

В коридоре никого не было, и ощущение свободы захватило ее. Она стремительно вернулась в комнату, натянула на себя свитер, который оказался ей до колен, и снова вышла в коридор.

Стараясь на топать, вошла в столовую. Никого. Прошла через несколько комнат, спустилась по лестнице вниз и бросилась к выходу.

– Вернитесь к себе! – услышала она за спиной и вздрогнула.

Мужчина, одетый в серые брюки и теплый джемпер, сидел под лестницей за небольшим столиком и читал журнал.

– Вам же сказали, чтобы вы не пытались покинуть этот дом.

То, что охранник даже не отрывается от чтения, взбесило Дарью.

– Вы не имеете права держать меня здесь!

Он положил журнал и поднялся. Высокий, жилистый, взгляд абсолютно равнодушный. Прибьет и не поморщится.

Играть с ним в «кто быстрее» было опасно для здоровья.

– Вы умеете убеждать, – бросила она и пошлепала босиком наверх.

За неимением лучшего она вновь вернулась к себе и включила телевизор.

Хотелось есть, хотелось домой. Еще было большое желание пореветь, но сейчас явно не время.

Наверное, через час пришел Алексей и пригласил на ужин.

К ее удивлению, организм воспринял это известие с удовольствием. Желудку не прикажешь.

За столом сидели все те же персонажи, что и во время завтрака, только теперь к ним присоединился полный мужчина, скорее всего ровесник Инги. Он был в бледно-сиреневом деловом костюме. Галстук, дорогие очки на носу, свернутая газета под рукой. Взглянув на Дарью сквозь глаза-щелочки, он вернулся к рыбным котлеткам, политым белым соусом.

– Присаживайся, – пригласила Инга, указывая на свободный стул. – Ты отдохнула?

– Да, я поспала, – призналась Дарья. Алексей придвинул стул, и она села.

Очень скоро ей положили макароны с сыром и рыбными котлетками. На столе она увидела два салата, один из морской капусты, а второй из крабов. Она не могла не отметить, что кухня здесь весьма проста и здорова.

– Леша, у нас есть квашеная капуста? – поинтересовался хозяин, наливая себе водочки из хрустального графинчика.

Слуга исчез и вскоре явился с салатницей, доверху заполненной заказанным блюдом.

Дарья смогла рассмотреть льдинки, и этот факт ее очень обрадовал. Слуги не было около двух минут. Как раз столько требуется, чтобы спуститься в подвал и вернуться обратно. Мысль о побеге не покидала ее. Сидеть и ждать, пока тебя начнут трахать или еще сделают что-нибудь похуже, она не собиралась.

После ужина Инга пригласила девушек купаться.

– Через час, – сказала она, – жду вас в бассейне. От приглашения отказываться нельзя.

Дарье не доставляло удовольствия подчиняться приказам, но что ей оставалось? Она и так уже нарвалась сегодня на охранника, и об этом уже наверняка было известно хозяевам, стоит ли продолжать зарабатывать себе репутацию упрямой суки?

Когда она вышла к назначенному времени к бассейну, там плескалась только хозяйка. Ее муж, или просто спонсор, еще не появлялся, но, судя по количеству расставленных шезлонгов, должен был подойти.

Как выяснилось, Катя с Машей жили в другом крыле, и немудрено, что держались вместе. Они пришли, улыбнулись Дарье и, скинув с плеч халаты, попрыгали в воду, сверкая голыми попками.

У Дарьи не было желания плескаться. Она развалилась на лежаке и закрыла глаза.

– Почему вы не купаетесь? – услышала она тот самый голос, который просил капусты.

Мужчина сменил костюм на шорты и сланцы. Волосатый торс и голое пузо, несколько неуклюже торчащее вперед, не могли вызвать у Дарьи никаких положительных эмоций.

– Я здесь по вашей прихоти? – Она поплотнее запахнула халат, чтобы не показывать ему даже малейшего фрагмента бархатистой поверхности своего тела.

– Вообще-то этим занимается моя жена, и на данную тему вы можете побеседовать с ней. Не знаю, право, что она вам на это ответит.

«Лежи и не рыпайся», – перевела для себя Дарья, после чего ей стало очень противно от того, что он продолжал стоять подле нее.

Мужчина пододвинул один из лежаков вплотную и улегся рядом с ней.

– Знаешь, – с «вы» он мгновенно перешел на «ты», – сегодня я приду к тебе. Ты шлюха, и тебя ждет работа, а меня наслаждение. Тебе придется приложить усилия, чтобы я остался доволен, если этого не произойдет, ты ничего не заработаешь, кроме завтрака, обеда и ужина.

– Я сделаю все в лучшем виде, – заверила Дарья, – только не мог бы ты меня просветить, что я получу, если тебе понравится?

Он спокойно перенес ответный переход на «ты».

– Тогда ты рано или поздно получишь свободу, Дарья.

* * *

Он пришел, как и обещал. Вошел, как хозяин, широко раскрыв дверь.

Облаченный в дорогой черный шелковый халат в японском стиле, он стал поразительно похож на японца. Узкие близорукие глаза, черные волосы, гордая осанка, широко расставленные ноги, руки, свободно свисающие вдоль туловища.

Дарья лежала на кровати, накрывшись одеялом. Настроения у нее вообще никакого не было.

– Встань раком, – скомандовал он, распахивая полы халата и широкими шагами приближаясь к ней.

– Но я не хочу! – запротестовала она, невольно рассматривая уже вставшее на дыбы хозяйство.

– Ты еще не поняла, что твое мнение здесь никого не интересует?

Он подошел к ней и схватил за волосы так, что стало невыносимо больно.

– Не рыпайся, и я в долгу не останусь…

Он ушел уже через пятнадцать минут, оставив Дарью одну. Она, стиснув зубы, поплелась в душ.

– Поимели тебя, Дашенька, – шептала она, смывая грязь, – но ничего, в следующий раз ты будешь думать, принимать приглашение побыть приманкой или нет, каких бы за это денег тебе ни сулили. Хорошо, что у тебя, дорогуша, хватило ума припрятать полученное от Сергея у себя в комнате, а то это приключение принесло бы лишь убытки твоему здоровью.

Уснуть она не могла. Сидела перед телевизором и тупо смотрела в моргающий экран.

Около часу ночи в ворота въехала белая «десятка», и крепкие ребята выволокли из нее еще одну черноволосую девушку.

– Да что они, с ума посходили, что ли? – она стояла у окна и смотрела вниз. – У этого дяди крыша поехала?

Когда ее пригласили утром на завтрак, она надеялась, что увидит за столом еще одну девушку, но ее ожиданиям не суждено было сбыться.

За столом сидели Инга и Катя с Машей. У нее хватило ума не задавать вопросов по поводу того, что она видела ночью. Сев на свое место, Даша только теперь увидела, что сегодня кормят бутербродами.

– Как спалось? – Инга подлила себе кофе.

– Как обычно, – Дарья улыбнулась.

Девушки переглянулись, и это не ускользнуло от хозяйки.

– После завтрака вы все свободны, – объявила любительница потрахаться на глазах у публики.

Катя с Машей взвизгнули от столь приятного известия. Никто и не думал требовать денег с жены за то, что ее муж имел их по ночам.

– После того как поедите, вы пойдете в свои комнаты и подождете, когда вам принесут одежду, после этого можете уходить, – она встала из-за стола и вышла прочь.

– Это надо будет отметить, – взорвалась Мария, – предлагаю небольшой девичник в тихом месте.

Катя незамедлительно поддержала ее, после чего девушки вопросительно уставились на Дарью.

– Я не против, но давайте сделаем это дня через три – после такого надо отдохнуть.

– Договорились, – согласилась Катя, – собираемся в семь вечера в ресторане «Марьяж».

Девчонки повскакивали со своих мест и бросились в комнаты.

Через десять минут к Дарье зашел тот самый, который убил Сергея, комок подкатил к горлу, она уже собиралась упасть на колени и просить о пощаде.

– У тебя минута, чтобы уйти отсюда, – он кинул на пол ее одежду.

Не помня себя, она оделась и вылетела прочь.

Пройдя быстрым шагом с полкилометра, она несколько сбавила темп. Ни Кати, ни Маши не было ни впереди, ни сзади. Да и плевать на них.

Эти люди не забрали у нее ничего. Все на месте: ключи от дома, мелочь в карманах… Их не били, не пытали, не издевались. Лишь пользовались случаем, чтобы потрахать. Кого это удивит сейчас?

«Что же стало с той девочкой, которую привезли сегодня? – Она боялась даже сформулировать этот вопрос. – Почему они отпустили меня? Почему они так уверены, что я не пойду в милицию? А что я скажу? Что занималась проституцией и на моих глазах застрелили сутенера? Мне наверняка пожмут руку и поблагодарят за сотрудничество, после чего посоветуют больше никогда не заниматься зарабатыванием денег, используя природные данные. Кто я такая? Просто сидела в баре, потом он повез меня домой, и, кроме того, Сергей ведь первый выстрелил».

Она согласилась с известной истиной, что говно не пахнет, пока его не ковыряешь, и, выйдя на трассу, поймала тачку до Саратова, решив по дороге домой придумать какую-нибудь басню для обезумевшей матери.

* * *

Скандал был тот еще. Маман рвала на себе собственные волосы, время от времени вспоминая и про дочкины, и делала она это не слабее того пузатого мужика, который брал ее всего несколько часов назад.

– Где же ты шляешься, девка! – визжала она на всю квартиру, сгоняя с себя напряжение, скопившееся после двух бессонных суток. – Как ты можешь взять и просто так исчезнуть!

Все закончилось слезами и мирным посапыванием в обнимку.

Когда мир был наконец восстановлен и придуманная история о неожиданно свалившейся подруге, которая живет в общежитии и сильно заболела, а к ее родственникам в Пензу, кроме Дарьи, ехать совсем некому, была выслушана, мать с дочерью принялись за дежурную уборку квартиры.

Нина Ивановна немного отошла и даже напекла пирогов. Усадив вечером дочь за чай, она где-то в середине чайной церемонии по-русски, когда съедена половина мучного на столе, как-то тихо заявила:

– Я знаю, что ты мне врешь. Лизочка была у меня и все мне честно рассказала. У тебя есть парень, и ты была с ним, да?

– Да, – как-то сразу согласилась Дарья, пряча глаза.

– Как его зовут?

– Сергей, и он очень хороший человек.

– Ладно, поживем – увидим, – вздохнула мать.

А дочь в это время встала из-за стола и пошла в зал, чтобы мать не видела ее влажных глаз.

* * *

Приключившаяся с ней история не давала Дарье покоя. Сегодня вечером она договорилась отметить с Катей и Машей освобождение. Она очень рассчитывала на откровенный разговор и обмен впечатлениями и мнениями по поводу случившегося. Может, они и не видели, как привезли эту девочку.

Она села за свободный столик, когда на часиках было без десяти семь, и заказала бутылку белого вина и апельсины.

Время шло, но никто так и не приходил.

«Неужели они просто решили меня кинуть? – думала она, допивая второй бокал. – Но почему? Да, держались они вместе. Просто комнаты были рядом, я же была по другую сторону от столовой. Ну и что? Неужели это повод, чтобы не прийти? Может, у них теперь с сутенерами проблемы? А работали они в "Стерляди". Половина восьмого, уже никто не придет. Что же делать?»

Она расплатилась с официантом и вышла на улицу.

* * *

Парадный вход гостиницы был залит светом мигающих разноцветных ламп. Постояльцы входили и выходили, ведомые куда-то либо нуждой, либо жаждой отдыха, а может быть, и утех.

Здесь не было строгих порядков и жесткого контроля. Все было сделано для того, чтобы человек мог спокойно прийти, выпить рюмочку, снять девушку. Никто никогда не интересовался у посетителя, зачем он вошел в эти большие стеклянные двери: переночевать или справить какое дело.

Дарья вошла и огляделась по сторонам. Они искала вполне определенного человека.

В холле, кроме двоих парней, болтающих с девушками – служащими гостиницы, была группа туристов с чемоданами и семейная пара с выводком.

Не колеблясь, она прошла в бар, где народ уже постепенно занимал места. Она была одета в высокие сапоги и шубку. Посетители в большинстве своем уже расстались с верхней одеждой, сдав ее в гардероб. Стоя посреди бара в шубе, она смотрелась как пугало в огороде.

Девушка увидела его, когда он вышел из служебного входа и подошел к двум высоким барменам, что-то выговаривая им обоим.

Не дожидаясь, пока он сам заметит ее, Дарья подошла к нему, рассчитывая узнать что-нибудь о смерти Сергея, о том парне, который решил поиметь ее, и о Кате с Машей.

Напарник убитого сутенера, который и пригласил его работать к себе, доходчиво внушал бармену, как надо обслуживать клиентов, на которых очень дорогой костюм: -…Если ты не можешь отличить дешевую тряпку от фирмы и не схватываешь стиль, не можешь с точностью до сотни сказать, сколько у этого человека денег в кармане, то на кой хрен мне нужен такой работник?

Длинный не возражал и молча выслушивал широкоплечего борова.

Дарья подошла неприлично близко и села за стойку.

Бугай в гневе повернул к ней свое раскрасневшееся лицо и хотел было рявкнуть на развесившую уши дуру, но застопорился, узнав девушку.

– Дада? С тобой все нормально? – он произнес это с удивлением.

Она чуть пожала плечами, как бы не понимая, о чем речь.

– Ты погоди, – он сменил тон, и это девушке понравилось. – Серега говорил о тебе, подожди… вон, сядь за столик, я тут закончу.

Она послушно села. Крепкий дядя, чья физическая подготовка всего раза в два уступала мощи самца гориллы, перестал читать мораль великану-бармену и подсел к ней.

– Здесь не самое хорошее место для разговора, но очень скоро начнутся наши маленькие торги, и мне надо быть на работе. Если ты нашла меня, значит, хочешь поговорить.

Дарья кивнула.

– Я выпила немного, – начала она, – наверное, иначе и не пришла бы сюда снова.

Он, не моргая, смотрел на нее, давая понять, что внимательно слушает.

– Сергея застрелили у меня на глазах. Я знаю, кто это сделал, и я знаю, где они живут.

– Я тебе не верю. Впрочем, это пока неважно. Продолжай…

– Сергей попросил, чтобы я поработала в качестве приманки. Он хорошо заплатил. И ты знаешь, я нашла девушек. Маша и Катя, верно?

Человек, совмещающий должности сутенера и, по-видимому, управляющего, слегка поднял короткие толстые брови.

– Их держали в загородном доме недалеко от Татищево. Один и тот же человек имел их… и меня. Потом привезли еще одну девочку, очень похожую на нас. Дело было ночью, и, может быть, они ничего не видели, но я видела. – Мужчина вынул упаковку «Дирола» и, высыпав на ладонь четыре или пять подушечек, закинул их в рот. Он разжевывал их медленно. Нижняя челюсть ходила вверх-вниз, из стороны в сторону. Дарья плохо себе представляла, как сразу можно пережевывать столько резины. – Через несколько часов, уже утром, нас отпустили. То есть нам всем сказали, что мы свободны, но после завтрака я никого из них не видела. Вышла из дому и пошла, куда глаза глядят, лишь бы подальше.

Ответом ей было продолжающееся жевание.

– Скажи, они приходили сюда?

Сутенер покачал головой.

– А может, они не захотели больше рисковать и стали искать себе более теплое местечко?

– Если бы это было так, мне стало бы об этом известно, – плохо произносимые слова прерывались нечастыми почмокиваниями. – Я был на квартире и у одной, и у другой. Не могли же они настолько оборзеть, что взяли и просто кинули меня, – кажется, он впервые задумался над столь очевидным вариантом. – Нет, я не верю. Зачем им где-то что-то искать? Посмотри повнимательнее, кто сидит за столиками. Спрос колоссальный. Мы прикормили народ, а теперь не можем выбросить на рынок товар. Сюда уже идут только за одним: получить на ночь подругу.

Сергей после того, как начал у меня работать, стал с моего благословения заниматься подбором кадров. И черт его знает, почему ему надо было набирать длинноволосых брюнеток. Вчера у нас пропала Софья. Девочка так себе, не самая видная, но опрятная и ухоженная. У нее были постоянные клиенты, кажется, и клиентки. Работала она под Сергеем и приносила стабильный доход. Сегодня о ее исчезновении еще никто не знает, и поэтому этот день мы доработаем, но, в общем, бизнес здесь придется прикрыть и искать другое место. Когда меньше чем за неделю ты теряешь трех девочек – можешь уже ни на что не рассчитывать.

– Может, вашу Софью и привезли вчера?

– Может, – хорошим настроением и не пахло.

– Знаешь, когда я села в машину Сергея, чтобы он отвез меня домой, у него уже сидел какой-то мальчик лет шестнадцати. Правда, он утверждал в запале, что ему двадцать один, но я не верю. Так вот, он заявил, что хочет меня и именно у себя дома. Сергей не согласился на его предложение еще здесь, в баре, тогда ублюдок пролез в машину и под пистолетом приказал ему ехать туда, куда он покажет. Следом за нами тронулась белая «десятка». Вначале никто не обратил на это внимание, но потом все так закрутилось… Этого паренька Сергей выкинул из машины, но потерял время, и они догнали, потом мы носились по городу, пока нам не прострелили колесо.

– Я видел труп и могу сказать лишь то, что это делал если не профессионал, то человек с крепкими нервами, говорят, очень трудно добить раненого.

– Мне не составит труда указать на убийцу, – твердо заявила Дарья.

– Через закон ты не сможешь добиться справедливости, – он поморщился. Видимо, мысль о том, что на свете существует милиция, вызывала у него изжогу. – Нам пора познакомиться. Меня зовут Игорь Кабанов, отсюда и кличка: Кабан. А ты Дада, Сергей нахваливал тебя мне не раз. Может, составишь компанию как-нибудь?

– Я не за этим пришла, – вина было выпито столько, сколько нужно, она не боялась собеседника, во всяком случае, пока.

Он как-то сразу согласился.

– Ладно, дай описание дома. Завтра к вечеру придешь, и я расскажу тебе все, что смогу узнать. Обещаю, если у нас будет шанс, мы сделаем этим господам нехорошо.

Дарья вышла на улицу и вдохнула холодный воздух полной грудью.

«Завтра утром меня ждет очередная пробежка. Как же хочется, чтобы в жизни было как можно меньше приключений».

Она пошарила в кармане и нащупала несколько бумажек.

«Едем на тачке».

Сойдя с крыльца, Дарья прошла немного до дороги и подняла руку. Таксовавший на углу частник тут же среагировал на жест и плавно подкатил к ней.

– До проспекта Строителей подбросите?

Мужчина в коричневой кожаной кепке мотнул головой, и она прыгнула на переднее сиденье.

Как только они тронулись, водитель снял головной убор, отклеил усы и бородку.

Она отшатнулась, но авто уже набрало скорость, и вылезти шансов уже не было.

– Пристегнись, – он на мгновение взглянул на Дарью, отрываясь от дороги, – и не нервничай. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это еще несколько дней назад.

Он был прав. Рядом с ней сидел убийца Сергея, тот самый человек, который расстрелял сутенера в упор, тот самый, который отдал ей вещи и посоветовал убраться из особняка, где ее держали вместе с Катей и Машей.

Она не глядя нащупала ремень безопасности и сделала все, как он хотел.

– Что вам от меня нужно? Я ничего не знаю, я по чистой случайности вляпалась во все это…

– Тихо, тихо, тихо, – он остановил ее. – Обойдемся без эмоций. Тот пузатый мужик, помнишь?..

Как она могла забыть?

– Да, он, кажется, хозяин дома.

– Вот-вот. Он приказал убить тебя.

– За что? Я же ничего не делала.

– А тебе не кажется, что ты знаешь слишком много? Ты знаешь, где он живет, ты видела нескольких человек, которые работают на него, в том числе и меня. Думаю, будь у тебя шанс, ты бы, не задумываясь, опознала бы во мне убийцу.

– Но ведь это ты убил!

– Я, я, – как-то нейтрально согласился он. – Мы не нападали первыми. Нам нужна была ты, а не он.

– Зачем?!

Тем временем они никуда не сворачивали и ехали по заказанному маршруту.

– Вообще-то не ты, а похожая на тебя шлюшка. @B-MAX = – Я не проститутка!

Водитель еще раз посмотрел на девушку.

– Тогда я не киллер.

– Что вам от меня надо? Почему вы никак не оставите меня в покое?

Она нервничала. Страх за собственную жизнь сковал ее движения, коленки тряслись сами по себе, а пальцы были сцеплены в крепкий замок.

– Тот парень, с которым разделался твой сутенер, – мой родной брат.

– Да вы же по нему проехали! Я сама видела!

– Помолчи, – казалось, еще немного, и его голос начнет крошиться в воздухе, настолько хриплым получилось это «помолчи». – За рулем был не я. Тот, кто сделал это, должен был умереть, но хозяин не дал мне возможности отомстить… Я хочу, чтобы ты помогла мне. Навести брата в больнице, посиди с ним, поговори. Ты очень понравилась ему.

– И поэтому он решил завладеть мною даже под дулом пистолета, – Дарья хмыкнула. – У вас с братцем несколько странные представления об ухаживании.

– Девочка, тебе не кажется, что ты должна мне жизнь? Ты представляешь, что сейчас по городу рыщет десяток человек с одной-единственной целью – прикончить тебя? Если бы я не вызвался подежурить у гостиницы, то тебя уже не было бы в живых.

Когда босс узнал, что ты ушла, он обезумел, и виноватым, между прочим, оказался я. Условия просты: если тебя не поймают за неделю, то меня убьют.

– Наверное, у вас там крутятся большие деньги? – Даша усилием воли прекратила трястись.

– Ты права. По моим прикидкам, десятки тысяч долларов, и это еще при условии, что я не знаю всего.

– И как же ты собираешься выкручиваться? Я несколько дней похожу к твоему братцу, поглажу его по головке, потом ты сдашь меня своему крестному папе, и дело сделано.

– Тебе не кажется, что я очень рискую из-за нескольких визитов в больницу?

– Тогда я не понимаю, что ты от меня хочешь, – она немного отошла. Разговор слегка погасил тревогу, да и вез он ее туда, куда надо.

– Я надеюсь, со здоровьем брата все будет в норме через несколько недель, хотя ему и порядочно досталось. У него довольно часто встречающаяся мужская проблема – страх перед женщиной. Познакомься с ним, обласкай, научи всему, что знаешь. Ему уже за двадцать, а он все как мешок с дерьмом.

Ничего себе виражик!

– По-твоему, я самая подходящая кандидатура на роль сексопатолога и инструктора?

– Мне плевать, кто ты такая! – он посмотрел на нее. В глубине черных глаз сверкнула ярость. – У тебя все очень просто: соглашаешься – будешь жить, нет – убью.

«Почему на моем пути постоянно встречаются опасные типы?»

– И что же делал в ресторане твой брат? Снимал девочку? Как вы оказались у нас на хвосте?

– Я не слышу ответа, ты согласна или нет?

Что она могла сказать ему?

– Да. Надеюсь, кроме дарования жизни, даме перепадет что-нибудь и в материальном плане?

– Давай об этом завтра вечером. Скажи только, где и когда?

Она помнила о встрече с Кабановым. Хорошо, что время не оговаривалось и был шанс успеть и тут, и там.

– В «Сарацине» на углу Немецкой и Горького. В девять устроит?

– Устроит, – согласился он. – Ты давай не затягивай с началом работы. Он лежит в третьей горбольнице, зовут Андрей Пименов, я у него еще не был, так что где он там, сама найдешь. Меня, кстати, Борей звать.

– Дада.

– Чего? – не понял киллер.

– Меня так зовут: Дада.

– Приехали, вылезай.

Дарью с сиденья как ветром сдуло.

«Какая у него рожа, какая рожа! Шрам над бровью, след от ожога на щеке. Пару раз оскалился, так одно золото во рту. Своих зубов поди меньше, чем вставных. Нос картошкой, губы словно сардельки. Глаза круглые, черные. Красавец!»

* * *

Сообщив мамочке, что она идет на занятия, Дарья отправилась в больницу.

Ей не хотелось, как ей не хотелось! Но своя шкура дороже настроения. Одно дело просто угроза, другое – угроза от человека, который убивал в твоем присутствии.

Время для посещений в будние дни было отведено с пяти до семи вечера. Но с дежурной медсестрой в травматологии удалось договориться за весьма скромную сумму, на которую и колготок-то фирменных не купишь.

– Твой друг в третьей палате, – сообщила крашеная блондинка, засовывая деньги в лифчик. – Только недолго. Зав у нас большой засранец.

Дарья понимающе кивнула и вошла в палату.

Похожий на девочку из-за того, что его голова была перевязана, горе-похититель лежал на кровати с обложенной гипсом ногой, висящей в воздухе за счет противовеса, перекинутого через блок, и смотрел на салатовую стену напротив безжизненными глазами.

В палате он был не один. Недоразвившийся мальчик делил «номер» с двумя не менее круто разделанными бедолагами мужского пола. Поначалу вид торчащих конечностей вызвал у Дарьи приступ тошноты, но затем она успокоилась.

– Ты с ментами? – он смотрел ей за спину.

– Нет, я одна, – Дарья, разумеется, не стала говорить о беседе с братом, справедливо полагая, что Борис очень рассердился бы, узнав, что его участие в половом воспитании брата прорекламировано.

– Что тебе от меня нужно? Дружок недоволен тем, что я остался жить?

– Знаешь, меня поразила жестокость, с которой мой сутенер обошелся с тобой. Потом по тебе проехала машина, которая гналась за нами. – Она взяла обшарпанный стул и, сев с ним рядом, склонилась к самому уху так, чтобы соседи по палате ничего не слышали. – Ты ведь просто хотел переспать со мной, правда?

– Уходи отсюда, шлюха! – выкрикнул он. – У меня нет больше денег, чтобы нанять тебя!

Дарья нагло улыбнулась невольным зрителям. Деду лет шестидесяти и ровеснику Андрея с переломанными ногами, который, судя по его сверкающим глазам, был готов запрыгнуть на нее, несмотря на сковывающий движения гипс.

– Знаешь, если бы не Сергей… Я бы могла… ты мне понравился.

Услышав такое, парень присмирел и задумался. Его тонко очерченное, почти девичье личико отражало неглубокий мысленный процесс, протекающий в травмированной черепушке. -…Просто у меня правило – не работать на выезде, вот и все.

– Тогда почему ты пришла?

– Я же сказала, ты мне понравился. И я готова подождать, пока ты поправишься.

Он не знал, что ей ответить, и лежал с минуту молча.

– Я – Андрей, – представился он.

«Плод дозрел и упал», – подумала Дарья.

– А я – Дада.

– Что? – не понял он. – Дада? Это что-то типа Сиси, Додо, Коко?

Дарья накрыла своей ладонью его руку, отчего он вздрогнул.

– Дада – это по-русски.

Парень смотрел теперь в потолок. Присутствие молодой женщины рядом было ему приятно. Она молча смотрела на него, не зная, что он выдаст в следующий момент.

– Ты действительно мне нравишься. Но только вот в больнице мне еще лежать целый месяц.

– Ты хочешь сказать, что на месяц у тебя не хватит терпения?

– У меня его уже и сейчас нет, – он резко схватил ее руку. – Хотя бы поцелуй меня.

Дарья вложила в следующие секунды все свое умение. «Пусть побесится. Дразнить мужика – это ведь тоже способ мести. Не так ли?»

Соседи по палате зааплодировали, когда их губы соприкоснулись, и не прекращали рукоплесканий до самого конца.

– Ты надолго? – справился он, когда перевел дыхание.

– Не знаю, – она улыбалась ему, и ей не нравилось, что после этого баловства он стал ей не так противен.

– Вы что, с ума сошли? – медсестра стояла в дверях и выглядела вздрюченной, словно недовольный поведением учеников преподаватель. – Девушка, прощайтесь с больным. А вы лежите тихо, иначе буду выключать свет на час раньше.

Она исчезла из дверного проема, оставив после себя тишину, наполненную уважением и трепетом.

– Я зайду еще. – Дарья чмокнула парня в щеку и, пользуясь случаем, быстренько удалилась.

* * *

– Ты узнал что-нибудь? – она села в точно такое же черное с невысокой спинкой кресло, стоявшее по другую сторону стола.

– Знаешь, чем я сейчас занимаюсь?

На столе было две пачки денег. Одна состояла из рублей, вторая из долларов, в руке же у него было зажато еще несколько купюр. Она смотрела на него выжидающе.

– Считаю, на сколько мне хватит этого, чтобы жить в Турции. Я беру трех девочек и уезжаю отсюда. Не хочешь со мной?

– Подожди, что ты узнал?

– То, что я узнал, тебе не понравится. Мне не надо было никому звонить, не надо было посылать шестерку осматривать местность и задавать вопросы соседям. Сегодня утром они сами пришли ко мне. То, что они принесли, я показывать тебе не буду, потому что ты вряд ли видела когда-нибудь такое.

– Я на четвертом курсе мединститута и, более чем уверена, видела больше твоего, – с некоторым пафосом сообщила Дарья, никак не ожидая, что это взбесит Игоря.

– Тогда на, смотри! – Он подошел к холодильнику и резко открыл дверцу. – Каково?!

Она не знала ее при жизни, но готова была поспорить, что это ее голова, голова той самой, которую привезли ночью.

– Закрой, – тихо попросила она, отворачиваясь.

– Очень хорошо! – Присоски холодильника тихо чмокнули. – Твой сраный Сережа вляпался в какое-то крупное дерьмо, и теперь, когда он еще где-то между небом и землей, я должен разгребать все это? Ни хрена подобного!

– Девочка работала на тебя?

– На меня. Знаешь, у меня, конечно, много здоровья, – он ритмично подвигал руками, как бы демонстрируя бицепсы, – но пуля, она все равно быстрее. И в одну харю мне всю эту кодлу не перебить, это не кино.

– И чего они от тебя хотели?

– Чтобы я к завтрашнему вечеру вернул им пять килограммов героина.

– Какого героина?

– А это не твоего ума дело. Меньше знаешь – крепче спишь!

– Сколько же это стоит? – Дарья не раз видела кадры по телевизору о том, как сжигают конфискованные партии наркотиков, там назывались какие-то гигантские, не подвластные здравому пониманию суммы, сравнимые с российским бюджетом. Правда, и партии были огромные, здесь же вполне конкретно: пять килограммов. Она знала, что это дорогая вещь и вводят ее в вену, но вот цена…

– Я не знаю, сколько там в оптовых ценах, но если продавать на улице, и явно не в Саратове, а в столицах, то грамм потянет на восемьдесят долларов. Если дружишь с математикой, сама можешь посчитать, во что это выйдет. Если я даже продам квартиру, машину, дачу и золотишко, мне не хватит, чтобы расплатиться. Выход один – делать ноги.

– А при чем же здесь девочка?

– Откуда я знаю про девочку? Да их, видимо, просто так таскали, для того чтобы он быстрее шевелился, а он вместо этого еще и тебя приволок. Знал же, что так будет, знал. Он прямо каждый день ныл: «Хочу денег, хочу денег», а теперь ему уже ничего не надо, ни денег, ни женщин, ни дорогих машин. Все. Кабздец. – Он достал из-под стола небольшую спортивную сумку, перетянул пачки резинками и бросил их на дно. – Жаль покидать родину, но очень жить хочется. Пока.

Он оставил ее одну посреди комнаты, в которой был холодильник, а в нем – человеческая голова.

Как только до нее дошло, что если ее сейчас возьмут, то придется очень много объяснять, Дарья вылетела следом за Кабановым.

Не задерживаясь в гостинице, она вышла на улицу и, подумав про себя об осторожности с таксистами, робко подняла руку.

Теперь, прежде чем сесть, она удостоверилась, что человек ей этот незнаком. Терять время не стоило, впереди еще встреча с Борей, который грозился прибить ее в случае отказа от воспитания младшего брата.

«Может, действительно надо было отправиться с Кабаном в Турцию?»

* * *

Бар был полон. Свободных мест не было, а так как большинство россиян в холодное время года одевается в турецкую кожу преимущественно черного цвета, сразу найти киллера ей не удалось. Только когда она прошла немного вперед под нагловатые замечания подвыпивших посетителей из серии: «Ты смотри, какая краля!», Борис сам заметил ее и приветливо махнул рукой.

– Ну-ка, мужики, подвиньтесь, – попросил он, уже двигая в сторону своего соседа, – дама сядет.

– Может, пойдем отсюда? – предложила она, брезгливо оглядывая контингент.

«На каком-то заводе дали зарплату, что ли?» – недоумевала она, оглядывая превращенный в пивную достаточно приличный бар в самом центре города.

– Хорошо, пойдем, – согласился он. – Что здесь такое творится, я и сам не пойму, то нет никого, то целая армия страждущих выпить.

Они вышли на улицу и пошли по проспекту в сторону консерватории. Народу в десятом часу вечера было немало. Подмораживало, и задувал холодный ветер, но люди как ни в чем не бывало гуляли, кто парочками, кто сам по себе, кто кучками, а кто и шумными компаниями.

Фонари горели, желтым светом разгоняя темноту. Было красиво. Так и тянуло бросить взгляд в перспективу и полюбоваться фасадами реставрированных зданий и иллюминацией витрин.

– Ты была у него? – Борис шмыгал носом, время от времени выдавая прихваченный насморк.

– Да, и, уверяю тебя, он остался доволен.

– Знаешь, я видел тебя сегодня в «Стерляди», ты приходила к Кабанову. Я опередил тебя всего на несколько минут. – Дарья вспомнила, что кружка с пивом не была опорожнена даже на треть. – Что ты у него делала?

Они остановились перед светофором, горел красный.

Дарья попыталась сосредоточиться. «Что бы ему такого наврать?»

– Сергей обещал деньги, вот я и решила потребовать их у Игоря.

– Ну и как? – «жженая щека» осклабился, демонстрируя во рту целый прилавок ювелирного магазина. @B-MAX = – Он ничего не дал. Сказал, что если буду так нагло себя вести, то очень скоро смогу спросить у него сама.

– В общем и целом ответ правильный, – согласился с себе подобным Боря. – Тебе надо думать, как окупить свои переживания и страхи.

– Я надеялась, что ты мне поможешь.

Несколько метров они шли молча, Боря все это время шарил по карманам.

– Вот, здесь штука баксов. Если сумеешь вселить в парня уверенность – получишь еще столько же. И очень тебя прошу, не появляйся больше около «Стерляди». С завтрашнего дня я больше там не дежурю.

– Так как же ты думаешь выйти из воды сухим? Тебя же убьют, а сдавать ты меня не собираешься.

– Я очень зол на шефа, а еще больше на себя. Понимаешь, по пьяни я рассказал брату, что сейчас мы ловим телку, которая обслуживала хозяйку и унесла с собой героин. Много героина. Не будучи дурой, она заездила хозяйку и стала шарить по комнате в надежде, видимо, что-нибудь спереть. Эта тугодумная сука Инга даже не удосужилась засунуть сумку в шкаф или под кровать. Взяла и бросила в коридоре номера целое состояние. Проснулась – бля, ни девки, ни сумки.

Он всю эту историю запомнил, а до денег Андрей жадный, вот и вышел на тропу войны. Он знал, о какой гостинице идет речь, и, видимо, стал промышлять на свой страх и риск. Это надо будет еще уточнить у него. Мы же уже не рисковали снимать девочек в баре и сидели в машине, выставив одного стукачка у входа, чтобы он нам сигналил, когда какая-нибудь черноволосая леблядь твоего роста и комплекции выплывет на улицу. Так мы сели к вам на хвост. Кто же мог подумать, что на месте обыкновенного клиента окажется крутой сутенер. Вот и вся история.

Парин – босс наш – жену избил влегкую, а отрабатывать нам пришлось. Описать нам девку она не могла, все твердила: «Увижу – узнаю». Вот и пришлось вытаскивать вас по одной.

– Чтобы потом все равно всех убить. Да?! – она резко остановилась и посмотрела ему в глаза. – Вы живодеры, вы твари, вас надо отстреливать как мразь, как заразу.

Он аж оторопел.

– Ты чего это разошлась, вошка? Забыла, кто ты есть и чего ты стоишь?

– Зачем вы ей голову отрезали, зачем? – она вырвалась и быстро пошла в обратную сторону.

Он постоял немного, сложил в голове два и два и затем быстро догнал ее.

Схватил так, что локоть заломило.

– Зачем ты приходила к Кабану?

– Узнать, кто вы такие. Он мне не только рассказал, но и показал.

– Значит, ему принесли голову девочки и потребовали товар. Логично. И товар может быть у него, если эта девочка сдала его ему за бросовую цену.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, какие ходы предпринимает сейчас этот Парин, чтобы вернуть то, что потерял?

– Я же тебе говорил, – он тянул гласные, параллельно с этим время от времени то сжимая, то ослабляя хватку на локте, – я хотел разобраться с шофером, который наехал на брата; шеф вмешался, не дал даже морду набить этому козлине, и я нарвался на говно. С каждым днем у меня все меньше времени на то, чтоб найти товар. Достану героин – заработаю прощение.

– Ну а что со мной?

– Если порошок сыщется, о тебе все равно не забудут – ты труп. Гоголевская мертвая душа, только наоборот: вроде живая, а уже мертвая.

– Ты меня пугаешь? Я же никому ничего не говорила и не собираюсь.

– А это никого не волнует, детка.

– И что же мне делать? – от таких речей ее стала охватывать паника.

– Живи… пока.

– Значит, вы действительно убили других девушек?

– Ты досталась мне. Что стало с остальными, я не знаю, может, их немного поимели, а потом уже и на тот свет отправили.

– Тебе не кажется, что ты как-то безразлично рассуждаешь о чужих жизнях?

– Меня интересует сохранность только собственной шкуры, и не надо пытаться меня разжалобить тем, что порешили каких-то шлюшек. Сейчас надо думать о деле.

– Значит, ты будешь искать героин?

– Придется, – он наконец отпустил ее и засунул руки в карманы куртки.

– А если я помогу тебе, ты сможешь сделать так, чтобы от меня отстали?

– Я дам тебе на дорогу в любую страну. Большего обещать не могу.

– Ты ведь согласишься со мной, что люди будут чувствовать себя намного спокойнее и комфортнее, если им придется беседовать с симпатичной девушкой?

Нижняя челюсть у него на мгновение отвисла.

– Ты хочешь сказать, что моя физиономия настолько уродлива, что отпугнет любого?

Она не знала, как ей вывернуться, кроме как сказать банальное:

– Нет.

– При определенных обстоятельствах это даже комплимент. Ладно.

Внутри Дарьи заиграли фанфары – только что на ее сторону была привлечена тяжелая артиллерия.

– С чего начнем? – она неожиданно для себя почувствовала вкус тайны.

Начало большого настоящего расследования манило, словно ей предлагали вкусное пирожное или дорогое платье. Ставкой в игре была ее собственная жизнь, и от этого голова шла кругом. Ей во что бы то ни стало надо было держать себя в руках, чтобы не совершать ошибок. Это, наверное, похоже на искусство сапера: сидя рядом с миной, спокойно работать, аккуратно выворачивая взрыватель или разъединяя контакты.

– На кону приличные деньги. У шефа много желающих добраться до наркотиков, и люди эти далеко не бестолковы. Тебя первым делом надо научить стрелять.

– Зачем? – вопрос вышел дурацким.

– Чтобы в минуту опасности ты могла постоять за свою шкуру. Или ты специалист по восточным единоборствам и надеешься справиться с любым противником без оружия? Может, у тебя огромные бедра и плечи? Ты обладаешь нокаутирующим ударом или владеешь каким-нибудь из видов холодного оружия? А как насчет газового баллончика? Сможешь воспользоваться им в течение секунды?

Она слушала его и, пока он это все перечислял, потихоньку ставила себя на то самое место, где и должна была стоять.

– У меня нет никакой подготовки, – согласилась она. – Но я хочу жить!

– А вот это хорошо. Так что давай дойдем до моей машины и поедем в тир к одному моему старому приятелю.

– Тебе не кажется, что уже слишком поздно? Мне домой пора.

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Ты папина дочка?

Дарья побагровела:

– Мой отец погиб в Анголе. Осталась только мать. Еще вопросы?

Здоровяк не ожидал такого напора и несколько иначе, Дарье показалось, что даже с толикой уважения, посмотрел на нее.

– Я отвезу тебя домой.

* * *

Спать спокойно Дарья не могла. Проворочавшись до двух ночи, она вышла на кухню и поставила чайник. Как и ожидалось, через несколько минут следом поднялась и мать.

– Ты чего не спишь?

– Не спится, чаю попью.

Нина Ивановна покачала головой и, зевнув, отправилась дальше почивать.

Дарья тихо сидела за кухонным столом и слушала, как шумит чайник. Вспомнилась школа. Она не была по жизни тихим ребенком и постоянно во что-то влипала, правда не по своей воле. Вот и в восьмом классе, после школьной дискотеки, посвященной Восьмому марта, она с двумя подружками возвращалась домой и – надо же случиться – нарвалась на девчонок постарше, которые впридачу были с парнями.

Их перехватили на углу одной из многочисленных многоэтажек, с торца, ни из одного окна не разглядеть, что там творится.

Когда их троицу обступила кодла из восьми человек, стало страшно за собственную жизнь, почти как сейчас, пропади он пропадом, этот героин.

– Снимайте серьги, – скомандовала коротко стриженная ширококостная девка, протягивая руки к ушам девочки, стоявшей справа от Дарьи. Парни расположились несколько сзади, ухмылялись и хлопали себя по ляжкам обрезками труб, безгранично доверяя толстожопой, наглой, прыщавой стерве.

Что они могли? Их уже окружили, а звать на помощь язык не поворачивался. «Начнешь кричать, прибьют тут же», – думала только что начавшая превращаться в привлекательную девушку Дарья. Но на эти серьги мать откладывала от каждой зарплаты и подарила ей в день рождения, пятого февраля.

Она и сейчас помнила, как слезы выступили тогда на глазах и сами потекли вниз, обжигая щеки. А тем временем ее предали собственные руки. Первые ее сережки уже лежали на ладони и были готовы через мгновение перейти к новой владелице.

Как это у нее получилось, она не могла понять до сих пор. Лицо прыщавой девки ей никогда не забыть. Когда та протянула руку за золотом, ладонь Дарьи сжалась в кулак, который стремительно влетел в мясистый подбородок. Она никогда не занималась боксом и не знала, как называется такой удар, да ей это и не надо было, главное – результат.

Голова толстухи резко дернулась назад, потом медленно вернулась обратно, и девка рухнула, словно мешок с дерьмом, на не успевший сойти снег. Эффект намного превзошел реальный результат. Через пять секунд беседовать было уже не с кем.

Дарья нагнулась над неподвижно лежащей девкой, забрала у нее обратно то, что та успела собрать с ее подруг, задумалась на мгновение и стала шарить по карманам ее куртки.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила одна из спутниц, но Дарья отмахнулась от нее, продолжая поиски.

Очень скоро у нее на ладони были деньги и золотая цепочка, аккуратно снятая с поверженной вымогательницы.

– Тебя посадят за это, – озираясь по сторонам, прошептала вторая.

– Она из нашей школы, – сообщила Данилова, – пусть побегает теперь за своим добром.

– Ты не боишься, что тебя изобьют?

Дарья задумалась – подруги были правы. Ей хватило ума вернуть все на место и убраться побыстрее домой.

Хватит ли у нее ума теперь?

«Девочка обслуживала Ингу в гостинице. В какой? Этого Борис не сказал… Это же элементарно – "Стерлядь". Стоп. Но девочки работали и по вызову. К тому же вряд ли в "Стерляди" есть номера, в которых стала бы останавливаться Инга.

Ладно, с гостиницей разберемся завтра, нет, точнее – сегодня утром. Теперь сумка. Куда девушка моей комплекции поволочет столь увесистую ношу? К себе домой – маловероятно. К тому же там уже давно все перевернуто вверх дном, можно не сомневаться. В камеру хранения? Зачем так рисковать? К родственникам?

Почему мне никто не говорит правду?»

Она улыбнулась собственной догадке и пошла спать.

* * *

К младшему Пименову сегодня она решила не ходить. Не царская особа, потерпит. Вместо этого Дарья пошла в институт и попыталась сосредоточиться на учебе, но ничего не вышло: после сорока минут, проведенных в аудитории, ей стало невыносимо при мысли, что она тут сидит, а часики-то тикают. Продолжают люди нехорошие искать и ее, и наркотики.

Она пулей вылетела на улицу посреди лекции и направилась по указанному Борисом адресу. Они договаривались на двенадцать дня, но почему она не может прийти раньше?

Обшарпанная хрущевка, олицетворявшая собой рай совкового периода, приютилась на краю раздолбанной дороги. Замерзшие с ночи лужи так и не оттаяли под лучами вставшего солнца. Было холодно. Лед крошился под ногами на маленькие тонюсенькие льдинки. Было приятно расстаться с грязью и промозглостью, наступала зима – хоть и холодно, зато намного чище.

Протопав через дорогу там, где еще недавно она не решилась бы пройти из-за боязни промочить ноги, Дарья вошла в первый подъезд.

Девятая квартира была на третьем этаже. Когда она увидела простецкую деревянную дверь со следами желтых подтеков на грязно-синем фоне, ей стало не по себе. За такой загородкой только и прятаться притону. Борис сказал ей, что это его квартира, но фраза сама по себе ничего не значила, он мог жить и в свинарнике.

О чудо! Звонок еще работает.

Очень нескоро она услышала шлепанье босых ног и почувствовала, что ее рассматривают в «глазок».

Боря стоял в семейных трусах, расписанных розочками, и в шлепанцах на босу ногу. Мужик он был здоровый, но складки на талии все же портили картину.

– Ты раньше времени, – несколько осуждающе заметил он, но впустил внутрь. – Это у меня вроде явочной квартиры, она досталась мне от матери, но я так за ремонт и не принялся.

– Да, – согласилась Данилова, брезгливо осматривая голые стены без обоев и истыканную ножом дверь в кухню. – Все основное время у тебя занимает работа. Народу на земле еще много.

Он не обратил внимания на ее красноречие и предложил подождать его в кухне.

По грохоту острых каблучков сапог по деревянному полу она поняла, что уходит женщина. Это ее нисколько не обидело, совсем наоборот – не станет домогаться и будет в рабочем настроении.

– Я обещал научить тебя стрелять, – он появился с сигаретой в зубах и початой бутылкой пива.

– Лучше давай еще раз о том, что тебе известно о пропавшем героине.

Он удивленно уставился на Дарью.

– Послушай, Дада, я рассказал тебе ровно столько, сколько знаю, – он сел на табурет, одновременно подтягивая кверху старые засаленные спортивные штаны, которые все-таки счел нужным надеть.

– Я надеялась, что мы партнеры. Неужели ты думаешь, что я поверю в сказку о женщине, ночующей в гостинице с товаром на миллионы? И делает это якобы для того, чтобы полизаться с проституткой. Я мало еще прожила на свете, но такое в моей голове не сходится.

– Твоя проблема в том, что ты много думаешь, – ему не нравилось, как она разговаривала с ним.

– А как иначе мы найдем порошок? Я сегодня всю ночь мечтала, очень за границу захотелось. Пальмы там, бананы всякие…

– Это, конечно, вопрос, но я больше ничего не знаю.

– Хорошо, а почему девочка, которой… которой вы голову отрезали, ничего не сказала, неужели она предпочла умереть?

– Во-первых, я ей голову не резал, во-вторых, она сказала, что оставила товар в черной «девятке» на стоянке гостиницы. Машину обыскали, но там ничего не нашли. Тогда она стала трепаться, что был какой-то человек, который попросил ее украсть сумку, описала она его плохо, сказала, что он работает в «Словакии», в той самой гостинице, где и ночевала Инга. Узкоплечий, сутулый, кожа желтая, высохшее лицо, видимо наркоман. Картавит. Инга, дурища, не могла сразу домой уехать.

– Или не захотела.

– Ты считаешь, она просто все придумала и решила прибрать к рукам товар, а девочке пообещала, что поломаем, мол, комедию да и разбежимся каждый со своим куском: кто с деньгами, кто с наркотой?

В дверь позвонили, и Дарья так ему ничего и не ответила. Боря напрягся.

– Кого там еще черти принесли? – Он выглянул на улицу. – Машины нет.

Он вышел в коридор. Дарья не видела, что он там делает, но фразу, произнесенную пожилой женщиной: «Вам просили передать», разобрала четко.

Боря вернулся с конвертом в руке. Обычный почтовый, без штемпелей и адресов. Чистенький. Он вскрыл его, оторвав край, и вытащил записку. На штаны посыпался белый порошок.

– Вот черт, – отбросив бумажку в сторону, киллер обслюнявил палец и, намокнув немного, отправил себе в рот. – Язык дубеет. Наркота. Читать письма будет по вашей части, – он раскрыл перед ней аккуратно напечатанный текст. – Прошу вслух.

Дарью, как и любую другую женщину, оказавшуюся бы на ее месте, съедало любопытство. Она прямо-таки набросилась на послание.

Но письмо оказалось кратким и лаконичным.

– «Встретимся на автовокзале. На Балашов. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль», – прочитала она и подняла глаза.

– Что это за урод? – Боря встал, прошелся взад-вперед, открыл холодильник и достал оттуда замерзшую формочку с кубиками льда и упаковку апельсинового сока.

– Что ты думаешь делать?

– Послать тебя, а разве плохо?

Не спрашивая Дарью, будет она или нет, он поставил перед ней чистый бокал и, налив его на две трети, накидал кубиков.

– И что я буду делать?

Он сделал таинственное выражение лица и, приблизившись к ней, процедил:

– Следить. Я никому не верю.

* * *

Народ на автовокзале был занят тем же, чем и большинство людей во всем мире занимается в подобных зданиях. Люди ели, спали, читали газетки и журнальчики, изредка отлучались справить нужду, оставляя чемоданы под присмотром вполне добропорядочных соседей, воровали эти самые чемоданы, брали билеты, узнавали расписание, побирались, толкались, посылали друг друга в дальние края, случись какая неувязка, – в общем, жили.

Дарья пристроилась у окошка и почитывала журнальчик, изредка поглядывая на столб, обозначавший стоянку автобусов, отбывающих, кроме всего прочего, и на Балашов.

Условленный час приближался, но никто не желал обозначить свое присутствие под столбом. Народ сновал туда-сюда, что заставляло Дарью нервничать.

– Девочка, ты можешь помочь мне, как женщина мужчине?

К ней подошел подвыпивший парень с очень затуманенным взглядом. Лицо его было разомлевшим от алкоголя, а слова он связывал с большим трудом.

– Иди отсюда, – тихо пожелала ему Дарья, отталкивая от себя.

Мужик споткнулся и упал. Тут же несколько парней в военной форме заржали. Один даже решил познакомиться, и ей пришлось объяснить, что она ждет друга.

Простояв до половины седьмого да так никого и не вычислив, Дарья вышла на улицу и, пройдя пару кварталов, села в машину к Борису.

– Никого.

– То есть абсолютно? – киллер и не думал сразу сдаваться.

– Было несколько человек, которые чего-то или кого-то ждали. Именно это люди и делают на автовокзалах – ждут. Но никто не околачивался около этого столба.

Их обступили со всех сторон. Света, падающего от горевшего над магазином фонаря, хватало на то, чтобы рассмотреть тех, кто в этот еще ранний час собрался побеседовать «за жизнь» с Борисом и Дашей.

– Извини, дорогая, но ты привела хвост, – он снял с руля руки и показал их через стекло. – Сделай то же самое, пожалуйста, иначе нас изрешетят пулями.

Покрутив головой, Дарья насчитала шестерых мужчин. Окружив машину, они медленно сжимали кольцо. На некоторых были длинные плащи, а спрятать под ними автомат очень даже просто. Девушка иногда просто ненавидела свое богатое воображение, но на этот раз, кажется, она абсолютно права.

Не думая спорить с Борисом, Дарья также показала ладошки. Как только это произошло, один из нападавших подошел к машине и, открыв дверцу, приказал им выйти.

– Пойдете с нами.

Ясное дело, не в обратную сторону.

Тот самый «пьяненький» молодой мужчина, который приставал к ней на вокзале, теперь беспардонно обыскивал ее на предмет оружия, не забывая при этом пощупать грудь и бедра. Когда все было проверено, осталось только в гинекологическое кресло лечь, их затолкали в микроавтобус и повезли в неизвестном направлении. Определить, куда они движутся, было невозможно из-за того, что окна были занавешены плотными черными шторами.

Сидевшие рядом с ними люди всю дорогу молчали. Она не ошиблась, у незнакомцев действительно были автоматы, и это никак не успокаивало.

Тряслись часа два. Все это время Боря, который сидел напротив нее, ничем не выдал своего волнения. Она вроде тоже, но поджилки тряслись.

Вывели их уже во дворе какого-то дома. Насколько хватало глаз – никаких высотных зданий вокруг. Сплошной частный сектор.

– Садись, Боря, и ты садись, девушка, – стройный пожилой мужчина прохаживался по тепло натопленному дому в безрукавке из овчины и обрезанных валеночках.

– Привет, Николай Иванович, по делам вызвал или так… соскучился?

Их посадили за накрытый стол, где и бутылочка стояла, и обжаренная ножка курочки была.

Погладив усы, обладатель седых волос и хриплого мягкого баса сел напротив и жестом отпустил охрану.

Мужчины пропустили по стопке, для Дарьи персонально открыли шампанское. Это несколько напоминало ситуацию, когда ребенку дают компот, а взрослые дяди и тети пьянствуют.

Самой, без приглашения притронуться к еде у Дарьи смелости не хватало, она вообще-то не собиралась тут столоваться, но была уверена, что хозяин обидится, если гостья ничего не попробует.

– Вы не голодны? – Николай Иванович заботливо посмотрел на Дарью. – Ешьте, ешьте и не волнуйтесь, мы с Борисом просто старые знакомые.

– Как вас далеко-то занесло, – Боря наложил себе селедки под шубой и вареной картошечки.

– Мне много не надо. Я живу тихо и спокойно. – То, что этот тип в валенках не прост, Дарья поняла сразу. Он манипулировал людьми движением пальца на руке, а чтобы разучить такой фокус, обычно требуется долгая и плодотворная жизнь. – А вот у вас в городе творится безобразие. Я знаю, ты впал в немилость у Парина. Он как был дураком, так и помрет им. А ведь нельзя разбрасываться людьми. Или я не прав?

– Хочешь предложить работу? – Боря уже тянулся за курочкой.

– Да ты уже сам работаешь, вон какую себе красивую помощницу отыскал, – он посмотрел на Дарью, словно на куклу в магазине. Как она ненавидела подобное отношение! – При прочих равных я поставил бы на тебя. Товар ты найдешь, а что дальше? Отдашь его Парину и заработаешь себе прощение за то, что сказал резкое слово, когда этот выхолощенный пердун не позволил тебе наказать человека, чуть ли не насмерть задавившего твоего родного брата? – Боря ел, молча выслушивая старшего товарища по цеху. – Товар этот, Боря, привез в город я. И денежки уже за него получил, и о новой партии договорился. Мне нужен надежный человек в городе, а не это толстопузое трахолюбивое животное, упакованное в элегантный костюм. В общем, так: найдешь товар – займешь место Парина, – даже не собираясь выслушивать мнения нанимаемого на работу, Николай Иванович быстро поставил точку.

– Или ты хочешь возразить?

– А что будет с партией?

– Эти четыре килограмма семьсот пятьдесят граммов героина, мой друг, – твой начальный капитал, думаю, и про девочку ты не забудешь. Извини, что тебя пришлось выкуривать столь осторожно и мудрено, но ты и сам себя знаешь: человек ты очень чувствительный, иногда даже, прямо скажем, нервный, а я, в отличие от Парина, своих людей берегу.

– Это правильно, – согласился Борис, и они выпили еще по стопке.

– Ночевать здесь будете? – приветливо осведомился хозяин.

Боря не успел и рта раскрыть.

– Домой! – выкрикнула Дарья.

Мафиози развел руками.

– Слово женщины – закон! – И, подумав, добавил: – Иногда.

Когда они садились в ту же самую машину, на которой их привезли сюда, один из людей передал Борису тяжелую объемистую сумку.

– Шеф просил принять это в качестве небольшого сувенира.

В том, что в сумке было оружие, Дарья не сомневалась.

* * *

На следующее утро они встретились недалеко от гостиницы «Словакия». В городах, которые стоят на берегах рек, обычно самые элитные объекты строят на набережной. Саратов не исключение.

Даже не слишком удачное сооружение с реки смотрится намного привлекательнее и интереснее, нежели вблизи. Расстояние и водная гладь освобождают глаз от мелких деталей, скрадывают шероховатости, любое здание смотрится как на картинке.

Многоэтажная гостиница, стоящая чуть ли не в самой Волге, торчала словно перст, и ее окна и балкончики были видны с разных точек города.

– Теперь пойду я, потому как насчет тебя у людей Парина очень четкие указания.

– Подожди. Кого ты хочешь там искать? Этого желтокожего, картавого, сутулого? Вы нашли девочку только на четвертые сутки после похищения, за это время товар мог перекочевать на другой край земли. И кроме того, мне непонятно, как вы умудрились убить ее?

– Я не знаю, дело не при мне было, – стал оправдываться киллер Боря. – Но я согласен, что это странно, за ней были огромные деньги.

– Давай я пойду в гостиницу, а ты поезжай к шефу и попытайся узнать, кто именно убил девушку.

– Ты очень рискуешь.

– Но у нас мало времени. И кроме того, мужчины, страшнее тебя, в городе нет, – ей доставило удовольствие видеть, как он краснеет. С некоторых пор игры с огнем стали доставлять ей неосознанное пока удовольствие.

Он открыл бардачок и, порывшись в нем, достал «ТТ».

– На, с пистолетом поспокойнее.

Положив оружие в сумочку, Дарья выбралась из машины и пошла к гостинице.

* * *

Для того чтобы преодолеть некоторое нежелание разговаривать, свойственное всем русским, когда они занимают сколь-нибудь мелкую должность, Дарье пришлось расстаться с десятью баксами. После этого лицо толстомордой дамы, дежурившей в холле, расплылось почти в европейской улыбке. Если бы она порола поменьше булок и картошки и не запивала бы все это пивом, можно было подумать, что вы вообще столкнулись с вышколенным служащим гостиницы «Шератон».

– Алексан Михалыч сейчас наверняка занят, – «то есть она не знает, занят он или нет, но даже для красивой девушки он все равно занят, потому что в противном случае грош тебе цена, толстомордая», – если вы подождете, я узнаю, – «конечно, подожду, идиотка; именно для того, чтобы поговорить с директором гостиницы, я и пришла сюда».

– Конечно-конечно.

Дарья огляделась. «Прихожая» была побогаче, чем в «Стерляди», правда, и постояльцев здесь никак нельзя было отнести к малоимущим.

Главное, ей понравилось, что никто не схватил ее за шиворот и не поволок к выходу для того, чтобы пристрелить прямо на ступеньках.

Ждать пришлось минут пятнадцать, после чего еще одну зеленую бумажку пришлось отдать личной секретарше директора, чтобы она в течение десяти минут изображала абсолютное отсутствие шефа для всех и для каждого, вне зависимости от длины или глубины детородных органов.

Рыхлолицый Александр Михайлович Кузиков смотрел на Дарью как на очередную порцию торта, которую ему за сегодня уже никак не осилить.

– Кто тебя прислал, милая? – он не сомневался, что перед ним шлюха.

– Инга, – тихо произнесла Дарья и без приглашения села в кресло.

– Ей опять номер и девочку?

– Если можно. – Дарья совсем не представляла, куда заведет ее этот диалог, но ничего лучшего у нее не было.

– Чем ты ей не подходишь, понять не могу, – он облизал ее взглядом.

– Знаете, она просила снова Софью, ту, которая была у нее в прошлый раз.

– Хорошо, на какое число? – он даже и не знает, что девочка убита, снял колпачок с дорогой ручки, готовится записывать.

– Сегодня, с семи вечера.

Кузиков поморщился.

– У нас будет только полчаса, чтобы привести номер в порядок, – пробормотал он. «Ладно, я все понял, можешь идти, козочка».

– Инга хотела узнать, как там дела с товаром… – Дарья про себя точно знала, что так блефовать ее никто не учил.

– Ты о чем, козочка? – он удивленно посмотрел на нее.

– У вас тут работает такой сутулый, он еще картавит… м-м-м, забыла… ну, как его, – для пущей убедительности она топнула ножкой.

Директору жест понравился.

– Володя Реместов. К нему дальше по коридору, не считая моей, третья дверь по этой же стороне. Все, – он замахал на нее руками, – иди, иди.

Она не верила в собственный успех. Это была первая беседа, в которой она выкачивала необходимую для нее информацию, используя при этом вранье и изворотливость. Причем проделывала она это с человеком, совершенно ей незнакомым. Это все равно что решать задачку на коэффициент интеллекта. Как приятно осознавать собственный успех. В данном случае успехом являлось лишь то, что ее не раскрыли.

На указанной двери висела ничего не значащая табличка «Администратор». Постучавшись, она открыла дверь, решив продолжать начатую игру.

За компьютером сидел осунувшийся, элегантно одетый джентльмен и жевал бутерброд.

– Вы Реместов? – робко спросила Дарья, перешагивая через порог.

Он действительно был сутул, и кожа его имела желтоватый оттенок. «Печень, наверное, совсем не работает», – отвлеклась Дарья на медицину, а затем вновь вернулась к реалиям.

– Да, я Хгеместов, – подтвердил он, отрываясь от игрушки.

Бедняга даже не мог нормально произнести собственную фамилию. С первого взгляда на него Дарья засомневалась в том, что он мог затеять кражу наркотиков. Или помочь Инге в ограблении, попросив девочку украсть сумку. Может, и не знает ни о чем жена Парина? Может, она на самом деле лопухнулась?

Деваться ей было некуда, и Данилова решила обнаглеть окончательно:

– Инга спрашивает, когда она сможет получить результат? – вопрос был абсолютно нейтральный, это все равно что спросить у человека: «Как дела?»

Он окончательно бросил двигать мышку по коврику, перемещая фигурки электронных солдатиков, и повернулся к ней лицом. Правого уха у него не было совсем, а щека во многих местах была собрана швами. Раны были свежие.

– Я уже говорил на эту тему с вашими людьми. Это недоразумение.

Вид столь серьезных травм смутил девушку. Она, не сказав больше ни слова, вышла.

На улице снова шел снег. Он уже не таял, а лежал на промерзшей земле, готовый укрыть ее белым одеялом на долгие зимние месяцы.

– Ну что, пошли? – какой-то парень подлетел к ней и, схватив за руки, с такой силой дернул ее, что она потеряла равновесие и упала на колени. К нему тут же подлетел второй, и они вдвоем, подхватив ее под руки, быстро повели к машине.

В салон ее вбросили, словно тряпку, после чего дали по газам и повезли.

Никто не разговаривал, она и не думала протестовать, сумочку обыскали и тут же обнаружили оружие. Ее похищали уже второй день подряд, и в обоих случаях это было сделано очень быстро и без шума.

* * *

– Я же просил убить ее, – не так давно этот же голос просил себе квашеной капусты из подвала. Шаги слились в сплошное шуршание гальки.

Дарья уже, наверное, час сидела в темноте, привязанная к стулу, в той самой кладовой, где выбирала халат по своему вкусу.

«Совсем близко бассейн – могут и утопить. Опять дурацкие мысли лезут в голову».

– Она говорила с директором «Словакии» и с Реместовым. Я подумал, вам будет интересно самому расспросить ее об этом. К тому же мы нашли у нее «ТТ», – подхалимничающий служака оправдывался, набирая баллы.

Дверь открылась, свет проник в комнату. Она увидела пузатого мужчину в костюме. Он подошел к ней, следовавший за предводителем охранник щелкнул выключателем и остался стоять на входе.

– Отвечай на мои вопросы и умрешь быстро, – он посмотрел на свои наманикюренные ногти. Удовлетворение, постоянно присутствующее на его лице, усилилось. – Откуда, детка, у тебя пистолет? Кто его тебе дал и для чего?

Дарья молчала, хотя и не была уверена в том, что ее надолго хватит. Он неожиданно пнул ее в грудь ногой так, что она вместе со стулом полетела на спину.

– Ой, извини, – паясничал он. – Так что ты говоришь, я не расслышал?

Девушка продолжала молчать, хотя боль в груди и не думала утихать. Парин подошел к ней и наступил на руку. Дарья уже была готова произнести имя, но возня у двери отвлекла внимание наркодельца. Повернувшись, он увидел, как его человек оседает с перерезанным горлом, а за его спиной стоит тот, кто был в опале.

– Борис, что ты делаешь? Успокойся. Мы решим все наши проблемы. Давай обойдемся на этот раз без крови.

Дарья приподняла голову и наклонила ее немного в сторону, чтобы наблюдать за происходящим.

– Это хороший совет, – согласился киллер и точно так же, как минуту назад Парин пробивал Дарье, отвалил ему ногой чуть выше мечевидного отростка, только лишь с той разницей, что после этого толстяк пролетел несколько метров под треск собственных костей.

Глаза у Бори были бешеные.

– Отвернись. – Дарья послушалась. Он склонился над стонущим мафиози и свернул ему шею. – Как и заказывал, без крови.

Вытерев вспотевшие ладони о штаны, он вытащил нож и разрезал веревки, удерживавшие ее на стуле.

– Что мы будем делать? – Дарья старалась не смотреть на трупы, но это не получалось.

– Мне придется довольно грубо обращаться с тобой на виду у других головорезов, придется потерпеть.

– Я и так терплю, – прошептала Дарья. Она стала говорить шепотом, опасаясь, как бы их не обнаружили.

Боря аккуратно намотал ее черную гриву себе на кулак и с пистолетом убитого охранника вышел в коридор.

– Когда увидишь кого-нибудь, не смотри в глаза, иначе ты нас продашь. Слишком велико у тебя желание оказаться на свободе.

Они поднялись в холл и пошли к центральному выходу. Инга попалась им навстречу в халате и с огромным полотенцем на плече.

Ухоженная зрелая женщина с удивлением смотрела на происходящее:

– Куда это ты ее ведешь?

Киллер красноречиво провел рукой по горлу.

– Приказ шефа.

– Очень жаль, она была самой красивой из всех.

Инга спустилась по лесенкам к двери, ведущей в бассейн, а парочка бросилась на улицу.

Двое охранников с собаками, дежурившие у ворот, не удивились тому, что приближенный некогда к боссу громила таскает за волосы по двору сбежавшую от него девку. Вот когда они сели в «Ниву» с удлиненной базой и поставленным впереди бампера отбойником, один из них решил справиться у босса, можно их выпускать или нет.

Вытащить пистолет из кобуры он так и не успел. Внедорожник смял его вместе с собакой и воротами.

Второй оказался проворнее, он избавился от пса и, вытащив пистолет, стал стрелять по стремительно удаляющимся беглецам.

Одна из пуль, выпущенная из крупнокалиберного пистолета, пробила заднее стекло, спинку сиденья и попала в Бориса, так и застряв в нем.

Машина дернулась в сторону. Дарья схватилась за баранку и, сбросив обмякшую ногу с педали газа, сама вдавила ее в пол.

Вести было невозможно. Борис стонал.

– Спихни меня, дура, и уезжай, я уже не жилец.

– Я не могу так!

– Давай, не жди, они поедут за тобой, а я постараюсь прикрыть тебя.

Он не стал дожидаться, пока она решится открыть за него дверцу и вытолкнуть на обочину. Он сделал все сам.

Дарья вскрикнула, но не бросила вести машину. Она видела, как он упал на покрытую первым снегом землю. Притормозила, перелезла на место водителя и погнала прочь.

Уже через несколько секунд до нее донеслись тугие хлопки, затем автоматная очередь, и все…

Ужас объял ее, и теперь она гнала так, как не водила ни разу в жизни. Снежок не добавил уверенности на дороге. Чтобы не вылететь в кювет, ей приходилось притормаживать на поворотах и терять на этом драгоценные секунды. Пока у нее на хвосте никого видно не было. Наступило время принятия решений. Свернешь с дороги – тут же следы выдадут тебя. Оставалось надеяться на то, что она сможет дотянуть до трассы, а там видно будет, можно даже сдаться милиции, лишь бы спастись.

Поскольку Дарья была женщиной, вела она все же более мягко, нежели мужчина на ее месте, может быть, поэтому она и вписалась во все повороты и вскоре вылетела на трассу.

Погони не было. Ей так хотелось верить, что Борису удалось остановить преследователей…

Разъезжать на не принадлежащей тебе машине – дело неприятное. Можно нарваться на проверку документов, и тогда… что будет в этом случае, она даже не хотела думать.

Когда дорога привела ее в поселок, расположившийся невдалеке от города, она поставила машину около магазина, зашла внутрь на полминутки, поглазела по небогатым прилавкам, а выйдя на улицу, пошла как ни в чем не бывало к дороге и, поймав тачку, укатила домой.

* * *

Лежа в родной кровати с широко раскрытыми глазами, она представляла себе ярость Инги, бешенство ее шайки и то, как они клянутся пристрелить ее. Такое не прощается, на убийство отвечают только убийством, это она понимала.

* * *

– Больной умер сегодня утром. Вы родственница? – медсестра с надеждой смотрела на нее, видимо, за телом никто не приезжал.

– Нет-нет, – она пошатнулась на шпильках и побыстрее пошла прочь.

Они мстили. Даже после того, как Борис умер. Она не могла себе представить, что он еще жив, и решила похоронить его хотя бы в своем сознании.

Как ей теперь быть? Кто ее поддержит? Николай Иванович? Но она даже не может сказать, в каком селе они были и куда ездили. «Да и зачем ему я? Что я могу? Сообщить в милицию? Можно. Только где гарантия, что схватят сразу всех? Что не найдется всего один, который пристрелит меня по дороге в институт или обратно?»

Покинув территорию клинического городка, она решила съездить-таки в институт.

* * *

Лизочка сидела в аудитории на самом верху и вдумчиво жевала резинку, глядя в цветастый журнальчик. Был перерыв между лекциями.

– Привет.

– Ой, Дашка! Наконец вспомнила, где ты учишься?

Подружка выглядела заморенной. Круги под глазами выдавали ее с головой.

– Опять бессонная ночка в обществе мальчиков?

Лизочка загадочно улыбнулась.

– В обществе одного, только одного мальчика.

Ее голос был сладким и тягучим, как мед.

– Слушай, у тебя нет знакомых, кто балуется… ну, там травкой или, может, ширяется?

– С каких это пор тебя интересуют наркоманы? – она вытаращила глазки. – Ты садись, садись, не стой. – Дарья послушно села рядом. – Неужели ты села на иглу? – тихо-тихо произнесла она.

– Не придумывай, – отрезала Дарья. – Просто мне надо достать немного героина.

– Ей просто надо достать немного героина, – передразнила Лизочка. – А самолет тебя еще не интересует, ну, чтобы наркотики перевозить? Туда-сюда? – Резиновый пузырь надулся и взорвался. Получилось громко, и Лизочка рассмеялась. – Нет ничего проще. Надо идти на дискотеку.

– Так пошли.

– Это стоит денег… Послушай, да ты не в себе.

Дарья схватила подругу за плечи.

– Я в себе, – она смотрела ей в глаза, – и деньги у меня тоже есть. – Деньги, отданные ей Сергеем, таять еще и не начинали.

– Сегодня не могу. Мы договорились провести вечер вместе, – она стала еле заметно раскачиваться на лавке. – Если хочешь взять дозу, отправляйся в «Северный ветер», там постоянно дилеры работают. И на входе, и внутри. Это заведение косит под элитарный клуб, и там дорого.

– Спасибо, Лиза.

– Ты не останешься?

* * *

Взяв побольше денег в мелких купюрах, Дарья отправилась «танцевать».

Вообще, проводить время под ритмичную музыку ей нравилось. Цветомузыка, прожектора, крутилки, сверкалки, свободная, раскованная обстановка. Иногда так напляшешься, что ноги просто отламываются. Никогда ей не забыть дискотеку, устроенную в честь посвящения в студенты. Надо же ей было надеть неразношенные туфли! В результате домой она еле доковыляла. Ноги были разбиты в кровь. Правда, после этого обувку было носить одно удовольствие, но лучше обходиться без подобных мучений.

Сколько раз она проводила вечера под музыку в клубах или у кого-то в гостях, она не помнила. Но сейчас знала точно, что никогда ей еще не приходилось целенаправленно идти куда-то для того, чтобы приобрести героин. Некоторые из ее знакомых баловались марихуаной, но всерьез вроде бы никто от дряни не зависел. Обладая незаконченным медицинским образованием, Дарья, узнавая, что где-то кто-то колется, брала виртуальный ластик и стирала фамилию человека из длинного списка тех, с кем стоило общаться. Про себя она надеялась, что перечень тех, кто свалился в дерьмо, на ее веку не иссякнет.

Она немного соображала в экономике, благо нас теперь и телевидение каждый вечер просвещает в выпусках новостей, курс доллара, спрос, предложение, инфляция, бюджет, дебит, кредит, сальдо, бульдо, налоги… Чего только не понаберешься. По ее глубокому разумению, если на рынке Саратова появилась большая партия, то цены неизбежно должны были упасть. Она надеялась, что ей повезет, когда слезала с «колес» около входа в клуб.

Дискотеку скрестили с баром, кафе и раздевалкой, после чего упаковали детище в стены разорившегося кинотеатра. Навели лоск и задрали цены. Зато всякому гарантировалась сохранность его верхней одежды. В «Северном ветре» обычно отдыхали отпрыски богатых родителей. А где деньги, там и наркотики.

Стоя недалеко от входа, она смотрела за молодыми людьми, которые живо интересовались чем-то у всех, кто входил внутрь или уже покидал современный центр досуга.

Пропускная способность клуба была невелика, дорого все-таки, и это давало возможность ребяткам, стоящим на входе, обрабатывать почти каждого. Их было двое. Один – маленький пацанчик лет тринадцати, упакованный в дорогую дубленку, второй – ненамного выше его росточком, облаченный в пуховку и вязаную шапочку.

Дело у них на месте не стояло. Передачу денег и пакетиков увидеть было невозможно. На мгновение мальчишка отворачивался, и вот уже он жмет руку худому пареньку, видимо, желая ему приятного вечера.

Она медленно приблизилась к низенькому шустрому мальчику и, наклонившись к нему, словно взрослая тетя, осведомилась:

– Героин есть?

Он несколько опешил, затем смерил клиентку наметанным глазом. Шубка, ботфорты, симпатичная.

– Здесь не продают такого. Зайди внутрь.

Она кивнула ему и вошла. Сняла шубу, положила номерок в сумочку и вошла в зал. Помещение было небольшим, а количество комплектов столиков и стульчиков, расставленных только вдоль стен, чтобы людям было где танцевать, не превышало тридцати. Прижавшись к стенке, она постояла немного, пока не привыкла к грохоту и полумраку. Это был иной мир, нисколько не похожий на тот, который остался за спиной.

Здесь намного проще жить, особенно если ты немного выпил и любишь двигаться. Но главное – это деньги. Есть капиталы – значит, будут и удовольствия, а если их нет, так нечего и приходить туда, где за примитивный коктейль из апельсинового сока и водки с вас берут как за «ноль пять» ничем не разбавленной, добротной «огненной воды» в продмаге за углом.

Она лавировала по залу, то и дело уворачиваясь от ритмичных взбрыкиваний посетителей, и кое-как пробилась к стойке. Дяденька, чем-то смахивающий на Добрыню Никитича, исполнял роль бармена.

– Что хотели? – его голос был столь низким и громким, что без труда прорывался сквозь грохот дискотеки. Может, поэтому ему и предложили эту работу. Таким оралом можно свести с ума всех крыс в подвалах этого клуба, причем ему совершенно не обязательно туда спускаться.

– Виски и гоголь-моголь.

– Со льдом?

– Без, – она никак не могла найти никого в голубом свитере, и это ее раздражало.

Бармен поставил на стол крохотную рюмочку и стал медленно наполнять ее темно-золотистой жидкостью. Дарья остановила его на полпути, подождала, пока ей приготовят гоголь-моголь, и, не раздумывая, отправила внутрь виски, тут же запив двумя глотками взбитого яйца.

Через минуту ей стало очень неплохо. Вот и парень появился. Стоит там, где и говорили. Она постаралась прогнать нахлынувшее минутное затемнение в сознании и направилась к нему.

– Привет, есть героин?

– Чего ты орешь, дура?!

Ей показалось, что она не слишком напрягает связки, чтобы прорваться сквозь ритмичный гвалт. Он не стал дальше ругаться и, махнув в воздухе давно не мытым хвостом из черных жидких волос, поинтересовался:

– Сколько?

– Десять грамм, – она рассчитывала, что такие потребности должны вызвать интерес.

– Что, предстоит вечер отдыха на квартире? – его нижняя челюсть немного отошла, и стал виден язык. Полуоткрытый рот превращал его в полного идиота.

– Вроде того… Так у тебя есть?

– У меня-то есть, но стоит это четыреста пятьдесят долларов. У тебя есть?

Дарья не стала стесняться и показала ему большую часть выплаченных Сергеем денег.

– Отлично, отлично, – в его глазах сразу появился алчный блеск. – Пойдем со мной. Это надо взвешивать.

Они прорвались сквозь плотные ряды кривляющихся ровесников и вошли в комнату, куда посторонним вход воспрещался.

Здесь было не так шумно и горела всего одна лампочка.

– Кто тебе сказал обо мне?

– Такой… коротышка на входе. Никак ему комиссионные причитаются?

– А как же. Бизнес есть бизнес.

Патлатый достал из стола рычажные весы, которые вполне мог украсть в школе, набор гирек и двойной целлофановый пакетик порошка, в котором было всего ничего, но его стоимость заставляла задуматься о доходах, получаемых торговцами.

Посмотрев ей за спину, он матюкнулся и стремительно подбежал к двери, повернул ключ в скважине, после чего вздохнул с облегчением.

– Совсем здесь с ума сойдешь.

Продавец принялся за взвешивание. Дарья никогда раньше не покупала наркотики и уж тем более не присутствовала при том, как их отмеряют.

– А почему так дешево, в Москве в два раза дороже?

Он усмехнулся:

– У нас не Москва. Да и последнюю неделю творится дурдом. Появился поставщик, который выбросил товар по бросовым ценам и давит всех. Причем качество обалденное. Так что бери, пока кайф почти задарма раздают.

– Ты серьезно?

– Конечно, – тонкие белые пальцы аккуратно пересыпали покупку в специально подготовленный пакетик. – Если бы у меня были деньги, я бы взял грамм пятьсот и подождал бы месяц. Когда эта халява сойдет – цены будут выше прежних. Остальные станут компенсировать потери.

Девушка взяла товар и отдала деньги.

– У меня есть немного наличности, может, скооперируемся?

Он посмотрел на нее с недоверием:

– Ты красивая, с деньгами и еще наркотики хочешь купить. К тому же я тебя в первый раз вижу.

– Ты сам об этом завел разговор, – она пожала плечами. – Выпусти меня, я пойду.

Обладатель немытого, нечесаного конского хвоста и голубого свитера замялся:

– Мы получим доход, равный половине того, что вложим, и это в течение месяца.

Дарья решила подтолкнуть его.

– Жизнь в современном обществе – постоянный риск. Я ж тоже вижу тебя в первый раз…

– Ну хорошо, если бы ты накинула тысяч пять-шесть – со мной бы стали разговаривать. Это дало бы мне возможность перерасти из розничного торговца в мелкого оптовика. У тебя есть столько? – он затаился в ожидании ответа, словно голодный кот на пороге рыбного цеха.

– Как тебя зовут?

– Неважно, для всех я просто Совок. – Он привычными движениями убрал все в стол. По тому, как, не глядя, он распихивал по углам товар и инструменты, Дарья резонно предположила, что за вечер эту процедуру ему приходилось проделывать несколько раз.

– А я Дада, – она вернулась и села на стул.

– Ты случайно не подрабатываешь на панели?

Мягко говоря, вопрос Дарье не понравился:

– Это имеет отношение к делу?

– Перестань, – Совок отступил. Его утонченная женственная внешность и хитропопо-таинственная манера общаться не вызывали у Дарьи положительных эмоций. – Я больше не буду тебя об этом спрашивать. Шансов сойтись с тобой у меня нет, а вот купить… – Наверное, ее лицо стало злым. – Извини.

Зачем она продолжает заниматься поиском наркотиков уже после того, как погибли и Сергей, и Борис? Когда теперь уже ясно, что некто выбросил их на местный рынок и запасы товара стремительно тают? На свете остался единственный человек, для которого эта история может быть интересной. Николай Иванович, именно он, косящий под простого деревенского мужика и живущий где-то в двух часах езды от центра города, очень хочет навести порядок на рынке наркотиков. Он, наверное, может проявить и щедрость по отношению к тому, кто раскроет ему глаза.

Дарье достаточно было представить себя за рулем «Форда», как для нее сразу появлялся стимул работать дальше. Она была не прочь выжать из этой заварушки что-нибудь для себя лично. Теперь уже не будет как тогда, в восьмом классе. Она не оставит лежать на земле деньги и другое добро, которое можно спокойно забрать. Слишком много она натерпелась. Желание получить за такую нервотрепку компенсацию казалось ей справедливым. Почему бы не приобрести себе машину, например?

– Я постараюсь принести деньги завтра вечером, но скорее всего на это потребуются еще одни сутки.

– Будешь занимать?

– Нет, просто получу аванс за работу.

– Видимо, у тебя неплохой бизнес, – предположил он.

– Перестань гадать, лучше пообещай, что покажешь мне человека, у которого будем брать товар.

– Так не пойдет, – попытался увильнуть он.

– Я отдаю тебе без лишних вопросов шесть тысяч долларов.

Он молчал. Кинет ли его эта девочка, узнав, у кого он отоваривается, и не придет ли к поставщику напрямую? Придет. Но сейчас из-под носа могут уйти неплохие бабки.

– Хорошо. Я жду тебя завтра и послезавтра вечером с деньгами. Если тебя нет, заложу квартиру.

Услышав, что человек готов рискнуть квартирой, Дарья поверила в успех своего мероприятия. Даже если она ничего не достанет, то есть если она не найдет стойбище Николая Ивановича за оговоренное время, у нее будет шанс. Можно ведь просто следить за дилером, и кто знает… Но в этом случае, если ее поймают, накормить торговцев баснями не удастся.

– А сколько у тебя уже на руках?

– Восемь, еще две штуки выну из оборота, задержу проплату другому поставщику.

– Не боишься совсем потерять голову?

– Боюсь, Дада, каждый день боюсь. Но скоро я завяжу с этим, открою кафешку и буду жить спокойно.

Дарья поняла, что проблема Совка в том, что он сам не верит в то, что говорит.

Довольная проведенными переговорами, она вышла в зал, брезгливо посмотрела на упакованных плясунов и с гордо поднятой головой удалилась.

* * *

Дарья сидела за столом, обхватив голову руками, и смотрела в «Анатомический атлас», не видя ничего. Ее интересовал только один вопрос: «Как найти простого Николая Ивановича?»

Теоретически она могла объехать все поселки, какие есть на карте и до которых сто – сто пятьдесят километров. Но сколько это займет времени? Надо точно знать, куда ехать.

Сама она не владеет такой информацией. Но не может же быть так, чтобы никто не знал, где живет этот мафиози? Об этом должны знать его партнеры, его враги, те, кто над ним, и те, кто под ним.

Она знала только одного, кто, по всей видимости, был под ним – это Парин, но его убил Борис…

– Мама! На какой день хоронят человека?

Нина Ивановна перестала греметь кастрюлями и с удивленно-озабоченным видом вошла в комнату.

– С чего бы вдруг такие вопросы?

– Ну… У подруги отец умер, она явно не появится в институте, пока его не похоронят.

– Это у кого это?

– Ты ее не знаешь, она на нашем потоке. Я хотела взять у нее лекции.

Мать вздохнула.

– На второй, на третий. Все зависит от времени года.

– Понимаю. Я тоже так подумала, спасибо. Значит, завтра она еще может не появиться.

* * *

Она радовалась тому обстоятельству, что рядом с ней сидит здоровый мужик, которого она наняла для поездки за город. Да и машина приличная – «Волга» бежевая, правда не последняя модель, но все же не «запор».

Ехала на похороны. По ее представлениям, Николай Иванович должен был заехать и потрепать по щечке Ингу, чтобы она не так сильно давила из себя слезы. Риск был, но она рассчитывала на внезапность и на то, что никто не решится нарушить церемонию ради того, чтобы с ней разобраться.

Дарья почти час провела у зеркала, собираясь в дорогу. Внушив себе, что, если потребуется, она расстегнет у мафиози ширинку и сделает все, что он попросит, лишь бы он забрал ее с собой и не оставил без защиты. К тому же все это неплохо оплачивается.

«Не посмеет она, не посмеет в день смерти мужа мстить. А если и заведется, то на этот случай тот, кто всю жизнь погонял Парина, встанет между мной и Ингой».

Они не стали подъезжать к коттеджу и остались стоять на обочине в сотне метров.

Увидев десятка полтора дорогих машин, Дарья поняла, что не ошиблась. Дело шло к выносу гроба. На чем приехал «простой крестьянин», она не знала. Может, вон тот кофейного цвета «Кадиллак» или потрепанная «девяносто девятая»? Или спортивный «Пежо»? Нет, это вряд ли.

– Подъедем поближе, – попросила она.

Водитель, почувствовав, что поездка не простая, а золотая, намекнул на увеличение суммы аренды «авто».

Дарья отдала ему все, что посулила, прибавив еще стольник.

Сквозь сплошной забор ничего не было видно, но когда оркестр заиграл, она выскочила из машины и быстро пошла к коттеджу. Шубка так и осталась расстегнутой, чтобы не закрывать черного платья. Аккуратно уложенные волосы и макияж не должны были допустить и мысли о каких-то там недружественных действиях по отношению к семье, где случилось горе.

Охрана пропустила ее без проблем, на всех лицах была печать скорби.

Крепкие ребята медленно спускали гроб по ступенькам, а сразу за ним шла Инга, ведомая под руку человеком в простеньком однобортном черном костюмчике. Она не ошиблась, Николай Иванович показывал всем присутствующим, что он самый близкий друг покойного и его пока еще здравствующей супруги.

Процессия медленно двигалась под звуки начищенной меди. Оркестр наполнял скорбью окрестности, разнося весть об отправлении в последний путь того, кто брал Дарью против ее воли. Нельзя сказать, что девушка сильно расстроилась от этого. Ей было очень неприятно и тогда, и позже, когда он бил ее в грудь. Теперь он в гробу. Дарья никак не могла считать подобный финал несправедливым.

А эта сука-жена, которая испытывает оргазм уже от того, что отдается слуге на глазах других, идет и время от времени касается платком абсолютно сухих щек.

Она подождала, пока гроб не поставят в заказанный лимузин. Музыканты прекратили нагонять скорбь. Народ очень быстро стал рассаживаться по машинам. К великому сожалению, Николай Иванович так и не расстался с Ингой и сел с ней именно в «Кадиллак», который первым последовал за гробом.

Перспектива отбыть на кладбище не пугала Дарью, хотя и била по карману.

Он отошел от Инги только после того, как кинул горсть земли на крышку гроба. Дарья не удержалась и тоже взяла немного земельки и кинула вниз.

Когда она, едва улыбаясь, посмотрела перед собой, то ее глаза столкнулись с яростными очами Инги. Стерва не могла поверить, что такое возможно. Она продолжала держаться, лишь покачала головой и медленно дотронулась до горла. Что это означает на практике, Дарья смогла узнать, заглядывая в холодильник в гостях у Кабанова.

Как и всякому нормальному человеку, ей стало страшно. Так быстро она еще никогда не ходила. Подлетев к крестному папе, она одним рывком развернула высокого жилистого мужика на сто восемьдесят градусов.

– Николай Иванович, здравствуйте, – бегло протараторила она громким шепотом.

– А, мадам, простите, забыл, как вас…

– Я Дада, мы заезжали к вам вместе с Борей.

Он взял ее под руку, точно так же, как всего минуту назад Ингу, и повел по тропинке, покрытой снегом, обратно к машинам.

– Видимо, Боря перегнул палку. Что вы испытываете, когда игра заканчивается вничью?

– Ничья – это поражение, верно? – ей самой понравился ответ.

Он остановился и, не стесняясь людей, идущих сзади, привлек ее к себе.

– А вы умны. Сколько вам платил Боря за одну ночь?

И не думая вырываться, она потупила глаза:

– Я была слишком дорогой для него игрушкой.

– Думаю, я выдержу любой придуманный вами прейскурант, – твердо заявил он. – Проводите меня домой, а заодно и расскажите, зачем я вам понадобился. Ведь женщина не станет просто так пытаться порвать на мужчине одежду.

Они ехали быстро. Кроме шофера, в машине никого не было. Седой мужчина с проницательным взглядом цепко следил за дорогой в то время, как на заднем сиденье Николай Иванович медленно потягивал вино женских прелестей Дарьи.

– Итак, цель нашей встречи? – твердая рука легла на колено. Дарье потребовалось все ее самообладание, чтобы не лягнуться. Этот дядя хоть и был в годах, но, в отличие от того же Бори, не отталкивал внешне. От него приятно пахло, а хозяйская манера обхождения даже несколько возбуждала.

– Скажите, вам ведь все равно, кто найдет наркотики?

Он перестал ее щупать и посмотрел куда более трезво, нежели секунду назад.

– И вы можете вернуть партию? – почти четыре сотни тысяч долларов его интересовали намного больше того, что скрывалось у Дарьи между ног. За такие деньги можно было купить взвод томных кобылиц.

– Наверное, мне улыбнулась удача.

– В жизни, как и в спорте, везет сильнейшим. Я согласен заплатить вам десять процентов от стоимости того порошка, что вы принесете мне.

– Я слабая женщина, может быть, хватит адреса и имени?

– Тогда только двадцатую часть. Бизнес, знаете ли, вещь жесткая.

– Я постараюсь, но мне нужно шесть тысяч долларов сейчас.

– Вы можете заработать эти деньги, и вам не придется брать в долг.

В воздухе запахло сексом.

– Я согласна, – Дарья сама не понимала, как она произнесла это. Слова забрать обратно она не могла. Пришлось ставить дополнительные условия:

– Но шесть тысяч вы просто заплатите мне, а еще столько же я возьму у вас.

Мафиози посмотрел прямо перед собой. Только что он купил себе девочку на ночь за неприлично большие деньги.

– Начнем прямо сейчас, – он немного спустился по сиденью вниз и похлопал рукой по промежности.

Она смотрела то на его лицо, то на ширинку:

– Лучше останемся партнерами.

Он расхохотался.

– Выходит, мы просто едем за деньгами.

– Почему вы не накажете Ингу, ведь это она виновата в том, что порошок исчез?

– На это у нее есть, пардон, был человек, приходившийся ей и партнером, и мужем в одном лице. Вы же видели ее сегодня – она достаточно наказана.

– Вы странный. – Со стороны Инги Дарье грозила смертельная опасность. Поэтому она не считала зазорным подтолкнуть крестного папу к разбирательству по данному, доставившему множество хлопот очень многим гражданам вопросу. – То у вас бизнес в голове, то сантименты.

– Не волнуйтесь. Жена Парина больше никогда не будет заниматься делами. Я уже позаботился об этом. Главное сейчас – найти товар.

* * *

Напряженный взгляд Совка выдавал волнение, охватившее его при появлении Дарьи.

– Принесла?

Та молчала и не торопилась с ответом.

– Не томи! Есть или нет?

Данилова выложила деньги и показала два ряда ровных белых зубов.

– Отлично, – Совок сгреб деньги в верхний ящик стола.

Раз, и готово. Он напомнил ей жабу, заглатывающую мошек и не способную насытиться. Хлоп – закрывается пасть, а аппетит от этого разгорается все больше.

– Когда мы поедем к продавцу?

Совок несколько смутился.

– Ты знаешь, это такой трудный тип, он живет один, чурается незнакомых людей. С твоим появлением могут возникнуть проблемы. Он станет докапываться: «Кто такая? Откуда? Где ты ее нашел?»

– Мы договаривались, – она смотрела ему в глаза, как любят делать обладающие суровым взглядом мужчины.

– Ладно, это я так. Сейчас семь вечера, самый торг. Мне надо идти в зал, а то страждущие будут маяться. У меня самый дешевый товар в городе, а партию в запас мы возьмем вообще задарма: по тридцать долларов за грамм.

* * *

Саратов – миллионный город, лежащий на берегу Волги и зажатый с двух сторон покрытыми лесом горами. Вдоль набережной частный сектор практически стерт с лица земли. Реконструированные особняки купцов сменяются современными многоэтажными сооружениями, плотно заселенными фирмами. Чем дальше от реки, тем шире улицы и спокойнее жизнь. Пояс спальных районов опоясывает центр города. Девятиэтажки, состоящие где из одного подъезда, а где из двадцати, впитывают в себя на ночь усталый людской поток и извергают живую лаву каждое утро.

К спальным районам вплотную подступают либо деревни, либо коттеджи с новыми и старыми русскими.

Поливановка – огромный поселок, состоящий более чем из пятисот домов, расположился на западной окраине города. Здесь еще имеют место быть неасфальтированные дороги и колодцы. В теплое время года живность – от кур до привязанных к вбитым в землю кольям или сваям телят и бычков – появляется на узких улочках и непонятно по каким причинам не заселенных предками полянках. Здесь можно видеть коз, гусей, овец, пьяных мужиков, раздрызганных баб, а также бредущих в никуда наркоманов с ярко выраженными стеклянными глазами и миозом зрачков.

У Совка была трехдверная «БМВ» цвета «валюта». Попетляв по многочисленным улочкам Поливановки, они подъехали к дому, который давно уже требовал ремонта.

Одна калитка чего стоила: перекосившаяся из-за отсутствия второй петли да еще и без доски посередине.

Они не стали стучать, приглашая хозяев выйти и встретить гостей, а сразу же вошли во двор. Свет пробивался сквозь плотно занавешенные окна, обозначая присутствие живых душ.

Ни одна собака не тявкнула, хотя Дарья точно знала, что здесь этих мохнатых тварей водится в изобилии. Только пока они ехали, три или четыре отвязанные шавки изъявили громкое желание попасть под колеса. Здесь же не было ни одной. Вытравили их, что ли?

Постучали в дверь. В небольшом окне, прикрытом каким-то подобием занавески, мелькнула тень, и вот уже скрипучий голос старухи вопрошает вечерних посетителей:

– Вам кого?

– Алексей дома?! – громко спросил Совок и показал пальцем на свое ухо, а потом резанул в воздухе ребром ладони, давая понять Дарье, что бабка ничего не слышит.

– Дома, дома, – бабуля была крохотная, чуточку сгорбленная и голубоглазая.

Они вошли, и тут Дарья побледнела, увидев того, к кому они пришли.

Перед ними стоял слуга Инги в отечественном спортивном костюме и тапочках. Тот самый, который охаживал хозяйку и подавал на стол.

Он поздоровался с Совком. От последнего ничего не ускользнуло.

– Вы что, знакомы?

– Да, – ответил Алексей без энтузиазма, – визуально.

– Отлично, а я думал, ты будешь потом меня е…ь за то, что я к тебе вожу непонятно кого.

– Пошли ко мне.

Они прошли по грязным половикам, лежащим на давно немытом полу, в комнатку, где не было ничего, кроме старого трехстворчатого шкафа и кровати.

Бабка отправилась смотреть свой старый черно-белый телевизор, стоящий в красном углу, что очень устраивало всех.

Сесть было не на что. Пришлось стоять.

– Кто тебя прислал? – Леша сразу стал выяснять отношения с Дарьей, не обращая внимания на Совка.

– Это чистая случайность, – стала оправдываться девушка, – у меня… у нас деловое предложение.

– Да-да, спокойно, – Совок чуть согнул руки и раскрыл ладони. – Мы пришли за товаром.

– Она что, теперь твой партнер?

– Перестань, – Совок не мог понять, из-за чего нервничает его поставщик. – Мы принесли бабки, бабки-и-и. Нам нужен товар. Вот и все дела.

– Сколько ты принес? – Алексей прекратил сверлить глазами Дарью и повернулся к дилеру.

– Здесь шестнадцать тысяч, – он вынул пакетик, набитый американскими президентами всех времен.

– Забирай, по тридцать пять за грамм.

– Но я рассчитывал на скидку, партия ведь большая.

Алексей стал щелкать суставами, разминая пальцы на руках один за другим.

– Ты придурок, – он схватил Совка за грудки и припер к стене. – Сколько раз тебе говорить, что каждый новый человек в этом деле повышает риск того, что на нас рано или поздно выйдут очень-очень жестокие люди.

Леша по своим габаритам был раза в два крупнее Совка. Продающий в дискотеке наркотики юноша ростом и комплекцией очень походил на Дарью, поэтому даже за мужчину его было тяжело принять.

Хватка ослабла. Мечтающий обогатиться мальчик снова был на свободе. Алексей картинно подошел к окну.

Дарья вспомнила, что в то утро, когда их якобы отпускали на свободу, никто ничего уже не подавал. Слуги не было.

– Тебя уволили? – она должна была пользоваться ситуацией и подкачать информацию для себя. В том, что Алексей замешан в этом деле, у нее сомнений уже не было.

– Хозяин порезал себе десну, когда ел капусту ранним утром, еще до вас. В тарелку случайно попал маленький кусочек стекла.

– Это ведь чистая случайность? – она, словно актриса, делала все, чтобы показать деланную наивность своего предположения.

– Конечно, – в тон ей отозвался Леша. – Я же должен иметь что-то за то, что обслуживал эту суку.

– Так, значит, сумку из номера увел ты?

Он повернулся к гостям.

– О чем ты говоришь?

Тут Дарья поняла, что ляпнула лишнего. Получается, что он работает не один. Есть еще кто-то. Или даже этот кто-то и обделал дельце, а Леша здесь уже поскольку-постольку.

– Ребята, вы о чем? – Совок никак не ожидал, что на пятой минуте визита эта деваха и поставщик будут бубнить о своем. А ему здесь вроде как и делать нечего. – Вот деньги, давай товар, и мы пойдем.

Леша вытащил из кармана штанов крохотный калькулятор.

– Шестнадцать тысяч делим на тридцать пять, получаем… четыреста пятьдесят семь грамм. – Давай хоть бы по тридцать два, – взмолился Совок.

– Для твоей дискотеки этого хватит на несколько месяцев. Ты что, его в кашу ложить будешь?

Он подошел к шкафу и вынул электронные весы.

Дарье вся эта возня напомнила затрапезный продуктовый магазин, где вразвес продают муку, сахар или макароны.

Когда товар перешел к Совку в руки, тот засветился, будто красно солнышко.

– А у тебя останется что-нибудь через месяц?

– Ты что, не видишь?! – заорал Леша. – Сам же выгреб почти все, – он кинул на весы пакет с остатками.

Двадцать три грамма.

– Ладно, мы пойдем, – Совок бочком уже двинулся к выходу, маня рукой Дарью. – Дада, ты чего застопорилась, пошли.

– Ты иди, нам еще потолковать надо.

Торговец уже окончательно не въезжал. Женщина, отдавшая шесть тысяч долларов, даже не желает довезти товар до места.

– Просто какой-то дурдом, – позволил он себе высказаться вслух и вышел из комнаты.

Когда они остались наедине, Леша положил остатки героина и весы обратно в шкаф, после чего уставился на Дарью.

Она и не думала теперь открывать рот первой.

Так они смотрели друг на друга пару минут. Отдуваясь, покрякивая, потирая ладони, скрещивая руки и ноги.

Сесть можно было только на кровать или на пол. Что случится, если оба окажутся бок о бок на одной койке, было ясно как день.

– Не хочешь присесть?

Она покачала головой.

– Я постою. Ты лучше скажи, как тебе удалось взять партию?

– Слушай, не в свое дело ты лезешь. Хотя я мог бы разоткровенничаться с женщиной. С покладистой женщиной, – он подошел к ней и попытался обнять. Она хотела оттолкнуть его, но он стремительно воспользовался вытянутой вперед рукой и завернул ее за спину. Как успела она заметить, это у него получилось ловко и безболезненно. В результате столь умелых действий он оказался сзади. Руку при этом отпустил, и ладони его легли на ее груди.

Голова у Дарьи закружилась, а силы стали стремительно утекать, будто вода.

«Он возьмет меня сейчас, этот жеребец. Ну и что? Мне же самой хочется. Почему я не могу себе позволить? После того как я расскажу о нем крестному папе, его убьют. Отправится следом за Париным».

Он знал, что она шлюха, а больше ему ничего и не нужно было. Правда, они не сговорились о цене и она немного ерепенится, но делает все молча, значит – не против.

Она лежала на кровати полуголая и растрепанная. Алексей был нетерпелив и потому привел ее нижнее белье в непотребное состояние, за что ему «спасибо» никак не скажешь. Зато сам процесс был весьма запоминающимся, и Инге, должно быть, очень жаль было терять слугу с развитыми сексуальными навыками. Она тряхнула головой и села на постели, оправляя белье. Он сидел на полу и курил, изредка поглядывая на нее.

– Тебе понравилось? – поинтересовался он, не скрывая волнения.

– Для тебя это важно? – она продолжала поправлять бюстгальтер, не больно-то обращая на него внимание.

– Может, мне не придется платить?

«Черт! Я совсем забыла, что я проститутка».

– Лучше расскажи, как ты разбогател.

Наконец вроде бы все встало на места, хотя могло и подвести при ходьбе.

Леша выкинул бычок в угол и снова полез к ней.

– Я только привела себя в порядок, – запротестовала она, отодвигаясь и давая ему возможность сесть рядом.

– Когда тобою пользуются каждый день, накапливается ненависть. И ты, несмотря на хорошую зарплату, пытаешься найти способ отомстить. Однажды я плавал в бассейне поздно вечером, и надо же было хозяйке тоже изъявить желание поплескаться. Когда она увидела меня в одних плавках, крыша у нее поехала.

Потом наши занятия приняли регулярный характер, но и тут она стала меня использовать. Она рассказывала подругам, таким же сукам, как она сама, как я хорош. Не стеснялась говорить, что у меня какой длины и упругости, прямо при мне. Это унижает.

Месяца два назад я поймал себя на мысли, что в этом доме некоторые события происходят с завидным постоянством. Например, раз в неделю хозяйка ночует в городе. Тогда у меня еще не было конкретного плана, как мне компенсировать свои моральные и физиологические потери. Было просто желание проследить.

Закончив работу, я увязался за ней следом и выяснил, что наша хозяйка любит не только мальчиков, но и девочек. Особенно она была неравнодушна к одной шлюшке, очень похожей на тебя. Они вроде даже как подружились.

– Ты не знаешь, как ее звали?

– Софья, я потом снял ее, мне было интересно, чем лакомится время от времени Инга. А тебе зачем?

– Да так, интересно. И что дальше?

– Дальше я не находил себе места. Ну, понимаешь, – он не мог подобрать слов, – муж – это муж, а когда ты считаешь себя единственным любовником, пусть даже публично выставляемым напоказ, и неожиданно узнаешь, что для твоей партнерши не существует никаких правил…

Однажды вечером я немного выпил и решил поговорить с ней не как слуга с хозяйкой, а как мужчина с женщиной. Постучал в ее комнату, вошел. Там никого не оказалось. Тогда я решил воспользоваться ситуацией и стал обыскивать комнату.

Зачем я это делал? Не знаю. Ревность, обида, желание влезть в ее жизнь…

Можешь представить себе мое удивление, когда в тумбочке я обнаружил пакет с порошком. После того как я попробовал на язык это дерьмо, мне стало ясно, откуда в доме берутся деньги.

Рассчитывая, что шума из-за пропажи не будет, я забрал находку, а дальше вел себя как ни в чем не бывало.

– Сколько там было? – Дарья постаралась как можно безразличнее произнести столь значимый вопрос.

– Интересно? – он рассмеялся. – Тогда я не знал, сколько там, пришлось в срочном порядке приобретать весы. Оказалось шестьсот одиннадцать грамм.

– И это был героин?

– Да, Дада, это был героин. Я немного разбирался в ценах и прикинул, что на какую-то часть жизни хватит. Надо было придумать повод для увольнения. Хозяин просто достал своей привычкой под конец ужина требовать эту хренову капусту. Я не придумал ничего лучше, чем положить в нее кусочек стекла. Обвинить меня, по большому счету, он не мог. Но, как я и рассчитывал, эффект был тот, что надо. Так быстро меня еще не выгоняли.

– А ты не можешь вспомнить, когда ты ук… забрал наркотики у Инги?

– Могу, если ты скажешь, зачем тебе это все нужно. И как ты вообще вышла на меня?

– Что, шлюха не может вложить в дело деньги, которые заработала собственным телом? Я работала в «Северном ветре», хотела подснять кого-нибудь. Увидела, как Совок обделывает дела.

– Он дебил. Рано или поздно его накроют. Ведет себя так, будто окорочками на рынке торгует. Ты знаешь, я бы тебе поверил, не обмолвись ты о какой-то сумке в каком-то отеле. Существует еще одна пропавшая партия героина, верно?

Она уже себя выругала за оплошность, ну и что с того? Ему придется что-то сказать, иначе он взбесится.

– Скажи мне, когда ты обыскивал комнату Инги?

– Двадцать первого ноября, – сказал он, не задумываясь. – И что с того?

– С двадцать первого на двадцать второе из номера, где Инга занималась любовью с Софьей, пропала сумка, в которой было почти пять килограммов героина.

Алексей присвистнул.

– Круто. Я не знаю, каким образом ты узнала об этом, но сейчас у тебя ведь только одна цель: найти порошок, верно?

– Ага. Угадал.

– И ты думаешь, партия все еще в Саратове?

– Я не знаю, где партия, но зато знаю другое. Те шесть тысяч из шестнадцати, которые считаются моими в наших делах с Совком, дал мне человек, занимающийся ввозом героина в страну, и если я не найду партию, то в лучшем случае стану его наложницей.

– Понимаю… Так ты трахалась со мной, а сама думала о том, как сдашь меня? – он не скрывал ярости.

Дарья испугалась.

– Ты что? Я?! Откуда у тебя такие мысли?!

– Из меня не надо делать дурака! Иди отсюда, шлюха. Ты ничего не получишь, иди отсюда!

Он схватил ее и выпихнул на улицу, сопровождая свои действия нецензурной бранью. Как успела заметить Дарья, старухе было на все наплевать.

Топая по дороге к ближайшей остановке автобуса, она размышляла над тем, что ей удалось сделать и в каких пунктах расследования она потерпела неудачу.

В актив можно было занести непосредственно наличие заказа на поиск с неплохой финансовой перспективой, а также купленный на деньги крестного папы героин. С помощью него можно открыть очень много дверей, даже если они толстые и прочные.

* * *

Совок без энтузиазма воспринял весть о том, что Дада забирает свою часть товара.

– Тебе были нужны деньги, чтобы провернуться и получить скидку. Ты этого добился?

– Послушай, тут неплохие перспективы.

– Ты отсыпешь мне порошка или нет?

Он больше не стал спорить с ней и сделал все, как просила она.

– Думаю, тебе будет интересно знать, – он передал ей героин, – если у тебя найдут это, ты сядешь. Надолго.

Дарья молча забрала порошок и ушла. От слов дилера на душе у нее легче не стало.

* * *

Инга сидела за столом и пила кофе, когда к ней привели Дарью.

Охранник – бородатый мужик, облаченный в камуфляж, молча стоял за спиной весьма желанной гостьи и ждал дальнейших распоряжений.

– Можешь идти. – Небритый тип удалился, а Дарья села. – Ты или очень умна и наверняка знаешь, что выйдешь отсюда живой, или глупа, а тогда вообще непонятно, как еще жива на этом свете.

Дарья внимательно слушала и одновременно вынимала из рукава тонкую целлофановую сардельку, набитую порошком.

Узрев такое дело, Инга тихо предложила Дарье спрятать добро обратно.

– Вижу, ты еще цепляешься за жизнь. Пришла решать проблему?

Дарья и не думала прятать героин. Она выложила его на середину стола и стала смотреть, как дальше поведет себя хозяйка. В любой момент в столовую мог зайти кто-нибудь из обслуги. Народ сейчас образованный, любой смекнет, что в пакетике не левомицитин, а нечто покруче.

Инге пришлось убрать добро в карман своего халата.

– Что все это значит?

– Это… – Дарья усмехнулась, – это часть твоего героина, который в количестве шестисот одиннадцати граммов пропал у тебя двадцать первого ноября.

Гостья видела, что лично о ней хозяйка уже не думала.

– Допустим, – осторожно начала она, – и как мы сможем разойтись?

– Мне нужно знать все о Софье.

– А что взамен? Неужели ты считаешь, что я стану делиться с какой-то шлюхой подробностями своей личной жизни?

Дарья решила пустить в ход аргументы повесомее.

– Ты не думаешь, что в данный момент я разгребаю за тобой дерьмо? Правда, Николай Иванович мне это оплатит, но факт есть факт.

– О чем ты?

– О том, что пропало из номера в «Словакии». Совсем уже память отшибло? Ведь тебя не пришили за это лишь потому, что ты была женою Парина. А теперь кому ты нужна?.. Я, – Дарья ткнула себя большим пальцем в грудь, – влипла в эту историю чисто случайно, но сейчас никто лучше меня не знает общей картины, и для того, чтобы я добралась до товара и очистила твой зад от прилипших экскрементов, мне нужна информация!

Дарья и сама не могла подумать, что может так давить на людей. Вопрос: «Откуда такие способности?» Наверное, дар природы.

– Ты назовешь мне, кто украл героин из комнаты? Это ведь Алексей, так? Этот выродок с толстым и длинным членом? Он? – потемнела лицом Инга.

– Он, – легко подтвердила Дарья.

– Где ты его нашла?

– А вот об этом – после долгой и продолжительной беседы в дружественном тоне. Ты не хочешь предложить мне кофе?

Дарья прямо-таки предвкушала состязание стерв.

* * *

Теперь народу здесь поубавилось. После того как Кабан прекратил торговлю девочками, любители потрахаться оставили это некогда облюбованное ими местечко и переместились куда-то еще, где был «товар» и где не было «купцов».

Всего каких-то четыре дня прошло, а атмосфера совсем иная. Если раньше за столиками сиживали в большинстве своем мужчины, то теперь можно было видеть хорошо и скромно одетых дам. Они не были одиноки и не испытывали никакого дискомфорта от того, что сидели за теми самыми столиками, где еще недавно торговали красивыми женскими телами. Они просто ничего не знали об этом.

Дарья скромно сидела в уголке, поджидая Ингу. Они договорились встретиться, чтобы вдвоем попытаться что-нибудь разузнать о дальнейшей судьбе тех девочек, которые здесь работали. Им во что бы то ни стало надо было узнать о жизни Софьи как можно больше. Друзья, места, где она любила отдыхать, клиенты, сутенеры – все, все, все.

Со слов Инги Дарья поняла, что то утро, когда ее муж так и не доел свою капусту, было поистине ужасным. Парин вышел из себя, и после того как срочно вызванный доктор сделал все возможное, чтобы остановить кровотечение, мафиози распорядился убить всех проституток, а Софьей он занялся сам.

Когда Дарья рассказала ей, что стало с бедной девочкой, Инга не могла в это поверить.

«Бывает, я иногда жестко обхожусь с прислугой, да и вообще с людьми, но, я надеюсь, ты не думала, что я могу отрезать человеку голову?»

Она проснулась в полдень, Софьи уже не было. Лишь спустя час Инга увидела, что сумки нет. Приехала домой, повинилась перед мужем и пообещала, что все исправит и отыщет сучку.

Из привязанности к Софье и надежды на тихое решение проблемы она не стала точно описывать, как выглядит предполагаемая похитительница. По ее словам, она даже жалела девочку за столь необдуманный поступок.

«Неужели я мало ей платила? – вслух удивлялась она. – Могла ведь жить припеваючи несколько лет. Но ей было мало».

После того, как Дарья сообщила о намерении крестного папы поставить на место ее мужа другого человека, Инга скисла. Она призналась, что сама рассчитывала потянуть это дело, а теперь ей надо было обезопасить собственную жизнь.

«Хорошо, что хоть в этот раз партия была несколько меньше, а то прибили бы сразу, – размышляла Инга, выливая остатки из кофейника. – Наверное, мне придется помочь тебе не только словом, но и делом».

Дарья поддержала поступившее предложение, мрачно заметив, что все ее напарники до этого долго не протягивали.

– Давно сидишь? – Инга улыбнулась. Они обе пришли раньше назначенного времени.

– Не очень. С чего начнем?

– Не с чего, а с кого. Видишь вон тех двух жлобов, накачивающих посетителей? Они должны знать очень много.

Предположение об осведомленности барменов насчет еще не так давно работавших здесь девочек, по моментальной оценке Дарьи, имело все шансы на успех. Кому, как не им, знать, что здесь творилось? Здоровые, крепкие мальчики. Предстоял разговор два на два.

Дамы сделали пару глубоких вдохов-выдохов и шагнули навстречу возможным неприятностям. Любопытство никого еще не доводило до добра. Тот, кто держал под полой пять килограммов героина, вряд ли мечтал расстаться с товаром, не получив при этом изрядной прибыли.

Попросив белого вина, они уселись на тумбы.

– Что-то кислое, – Инга сморщила лицо и посмотрела на партнершу.

– Да, отвратительное. Вы почему мне налили мочи?

Один из здоровяков перестал метаться и навис над женщинами, словно скала.

– Что-то не так?

Даша почувствовала, как пот тонкими струйками стал заливать трусики.

– Все хорошо, кроме поданного напитка, – Инга и не думала отступать. – А не пойти ли тебе на х…, чучело? – подключился к разговору второй, отбирая у вдовы бокал. – Я налил вам самое лучшее, что у нас есть.

– Полегче, полегче, – Даша с глубоким удовлетворением отметила появление на стойке пистолета Макарова. Посетителей по обеим сторонам от женщин просто сдуло. Торговля застопорилась. Инга положила оружие на деревянную полированную поверхность и поводила рукой слева направо, указывая стволом то на одного, то на другого.

Парни побледнели и судорожно сделали по шагу назад. Тот, что разливал вино, – он был почернее, – опомнился раньше.

– Убери ствол, тетенька, и скажи, чего ты хочешь?

– Надо поговорить. Обстоятельно и созидательно.

Дарья уже не раз повторила себе «смотри и учись», наблюдая, как нахрапом берутся укрепления противника. Сама она так бы не смогла. Для нее куда более естественным способом беседы было тихое плавное течение слов с использованием на всю катушку своего интеллекта. Перед ней же был пример простого вторжения на мужскую территорию. Для этого, наверное, надо быть бисексуалом.

– Мы заканчиваем в двенадцать, если есть время – ждите, – предложил первый в соглашательской манере.

Больше от них им ничего не надо.

Дарья отхлебнула вина еще раз.

– Хм-м, отличный напиток.

К полуночи они успели подкрепиться грилем, который подавали здесь, а также бараниной и выпить еще бутылочку вина.

Когда на смену двум здоровякам пришла раскрашенная девица, Инга с Дарьей вновь вспомнили, зачем они здесь.

Ребятки подсели к ним стремительно, как бы отвечая ударом на удар, и приобняли каждый свою.

Дамы отбились от объятий, стараясь обходиться лишь нормативной лексикой, после чего на столе появилось двести долларов из сумочки Инги.

– Нас интересует все, что вы знаете о Софье.

Черненький, то и дело продолжавший трогать Дарью, состроил дурака:

– Правда? А зачем?

Сумма на столе удвоилась.

Тогда заговорил тот, что был ближе к Инге:

– Здесь не так давно было очень неплохо. Можно было снять девочку. Ваша Софья трудилась тут под крышей двух отчаянных ребят. Да и тебя я помню, – он в упор посмотрел на Дарью. – Ты тоже здесь была недавно.

– Нас интересует Софья, про себя мы и так все знаем, – напомнила Дарья суть вопроса.

– Ну чо, девочка как девочка, просто так никому не давала… кроме нас, – черненький так и светился. – Да и вы, девчонки, тоже ничего не потеряете, если не откажетесь прямо сейчас поехать с нами…

– Остынь, самчина, – Инга положила еще сотню. – Будем говорить или нет?

Жеребятки смотрели на деньги и почесывались. Первым купился светленький.

– Ну, она всегда вела себя спокойно, у нее были клиенты, иногда она отправлялась куда-нибудь на выезд. Одевалась более-менее. На тряпки не жалела, всегда в чем-то новом приходила на работу.

– Кто ее имел, можешь сказать? – Инга сама относилась к числу тех, кто покупал Софью, и ответ на этот вопрос явно должен был задеть ее за живое.

– Один старик сюда до сих пор приходит, богатый, чертила. Я могу вам его показать как-нибудь, а второй… ну, этот появляется время от времени. Мужик и мужик.

– Да, у этого простого мужика внедорожник «Тойота» – огромная зеленая хреновина, а так обычный, – добавил черненький.

– Она была здесь каждый день? – спросила вдова.

– Ты хотела сказать «вечер», – кавалер снова полез к ней с объятиями, но Инга резко попросила перестать паясничать, и тот немного остыл. – Да, о чем мы?.. А, о Софье… Не всегда у нее был свободный график, и иногда клиенты ждали ее несколько вечеров подряд.

– Может, вы знаете, где она жила, или о подругах что-нибудь известно?

– Какие там подруги, здесь только товарищи по работе.

– Мы один раз гудели вместе с ней и еще одной шалашовкой, – стал припоминать светленький, – вначале сняли беленькую, Валечку, ну… для нас обоих, а потом она чего-то завыступала, начала там: «одной не в кайф, задерете насмерть», то-се, пятое-десятое, может, испугалась, – он хыгыкнул, – привела подругу. Мы тогда никак не планировали встретиться с Софьей. Она даже смутилась. Но ничего, все прошло как по маслу.

– И где это было? – Инга водила вилкой по столу.

– Здесь, за углом, в подвале – не то столовка, не то кафе. Но бабы, простите, женщины там прям роятся.

– А поподробнее нельзя?

* * *

«За углом» оказалось в четырех кварталах. В час ночи заведение все еще функционировало, и можно было видеть, как у входа стоят пестро разодетые девочки в капроновых колготочках, и это в мороз-то!

Спускаясь в подвал, они столкнулись с упитанным мужчиной. Он приобнял их обеих и на чистом русском языке предложил провести время. Посыпавшиеся в его торс жесткие толчки и настойчивое «отстань, отпусти, не лапай, ублюдок, дурак, пропойца» вынудили его прекратить домогательства.

Внутри было тепло, светло и белые мухи не летали. Они огляделись по сторонам. Народ отдыхал. Здесь была и кухня пообильнее, в отличие от баров, и цены пониже. Все довольно культурно, дремлющих в тарелках посетителей не видно. Клетчатые, синие с белым, скатерти на столиках, мягкие деревянные стулья. Неплохо.

Долго вычислять сутенера не пришлось. Только один из многих посетителей смотрел на них неприветливо. Именно тот, кто искал клиентов, не был заинтересован в том, чтобы на его территории были свободные, неконтролируемые никем девочки.

На месте Инги Дарья бы присела, заказала что-нибудь, но эта понеслась сразу к парню, чью грудь украшала толстая золотая цепь. Он сидел за одним столиком с рыженькой девушкой, почти девочкой, и, потягивая пиво, время от времени окидывал взглядом зал в поисках одинокого страждущего путника.

– Здравствуйте, дамы, – поздоровался предприниматель.

– Здравствуй, – отозвалась Инга. – Ты Валю знаешь, беленькая такая?

Он покачал головой и вопросительно посмотрел на рыженькую девочку. Она подтвердила писклявым голосом, что таких здесь нет.

Сутенер развел руками.

– Не обессудьте, таковых не держим, а беленькие найдутся.

Десятидолларовая бумажка стала нырять между пальцев Инги. Но никакого эффекта от этого цирка не было.

– Может, она здесь работает? – ни с того ни с сего предположила Дарья.

– Здесь есть только повариха, – рыжая чуть улыбнулась.

Инга с Дарьей переглянулись.

– Сейчас ее смена? – не унималась Дарья, в то время как Инга, казалось, потеряла всякий интерес к дальнейшим расспросам.

– Откуда мне знать? – продолжала попискивать рыженькая. – Спросите на кухне, там вам и скажут.

Они без труда прошли на кухню, где вовсю что-то шкварилось и парилось. В каждом углу шла работа, одна толстенная баба разделывала рыбу, другая занималась блинчиками, третья салатом. Всего на небольшом пятачке крутилось восемь человек, и никто никому не мешал.

– Валя есть? – голосисто, по-бабьи закричала Дарья, пытаясь прорваться сквозь громкую возню кухни.

– Ну, я Валя, – толстуха перестала терзать селедку и повернулась. Женщина была молода, но раздобрела, словно поднявшаяся опара.

Инга тронула Дарью за рукав.

– Пошли отсюда, – тихо прошептала она ей на ухо. – Чего тебя сюда понесло?

– Подожди, – остановила ее Дарья.

Пышка подошла к гостьям, скривив губы и подперев кулаками бока.

– Чего надо? – она была столь проста, что у Дарьи дух захватывало.

– Ты Софью знаешь? – в тон стала вопрошать Данилова, оставив церемонии.

– А ты ей кто? – с проснувшимся интересом принялась допытываться Валя.

– Подруга, вместе работали.

Повариха окинула визитерш снизу вверх, от носков сапог до темечек, и икнула.

– Она мне тоже подруга. И что надо подруге моей подруги от подруги ее подруги?

Скороговорка несколько развеселила Ингу.

– Я тебе скажу как подруга подруги твоей подруги, что твоей подруге оторвали башку за то, что она неожиданно стала плохо себя вести.

Повариха вначале не сообразила, а когда увидела, что никто и не думает улыбаться, обмякла.

– А я вам зачем?

Инга взяла ее под локоток и вывела из кухни в коридор.

– Ты с Софьей время от времени мужиков обслуживала?

Валя покраснела, но не стала жевать сопли.

– Какое вам дело? Вас интересует, есть ли у меня крыша? Есть. И сала на нем раза в три больше, чем на мне!

– Успокойся, – Дарья не хотела, чтоб женщина выходила из себя. В этом случае будет добиться от нее чего-нибудь невозможно. – Мы купим у тебя информацию о Софье. Нас интересует все, что ты знаешь.

Когда речь зашла о деньгах, Валя перестала дергаться. Ее заплывшие жиром глазки выдали ее с головой. Жадность до денег – распространенная людская слабость.

– Сколько?

– Ста долларов хватит? – шепотом поинтересовалась вдова, доставая денежку.

– А сто пятьдесят? – решила поторговаться Валя и не ошиблась, ей заплатили ровно столько, сколько она запросила.

* * *

Деньги были потрачены не впустую. Валя говорила много. Она не стеснялась хлестать пиво на халяву и смогла укушать, несмотря на позднее время, пару литров.

Как выяснилось, Валя и Софи учились в одном классе и еще в школе стали девочками, активно занимающимися мальчиками. Постепенно набирались опыта, но если более стройная и умная Софи смогла выбиться в хорошо оплачиваемые проститутки, то располневшая Валя довольствовалась работой в кабаке. Время от времени одноклассница поставляла ей кавказцев, которые обожали широкие зады и мясистые сиськи.

Однажды под утро, когда смена подошла к концу и она собралась уходить, два здоровых парня пристали к ней, и она не отказала, не забыв позвать и Софью. Это, как выяснилось после недолгих расспросов, и были два здоровых бармена из «Стерляди».

Как ни бились Инга с Дарьей, но так и не смогли вытянуть из Вали что-нибудь, что касалось бы клиентов Софи.

«У нее их много было, – рассказывала она, – откуда мне знать обо всех? Сама она никогда не рассказывала о тех, кого обслуживает».

Однажды они поехали вместе в «Словакию», где к ним отнеслись с большим вниманием, и это Валя запомнила. Официанты окружили их поистине отеческой заботой, а сумма счета была удивительно низкой.

Софья не стала лукавить и призналась, что здесь работает один большой поклонник ее таланта, он-то и обеспечивает весь сервис.

Что только ни делала Инга: и пиво подливала, и деньги сулила, но Валя так и не назвала имя поклонника Софьи.

Они расстались уже в три часа ночи. Дарью дома ждал очередной скандал с мамашей, и от предвкушения этой встречи ей становилось не по себе.

* * *

Ингу знала вся администрация «Словакии». Она принадлежала к числу постоянных и богатых клиентов, а обижать таких людей – себе в убыток.

Как только Дарья и Инга подошли к портье – невысокому мужчине в очках, – мир закрутился вокруг них.

– Здравствуйте, снова к нам? Очень хорошо. Вы останетесь на ночь?

На ночь они не хотели, а хотели директора.

Скорость, с которой выполнялись все просьбы, ввела Дарью в некоторое замешательство. Перед ними, точнее, перед Париной, люди просто расстилались и падали ниц.

Они входили в кабинет уже через минуту после разговора с портье, и сам Александр Михайлович целовал Инге руку, выйдя из своего кабинета навстречу дорогим гостям.

Дарья не испытывала никакого смущения по поводу того, что он узнает ее. Для него она человек Инги. Пусть так и будет. Эта взрослая женщина знает, что делает. Авторитет ее даже после смерти мужа нисколько не упал, и это должно помочь.

Как и ожидалось, Кузиков, узнав Дарью, ничего, кроме легкого кивка, ей не подарил. Все свое внимание он сосредоточил на гостье, чью грудь украшал кулон, усыпанный бриллиантами. Он смотрел то на нее, то на драгоценность и все время улыбался. Типичный жадный жополиз – ТЖЖ.

Усевшись в кресла, женщины очень скоро пили чай со свежайшим отменным печеньем, которое выпекалось кулинарами гостиницы.

– Чем могу?..

Инга отхлебнула горяченького и, не сводя глаз с накрашенных ярко-красным лаком ногтей, тихо поинтересовалась:

– Вы помните девочку, к которой я была неравнодушна?

Директор, который вовсе не стеснялся выполнять время от времени функции сутенера для богатых клиентов, выдавил:

– Ну… да, конечно… конечно, да.

– Вы можете сказать мне откровенно, работает или, может быть, постоянно останавливается ли у вас человек, который любит, точнее, любил Софью не меньше меня?

– Что-то случилось? – напрягся Кузиков, ему, понятное дело, никакого шума не хотелось.

– Девочку убили. Я хочу найти того, кто это сделал.

На самом деле убийцу уже закопали. Но стоит ли называть истинные причины? Дарье нравилось, как Инга разбазаривает с дядей.

– Очень печально, – он несколько сник. Ему было абсолютно наплевать на Софью как на человека, главное, что теперь он понесет некоторые убытки. – И что же, – с огорчением заметил он, – такие ребята, как Игорь и Сережа, не смогли оградить ее от бандитов?

– Перестаньте задавать мне вопросы! – взорвалась Инга, кидая чашку в угол кабинета. Послышался звон бьющегося фарфора. Дарья увидела, как остатки чая украсили разводами новые дорогие обои с райскими птичками. – Вы предоставляли мне Софью, кому еще продавали вы эту девочку?

Алексей Михайлович не стал больше выкобениваться. Видимо, порядок в кабинете волновал его куда больше, чем анонимность клиента.

– Есть, есть один. Он приезжает обычно дня на три, потом исчезает на неделю, затем все сначала.

– Имя…

– Слушайте, девочки, вы режете меня без ножа, – он покраснел, то ли делая вид, то ли на самом деле тужась. – Он директор небольшой, но оборотистой фирмы в Москве, всегда с деньгами.

– Вы, я гляжу, успели познакомиться, – давила Инга, – имя…

– Николай Евгеньевич Горлов.

– Он сейчас здесь?

– Нет. А вы хотите говорить с ним о Софье? Прошу вас, не надо этого делать.

– Ничего не могу обещать, – призналась вдова. – Вы уверены, что, кроме меня, вы продавали Софью только Горлову?

– Я клянусь вам! Вы что, думаете, я занимаюсь здесь девочками на широкую ногу? Это просто случайное стечение обстоятельств. Почему бы не подзаработать?

Походив по холлу, вдова снова решила достать Реместова.

Чем больше времени Инга проводила в гостинице, тем больше она зверела. К администратору она уже входила, открывая дверь ногой.

Одноухий, как и в прошлый раз, сидел перед компьютером и играл. Когда он увидел гостей, его и без того желтое лицо потемнело еще больше, а пальчик сам нажал на кнопочку, обесточивающую машину. В кабинете стало тихо.

– Мы уже разговаривали, не так ли? – Инга прошлась по комнате туда-сюда. – Ухо не болит? А, извини, болеть нечему. Скоро совсем оглохнешь, Володя.

– Чего вы хотите? – еле слышно произнес он, все время ожидая увидеть за хрупкими спинами женщин накачанных садистов. – Я сказал вам пгавду. У меня нет никакого гегоина. Неужели бы я остался здесь, если бы мог обеспечить всю свою жизнь, геализовав товаг.

Дарье было неприятно видеть, как аккуратно одетый, наверняка образованный человек унижается, вымаливая прощение.

– Ты понимаешь, что в твою смену из номера, где я спала, украли сумку?

– Да, но вы же сами пгивели эту девушку.

– Эта девочка показала на тебя. Ведь ты просил ее украсть сумку и положить ее в багажник черной «девятки»?

Инга рассказала Дарье, что ее люди день и ночь пасли Реместова после того, как его обработали, но он ни разу не засветился. В свою смену – на работу, после работы – сразу домой, и никаких приключений. Она просто рассчитывала на то, что под давлением у дежурившего в ту ночь администратора что-нибудь да проскочит в мозгу. Девочка ведь могла и врать, хотя били ее сильно, вот только ее муженек, полудурок, порезался и психанул, не мог додавить какую-то хоть и любимую ею, но все одно – шлюху.

– Я ничего не бгал и ни о чем никого не пгосил. Ну нет, нет у меня нагкотиков!

– Заткнись! – цыкнула на него Инга. – Вот тебе мой телефон, если ты хоть что-нибудь неожиданно вспомнишь – звони. – Она вынула из сумочки сотовый и покрутила перед его носом. – В любое время дня и ночи. Теперь последний вопрос: почему Софья назвала именно тебя?

– Я не знаю, я говогю вам пгавду, я ничего не знаю.

– Партизан, твою мать, – Инга вывалилась в коридор, тяжело дыша. – Дарья, слушай, мне что-то кислорода не хватает, я должна ехать домой. Увидимся позже, хорошо?

Данилова не стала тормозить вдову. По тому, как портится настроение и ухудшается самочувствие Инги, она могла с твердой уверенностью определить, что Парина наркоманка.

Глядя вслед уходящей высокой стройной женщине, Дарья свела столь очевидные вещи воедино. Двадцать первого вечером из комнаты Инги пропадает героин, и всего несколько часов спустя из ее же номера уходит партия. Вдова сама могла все это придумать. Она хотела обуть всех, начиная с мужа и заканчивая «рядовыми сотрудниками».

Не дойдя до лифта, Инга вернулась.

– Ты мне так и не сказала, где живет Алексей.

– Я не знаю адрес, – сообщила чистую правду Дарья. – Могу только показать место.

– Поедем туда завтра, душечка, хорошо? – язык ее заплетался. – Надо отомстить работнику.

– Я не против, – согласилась Дарья, мечтая лишь о том, чтобы эта стерва оставила ее в покое.

* * *

План созрел в ее голове, не очень-то корректный, но зато в эффективности задуманного она не сомневалась.

Инга взяла с собой двоих жлобов и, плохо скрывая нетерпение от предстоящей встречи, сообщила Дарье и гоблинам, что заставит Алексея напоследок трахнуть ее при всех, после чего он получит пулю в башку.

В ее планы входило устроить в избушке, которую довольно подробно описала ей Дарья, настоящий вертеп. Дада попросила не трогать бабушку, и вдова очень легко согласилась на это.

– Мы запрем ее в туалете. На старости лет ей не нужно видеть всего, что нам предстоит там устроить.

Дарья не могла с ней не согласиться. К тому же забота о стариках – как это трогательно.

Машину оставили в нескольких десятках метров от дома, в котором жил Алексей.

Гоблинам дали десять минут на то, чтобы они проникли на участок и засели там, ожидая, пока Дарья не подойдет к двери.

Через установленный промежуток Данилова пошла стучаться в дом. По заранее обговоренному плану один гоблин должен был сунуть в нос Алексею ствол, тогда дело будет сделано. Если дверь пойдет открывать бабка, Дарья должна была громко, так чтобы было слышно с другой стороны дома, ответить: «Это я, бабуля!», тогда второй тип, досчитав до трех, кидал камень в окно комнаты, где обосновался Алексей, отвлекая его внимание. После того как дверь откроется, Дарья должна была присматривать за бабушкой, а гоблин – мчаться на расправу с Алексеем. Взять его хотели живым.

На месте Инги Дарья взяла бы с собой народу побольше, но кто платит, тот и заказывает музыку. Да и план их ей не очень нравился.

Узколобый тип, которого притащила с собой Инга, засел около лестницы и ждал с пушкой в руке. Дарья видела его, он ее. Она не стала долго пялиться на него и подошла к двери.

Отпирать засов пошел сам Алексей.

– Кто там? – спросил он, явно зевая.

– Это Дада, открой.

Узколобый уже приготовился вломиться в дверь и прямо-таки засунуть в рот еще невидимому противнику дуло.

Случилось непредсказуемое. Алексей резко распахнул дверь, одновременно присев на корточки. Не ожидавший такого хода гоблин стремительно опустил вниз оружие и направил его прямо в голову Алексею. Но тот уже выстрелил. Тугой хлопок разорвал воздух. Дарья успела подхватить обмякшее тело, чтобы не было лишнего шума, и пошла обратно на улицу встречать Ингу, а Алексей отправился заниматься вторым. Она лишь шепнула ему:

– Он за домом, прямо под твоим окном, – этого было достаточно.

Инга сидела в салоне и курила. Когда Дарья приветливо замахала ей рукой, она решила сама подогнать тачку.

Припарковалась она так, что, выйдя из машины, оказалась прямо напротив покосившейся калитки.

– Никогда еще никому не отдавалась в столь убогом месте, – сообщила она Дарье, с интересом оглядывая окрестности. – Будет что вспомнить.

– Проходи, они уже все там, – кивнула Дарья на черневший дверной проем.

– А бабка?

– Все на месте.

Пока Инга подъезжала, Дарья нашла несколько секунд на то, чтобы затереть на полу кровь. Это оказалось нетрудно. Здесь давно никто не мыл. Остались лишь едва заметные разводы, но на общем фоне их не так уж и видно.

Ступая по грязным половичкам, Парина морщила нос.

– Ну и хлев. Где он?

– Заходи в комнату, – посоветовала Дарья, впихивая ее в дверь. Все было сделано неожиданно и с таким напором, что вдовушка не удержалась на ногах и, споткнувшись о порог, упала прямо на бездыханные тела тех, кого привлекла для этого дела.

Она резко повернулась, устремив безумные глаза на Алексея, уже успевшего немного отойти от бойни и дико улыбающегося ей. Затем посмотрела на Дарью.

– Ты б…ь, продажная б…ь.

Алексей не стал дожидаться, пока она поднимется, и с ноги зарядил ей по голове. Удар жесткого зимнего мужского сапога заставил ее заткнуться. Это был нокаут.

– Перестань ругаться, голубушка, – он вышел из комнаты и вернулся обратно с длинной веревкой. Схватив ее за шиворот, словно кошку, швырнул на кровать, с которой предварительно была убрана вся постель, и стал привязывать кисти рук к дужке. Инга немного пришла в себя и стала кричать благим матом.

Пришлось ударить ее еще раз, после чего вопли стихли.

– Иди помоги мне, – попросил он Дарью, продолжая накручивать веревки. – Сейчас займемся ногами, не дай бог лягнется.

Они справились с ней без проблем. Вид прикрученной к кровати абсолютно безвредной Инги вселял в Дарью покой.

– Я загоню машину во двор, – он покрутил на пальце конфискованные ключи, – а ты посиди пока с ней. Поговори, может, она тебе чего и расскажет. Будет орать – бей по морде.

Вид двух лежащих посреди комнаты трупов не мог прибавить оптимизма, но не могла же она скормить Алексея этой твари.

– Ты обставила меня, – простонала Инга.

– У меня есть очень большие подозрения на твой счет. Я думаю, ты забрала всю партию, а Софью подставила. Что скажешь?

– Я тебе ничего не скажу, Дашенька, ничего.

– Знаешь, давай-ка доктор тебя посмотрит, – Дарья сняла с Инги сапоги и, разорвав чулки, осмотрела ноги. – Так, здесь нет.

– Что ты делаешь? – задергалась Инга.

– Сделай одолжение, заткнись, – по-деловому распорядилась Данилова, доставая перочинный ножик. – Извини, с тебя нельзя снять одежду, придется ее резать.

Левый рукав кожаного пальто был распорот несколько выше локтя, затем та же участь постигла и свитер с сорочкой, находившиеся под ним. Осмотрев внутреннюю поверхность локтя, Дарья, не сбавляя оптимизма, принялась за джинсы.

– Что ты делаешь?

– Хочу снять с тебя штаны, – она уже расстегнула пуговицы и тянула одежду к коленям. – Ну-ка, раздвинь немного ляжки… И здесь нет. А что у нас под трусиками? – мизинчик оттянул кромку белоснежного шелка. – О, что это! Какие-то точечки, которые почти сливаются с родинками! Ну-ка, еще раз повнимательнее осмотрим вены на стопах… Да чтоб меня! Крошечные, уже почти зажившие крапинки.

– Да, я балуюсь героином. Ты это хотела установить? – Инга не понимала, куда клонит молоденькая.

– Тебе придется рассказать обо всех своих тайничках. Ни у меня, ни у Леши нет ни грамма, ни полграмма, у нас здесь даже кофе нету и водки нету. Ты не сможешь избежать ломки.

– Падла!

Дарья тут же врезала ей под глаз.

– Молчи. Через пару дней, когда ты проссышь весь матрас и твоя нежная кожа будет зудеть от мочи, мы наверняка, не дожидаясь момента, когда твой организм потребует героина, будем знать все, что нам нужно, и даже больше.

Вернулся Алексей.

– Ну как? Она согласна говорить?

– Пока нет, – сообщила Дарья, – но еще ничего не потеряно. Дождемся сумерек и тогда переедем.

– Куда? – затрепыхалась Инга.

– Ага, вокруг тебя одни идиоты, – Алексей подсел к ней на койку и положил руку на голову. – Ты думаешь, ты самая-самая умная, наша наркоманочка, – он издевался над ней, и это доставляло ему удовольствие. – Ты хотела оттрахать меня здесь при всех, а потом пристрелить? Я прав, да? У тебя же ничего другого в башке-то нет, кроме как попихаться да ширнуться.

Неужели мы настолько глупы и не догадаемся, что ты оставила на всякий случай ниточку своим людям через торговца наркотой в «Северном ветре». На следующее утро, а может быть, даже и этой ночью он привезет сюда твоих людей, но здесь будет пусто. Дарья наболтала тебе немного лишнего, но это случается со всеми. Если хочешь писать – делай это сейчас, девочка, – он потрепал ее по щеке. – Теперь мы пойдем с Дашей заниматься делом, а ты полежи с двумя своими мальчиками. Тебе до них недолго осталось.

Когда они вышли из комнаты, Дарья поделилась с Алексеем:

– Мне кажется, ты здорово напугал ее. Она должна расколоться.

– Она никуда не денется. Ты лучше скажи, если бы не было перспективы узнать, где партия, ты действительно сдала бы меня?

Дарья молчала.

– Ты большая стерва, Даша. Может, поэтому я тебя и хочу.

Она не стала сопротивляться. Убив двух человек, мужчина плохо воспринимал человеческую речь. Ему была необходима разрядка. Пришлось расслабиться и попытаться получить наслаждение.

* * *

Они сидели на даче у Алексея и пили горячий чай. Ингу снова привязали к кровати, на этот раз так, чтобы руки были вдоль туловища, а не за головой, но она им за это «спасибо» так и не сказала. Машину вместе с двумя покойниками Алексей утопил где-то в Волге и теперь излучал уверенность в завтрашнем дне.

– Мы раскрутим ее, не так ли? – он помешивал сахар в чашке и смотрел на Дарью, словно она была девушкой его мечты.

– Она никуда не денется. Рано или поздно ей придется назвать все тайники, где у нее припрятан порошок. Думаю, мы очень скоро доберемся до наркотиков. Ломку она не перенесет.

– Помрет?

– Нет, просто пойдет на все, чтобы получить дрянь.

– И сколько нам ждать?

– Дня три. Тогда придется следить за ней, чтоб она не сильно орала, иначе привлечет кого-нибудь из соседей, а слышимость здесь…

Дачный массив, раскинувшийся на берегу реки, не был лучшим местом для того, чтобы содержать в перспективе вопящую от боли пленницу, но другого варианта у них не было.

Дарья просила Алексея избавиться от оружия, но он отказался наотрез. Перед свиданием с Николаем Ивановичем Борис отдал ей ключи от своей квартиры. И они пригодились. После того как она в очередной раз выбралась из коттеджа, Дарья пришла на квартиру к застреленному киллеру и после недолгих поисков нашла подарок Николая Ивановича. Там был и еще небольшой автомат и гранаты, но ей приглянулся пистолет да еще и с глушителем. В историю она ввязалась – хуже некуда, ходить без оружия по городу у нее уже духа не хватало.

Теперь, спрятавшись от всех на богом забытой дачке, она не видела смысла таскать с собой улику.

– Может, ты выкинешь пистолет? – снова спросила она. – Зачем тебе носить это?

– В нем еще шесть патронов, и в нашей с тобой ситуации это расточительство.

Ну хорошо, с пистолетом, с другой стороны, было спокойнее. Мало ли кто тут шляется по дачам глубокой осенью.

Вначале Инга вошла в ступор и не желала ни есть, ни пить. В туалет ее выводили в темное время суток. Сама процедура была неудобной хотя бы потому, что надо было всем троим показываться из дому. Для стороннего наблюдателя, при условии, если таковой был, могло показаться странным, почему это вместе с женщинами по нужде отправляется мужчина. Что, в моду вошли новые церемонии оправления естественных потребностей?

Инга, как и ее стражи, питалась консервами и чипсами, запивая все это соком или чаем.

Первый день Инга еще пыталась что-то возразить, правда, делать это, накрепко прикрученной к кровати, не особенно удобно, и тем не менее они минут десять слушали ее злобный шепот, пока Алексей не подошел и не заткнул фонтанчик гадостей.

Набив своей бывшей хозяйке личико, бывший слуга успокоился и даже, взяв кусочек чистой тряпочки, вытер струйку крови, вытекающую из ее носа.

– Ну что, лапочка, не хочешь признаться, где героинчик?

– Пошел ты, Леша, на… – частенько отвечала она ему, но он не обижался.

– Еще немного, и ты запоешь, как канарейка.

Дарья уезжала на ночь домой и приезжала на следующий день часов в одиннадцать. Что тут творилось в ее отсутствие, было ей глубоко наплевать. Имел он ее или нет? Зачем эти не относящиеся к делу вопросы?

Вот уже третий день она приезжала к ним, привозила продукты, интересовалась самочувствием «пациентки».

На четвертый, утром, когда она вошла в домик-пятистенок, в нос бросился запах винного перегара и мочи.

Леша спал на полу рядом с кроватью, где лежала Инга. Пленница была привязана, но привести ее в чувство было невозможно. Они вдвоем ужрали ящик вина, причем Алексей и не собирался ее отвязывать, в результате чего оба намочили под себя, кто по пьяни, кто вследствие невозможности подняться и выйти.

Находиться в комнате было невозможно, и она вышла на свежий воздух. Делать ей сегодня здесь было нечего. Эти свиньи, может быть, только к вечеру проснутся. Какой смысл караулить их тут?

Она оставила продукты на столе, написала записку, что приходила и снова появится через сутки, после чего уехала обратно в город. Единственное, за что она беспокоилась, так это за то, что Леша может наделать дел, если станет домогаться вдовушки.

* * *

– Зачем ты упираешься? – Он сидел рядом с ней на кровати. – Неужели ты думаешь, что тебе хватит силы воли, чтобы терпеть? Ты же слабое, беззащитное создание.

Инга пыталась схватиться за живот руками, но не могла. Ее голова моталась из стороны в сторону.

Дарья подошла и вытерла со лба пот.

– Инга, – начала она ласково, – перестань валять дурака, очень скоро тебе станет так плохо, что ты потеряешь рассудок, а тогда уже будет поздно.

– У меня в доме… в тумбочке… где обычно.

Алексей улыбнулся Дарье.

– Ну нет, – возразил он Инге, – к тебе домой никто не пойдет. Зачем нам добровольно обрекать себя на смерть? Ты скажи, где у тебя еще заначки.

– Купите мне… – прохрипела она, вцепляясь руками в край кровати.

– Мы и так много денег потратили, – отвергла предложение Дарья. – Ты не хочешь пожалеть себя? Ты, оказывается, совсем себя не любишь.

– В «Словакии»… в моем номере… снимается подоконник… – она закашлялась, а затем впилась зубами в нижнюю губу, – там ниша.

– В каком номере?

– Тысяча… двести первый.

– Отлично! – Дарья вскочила. – Я поеду туда, а ты сиди здесь.

Алексей с недоверием посмотрел на нее.

– А если ты не приедешь?

– Не болтай, никуда я не сгину.

Он смотрел, как она собирается, и колебался.

– Дада, я поеду с тобой.

– А кто с ней останется? Кто тебя знает в гостинице? Никто. А со мной будут разговаривать. Сиди и не дрейфь.

– Быстрее, – умоляла Инга.

Дарья вылетела с дачи. Она пойдет прямо к Кузикову и снова скажет, что Инге нужен номер. Он не будет дергаться, он не должен дергаться.

Директор и впрямь сделал все, что от него потребовалось. Одно имя Инга действовало на него весьма позитивно.

Получив ключи, Дарья, не теряя времени, стала обыскивать комнату. Подоконник у окна в большой комнате вынимался. Ей потребовалось поднапрячься, чтобы сдвинуть его, но усилия того стоили.

Когда она увидела пакет с белым порошком, сердце у нее запрыгало. Но здесь была далеко не вся партия. А может, это у нее старые запасы, как у белки? На всякий случай. Или способ вложения свободных средств. Но откуда им у нее взяться? С чего она имела? С карманных расходов, которые выпрашивала у мужа? Копила? Воровала?

Дарья сунула пакет в сумочку и вышла из номера.

Когда она приехала обратно, Инга лежала с закрытыми глазами и не шевелилась.

– Что с ней? – с тревогой спросила она. – Спит или вырубилась?

– Спит, – как-то равнодушно брякнул Алексей.

Она подошла, пощупала пульс. Жива.

– Вот, – она выложила наркотик. – Это все, что я нашла.

Алексей подержал на весу брикет.

– Нормально, здесь грамм триста.

– Но ведь это не все.

– Мне на жизнь хватит. Я отваливаю. А ты, если хочешь, продолжай лизаться с этой сучкой. У нее уже крыша здесь ехала. Чертей гоняет, зараза.

– Неужели ты не хочешь получить остальное?

– Остальное?! – взвился он. – Ты домой к мамочке катаешься, а я здесь сижу с ней. Мне вполне хватит.

– Слушай, давай посидим еще день. Может, она расколется и отдаст все.

Какое это всеобъемлющее слово: «ВСЕ». Оно проникает в подкорку и сидит там. ВСЕ – сорвать банк, обеспечить жизнь, решить проблему существования, разбогатеть, позволить себе отдыхать всю оставшуюся жизнь. ВСЕ!

Он сглотнул слюну.

– Подождем, я согласен, подождем.

– Вот и отлично. А теперь успокойся и сядь. У нас один день всю жизнь кормит.

Инга пришла в себя и застонала.

Дарья подошла к ней.

– Как ты мучаешься, бедняжка. Ничего, потерпи, осталось недолго.

– Ты нашла? – прошептала она, облизывая пересохшие губы.

– Нашла, но там не все.

– Я не знаю, где партия, – Инга заплакала, – не знаю. Неужели вы хотите, чтобы я здесь кончилась?

– Ты слезы не лей, не надо, – подключился Алексей. – Скажи, где наркотики, и будешь жить.

– Я не знаю, – она продолжала реветь, вдруг новая волна судорог прокатилась по телу, глаза полезли из орбит. Инга вскрикнула.

Дарья вышла в кухоньку и вскрыла пачку. Взяла чуть-чуть порошка на конец чайной ложки и снова вошла в комнату.

– Вот это прекращение всех твоих страданий, – наставляющим тоном сообщила она. – Где партия?

– Я скажу, скажу. Пятого декабря приедет покупатель. У него будут деньги… Что здесь облом, он не знает. Он привезет пятьсот тысяч долларов, – она тяжело дышала, глядя широко раскрытыми глазами на Дарью, державшую спасительную ложечку. – Я должна передать ему товар и получить наличность. Все это будет происходить в тысяча двести первом. Мы с мужем жили на это. Перепродажа от Николая москвичам. Коля давал нам жить, потому что не успевал следить за всем.

Алексей развел руки в стороны. Мол, делай что хочешь.

Дарья вынула нож и освободила левую руку Инги. Затем взяла ложечку, оставленную на время на подоконнике, и скомандовала:

– Оскалься. – Та беспрекословно повиновалась. Героин посыпался ей на зубы и оголенные десны. – Втирай и живи… пока.

Если бы Инга в тот момент была в себе, то наверняка ответила бы Дарье что-нибудь резкое, но сейчас она не могла произнести и слова. Ее палец метался во рту, растирая дрянь по пропитанным кровеносными сосудами деснам.

«Тюремщики» смотрели на свою жертву. Привязанная к кровати женщина мечтала только о том, чтобы у нее прекратились боли. Когда она впитала в себя все, что можно, ее мускулы расслабились. На лице стало меньше морщин.

– Дай еще! – неожиданно рявкнула она.

– Я думаю, мы еще не все узнали. Тебе этого хватит на денек, а дальше мы продолжим. – Дарья ушла на кухню.

– Слушай, а ты жестокая баба, Дада, – бросил ей вслед Алексей, не ожидая, какую это вызовет бурю.

Она вернулась и посмотрела своими зелеными кошачьими глазами ему в душу.

– Кто?! Я жестокая?! Ты знаешь, что ее амбалы расстреливали людей в упор, отрезали головы, чтобы найти пропажу? Тебя хотели убить! Если бы не я, ты бы сейчас был в аду! За то, что она украла у своего мужа героин, мы расплачиваемся с тобой сейчас.

– Я не крала, – вставила Инга.

– Заткнись, – отмахнулась Дада. – И после этого я жестокая! Знаешь, дорогой мой друг, раковую опухоль вырезают, и чем более запущена болезнь, тем больше вероятность, что придется резать еще раз, – она подошла к койке и потрепала Ингу по щеке. – Ты не расслабляйся, мы с тобой продолжим.

– Я убью тебя! – пленница дернулась и схватила свою мучительницу свободной рукой за волосы.

Дарья закричала, было очень больно.

Тут же подбежал Алексей и первым делом надавал вдове по морде.

Вырвавшись, Дарья перевела дух и поделилась мыслью о необходимости привязать засранку покрепче.

– Пусть лучше уберется здесь, а то вонища, дышать нечем.

Дарья не возражала, не самой же тереть залитый вином и еще кое-чем похуже пол.

* * *

Когда порядок был наведен, а пленница снова привязана к койке, Дарья оставила дачу и направилась в «Словакию».

Кузиков не горел желанием разговаривать с ней, о чем и сообщил открытым текстом, выделив ей на все про все две минуты.

«Ах ты, зажравшаяся свинья. Без Инги он со мной общаться не хочет».

Дарью подобное отношение оскорбляло. Ей очень хотелось положить Александра Михайловича рядом с Ингой на соседнюю коечку и похлестать по морде.

«Распорядители судеб, мать их…»

– Горлов приехал? – Ну и что? – директор, не зная, куда повернет девица, проявлял осторожность, хотя и не пытался юлить. Своя голова дороже.

– Я хочу попробовать заменить Софью. Вдруг получится.

Теперь даже если ему куда-то срочно надо было идти, он продолжил бы с ней диалог.

– А Инга на это как посмотрит?

– Она даже рукой не шевельнет, – успокоила Дарья.

– Как тебя там зовут?

– Дада.

– Ну-ну, Дада. Сколько ты хочешь за работу?

– Вы же знаете, все зависит от объемов.

– Нет, со мной так не пойдет. Есть просто тариф за ночь.

– Я хочу семьдесят процентов от суммы. Это ведь не очень много?

– Для меня много. Я занятой человек, и даже один телефонный звонок отнимает у меня время. Беседа с тобой отнимает время, поиск клиента – снова время. Но я согласен. За Софью он отдавал три сотни за ночь. Во что он оценит тебя, я не знаю.

Он снял телефон и позвонил в люкс.

– Алло, Николай Евгеньевич?.. Александр Михайлович беспокоит. Добрый вечер… Девочку не хотите?… Нет, не Софья, но очень мила… Тогда заходите прямо ко мне, здесь и поговорим… До свидания.

Он повесил трубку и улыбнулся.

– Тебе не надо попудрить носик?

– Я уже все напудрила, причесала и побрила.

Нельзя сказать, что ответ понравился Кузикову, но обращаться резко с этой девочкой он не решался.

Зашел клиент. Во всех отношениях средний мужчина. С зачесанными назад волосами, большими залысинами, несколько неуверенным взглядом и ухоженными руками. Он не постеснялся прийти прямо в спортивном костюме и легких кроссовках.

Увидев Дарью, он вспыхнул, словно девственник, которого во сне привели на случку. Прежде чем поздороваться с директором, он поцеловал Дарье ручку.

Весь его облик, начиная от бледно-зеленого элитного спортивного костюмчика от «Пумы» и заканчивая запахом дорогого отвратительного одеколона, производил впечатление полной доделанности и успокоенности. Он был из разряда тех людей, которым ничего не надо. Это был не мужчина, это был бизнесмен. В нем остался только бизнес, понятие деловой хватки вместо потенции, понятие чистой прибыли вместо чести.

– Извините, – Дарья прервала диалог якобы старых друзей, – я пойду.

Директор даже слова вымолвить не мог. А Горлов, тот вообще ничего не понимал.

– Куда? – не понял Кузиков.

– Мне надо в туалет.

Горлов заулыбался, как пятилетний ребенок, который в первый раз узнал, что его папа и мама тоже писают.

– Я же говорил, – несколько наставляющим тоном произнес директор и предложил клиенту присесть.

Дарья неслась прочь от гостиницы.

«Из этого Горлова вор, как из говна пуля. А пытаться вытянуть из него информацию – все равно что стараться найти подберезовик в бетонном фундаменте».

Теперь у нее реально осталось две кандидатуры, которые могли бы прояснить ситуацию с исчезнувшей партией. Это «дед» и «мужик», как их подробно описали двое здоровяков из бара «Стерлядь».

* * *

Плавная, негромкая оркестровая мелодия разливалась по залу, окутывая звон столовых приборов мягкой гармоничной музыкой.

За стойкой стоял, один-одинешенек, черненький двухметровый мальчик и протирал стаканы. Клиенты сегодня не стремились заставить его достать бутылочку с верхних ярусов, и поэтому он немного скучал.

– Привет, – увидев Дарью, он улыбнулся. – Где же твоя подруга? – На койке отрабатывает.

– Понятно, – на самом-то деле ни хрена ему не было понятно.

– А где твой напарник? – Она наконец прочитала его имя на белом жетончике, прикрепленном к груди: – Дима. Где твой напарник, Дима? – повторила она вопрос целиком. – Никак заболел?

– Народу стало меньше, я и один справляюсь.

– Что, его уволили?

– Нет, уволили другого, а нас развели в разные смены.

– Слушай, ты говорил, тут дед был, который на Софью западал. Потом еще какой-то мужик.

– Ну-ну, он тебе нужен, что ли?

– А ты не видишь, что мы с ней похожи? – только тут до Дарьи дошло, что голова девушки, может, так до сих пор и лежит в холодильнике.

– Вижу, хочешь подзаработать?

– Не без этого. Был сегодня кто-нибудь из них?

– Не видел. Может, и были. У тебя телефон есть?

– Нет.

– Жаль, – он поставил перед ней бокал, – чего налить?

Дарья вздохнула, пробегая взглядом по красивым этикеткам.

– Шоколадный ликер, а в бокал минералки.

– Будет сделано, – он ловко взялся за выполнение заказа. Казалось, руки его сами по себе все открывают, отмеряют, наливают. Впечатление усиливалось от того, что он мог продолжать спокойно беседовать. – Был бы телефон, я бы позвонил.

– Ничего не выйдет. Слушай, Дима, а Кабанов так и не появлялся?

– Нет, говорят, звонил, просил к нему в кабинет не заходить.

– Скоро приедет? – без напряжения в голосе справилась Дарья.

– Должен.

– А откуда он звонил, не знаешь?

– Ты лучше пей и не задавай мне вопросы, ответы на которые не может дать тебе здесь никто. – Это можно было расценить двояко: или не фиг спрашивать и меня доставать, или если уж я не знаю, что здесь творится, тогда этого не знает уже никто.

– Придется мне сидеть здесь и ждать этих двоих. Ты сможешь сделать так, чтобы именно тебя я видела за стойкой каждый вечер?

Дарья заплатила за ликер пятьсот долларов, оставляя себя почти без финансов.

Черненький забрал деньги, шмыгнул носом:

– Придется перелопачивать график, но со всеми можно договориться. Вечерние часы самые доходные…

– Тебе этого не хватит? – заносчиво вылезла Дарья.

– На неделю. До пятого декабря.

– Меня это очень устраивает. Я пойду посижу, если кто появится, дай знать, хорошо?

– Нет проблем.

Дима остался командовать стеклопосудой, а Данилова села в баре и заказала себе красной рыбы и пива.

Вечер прошел в раздумьях. Скажет ли что-нибудь еще Парина, или, сдав свой тайник и покупателя, она больше ничего не скажет? Дарье хотелось верить, что существует еще что-то, о чем Инга знает, но пока помалкивает.

Если партию забрала не Инга, а действительно человек со стороны, тогда очень вероятно, что он был клиентом Софьи. Иначе откуда ему знать о сумке? Вообще в этой истории есть только два варианта развития событий, если не учитывать возможность устроенного Ингой спектакля с помощью своей половой партнерши.

Допустим, Софья узнает, что Инга наркоманка, допустим, узнает о наркотиках, которые ей передают где-то, кстати, надо выяснить всю процедуру, а то все как-то недосуг. Теперь, когда вдова у нее в руках, самое время. Узнав о наркотиках или просто наткнувшись на сумку, она ворует их и прячет где-то, о чем в дальнейшем не признается и погибает мучительной смертью.

Вариант номер два: существует некто, кто знает о партии, знает всю процедуру, знает Софью и предлагает ей в обмен на райскую жизнь просто спереть сумку.

Тогда почему Софья спустя несколько дней снова появляется в баре, уверенная, что ей уже не грозит никакая опасность?

Так, подождите. Могло быть и так, что пока лесбиянки мирно спали, кто-то, имея ключ от номера, его дубликат, вошел к ним среди ночи, забрал товар и был таков.

А если товар забрал непосредственно тот, кто его передает от Николая Ивановича? Но крестный папа-то, наверное, не дурак и своих проверил. Или он даже и не задумывался над этим?

Зачем она сейчас здесь сидит? Хочет выйти на клиентов Софьи. Вдруг кто-нибудь их них размечтается, закинув руки за голову, о красивой жизни. Может быть, даже и ее пригласит куда-нибудь на Гавайи.

* * *

– Ну как успехи? – Инга улыбалась.

Дарья сразу почувствовала неладное. Слишком хорошо выглядела ее подопечная.

– Алексей! Алексей! – с тревогой в голосе закричала Дарья.

Он зашел с улицы, беспардонно застегивая ширинку.

– Что ты кричишь?

– Ты дал ей героин? – она стала наступать на него.

– Не трогай моего мальчика, – Инга запросто встала с кровати и пошла на Дарью.

– Ты сдурел, – воскликнула Данилова, глядя то на вдову, то на хренова охранника. – Трахнул? Привяжи на место!

– Не кипятись, она в деле.

Дарья не знала теперь, как ей быть.

– И чего же это она такого с тобой сделала, чего я не могла? – Дарья понимала, что теперь не сможет контролировать ситуацию. Рулить матерой сукой она была не в состоянии.

– Она все рассказала и просто хочет быть в доле.

Дарья не могла смотреть на соперницу.

– Как здорово ты устроился, шлангоносец! И одну, и вторую, и бабки, и наркоту.

– Он ведь мужчина, – промурлыкала Инга, обнимая Алексея и кусая его за щеку.

– И ты чувствуешь сейчас себя в безопасности? – Дарье хотелось выцарапать ему глаза.

Алексей задумался на мгновение, а затем влепил зрелой бабе увесистую пощечину. Она как стояла, так и рухнула.

– Спасибо, Дарья, у меня немного голова закружилась.

– Она тебя, наверно, здесь зализала за ночь. Нечего стоять, понесли обратно, пока не очухалась.

Когда статус-кво был восстановлен, а Инга заняла свое прежнее место, Дарья, не откладывая в долгий ящик, потребовала:

– Рассказывай.

– Сегодня где-то в три ей стало плохо, она начала орать, метаться, просила дозу. Я не стал ей ничего давать, а просто заткнул рот. Потом она обблевалась, стала реветь. Я пообещал ей героин в обмен на информацию. Она стала клясться, что ничего не знает, и сказала, что поможет взять покупателя с деньгами прямо в гостинице. А это пятьсот тысяч.

Я побоялся, как бы она не сдохла, и принес ей вроде и немного, но, видимо, попал в норму, и она прибалдела, стала никакая.

– Дальше можешь не рассказывать. У тебя зачесалось, и ты не стал меня дожидаться.

Он попытался обнять ее, но Дарья вывернулась.

– Веди себя нормально, – она отбилась от него и села на обшарпанный табурет. – Почему ты так уверен, что она ничего не знает о пропавших наркотиках?

– Слушай, эта баба чуть концы не отдала, кому бы от этого стало лучше?

– Нам придется держать ее здесь до пятого числа, а это больше недели. Затем поедем на встречу с покупателем. К этому времени она должна у нас цвести и пахнуть.

На том и порешили.

* * *

С недавних пор каждый вечер Дарья проводила в баре гостиницы «Стерлядь». Она сидела за отдельным столиком, к ней никого не подсаживали, и вся ее работа заключалась либо в разгадывании кроссворда, либо в наслаждении рыбными и мясными блюдами.

Через Совка она продала немного героина и получила наличные, которых более чем хватало на карманные расходы и на ужин в баре.

Подошла официантка и передала, что бармен хочет поговорить с ней.

Дарья встрепенулась, скинула с лица зеленую тоску и понеслась к стойке.

– Есть? – в изумрудных глазах полыхал огонь.

Дима подтвердил ее предположение кивком головы, продолжая вгонять штопор в пробку.

– Пришел дед. Он сидит почти около входа. Шоколадный костюм. Иди, не ошибешься.

Поблагодарив бармена, Дарья пошла снимать клиента.

Дед действительно был дедом. Лысый, густобровый черт с медвежьей сутуловатой спиной и наверняка хорошо развитой мускулатурой. Чтобы разобраться с камбалой, ему потребовались очки.

– Скучаете? – Дарья встала около него так удачно, что он мог целовать ее бедра.

Осмотрев экспонат, посетитель бар-ресторана оставил рыбу в покое и сделал жест в сторону свободного стула.

Когда Дарья села, он вернулся к недоеденному блюду.

– Хотите вина? – глядя в тарелку, поинтересовался полубезразличный клиент.

Как вести себя со столь зрелым мужчиной, который годился ей не то что в отцы, но и в дедушки, нью-проститутка не знала.

– Не откажусь.

Он одобрительно кивнул головой и, налив в свой бокал стоявшее на столе молдавское, передал ей. @B-MIN = Она пригубила. Здесь чувствовались стиль и манера. Дед был явно не из простых, и это вселяло надежду.

– Здесь, в вашей артели, была такая Софья. Знаете?

– Она уволилась, – нашлась Дарья.

– Да? Жаль. И мальчиков ваших что-то не вижу.

– Времена меняются, кто-то уходит, кто-то остается.

Он посмотрел на девушку с толикой одобрения.

– А ты умна, я имею в виду, для своего пола и возраста. Это хорошо. Учишься, наверное, где-нибудь?

– Да, в институте.

– Молодец. Сколько у тебя минет стоит?

Хороший переход.

– С вас, в знак уважения к здоровью, двадцать.

Ему понравился комплимент.

– А ночь? – он стал вытирать руки салфеткой и облизывать губы толстым шершавым языком.

– Двести.

Дед поднялся из-за стола. Росточком он был на голову выше Дарьи, и только это уже заставляло его уважать.

– Я беру все.

* * *

Они поднялись в номер, который состоял из одной средних размеров комнаты и крохотной ванной. Условия на минимуме, «апартаменты» на одного человека. Но наличие душа и совмещенного санузла – это большой плюс.

– Я искупаюсь? – Дарья очень рассчитывала на то, что клиент не будет против.

– Нет проблем.

Прежде чем она успела скрыться в комнате, он крикнул ей:

– Как тебя зовут?!

– Дада!

– В первый раз такое слышу.

Она скрылась за дверью. Получить с клиента информацию, не отдаваясь ему, – очень большая удача, и Дарья понимала это. То, что она сама укладывает себя в постель к этому пожилому бизнесмену, ее несколько коробило, но куда деваться? Сидеть и ждать, когда ее вытащит на солнышко крестный папа, а потом объяснять ему, что шесть штук ушли и надеяться ему особенно не на что? Ситуация отвратительная.

«Ну, разок он сможет, – думала она, доставая из сумочки одноразовый пакетик с шампунем. – Может, чему и научит. Все-таки ему не пятнадцать, а поди все шестьдесят пять. Жизнь видел.

Если исходить из того, что человек – это животное, – продолжала размышлять Дарья, намыливая грудь, – а он животное, потому что к его первоочередным потребностям относится, естественно, потребление кислорода через дыхательные пути, дышать через кожу, как известно, мы не в состоянии. Потом – своевременное испражнение. Как ни странно, на втором месте – попробуйте не пописать сутки. Затем следует необходимость потреблять воду, потом спать, далее есть и, наконец, удовлетворять свои половые инстинкты.

Современное общество добилось удовлетворения всех этих потребностей, но только последняя преследуется по закону в случае, когда это делается за деньги. Когда мы хотим пить или есть, мы идем в кафе, где платим деньги и потребляем. А когда хотим переспать с кем-нибудь – ищем проститутку, но здесь закон не дает нам возможности удовлетворить свою потребность. Это с точки зрения физиологии неверно.

Отсюда страхи, психозы, неуверенность. Взять того же младшего Пименова. Брат даже хотел подложить ему меня для устранения столь, в общем-то, безобидного комплекса. Хотя… не исключено, что из-за людской зашоренности появляются на свет маньяки и насильники. Они с детства испорчены псевдоморальными родителями или самой системой.

Почему это я оправдываю себя? Сейчас, Даша, ты вытрешь капельки воды со своей попки и раздвинешь ноги перед старым, где-то лысым, а где-то, может быть, довольно волосатым дядькой».

Она вытерлась и, словно штангист перед взятием тяжелейшего веса, сосредоточилась.

«Надо отработать, надо отработать, надо отработать. Пусть вначале секс, затем разговоры, потом спать. Или вначале разговоры, потом спать, затем секс. Или вначале спать, затем секс, потом разговоры. Или секс, секс, секс? Ну… это вряд ли».

Она вышла вся ладненькая, стройненькая, закутанная, как в сари, в одно большое розовое полотенце.

В комнате вместе со стариком сидел какой-то молодой человек, которого она никогда раньше не встречала.

– Что все это значит? – она слегка стушевалась, не зная, как ей быть.

– Детка, – начал старый пердун, – неужели ты думаешь, что я еще что-то могу? Я привел тебе кобелька, с которым тебе понравится, я только смотреть буду, и все.

Худой мужичонка лет двадцати восьми развалился в большом кресле и с интересом разглядывал ту, которая ему предназначалась. Лицо его было небритым, под глазами большие синюшные круги. Он весь напоминал высохший куст. И что же он сможет?

– Хотите, чтобы я отдалась ему, а вы на это просто будете смотреть?

– Дада, почему ты не хочешь угодить старику? – заворчал дед. – Мы же уже обо всем договорились.

– Я думала, что буду с вами.

– Слушай, простодыра, – подал голос мужичонка, – какая тебе разница, кто тебя прет! Давай доставим деду удовольствие, пусть смотрит.

Парень поднялся и спустил штаны. Между ничем не примечательных бедер безжизненно болталось ничем не примечательное орудие.

От такого резкого перехода от слов к делу ей стало нехорошо.

– Иди, поласкай его, – заскрипел дед, скромно разместившись в углу комнаты. – Видишь, он к тебе равнодушен.

Дарья видела, но не могла и шагу ступить.

– Она что, – парень обратился к деду, который и ему, видимо, заплатил, – не в курсе, для чего ее пригласили? Я вообще ничего не понимаю. Это шлюха или не шлюха?

– Иди ко мне, бестолковый, – позвала Дарья.

Глаза пожилого клиента зажглись молодецким пламенем.

Дело поехало коряво и неумело. Она вообще не помогала ему.

Правда, чем хуже у парня получалось, тем лучше становилось на душе у Дарьи.

Когда мужичонка кончил дело и хотел было уже идти, старик остановил его и предложил заплатить ему и Дарье за вторую серию.

– Извини, дед, я сейчас больше не могу. Подруга, тебя подвезти?

Ей симпатизировало его абсолютное безразличие к тому, кто платит деньги. Ну, захотел ты посмотреть, как люди занимаются любовью? Посмотрел. Захочешь еще раз взглянуть? Никто не против. Он был прост, как белый лист бумаги, как батон в булочной, как булыжник в выщербленной брусчатке.

На дедульке ей пришлось поставить крест. Ни хрена он не может – ни того, ни сего.

Как оказалось, его звали Жерех. Как он сам объяснил, за постоянное желание бить тех, кто слабее и моложе. Он и сам не понимал, откуда это.

– Сейчас вроде повзрослел, – жаловался он, – а все равно, как пацана какого-нибудь увижу, так и хочется ему наподдать. Не сильно, так, ради прикола.

– Ты на чем? – Дарья подняла воротничок, когда они вышли на улицу.

– А вон.

Ноги у нее не разъехались лишь благодаря сильным мышцам промежности. Шла она как раз по припорошенному снегом льду.

Он успел подхватить ее.

– Держись, куколка.

Черная «девятка». Она не могла глаз отвести от машины. Неужели Софья не врала? Неужели Реместов все задумал и провернул? Он выдержал пытки и сейчас просто ждет, пока разойдутся волны?

– Ты чего стоишь? Садись, – он даже открыл ей дверцу. Так вот сядешь и куда приедешь? Она не знала, что ей делать. – Ты едешь или нет? Не студи салон. Я не возьму с тебя бабки, ты чего?

У нее не было оружия, не было баллончика… Нож, есть нож, он в сумочке, но лезвие у него не выбрасывается. Только не дергаться. Едем, едем, едем.

Она села, и они тронулись.

– Тебе куда? – Водил он здорово. Никаких лишних движений. Машина, как послушный зверек, слушалась каждого его движения. С коробкой передач он обращался как с великой драгоценностью и не то что рвал ее – он ее охаживал, как девственницу: пальцы только дотронутся до рычага, а машина уже рада ему услужить.

Она не забыла, с кем сидела, а потому немного приврала и сориентировала его от нужной ей остановки на два пункта вперед. Не хватало, чтобы все эти дела коснулись матери.

– Тебе были безразличны все мои усилия. Стеснялась дедушку?

– У меня в первый раз такое. – Дарья решила подсечь: – А тебя он, наверное, постоянно приглашает?

Жерех закивал:

– Раз в неделю обязательно. У него в жизни только это удовольствие и осталось, – маленькие стрелочки собрались около глаз – зрачки прятались за шторами ресниц от машины, идущей навстречу с дальним светом. – Ненавижу таких козлов, – выругался он, – неужели фонарей мало?

– И много у тебя было таких бабочек?

– Перестань, – он усмехнулся, – ты что, ревнуешь, что ли? Что-то до этого я от проституток таких вопросов не слышал. От женщин было, а вот от жриц любви не приходилось. Могу тебе только одно сказать: та, которая у меня была до тебя, страстная была, как огонь, в любое время дня и ночи. Старикан аж выл от удовольствия, потому как нам на него было наплевать.

– Наверное, это здорово, – согласилась Дарья, – только надо привыкнуть.

– Нет, – они выбрались на широкий проспект, – главное – это завод. Вот если ширнешься, а потом берешь девочку, вот это я обожаю.

– И чем ты балуешься? – Дарья уже знала ответ.

– Героинчик, само то!

– Так ведь дорого.

– Уверяю тебя, удовольствия того стоят. В следующий раз, если он сведет нас вместе, попробуем. Ты не против?

Дарья была обеими ногами за.

– А зачем нам дед?

Он одобрительно загугукал.

– Наверное, во мне все же что-то есть. Куда за тобой заехать?

– Не надо, я сама приеду, только дай адрес.

* * *

Она сидела на кухне в скромном домашнем халатике и пила уже четвертую чашку чая. Ей было не до сна. Внутри все тряслось. Нервы, будь они прокляты, никак не желали успокаиваться. Приходилось сидеть и потихонечку пить горячую ароматную жидкость. Пот струился по спине, вискам, груди.

«Не хватало еще мне заболеть посреди этих приключений».

Порывшись в аптечке, нашла аспирин и выпила пару таблеток.

«Завтра мне снова придется лечь в постель, но я должна знать, где он живет, с кем встречается. Можно ведь и ненавидеть себя за то, что так живешь, но это до тех пор, пока у тебя в руках не оказываются деньги. Они все списывают, все очищают».

* * *

Погода разгулялась, на небе не было облаков, а, как следствие, холод и яркое солнце исполняли основные партии.

Они договорились на три часа дня. Переться ей пришлось в Заводской район, но не могла же она показывать ему, где живет.

Жерех встретил ее смачным поцелуем в губы, после чего она смогла оценить обстановку в двухкомнатной квартире на седьмом этаже.

Он не скупился на отделку, на ковры и аппаратуру. Уютное гнездышко.

– Ты, наверное, имеешь неплохой доход. Неужели все это куплено на то, что ты трахаешь девочек по заказу старичков?

– Дада, ты любопытная, – он стал стягивать с нее шубу.

– Но я же женщина!

– Извини, совсем вылетело из головы. – Свитер вслед за шубой упал на пол.

– Пойдем, – он потащил ее на предусмотрительно разложенный и застланный чистым бельем диван, – ты мне нравишься, пойдем.

Упираться смысла не было, именно за этим она сюда и пришла.

– Но я рассчитывала, что ты угостишь меня.

– Сейчас все будет, – пообещал он, продолжая раздевать гостью.

Она видела, что он, против вчерашнего, заведен, и это вроде и хорошо, но где же у него наркотики-то, черт?

Вот уже на ней ничего нет, и она, не стесняясь, лежит на одеяле, разглядывая тощего Жереха, все еще остающегося в плавочках.

– Теперь самое интересное, – он подошел к стенке и, открыв створку из фигурного стекла, достал с полочки два шприца и жгут.

Дарья, в общем-то, не боялась уколов с детства. Ей самой приходилось делать их сотнями на летней практике в больнице, и ничего нового в процедуре введения раствора в вену для нее не было. Сейчас ей предоставился реальный шанс стать наркоманкой. Вроде с одного раза ничего не будет, но это «вроде».

– Слушай, может, обойдемся? Я не хочу.

Он не стал ее заставлять.

– Мне больше достанется.

Положив один шприц обратно, он сел на угол дивана и, перетянув себе руку жгутом, стал сжимать и разжимать кулак, добиваясь того, чтобы вены на внутренней стороне локтя набухли от переполнявшей их крови. Затем умело загнал иглу себе в сосуд и впустил кубик дерьма внутрь.

Как только он снял жгут, дрянь стала разноситься по его кровеносной системе. Попав в малый круг кровообращения, героин через кровь стремительно ворвался в мозг.

Жерех откинулся на спину уже с закрытыми глазами.

– Как хорошо, Господи, – простонал он.

В течение пятнадцати минут ситуация не менялась. Он был под кайфом.

Наконец в мозгу появились первые светлые всполохи, и Жерех потянул девушку к себе.

– Извини, я так хочу спать. Иди домой, ладно?

Она была десять раз не против.

Дождавшись, пока он уснет, Дарья принялась за детальный осмотр квартиры. Она работала очень энергично, заглядывая во все укромные уголки, но чем дольше она искала, тем меньше у нее было надежды на то, что найдет здесь что-нибудь.

Спать он будет долго, в этом она была уверена, так что времени на поиски было предостаточно.

Закончив с кухней и коридором, она решила осмотреть туалет и ванную.

Зазвонил телефон.

Он ведь мог и очухаться. Уж больно громко трезвонит. «Взять или нет? Взять!»

– Да.

Приглушенный бас попросил к телефону Виктора.

Она не знала, как на самом деле зовут Жереха, и если ошиблись номером, выйдет всего-навсего небольшой конфуз.

– Он спит сейчас, что ему передать?

– Пусть просыпается и едет к шефу, и побыстрее.

– Хорошо, уже иду будить.

На прощанье раздалось:

– Давай, милочка, давай, шевели попкой.

Дарья выждала еще десять минут, после чего хлестнула парня по лицу.

– Эй! Просыпайся! Шеф звонил.

Он стал мычать ей в ответ что-то нечленораздельное. Но нерезкие повороты в горизонтальной плоскости обнадеживали.

– Хватит спать, вставай, к шефу надо ехать.

Очухавшись и продрав глаза, он переспросил:

– Звонил Кузиков?

Дарья обладала хорошей способностью запоминать голоса, но ничего похожего на голос Александра Михайловича она не слышала.

– Откуда я знаю?

– Он так и сказал – «шеф»?

– Да.

– Значит, он.

– А кто это – Кузиков?

– Директор «Словакии». Козлина, задолбал совсем, – он, пошатываясь, слез с лежака. – Слушай, ты не отвезешь меня? Я в таком состоянии, что мне за руль нельзя.

Она чуть не сказала ему, что сделает это с удовольствием.

* * *

Пошатываясь, Жерех поплелся на свидание с начальством, а Дарья, сидя в машине, ломала голову, как теперь вывести Кузикова на чистую воду. К тому же существовало вездесущее «вдруг». Директор мог быть патроном Жереха, но он мог и понятия не иметь о героине. Нужна была приманка, большая и толстая.

* * *

День ото дня Инге становилось все лучше. Как будущий доктор, Дарья не упустила возможности немного поправить ее здоровье, постоянно уменьшая дозы. В результате такого ускоренного метода Инга постоянно находилась в физическом напряжении, но, поняв, что ее еще и лечат, теперь все больше помалкивала.

– Зачем ты занимаешься ею? – недоумевал Алексей.

– А что прикажешь делать? Нам надо, чтобы она чувствовала себя обязанной по отношению ко мне. Пятого числа сюда приедут большие деньги, и мы должны взять их без проблем. Покупатель знает только ее. Представляешь, что получится, когда посреди церемонии обмена денег на товар Инга завыступает? Она должна быть на нашей стороне целиком и полностью.

– А где ты возьмешь наркотики?

Она нисколько не смутилась.

– У нас есть немного. Потом, мы можем выкупить часть у Совка.

– Но это себе в убыток.

Встав на носочки, Дарья заглянула Алексею в глаза.

– Пятьсот тысяч долларов.

Вообще-то от осознания того, что в руках у тебя будет столь крупная сумма, можно обделаться. Это и произошло с Алексеем.

– Ладно, рискнем.

Поощрение не затерялось:

– Я всегда считала тебя настоящим мужиком.

– Слушай, а твои поиски, они дали хоть что-нибудь?

– Все это, кажется, обречено, – кисло брякнула Дарья.

– Я так и думал.

* * *

Первое, что сделала Инга, когда ее отвязали накануне процедуры отжатия денег у столичного покупателя, это поинтересовалась у Дарьи, есть ли у нее перспектива вылечиться полностью. Когда недипломированный доктор ответил резко утвердительно, Инга неожиданно для всех улыбнулась.

– Вы не представляете себе, что такое сидеть на игле. Неужели этому кошмару длиною в год придет конец?

– Не сомневайся, – успокоила ее Дарья. – Самое трудное ты уже перенесла. Теперь тебе самой надо проявить немного мужества.

Алексей не мог вынести того факта, что женщина, которая повелевала им и которая хотела его убить, вылечится. Правда, он сам поил ее вином, но не пить же одному, потом он имел ее, но это по пьянке.

– Тебе придется отработать свое выздоровление.

– Я еще не вылечилась, жлобчик. Если у вас хватило ума развязать меня за несколько часов до встречи, может, перевезете так необходимого вам человека в гостиницу? Но перво-наперво надо добраться до телефона. Если я не позвоню, он не сядет сегодня в свою машину, и все накроется.

– Он пилит из Москвы сюда? – уточнил Алексей.

– Уверяю тебя, общественные виды транспорта при перевозках столь ценных грузов не годятся.

* * *

Сняв номер в «Словакии», они стали втроем делить шкуру неубитого медведя.

Алексей постоянно дежурил у окна. По словам Инги, человек должен был пригнать из первопрестольной «Газель», загруженную канцтоварами, а обратно он повез бы коробки с заряженным героином «майонезом».

После не особенно уж бурных дебатов деньги решили поделить поровну. Единственное, что беспокоило Дарью, так это наличие оружия у Алексея, от которого он так и не избавился. Может, и правильно сделал, потому как впереди встреча с, наверное, очень крутым типом, который перевозит по стране столь крупные суммы в одиночку.

– А вот и он, – пропел Алексей, отходя от окна.

– В ванну, – скомандовала ему Инга.

– Не выделывайся, – грубо оборвал ее бывший слуга.

Дарья просто ушла в другую комнату. Благо «люкс».

Инга должна была встретить гостя и посадить его за столик, который ломился от снеди. Человек этот вел себя благоразумно и, по ее словам, никогда не пил, так как был за рулем.

После того как она посадила бы его за столик, из ванной должен был выйти Алексей. Под дулом пистолета все бы и закончилось.

Дяденьку убивать не собирались. Куда проще примитивно связать его и дать деру. В милицию же он не побежит.

Дарья села на стул и скрестила пальцы на коленях. Вот он звонит в дверь. Размеренные шаги Инги. Здороваются. Он, кажется, даже целует ее.

– Как доехали?

– Скользко на дорогах, но вроде добрался, – голос мужчины был уставший. – Я не буду ужинать с вами, Инга, мне надо быстрее обратно. В столице очень ждут.

– Понимаю. Тогда к делу.

Теперь она должна была достать чемоданчик, где, кроме муки, было немного и героина. Совок был без ума от счастья, когда к нему пришел его же поставщик и купил часть товара уже по розничным ценам.

– Как всегда, я проверю все упаковки, – строго сообщил гость. – А вы пока можете заняться финансами.

Замочки «дипломата» щелкнули.

Дарье показалось, что она уловила сквозняк.

– Сядь! – раздался громкий голос Алексея.

Дарья тут же вышла из своей комнаты. Но ствол был направлен не на плотного мужчину в джемпере, а на Ингу.

– Ты что, рехнулся?!

Покупатель подошел к входной двери и впустил крестного папу.

Для женщин это был сюрприз.

Следом за Николаем Ивановичем вошли еще двое крепеньких мужичков. У одного из них в руке был шприц.

Войдя в номер, высокий и поджарый мафиози потрепал Дарью по щечке, похлопал Алексея по плечу, затем подошел к Инге и положил ей на плечи руки.

– Инга, почему ты пытаешься развалить весь мой бизнес?

Удар в скулу был сильным и резким, но Инга смогла устоять на ногах.

Она не знала, как ей быть, что сказать. Наконец ее проняло.

– Это все она! – Парина ткнула пальцем в Дарью.

– Конечно, шлюха все обделала. – Он махнул рукой, и Алексей вместе с вошедшими следом за мафиози мужчинами скрутил Ингу.

– Пожила, и будет.

Игла вошла в шею. Сдавленные крики, прорывающиеся сквозь закрывавшую рот ладонь, стихли.

– Быстро все из номера, – распорядился папа и сам быстрее всех бросился выполнять собственное распоряжение.

* * *

Дарья сидела на кровати и ревела. Она рассказала ему все, лишь бы только он не убил ее. И он не убил. Он даже оказал ей честь и трахнул ее. Получалось это у него хорошо, она даже сказала бы – по-человечески: чисто, без извращений и выкрутасов.

– Дада, ты зря ревешь, – Николай Иванович пил кофе из маленькой чашечки, сидя около открытого камина. – Тебя никто не тронет. А Алексей… на него не надо обижаться. Он просто хочет нормально жить. Ты думаешь, бегать с кучей денег и наркотиков по белу свету, каждый день ожидая смерти, приятное занятие? Он все сделал правильно, пришел и рассказал папе.

Ты не останешься без вознаграждения, тем более у нас все шансы, не так ли?

Она вытерла нос и кивнула в ответ.

– Только я все сделаю сама, вдруг это и не он вовсе.

– Конечно. Ты же еще ничего не нашла.

– Но я рассчитывала на те деньги, которые привезет человек из Москвы. Никто не устоит перед такой суммой.

– Мне пришлось извиняться за наш бардак. Я договорился, что он подождет одни сутки. И никаких денег. У тебя только сутки. Время пошло четыре часа назад.

Жестче удара быть не могло.

* * *

Она была в панике. У нее осталось всего ничего, чтобы раскрутить Кузикова. Доказательств того, что наркотики именно у директора гостиницы, у нее не было. Да они могут быть вовсе и не у него. Ей надо было сообразить, как можно заставить здорового и даже немного умного администратора засветиться.

Единственное, что она могла придумать, это снова обратиться к Совку.

Найти торгаша не составило никакого труда. Он был на своем посту и трудился в поте лица.

– Дада, да ты крутая, – торговец кайфом базарил с полуоткрытым ртом. Ну, дурак дураком, ей-богу. – Значит, я прихожу к этому мужику и бросаю ему тему о том, чтобы организовать у него в гостинице сбыт товара. Он бьет отказом, тогда я начинаю долбать, что я крутой, и вынимаю бабки. Мацаю его за трудности с героином и кричу, что могу захавать пару сотен граммов. Даю ему координаты и бью поклон. Все?

Так суть дела Дарье еще никто не пересказывал.

– В общем, все верно.

– Но за это ты спишь со мной целый месяц.

Она не колебалась.

– Я согласна при условии, что дело выгорит.

– Нет, я не согласен. Мои дела в последнее время, как ты знаешь, пошли в гору. Зачем мне такой риск?

Ее жали со всех сторон, и она была вынуждена прогибаться.

– Только сделай все, как я прошу.

Он подлетел к ней и поцеловал взасос.

– Ты – моя девочка!

* * *

Если человек долго сидит на товаре, у него должно начаться головокружение при мысли о возможности сбыта. Дарья не могла себе представить, что Александр Михайлович откажется. Сразу же после того, как Совок поклялся, что дело сделано, он вплотную приступил к игре папа – мама. Занимались они любовью прямо у него в кабинете. Она так хотела, чтобы телефон зазвонил, но старый аппарат с вертушкой, стоящий на тумбочке, предательски помалкивал.

Отведенное время пролетело стремительно.

Спустя всего час после крайнего срока к Совку приехал Алексей с товарищами.

– Я так и думал, что она у тебя, – кобелька быстренько стащили. – Поехали, – он бросил Дарье трусики.

Дверь была выбита в самый неподходящий момент, но факт прерванного полового акта никого не заставил даже покраснеть.

– Может, подождем еще час? – взмолилась Дарья. – Может, он позвонит.

– Можешь одеваться медленно, – с тенью усмешки произнес Алексей. – Теперь ты собственность папы. У тебя нет ни денег, ни наркотиков.

– Как? Но ведь мы же нашли… – она не верила своим ушам.

– Все конфисковано, Дада. Одевайся.

И телефон зазвонил.

В комнате стало тихо.

– Совок, возьми трубку, – взмолилась Дарья. Но парень сидел не шевелясь. – Ну возьми, что тебе стоит?

Алексей подошел к нему и, схватив за шиворот, приволок к аппарату.

– Бери трубку, ублюдок.

* * *

Позвони он на пять минут позже, и пришлось бы мне натурой отрабатывать растраченные деньги». – Дарья сидела на заднем сиденье в «Ауди-100» и мчалась на встречу с директором гостиницы. С обеих сторон ее подпирали крепкие ребятки, которые не привыкли много думать – такая уж у них работа.

Совок ехал следом. Ему теперь надо было переговорить с директором и заставить того выложить на стол очередную партию. Вот здесь в дело и вступал Алексей с тремя подручными и в темпе выколачивал из директора остальное.

Ноги почему-то плохо слушались ее. Ступенька, еще одна. Теплая компания входит в гостиницу, не обращая внимания на вялые попытки администраторов остановить их, поднимается к Кузикову.

Совку дали три минуты на то, чтобы он подготовил директора. Вся кодла не стала даже входить к секретарше, дабы не наделать шума, и устроила привал вдоль стеночки.

Алексей бесстрастно смотрел на часы, время от времени переводя взгляд на Дарью.

– Если он там сейчас облажается, ты едешь с нами. Не забывай.

Давно она так никому не желала удачи, как в данный момент Совку. Каково стоять и ждать, что же с тобой будет? Не зная, повезет тебе или нет.

Лимит времени истек слишком быстро.

– Все, пошли, – скомандовал Алексей.

Если они сейчас не вытрясут из него наркотики – все пропало.

Секретарша судорожно хватала ртом воздух. Видимо, она не привыкла, чтобы к Александру Михайловичу заходили без ее разрешения крепкие ребятки.

Как и ожидала Дарья, на беседу с Кузиковым отправились трое из четверых, а с ней оставили того, кто пожиже.

Почти сразу из-за двери донесся звон бьющегося стекла и истошный вопль еще не сломленного директора: «Что вы делаете?!»

Дарья, сидя на стуле в приемной, догадывалась, что сейчас он узнает об этом. @B-MIN = Дверь в приемную снова открылась. Она увидела его, вернувшегося с того света.

– Директор занят, – блатняцким тоном вывалил дежуривший рядом с Дарьей гоблин.

– Пошел ты на х…, – ответил Сергей, вынимая пистолет.

Снова до боли знакомый выстрел.

Он схватил ее за руку, и они помчались прочь из гостиницы.

* * *

Сидя в баре «Сарацин», они пили пиво.

– Как же ты выжил тогда?

– В меня, как, похоже, и в тебя, выстрелили капсулой со снотворным. Дрянь растворяется в организме, и ты засыпаешь. «Милое» средство. Когда я очнулся, нас куда-то везли. Я думаю, эти ублюдки не стали хвастать тебе, что там с ними случилось в машине, но отбить тебя мне не удалось. Пришлось бежать, поджав хвост. Сколько тебе пообещал Николай Иванович за то, что ты найдешь партию?

– Шестнадцать тысяч, а что? – в голове у нее шумели маленькие водопадики.

– Ну что же, ты действительно нашла вора, – уголки его рта чуть растянулись.

– Так это ты?

– Понимаешь, когда Софья забрала порошок, сложилась неприятная для нашего с Игорем бизнеса ситуация. Кабан каждый день давил на меня, чтобы я прекратил череду похищений. Он сам придумал эту схему с подсадной уткой, не имея ни малейшего представления, что хочет схлестнуться с наркоторговцами.

Ну, я ходил по городу, искал подходящую кандидатуру, думал о тебе и нашел именно здесь, – он окинул взглядом мечи и щиты, развешанные на стенах.

– Значит, тебе на меня наплевать?

– Дада, я ничего не забыл. Кто знал, что так получится? Конечно, я потрепал тебе нервы, но ты ведь жива.

– Очень мило. То есть ты хочешь сказать, что я заработала себе жизнь?

– Конечно, я несколько поправлю ситуацию, – он, не стесняясь сторонних взглядов, отсчитал ей прямо за столом шестнадцать тысяч сотенными. – Мне удалось реализовать часть товара. Кузиков был в доле и пихал Совку свою часть, но у него хватило ума рассказать мне о том, что он начал сбрасывать порошок.

– Значит, основная часть партии все время была у тебя?

– Да.

– А кому же принадлежит идея?

Он промолчал.

– А, понимаю, ее уже нет, правда?

* * *

– Мам, может, купим себе машину?

– Какую машину? О чем ты говоришь? У тебя есть деньги?! Как ты могла их заработать? Нет, погоди, ты шутишь, что ли? Что-то я не замечала, что ты где-то работала! Или у тебя появился богатый ухажер? Ну, что ты молчишь? Говори, говори, говори что-нибудь!..

Content

Михаил Серегин
Бар-сучка