Михаил Серегин

Прекрасная попрошайка

Кровь стекла с губы по подбородку и капнула на белоснежную скатерть. Дарья поморщилась и приложила салфетку к губе. Вишня: зрелая, сочная, под цвет шоколада и очень крупная. Она купила на базаре целое ведро и пригласила на девичник Лизочку и еще одну свою давнюю подругу – Катерину. Так, втроем, сидя за столом, на котором, кроме вишни, было легкое вино и конфеты, они провели уже более трех часов.

Сейчас дамы сидели и болтали, между делом поглощая сочную вишню. Та струйка сока, что стекла с губы, не была кровью. Это всего лишь плод, раздавленный прелестным язычком о нежное небо, дал сок, который по чистой случайности смог вырваться изо рта и стечь на скатерть.

Девчонки рассмеялись, глядя на Дарью, и посоветовали ей не жадничать.

– Куда ты торопишься? – воскликнула широкопопая миниатюрная Лизочка. – Мы тебя не объедим. Все тебе достанется.

– Я тороплюсь? – возмутилась Дарья. – Да вы на себя посмотрите.

Данилова ткнула пальцем в грудь Катерины, и та опустила глаза. На сиреневой блузке высокой и мосластой Катерины расплылось несколько пятен от вишни. Узрев такое дело, блондинка вскочила со своего места и заверещала:

– Ой, мне это надо застирать. Немедленно.

Лизочка с Дарьей теперь принялись смеяться над подругой, которая начала метаться по кухне, не зная, что делать.

– Успокойся, бедняжка. – Дарья положила себе в рот очередную вишенку. – Пятна уже высохли. Теперь тебе придется помучиться, чтобы их вывести.

– Ну не могу же я в таком виде идти по городу.

Дарья смерила критическим взглядом длиннющую подругу.

– Таких девушек, как ты, Катерина, днем с огнем не сыскать: высокая, стройная, гибкая. Подумаешь, несколько пятен на блузке. К тому же она у тебя не белая, а сиреневая, почти под цвет. Издалека и не различишь.

Катерина Дарью не слушала. Она подбежала к большому зеркалу в коридоре и стала разглядывать пятнышки.

– Послушайте, – заныла она, – я сама так не могла на себя прыснуть. Это кто-то из вас. Вы ведь сидели напротив.

Дарья поспешила отбояриться:

– Мы здесь ни при чем…

Катерина вернулась расстроенная и снова села за стол, сложив длинные конечности в кучу.

– Дарья, ты не могла бы мне одолжить что-нибудь из своего гардероба?

Хозяйка предложила гостье на выбор несколько вещиц.

– Выбирай, только они не очень длинные.

– Не страшно, не страшно, – затараторила Катерина. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Она выбрала желтую яркую рубашку с голубенькими полосками и тут же примерила. Подошла к зеркалу и, покрутившись немного, сообщила, что это ей подходит.

Данилова встала с ней рядом:

– Поскольку у тебя нет груди, то и рубашечка растянулась по всему телу.

– Ох, можно подумать, – обиженно заявила Катерина, – что ты у нас Саманта Фокс или Сабрина.

– Ну нет, конечно. – Дарья поглаживала свои формы. – Я намного изящнее. А вот рубашечка тебе действительно к лицу, и, знаешь, я ее тебе дарю.

Катерина вытаращила глаза и от всей души чмокнула Дарью в щеку.

– Вот спасибо. Мне сегодня на аукцион идти со своим ненаглядным. Не могла же я туда явиться, изляпанная вишней.

– Аукцион! – воскликнула Лизочка. – Это что же вы там хотите себе приобрести?

Дарья также выразила интерес. У нее даже мелькнула мысль отправиться вместе с Катериной.

– Аукцион как аукцион, – пожала плечами мосластая девица, расчесывая свои небогатые белые волосы. – Мы там решили себе купить что-нибудь из посуды… Сервиз, например.

– Ну да, мы решили, – передразнила Дарья. – Сразу чувствуется, что муж твой уже давно все решил.

– Нет, – запротестовала Катерина, – мне тоже эта идея очень даже нравится. Я считаю, что мы, женщины, в некоторой степени и зависимые создания…

– Зависимые, зависимые. – Лизочка выкатилась вслед за подругами в коридор, держа в одной руке тарелку с вишней и аккуратно сплевывая косточки в кулачок. – Мужики, где вы?!

– Нет, вы меня не поняли. Я имела в виду зависимость от вещей. Но мой ненаглядный Константин сам не прочь притащить какую-нибудь безделушку в дом, а потом всю оставшуюся жизнь сходить по ней с ума.

– Вот и тебя он притащил. – Разглядывая подругу, Дарья отметила, что она неплохо выглядит и может даже поучаствовать в торгах в качестве продаваемого экспоната.

Катерина надула губу:

– Супруг не позволит. Он там все перевернет тогда.

Дарья припомнила Константина. Она видела его всего один раз. Такой огромный, можно сказать, просто не человек, а динозавр, ростом в два десять и весом под сто сорок килограммов. Ему только одна дорога – в их саратовский «Автодорожник». Кстати, баскетболом он, по словам Кати, никогда и не думал заниматься. Жил себе и жил со своими двумя десятью, жену себе нашел под сто девяносто. Интересно, на какой кровати они спят? Этот вопрос себе Дарья задавала не раз, когда встречалась с Катериной, но вслух его произнести никогда не решалась.

– Я даже и не думала, – призналась Данилова, – что у нас в Саратове проходят подобного рода аукционы. Все, что у нас до этого продавали, так это предприятия и земельные участки под застройку. Похоже, времена меняются.

– Да, – согласилась Катя. – Аукционы эти с год назад начались.

– И на них постоянно продаются какие-нибудь интересные вещички?

– У них уже сложился небольшой круг постоянных клиентов, куда мы с Константином входим.

Дарья не считала себя настолько состоятельной, чтобы ходить на аукционы и бороться с каким-нибудь денежным мешком, вбившим себе в голову, что та или иная рюмка девятнадцатого века обязательно должна быть у него на столе на зависть гостям.

Константин владел то ли тремя, то ли пятью магазинами и поэтому мог себе позволить время от времени, взяв жену, пойти и потратиться на какую-нибудь дребедень.

Дарья же предпочитала несколько иной стиль жизни. Она могла купить себе дорогую вещь, но безо всяких аукционов и торгов. Она их побаивалась. Знала, что может войти в раж и увлечься, а это приведет к неоправданным тратам. А в руках, на худой конец, окажется какая-нибудь чашка или ложка, которая, по уверениям организаторов аукциона, является вещью неимоверно дорогой и ценной.

Тем не менее любопытство было сильнее собственного здравого смысла, предупреждающего о возможных негативных последствиях. Дарья не упустила случая поинтересоваться, где и когда проходят торги.

Каждую субботу в два часа дня в небольшом кафе начиналось действо, во время коего своих новых владельцев искали весьма симпатичные вещички. Одни были привезены из дальнего зарубежья, другие создавались в разное время отечественными мастерами.

Кафе с невзрачным и неприметным названием «Лодочка», по словам Катерины Лировой, располагалось на окраине города, и для того, чтобы добраться до него, требовалось проехать по замысловатым и узким улочкам.

Причесавшись, беловолосая попрощалась с Лизочкой и Дарьей, извинившись, что уходит немного раньше.

Когда Катерина ушла, рыжая пристала к Дарье с просьбой – дать ей поиграть на компьютере.

– А ты умеешь? – поинтересовалась Данилова.

Лизочка ни черта не понимала в современной технике, и ее необходимо было первым делом обучить самым элементарным вещам, чтобы она смогла справиться хотя бы с простенькой игрушкой.

Почувствовав в себе тягу к преподаванию, Дарья предложила приятельнице пройти небольшой курс обучения. На что та, желая развеяться, незамедлительно согласилась, заметив, что стакан вина никаким образом не должен повлиять на процесс запоминания и вникания в суть.

Дарья добросовестно изложила ей принцип действия игрушки и показала, на какие кнопки и в какие моменты следует нажимать, после чего оставила Лизочку одну перед компьютером и ушла на кухню немного прибраться. Посиделки с уходом Катерины можно было считать законченными.

Моя бокалы, Дарья раздумывала над тем, что услышала от блондинки. Она была вынуждена признаться, что в ней разыгралось любопытство, и ей захотелось побывать на этих торгах. В эту субботу она уже не успевала сделать это, а вот в следующую намеревалась непременно в два часа дня подъехать к кафе, где проходило разрекламированное Катериной мероприятие.

Лизочка очнулась и не могла поверить, что так долго сидела перед компьютером: было уже шесть часов вечера.

– Дарья, извини. У тебя, наверное, какие-то свои дела есть. Я просто как в другой мир провалилась.

– Ничего, ничего, – отмахнулась Данилова. – Я это по себе знаю. Четыре часа за игрушкой – это не срок. Ну как, понравилось?

– О, не то слово, знаешь, я обязательно куплю себе что-нибудь подобное.

День шел за днем, а мысль о посещении аукциона все не покидала Дарью. Она решила позвонить Кате и расспросить более подробно, как добраться до этой «Лодочки».

Длинноволосая брюнетка мило поболтала с подругой минут сорок, а может, и час сорок. Никто не засекал. В результате Дарья узнала, что «Лодочка» располагается в подвале пятиэтажного жилого дома в так называемом шестьдесят восьмом поселке. Для Даниловой это был не ближний свет, но и никаких препятствий для того, чтобы добраться туда, не было. Тем более что не так далеко от этого поселка, который уже давно стал частью города, жила ее мама, Нина Ивановна.

Кроме координат «Лодочки», Данилова узнала у подруги, что они с мужем приобрели на аукционе статуэтку воина, сделанную в начале восемнадцатого века в Иране. Слоновая кость. По мнению Катерины, они не прогадали. Кроме этого, на аукцион в прошлую субботу выставлялось издание Библии, датированное тысяча восемьсот вторым годом, затем набор столовых приборов из серебра на двадцать четыре персоны, картина неизвестного художника, на которой, как поняла Дарья из стыдливой фразы Катерины, была изображена совокупляющаяся пара, далее несколько фарфоровых фигурок, сделанных в Японии уже в пятидесятых годах нашего столетия.

– Как получить информацию о том, что будет на следующих торгах? – Дарья уже решила, что непременно на них будет.

– Контора там небольшая, и нет возможности издавать какие-то буклеты заблаговременно. Просто приходишь, садишься за столик, тебе дают листок бумаги, на котором есть скупое описание предлагаемых вещей, и ты сидишь, пьешь кофе и время от времени торгуешься. Кажется, у них в пятницу, да, именно вечером в пятницу, можно прийти и через стекло поглазеть на те предметы, которые будут выставлены на продажу на следующий день. Но, насколько я знаю по разговорам, так никто не делает. Люди приезжают в день торгов просто для того, чтобы немного потратиться. Это то же самое, что сходить в казино, но, в отличие от похода в игорное заведение, у тебя есть шанс унести отсюда покупку, а не просто воспоминания о проигрыше.

Дарья рассмеялась и призналась собеседнице, что это действительно весомое преимущество.

– Ты будешь в эту субботу? – спросила Дарья подругу и подумала, что если та ответит «да», то она сможет увидеть огромного, словно мамонт, Константина, который, по словам его жены, при этом очень нежный и чуткий человек.

– Нет, мы, наверное, не придем, есть другие планы, – деликатно ответила Лирова.

– Ну хорошо! – Дарья поблагодарила подругу и решила, что сама сможет в эту субботу приехать и посмотреть на то, как это все проходит.

В небольшом подвальчике, где и столиков-то было не больше десятка, свободных мест к началу торгов не было.

Дарья приехала в «Лодочку» ровно в два. Пришлось скромно встать у стены и смотреть за происходящим. Вход был платный. Отдала пятьдесят рублей без особого сожаления, так как любопытство не давало ей покоя уже целую неделю, и нужно было в конце концов его удовлетворить.

Владельцы кафе не поскупились на ремонт. На стены были наклеены весьма дорогие обои, выполненные шелкографией, на потолке горело несколько новомодных точечных светильников, обеспечивающих чуть ли не дневное освещение. Посетители могли свободно читать даже очень мелкий текст, что было весьма немаловажно, потому как вместе с правом посещения аукциона, которое посетитель зарабатывал, уплатив за вход упомянутый уже взнос, он получал в руки, как и рассказывала Катерина, несколько листков бумаги с номерами лотов, названием и описанием того или иного предмета, выставленного на торги.

В описании значилась стартовая цена, примерный или точный год создания объекта, далее шел текст, в котором говорилось о том, из какого материала сделано произведение искусства или в каком стиле выполнено. Организаторы мероприятия не утруждали себя подробным представлением лота, видимо, полагая, что люди, увидев собственными глазами ту или иную вещь, смогут самостоятельно оценить ее.

Столики в кафе были выполнены из натурального дерева и имели квадратную форму, примерно метр на метр. Около каждого стояло по два-три мягких стула. Зал обслуживала всего-навсего одна официантка, которая предлагала лишь напитки.

Дарья попросила большой стакан минералки. На улице было жарко, и из нее довольно много выпарилось, пока она сюда ехала. В подвале работал кондиционер, и это было весьма приятно, так как температура здесь не поднималась выше двадцати или двадцати двух градусов.

В пять минут третьего на небольшой свободный пятачок, вокруг которого были расставлены столики и расселись потенциальные покупатели, вышел толстяк, диаметр пуза которого был не намного меньше его роста. Мужчина с жидкими черными волосиками, зачесанными набок, объявил о начале аукциона и попросил посмотреть всех присутствующих на описание лота под номером один.

Люди уткнулись носами в бумажки, а официантка прошла по залу и раздала каждому по карточке, на которой был написан его личный номер.

Господам и дамам – а были и женщины, сидящие рядом со своими кавалерами и потихоньку потягивающие через соломинки какое-нибудь питье, – предлагалось приобрести себе в собственность вырезанные из дерева шахматы. Как явствовало из описания, сделал их саратовский мастер из ясеня, бука, березы и вишни. Четыре породы дерева в одной работе. Красивая вещица!

Как только таблички с номерами были розданы, на небольшом столике с колесами сам толстяк вывез из служебного помещения расставленные на доске шахматы. Те, кто сидел не так близко, даже поднялись с места, чтобы получше разглядеть работу.

– Прошу прощения за некоторые неудобства, – произнес ведущий, – но я бы не хотел поднимать шахматы над головой, чтобы нечаянно не уронить фигуры с доски. Начальная цена, как вы можете видеть в своих прайс-листах, составляет полторы тысячи рублей.

У ведущего, что было для Дарьи удивительно, в руках ничего не было. По телевизору она привыкла наблюдать классическим образом обставленные аукционы, где у «торгового тамады» в руках обязательно был молоточек, которым он время от времени стучал.

Дарье было интересно, как же он будет произносить эти самые слова: «Сто миллионов долларов – раз, сто миллионов долларов – два, сто миллионов долларов – три, продано!» Ведь после «три» должен неминуемо следовать удар молотком, который извещает об окончании торга.

К шахматам интерес поначалу проявили шестеро посетителей. Поскольку Дарья стояла за спинами торгующихся, она не могла разглядеть их лиц и решила просто ориентироваться по взлетающим вверх картонкам.

Дело пошло-поехало, в результате произведение прикладного искусства ушло за девять тысяч пятьсот рублей. Дарья сглотнула слюну и подумала, что все же это слишком много для такой вещички, хотя покупатель, мужчина, чей рост был слегка выше среднего, а возраст наверняка в два раза превышал возраст Христа, с превеликим удовольствием немедленно рассчитался и забрал свое приобретение. Но самым интересным для Дарьи было не то, что покупатель немедленно отдавал наличные и забирал понравившуюся ему вещь, а то, каким образом толстяк извещал о конце торгов. Он щелкал каблуками ботинок, видимо, из-за этого какие-то контакты замыкались и через встроенные динамики раздавался средней силы электронный гонг.

Дарья оценила деловой подход организаторов аукциона. Все делалось оперативно: продажа, расчет, а извещение о прекращении борьбы выглядело вообще как в боксе: «Бааууум». Все, победитель один, остальные не у дел.

За шахматами шел ковер ручной работы. По утверждению ведущего, он был сделан в Турции из верблюжьей шерсти в тысяча девятьсот третьем году.

«Редкость, наверное, невиданная», – подумала Данилова, приготовившись разглядывать прекрасную вещь.

Вопреки ее ожиданиям, на обозрение зрителям вынесли небольшой коврик с правильным геометрическим узором, чьи поблекшие краски не могли ни на кого произвести должного впечатления. Дарья сразу же засомневалась: а Турция ли это вообще, и верблюжья ли шерсть, а не подделка какого-нибудь совдеповского заводика конца тридцатых годов. Наверное, точно так же подумали и все остальные присутствующие, никто к данной рухляди интереса не выказал, тем более что начальная цена соответствовала ста долларам. Приобрести явную дребедень за такую сумму никто не согласился.

После этого на торги выставили первое издание Полного собрания сочинений Пушкина на английском языке. Оказывается, сие случилось в тысяча девятьсот одиннадцатом году. От одной только мысли о том, что Пушкина можно читать по-английски, Даниловой стало смурно. Она любила Александра Сергеевича и была уверена, что, только постигнув русский язык, можно приблизиться к пониманию того, каким великим был поэт, и наслаждаться его слогом.

Толстяк еще не раз эффектно щелкал каблуками, но Дарья так себе ничего и не присмотрела, хотя денег взяла и могла бы состязаться за самые дорогие на этом аукционе вещи. Лишь однажды рука ее дрогнула, и она даже решила поднять вверх свою карточку, когда вынесли на всеобщее обозрение золотую цепочку и рубиновый кулон на ней. Но затем она урезонила себя, вспомнив, что у нее и так дома полно побрякушек. Кроме того, точно такой же кулон она без проблем найдет если не в Саратове, то в Москве, и куда за меньшие деньги. Отдавать же за эту вещичку полторы тысячи, да еще и не рублей, а у.е., ей казалось ненужным расточительством.

– Ну вот, мы с вами очень быстро и закончили, – объявил ведущий в половине пятого, – на сегодня, дамы и господа, больше лотов нет, будем рады видеть вас в следующую субботу.

Публика поднялась со своих мест, кто с покупками, кто без, и стала покидать кафе. Дарья осталась и спросила у официантки, не может ли она здесь перекусить. Точно так же, как она, поступили и еще несколько посетителей. Большей частью это были те, кто приобрел хоть что-то на аукционе. И теперь эти люди стремились побыстрее обмыть покупки.

На столиках появилось спиртное, салатики, было обещано и мясо.

Дарья сидела одна. Она заказала себе дежурное блюдо плюс салат из помидоров и огурцов. Все это было немедленно выполнено. Дежурным блюдом, как оказалось, была картошка с котлеткой.

Она увлеклась добросовестно обжаренной картошкой и не заметила, как к ней подошел толстяк, недавно проводивший аукцион.

– Здравствуйте, простите за беспокойство, – вежливо начал он, наклоняя свою жидковолосую голову, – я наблюдал украдкой за вами, пока проводил торги. Вы так ничего и не купили?

Она подняла на него свои изумрудные глаза:

– Знаете, мне больше понравилось, как вы щелкаете каблуками. У вас там что, какие-нибудь датчики, что ли?

Толстяк рассмеялся.

– Все намного проще. За стенкой сидит мой помощник и в нужный момент нажимает кнопку. Вот и все. У вас очень эффектная внешность. Вы не согласились бы работать у нас по субботам? А то все лоты приходится представлять мне самому. А если бы это делала такая девушка, как вы, это было бы намного лучше.

Дарья улыбнулась.

– Вы считаете, что я могу хорошо подать товар?

Увидев, что посетительница относится к нему благосклонно, толстяк поспешил представиться:

– Меня зовут Виктор. Я владею всем этим заведением и провожу торги.

Она никогда не встречала человека, который бы занимался таким делом, и предложила ему присесть рядом с собой. Он поблагодарил и плюхнулся на стул. Мебель скрипнула, выказывая раздражение столь варварским обращением с ней.

Виктор принадлежал к породе людей, которых Дарья условно называла «навозными жуками». Он был из тех, кто любил сидеть на куче добра, время от времени перебирать его, что-то продавать, а что-то покупать. Правила купли и продажи у «навозных жуков» не менялись тысячелетиями. Продавать нужно было как можно дороже, а покупать – как можно дешевле. И получать в этом случае не только прибыль, но и некое маниакальное удовольствие от совершенной процедуры, особенно если навар измерялся не в процентах, а в разах.

Виктор был типичным разъевшимся мордоворотом, любителем сосисок и пива. Его черные глаза так и бегали. Они смотрели то в тарелку, в которой потихоньку убавлялась картошка, то на рот Дарьи, в который вся эта пища отправлялась.

– Я вынуждена отклонить лестное ваше предложение, но, может быть, в одно из своих посещений «Лодочки» что-нибудь и куплю для себя.

– Рад слышать, – расцвел Виктор.

Дарье показалось, что это жир растекается по воде, а не человек улыбается ей.

– Как вам пришла в голову эта идея? – спросила она для поддержания разговора.

– О, ничего особенного в этой идее нет. Просто я несколько лет прожил на Востоке, в Турции.

– А, ну да, оттуда сегодня был ковер, – припомнила Дарья. – Он что, действительно из Турции?

– Да, все без обмана, все честно. Я не позволяю себе обманывать своих клиентов. В обмане нет ничего хорошего. Можно в этом случае понести большие убытки, да и публика у нас, особенно та, которая в состоянии платить, не слишком сдержанная. Что скрывать, у меня тут иногда и такие особы появляются, что могут купить эту пятиэтажку вместе со всем скарбом в квартирах, а жильцов нанять на работу. Жаль, конечно, что вы отказываетесь от моего предложения. Придется искать еще кого-нибудь. Может быть, у вас есть красивая подруга, которая бы согласилась работать у меня время от времени? Вы же видите – ничего сложного, всего лишь один раз в неделю прийти и уделить этому делу полдня.

Дарья сказала, что у нее таких красивых подруг, как она, нет.

– Понимаю, понимаю, – вставая со своего места и продолжая улыбаться, говорил Виктор, – вы самая красивая.

– Только так и надо жить, – ответила Дарья. – Картошка у вас вкусная.

– Приходите еще, – пригласил толстяк, – и не только по субботам. Мы в нашем небольшом кафе стараемся, чтобы посетители уходили отсюда не только с покупками, но и сытыми. И чтобы в желудках у них был при этом не комбикорм, а прекрасно приготовленная пища. Кстати, на заказ мы можем приготовить для вас что-нибудь из турецкой или, скажем, иранской кухни, благо я даром время на Востоке не терял.

– Что-то из баранины? – попыталась угадать Данилова.

– И из баранины тоже, – согласился Виктор. – Приятного вам аппетита… Если вдруг, неожиданно, у вас появится под рукой какая-нибудь кандидатура на должность моей помощницы, звоните.

Он вытащил слегка помятую визитку.

Дарья взяла карточку и поблагодарила хозяина за оказанное ей внимание.

– Послушайте, а как же вы привлекаете посетителей? Что-то рекламу на телевидении я не видела, а народу здесь было прилично.

Толстяк пожал плечами.

– У богатых свой круг. Люди, которые имеют деньги, общаются между собой. Когда человек получает удовольствие от посещения того или иного заведения, он непременно делится сведениями об этом со знакомыми, друзьями, близкими. Мы уже целый год существуем. Вначале так много людей не было. Это сейчас мы стали пользоваться некоторой популярностью.

– И что же, вы за целый год не нашли себе помощницу?

– Ну почему же, была девушка одна. Но мы не сработались. Она постоянно опаздывала, к тому же пила. В общем, была не работа, а одни страдания. Через три недели я ее уволил и больше ни с кем разговоров на эту тему не заводил. Все сам.

Дарья почувствовала, что, раздваиваясь между разговором и едой, она упускает самое интересное – не может как следует насладиться вкусом картошки.

– Вы позволите? – спросила она, указывая на тарелку.

– Да, конечно, приятного аппетита.

Толстяк ушел, оставив ее одну, а Дарья кинулась доедать, размышляя при этом о том, как тяжело в современном мире быть красивой женщиной. Постоянно к тебе норовит пристать какой-нибудь самец с тем или иным предложением. Все в конечном счете закончится все той же постелью.

Дарья села в «Фольксваген», засунула в рот резинку и решила, что больше в эту контору она ни ногой.

Что находят эти многочисленные покупатели, приезжая сюда, на окраину города, и выкладывая деньги за безделушки, она понять не могла. Все то же самое, а иногда и лучше можно найти в любом магазине. Кроме эффектного щелканья каблуками да электронного гонга, раздававшегося в помещении, Дарья толком больше ничего не запомнила. Но смотреть на все это каждую неделю? Нет уж, увольте. Можно найти занятие и получше.

Это самое занятие Данилова в этот же вечер отыскала во дворце спорта «Кристалл», где свои песни представляла публике группа «Чайф».

Вот где было веселье и настоящий балдеж. Здесь все было так, как надо. Она прекрасно отдохнула, не считая того, что с ней опять хотели познакомиться, но к такой докуке она уже привыкла.

Завтра было воскресенье, и никаких планов на этот день у Дарьи не было. Разве что на пляж сходить. Она пришла домой и проверила автоответчик. Как оказалось, около семи вечера звонила Катерина Лирова, просила перезвонить.

Данилова вернулась с концерта поздно, было уже около одиннадцати вечера, но, подумав, что Лировы люди взрослые и ложиться рано спать в субботу они не будут, набрала их номер. Трубку поднял, как и в прошлый раз, Константин.

– Алло?

– Это Данилова. Катерина не спит еще?

– Нет, – долетел до нее густой и низкий мужской голос, – подожди минуту.

Наконец Катерина взяла трубку. Дарья представляла себе, как эта высокая, немного нескладная из-за длиннющих конечностей блондинка берет своими длинными пальцами миниатюрную трубочку радиотелефона и подносит ее к своему прелестному личику.

– Привет.

– Привет.

– Звонила? – Данилова плюхнулась на диван и подняла вверх ноги, для того чтобы немного расслабить мускулы и снять небольшую отечность.

– Ты была сегодня у этого толстячка?

– Да, – подтвердила зеленоглазая брюнетка, – как я тебе и говорила, сегодня я съездила туда.

– Ну и как?

– Честно говоря, средне, – она села на диване и стала одной рукой массировать пальцы ног и стопы.

– Средне? – переспросила Лирова. – Знаешь, к тому, что он продает, люди проявляют повышенный интерес.

– Да, там было действительно много народа. Правда, что они в этом находят, я так и не поняла.

– Дарья, Дарья, – пожурила подруга, – ты туда ездила поглазеть, а люди едут за покупками. Это разные вещи. Я просила тебя позвонить, чтобы просто поделиться с тобой. Представляешь, у нас в квартире были воры.

– Да ты что? – Дарья опустила ноги на пол, встала и стала ходить по пушистому ковру. – Вас что, ограбили? – воскликнула она.

– Да нет, нет, так нельзя сказать, – успокоила ее Лирова. – Просто мы никак не можем найти вещь, купленную на аукционе неделю назад. Как раз в тот день, когда я оставила вас с Лизой вдвоем. Понимаешь, Константину очень понравилась одна статуэтка из слоновой кости. Как уверял ведущий, она была сделана в восемнадцатом веке где-то на Ближнем Востоке.

– Припоминаю, ты что-то говорила.

– Это воин, кажется, янычар, с кривым мечом, тюрбаном на голове. Ну купили и купили. Поставили ее в сервант. А сегодня пришли и никак не можем ее найти. Ни он, ни я не помним…

– Что-нибудь еще пропало?

– В том-то и дело, что больше ничего не пропало. А статуэтку найти не можем. У нас две двери. Обе стальные. Живем на седьмом этаже.

– А через балкон? – предположила Данилова. – От соседей мог кто-нибудь войти?

– Решетки на лоджии у нас нет. Но от соседей мы все проходы уже давно заложили кирпичом. Может, это и не соответствует нормам пожарной безопасности, но тогда мы думали именно о том, что кто-нибудь может залезть. На лоджии все чисто.

– Ой, подруга, – вздохнула Данилова. – Может, вы ее в машине забыли или решили кому-нибудь показать? Какого-то там солдатика из слоновой кости потеряли.

– Да, только взяли мы его за двенадцать с половиной тысяч.

– Сколько? – Данилова не поверила собственным ушам. – Вы что, сумасшедшие, что ли?

– Это не я, – начала оправдываться Катерина. – Это муж мой уперся и ни в какую не хотел сдавать.

– Ой, – вздохнула еще раз Дарья. – Ну вы даете. Деньги вам девать некуда, что ли? Катя, если хочешь, я завтра приеду, мы еще поболтаем. А сегодня уж пока ищите. Может быть, под диван закатился?

– Ты все шутки шутишь, Даша, а мне не до смеха. Кто-то все-таки у нас побывал. Знаешь, как неприятно.

Данилова пережила уже не одно вторжение в свою квартиру и прекрасно понимала подругу, но сообщать ей о том, что и у нее бывали гости, она не стала.

– Знаешь, пока, Катя, господь меня миловал. Никто ко мне не лазил и не дай бог, конечно, если залезет. Я обязательно завтра приеду, и ты мне еще раз все расскажешь. Хорошо? – Она попрощалась с подругой и после того, как разговор закончился, снова принялась массировать ноги.

«Кстати, на том же Востоке считают, что здоровье можно поддерживать именно с помощью массажа ног и, в частности, стоп», – напомнила себе Данилова.

Как все интересно… Если Константин заплатил за этого янычара двенадцать с половиной тысяч, то, скорее всего, был некто, кто предлагал двенадцать. У человека не хватило денег, и тогда он решил заполучить себе эту безделушку, решившись на кражу. Банальная история.

Только вот чутье ей подсказывало, что не все так просто, и версия, возникшая у нее в голове, имеет право на существование, но она очень уж проста, и делать поспешные выводы сразу же после разговора с Катериной не стоит. Завтра она поедет домой к Лировым и еще раз побеседует с ней. Может, к тому времени они ее, эту статуэтку, на кухне в шкафчике найдут, куда поставили за ненадобностью. Всякое бывает.

* * *

Данилова проснулась в десять, энергично вскочила с постели и побежала умываться. Дарья признавалась себе, что уже соскучилась по загадкам, и собиралась побыстрее привести себя в порядок и отправиться в гости к Лировым. Она не стала звонить, рассчитывая на то, что Катерина не забыла об их вчерашнем разговоре и уже ждет ее.

Дарья быстренько почистила зубки, умыла личико, сделала простенький макияжик, надела чулочки, коротенькую юбочку, откровенную маечку, позабыв надеть под нее бюстгальтер, схватила в руки то ли сумку, то ли рюкзачок и понеслась на улицу.

Константин и Катерина жили в центре, добираться до них было не тяжело. Десять минут, и она на месте. Дарья поднялась на седьмой этаж, позвонила. Действительно, дверь стальная. Она придирчиво осмотрела конструкцию и согласилась, что просто так в эту квартиру не войдешь. Вскоре послышался лязг замков, и наконец, после того как ее изучили в глазок, ей открыли.

Катерина как-то загадочно улыбнулась и предложила войти. Подружки чмокнули друг друга в щечки. Дарья, скинув туфли, поинтересовалась:

– А Константин дома?

– Нет. Мой ненаглядный ушел в тренажерный зал накачивать мускулы. А я осталась одна. Знаешь, Дарья, мне так неудобно.

– Что такое?

– Можно сказать, ты вчера угадала. Мы обнаружили эту статуэтку.

– Ну вот, – расстроилась Данилова, – а я думала, у вас тут целый ребус назревает. А вместо этого обычное ротозейство, которое сами и поправили. И где была покупка?

– Ты не поверишь. В нашей спальне под кроватью. То ли я смотрела, то ли муж мой, ну не помню, хоть убей.

– Да, – в глазах Даниловой появился блеск. – Можно взглянуть на вашу покупку, за которую вы отвалили такие бешеные деньги?

Катерина с гордостью провела в зал обладательницу изумрудных глаз и, предвкушая дежурное восхищение и удивление, продемонстрировала ей стоящего в серванте воина. Дарья приблизила свой нос к стеклу и рассмотрела произведение искусства. Работа действительно была тонкая.

Воин, чьи пропорции были точно соблюдены, левую руку упер в бок, а правой держал опущенный вниз кривой меч. На нем были шаровары и тюрбан. Торс его был обнажен. Мускулы были хорошо прорезаны мастером. Можно было предположить, что, если бы такой человек существовал в действительности, он был бы отличным воином и имел бы недюжинную силу.

– Я понимаю, почему он понравился твоему мужу. У него прекрасное тело.

– Да, Константин любит все, что связано с мужскими достоинствами. Хотя и я тоже.

Подруги рассмеялись.

– Да уж, мы, женщины, никогда от достоинств не отказывались.

Дарья продолжала изучать статуэтку, затем не выдержала и попросила разрешения подержать ее в руках. Хозяйка, открыв сервант, вытащила воина. Данилова взяла его и стала внимательно крутить из стороны в сторону. Работа была превосходная. Придраться было не к чему. Она подошла к свету и еще раз внимательно осмотрела статуэтку.

– Знаешь, ты не будешь против, если я возьму ее и покажу Виктору – толстяку, который проводит торги. Пусть он посмотрит, все ли с ней в порядке.

Лирова подошла, забрала янычара из рук Дарьи и попросила ее перестать сомневаться.

– Все нормально. Разве ты не видишь: отличная работа.

– Да, но как она оказалась у вас под кроватью?

– А какая теперь разница? – Катерина обняла подругу и попыталась сделать так, чтобы у Дарьи из головы вылетели все ее недоверчивые мыслишки. – Извини меня, Дарья, так получилось. Может быть, я просто в какой-то день переволновалась. Статуэтка у нас уже почти неделю. Взяла ее, стала рассматривать…

– А вы ведь вместе спите?

– Конечно.

– Ну так с чьей стороны нашли статуэтку: с его или с твоей?

– Я не знаю, это Константин нашел. Какая разница?

Дарья попросила еще раз посмотреть янычара, прежде чем хозяйка поставит работу на уже обжитое место. Повертев в руках новое приобретение Лировых, Дарья еще раз настойчиво предложила показать ее Виктору.

– Да что с тобой?! – воскликнула Катерина. – Что тебе здесь мерещится? Что тебе тут не так?

– Знаешь, у меня машина у подъезда стоит. Много времени у нас это не займет.

– Ой, Дарья, Дарья! – вздохнула высокая блондинка. – Ладно. Если ты действительно считаешь, что это стоит сделать, мы с тобой сейчас прокатимся. Ты только подожди, я ногти покрасить должна. А то у меня ужасные руки.

– Руки у тебя очень красивые, пальцы тонкие и длинные, а ногти подождут. Сотрешь остатки старого лака, и поедем, – засуетилась Дарья.

– Какая ты неугомонная!

– Да, – с удовольствием согласилась гостья. – Я как батарейка «энерджайзер». Поехали.

– А ты уверена, что кафе работает в воскресенье?

– Уверена, работает. Я вчера посмотрела расписание и все запомнила.

Дарья оказалась права. «Лодочка» в час дня принимала всех желающих перекусить и выпить холодненького. Завсегдатаями этой небольшой кафешки были в основном жители окрестных домов, которые чаще всего приходили съесть порцию мороженого или выпить какого-нибудь сока. В час дня Дарья увидела за столиками много молодежи. Парни и девушки сидели и о чем-то оживленно болтали. Играла ритмичная музыка.

Дарья должна была себе признаться, что Виктор умело делает деньги. Привлекает народ, вкусно кормит, не поскупился на ремонт. Да и цены у него не кусаются. Уже знакомая Дарье официантка порхала между столиками, и для того, чтобы ее перехватить, потребовалось некоторое время. Наконец ей удалось попросить официантку позвать Виктора. Та предложила им сесть за свободный столик и немного подождать. Не успела она принести заказанный сок, а толстяк уже выкатился в обеденный зал и подошел к молодым женщинам.

– О, здравствуйте, здравствуйте, – радостно начал он. – Дарья, я вижу, вы не забыли мою просьбу.

Он уже оценивал внешность Катерины, которая не могла взять в толк, о чем идет речь.

– Погодите, погодите, – вдруг смутился он. – Так вы же посещаете мои аукционы. У вас еще муж или, может, парень ваш, он такой огромный, здоровый, да?

Катерина поспешила согласиться и сделала небольшой комплимент Виктору:

– У вас прекрасная память!

– О, вы знаете, не запомнить вас и вашего спутника просто невозможно. Здесь память ни при чем. Вы решили просто перекусить у меня?

– Нет, мы за консультацией, – сообщила Данилова. – Катя, покажи статуэтку.

Лирова повернулась, сняла со спинки стула висевший там пакет, вынула из него коробочку, где в вате лежал янычар. Она бережно вынула работу неизвестного мастера и передала ее Виктору. По лицу хозяина заведения Дарья увидела: что-то не так, не в порядке. Он еще не взял восточного воина в руки, а на его лице уже было написано сомнение, которое чередовалось с неким смятением и непониманием. Он покрутил статуэтку, посмотрел снизу на подставку, взглянул на свет и затем поставил ее на столик. Потом придвинул стул, выложил свои пухлые ручки на стол и, посмотрев вначале на Катерину, потом на Дарью, а затем и в обратном порядке, поинтересовался у них, где они это взяли.

– Как где? – возмутилась Лирова. – Я купила это у вас!

– Нет, – запротестовал Виктор, – у меня вы купили другую вещь. А то, что вы мне принесли, это всего лишь копия. Слоновой костью здесь и не пахнет, у нее несколько иная плотность, чем у дерева, это искусная подделка, но рассчитана она на дилетанта. А то, что продал вам я, было действительно привезено мною из Ирана несколько лет назад. И могу поручиться, стоило денег. А вот это вот, – он кивнул на подделку, – может быть, потянет рублей на пятьсот, может, на тысячу. Если вы не доверяете моим словам, то мы сейчас можем провести небольшой тест, – он зашуршал по карманам и вытащил крохотный брелочек, раскрыв который заполучил в руки ножичек с двухсантиметровым лезвием. – Давайте сейчас соскребем напыленный на статуэтку состав, и мы увидим под ним волокна дерева, а работа, которую я вам продал, была сделана из слоновой кости. Это и докажет, что перед нами подделка.

Он решительно взял со стола статуэтку и, показав женщинам острием ножа на подошву подставки, сообщил, что расчистит место здесь, для того чтобы не портить неплохую в общем-то работу. Катерина подалась чуть-чуть вперед, и Дарья почувствовала, что сейчас посыпятся возражения, поэтому ей пришлось сильно сжать руку подруги под столом, и та не стала препятствовать действиям Виктора. Тем временем он уже начал работать ножичком. Вскоре на стол полетело ссохшееся покрытие, и через несколько секунд они могли лицезреть деревянную основу работы.

– Ну вот, как я вам и говорил.

Он удовлетворенно закрыл нож, засунул его в карман и опять стал смотреть то на Катерину, то на Дарью. Лирова взяла статуэтку и стала внимательно изучать расчищенное место. Убедившись, что хозяин кафе прав, она поставила скульптурку на стол и замерла с расстроенным видом.

– Что же я мужу скажу? – пробормотала она. – Выходит, у нас дома были воры.

Виктор развел руки в стороны и заявил, что он очень сожалеет о случившемся, но деньги возвращать оснований нет.

– Я не прошу у вас денег, – обиженно ответила она. – Мне просто нужно разобраться со всем этим.

– Виктор, – обратилась к толстяку Дарья, – а вы можете припомнить торги, которые прошли у вас неделю назад? Именно тогда этого янычара купила моя подруга и ее муж.

– Знаете, у меня остался список лотов и данные о том, за какую сумму они были проданы. Информация о покупателях у меня полностью отсутствует.

Дарья жестом остановила его.

– Дело в том, что этот янычар был продан за двенадцать с половиной тысяч.

– Да, кажется, так, – согласился хозяин «Лодочки».

– Но должен был быть жаждущий отовариться, который предлагал за него меньше рублей на пятьсот или тысячу. Я была у вас на аукционе, и для таких вещей шаг у вас составляет пятьсот рублей. Я права?

– Да, – согласился человек, поживший некогда на Востоке, – это так, действительно был кто-то, кто предлагал двенадцать.

– Может быть, вы припомните, как он выглядел или…

– Описать внешность? – продолжил за Данилову Виктор. – Ну откуда, дамы? Я во время торгов смотрю только на карточки. Могу запомнить человека, который мне отдает деньги. Но того, кто торгуется? Увольте.

– Может быть, муж запомнил? – предположила Катерина. – Я-то ничего не видела.

– Сомневаюсь, – высказался Виктор. – Думаете, человека интересует лицо того, кто перебивает его цену?

– А почему бы и нет?! – воскликнула Данилова. – Если это происходит не один раз, а пять или шесть. Не припомните стартовую цену на эту безделицу?

– Помню, – согласился Виктор. – Поскольку эта вещь принадлежала некогда мне, я запросил за нее с самого начала пять тысяч. Вот сейчас у меня в голове что-то всплывает. Борьба действительно шла между двумя карточками. Одну поднимал муж вашей подруги, а вот вторую… Не помню. Не помню, хоть убейте. Удивительное дело. Кто-то взял и украл эту статуэтку. Никогда бы не подумал. Цена, которую определил аукцион, будем прямо говорить, была сильно завышена. Вначале я не надеялся, что кто-нибудь вообще проявит интерес к этой работе. Но неожиданно завязалась драчка…

– Спасибо, – поблагодарила его Дарья, – за консультацию и внимание, которое вы нам оказали.

Виктор поднялся, выразил надежду на то, что красавицы останутся у него подольше и отведают чего-нибудь вкусного, подруги поднялись со своих мест, так и не притронувшись к соку, и вышли на улицу.

Солнце жарило вовсю, и после прохладной «Лодочки» топать по раскаленному асфальту было тяжко.

– У тебя ведь есть в машине кондиционер? – спросила Катерина.

– Да, без проблем, – ответила Данилова. – Сейчас немножко разгоним жару. Сколько там в салоне?

– Градусов шестьдесят, наверное, – произнесла Лирова.

– Мы с твоим мужем сегодня сможем переговорить? – вернула ее к теме поездки Дарья.

Блондинка взглянула на часы и сообщила, что ее ненаглядный уже пришел из качалки.

Они приехали домой. Как предсказывала Катя, муж был на месте.

Константин слегка нагнулся, для того чтобы разглядеть в дверной проем, кто же к ним пожаловал, и, увидев Дарью, поспешил поздороваться.

– Привет, стресс легко переносишь?

– А что случилось? – озабоченно произнес он.

– Вот это, – Катерина вытащила солдатика, – подделка. Ты нашел его в спальне. Где он стоял?

– Под кроватью, с моей стороны, – признался муж, забирая из рук жены янычара.

– Это даже не слоновая кость, – обиженно произнесла Катя, снимая туфли, – это деревяшка. Кто-то поменял нам одну безделушку на другую.

Константин сник вслед за женой. Он даже для уверенности потер поверхность пальцем, будто не верил глазам, которые недвусмысленно говорили ему, что это всего лишь дерево.

– Обидно.

– И это все, что ты можешь сказать? – накинулась на него супруга.

– Успокойтесь, успокойтесь, – Дарья взяла на себя функцию буфера, – никто из вас не виноват. Давайте исходить из того, что друг у друга вы ничего не воруете. Во всяком случае, я на это надеюсь. Вспомните лучше, кто в течение недели приходил к вам в гости?

Лировы посмотрели друг на друга и начали, стоя в коридоре, натужно вспоминать о нанесенных им визитах.

– В эти дни у нас никого не было, – покачала головой Катерина, – мы готовкой не занимались, я обязательно бы запомнила.

Константин поспешил подтвердить слова супруги. Затем он предложил пройти на кухню и продолжить разговор там, а не посреди коридора.

В огромные кружки разлили домашний квас, который умело делал глава семейства, и все отметили, что сахар с изюмом сыграли свою роль и сделали напиток хмельным. Получившийся квас не только утолял жажду, но и слегка тренькал по мозгам. На второй кружке Константин заметил, что они сейчас пропивают двенадцать с половиной тысяч. Потом вдруг посмотрел на газовую плиту и нахмурился.

– У нас здесь был только работник службы газа. – Это когда? – Катерина вопросительно посмотрела на него.

– Я забыл тебе сказать, была утечка, и приходил мастер или как там он называется. Прошелся по комнатам, даже разулся.

– И ты впустил чужого человека?

Константин смутился.

– А что такого? Он был с каким-то датчиком. Сказал, что необходимо произвести замеры. Говорил, что воздух должен быть чистым. Действительно несло газом, между прочим.

Дарья поспешила узнать, в какой день это было, и заметила, что можно проверить, был ли вызов в дом, где живут Лировы.

Константин напряг свою большую голову и стал перебирать вслух события, случившиеся на прошлой неделе.

– Так, в командировке я был понедельник и вторник, в среду у меня был выходной, а в четверг я пришел с работы в три часа дня… А в половине четвертого или, может, в половине пятого появился этот ремонтник в ярко-оранжевом жилете. Четверг. Точно, четверг.

– Но мы бы заметили, что статуэтка не стоит на своем месте, – тут же встряла Катерина. – Ты говоришь, что он приходил в четверг, но я точно помню, в пятницу вещица стояла в серванте. Я доставала ее оттуда, чтобы полюбоваться.

– Да, – произнесла Дарья, – у вас тут сплошные загадки.

– Может быть, этот мужик…

– Так, подождите. Ты, Константин, ходил за ним по пятам?

Могучий мужчина был вынужден снова вспоминать.

– Кажется, я не упускал его из виду.

– Так кажется или точно? – не выдержала Данилова.

– Да точно, точно, я был с ним все время.

– И газом действительно пахло? – переспросила Дарья.

– Газом пахло. Может, у соседей утечка была. Откуда мне знать. – Ладно, пункт номер два. Когда вы были с Катериной на аукционе, ты случайно не запомнил человека, который с тобой торговался?

– Бог ростом меня не обидел, и даже когда я сижу, то обычно на полголовы, это минимум, выше любого.

– Ну-ну-ну-ну-ну. – Дарья была готова обнять чужого мужа.

– Сейчас не могу точно сказать, но, кажется, этот пожилой мужчина, я бы даже сказал – старик, не пропускает ни одного аукциона. Он довольно высок, и я без труда запомнил его профиль. Могу сказать, что человек он, судя по всему, решительный и шел до конца, но у него просто не было при себе больше наличности, и я забрал статуэтку себе.

– Как выясняется, зря упирался, – не упустила случая поддеть его супруга. – Шептала же я тебе, чтобы отдал ты эту фигню страждущему. Мы бы могли бы с тобой купить мне отличные серьги.

Константин схватился за голову.

– Серьги, цепочки… Пусть деревяшка стоит. Всем будем говорить, что слоновая кость. Что же теперь делать?

– Искать. – Дарья произнесла это таким тоном, что ей показалось, будто Лиров испугался.

– Как искать? Детектива, что ли, нанять? Зачем мне детектив из-за двенадцати тысяч? Девчонки, вы в своем уме? Двенадцать тысяч – что это за деньги? Переживем как-нибудь. Сейчас я зарабатываю такие суммы за день, за два.

– А принципы? А как же принципы? – не унималась Данилова. – К вам кто-то забрался в дом, поменял дорогую вещь на безделицу, а вы даже пальцем не хотите пошевелить? Уважаемые супруги, что же вы делаете?

– Дарья права, – поддержала Лирова подругу. – Давайте упремся из-за принципа, а то так к нам и будут домой залезать. Может, у этого человека и ключи все есть?

Отступая, Константин буркнул:

– Поменяем замки, вставим еще одну дверь, заложим все кирпичом, замуруем, забетонируем.

Наступила пауза. Он встал, налил себе кваску и, прежде чем глотнуть из кружки, махнул рукой:

– Делайте что хотите. Только меня не дергайте.

– Но ты нам нужен! – воскликнула Дарья. – Хотя бы для того, чтобы опознать человека, который боролся с тобой за этого янычара.

– Но как?! Как этот старикан мог забраться сюда и поменять эти безделушки? Я вам клянусь, что с человека, который тут ходил с прибором и замерял чистоту воздуха, я глаз не спускал.

– Мы в понедельник выясним, был ли вызов, не был ли. Может, это вор приходил, для того чтобы посмотреть, есть что-нибудь в квартире или нет. Вон сколько дверей понаставили себе. Решит человек проблему с вашими замками и вынесет отсюда все добро.

– Ему башку оторвут, – после недолгой паузы сообщил Константин. – Да я ему сам оторву! Вначале маленькую головку, а потом большую. И он забудет, что такое воровать.

– Да, – согласилась Данилова, – тонко подмечено. После того как отрывают голову, человек забывает все.

– Я надеюсь, Константин, в следующую субботу ты съездишь с нами на аукцион, – поставила красный флажок супруга.

Лиров сделал несколько больших глотков, затем стер каплю, оставшуюся на губе. Посмотрел на свою жену и попросил его поцеловать. Катерина, словно коза, вскочила со своего места, бросилась ему на шею, после чего супруги демонстрировали Дарье, как они лобзаются взасос.

– Хорошо целуешься, – похвалил супруг. – Ладно, девушки-красавицы, съезжу я с вами в следующую субботу в эту «Лодочку». Но, честно говоря, больше появляться у этого толстожопого Вити мне не хочется.

– Для себя-то я давно решила, – начала Дарья, – что надежнее всего покупать в обычном магазине, а не ходить на подобные торги и переплачивать лишку. Это же была статуэтка Виктора, он сам нам сегодня признался, что больше пяти тысяч она и не стоила.

– А вы взяли да и уперлись друг в друга, – подковырнула нежная половина сильную.

Константин снова махнул на женщин рукой:

– Пять тысяч, десять тысяч. Девушки, у меня пять магазинов, скоро будет шесть. Вы о чем разговариваете, я не пойму? Если вам прекрасными летними днями нечем больше заняться, мне вас жаль. Другое дело, я должен быть на работе. А вы, вместо того чтобы торчать на пляже, ищете на свои прекрасные… попеньки какие-то приключения.

– Приключения не приключения, дорогой, а замки поменяем, и на балкон надо решетку поставить. У нас в квартире много чего, поэтому давай побережемся.

– Катя! – воскликнул двухметровый детина. – Если мы на седьмом этаже поставим решетку, к нам точно залезет на эту приманку альпинист с автогеном. Где же ты видела, чтобы на седьмом этаже ставили решетку! Достаточно того, что у нас лоджия остеклена. Еще и решетку. Да и замки менять не будем. Добавим еще парочку. Правда, тогда на двери живого места не останется. Одни запоры. И в дом будем заходить по полчаса.

– Ничего, ничего, дорогой, лучше по полчаса в дом заходить, нежели потом сидеть в пустой квартире.

Несмотря на хмель в голове, Дарья постаралась логично рассуждать:

«Если предположить, что в квартиру к Лировым все же залезали, то почему поменяли только статуэтку, но не тронули деньги, видеокамеру, портативный диктофон, золото Катерины, столовое серебро? Почему взяли только эту безделицу? Нелогично. Риск велик, и не получить за это никаких дивидендов?»

– Вы все ночи были дома? – задала очередной вопрос Дарья.

Жирафы посмотрели друг на друга, улыбнулись и закивали головами.

– И квартиру надолго без присмотра среди дня не оставляли?

– Нет, – покачал головой Константин. – Может быть, часа на четыре, на пять.

– А вот это уже время. Если вы не против, давайте узнаем у соседей, была ли утечка или нет.

Когда выяснилось, что действительно произошла утечка газа, Дарье стало грустно. У нее не было никаких гипотез на тему о том, как же так получилось, каким образом приобретение Лировых было заменено на подделку.

Распрощавшись с супругами, она поехала домой, размышляя над загадкой и надеясь на то, что завтра ей удастся выяснить, был ли вызов по ноль четыре на адрес Лировых.

Наступило завтра. Воскресенье сменил ненавидимый народом понедельник, когда необходимо собираться с мыслями и топать на работу. Дарья не принадлежала к абсолютному большинству россиян и могла себе позволить подняться не в седьмом или восьмом часу, а гораздо позже.

Но как только это случилось, она вспомнила о вчерашнем разговоре с Лировыми. Зевнула, посмотрела на часы, затем в окно и с неудовольствием поняла: на улице уже пекло и туда без нужды лучше не высовываться. Она набрала 04. Вскоре ей ответил диспетчер. Дарья сообщила, что никакого запаха газа нет, просто она хотела бы узнать, была ли ремонтная бригада на Чапаева, 44.

– Мы подобных справок не даем, – ответил диспетчер и отключился.

Пришлось собираться и ехать разузнавать подробности. Справилась она быстро. В час дня информация была у нее на руках. С учетом того, что встала она в двенадцать, были основания саму себя похвалить.

Действительно, люди выезжали и отрабатывали свое жалованье. Значит, этот рабочий возник в квартире Лировых по необходимости. Ей не хотелось ждать субботы, когда состоится очередной аукцион. Вопросы появлялись и без этого.

Вернувшись домой, она созвонилась с Виктором. Представилась. Он узнал ее. После того как были произнесены фразы приветствия, Дарья заговорила о янычаре:

– Как вы думаете, может быть, эта статуэтка попала в какой-нибудь из каталогов? Вы уверены, что она стоила именно тех денег, которые вы за нее попросили?

Виктор некоторое время молчал, затем ответил еле слышно:

– Девушка, я не думаю, что эта работа могла представлять для серьезного коллекционера какой-нибудь интерес. Можете считать, что это рядовая поделка, хотя и очень старая. Вы все продолжаете заниматься этим делом?

– Тонко подмечено, – отозвалась Дарья, – действительно, делом. Как же могли слоновую кость на дерево поменять? Супруги в недоумении. А может быть, это вы сами? А, Виктор… – она взглянула на визитку, которая бегала у нее между пальцев, – Виктор Борисович Загороднев…

– Что я сам? Сам продал подделку? Ну это вы хватили, красавица! – В его голосе появились раздражение и недовольство. – Я, кажется, уже при первой встрече говорил вам, что стараюсь проверять все выставляемые на продажу работы.

Именно этих слов Дарья не припоминала, но он действительно уверял ее в честности собственного бизнеса.

– Мне нет никакого резона обманывать человека для того, чтобы возникали потом грязные истории. Мне жаль вашу подружку. Ее обокрали, случается, но я здесь ни при чем.

– Извините, если я вас обидела. – Дарья постаралась успокоить толстяка. – Надеюсь, в следующую субботу у вас снова состоятся торги?

– И вы придете? – с явным недовольством поинтересовался толстяк.

– Посмотрим… Может, да, а может, нет. Извините за беспокойство.

Она отключилась и стала думать, чем бы ей занять себя. Вся эта неделя у нее была свободна, никаких дел она не планировала. На пляж ехать было уже поздно, и Данилова решила продолжить свое расследование.

Она пока не могла ответить на вопрос, каким образом произошла подмена, но попытаться определить реальную стоимость проданной вещи в принципе было возможно. Сев перед компьютером, она вышла в Интернет и занялась поиском, надеясь найти то, что ей было необходимо. Один из каталогов краеведческого музея в Стамбуле заинтересовал ее.

Она стала просматривать страницу за страницей и вскоре обнаружила много статуэток, выполненных примерно в том же стиле, что и янычар. Кроме всего прочего, там была указана их стоимость. Цена этих вещиц колебалась от шестисот до двух тысяч долларов. По всему выходило, что за статуэтку были заплачены вполне реальные деньги, и не нужно было думать, что этот исторический ширпотреб стоил намного больше. Тем временем одна картинка сменяла другую, но Дарья не находила изображения того самого воина, которого приобрели Лировы. Его вполне могло и не быть в каталоге. Но Данилова продолжала просмотр.

Но понедельник обошелся без чудес. Она поздравила себя с тем, что выяснила примерную стоимость работы, а также стала намного эстетически богаче из-за того, что просмотрела каталоги боннского, стамбульского и Лондонского музеев.

Был уже первый час ночи. Перед глазами плыли круги, и Дарья чувствовала, что очень утомлена долгим сидением перед компьютером. День незаметно прошел. Информации, полученной по Интернету, было столько, что она предвкушала не совсем спокойную ночь. Явно будет ворочаться на кровати, а в голову полезет всякая дрянь – прямое следствие мерцающих перед глазами картинок.

Глотнув кипяченой водички из чайника, она разделась догола и пошла в ванную. Вода вернула ее к жизни и заставила тело слегка встрепенуться и напомнить утомленному мозгу, что она еще живет, что Дарья – это не только утомленные зеленые глаза и головная боль, но это еще стройные ножки, прелестные ручки с длинными тонкими пальцами, это плоский живот и, конечно же, груди с бордовыми сосками. Тугие струи массировали голову, снимая нервное напряжение после долгих часов работы. Она закончила купаться, вышла на кухню и достала из холодильника бутылку кока-колы.

Ночью было хорошо, ночью было прохладно. Июньская саратовская жара могла доконать кого угодно. Ей уже не хотелось спать. Пошла, включила телевизор, нашла музыкальную программу и стала наслаждаться бестолковыми клипами. Наконец, в два часа ночи, мозги окончательно ссохлись и запросили «бай-бай».

Она долго ворочалась, будучи не в состоянии отключиться. Ей мерещились картины, какие-то уродцы из камня, потом старик, покупающий шахматы у Виктора, затем снова какие-то статуэтки, где нельзя было разобрать ни рта, ни носа. А такие в обилии, как оказалось, хранились в музеях мира.

Она заставила себя проснуться и села на кровати.

«Менделееву приснилась Периодическая система элементов, а что приснилось мне?»

Она снова оседлала компьютер и вскоре вошла в каталог музея шахмат в Нью-Йорке. Поиски не заняли у нее много времени. Когда она увидела, что же собой представляет этот янычар, она схватилась за голову.

Купленный за двенадцать с половиной тысяч воин Востока был всего-навсего пешкой. Действительно восемнадцатый век, действительно Иран. Она рассматривала фотографии фигурок, хранящихся в американском музее. Там были две пешки, выполненные в том же стиле, что и знакомый Дарье солдатик, а также слон и конь.

Поражал размер фигур. Обычно шахматы из слоновой кости не делали столь большими. Как было видно, основные фигуры превосходили по размерам пешки почти в два раза. Насколько же огромными должны были быть бивни, чтобы из них можно было сделать эти шахматы! Наверняка на изготовление боевого слона или всадника на коне уходил один массивный бивень.

Стоимость одной фигуры оценивалась экспертами в шестьдесят тысяч долларов, стоимость пешки – в двадцать. Как было сказано в описании, если бы была возможность собрать все шахматы целиком, то тогда их стоимость могла бы доходить до двух миллионов долларов.

Дарья проморгалась, затем еще раз перечитала текст, думая, что, может быть, что-то упустила при переводе с английского, но все было точно. Два миллиона долларов. Слоновая кость, Иран, восемнадцатый век.

Теперь она сомневалась, сможет ли вообще уснуть. Неужели ее подруга купила столь уникальную вещь? Константин – он не знал, за что торговался, а тот мужчина, который стремился выкупить этого янычара… Может быть, он знал, что это такое?

Данилова была уверена, что Виктор никогда бы не стал так дешево отдавать это произведение искусства, если бы знал, что именно попало к нему в руки во время его пребывания на Востоке. Теперь она начала размышлять о том, что, может быть, в Саратове каким-либо образом оказались еще некоторые фигуры, и сейчас какой-либо частный коллекционер предпринимает усилия для того, чтобы восстановить коллекцию.

Просыпаться во вторник было намного приятнее, нежели в понедельник. Полученный ночью результат согревал душу и бередил сознание. Столь серьезные деньги не могли не произвести на Дарью впечатления, и, проснувшись, она стала переводить доллары в рубли, прикидывая, что можно купить на два миллиона долларов. Данилова дала себе задание на сегодняшний вечер: еще покопаться в каталогах музеев и постараться отыскать остальные шахматные фигурки, а может быть, если ей повезет, и саму доску. Кстати, она так и не узнала, из какого материала была сделана доска. Если это тоже слоновая кость, то у нее просто не оставалось никаких слов, для того чтобы выразить свое восхищение этой работой, которой уже почти два века.

Больше всего ее интересовало, сколько фигурок оказалось сейчас в России. Ведь самое интересное то, что Виктор в принципе правильно определил стоимость этой пешки. Но дело в том, что она оказалась составной частью одной большой работы и поэтому ценилась в несколько раз дороже.

Зная о том, насколько ценная работа стоит у него в комнате, каждое утро Виктор Борисович, поднимая свое толстое тело с постели, в первую очередь глядел, вероятно, на восточного воина и думал о том, что обладает частью большой коллекции, и эта частичка стоит именно в его квартире, а не в каком-нибудь музее. Дарья была в этом уверена, она не видела ничего предосудительного в очередной поездке к хозяину «Лодочки», чтобы расспросить его о том, как к нему в руки попала пешка.

Данилова заплела косичку, надела сарафанчик, быстренько перекусила и помчалась в кафе на окраине города. Когда Виктор узрел стройные ножки, выглядывающие из-под коротенького платьица, и детскую косичку, он просто растаял.

– Рад вас видеть. Зашли ко мне перекусить?

«Рад-то он, может, и рад, только в прошлый раз мы с Катериной прозрачно намекали ему, что он, вероятно, нечист на руку и иногда продает на своем импровизированном аукционе подделки».

Но сейчас все прежние обиды были забыты, и тучный Виктор Борисович стремился услужить Дарье, чем мог.

– Я к вам не кушать, – тут же отрезвила его Данилова.

Он выказал удивление, но предложил все же сесть за столик, за которым было, по его словам, намного удобнее разговаривать. Официанточка немедленно подошла к ним и спросила, что принести. Виктор пригладил свои жидкие волосенки, попросил кофе, а Дарья – горячего зеленого чаю.

– О, – тут же среагировал хозяин кафе, – вы решили бороться с жарой древними восточными методами?

Дарья ответила, что просто давно не пила зеленый чай и сейчас это именно то, что ей хочется.

– Если этого хочет женщина, значит, этого хочет бог. Так, кажется, говорят?

Данилова повесила на спинку стула миниатюрную сумочку и, положив пальцы рук на стол, побарабанила ими.

– У меня для вас новости, Виктор Борисович, – загадочным тоном произнесла она.

– Я надеюсь, это новости хорошие? А если у вас есть и плохие, то вначале давайте плохие, а только потом те, которые доставят мне удовольствие и сделают жизнь не столь мрачной.

– Вам ли прибедняться, жалуясь на мрачную жизнь? Вы все время в окружении людей и все время стараетесь кому-то что-то продать и у кого-то что-то купить. Не так ли?

– Да, – в глазах дядечки появился интерес, – я покупаю. Мне нужно как-то поддерживать оборот в своем маленьком бизнесе. Если у вас что-то есть на продажу, вы можете мне предложить.

– У меня информация.

– Сейчас это самое дорогое, – согласился Виктор Борисович, устраиваясь на стуле поудобнее. – И что за информация?

Дарья подумала, сколько он ей сможет заплатить за кота в мешке. Получилось очень мало. Стоило ли торговаться? Все же стоило, потому что она этим делом занялась из принципа, а, как выясняется, это приводит неожиданно к огромным суммам.

– Скажите, вы уверены, что янычар из слоновой кости стоил именно пять тысяч рублей?

– А, вы опять с этим. – Ей казалось, что толстяк сейчас потеряет всякий интерес к разговору, встанет и уйдет заниматься своими делами. – Что же вы в нем нашли?

– Это не я нашла, а еще до меня нашли. Если я вам скажу, что его настоящая, реальная цена не пять, а сто тысяч рублей, вы как к этому отнесетесь?

– Ну, это полный бред, – тут же отреагировал он.

Дарья открыла сумочку и выложила на стол вчетверо сложенный листок. Это была распечатка странички, которую она скачала с Интернета. Он развернул этот клочок бумаги и полюбовался на картинку, где были изображены еще несколько шахматных фигур.

– Здесь по-английски.

– Вам перевести?

Он покачал головой, полностью погружаясь в текст.

– Кто бы мог подумать, черт меня дери, – вымолвил он, дочитав до середины.

– Да вы на сумму посмотрите, – посоветовала Данилова.

– Сумма, сумма. Музейная оценка вовсе не означает, что работа стоит именно столько. Если эти шахматы выставить на аукционе, за них можно срубить и поболее того.

У Дарьи уже кружилась голова.

– Что, больше двух миллионов долларов? – прошептала она, опасаясь, что люди, сидящие за соседними столиками, услышат их разговор.

Виктор вернул ей распечатку.

– Знаете, – признался он, – я работал в Интернете и время от времени проверял по каталогам некоторые вещи, но, наверное, вам повезло. У меня просто терпения не хватило на все это. И, как выясняется, я просчитался.

– Где вы купили эту пешку?

Виктор Борисович потер одну ладонь о другую, затем полез в кармашек темно-бордовой жилетки, достал оттуда беленький носовой платочек, промокнул выступивший на лбу, несмотря на прохладу в помещении, пот, после чего погрыз верхними зубами нижнюю губу и только после этого начал рассказывать:

– Несколько лет назад… Нет, давайте не так, начнем с самого начала. В жизни мне, можно сказать, повезло. После окончания школы я смог поступить не куда-нибудь, а в МГИМО. Мечтал о дипломатической работе, о том, чтобы ездить по другим странам. И, можете себе представить, моя мечта сбылась. Я больше десяти лет провел в различных зарубежных поездках, из них три года проработал в посольстве СССР в Турции.

Восток богат всевозможными традициями. Там существуют целые кланы мастеров, например, ювелирных изделий, или тех, кто целыми поколениями производит на свет прекрасные ковры, кухонную утварь. Сама способность делать прекрасные вещи возводится в ранг почти религии, и поэтому на свет появляются приятные глазу работы.

Помню, я любил по воскресеньям ходить на базар и толкаться между рядов, высматривая что-нибудь для себя. Этого солдатика я присмотрел в один из своих походов. Продавал его, кажется, мальчишка, причем несовершеннолетний. Он вначале назвал очень большую цену, но я сбил ее втрое, и, как мне показалось, обе стороны остались довольны. В моих карманах тогда не было и десятой части тех денег, что водятся у меня сейчас. Покупая этого янычара, я отказывал себе в чем-то другом.

– Погодите, – перебила его Данилова, – а как вы определили, что это восемнадцатый век?

– Точно так же, как и вы. Я сел за компьютер и отыскал точно такие же работы. Вам такие не попадались? – с удивлением спросил он.

Дарья ответила, что мало уделила времени поиску, и сослалась на то, что ей просто повезло. Не каждому удается отыскать необходимую ему информацию.

– Да, – согласился Виктор Борисович, – надо знать, где искать. Как мы сейчас можем утверждать, я в своих оценках не ошибся. Я имею в виду возраст этой работы. Другой вопрос, что цену я взял в два-три раза ниже, чем стоят точно такие же работы в Европе. Но у нас не Европа, и интерес к этой вещице здесь проявили, как мне представляется, по чистой случайности.

– Ну, что касается Константина, – согласилась Дарья, – мужа моей подруги, с которой мы к вам заходили, то здесь все абсолютно верно. Он совсем ничего не понимает в искусстве и живет по принципу: «А сколько я должен за это заплатить?» Если это меньше, чем тысяча долларов, то это какое-то фуфло, а если это больше десяти тысяч долларов, то над этим можно поразмыслить.

– Он что, до такой степени богатый человек? – удивился Виктор.

– Попал в струю, за счет этого и поднимается.

– Кому-то везет, правда, я и себя считаю человеком, которому в жизни довольно часто улыбалась удача. А то, что в этот раз случилась такая бяка, – бывает.

– Вы знаете, я надеялась на то, что у вас есть и другие статуэтки.

– А вот и неправда, если бы вы надеялись, вы бы вначале спросили бы меня об этом, а потом предложили бы свою цену, скажем, тысячи четыре, может быть, пять. Это если у вас очень широкая натура. Потому как я сам вам назвал ту стоимость, которую считаю реальной для этого солдатика и для подобных работ. Статуэтка эта у меня была одна.

Он снова взял в руки распечатку и стал перечитывать ее.

– Как видите, даже в Нью-Йорке всего несколько фигурок. Точнее, четыре: белый конь, черный слон и две разноцветные пешки. Еще одна пропала. Кто-то ее выкрал у ваших друзей.

– Значит, он знал ее реальную стоимость.

– Выходит, знал, – согласился Виктор Борисович. – Как я понимаю, у вас дома есть компьютер?

Дарья утвердительно кивнула.

– Я предлагаю вам объединить наши усилия и просмотреть как можно большее количество материалов, для того чтобы попытаться найти и другие фигурки.

Дарья согласилась:

– Вы будете смотреть каталоги самых крупных музеев, которые находятся к западу от Гринвича, а я – все те, которые к востоку.

– Но учтите, – поспешил заметить Виктор, – что каталоги русских музеев могут быть неполными. То же самое касается Китая, Пакистана и Индии. Здесь мы рискуем с вами что-нибудь не увидеть. К тому же не надо забывать о существовании частных коллекций. Здесь, – он ткнул пальцем в распечатку, – кстати, не указано, кому принадлежали эти шахматы или для кого их делали. Вещь уже по тем временам весьма дорогая, и, как мы с вами понимаем, крестьянин или даже средней руки купец не мог позволить себе такую роскошь. Сам размер шахмат уже наталкивает на то, что они должны были стоять в очень большой комнате и следить за поединком двух человек могли зрители. Раньше, как вы понимаете, телевизора не было, и люди искали себе развлечения так, как только могли. Думаю, очень может быть, что эту работу мастера выполняли под заказ для какого-нибудь шейха или правителя одной из областей.

– Вы знаете, когда я была на вашем аукционе в субботу, там первым лотом шли шахматы, которые купил высокий старик.

– Были шахматы, были, – согласился Виктор Борисович. – Я не забыл. Может быть, потому, что еще не очень много времени прошло. Обычно все сливается в сплошной поток. И уже не запоминаешь, что почем. Получил, оценил, определил стартовую цену, а дальше уже все решает публика. У нас ведь такая страна, в которой большое количество людей ценят шахматы и знают в них толк. Правда я, к своему стыду, знаю только, как фигурки ходят, и играю прескверно. Вероятно, этому человеку просто понравилась работа. Кстати, наш мужик делает. И хорошо у него получается. Когда я с ним расплатился, он пообещал, что непременно принесет еще.

Потом они вернулись к разговору об Интернете.

– Если лазить по сети, то на это уйдет не один день, – сказала Дарья.

– И не одна ночь, – подтвердил Виктор Борисович. – Ну так вот, давайте до субботы и покопаемся, а в субботу встретимся на моем мероприятии. Думаю, я увижу вас и вашу подругу с мужем.

– За друзей ничего обещать не буду, а сама приду. Эту распечатку можете оставить себе. Будет от чего отталкиваться.

Так и получилось. В очередную субботу заведение «Лодочка» все было заполнено страждущими антиквариата. Константин уселся вместе с супругой в первый ряд и, как казалось Дарье, совсем забыл о том, что она просила его внимательно осмотреть всех присутствующих и указать на человека, который боролся с ним за право обладать янычаром.

Лиров вначале идти не хотел, но, когда Данилова намекнула ему на то, что он может увидеть там мужчину, который заставил его в конце концов выложить за пешку двенадцать с половиной тысяч, он согласился.

Вместо того чтобы осматривать присутствующих, Лировы всецело отдались шоу, которое устраивал толстяк, и, казалось, думать забыли, для чего они здесь. Дарье и в голову не приходило, что целью посещения «Лодочки» может быть не разоблачение преступника, а простое участие в происходящем.

Электронный гонг уже успел прозвучать несколько раз, возвещая о свершившихся покупках, прежде чем Дарья увидела, как встает со своего места и лезет во внутренний карман тот самый высокий дед, который в прошлую субботу закупил шахматы. Он потихоньку протискивался между столиков к Виктору, который держал в руках маску племени, обитающего где-то на островах близ Новой Зеландии. В результате состоявшихся торгов за это произведение кустарного искусства была предложена сумма в четыре тысячи двести рублей. Больше этого за нее никто платить не собирался.

В тот самый момент, когда седовласый, слегка сутуловатый пожилой покупатель стал рассчитываться с Виктором, Константин рванулся со своего места и одним ударом в плечо сшиб старика с ног и набросился на него, готовый разорвать на части. Катерина вскочила вслед за мужем со своего места и повисла на нем с криками:

– Не надо! Костенька, успокойся!

Никто из мужчин, оказавшихся поблизости, не решился остановить динозавра. Все думали только о спасении собственной шкуры. Дарья прекрасно понимала, что одного удара могучего кулака будет достаточно для того, чтобы человек распрощался с жизнью. Она вскочила на ближайший столик и с криками «Посторонись!» начала перепрыгивать с одного на другой, затем сиганула через головы тех, кто сидел в непосредственной близости от небольшого пятачка, по которому во время торгов прохаживался Виктор, и вслед за Катей попыталась успокоить разбушевавшегося Лирова. Тот был просто вне себя от ярости. Если бы не вмешательство двух женщин, старику не прожить бы больше трех минут.

– Ты что?! – заорала Дарья, оттягивая его за пиджак. – Совсем сдурел, что ли?! В тюрьму хочешь?!

Она схватила его за грудки и, уперевшись как следует ногами в пол, стала отпихивать его от старика, которому уже приносила свои извинения Катерина.

– Ты что перед ним извиняешься?! – Бизнесмен в одно мгновение освободился от захвата Даниловой и снова подбежал к старику, схватил его за шкирку и поволок за собой на улицу. Люди вскакивали с мест, для того чтобы не попасть под гусеницы тяжелого танка, и лишь некоторые шептали, что это невиданное хулиганство и безобразие. Тем временем Лиров прокладывал себе дорогу, не больно-то слушая оханья пожилого человека, который так и не выпускал, несмотря ни на что, из своих рук новое приобретение.

Маска воина с черными и красными кругами на желтом фоне должна была, судя по всему, наводить ужас на врагов. Но сейчас она была абсолютно бесполезна, потому как Константин, окажись он на острове, на котором сделали эту маску, перебил бы племя одной рукой, сидя на карачках с завязанными глазами. В нем было столько мощи, что ни один человек даже и не помышлял о том, чтобы оказать сопротивление.

Под оханье и стоны старикана детина вытащил его на улицу. Дарья с Катериной последовали за мужчинами, извиняясь направо и налево. Когда они вышли на воздух, Лиров держал за лацканы пиджака деда и тряс его из стороны в сторону. А тот, как видела Дарья, уже закатывал глаза и не знал, как ему избавиться от этой напасти.

– Костя, Костя, успокойся, – пыталась урезонить супруга Катерина. – Что ты делаешь? Зачем ты мучаешь этого человека?

– Это он украл нашу статуэтку. Именно с ним я торговался. Что, сука, денег не хватило? Работать надо лучше! Тогда и воровать не придется.

Когда наконец он отпустил постоянного посетителя торгов, старик уже плохо стоял на ногах, и Дарье пришлось взять его под руку, чтобы довести до ближайшей лавочки.

– За что? Что я вам сделал? Вы совсем собой не владеете, молодой человек, – кряхтел он, стараясь хоть немного прийти в себя от неожиданного нападения. – У меня будут синяки. Я подам на вас в суд.

– Я тебе подам в суд, – не унимался Лиров. – Ты вместе со своим судом будешь на Севере работать, зараза. На кой хрен тебе сдался этот солдатик? Рассказывай давай.

Лировы, со слов Дарьи, уже знали о том, что же они купили и что впоследствии потеряли. Когда Данилова рассказывала Константину и Кате о том, сколько стоит на самом деле их утерянное приобретение, сумма в двадцать тысяч долларов за пешку Константину, с одной стороны, пришлась по душе, а с другой – вызвала у него негодование.

– За такие бабки можно и покривляться, – пробасил он, в два глотка осушая поданную заботливой женушкой объемистую кружку забродившего кваса. – Это уже не лирика Пушкина. Это уже бюджет страны на следующий год.

Время от времени гигант выдавал подобные несуразные афоризмы. И вот сейчас, после того как у него немного поостыли нервишки, он обратился к старику с очередной метафорой:

– Ты для чего, старый, на свете живешь? Просто так или для этого есть необходимость? Что ты, словно пень с ушами посреди болота, развесил корни. Это тебе не по небу летать, орел гребаный, это червяком ползать.

– Ладно, ладно, успокойся. – Катя обняла супруга и стала поглаживать его по спине. – Никуда он не денется. Вот видишь, сидит. Сейчас все нам расскажет.

– Я не понимаю, чем я перед вами провинился? – снова начал старик. – Я же не купил эту вещь на позапрошлом аукционе. Я же прекрасно помню, что вы ее забрали. Так при чем же здесь я?

Дарья посмотрела пожилому седовласому мужчине в глаза.

– Вы знаете, что это за безделица?

Он скривился в легкой ухмылке, затем вытащил какие-то таблетки:

– Это валидол. Мне надо в себя прийти хоть немного. Со мной никто так никогда в жизни не обращался.

Константин невдалеке прохаживался из стороны в сторону и изредка поглядывал на старика. Дарье казалось, что завод у него еще не закончился, и будь под рукой боксерская груша, он бы ее просто разодрал бы в клочки.

– Да, я знал, что цена за эту вещь занижена, но у меня с собой больше не было денег.

– И сколько, по-вашему, она реально стоит?

Старик пожал плечами, засунул тюбик с оставшимися таблетками обратно в карман и произнес ту самую цифру, которую до этого они только читали.

– Стоимость этой работы – двадцать тысяч долларов.

– Как мило, – рассмеялся Лиров, – двадцать тысяч долларов. И ты после этого, старый, ее украл!

Старик посмотрел на Дарью. Ситуация была такая, что только с ней он мог разговаривать.

– Вы говорите, что ее украли?

– Да, ее поменяли на подделку, – снова не выдержал Лиров. – Поменяли. Кто поменял? И как поменял? Неизвестно. Если бы она стоила двенадцать тысяч рублей, да хрен бы с ней. А то она стоит двадцать тысяч долларов. Получается, что я сделал неплохое вложение капитала, а вместо этого меня кто-то обул. Это ненормально. Я не люблю, когда меня кто-то обувает.

– То, что воровство не нормально, совершенно ясно. Я с вами в этом согласен. Дело в том, что всю свою жизнь я увлекаюсь шахматами. Нет, играю я не очень, но страсть к собирательству во мне живет с детства. Сейчас у меня неплохая коллекция. Что же касается работы, на фрагмент которой мы наткнулись, то ничего подобного в восемнадцатом веке создано не было. В мире есть еще две доски с фигурками, которые стоят дороже. Одна сделана из чистого золота и принадлежит императорской семье Японии, а другая – необычайных размеров – занимает целый зал и находится в Индии. Там основной материал – это голубой мрамор, вес этих фигур достигает нескольких сотен килограммов. А вот эти шахматы… Подумать только, я в свои руки мог заполучить пешку! Хотя бы пешку! Эти шахматы были сделаны в единственном экземпляре, и на них ушло до неприличия большое количество слоновой кости. Кстати, и сама доска сделана из нескольких бивней. Вещь уникальная. К сожалению, собрать все части произведения в одно целое сейчас практически невозможно.

– Вы знаете, где хранятся остальные части этой работы?

– Не могу сказать, – пожал плечами старик, посасывая валидол. – Это мы здесь случайно наткнулись на эту пешку. Что касается остальных фигур, то у меня о них никакой информации нет, но, может быть…

– Так, – перебила его Дарья, – пора познакомиться. Я – Даша. Это – Катерина, а та горилла, которая вас чуть не порвала, – это Константин.

– Салов Александр Евгеньевич, – представился пострадавший в битве с гигантом, после чего закрыл глаза и сосредоточился на собственном здоровье.

Но Дарья стремилась вытянуть из него побольше прямо сейчас, пока он еще не отошел от нападения и видит перед собой здоровущего Константина, весьма недовольного тем, что его резко кинули.

– Может быть, вы знаете еще кого-нибудь, кто точно так же, как и вы, коллекционирует шахматы?

– Конечно, знаю, – прохрипел Салов, – только все эти люди живут в Западной Европе, и, поверьте мне, они были бы готовы заплатить и больше. Лишь бы только получить в свои руки именно вот эту пешку.

– Ну вот, ты сам во всем и признался, – снова забасил Костя. – Ты хотел ее купить, а затем продать такому же старому ублюдку, как и ты, живущему где-нибудь в Альпах или на берегу Средиземного моря! Что, не так?

– Я должен вам признаться, – Александр Евгеньевич замер на мгновение, сглотнул слюну, затем собрал волю в кулак, успокоился и продолжил: – Должен признаться, что действительно не могу похвастаться большим состоянием и, естественно, я бы предложил своим более богатым друзьям за рубежом купить у меня эту пешку. Мне просто не хватило денег. Но воровать? Извините, я на это не способен. Это дикость, это не мой образ жизни. Я все свои деньги заработал собственным умом, и мне нечего стыдиться.

Лиров собрался снова напрыгнуть на старика.

Дарья вскочила и подошла к нему.

– Успокойся, пойди сядь в свою машину, включи музыку… Классическую музыку. И приди в себя. Не мешай разговаривать. Катерина, давай уводи его отсюда.

– Женщинам власть доверять нельзя! – ведомый под руку своей супругой, напоследок выдал Костя.

– Давайте я отвезу вас домой? – предложила Дарья.

– Не надо, спасибо, – отмахнулся Александр Евгеньевич, – у меня своя машина.

– Тогда я не буду юлить, – Дарья села рядом с ним на лавку, – мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне найти такого человека, который был бы заинтересован в приобретении этой пешки, но при этом он малосостоятелен. То есть он должен был бы стремиться украсть ее.

– Ну, если отталкиваться от того, что крайний я, то это мог сделать только тот, кто знал Костю и Катю, или тот, кто проследил за ними от аукциона до того места, где они живут. То есть этот человек, по моим понятиям, обязательно должен был бы присутствовать на аукционе в тот самый день, в субботу, когда Константин купил себе этого янычара.

– Нам придется с вами отмести версию о том, что это сделали знакомые Лировых, потому что статуэтка простояла у них меньше недели, за это время гостей дома не было, и в то же время она была подменена на подделку из дерева.

– Если воровали на заказ, то в этом случае все ваши хлопоты напрасны. Эта безделица уже едет, скорее всего, именно в Европу, и там она найдет своего нового владельца. Ваши попытки добраться до похитителей, как мне представляется, обречены на неудачу.

Дарья не привыкла опускать руки в самом начале очередного предприятия и заметила своему собеседнику, что она, будучи молодой и красивой женщиной, не может себе позволить даже сомневаться, не проработав хоть парочки версий.

– Да, в молодости хочется верить в лучшее, а ближе к концу начинаешь скрипеть, как старая телега. Скрип, который мы издаем, он противен на слух. Наверное, поэтому мои дети живут отдельно от меня.

– Может быть, покажете мне свою коллекцию, – предложила Дарья.

– Неужели вас может заинтересовать такая вещь, как шахматы?

Дарья покачала головой.

– Нет, меня может заинтересовать только то, что стоит двадцать тысяч долларов. А шахматы это или шашки, мне все равно.

– Приятно, что вы честны со мной. К тому же вы смело бросились на мою защиту, я просто должен отблагодарить вас.

– Вот это я и приму как благодарность, – тут же сориентировалась Данилова. – Какая у вас машина?

– О, я человек старой закваски, езжу на «Волге».

– Неплохо, – согласилась Дарья, – надеюсь, вы привезете меня обратно к кафе?

– Простите, зачем?

– Я оставлю свои колеса здесь.

– Зачем так все усложнять? Садитесь в свою машину и следуйте за мной, – предложил старик. – А вы, кстати, на чем ездите?

– «Фольксваген». – Дарья показала на иномарку.

– О, приятный цвет. Морская волна, да?

– Да, – подтвердила Данилова, – мне нравится.

– Ну что ж, я думаю, вы без труда поспеете за моей колымагой, которой уже больше пятнадцати лет. Новую покупать не хочу. Пришлось бы старушку продавать. А у нас с ней любовь. Он сел в белую «двадцать четвертую» «Волгу», а Дарья пошла к своей машине. Ее чуткие уши уловили, как заработал двигатель большой советской машины, сделанной в свое время специально для слуг народа.

Квартира Салова состояла из трех больших комнат. Здесь, несмотря на обилие старых вещей, легко дышалось. Наверное, потому, что потолки были под три с половиной метра. Не то что в новых домах.

Дарья с удовольствием разглядывала висящие на стенах картины и фотографии. Она не упустила возможности изучить какую-то старую карту. В углу она с удивлением разобрала дату: тысяча шестьсот восемьдесят девятый год.

«Ничего себе реликвия».

Очертания материков на ней были явно неточными, и тем не менее в свое время путешественники ориентировались именно по этой карте.

Салов принес на подносе горячий чай и лимон.

– Где же ваши шахматы? Пока я вижу лишь один фарфор, старые картины и вот эту карту.

– Карта, кстати, голландская.

Александр Евгеньевич подошел к большому шкафу и раскрыл его створки. Тысячи маленьких фигурок были аккуратно расставлены по полочкам. Дарья забыла про чай и подошла к коллекции Салова.

Здесь были разные шахматы: из пластмассы, из дерева, из стекла. Она рассматривала фигурки.

«Может быть, слишком быстро? Я бегаю глазами туда-сюда, – подумала она. – Можно обидеть коллекционера».

Дарье пришлось задрать голову, для того чтобы разглядеть фигурки на самой верхней полочке. Там она с удивлением обнаружила для себя несколько комплектов шахматных фигур, которые можно было бы назвать детскими.

– Эти сделаны в Испании, а вот эти – в Южной Корее, – тут же начал рассказ Александр Евгеньевич. – Видите, какие они яркие?

Действительно, фигурки не были черными или белыми. Здесь были желтые и красные, зеленые и коричневые, лиловые и ярко-оранжевые. Все они, от пешки до ферзя, были выполнены в оригинальной манере. Не было ни сабель, ни пушек, все выглядело очень мило. Пешками были фигурки мальчиков или девочек с большими бантиками. Можно было разглядеть их миниатюрные личики, которые даже улыбались. Королем был эдакий директор школы, а ферзем, наверное, – самый главный завуч. Ну и все прочее в том же духе.

На следующей полочке она увидела шахматы, сделанные в виде чертиков, ведьм и колдунов. Как оказалось, фантазия изготовителей подобной продукции не знала границ. По-настоящему оригинальные вещицы забавляли взор. Больше всего ей понравилась ладья, которую сделали в Германии. О том, что это ладья, можно было догадаться только по тому, какое место фигурка занимала в ряду себе подобных. Два одинаковых колдуна, с посохами в руках, стояли по краям. Они были ростом почти с ферзя и производили впечатление суровых и безжалостных магов.

– Доски я сложил в кучу, – несколько рассеянно произнес Салов. – Габаритов моей квартиры не хватает на то, чтобы расставить фигурки по местам.

– Да у вас тут целый музей! Вот, я смотрю, со следующей полки начинаются уже классические шахматы.

– Да-да. Точно вы заметили. Самым старым из тех, которые у меня есть, уже триста пятьдесят лет. Вот они, сделаны из камня.

Дарья увидела несколько уродливые каменные статуэтки со множеством щербинок. Большого впечатления они на нее не произвели, но тем не менее она не забыла задать свой самый главный вопрос:

– А сколько это стоит?

Салов пожал плечами, отхлебнул горяченького чайку и сообщил, что этот комплект стоит дешевле, нежели тот, из которого ему не удалось приобрести себе пешку, но ориентировочно цена этих шахмат для человека заинтересованного может составить тысяч сто в долларах.

Дарья вытаращила глаза, снова подошла к работе неизвестного мастера и стала внимательно изучать ферзя, который привлекал ее больше всего. Она знала, что это самая сильная фигура в шахматах, и то, как она сделана, вызывало у нее наибольший интерес. Напрягая зрение, она разглядела некое подобие торса и ног. Ферзь, как и в большинстве шахмат, был представлен в виде человечка. В руках у него был меч, непропорционально большой.

«И за эти камешки – сто тысяч долларов? Что-то очень много».

Может, Салов и приврал слегка для того, чтобы вызвать у нее именно такие эмоции.

На следующей полочке стояли шахматы, сделанные в виде зверей. Естественно, ферзем здесь был лев, королем – слон, а конем – конь. На местах слонов стояли статуэтки, изображавшие жирафов, а ладьи сделаны были в виде бегемотиков. Пешки представляли свору шакалов.

– Забавно, – заметила Дарья.

Она просмотрела все шахматы, которые решил показать ей Александр Евгеньевич.

– Это все? – спросила она.

– Ну почти, – согласился Салов. – Здесь вся моя жизнь. У меня есть еще несколько фигур, которые одно время могли стоять на столах, игровых досках, принадлежавших очень богатым людям. Я покажу вам их, но, честно говоря, вы первый человек из тех, кто не приходится мне родственником и кому я решился показать эти вещи. Если вы спросите почему, я отвечу вам, что вы мне нравитесь. – При этом он смотрел на Дарью по-молодецки похотливо. Она не ожидала такой прыти от старика.

Он подошел к серванту, достал из небольшой вазочки ключ, затем открыл им старый комод, выдвинул самый нижний ящик и достал оттуда небольшую коробочку. Дарья была заинтригована и поспешила подойти к столу, на свет, туда, куда хозяин вынес свое сокровище. Салов вытащил две маленькие фигурки человечков. Дарья, увидев желтый цвет, тут же воскликнула:

– Это же золото!

– Да, – согласился Салов, – чистое золото. Они достаточно миниатюрны. Я до сих пор не знаю, в каком веке они сделаны, в какой стране. Это, судя по всему, слон.

Он передал ей маленькую, чуть больше половины мизинца фигурку. Дарья повертела ее в руках. Она действительно отдаленно напоминала обычного слона, к которому привыкли современные игроки.

– А вот это – пешка.

Следующая статуэтка была более похожа на обычную капельку на подставке. Если бы не материал, из которого были сделаны фигуры, то ни о какой ценности, наверное, речь не шла бы потому, что работы как таковой тут было не очень много. Она повертела в руках крошечные фигурки и отдала обратно.

– Я, честно говоря, люблю золото, – призналась она, – оно притягивает. А как они к вам попали?

– Да, в общем-то, с них все и началось, – загадочно произнес старик, – в сорок пятом мы вошли в Венгрию, и, буду честен с вами, это военный трофей. Наше отделение заняло замок, и мы разбрелись по нему кто куда. В одной из комнат я нашел большой шкаф. Взломал его. Там было большое количество каких-то коробок, ну и я все это выкинул на пол. Меня интересовали консервы. Обозы отстали, и мы трое суток толком ничего не ели. Были голодные как звери. Пробежала бы собака – собаку застрелили бы и зажарили. Животины никакой не было. Мне, как я вначале подумал, не повезло. Потому что ничего съестного я в этом шкафу не нашел. Затем случайно посмотрел на пол и увидел вот эти две фигурки. Может быть, были и еще, но я не стал ничего искать. Позарился на золото, сунул в карман, да так до самого конца войны с этим добром и прошагал. Приехал домой. Что мне там было? Двадцать лет. Так и пошло. Может быть, за всю свою жизнь ничего более ценного я в своих руках не держал. Была возможность купить иранскую пешку, да не судьба.

– Ну, а остальную часть коллекции, ту, что вы мне вначале показывали, это вы всем показываете?

– Да, – махнул рукой Александр Евгеньевич, – это всем. Здесь нет никакого криминала, здесь нет никаких дорогих вещей. Все это получено мною или в дар, или куплено.

– Что, даже те, каменные, которые, как вы говорили, сто тысяч стоят?

– А кто знает, что они стоят сто тысяч? Никто. Если бы я вам о них не сказал, вы бы на них и смотреть не стали. Подумали бы, что какое-то чудачество за двадцать рублей.

– Не боитесь держать у себя дома все это?

Салов воскликнул:

– Ой, барышня, ну кому сейчас нужны шахматы?! О чем люди думают?! Или о том, как бы себе денежку заработать, или же о том, как украсть денежку у тех, кто ее заработал. Вот и все! Больше никаких мыслей у народа нет. Это я хорошо живу. Позволяю себе раз в неделю съездить на аукцион, выбрать понравившуюся работу.

– Да, на одну пенсию тяжеловато. – Дарья намекала, что тратит старик намного больше, чем средний россиянин его возраста.

– Знаете, у меня за плечами блистательная карьера адвоката, и старые клиенты меня не забывают. Изредка я даю консультации.

– Значит, вы, если бы захотели, могли бы Константина прижать хорошенько?

Салов махнул рукой.

– Он еще очень молод и горяч. Для того чтобы мне трепать ему нервы, должна быть более веская причина. А то, что он на меня набросился, это проявление эмоций и обиды. Может быть, не будь рядом с ним таких красивых женщин, я бы и затеял какую-нибудь кампанию. А так – ничего не будет. Я думаю, он уже успокоился и пришел в себя.

– Вы позволите в случае необходимости обратиться к вам за консультацией?

– А, это пожалуйста, – Александр Евгеньевич развел руками, – если будет такая необходимость, я в вашем распоряжении. Кстати, не желаете ли заполучить в свою собственность эти две золотые шахматные фигурки, которые я вам показывал? – При этом его глаза покрылись поволокой и он сделал шаг в сторону Дарьи.

– Вы о чем? – опешила вначале она.

– О том, о чем думают все мужчины при виде красивой женщины.

– Но вы же…

– Что я? – Удивление появилось на его лице. – Я не могу предложить даме… – Он задумался, подбирая слово.

У Дарьи заблестели глаза.

– Но со столь зрелым человеком я никогда… А впрочем… дайте-ка еще раз взглянуть на то, что вы мне предлагаете.

Он снова достал золото и уже без какого-либо трепета отдал ей.

– Вот так, значит. – Она посмотрела на Салова. В ее взгляде не было сопротивления. Она отложила коробочку в сторону и сама расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. – Ну, раз купец платит, пусть забирает.

Сказать, что старик был счастлив, значит ничего не сказать.

Когда все закончилось, Дарья сказала ему, что ей понравилось.

– Ты даже не представляешь, девочка, что я испытал сейчас. Забирай свой заработок, и большое тебе спасибо.

– Не стоит благодарности. – Дарья шустро засунула золотишко в сумочку. Она хотела было уже проститься с гостеприимным и отнюдь не беспомощным мужчиной, но неожиданно для него попросила назвать парочку фамилий его друзей, живущих за рубежом и коллекционирующих шахматы.

– А вот этого, извините, сделать не могу, это, как говорят сейчас, коммерческая тайна. Я дорожу этими адресами, и мне не хочется, чтобы кто-то, пользуясь моим именем, доставлял беспокойство этим уважаемым мною господам. Впрочем, приглашаю вас к себе через недельку. К тому времени я вновь соберусь с силами, и кто знает, что я еще смогу предложить тебе, девочка.

«Старый козел, старый удовлетворенный козел».

– Конечно же, это ваше право, – согласилась Данилова. – Спасибо за экскурсию, мне было очень интересно.

В процессе тесного общения с Саловым, в тот самый момент, когда он был сзади, у Дарьи в голове зародилась трезвая мыслишка. Каждый коллекционер просто должен время от времени демонстрировать то, чем он владеет. Человеческой натуре противоестественно затрачивать какие-то усилия и никому не показывать плоды этих усилий. Что же говорить о тех, кто просто обладает какими-то вещицами? Владелец некой редкости осознает, что ему посчастливилось приобрести в собственность то или иное произведение искусства, и у него должны поджилки трястись от желания продемонстрировать свое богатство кому-нибудь. Хоть близким, хоть родным, хоть просто знакомым.

Данилова позвонила в «Лодочку» и узнала, что аукцион только что закончился. Она попыталась связаться с Виктором, но мягкий женский голос ответил ей, что он занят.

«Наверное, деньги считает».

– Передайте ему, что звонила Даша и просила его, чтобы он задержался на работе. Я подъеду через десять минут.

Женщина, разговаривающая с ней, заверила, что обязательно так и сделает, и поинтересовалась, не желает ли Дарья еще чего-нибудь?

Дарья нахмурилась. Хамят ли ей? Да нет, на это не похоже.

– Нет, я больше ничего не хочу, – резко ответила она, и на этом разговор был закончен.

Приехав в кафе, она, к своему удовлетворению, застала-таки Виктора Борисовича. Настроение у толстопуза было хорошим.

– Я смотрю, вы неплохо нажились сегодня, – улыбнулась Данилова.

Он не стал скрывать от нее, что аукцион прошел удачно, и заметил, как ему фартит сегодня – и деньги, и красивая женщина рядом.

– Не хотите ли выпить?

По сложившейся уже традиции новые обладатели антикварных вещиц расселись за столами и стали отмечать свои покупки. Свободные места еще были, и Виктор предложил Дарье сесть за один из столиков. – А почему вы не хотите, как это обычно свойственно директорам, говорить со мной в своем кабинете или в каком ином служебном помещении? Есть же у вас подсобка?

– Уверяю вас, что моя подсобка выглядит намного хуже, чем этот отремонтированный зал. У меня не хватило денег на ремонт, поэтому в моей комнатушке пока голые стены. Но я думаю, что после сегодняшней удачной работы у меня появится возможность выкроить небольшой капитал для того, чтобы привести в порядок собственное рабочее место. Все средства направляем для людей, для посетителей. Видите, стульчики мягонькие, столики новенькие. На каждом столике скатерти. Все это требует денег.

Он говорил с Дарьей в таком тоне, будто она была сопливой маленькой девочкой.

– Скажите, Виктор Борисович, вы принимаете дома гостей?

– Ого, вы просто читаете мои мысли! У меня была идея насчет того, что кто-то мог присмотреть у меня дома этого янычара, а затем у человека просто денег не хватило его купить. Дело в том, что действительно у меня дома были гости, и многие спрашивали о том, что это у меня за солдатик стоит на видном месте.

– И как же это вы решились его продать? – съязвила Данилова. – Все любовались, все отмечали?

– Я занимаюсь бизнесом. Если я буду грести лишь под себя, то очень скоро мне нечего будет кушать. Если я буду западать на всяких солдатиков, коврики, тарелочки, то вылечу в трубу. Знаете про сапожника без сапог? Вот так и я.

– А не могли пешку подменить уже у вас в квартире?

Виктор Борисович задумался.

– В принципе это возможно, потому что определить подделку нельзя, не задержав на ней взгляда. Я мог перед аукционом машинально снять ее с полки, сунуть в коробку. Когда принимаешь решение, долго не рассусоливаешь. Взял, положил, принес, заявил, продал. Вот и все. Без каких-либо колебаний, а то потом только жалеть будешь. Была у меня тут пара вещиц, локти себе кусал. А потом привык. Беру, запаковываю, продаю не мучаясь.

– Все-таки вы любите всякие побрякушки.

– Люблю. Стараюсь не любить, но люблю.

Виктор Борисович открыл бутылочку минералки, налил Дарье, затем себе.

– Могли у меня дома поменять, могли. Когда вы конкретно задали вопрос об этой статуэтке, мне не составило труда разглядеть, что это подделка, но, когда готовишься к очередным торгам, времени очень мало. Все нужно рассовать по коробочкам, разложить по полочкам. В результате в глазах все мелькает, и не исключено, что я в запарке что-то недосмотрел.

– У вас есть помощники?

– Я рассказывал вам об одной девице, которая была у меня, но от нее не было никакого толку. Пришлось расстаться. После этого я занимаюсь всем один.

– Как это у вас происходит? Вы привозите из дома экспонаты, складываете их где-то перед торгами?

– В кафе работает восемь человек. Это две уборщицы, две официантки и четыре повара, вот и все. Весь штат. По документам я прохожу как частный предприниматель, без образования юридического лица. Особого интереса ко мне никто не проявляет. То есть вы сейчас хотите обрисовать круг подозреваемых, выяснить, кто же мог подменить статуэтку до начала торгов? Я правильно вас понимаю?

– Абсолютно, – согласилась Дарья, отхлебывая пузырящейся водички, – именно за этим я сейчас к вам и приехала.

– Мне с каждым разом все интереснее с вами разговаривать, – отпустил комплимент Виктор, вытаскивая из-за стола собственное почти круглое тело. – Сейчас я принесу сюда календарь и график работы. И мы посмотрим, кто работал в день торгов.

– Отлично, – согласилась Данилова. – Буду рада возможности узнать побольше о ваших сотрудниках.

– Мне, честно говоря, не хотелось бы даже думать, что в мои ряды затесалась паршивая овца, но если вы намекаете именно на это, то мне ничего не остается, кроме как посодействовать вам. Если такое случилось один раз, произойдет и еще, коли не выловить вредителя.

– Полностью с вами солидарна, – согласилась Дарья.

Через десять минут на листочек бумаги были выписаны фамилии официантки, уборщицы и двух поваров, которые работали у Загороднева.

– Бабу Соню, нашу уборщицу, можно исключить, – глядя в листок, сообщил Виктор Борисович. – Она приходит только под вечер и убирает зал. Всего два часа. И получает соответственно. Официантка в это время занимается кухней. А повара, сделав свою работу, уходят домой.

– Хорошо, – согласилась Дарья, – бабу Соню убираем.

– Далее, в ту же смену работала официантка Люба, – продолжил Загороднев. – Она работает и сегодня.

– Это коротко стриженная шатенка? – уточнила Данилова.

– Да, она самая. Затем еще два повара. Полина Савельевна – женщина уже немолодая, но готовит хорошо. Правда, с восточной кухней у нее проблемы. Зато с русской – все в порядке. И ее помощник – Федор. Молодой человек двадцати лет, который только что закончил кулинарный техникум. Савельевна его за собой притащила. Сынок одной из ее подруг. В принципе он справляется, и к нему у меня замечаний нет.

– Вы как мужчина на меня, может быть, обидитесь, но статистические данные, они подталкивают меня к тому, чтобы в первую очередь пообщаться именно с Федором. Согласитесь со мной. Молодой человек двадцати лет. Он, кстати, женат?

– Нет, – ответил Виктор Борисович. – Да и рано ему еще, пожалейте мальчишку. В двадцать лет-то.

– Наверное, тяжело подозревать собственных служащих?

– А что поделаешь? – пожал плечами владелец кафе. – Мы должны обязательно найти человека, который совершил сей неблаговидный поступок. И неплохо бы, кстати, получить обратно и статуэтку.

– Но эту пешку придется отдать Лирову, – заметила Дарья. – Ведь он купил ее у вас. И купил по всем правилам.

– Хорошо, отдам эту статуэтку Лирову. Но паршивая-то овца живет в моем стаде. И ее бы надо отыскать. Я сейчас схожу за Федором. Надеюсь, вы не успеете соскучиться.

Дарья соскучиться не успела. Пузан вывел за собой молодого человека среднего роста в высоком поварском колпаке и белоснежном халате.

– Это Дарья. Это Федор, – представил он молодых друг другу.

После чего мужчины сели за стол.

Федя снял колпак, и Дарья увидела, что у него черные, коротко стриженные волосы. Близко посаженные темно-карие глаза просканировали Дарью от макушки до пояса. То, что было ниже, скрывал стол.

Дарья увидела, что произвела на парня впечатление, и ей это было приятно сознавать.

– Федор, скажите, вы во время торгов сидите и ждете, пока Виктор Борисович даст вам команду бить в гонг?

– Да, – подтвердил Федор. – А что случилось? Из-за чего вы отрываете меня от салатиков и расспрашиваете об этой церемонии?

– Ты, Федя, вопросов не задавай, – одернул его Загороднев. – Отвечай. Скажи-ка мне лучше, кто-нибудь, кроме меня, во время торгов из зала проходил в служебное помещение? Я имею в виду, не мог ли какой-либо человек зайти в комнату, где лежат экспонаты, подготовленные к торгам?

– Нет, Виктор Борисович, это исключено. Я сижу постоянно на одном месте, и любой, кто попытался бы пройти, был бы мной замечен.

– А Люба? – поинтересовалась Дарья.

– Ну, Люба, – как-то с долей безразличия ответил Федор. – Она на работе. Она туда-сюда шмыгает. Из кухни в зал. И обратно. Ей деваться некуда.

– Таким образом, – уточнила Дарья, – для того, чтобы попасть в комнату, где лежат экспонаты, а также непосредственно на кухню, необходимо пройти по коридору, который просматривается из комнаты, где во время проведения торгов сидит Федор. Я все правильно поняла?

– Абсолютно, – поздравил ее Загороднев. – Теперь, когда мы определились с человеком, который помогает мне вести торги, может быть, мы пойдем дальше?

– Одну минуту, – попросила Данилова. – Федя, через какое время вы даете этот гонг?

– А никаких фиксированных отрезков нет, – заявил повар. – Я сижу и жду, когда Виктор Борисович крикнет «Продано!» и топнет ногой.

– К твоему сведению, я не топаю ногой, я щелкаю каблуками, – поправил его Загороднев. – Впрочем, это не столь важно и сути дела не меняет.

– Так, ну теперь, наверное, пришла очередь поговорить с Полиной Савельевной. Пока все, Федор, спасибо.

Хозяин кафе отпустил рабочего обратно на кухню и попросил его пригласить свою прямую начальницу.

Дарья, увидев высокую и абсолютно неразъевшуюся, как можно было бы предположить, женщину, дала ей от силы сорок, но что-то внутри подсказывало ей, что Полине Савельевне может быть и немного больше. Повариха недавно сделала себе химию, и темно-коричневые кудряшки украшали ее голову. Она тихо поздоровалась и села за стол.

Виктор Борисович представил женщин друг другу, после чего спросил Полину Савельевну насчет того дня, когда проводились торги. Услышав число, она протянула:

– Виктор Борисович, да разве я запомню, что я в тот день делала? У меня один день на другой похож. Смена повара тяжелая.

– Мне кажется, я вас не обижаю, – напомнил Загороднев.

– Это да. Это да, – тут же согласилась она. – Ну что делала? Все то же самое: салатики, закуски, горячее было. На горячее… Что у нас было почти месяц назад на горячее? Убей, не помню. Ну, наверное, рыба и курица. Возни с ними… Когда вы у меня Федора из-под рук убираете, мне его очень недостает.

– Один день в неделю, Полина Савельевна, можно потерпеть, – тут же продемонстрировал прочность собственной позиции шеф. – Сейчас я хотел бы вас спросить о другом. Вот Люба, она регулярно фигурировала там у вас на кухне? Или же на некоторое время выпадала из поля зрения?

– Ох, какие сложные вопросы! И ради чего все?

– Не могу сказать.

– Хорошо. Может быть, я сделаю вам пудинг?

Виктор Борисович пожал плечами и красноречиво посмотрел на Дарью. В его взгляде было написано: «Ничего мы не добьемся этими расспросами. И придется смириться с тем, что статуэтка утеряна навсегда».

Он, не дожидаясь вопросов со стороны Дарьи, отпустил повара и жестом попросил подойти к ним обслуживающую столик Любу. Официантка была взволнована тем, что ее подозвал к себе шеф, и инстинктивно ожидала какой-либо критики, потому что просьб к ней у Виктора Борисовича, по ее мнению, уже никаких не должно было быть. Все стояло на столе: и минералка, и соль. А большего он обычно не требовал. Если только не сидел один и не хотел нормально поесть.

– Люба, сядьте на минуточку вместе с нами. Это вот Даша… – начал он размеренным тоном.

– Виктор Борисович, у меня люди, – перебила она.

– Мы вас надолго не оторвем, – успокоил он. – Люба, скажите, что вы думаете о Полине Савельевне как о человеке?

Шатенка часто заморгала большими серыми глазами и натянуто улыбнулась.

– Она хорошая женщина, Виктор Борисович, а что случилось?

– Что случилось, что случилось… – раздраженно передразнил Загороднев. – Ничего, Люба, не случилось. Идите работайте.

– Вы не должны показывать сотрудникам, что на взводе, – произнесла Данилова.

– Да, – согласился он. – Статус выпускника МГИМО позорить бы не следовало. Но возраст и переживания наложили отпечаток на стойкость моих нервов. Мне кажется, что мы здесь с вами занимаемся сущей ерундой.

– Ничего подобного, – возразила собеседница. – Вы меня познакомили с той сменой, которая работала в день, когда, как мы предполагаем, произошла подмена оригинала подделкой.

– А вы что, мисс Марпл? – неожиданно спросил он.

– Нет.

– Так зачем нам всю эту комедию ломать?

– Ну я бы не сказала, что это комедия, когда пропадают вещи, стоящие двадцать тысяч долларов. Это, скорее, уже ближе к чрезвычайному происшествию. Знаете, в чем самый главный наш минус? В том, что мы пытаемся восстановить скоротечные события, которые происходили отнюдь не вчера. В принципе ведь Федор мог отойти. Согласитесь. У него было время. Допустим, вы берете очередной лот, и он тут же, как только вы выходите к людям, вскакивает со своего места, берет заранее подготовленную подделку и меняет местами предметы. А вы уже в запарке, вам уже некогда разбирать, что там у вас в руках, и вы гоните подготовленный текст, не думая о том, что на самом деле продаете нечто иное.

– Нам эти рассуждения, – Загороднев потер лоб, – ничего не дадут. Здесь необходим более тщательный подход. Я бы, наверное, если бы горел желанием установить, кто же из них похититель, принялся бы следить за каждым.

– Ну да, а еще лучше залезть в квартиру и произвести обыск. – Данилова улыбнулась. – Думаю, вряд ли кого-либо из этих троих интересовала пешка. Кому-то из них мог заплатить человек, который действительно заинтересован в обладании этим янычаром. А вот обнаружить его за счет обычной слежки, возможно, и не удастся. За каждым надо будет по году, по два тотально следить и прослушивать все телефонные разговоры, чтобы вычислить этого заказчика. Другое дело – можно проверить, не совершали ли в последнее время ваши сотрудники, во всяком случае женщины, каких-либо серьезных покупок. Ведь за эту работу им, вероятно, было что-то заплачено. Мужчинам несвойственно сразу же тратить появившиеся у них в руках деньги. Хотя бывают и исключения.

– Здесь можно проверить и всех троих, – согласился Виктор Борисович. – Только как вы это будете делать? И в конечном счете может быть и такое, что никакого положительного результата достигнуто не будет. Потому что все трое в один день могут взять некую сумму и пойти совершить серьезную покупку. И вы тогда подумаете, что они все втроем сговорились против меня?

– Мне необходимо поразмышлять над всем этим делом.

– Я смотрю, вы серьезно настроены, – Загороднев протянул свои пухлые ручки к руке Дарьи, лежащей на столе, взял ее, затем приподнялся, чмокнул Дарью в запястье и сообщил, что ему необходимо удалиться для того, чтобы не потерять контроль над процессом угощения так дорогих ему посетителей.

Дарья поняла, что на сегодня у нее все разговоры с людьми, работающими в «Лодочке», закончены, и поспешила заявить Виктору Борисовичу, что надеется на то, что он примет ее в ближайшее время с той же любезностью, с какой принимал до этого. Хозяин кафе заверил ее в серьезности своего отношения к гостям и сказал, что еще ни один человек, который зашел к нему покушать, не ушел из «Лодочки» недовольным.

Вечером Дарья навестила Лировых. Катерина открыла дверь и попыталась не выказывать собственного стыда по поводу того, как вел себя совсем недавно ее муж.

– Проходи, – сказала она вяло.

Дарья прошла. Константин лежал на огромном, сделанном на заказ диване и смотрел телевизор. Он махнул ей рукой и снова уставился в экран.

– Пойдем, – позвала Катерина, и женщины ушли на кухню.

– Ну как он, отошел? – поинтересовалась Дарья.

– Ничего. Все будет нормально. У него бывает время от времени, что он бросается на кого-нибудь. Просто работа нервная. Слава богу, что он еще с собой не притащил друзей-товарищей, которым ничего бы не стоило разнести все это заведение. Обидно, конечно, что нас облапошили.

– Обидами сыт не будешь. – Дарья зашла не просто так. Она хотела заручиться поддержкой супругов в собственном расследовании.

Данилова услышала слова одобрения от Катерины:

– Знаешь, я думаю, не будем его трогать сегодня. Он не против. Я это точно знаю. Он мне на обратном пути от этого кафе все уши прожужжал насчет того, что отдал бы большие деньги за то, чтобы найти этих людей.

– Вот как… И какие же суммы назывались?

Катерина немного смутилась и не рискнула говорить о деньгах без мужа.

– Ты что, Дарья? Всерьез настроена?

– А почему бы и нет? – Данилова проявила решительность и молодецкую удаль.

– Знаешь, я больше чем уверена, что Константин говорил об этом в шутку.

– Давай у него сейчас и спросим, в шутку или нет.

– Костя! – позвала жена.

– Ну что такое? – раздалось раздраженное из комнаты.

Он пришел на кухню и, не скрывая недовольства, посмотрел сперва на одну курицу, потом на другую.

– Что надо?

– Ты в состоянии заплатить тому, кто найдет преступника?

– В состоянии ли я заплатить? – переспросил он Дарью. – В состоянии. А что, есть человек, который найдет?

– Я могла бы попытаться, – скромно и без вызова сообщила Дарья.

– Ищи, – просто ответил ей Лиров. – Будет результат – будет разговор о деньгах.

– Вообще-то меня это не очень устраивает. – Красавица начала торги. – Если бы я была уверена, что мои расходы будут компенсированы…

Он перебил ее:

– Если мне память не изменяет, то все тут начиналось из принципа. Ну так вот, если ты ради принципа все начала, так ради принципа и заканчивай. А вознаграждение будет только после положительного результата. А положительным результатом считается следующее: пропавшая статуэтка у меня в руках. Все остальные варианты мне не интересны.

Это было словом человека, имеющего власть и деньги. И спорить с ним было бесполезно. Константин снова удалился смотреть телевизор.

Катерина предложила Дарье посидеть у нее в гостях, сообщив, что в холодильнике у нее имеется торт из мороженого.

– У меня бы такая вещь в холодильнике не задержалась. – Данилова разулыбалась. – Тащи его сюда. Сейчас мы уговорим это произведение.

Они забыли обо всем при виде килограммового творения рук кондитеров и принялись уминать за обе щеки холодную вкуснятину.

Приехав домой, Дарья поспешила выпить горяченького чайку. Осипнуть ей совсем не хотелось, а учитывая, что они съели все, последствия для горла могли быть неблагоприятными.

Забравшись в Интернет, она вошла в каталог музея шахмат в Нью-Йорке и скачала всю информацию, касающуюся работ иранских мастеров. После этого распечатала на принтере все картинки, которые были там, увеличив их размер до формата альбомного листа. Изображение получилось не совсем четким, но тем не менее можно было свободно различить все детали и представить себе на мгновение, как эта вещь выглядит в реальной жизни. Подготовившись к завтрашнему дню, она засела за игрушку, в результате чего пошла спать только во втором часу ночи.

В Саратове не так много магазинов, куда свои изделия могут сдать мастера народного творчества. Она начала с центра города. В Доме книги был большой отдел, где продавали произведения прикладного искусства. Дарья внимательно осмотрела все работы, выставленные на продажу, но не нашла даже и намека на стиль, в котором была сделана разыскиваемая ею пешка.

Дарья предположила, что автор, сделавший подделку, живет именно в Саратове. А обычно такой мастер вряд ли делает вещи только для разового заказчика. Он вполне может поставлять собственные работы в магазины города и зарабатывать на этом себе какие-то деньги. Но самое интересное заключалось даже не в том, что был какой-то человек, который смог воссоздать произведение искусства восемнадцатого века, а в том, что он должен был видеть перед глазами оригинал, для того чтобы создать копию. Если и не оригинал, то уж как минимум фотографии отличного качества.

Так как наметанный взгляд Виктора Борисовича, пусть даже и в суете аукциона, так и не заметил подделки, можно было с большой долей уверенности предположить, что деревянный янычар был изготовлен по образцу собрата, выделанного из слоновой кости. Вывод Дарья делала весьма смелый, и последствия ее предположений, в том случае, если бы они оказались верными, сейчас даже трудно было предсказать. Дело в том, что, по ее мнению, существовала и вторая пешка у кого-то на руках. Может быть, даже и не одна пешка, а часть коллекции.

Проблема Дарьи заключалась в том, что она не была искусствоведом и не занималась различными стилями резьбы по кости или дереву. И могла просто прозевать изделие того же мастера, так сказать, не распознать почерк. Тем не менее, даже сознавая, что тут она дилетантка, мечтала все-таки найти какие-либо фигурки, выставленные на продажу и выполненные в том же стиле.

Разочарования она не испытала даже вечером, после того как целый день промоталась по городу. Она отдавала себе отчет в том, что добросовестно посетила известные ей магазины, а знала она их практически все, так как была коренной жительницей Саратова и отнюдь не затворницей: по городу помотаться любила.

Кроме того, ей удалось даже переговорить с сотрудниками Саратовского краеведческого музея. Но существенной помощи они оказать не смогли. Дело в том, что в музее не нашлось ни одной работы, представлявшей иранскую резьбу по слоновой кости в восемнадцатом веке. Разыскивая иголку в стоге сена, она понимала, что отрицательный результат возможен, но верить в это не хотела.

На следующий день она приехала и оторвала задницу Загороднева от стула в кафе. Изложив свою версию о том, что копия была сделана с оригинала или же с очень четких фотографий, которые могли бы дать мастеру представление о вещи, она усадила его в свою машину, и они поехали по вчерашнему маршруту Дарьи.

– Скажите, Виктор Борисович, а с вашего янычара, который стоял у вас в квартире, могли сделать фотографии или, может быть, снять слепки?.. Не знаю, что там еще возможно?

– Ну, насчет слепков, это вы загнули, – тут же отмел эту дилетантскую идею Загороднев, – а вот что касается фотографий, я не могу вам сказать ни да, ни нет. Но для того, чтобы на пленке были видны все нюансы, необходимо зафиксировать камеру, сделать соответствующее освещение. Для того, чтобы произвести профессиональную съемку, нужна хорошая аппаратура, и, может быть, такое возможно только в студии. Для этого должны были эту пешку забрать с собой, потом вернуть обратно на место. Куда более интересным представляется предположение о еще одной пешке. В этом случае мы должны с вами отдавать себе отчет, что столкнулись с человеком, который, для того чтобы заполучить себе эту работу, пошел, по сути дела, на воровство.

– Думаю, что если он или она так фанатично настроены, то вашу квартиру могли бы вскрыть уже задолго до проведения торгов. Другое дело, что человек мог узнать о выставленной на продажу статуэтке совсем недавно, и он не успевал предпринять какие-то действия, пусть даже и преступные, для того, чтобы заполучить эту работу. Знаете, любую кражу надо готовить.

– Этот момент я себе представляю, – заверил Виктор Борисович. – Ни разу не воровал, но кино смотрю и знаю, что люди, которые лазают по домам, обычно к этому готовятся. Если, конечно, хотят, чтобы их не поймали. Знаете, решение этой задачки занимало мой мозг не меньше, чем ваш. Я думаю, что лицо, которое мы с вами собираемся отыскать, узнало о продаже янычара из небольшого пресс-релиза, который я пускаю перед началом аукциона. Вероятно, у этого человека времени было на подготовку всего ничего.

– Подождите, вы же раздаете всем присутствующим вот эту бумажку с описанием лотов, которая гордо называется пресс-релизом, уже непосредственно в день торгов. Когда же он будет делать подделку? Другое дело, что все ваши лоты выставляются на обозрение в пятницу… Я правильно говорю?

– Да, я привожу их из дома в пятницу и ставлю все работы в небольшую витринку. Люди могут заранее подойти и посмотреть на них. Но этим мало кто занимается, обычно клиенты едут непосредственно на торги и там уже определяют, покупать им какую-то вещь или не покупать. У нас народ простой. На принятие решения люди отводят себе три-четыре секунды. Понравилась вещь или не понравилась. Покупаю или не покупаю. А так, чтобы приходить заранее?.. Да, я стараюсь подходить к этому вопросу цивилизованно, но эта процедура делается лишь для того, чтобы избежать каких-либо возражений уже непосредственно после покупки. Мол, я купил, а мне это не понравилось, заберите обратно. Вот таким людям я всегда говорю, что все работы выставлялись заблаговременно и вы могли прийти и посмотреть на них.

– А если человек не знал? – поинтересовалась Данилова.

– Незнание не освобождает от ответственности, кажется, так гласит закон. Соответственно, никаких претензий ко мне быть не может. Для меня это тоже, между прочим, работа. Я все вначале должен загрузить, потом выгрузить. Вставить, потом снова убрать.

– И вы не рискуете оставлять экспонаты на ночь в кафе? Везете их домой?

– Это мое заведение находится на окраине города, и я не хочу одним прекрасным утром увидеть взломанную дверь и узнать, что все работы похищены. Дело в том, что многие вещи я покупаю или же в букинистических магазинах, или на рынке, или, точно так же, в комиссионных отделах больших универсамов. Там иногда попадаются интересные экземпляры. Из этого и складывается мой скромный ассортимент. Кроме этого, я даю объявления в газете, где указываю свой домашний телефон. Иногда приходят старенькие бабушки или дедушки, которые продают весьма интересные вещи.

– Иконы, да?

– Правильно, – согласился Загороднев, – иконы, старые ордена. Все это я у них скупаю. Но иногда бывает так сложно набрать даже десяток лотов, что приходится просто-напросто ехать в ближайший комиссионный магазин, покупать там какое-нибудь бездарное произведение и выдавать его за нечто оригинальное. Вы сказали, что вчера уже объезжали все магазины. Может быть, позволите мне предложить вам собственный маршрут?

Дарья не возражала.

– Тогда давайте-ка проедем по Астраханской. Рядом с Сенным рынком открылся небольшой магазинчик, куда бомжи волокут всякую утварь. Там есть и отдел, который принимает на комиссию работы саратовских мастеров. Может быть, нам улыбнется удача.

– Давайте съездим, – согласилась Данилова, тем более что она не была в этом магазинчике вчера. – Я позвала вас на помощь, поскольку абсолютно ничего не понимаю в резьбе.

– В резьбе я тоже мало понимаю, – ответил Загороднев, – но две пары глаз лучше, чем одна. Давайте будем внимательно смотреть на все, что выставлено, и, может быть, мы сможем добраться до мастера.

Магазин действительно оказался небольшим. Название у него было по-военному простое: «Антиквариат». Внутри, на площади тридцати квадратных метров, разместилось несколько стеллажей с книгами да пара больших стеклянных витрин, в которых было множество различного рода браслетиков, бус, колечек, выполненных из полудрагоценных камней, а также деревянные статуэтки, небольшие произведения изобразительного искусства, живопись, по большей части пейзажи. Кроме того, было несколько вещей, расшитых бисером. Дарья увидела прелестные рукавички и миниатюрный беленький кружевной платочек – и обо всем забыла.

– Я понимаю, почему вы ничего не смогли обнаружить, – Виктор Борисович подошел к ней и стал рассматривать вслед за Дарьей забавную черепаху, сделанную, похоже, из цветных кусочков ткани, после чего для придания формы и объема ее набили обычной ватой.

– Да, – Дарья опомнилась, – в глаза лезут всякие интересные безделушки.

– Признайтесь мне, сколько вы вчера потратили? – поинтересовался толстяк.

– Я не помню, рублей пятьсот, кажется, – бросила Данилова, разглядывая очередную вещицу.

– Да, тогда должен констатировать, что вы неправильно настроили себя на поиски.

– Нет, ну что вы, – Дарья не отрывалась от витрины, – я, совсем наоборот, рассчитывала, что буду внимательно все осматривать. Так я и делала.

– Хорошо, хорошо. Не буду с вами больше спорить и не буду вам мешать.

Загороднев ушел в другой угол магазина и стал там что-то рассматривать. Вскоре Дарья подошла и поинтересовалась, как обстоят дела.

– Ну, в этом магазине дела никак, – с ноткой разочарования произнес Виктор Борисович. – Должен констатировать, что моя инициатива не принесла нам никаких дивидендов. Едем дальше?

– Конечно, конечно. – Она надела себе на шею амулетик, который имитировал акулий зуб. Только что сделанное приобретение.

– Ну вот, я вижу, что вы здесь уже прибарахлились.

Следующим пунктом, где они сделали остановку, был «Букинист» на Московской. Как оказалось, и сюда неведомый мастер не принес ни одного изделия, сделанного в том же стиле, что и янычар.

– Ну что, теперь в Дом книги, – предложил он.

– Но я там была вчера.

Загородневу было достаточно посмотреть на акулий зуб, висящий у нее на груди, для того чтобы Дарья прикусила язык.

Они приехали в магазин, с которого Данилова вчера начала обход всех подобных отделов города. Ну вот, Загороднев остановился напротив полочки, на которой стояли несколько чертиков, сжимавших в своих руках трезубцы.

– Очень похоже на пешку, не правда ли?

Дарья вытаращила глаза и прошептала:

– Но вчера их здесь не было. Я в этом точно уверена!

– Работы сдают почти каждый день, – ответил Загороднев. – Нам осталось теперь только купить парочку, разговорить продавца и узнать адрес или телефон автора. Обычно в таких отделах данные вещи практикуются. В конечном счете, если мы получим отказ, то мы можем передать записку автору работ и попросить его с нами встретиться. Но записку он получит только тогда, когда придет за деньгами.

– Вариант с запиской нам не подходит, – отвергла Данилова, – давайте лучше узнаем у продавца адрес.

– Нам могут его не сообщить, потому что мы не сотрудники милиции, и если каждый желающий будет надоедать автору, то ничего хорошего из этого не выйдет. Если это предложение о сотрудничестве, а мы же не хотим с вами, чтобы он заподозрил что-то неладное, лучше написать записку и оставить собственный номер телефона. Это будет намного корректнее и не вызовет никаких подозрений.

– Нет уж, – Дарья уже полезла в сумку за деньгами. – Сейчас мы купим всех этих чертиков, и пусть нам рассказывают, где живет автор всех этих работ.

Им довольно быстро удалось уломать продавщицу поднять квитанции и назвать им телефон автора, а также сообщить им его фамилию, имя, отчество.

– Марсельский Фридрих Германович.

Загороднев со своей очаровательной спутницей сели в «Фольксваген», и Дарья попыталась немедленно по сотовому телефону дозвониться до мастера, автора статуэток.

Ответили им не сразу. Пришлось проявить настойчивость и подождать, пока пройдет не менее пятнадцати гудков. Наконец трубочку взяли, и они услышали хриплый и одновременно слабый мужской голос.

– Алло? – прохрипел некто.

– Фридрих Германович? – поинтересовалась Данилова.

– Да.

– Мы тут ваших чертей купили. Всех. И хотели бы предложить вам выполнить еще несколько заказов…

– Приезжайте, – скрипел голос, – Челюскинцев девять, квартира четыре. Если хотите меня застать дома, постарайтесь это сделать побыстрее, потому что через час я ухожу.

– Постараемся успеть, – ответила Дарья.

– Прежде чем успевать, могли бы и представиться, – с претензией сообщил невидимый мастер.

Дарья назвала себя и сказала, что будет не одна.

– Вдвоем так вдвоем, – ответил Марсельский, – я пока дома.

Квартира под номером четыре была расположена на втором этаже довольно грязного подъезда пятиэтажного дома. По пути на второй этаж им пришлось перешагивать через шелуху от семечек, пустые бутылки, обрывки газет. Было видно, что в подъезде давно не убирались.

Позвонив в дверь, Дарья вскоре услышала приближающиеся шаркающие шаги. Фридрих Германович оказался сухоньким старичком невысокого росточка. Сразу было видно, что у него острые глаза. Он взглянул на Дарью и Загороднева так, будто прошелся по ним остро отточенным резцом.

– Это вы звонили? – спросил он.

– Мы, – подтвердили хором гости.

После этого Марсельский открыл пошире дверь и пригласил войти. В квартире было бедно, но чисто. Дарье потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что вся мебель и в прихожей, и в комнате, куда Фридрих Германович провел их, была сделана собственными руками. Ничего магазинного.

– У вас здорово, – поспешила с комплиментами Данилова, рассматривая расставленные на полочках коряги и статуэтки. Кроме того, внимание привлекали и тумбочка под телевизор, и журнальный столик, который был изготовлен из пня. Хозяин усадил гостей в самодельные кресла, которые оказались не менее мягкими и удобными, чем те, что продаются в мебельных салонах.

Дарья вытащила из сумочки только что сделанные покупки и для пущей уверенности поинтересовалась: его это работа или нет?

– Мои, мои черти, – прохрипел Фридрих Германович, подтягивая спадающее синее трико и садясь на миниатюрный диванчик.

– Это вы все своими руками? – Дарья обвела рукой комнату.

– А кто же мне купит? – отозвался Марсельский. – Старуха, что ли, моя, которая на базар пошла пенсию тратить? Она мне ничего не купит. И я уже ничего не заработаю, потому как мне восьмой десяток пошел. Вот и приходится все собственными руками делать.

– У вас неплохо получается. – Виктор Борисович попробовал на прочность кресло. Оно ни единым скрипом не выдало оказываемого на него воздействия.

– Стараюсь, для себя делал.

Дарья смотрела на человека, который прожил долгую жизнь, и не могла поверить, что его мог бы заинтересовать какой-то там иранский янычар. Кроме того, она плохо себе представляла, зачем он нужен этому старику, который точно такие же вещи может делать и сам. Хотя последнее еще не было установлено. Следом за чертями Дарья вытащила из сумочки подделку, которую забрала у Лировых.

– А вот этот ваш?

Фридрих Германович насупил густые брови и протянул широкую, твердую, костистую руку для того, чтобы забрать у Дарьи работу. Она вначале хотела было сказать ему, что он должен был бы и так сказать, его это вещь или нет, но не посмела перечить мастеру. К тому же, несмотря на небольшие габариты, дед был сурового вида и, кроме скрипучего голоса, обладал еще резкими манерами и делал все быстро: ходил, вставал, открывал двери, подавал руку. От него веяло энергией и решительностью. Спорить с таким человеком было очень тяжело. С другой стороны, Дарья поспешила позавидовать его жене, которая, наверное, всю жизнь ощущала себя женщиной, которую прикрывала надежная мужская спина. Взяв в руки копию пешки, он завертел ее в руках, обнаружил, что покрытие, имитирующее слоновую кость, кто-то счищал. Этот кто-то сидел рядом с Дарьей и отметил про себя, что осматривают переданную ему работу внимательно. Затем Фридрих Германович вернул вещицу и сообщил, что не имеет к ней никакого отношения.

– Как же так?! – воскликнула Дарья. – Вот видите, чертики. Они же сделаны точно так же, как и эта вещь.

– Это верно, – согласился Марсельский, – но я эту работу не выполнял. К тому же мне непонятно, вы пришли заказ делать или же расспросить меня вот об этом солдатике?

Данилова поспешила задобрить старика:

– Вы нам просто даете консультацию, нам никакие работы не нужны. Скажите, пожалуйста, кто из известных мастеров мог изготовить вот эту статуэтку?

Марсельский потер пальцем под губой, затем снова протянул руку за янычаром. Дарья немедленно отдала ему работу. Он долго крутил-вертел ее в руках, потом вернул Даниловой.

– Зачем вам нужно имя этого человека? Он что, натворил что-нибудь?

Дарья переглянулась с Виктором Борисовичем, и толстяк поспешил успокоить Марсельского своим твердым мужским «нет».

– Ничего подобного, просто мы хотели бы заказать ему еще несколько штук.

– Ах вот оно что… – Фридрих Германович задумался. – В принципе я бы тоже мог изготовить эти вещи. И не хуже.

– Почему вы так уверены? – тут же спросила Данилова.

– Дело в том, что человека, который изготовил эту самую статуэтку, учил работать я. И делать имитацию под слоновую кость тоже учил его я. Так что повторить работу своего собственного ученика для меня никакого труда не составит.

У Дарьи загорелись глаза. Это действительно была удача. Они имеют все шансы теперь уже точно выйти на мастера, изготовившего копию.

– Да, – протянул дед, – вырос Алексей. Хорошая работа. Сейчас не каждый мастер может сделать такую вещь.

Данилова не стала разочаровывать Фридриха Германовича и не сказала ему, что его ученик снял всего лишь копию с работы неизвестного восточного мастера.

– Может быть, вы назовете нам человека, который сделал этого солдатика?

– Судя по тому, как вы настойчивы, сударыня, не все так хорошо и радужно, как вы хотите мне представить. Почему вас интересует именно тот, кто сделал эту работу, хотя совсем недавно вы заявляли, что вам просто нужно, чтобы изготовили еще несколько точно таких же? Не нужно считать меня жадным. Я не нуждаюсь в заказах со стороны. Мои работы и так неплохо расходятся.

– Извините, но мы не можем вам рассказать суть дела, – напрямую ответила Дарья.

– Заступаться за своего ученика я не буду. Если он и сделал что не так, то я больше чем уверен, это произошло чисто случайно и он стал жертвой затеи каких-то нечистоплотных личностей.

– Вот этих нечистоплотных личностей мы и хотим найти, – заверила Данилова, – это частное расследование. Мы не из милиции. Но вот эта штуковина в оригинале стоит очень много, а ваш ученик, он помог кому-то, может быть, и неосознанно. Была сделана копия, и оригинал подменили этой копией. Вы же видите, – она постучала по подошве скульптурки, где была видна структура дерева, – это дерево, а там была настоящая статуэтка, сделанная из слоновой кости. Мы уважаем ваш талант, но я думаю, что вы не хотите, чтобы впредь талант вашего ученика использовался в каких-то неблаговидных ситуациях.

Старик встал, снова подтянул сползшие штаны и подошел к полочке, на которой стояли причудливые коряги.

– Человек, которого я научил известным мне способам обработки древесины, начал заниматься резьбой самостоятельно. То есть у него это шло от сердца, он занимался не по принуждению, не из-под палки, а подходил к работе творчески. – Дарья и Загороднев благоразумно молчали, давая старику высказаться. – Я дам вам его адрес. Телефона там нет. Думаю, что для парня будет намного лучше, если он покончит с этим недоразумением побыстрее и больше не будет брать заказы у людей, которые подводят его. Ему всего двадцать лет – вся жизнь впереди.

«Точно так же, как Федору», – тут же заметила про себя Данилова.

– Он живет в Ленинском районе, в Елшанке. Это Алексей Колпаков. – Он сообщил адрес и после этого немного сник. – Вы узнали все, что хотели. Спасибо вам за купленных моих чертят, и извините, но мне нужно идти к заказчику, буду оформлять интерьер новой гостиницы.

* * *

Частный двухэтажный дом спрятался за деревьями и с дороги почти не просматривался. Звонка на калитке не было, и Дарье пришлось чисто по-деревенски заголосить:

– Хозяева, а хозяева!

Вскоре на крик вышел крепкий парень, который был одного роста с Дарьей. Он был голубоглазый, светловолосый. Круглая физиономия пыхала здоровьем. Вытирая на ходу грязные руки о потертые джинсы, он подошел к калитке и поинтересовался:

– Чего надо?

– Ты Алексей? – спросил Загороднев.

Парень перевел взгляд с Дарьи на жидковолосого толстяка, нашел, видимо, его неинтересным и занудливым. Такой вывод Дарья сделала после того, как он не стал отвечать Виктору Борисовичу, а снова повернулся к ней. Он подтвердил, что он Алексей, и поинтересовался, кто они такие и чего им от него надо. Данилова продемонстрировала подделку и спросила, его ли это работа?

Он заметно побледнел. Дарье казалось, что он сейчас сделает ноги в руки и больше никогда в этом месте не появится. Сей мандраж не ускользнул и от взгляда Виктора Борисовича, и он даже, как настоящий мужчина, – во всяком случае, Дарья это почувствовала, – решил уже лезть через забор за убегающим Колпаковым, но тот стоял на месте.

И вдруг он резво сорвался с места. Дарья даже не поверила, что это может быть на самом деле.

– Ты куда, подонок?! – закричал Загороднев.

– Что же вы стоите! – Данилова дернула спутника за рубашку. – Он же сейчас уйдет! Ломайте калитку!

Несмотря на свою солидную массу, бывший дипработник оказался весьма слабым человеком. Он пару раз разгонялся, но снести препятствие не мог. На третий раз Данилова решила его подтолкнуть, для того чтобы усилить напор, и владелец кафе врезался своей блюдовидной физиономией в калитку. В результате преграда пала, правда, теперь толстяк был более озабочен собственным носом, нежели погоней за молодым человеком.

Данилова была вынуждена одна броситься следом. Он стремительно удалялся, мелькая между садовых деревьев. Она малодушно подумала, что не сможет его догнать, но отбросила эту мысль.

Впереди был очередной забор, через который этот физически развитый парень перемахнет без проблем. Как же она сможет достать его?!

«Неужели мы нашли тебя, мальчик, для того, чтобы потерять?» – Эта мысль крутилась у нее в голове в то время, когда ноги шустро мелькали в воздухе. Кроме всего прочего, она надеялась, что толстяк последует за ней, так как мужская поддержка была просто необходима.

Алексей уже встал на ящик, который валялся рядом с забором, и занес ногу, для того чтобы перелезть на другую сторону.

Дарья в эти мгновения думала лишь о том, чтобы ухитриться схватить его, зацепиться руками. Расстояние между ними быстро сокращалось, но еще немного, и он скроется на другой стороне.

Она увидела впереди себя фрагмент бетонного бордюра, который почти весь сидел в земле. Осталась только твердая ровная площадочка. На полном ходу Дарья оттолкнулась и прыгнула вперед, пролетев не меньше трех метров. Она успела схватить его за рубашку. Под ее весом он рухнул с забора вниз, прямо на Дарью.

Все это получилось весьма быстро и не слишком-то ловко.

– Какая ты мягкая, – прошептал он ей в самое ухо, прежде чем подоспел Загороднев и поднял его за шкирку.

– Ну что, паренек, теперь тебе придется все нам рассказать.

Дарья чувствовала себя хуже, чем отбивная.

– Сможешь подняться? – поинтересовался у нее Загороднев, продолжая контролировать парня.

– Ничего, ничего, – прохрипела она. – Если бы не этот урод, что на меня свалился, было бы все просто замечательно.

– Было приятно, – подал голос ученик старого мастера.

В саду особого порядка не наблюдалось: листву из-под деревьев никто не выгребал годами, дорожка, некогда забетонированная, давно не прометалась, а местами прямо из трещин бетонной тверди росла зеленая трава. – Мы пришли к тебе, чтобы расспросить о выполненной тобой работе.

– Откуда вы узнали, где я живу? – поинтересовался Алексей, шмыгая носом.

– Зашли к твоему мастеру, – без обиняков сдал Марсельского Виктор Борисович. – Нашли его по работам, которые он выставляет на продажу. Интересно, а как ты себе на жизнь зарабатываешь?

– А вот это не вашего ума дело, – резко заметил Алексей, убирая светло-пшеничные вихры со лба. – Каждый зашибает копейку так, как может, и так, как умеет.

– Трудно с тобой не согласиться. Меня Дашей зовут, Алексей. А вот это Виктор Борисович. И если ты не возражаешь, а я думаю, ты не возражаешь, мы зададим тебе несколько вопросов.

– Вы что, менты, что ли, чтобы мне вопросы задавать? – стал агрессивно защищаться Колпаков.

– Не менты, и, думаю, для тебя это момент скорее отрицательный, чем положительный. Ты делал эту копию с оригинала или с фотографии?

Они стояли на бетонной дорожке. Ближе к дому – Алексей, а ближе к дороге – Дарья и Виктор Борисович. Троица вынужденно загорала под жарким июньским солнышком.

– Один очень уважаемый человек хотел купить именно оригинал, а не подделку, которую ты изготовил. Если тебе интересно, то он заплатил за нее двенадцать с половиной тысяч рублей. Я не думаю, что ты, Алексей, сам оцениваешь свою собственную работу именно в эту сумму.

Услышав, за сколько ушла его подделка, он не стал скрывать своего удивления и позволил себе выматериться в пустоту.

– Извините, – пробормотал он, – выходит, продешевил я здорово.

– Сколько тебе заплатили? – поинтересовался Загороднев.

– Мне заплатили всего пять сотен, а я сидел над этой статуэткой целую неделю. Работа тонкая.

– Почему ты побежал?

– Да сдуру. Заказчик просил не распространяться о его просьбе изготовить копию. Когда я вас увидел, я подумал, что влип во что-то скверное.

– Так и есть, – сказала Данилова. – Теперь, я думаю, ты понимаешь, что люди, которые тебя попросили сделать эту вещь, обманули очень многих. Во-первых, они тебе заплатили сущие копейки, во-вторых, ты вынужден теперь давать объяснения. Тебя просто-напросто надули. И в-третьих, человек, который хотел получить оригинал, получил подделку. Не кажется ли тебе, что слишком дешево нехорошим дядям обошлась эта идея с подменой? Они потратили всего пятьсот рублей, а сколько они на этом заработали? Заработали на этом двенадцать тысяч.

Дарья не стала рассказывать Колпакову, каков на самом деле навар тех, кто произвел подмену. Зачем?

– Знаете, мне не хочется верить в то, что вы мне сейчас рассказываете.

– Ну вот же. – Она покрутила янычара перед его носом. – Это твоя работа? Как, ты думаешь, она попала ко мне в руки и для чего бы я стала тебя разыскивать, если бы все было нормально? Человек, который купил этого воина, засомневался в его подлинности и обнаружил, что это подделка. Я и Виктор Борисович узнали об этом случайно и взялись помочь обманутому покупателю. Он очень хочет заполучить в свои руки оригинал, а не копию. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы вынуждены искать мастера и заказчика?

– Ты делал копию с оригинала или тебе дали фотографию? – Загороднев вернулся к началу разговора.

– Был оригинал, – признался Колпаков. – И тем не менее иной раз копию сделать сложнее, чем придумать самому что-нибудь…

Виктор Борисович взял из рук Дарьи работу Колпакова и показал ему на подошву, с которой был удален состав, имитирующий слоновую кость.

– Тебе не кажется, что дерево, из которого ты делал этого янычара, очень тяжелое, то есть можно ошибиться, определяя по весу, из чего эта работа сделана.

– Они сами принесли мне несколько кусков и сказали, чтобы я выполнил работу непременно из них, – подтвердил мастер. – Я никогда раньше не встречал деревьев с такой структурой волокон. Но у меня просто не было времени для того, чтобы заниматься этим.

– То есть ты хочешь сказать, что не видел ни разу подобного материала растительного происхождения? – заинтересовалась Дарья.

Алексей немного смутился, пожал плечами:

– Ну что ж такого? Я занимаюсь резьбой всего пять лет. Откуда мне знать, что может расти где-нибудь на юге? Мало ли, где какие породы деревьев встречаются.

– У меня не было пятерки по ботанике, – засуетился Виктор Борисович, – но один эксперимент мы все же можем провести. У тебя найдется ведро с водой?

Ведро нашлось. И вода тоже. Когда Алексей достал из колодца воду, в нее медленно положили статуэтку. Она очень быстро потонула.

– Ну вот, – удовлетворенно хмыкнул Загороднев. – Тебе, парень, удалось сделать вещь из железного дерева. Представляю, сколько ты мучился.

– Мучился немного, – ответил Колпаков. – У меня неплохая мастерская, и там нашлось достаточно острых инструментов для того, чтобы сделать все как надо. Хотя, в самом начале, я одну заготовочку запорол, но потом приладился. И дело пошло.

– В этой истории самое интересное то, что железное дерево на территории России не растет. Тот, кто тебе принес этот материал, доставал его под заказ. Из-за бугра. Похоже, кому-то очень было нужно сделать очень хорошую подделку. Не так ли, Алексей? – Дарья подзадорила его, чтобы он побыстрее признался, кто же его заказчик. На самом деле она не была уверена, что на территории России не встречается ни одной породы деревьев, которые тонут в воде. – Пора бы и фамилию назвать, и внешность описать.

– Мне кажется, у меня могут быть неприятности, если я расскажу вам об этом человеке.

Виктор Борисович поспешил просветить его:

– Неприятности у тебя уже начались. Если мы отсюда вернемся ни с чем, то тогда к тебе приедут люди этого нашего уважаемого потерпевшего, и они не будут с тобой очень долго разговаривать.

Дарья отметила, как дипломатично угрожает Загороднев. Чувствуется школа МГИМО. Просто-таки ведет переговоры. В данном случае оказывает давление на более слабую сторону, пытаясь при этом соблюсти некие правила и напрямую не наносить оскорбления.

Колпаков достал со дна ведра янычара, повертел его в руках и с безразличным видом отдал его Дарье.

– Похоже, вы мне не оставляете выбора.

– Мы хорошие, – заверила парня Данилова. – Ты называешь имя и зарабатываешь еще пятьсот рублей. Те же деньги, за которые тебе пришлось сидеть в мастерской, как ты сам нам только что сказал, целую неделю. Согласись, это не так плохо.

Данилова всегда соблюдала одно очень нужное правило, которое позволяло экономить средства: она никогда не платила человеку больше того, чего он стоил. Тому, кто побогаче, позажиточнее, можно и кусок побольше сунуть, а бедному мастеру хватит и десятой, а то и сотой части того, с чем она могла бы расстаться при других обстоятельствах. В конечном счете, ей представлялось, что они уже близки к разгадке, и теперь все упиралось вот в этого мордатого парня.

Они с Виктором Борисовичем только что умело объяснили ему, что существуют на свете плохие дяди и этих плохих дядей лучше сдать, потому что к нему в гости тогда могут прийти еще более плохие дяди. Ситуация, конечно, у парня была не из лучших, но, во всяком случае, его жизни пока никто не угрожал, и все, что от него требовалось, – по-тихому сдать заказчика.

– Думаю, из того, что я назову своих клиентов, вам будет мало пользы.

– Меньше, меньше рассуждай, – подтолкнул его Загороднев. – Рассказывай, не бойся.

Толстяк начал вести себя так, будто у него все тело зудит от лишая. Он весь превратился в один большой нарыв, который так и хотел прорваться. Смотреть на Виктора Борисовича было интересно, так как он принимал то одну позу, то другую, то третью: закладывал руки за спину, скрещивал их на груди, выставлял вперед то одну ногу, то другую, очень часто смотрел на часы, топал носком ботинка, затем щелкал, словно на аукционе, каблуками, в общем, колготился, подобно жеребцу перед скачкой. Дарья вела себя более сдержанно, но, что греха таить, слюни и у нее текли.

– Вряд ли мое признание вам поможет. Я никогда не был дома у этого заказчика и не знаю, где он живет. Я даже не знаю номера телефона, по которому с ним можно связаться.

– Давай начнем сначала, – предложила Данилова. – Фамилия, имя, отчество? Год рождения?

Колпаков мотнул головой в сторону.

– А говорите, что не из милиции.

– Не из милиции, – подтвердила Дарья. – Я хочу тебе помочь. И в то же время получить как можно больше информации.

– Ни фамилии, ни отчества не знаю. Приехал точно так же, как и вы, домой ко мне, сюда, и спросил, может ли он заказать мне работу. Назвался Пашей.

– Сколько лет Паше?

– Паше еще пятьдесят не исполнилось. А вообще-то он молодится. Хорошо одевается. Рубашка, галстучек. Приехал на машине.

– Какая машина?

– Видите, у меня забор сплошной. Разглядеть я не мог. Определил по шуму мотора. Машина точно была. Вроде бы «Жигули». Или «восьмерка», или «девятка». Я не автослесарь, но со слухом у меня все в порядке. Не «Волга» и не «Москвич» – это точно. И не иномарка. Те вообще неслышно отъезжают.

– Это новые иномарки неслышно отъезжают, – поправила его Данилова. – А те, что подержанные, могут и греметь. Ладно, не в этом суть. Опиши внешность.

– Ну вот примерно то же самое, что и ваш спутник.

Загороднев не пытался обидеться на то, что выступает в роли некоего экспоната, от которого сейчас будут одни части убирать, а другие – прибавлять. Так и получилось.

– Живот поменьше, волос на голове очень мало, ручки коротенькие, пухленькие.

– А особые приметы? Может, он хромает? Или заикается? Уши врастопырку?

– Ничего подобного. Очень гладенький, кругленький. Полноценный господинчик. Без изъянов.

– Сейчас это тоже примета, – вставил владелец кафе. – Когда изъянов нет. Такие люди редко встречаются.

– Что, у него ни родинок на лице, ни шрамиков?

– Не присматривался.

– Он торопил с заказом?

– Сказал, что у меня времени неделя.

Дарья посмотрела на Загороднева, а он сделал вид, что не заметил этого.

– Значит, этот Паша приблизительно пятидесяти годов, лысый, пузатый, небольшого роста. Очки носил?

– Очки у него только от солнца были.

– Ты проводил его в свою мастерскую?

– И в дом, и в мастерскую.

– А чем же мы хуже? – Загороднев мельком взглянул на солнышко, которое нещадно пекло.

– Ничем не хуже, – безразлично сказал Колпаков. – Если вы хотите посмотреть мастерскую, так и скажите.

Они вошли в дом.

– Один живешь? – поинтересовалась Данилова, разглядывая валяющиеся на кухонном столе старые журналы «Наука и жизнь».

– Один, один. Девушек иногда привожу. Может, и вы зайдете как-нибудь?

– А ты наглый, – пропела Дарья.

– Я не наглый, я мужчина. Кстати, недавно из армии вернулся. Поэтому испытываю серьезное влечение к противоположному полу.

– Ничего, бедняжка, переболеешь. – Данилова прошла на кухню и могла оценить царящий там бардак.

– Ты когда девушку приглашаешь, так иной раз ей заранее намекни, что у тебя тут не все в порядке с обстановкой. Быт не налажен.

– Пройдемте в мастерскую, – пробурчал Колпаков.

Они вошли в самую большую комнату в доме, и сразу же в глаза бросилась крупная работа: две нагие женщины обнимались друг с другом и готовились поцеловаться. Композиция была выполнена из дерева, но, по словам мастера, который тут же закрыл ее тряпкой, не была еще до конца закончена. Гости имели возможность посмотреть несколько других работ, которые в беспорядке стояли на полках. Дарья взяла симпатичного гномика и стала крутить его из стороны в сторону.

– Можете забрать, – равнодушно произнес Алексей.

– Спасибо, – поблагодарила Дарья, – у меня ничего подобного еще не было.

– Поэтому наши работы и покупают люди. Каждому хочется, чтобы у него было нечто необыкновенное.

В доме было прохладнее, чем на улице.

– По тем приметам, что ты, Алексей, нам сейчас сообщил, мы вряд ли сможем найти твоего заказчика. – Загороднев вслед за Дарьей взял с полки еще одну работу мастера и стал ее крутить в руках. Это была пепельница, сделанная из двух коряг.

– Ну что я могу поделать? – Блондин оседлал табуретку. – Это все, что я знаю. Клиент привез материал, сделал заказ. Оставил задаток. Через неделю отдал вторую половину. Что я теперь, виноват?

– Но у тебя должен был оставаться в доме оригинал?

– Оставался, – согласился парень. – Был и оригинал.

– Как сделано, понравилось? – Виктор Борисович вернул пепельницу на место.

От Дарьи не ускользнуло некое потаенное желание в голосе Загороднева. Ему очень хотелось, чтобы Колпаков оценил работу.

– Да, вещь тонкая, хорошо сделана.

– Как думаешь, когда? – Данилова засунула гномика себе в сумочку.

– Не знаю, – сказал хозяин мастерской, – работа была в очень хорошем состоянии. Трудно сказать. Может быть… Я думаю, что максимум лет двадцать назад.

– А я думаю, что лет двести назад, – поправил его Виктор Борисович – Молодой человек, дело в том, что я…

Дарья остановила его жестом, зная, что сейчас ее спутник поспешит рассказать всю историю Колпакову, а, по ее глубокому убеждению, этого делать не стоило.

Незачем сообщать обо всем людям, которые не могут повлиять на ход дела и не занимаются расследованием. Конечно, без информации, полученной от Колпакова, им пришлось бы намного тяжелее. Теперь же у них появились некие приметы, которые дадут возможность в случае чего подозревать того или иного человека, который попадет в поле их зрения в результате расследования.

– Двести лет? – уцепился за фразу Алексей. – И слоновая кость, обработанная явно не у нас. Знаете, мне кажется, что оригинал стоил намного больше двенадцати с половиной тысяч.

А вот этот вывод Дарье не понравился.

– Ничего подобного, – ответила она, – я проверяла по Интернету. Это те самые деньги, которые можно было заполучить за этого янычара в России, в Европе несколько больше. Я надеюсь, что вы позвоните или мне, или Виктору Борисовичу в том случае, если заказчик появится снова. Вот вам деньги, – она оставила пятьсот рублей на верстаке, затем вытащила блокнот и записала в нем собственные координаты и телефон Загороднева, – непременно звоните. Если от вас будет информация, заплатим дополнительно. Если что-то вспомните или вдруг пойдете по улице и увидите этого человека, звоните немедленно. Мы за ценой не постоим.

Оставив Колпакова думать и гадать, кто же это к нему приезжал и какие цели преследовал, парочка прыгнула в «Фольксваген» и уехала.

По пути к кафе Дарья поучала Виктора Борисовича:

– Пожалуйста, никогда и ни с кем не делитесь всей информацией, которой владеете. Я уже устала сегодня вас одергивать. Не нужно рассказывать лишнего. Иногда людям просто неинтересно знать все то, чем вы обладаете.

– Может быть, вы и правы, – нехотя соглашался Загороднев. – Я кожей чувствую, что для вас подобное расследование не первое и что вы ощущаете себя как рыба в воде в этой обстановке. Выколачиваете информацию из потенциальных свидетелей, делаете какие-то ложные ходы, высказываете предположения.

Дарья не стала ни подтверждать, ни опровергать его высказывания.

– Мне все это просто интересно и, хотите верьте, хотите нет, доставляет удовольствие.

Загороднев завел разговор о достоинствах молодого мастера:

– У Алексея талант. Его работы в ближайшем будущем станут весьма и весьма привлекательными для любителей прикладного искусства. Видели этих девушек, которых он прикрыл материей? Это многообещающая вещь. Похоже, у меня скоро появится к нему несколько предложений. Пусть работает. А заниматься продажей буду я. И каждый с этого получит свою копеечку.

– То есть вы считаете, что у этого парня есть будущее?

– Несомненно, – подтвердил Загороднев, – у него не может не быть будущего. Он начал заниматься самостоятельно, затем нашел человека, который научил его многому, и после этого растет дальше. И это, заметьте, несмотря на то, что не так давно он был в армии. Два года разлуки с резцом не отбили у него желания работать и продолжать совершенствоваться.

– А я думаю, не будет у него ничего хорошего в жизни, если основными его клиентами станут люди, нечистые на руку.

– Ну от этого никто не застрахован, и, с другой стороны, мастерство резчика от этого вряд ли страдает. Другое дело, его внутренний мир. Способен ли он сознательно делать вещи, которые заведомо предназначены быть подменой для каких-то раритетов. Ему ведь не сказали напрямую, какой прок от его работы тем, кто делает заказ. Он просто хорошо выполнил свою работу.

– Я смотрю, вы его оправдываете.

Дарья вписала свое транспортное средство в оживленный поток автомобилей и теперь уже не позволяла себе поворачиваться в сторону собеседника и мельком смотреть на его лицо. Можно было запросто кого-нибудь задеть.

– А вам не кажется, что он нам только что рассказал басню про некоего дядю Пашу. Посмотрите, он и дядю Пашу-то списал с вас. Это проще всего: видеть перед собой конкретного человека, убрать две-три детальки, добавить другие и получить совершенно иной персонаж. Он не смог нам сказать ни телефона, ни адреса. Не смог описать, на какой машине ездит заказчик, хотя его ссылка на высокий забор и выглядит правдоподобной. Представьте, вот вы приходите к мастеру, даете ему материал, даете ему образец, с которого нужно сделать копию, и спрашиваете: «Какой срок вам потребуется?» Он отвечает: «Ну, неделю-две». Вы говорите: «Мне нужно быстрее». Он говорит: «Хорошо, неделя». А дальше вполне вероятно, что человек может назначить какую-либо премию за скорость выполнения работы или об этом попросит сам мастер. А вот в этом случае уже необходим телефон или координаты заказчика. Парень справился за неделю, а если бы мы постарались и выяснили точнее, – кстати, это наш с вами прокол, – то выяснили бы, что у него на все про все ушло дней пять.

– В общем, он вам не понравился.

– Почему не понравился? Приятный на вид. Наверное, неплохой любовник. Но мы же сейчас говорим о деле, а не о том, кто кому нравится. Кстати, я бы не отнесла этого Пашу к числу ваших союзников, скорее наоборот. Скажите, а когда именно вы приняли решение выставлять на продажу янычара?

Виктор Борисович молча смотрел на трассу, наверное, в течение двух минут, затем переплел пальцы на животе и стал вещать:

– Я сейчас уже не в состоянии рассказать, когда и при каких обстоятельствах мне в голову забрела эта мыслишка. Пешка стояла, как я уже говорил, в квартире у меня уже довольно долго и не вызывала во мне больших положительных эмоций. Я пару раз уже присматривался к ней, думая продать безделицу. Но как-то так получалось, что ассортимент на торги в последнее время подбирался неплохой, и тащить туда вещицу, которая уже прижилась у тебя в доме, не слишком хорошее дело. Понимаете, на что я намекаю?

– Понимаю – когда совсем прижмет, тогда и понесу.

– Вот видите, вы улавливаете суть. Приятно разговаривать с красивой умной женщиной.

– Спасибо. Получается, что вас в определенный момент прижало-таки?

– Я бы не сказал, что у меня возникли серьезные финансовые трудности, но нужно было выставить или хотя бы заявить какие-либо интересные вещи. Понимаете? К той субботе у меня просто не было на торгах звездочек. А это обычно убивает интерес у потенциальных покупателей. Была слишком тусклая подборка, и ее нужно было просто-напросто чем-то расцветить.

– Да, у вас шоу-бизнес, – поддела его Данилова.

– Шоу-бизнес, не шоу-бизнес, а денежку приносит.

– Да, вот только иногда воруют, – не удержалась Дарья. – Хорошо. Я пощажу ваше самолюбие и больше не буду над вами подшучивать, – пообещала она. – Скажите, нет ли в вашем окружении человека по имени Паша, или Петр, или того, кто похож на описанный Алексеем персонаж этой истории? Может быть, когда некий человек или некие люди пришли к вам в гости, они задавали вопросы об этой пешке как бы невзначай, затем делали предложение купить эту вещь или же интересовались, не будете ли вы выставлять ее на торги? Это могло произойти мельком, может быть, не десять дней назад, а даже и сто.

– В моем доме не так часто появляются гости, как, может быть, вы представляете себе. Но изредка случаются небольшие вечеринки, где собираются точно такие же, как я, любители изящных искусств. С той лишь разницей, что они обеими руками держатся за свои небольшие коллекции, в то время как я предпочитаю постоянно обновлять ассортимент. Вы знаете, в этом есть что-то захватывающее: постоянно получать в собственность нечто новое, ранее невиденное. Человеческие руки и человеческий мозг могут создавать настолько прекрасные вещи, что они способны завораживать и привязывать к себе. Известны случаи, когда люди влюблялись в скульптуры или картины и были по-своему счастливы. И в то же время, когда владельцы теряли по каким-либо причинам эти произведения, то очень долгое время находились в трансе.

– Я задаю вам домашнее задание, – сказала Дарья. – Сядьте дома, вспомните всех своих друзей, знакомых, подумайте, кто из них занимается коллекционированием или точно так же, как вы, перепродает произведения искусства. Кто мог узнать истинную стоимость этой работы? И для кого она могла бы представлять наибольший интерес? Может быть, среди ваших знакомых есть люди, которые занимаются Востоком? Может быть, те, кто коллекционирует именно фигурки из слоновой кости? Мало ли что еще.

– Все эти предположения хороши, – согласился хозяин кафе, – но насколько я знаю своих друзей, своих коллег, любой из них, кто проявил интерес к какой-то работе, мог бы сразу выступить с предложением купить ее. Таких предложений ко мне не поступало.

– А почему? – поинтересовалась Данилова. – Может быть, люди боялись, что вы им откажете?

– А знаете, ведь в этом вы правы, – согласился Виктор Борисович. – Если бы кто-то попросил бы меня продать ту или иную вещицу, особенно если она изготовлена не в нашем столетии, то я первым делом навел бы справки о ней и сделал бы это весьма тщательно. Хотя перед тем, как выставить эту пешку на торги, я узнал ее рыночную стоимость. Другое дело, что пришлось в несколько раз занизить цену, привести ее в согласие с российскими обстоятельствами… И второй момент – я не догадался, что это не просто янычар, а пешка, то есть часть большой работы. Но это, как вы сами понимаете, сделать было практически невозможно.

– С этим я с вами согласна на все сто. Это просто везение, что я наткнулась именно на необходимый сайт в Интернете.

* * *

Распорядок наступившего дня определил звонок Виктора Борисовича.

– Доброе утро, Дарья.

– И вам того же, – поприветствовала Загороднева красавица, рассматривая в зеркало, хорошо ли наложен макияж.

– Я всю ночь не мог уснуть.

– Что так?

– Все выполнял домашнее задание. Перебирал в голове всех известных мне людей, которые в той или иной степени похожи на меня.

– Наверное, много набралось?

Он усмехнулся в трубку.

– Да, нельзя сказать, что моя внешность незаурядна. Разве только живот…

– Да, живот – ваше достояние. Итак?

– Вчера мы с вами говорили о смене, которая работала у меня в день торгов. Вы знаете, Полина Савельевна была у меня в доме.

– А вот это уже интересно. – Данилова перестала рассматривать собственное отражение и полностью переключилась на разговор. – И что дальше?

– Дальше то, что и я пару раз бывал у нее. Будучи женщиной хлебосольной, она не обходила меня вниманием.

– Ну да, к тому же вы ее шеф.

– Не без этого. Так вот дома у нее очень много интересных вещей. Среди них есть такие, которые бы я с удовольствием выставил бы на торги.

– То есть у нашей поварихи есть своя собственная небольшая коллекция?

– Да, есть. Я даже как-то завел с ней разговор о том, не продаст ли она мне некоторые вещи. У нее, например, в очень хорошем состоянии пара кувшинов века этак пятнадцатого. Еще не развалились. Кроме того, непонятно каким образом к ней попал настоящий рыцарский меч, сделанный в Англии. Он дошел до наших дней со времен крестовых походов. Потом у нее были, во всяком случае, три месяца назад, когда мне случилось у нее побывать, старинные часы, датированные, если я не ошибаюсь, тысяча семьсот пятнадцатым годом, и сделаны они не где-нибудь, а во Франции.

– То есть Полина Савельевна не только умеет вкусно готовить, но также и время от времени приобретает в частное пользование весьма экзотические вещички. Я правильно вас понимаю?

– Вполне. – Виктор Борисович неловко выдохнул в трубку, из-за чего Дарья почувствовала дискомфорт в ухе.

– Что это вы так пыхтите?

– Ничего, дорогуша, ничего. Не надо забывать, что у меня довольно внушительная натура. И моему сердечку перетаскивать ее с места на место тяжеловато. После вчерашней прогулки я чувствую себя слегка измотанным.

– Вернемся к посещению поварихой вашего гнездышка. Она проявляла неподдельный интерес к янычару или, может быть, каким-либо иным работам?

– Нет, ничего подобного она не делала. Хотя ей, как своей сотруднице, я бы даже уступил в цене, поступи от нее какое-либо предложение.

– А она сама не пыталась вам что-нибудь продать?

– И таких инициатив я не припомню.

– Но тем не менее, согласитесь, у нее мог возникнуть некий интерес, Виктор Борисович? – Дарья пыталась говорить так, будто собиралась в следующую секунду выдать все свои сокровенные тайны. Но стремилась она как раз к обратному эффекту. Чистота ее голоса должна была побудить Загороднева признаться ей во всех смертных грехах. – Она что, вам не дала, что ли? После чего вы стали ее подозревать, мучились вот всю ночь. Насколько я знаю, мужчины по ночам мучаются далеко не вопросами, связанными с искусством.

– И женщины тоже, – тут же напомнил ей владелец «Лодочки». – Не волнуйтесь, никаких недоразумений на личном уровне у нас с Полиной Савельевной не случалось.

– А вы были с ней близки?

– Мне бы не хотелось разговаривать по телефону об этом, – просопел в трубку Загороднев.

– Ага, так, значит, были. Что же случилось потом? Вы поссорились?

– Ну, нельзя сказать, чтобы поссорились, – совсем тихо пробубнил он.

– Да, – Данилова не смогла сдержать эмоций, – выходит, задела она вас, причем крепко, раз вы больше никого и не подозреваете.

– Может быть, я и ошибаюсь, но думаю, что, если вы хотите найти того, кто совершил весьма неблагопристойный поступок, я надеюсь, вы чисто по-женски поговорите с Полиной Савельевной. Может быть, даже сойдетесь с ней, подружитесь. Вам будет несложно разговорить ее. Нальете бокал вина, а дальше можете спрашивать обо всем, о чем пожелаете. Она будет рассказывать очень долго. Поверьте мне. Я это все уже проходил.

– Верю, верю, отчего же, – согласилась Даша, – можно и поговорить. Она работает сегодня или у нее выходной?

– Сегодня как раз выходной, она сидит у себя дома. Вы вполне могли бы нанести ей визит.

– Если я не позвоню, то это будет невежливо, – ответила она.

– Можете и позвонить, – он продиктовал номер и выразил надежду, что Дарье в разговоре с шеф-поваром удастся хоть за что-то зацепиться.

Прежде чем получить разрешение посетить квартиру поварихи, Дарье пришлось довольно долго по телефону объясняться с ней, рассказывать о себе и объяснять, на кой черт ей понадобилась Полина Савельевна.

Дарье пришлось напомнить, что они виделись не далее чем вчера, а интерес у нее к Полине Савельевне чисто профессиональный. Данилова сочинила, что ждет сегодня вечером гостей и хотела бы получить у мастера несколько советов, касающихся готовки. При этом Дарья намекнула, что она в состоянии оплатить консультацию если не деньгами, то по крайней мере коробкой конфет.

Чисто бабий разговор не мог не вызвать интерес у стопроцентной бабы. Полина Савельевна известила собеседницу, что она сегодня выходная, но тем не менее делает добрый жест и поможет, учитывая, что Дарья знает ее шефа.

Повариха угощала ее чаем и пирожками собственного приготовления. Слово за слово, Дарья поделилась тем, как стряпает ее мама, а Полина Савельевна рассказала, как стряпает она.

Вскоре Дарьей был получен рецепт запекания гуся, а также ей был сообщен ряд неплохих сведений, касающихся приготовления соусов и майонезов для горячего и салатов. Все это она добросовестно записала к себе в книжечку и даже в знак уважения к поучавшей ее Полине Савельевне переспросила:

– Я не поняла, для приготовления соуса бульон должен быть рыбный или мясной?

– А это, голубушка, зависит от того, какое блюдо вы готовите. Если рыбное, то и бульон рыбный, а если мясное, тогда и бульон соответствующий.

Дарья сделала себе в блокнотике пометку и поблагодарила за консультацию. Когда с майонезами, соусами и процедурой запекания гуся было покончено, Данилова обратила внимание на интересную обстановку. Даже на кухне присутствовали вещички, которые радовали глаз: фарфоровые статуэтки пастушек, пастушков, птичек, а также копилка в виде большого буйвола. Все это восхищало.

– Какие интересные у вас безделицы, – отметила гостья, чем вызвала улыбку на лице хозяйки.

– О, да это еще не все. Если хотите, у меня есть еще на что посмотреть. Правда, мы не разобрали напитки и десерт, но, думаю, у нас будет время, и мы к этому вернемся.

Дарья прошла в комнату, где в красном углу, как и в большинстве квартир, стоял телевизор. Модель была не самая дешевая, и фирма говорила сама за себя: «Sony». Это был тот случай, когда уже платили лишние деньги не за качество, а за марку. То же самое, что и с «Мерседесом», когда люди платят не за комфорт, а за престиж.

Обращала на себя внимание мягкая мебель с причудливыми изгибами, которые должны были просто-таки ублажить хозяев в те часы, когда они проводили время перед мерцающим голубым экраном.

Стенка также привлекала необычностью фурнитуры. Ручки на дверцах были небольшие, но при ближайшем рассмотрении Дарья увидела, что каждая из них, похоже, выполнена в единственном экземпляре. Стиль был одинаковым, а вот рисунок на каждой ручечке свой.

– Здесь двенадцать ручек, и на каждой – свой знак зодиака. Здорово, правда? – спросила Полина Савельевна.

– Да, никогда такого не видела.

Дарья с интересом рассматривала стенку, которая была, без преувеличения, произведением искусства. Стекла, вставленные в сервант, были слегка матовыми, и на них был нанесен причудливый узор, напоминающий тот, который обычно наносит на стекла мороз. За стеклом в обычных домах можно увидеть хрусталь и посуду. Здесь же на каждой из полочек стояли причудливые статуэтки и иные безделицы. Дарья увидела музыкальные шкатулки, рога для вина, сделанные где-то на Кавказе, небольшие штофы под спиртное. Кроме этого, она разглядела миниатюрную березку, выточенную, как это ни странно, из какого-то черного и плотного материала.

– У вас здесь как в музее.

Дарья оторвалась от серванта и посмотрела на часы, которые висели на стене. Подойдя поближе, она увидела дату – 1715. Те самые, о которых говорил Загороднев.

– Потрясающие у вас вещи. Неужели это на самом деле такая древность?

– Да, – подтвердила Полина Савельевна. – Я питаю слабость к уникальным вещам. Знаете, Виктор Борисович просил меня продать ему вот этот штоф.

Она открыла сервант и вытащила емкость, в которой должен был бы храниться грог или джин.

– Из таких бутылей пили еще моряки Великобритании где-то в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века. Потрясающе! Правда? – Она покрутила в руках стеклянный сосуд, облаченный в медный чехол с тонкой чеканкой.

– Да, удивительно, – согласилась Данилова. – Но мне кажется, что такая страсть не очень свойственна женщине. Я в большей степени люблю тряпки, косметику, а вы все свои средства тратите, чтобы раздобыть предметы старины.

Полина Савельевна заулыбалась. Вот, мол, какая она загадочная.

– В мире так много интересного. Всем владеть невозможно, но кое-какие вещи и нам доступны.

– Может быть, вы и на аукционе у Загороднева что-нибудь покупаете?

– Нет, ну что вы, – отмахнулась повариха. – Во-первых, я не могу участвовать на торгах, так как я на кухне. А во-вторых, цены там все же выше тех, которые я могла бы назвать для себя приемлемыми. Да и есть этическая сторона. Не хочется вступать в отношения купи-продай со своим шефом.

– Вы отказали ему именно поэтому? И не продали вот этот вот сосуд, который был призван утешить моряка в сильный шторм или в полный штиль.

– Скорее всего, да, – согласилась повариха. – Сегодня одно, завтра другое. К тому же у него достаточно денег, я боялась, что не устою. Я стараюсь, приобретая, не продавать. Лишь благодаря этому у меня в квартире есть на что поглазеть. А так… к людям заходишь, и одни голые стены да в лучшем случае фотографии. Смотреть не на что. Не зря же кто-то привозит с моря раковины или веточку кораллов, кто-то покупает и вешает себе на стену картины. Глаз просто должен за что-то цепляться.

Данилова слушала хозяйку и рассматривала экспонат, стоящий в серванте.

– Вот у вас девушка с корзиной фруктов. Это что за материал? Из чего она сделана?

– А-а, – протянула Полина Савельевна, подходя к Дарье. – Это слоновая кость. Тонкая работа. Правда? Автор статуэтки изобразил молодую нагую женщину с длинной косой и корзиной винограда на голове. Видимо, она должна была олицетворять богиню если не плодородия, то хорошего урожая.

– Что же он ее, бедняжку, ничем и не прикрыл?

– А это не нужно, – заметила хозяйка, – женское тело красиво само по себе.

– Не могу не согласиться. – Данилова лукаво улыбнулась. – А вы знаете цену всех этих работ?

– О, в наш век электроники это не тяжело. У меня есть компьютер. Точнее говоря, я купила его своему сыну, но, пока он учится в институте, я могу сесть, войти в Интернет и узнать все, все, все.

«Какая продвинутая повариха, – отметила Дарья. – И Интернет у нее есть, и коллекция вещичек, и у Загороднева она была. Потрясающее дело».

Разговор, как и планировали, закончился обсуждением рецептов по приготовлению морсов и коктейлей. Дарья призналась себе, что советы, которые она получила от Полины Савельевны, действительно пригодятся ей если не сегодня, то в ближайшую вечеринку, которую она соберет у себя.

Перед тем как уйти, Данилова устроила тест на жадность. Она как бы невзначай достала из сумочки гномика и стала вертеть его в руках. Как только повариха переключила свое внимание на пальцы Дарьи, последовала просьба посмотреть безделушку. Данилова отдала.

Дарья видела, как глаза у Полины Савельевны загорелись. Она покрутила в руках вещичку, затем нехотя отдала обратно.

– Возьмите, это подарок, – предложила Дарья, – вы мне сказали сегодня столько полезного о том, что касается организации праздников. Я чувствую себя просто-таки закончившей кулинарный университет.

– О, спасибо… – Полина Савельевна была просто-таки счастлива.

Итак, у нее действительно болезнь. У молодящейся бабы загораются глаза всякий раз, когда в пределах досягаемости находится некий оригинальный предмет. Опасное увлечение. Как же это она столько времени работает в заведении, где каждую неделю проводится аукцион по продаже антиквариата? Может, в один прекрасный день нервы у нее не выдержали? Надо будет справиться у Виктора Борисовича, какова зарплата поварихи.

– Вы не замужем? – уже обуваясь, как бы между делом спросила Данилова.

– Была, – отмахнулась Полина Савельевна и хлопнула себя по бедрам. – Как только слегка поправилась, так он меня и бросил. Нашел себе тонкозадую да молодую. Вот и вся сказка.

– Материально он вам не помогает? – снова полезла не в свое Данилова.

– Время от времени, – пропыхтела Полина Савельевна.

Гостья больше не стала испытывать терпение хозяйки и распрощалась.

«Могла ли Полина Савельевна быть лидером некоей банды, совершившей подмену оригинала янычара на подделку?» – прямо спросила себя Данилова, направляясь домой к Лировым.

«Могла, – ответила она сама себе. – И все факты пока говорят не в ее пользу».

По телефону она выяснила, что дома только Константин. Впрочем, он ей и был нужен. Выразив готовность побеседовать, гигант все же время ограничил тридцатью минутами.

Константин встретил ее холодно, но тем не менее налил своего любимого кваску. Данилова пить не стала, сославшись на то, что она за рулем, и на то, что прошлый раз, после того как осушила стаканчик, чувствовала себя навеселе и пару раз была на волосок от аварии. Хозяин не настаивал и придвинул кружку Дарьи к своей.

– Что хочешь рассказать? – Он сделал большой глоток и с наслаждением выдохнул. – Хорош квасок, зря не пьешь.

Дарья проигнорировала это замечание и справилась у владельца сети магазинов, не собирается ли он профинансировать ее расследование.

– А что, есть перспективы?

– Есть версия, которую надо отработать. Больше мне нечего сказать.

Константин отрицательно покачал головой.

– Пока не будет результата, не будет и денег. Я уже об этом говорил. Извини, Дарья, но у нас никакой любви с тобой не выйдет.

Не желая ссориться с тем, кто в перспективе мог бы все же отстегнуть некую сумму, Данилова попросила прощения за беспокойство, про себя отмечая, что придется напрягать расходами собственный кошелек.

Ей нужны были деньги для того, чтобы нанять хорошего хакера. Компьютер стоял у Загороднева, компьютер стоял у Полины Савельевны. Ее очень интересовала информация, которая содержится в этих машинах. Любой частный пользователь хранит у себя какие-либо документы либо целые программы, позволяющие сделать вывод о его интересах в электронном мире.

Данилова знала по себе, что, если выходишь в Интернет, обязательно что-нибудь скачиваешь. По характеру хранящихся на диске материалов можно составить представление о круге интересов владельца компьютера. Кандидатура, к которой она могла бы обратиться с пикантной просьбой полазить по чужим машинам, на примете у нее была.

В тот самый день, когда Дарья купила себе компьютер, она завела очередное знакомство с директором небольшой фирмы, поставляющей оргтехнику и комплектующие к ней из Москвы. Валера Синицын разменял уже четвертый десяток, но за счет того, что не имел вредных привычек и постоянно поддерживал себя в хорошей спортивной форме, выглядел на десяток лет помоложе и, чего греха таить, понравился Дарье.

Он был чуть выше ее ростом. Не слишком широк в плечах, но и не узок. Обладал хорошими манерами, во всяком случае, во время разговора с клиентом не тараторил и не перебивал, а совсем наоборот, давал человеку высказаться и только после того, как поток слов иссякал, брал паузу в несколько секунд, а затем начинал отвечать. При этом достигалась одна очень важная для каждого бизнесмена цель: люди понимали его, а он понимал людей.

Данилова не слишком себе хорошо представляла, сколько запросит Синицын за ее необычную просьбу, но была уверена на все сто, что стоит ей только улыбнуться, и Валера прогнется и сделает все, что необходимо.

Встречи с Синицыным ей пришлось ждать больше часа. Директора не было на месте. Но нет худа без добра. Она неплохо поболтала с секретаршей, ее ровесницей. В результате были обсуждены такие важные вещи, как цены на местных рынках и детали одежды, особо модные в этом сезоне. Было установлено, что этим летом лучше всего ходить в туфлях на сплошной и высокой подошве, а на тело надевать как можно больше прозрачного, вплоть до демонстрации окружающим собственного пупка и сосков.

Синицын, вернувшись к себе в офис, увидел Дарью и нахмурился. По его лицу было видно, что он пытается вспомнить, где он ее видел и что этой даме может быть от него нужно, но так и не вспомнил. Он поздоровался и спросил:

– Вы ко мне?

– Да, – подтвердила Данилова, – я покупала у вас не так давно компьютер.

– Что, какие-то проблемы?

– Нет, с компьютером все хорошо, я к вам за консультацией.

Справившись у секретарши, есть ли у него свободное время и получив утвердительный ответ, директор пригласил Данилову к себе в кабинет. Типичный офис. Черная мебель, жесткие стульчики для посетителей и мягкое кресло для шефа. Мебели минимум. Никаких компьютеров не видно.

«Наверное, они у него уже в печенках сидят», – подумала Данилова.

Он пригласил ее сесть. Сам же пошел в тот угол, где стоял холодильник, открыл его и достал пакет с апельсиновым соком. Затем взял с подноса парочку стаканов и жестом предложил Дарье выпить.

– Не откажусь, – ответила Данилова, с благодарностью принимая наполненный прохладой и витаминами стакан.

– Чем могу?

Она отпила немного, прочистила горло и собралась с мыслями.

– Мне нужен хакер.

– Да? – Брови Валеры взлетели вверх. – Решили проникнуть в секреты Пентагона? Надоело рассматривать журналы мод? Хочется чего-нибудь погорячее?

Мужик над ней просто издевался. Дарья отмечала уже про себя, и не раз, что технари и в частности компьютерщики – они немного с прибабахом. Причем иногда этот прибабах явно деланный. Дарья слышала, как во время покупки два молодых человека разговаривали между собой на непонятном для нее языке. Что означали сокращения типа «Димм», «Агп», «Ультрадма», она не знала до сих пор.

– Мне не нужны секреты Пентагона, надо просто залезть в парочку компьютеров.

– Как у вас все просто. – Синицын всплеснул руками. – Пришли к директору известной в городе фирмы, сели перед ним, закинули одну красивую ножку на другую красивую ножку и в открытую предлагаете ему подыскать специалиста, способного залезть в чужой компьютер. Вам не кажется, что это все слишком подозрительно?

– Кажется, – согласилась Данилова, вытаскивая штуку, – больше я заплатить не в состоянии.

Синицын не обратил никакого внимания на деньги и продолжил:

– Вы просто-таки наивное дитя, насмотрелись голливудских фильмов, услышали слово «хакер» и решили, что можете выведать любой секрет. Я вас правильно понимаю?

Данилова молчала.

– У этих компьютеров, куда вам залезть нужно, модем-то хоть есть?

– Есть модем, есть, – подтвердила Дарья, – это я знаю точно. Пользователи выходят в Интернет.

Синицын почесал начавшую лысеть голову, после этого посмотрел на деньги.

– Конечно, тысяча… У вас же там тысяча, да?

– Да, вы не ошиблись, – сообщила Данилова, – здесь действительно тысяча.

– Так вот, тысяча – это, конечно, деньги, но не очень-то уж… Если вы хотите, чтобы этим занимался я и соответственно не было бы утечки информации, то вам надо будет согласиться отужинать со мной в ресторане. Больно уж у вас красивые ноги.

– Чем богаты, – парировала визитерша. – Платить придется вам. – Она немедленно спрятала деньги.

– Платят в любом случае мужчины, – спокойно ответил директор, – и вам, как женщине, это должно быть хорошо известно. Я не знаю такого расклада, когда мужчина оставался бы в выигрыше.

– Ну это вы зря. Я бы не советовала вам попадаться в руки феминисток, а что касается мнения о страданиях мужчин, то с этим я могла бы поспорить.

– Вот как раз об этом и поговорим сегодня вечером. Если вы не против, можете назвать мне свой адрес, и я заеду за вами в половине девятого.

Данилова была не против, тем более что вечер был у нее свободен, а в данном случае ей предстояло совмещать приятное с полезным. Она прекрасно понимала, что для сидящего перед ней мужчины штука баксов – это не те деньги, которые могли его серьезно заинтересовать. Заинтересовать его могла лишь она сама, и Дарья была не против этого.

Договорившись с Валерой о свидании, она покинула его офис и поехала домой отдыхать и готовиться к предстоящему вечеру. К половине девятого Дарья была готова. Облегающее черное с блестками платье, макияж, черные тонкие чулки. Красные клипсы, помада, ногти, туфли… Только черное и только красное.

Он позвонил в дверь ровно в половине девятого, да так и застыл на пороге. Дарья, когда хотела, могла предстать просто-таки роковой женщиной, перед которой мужчина должен был как минимум падать на колени и целовать ее туфли. Она собрала распущенные днем волосы на затылке, чем подчеркнула красоту собственной шеи и милые щечки. Валера стоял, хлопал глазами и не решался войти до тех пор, пока она не пригласила его.

Синицын тоже был разряжен хоть куда. На нем был летний костюм черного цвета и белая рубашка в тонкую, едва уловимую глазом черную полоску.

– Что ж ты галстук-то не надел, был бы женихом номер один, – подшутила Данилова.

Он посмотрелся на себя в большое зеркало, висящее в коридоре, и, оценив собственную внешность, скривил губу.

– Да нет, галстук здесь не нужен. Да и не люблю я эти удавки. Или же мне стоит подчиниться даме?

Она оставила решение сего вопроса на его усмотрение. Взяла со столика ключи.

– Ну что, мы можем двигаться.

– Можем, – согласился Синицын.

Заехал он к ней не на чем-нибудь, а на огромном «Крайслере». Дарья подивилась размерам машины:

– Наверное, на такой огромной тачке разъезжать по городу одно удовольствие?

– Ну не скажи, – буркнул он, – слишком уж широкая. Иногда приходится прикладывать максимум усилий, для того чтобы протиснуться между рядами.

– И чем это заканчивается? Наверное, менты палками машут?

– Мне не машут, – буркнул Синицын. – Не угодно ли в ресторан «Волга», в котором обычно я провожу свободные вечера.

Столик их уже ждал. Валера заказал его сразу после того, как Дарья ушла. Они взяли шампанское, бутылку белого вина, а основу ужина составлял небольшой поросенок, мастерски запеченный поварами.

– Так что будем искать? – поинтересовался Валера, после того как они поговорили о погоде и об интерьере ресторана.

– Необходимо посмотреть все файлы на диске в компьютере. Те из них, в которых содержится информация из Интернета, или же то, что было создано самими пользователями.

– Эти люди владеют программированием?

– Не могу сказать, – честно призналась она. – Одним компьютером пользуется уже не молодой владелец кафе, а за другим в основном сидит некий студент, но его информация меня не интересует. Важно то, как использует компьютер его мать.

Они чокнулись и навалились на кушанье.

– Плохо то, что студент, – Синицын раскрыл рот минуты через три, – наверняка хоть немного кумекает. Правда, ставить защиту на домашнем компьютере, а не на сервере, – это извращение. Я не специалист, по большому счету, но кое-какими методами владею. Если же у меня не получится, тогда придется искать профессионала. Таковые у меня имеются, но тебе же не хочется распространяться насчет собственных запросов?

– Именно, – согласилась Данилова, – но давай даже не будем говорить об этом. Я уверена, что все будет как надо.

– Я тоже так думаю, тем более что у нас целая ночь впереди. Откуда заходить будем?

– Что? – не поняла Дарья.

– С какого компьютера будем работать? С твоего или с моего?

– А где твой компьютер?

Синицын прищурил один глаз.

– Ну как где, дома. Твой же тоже дома. Вот и мой дома. К кому домой поедем?

Дарья предпочла пригласить его к себе, узнав, что его многокомнатная, как он сам выразился, квартира находится на окраине города.

Из ресторана парочка направилась к Валере в офис. Там он открыл сейф и вытащил на свет пяток компакт-дисков.

– Инструменты, – пояснил он.

Приехали в двенадцатом часу ночи. Во время танцев Синицын успел облапать всю Дашу, но она и не возражала. После того как они завалились в квартиру, первое, что Валера сделал, так это положил руки на ее груди. Но Дарья вывернулась и приказным тоном сообщила, что необходимо сделать хотя бы один шаг к достижению нужного результата. Валера не был маленьким мальчиком, он быстро унял все свои эмоции, попросил у Дарьи чего-нибудь прохладительного, а сам пошел смотреть машину. Оставшись довольным техническими характеристиками компьютера, он высказал надежду на то, что им удастся залезть к гражданам в гости без их ведома.

– Мы сейчас включим нашу малышку, настроим ее, и, как только господин Загороднев войдет в Интернет, наш невидимый пират окажется у него на борту.

Его пальцы недолго порхали над клавиатурой, после чего он объявил, что им повезло. Виктор Борисович был в сети.

Нельзя сказать, что на винчестере Загороднева царил хаос, но Дарья пришла в ужас от обилия информации. Винт был на восемь гигабайт, и она просто растерялась.

– Мы не успеем все скачать, уже поздно. А он в любой момент может отключиться.

– Берем личное.

– Вас понял, командир.

Через полчаса после вторжения Загороднев отключился. Был уже почти час ночи.

– Долго сидел, – отметила Дарья. – Много перекинул?

– Вроде нацедили.

Он открывал один файл за другим, и они просматривали документы, относящиеся к работе кафе. Цены на продукты. Затем шли данные о выручке в день. Ничего особенного, весьма средненькие суммы. Дальше цены на лоты, выставляемые на аукцион. Прочитав описания некоторых вещей, Синицын всерьез заинтересовался и спросил у Дарьи, где происходят торги. Она рассказала.

– Интересными вещичками дядя занимается. Я бы тоже не отказался поторговаться.

Вскоре они познакомились с информацией, которую Загороднев скачал с Интернета. Там были странички из каталогов музеев, свидетельство недавно проделанной им работы. Дарья даже нашла тот же самый сайт, с которого брала фотографии шахмат, хранящихся в нью-йоркском музее.

– Что это за идолы такие? – поинтересовался Синицын.

Когда он разглядел цену этих «идолов», ему стало весьма интересно.

– А ты, оказывается, не простая девушка.

– Даже очень не простая. Стала бы я платить тебе тысячу долларов просто так.

Она положила руки ему на плечи и стала разминать трапециевидные мышцы. Ему было приятно, по телу начала гулять застоявшаяся кровь.

– Теперь у нас не будет проблем с этим Загородневым, и мы сможем в любое время пожаловать к нему в гости. Давай попробуем изнасиловать следующего клиента.

С компьютером Полины Савельевны было покончено намного быстрее. Уже через полчаса они копались в чужом белье. Сынок-студент, похоже, проводил за машиной ночи напролет.

– Ага, вот письма, – нашел Синицын горяченькое. – Можем посмотреть ее переписку или переписку ее сына.

– Открывай, открывай, – с нетерпением попросила она.

Документы оказались на английском. Она не слишком хорошо владела языком, но Синицын поспешил ей помочь.

– «Уважаемый господин Салов. – Эту фамилию она разобрала и без помощи Валеры и тут же вспомнила, как дед охаживал ее. "М-да, а забыть-то я не могу". – В ответ на ваш запрос наш музей сообщает, что мы с благодарностью приняли бы ваш дар…»

С тем, каким образом фамилия владельца шахматной коллекции, того самого, который купил шахматы на аукционе у Загороднева, попала в компьютер Полины Савельевны, необходимо было разобраться. По всему видно, господин ведет через этот компьютер переписку.

Кроме письма из музея в Варшаве, им удалось найти письмо примерно такого же содержания из Вены. В обоих письмах сотрудники музеев в лице директоров благодарили Александра Евгеньевича за желание передать в дар музею редкие экспонаты. В обмен же музеи должны были проконсультировать Салова по неким вопросам.

Очень могло быть, что у Полины Савельевны на торгах всегда присутствовал свой человек – Салов, и ей самой не обязательно было афишировать интерес к работам, выставляемым на аукционе.

– Это важно для тебя? – поинтересовался Синицын, вставая со своего места и обнимая Дарью. – Может, хватит уже, пора бы и баиньки.

Он залез ей под юбку и начал оглаживать бедра. Дарья сама раскраснелась и забыла о деле. Теперь начиналось дело совсем другое…

Утро началось с долгого поцелуя и крепких объятий. Они проспали меньше четырех часов, но осознание переделанных за ночь дел добавляло им бодрости.

– Мне надо на работу, – сообщил Синицын, поглядывая на часы. – Если тебе еще потребуется моя помощь, звони.

– И это все? – обиделась Дарья. – Мы больше не увидимся?

– Нет, мы, конечно, увидимся вечером.

– А, – успокоилась Дарья, – это ладно, вряд ли мне от тебя что-то будет нужно. Садись в свою американскую машину и езжай работать.

– Слушаюсь, – ответил Синицын. – Хорошо тут у тебя, уютное гнездышко.

– Да, – согласилась она, – денег я на него не жалела.

Валера ушел, а Дарья еще раз перечитала письма, пришедшие на имя Салова Александра Евгеньевича. По всему выходило, что он отдавал что-то из своей коллекции или из того, чем владел, в обмен на консультации. И почему именно у этих музеев, а не у каких-либо иных? Данилова вошла в Интернет и стала просматривать каталоги краеведческих музеев Польши и Австрии.

Как выяснилось, и в том и в другом музее были неплохие коллекции шахматных фигурок. Скорее всего именно это и привлекало Александра Евгеньевича.

«Здесь наверняка будет иметь место не просто консультация, а скорее всего обмен, – предполагала она. – Ведь Салов просто помешан на шахматах, и он, может быть, предложит что-то из того, чем владеет, но только не шахматы. Может быть, ту самую карту, которая висит у него на стене, или еще какую-нибудь вещь, которая может заинтересовать музей. Если же ему нужна только консультация, то какого рода?»

* * *

Высокий молодящийся дед встретил Дарью улыбкой и предложением пройти в квартиру. Она обрисовала цель своего визита весьма туманно. Мол, хочет еще раз взглянуть на сокровища Александра Евгеньевича и, может быть, в скором времени она сможет предложить ему неплохой экземпляр для его коллекции.

Салов засуетился и тут же накрыл стол, где было домашнее варенье, покупное печенье и хороший ароматный чай с мятой.

Дарья видела, что он не забыл и надеется на «еще».

Данилова была польщена столь теплым отношением к себе, но при этом не могла не расспросить старика о том, ведет он с кем-нибудь переписку за границей или нет. Дед утвердительно кивнул головой и сказал, что у него есть несколько коллег, с которыми он поддерживает связь постоянно. А также он любит рассылать письма по музеям и расспрашивать тамошних господ или дам о том, чем они владеют.

– Я обычно пользуюсь проверенной информацией, она современная и достоверная.

– Не через Интернет ли ее получаете?

– Именно так, – согласился Александр Евгеньевич, наливая ей горячего чаю.

Вообще-то на улице была не та погода, чтобы распивать горячее. Дарья и без того вспотела, но тем не менее противиться не стала.

– С появлением Интернета исчезло много рутинных вопросов, – продолжил Салов. – Я пользуюсь время от времени возможностью заглянуть в какой-нибудь каталог, а через племянницу у меня идет переписка со многими организациями.

Дарья не стала себя выдавать и задавать уточняющий вопрос о том, не является ли Полина Савельевна, повар, работающий у Загороднева, той самой племянницей. По возрасту вроде бы все совпадало. Но для того, чтобы проверить, необходимы были хоть какие-то дополнительные сведения.

– Племянница? – переспросила Дарья. – Это дочь сестры?

– Нет, брата, – поправил Салов, – у меня старший брат был, а дочь его, Полина, жива-здорова.

Вот тут все встало на свои места.

Салов стал подозреваемым номер один. Но ей было непонятно, зачем Александр Евгеньевич стремился купить подделку? Зачем ему была нужна деревяшка и почему он так усердно за нее боролся? Как-то Дарья смотрела один фильм, где на аукционе специально для того, чтобы задрать цену, был человек, который торговался с каждым, кто хотел бы купить понравившуюся ему вещь. Таким образом цена искусственно завышалась. И в результате тот, кто выставлял вещь на продажу, снимал толстый слой сливок.

Но в данном случае все вещи принадлежали непосредственно Загородневу. И зачем было Салову искусственно задирать цену на янычара, Дарья понять не могла. Вообще-то, возможен был такой вариант, что Салов был знаком еще и с Загородневым и присутствовал на каждом аукционе только лишь для того, чтобы нагреть руки на желании какого-либо представителя среднего класса заполучить редкую штуковину.

Таким образом, Виктор Борисович, имея в зале своего человека, мог вздувать цены и имитировать борьбу и интерес к происходящему. Ведь люди шли на аукцион не только для того, чтобы потратить собственные деньги, но и посмотреть, как это делают другие. Причем, если учесть то, что расчет производился на месте и все присутствующие видели купюры и слышали их шелест, это явно производило впечатление.

Но!

Каким образом Полина Савельевна могла определить, что на торги будет выставлена дорогая вещица, еще за неделю до их начала? То есть еще до того момента, как сам Загороднев принял такое решение? У Дарьи в голове была настоящая каша, и вылавливать крупицы-фактики и раскладывать их на полочки было занятием непростым.

– Так вам нужна информация о моей переписке? Старик явно опоздал с предложением.

– Знаете, как-нибудь в другой раз.

– Нет, значит нет, – обиженно протянул похотливый дед.

Тем не менее после разговора с Александром Евгеньевичем ей очень даже хотелось пообщаться с хозяином «Лодочки».

В кафе сегодня вместо Любы трудилась другая официантка. Женщина средних лет с короткими крашеными волосами цвета перхоти металась между столиками, успевая обслуживать немногочисленных посетителей.

Посетители в «Лодочке» тем не менее были. Мама и дочка сидели и уплетали мороженое, за другим столиком обнимались две молоденькие парочки, а в углу зала Данилова приметила серьезного мужчину в деловом костюме, который поглощал пельмени со сметаной.

Дарья спросила у официантки, может ли она поговорить с Загородневым.

– Пройдите к нему, он вам сам скажет, – бросила на ходу полноватая женщина в белом переднике.

Дарья пожала плечами, оставила вежливые манеры на улице и пошла в служебные помещения. Дверь Загороднева была ближе всего к залу, дальше шла подсобка и кухня. Она не стала стучать в дверь, а просто толкнула ее. Виктор Борисович оторвался от бумаг и, увидев, кто к нему пожаловал, улыбнулся.

– Здравствуйте, моя хорошая!

– Я не ваша хорошая. Я своя хорошая.

– Пусть будет своя хорошая, – согласился Загороднев. – Зачем пожаловали?

– Скажите, Виктор Борисович, у вас время от времени никто не сидит в зале и не накручивает цену?

Загороднев, услышав сей вопрос, первым делом пригладил свои жидкие волосенки на большой голове и попросил Дарью закрыть дверь. Потом он указал ей на стул и спросил, сама ли она догадалась об этом или, может быть, ее кто-то надоумил?

– Сама догадалась, – с достоинством сообщила Данилова.

– Нет уж! Я, в отличие от вас, даже и в мыслях такого не держу. Хотя вы мне подкинули идею: может, действительно заняться подстрекательством, а? Как думаете?

Дарье на это нечего было сказать, и она задала следующий вопрос:

– Как вы считаете, Полина Савельевна жадная женщина?

Он покачал головой.

– Мне кажется, вы слишком далеко забрались в своих фантазиях. Она хоть и имеет некий интерес к старинным вещам, но из нее ценитель никакой. Она заполонила свой дом отборным хламом и тешит себя тем, что у нее неплохая коллекция старины. На самом же деле там всего несколько экспонатов, которые заслуживают внимания, а остальное – мусор. И не нужно из моей поварихи делать преступницу.

– А если я вам скажу, что она племянница того самого человека, который боролся с Лировым за обладание янычаром?

– Это что, у меня здесь под носом орудует целая банда?

– Может и такое случиться, только мне все же непонятно, каким образом ваша, как вы говорите, повариха могла узнать, что вы выставите на торги янычара? Эта информация ей нужна была за неделю до них, для того чтобы изготовить подделку. В противном случае в этой истории очень много неясного.

– Видите ли, нам с вами…

«О! Он уже говорит "нам с вами". Пока только я одна копаюсь. Ну ничего, это можно пережить». -…нам с вами надо установить связь между Саловым, так, кажется, фамилия этого старика, которого рассвирепевший Лиров выпихнул прямо посреди аукциона, Полиной Савельевной и неким Пашей, заказывавшим копию. Мне так сразу бросается в глаза слишком большое количество народа. Почему тому же Салову или Полине не поехать к мастеру и не заказать ему подделку? Зачем они принимают в свою команду еще одного человека?

– А может быть, этот Паша и есть предводитель и вдохновитель всего происходящего?

– Да не знаю я никакого Паши! – воскликнул Загороднев. – Не было у меня никакого Паши дома! Не может быть, чтобы какой-то человек, который похож на меня, знал об этой статуэтке.

– Так ему Полина Савельевна могла рассказать, – не сдавалась Данилова.

Толстяк схватился за голову и уперся невидящим взглядом в стол, на котором лежали бумажки.

– Пожалуйста, не мешайте мне работать. Я потеряю больше, если буду вас слушать.

– И тем не менее, – вставая со своего места, заявила Данилова, – в вашем коллективе есть человек, который приносит вам существенный вред. И слава богу, что Константин не потребовал с вас эти деньги.

– Ошибаетесь, – едко заметил Виктор Борисович, – я ему уже все выплатил. Пришлось раскошеливаться.

«Выходит, динозавр пригрозил расправой Загородневу. Впрочем, это их проблемы».

– Вы хотите сказать, что вернули ему деньги?

– Да, не далее чем два часа назад. А он принес мне обратно вот эту ерундовину. – Он вытащил из стола мастерски сделанную пешку.

Увидев работу Колпакова, Дарья заулыбалась.

– У парня золотые руки.

– Действительно радует глаз, только вот талант он свой не в то русло направил.

– Это не он направил, а его направили. И мы с вами сделали весьма благородное дело. Надеюсь, что больше Алексей никогда не будет заниматься подделками. Единственное, что меня утешает в этой истории, так это то, что люди, которые совершили подмену, не очень-то богаты. В противном случае они бы просто купили этого янычара.

– Да, нет денег – нет и власти. Нет власти – нечего бояться, – согласился толстяк. – Все, Дарья, идите, идите, не мешайте. Мне было интересно послушать ваши домыслы, но не делать же это круглосуточно.

Данилова была обижена таким отношением к себе и, выйдя на улицу, дала себе слово больше не надоедать Загородневу. И вообще, пора бросить заниматься этим бестолковым делом. Какой смысл что-то там разузнавать, бегать, вынюхивать, если Лиров с Загородневым решили все между собой? Только вот один никогда не получит в свои руки настоящего янычара, а другой так и не узнает, кто же это в его коллективе крыса.

От нечего делать она поехала к Валере на работу и оторвала его от дел на час раньше, чем он планировал. Правда, Синицын особо и не упирался, увидев свою красавицу в собственном офисе. Он дал какие-то указания секретарше и поспешил удалиться вместе с Дарьей в ближайший ресторан.

Время беззаботно текло. Они сидели за столиком, хорошо кушали и смотрели друг на друга. И ему, и ей хотелось поскорее оказаться в кровати. Немного вина, и вот уже играет кровь, горят глаза и руки сами тянутся к партнеру. Они наскоро закончили обед, встали, скорее даже вскочили, со своих мест и пошли к «Крайслеру» Синицына.

Он гнал на всю катушку, и уже через десять минут они влетали в квартиру Дарьи. Одежду сбрасывали с себя на ходу, с такой скоростью и остервенением, будто эти тряпки перекрывали своим владельцам кислород и дальше терпеть такое положение было невозможно. Через три часа, насытившись друг другом, они лежали в обнимку на огромном диване и поглаживали друг друга по разным местам и местечкам, ложбинкам и щелочкам.

Утром Валера спросил, не нужно ли ей еще раз забраться в эти компьютеры. Дарья выдержала паузу, раздумывая, что бы на это ответить. А потом, незаметно для себя, разразилась потоком красноречия, описывая Синицыну всю ситуацию, сложившуюся с этой долбаной пешкой.

Валера сидел на табуретке в кухне и внимательно слушал Дарью. Его заинтересовали обстоятельства произошедшего по той лишь причине, что, занимаясь бизнесом, не часто вникаешь во что-то, находящееся за пределами собственного поля деятельности.

Валера мог бы часами рассказывать о динамике цен на компьютеры и комплектующие, но он ничего не понимал в антиквариате, и для него, как для человека любознательного, речь Дарьи имела чисто познавательный интерес.

Он, после того как выслушал свою подругу, первым делом задал вопрос, касающийся страха:

– Ты не боишься ввязываться во все эти передряги?

Дарья, не зная, что ответить, пожала плечами.

– А ты не боишься каждый день, покидая свою квартиру, быть застреленным прямо у себя в подъезде? Ведь денег у тебя не так уж и мало.

На этом тема разговора была исчерпана.

– Хочешь, я дам тебе совет? – Синицын отхлебнул кофе.

– Не прочь.

– Мне представляется, что иногда лучше ждать, нежели действовать. Знаешь, есть в торговле некоторые позиции, которые неизбежно вырастают в цене в зависимости от того, какое на дворе время года. Возьмем ту же картошку или капусту. Осенью, когда урожай, она весьма дешево стоит, а весной цены неизбежно поднимаются. Кто-то делает деньги на том, что продает много и наваривает чуть-чуть, а кто-то на том, что продает мало, но при этом прибыль его намного больше. Таким образом, не всегда нужно торопиться, иногда лучше подождать.

– К чему ты клонишь? Я тебя не понимаю, – призналась Дарья. – Какой смысл ждать в этом деле? Чем больше проходит времени, тем меньше остается людей, которые в состоянии хоть что-то вспомнить. Время стирает из головы очевидцев и соучастников важные детали.

– Я бы на твоем месте просто контролировал вот эти два компьютера, всю переписку, все бумаги. Глядишь, рано или поздно ты могла бы зацепиться за что-нибудь серьезное, за то, что позволило бы тебе в дальнейшем держать злоумышленника на крючке. Сейчас у тебя, как я погляжу, дефицит информации. Все, что ты могла на сегодняшний день, ты уже сделала.

– Но это неправда. – В ее голосе была слышна твердость. – Я могу еще заняться слежкой и установить круг общения того же повара Федора или официантки Любы. Может быть, и с ними не все в порядке. Или же мне надо заняться поисками этого Паши.

– Паша – это тот, кто заказывал подделку. Я правильно понял?

– Да, это именно он, – согласилась Дарья.

– Но позволю тебе заметить, что этот таинственный заказчик мог быть и не связан с Полиной Савельевной и Саловым. И все твои усилия будут потрачены впустую.

– Так может рассуждать только дилетант. Никакие усилия впустую не пропадают.

Он всплеснул руками.

– Что-то я не заметил, что ты профессионал! Или у тебя есть юридическое образование? Мы в этом деле с тобой, как говорят компьютерщики, «чайники». Так что давай не будем искать лишних неприятностей. Я предлагаю тебе забыть обо всем этом темном деле и поехать на пару дней на Волгу. Отдохнем, покупаемся.

Предложение было незамедлительно принято, и у Дарьи загорелись глаза.

– Когда?

– Так сегодня и поедем. Дел у меня никаких на ближайшие двое суток не предвидится. Правда, затем придется лететь в командировку в Москву, но это обычное дело. А пару дней давай будем кутить.

И они кутили. В домике, снятом на одной из турбаз. Было здорово. Валера позаботился об обилии пищи и музыки. Больше ничего и не нужно было. Дарья за сорок восемь часов отлично отдохнула.

Первым делом, приехав к себе после коротких каникул, она забралась в ванную, смывать грязь с дороги.

Валера, перед тем как ехать к себе, чтобы собираться в командировку, забросил ее домой. Дело было утром, и впереди у Дарьи был целый день. Куда себя деть, она и не представляла. Проверив автоответчик, она обнаружила, что несколько раз до нее хотел добраться Виктор Борисович. Он оставлял сообщения с просьбой перезвонить ему, как только это будет возможно. Данилова тут же набрала номер кафе и через пару гудков услышала знакомый голос толстяка.

– Алло, Виктор Борисович, это Дарья. Вы хотели меня услышать.

– И увидеть тоже, – буркнул Загороднев, – а где вы пропадаете? Я вас нигде найти не могу.

– А что за надобность? – Дарья плохо скрывала любопытство. – Мы, кажется, все с вами обсудили и решили, что больше я у вас под ногами не болтаюсь и жить не мешаю.

– Беру свои слова обратно, – тут же признался толстяк. – Я прошу вас приехать ко мне немедленно.

– Вот как? Но вам придется подождать. Лишь через час я смогу добраться до вашего медвежьего угла.

– Через час – значит через час, – согласился Виктор Борисович. – У меня есть чем поделиться.

– То есть вы снова готовы вылавливать нечистоплотных сотрудников?

– Как вам будет угодно. – Загороднев еще раз попросил поторопиться и отключился.

Дарья приехала даже не через час, а через целых полтора. Зато она смогла привести себя в порядок и выглядела отдохнувшей и полной сил. В отличие от нее, Виктор Борисович был как в воду опущенный. В нем вообще не чувствовалась искра жизни, и только одним своим видом толстяк нагонял тоску.

– Я смотрю, вы в хорошем настроении и загорели, отдохнули. Были на природе?

– Да, – призналась Дарья. – Замечательно провела время. Так что вы мне хотели рассказать?

Он встал и открыл холодильник. Там стояла и минералка, и кока, и квас, и еще с десяток цветастых банок.

– Что будете? – поинтересовался он. – У меня есть даже старый совковый лимонад в бутылке.

– А вот его и буду. Давно не пила, уже и вкус забыла.

Он кивнул головой, достал бутылку из зеленого стекла, одним движением открывашки освободил ее от пробки и вылил шипучую жидкость в высокий стеклянный стакан.

– Хорошая вещь, сам люблю такой. У нас осталось в России всего две фабрики, которые продолжают выпускать его, и, знаете, мне кажется, что эта вещь намного превосходит все пропитанные консервантами зарубежные аналоги.

Дарья не стала с ним спорить и сама вернула его к причине столь срочной необходимости встретиться.

– Что за спешка?

– Спешка уже закончилась, остались последствия. – Загороднев налил лимонада и себе. – Позавчера звонил Алексей.

– Что, приходил заказчик? – Дарья чуть не подпрыгнула.

– Нет, никто к нему не приходил. Умер его учитель.

– Да вы что? Это Марсельский? Но, с другой стороны, у него и возраст уже был…

– Так вот, молодой человек считает, что возраст здесь ни при чем.

– Ну а что, вскрытие было? Каковы причины? Где? Когда?

Загороднев сообщил, что не знает подробностей. И все же он считал, что этот факт будет весьма интересен Дарье.

– Теперь от случая подмены или, попросту говоря, воровства мы имеем все шансы перейти к убийству. Милиция занимается этим делом?

– Насколько я знаю, никто не занимается. Старика вчера похоронили, и вряд ли вам кто-то сможет что-либо рассказать. Но мы, наверное, должны с вами принять смерть старого мастера как свершившийся факт.

– Я поеду к Алексею. Думаю, что он сможет рассказать больше, чем вы.

– Не страшно?

– Может быть, среди ваших сотрудников есть убийца, – произнесла она таинственным тоном. – Как же вы можете работать бок о бок с ним?

– Перестаньте, это не смешно! – взорвался Загороднев.

– А-а, – протянула Данилова, – я вижу, вы волнуетесь. Волнение выдает вашу заинтересованность в том, чтобы плохие люди были все-таки найдены.

– Да, это так. Я смотрю, вы девушка любознательная и суете свой нос во все щели, какие можете только найти, может быть, и это доставит вам удовольствие.

– Какой вы шустрый, чужими руками жар загребать!

* * *

Алексей открыл калитку и немедленно пригласил ее в дом. Дарья уловила разницу между тем, как принимал он ее сегодня, и тем, как он разговаривал с ней и с Загородневым несколько дней назад. Его отношение к ней поменялось, так как она действительно была заинтересована в том, чтобы найти людей, которые обманули не только Лировых, но и самого мастера, заплатив ему намного меньше. Хотя в данном случае осуждать тех людей, у кого были деньги, у нее язык не поворачивался, потому как Дарья сама платила людям за информацию не столько, сколько стоят сами новые сведения, а соразмеряясь с реальными доходами опрашиваемого лица.

– Что там произошло с Марсельским? – спросила она, когда они присели за стол в гостиной. – Точнее говоря, я знаю, что он умер, но ты обеспокоен чем-то. Правда?

– Да, – согласился Алексей, – я очень удивлен смертью Фридриха Германовича. У него еще впереди было лет десять трудовой деятельности.

– Это ты мне звонил? Я прослушивала автоответчик и однажды услышала лишь пыхтение.

– Да, я. Я не посчитал нужным что-либо говорить. Все равно, поскольку вы к телефону не подходили…

– Давай на «ты», – разрешила Данилова. – Так, значит, Марсельский был крепким дедом.

– Абсолютно точно. Я тебе это без базаров говорю. Он обладал хорошим здоровьем.

– И все-таки он умер…

– Мне кажется, его убили, – произнес Колпаков.

– Вот видишь, ты и сам не веришь в то, что говоришь. Знаешь, как бывает, поругался кто-то с женой, сердце схватило, и хлоп, нет человека. Вот и все россказни. Как вдова себя чувствует? По всей видимости, придется мне с ней разговаривать.

– Как себя может чувствовать старая женщина, потерявшая мужа? Его нашли у себя в квартире. Это все, что я знаю. Меня там не было, только вчера вот на похороны сходил. А уж что там с ним стряслось…

– Но жена-то, наверное, в курсе? – с надеждой предположила Дарья.

– Не исключено, может быть, она что-то и знает.

– А с чего ты волнуешься?

– Я знал довольно близко Марсельского. Он равнодушно относился к спиртному, не курил, много работал.

– Может, и надорвался на этой работе? – попыталась все превратить в шутку Дарья. – Зачем мы будем сейчас разбирать смерть старика? Лучше бы к тебе заявился этот Паша, а то мы все о каком-то дедуле разговариваем. Вот если бы пришел твой заказчик…

Отвернувшись в сторону, голубоглазый блондин пробубнил:

– Не было никакого Паши.

– Да что ты говоришь?! А то я не догадалась, как ты списал его со стоящего рядом со мной Виктора Борисовича. Придумал все? Молодец, хорошо придумал. Теперь пора правду рассказать.

Алексей положил свои руки, привыкшие к резцу, на стол. В отличие от рук учителя, его пальцы были тонкие и, как показалось Дарье, очень чувственные. Такими руками можно было создавать действительно восхитительные вещи. Его руки были почти женскими. В них не было грубой силы, а была какая-то мягкая отточенность каждого жеста. Они и двигались у него как-то очень уж красиво, гармонично.

– На самом деле копию попросил сделать меня Марсельский.

– Вот как интересно. И он тебе принес вот этого янычара. Да?

– Да.

– А почему он сам не занялся тем, чтобы изготовить копию?

– Дело в том, что Фридрих Германович уже плохо видел. У него был острый глаз, но для столь тонкой работы нужно было молодое здоровье, а у него его уже не было.

– Это он тебе сам сказал?

– Да, это сказал мой учитель, – с гордостью ответил Колпаков. – Я, конечно, не думаю, что уже могу сравниться с его мастерством. Но в его словах была доля правды, потому что там было необходимо очень точно передрать скульптурку. К этому предъявлялись большие требования.

– И он заплатил тебе всего пятьсот рублей?

– Знаешь, даже если бы он мне ничего не заплатил, я бы все равно сделал это, потому что он мой учитель, вот и все.

– Какой ты правильный мальчик, Алексей. А вот Фридрих Германович был не совсем честным человеком и прикрывать тебя он не захотел. Ведь это он указал мне, что ты мог бы сделать подобную копию. Только благодаря ему мы и вышли на тебя. Что-то опять не сходится. Так, может быть, ты закончишь врать и скажешь правду? Списать все грехи на мертвого – это вещь, конечно, умная, но нужно же при этом уметь врать. А ты врать хорошо не можешь по той простой причине, что не знаешь всех обстоятельств дела. Тебе хочется выкрутиться, одновременно тебе хочется отомстить тем, кто убил Марсельского. Точнее, ты подозреваешь, что какие-то люди убили его, не так ли? Или ты кого-то боишься, чувствуешь опасность, а язык не ворочается.

Колпаков молчал.

– Алексей, – воззвала к его сознательности Данилова, – ты сам позвонил мне, сам звонил Загородневу. И очень хотел, чтобы тебе помогли. Так какой смысл сейчас врать?

Автор подделки уставился в пол, затем посмотрел на Данилову и снова опустил глаза. Молчание продолжалось довольно долго, но Дарья не мешала своему собеседнику сосредоточиться. Сейчас он должен был рассказать ей все, что знает.

Однако он не спешил разлить реки красноречия, и Дарье пришлось слегка подстегнуть его.

– Что ты молчишь? Молчать бессмысленно. Раз уж ты позвонил мне, позвонил Загородневу, хотел признаться. Ты же хотел признаться. Зачем сейчас врешь? Если бы у тебя было бы все хорошо и все прекрасно и ты не был бы напуган смертью своего учителя, то никому никогда не сказал бы о своих подозрениях и о том, во что ты реально вляпался. Я бы сидела и как дура надеялась на то, что к тебе зайдет этот Паша, которого и в природе-то не существует. Не надо. Сейчас уже незачем прятаться. Раз уж я сижу перед тобой, то ты мог бы поделиться. У меня простая задача: найти подлинное изделие и того, кто его своровал.

Алексей стал растирать ладони одну о другую и наконец выдавил:

– Старику могли принести работу, за которую он не взялся.

– А поподробнее?

– Я не знаю подробнее, я так думаю.

– Ну а на чем основаны твои подозрения? Поделись со мной.

– Все началось месяц назад, когда ко мне пришли два человека…

– Мужчины, женщины?

– Двое мужчин. Один высокий, подтянутый, одет хорошо, а другой чуть пониже, но широкий, плотный, типа телохранителя. Приехали они на «Вольво». Спросили, могу ли я выполнять работы по дереву. Я сказал, что могу. Тогда они попросили пустить их и сказали, что есть для меня хорошая работа. Я всегда рад сшибить лишнюю копейку и поэтому провел их в дом, показал мастерскую.

– А откуда они узнали твой адрес?

– Сказали, что дала продавщица в магазине. Я ведь прошу всех, и заведующих, и продавцов, если спрашивают, давать мой адрес, потому что не знаешь, в какой момент появится заказчик. В конце концов, надо же на что-то жить.

Они предложили мне показать работы, которые уже готовы к продаже. Я удивился такой просьбе, но увидел, что люди прилично одеты, значит, с деньгами. На тот момент у меня была завершена лишь одна статуэтка. Это мальчик с большим луком. Он индеец, понимаете, и пошел охотиться. Они тут же купили эту работу, заплатив в несколько раз больше того, что я надеялся получить, продав ее через магазин.

– И сколько же тебе заплатили?

– Они отдали мне за нее двадцать сотен. Это было для меня большой неожиданностью, и мне оставалось только поблагодарить их за покупку и спросить, не хотят ли они купить еще что-нибудь. Тогда я выразил желание поработать на заказ. Но никаких предложений в тот день они не высказали, сели в «Вольво» и уехали. Зато через неделю приехал тот, что повыше, и привез мне янычара, попросил сделать с него копию. Я, естественно, спросил, сколько у меня времени. Он бросил на стол тысячу рублей и сказал, чтобы я постарался сделать все как можно быстрее.

– Он же привез материал? – уточнила Данилова.

– Да, несколько чурбаков. Из одного и получился восточный воин.

– А остальные у тебя остались?

Алексей поднялся со своего места.

– Сейчас я посмотрю в мастерской. Кажется, где-то были куски.

Он вышел из гостиной и через минуту вернулся с чурбачком в руках.

– Вот, я понимаю, тебе нужен экземпляр, можешь забрать себе в качестве сувенира.

– Спасибо, – поблагодарила Данилова, пряча кусок дерева в сумочку. – Итак, на самом деле за копию тебе уплатили не пятьсот рублей. А сколько?

– Он снова отдал мне двадцать сотен и выразил надежду, что сможет приезжать еще. Кто же будет отказываться от такого клиента?

– И он приехал, – договорила за него Данилова.

– Да, три дня назад этот человек появился вновь.

– Подожди. Этот человек, этот человек. Ну-ка, опиши его. Возраст, цвет глаз, цвет волос, особые приметы? Как его зовут, в конце концов?

– Представлялся он Аркадием Ивановичем, а возраст, ну, может быть, лет тридцать пять. Курит. Сигареты у него дорогие.

– Какие сигареты?

– В России мужики такие редко покупают. «Кэмел».

– Понятно.

– Волосы черные, пострижен аккуратно, седина на висках. Цвет глаз, извини, не запомнил. Скорее худощавый, чем жирный.

– То есть человек с небольшим недобором массы тела. Так?

– Ну, может быть, из-за того, что курит, поэтому он и худой.

– Итак, он появился снова. И что от тебя потребовал? Или, пока скажем, попросил?

– Он снова предложил мне заработать на том, чтобы сделать копию.

– Еще одну? – удивилась Данилова. – Ну, дальше, дальше что было?

– На этот раз он принес вещь, которая была очень сложная. Дело в том, что оригинал был сделан снова из слоновой кости, а не всякое дерево можно обработать точно так же, как кость. Дерево – это множество переплетенных между собой волокон. Если допускаешь хоть одну маленькую ошибку… Я отказался. Несмотря на то, что он предлагал в два раза больше, чем обычно.

– А что на этот раз необходимо было скопировать?

– Никогда не видел ничего подобного ранее. Это был олень с большими красивыми рогами. Все было сделано очень тонко. Кроме того, были прорезаны все складочки и обозначены мускулы. Если на янычаре работа была все-таки не очень тонкая, то в данном случае я даже не решился начинать. Просто, как мастер, я знаю свой собственный уровень и пока не способен создавать вещи, во всяком случае из дерева – слоновую кость никто ведь не приносит, – которые могли бы сравниться с лучшими работами мира. Я еще пока зеленый.

– А ты считаешь, что то, что тебе приносили, можно отнести к лучшим работам, к вещам уникальным?

– Может быть, этот олень и не уникален, но произведение очень качественное. Я просто не в состоянии создать такое. Это равносильно тому, что попросить простого строителя в одиночку возвести Спасскую башню за месяц.

– Он обозначал сроки?

– Да, хотел, чтобы я успел за десять дней, но мне пришлось отказать. И в то же время я видел, что человеку необходимо найти какого-то мастера. Естественно, я посоветовал обратиться к своему учителю. Дал домашний адрес, он поблагодарил меня за это, отстегнул стольник.

– Итак, Аркадий Иванович, видимо, в тот же день встретился с Фридрихом Германовичем, после чего Фридрих Германович закончил свой жизненный путь на земле. У меня к тебе такой вопрос: ты мог бы сравнить стиль, в котором сделаны янычар и этот олень? Это одна и та же школа?

– Может быть, школа и одна, но уровень мастерства разный. Тот солдатик – это все-таки баловство, а вот олень… Дрогнет рука, и можно выкидывать игрушечку на помойку.

Классный мастер обычно во время работы совершает одну-две ошибки, видимых ему. Понимаете? То есть только он может обнаружить какой-либо недостаток. Обычный же зритель и человек, наслаждающийся данной работой, просто не в состоянии заметить никаких дефектов. Даже если эта вещь попадет в руки такого же классного мастера, то и он не сможет обозначить, где же здесь допущены огрехи. Вот это уровень, на котором был сделан этот олень.

– И ты подумал, что Марсельский может справиться с тем, чтобы подделать его?

– Да, старик мог бы попытаться, в том случае, если бы ему хорошо заплатили. Он был немного жадноват, впрочем, как и все мы.

– Не думаю, чтобы ему предложили мало, – высказалась вслух Дарья. – Я надеюсь, что ты запомнил этого оленя, что он собой представляет, как он выглядит.

– Статуэтка-то маленькая, на ладони уместится, но работы с ней – просто словами не передать.

– Хорошо, придется мне тебя к себе в гости пригласить.

Глаза Алексея сверкнули.

– Нет-нет. Просто у меня дома стоит компьютер, и я хотела бы, чтобы ты посидел вместе со мной и мы бы поискали что-либо подобное в каталогах музеев.

– С превеликим удовольствием. Только вот не обязательно лазить по компьютерам. Даша, знаешь, есть такие вещи, книги называются, с картинками. Они намного раньше появились, чем компьютеры.

– Замечание принимается.

Теперь Данилова живо представила себе, как она сидит за столом в библиотеке, заваленном книгами по искусству, и перелистывает их одну за другой.

– А может быть, тебе, Алексей, самому помотаться по городским библиотекам? Найди мне что-нибудь про этого оленя-олененка. Вот тебе деньги.

Она отсчитала ему пятьсот рублей и сказала, что очень надеется на положительный результат.

– Будешь картинки рассматривать, заодно почерпнешь для себя несколько тем, которые позволят создавать интересные вещи.

Парень взял деньги и согласился помочь. Дарья, перед тем как уйти, просила звонить, если он найдет хоть какую-то информацию об олене из слоновой кости. Сама же она собиралась поговорить с вдовой Марсельского. Не слишком хорошее время – следующий день после похорон, но ждать она не хотела.

– Как зовут вдову?

– Ирина Васильевна.

– Отлично, буду знать. Надеюсь, ты за пару дней облазишь все библиотеки.

Алексей крутил в руках деньги и сказал, что, вероятно, он сможет найти то, что им требуется.

– Не загадывай вперед, – сказала Данилова, – дурное это дело.

* * *

Маленькая, сухенькая, седовласая старушонка открыла дверь.

– Примите мои соболезнования, – первым делом сказала Дарья. – Я плохо знала Фридриха Германовича, но уважала его талант.

Бабулька поблагодарила и предложила пройти. Дарья спросила, до скольких годков дожил покойный. Оказалось, аж до семидесяти семи. Потом как бы невзначай Дарья полюбопытствовала, что же с ним случилось.

Ирина Васильевна заправила жиденькую прядь волос под траурную косынку и бросила взгляд на фотографию мужа с черной лентой в углу рамки.

– Да как вам сказать, сердце у него было больное, у Феди моего.

Действительно, имя Фридрих было не русским, и произносить его постоянно было не с руки. Вот, видимо, она его при жизни и окрестила Федей. Федя и Федя – куда проще, легче.

– А что, какой-то стресс случился, что у Фридриха Германовича сердце прихватило?

– Да ну какой стресс. – Ирина Васильевна промокнула начавшие слезиться глаза. – Приходил к нему молодой человек, они с ним поговорили, а после того, как он ушел, муж мой хрипеть начал да за считанные минуты помер. Прямо у меня на руках. Господи…

– Визитер-то зачем приходил?

– Да что-то о работах они разговаривали, мне не докладывались. К нему обычно ходили люди и богатые, и не очень. Кто просил что-то в доме украсить, кому-то сувенирчик был нужен. Так Федя и крутился. Все руками своими зарабатывал.

– А гость с Фридрихом Германовичем спокойно разговаривал?

– Криков я не слышала, – протянула Ирина Васильевна. – Да и никто на моего мужа при жизни кричать не смел. Спокойный он человек был, цельный, уравновешенный. Только вот сердце у него больное было.

– Но, может быть, он волновался уже после того, как ушел гость?

– Да и не знаю… Я белье на балконе вывешивала, и уж потом, как с пустым тазом зашла, слышу – хрипит. Подбежала, а уже и поздно.

– То есть вы не видели, как ваш гость из дома уходил?

Ирина Васильевна вздохнула.

– Да откуда же я увижу, если на балконе была.

– Ну а впускали-то в дом вы его?

– Я впускала, – согласилась старуха.

– А внешность запомнили?

– Ох, смотрю я, дочка, что ты какие-то вопросы задаешь мне, совсем к смерти моего мужа отношения не имеющие. Ты кто будешь-то?

Дарья подумала, что старуха совсем не права насчет того, что ее вопросы никакого отношения к смерти мастера не имеют, но не стала ей перечить.

– Мне просто интересно. Скажите, это был мужчина лет тридцати пяти, черноволосый, седина на висках, высокий, одет скорее всего в хороший костюм?

– А откуда вы знаете? – вдова вытаращила на Дарью глаза.

– Угадала. Вы видели когда-нибудь раньше этого человека с вашим мужем?

Старуха завыла:

– Ой, убили, убили! За что же мне такое?!

Она повалилась в кресло и стала рыдать. Дарья подошла, обняла ее за плечи и попросила рассказать, знает ли она что-нибудь о человеке, который приходил к ее мужу? Видела ли она его когда-нибудь раньше? Ирина Васильевна ничего не знала о молодом человеке. Правда, он был на десяток лет постарше Дарьи, но для семидесятилетней бабки все люди младше пятидесяти были молодыми.

– Жаль человека, – Дарья снова вернулась к смерти Марсельского, – руки у него были золотые. А что он в последний раз делал? И какова была его последняя работа?

Ирина Васильевна поднялась, вытерла слезы и сняла с полки небольшую композицию: на ветке дерева, вниз головой, как, впрочем, и положено, висела летучая мышь, расправив крылья.

– Мрачный сюжет, – разглядела Дарья работу.

– Последнее время настроение у него было не очень, скрипел много, чувствовал, наверное, что смерть близко.

– Можно, я куплю у вас ее?

Ирине Васильевне, видимо, похороны встали недешево, и она, пожав плечами, согласилась. Дарья отдала ей тысячу. Увидев такие деньги, бабулька раскрыла рот и замерла, уставившись на Данилову.

– Ничего, ничего, – успокоила она, – берите. Я была большой поклонницей творчества Фридриха Германовича, и мне эта работа будет напоминать о нем.

Дарья сидела в машине и слушала музыку. Подозрения ее подтвердились. Один и тот же человек посетил и Колпакова, и его учителя, причем для последнего это окончилось плохо.

Хотя она не могла в своих рассуждениях сбрасывать со счетов и возраст мастера. Старик мог немного поволноваться или же увидеть кучу денег, которую вполне мог вытащить из кармана гость, предлагая мастеру совершить нечто уже непосильное для него. Фридрих Германович мог посмотреть на оленя и заявить потенциальному заказчику, что не в состоянии сделать копию. Тогда молодой человек импозантной наружности, конечно же, убрал деньги обратно. А старик, который, по словам того же Колпакова, был жадноват, после ухода незнакомца не смог пережить, что из рук уплыл заработок.

Но это была всего лишь версия, причем самая глупая. Что там у них на самом деле произошло, теперь уже вряд ли когда-либо будет установлено.

У Дарьи появился новый объект для поиска. Объект, который мог попадаться на глаза и Виктору Борисовичу Загородневу, и супругам Лировым. Дарья поспешила обзвонить людей, которым мог встречаться высокий курящий мужчина с посеребренными сединой висками, хорошо одетый и разъезжающий на «Вольво».

Непродолжительные беседы с Загородневым и с Катериной Лировой не дали никаких обнадеживающих результатов. Катя всего лишь пообещала, что она спросит у мужа, нет ли среди его знакомых похожего господина. А Виктор Борисович сразу же начисто отверг возможность существования такого знакомого. По его словам, никто из его друзей-товарищей на «Вольво» не разъезжал и здоровенного телохранителя с собой время от времени не прихватывал.

Появление на сцене человека обеспеченного породило в голове Даниловой новые вопросы. Почему же он не заплатил деньги на том же аукционе за пешку? И что это за олень, которого он также решил скопировать? Что, он собирался совершить подмену еще где-то и тем самым заполучить в свои руки оригинал?

На все эти вопросы у нее ответов не было. Для того чтобы хоть как-то продвинуться в расследовании, Дарья решила сама сходить в библиотеку. А заодно ей хотелось узнать, в каких местах произрастает железное дерево и из какой страны его можно ввезти к нам в Россию. Она потратила час, чтобы добраться до университетской библиотеки, заплатила за вход, как лицо постороннее и к университетской науке отношения не имеющее, и получила доступ к большому количеству материала.

Дарья положила перед собой кусочек дерева с одной стороны, а с другой – огромную стопку книг, которую ей принесла библиотекарша. Поиск она начала с современных изданий, классифицирующих разные породы деревьев, но не преуспела. То ли справочники были составлены бестолково, то ли она смотрела не те книги.

В конце концов в издании для преподавателей ремесленных училищ, выпущенном аж в тысяча девятьсот первом году, – как ей вообще такую книгу дали, непонятно, – она обнаружила таблицу плотности некоторых древесных пород. Как оказалось, тонуть в воде могут несколько видов деревьев. Это, к примеру, и ливанский кедр, и всем известный дуб. Плотность этих растений больше плотности воды, оттого они и потонут.

Кусочек, который лежал перед ней, был желтого цвета. Она открыла страничку, где описывались свойства дерева, известного под названием самшит, и начала изучать описание. Как выяснилось, самшит отличается плотностью и однообразностью строения, имеет желтоватый цвет с серыми прослойками.

Дарья взяла кусочек и внимательно рассмотрела его. Действительно, цвет желтый, но, основываясь на цвете и плотности, нельзя делать окончательный вывод. В книге говорилось о том, что это дерево весьма широко используется в столярном деле. Растет самшит на юге Европы и на Кавказе. Оттуда он и поставляется к нам. Как выяснилось, самшит – самое тяжелое из европейских деревьев.

Она нашла описание еще одной породы, так называемого остролистника, или вязожелдя, дерева, которое замечательно по своей белизне и напоминает слоновую кость. Как говорилось, со временем оно желтеет, но все же лучшей породы, имитирующей свойства слоновой кости, не существует. Оно плотное и однообразное по строению.

Дарья еще раз повертела перед глазами кусочек и пришла к выводу, что, видимо, у нее в руках именно остролистник, хотя ее собственные изыскания не могли считаться оконченными до той поры, пока она не получит консультацию у специалиста. Как говорилось в статье, старые пни остролистника давали древесину еще более плотную, но не белого, а слегка бурого цвета. Бурым цветом в ее куске и не пахло, значит, это мог быть фрагмент не пня, а ствола.

Остролистник, как оказалось, можно найти и на территории России, и в средней полосе, и на юге. Стало быть, отпадала версия о том, что материал для подделки изделия из слоновой кости необходимо было везти откуда-то из-за границы.

Для порядка она посмотрела статью о дубе. Как оказалось, у дуба сильно заметны годичные наслоения и могут встречаться крупные поры.

Совсем другая опера. Дарья решила выдвинуть две версии.

В ее руках находится или самшит, или остролистник. И та, и другая порода росла на Кавказе, а значит, могла быть привезена практически любым жителем СНГ. От Саратова до Кавказа не так уж и далеко. День-другой на машине, и ты уже в субтропиках. Да, судя по описанию, до них и доезжать не нужно. Хороший материал можно найти и намного севернее Черного моря.

Покинув библиотеку, Дарья снова позвонила Лировым и спросила Катерину, не задавала ли она вопрос своему мужу о его знакомых, имеющих «Вольво». К разочарованию Дарьи, ответ последовал отрицательный. Даже и «Вольво» была, только машина эта принадлежала заместителю Лирова, а его, по словам самого Константина, нельзя было назвать человеком высоким и стройным. К тому же ему было не тридцать пять, а все пятьдесят пять.

Что ж, автомобилем «Вольво» в Саратове уже никого не удивишь. По улице поедешь – десятка полтора насчитаешь. Дарья, как прилежная ученица, в течение следующих двух дней листала различные каталоги, просматривала Интернет, заходила в магазины, покупала книги об искусстве, в надежде, что на одной из страниц она увидит некоего оленя размером с ладошку, которого просил подделать неизвестный господин. Но время шло, а информации не прибавлялось.

Данилова под это дело подключила и Загороднева. Но тот не звонил, а значит, никакой информации не нашел. На третий день Дарья с удивлением заметила, что по квартире разбросаны несколько весьма дорогих фолиантов с описаниями и репродукциями различных произведений искусства.

Единственным положительным результатом всех этих поисков было нечаянное пополнение небогатой домашней библиотеки. Теперь у нее в доме есть книги, которые порадуют глаз любого, кто возьмет их в руки. Это было приятно. Хотя стоимость приобретений была сравнима со стоимостью хорошей золотой цепочки.

Она позвонила Салову. Выяснилось, что у Александра Евгеньевича дома также есть несколько книг по искусству.

Она незамедлительно приехала, просмотрела все, что он выложил перед ней, и покачала головой.

– Здесь нет того, что я ищу.

Он оставил ее одну в комнате, сообщив, что ушел копаться в кладовке. Вернулся минут через десять с несколькими объемными изданиями, выпущенными в разное время в Германии и Англии.

Книги эти, по словам Салова, стоили по нескольку сотен долларов, но качество издания убеждало Дарью, что да, они стоят этих денег. Начали вместе перелистывать тома. Дарья попросила чего-нибудь попить, но Александр Евгеньевич строго заметил, что сделает ей ата-та по мягкому месту всего лишь за одно пятнышко на какой-нибудь из этих книг, и предложил потерпеть.

– Может быть, вот это вот? – Он придвинул к ней раскрытую книгу, где на одной из страниц была изображена небольшая миниатюра из слоновой кости, олень с просвечивающими сквозь кожу мускулами.

Дарья долго рассматривала фотографию, затем пожала плечами.

– По описанию вроде бы этот. Но точный ответ сможет дать лишь человек, которому предлагали сделать с него копию.

– Копию? Вот с этого? – воскликнул Салов. – Но это же должен быть просто мастер с золотыми руками! Таких, может быть, на всю страну наберется один-два.

– Вот поэтому мой знакомый за выполнение копии и не взялся.

– Кажется, я был сегодня молодцом. – Он стиснул ее груди, прикусывая собственную нижнюю губу.

– А вы не надорветесь?

– Нет.

– Ну что ж, надо сказать, что вы мне очень помогли. – Она не стала отталкивать его.

Пришлось съездить за Колпаковым, так как книгу на руки ей не дали. Парень приехал и подтвердил, что это именно та самая статуэтка. Данилова в восторге захлопала в ладоши.

Как следовало из описания, этот олень был сделан польским мастером в середине семнадцатого века и хранился в одном из музеев Варшавы. Дарья увидела, что адрес музея именно тот, по которому Салов вел переписку.

Она знала, что Александр Евгеньевич хотел договориться о получении каких-то консультаций в этом музее, но не могла напрямую говорить об этом, потому что в данном случае пришлось бы сознаваться в том, что она навещала компьютер Полины Савельевны, а она, как-никак, племянница Салова.

Поблагодарив коллекционера за содействие, Дарья вышла на улицу вместе с Колпаковым.

– Мне кажется, что я смогла определить породу дерева, с которым ты работал. Кстати, а у тебя, как мастера, это что, не вызвало никакого любопытства?

– Любопытство вызвало, – признался Алексей, – только времени у меня на выяснение не было. А затем я просто позабыл об этих деревяшках. Единственное, что я могу тебе сказать, дерево с течением времени желтеет. То есть тот кусок, который я тебе дал, он был в тот день, когда мне его принесли, совершенно белый, а сейчас он имеет желтый цвет. Не покрой я работу специальным лаком, подделку разоблачили бы намного быстрее. С чем это связано, я сказать не могу. Видимо, какие-то атмосферные процессы влияют на цвет. Скорее всего, влажность. Может быть, оно засыхает, но почему происходит перемена в цвете, объяснить не могу.

– Предположим, что оно действительно ссыхается, – ухватилась за мысль Данилова. – Следовательно, тебе привезли абсолютно свежую древесину.

– Да, выходит, что так.

Она отвезла молодого человека обратно к нему домой, а сама отправилась в кафе, желая поговорить с Виктором Борисовичем.

– Что ты от меня хочешь, Дарья? Хочешь, чтобы я стал высказывать гипотезы о причинах смерти Марсельского? В Саратове каждый день умирают несколько десятков человек. Твои предположения насчет того, что его могли убить, так и останутся предположениями, потому что ни доказать, ни опровергнуть их теперь невозможно. Ты бы лучше посидела спокойно и покушала.

Даниловой ничего не оставалось делать, как согласиться с толстяком и предаться чревоугодию.

Общеизвестно, что во время еды кровь отливает от мозга и приливает к желудку для того, чтобы улучшить пищеварение. Соответственно, в процессе еды и после нее человек соображает немного хуже. С Дарьей приключилось совершенно обратное. Как только она накинулась на поджаристую картошечку, которую здесь великолепно готовили, в ее голове случилось некое озарение. Ей показалось, что идея весьма не плоха и стоит ее отработать.

Когда наступило время очередного аукциона, Данилова привела с собой на торги не Синицына, которому пришлось рассказать басню о слишком загруженном субботнем дне, а Колпакова. Она надеялась, что человек, который интересуется искусством до такой степени, что занимается подделкой экспонатов, вполне возможно, приходит время от времени и в это кафе, где каждую неделю распродаются любопытные вещицы.

К ее разочарованию, Алексей не увидел своего недавнего заказчика. Пришлось признать, что они потратили время впустую.

Дарья начала замечать, что Алексей делает попытки с ней сблизиться и оказывает ей знаки внимания. Он всякий раз старался дотронуться до нее, то до руки, то до детали туалета, тем самым показывая, что ей только стоит намекнуть на согласие, как он просто-таки завалит ее прямо посреди этого торгового мероприятия.

Она держалась холодно, не имея привычки заводить себе сразу более одного любовника. К тому же Алексей был просто нищим мальчиком по сравнению с Синицыным и никаких материальных благ от более тесного знакомства с талантливым мастером ей не светило. Поэтому она предпочла парой негромких фраз и недвусмысленных жестов показать молодому козлику, что ему в этом огороде делать нечего.

Она попросила Колпакова прийти и на следующие торги, надеясь, что человек, который проявлял интерес к изделиям из слоновой кости, все же засветится в «Лодочке».

Вечер она провела с Валерой и компьютером. Как удалось выяснить по тем данным, которые имелись в Интернете, в упомянутом уже музее Варшавы действительно отсутствовал олень из слоновой кости, хотя в книгах двадцатилетней давности, изданных в Европе, он фигурировал.

В том каталоге, который она смотрела, цена на это произведение указана не была, и она не знала, сколько же стоит на самом деле эта работа, которой уже около двухсот пятидесяти лет.

Синицын уже несколько раз пытался оторвать ее от компьютера и затащить в постель, но Дарья упорно сидела, тыкая мышкой в разные части экрана, путешествуя по бездонному миру информации.

– Может, ты забудешь на время об этом железе?

Данилова услышала в его голосе раздражение и оставила свои культурно-просветительные поиски.

– Ну, хорошо, – сдалась она, – на сегодня хватит, я и так сдвинулась с мертвой точки.

Он поднял ее и понес к дивану. Она обняла его за шею и по дороге спросила:

– Дорогой, а ты не знаешь, почему желтеет остролистник?

* * *

Наступило воскресенье, день всемирного отдыха. Так легко вставать в выходные, зная, что тебе никуда не надо идти, уж во всяком случае, не на работу. Дарья, у которой не было постоянного рода занятий, точно так же, как и простые граждане, тяжело вставала по понедельникам, а вот в воскресенье ей просто не хотелось лишнюю минуту лежать в кровати.

Она вскочила как коза и под недоумевающие реплики Валеры насчет того, с чего это, мол, в такую рань, понеслась в ванную. Когда Дарья появилась снова, то с удовлетворением увидела, что кровать заправлена. Ее мальчик сидел в кресле, поджав под себя ноги, и пялился в телевизор.

– Поехали, – скомандовала она.

– Куда? – лениво протянул Валера, насилуя пульт дистанционного управления. – Какой прекрасный день, Дарья. Давай сидеть дома, любить друг друга. Или у тебя туго с продуктами?

– Валерочка, поехали в город, прошвырнемся по магазинам.

Он слегка нахмурился и посмотрел на Дарью.

– Ты хочешь, чтобы я на тебя потратился? Может быть, лучше я дам тебе денег и ты в какой-нибудь другой день сама сходишь и купишь себе что-нибудь?

– Но так ведь неинтересно! – воскликнула она. – В этом нет никакого кайфа. Я хочу, чтобы ты купил мне что-нибудь! Именно ты, а не я сама пошла бы выбирать себе нужную вещь за твои деньги.

– Да, – задумался Синицын, – у меня насчет купить мозги работают только в одном направлении… Твоему компьютеру не помешал бы графический ускоритель.

– А что это такое?

– Это такая платка, весьма полезная для воспроизведения изображения.

– Как интересно! – Она всплеснула руками. – Поехали, поехали скорее за графическим ускорителем!

Синицын щелкнул резинкой трусов и сообщил, что ему неплохо бы одеться. Данилова не возражала, заметив, что ее кавалер отлично выглядит и в трусах, а иной одежды ему и не нужно.

Они приехали на работу к Валере для того, чтобы господин директор мог собственноручно, со склада, выдать самый лучший графический ускоритель из тех, которые у него были.

Дарья была польщена вдвойне. Во-первых, джентльмен делал ей покупку, а во-вторых, эта покупка была привезена из Москвы людьми, которых он нанял. Эдакое двойное удовольствие. С одной стороны, ты понимаешь, что тебе оказывает внимание человек, который ухаживает за тобой. А с другой, люди, работающие на этого господина, также приложили сюда некие собственные усилия. Получалось, вроде как герцог срезает в собственном саду розы и дарит их своей возлюбленной, хотя при этом не стоит забывать, что эти самые розы вырастил садовник, которому, в свою очередь, заплатил герцог.

– Что теперь? – спросил он, сев в машину. – Может быть, вернемся домой и засунем графический ускоритель на место?

Данилова погрозила ему пальчиком.

– Нет уж, милый-дорогой, знаю я, куда и какой ускоритель ты хочешь засунуть. Прежде чем засовывать ускоритель, накормите даму по высшему разряду.

Синицын повез ее в дорогой ресторан, но все же не удержался от комментария, касающегося характера Даниловой:

– Вначале, Даша, ты мне попрошайкой не казалась.

– Это небольшой мой грешок, – созналась дама. – Только я с каждым встречным-поперечным так себя не веду.

– Ну, мне тогда следует, наверное, теперь думать о себе лучше, чем до встречи с тобой.

Они отлично пообедали, затем ушлая Даша затащила своего повеселевшего от хорошей пищи партнера в ювелирный магазин, выклянчила у него кольцо за триста долларов, после чего парочка поехала домой к Дарье заниматься установкой новой платы.

Валерию не пришлось прилагать много усилий для того, чтобы поставить. Дарья сама ему помогла. В результате ближе к вечеру они были весьма утомлены экзотическими упражнениями на постели и вокруг нее.

Телефону пришлось долго трезвонить, для того чтобы Данилова в конце концов сняла трубку. Именно потому, что он не прекращал подавать голос, Дарья все же ответила. Если бы аппарат тренькнул пяток-другой раз и замолк, она просто бы не успела подойти, потому что в эти минуты она очень была нужна Валере. Уже успел включиться автоответчик и произнести несколько слов о том, что хозяйки нет дома, уже голос Колпакова ворвался в комнату и она услышала его настоятельную просьбу приехать к нему в любое время. Он звонил по автомату и пыхтел в трубку.

Она первым делом спросила его, почему он пыхтит.

– Да пока до автомата добежал… В общем, он заходил ко мне.

– Кто, заказчик?

– Да, приехал на своей «Вольво», снова оставил мне работу.

– Сиди дома, я скоро подъеду.

Она положила трубку, Синицын вытаращил на нее глаза, а тем временем Дарья, не больно-то обращая на него внимание, выкидывала из шкафа легкую летнюю одежонку: шортики, маечку и носочки.

– Тебе нужно ехать? – Он с сожалением произнес эту фразу, явно рассчитывая прокувыркаться еще весь вечер и всю ночь.

– Да! Я, кстати, была бы не против, если бы и ты поехал со мной.

– Ну хорошо, я на все готов.

– Только едем на моей машине.

– А что, у тебя есть машина? – удивился он.

– И машина, и права.

Когда Валера понял, что они идут к «Фольксвагену», который он замечал стоящим у подъезда и который он не раз рассматривал, он высказался насчет того, что недооценивал Дарью.

– Ну, это обычное дело, когда мужчины видят перед собой слабую, красивую женщину.

– Ты не умрешь от скромности, – съязвил он, послушно опускаясь на место пассажира.

Приехали быстро, так как Дарья гнала с предельной скоростью. Было просто чудом, что их не остановил ни один пост ГАИ. Быстренько прилетели к частному дому Колпакова. Алексей встретил их и пригласил войти в дом. Подтвердил: был тот, с сединой на висках, и просил сделать еще одну копию янычара.

– Еще-то одна ему зачем? – недоумевала Данилова. – А оригинал он оставил?

– Да, конечно. Пойдемте в мастерскую.

Там Данилова увидела стоящую под лампой пешку.

– Можно посмотреть? – загорелась она.

Мастер разрешил, попросив проявлять осторожность. В следующее мгновение Дарья убедилась, что у Алексея действительно прекрасные руки и острый глаз. Она не забыла ту, предыдущую копию, которую он сделал, и была вынуждена признать, что нет абсолютно никакой разницы между подделкой и подлинником. Это было просто потрясающе.

– И когда он обещался вернуться?

– Ну, – Алексей почесал в затылке, – я попросил у него пять дней.

– И сроки его устроили?

– Да, здесь нет ничего такого.

– Он не волновался, не просил ускорить работу?

– Да нет же, просто приехал, заказал очередную копию. Вот и все. Естественно, мне будет ее легче сделать, чем предыдущую.

– Ну делай, делай, – вздохнула Данилова. – Время у нас на подготовку есть.

– На подготовку чего? – не понял до этого молчавший Синицын.

– На подготовку засады, Валера.

– Какой засады? Что мы здесь вообще делаем, в этом захолустье? Поехали отсюда, – начал он.

– Нет, дорогой мой, ты не должен, во-первых, так разговаривать со мной, а во-вторых, это дело, которое следует довести до конца. Иначе людей так и будут обманывать, а я так и останусь без вознаграждения.

– Ты что, частный детектив, что ли?

– Я бы не сказала, – Дарья теперь смотрела то на Алексея, то на Валеру, – просто меня попросили найти оригинал. Собственно, я его нашла, но сейчас я не буду претендовать на то, чтобы увезти его отсюда.

– Спасибо, – немедленно поблагодарил Колпаков, – а то бы я не знал, куда деваться. Кстати, Даша, вы не хотели бы меня спросить, согласен ли я вам отдать его?

– Уверяю вас, что, когда вы познакомитесь с человеком, который заплатил за него, именно вот за эту вещь, а не за подделку, большие деньги, вы немного измените свой тон.

– Только не надо меня пугать. – Алексей скрестил на груди руки. – То, что я видел в армии, вам не снилось даже в самом страшном сне, поэтому давайте обойдемся без пугачек.

– Хорошо, хорошо, – быстро согласилась Данилова, – давайте обойдемся без угроз. Просто завтра в десять, ну, или, скажем более неопределенно, в первой половине дня, я подъеду к тебе с одним господином, и вы сможете мило побеседовать.

Синицын хотел было разузнать, что там еще за господин, но она быстро успокоила его, сообщив, что это женатый человек, ведущий благопристойный образ жизни и своей жене не изменяющий.

– Даже со мной, – с едва уловимым сожалением добавила она.

На следующий день Дарья привезла Константина к дому Колпакова. Когда Лиров подошел к Алексею поближе, последний наверняка понял, что если и видел много чего в армии, то далеко не все. Огромный, давящий своими габаритами Костя не стал долго разглагольствовать и приказным тоном потребовал отдать ему статуэтку.

Алексей заюлил:

– Слушайте, ребята. Я понимаю, что вы все крутые, вы ездите на крутых тачках, но я не хочу, чтобы у меня были проблемы.

– А у тебя и не будет проблем, – спокойно заявил Лиров. – Давай неси статуэтку, а с этим козлом, который к тебе приезжал, я разберусь. Когда, говоришь, он к тебе должен заявиться?

– Через четыре дня.

– Вот и отлично! Через три дня я буду ночевать у тебя, все понятно?

Алексею ничего не оставалось, как отдать подлинник. Лиров покрутил в руках безделушку и удовлетворенно хмыкнул.

– А ты, парень, сиди и ничего не бойся.

Дарья во время этого разговора старалась держаться поодаль, ей только осталось на прощание сжать руку в кулак и легонько стукнуть Колпакова в плечо. Не волнуйся, мол, парень, все будет нормально.

После того как экспроприация была завершена, Данилова почувствовала себя чуть ли не эдаким кровожадным бандитом, который может приехать к чужому человеку в дом и забрать у него все, что пожелает. Лиров молчал недолго. Ему и самому не нравилась эта роль человека, который отжимает вещи, пусть даже эти вещи принадлежат ему.

– Ты не думай, – начал он оправдываться перед Даниловой, – мне все эти игры в печенках уже сидят. Я не молодой мальчик, чтобы бегать и отжимать у кого-то деньги или вещи. Но это же мое, согласись, это ведь мое?

Данилова изредка поддакивала, но язык у нее не поворачивался одобрять действия Константина. С другой стороны, в этой истории государство если и могло помочь, то только после длительного разбирательства, а временной фактор сейчас был одним из главных. Через несколько дней и статуэтка, и копия вполне могли исчезнуть бесследно вместе с заказчиком, и тогда ищи ветра в поле.

– Вот бабки за работу. – Он помахал пачкой зелени перед носом ведущей машину Даши и сунул купюры в бардачок.

Дарья после того, как отвезла Лирова обратно к нему домой, первым делом пересчитала деньги. Две штуки баксов. Ум-м!

Она позвонила Валере на работу. Тот был рад услышать ее голос и немедленно предложил пообедать вместе. Они уговорились встретиться в небольшом кафе в центре города.

Хлебая щи со сметаной, Данилова рассказала, как у нее прошло сегодняшнее утро. Синицын ел молча и не проявлял к ее рассказу никакого интереса.

– Знаешь, я договорилась, что тоже буду сидеть в засаде.

Он перестал работать ложкой и с удивлением уставился на нее.

– Ты ненормальная. Сидеть вечер, ночь и следующий день с двумя половозрелыми самцами? Ты часто так поступаешь?

– У меня такого в жизни не было, но я бы могла пригласить и тебя поучаствовать в этом забавном приключении.

– Что здесь забавного, сидеть и подстерегать человека?

– Нам понадобится численное преимущество, потому что тот, кого мы будем поджидать, имеет привычку время от времени прихватывать с собой накачанного приятеля, так что усилий титана Лирова и Алексея может не хватить.

– Слушай, дорогая, если ты хочешь проверить, есть ли у меня между ног что-нибудь твердое, то это, конечно, хороший способ, и я поеду с тобой, но в то же время попрошу больше таких мероприятий не устраивать. Я директор преуспевающей фирмы, а не мент, в чьи обязанности входит сидеть по засадам и вылавливать каких-то засранцев. Ты уж извини меня, что я вот так вот, напрямую.

– Ничего, ничего. Кстати, вкусные щи, ты не находишь?

Щи действительно были хороши: густы и наваристы, но тема разговора была столь щекотливая, что все это добро вливалось в желудок Синицына без каких-либо ощущений. Знай об этом повара, они бы очень расстроились.

Засада решила собраться у Колпакова утром четвертого дня. На тот случай, если заказчик приедет раньше. На пятый же день после того, как статуэтка была оставлена у Алексея, человек должен был появиться обязательно. Машины отогнали, внесли в дом побольше провизии, чтобы из него не показываться, и уселись в комнате, окна которой выходили не в сторону дороги, а в сторону сада.

Константин приволок с собой видеомагнитофон и кучу кассет. В результате культурная программа была обеспечена. Три мужика плюс Дарья добровольно заточили себя на весьма приличный срок в замкнутом пространстве. На ночь уговорились довольно-таки просто. Данилова спала в одной комнате, мужики – в другой.

Валера очень быстро сошелся с Константином. Каждый преуспевал в своем бизнесе, а здесь оба побросали свои дела, один ради женщины, второй ради мести, сидели в захудалом частном домике на окраине города и ждали какого-то третьего крутого, который раскатывает на «Вольво», да еще с телохранителем.

Первый день прошел в просматривании боевиков и комедий. Лупили глаза до головной боли. Когда наступили те самые сутки, в которые должен был приехать заказчик, называвший себя Аркадием Ивановичем, народ уже одурел от безделья.

Поскольку все были молодые и здоровые и жрать горазды, то вскоре выяснилось, что провизии запасли мало. Только один Лиров, наверное, умял половину всего рациона. Для того чтобы не вызывать подозрений, ранним утром хозяина дома отправили в ближайший магазин, надавав ему кучу денег.

Спиртное, по общему уговору, до конца предприятия никто не употреблял.

К полудню солнце стало так нещадно палить, что в доме температура поднялась до неприлично высоких значений. Открыли окна, но старались не рисоваться в проемах.

Алексей на совесть справился с порученным ему заданием и принес кучу консервных банок, несколько бутылок воды, хлеба и колбасы. Народ повеселел после того, как нагрузил пузо.

– Что ты с ним сделаешь? – не раз задавала вопрос Константину Дарья.

– Что я с ним сделаю? Морду набью, чтобы больше такого не повторялось, – спокойно отвечал ей всякий раз Лиров. – Я ради того, чтобы этому человеку морду набить, все бросил, сижу здесь, как будто у меня и дел больше никаких нет. Кроме того, мне хочется узнать, каким образом он поменял оригинал на подделку. Если он ко мне домой лазил, я ему, наверное, еще и ноги выдерну, чтобы он больше этого никогда не делал.

Дарье не раз приходилось слышать от разных людей, что кто-то кому-то голову отвернет или что-нибудь откуда-нибудь выдернет, но когда те же самые слова говорил человек, весящий почти полтора центнера и ростом под потолок, то все это она была готова принять как уже свершившийся факт. Хотя разум говорил ей, что все эти угрозы – лишь пустой звук, но вот насчет того, что морду набьет, так это вполне может быть.

Часам к трем дня сидящие в засаде хлопцы начали нервничать, так как никаких машин не было.

– Может, ты чего напутал, а? – недовольно начал наезжать на Колпакова Лиров. – Может, он завтра приедет или послезавтра?

Алексей поспешил прекратить все эти никчемные наезды и спокойно ответил, что ему было заплачено достаточно для того, чтобы он успел именно в оговоренные сроки. Соответственно тот, кто платил деньги, наверняка приедет, как и обещал.

– На когда ты с ним договаривался? На утро? На вечер? На ночь?

– Сейчас три часа дня. – Алексей глянул на электронные часы на руке. – Вот в три часа он и обещался приехать.

Нога Константина затряслась, затем он положил на нее свою руку и попытался успокоиться. Никогда бы Дарья не подумала, что у титана могут сдать нервы в такой, в принципе, пустячной ситуации. Ладно, мужик приедет, набьет Костя ему морду, и что дальше? Может, даже и этого ничего не будет, на словах объяснятся.

Шесть вечера… Алексей уже оставил Валеру семь раз подряд в дураках, после чего предложил еще партию, тасуя колоду. Семижды дурень махнул рукой и согласился еще на один поединок.

Дарья сидела в старом креслице и пролистывала старые выпуски журнала «Наука и жизнь». Больше читать было нечего. Лиров также сидел в одиночестве и тупо смотрел в телевизор, по которому бегали лохматые и визжащие музыканты.

Из-за того, что громкость ящика была примерно на среднем уровне, они не расслышали, как к дому подъехала машина. Только когда раздался стук в калитку, все на мгновение замерли. Лиров взял пульт управления и захотел уменьшить громкость, но Дарья жестом остановила его и прошептала одними губами:

– Пусть работает.

Валера взял в руки топор и встал за дверью, а Константин потихонечку сполз с кресла на пол и спрятался на веранде за стоящим там холодильником.

– Ну-ка выгляни, – велел он Колпакову. – Один он?

Алексей посмотрел в окно.

– Не вижу. Я пошел открывать.

– Заводи в дом, – инструктировал его Лиров. – Если с ним есть телохранитель, тащи и телохранителя. Иначе он уедет и будет буча, а нам бучи не надо. Мы должны все по-тихому сделать.

– Ладно.

Алексей уже пошел к двери, а Дарья все еще не знала, куда себя деть.

– Что ты вертишься! – цыкнул на нее Валера. – Уйди в другую комнату и сиди там. Чего тебе здесь делать?

– Это я с вами двое суток сидела для того, чтобы все самое интересное пропустить? Нет уж.

Она уселась за столик и сообщила, что человек, который войдет, будет любоваться ее стройными ножками, тем самым она отвлечет внимание и позволит напасть на преступников неожиданно.

Дарья задрала до безобразия высоко юбку и закинула ногу на ногу. Мужики, приготовившиеся скручивать некоего Аркадия Ивановича, раскрыли рты. Первым очнулся Лиров и скомандовал Алексею, чтобы тот шел открывать калитку и убедил гостя или гостей пройти к нему в дом.

– Обещай все, что в башку придет: хоть водку, хоть кофе, хоть бабу голую. Лишь бы оба они сюда вошли.

Колпаков открыл дверь и вышел на улицу. Некоторое время ничего не было слышно, затем калитка скрипнула и послышались приближающиеся шаги. Судя по частоте ударов, шел не один человек, а как минимум два.

Валера занес над головой топор. Дарья вытаращила глаза.

– Обухом, обухом поверни, – прошептала она, – убьешь же!

Он послушался Данилову и вовремя поменял ударную часть топора.

Алексей поступил по-умному. Первым делом он пропустил впереди себя Аркадия Ивановича. Брюнет в белой рубашке и темно-синих брюках вошел в дом и тут же влегкую получил по голове.

Несмотря на то, что его никто не хотел убивать и даже добиваться того, чтобы он потерял сознание, удар все же, видимо, получился изрядным, так как вошедший «гость» рухнул с грохотом на пол.

Дарья, не ожидая такого ужасного эффекта, вскрикнула. Как оказалось, следом за Аркадием Ивановичем шел его телохранитель. Он успел ударить со всей силы локтем в лицо Валеру, и тот отлетел в сторону, в то время как топор остался в руках у качка.

Лиров не стал ждать, пока тот сконцентрируется и уже с топором в руках бросится на него. Огромный буйвол, показавшись из-за холодильника, понесся, наклонив вперед голову, и просто выпихнул во двор крепкого парня. Тот не удержал в руках топора из-за того, что кисть ударилась об осколок кирпича, валяющегося в неприбранном дворе, и оружие отлетело в сторону. Лиров оказался сверху, и ему было достаточно всего двух ударов для того, чтобы отключить охранника.

– Ты убил его… Господи, Валера! – закричала Дарья, подбегая к лежащему без чувств Аркадию Ивановичу.

Тот стоял бледный, руки у него тряслись. Алексей подошел к неподвижно лежащему человеку и определил, что он жив. Дарья тоже подсела к заказчику подделки и ощупала его голову. Крови нет.

– Я же тихонько, – провыл Синицын, боясь, что его теперь засудят.

– А кто тебя просил хвататься за топор? – вытаращив глаза, начала отчитывать его Данилова.

В это время в дом, нагнувшись в дверном проеме, вошел Лиров, волоча за собой бездыханную тушу телохранителя.

– А с этим что?

Колпаков схватил за ноги качка, и они на пару с Константином положили его в комнате на пол.

– Все с ними будет нормально, – твердо сказал Лиров, затем, немного подумав, добавил: – Будем надеяться.

Ситуация была не из лучших. Ни тот, ни другой в себя не приходили. Хотя пульс присутствовал. Дарья еще раз ощупала череп отключенного с помощью топорика господина, но никаких сильных вмятин не нашла. Она поднялась и обвела мужчин не слишком доброжелательным взглядом.

– В принципе крови может и не быть, а человек навсегда останется дураком.

– Боже мой! – застонал Синицын.

– Нечего теперь орать, – одернул его Лиров. – Надо было думать, когда за топор хватался, идиот. Мог бы просто сзади наброситься, сбить его с ног. Вот и все. А ты что устроил!

Первым начал трепыхаться телохранитель. Для того чтобы избежать проблем, его быстренько посадили на стул и связали. Он пришел в себя и уставился на нападавших. Точнее говоря, он смотрел только на Лирова, а остальные его не волновали. Действительно, детина, который просто снес его, теперь вызывал в человеке ужас.

– Что вам надо?

– Заткнись и вопросы не задавай. – Лиров был на взводе. – Что это у тебя босс такой дохлый? Топориком ему по башке заехали, а он сразу в обморок. Это плохое поведение.

Как бы оправдываясь перед предъявлявшим претензии Константином, Аркадий Иванович застонал. Он зашевелился и попытался дотронуться до головы. Видимо, рана была очень болезненной, потому что, как только он дотронулся до повреждения, тут же отдернул руку. Только после этого человек открыл глаза и медленно сел.

– Привет, дядя, – поздоровался с ним Лиров. – На кой хер ты у меня статую упер?

Заказчик осмотрел всех присутствующих, увидел, что его телохранитель сидит связанный на стуле, и, оценив ситуацию, пришел к выводу, что лучше говорить, нежели молчать, так как в противном случае из него начнут выбивать все необходимые сведения.

– Я просто заказал копию статуэтки. Не понимаю, что здесь такого?

– А откуда ты взял эту статуэтку, дядя? – Лиров присел перед ним на корточки, оставаясь тем не менее выше на добрую голову.

Сидящий на полу Аркадий Иванович поджал под себя ноги и уставился в глаза Константину.

– Почему я должен вам это рассказывать?

Брови гиганта чуть дернулись вверх.

– Хорошо, хорошо, – тут же продолжил Аркадий. – Мне больше ничего не надо объяснять. Эта статуэтка, она хранилась у моего приятеля, а я, знаете ли, люблю всякие редкие безделушки и иногда приобретаю что-нибудь для себя. Примерно раз в месяц навещаю все саратовские магазины, торгующие изделиями народного творчества, и покупаю что-нибудь себе. Однажды зашел к этому самому приятелю, увидел вот этого солдатика, захотел себе точно такого же, попросил продать, а он ни в какую. Цену заломил просто астрономическую. Тогда мне ничего не оставалось, как расспросить в магазине продавщицу, торгующую работами местных умельцев. Она дала мне адрес вот этого молодого человека, – пришедший в себя ткнул в Алексея. – Не понимаю, каким образом я мог кому-то навредить?

Теперь сложилась ситуация, будто Дарья и компания перегнули палку и практически избили ни в чем не виновного человека.

– Брат, ты понимаешь, – Константин поставил на ноги Аркадия Ивановича, после чего посадил его в кресло, – я думал, что покупаю оригинал, а получил в руки подделку, которую сделал вот этот парень. – Теперь уже Лиров тыкал пальцем в мастера. – Ты не можешь мне объяснить, каким образом в моем доме вместо реальной вещи из слоновой кости оказалась деревяшка? Я бы даже сказал, липа.

– Это не липа, а остролистник, – поправил его Аркадий Иванович. – Я директор мебельной фабрики и в свое время начинал простым столяром, так что немного разбираюсь в породах деревьев.

Дарья поздравила себя с тем, что верно классифицировала кусок, который отдал ей Колпаков.

– Где живет тот человек, у которого вы взяли оригинал? – нежно спросила Даша.

Переход от баса Лирова к голоску Дарьи был весьма разительным для всех присутствующих.

– Я так чувствую, что вы готовы мне на самом деле башку проломить, если я буду молчать.

Никто из четверки не сказал ни слова. Столь серьезный настрой заставил плененного предпринимателя открыть рот:

– Его зовут Леонид Константинович Бабушкин.

– А с этого оленя тоже хотели делать копию?

– Да, я просил Леню дать мне его на время, для того чтобы мастер смог сделать копию и с этой работы.

– Но я не смог, я вам отказал, – воскликнул Колпаков. – И вы пошли к моему учителю и убили его!

Аркадий Иванович вытаращил глаза и закачал головой.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не убивал. Если старик умер, мне очень жаль, но я даже не давил на него. В конце концов, мне нет никакого смысла… У меня достаточно денег. У меня отличный бизнес. Какого черта! Есть у меня грешок, люблю старинные работы, что с того?

– И приятель твой любит, – оскалился Синицын. – Два любителя, вашу мать!

Лиров был краток:

– Поехали к тому, у кого ты берешь все эти хреновины.

Дарья защебетала:

– Нет, нет, нет, нет, подождите, а если он упрется и будет все отрицать? Мы не сможем в этом случае доказать то, что это он украл настоящую работу.

– Дарья, помолчи, – резко попросил Лиров. – Мне эта избушка уже осточертела, и у меня нет никакого желания оставаться здесь. Ты, мебельщик, поедешь с нами. Будем разговаривать у меня дома. Как тебя зовут-то?

– Аркадий Иванович.

– Я смотрю, ты нормальный мужик, Аркаша. Извини, что такая херня приключилась. Сейчас мы развяжем твоего телохранителя, и пускай он садится в твою тачку и отгонит ее куда-нибудь без всякой борзоты.

Данилова почувствовала ущемление собственных прав и потребовала, чтобы она непременно присутствовала при разговоре с Аркадием Ивановичем.

А вот Валера на участии в беседе не настаивал. Ему хватило того, что чуть человека не прибил. Поэтому и предпочел отмолчаться. Затем он потихоньку свалил, направившись скорее всего к себе домой, что, впрочем, Дарью сейчас не очень интересовало.

* * *

Первым делом они облобызались с Катериной, а мужики пошли на кухню. Лиров предложил выпить своему невольному гостю. Тот не отказался.

Данилова влетела на кухню в тот момент, когда рюмки уже были полны. Не говоря ни слова, она выплеснула все в раковину и с утроенной наглостью сообщила, что никакой выпивки не будет до того момента, пока они не разберутся в ситуации.

Подозревать задержанного в том, что он врет, не имело смысла. Если бы он сам был на аукционе, то цена могла бы дойти не до двенадцати с половиной тысяч, а тысяч до пятидесяти. Эти двое, Константин и Аркадий, бодались бы друг с другом до последнего рубля, который у них был в наличии, а пятьдесят штук для этих толстосумов – нормальные деньги, которые вполне можно было перевозить в небольшом кошелечке, напоминающем чемодан.

Аркадию честно и откровенно рассказали о сложившейся ситуации. Он послушно пил чай и при каждом удобном случае выражал свое недоумение и полную солидарность с действиями Лирова, говоря о том, что он поступил бы на его месте точно так же, с той лишь разницей, что привел бы с собой побольше хлопцев, которые только и умели, что головы разбивать.

Во всей этой истории была одна серьезная неопределенность. Дело в том, что по стечению обстоятельств Аркадий Иванович заказал копию с янычара за неделю до аукциона, в то же время Виктор Борисович Загороднев не опроверг тот факт, что его пешка отсутствовала почти неделю в его квартире.

Отсюда напрашивался вывод, что таких пешек в Саратове две. Одну видел Аркадий Иванович у Бабушкина, вторая, до того, как он выставил ее на торги, была у Загороднева.

Попивая чаек, Аркадий Иванович припомнил, что как раз перед тем, как должен был состояться аукцион, к нему приезжал Леня и просил продать ему копию этого солдатика. В тот день у Аркадия Ивановича было неплохое настроение, и он не стал жадничать и отдал вещицу, наварив при этом триста процентов по сравнению с тем гонораром, который выплатил мастеру. Кроме того, он взял с него слово, что Бабушкин снова даст ему оригинал, чтобы он смог наконец заказать себе янычара.

– Я не большой фанатик, – продолжил Аркадий Иванович, – и могу позволить себе заработать. Люблю в доме красивые безделушки, но не до потери сознания. Иногда можно довольствоваться копией или репродукцией, если речь идет о картине. Обходится дешевле.

Во время разговора Лиров несколько раз вскакивал со своего места и хотел было уже идти бить морду Леониду Константиновичу, но Дарья вставала вслед за ним и прикладывала все свои усилия для того, чтобы успокоить хозяина квартиры.

– Вы поймите, – объясняла им она, – что мы можем наткнуться на человека, который будет отрицать свою вину. К тому же у него дома можем ничего и не найти. Это в том случае, если он позволит нам переступить через порог.

– Позволит, – прогудел Лиров. – А если он все будет отрицать, то в этом случае виноватым будет, уж извини, – он посмотрел на сидящего перед ним мебельщика, – Аркадий Иванович.

– Ну, это не пойдет, давайте уж доведем дело до конца, – согласился с Дарьей предприниматель. – Я уже сегодня и так пострадал, по голове получил. Теперь мне не хочется, чтобы это было зря.

– И мне не хочется, – согласилась Данилова, – поскольку я в этом дерьме уже давно вожусь. Так что давайте пока оставим тактику штурма. К тому же, если даже Бабушкин признается в том, что это сделал он, мы можем никогда не узнать, каким образом он получает информацию о том, что выставляется на торги. И, кроме того, велика вероятность, что он своими руками никакой подмены не устраивал, а попросил об этом кого-то. Надо же выводить всех на чистую воду.

С этим нельзя было не согласиться. Мужики лупали глазами: не каждый день встречается такая не просто красивая, но и, что самое интересное, умная женщина.

– Позвольте мне поразмышлять над этой проблемой, – продолжила Данилова. – Теперь, после того как разговор окончен, я пойду пообщаюсь с Катериной, а вы, в принципе, можете напиваться. Только прошу вас, не слишком усердствуйте. Поверьте мне, это не самое приятное в жизни. Думайте, пожалуйста, о женщинах.

Данилова полночи просидела в Интернете и наутро встала с воспаленными глазами. Собранный материал дался ей нелегко, но все же она была довольна своими изысканиями.

Во-первых, она посмотрела каталог некоего венского музея и обнаружила в нем подробное описание одной из фигурок тех самых иранских шахмат восемнадцатого века. Это был конь, а на нем сидел всадник. Сделана работа была в том же стиле, что и пешки, из слоновой кости, даже на фотографии было видно, насколько изысканным и тонким является это изделие. Может быть, всадник на лошади немного и уступал в качестве оленю, за которого даже и не взялся Колпаков, но все же вещь была выполнена на высоком уровне.

Затем Дарья снова посетила коллекцию Нью-Йоркского музея шахмат и скачала себе на компьютер все фотографии коня, которые только смогла найти. Изображение получилось недостаточно четким, и это не вселяло большого оптимизма в успех той затеи, которую задумала Данилова.

Рано утром она позвонила Синицыну и попросила его приехать. Он выразил готовность материализоваться буквально через пятнадцать минут и попросил Дарью и не думать одеваться. Она хотела было сказать ему, что он ей нужен сейчас не как любовник, а как специалист, но не успела, так как он уже повесил трубку.

Валера влетел в квартиру, обнял и поцеловал Дарью взасос. Она ответила ему не менее долгим и горячим поцелуем, но затем сообщила о проблеме.

Включив компьютер, Данилова показала кавалеру несколько фотографий.

– Мне хотелось бы увеличить их и улучшить четкость.

– И всего-то?

Синицын сел перед компьютером и быстренько нашел «Photoshop».

– Сейчас все организуем. Программка у тебя эта есть, не знаю, кто тебе и с какой целью ее сюда втыкал, но лазить никуда не придется.

Он за несколько минут отпечатал на принтере прекрасные, качественные снимки. Дарья поблагодарила его, но он тут же намекнул, что одним «спасибо» она не обойдется. Пришлось останавливать своего хахаля и намекать на то, что впереди у него рабочий день и сил для него может не хватить, а ей самой необходимо срочно ехать по делам.

– Куда же ты направляешься? – ревниво поинтересовался он. – Опять к этим мужикам?

– К одному мужику. К одному очень толстому мужику. Он владеет кафе на окраине города, и у меня к нему разговор.

Прежде чем ехать к Загородневу, она наведалась к молодому мастеру, но сообщать об этом Валере не стала, пожалела ревнивца.

Алексей встретил ее настороженно. Эта женщина не доставляла ему радости, каждый раз ее появление заканчивалось какими-либо недоразумениями или приключениями.

Выложив перед мастером на стол четкие снимки всадника на коне, она поинтересовалась, сможет ли он сделать копию с фотографии. Алексей по привычке почесал затылок, взял в руки цветные иллюстрации и подошел к окну, где было побольше света.

– Всадник и лошадь здесь то большие, то маленькие. Ты знаешь реальные размеры, которые тебе необходимы?

Размеры экспонатов у Дарьи были записаны. Она отдала ему все, что смогла собрать, и тем не менее Колпаков остался недовольным.

– Само качество работы такое же, как у того солдатика, это видно на глаз. Но я могу ошибиться в деталях.

– Так вот же фотографии, – недоумевала она.

– Знаешь, Дарья, двух снимков с разных точек недостаточно, я могу сделать этого всадника или очень толстым, или очень тонким.

– Постарайся, – попросила она, – я в долгу не останусь.

– Ну что ж, сейчас мы это и проверим, – сказал он с откровенным намеком. – Действительно ли ты на все готова. Меня, честно сказать, не интересуют деньги в данный момент, а расплатиться со мной за работу ты вполне могла бы.

– Неужели я произвожу такое впечатление?

– Именно такое и производишь, – прошептал он, приближаясь.

«Черт, мне действительно надо, чтобы он сделал эту работу. К тому же я отработаю деньги за несколько минут. Да почему бы и нет. К тому же это не какой-то старый пердун Салов, а юный и нахрапистый мальчик».

– Куда мы пойдем? – спросила она, когда он уже держал ее за попку.

– В комнату, там у меня диван. Старый. Но, я думаю, сегодня он не посмеет сломаться.

И диван не сломался, лишь натужно скрипел.

Самым интересным было то, что через полчаса все повторилось на столе, и при этом никто уже никаких условий не ставил, просто приятно, вот и все.

Оправившись, он сообщил:

– Думаю, у меня нет выбора. Так как, если откажусь, придет тот Кинг-Конг, с которым ты имеешь привычку общаться, и просто-таки разорвет меня на части.

– Уж не намекаешь ли ты, что я тебе напрасно отдалась?

– Совсем нет. – Он чмокнул ее в лоб.

Дарья не стала его разубеждать, что боя с Лировым не случится ни при каких обстоятельствах, и справилась, сколько ему нужно времени. На дворе был вторник, и до пятницы, когда Виктор Борисович выставлял на всеобщее обозрение экспонаты, которые будут продаваться на следующий день, мастер никак не успевал.

– Знаешь, давай я тебе куплю пару банок кофе, тогда ты точно успеешь.

Алексей снова стал рассматривать фотографии, затем пожал плечами.

– Стиль мною освоен, материал у меня есть. Нельзя сказать, что я привык к этой породе дерева, но уже немного приноровился. Можно попробовать.

– Отлично, – бросила Дарья, хватая сумку и убегая к своей машине.

Теперь ее путь лежал к «Лодочке». Виктор Борисович, выслушав идею, с удовлетворением заметил, что мозги у Дарьи работают.

– Ловить на живца – неплохой вариант, я бы даже сказал, мы имеем шансы на успех. Как думаешь, какую начальную цену попросить за эту коняшку?

Она и не знала, что ей сказать.

– Раз за пешку просили вначале пять тысяч, то за коня со всадником пускай будет десять.

Загороднев отверг это предложение.

– Не пойдет, очень большая сумма, никто не проявит никакого интереса.

– В самый раз. Пусть лучше двадцать!

– Но это безумие!

– Люди, которых мы пытаемся изловить, не имеют больших денег, но знают, сколько на Западе стоит иранский конь. В прошлый раз они решились на подмену, а в этот им придется воровать! Для них даже стартовая цена будет недоступной.

– Ну, раз так, то давай попробуем. От меня, как я понял, требуется лишь заявить этого всадника на аукцион, а дальше – представить его во время торгов. Вот и все. Дело в том, что, если человек профессионал, он сможет отличить дерево от слоновой кости, не прикасаясь к работе. Даже в том случае, если это дерево будет покрыто специальным лаком, имитирующим кость.

– Я как-то не подумала об этом, – призналась она, – тогда нам придется не показывать лот на предварительный просмотр и сразу же выставлять его на торги. То есть сделать так, чтобы потенциальные покупатели, а в нашем случае похитители, не смогли подержать эту работу в руках или посмотреть на нее с близкого расстояния.

* * *

В пятницу утром Дарья помогла Загородневу привезти экспонаты и расставить их в витрине.

Вместо коня в витрине выставили лишь листок бумаги, на котором организаторы аукциона извинялись за отсутствие экспоната, но обещали, что в день торгов конь будет выставлен и желающие смогут приобрести вещь. Цена, в отличие от самого лота, присутствовала. Девять с половиной тысяч рублей – с такой цены начинались торги.

В составленном документе толстяк не поскупился на эпитеты и расписал якобы иранского коня во всех деталях так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что данная вещь реально существует в природе и представляет культурную ценность.

До торгов оставалось чуть больше суток. Данилова очень надеялась, что Бабушкин или его человек проявят себя. Должен же был вызвать вопрос тот факт, что скакун не выставлен в витрине. Но никто не донимал Загороднева вопросами, хотя он только этого и ждал.

День прошел спокойно. Вечером Даша вместе с хозяином «Лодочки» собрала с витрины безделицы.

– Не клюет, – обратился к Дарье Виктор Борисович, разводя руки в стороны.

– Надеюсь, это затишье перед бурей, – с надеждой ответила она.

* * *

В субботу уже в час дня Дарья пришла в «Лодочку» вместе с Синицыным. Вскоре подошли Лировы. Появился Аркадий Иванович с телохранителем.

Затейники показывали, что друг с другом незнакомы. Не здоровались и не раскланивались. Расселись они за разными столиками далеко друг от друга.

Как обычно, толстяк перед началом шоу все лоты, приготовленные для торгов, сложил в подсобке. Минуты потянулись томительно.

Гости потихоньку заполняли зал. Любочка уже бегала между посетителями с подносом, уставленным напитками.

Дарья попросила себе яблочный сок, а Валера вообще отказался периодически смачивать горло.

Время – два часа. Аркадий Иванович оставался в пиджаке. Жаль. Это означало, что Бабушкина в зале нет.

Первым на торги был выставлен светильник девятнадцатого века, который можно было поставить где-нибудь в спальне. Вещица была дорогая, ножка позолочена, а сам купол, приглушающий расходящиеся от лампы лучи, был сделан из витиеватых серебряных прутиков. Безделица была не очень большой, но тянула на добрые восемь тысяч рублей. Со стартовой цены она поднялась еще на три с половиной тысячи, после чего была продана и отдана в руки счастливому обладателю.

Как и было сказано в реестре, всадник на скакуне выставлялся на торги пятым по счету. Между делом Лиров успел приобрести себе в пользование золотую ручку, чем был весьма доволен. Дарье казалось, что он уже и забыл, зачем он сюда пожаловал.

Неожиданно, казалось бы без причины, раздался электронный гонг.

Кто-то из посетителей хмыкнул, в то время как Дарья со товарищи стали само внимание.

Она пробежала глазами по залу, а гонг прозвучал вновь.

Ее глаза зацепили Любу, которая шла с подносом, уставленным напитками. Она остановилась около маленького лысенького господинчика. Дарье показалось, что тот сделал какое-то неловкое движение. Будто залез Любе под белоснежный передничек.

– Дамы и господа, по техническим причинам торги отменяются, – объявил Загороднев.

Это вызвало слабую волну недовольства. Но не более того.

Из подсобки вылетел Колпаков.

– Всадник у нее! – крикнул он, показывая на Любу.

Официантка застыла в растерянности.

Затея Дарьи оправдала себя целиком и полностью. Перед торгами в стене, отгораживающей подсобку от кабинета Загороднева, сделали небольшую дыру. В кабинет на время торгов посадили Колпакова, а его же работу поставили как раз напротив дыры.

Стащить статуэтку можно было только во время аукциона, так как в остальное время Виктор Борисович не удалялся от нее больше чем на метр.

Как только Люба схватила шахматную фигуру, Колпаков нажал на кнопку гонга.

Пока официантка стояла как вкопанная, лысый, за которым наблюдала Дарья, поднялся со своего места и быстренько пошел на выход.

Она бросилась к маленькому юркому господинчику, распихивая респектабельных сограждан.

Увидев, что его вычислили, деятель стал чаще шевелить поршнями, но уйти ему не удалось.

Данилова вцепилась в дядю.

– Держи вора! – закричала она.

Мужик вырвался, пробрался к выходу и выбежал на улицу. Дарья кинулась следом. Надо же такому случиться, зацепилась за ножку стола, споткнулась и рухнула на пол. Больно! Еще бы – ведь тонкий линолеум постелен прямо на бетон.

Она быстро поднялась. Эта нелепая случайность придала ей сил.

Выбежав на улицу, она увидела, что человек бежит к белым «Жигулям». Машина тронулась еще до того, как Дарья успела приблизиться к ней.

Не раздумывая, она прыгнула в свой «Фольксваген». Лиров заскочил следом, и парочка понеслась за похитителем.

Против Дарьиной тачки эта «копейка» тащилась словно гусеница. Она быстро села на хвост стремящемуся удрать мужичку, но таранить его не спешила.

– Дави его! – Константину хотелось просто уничтожить ублюдка.

– Не слишком ли это дорогое удовольствие?! Машина денег стоит.

– Дави, говорю! Фирма платит.

Дарье надо было услышать именно это.

Они неслись по улицам города, рискуя сбить зазевавшихся пешеходов. Вскоре лихой водительше пришлось приложить все свое умение, так как машина должна была вписаться между двух грузовиков. В результате «Фольксваген» потерял правое зеркало, в то время как мелкий «жигуленок» прошел без проблем. Это Дарью разозлило.

– Давай! – подзадорил Лиров.

Ей и самой надоело гонять этого зайца по улицам. Дарья вдавила акселератор в пол. Мотор довольно заурчал, и скорость очень быстро перевалила за сотню. Далее последовал удар в левую часть бампера преследуемой машины.

«Жигуль» тряхнуло, и, видимо, что-то случилось с его ходовой частью, так как машина дернулась, и ее юзом потащило в сторону, а затем она начала кувыркаться прямо по дороге. В конце концов подшибленная таратайка вылетела на тротуар, едва не похоронив под собой замечтавшегося молодого человека. Когда он понял, что тонна стали прошуршала прямо перед его носом, он застыл на месте, не зная, как ему поступить. Тем временем «копейка» прекратила крутиться лишь благодаря тому, что врезалась в стену здания. Машина лежала на боку, а водитель был внутри нее. Для того чтобы выбраться, ему надо было приложить определенные усилия и проявить ловкость.

Лиров выскочил из машины, но помогать пострадавшему не спешил. Дарья бросилась было к «копейке», но Константин поймал ее за руку, а так как выбраться из его огромных лап не представлялось никакой возможности, пришлось остаться на месте.

В следующую секунду раздался взрыв.

Плотная воздушная волна отбросила обоих на капот «Фольксвагена».

Дарья поднялась с асфальта, на который скатилась. Ноги были ватными, а кончики пальцев заметно тряслись.

Раскрошенное боковое стекло и кусок стали, который, потеряв энергию, шмякнулся на водительское сиденье, – вот видимый глазу результат взрыва.

Фрагмент кузова оторвало во время взрыва, и он врезался в боковое стекло машины. Если бы Константин не успел схватить Дарьину руку, то торчать бы в ней железке.

– Ну вот, отмучился, зараза, – констатировал Лиров, разглядывая горящую машину.

Многочисленные свидетели происшествия стояли вокруг, разинув рты. Шоу закончилось – только кузов «копейки» был еще объят пламенем, но это с погоней и взрывом не сравнить…

Официантка сидела за столиком и тихо выла. Когда Дарья и Лиров подошли, она прекратила нытье.

Авианесущий крейсер навел оптику на цель.

– Только не бейте, – взмолилась она. Смазливую рожицу исказил страх.

– Кто тебя послал? – пробасил Лиров. – Или ты все говоришь мне, или я твоей головой буду в футбол играть! Узнаешь, насколько широки ворота!

– Костя, успокойся. Она нам и так все расскажет. – Катерина была рада видеть мужа живым и здоровым.

Официантка, а уж в благоразумии ей не откажешь, быстренько призналась в том, что шестерила на Бабушкина.

* * *

Леня – плешивенький остаточно-пепельноволосый сутулый стопроцентный книжный червь – с ужасом глядел на Константина. И если бы не две прекрасные женщины, висящие у него на руках, и прочная стена из мужских спин, быть бы его морде битой.

Леонид Константинович посетовал на то, что у него не было больших денег и он не смог бы купить янычара на торгах. Кроме того, он знал о копии, которую с янычара сделал для себя Аркадий Иванович. Почему бы не воспользоваться?

Располагая сведениями о реальной стоимости лота, он решил рискнуть. За копейки убедил Любу поменять экспонат на подделку. Во второй раз заплатил девчонке в два раза больше – пятьсот рублей – и посадил в зал своего человека, чтобы она смогла передать ему всадника.

Не будь дыры в стене и пройди у них все гладко, Загороднев был бы вынужден подозревать в воровстве официантку и двух поваров, а может, и посетителей. Но все закончилось, благодаря Дарье, практически положительно, если не считать едва не убитого обухом директора фабрики и сгоревшего заживо человека, который должен был передать иранского всадника.

Лиров стал ходить по квартире Бабушкина и собирать с полок разные статуэтки, расставляя их на столе. Затем он попросил большую коробку и побросал туда все, что смог набрать. При этом все, кто был вместе с Константином: Дарья, жена здоровяка Катерина, директор мебельной фабрики плюс официантка Люба, показывавшая дорогу, не осмеливались осуждать его. Он объяснил хозяину квартиры, что забирает эти экспонаты в качестве платы за моральный вред.

Что мог на это возразить пойманный за руку воришка?

Неожиданно для всей честной компании нагрянули сотрудники милиции. Ну не держать же их за дверью, правда?

Первым делом было установлено, что стоящий около подъезда «Фольксваген» принадлежит Дарье. После этого Дарью попросили проехать в участок для выяснения обстоятельств аварии, в которой погиб человек.

– Никаких проблем, – согласилась Дарья. – Только один телефонный звонок.

Ей разрешили.

Она сняла трубку и позвонила Салову. Узнав Дарью, старик расцвел.

– Конечно, Дашенька, я приеду. Моя киска, помогу тебе обязательно, я же как-никак адвокат. А об условиях оплаты мы, думаю, договоримся, золото мое, – Дарья от удовольствия закатила глаза. Приятно быть хотя бы для кого-то золотом.

Content

Михаил Серегин
Прекрасная попрошайка