Михаил Серегин

Секс не бывает безопасным (Повести)

Рубиновый воздыхатель

Злое не впрок; над проворством

здесь медленность верх одержала;

Как ни хромает Гефест, но поймал он Арея, который

Самый быстрейший из вечных богов, на Олимпе живущих…

Гомер. «Одиссея»

Золото. Его здесь было много. Так много, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Каково стоять среди сокровищ и постоянно подавлять в себе желание дотронуться до прелестного кольца, усыпанного бриллиантами и сделанного, как сказано на табличке, из золота девятьсот девяносто девятой пробы. Глаза алчно перебегают дальше. Бабочка. На кончиках ее усиков крохотные брюлики, а крылышки набраны из сапфиров. Само тельце – чистая платина. Сорок целых и двадцать три тысячных грамма весит только металл. А еще ведь и камней… Это, наверное, баснословно дорого?

Подвески! У Дарьи перехватило дух. Она пошевелиться не могла. Под толстым стеклом лежит безделица, которую пристало носить лишь королевам. Сочетание трех огромных рубинов, вмонтированных в золотую оправу, сводит с ума. Подсветка так удачно поставлена, что вещица играет.

Оторвавшись от созерцания красивых безделушек, Дарья оглядела выставочный зал, подыскивая жертву – желательно молодого, солидно одетого джентльмена, который не прочь был бы потратиться на даму.

Вот он: высокий, широкоплечий, в наглаженном костюмчике. Склонился над витриной с бабочкой, которую она успела уже рассмотреть.

– Прелесть, правда?

Он повернулся. Аккуратно пострижен, высок, немного сутуловат, мышиный костюм-тройка, галстук: сочетание синего и зеленого, а на нем заколка, бьющая в глаза своим великолепием. Кроваво-красный камень манит к себе удивительной чистотой. Она оторвалась от украшения и посмотрела ему в глаза: карие, больше хитрые, нежели умные.

– Отличные вещи.

– Да, только и осталось, что смотреть.

– Ну почему же. – Он надел очки, которые, как оказалось, были у него в руке, и склонился над витриной. – Вас, судя по всему, произвели на свет в Саратове, не скажу когда именно, а то, чем я сейчас любовался, сделано в Екатеринбурге, в прошлом году.

– Неужели? – не поверила Дарья. – Откуда вы знаете?

Он посмотрел на нее, чуть прищурившись.

– Я ювелир. Точнее, нет, не ювелир, не мастер, а торговец.

Дарья мысленно выставила себе оценки за выбор клиента: 6.0, 6.0, 6.0, 6.0, 6.0, 6.0 – все судьи – женские ее комплексы и страхи – единогласно поставили наивысшие баллы.

– Вы здесь по делам?

Она и сама не заметила, как уже вовсю стала общаться с ним. Он просто приятный, не скользкий, не гадкий. Положительный, спокойный, рассудительный. Голос мягкий: баритон, бу-бу-бу, бу-бу-бу. Дарье нравилось. Он не был похож на тех загнанных мальчиков-студентиков, которые лишь кидают взгляды на твои ножки и жуют сопли, не решаясь подойти и попытаться заговорить.

– Как сказать, вряд ли что-то из того, что здесь выставлено, можно продать. У нас здесь все же провинция. Состоятельных людей не так много. Думаю, из тридцати экспонатов, что привезли сюда из столицы, местные граждане осилят десяток, да и то возьмут что подешевле.

– Интересно, значит, вы знаете настоящую цену всему этому?

Он с легкостью согласился с ней.

– Мне понравилась эта бабочка, она такая большая.

– Тысяч сто стоит, самая дорогая здесь вещь.

– Долларов?

– Посмотрите, на краях золотая нить, обрамляющая сапфиры, на ней бриллианты. А тельце бабочки… Ее глаза, сами усики.

– Ой, я не заметила. – Дарья аж рот открыла, склонившись над стеклом так низко, что почти касалась его своим носом. – Какая прелесть! И лапки, и усики тоже усыпаны камешками.

– Очень тонкая работа, и наше счастье, что мы можем видеть это воочию.

– Здорово.

– Меня зовут Антон.

– Дада, простите, Дарья, – тут же поправилась она.

Он едва улыбнулся.

– Не хотите пообедать со мной?

Дарья не стала себя спрашивать, зачем она это делает. Ответ ей давно был известен: она зарабатывает на жизнь.

– Может быть.

– Тогда давайте оставим это и поедем заниматься чревоугодием.

Они вышли из музея, где выставлялись экспонаты из Гохрана России, и сели в серебристый «Хьюндаи».

– Красивая машина. – Комфорт салона действовал расслабляюще, к тому же надо было о что-нибудь говорить.

– Спасибо. Куда поедем? – Он глянул на нее точно так же, как она совсем недавно смотрела на ту бабочку под стеклом.

* * *

Их роман – взаимовыгодное сотрудничество: любовь в обмен на деньги – продолжался уже почти месяц. Дарья совсем забросила учебу в мединституте и большую часть своей жизни стала уделять стройной фигуре.

Мать не находила себе места: приближалась летняя сессия, но Дарье до нее не было никакого дела. Если зимнюю она осилила еще кое-как с двумя пересдачами, то на следующую, восьмую по счету, Нина Ивановна уже не строила никаких планов.

Ей трудно было убедить дочь в том, что учеба имеет хоть какой-нибудь смысл.

В их доме стало намного уютнее. Новая бытовая техника заполнила квартиру и существенно облегчала жизнь. Дарья теперь под шумок смогла реально потратить то, что было у нее в загашнике от предыдущих приключений. Пусть у матери создастся впечатление, что у дочки очень уж щедрый кавалер. Антон действительно не был жадным и за месяц потратил на нее пару тысяч долларов. Из своих Дарья потратила еще пять, и теперь у них был и огромный холодильник, и стиральная машина, и новенькая плита… В общем, все-все-все, о чем мечтает любая хозяйка.

Нельзя сказать, что Нина Ивановна горела желанием узреть Антона, но отзывы дочери о нем настраивали на созидательный лад. Ведь ее душке перевалило за двадцать, и она рассчитывала, как, впрочем, и все матери, у которых взрослые дочки, рано или поздно получить диплом тещи.

Дарья однажды набралась смелости и вечером приехала домой на новенькой «девятке».

– Мама, он подарил мне машину! – Не могла же она признаться, что это на деньги, которые она заработала, разыскивая наркотики.

Мать восприняла это сообщение несколько настороженно.

– Но это очень дорого…

– Он меня любит! И устраивает мою жизнь. – Она, словно коза, прыгнула на диван и поджала под себя ноги. – Посмотри на улицу, цвет тебе должен понравиться.

Нина Ивановна оторвалась от телевизора и выглянула в окно. В мае темнеет поздно, и в восемь вечера света еще достаточно.

– Вишневая, – тихо прошептала мать. – Тебе в самый раз. – Нина Ивановна и не заметила, как утратила свою напыщенность и суровость.

Дарья подбежала и чмокнула ее в щеку.

– Вот видишь. Я же знала, что тебе понравится.

* * *

Они сидели в ресторане гостиницы «Волга» и негромко беседовали о видах на лето.

– Я планировал съездить с тобой куда-нибудь за границу – на Кипр или в Грецию, – но, похоже, ничего не выйдет. Придется довольствоваться Сочи.

– Но это же здорово! – громко воскликнула Дарья, не сдержав эмоций. Ей с ним всегда и везде было хорошо.

Антон уже привык к несколько эмоциональной оценке всего происходящего и столь бурное выражение радости воспринял вполне спокойно: стал с еще большим усердием поглощать пельмени, на Дарьин вкус, слишком уж наперченные.

– А когда мы поедем?

– Надо подождать, пока вода прогреется, – разумно заметил ей бойфренд, продолжая с аппетитом набивать желудок.

– А почему не едем за границу?

– Дарья, у меня же работа есть, – вдруг неожиданно и резко осадил он ее.

– Что-то случилось, да?

Он покачал головой и в полной тишине добрался до финиша. Когда весь заказ был уничтожен, они поехали к нему домой.

По дороге чуть не врезались в автобус, что ничего, кроме неприятностей, не принесло бы. Антон рискованно подрезал, и Дарье пришлось попросить его вести потише.

Она видела, что он нервничает, и надеялась, что дома он выскажется.

Четырехкомнатная квартира на двенадцатом этаже вобрала их в себя, окружила комфортом и спокойствием.

В спальне у него стоял огромный аквариум. Ей нравилось смотреть на рыбок после занятий любовью – в этом было что-то дикое, доисторическое. Будто живешь на острове, посреди дикой природы. К тому же в доме было много горшков с разной зеленью. Кактусы, по признанию Антона Игоревича Барова, не вызывали у него восторга, а вот большие цветы, особенно вьющиеся, по мнению хозяина квартиры, создавали спокойную обстановку. Она соглашалась с ним, не замечая, что соглашается во всем.

Ей хотелось любви, и, не дожидаясь, когда он освободится от костюма, Дарья прилипла к нему губами.

Спотыкаясь и смеясь, они добрались до двуспальной кровати и уподобились кроликам. Он был нежен. Но страстью и азартом нынче и не пахло. Дарья почувствовала где-то на середине, что сегодня он просто отбывает номер. Ей пришлось взять инициативу на себя и довести дело до конца.

Отдышавшись, она с удивлением смотрела на него.

– Да что с тобой, милый?

В голосе были обида и раздражение.

Он снял ее с себя и уложил рядом.

– Знаешь, Даша, бизнес – это такая вещь, ну… как тебе объяснить?.. Сегодня ты на подъеме, завтра катишься вниз, потом опять лезешь вверх.

– Значит, для тебя наступило завтра?

– Я бы даже сказал послезавтра.

– Расскажи. Ведь мне больно смотреть на тебя, когда ты в таком состоянии. – Она обняла его и смачно чмокнула в щеку, как бы подбадривая.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Вряд ли ты налоговый инспектор или работник таможни. Думаю, что никакого отношения к отделу по борьбе с экономическими преступлениями ты тоже не имеешь.

– Нет, я просто девочка, просто девочка.

– Ничего страшного, во всяком случае для тебя, не случилось. – Он не менее звонко чмокнул ее в ответ и сел, уставившись на двух огромных скалярий, плывущих по делам из одного конца аквариума в другой.

– Не томи, – стала она трясти его за плечо, – давай выкладывай. Я же тебя знаю. – А вот это была ложь. – Ты ведь все равно не сможешь долго отмалчиваться.

– Да зачем это тебе надо? – он уже не возражал, а так, легонько отбрыкивался.

– Во-первых, я женщина. – Она встала на кровати во весь рост. – Ты видишь? Я молодая красивая женщина.

Он не мог долго смотреть на нее, ничего не предпринимая, и чмокнул ее в пупок.

– Щекотно! – Она едва не лягнула его, уворачиваясь. – Потом, я твоя любовница, а это тоже чего-то стоит. И кроме того, может, я смогу помочь. Так что перестань кривляться и выкладывай все как есть.

Сейчас ей предстояло наконец узнать, чем же занимается Антон. То, что у него в Саратове ювелирный магазин, она знала и даже была в нем. Но так как он заглядывал туда от силы раз в неделю, Дарья сделала очень даже правильный вывод, что существует нечто, из чего, собственно, и делаются деньги.

Упав вновь рядом с ним, она запустила свою маленькую ладошку в его волосы на груди и, положив голову на плечо, замерла, приготовившись слушать.

– Ты развяжешь язык кому угодно, – признался он, начиная легонько пощипывать ей спину.

– Да, да, да. Давай, дорогой, не стесняйся. Здесь все свои, включая рыбок.

– Времени у нас много, поэтому начнем с самого начала. Мой отец, пусть будет земля ему пухом, дослужился в свое время до второго секретаря горкома партии. Занимая столь солидное положение, он мог позволить себе выезжать за рубеж. Не знаю, как уж получилось, но больше всего, раз, наверное, семь или восемь, он мотался в Индию.

Из первой поездки он привез какие-то маски, медные графинчики… в общем, ерунду, которой пичкают туристов со всего мира. Потом, где-то через год, вновь отправился туда же, в Мадрас, кажется, на месяц. Приехав, снова распределял по дому какие-то коврики, чашки, скульптурки. Но, как мне кажется, именно из второй поездки он привез золото.

Через месяц купил себе «Волгу», а моей матери – прекрасную длиннополую соболью шубу. Лет в десять я наткнулся на несколько красивых колечек, которые лежали в небольшой, обтянутой бархатом коробочке в столе у матери, вместе с пудрой, помадой и другими дамскими вещичками.

Мать, увидев, что я откопал, пришла в ужас и быстренько отобрала все. Отец об этом случае так и не узнал. Но потом, сколько я ни старался, уже не мог ничего найти.

Перестройка бушевала вовсю, а батя день за днем угасал. Рак медленно съедал его. Мы пришли с ним в гараж, где стояла уже другая «Волга» – поновее, посовременнее. Но дело не в ней. Я отодвинул от стены ящик с инструментами – сам он уже этого сделать не смог, – затем отец взял молоток и сдолбил штукатурку.

Вмурованный в стену ящичек оказался доверху набит золотыми украшениями, причем все изделия – серьги, подвески, колечки – были датированы прошлым веком, а то и раньше.

Как ему досталось все это, я так и не узнал. Оценив, на сколько все это тянет, я вначале пришел в восторг, а потом в ужас. Постепенно здравый смысл брал верх. Реализовав парочку вещиц, я очень скоро стал известен покупателям и продавцам на черном рынке дорогих безделушек.

Когда иссякла половина всего папиного клада – а он уже к тому времени два года как умер, – я задумался о жизни и начал свое дело.

Вот все, что касается предыстории. На данный момент я объехал весь Восток и не боюсь сказать, что мне встречались вещи посерьезнее той бабочки, которой ты восхищалась в день нашего знакомства.

– Вот здорово, и что же дальше?

– Дальше мне захотелось зарабатывать больше, и уже в Турции я познакомился с одним дельцом, который был заинтересован в том, чтобы я продавал здесь то, что он добывал там. Чтобы тебя не надули, ты должен знать все и даже больше о камнях, металлах, о ювелирных династиях. Я учился, просиживая ночи напролет, продолжаю делать это и сейчас. Турок поставлял мне товарец средней паршивости, радуясь, что я расплачиваюсь с ним сразу. В последний мой приезд… Помнишь, я пропадал дней на пяток?

– Ага. – Она еще плотнее прижалась к нему, предвкушая самое интересное.

– Так вот, я прилетел в Стамбул и отправился к нему. С собой у меня была карточка «Виза». С помощью нее я расплатился за небольшой дом, который он давно хотел купить. В обмен на это он отдал мне древнюю индийскую статуэтку «Рубиновый воздыхатель».

– Красивое название. Где она сейчас?

– Постой, не гони. Я бы даже сказал, что это не статуя, а композиция, выполненная из цельного самородка. Мужчина сзади женщины, он готов к совокуплению… Автор этой работы обладал чувством юмора, фаллос у мужика – огромный рубин. Я заплатил за нее аккурат восемьдесят пять тысяч долларов и остался без сбережений.

– Как же ты провез ее сюда?

Он, шутя, заткнул ей на мгновение рот.

– Как я ее ввез, рассказывать не буду. Меньше знаешь – дольше живешь. Главное в том, что она пропала.

– Как! – вырвалось у нее. – Это же так дорого. Неужели ты даже в сейф ее не положил?

Он несколько смутился.

– Почему… Она лежала у меня в магазине, там круглосуточно охрана, и я доверяю… доверял своим людям. Полез сегодня взглянуть на красоту, но в сейфе ее не оказалось. Доступ к сейфу, как я до этого был уверен, был только у меня и у Дениса – он старший продавец. Я аккуратненько отвел его сегодня в сторонку и поставил перед фактом. Он не смог сказать мне что-нибудь вразумительное. Пришлось все, что не находится в розничной продаже, плюс кое-какие бумаги в срочном порядке перевезти в банк, пока не поставят новый, еще более мощный и хитроумный ящик.

– И за сколько ты рассчитывал продать этого «Воздыхателя»?

– Не менее ста тысяч. Он очень тяжелый, а фаллос у него столь велик, что страшно брать композицию в руки, не опасаясь того, что он не отвалится.

– Я хотела бы увидеть, – обвила она его шею, – как там он собирался взять ее, ты не помнишь?

Она игриво завертела задом, и Антон купил ее с потрохами.

В этот раз вышло очень даже неплохо. Появились и страсть, и напор…

– Что ты думаешь делать? – Она улеглась рядом с ним на кровати и закинула руки за голову.

– Не пойду же я с этим в милицию. У меня и так неприятности с налоговой, а здесь еще пропажа столь дорогой вещицы, непонятно каким образом оказавшейся в центре России и – что самое интересное – в моей собственности.

– Слушай, а в сейфе у тебя было еще золото?

– Да так, можно сказать, что ничего. Все в основном на витрине.

– А я думала, что на ночь все убирают…

– Я не заглядывал в магазин неделю, и, так как больше ничего из товара не исчезло, можно предположить, что украли либо средь бела дня, либо – под заказ – ночью. Но что тогда делал охранник – непонятно. Уволю всех до единого, – сквозь зубы пообещал он сам себе.

– Не торопись, всех распугаешь. К тому же интересно, отчего Денис не сообщил тебе о пропаже.

– А он и не знал. В сейфе два отделения: одно большое – для товара, второе маленькое – мое личное.

– Понятно, «Воздыхатель» лежал в личном. И старший продавец даже не был поставлен об этом в известность?

– Разумеется. Не думаешь же ты, что я стал бы хвастать этим перед кем-нибудь из служащих.

– А ключ от твоего личного отделения был только у тебя?

– Ну да. Не зря же внутри сейфа делают еще один. Это удобно.

Дарья села на кровати и заставила смотреть себе в глаза, нежно повернув к себе его голову.

– А если я попробую найти пропажу?

– Ты что, сыщик?

Она смутилась.

– Перестань, душка, если со времени кражи прошли даже сутки, ты уже вряд ли найдешь что-то. А узнавать, кто именно это сделал… Меня не интересует человек, совершивший кражу. Мне нужна сама вещь.

– Знаешь, я тебе не рассказывала… «Девятка»… Ты почему-то не удивился.

– Ты не права, я заметил, что машина абсолютно новая, но не стал задавать вопросов.

– Несколько месяцев назад я смогла найти партию героина, и за это один местный «крестный папа» отвалил мне шестнадцать тысяч.

– О-о-о, – протянул он. – Ты у нас, оказывается, бой-баба.

– Ты обиделся. – Она набросилась на него с поцелуями. – Мне были приятны твои подарки, и вообще ты славный. Я хочу помочь тебе по мере сил и возможностей.

– Тогда начнем вести следствие прямо с завтрашнего утра.

* * *

«Опергруппа» выехала на место преступления в двенадцатом часу дня, вся перетраханная и обожравшаяся баранины, которую умело готовил голозадый Антон, прыгая около духовки.

В магазине, к удовлетворению хозяина, было человек десять потенциальных покупателей, которые рассматривали содержимое витрин, изредка тыкая в них указательными пальцами.

Магазинчик был маленький, и это в общем-то небольшое количество страждущих золота вполне смогло создать видимость толпы.

Они кивнули продавщице и охраннику, прошли в служебные помещения, состоящие из туалета и двух крохотных комнаток с низкими потолками. Одна из них была личным кабинетом Антона, в котором и стоял сейф, а вторая находилась в распоряжении бухгалтера и служащих.

Дарья села за «ноутбук» в его кабинете и принялась раскладывать пасьянс, в то время как хозяин магазина отправился в торговый зал.

Он вернулся через минуту без лица.

– Денис будет через полчаса, пошел обедать. Наши действия?

Она оторвалась от игрушки:

– Покажи мне сейф.

– Да, мисс Марпл. Сколько часов вам понадобится на то, чтобы отыскать пропажу? Пять, шесть или, о ужас, все восемь?

– Думаю, сто восемь, мистер Баров, можете засекать время. – Она встала и подошла к железному ящику, вмурованному в стену. – Открывайте, мистер, – потребовала Дарья. – Я даже без каких-либо приспособлений могу сказать, что этот сейф открывали его родным ключом.

– Что, на самом деле?

Дарья смутилась, поздно поняв, что для Антона все это весьма серьезно и шутки здесь неуместны.

– Я не знаю, – тихо призналась она. – Я пошутила. Но ты ведь считаешь нужным хоть что-то предпринять.

Дарья села на стол и раздвинула ноги, демонстрируя отсутствие трусов. На сегодня Антон был сыт ею по горло и лишь жестом попросил прекратить его тревожить.

– Сколько было ключей от сейфа?

– Два. Один у Дениса, другой у меня. Но от моего отделения только один.

– Можно ли сделать дубликат от основной дверцы?

Антон передал ей небольшую связку ключей, отцепив цепочку от брюк.

– Самый большой, – подсказал он.

Дарья повертела в руках слесарное чудо с кучей замысловатых бороздок и зубчиков с обеих сторон.

– Как будто из сказки. Какой хитрый. Но с него же можно снять копию. Правда, нужен очень хороший мастер.

– Да, причем такой, который сможет сделать и заготовку. Работа долгая и кропотливая. Надо было ставить с кодовым замком. Да с деньгами было туговато, я тогда только открывался.

– А сигнализация у тебя есть?

– На сейфе ничего не стоит, а дверь и витрина – под датчиками. Да у меня человек все время внутри! – не выдержал Баров. – Как могло произойти такое?!

– Вернемся к замкам, – напомнила Дарья. – А какой из ключей открывает твое личное отделение? – За все время знакомства Дарья выучила только ключ от квартиры. А тут их на связке было шесть штук.

– Может быть, ты сначала откроешь сейф?

– Можно? – Она не сомневалась, что он разрешит ей покопаться немного в его коммерческой жизни.

– Нельзя! – вдруг резко рявкнул он, так что она напугалась. – Но это другим нельзя, а тебе можно. – Улыбнулся, отчего она сразу оттаяла.

– Ты самодовольный, эгоистичный тип, – произнесла Дарья без злости, направляясь к сейфу.

Ключ вошел легко и провернулся против часовой стрелки без затруднений.

– Еще оборот, – подсказал он. – А теперь еще.

Дверь плавно отошла в сторону. По объему сейф был небольшим. В него уместилась бы коробка бананов или ящик водки, но не больше. Треть объема занимало частное отделение Барова. В служебном отделении не было ничего. Дарье стало даже обидно. Открываешь сейф, а внутри ничего нет.

– Не удивляйся, что он пустой. Весь товар на прилавке. К двум часам должны подвезти новый ящик. Теперь ключи будут только у меня.

– Разумно, – согласилась Дарья.

– Тебе осталось подобрать ключ к маленькой дверке.

Скважина для ключа представляла из себя маленькое круглое отверстие. На связке был только один ключ, который мог подойти.

– Я думала, это от гаража.

– Ну, для гаражного замка он очень мал, а в принципе, здесь примерно такой же замок, какой ставят на гаражи. Попробуй…

Ей приходилось обращаться уже с чем-то подобным. Когда та часть, которая будет непосредственно соприкасаться с механизмом, крутится вокруг своей оси. К такому ключу надо приноровиться. Дарья не ожидала, что у нее получится. И не получилось.

Она аж язык высунула от старания, но дело не двигалось.

– Я тоже вчера мучился. Ничего не получается, правда?

– Но как же ты открыл дверцу?

Он подошел, попросил отойти, взял ключ и, так как он находился в состоянии, в котором его никак обратно не извлечешь, резко дернул на себя. В итоге дверца болталась на ключе вместе с замком.

Внутри тоже было пусто.

Она смотрела то на бесполезную дверцу, то на зияющую черноту.

– Они раскурочили дверцу, которая здесь была, и поставили на ее место новую уже с другим замком. Времени на то, чтобы как-то закрепить ее, у воров или вора не было. Это дверка от другого сейфа точно такой же модели. Тот, кто это сделал, знал, что я заглядываю сюда не каждый день, а Денис не должен был даже прикасаться к ней. У них не было ключа, но он им и не понадобился. Я думаю, что тот, кто сюда лез, был здесь и знал, что ему надо делать.

– Может быть, кто-то подробно описал вору все детали и тот уже просто-напросто попал в яблочко, – предположила Дарья.

– Вообще-то я запираю кабинет, правда, войти сюда можно без особых проблем. Дверной замок ничего особенного из себя не представляет. Обычный английский.

– Вызывали, Антон Игоревич? – В кабинет без стука вошел ровесник Барова.

– Проходи, садись.

С Дарьей старший продавец уже был знаком визуально, и поэтому ей достался вежливый кивок. Она ответила тем же и скрестила руки на груди, приготовившись внимательно слушать.

– Давай, Денис, – предложил Баров, делая ударение в имени старшего продавца на первый слог, – рассказывай, как прошла у тебя неделя с той среды до вчерашнего дня… Если память не изменяет мне, вчера тоже была среда, так что от среды и до среды.

Служащий провел ладонью по лбу, утирая пот и одновременно приглаживая черные волосы. Лицо его постепенно бледнело, и казалось, будто черные усы все больше проявляются. Процесс напоминал изготовление фотокарточки. Может, это еще освещение такое, Дарья не могла понять, но это ее явно позабавило, а вот Денису было не до смеха.

– Вы приходили в среду, – начал он, вымучивая факты, – затем я, как всегда, остался за старшего.

– Ну-ну-ну, дальше, дальше. – Баров нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

– Пока я здесь, сюда никто не мог войти.

– Вот именно, время обеда у вас строго определено с часу до двух, почему вы в рабочее время уходите куда-то, когда магазин полон потенциальных покупателей?

Он давил на работника, и Дарья считала это правильным.

Денису нечего было отвечать.

– Постарайтесь припомнить, когда вы отлучались. Кроме того, я напоминаю вам, что при приеме на работу было оговорено, что вы обед приносите с собой из дома и обедаете здесь. После чего остаетесь в торговом зале, пока обедает Валя. У нее на отдых также не менее часа. За что я вам плачу? За то, что вы меня кидаете здесь через одно место?!

Баров разошелся и перешел на повышенные тона. Дарья поспешила успокоить его. Хотя можно ли успокоить человека, который потерял сто тысяч долларов?

– Я не нарушал графика, и только сегодня мне нужно было отойти, – оправдывался Денис. – Всего на час, жена болеет.

После такого получалось, что шеф перегибает палку.

– Пригласите сюда охранника, который там сидит у нас, пусть ненадолго оставит свой пост.

Пришел охранник – мужик за пятьдесят.

– Вы не можете припомнить график, по которому работаете? Там что-то у вас все сложно.

Мужик знал, что перед ним шеф местной конторы, и согнал с лица обыденную суровость.

– Смена у нас – шестнадцать часов. Отдежурил, затем двое суток дома.

– И сколько человек от вашего агентства работает здесь?

– Четверо.

– Ясно, спасибо, это все. Пригласите сюда продавщицу на несколько минут.

Охранник ушел.

– Денис, я прошу тебя держать язык за зубами. Ситуацию ты знаешь, поэтому не обижайся.

– Я все понимаю, Антон Игоревич. – Он даже показал, как он «понимает»: одновременно кивал головой и пожимал плечами.

Старший продавец ушел, а его место на стуле заняла немного располневшая женщина лет сорока. Она, впрочем, как и охранник, не знала, что из кабинета шефа была совершена кража, и поэтому относилась ко всему весьма флегматично.

– Вам не тяжело работать с Денисом? – начал издалека Баров.

– Да нет, мне кажется, он очень исполнительный. Вы знаете, я сменила до вас несколько мест работы, и редко где встретишь таких людей, как он. А вы хотите его куда-то на повышение от меня забрать?

– Пока нет, – успокоил Антон. – Пусть еще поработает.

– Это хорошо, – вставила от себя Валя, – а то с охранниками даже и поболтать не о чем. Все они какие-то надутые.

– На работе надо работать, – тут же вспыхнул хозяин, – а флирт оставьте для улицы.

Она немного обиделась. Но чего ожидать, когда тебя вызывают к директору? Пусть даже не на ковер, а так, на маленький коврик, все равно неприятно.

Кстати, Дарья, будучи особой молодой и привлекательной, плохо себе представляла, как можно заигрывать с мужиками, обладая столь скверной фигурой. Она еще плохо усвоила одно житейское правило, что успеха в игре добивается не тот, кто наблюдает с трибуны, а тот, кто играет.

– Скажите, Валя, вы никуда не отлучались из магазина на этой неделе? – Антон попытался произнести это очень ровно, без эмоциональных подъемов и спадов.

Поскольку женщина молчала, он был вынужден продолжить:

– Обещаю, что не уволю вас, но оставляю за собой право применить к вам все остальные меры воздействия вплоть до урезания или лишения зарплаты за тот день, когда был совершен проступок. Согласитесь, вы не слишком много потеряете, разумеется, если вам есть что сказать. Другое дело, если я сам установлю истину… В этом случае вы будете уволены.

– Он вам все рассказал, да? – Она шмыгнула носом, и на глазах у нее появились слезы.

– Я хочу услышать от вас, – строго произнес Баров.

– Мне пришлось отойти ненадолго. Пришла подруга… – Она уже почти ревела, и это не доставляло удовольствия ни Дарье, ни Антону.

– Перестаньте, – мягко попросила Даша, – вас же не собираются увольнять.

Продавщица несколько воспряла духом:

– Пришла подруга и сказала, что сейчас у нее в офисе сидит мужик, который может по дешевке достать стройматериалы. Меня не было с полчаса.

– В какой день это было? – Баров открыл записную книжку и приготовился записывать.

– В пятницу.

– Время?

– С без пятнадцати одиннадцать до пятнадцати минут двенадцатого.

– Хорошо. Можете рассказать что-нибудь про Дениса? Он, кроме сегодняшнего дня, отлучался с работы?

Получалось, что ей предлагали своеобразный вариант мести. Заложили тебя – заложи и ты.

– Нет, ничего не припомню. Он только вот сегодня. Наверное, он, когда оправдывался, сгоряча сказал про меня.

– Вы о чем?

– А Денис разве… – Она замолчала, потом резко поднялась со своего места. – Я могу идти?

– Да, конечно-конечно.

Антон не удержался от замечания:

– Бедняжка перенервничала и сдала сама себя. Уволю всех троих к чертовой матери через месяц.

– А кто третий? – не поняла Дарья.

– Бухгалтер, Клавдия Евгеньевна Польская. Пока ты здесь сидела, я узнал, что она на месте, и сейчас нам предстоит потолковать с ней. Она-то увольнения не побоится. У нее еще две какие-то фирмы.

Аккуратная дама за пятьдесят медленно вошла в кабинет и поверх очков посмотрела вначале на Дарью, потом на шефа.

– Добрый день, Антон Игоревич, – мягко поздоровалась она и села напротив директора. Клавдия Евгеньевна была одета в темно-лиловый деловой костюм. В руках у нее по привычке были большой блокнот и ручка.

– Скажите мне как на духу, Клавдия Евгеньевна, заходил ли в мой кабинет кто-нибудь на этой неделе?

– Только Денис. А что, пропало что-то?

Дарья была уверена в негативной реакции Барова на то, как кто-то пытается сунуть нос не в свое дело, но ошиблась.

– Просто меня смутило, как туго стал проворачиваться ключ. Нам придется менять замок. Скажите, вы здесь целую неделю?

– Я прихожу, ухожу, но работается мне у вас лучше, чем где бы то ни было. Хорошие условия.

Барову понравилось.

– Стараемся. А вместе с Денисом вы никого здесь не видели? Ну, мало ли, знаете ли… Пришел с друзьями, вошел в кабинет шефа, сел на мое место.

– Нет, ну что вы. Я даже подумать такого про Дениса не могу. Он очень аккуратный мальчик, и ему все удается в вашем бизнесе. Однажды я видела, как он разговаривал с каким-то покупателем, и, надо сказать, была удивлена, что можно знать так много об украшениях, но главное – о каком-то колечке он говорил с таким интересом…

– Правда? Вот уж никогда не замечал, что старший продавец интересуется ювелирными изделиями всерьез. Мне казалось, ему все равно, чем торговать: автомобильными покрышками или серьгами.

– Ваши реальные доходы растут от месяца к месяцу, и я бы поощрила его за хорошую работу.

– Непременно. Я так и сделаю.

Когда бухгалтерша ушла, Дарья решила немного поддеть Антона:

– Как она тебя: «Я бы поощрила его за хорошую работу» – здорово сказано. Тебе надо прислушаться к ее мнению. Ты появляешься в магазине раз в неделю, а она практически находится здесь постоянно. К тому же для Клавдии Евгеньевны ты только один из трех клиентов, которым она помогает жить. Вряд ли ты потерпел бы «я бы…» от Вали или Дениса.

– Все ты говоришь хорошо, вот только в торговом зале она не сидит, и я точно знаю, что продавец из Дениса средний. Что это? Прикрытие? Или все-таки она высказывала свое искреннее, но необъективное мнение?

– Получается, что никто ничего не видел. А расспрашивать тех же охранников в лоб – пустой номер. Ни один не признается. Кража ведь прошла чисто, и дело было обстряпано несколько дней назад. С каждым новым днем это практически никем не замеченное преступление уходит в историю.

– Давай еще раз поговорим с Валей.

– Хорошо, – согласно кивнула Дарья, – только можно на этот раз я буду говорить, а ты помолчишь?

– Давай. – Ему действительно стало интересно. В самом деле, что может быть любопытнее, чем наблюдать со стороны, как общаются две женщины, причем одна другой годится в дочери.

Валя не знала, зачем ее снова пригласили, поэтому вела себя очень скованно, ожидая гневных речей из уст директора. Вместо этого с ней стала разговаривать стройная черноволосая девчонка.

«Очередная шлюшонка, – подумала про себя Валя. – Ну что ж, давай-давай, пока тело молодое, потом с тобой куда меньше будут церемониться».

– Вы ведь на работе с утра до вечера?

– Конечно, субботу и воскресенье мы отдыхаем, а остальное время – только здесь.

– Ответьте честно, Денис лучше вас? Я имею в виду – по специальности, то есть как продавец. – Дарья стала записывать вопросы и ответы.

Подобное отношение к делу не могло не вызвать уважения со стороны Антона, теперь он оставил в стороне иронию и попытался не просто понять вопросы и ответы, но сразу же приложить их к конкретной ситуации, с которой, как ему казалось, он знаком лучше Дарьи.

– У него, как у всякого человека, есть и сильные, и слабые стороны. – Так как ее никто не перебивал, Валя продолжила: – Как мужчина, он весьма обходителен с клиентками и обладает некоторым напором, что очень часто приносит ему успех. Я же пытаюсь преподнести товар с эстетической стороны. Подобрать что-то под цвет глаз, допустим, или лишний раз загляну в гороскоп. Он же больше давит на финансовую сторону вопроса, убеждая клиента, что вкладывать деньги в золото очень выгодно, особенно в наше нестабильное время.

– Значит, он на своем месте? – не удержался Баров.

– Не знаю, я сказала, что думаю.

* * *

– Какие они у меня все благородные. Чуть ли не горой стоят друг за друга! – вспылил Антон, когда дверь за продавщицей затворилась и стихли шаги.

Дарья подошла и поцеловала его.

– Может, нам стоит все же поговорить с охраной? Возможно, кто-то что-то видел или запомнил нечто, выходящее за рамки обычного.

– Думаю, ты найдешь, о чем потолковать с этими мужиками. Только не сильно задирай юбку. Ровно настолько, чтобы рот открывался и закрывался, а не фиксировался на полпути.

– Придется постараться. К тому же я сама напросилась, – припомнила Дарья.

Он подошел к ней и обнял.

– Зачем нам все это надо? В конечном счете эта кража не разорила меня окончательно, хотя теперь придется потуже затянуть пояс.

– Перестань, мы должны найти «Воздыхателя». Это же целое состояние.

– Мы ищем, ищем…

– Слушай, да у тебя апатия.

– Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Или они все сговорились, или выискался кто-то просто гениальный.

– А может, это охранник? Остался на ночь. Заняться было нечем, вот он и позабавился.

– Предположим, ты «позабавилась». И куда ты пойдешь с этой штуковиной? Продавать же на рынок не отнесешь. А чтобы найти покупателя, надо время.

– Так ты вкладывал деньги, не зная, сможешь продать ее или нет?

– Я – это я. У меня связи, знакомства, авторитет. Заказчика у меня не было, но когда я увидел этот фаллос, меня всего передернуло. Столь огромных камней я еще не встречал. Этот камень будто из сказки. Он размером с мизинец и огранен очень хорошим мастером. На нем нет сколов или трещин, он был в идеальном состоянии, так и просился в руки. Не знаю, где он теперь. Больше всего я боюсь, как бы его не распилили. Слишком это приметная вещь. Слушай, я смотрю, язык у тебя подвешен. Наверное, я найму тебя на работу. Надо только определить, во что обойдутся мне твои услуги?

Дарья в первый раз задумалась над столь важным вопросом. Сумма гонорара – вещь важная не только в том случае, когда ты раздвигаешь ноги.

– Сто долларов в день плюс бензин… Нет, плюс расходы.

– И что же – трахаться мы уже не будем?

– Извини, с сексом двести долларов.

– Я таких красивых и умных шлюх еще не встречал.

Она стала шутливо душить его.

– Запомни, я не шлюха, я куртизанка.

– Тогда и ты запомни, куртизанка, в случае неудачи ничего не получишь.

Дарья не могла с ним не согласиться.

* * *

Как и ожидалось, опрос охранников ничего не дал. Дарья подсчитала, что на разговоры с двумя Колями и двумя Викторами у нее ушло почти семь часов.

Она успела поговорить за это время не только о деле, но и о погоде, об их работе, о своем фактическом безделье, которое еще продолжало называться учебой, об оружии, которое при них постоянно. Кроме того, ей сделали два предложения встретиться где-нибудь как-нибудь, но она отвергла оба.

Вообще все охранники успели отдежурить в ночь за прошедшую неделю, все утверждали, что не оставляли своего поста, что посторонних в служебном помещении не было. Они, в принципе, могли и врать, опасаясь потерять работу.

Каждого из охранников она попросила подумать и, если в голове вдруг всплывут какие-то особенности того или иного дня, сообщить Антону Игоревичу.

Дарья специально выделила день и полностью провела его в торговом зале, наблюдая за работой продавцов.

Ей удалось сделать лишь один вывод: деньги свои Денис с Валей отрабатывали от и до. Баров признался ей, что хотел нанять не двух, а четырех продавцов, чтобы работать в две смены, но Валя упросила его, и он не стал больше привлекать никого. Таким образом, зарплаты обоих удвоились.

– Есть прогресс? – совершенно обреченно поинтересовался Антон у любовницы, заходя на шестой день в свои владения.

Она подлетела к нему, чмокнула в губы и потащила в его же кабинет.

– Я видела сегодня, как Денис ругается с покупателем.

– Ну и что? Может, он отстаивал права магазина.

– Нет! У тебя недавно был новый завоз. Солидный мужчина хотел купить какое-то кольцо, но Денис почему-то отказался его продать, ссылаясь на какой-то дефект, который легко можно устранить.

– То есть он тем самым дал понять, что я привез некачественный товар?!

Он уже было хотел тут же идти разбираться, но Дарья остановила его.

– Они договорились, что покупатель придет завтра и заберет его.

– Очень интересно. А ты не видела, что за кольцо?

– Я сидела в другом углу.

– Как он собирался исправить это что-то за ночь, интересно? – Скривившись, будто от лимона без сахара, Антон сел на свое место.

– Денис сказал, что у него есть знакомый мастер, который все сделает.

– То есть старший продавец не продал товар, сообщив покупателю, что он с дефектом, хотя сам покупатель этого не заметил?

– Да, мужчина все равно хотел забрать кольцо, но Денис упирался, и они начали общаться на повышенных тонах. Пришлось даже охраннику вмешаться.

– Подождем до завтра. А я хочу услышать от тебя признание в поражении. Ты ничего не сможешь найти.

– Вместо того чтобы огорчать меня, рассказал бы немного о своих поставщиках. Только не о тех, у которых ты берешь товар для легальной продажи, а о тех, с которыми работаешь по-черному.

– Что тебе это даст?

– Правдивая и точная информация необходима следствию. – Она подошла к нему и чмокнула в лоб.

– Знаешь, мне бы не хотелось переходить эту грань. Все очень далеко зашло, и если ты окажешься внутри моего бизнеса…

– Ты сгущаешь краски. – Она снова чмокнула его, на этот раз в щеку. – Я же буду нема как рыба. Тайна клиента – закон для частного сыщика. Из меня ничего не вытянуть даже каленым железом. Я – могила. – Она ударила себя кулачком в грудь. – Я – пустое место. Давай колись, мой спонсор! – Она дурачилась, превращая все как бы в шутку, но Антон, даже несмотря на это, все равно не мог решиться.

Она вытаращила глаза:

– Неужели ты убиваешь людей! О боже! Нет! Как я могла сойтись с таким!

– Тише-тише, – перепугался он. – А то мои работнички в самом деле подумают, что я кого-то пришил.

– Боишься? – Она вцепилась в него. – Говори. Иначе я вывешу твой скальп в витрине магазина.

Антон поднял даму сердца в воздух и посадил на свое место, а сам уселся там, где обычно размещали свои зады посетители.

– Думаю, тебе оттуда будет намного виднее.

– Хорошо, я готова слушать.

От нерешительности у него слегка подергивалось колено.

– Ладно. У меня есть пара поставщиков. Где и как они достают товар, я не знаю, да о таких вещах никто никогда и не спрашивает. Один живет в Турции, зовут его Гоги.

– Дом ты ему купил?

– Ему-ему. Он в Тбилиси родился, потом как-то перебрался туда, где получше. Мы познакомились в аэропорту. Чистая случайность. Я приезжал так, в ознакомительную поездку, и был поражен размахом торговли ювелирными украшениями. Нам до такого далеко. Так вот, мы сидели бок о бок в зале ожидания и читали «Мир бриллиантов». Журнал выходит на английском, и простому обывателю он не слишком-то и интересен, хотя там и встречаются научно-популярные статейки. Естественно, мы не могли не разговориться. Я домой ехал, а он по делам. Сейчас раз в три месяца я навещаю его и всегда не без выгоды.

– А второй?

– Иннокентий. Этот российский гражданин обосновался в Арабских Эмиратах и занимается тем, что помогает соплеменникам развивать торговлю с тамошними фирмами, изготавливающими украшения. Заколочку для галстука помнишь?

– Навсегда запомню, она была у тебя, когда мы познакомились.

– Да, это я у Иннокентия купил. Обычно ничего для себя не покупаю, но она мне просто понравилась.

– Наверное, к золоту привыкнуть невозможно.

– Ты права. Это страсть на всю жизнь. С Иннокентием я встретился здесь, в России, на одном из аукционов, проводимых в столице. Он с легкостью скупил все, что там было, заранее зная, что на Востоке получит за русские камешки куда больше. Мне он оставил только серебряный гребень купчихи Барулиной. Не познакомиться с таким человеком – значит быть очень недальновидным.

– А Иннокентий знал о том, что ты купишь «Воздыхателя» в Турции?

– Откуда? Разве только Гоги и Иннокентий знакомы. Но это вряд ли.

– А как ты вез безделицу?

Антон закатил глаза.

– Меня режут без ножа. Вот так вынь да положь то, что выстраивалось годами.

Дарья и не ожидала, что ей расскажут все сразу же.

– Мы уже говорили об этом, – строго и вместе с тем шутливо заявила она. – Давайте, давайте, пострадавший, признавайтесь. Колись!!!

– Приходится торговать бытовой электроникой.

– Неужели?! – Она не могла поверить, что он еще и это успевает.

– Магазин через дорогу. Этот называется «Афродита», а тот – «Кассиопея».

– Вместе и не свяжешь.

– И не надо. Там ООО. Мне принадлежат десять процентов уставного капитала. Просто люди везут морем из Турции один контейнер в месяц, этого достаточно.

– И ты не думаешь, что кто-нибудь из них мог…

– Да перестань. Они мною не интересуются, я ими. Так, видимся изредка. В основном, как ты понимаешь, я появляюсь там, когда приходит что-то новенькое, тогда я забираю то, что мне якобы нравится. Какой-нибудь видеоплейер или телевизор, а дома разбираю аппарат и достаю посылку. Вот и все.

– А как же ты там прячешь? – Дарье стало интересно, и она перешла на шепот.

– Ты чего шипишь? Любишь загадки? Там у меня знакомый турок Абу, он вопросов не задает и отправляет все, что необходимо. А когда мне надо что-то переслать, я прихожу на склад в Турции, беру первый попавшийся аппарат из тех, что готовы к отправке, разбираю его и вкладываю в корпус товар. Обычно места хватает. Для «Рубинового воздыхателя» пришлось из колонки музыкального центра выдрать динамик.

– Действительно, все гениальное просто.

* * *

Наступило завтра. Оно оказалось солнечным и теплым. Деревья покрылись молоденькими листочками, травка пошла в рост… А в полумраке ювелирного магазина была устроена засада.

– Может, он и не придет, – предположила Дарья, когда Антон вышел в торговый зал справиться о ее самочувствии.

Она вполне открыто сидела в углу и читала журнал. Ждали того самого мужчину, который хотел купить какое-то кольцо. Этот день должен был стать последним днем работы Дениса в этом магазине.

– Ты не дергайся, впереди еще полдня. Сиди спокойно, как только он появится – сразу ко мне.

Говорили они вполголоса, очень даже хорошо представляя, что давят старшему продавцу на нервы. Судя по тому, что он ходил вдоль прилавка, стараясь уловить хоть отдельные слова, психика его была взвинчена.

«Он, наверное, молится, чтобы мужик не приходил сегодня», – думала Дарья.

– Как надоест, приходи, – ровным деловым тоном произнес директор, обращаясь к Даше.

Ему не составило труда придумать для подруги легенду. Мол, она тоже хочет стать продавцом. Правда, от этого настроение той же Вали не поднималось выше нулевой отметки, но куда ей деваться, бедной? К тому же конкуренция стимулирует производительность. На следующий день после того, как Баров сообщил, что его подруга начинает учиться торговому делу, и Валя, и Денис пришли на работу еще более аккуратно одетыми, чем прежде, и со свежепостриженными головками.

Он вошел в четвертом часу. Низенький, круглолицый, в летнем светло-голубом костюмчике и легких кожаных ботинках. Глаза его, спрятанные за очками, оглядели помещение и выцепили Дениса.

– Добрый день, молодой человек. – Его тон не предвещал ничего хорошего и тем более доброго. – Вы узнаете меня?

Денис попытался расцвести, но у него не получилось. Видимо, потому, что Дарья встала со своего места и ушла к директору.

– Он пришел! – воскликнула она.

– Тише, – цыкнул Антон. – Идем разбираться.

Как Денис ни торопился, а все равно не успел выпроводить покупателя за тридцать секунд.

Мужчина уже расплачивался в кассе и забирал покупку, когда к нему подошел Баров.

– Здравствуйте, я директор этого магазина. Можно посмотреть, что вы приобрели?

– Очень рад вас видеть, – все так же, без тени оптимизма в голосе отозвался тот. – Приходится навещать вас дважды.

– Что-нибудь не так?

– Вчера ваш продавец отказался продать понравившееся мне кольцо.

– Не может быть. – Удивление на лице Антона было просто-таки натуральным. – Денис, подойди сюда, пожалуйста.

Плохо скрывая нервозность, без пяти минут уволенный направился к шефу.

– Можно, я взгляну на покупку?

Покупатель не возражал и даже отнесся к подобному проявлению внимания с уважением.

Антон достал лупу из внутреннего кармана, а затем ловким движением вынул из коробочки колечко, усыпанное крохотными бриллиантами.

– Хорошая покупка, – сразу же отметил Баров.

– Мне говорили, что здесь был какой-то дефект, который пришлось устранять.

– Что-то не так? – услужливо осведомился Денис.

Антон некоторое время смотрел на кольцо. Никто не мог прочитать на его лице никаких эмоций.

– Вы не пройдете ко мне в кабинет? – спросил директор покупателя.

Денис хотел было остаться работать вместе с Валей, но Антон тоже позвал его с собой.

– А что случилось? – недоумевал покупатель. – Что-то не так? Дефект остался? Его не устранили?

Баров молча открыл свою каморку, а старшего продавца он запер в туалете. Тот и не пытался возражать. А если бы это и случилось, то помощь охранника Барову вряд ли потребовалась бы. Он был помощнее и, кроме того, находился в весьма взвинченном состоянии.

Усадив покупателя, он представился и услышал в ответ, что его собеседника зовут Федор Яковлевич.

– Это кольцо – подделка.

– Как?! – вырвалось у едва не обманутого гражданина.

– Вчера вы смотрели на подлинник, а сегодня вам всучили подделку. Очень хорошо, что мы вовремя предприняли адекватные меры. Продавец, конечно же, будет уволен.

Теперь уже собственной лупой, к удивлению Барова, вооружился Федор Яковлевич.

– Действительно. Вчера я, как ни старался, не мог разглядеть, где там налет на камне. Подумал, зрение стало подводить. А оказалось, молодой человек просто решил меня надуть. Но это бессмысленно! – вдруг воскликнул он. – Я бы ни за что не выбросил чек и пришел бы к вам. Я коллекционер с многолетним стажем.

– Неужели? – Дарья подлетела к нему. – А почему вы покупали именно это кольцо?

– Вы просите за него слишком мало. Такое случается, но крайне редко.

– И какова же, по вашему мнению, реальная цена? – Антону не хотелось признаваться самому себе, что где-то что-то он проглядел.

– Вместо трех с половиной за него надо просить пять.

– Знаете, – улыбнулся Баров, – вы поставили под сомнение мою квалификацию. Учитывая вес золота, его пробу и размер камешков, я накрутил не больше и не меньше, чем все остальные. Может быть, вы объясните, где я ошибся?

– А вы не ошиблись, – тут же сообщил коллекционер, продолжая рассматривать подделку. – Да, оправу оставили, а камни поменяли, ну не мерзавцы ли? Так вот, именно это колечко тихо-мирно покоилось в коллекции пана Стецкого. Не так давно пана постигло несчастье – его обворовали, и многие из его безделушек стали кочевать по свету. Чего только не бывает в жизни. Готов спорить, что тот, кто продал вам его, особо не распространялся, как это кольцо попало к нему.

– Насчет этого вы абсолютно правы, – с тяжелым выдохом признался Баров. – Этого добра так много, что иной раз все плывет перед глазами. Я слышал о краже, но мне и в голову не пришло, что столь интересный экземпляр может попасть ко мне.

– А вы случайно не знаете полную стоимость украденного? – поинтересовалась Дарья.

– Что-то около ста тысяч долларов! Неплохо для какого-то воришки.

– Вернемся к нашему кольцу. – Похоже, у Антона руки чесались набить Денису морду, поэтому он спешил поскорее выпроводить Федора Яковлевича, благо тот визитку уже оставил, так что будет на одного знакомого коллекционера больше.

– А вы не можете мне сказать, кто продал вам кольцо? – Господинчик затаился.

– Извините, это исключено, – насупился Антон.

– Но, может быть, мы все-таки договоримся?

– Позвоните мне денька через два. Хорошо?

Несостоявшийся покупатель нехотя поднялся, сгреб бумажки и был таков.

– Что же ты собираешься делать с Денисом? – Дарье не хотелось, чтобы дело дошло до мордобоя. Для нее куда более естественной формой общения были переговоры.

Он не стал говорить ей ничего. Молча вошел в туалет и выволок оттуда за шкирку облажавшегося мошенника.

– Че ты пялишься, дерево! – Он впихнул продавца в кабинет, поддавая ему под зад носком ботинка. Денис смог остановиться только с помощью стены.

– Вы не имеете права!

– Заткнись, паскуда! Ты хочешь официального базара? Тебе это влетит в пару лет отсидки. Я тебе быстро устрою, сука!

– Антон, успокойся. – Девушка видела, что ее друг разошелся не на шутку.

– Ты помолчи! – Он ткнул в нее пальцем. – Я знаю, что делаю! А тебе сейчас придется рассказать мне, где настоящие камешки и где «Воздыхатель».

– Я не знаю, о чем вы?

Обычно на экране в таком стиле дерется Ван Дамм. Красиво, размашисто, словно танцуя, он крушит плохих дядей направо и налево. У Антона тоже неплохо получилось. Невысокий, но твердый каблук ботинка въехал точно по назначению – в нос.

Громкое «Ау-у-у!» слилось с гулким ударом головы о стену.

Ноги Дениса тут же подогнулись, и он рухнул на пол как подкошенный.

– Что ты наделал?! – Дарья подбежала к неподвижно лежащему человеку.

Антон и сам струхнул. Если это труп, то ему и десять годков не слишком большим наказанием покажутся.

Она пощупала пульс. Барову чудилось, что у него самого остановилось сердце.

– Он жив, но сколько еще будет в отключке, сказать не могу.

Она открыла веко. Зрачок на свет не реагировал.

– Тебе эти камешки дороже всего. – Ее состояние нельзя было назвать нормальным. В такие минуты она считала, что миром должны править женщины.

– Обещай, что, когда он очнется, ты мне мешать не станешь.

– Я не хочу смотреть на это.

– Это особенности национальной работы. Просто надо воспринимать все не так близко к сердцу. Россия! Воруют!

Дарья и сама любила повторять последнюю фразу. Не согласиться она не могла.

– Нанимая на работу человека, работодатель в первую очередь надеется на его честность и порядочность. Поверь, неприятно узнавать, что ты ошибался.

– Но нельзя же бить…

Он не дал ей высказаться:

– А воровать можно? Русского мужика испокон веку к порядку приучали дубиной. Я бью его не из-за того, что это мне доставляет удовольствие, а из-за того, что иначе он устроится на работу еще куда-нибудь, и все начнется сначала. Пусть хоть он уже будет знать, что ему грозит получить хороший урок. Я вообще-то могу перепоручить это дело моим нехорошим знакомым. Они не станут ждать, пока он подымется, поверь мне.

– Я не знала, что в тебе столько барского.

– Тогда тебе интересно будет узнать, что моя фамилия «Баров» – не что иное, как сокращенное от «Баринов». – Антон не знал, так ли это на самом деле, но сейчас ему очень хотелось подольше побыть в победителях.

Тем временем Денис пришел в себя и сделал в воздухе неловкий жест рукой, чем привлек внимание экзекутора.

– Вот, а ты волновалась! Он уже очнулся. Крепкий типчик.

– Не бейте меня, пожалуйста, я все расскажу.

– Это не удивительно, дружочек, – с сарказмом поучал работника Баров, – кому, как не тебе, сносить удары за слишком развитую жадность. Я даже дам тебе стул. – Он одним рывком поставил бедолагу на ноги, подставил ему под зад опору, после чего воткнул его в сиденье. – Ты только говори, и, кто знает, может быть, твоя морда не будет разукрашена больше, чем уже есть.

– Камешки у меня дома. За полгода, что работаю у вас, я приноровился менять камни на стекло.

– Способный мальчик. И много народу ты уже обул?

– Этот должен был стать третьим.

– Ты посмотри, Даша, какого скота я кормил. Где теперь эти люди, уже не узнать. Куда ты сдавал бриллианты?

– Я знаю одного мастера. – Время от времени он вытирал платком кровь, почти ссохшуюся над верхней губой. – Он скупал у меня камешки, не задавая вопросов. Только платил треть их реальной стоимости.

– Как зовут скупщика краденого и где он живет?

– Это Женя Опеков.

– Дальше про него говорить не нужно. Я знаю, где его достать. Какая скотина: покупает мои камни. И ты каждый раз втирал покупателю, что вещь имеет дефект, затем забирал кольцо с собой и за ночь все обстряпывал?

– Это тонкая работа. Но мне действительно хватало ночи.

– А как насчет «Рубинового воздыхателя»? Его ты кому продал?

– Я ничего не знаю про него.

Антон хотел еще раз пнуть его ногой, но Дарья удержала.

– Остынь! Может, он в самом деле ничего не знает.

– Знаю, – неожиданно возразил Денис. – Она просила не говорить, но если мне из-за этого собираются продолжать колотить морду… бухгалтерша ваша пару раз приводила к себе какого-то мужика. И он, по-видимому, охаживал ее прямо на рабочем месте. Встречаться им, видите ли, больше негде. А у вас там удобно. Отдельный кабинет, хоть и маленький, и практически весь день никто не беспокоит.

– Как интересно. – Антон потирал руки от предвкушения, что сегодня он уж точно кого-нибудь дожмет. – Дарья, пригласи сюда Клавдию Евгеньевну…

Когда женщина вошла и увидела Дениса с расквашенной физиономией, она испугалась, что естественно, но при этом из нее полезло:

– Что здесь произошло?

– Я тебе сейчас, толстая дура, все объясню. – Он втащил ее в кабинет.

– Как вы со мной обращаетесь!

Он положил ее пятерню на лицо и припер к стенке:

– Ты с кем здесь трахаешься, шалашовка?!

Она завыла:

– Это моя личная жизнь!

Свободной рукой Антон ткнул в Дениса.

– Ты уволен. Можешь проваливать. Адрес твой я знаю. Завтра у меня на столе должны лежать десять миллионов. И камни – в натуральном облике.

Бывший продавец не стал спорить и быстренько ретировался, оставляя бухгалтершу на растерзание.

– Отпустите! – потребовала женщина.

Дарья не могла спокойно смотреть на эти разборки и тоже стала бубнить что-то под нос о том, что можно и помягче. И вообще, она же женщина.

– Даша, умоляю, помолчи. – Он насадил Клавдию Евгеньевну на тот же стул, где недавно жарился Денис. – Когда придет твой кобель?

– Он больше не придет, он меня бросил.

Она заплакала.

Дарья подошла к ней и взяла за плечи.

– Успокойтесь. Вы знаете, где он сейчас?

– Откуда мне знать! – Она продолжала пускать нюни.

– Я знаю точно, что твой петушок был здесь минимум дважды. Когда в последний раз?

Она всхлипнула:

– В пятницу. Уже две недели прошло.

– А почему мне охрана ничего не сказала?

– Ко мне заходил Денис и говорил, что пришел мой… Тогда я выходила в торговый зал и делала вид, что пришел очень важный клиент, с которым разговаривать стоя не с руки. Охранник считал, что это чисто рабочий момент.

– Лихо. – Баров вернулся на свое место. – И как прошло последнее свидание?

Клавдия Евгеньевна молчала.

– В чем дело? Вы не помните? Запамятовали?

– А что тут вспоминать? – резко ответила она. – То, что я теряла сознание в последнее время, когда мы занимались сексом?

– А вы пили перед этим что-нибудь? – серьезно спросила Дарья.

– Коньяк. Он всегда приносил новую крохотную бутылочку.

– И вы не знаете, где он живет? – Антон напрягся. Или все, или ничего.

– У него семья и двое детей. Квартира где-то на Университетской. По понятным причинам он не стал мне даже давать адрес. А что он сделал?

– Вошел туда, куда ему не следовало. У вас нет ни номера телефона, ни знакомого, через которого ему можно передать сообщение?

– Он знает только телефон магазина. Пока я безуспешно стараюсь выкинуть его из головы…

– Не знаете, где он работает? – поинтересовалась Дарья.

Бухгалтерша собралась с мыслями.

– Фирма какая-то. Я даже была у них. Они решетки на окна варят, двери металлические.

– Твою мать, – ругнулся Антон.

По его лицу Дарье стало ясно, что он знает, куда надо ехать.

Дарье показалось, что лицо бухгалтерши озлобилось, хотя, может, только показалось.

– Сейчас мы поедем к нему в гости. Вместе с вами. – Он сделал в воздухе жест, очерчивающий женщин виртуальным кругом. – Будем надеяться, много времени это не займет.

Польская и не думала спорить, а Дарья и не предполагала, что ее оставят здесь в одиночестве.

* * *

Антон вел машину, а Клавдия Евгеньевна продолжала отвечать на вопросы.

Выяснилось, что ищут они Серебрякова Павла Олеговича, сорока пяти лет от роду. Если верить описанию Польской, был он несколько выше ее – сто семьдесят пять, тут же отметила про себя Дарья, – жилистый, с головой, почти потерявшей волосы. Из особенностей она выделила лишь золотой зуб где-то на верхней челюсти и множество маленьких шрамов на пальцах левой руки.

Не сдать своего любовника она просто не могла. Директор был так взвинчен, что ему не составило бы большого труда отхлестать Польскую по физиономии, чтобы добиться результата.

Чем ближе они подъезжали к цели своего назначения, тем больше оптимизма было в поведении Барова. Он неожиданно даже стал напевать: «Если долго мучиться, что-нибудь получится».

Пел он отвратительно, но, главное, настроение его улучшалось. Дарье даже казалось, что он заводится, а во взвинченном состоянии Баров был явно неконтролируем.

«Хьюндаи» подъехала к длинному зданию, выросшему рядом с большим массивом кооперативных гаражей. По сути дела, двухэтажный дом был не чем иным, как десятком гаражей, соединенных в единое целое, с надстроенным вторым этажом – чудо постперестроечной архитектуры – просто куча застывшего бетона.

Рядом с открытыми воротами, подстелив под зад картонку, сидел мужик в фуфайке нараспашку. Ему было лет пятьдесят с хвостиком, голова его была покрыта клетчатой кепкой, а в углу рта тлела папиросина.

За его спиной, в глубине здания постоянно что-то скрежетало, урчало, стучало, потрескивало и изредка материлось.

– Мужик, это «Металлоконструкция»?

– Да. Чего хотели?

Баров вышел из машины, а бухгалтерша удивленно и тихо бросила ему вслед:

– Откуда вы знаете?

Он не удостоил ее ответа, тогда ей пришлось обратиться к Дарье:

– Откуда он знает? Он сам приехал туда, куда надо.

Даша не знала, что ей ответить, и просто последовала за Антоном.

Баров присел на корточки перед мужиком и заглянул ему в глаза:

– Серебряков сегодня работает?

Восседающий на фанерке работник посмотрел с некоторым презрением на дорогой костюм Барова и, сплюнув сквозь зубы в сторону, сообщил, что таковой здесь на этой неделе не появлялся.

– А где он живет, ты знаешь?

– Во-о-он, – махнул мужик кепкой на цех, из глубин которого начало вырываться сверкание сварки, – найди бригадира, звать Роман, здоровый такой парниша, он тебе все расскажет.

Дарья стояла за спиной у присевшего Антона и сделала шаг назад, ожидая, что Баров поднимется и пойдет рыскать по цеху. Но вышло иначе.

– Слушай, я у вас тут никого не знаю. – Он вынул купюру и протянул ее мужику. – Ты только не обижайся, отец, найди мне этого Рому.

Мужик быстренько окинул взглядом иномарку, двух прилично одетых женщин и, схватив бумажку, шустро поднялся.

– Погодьте немного.

Баров был согласен погодить. И, к его удовлетворению, ждать долго не пришлось.

Рома действительно был из здоровячков. Замешанная на пивных дрожжах и генетическом коктейле родителей, его туша, возросшая на ширококостом скелете, могла только одним своим видом остановить недоброжелательно настроенных собеседников от попыток физического воздействия.

Как показалось Дарье, Баров, глядя несколько снизу на дядю Рому, был настроен позитивно.

– Ну, я бригадир, – пробасил он в лицо ювелиру.

– Я ищу Серебрякова.

– Этот уволен, часто опаздывал. Нам такие не нужны.

– Вы его домашний адрес не знаете? – Баров предпочитал разговаривать с Ромой на «вы», что с его стороны было вполне объяснимо.

– Он что-то говорил… Стойте, я принесу тетрадь.

Дарья не выдержала:

– Как ты узнал?

Антон усмехнулся:

– Именно здесь мне и изготовили сейф. Все сходится, это Серебряков.

Бригадир принес замасленную, с четкими отпечатками грязных пальцев, потрепанную тетрадочку. Неумело пролистав ее куда-то в конец, он наконец нашел нужную графу.

– Серебряков, – читал он вслух, – Университетская, дом четырнадцать, квартира сорок. И передайте этому засранцу, чтобы не попадался мне на пути.

– Не заржавеет, – заверил Баров.

– Не припомните, он женат? – встряла Дарья.

– Девушка, – бригадир сглотнул похотливую слюнку, – у него никого не было. У такого мудака не может быть бабы.

Дарья взглянула на бухгалтершу. Та стояла на таком расстоянии, чтобы все слышать, но одновременно можно как бы сказать, что ничего и не слышала, и ей при этом можно поверить. В общем, хитрую позицию заняла – держала дистанцию. Но слова до нее долетели, потому как Рома не был работником библиотеки и большую часть рабочего времени общался с работягами на повышенных тонах. Что было обусловлено или шумом, издаваемым при работе, или отсутствием такового, то есть при безделье.

– А чем он занимался у вас? – Антон не предполагал, что вопрос вызовет столько эмоций.

– Серебряков делал сейфы, но мы, кроме них, и ворота, и стальные двери, и решетки, и стальные гаражи делаем, емкости на дачи. Любой чертеж принесите – мы изготовим.

– Хорошо, буду иметь в виду.

Шорох шин заставил обернуться Дарью и Антона. Клавдия Евгеньевна сидела за рулем «Хьюндаи» и спешила побыстрее убраться с глаз.

– Совсем охренела баба! – выругался Баров, наблюдая, как его машина исчезает за поворотом.

– Это че, машину угнали? – не понял Рома.

– Бригадир, – засуетился Баров, – у тебя тачка есть?

– Только «уазик». Вон стоит.

– По фигу. – Антон отсчитал ему двести тысяч. – Дай водилу, мы денек покатаемся.

– Тимохин! – заорал Рома, засовывая деньги в карман потертых джинсов.

Словно из ниоткуда появился все тот же мужичок в фуфаечке, загоравший на солнышке.

– Тимохин, будешь с этой молодой парой весь день и повезешь, куда попросят.

Обладатель клетчатой кепки интенсивно закивал, предвкушая калым.

* * *

«Вон стоит» оказался старым, давно не мытым железным гробом на колесах с абсолютно не гасящими удары амортизаторами и рваными сиденьями.

Контраст между современным корейским автомобилем и совковыми «колесами» был разительным. Как Дарья ни пыталась, но найти хоть один работающий датчик на панели она не смогла.

– Как вас зовут? – поинтересовалась она у водителя, пока он выруливал на трассу.

– Да зовите Тима или Тимоха.

Обращаться к мужчине, который разменял пять десятков лет, «Тимоха» Дарья не могла.

– А имя-отчество как?

– Имя? Так имя и есть: Тимофей Тимофеевич Тимохин. Куда ехать-то?

– Университетская, четырнадцать. – Антон обнял покрепче Дарью, потому как впереди был участок дороги, на котором асфальт клали в дождь. Результатом чего явилось множество бугорков, и гасить их пассажирам, впрочем, как и водителю, предстояло полушариями спинного мозга.

– Ты не хочешь заявить об угоне в милицию? – Дарья не понимала, почему Баров столь инертен.

– Давай немного подождем. У нас все же есть шанс вернуть машину без вмешательства властей.

– Ловко она, надо сказать, выкрала у тебя ключи.

Он помрачнел.

– Я просто оставил их в машине. Мы же вышли-то на пять минут.

– Ты действительно барин, – не удержалась Дарья и поцеловала его в щеку. – Ты не расстраивайся, все найдется.

Пятиэтажный дом. Стандартная хрущевка.

Они без труда определили, в какой им подъезд, потому как у одного из них стояла серебристая «Хьюндаи».

– Прискакала кобелька своего предупреждать, – сцедил Баров, выкарабкиваясь с заднего сиденья полноприводного динозавра.

Польская, в отличие от хозяина машины, ключи в гнезде не оставляла.

Деловито засучив рукава, Баров выпустил воздух из всех шин и, оставшись довольным проделанной работой, распорядился:

– Тима, подожди здесь. – Затем посмотрел на Дарью. – Тебе бы тоже посидеть надо.

– Я с тобой! – ответила девушка, хватая его за локоть. – Как это ты без меня? Это ведь я все заварила. Ты б так и продолжал в носу ковыряться.

Он ничего ей не ответил и вошел в подъезд.

За обитой кожзаменителем дверью было тихо.

– Затарились, – прошептал Баров, нажимая на звонок и разгоняя подозрительное безмолвие.

Им ответили после восьмого или девятого нажатия.

– Кто? – спросил мужской голос средней хрипоты и взволнованности.

– Да это соседи снизу, – начал Баров, – под вами стояк забился…

Послышался хруст открываемых запоров.

– Что случилось? – Перед ними стоял типичный представитель сильного пола, находящийся в затянувшемся запое. Всклокоченная шевелюра давно не мытых волос как бы задавала тон всему его нечеловеческому обличью, состоявшему из глаз с лопнувшими сосудами, двухмиллиметровой щетины, застиранной, но удивительно чистой для его состояния майки, рваного на коленках трико класса «тянучки» и китайских сланцев на босу ногу. Разило перегаром так, что у Дарьи выбило слезу.

Баров постоял немного молча, как бы раздумывая, а затем, схватив пьянь за горло, втолкнул его в квартиру. Дарья вошла следом и быстренько прикрыла дверь.

– Скажи мне, Серебряков, где может быть твоя старая подруга Клава?

Поскольку Баров и не думал разжимать хватку на шее, находящийся в пьяном тумане мастер по изготовлению сейфов стал синеть.

– Отпусти его! – закричала Дарья. – Он и так на ногах еле держится.

Он благоразумно послушался ее совета и отпустил Павла Олеговича на волю.

– Ты кто?! – прохрипел Серебряков, бросаясь с кулаками на Антона и налетая на встречный удар.

Тело шлепнулось на деревянный, давно не крашенный пол и застонало.

– Отвечай на вопрос, – поучал Баров. – Где Клава?

Тот больше не рыпался и, собравшись с силами, лишь сел на пятую точку, вытягивая ноги.

– Я ее уже давно не видел. Не нужен я ей стал.

– Так ведь это все она! – воскликнула Дарья, радуясь своей догадке.

– Похоже, ты права, – согласился Антон. – Она хотела подставить его. Слышишь? – Он склонился к Серебрякову. – Тебя баба подставила. Ты, увалень хренов! – Он подхватил его под мышки и, поставив на ноги, потащил на кухню – засранный квадрат два на два.

Вылив в стакан все, что оставалось в бутылке, он дал страдальцу спокойно выпить.

– Теперь отвечай на вопросы. Она просила тебя сделать ей ключи от сейфа начальника?

Мужик супил густые черные брови и медленно то открывал, то закрывал глаза, наслаждаясь разливающимся по телу теплом.

– Зачем ты ему дал водки? – недоумевала Дарья. – Он же теперь совсем нам ничего не скажет.

– Это почему? Скажу-у-у, – подал голос Серебряков. – Я все скажу, если эта б… меня кинула. Зачем она меня кинула? Я ведь ее любил. Теперь мне приходится заглушать боль души водкой.

– Кстати, о любви, – прозрел Баров, – ты занимался с ней любовью в ювелирном магазине? Чтобы тебе было легче отвечать, я скажу, что перед тобой директор этого магазина.

Паша смотрел на торговца сквозь восемь литров водки, судя по количеству стоящих везде пустых бутылок.

– Она любила в необычном месте, чтоб дух захватывало.

– Ясно. Вернемся к ключам. Делал или нет?

– Делал, делал. Еще я ей запасную дверцу принес для сейфа. Мы же выпускаем такие. – Язык его почти не заплетался.

– Антон, Антон… – Дарья попыталась отвлечь его от разговора. – Почему она сдала его?

Баров лихорадочно осмотрел кухню, затем стал осматривать две комнаты, в которых понятие «порядок» отсутствовало как таковое.

– Что ты ищешь?! – крикнула Дарья, оставаясь рядом с Серебряковым.

– Причину! – раздался ответ из ванной.

– Перестань метаться, давай сядем и подумаем!

Предложение Дарьи нашло поддержку в глубинах предпринимательского сознания, и Баров вернулся к столу, уставленному стеклотарой и полупустыми банками с маринованными огурцами и помидорами.

– Ты понимаешь. – Он, не брезгуя, опустился на табурет, усыпанный чешуей от воблы. – Она уверена, что у нее все получится.

– С ней должен быть еще кто-то. Не могла же она ловко залезть в твое отделение, а затем приладить на место новую дверцу.

– Почему я не поставил на сейфы сигнализацию?! – взвыл Баров. – И на окнах датчики, и на двери датчики, а вход-то всего один, и человека посадил на всю ночь. Все равно товар уходит. Слушай, мне, наверное, там новый сейф привезли.

– Что ты волнуешься? Валя справится, – попыталась успокоить его Дарья.

– Нет у меня доверия к людям. – Антон был мрачен. – Поехали трахаться, а?

Дарья покраснела, он мог бы постесняться постороннего, хоть и пьяного.

«Стесняться, стесняться, постороннего человека, а если все равно, все равно, все равно».

Она щелкнула пальцами и тут же скисла.

– Что с тобой? – не понял Баров.

– Мне кажется, мы в ловушке.

– Нет! Вы у меня дома! – напомнил Серебряков.

– Заткни-и-и-ись!!! – проорал торговец на ухо жестянщику так, что тот вздрогнул. – А ты не пори ерунды, сейчас поедем в «Афродиту».

Девушка вздрогнула. Дверной звонок был на редкость громким, но в коридоре это воспринималось как-то спокойно. В квартире же зудело так, что, казалось, сверлят зуб.

– Хозяин, иди открой. – Большой палец правой руки показал на дверь.

Серебряков нехотя поднялся и, шмыгнув носом и подтянув трико, отправился отпирать, а Баров пошел следом.

Дарья, подчинившись простому любопытству, тоже вышла в коридор.

– Кто? – спросил пьяный Паша.

– Это от Клавдии Евгеньевны.

Дарья подумала, что знает этот голос, но дверь уже начала открываться.

Первое, что просунулось в квартиру, был пистолет. Увидев оружие, Баров кинулся к двери, пытаясь не дать тому, кто стоит снаружи, проникнуть внутрь, но он опоздал.

Это был Виктор, охранник. Тот самый, который дежурил в день разоблачения Дениса. Он продавил Серебрякова и влетел в коридор.

Баров кинулся на него с криком:

– Даша, уходи!

Прозвучал выстрел.

Она смотрела, как мужики колготились около двери, и не могла поверить в то, что у нее получится проскользнуть. Антон смог подмять под себя нападавшего, несмотря на то что тот был моложе и здоровее. Выстрелы звучали один за другим. Она поняла, что Антона, лежащего сверху на киллере, уже не спасти. Надо уходить, уходить.

Неожиданно озверевший хозяин квартиры навалился сверху на Антона и еще больше прижал охранника, но он не смог перехватить оружие, а оно уже было около его виска.

Больше Дарья ничего не видела, она только слышала выстрел.

Справедливо полагая, что теперь он бросится за ней, девушка скакала по ступенькам, как коза.

Выбежав на улицу, она закричала Тимохе, чтобы он заводил.

Запрыгнув на сиденье, она со слезами на глазах потребовала от водителя, чтобы он увез ее отсюда.

– Что случилось? – Тимохин еле копался, поворачивая время от времени ключ в не желавшем заводиться «уазике».

– Двигай давай! – кричала она, не помня себя от страха и глядя на дверь подъезда. Если он сейчас выбежит, то им каюк.

– Неужели у него другая баба? – удивленно интересовался Тимка.

– У него уже свидание кое с кем повыше. Поехали!

Наконец двигатель заработал.

– Надо было аккумулятор поменять. Говорил же Роману, – чертыхался про свое Тимохин, выруливая со двора. – Где кавалера-то оставила?

Она промолчала.

«Теперь все. Теперь лучше самой идти в милицию. Добегалась. Или ничего, обойдется? Вот это я влипла, вот влипла! Боже мой. Их оказалось двое. Только не те, о ком мы думали. Совсем не те. Знать бы наперед».

Дарья попросила остановиться на углу, вызвала «Скорую» и милицию, назвав точный адрес и «забыв» представиться.

* * *

На следующее утро Дарья пришла в магазин, где нашла Валю в растрепанных чувствах.

– Что случилось? – плохо скрывая волнение, спросила она у продавщицы.

– Вы разве не знаете? В нашего директора стреляли.

– Как?! Он жив?! – Дарье не надо было вкладывать душу в произносимые слова, она и так всю ночь не спала.

– Лежит во второй горбольнице в реанимации. – Валя металась вдоль прилавка. – Что мне делать, не знаю. Утром пришла на работу, а охранник сказал, что наш магазин их агентство больше не охраняет. Денис с сегодняшнего дня уволен. Бухгалтерши нет. Я одна.

Дарья только сейчас заметила, что золота в витринах нет.

– А где драгоценности?

Продавщица замялась.

– Все в сейфе. Вчера привезли новый. Директора не было, ключи отдали Денису, а он уже мне. Я одна торговлю не начну.

– Ну так закрывай магазин, только никуда не уходи. А я поеду навестить Антона.

Дарья запрыгнула в свою «девятку» и покатила к больнице.

Ей казалось, что теперь Антон должен ненавидеть ее за то, что она убежала, а он остался там. Как ей теперь быть? Как ей теперь жить? Что сказать ему?

* * *

Коридор был длинным. В его конце на поставленных друг к другу стульях сидел зрелый мужчина в легком темно-зеленом джемпере и читал газету, названия которой Дарья не видела.

– Простите, вы не знаете, где здесь реанимационная палата?

Он оторвался от чтения. Его черные глаза и волевой подбородок пригвоздили девушку к полу.

– Так вы не врач?

Она как-то сразу поняла, что перед ней милиционер в штатском.

– Нет, – призналась она, не зная, что ей за это будет.

– Как вам удалось в таком случае пройти сюда?

У Дарьи не было никакого желания кичиться. Спросить, к примеру: «Кто вы такой? По какому праву вы меня спрашиваете?» Она ответила как есть:

– Я просто шла к другу.

– И вас никто не остановил? – Он уже отложил газету в сторону.

– Нет. А что?

– Колбин у меня когда-нибудь получит. – Он неуклюже залез под джемпер и достал из накладного кармана рубашки удостоверение. – Майор Серегин, Леонид Павлович. – Он поднялся, раскрыл удостоверение и подержал его перед ней довольно долго, так что она смогла даже разглядеть звездочки на погонах.

– Да… – Она несколько опешила. – Я просто к другу.

– Как его зовут? – Майор говорил так, будто сейчас он должен был прочитать правильный ответ в небольшой книжечке, спрятанной в заднем кармане брюк. И в случае, если ответы не совпадут, она должна была проехать с ним «куда следует».

– Антон.

Теперь он уже взял ее под руку и посадил на стульчик рядом с собой.

– Поразительно, вы знаете, я тоже к нему. Вопрос номер один: как вас зовут? Вопрос номер два: откуда вы узнали, что Баров в больнице? Вопрос номер три: откуда вы узнали, в какой именно больнице?

Дарья видела, что майор слегка придуривался. Видимо, устал сидеть в одиночестве.

– Вы, наверное, измучились здесь на стуле? – Она не дала ему возможности сказать ей что-то резкое в ответ на ее дурачество, которое было ответом на его дурачество, и продолжила: – Зовут меня Даша. Сегодня утром я зашла к нему в магазин, и продавщица рассказала мне все как есть.

– Вы его герлфренд?

– Ага.

– Гуд.

– Йес.

– О'кей. Вы давно знакомы?

– Больше месяца.

– Почти семья. – Майор ни с того ни с сего чихнул. – Пардон.

– Ноу проблем. – Дарье не хотелось уступать, к тому же майор первым начал говорить в таком тоне.

– Знаете, что самое интересное в этой истории?

Она почувствовала ловушку, но не знала, что ей приготовили. Пришлось развести руками.

– Вы не спрашиваете, что случилось, что с ним, как он там. Если добавить к этому то, что вчера вызывала милицию и «Скорую» молодая женщина, я думаю, нам найдется о чем поговорить.

– Что с ним?

– Если вы не знаете, я могу сказать, что Баров схватил три пули. Одна прошла сквозь легкое, вторая вскользь по ребрам, а третья по внутренней стороне бедра. Еще немного, и все его дальнейшие переживания были бы связаны только с порнофильмами. Чудо. Будет жить.

– И вы сидите, чтобы его допросить при первой возможности?

– Не допросить, а расспросить. Кроме того, мне кажется, что я нашел главного свидетеля, который не получил ни единой царапины. – Он заботливо осмотрел ее.

– Я не понимаю, о чем вы!

Она поднялась, майор даже не шелохнулся.

– Мне придется прийти в другой день.

За ее спиной кто-то кашлянул. Обернувшись, она увидела светловолосого голубоглазого парня.

– Как она смогла сюда пройти, Колбин? – На этот раз майор не придуривался. От легкого, несколько вычурного флирта с красивой девушкой, деваться которой некуда, он перешел к начальственному тону. – А если бы его пришли добить? Почему молчите, лейтенант? Назовите причину, по которой вы оставили пост.

– Туалет.

– Надо было, прежде чем заступать на дежурство, зайти в урологию – поставили бы катетер. У нас гостья к Барову. Зовут Дарья, а фамилию мы сейчас узнаем…

– Данилова, – удовлетворила любознательность майора посетительница.

– Вот и отлично. На пленке остался голос той женщины, которая звонила, и мы вас проверим. Будем тратить время?

– Нет. – Дарье еще никогда не приходилось сталкиваться с органами.

Майор покачал одобрительно головой:

– Ну-ну, – подбадривающе-выжидательно произнес он.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Перестаньте! – Его голос разнесся по коридору. – Я слышал пленку. Это были вы. – Он ткнул в нее перстом. – Неужели будете отрицать?

Из палаты вышла медсестра в накрахмаленной шапочке.

– Пожалуйста, потише, – еле слышно пропищала она и вновь исчезла за дверью.

Пятеро или шестеро хирургов в светло-зеленых робах показались вдалеке и стремительно приближались. Смотрелись они как инопланетяне. Одежда плюс ореол таинственности эскулапов создавали образ и миф одновременно. Эфир сразу наполнился запахом тайны и уважения.

Майор поднялся навстречу. Одна женщина, чьи волосы были скрыты шапочкой, кивнула, проходя мимо него в палату.

– Немного осталось, – заметил лейтенант, присаживаясь.

– Опять в туалет? – не удержался майор и сам рассмеялся собственной колкости.

Чем больше смотрела на него Дарья, тем больше ей казалось, что он не совсем нормален.

– Я смогу сегодня увидеть его? – Дарья не знала, как ей быть. Может, она вообще уже арестована.

– Если мы увидим, то и вы увидите. Вы бы сели, Даша. В ножках правды нет.

Она была в юбке до середины бедра и черных чулках. Лейтенанту и мороженого не надо было. Облизывать женские ноги, даже на расстоянии, куда интереснее и слаще.

Врачи появились снова все вместе. Они пробыли в палате всего минуту. Женщина, поприветствовавшая майора, на этот раз подошла к нему.

– Здравствуйте, он пока не приходил в сознание, а если это случится, то я хотела бы, чтобы он просто уснул.

– Когда мы сможем поговорить с ним? – Серегина никак не устраивала перспектива долгого расследования. Свидетель вроде жив. Чего еще желать? А тут, видите ли, «он не приходил в сознание».

– Дня через два. Думаю, это реально.

– Значит, жить он будет? – Дарья не скрывала радости.

– Обязательно. – Врач дотронулась до плеча девушки. Полноватая, небольшого роста, с большими уставшими глазами. Казалось, никого, кроме этой девочки, для нее сейчас не существует. – Не волнуйтесь, все будет хорошо.

От этих слов на душе у Дарьи ромашки с васильками расцвели.

– У вас есть какие-нибудь документы при себе? – По тому, как майор смотрит на часы, Дарья поняла, что он должен срочно куда-то отбыть. Это устраивало ее лишь в том случае, если он не собирался прихватить с собой и ее.

– Права.

– Отлично. Лейтенант, спишите с нее данные, я должен ехать. И чтобы ни одна живая душа не проникла к нему в палату.

– Но у меня свое расследование…

– Прибудет наряд – вы свободны, а пока сидите здесь. А вы, – посмотрел он на Дарью, – можете считать, что дали подписку о невыезде, и если выяснится, что сейчас вы не хотели говорить правду… В общем… – он похотливо окинул ее взглядом. – Меру наказания мы определим.

На улице было тепло. Обойдя корпус со всех сторон, она села на лавочку и, вынув листок, составила план коридоров, по которым шла к палате Антона. Затем Дарья встала лицом ко входной двери и без труда определила, где находятся окна реанимационной палаты.

Второй этаж. Не очень высоко. Но лезть рискованно. А дерева поблизости нет. Как ни чесались руки и ноги совершить дерзость, процедуру вторжения пришлось отложить до вечера.

* * *

Медсестра склонилась над Антоном. Ставит капельницу. Что-то говорит ему… Дарья подождала, пока она закончит, и тихо постучала в стекло.

Девушка – помладше ее будет – вздрогнула. Стараясь разглядеть, кто там за окном, она подошла поближе. Увидев Дарью, вопросительно задрала вверх брови и, судя по губам, спросила: «Что, совсем сдурела?» – одновременно покручивая у виска.

Стоя на шаткой лестнице, украденной из какого-то сарая, стоящего рядом с корпусом, Дарья не была склонна к долгому диалогу.

Указав на неподвижно лежащего Антона, она засунула этот же палец себе в рот и энергично подвигала им туда-сюда, а затем снова указала на Барова, произнося одними губами: «Любовь».

Медсестра замешкалась на минуту, затем принялась открывать раму. Когда между девушками больше не было никаких преград, медсестра резонно поинтересовалась, какого ей надо в три часа ночи на втором этаже больницы.

– Я его хочу, – оправдывалась шепотом Дарья, влезая внутрь.

– Может, ты и счастливая, но меня ты подставляешь здорово. Представляешь, что будет, если сейчас милиция сюда заглянет?

– А они и сюда входят?

– Вообще-то нет, сидят у дверей.

– Он приходил в сознание? – Дарья протянула медсестре сто тысяч.

Та прямо-таки выхватила бумажку.

– Только что. Может, он и сейчас здесь.

Ночная гостья подошла к кровати и посмотрела на Антона. Лицо его было бледным и слегка заросло щетиной.

– Антон, – прошептала она на ухо. – Ты слышишь меня?

Он открыл глаза и посмотрел на Дарью.

– Привет. Здорово бегаешь.

Дарья попыталась его обнять, но медсестра вовремя схватила ее за руки.

– Совсем сдурела, – зашептала она. – Убить его хочешь?

Вытерев слезы, Даша вспомнила о деле.

– У меня нет времени. – Он смотрел на нее как-то издалека, не совсем понимая. – Как найти бухгалтершу?

Антон закрыл глаза, давая понять, что вопрос понял.

– Только, умоляю вас, недолго, – шептала медсестра, большую часть времени следившая теперь не за щедрой посетительницей, а за дверью.

– В моей квартире сейф. Код – 29082.

Раздался звон разбивающихся о пол склянок.

– Пробирки, – сама не своя произнесла медсестра. – Задела.

Дарья уже не слышала ее. Она лезла вниз по лестнице.

«Только бы не рухнуть, только бы не рухнуть». Ноги тряслись. Навернуться с узкой трубки, приваренной к двум тонким уголкам, несложно.

– Что случилось? – услышала она натянутый тембр.

– Ничего, я просто разбила стекло.

– А почему окно открыто?

– Так ведь жарко.

– С этим пациентом надо обходиться очень осторожно.

– Меня предупредили. Я знаю. Она слезла вниз и затаилась. Собравшись на дело, Дарья надела на себя все черное, но, если охранник выглянет в окно, заметить ее не составит труда. Прижавшись к стене, она постояла несколько секунд и, убедившись, что опасность миновала, спокойно пошла к своей машине, припаркованной у автобусной остановки.

* * *

Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что у квартиры Барова, если не внутри, вас будет ждать человек из милиции.

Дарья не рискнула сунуться одна и притащила с собой Валю.

– Если тебя спросят, зачем ты пришла, скажи, что работаешь на Барова и должна забрать из его письменного стола накладные с указанием розничных цен. Они лежат в верхнем ящике. Я знаю.

– Но у нас могут быть неприятности, – возражала Валя, сидя в машине и машинально отгрызая от порции мороженого маленькие кусочки. Вкус она вряд ли ощущала. Дарья сама делала то же самое, но и она скорее просто работала челюстями, нежели наслаждалась пломбиром.

– Речь идет об очень больших деньгах. Если все пройдет как надо, я куплю тебе любое кольцо из тех, что продаются у Барова.

– Но у него есть очень дорогие.

– Вот и хорошо, выберешь подороже. Ну что, пошли?

Они вошли в подъезд, и тут Валя задала самый ненужный вопрос:

– А ты что будешь делать?

– Зайду на минутку в туалет. Газировки опилась.

Сколько ни предполагай, а как на самом деле получится – никогда не догадаешься.

Он спустился по лестнице сверху. Крепкий, с каменной физиономией и полным отсутствием чувства юмора. В это время Дарья как раз возилась с замком. Несмотря на то, что у нее был ключ, отданный ей Баровым еще несколько дней назад, она еще ни разу не пыталась открыть дверь самостоятельно.

– Вы уверены, что не ошиблись квартирой? – Задавая вопрос, мужчина вынимал удостоверение сотрудника милиции.

– Я работаю у Барова и зашла забрать накладные, – как по шпаргалке сообщила Валя.

Дарья прекратила безуспешные попытки провернуть ключ.

– Вообще-то я живу здесь. У меня даже ключ есть, только замок постоянно заедает, и открывание квартиры – удел моего жениха.

– Лейтенант Грибов. – Он уже стоял рядом с ними, высокий, невозмутимый.

– Может, вы поможете? – Дарья отошла в сторону, приглашая лейтенанта показать, что он не только может сторожить, но и в состоянии отпереть дверь.

Взяв из рук дамы ключ, лейтенант присел, посмотрел в скважину, что-то пробурчал себе под нос, вставил ключ, затем поднялся, поиграл с замком из стороны в сторону и, плавно прокрутив ключ против часовой стрелки, открыл дверь.

– Ой, спасибо! – воскликнула Дарья. – А то я думала, что и домой не попаду. Он ведь в больнице, надо кое-какие вещи собрать.

Но лейтенант не спешил отдавать ключ.

– У вас есть какие-нибудь документы, удостоверяющие личность?

Дамы не стали его томить и вынули паспорта. Он довольно долго листал их, потом вернул.

– Как я понимаю, вы живете здесь, а прописаны по другому адресу? – Лейтенант был настроен побеседовать, но ключ вернул.

– Да. – Дарья вошла в квартиру. Следом за ней двинулась и Валя.

– Боюсь, я не смогу оставить вас без моей персоны. – Он хотел было войти следом, но тут Дарья развернулась и встала на пороге.

– Боюсь, что в этом случае вы нарушите закон.

Лейтенанту ничего не оставалось делать, как отступить.

Оказавшись в квартире, Валя хотела спросить Дарью о чем-то, но та приложила палец к губам. Указав ей на стул, Данилова действительно стала собирать вещи Антона.

Сборы заняли не более пяти минут.

Дарья дала понять Вале, что она сейчас выйдет, и пошла в туалет.

Закрывшись изнутри, она отодвинула ящичек с освежителями воздуха и туалетной бумагой в сторону, затем подцепила ногтем кафельную плитку, которая, вместо того чтобы упасть, отошла в сторону. Дверка с кодовым замком охраняла доступ к внутренностям маленького сейфа. Набрав код, она вынула на свет тугую пачку долларов и крохотную записную книжку.

Теперь ей осталось только спустить воду.

* * *

Информация, оказавшаяся в руках Дарьи, наводила ее на мысль о неправильно начатой жизни. Надо было заняться торговлей ювелирными украшениями. Тогда бы у нее лет через пять тоже был бы двадцать один постоянный покупатель, шестеро крупных поставщиков, две «крыши», три половых партнера за границей, счета в Швейцарии, Германии и, конечно, «Хьюндаи».

На букву П она нашла адрес Польской и, не ожидая застать гражданочку дома, все же отправилась поглазеть, где же это такая Цветочная, 2-а.

Небольшой массив частных домов в паре остановок от Центрального рынка заставил ее покаруселить по узким, частично заасфальтированным дорогам.

Дом был спрятан за высоким сплошным забором, сбитым из широких досок. Чувствовалась хозяйская рука. Новенькая калитка. Аккуратно приделанные к ней звонок и номер дома. Что делается по другую сторону заграждения, разглядеть было невозможно. Разве только если залезть?

Дарья вышла из машины, прихватив с собой баллончик со слезоточивым газом.

«Что я скажу? Отдай "Воздыхателя". Кажется, подобные претензии похитителей не устраивают. Что стало с Серебряковым? Я ведь так и не знаю. Наверное, его убили».

Она позвонила и сделала несколько шагов назад.

«Идут. Ноги шаркают, вряд ли это женщина».

Открыл ей пожилой крепкий дед.

– Вам чего?

– Клавдия Евгеньевна дома?

– Милочка, я свою дочь уже полгода не вижу. Не заходит, видать, вся заработалась. Вы ее подруга?

– Да. Она оставила мне этот адрес. Не знаете, как мне ее найти?

– Не знаю. Кобели мне ее надоели. Где она таскается, я сказать не могу.

– Ясно, спасибо. – Дарья попрощалась и пошла к машине.

Наивно было бы полагать, что все будет так просто. Взяла книжечку, прочитала адресочек, и все тебе готово.

Теперь пришла пора задать себе вопрос о возможных вариантах сбыта статуэтки. Где и кому?

Если они – Клава плюс киллер, а вероятно, еще и вор Витя – будут сдавать статуэтку здесь, к кому они пойдут или попадут? Ответить на этот вопрос мог только человек, работающий в ювелирном бизнесе. Полистав книжку, она нашла адрес Дениса. Вероятно, он пошлет ее подальше, но она готова платить, и это должно развязать ему язык.

Денис жил на первом этаже девятиэтажной одноподъездной коробки.

– Вам кого? – осведомилась грузная мадам, завернутая в выцветший домашний халат.

– Денис дома?

Окинув еще раз взглядом Дарью, она поджала нижнюю губу, а потом крикнула, чуть повернув голову:

– Деня, к тебе девушка!

Дарью не собирались приглашать пройти.

«Наверняка маман. Жирная и тупая. Замерла в дверях. Словно на страже девственности тридцатилетнего Дени».

Бывший старший продавец козырял по дому в шортах «Адидас». Больше на нем ничего не было. По сравнению с Антоном он был, как бы это помягче, несколько суховат.

Передав управление в руки сынули, маман скрылась с горизонта.

– Каким ветром?

– В Антона стреляли.

Глаза его резко расширились.

Только теперь он соизволил впустить Данилову. Проводив ее в свою комнату, Денис закрыл дверь и взволнованно поинтересовался:

– Что произошло?

– Я не знаю, но состояние его очень тяжелое.

– Ну ты же не станешь говорить ментам о камешках. Не думаешь же ты, что это я сделал.

– Я пришла не затем, чтоб тебя шантажировать. – Дарью устраивало то, что он боится, значит, будет разговорчив и попытается разойтись с миром. – Дай мне адрес человека, которому ты сдавал камни. Как его там зовут… Саня, Веня… что-то запамятовала.

– Слушай, – полушептал он, – ты слишком много хочешь. Откуда я знаю, может, ты придешь к нему с ментами, и тогда я уже не выкручусь. Антон обещал никому не говорить об этом.

– Я не собираюсь стучать. – Дарья сказала фразу во весь голос.

– Тише, тише, пожалуйста. – Он иногда озирался на дверь. – Я не хочу, чтобы жена была в курсе.

«Вот так парень залетел. Я-то думала, что это его мать. Старовата для жены».

– Мне нужно имя и адрес. – Если он боится, значит, можно продолжать давить. Страх способен выдавить из человека иногда очень много.

– Скажи мне, для чего, и, может быть, я помогу тебе и посоветую какого-нибудь еще дельца.

Он продолжал кривляться, но Дарья была неумолима:

– Адрес и имя.

– Ты можешь мне обещать, что о моей авантюре с камнями милиция не узнает? Покушение на убийство – серьезная вещь.

– От меня – нет. Обещаю.

– Не знаю уж, зачем он тебе понадобился… В общем, это Женя Опеков, он живет на Вольской, семнадцать, квартира два. Скажешь, что от Дениса, и тогда он станет с тобой разговаривать.

– Держи. – Дарья протянула ему сто долларов. – Если я еще как-нибудь загляну, ты ведь не откажешься мне помочь?

Он забрал деньги и заулыбался.

– Конечно. Заходи. Мне очень жаль, что так случилось.

* * *

Хорошо иметь машину. Перебраться на колесах из одного конца города в другой не составляет больших проблем. Села и поехала. Только врезаться не надо, а так все замечательно.

Кроме того, хорошо иметь сотовый телефон. Дарья сделала сие приобретение как бы в служебных целях, но сам кайф от обладания дорогой игрушкой затмевал в первые часы возможность дозвона до абонента из любой точки города.

В квартире под номером два расположился небольшой магазинчик, в котором торговали бытовой химией.

Дарья присмотрела себе зубную щетку и, расплатившись с продавцом, как бы между делом поинтересовалась, может ли она увидеть Опекова. Продавщица, шустрая худая девка, попросила подождать и скрылась в кухне, переоборудованной в подсобку.

К Дарье вышел сутулый широкоплечий мужчина в темно-сером костюме, примерно такого же возраста, как и Антон. Он был аккуратно причесан и чисто выбрит. Его внешность тянула минимум на замзавунивермага, но никак не на владельца крохотной торговой точки.

– Вы хотели меня видеть? – Он был вежлив. Запах дорогого одеколона дурманил сознание. Требовалось время, чтобы свыкнуться с несколько грубоватым ароматом роз.

– Мне рассказал о вас Денис. – Дарья говорила медленно.

– Вы бы могли и не говорить. У вас изумрудные глаза, а с этим только ко мне.

Она не ожидала, что ей начнут публично говорить комплименты.

– Идите за мной в мою нору. Там я вас внимательно выслушаю. У меня уже есть один посетитель, но, я думаю, он нам не помешает.

– Но я надеялась на разговор тет-а-тет.

– Ничего. Тогда мы его выпроводим. – Он уже звал ее за собой. Не стоять же, как упрямая коза посреди огорода.

Войдя в кухню, она сразу же узнала гостя Опекова. Он сидел к ней спиной за маленьким столиком и, судя по запаху, пил чай с лимоном.

– Познакомьтесь, – негромко произнес Опеков, привлекая внимание гостей.

Мужчина обернулся. Встретившись с Дарьей глазами, он заулыбался.

– Берестов Федор… – А потом узнал окончательно. – Здра-а-авствуйте, – протянул коллекционер, – вот так встреча. Вы, я смотрю, решили всерьез заняться бизнесом.

– Вы знакомы? – Для Опекова это было небольшой неожиданностью.

– Мы встречались в «Афродите». Когда один продавец хотел обмануть уважаемого покупателя.

– Как вас зовут? – ласково пропел Опеков.

– Дарья.

– Дарья, садитесь вот сюда. – Он пододвинул ей стульчик. Большая часть комнаты была забита коробками со стиральным порошком и мылом, поэтому им приходилось тесниться вокруг крохотного столика. – И мы сейчас обсудим все ваши проблемы. Ну а с вами, Федор Яковлевич, мы уже договорились. Теперь до свидания, до следующей пятницы. – Владелец магазинчика протянул руку посетителю, чье дальнейшее присутствие уже было нежелательно.

– Ну что ж, – поднялся Берестов, – я пойду. Мисс, вот вам моя карточка, звоните, приходите, всегда буду рад вас видеть.

– Может, вы останетесь? – попросила Дарья. – Вы, наверное, не знаете… в Антона стреляли.

– Неужели! Тот самый человек, который…

– Он самый, что предотвратил продажу вам подделки.

Берестов покраснел и, тяжело дыша, опустился на стул.

– Куда мы катимся, господи! В нас уже стреляют. И вы не знаете, за что?

– Я расскажу, потому что мне нужна помощь.

– Не сомневаюсь, что нам будет о чем поговорить, – засуетился Опеков, ставя на плиту новый чайник. – Можете начинать и не обращайте внимания на мои хлопоты. Вы вроде как у меня в гостях. А законы гостеприимства обязывают…

Дарья прочистила горло:

– Я очень рада, что застала здесь не одного, а сразу двух человек, делающих бизнес на драгоценных украшениях. Произошло следующее: бухгалтерша магазина и один из охранников обворовали Антона Барова. Мы смогли их вычислить, и тогда нас решили убить. Я вывернулась, а Антону досталось три пули.

– Какой ужас… – Страх коллекционера не выглядел поддельным. Он вообще был человеком впечатлительным и импульсивным, а тут свидетель ужасного покушения рассказывает им все в подробностях.

– Простите, я не понял, в вас тоже стреляли? – Опеков разливал по чашкам кипяток.

– Да, но Антон смог нейтрализовать охранника. Похоже, убили только любовника бухгалтерши, к которому мы приехали.

– Там на вас и напали? – снова уточнил Опеков.

– Угу… – Дарья отхлебнула чайку. – Он просто завалил охранника на пол, а я проскочила в дверь. Они выкрали из сейфа одну очень ценную вещь, которую Антон привез из Турции. Я никогда не видела ее. Знаю только название и примерное расположение фигурок. – Торгаши затаили дыхание. Они не были детьми и понимали, что из-за пары даже очень дорогих сережек пальба вряд ли начнется. Пахло большим толстым куском. – Это «Рубиновый воздыхатель».

Опеков размешивал сахар в чашке и, когда услышал название, сделал неловкое движение, после чего некоторое количество жидкости разлилось по клеенке.

– Извините меня.

Столь очевидный прокол не остался незамеченным.

– Женя, вы знаете, о чем идет речь? – Коллекционер мог обращаться к Опекову по имени, потому как был лет на двадцать старше.

Быстренько подтерев нервы со стола, скупщик попросил его обождать и вышел в ванную. Оттуда он вернулся с большой красивой книгой.

– Английское издание, тысяча девятьсот девяностый год. Можно сказать, новая. – Он не стал ее класть на стол. Показав суперобложку, на которой был изображен огромный индийский храм, он перевел название: – «Индийское искусство начала второго тысячелетия. Одиннадцатый и двенадцатый века». Здесь описана небольшая толика тамошних сокровищ, но эта работа здесь есть.

С помощью именного указателя он быстро добрался до нужной страницы и резко развернул книгу, так чтобы Дарья и Берестов могли взглянуть на пропавший предмет.

Дарья не знала, что рот у нее открыт, на протяжении следующих пятнадцати секунд. Что в это время творилось с Федором Яковлевичем, пока еще не имеет клинического описания. Несмотря на то что он жил, его состояние нельзя было назвать осознанным существованием, скорее это был бред, противоположный ощущениям умирающего.

Зрители медленно приходили в себя. Надо было отдать должное авторам фотографии. Мужчина-»охотник», готовый к соитию, замер позади женщины-»дичи», положив ей одну руку на спину, а второй придерживая огромный рубиновый фаллос. Глаза партнеров были сделаны из больших алмазов, ногти – изумруд. Вся композиция покоилась на подставке, выполненной из огромных кусков янтаря.

Повернув книгу к себе, Опеков стал читать описание. Судя по всему, английский он знал весьма неплохо.

– «Рубиновый воздыхатель». Композиция, сделанная неизвестным мастером в начале одиннадцатого века из золотого самородка. Согласно древней легенде, наука о любви была изложена самим Самосущим, то есть богом Брахмой. В храме бога Брахмы в Мадрасе по настоящее время и стоит эта работа. Общий вес изделия – пятьсот сорок два грамма. По оценке специалистов, рубин имеет массу в сто два карата. Бриллианты в глазах партнеров по двенадцать карат. Янтарная подставка весит сто сорок три грамма. Кроме чисто материальной, композиция имеет также и историческую ценность.

– Это же… Да если только камни распилить, я уж про золото молчу… – Берестов лихорадочно шевелил губами. – Пятьдесят-шестьдесят тысяч, не меньше.

– А если оставить все как есть, то и за сотню перевалит, – подлил масла в огонь Опеков. – Даша, вы говорите, он привез это из Турции… Ему вначале очень повезло, а сейчас, я смотрю, удача отвернулась от него.

– Если ее найдет милиция, то работа будет передана братскому индийскому народу. – Дарья осушила чашку в два глотка. Она была возбуждена не меньше торговцев. – А Антону еще придется объясняться, откуда она у него.

– Но он может не говорить, из-за чего в него стреляли.

– Действительно. – Дарья даже улыбнулась. – Вероятно, дело можно представить как разборку между любовниками… только осталось ответить на вопрос, что делал там Антон. Обо мне речь пока вообще не идет.

– Что же вы, Даша, хотели от нас? – Теперь Берестову явно было обидно, что кто-то даже держал в руках эту вещицу, а он должен довольствоваться лишь фото. Его манера сменилась с вежливой на небрежно-деловую.

– Я думаю, «Воздыхателя» попытаются продать. И мне хочется узнать, на кого они могут выйти.

– Теперь я улавливаю ваши потребности. – Опеков все еще как бы машинально продолжал листать книгу. – Денису вы тоже вот так сели и все рассказали?

– Нет, он ничего не знает.

– Постойте, – встрепенулся Федор Яковлевич, – так, кажется, звали продавца-обманщика. Он подсунул мне кольцо со стеклом вместо бриллиантов. Вы случайно не знаете Дениса, работающего в «Афродите?»

Опеков скривился.

– Вы поощряли его, скупая камешки, которые он вытаскивал. Да?

– Я не имею привычки интересоваться происхождением вещей, которые мне приносят, – парировал перекупщик. – Это всего лишь бизнес.

Иностранным словечком в последнее время в России оправдывают все, вплоть до убийства. И это, в общем-то, получается. А что здесь возражать? Бизнес. Прибыль превыше всего. Надуть ближнего своего – как медаль «За отвагу» на поле боя получить.

Аргумент подействовал и на Берестова.

– Хорошо, забудем. Наверное, сейчас мы должны помочь даме. И, будем надеяться, наши усилия не забудут.

– С тем, кто сообщит что-нибудь интересное, я готова вести дела и дальше. – Дарья отсчитала каждому по пятьсот долларов. – Мне нужна информация о любых попытках сбыть часть композиции или всю ее целиком.

– Вы противостоите очень лихим людишкам, – предостерегающе высказался Берестов. – Они готовы убивать.

– Но их всего двое. Это мужчина и женщина, мы же знаем. Вот номер телефона, это сотовый. – Она вытащила из сумочки аппарат. – Он всегда со мной. Звоните.

– Мы попробуем, – высказался за двоих Женя Опеков. – Только если уж вы взялись за частное расследование, задайте себе вопрос: «Откуда продавец и бухгалтер знали, что лежит в сейфе у шефа?» Он ведь им ничего не показывал, верно?

Дарья задумалась, затем встрепенулась и, не желая оставаться больше в гнусной компании любителей поживиться, подвела черту:

– Хорошо, будем искать. Я рассчитываю на вашу помощь.

Эти Берестов с Опековым – как два навозных жука. Роются в куче жизни, выискивая, что бы им такого сожрать. И не важно, как им досталось добро, главное, что оно есть, главное, что теперь оно у них. Жажда захапать побольше никогда не покидает их, наверное, даже во сне им снятся копи царя Соломона и то, как они строят замки из бриллиантов.

Одевшись в строгие костюмчики и отглаженные рубашечки, они сидят в своих норах-подсобках и поджидают очередную жертву. Теперь такой жертвой стала Дарья. Что она может без них, без навозных жуков? Ходить из угла в угол по опустевшей квартире Антона, грызть ногти да кусать локти.

Все-таки ее не покидало ощущение толково проделанной работы. Хорошо, что у нее есть возможность платить. Когда платишь, жуки тебя понимают, они тебя любят. Ты платишь только за то, что они, может быть, что-то расскажут, может быть, что-то узнают. Это правило. Правило, которое придумали игроки навозной кучи.

Время от времени куча изрыгает из себя возможность нажраться на халяву, и тогда один, два, а иногда и сразу несколько навозников лезут на запах наживы, распихивая конкурентов и по возможности отгрызая им конечности.

* * *

Колбин нервно выстукивал по кафельному полу чечетку. Получалось в общем-то неплохо, Дарье даже понравилось. Пока она приближалась к нему, он успел отбить сотни полторы ударов. Как ни странно, пока никто не сделал ему замечание.

– Добрый день, – поздоровался он, прекратив свое неосознанное выпендрючивание. – Снова пришли?

Вопрос был идиотский, но обычно именно с таких фраз, как, например: «Приехали? Быстро вы обернулись?» или: «Дела идут в гору, да?», и начинается разговор почти незнакомых или совсем незнакомых людей.

– Он не приходил в сознание? – Дарья знала, что приходил, но официально ей об этом не было известно.

– Да, у него будет все хорошо.

– А где охрана? Говорили же, что будет охрана?

Лейтенант по-мужски крякнул.

– Они сейчас не нужны. Прислали меня.

Даниловой хотелось расхохотаться ему в лицо. Тот, кто ворвался к Серебрякову и открыл стрельбу, разделался бы с этим служителем закона за секунды.

Она не сомневалась, что их чуть не порешил профессионал или, в крайнем случае, человек, который уже однажды убивал. А что может этот молокосос?

– Как вы думаете, мне удастся поговорить с ним сегодня?

– Извините, но только после меня. И если я исчерпаю весь лимит отведенного врачами времени, вы не должны обижаться. Мы же ищем убийцу.

– Тот, кто стрелял в Антона, убил кого-то?

– Да. Хозяина квартиры, в которой произошла эта разборка, мотив которой нам пока непонятен. Вы не скажете время?

Дарья сказала.

– Мне надо позвонить. Контрольный отзвон Серегину, понимаете?

«Полудурок лейтенант звонит круглому дураку майору».

Он подошел к посту дежурной медсестры и, с разрешения милой, слегка помятой дамы, связался с начальником.

– Добрый день, товарищ майор. Лейтенант Колбин из больницы. Пока все впустую… Она здесь сидит. – Его голос стал звонче. – Есть. – Он повесил трубку и чуть ли не строевым шагом – орленок на ответственном задании – подошел к Дарье. – Вам придется проехать в отделение. Сейчас приедет лейтенант Грибов.

– Вы с ним как Давид с Голиафом.

Маленький щупленький Колбин был действительно по сравнению с высоким широкоплечим Грибовым все равно что цыпленок перед петухом.

– Если мне не изменяет память, у Давида с мозгами было получше.

– Скорее, Голиаф болтал поменьше, – уела его Дарья и, не желая больше разговаривать, повернулась к нему спиной.

* * *

Майор сидел в кабинете и пил кефир.

– Извините за то, что вы застали меня за приемом пищи, но это делу не помеха.

– Приятного аппетита. – Дарья села, забросив ногу на ногу. Товарищ милиционер чуть не поперхнулся.

– Сейчас подойдет эксперт. Будем сравнивать голос звонившей женщины. – Он откусил от булочки с маком кусок и стал пережевывать ее вместе со словами: – И ваш.

– Не надо, это я звонила.

– Угу, – согласился майор, – ы-ы. Не будем терять времени. – Разжеванный кусок прошел в пищевод. – Что же там такое случилось? Из-за чего пальба?

– Мы с Антоном зашли к мужу… к будущему мужу его бухгалтерши, чтобы попросить передать ей, что надо в воскресенье выйти на работу.

– Видать, пешком пришли. – Майор беспардонно высморкался. – Шины все у иномарки спущены. Она там, кстати, до сих пор стоит, наверное. Может, кто не ленивый нашелся, надул баллоны и поехал.

– Там сигнализация.

Почесав затылок, Серегин неожиданно рявкнул на Дарью, одновременно ударяя кулаком по столу:

– А может, хватит дурочку валять?! Ты думаешь, мы тут все без мозгов и без яиц?! Ошибаешься, девочка! Какого хрена вам понадобилось идти в квартиру к какому-то пьянчужке, слесарившему в частной конторе?!

– Я же сказала. – Дарья слышала, как обрабатывают в милиции, но сама ни разу еще не попадала под мощный психологический пресс. Когда на тебя орут, в голове поднимается вихрь, который размазывает все возможные фантазии по стенкам черепа, оставляя сердцевину – чистую правду, которая так и просится на язык. – Мы зашли к любовнику бухгалтерши…

– Чтобы сказать ему, чтобы он передал бухгалтерше, что ей надо выйти на работу в воскресенье. Но никакой любовницы на похоронах не было! Или она очень тайная любовница? Или он еще не успел ее приручить?

– Я не знаю, – тихо произнесла Дарья под нос.

– Ну а как выглядел тот, кто в вас стрелял там в упор, ты знаешь?! Ты понимаешь, дуреха, что киллер не успокоится, пока тебя не убьет! Ты ведь видела его, и вместо того, чтобы говорить и каяться у меня в ногах, ты исходишь говном и тешишь себя мыслью, как умно обманываешь взрослых дяденек! Да, Данилова?! Видел?! Он тебя видел?!

Дарья не знала, куда ей деться от этого крика, и непроизвольно заревела.

– Он стрелял в меня, – провыла она.

– А-а-а! Проняло! Как я рад, твою мать, что ты наконец поняла, что, пока ты играешь в молчанку, он, может быть, следит за тобой и только ждет удобной минутки, чтобы расправиться. Не слишком ли благородно с твоей стороны выгораживать того, кто отправил на тот свет одного человека, а может, и не одного… и, кроме того, чуть не пристрелил твоего кавалера и тебя? Девочка, опомнись. Пора начать говорить. Мы теряем время. Для начала опиши, как он выглядит.

Дарья успокоилась за счет нескольких глубоких вдохов.

– Это Виктор, он из охранного агентства, которое охраняло магазин Барова.

– И это было так сложно? Девочка, ты понимаешь, что вчера вероятность поимки убийцы была очень велика. Сейчас она уже меньше раз в пять. Даша, ты целые сутки покрывала убийцу человека. Ради чего? Какие у тебя причины не отдавать киллера органам правосудия? Страх? Сомневаюсь. Если бы ты боялась, ты бы ночевала у нас здесь в дежурной части. Но ты, рискуя собственной жизнью, продолжаешь мотаться по городу. Ты – живой свидетель преступления. Если еще и с Антоном все будет в порядке, то ему от вышки не уйти.

Майор снял телефон и, бросив гневный взгляд на рассопливившуюся Дарью, пробурчал в трубку:

– Михалыч? Серегин. У тебя ребята есть свободные? Надо будет к одному скоту на квартиру съездить. Вначале по-тихому, а потом, может, и пошуметь придется… Да, есть наводка. – Нажав на рычаг, он снова принялся тыкать на кнопки. – Грибов? Зайди ко мне. Сейчас срочно за адресом охранника Виктора. Какое агентство охраняло магазин Барова?.. «Щит»? Вот туда и поезжай. – Он посмотрел на Дарью. – Как выглядел этот Виктор?

– Молодой, широкоплечий…

– Они там все такие. Приметы есть особые… шрамы, усы, борода, татуировки.

Дарья задумалась.

– Сто один, цифрами, между большим и указательным пальцем, то ли на левой, то ли на правой руке. Я успела запомнить это, когда… – Она не хотела говорить, что плотно беседовала с охранниками наедине. – Когда болтала с ним, дожидаясь, пока Антон освободится.

– Какая, девочка, ты дура, – снова обозвал ее майор и вновь вернулся к лейтенанту Грибову. – Это только предположение, но, похоже, наш стрелок из сто первой дивизии внутренних войск, расквартированной в Ростове-на-Дону. Только этого дерьма не хватало. Похоже, у него не сложилась юность. Татуировка у него, «сто один» на руке. Все, давай.

– Это плохо? – Только теперь до Дарьи стала доходить суть.

– Даже если этот Витя никогда и нигде не воевал, а это маловероятно, учитывая, как неспокойно сейчас у нас на Кавказе, мы имеем дело с подготовленным сукиным сыном. Тебе легче? Почему ты не говорила о нем?

Дарья молчала.

– Неужели ты думаешь, что я тебя выпущу отсюда?

– Вы ведь найдете его?

– Мы постараемся, а вот ты ведешь себя очень плохо. Мне что, приказать, чтобы из тебя душу вытрясли?

– Не надо. Я скажу.

– Слушаю. – Майор надел на нос очки, взял в руки ручку и приготовился записывать на пока еще белом листе бумаги. – Кратко. Причина, по которой вы, Дарья, не называли личность убийцы?

– Он, то есть они украли у Антона очень ценную статуэтку…

* * *

Дарья сидела около кровати Антона и теребила край простыни.

– Не волнуйся, ты не виновата, это я втянул тебя, – тихо говорил Баров.

Со дня операции прошло четверо суток. По мнению врачей, он очень быстро шел на поправку, и это не могло не радовать.

– Но я рассказала им все.

– Не вини себя. К тому же в словах майора трезвый подход. Убийца может попытаться добраться до тебя.

– И до тебя тоже!

– Тише, тише… – Он закашлялся. – Хочешь, чтобы тебя выгнали отсюда раньше времени?

Она поцеловала его.

– Хорошо, я буду вести себя как положено. Только что же мне теперь делать? Неужели им так вот и удастся нажиться за твой счет?

– Вероятно. – Он смотрел на нее.

В его взгляде не было ничего, что говорило бы о меркантильных мыслишках. Казалось, он смирился с потерей «Воздыхателя».

– Знаешь, тут ко мне заглядывал майор, мы с ним поговорили с глазу на глаз, и он пообещал, что если кого-нибудь из этой парочки поймают, то вопросы, касающиеся статуэтки, не попадут ни в один протокол.

Новый поцелуй был лучше прежнего. Он получился более горячим, страстным, наполняющим энергией.

– Ты умница, – прошептала она.

– Просто ему главное найти убийцу, а остальное… В общем, жить хотят все.

– Я поняла. Ты думаешь, Серегин найдет их?

– А тебе не терпится решить все проблемы самостоятельно, да?

– Я вот тут подумала… Может, мне съездить в Ростов-на-Дону, по одной из версий охранник проходил там службу, и, если ему потребуется помощь, он может обратиться к бывшим сослуживцам.

– Нет, – тут же отмел Баров эту идею, – сослуживцы могут быть разбросаны по всей стране, к тому же он служил не офицером, а солдатом. Какие связи у солдата? Другое дело, можно проверить, с кем он служил, тогда, может, что-то и выплывет. Ты поговори с майором на эту тему, пусть он дергает рычаги, а я бы на твоем месте добрался до Гоги. Неужели он нанял этих людей, чтобы вернуть обратно купленную у него же вещь? И это после того, как слупил с меня восемьдесят пять штук.

Теперь, когда мы знаем, что «Воздыхатель» краденый, я тут прикинул, что тот же Гоги недобрал с меня тысяч десять, не меньше, значит – старался быстрее продать, а потом у него взыграла жажда обладания, и он взял да и слишком далеко зашел. Деньги у тебя есть. А загранпаспорт?

Дарья и не предполагала пока покидать пределы Отечества.

– Нет. Ты хочешь, чтобы я съездила за границу?

– В Турцию. Он от тебя был бы без ума, я его вкус знаю.

– И ты не против, чтобы он был со мной?

Баров откинул простыню, все его тело было в бинтах.

Глаза у Дарьи расширились от осознания огромной боли, которую пришлось перенести Антону.

– На войне все средства хороши.

– Я поняла. – Она смотрела ему в глаза. – Мы будем мстить, да?

– Только если это действительно он.

– Но как мы узнаем?

– Тебе надо познакомиться с ним. Я позвоню Гоги и приглашу приехать в Россию. Якобы по делам. Ты возьмешь пару дорогих колец из того, что у меня осталось, и предложишь ему. Он давно их у меня просит. За них он тебе заплатит пятнадцать тысяч. Одно – сделано в восемнадцатом веке во Франции и уйдет за пять тысяч, другое – перстень с изумрудом, пришло к нам откуда-то с Востока, за него он отдаст десять. О цене я договорюсь. Тебе только останется отвезти кольца, получить деньги и скачать с него как можно больше информации.

– Нет, так ничего не выйдет. Если ты предложишь ему что-то из своих украшений, то какие у меня шансы? Неужели этот Гоги станет откровенничать со мной, зная, что я связана с тобой?

– Ты можешь предложить что-то другое?

– Можно достать что-нибудь интересное. Я сама бы позвонила и предложила ему товар.

– Ладно, – оживился Антон, – товар найдем. Сложнее с твоей легендой. Откуда ты знаешь его телефон? Кто тебе сказал? В России всего несколько человек связаны с ним.

– Значит, придется мне его просто снять.

– И ты уверена, что у тебя это получится?

– Есть идея. Позвони ему и напрямую скажи, что тебя подстрелили. Скажи, что попал в трудное положение, что готов продать кольца. Он сюда приедет, а дальше – дело техники.

– Да… – Он лукаво взглянул на девушку. – Ты техничная, я знаю.

* * *

Гоги Горидзе оказался, как и предполагала Дарья, очень волосатым мужчиной. Растительность на руках и груди пробивалась наружу из-под легонькой рубашечки с коротким рукавом. Волос его был черным, а кожа столь темна, что заметить его на фоне пока еще бледных саратовцев было проще простого.

Он был чуть выше среднего роста. Плотный.

Переваливаясь из стороны в сторону, Гоги не спеша пересек саратовский аэропортик. На выходе его уже подловил таксующий частник и увлек за собой к старой «Волге».

Дарья постепенно вживалась в роль топтуна. Возможность разоблачения щекотала нервы. Главное – не перегнуть палку, иначе Гоги мог заметить, что за ним следят. Правда, Дарья справедливо считала, что объект вроде бы и не должен обращать уж особо много внимания на происходящее за его спиной после двух перелетов: из Стамбула в Москву и из Москвы в Саратов.

Сам процесс понравился ей сразу же. Держать дистанцию и в то же время не упускать из виду. Чем не забава для взрослых? Причем всегда существует вероятность прокола, а это не дает расслабиться ни на секунду.

Белая «Волга» спустилась с горы, на которой расположился аэропорт, в город. Попетляв по улицам, водитель отвез Горидзе к Сенному рынку, рядом с которым была гостиница с рестораном.

Дарья рассчитывала на то, что Гоги пойдет устраиваться в гостиницу, но вместо этого он не отпустил машину, купил апельсинов и отправился в больницу к Антону.

Надо было срочно что-то предпринимать, то есть как-то знакомиться. Иначе клиент просто по-быстрому совершит сделку и улетит обратно в столицу, а оттуда к себе домой.

Даша подошла к вопросу соблазнения весьма серьезно и купила для этого дела нежно-оранжевый деловой костюм. Волосы были аккуратно уложены наверху в шишку, ногти покрыты бледно-розовым лаком. Сама ухоженность, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Следуя за Горидзе, она пыталась что-то придумать. Как к нему подобраться? Ведь ему явно наплевать на то, что Антон ранен. При условии, конечно, что не он приказал его убить. В этом случае Гоги должен быть в ярости от тупости и неумелых действий Виктора. Но здесь все очень просто. Раз уж он приехал сюда, неужели упустит возможность встретиться с исполнителем или посчитает это рискованным?

Дарья решила следить за турецким грузином до последнего. Если он ничего не затевал, тогда на все про все у него уйдет всего десять-пятнадцать минут. Поговорит с Антоном, отдаст ему деньги, заберет кольца и уедет в свой Стамбул. Гоги без проблем добрался до палаты Антона. Вот тут все пошло наперекосяк. Дарье было необходимо, чтобы сделка состоялась, после чего гость должен был либо отправиться обратно в аэропорт или в гостиницу ночевать – время уже четвертый час пополудни, – либо поехать к кому-то в гости. Дарья очень рассчитывала на «гости», но повезет ей или нет, она не знала.

Здоровый охранник в бронежилете и с укороченным автоматом ничего не хотел слушать.

– Посещения запрещены. Идет следствие.

– Но я прилетел специально к моему другу из Турции. – Акцент у него был очень сильный, но говорил он правильно.

Дарья стояла в стороне развесив уши.

– У меня приказ. – Парень смотрел сквозь Гоги, как сквозь пустоту, и ничего не хотел слышать.

– Мне хватит пяти минут, – умоляющим тоном просил Горидзе. – Я только передам ему апельсины.

– Оставьте на стуле. Подойдет медсестра, заберет и внесет в палату.

– А родителей вы тоже к нему не пускаете?

Терпение у сержанта неожиданно иссякло.

– Ваши документы, – попросил он, протягивая руку.

Горидзе не стал спорить и отдал ему что-то похожее на паспорт.

Дело застопорилось. Она надеялась, что Гоги попытается дать взятку и пройдет, но он, судя по всему, не хотел рисковать. Когда милиционер вернул несостоявшемуся визитеру документы, Дарья уже знала, что делать.

К сожалению, в отделении не оказалось медсестры, дежурившей в ту ночь, когда Даша нелегально навещала больного. Позже она выбила себе разрешение и на правах невесты навещала Антона каждый день. Но по коридору туда-сюда сновало множество женщин в белых халатах, и надо было выбрать всего одну, такого же роста и телосложения.

Представать сейчас в качестве девушки Антона ей было невыгодно. Она могла бы, конечно, подойти и предложить помощь. Мол, давайте передам и все такое, но тогда шансов разузнать что-нибудь о планах Горидзе у нее не было. Он не станет откровенничать с девушкой Антона, он может вообще не откровенничать. Зачем ему рассказывать, какой он плохой дядя?

– Здравствуйте. – Дарья мило улыбнулась охраннику, который уже знал ее в лицо.

На Дарье был белый халат и шапочка, не принять ее за медсестру мог только тот, кто здесь работал. Горидзе как раз был тем человеком, который не имел никакого отношения к персоналу больницы.

– Вы что-то хотите передать пациенту? – вежливо осведомилась она у Гоги.

Маскарад ей обошелся в пятьдесят тысяч рублей – деньги, в общем-то, никакие.

– Вы просто мое спасение, дорогая, – просиял Гоги, выставляя ослепительные зубы из-под густых усов. – Можно, я напишу записку?

Дарья добросовестно выполнила роль почтальона, не забыв обнять и расцеловать адресата перед тем, как вручить ему послание.

– Он здесь? – шепотом спросил Антон.

На его бледных щеках появился едва заметный румянец, и это радовало Дарью.

– Здесь, – в тон ему ответила Дарья, передавая записку.

– «Я приехал. Гоги», – огласил Баров послание. – Надо что-то делать. Не будет же он жить здесь до тех пор, пока следствие не закончится. Сможешь передать ему кольца?

– Смогу. – Дарья не могла говорить без сожаления.

Она видела колечки, и они ей просто запали в душу. Хотя Антон считал, что сумма, выручаемая за них, соответствовала реальной стоимости, ей было жаль безделушек. Она втайне надеялась, что он, может быть, подарит ей когда-нибудь что-то столь же дорогое. Она вполне была бы удовлетворена именно колечком с брюликами. Большой перстень ей просто не подходил.

Вещизм – штука заразная.

Он взял чистый лист бумаги, написал на нем номер счета, куда нужно перевести деньги, черкнул пару слов, затем достал приготовленный заранее конверт и вложил в него ювелирные изделия и свой ответ.

– Ну как он там? – Не зная, чего ожидать, Горидзе встретил «медсестру» абсолютно нейтрально.

– Он идет на поправку. – Она взяла его под локоток и повела подальше от охранника. – Врачи говорят, что завтра Барова переведут из реанимации в обычную палату. Но охрана останется. – Когда они были уже довольно далеко, она передала собеседнику конверт. – Это ответ на вашу записку.

Горидзе положил его к себе во внутренний карман пиджака и протянул десять долларов.

– Спасибо, сестра. Я вам очень признателен.

«Судя по сумме, не очень», – отметила Дарья, стремительно шагая к сестринской, где сидела та, у которой она позаимствовала одеяние.

Горидзе вышел на улицу и, присев на первой попавшейся лавочке, вскрыл конверт. Оставшись довольным его содержимым, он не спеша поднялся и пошел ловить машину.

Роль, сыгранная Дарьей в больнице, лишала ее возможности предстать перед торговцем в качестве проститутки. Нельзя было и на машине фигурировать. В России медсестры на собственных авто не раскатывают. Осталось только предстать простушкой-дурнушкой.

Пришлось распустить волосы, снять пиджак, расстегнуть пару верхних пуговиц на блузке и умыться из фонтанчика. Теперь она не так стильно выглядит, и это то, что надо.

– Вы не очень расстроились. – Она догнала его уже метров за сто от входа в клинику.

Он обернулся и, узнав бестолковку, почти весело произнес:

– Жаль, конечно.

Говорит о стреляном партнере и улыбается, вот скот.

– Вы мне очень помогли. Судя по ответу моего друга, к нему иногда все-таки кого-то пропускают.

Естественно, имелись в виду кольца. Но Дарья о них как бы ничего и не знала. Поэтому пришлось ответить весьма уклончиво:

– Может быть. Но к нему пускают только очень близких родственников.

– Я так и думал. – Похоже Горидзе чувствовал себя несколько обиженным из-за того, что ему не удалось увидеть Антона.

– А вам куда? – Дарья навязывалась. Делать же больше нечего.

– Я не здешний, в аэропорт поеду. Надо лететь домой.

– Здесь автобусная остановка рядом. – Ожидание ее не обмануло.

Она видела, как он смотрит на нее: гормоны должны были взять верх. И тестостерон не подвел.

– Знаете, может быть, я и изменю несколько свои планы. – Он точно так же, как она совсем недавно, взял ее под руку. – У вас смена закончилась, вы устали. Не хотите расслабиться? – Он делал ей предложение.

Дарья не стала ломаться.

– А куда мы поедем?

Получив согласие, Гоги остановил ее, развернул к себе и слегка приобнял.

– Вы форсируете события, – отстранилась Дарья. – Мы даже незнакомы.

* * *

На третьем подходе Гоги захрапел. Наверное, сказывался перелет. Дарья потихоньку отстранила его от себя и встала с постели. Перво-наперво она решила принять душ.

Нет большей радости для женщины, чем еле выползти из-под мужчины и встать под теплые тугие струи.

Она сделала то, на что надеялся Гоги, чего не хотела она и по большому счету не желал и сам Антон.

Закончив омовение, она прошла на кухню и заглянула в холодильник. Они остановились в «Европе». Номер был самый дорогой, а потому несколько бутылок газировки разных сортов она смогла найти. Выбрала минералку и с наполненным фужером вернулась в спальню.

Гоги спал как убитый. Вздохнув, Дарья оделась и только после этого дотронулась до Горидзе. Он никак не реагировал на ее легкие потряхивания. Пришлось похлопать по щекам.

– Ты уходишь? – Он открыл глаза.

Дарья стояла около него. Ей нужно, чтобы он назначил ей свидание, но, похоже, она больше его уж не интересовала.

– Да, мне надо домой.

– Ты очень свеженькая. – Его рука медленно поползла вверх по чулку под юбку.

Дарья сделала шаг назад.

– Ты спи. Если хочешь, я приду утром.

– Подожди. – Он поднялся. Достал из пиджака бумажник и протянул ей сто долларов.

Она взяла деньги, не говоря ни слова.

– Мне надо отоспаться, Даша. Заходи после десяти утра, я буду рад.

Она, естественно, зашла.

Гоги, «проголодавшись» за ночь, набросился на нее, как коршун на уточку. Его желание получить удовлетворение намного превышало способность контролировать себя. В результате им пришлось заняться любовью прямо на полу.

К счастью Дарьи, он был не очень тяжелым и после первого раза стал хоть немного соображать. Она старалась, как могла, к тому же это было приятно. В результате он пригласил ее на завтрак.

Гоги уже успел рассказать ей, что торгует украшениями и очень любит жизнь во всех ее положительных проявлениях.

Она не находила его слишком щедрым, но и скупым бы не назвала. Он тратился в меру. Ровно столько, сколько положено. Дарье казалось, что его очень устраивает ее статус. Она не проститутка, и это нравилось Гоги. Он постоянно подчеркивал, что она работает в больнице и занимается нужным делом, хотя и не скрывал, что мог бы предложить куда более легкие условия существования у себя в Турции в обмен на партнерство в постели.

Дарья не спешила с отказом и потихоньку продолжала расспрашивать Гоги о работе.

– Большой у тебя магазин?

Он, впрочем как и она, ел блинчики с медом и запивал все это ананасовым соком.

– По турецким меркам средний. А для России достаточно большой. Он не столько велик по площади, сколько разнообразен по ассортименту. Главное, чтобы было из чего выбрать.

– У тебя есть друзья в России. Даже в Саратове. Ты приходил к этому пациенту… Барову.

– У тебя хорошая память, – заметил Горидзе.

– Это от природы и в основном на имена, – вывернулась Дарья. Не похоже, что он ее подозревает, но замечание было неприятным. – У тебя больше нет здесь знакомых?

Тут Гоги задумался.

Дарья почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

«О чем он думает?! Неужели это конец? Теперь он замкнется в себе. Быстренько попрощается со мной и уедет. А я так ничего и не узнаю».

– Знаешь, одного припоминаю.

Она следила за ним с замиранием сердца. Как он лезет в карман, как достает оттуда электронную записную книжку, нажимает на кнопки и что-то высматривает на маленьком экранчике, шевеля губами.

– Вот. Нашел. Федор Яковлевич Берестов. Да ладно… Какой тебе от этого толк?

– Погоди, мне интересно. Вы с ним в Саратове познакомились? Ты здесь не в первый раз?

– В первый. В Турции он зашел ко мне в магазин, и там возникла, кажется, небольшая проблема. То ли с украшением что-то случилось… Может, цепочка порвалась, может… да не помню я. – Он морщился, будто его заставляли есть прокисшие щи.

Дарья поняла, что узнала нечто важное. Похоже, с Берестовым при покупке украшений постоянно случаются какие-то курьезы. Но что это может ей дать? Она не понимала пока смысла всех этих нестыковок и неувязок, но разгадка всего этого наверняка существует.

Версию о том, что Горидзе замешан в похищении «Воздыхателя», теперь она склонна была отставить в сторону. Если бы она могла разорваться, то немедленно бы взялась следить за Берестовым.

– Интересно, а какая у тебя сейчас самая дорогая вещь?

– Слушай, Дарья, ты очень любопытна.

– Но ты ведь не отрицаешь, что обеспеченный человек. Даже с собой меня зовешь. У меня нет загранпаспорта, и нам пока все равно сидеть здесь и есть блины. Расскажи, ну пожалуйста.

– Ну… в магазине кольцо с бриллиантом стоимостью почти в семь тысяч двести долларов.

«Теперь у тебя есть перстень стоимостью десять тысяч. И ты думаешь, я об этом не знаю. И думаешь неправильно».

– Обалдеть можно. Оно, наверное, очень большое? – Дарья не скрывала любопытства. Она уже как-то раз ловила себя на мысли, что, вляпавшись в золотое болото, можно из него и не выкарабкаться.

– Да нет, мне не нравится. Нелепое какое-то. Вот дома у меня висит меч, который вроде бы принадлежал султану Брунея. Стоит он около сорока тысяч долларов, весь усыпан камешками. Красивая работа, и, кроме того, это отменное оружие.

– Я ничего не понимаю в мечах. Вообще знакомство с тобой для меня – сказка. – На самом деле секс и общение с этим волосатым самцом – сплошной сладкий кошмар. – И что, меч просто висит на стене? И ты не боишься, что его украдут?

– Боюсь, поэтому он под очень толстым стеклом и к нему проведена сигнализация. Смотреть можно, а вот достать нельзя.

* * *

Горидзе улетел, так ничего и не сказав о «Воздыхателе». Наверное, он проводил четкую грань между тем, что можно говорить, а чего нельзя. Антон подтвердил слова Гоги об очень дорогом мече, который хоть и выставлен на всеобщее обозрение, но украсть его не представляется возможным из-за очень серьезных мер безопасности. По утверждениям самого владельца, стеклянный ларчик выдержит разрыв гранаты.

Что касается Берестова, то она хотела немного попасти его. Кроме того, под подозрение снова попадал Денис. Теперь уже вся эта возня в магазине с не слишком дорогим кольцом напоминала комедию.

Покупатель приходит в ювелирный магазин. Ему под каким-то предлогом отказывают в покупке. Между тем он очень хочет именно то изделие, которое уже выбрал. Его просят прийти завтра.

На следующий день ему вручают так понравившееся ему кольцо, которое уже подделано. Выгода продавца ясна как день. А что выигрывает покупатель, при условии, что он преступник?

Она пришла к нему на следующий день и честно рассказала, как все прошло. Антон не стал заострять внимания на постели, но она видела, что ему тяжело. Не могла же она сказать ему, что ничего не было. Он бы просто не поверил.

– Ты хочешь проследить за Берестовым? Что это тебе даст? – Барова перевели в обычную палату, но лежал он там в гордом одиночестве. Если бы не приемник, что-то постоянно то нашептывающий, то наигрывающий откуда-то из-за занавески, он, наверное, умер бы от скуки.

– У нас пока нет никаких других ниточек. Но ты же не можешь не согласиться с тем, что это, по крайней мере, интересно. Что здесь, что в Турции постоянно возникают какие-то проблемы в ювелирных магазинах.

– Он произвел на меня впечатление слишком осторожного господинчика. Если бы он хотел что-то где-то стащить, он бы действовал очень аккуратно.

– Да мы и так зацепиться ни за что не можем, – напомнила Дарья.

– Слушай, тебе понравилось с ним? – Он смотрел на нее словно пес, который не вышел породой, и теперь хозяйка была вынуждена пробовать что-то новенькое.

Дарья поднялась.

– Нет, не понравилось. К тому же, мне кажется, ты не имеешь права задавать подобные вопросы, если сам позволил мне добывать информацию таким способом.

Сегодня ей уже не хотелось что-либо делать, и, утерев сопли, она отправилась домой отсыпаться.

Перестраиваясь для поворота направо, Данилова бросила взгляд в зеркало заднего вида. Вроде все в порядке и она никого не подрежет. Аккуратно прижавшись к бордюру, Дарья свернула с трассы в девятиэтажные джунгли. Следом за ней последовала малиновая «шестерка».

Подозрение зародилось у нее только в тот момент, когда она уже выходила из машины около своего подъезда. Оглянувшись на остановившуюся невдалеке машину, она увидела, как охранник, тот самый, что стрелял в Антона и убил Серебрякова, высунул из машины пистолет.

Девочка пригнулась и оказалась права. Пуля просвистела у нее над головой. Дарья упала на землю и быстренько поползла к подъезду. В нее еще дважды выстрелили, но обошлось.

Не рискуя больше задерживаться на месте преступления, водитель рванул прочь.

Дарья поднялась, огляделась по сторонам. Две женщины, выгуливающие своих маленьких детей, стояли абсолютно бледные и неспособные что-либо сделать со своими перепуганными, а потому ревущими чадами. Кроме того, на весь двор почему-то выла собака, а рядом матерился ее хозяин. Через секунду Дарья поняла, что пуля, предназначенная ей, угодила псу в лапу.

Поднявшись и стряхнув пыль, она достала из сумочки сотовый и позвонила Серегину.

Майор пообещал лично приехать на место, но ей от его обещаний лучше не становилось. Руки тряслись, хотелось сесть, а лучше лечь. Уняв дрожь в коленках, она поднялась к себе. Хорошо, что матери еще не было. Кое-как сняв с себя рваные чулки и запачкавшийся костюм, она прошла в ванную и уселась в нее.

Как ни старалась, плакать она не могла. Ощущение пустоты и обреченности не покидало ее. Сейчас ей дали понять, что она жертва. Свинья или кролик. Если ее не запороли в этот раз, то непременно попытаются сделать в следующий. Покушение само по себе не оскорбление, это обесчеловечивание. Ты – мишень.

Кто она? Тарелочка, которую не смог разбить стрелок только из-за того, что у нее от ужаса ноги подкосились? Или она дичь, уцелевшая после облавы?

Очнулась от боли. Горячая вода жгла тело, и надо было немедленно открыть холодную, иначе не избежать ожога.

Только потянулась к крану, как раздался звонок в дверь. Плюнув на мытье, она выскочила из ванной и, набросив на себя халат, побежала открывать. Ей было просто необходимо увидеть кого-нибудь. Пусть это даже майор Серегин.

– Оу! – воскликнул Грибов, увидев голое чудо в распахнутом халате. Дарья запахнулась слишком поздно. – Извините, проходите, пожалуйста.

Лейтенант уловил, что девушке не до игр, и вновь стал серьезным.

– Сколько времени прошло с того момента, как в вас стреляли?

– Минут пятнадцать. – Она провела его на кухню.

– Сколько раз он стрелял?

– Три. Послушайте… – Она посмотрела на него молящими о помощи глазами. – Не говорите ничего матери, она с ума сойдет. Если вы хотите расспросить меня о том, что случилось, я приеду к вам. Только с охраной… если можно.

– Охрана будет, и давайте надеяться на лучшее. Мы уже шерстим город на предмет малиновой «шестерки», но у него все-таки было время.

– Когда же это кончится?! – Она схватила попавшуюся под руку чашку и расколотила ее об пол, потом закрыла лицо руками и заревела.

Здоровяк Грибов относился с пониманием к состоянию Дарьи, но обнять ее он не решался. Неизвестно, что за этим последует. К счастью, на кухне оставались еще целые стаканы. В один из них он набрал воды из-под крана.

Сделав пару глотков, молодая особа поблагодарила лейтенанта. Питье, видимо, навело ее на мысль. Очень скоро Дарья потребляла валерьянку, явно превышая разумную дозу.

Когда она впускала в квартиру майора, ей было уже намного лучше, хотя беспокойство за собственную жизнь не могло просто исчезнуть.

– Вы поймали его? – Она с надеждой смотрела на Серегина, но он лишь покачал в ответ головой. – Но как же так?

– Успокойтесь, Дарья. Патрули работают, ориентировки разосланы – у меня рация. – Он похлопал себя по карману. – Как только будет результат, мы сразу же узнаем.

– Вы можете увезти меня отсюда? – Дарья надеялась, что с ней постоянно будет ну хоть кто-нибудь.

– Вы хотите чувствовать себя в безопасности?

– Как вы догадались? – Она не знала, что ей делать. Неужели и милиция не может ее защитить?

– Тогда вот вам лейтенант Грибов…

– Товарищ майор… – начал здоровяк.

– Отставить. С этого момента объявляю вас мужем и женой. Дело серьезное. Теперь вы даже в туалет будете ходить вместе.

Дарья была просто рада. А лейтенант чувствовал себя несколько смущенно.

– Если моя невеста узнает об этом задании – будут проблемы.

Майор подошел к лейтенанту, стоящему около окна.

– Вы на службе. Так и объясните своей… – Серегин подбирал слово, – пассии.

Не смея более перечить начальству, Грибов ответил: – Есть.

– Вы можете представить его вашей маме, – инструктировал Дарью майор. – Скажете, что Олег Иванович ваш ухажер, так будет лучше.

Дарья и не собиралась возражать. У нее перед глазами до сих пор был убийца с пистолетом в вытянутой руке. Здесь уж не до жиру, здесь быть бы живу.

Нина Ивановна пришла домой точно по расписанию – в половине шестого. Удивительно, если бы было по-другому.

Увидев на кухне за столом симпатичного молодого человека, она просияла:

– Здравствуйте…

* * *

Сотовый зазвонил, как всегда, не вовремя: Дарья делала неудачные попытки уснуть. Она ворочалась и все думала о лейтенанте, который ночевал в ее машине. Ничего лучшего они придумать не могли. Не оставаться же ему на ночь в первый же вечер знакомства с маман.

– Да…

Чтобы не разбудить Нину Ивановну, дочь ушла на кухню. О существовании сотового мать пока ничего не знала, и ситуация в случае обнаружения аппарата могла перерасти в небольшое побоище, к чему Дарья не очень стремилась. Вообще постоянно вешать матери лапшу на уши было не весьма приятно. К тому же все время ждешь, когда же наступит конец всему этому вранью и тебя, словно поймавшегося на крючок судака, вытянут за лесу на песчаный берег.

Звонил Опеков. Он не стал долго гулять вокруг да около и открытым текстом сообщил, что, по слухам, есть в городе человек, который предлагает рубины очень большой величины. Есть вероятность, что это распиленный фаллос «Воздыхателя».

Дарья поблагодарила его за информацию и обещала подъехать к открытию магазина – к девяти утра.

* * *

Заставить лейтенанта ждать в машине было несложно. Он не стремился лишний раз показываться на глаза вместе с Дарьей. Всем известно, что Саратов – большая деревня, и нет ничего удивительного в том, что постоянно встречаешь в городе знакомых, с которыми обмениваешься кивками или, если есть время, непринужденно судачишь, узнавая самые последние новости. Опасности вроде никакой не было. Что там? Засада в магазине, что ли?

Женя принял ее у себя в магазине весьма дружелюбно – предложил кофе.

Отказаться Дарье даже в голову не пришло.

– Неужели вы думаете, что нам улыбнулась удача?

Скупщик посмотрел на девушку с некоторой толикой удивления и отхлебнул кофейку из своей чашки.

– Мне кажется, что это только вам повезло. Мне-то от всего этого какой прок?

Дарья не принадлежала к многочисленному отряду тугодумов.

– Вы получите еще пятьсот баксов, если указанный вами человек выведет нас на похитителей.

– Хорошо. И знаете, что именно хорошо? То, что никуда идти не надо. Он сам придет сейчас ко мне со своим товаром. Знаете, для того чтобы установить, откуда эти камешки, надо бы купить у него несколько. Как у вас с деньгами?

– При необходимости я готова потратиться.

– Вы можете сами вести с ним торг, но я хочу иметь десять процентов от суммы покупки.

– Я могу обещать вам это, – солидно сообщила Дарья, ставя на стол уже пустую чашку. – Но мне потребуется помощь профи.

– Нет проблем.

На дне осталось несколько капелек, но гадать на остатках растворимого кофе она не умела, впрочем, как и на кофейной гуще.

Долго ждать и гадать не пришлось. К Опекову пришел паренек лет двадцати. Переступив через порог, он уставился вначале на Опекова, потом на Дарью, потом снова на Евгения.

– Мне казалось, я буду говорить с одним человеком, – напрягся он, не желая проходить в кухоньку-подсобку.

– Это потенциальный покупатель. Дарья, – представил девушку скупщик. – Мой интерес в проценте от сделки.

Дарья подошла и протянула руку.

Темно-карие глаза продавца отражали внутреннюю неуверенность. Он нервничал. На его не слишком высоком лбу, частично прикрытом пепельной челкой, прямо-таки светилось: «Ребята, все это такое стремное дело, и давайте его на фиг похерим побыстрее».

Он мимолетно пожал ее пальчики и сделал уверенный шаг к табуретке, стоящей около стола.

Дарья приняла это как знак к началу переговоров.

– У вас много камней? – поинтересовалась она.

– На сто карат, – с чувством собственного достоинства заявил молодой человек.

– Давайте посмотрим.

Надо было разузнать, откуда этот парень достал камни. Не исключено, что воры распилили рубин и теперь пытаются получить минимум. Правда, в этом случае ей уже никогда не увидеть «Воздыхателя» в первозданном виде. С недавних пор Дарья стала считать дробление на части чего бы то ни было вещью очень даже вредной.

Антон высказывался по поводу возможности распила, но ей в это не очень-то верилось. Чем меньше размер камушка, тем меньше цена. Легче продать, но ценность камня зачастую определяется размером, а не качеством. Чем уникальнее камень, тем он дороже.

Пусть на рынке тысяча каких-то камешков в десять карат, и каждый из них стоит сто долларов, а камней размером в двадцать карат всего пять. Тогда стоимость каждого из этих пяти будет не двести долларов, как мы могли бы предположить, а две тысячи, из-за того что они очень редко встречаются в природе.

Продавец высыпал на покрытый клеенкой стол несколько камней глубокого кроваво-красного цвета. Надо ли говорить, что у Дарьи с Опековым глазки заблестели.

Они еще раз просмотрели каталог перед приходом продавца, и оказалось, что рубин у мужчины между ног был как раз такого цвета.

Покупательница взяла самый большой из всех и полюбовалась им под лампой, затем взяла камешек поменьше и несколько бледнее. Он ей понравился больше предыдущего. Огранен он был славно.

– Что вы скажете? – Она передала камень Опекову.

Тот покрутил его в руках несколько секунд, затем положил на стол и, неожиданно схватив нож, ударил рукояткой по рубину. Стеклянная крошка брызнула во все стороны.

– Это покупать не стоит. – Он сдул со стола остатки и, словно примерный ученик, сложил ручки на столе, как бы предлагая свои услуги и в дальнейшем.

Продавец выглядел несколько ошарашенным. Он сидел неподвижно, продолжая на что-то надеяться. Дарья теперь уже наугад взяла еще один камешек и передала Евгению. Тот снова занес рукоятку ножа, но не попал по камню.

– Этот можно покупать. Хороший рубин.

Дарья кивком поблагодарила консультанта.

– Сколько вы первоначально хотели за все? – Она не сводила глаз с парня, который несколько воспрянул духом.

– Десять тысяч.

Дарья вопросительно посмотрела на Опекова.

– Здесь есть несколько крупных камней, думаю, что расходы будут не очень большими.

Она не могла не согласиться, потому как просто ничего не понимала в драгоценных камнях и не в состоянии была отличить стекло от рубина.

– Я возьму у вас все с одним условием. – Она, подобно умудренной жизненным опытом матроне, выдержала паузу. – Вы расскажете мне, как эти камешки попали к вам.

Несколько рубинов имели один и тот же цвет и, как предполагала Дарья, вполне могли быть частями некогда большого фаллоса.

Парень стушевался.

– Вы ожидали, что часть камней – подделка? – Опеков стал перебирать камешки, откладывая в сторону то, что было стеклом. Помимо уже раскрошенного, набралось еще пять.

– Шесть из семнадцати, довольно много. – Дарья достала деньги.

– Меня кинули, – произнес парень, запуская пятерню в светлые волосы и одновременно с шумом выпуская воздух.

– Я бы сказала, подставили. – Она обмахивала себя купюрами, словно небольшим веером, и ей это нравилось.

– Они обещали мне заплатить тысячу, если я продам эти камешки.

– Вот и хорошо. Вам удастся заработать эти деньги без проблем.

– Ошибаетесь, мадам, теперь без проблем не обойдется. – Он стал постукивать кончиками пальцев, довольно четко отбивая: пам-пам-парарам.

– Но если вы поступите благоразумно и промолчите, что покупатель заметил подделку, все будет очень даже ничего, – предположил Опеков.

– То есть мне предлагается держать язык за зубами. Это устраивает. Главное – получить свое, остальное меня не касается.

Дарья забрала камни, но не могла смотреть без сожаления, как купюры исчезают во вместительном органайзере.

– Его зовут Денис. Больше я ничего не знаю.

Она попыталась не дергаться. У Опекова дела с нервами обстояли несколько хуже.

– Но вы же сейчас к нему поедете отдавать деньги? – пытался уточнить Евгений.

Дарье очень не хотелось, чтобы Денис, если это тот самый Денис, встречался со своим скупщиком, принимая во внимание гонку за «Воздыхателем». Последствия этой встречи могли сказаться на физическом здоровье как Опекова, так и бывшего продавца. И, что еще более печально, Дениса таким образом можно только спугнуть.

Теперь к охраннику Виктору и бухгалтерше Польской следует прибавить старшего продавца Дениса. Целая банда. Но даже если это и так, то все они шестеренки. Поиски мозга займут еще некоторое время. Дарья надеялась добраться до корня.

– Ты на машине? – Она уже бренчала ключами от своей тачки.

– Нет. – Парню было стремно, что у этой вот телки есть колеса, а у него – нема. Поэтому он чаще, чем надо, смотрел в пол.

– Как тебя зовут? – Данилова на прощание пожала руку Опекову.

– Петр.

– Даша. Поехали, деньги отвезем.

Увидев, что в машине, к которой они идут, сидит плотный парень, Петя занервничал.

– А это кто? Муж, что ли? – Обычный вопрос молодых людей, на который дама сама ответила бы, замужем она или нет.

– Почти, – огорчила Петра девушка.

А он-то уже успел оценить стройность ее ног. Вот невезуха у парня, да? То с камнями, то с телкой…

У Грибова хватило ума не задавать вопросов. Он лишь кивнул Петру в зеркало заднего вида и продолжал жевать резинку, беспрестанно прочесывая взглядами местность.

Дарья ехала, следуя указаниям Петра. Он, в общем-то, мог бы и рта не разевать, но раскрывать карты было еще рано.

Увидев, что Дарья собирается войти в многоквартирный дом, а не в магазин, Грибов безапелляционным тоном сообщил, что идет с ней. Останавливать никто его не собирался.

В дверях Пашу, Дарью и Олега встречала великовозрастная женушка Дениса.

– Что-то вас слишком много, – заявила она, поставив руки в боки.

– Мы еще и в тельняшках, – обрадовал ее лейтенант и первым вошел в квартиру, оттеснив хозяйку.

Такой наглости она не ожидала и с полураскрытым ртом была вынуждена отойти в сторону.

Вообще-то Олег Иванович не слишком смахивал на культурного милиционера, он скорее походил на потомка спецназовца и тучной поварихи, нежели на утонченного джентльмена. О высшем образовании, что у некоторых людей написано над бровями, здесь и речи не было.

– Вы к кому? – Опущенная мадам пыталась что-то там начать, но ее потуги никого не интересовали.

– Где Денис? – Дарья попыталась установить контакт как женщина с женщиной.

– Как вы мне надоели, – протянула толстуха. – Он в своей комнате.

Не желая больше общаться, она удалилась к себе – ушла на кухню, а гости вошли в уже знакомую Дарье дверь.

Денис лежал на полу с простреленной головой. Привыкшая за время своей подпольной жизни и не к такому, Дарья даже не почувствовала дурноты.

«Ему было чуть за тридцать, – почему-то первым делом подумала она. – Теперь уже невозможно установить происхождение купленных рубинов. Следствие по делу о пропавшей композиции зашло в тупик».

Лейтенант тут же приказал ничего не трогать. Паша зарыпался, и на него надели наручники.

– Так вы менты-ы-ы, – прогудел он, падая на диван после легкого удара по скуле.

– Не дергайся. – Грибов вышел.

Жена влетела в комнату и, упав на колени перед неподвижным, лежащим около журнального столика телом, заголосила на тему «на кого ты меня покинул».

Дарья подошла к окну. Стекло цело. Она успела осмотреть труп, пока лейтенант ходил за супругой покойного. Пуля попала в голову. Кусочек свинца влетел скорее всего через открытую форточку.

Весна. Жарко. Первый этаж.

– Вы долго не заходили к нему? – Лейтенант попытался выведать у рыдающей женщины хоть какие-то детали.

Дарья подсела к ней и начала успокаивать, как могла.

– Десять минут назад он был жив, – выдавила сквозь плач супруга, после чего горе вновь поглотило ее.

Грибов подошел к окну. Кроме как из дома напротив, стрелять было неоткуда. Встав между форточкой и трупом, он определил несколько вероятных точек, с которых можно было вести огонь. Работа с киллерско-профессиональной точки зрения была выполнена на «отлично». Стеклышки даже не треснули.

– Надо проверить, – сообщил он вслух.

Дарья уже соединилась с Серегиным и рассказала о происшествии. Майор тут же потребовал лейтенанта.

– Есть, – только и ответил Грибов, всем своим видом показывая, что уходит.

– Я с тобой. – Дарья попыталась даже выйти из комнаты.

– А кто здесь останется?

– Я здесь останусь, – провыла супруга убитого.

– Нет, так не пойдет. – Грибов схватил Пашу и потащил его на улицу.

Лавочка около подъезда показалась ему весьма надежной, и он прицепил его наручниками к железной трубе, вкопанной в землю.

– Сиди здесь, – наставлял он задержанного. – Любая попытка побега, и у тебя фонарь под глазом.

– Да пошел ты, козел! – выругался Паша и получил за это по ребрам.

Бабка, увешанная сумками, шла мимо.

– Что же ты делаешь, бесстыжий? За что ты его бьешь?! Развелось вас… Всех перестрелять надо давно. Изверги.

Пока она говорила, Грибов еще пару раз шмякнул по Паше, внимательно наблюдая за реакцией старухи, чей язык не держался за зубами.

Задержанный не пытался ответить физически, но рот у него еще раскрывался:

– Бабушка, вызовите милицию, а то он меня до смерти заколотит.

– Сейчас, сейчас…

Видимо, последние слова достали Грибова, и он вытащил вторую пару наручников.

Теперь они сидели вдвоем.

– Можно идти осматривать дом, – высказался вслух Грибов, проверяя оружие на виду у мгновенно слетевшихся зевак. – Они будут здесь через пятнадцать минут, эта парочка никуда не денется.

– За что же ты женщину-то? – Дарья и сама иногда была совсем не прочь подшутить над кем-нибудь, но все имеет свои границы.

– Пусть посидит. Кстати, надо будет установить, кто она такая.

– Зачем?

Они шли к дому напротив, и сердечко у Дарьи стучало все чаще. Ей казалось, что преступник еще не оставил свою позицию и готов расстрелять их.

В этот момент пристегнутая к лавке женщина завизжала как резаная.

Паша больше не сидел на лавке, а лежал на земле. Руки пенсионерки были в крови.

Прежде чем выяснять, что случилось, Олег толкнул Дарью на асфальт и упал сам.

– За дерево, за дерево! – Он махал рукой куда-то в сторону, отползая за фонарный столб.

Дарья послушно залегла за тополем, хотя обхват его ствола в данный момент ее не устраивал.

Надо ли говорить, что пристегнутая наручниками к лавке женщина прощалась с жизнью, и делала это очень громко.

Снайпер продолжал бить.

Дарья умом понимала, что убийце пора уходить. Но кто решится высунуться сейчас и проверить, ушел он или все еще стоит с винтовкой около какого-нибудь оконного проема?

– Лежи и не высовывайся! – подсказывал Грибов, затаившись метрах в десяти от Дарьи.

Она это и сама понимала и потому никуда бежать не собиралась. Пока она падала на асфальт, сумка с сотовым телефоном отлетела в сторону и теперь лежала на открытом месте.

Увидев такое дело, немногочисленные прохожие старались побыстрее убраться от столь опасного места, которое четко обозначала орущая пенсионерка, так и не выпустившая из рук свои котомки.

Когда к дому подъехал патруль, два сержанта, не будь дураками, повылезали из машины так, чтобы кузов прикрывал их.

– Че за херня?! – выкрикнул один, высовываясь из-за багажника с обнаженным стволом.

– Снайпер лупит! – просветил Грибов, поворачиваясь лицом к подоспевшей подмоге. – Я лейтенант милиции. Вызовите по рации подкрепление.

Второй сержант, услышав, какое недоброе дело происходит тут, посреди города, подсуетился и действительно начал вызывать подмогу.

Дарья смотрела, как здоровые мужики ползают по асфальту словно черви, и ей становилось все хуже и хуже. Рассуждая весьма трезво, она ставила палачу пока отличные отметки. Если продолжать в том же духе, то теперь он должен был бы убраться отсюда как можно скорее. Не решил же он сдаться властям.

Высовываться из-за укрытий никто и не думал.

– Отстегните меня, я прошу, отстегните меня, – плакала бабушка.

Грибов хотел немного попугать ее, чтобы в следующий раз молча проходила мимо… Получилось, много попугал. Парень отдал богу душу, будучи бок о бок с ней.

Дарья решила поделиться мыслями:

– Может, он ушел?

– Хочешь пойти проверить? – ответил Олег, высовывая из-за столба один глаз.

– Надо подъезды проверить.

Данилова добавила это, продолжая демонстрировать стройные ножки вплоть до белых трусиков наблюдателям, заселяющим одноподъездную девятиэтажку и прильнувшим сейчас к окнам квартир. Да какой там кайф от боевика по телевизору. Тут в натуре не слабее творится. Кровь, трупы, милиция залегла за укрытиями. А прямо напротив свирепый убийца выискивает очередную жертву в оптический прицел. Зазевался немного – и ты труп. Сколько Грибов ни махал руками, неуклюже привалившись к столбу одним боком, чтобы люди отошли от окон, – никакого толку.

Кино, одним словом. Шоу. Орущая бабка привязана к трупу. Менты затаились за машиной.

– Давай посидим и подождем, а? – как-то оптимистично заметил девушке лейтенант.

Дарья согласилась и, кое-как вывернувшись-провернувшись, прислонилась спиной к тополю.

* * *

«СВД» нашли в первом подъезде, на лестничной клетке между третьим и четвертым этажами.

Отпечатков никаких. Свидетелей никаких. Надо ли говорить, что Серегин стремился помочиться на всех скипидаром.

Дарья с честью вынесла четырехчасовой допрос с некоторым пристрастием. Для того чтобы у нее осталась охрана, а также возможность быть в курсе событий, Данилова рассталась с закупленными камнями, будучи с майором наедине.

Он пожал плечами, убрал камешки в ящик стола и напомнил девушке, что она в большом дерьме, из которого прямая дорога под небольшой земляной холмик.

Дарья согласилась и пожелала ему поскорее добраться до убийцы.

Пока все совпадало. Виктор Гундарев действительно служил в сто первой дивизии внутренних войск и был там снайпером. По ходу службы никак себя не проявлял ни с положительной, ни с отрицательной стороны. Пришел на гражданку, кроме как в охрану, никуда устроиться либо не смог, либо не захотел. Как его наняли – пока неясно, но погоня за копейкой привела его к печальному результату: Антона продырявил, – слава богу, тот выжил, – а еще троих застрелил. Нормальный калым, да? Доработался до вышки.

* * *

Дарья вводила Антона в курс дела почти час. Он слушал, задавал вопросы, перебивал, с трудом верил в возможность убийства через форточку, но, так как экспертизой было доказано, что и Пашу, и Дениса убили из одного и того же оружия, был вынужден согласиться.

Внимательно выслушав все, что накопилось у Дарьи за довольно короткий промежуток времени, Антон тоже выдал новость:

– Хочешь верь, хочешь нет. Приходила продавщица, ну ты ее знаешь, Валя, и сообщила, что в магазин звонил Гоги и сказал, что из его дома, пока он разъезжал по России, украли тот самый меч стоимостью в сорок тысяч долларов.

– Но ты же говорил, что это невозможно…

– Горидзе считал точно так же. Я ведь, кстати, тоже был практически уверен в том, что надежно спрятал свое сокровище.

– Берестов! Это он. Он ворует везде. И в России, и в Польше, и в Турции, и, может быть, даже в Индии. Держу пари, что из Стамбула с товаром он еще не прилетел.

– Ну, меч через границу на самолете он не повезет, предположим, но в целом твоя версия мне нравится. И я, и Гоги были так или иначе в контакте с Берестовым. Где он, там кража. Только надо еще проверить, действительно ли он был в Турции.

Дарья загорелась.

– Я поеду прямо сейчас к нему домой. Мы должны знать. Он дал мне визитку, там есть адрес.

– Может, тебе не стоит больше никуда ездить?..

– Не волнуйся, ко мне приставили лейтенанта Грибова.

– Лейтенант, значит, молодой… – Голос его был наполнен грустью.

– Не переживай, ты лучше всех. К тому же у него есть невеста, и он этим очень гордится.

– Мне уже легче. – Он поцеловал ее в губы. – Ты уж не больно на рожон-то лезь. Скорей бы поймали этого стрелка. Он в городе и никуда не уезжал.

* * *

Дома – третий этаж старой хрущевки – Берестова не оказалось. Дарья, потирая руки о руль и ноги о педали, помчалась в аэропорт, надеясь, что рейс из Москвы еще не прибыл. По ее глубокому убеждению, Федор Яковлевич должен был возвращаться из трудной поездки в Турцию.

Олег сидел рядом и наслаждался тем, что ему не надо вести машину. Катают его по городу. Что еще надо человеку!

Она, запыхавшись, подлетела к окошку справочной и, пока ждала своей очереди, чуть не умерла от нетерпения. Смотреть расписание просто мочи не было, так хотелось получить еще одно, хотя и косвенное доказательство причастности Берестова к ограблению.

– Скажите, когда будет ближайший рейс из столицы?

– С минуты на минуту.

За это с нее слупили три тысячи, но она не обиделась.

Не веря в собственный успех, она вышла на улицу и уселась обратно в «девятку».

– Ну как? – вяло справился Грибов.

– Надо немного подождать.

По его бурчанию она поняла, что не очень ему это нравится.

Выбрав на стоянке место, с которого был виден выход с летного поля, Дарья включила музыку погромче и откинулась на сиденье. Теперь им надо подождать. Если коллекционер прилетит сейчас, она обязательно позвонит Серегину. Пусть помогает. В его интересах закрыть сразу три убийства.

Прошло пятнадцать минут, а самолета все не было. Лейтенант не стремился ее развлекать. Он смотрел в оба и, зная приметы человека, которого они встречают, время от времени дотрагивался до плеча Дарьи, и каждый раз все это было не то.

Хотелось есть. Оглядевшись, она увидела небольшой лоток, за которым светленькая девушка ее возраста продавала булки с сосисками. Хот-дог называется. По-ихнему – «горячая собака».

Джентльмен не был против, чтобы за едой прогулялась дама, а дама и сама была не против пройтись, потому как вся уже извелась.

Вышла из машины, прихватив с собой сумочку. Раскрыв кошелек, стала рыться в бумажках и чуть не наткнулась на широкую мужскую спину.

Некто успел к лотку вперед нее.

– Извините, – попросила прощения она, все-таки задев впереди стоящего носком туфли.

– Ничего, пустяки.

Он повернулся, и Дарья узнала бригадира «Металлоконструкции» Рому. Здоровяк, как ей показалось, был несколько не в себе.

– Встречаете кого-нибудь? – Он был в солнцезащитных очках, которые плохо скрывали синяк под глазом. Вряд ли повезло тому, кто с ним схлестнулся.

– Да, подруга должна приехать, – соврала Дарья. – Из Москвы, вот что-то самолет задерживают… А вы улетаете?

Он расплатился с продавщицей, после чего Дарье пришлось просить, чтобы ей не клали лук, и вынимать из кошелька деньги.

Рома с легким сердцем ответил, что летит отдыхать на юг и не собирается больше гнить в вонючем Саратове. Каково слушать это тем, кто остается, он не думал.

Наскоро попрощавшись, она прошла чуть дальше, от одного лотка до другого, взяла пару бутылок фанты и снова забралась в машину.

Надо ли говорить, что Олег был не против газировки.

Вскоре рейс прибыл, но никакого Берестова она не увидела. Следующий был только через четыре часа, и в это «окно» она решилась по второму разу заглянуть к Федору Яковлевичу.

* * *

– Здра-а-а-вствуйте! Ну, проходите, проходите. – Объект ее поисков стоял перед ней в домашних тапочках, шортах и майке. В руке – чашка чая.

Олега удалось уговорить остаться в машине. Термин «хороший знакомый» несколько его успокоил.

Квартирка Берестова была обставлена весьма и весьма. Во всех углах какие-то вазы, на полках статуэтки. Полно всяческих интересных вещичек. На входе в глаза бросалась голова крокодила.

– Настоящий? – Дарья, не разувшись, уже совала руку в зубастую пасть.

– Да, это чтобы недобрых гостей отпугивать. Но, естественно, этот страж не про вашу душу. Вы, наверное, пришли рассказать мне что-нибудь интересное.

Он пригласил ее в зал, где, кроме всего прочего, девушка обнаружила очередную голову. На этот раз она принадлежала кабану.

– Вы что, охотник?

Берестов чуть задрал голову вверх:

– Про крокодила ничего сказать не могу, а вот кабан – мой трофей. Я снял его из винтовки с оптическим прицелом. Знаете, прямо в голову. Видите? – Он подошел и показал пальцем входное отверстие, которое почти не было заметно.

«Или эта скотина вообще потеряла всякую осторожность, или это просто совпадение. Каким надо быть подлецом, чтобы вчера стрелять в меня, а сегодня, улыбаясь, рассказывать, какой он удачливый охотник. Тогда как же быть с Виктором Гундаревым? Может быть, стрелков двое? Один мажет, другой попадает».

– Вы о чем-то задумались? – Он с отеческой заботой смотрел на нее.

– Да нет, ничего. – Она посмотрела на него заинтересованно: глазом. – А можно взглянуть на ваше оружие?

– Конечно, пойдемте! – Он провел ее в другую комнату, где у него был сейф.

У Берестова, кроме винтовки с оптическим прицелом, был еще и дробовик.

Вначале он взял двухстволку. – Это «ТОЗ-12» с вертикальным расположением стволов «бокфлинт». Хорошее ружье, когда охотишься на мелкую дичь. Утка, гусь. А это – на крупного зверя: волк, кабан. – Он отдал ей двухстволку и вытащил винтовку. – Обойма на пять патронов. Стрелял я из нее всего десяток раз, но впечатления непередаваемые.

– Хорошие или плохие?

– Ну-у-у-у! Дух захватывает.

Дарья поменялась образцами с коллекционером и напрягла обоняние в тот момент, когда решилась заглянуть непосредственно в дуло.

– Я бы на вашем месте никогда этого не делал. – Он забрал у нее оружие. – Вы никогда не должны забывать о технике безопасности. А уж смотреть в дуло… – Он принялся ставить стволы на место, а Дарья, так ничего и не унюхав, стала рассматривать голову енота.

– У вас в каждой комнате чья-то голова.

– Нет, вы ошибаетесь, только здесь, в зале и в коридоре. А вы глазастая – все уже видели. Что касается голов, здесь больше смотреть нечего.

– Вообще-то я пришла к вам за консультацией.

– Всегда пожалуйста. – Он загорелся и не скрывал интереса к еще не озвученной проблеме. – Что же вы хотели узнать?

– Можно распилить рубин?

– Это вы о том камне, который заменяет член у «Воздыхателя»? Можно. И воры скорее всего так и поступят. Такой большой камень никому не нужен – с ним одни проблемы. Будь я на месте похитителя, обязательно поступил бы именно таким образом. Безопасность. – Он постучал себя по начинающей лысеть макушке. – Надо думать о собственной шкуре.

– То есть чем больше времени проходит со дня похищения, тем меньше шансов увидеть всю работу целиком.

– Конечно! А вы поставьте себя на место преступников… Если они не воровали эту вещицу под заказ, то скорее всего переплавят, распилят и – в работу ювелирам, которые изготовят неплохие вещички помельче.

– Вы знаете кого-нибудь, кто занимается подобными вещами и к кому могут обратиться?

– Я уже после нашего разговора обзвонил друзей, но, к сожалению, ничем помочь не могу. Кажется, ваше расследование зашло в тупик?

Дарья призналась, что так оно и есть.

– Очень жаль, мисс. Но вы еще молоды. У меня такие подозрения, что вы хотите попробовать себя на ниве частного сыска.

Дарья не знала, что и ответить этому господину, восседающему в глубоком кресле посреди роскоши.

– В последнее время моя жизнь напоминает одну большую разборку.

– Но вам это нравится?

В сумочке заверещал телефон, и она была этому рада. Звонил Серегин. После того как она купила его за камушки, он обещал сообщать все подробности, касающиеся этого проклятого дела.

– Дарья, приезжай ко мне на работу. Покажу несколько фотографий.

– Вы его взяли? – Она задала самый больной для нее вопрос.

– Да. Нашли, – донеслось с того конца света.

Она не сводила глаз с Берестова. Тертый черт старался понять, что же ей отвечают с того конца. Он, как ей казалось, с натуги должен обязательно испортить воздух, так ему хотелось узнать содержание разговора.

– Друг? – Заискивающая интонация и слащавое выражение лица не красили Федора Яковлевича.

– Знакомый, – Дарья вышла в коридор и стала обуваться.

– Уходите? – Он вел себя слегка неестественно. – Может, посидите со мной? У меня неплохая коллекция.

– Охотно верю. – «Решил подцепить меня. Хорош хахаль». – Мне надо идти.

– Жаль, с вами приятно общаться. – Он просто хотел ее, вот и все объяснение этой нервозности. Зрелый одинокий мужчина.

* * *

Как выяснилось, каждый думал об одном и том же человеке, о Гундареве.

– Проходите, – пригласил Леонид Павлович.

Дарья сразу же определила, что настроение у майора весьма серое.

– Вы уделите мне несколько минут?

– Конечно, иначе я бы не пригласил вас. Вот, полюбуйтесь. – Он бросил на стол цветные фотографии довольно высокого качества.

Дарья просматривала стопку очень быстро, тем временем майор комментировал:

– Его нашли в подвале многоэтажного дома. Потекли трубы, и слесаря наткнулись на тело.

Охранник, стрелявший в нее дважды, а может, и трижды, лежал на земляном полу в неестественной позе, запрокинув руки и ноги за спину.

– Похоже, он был связан.

– Ничего подобного. У него просто сломан позвоночник. Следствие сильного удара по спине.

– И какие версии?

– Ну, по вашему случаю дело можно считать закрытым, а того, кто убил Виктора, будем искать. Если он вел столь рискованный образ жизни, можно предположить, что рано или поздно именно такой конец его и ожидал. Или вы не согласны со мной?

– Почему? Согласна. – Дарья вернула снимки.

– Тогда почему же вы ведете неспокойную жизнь? Хотите найти сокровища? Может, куда безопаснее просто искать клад по ночам, как дядя Федор из Простоквашина, нежели влезать в дело, где кровь льется рекой? – Майор налил себе водички и залпом выпил. – Мы же нашли стрелка. Что вам теперь может портить кровь?

– А вы уверены, что из снайперской винтовки стрелял Гундарев?

Майор несколько судорожно потер затылок:

– Послушайте… Я понимаю, вы напуганы. Поверьте, это пройдет. Все закончилось. Стрелять в вас больше некому. Антон, насколько я знаю, идет на поправку. Перестаньте терзаться. Идите домой, примите ванну, отоспитесь, хорошо покушайте – в общем, устройте себе небольшой праздник.

Она бы слушала его речи и дальше. Тембр голоса, смысл самих слов, плавные движения рук во время монолога – все это успокаивало.

– Охраны у меня больше не будет?

– Ни у вас, ни у Антона.

– А как же женщина? Бухгалтерша? Вы что, забыли?

– Она в розыске, будем надеяться…

– А если она наймет киллера?

– Для чего? Вы можете принести ей какой-то вред?

– Месть.

– Скорее мстить должны вы, а не она. Идите домой. – Он просто выдворял ее из кабинета, а заодно и из своей жизни.

Для него дело о стрельбе в квартире Серебрякова закрыто. Дело об убийстве Дениса и Петра тоже закрыто. Раскрываемость растет.

– Но кто-то же убил Гундарева…

– Идите и не забивайте себе голову тем, что вас не касается.

Дарья попрощалась и вышла в коридор, где сидел Грибов.

– Лейтенант, – она обратилась к нему как к вассалу, – вы больше не со мной.

Он так и не поднялся со своего места.

Цокая каблуками по улице, Данилова смотрела на людей, спешащих по своим мирским делишкам, делам и делищам. Все какие-то взвинченные и все суетятся ради того, чтобы иметь не только на хлеб, но и на масло. Неужели по ним стреляют, прямо по всем и по каждому? Нет, не стреляют. Тогда почему они не радуются жизни? Она и то чувствует себя на подъеме, хотя денег у нее только убавляется, а до недавнего времени по ней палили каждый день.

Для того чтобы решить, как быть дальше, ей непременно надо посоветоваться с Антоном. Серегину можно было бы рассказать о краже меча в Турции и о провалившихся подозрениях насчет Берестова… Кстати, Федор Яковлевич – охотник и в случае чего мог и по человечку «стрельнуть», так что далеко не все еще здесь ясно.

Дарья надеялась, что заплатила майору очень даже много. Стоимость камней была ведь десять тысяч долларов. Правда, взамен он нигде и никогда не упомянет ее имя, и, кроме того, обеспечил охраной, и, как было условлено, сообщал все новости. Но «Воздыхатель»-то до сих пор не найден!

* * *

Пациент встретил ее улыбкой и долгим поцелуем. Он с нетерпением ждал новостей, а потому попросил не медлить и выкладывать все как есть.

Дарья кормила его с руки бананами и одну за другой выкладывала карты на стол.

– Майор очень быстро хочет отстраниться от этого дела, – согласился Антон. – Но давить на него не стоит, лучше подкинуть работенку. Все-таки он – шестеренка одной большой системы, и было бы неумно не использовать это обстоятельство. Он хапнул с нас столько, сколько другие люди не накопят за все годы службы.

– У тебя есть идеи? – Очередная банановая корка полетела в пакетик, приспособленный для мусора. Бананы во рту Барова таяли один за другим.

Прожевав, он показал рукой, что не прочь слопать еще:

– Почему бы ему не попросить своих коллег, тех, кто занимается кражами, проявить немного расторопности? Глядишь, где-то всплывет крупная партия золота.

– Ты полагаешь, что «Воздыхателя» больше нет?

Баров усмехнулся.

– Я согласен с Федором Яковлевичем. У нас нет шансов.

– Ну почему ты не хочешь поверить, что кто-то заказал это похищение? Ведь из сейфа ничего больше не пропало.

– А днем там ничего и нет. Они работали днем. – Иногда его уверенность в собственных словах была просто фанатичной. Одним словом, директор.

– Но какой резон, если ночью можно было взять гораздо больше?

– Может, их поджимало время. – И тут он понял, что сам ответил на вопрос о заказанной краже.

– Именно! Они должны были спешить!

– Предположим. Неплохо бы теперь узнать, кто и куда торопился.

– Вряд ли столь дорогую штуку повезли на самолете. – Дарья теперь постоянно принимала во внимание строгий контроль при посадке в авиалайнер.

– Согласен. Частный транспорт?

– Самый вероятный способ. Но у них не было гарантии, что ты не обнаружишь пропажу в тот же день. Я бы на их месте постаралась побыстрее смыться с товаром подальше от города.

– Или передать его кому-нибудь.

– Нет, так у нас ничего не выйдет. – Дарья не заметила, как сама начала есть гостинец вместе с пациентом. – Мы будем здесь разглагольствовать, а неустановленные факты так и останутся неустановленными.

– Может, поговорим о рубинах?

– А что рубины?

– Если предположить, что фаллос Воздыхателя цел, тогда те рубины, которые приносил Паша, уловка. Это же хорошо организованная засада. Смотри. Тебе звонит Опеков и говорит, что придет продавец, ты едешь туда. Дальше Паша колется, и вы направляетесь к Денису, но того уже нет в живых, выходите на улицу, и здесь убивают посредника. Все. Обрыв цепочки.

– Ну не Польская же в них стреляла.

– С другой стороны, работа четкая, а стрелявший в меня и в тебя Гундарев очень нервничал. Как можно столько раз промахиваться? У него просто крыша ехала.

– Я не знаю, что мне делать.

– Ничего. Я же говорил, что мы уже никогда не найдем статуэтку.

– И ты смиришься с этим?

– Я не разорен. Через год мне снова станет легче дышать, в финансовом плане. Да и здоровье к тому времени поправится.

– Ты сдаешься? – Ей не хотелось, чтобы зеленая тоска поглотила Антона.

– А что прикажешь делать? Всю оставшуюся жизнь посвятить поиску безделушки?

Она вскочила со своего места:

– Сколько ты мне дашь за то, что я найду «Рубинового воздыхателя»?! А?! Мне не безразлично, далеко не безразлично! В меня трижды стреляли! Я ночи не спала! Сколько ты заплатишь за работу?

– Я тебе ничего не заплачу. – Голос его был грустным. – Если ты когда-нибудь найдешь эту статуэтку… в общем, она твоя. Я думаю, это вполне приличное вознаграждение.

– Договорились.

Она вышла на улицу и полной грудью вдохнула свежего воздуха. Так легко бывает ей всегда, когда она выкидывает за борт жизни очередного ухажера.

«А я ведь его почти любила. Точнее, не его, а того, кем он казался… Что ж, пора браться за дело. Но прежде всего неплохо бы воспользоваться советом майора и как следует отоспаться».

* * *

Сон – великая способность отдыхать, данная нам природой. Вряд ли кто из нас смог бы протянуть дольше десяти лет, если бы пришлось обходиться без сна.

Сну мы обязаны восстановлением сил и свежестью мысли. Проснувшись, Дарья поняла, что она сегодня опровергнет все эти банальные догмы.

С соображающим аппаратом у нее творилось нечто невообразимое. Она была голодна и в то же время разбита, как старое корыто у ног пушкинской старухи. Майор обманул: никаких улучшений не чувствовалось, хотя она и старалась отрешиться от окружающего мира, прорелаксировав вечером в ванной, а затем напившись горячего чаю так, что прошибло сразу несколько потов.

На кухне маман уже сновала из одного угла в другой.

– Сегодня у нас гречка, – заявила она тоном президента, впрочем, как и всегда по утрам. Данная фраза означала, что, если ты не хочешь гречку, пей чай или кофе и не говори, что я не готовила тебе, а мне пора на работу – добывать на жизнь. Правда, в последнее время Дарья ставила под сомнение целесообразность маминой работы. Конечно, ей надо было доработать до пенсии, но на этом и заканчивались все аргументы. Мнимые и реально существующие ухажеры дочки приносили в дом куда больше.

От гречки Дарья и не думала отказываться. Положив себе побольше масла, она умяла тарелку с горкой. В процессе чаепития стала ловить себя на том, что прилив свежих сил должен неизбежно состояться. Так и случилось. Когда посуда была вымыта и расставлена по местам, у нее уже свербило в заду от желания тут же что-нибудь предпринять. Мысль гениальная посетила в процессе подметания пола.

Прокрутив в голове беседу с Берестовым, она пришла к выводу, что при надлежащей подаче собственного тела любой джентльмен может утратить дар речи и угодить в ее сети без особых проблем. Причем не обязательно даже ложиться под него. Достаточно будет одного намека на возможность такого финала. Таким образом, решено было покрутить задом без каких бы то ни было последствий для оного.

Федора Яковлевича дома не оказалось. Пришлось звонить по рабочему телефону, указанному на визитке. До этого ей не приходилось пока тревожить Берестова на работе. Впрочем, почему тревожить? Она оказывает ему честь тем, что лично опускается до него.

Как удалось установить в процессе непродолжительной беседы, закончившейся высказанными вслух надеждами на скорейшее свидание, работал Берестов «в центре». Профессия его на визитке, которую он отдал ей, указана не была. Оставалось только догадываться, кто он и что он. То есть, говоря попросту, по-английски, «ху из кто?».

Занимается коллекционированием украшений, любит охотиться, но где на это все находит средства – тайна за семью печатями.

Они договорились встретиться через полчаса у него дома. Если бы Дарья знала, что ей придется просидеть в машине у дома Берестова еще битый час, она бы успела прошвырнуться по магазинам.

Неудивительно, что к тому моменту, когда коллекционер подъехал, она вся уже извелась. Но между тем успела сделать весьма полезное дело: составила список вопросов, которые собиралась задать любителю вывешивать крокодильи головы в закоулках квартиры.

У него была «Ауди». Наверняка подержанная, но вид у нее был – вполне и весьма.

Вошли в квартиру. Тут джентльмен предложил даме коньяк, но гостья отказалась, и тогда они сошлись на второй части питейной традиционно-жизненной процедуры: стали пить кофе.

Третьей частью, насколько это известно всем жителям планеты Земля, является непосредственно секс, причем вполне вероятно, что прямо на том же столе, где красуется недопитый или, как в данном случае, неоткрытый коньяк и опустевшие чашечки кофе плюс недоеденная коробка конфет. Но это, как показывает практика, вещь поправимая, поскольку вся ночь или – как опять же в нашем случае – весь день впереди.

Выставив напоказ стройные ножки, Дарья пила кофе с шоколадом и вела степенную беседу о погоде.

– Весна в этом году прямо-таки идеальная.

Бедный Федор Яковлевич плохо скрывал, что внутри у него все сжалось от осознания привалившего ему счастья. Ну еще бы, такая телочка недоеная к нему забрела.

– Вы правы, очень тепло и солнечно. – Он отвечал несколько однозначно и кратенько, хотя любая женщина хочет, чтобы ей давали полный и развернутый ответ. Отвечать односложно – прерогатива прекрасной половины человечества.

– Когда вы планируете следующий раз отправиться на охоту? Я припоминаю: у вас дома хранятся такие длинные тяжелые стволы.

– Было пару раз – выезжал в апреле, да неудачно. Теперь будем ждать осени.

– Один ездите? – Она поиграла ножками. Теперь на полу была правая, а свободно покачивалась левая. Результатом проведенной операции было робкое позвякивание чашечки о блюдечко: донышко чашечки никак не могло попасть в выемочку блюдечка. Какой нерасторопный.

– Когда как, – вильнул Берестов. – Вы не хотите сообщить цель нашей встречи?

«Ты погляди че. Настырничает».

– Вы в прошлый раз хотели показать мне свою коллекцию. Я наконец нашла свободное время.

Повисла пауза. Берестову необходимо было подумать, с чего бы это сразу вот так вот прямо заглянувшая к нему девица, одержимая идеей найти то, что ей не принадлежит, решила ознакомиться с коллекцией.

– Моя коллекция в спальне, пойдемте. – Он поднялся первый и подал Дарье руку.

«Ты сама напросилась», – напомнила себе сыщица. «Сыщица» – нечто среднее между «самка» и «волчица».

Спаленка была небольшая, но очень даже уютная, а двуспальная кровать, стоящая на некотором возвышении, так и манила попрыгать на ней.

Он не выпускал ее руки. Глаза его блестели, но он не терял контроль над ситуацией.

– Вы, наверное, за границу часто ездите?

– Бывает, – согласился Берестов, заходя сзади и обхватывая талию Дарьи.

Она и не думала дергаться.

– Знаете, я часто думала… Откуда вы знаете, что кольцо, которое вы чуть было не купили, то есть оригинал кольца, было в коллекции этого поляка…

– А-а-а, пан Стецкий. Бедняга. Он даже издал свой небольшой каталог в надежде удивить мир. Не вышло. Наивный малый. Но как только появилось печатное издание с описанием всех экспонатов, цены на его колечки стали расти. Правда, к этому моменту у него ничего уже не было. В Польше его добро стоило сто тысяч долларов. После выхода в свет хорошо проиллюстрированной брошюрки цена поднялась в два раза. Это легко объяснить. Появились люди, которые хотели купить или одно, или другое, или все.

Она не хотела говорить, что знакома с Горидзе лично, поэтому придумала небольшую историю:

– Антон рассказывал мне про своего приятеля в Стамбуле, а тот, в свою очередь, говорил о вас, так как вы с Антоном из одного города…

Его руки уже сжимали ей груди.

– Вы говорите о Гоги?

– Да.

– Может быть, оставим это на потом? – Он стал целовать ее шею…

– Может…

Дарья не дала ему шанса. Она взяла инициативу в собственные руки, подмяв его под себя. Агрессивная манера ему нравилась. Не он брал ее, а она его. В данной случае, когда из партнера надо было вытянуть информацию, ее поведение было несколько рискованным. Действуя напористо, чего явно не ожидал Берестов, она легко могла отбить у него всякую охоту к разговорам. Не каждый мужчина любит, чтоб женщина подчиняла его себе. Другое дело, если это только игра на момент соития. Начиная игру для взрослых, Дарья не предполагала, что он еще возьмет свое.

Выдержав все атаки, он распластал ее на кровати и принялся за дело, просто-таки раздирая ее на части…

Через час они уже дремали на чистом розовом белье, не собираясь никуда вскакивать и бежать. Кстати, одно из преимуществ длительного свидания.

– Кто бы мог подумать… – Она признавалась в том, что недооценила Федора Яковлевича.

– Да я и сам не ожидал, – признался он. – Думаю, ты желаешь вернуться к разговору о Гоги.

Она не стала юлить.

– Я бы не отказалась.

– Здесь нет ничего необычного. Я зашел к нему в магазин в центре Стамбула. И кто бы мог подумать, что увижу на прилавке золотой браслет, усыпанный крупным жемчугом, и удивлюсь его стоимости.

– Что, тоже просили очень мало?

– Да ну, не то слово. Я собирался было его забрать, но тут некий господин напрямую предложил цену раза в полтора большую. Я не мог перебить его. И, что бы вы думали, – эти черномазые продали ему то, что должно было достаться мне. Кому бы я ни рассказывал эту историю, мне никто не верит. Не желая мириться с обстоятельствами, я увязался за этим господином, желая узнать, сколько он хочет за браслет. Каково же было мое удивление, когда он заговорил по-русски. В магазине разговор шел только на английском. В отличие от меня, говорил он чисто – акцента я не заметил. Европеец – да и только.

– И кем же оказался этот человек?

– Его звали Иннокентий.

Дарью передернуло. Второй поставщик Антона!

– Обосновался он в Арабских Эмиратах и жил торговлей. Я обещал ему приехать в гости за браслетом, но он, мягко говоря, был против. Собравшись с силами, я поднял цену с трех до шести тысяч долларов, но он не соглашался. Так, препираясь, мы узнали друг о друге, что оба коллекционируем украшения, а при случае и торгуем ими. В тот же день я встретился и с хозяином магазина – Гоги, который внимательно выслушал меня и пообещал наказать продавца. Но я до сих пор уверен, что никакого наказания не было.

– А не могло быть так, что цена на этот браслет была занижена не случайно? – Дарья повернулась на спину и уставилась в подвесной потолок.

– Такое случается. Именно за это я и люблю Восток. Если вы соображаете, что к чему, то иногда можно выцепить такую вещицу, на которой можно затем сделать тысячу процентов прибыли.

– Неужели?

– У русских коллекционеров свой взгляд на ценности, особенно здесь, в провинции.

– И вы этим пользуетесь?

– А как же, Дашенька! Милая моя! Конечно, пользуюсь!

– И на это живете?

– Живу. – Он поцеловал ее и стал потихонечку подминать под себя.

– Что? Еще раз?

– Неужели ты против?

* * *

Мысль о том, что цена на браслет в Турции и на кольцо в России занижена не случайно, не давала ей покоя. В голове скопилась масса вопросов. На часть из них должен был ответить Антон.

– Здравствуйте, больной. – Она вошла к нему в палату, которую он делил теперь с тремя выздоравливающими.

– Ты? Я думал – мы с тобой больше не увидимся.

– Это чисто деловой визит, – присаживаясь, успокоила его Дарья.

– Вижу, гостинцев нет.

– Неправда. – Она вытащила из сумочки несколько упаковок поливитаминов и аскорбиновую кислоту с глюкозой. – Вот, зашла в аптеку.

– Спасибо. Что же привело сыщика к пострадавшему от бандитской пули?

– Мне надо знать ответы на некоторые вопросы.

– Игра «Что? Где? Когда?» началась. За знатоков играет Антон Баров, за телезрителей – Дарья Данилова. Первый вопрос. – Он сделал вид, будто ударяет в гонг.

– Против знатоков играет Горидзе Георгий из Стамбула и просит ответить, почему он специально занижает цены в своем магазине?

– Знатокам необходимо подумать. – Он отвернулся от нее, а когда посмотрел вновь, от прежнего Антона – раненого парня на больничной койке – не осталось и следа. Теперь на нее смотрел деловой человек. И неважно, что вместо строгого костюма на нем больничная пижама. – Телезрители уверены, что хотят услышать правильный ответ?

– Да, – подтвердила Дарья.

– По мнению знатоков, это делается для того, чтобы получить легальный документ на ворованную вещь. При пересечении границы возможны неурядицы, все-таки речь идет о золоте. Для того чтобы вещь была куплена по всем правилам, директор выставляет ее на продажу, и в тот же день приходит покупатель, который забирает ее. Ясно, что покупатель и директор – одна команда, в то время как продавцы не имеют ни малейшего понятия о том, что происходит. Это самый простой способ легализовать ворованный товар, а цена занижается лишь только из-за того, чтоб не выкладывать слишком много. Ведь речь идет о наличных.

– В таком случае в игру вступает, – Дарье нравилось это развлечение, – директор ювелирного магазина в городе Саратове Антон Баров. Он спрашивает: почему у него в магазине лежало кольцо, которое стоило куда больше? Неужели по той же самой причине?

– Ответ знатоков. – Антон приподнялся на кровати чуть выше и теперь почти сидел. – Директор увеличил цену на все закупленные изделия на пятьдесят процентов, не вникая, какое кольцо должно стоить дороже, а какое дешевле.

– Третий раунд. Дарья Данилова из того же Саратова спрашивает: значит ли это, что директор магазина не преступник?

– Ответ знатоков: директор честный коммерсант.

– Тогда вопрос номер четыре от коллекционера Берестова, опять же из Саратова: как полагают знатоки, почему к Гоги за дорогим браслетом, который стоил у него очень мало, пришел некто Иннокентий из ОАЭ?

– Ответ знатоков – вероятно, они знакомы.

– Тогда ответ на вопрос номер три вызывает сомнения. Может ли быть чистым директор магазина из Саратова, если директор магазина в Стамбуле и коллекционер из Эмиратов люди явно нехорошие?

– Похоже, меня крупно имели несколько лет подряд. – Ему уже не хотелось играть.

– Тогда последний вопрос. Назовите мне человека, который чаще других покупает у вас украшения. – Дарья затаилась. Антон мог и не знать.

– Не знаю, – покачал он головой.

Ее настроение сейчас напоминало проседающий под ногами грунт.

– Но, вероятно, знает Валя. Она-то постоянно работает.

– Давно она к тебе заходила?

Баров ответил немедленно:

– Только в тот раз, когда звонил Гоги. Ты могла бы съездить к ней, она сейчас в отпуске – до тех пор, пока я не вылечусь.

– Я, конечно, прокачусь, но если честно, то мне кажется, что ехать некуда.

– Ты думаешь, она мертва?

– Нехорошо, конечно, но обстоятельства дела на другие мысли как-то не наводят. – Она почувствовала, что ей снова стало плохо. Снова страшно. – Давай адрес.

– Я тебя прошу, будь поосторожнее.

Собрав волю в кулак, она попрощалась с Антоном и понеслась в гости к Вале.

* * *

Валя жила в двухэтажном доме в старом центре города. Чтобы подняться к ней на второй этаж, надо было войти во двор и по прогнившей деревянной лестнице подняться на высокое крыльцо. Войдя в дом, пройти по узкому темному коридору, вдоль стен которого стояли какие-то прохудившиеся ведра и тазики, затем найти лестницу, ведущую на второй этаж, и по скрипучим ступенькам добраться наконец до квартиры номер четыре.

У японцев четверка означает смерть. Дарья это знала, но надежда умирает последней.

Постучав в тонкую дверцу, она терпеливо стала ждать, что произойдет. Так как ей никто не спешил открывать, она повторила. Тишина. Пришлось еще раз.

Соседняя дверь застонала, и совсем седая старушонка высунула голову в плохо освещенный коридор.

– Чего стучите? – пропела она. – У Вальки второй день тихо. Ейный барин в отпуск ее отправил, может, уехала куда?

– Вы не знаете куда?

– Опосля того, как она забыла принести мне хлеба, мы с ей не общаемся.

– Думаю, это серьезно, – согласилась Дарья. – А у вас чисто случайно нет ключа от ее квартиры?

– А как же нет. Есть! У нее ж стиральна машина, я у нее с бельем вожусь.

– Логично. Тогда, может, откроете?

– Вам зачем? – Она уже выползла наружу полностью. – Я вас не знаю. Вы кто такая?

– Я подруга того самого барина. Впрочем, могу и не заходить. Вы сами войдите и посмотрите, все ли в порядке.

– Никак, случилось чего? – Старушонка была маленькая, сухонькая, но, судя по ее высказываниям, весьма вредная.

– Посмотрите, пожалуйста, – несколько настойчиво предложила Дарья.

– Ты, дочка, не сходишь мне за хлебом?

– Схожу, только откройте дверь.

– А откуда я знаю, что ты не воровка?

– А вы и не знаете, но дверь-то открыть надо.

Препирательства закончились победой Дарьи. Шамкнув губами, бабуля скрылась у себя в каморке минут на пять. Когда она появилась снова, в руке у нее белел листочек бумаги.

– Вот, – подала она Дарье.

– Да тут целый список, – протянула Данилова. – Чай, сахар…

– Деньги вам нужны?

Вопрос потряс девушку, но, поглядев на то, чего хотела старуха, она отмахнулась.

– Не надо, я так возьму.

– Что, уже в магазинах все бесплатно? – не унималась бабка.

– Вы открывайте дверь, а после я схожу за продуктами, посмотрим, что там. – Дав команду, Дарья заняла выжидательную позицию.

– Вот и умница. – Бабка сняла с шеи ключ, который висел у нее на размахрившейся бельевой веревочке, и стала открывать дверь.

Обращаться с замком она умела. Раз-два – и готово.

Дверь отошла в сторону, и они оказались в крохотной прихожей. Налево кухонька, направо комнатка.

– Она живет одна? – Дарья заглянула в кухню. Она не могла поверить, что в таком запустении живет женщина.

– Одна, совсем. Только вот я у нее.

– Вы что, родственники?

– Нет, я просто… Ох!

Дарья бросилась на громкий вздох, чувствуя, как разгоняется сердце.

Она застала скорбную картину. Посреди комнаты на полу лежала Валя с простреленной головой, а прямо на ней – умирающая бабка. Лицо ее посинело, изо рта доносился слабый хрип.

– Сердце, – прошептала она, хватаясь за грудь.

Очень скоро остекленевшие глаза стали смотрели на мир абсолютно безразлично.

Дарья осмотрелась. Старый диван, черно-белый телевизор на тумбочке. Два старых стула с прохудившейся обивкой, из-под которой торчали белые клочья наполнителя. Пожелтевшие от времени обои.

Убили Валю выстрелом в голову. Что она знала? Кому стала неугодна?

Теперь уже на эти вопросы вряд ли удастся получить ответ. На такой жаре тело быстро начинает разлагаться, а здесь пока и запаха нет.

* * *

Осмотрев рану вслед за судмедэкспертом, Серегин поднялся и подошел к окну.

– Что, снова через форточку? – произнес он вслух, собственно, ни к кому не обращаясь. Дарью, по его личному распоряжению, не трогали и с места преступления не выпроваживали. Поэтому у нее была возможность подать голос.

– Я осмотрела окно, там нет ничего интересного.

– Есть пуля! – доложил лейтенант Колбин.

Все повернулись к нему. Раскрошенная штукатурка вокруг небольшого отверстия четко обозначала место, куда вошел свинец после того, как разнес голову Вали.

– Придется покопаться, – тут же сообщил подоспевший эксперт, – глубоко засела, но, судя по входному отверстию на голове жертвы, – это скорее всего тридцать восьмой калибр.

– Ну так доставайте! – поторопил Серегин. – Кто-нибудь знает, когда ее убили?..

Судя по температуре тела, Валю убили всего три часа назад.

– Похоже, наш стрелок жив, только на этот раз пользовался он пистолетом.

Они вышли во двор. Серегин закурил, чего Дарья от него не ожидала. Сама она предпочитала успокаивать нервы либо сексом, либо спиртным, а в данный момент ни то, ни другое не представлялось возможным.

Майор признался в том, что рано закрыл дело, но не забыл добавить, что преступлений много, а людей, как всегда, не хватает.

– Теперь все по новой? – осведомилась Дарья.

– Нет, мы просто продолжим то, что начали. Работает он хорошо, следов не оставляет, свидетелей тоже. Как вы здесь оказались?

– Я решила узнать у Вали, кто чаще всего делал покупки в магазине Барова.

– И что бы вам это дало?

– Если бы она назвала имя, я бы могла с уверенностью сказать, что он замешан.

– Ну-ка объяснитесь, – потребовал Серегин.

Дарье пришлось открыть карты. Ей, кроме всего прочего, было просто страшно. К тому же майор был на ее стороне.

– У меня есть теория, что магазин Барова служил неким перевалочным пунктом для разного рода безделушек, которые воровали по всему миру. Он ввозил в страну украшения, покупая их в Турции у Горидзе или в Эмиратах у Иннокентия. Эти двое поняли, что Антон ничего не смыслит в ювелирных изделиях, и скорее всего научили его работать. Он сегодня признался мне, что тупо накидывал пятьдесят процентов на все подряд. Оба этих человека наверняка промышляют воровством, и здесь в Саратове есть кто-то, кто по вполне легальному каналу получает весьма дорогие экземпляры. Я и то уже поняла, что стоимость вещи определяется не только пробой золота или его массой в изделии, но любая вещь имеет еще художественную и культурную ценность, а Антон не слишком-то утруждает себя изучением каталогов. Ему суют все подряд. Он смотрит на то, сколько карат в камне, какая проба, остальное его мало интересует. Зато того, кто частенько заходит в магазин, это вполне устраивает.

– Предположим. – Майор слушал ее внимательно, и чем больше она говорила, тем большим уважением он к ней проникался. – Но каков мотив похищения «Воздыхателя»?

– Я думаю, этот некто знал, что ему должны сюда переправить, но в назначенный срок не получил посылочку, и тогда пошло-поехало.

– Антон зажадничал?

– Скорее всего. Но тогда непонятно поведение Гоги. Или он большой артист, или «Воздыхателя» направлял не он, а, например, Иннокентий – коллекционер из Эмиратов.

– И здесь уже все было готово. У настоящего покупателя текли слюни. – Майор с удовольствием добавил пару крупных мазков в вырисовывающуюся картину. – Вам не кажется, что пора бы вашему другу рассказать нам правду?

– Кажется, только он уже не друг мне. – Дарья отрешенно смотрела на зеленую травку.

* * *

Серегин вошел в палату первым, и все смогли услышать, как умело матерится сыщик.

Все – это Дарья, Грибов, Колбин, медсестра, которая показывала дорогу, и трое выздоравливающих мужского пола.

Барова в палате не было.

Дарья слегка покраснела, в то время как сестричка стала цвета спелого помидора. Она вытаращила глазки на майора, который не останавливался, и попыталась прекратить это безобразие:

– У нас тут нельзя… Наш начальник не позволяет…

– А мне насрать, позволяет он или нет! Тащи этого хера сюда, я спрошу у него, где пациент!

Заведующий отделением – солидный господин лет сорока с ухоженными черными усиками и фрагментами прически – выглядел весьма бледно. Он не привык, когда его публично называют «мальчиком» и «плесенью».

– Перестаньте меня оскорблять, – попытался кое-как провякать унижаемый, но на него снова обрушился очередной поток брани.

– Младенчик, послушай меня. На этом деле четыре трупа, не считая старухи, и вот здесь, – ткнул он в пустую кровать, – лежал пятый кандидат в покойники. Где он?

– Надо спросить у медсестер.

– Ну так спроси, не стой.

– Я буду жаловаться вашему начальству…

– А я вашему! Давай всех баб сюда! И… и извините меня за крик, вашу м-м-м… В общем, извините.

Поиск и опрос свидетелей проходил уже куда спокойнее. Серегин угомонился и натянул на лицо вполне солидную личину.

Девочка, которая видела Барова последней, нашлась быстро. После пары вопросов стало ясно, что пациент испарился не больше часа назад.

– Может, к нему кто-то приходил? – Перед майором сидело шесть медсестер – вся дневная смена – и три врача из четырех. – В отделение заходили посторонние?

Все посмотрели на дежурившую еще совсем недавно медсестру.

Женщина лет пятидесяти сидела надувшись и лупала глазами, не в состоянии что-либо сказать. – Вы видели кого-нибудь? – Майор обратился к ней персонально.

– Приходили двое.

– Опишите, – немедленно потребовал майор.

Она попыталась сосредоточиться. Прежде чем произнесла что-то внятное, ее правая рука пошла вверх, а ладонь изображала планку.

– Один высокий, просто огромный. Второй поменьше. Обоим, наверное, за тридцать.

– Насколько огромный? Как вон тот? – Майор ткнул пальцем в Грибова.

– Еще больше, он прямо как танк.

– Больше или выше?

– И то и другое.

– Тучный или мускулистый? Записывайте, товарищи офицеры! – подстегнул он подопечных лейтенантов. – Не надо стоять раскрыв рты.

– Мускулистый. Рубашка с коротким рукавом на нем была. Руки большие, но и животик есть. Правда, – теперь она обхватывала талию, – небольшой.

– Особые приметы?

– Говорит громко, басит. Он у меня спрашивал, как пройти к Барову.

– Обратно посетители вдвоем ушли?

– Да, это точно. Я хорошо помню.

– Больше ничего про большого сказать не можете?

Она смутилась.

– Нет. Ничего.

– Ладно. Перейдем к маленькому. Чуть старше тридцати, я это уже понял. Телосложение?

– Стройный.

– Рост можете определить?

Она встала, потом смерила в воздухе воображаемого человека и выдала результат:

– Сто семьдесят.

– Тогда огромный был около двух метров?

– Да, – согласилась она.

– О маленьком что скажете?

– Не знаю, тут так много народу ходит… – Майор молчал, нервно постукивая карандашом по столу. – У него синяк под глазом.

Серегин замер:

– У маленького?

Женщина махнула рукой, как бы стряхивая капли воды на пол:

– Нет, у большого.

– Вы запомнили, какой был синяк? Колбин, подойдите к свидетельнице, пусть она на вас все и покажет. Жестикулировать у нее хорошо получается.

Лейтенант выполнил указание, а медсестра стала водить пальцем под бровью и под самим глазом.

– То есть как бы вокруг, – дополнил майор.

– Да. А показывать лучше, чем на муляже. Мы тут недавно были на курсах, и знаете, я столько лет работаю…

– Спасибо, достаточно. Посидите, пожалуйста, здесь, сейчас придет художник, и вы побеседуете с ним поплотнее. Все свободны.

Дарья подошла к майору.

– Почему вас так заинтересовал синяк?

– Понимаете, когда стреляешь из снайперской винтовки, прицел бьет аккурат вокруг глаза. Такое случается, когда нет практики. Вы этого не знали?

– Нет. Но я видела человека с таким синяком. И он как раз весьма больших габаритов. Кроме того, я его знаю.

– Да? И кто же это? – Майор скептически разглядывал Дарью. Ему не верилось, что она сейчас возьмет да и скажет ему имя киллера.

– Это Рома, он бригадир «Металлоконструкции».

– Там же работал и Серебряков, – припомнил Леонид Павлович.

– Да, верно.

– Немедленно сядем на хвост, – сообщил план дальнейших действий Серегин. – Грибов, берите в охапку медсестру, сажайте ее в машину, вдруг нам доведется уже сегодня встретиться с этим стрелком. Она сразу и опознает нам его.

Лейтенант метнулся выполнять приказание.

– Может, она со мной поедет?

– Пусть. Тогда вместе с тем же Грибовым. Следите за этой дурой. Если они забрали Барова, времени у нас на приготовления нет. Вы знаете, где находится эта фирма?

– Да.

– Тогда так: не доезжая двести метров, останавливаемся. Я иду осматривать местность. Так как он знает вас в лицо, не стоит рисковать. Много времени у меня это не займет, а вы будете находиться в безопасности. Затем, когда позиции будут определены, выйдем на слежение и, как только объект будет обнаружен, начнем ведение. По дороге я разберусь с подкреплением. Все понятно?

Дарье было все понятно, хотя абсолютно ничего и не ясно.

* * *

Выполнив все наставления майора, она остановилась около продуктового. Он вышел из раскрашенной в желто-голубые тона машины вместе с Грибовым и заглянул к ним в салон.

Медсестру звали Люда. Она не волновалась и воспринимала все происходящее как небольшое приключение. Правильно, пока сама на трупы с разнесенными черепами не насмотришься, все действительно выглядит как сказка. Когда Серегин просил набраться терпения и сидеть на месте, она возьми и спроси:

– Может быть, можно выйти? Там вон масло подсолнечное на разлив.

– Сидите! – рявкнул на нее майор. – Грибов, садитесь к ним и не позволяйте никуда ходить. Дарья, опишите мне, как я должен двигаться дальше.

Минут через пятнадцать рация у лейтенанта ожила, и прорывающийся из эфира голос Серегина спросил, знает ли Дарья, где именно рядом с гаражами, в которых и располагался цех «Металлоконструкции», находится свалка.

– Это он, – тихо произнесла Люда и вжалась в сиденье.

– Где? – встрепенулся Грибов.

Дарья тоже увидела бригадира. Он шел вразвалочку по улице, направляясь в сторону, противоположную его официальному месту работы.

– Объект здесь, – доложил лейтенант.

– Начинайте вести его! Только осторожно. Данилова пусть увозит отсюда медсестру.

– Есть!

Грибов резво выскочил из машины и так хлопнул дверью, что пол-улицы обернулось…

Он понял все в одно мгновение. Дарья видела, как Рома, охватив взглядом обстановку, мгновенно принял решение и нырнул в магазин.

Лейтенант понял свою ошибку, но изменить ничего уже не мог. Подбежав к машине, он что-то бросил сержанту, сидящему за рулем «уазика», и они на пару ломанулись следом.

Грибов не стеснялся расталкивать людей. Они постепенно ускорялись, пока не были вынуждены притормозить у дверей продуктового. Лейтенант был поздоровее и энергично расчищал путь. Когда потребовалось продавить нескольких женщин, он без зазрения совести сделал это. Хотя старался ради их же блага, но они это вряд ли поняли и оценили.

«Если он уйдет, я снова изо дня в день буду жить в страхе», – как-то очень ясно поняла Дарья, а в том, что он оторвется от погони, она не сомневалась.

* * *

– Вы не могли бы объяснить мне, лейтенант, как вы получили офицерское звание?

Майор утюжил бедного Грибова вот уже минут десять и делал это прямо в присутствии Дарьи, что было явным нарушением моральных принципов.

Чем дольше Данилова смотрела за работой Серегина, тем большим мудаком он ей казался. Вначале так себе – мудачок, потом мудак, а сейчас уже просто мудище. Слушая все его высказывания, она просто была уверена, что послала бы его на х… и плевать ей на такую работу.

Роман Симбирцев был объявлен в розыск. По уже установленным данным, он служил все в той же сто первой дивизии внутренних войск, только на несколько лет раньше Гундарева. Версия о том, что два солдата скорешились уже на гражданке, вполне проходила. Кроме всего прочего, оба они были снайперами. Как ни странно, но боевого опыта ни у того, ни у другого не было. Получалось, что по части убийств куда талантливее оказался бригадир.

Закончив отчитывать лейтенанта, майор снова, как и в больнице, извинился за крепкие выражения и предложил «конструктивно поразмыслить». Все-таки странная манера общения с людьми.

Грибов клялся, что физическая подготовка у преступника очень высокая.

– Он должен где-то тренироваться. Сержант и я не пренебрегаем физическими нагрузками, но мы не смогли достать его.

– Хорошо, принято. Ходы мы ему отрезали. Аэропорт, вокзал, автовокзал, на трассах патрули. Домой он не сунется, в гостиницы тоже не пойдет. Единственно возможный вариант – засядет у знакомых или родственников. Люди уже работают, и, как только найдут адреса, – будем зачищать. Дарья, может быть, вы знаете, с кем был близок Симбирцев? Видели его когда-нибудь с женщиной?

– Я сталкивалась с ним всего дважды. Один раз на работе, другой в аэропорту, но рядом с ним никого не было.

В дверь трижды дежурно стукнули, и вошла опрятная интеллигентная женщина в милицейской форме с альбомными листами в руках.

Отдав их майору, она сказала, что не дает никаких гарантий, поскольку это все весьма приблизительно.

Серегин просмотрел зарисовки и передал их Дарье.

– Здесь несколько вариантов, которые касаются второго, приходившего в больницу к Барову.

Она взяла рисунки. Ей не требовалось долго разглядывать.

По тому, как она смотрела, майор уже понял, что им вновь предстоит выехать на дело.

– Узнаете?

– Да.

– Ну и кто это?! – Теперь он уже начал орать на Дарью.

– Это его шофер. Тимофей Тимофеевич, Тима.

– Вы знали, что у него свой водитель, и молчали?

– Медсестра сказала, что им обоим немного за тридцать.

– А сколько на самом деле?

– Ему около пятидесяти.

– Как я люблю свидетельские показания! А на чем он ездит?

– «Уазик», раздолбанный уже весь.

– Придется дать ориентировку в ГАИ. Пусть покопаются в своих компьютерах.

* * *

Грибов поехал с Дарьей, а майор вместе с группой захвата пересел в неприметный микроавтобус. Все инструкции, которые относились непосредственно к Даниловой и ее спутнику, уместились в два слова: «Не высовываться».

Они сидели с Олегом и смотрели на подъезд, куда минуту назад вошли оперативники.

– Его нет, – услышали они по рации. – Ждем.

– Наверное, с работы еще не приехал, – сообразила Дарья.

– Боюсь, что мы уже никого не дождемся, – скептически заметил Грибов. – Если бы водитель ничего не знал, он был бы уже дома. Шефа нет, катать некого.

Машина, в которой сидел майор, моргнула фарами и стала разворачиваться. Ребятки выбежали из подъезда и попрыгали обратно.

По тому, как росла скорость, Дарья поняла, что они собрались не иначе как играть в догонялки. Прислушавшись к голосу разума, она накинула ремень. Скорость выросла до сотни километров в час. Так нестись по городским улицам уже само по себе преступление. Хотя Дарья и старалась относиться к происходящему более или менее спокойно, но это у нее как-то не очень получалось.

Они вылетели на Кутякова и понеслись вдоль трамвайных путей. Водитель майора не обращал внимания на светофор, а зазевавшихся пешеходов разгонял с помощью клаксона. Дарье надо было просто не отставать, и это у нее получалось.

Раздолбанный «уазик» вылетел с перпендикулярной улицы прямо перед носом у них и ушел под горку вниз. Следом за ним под аккомпанемент сирены пронесся «жигуленок», затем еще один.

– Это он! – выкрикнула Дарья, направляя машину следом.

Грибов молча полез за табельным оружием.

Машина майора оказалась отсеченной. Им требовалось время, чтобы развернуться и присоединиться к погоне.

Две патрульные машины шли впереди. Дарья видела, что патруль приближается к «уазику», но в этот момент сверкнуло пламя, и первый «жигуленок», вильнув в сторону, врезался в столб.

Из второй патрульной машины показался ствол. Стрелявший выпустил всю обойму, но преступники продолжали движение.

Снова вспышка, и вторая машина, потеряв управление, ушла с трассы.

– Снайпер! Он убирает водителей! – закричал Грибов. – Не приближайся!

Высунув в окно пистолет, он стал методично расходовать боекомплект. Выстрела с шестого впереди идущую машину тряхнуло, и она, завалившись на одну сторону, перевернулась на борт и понеслась по асфальту с диким скрежетом.

Дарья нажала на тормоз. Чтобы не врезаться в неожиданно возникшее на пути препятствие, она выкрутила руль, но «девятка» не слушалась.

– Отпусти педаль! – выкрикнул Грибов, понимая, что девчонка с перепугу сорвала вождение и потеряла контроль над машиной.

Когда они остановились, ключ зажигания был в руке у лейтенанта. Завалившийся набок «уазик» – в пятидесяти метрах сзади.

Там уже вовсю шла работа: люди Серегина вытаскивали наружу всех, кто был в машине.

Тимофеев в этой переделке не выжил. Зато Симбирцев отделался одними ушибами, что доставило майору радость.

– Ты сгниешь заживо, – пообещал бригадиру Серегин, когда на нем застегивали наручники.

* * *

Был третий час ночи. Антон лежал на кровати у себя дома – ехать в больницу он отказался наотрез – и, несмотря на усталость, говорил с Дарьей о том, что еще никогда не был так близко к смерти, как всего сутки назад…

Они вошли в палату и обняли его, как близкого друга. Затем Тимофеев объяснил мужикам популярно, что товарищу надо на свиданку к любимой. Антону принесли одежду, и под угрозой расправы он оделся.

Сил передвигаться у него толком не было, но это мало кого волновало.

Рома вывел его из больницы, затем к ним присоединился Тимофеев. Они посадили его в «уазик» и повезли. Когда они приехали в Лысые Горы, он был уже очень плох.

Польская встретила его улыбкой и горячим чаем. Она спокойно рассказывала о том, как непросто работать на черном рынке ювелирных изделий в России, о том, что надо иметь связи, опыт, наметанный глаз. Она рассказала ему, как использовала «Афродиту» в качестве перевалочного пункта.

А он в это время был готов вырубиться. Чтобы этого не случилось, заботливый Симбирцев водил у него под носом нашатырем.

– Мы подкармливали тебя, – говорила она, стоя над Антоном и улыбаясь. – Думаешь, у тебя была прибыль? Наивный мальчик. Я ведь твой бухгалтер. Тебе давали столько, сколько надо. Вспомни, кто дал тебе денег на покупку «Воздыхателя», я дала их, уверяя, что мы сможем продержаться. Ты поехал и купил то, что тебе нравится. Мы не могли это выставить на продажу, не так ли?

Она принесла и поставила на стол ларчик. Открыла крышку и достала их: мужчину и женщину, готовых к соитию.

– Тебе будет интересно узнать, что тому, кто принесет вот эту статуэтку обратно в индийский храм в Мадрасе, обещано пятьсот тысяч долларов наличными. Это культовая композиция. Ее культурная ценность выше ювелирной, глупо быть таким недальновидным. Надо ежедневно собирать информацию по всему миру…

Когда Антон спросил, зачем она это ему рассказывает, Польская откровенно заявила, что он продолжает работать на них и может считать, что его приняли в клуб любителей хорошей жизни.

Потом она с сожалением вспоминала о Денисе, Паше и Викторе, которых пришлось убрать. Правда, бывшего старшего продавца она поминала и недобрыми словами. То, что он наловчился ковырять камушки из колец, не нравилось ей. В последний раз он разорил колечко, на которое уже был покупатель, и это далеко не Берестов. Построить ложную цепочку и убедить Дарью в том, что поиски зашли в тупик, – вот цель убийства бедняги Паши. Кроме того, таких работничков надо было вычеркивать из списка претендентов на часть от большого куша в пятьсот тысяч долларов. А это тоже повод.

– Наверное, платить ему надо было больше, – гадала она, а потом, махнув рукой, добавила: – Впрочем, все мы жадные.

Дашу она поминала только как «продвинутую сучку», которую заодно с майором надо было убедить в невозможности найти композицию. «Оборвать цепочку». Отсюда и комбинация с продажей рубинов.

– Им надо было бросить кость, чтоб успокоились. Так и вышло.

Затем она поклялась, что рано или поздно доберется до Берестова, который не будет больше мутить воду.

– Он очень хорошо разбирается в искусстве. И это самая большая его проблема.

Дарья слушала все это и думала, как хорошо, что Симбирцев сдал свою матрону в первые же минуты мордобоя. Серегин был готов содрать с него шкуру. Смерть двух водителей патрульных машин оправдывала все средства. Застрелил он их из очередной «СВД». В Лысых Горах при обыске нашли еще две винтовки, об их происхождении он ничего не знал, это точно, ему давали – он стрелял. Сложись его жизнь по-другому, и с такой стрелковой подготовкой его бы ценили в спецназе, но вышло иначе…

Серегин был столь любезен, что сообщил Дарье, что Рома на вопрос, что он делал в аэропорту в день, когда столкнулся с Дарьей, чистосердечно признался, что время от времени садился ей на хвост. И очень может быть, убил бы ее, не будь рядом Грибова.

Как ей от этого стало легко на душе!

Единственным человеком, до которого не могла добраться милиция, был Иннокентий.

Польская рассказала, что именно он поставлял краденое со всего мира добро либо напрямую от себя, либо через Гоги, который разбирался в ювелирных украшениях точно так же, как и Антон, – все мерил на вес. «Воздыхатель» был или украден им, или уже продан ему за бесценок, а уж своей выгоды он не упустил.

Когда же стало ясно, что цена на него в пять раз выше, Иннокентий решил вернуть себе безделицу и залез в дом к Гоги, но там, кроме меча, ничего не было. Пришлось забрать меч.

Польская, улыбаясь, сообщила, что скоро ворованный экспонат из стеклянного ларца, которым так гордился Горидзе, будет у них.

– Знаешь… – Антон сел на кровати.

– Лежи, лежи. Ты что, с ума сошел, тебе ведь нельзя вставать!

– Не зайти ли тебе в туалет… по делам.

Она туго соображала посреди ночи.

– Что?

– Код я не менял.

Дарья бросилась к сейфу. Восторженный крик не заставил себя долго ждать.

Она прибежала обратно в комнату, сжимая в руках сокровище.

– Но как?

– Во время задержания такое творилось… Майору от нашего пирога и так перепало. В общем, вопросов он мне не задавал.

– Смотри. – Она подняла его к потолку. Рубиновый фаллос сверкнул в лучах горящей настольной лампы. – Они готовы заняться делом.

– И мы тоже.

– Неужели! – Она бросила взгляд на простыню, наполовину прикрывающую Антона. – Ты мой Воздыхатель!..

Первая гастроль

Страшно… немного.

Момент отрыва от земли сопровождается обычно коктейлем чувств: «Боже ты мой! О-о-опля! Земля, земля-то где?! Ну вот и полетели. Как здорово!» Пессимисты и те, кто не любит летать, склонны думать о том, чтобы спокойно и без приключений добраться до пункта назначения. Оптимисты же в это время наслаждаются прелестью жизни и мечтают побыстрее, но только с разрешения стюардессы расстегнуть ремни и показать, что с ними все в порядке и ничего необычного не случилось.

Самолет плавно набирает высоту, закладывает вираж и ложится курсом на Сочи.

Дарья, как маленькая девочка, прижалась лбом к иллюминатору и смотрит вниз на стремительно уменьшающиеся здания, зданьица и зданьишки, машины, машинки и машинюшки, людей, людишек и… всех остальных представителей рода человеческого.

– Давно не летала? – Анна сидит рядом и без остановки жует резинку. Они с Дарьей одного роста, но Анна пошире и формами попышнее. Там, куда они летят, женские объемы дело не последнее.

– Лет восемь уже. – Дада поворачивается, смотрит на партнершу и видит в ее светло-голубых глазах пустоту. Если она еще немного прибавит громкость у плейера, то ее собственные слова будут теряться где-то между мембраной динамика и барабанной перепонкой.

Летом хочется съездить отдохнуть куда-нибудь. И если у тебя есть деньги и уйма свободного времени при этом, почему бы и не отвалить на курорт покрутиться с богатыми мужчинами.

Идею слетать в Сочи Дарья вынашивала уже несколько лет, но, когда у тебя в кармане гуляет ветер, – нечего и думать о поездке на юг.

Море, солнце, свежие фрукты… деньги. Теперь, когда она переспала с парой десятков мужчин, Дарья увидела, что красота ее тела может быть оценена по достоинству. Ей платили даже те мужчины, с которыми она была бы и по собственному желанию, но стоило ли раздумывать? Аппетит приходит во время еды.

На далеком юге в разгар сезона все было раза в два дороже, чем в российской провинции. И не без оснований Дарья предполагала, что цены ТАМ на упругое девичье тело были выше во столько же раз, если не больше. Надо только добраться туда и постараться вести себя осторожно и по возможности скромно. Она не ставила перед собой цели перетрахаться с половиной всех отдыхающих на Черноморском побережье; по ее понятиям, одного обеспеченного господинчика вполне достаточно. Он покроет все расходы, заплатит за все удовольствия.

Во время регистрации ее беспардонно обняла за талию незнакомка – девица пятью примерно годами старше Дарьи.

– Привет, подруга. Летишь на отдых? – Подклеившаяся к ней голубоглазая крашеная блондинка перемалывала во рту жвачку.

Столь вольное обращение не смутило Дарью. Она сама время от времени надевала на себя маску вольной бабы.

– Привет. Надо немного развеяться.

– Полгода назад я видела тебя с каким-то мужиком в «Словакии». Одна работаешь?

– Да. – Дарья постаралась пожестче посмотреть бабе в глаза. – Время от времени и без страховки.

– Круто. А я стараюсь почаще менять «крышу». Однажды попала между двух огней. Такое дерьмо вышло… Ладно, потом расскажу, проходи – твоя очередь.

Дарья предъявила билет и паспорт.

Весь ее багаж – большую сумку – в два счета просветили. Да и какие могут быть проблемы? Что там, кроме трусиков, лифчиков и косметики, может быть?

Познакомились они уже по дороге к трапу самолета.

– Анна, – представилась молодая женщина без каких-либо выдрючиваний, свойственных проституткам на работе, таких, как «Для вас я Жозефина» или «Зовите меня Герда».

– Для клиента я Дада, для тебя Даша.

Идущий сзади пассажир наступил Даниловой на туфлю. Чуть не споткнулась! Обернувшись, она увидела мордатого очкарика, побледневшего от конфуза.

– Извините.

– Козел, – процедила Анна и, взяв под руку молодую попутчицу, продолжила путь к трапу. – Дада… В первый раз такое слышу. Но все равно здорово. А я то Валя, то Маня. Ладно, может, оттянемся пару дней без риска для жизни?

– А что, там так опасно?

– Девочка! – воскликнула Анна так, что наступавший до этого на пятки Дарье неуклюжий мужчинка-очкарик отдалился на пару метров. – Ты в первый раз, что ли?

– Угадала.

– Век живи, век е..сь. Тебе предстоит научиться держать нос по ветру.

Дарья вообще-то не собиралась постигать какую-либо науку, предпочитая в случае необходимости обходиться собственными мозгами, а не пользоваться чьим-то наработанным опытом. Этакий нигилист в мини-юбке на рубеже двадцатого и двадцать первого веков.

По билетной лотерее Дарья должна была сидеть рядом с очкариком, но Анна, нависнув над ним высоко взбитым третьим номером, попросила занять ее место.

Мужчинка покраснел и под «да, да, да» покорно удалился в указанный дамой сектор.

Полет проходил под музыку «Роксет» и пирожные с лимонадом. Лететь долго, но зато можно расслабиться и ни о чем не думать. Дарья задремала…

– Подлетаем, подруга. Хватит дрыхнуть! – Анна трясла ее за плечо.

Дарья, вернувшись к действительности, уставилась на соседку:

– А, чего?

– Вставай, вставай.

Прощаясь, стюардесса сообщила, что температура воздуха в Сочах двадцать семь градусов, и пожелала хорошо отдохнуть и развлечься.

Покинув прохладный салон самолета, дамы мгновенно ощутили на себе «прелесть» июльского солнца.

– Какой кошмар, – тут же пожаловалась на судьбу Анна. – Вот это пекло! Я здесь провожу месяца по два, по три. Поехали в гостиницу?

Дарья взяла с собой двадцать миллионов и не собиралась экономить.

– Поехали.

* * *

Гостиница – скорее кемпинг, небольшой комплекс из одноэтажных домиков, разбросанных по пальмовой роще, – оказалась сравнительно недорогой: пятьсот тысяч в сутки за номер.

Они сняли один домик на двоих, с душем, туалетом и даже маленькой кухонькой.

Анна тут же разделась донага и пошла смывать дорожную пыль. У нее был чуть дрябловатый зад, но ноги еще не потеряли тонуса, а груди просто-таки вздымались, как пирамиды.

– Хорошие штучки, – подметила Дарья.

Анна мотнула титьками и засмеялась:

– Здесь один силикон. Ничего естественного. Зато как смотрится! Как насчет секса?

– С тобой? – Дарья как-то плохо это себе представляла.

– Ну а что такого? Ты профессионал или нет?

Глядя на ее привлекательную фигуру, Дарья, сама того не замечая, поджала нижнюю губу.

– Ну, что задумалась? Не хочешь – как хочешь. Я совсем не обиделась.

Анна ушла в душ, а Дарья решила прогуляться к морю. До него было всего около двухсот метров. Оно манило. Темно-синее, огромное.

На усыпанной камешками косе возлежала тысяча-другая преимущественно коричневых тел, а еще столько же торчало из воды. Но справа и слева от этого моржового лежбища в радиусе пятидесяти метров было достаточно свободного пространства.

Пробуя босой ногой воду, Дарья с удовольствием отметила, что водичка тепленькая, и решила, что как только они с Анной немного отойдут от перелета, то обязательно сходят искупаться.

Аккуратно обогнув десяток тел, она снова вышла на тропинку, ведущую к домикам, и медленно пошла мимо пышно разросшихся кустов лавра.

Вот и их номер 11. Управляющий, пузатый мужчина в шортах и футболке навыпуск, слащаво улыбаясь, отдал им полчаса назад ключи от крохотного кусочка рая.

Дарья вошла внутрь. Поваленная на кровать Анна постанывала под управляющим. Его толстый зад ритмично двигался под натужное сопение.

Увидев подругу, Анна даже и не подумала прекратить сеанс, она лишь подмигнула ей. Дарья вошла бесшумно, но мужчина, видимо, почувствовал присутствие постороннего. Он на мгновение повернулся и попросил стоящую без дела девушку присесть, потому что она, по его словам, должна быть следующей.

Анна не была дурой. Это Даша поняла сразу. Если она, не успев приехать, залегла под управляющего, значит, в этом был какой-то смысл. А в том, что этот кавказец через пять минут будет готов заняться ею, Дарья не сомневалась.

Не слишком-то ей хотелось смотреть на их потуги. К тому же и в душ надо было сходить. Заголившись, она пошла плескаться.

Долго наслаждаться омовением ей не пришлось. Волосатогрудый самец зашел к ней и приступил к делу, предварительно представившись. Звали его Марат.

Марат был сильным мужчиной. С ней он разделался, как с куколкой: приперев к стене, продержал на руках от начала до конца.

Анна, в отличие от Дарьи, не упустила случая полюбоваться, как работает управляющий, что несколько испортило Дарье настроение. К публичным совокуплениям она относилась в общем и целом отрицательно.

– Жаль, я не такая легонькая, как ты. – Анна с некоторой завистью смотрела на развалившуюся на постели Дарью. – У вас так здорово все это получалось, можно кино снимать.

В результате проведенной «операции» дамы снизили себе ежесуточный тариф вдвое и получили гарантию ежедневной смены белья и наличия в ванной огромной стопки свежих полотенец.

– А Марат не дурак. – Дарья перевернулась на живот.

– Ошибаешься. Дурак. Просто мы были знакомы раньше. – Анна хитро улыбнулась и начала потрошить небольшой холодильник. – Я же не зря привезла тебя сюда. Скорее всего он уже сегодня подгонит нам клиентов.

– Но мы же договорились пару дней отдохнуть, – напомнила Дарья.

– Перестань, сейчас самая пора. К тому же он возьмет себе всего десять процентов, если кого-то найдет, конечно. И главное – нас здесь никто не тронет.

– Наверное, мне повезло, что я встретилась с тобой.

– Нет. – Анна села рядом и хлопнула Дарью по упругому заду. – Я с тобой.

Таким образом подруга Даниловой подчеркивала свое некоторое превосходство и, если угодно, лидерство. Дарья, в общем-то, была не против. Пока. Глупо не пользоваться знаниями, которыми обладает твой напарник.

Отдохнув до семи вечера, они отправились на море.

У Анны был строгий закрытый купальник светло-зеленых тонов, Дарья же предпочла бикини.

– Если ты решила подснять кого-нибудь на пляже – надень что-то закрытое. Тебя же всю видно, – натаскивала ее по дороге к воде Анна. – Молоденьких вертижопок тут хватает. Ты должна уметь подавать себя.

– Но мы же сейчас идем просто купаться.

– Просто… милая моя, ты ведь женщина загляденье! Хочешь что-то иметь от того, что у тебя длинные красивые ноги и симпатичная мордашка, – следи за собой двадцать четыре часа в сутки, иначе размочалят, оглянуться не успеешь. Старайся полностью отдыхать хотя бы три дня в неделю.

Дарья вошла в воду.

– Теплая, мягкая – не такая, как на Волге.

– Это одна из причин, по которой люди едут сюда. – Анна улыбнулась, ее чуть припухлые губки растянулись, обнажая ровные белые зубы. – Но есть категория людей, спешащих на Черноморское побережье не столько плескаться в волнах, сколько поблядовать. Вот именно поэтому тут довольно тяжело вести самостоятельный бизнес. И именно поэтому нам нужен Марат, впрочем… как и мы ему.

Анна нырнула первая, Дарья следом. Воздух еще не успел остыть, и вода казалась прохладной. Анна поведала, что особенно заманчиво купаться ночью, обнаженной. Вода становится теплее воздуха, и, когда ты медленно входишь в нее, она ласкает тело легкими поцелуйчиками, от которых ты таешь, растворяешься… Ложишься на спину и, созерцая красоту звездного неба, замираешь от восторга и восхищения.

Они отплыли от берега метров на сто и повернули обратно.

– А вот и страждущие. – Анна посмотрела на Дарью и подмигнула.

На берегу, у самой кромки, стоял Марат, а рядом с ним – два еще не успевших загореть полных невысоких мужичка «российского производства».

– Какие-нибудь директора заводов, – несколько брезгливо сообщила Анна, – с очень маленькими приборчиками, но пока еще тугими кошелечками.

– И невозможно отказаться? – Дарье не хотелось связываться с этими дядечками.

– Зачем? Впрочем, если ты устала, я заберу обоих, только тебе придется ночевать в другом домике. Но, я думаю, у Марата есть что-нибудь и для тебя.

– Я не против, хотя за сегодня так вымоталась… Не знаю, как ты еще можешь крутить бедрами.

– Хорошая физическая форма, Даша, – это далеко не последнее дело.

– Я когда-то бегала по утрам.

– Бросила? Зря!.. А они не такие уж и страшные. Мужики как мужики.

Подплыв к берегу, дамы смогли разглядеть, что ждут их два солидных господина с толстыми золотыми цепями на шеях.

– Девочки, скорее к нам! – Тот, что потяжелее, залез в воду и вывел «козочек» на берег. Его черные глаза похотливо сверкали, а руки свободно гуляли по влажным ягодицам.

Никто не сопротивлялся.

– Это Анна, а это Дарья. – Марат знал свое дело.

– Николай, – представился тот, что залезал в воду.

Его шорты и рубашка были мокрые, но это даже несколько бодрило их обладателя: вот он, мол, какой герой – полез в воду за п…й, не побрезговав замочить при этом свои причиндалы.

– Евгений, – назвался второй, помускулистее и помордастее. Бык как бык. Дарье показалось, что он не слишком разборчив.

– Девочки, я договорился, что вы работаете вначале с одним партнером, потом, в час ночи, меняетесь. Получите, за вычетом моих комиссионных, по пятьсот сорок долларов, – доверительно проворковал Марат как бы между прочим.

Анна посмотрела на Дарью. Не требовалось быть специалистом в физиогномике, чтобы прочитать в ее лице: «Не будь дурой. Завтра отоспимся».

Коля уже вился вокруг блондинки с голубыми глазами, а Евгений, немного помедлив, крепко приобнял Дарью прямо на глазах любителей вечернего отдыха на пляже.

Марат, довольный сделкой, зашагал в сторону домиков, а кавалеры, прихватив девиц, направились в противоположную сторону.

– Куда мы? – На Дарье не было ничего, кроме купальника, и ей было не по себе.

Женя помедлил с ответом, но все же после некоторой паузы сообщил, что они идут к катеру.

И действительно, в паре сотен метров от них у берега стояла белая посудина. Дарья видела такие же и на Волге.

Анна начала работать:

– Мы поедем кататься! Как здорово!

Николай потрепал ее по шее, словно породистую лошадку по холке. Подобное отношение, может быть, и вызвало бы протест, если бы за все не было заплачено.

Мужчины помогли девочкам забраться на борт, затем столкнули в воду «Амур» – именно это название красовалось на борту плавсредства – и попрыгали в него сами.

– Вообще-то, мы думали, что все пройдет в местной гостинице. – Дарья начала проявлять беспокойство. Эти двое не казались ей очень-то уж дружелюбными.

– Не волнуйся. – Евгений сел за штурвал. – В пяти километрах отсюда, вдоль берега, точно такая же гостиница. Утром мы привезем вас обратно.

Двигатель запустился с первого раза, и они под тихое и частое бульканье дали задний ход.

Дарья и до этого каталась несколько раз на катерах, но она не могла припомнить, чтобы они двигались столь быстро, как этот. Свежий воздух остывающего моря можно было пить, приподнявшись над стеклом. Приятно закрыть глаза и стоять, наслаждаясь тем, как нежные лапки ветра щекочут лицо и шею.

Коля усадил к себе на колени Анну, что как бы нарушало первоначальный порядок: Женя с Анной, а Коля с Дашей.

«Похоже, никаких условностей сегодня не будет», – подумала Дарья, ощущая руку Евгения в самом интимном месте.

Поездка закончилась, к огорчению Дарьи, очень быстро. Они прошли уже несколько метров по бетонным плитам, проложенным к самой воде, а ей все еще казалось, что под ногами раскачивающийся корпус суденышка. Было здорово.

Когда все складывается так, как тебе и обещают, подозрительность отступает. Увидев, что их действительно привезли к домикам, очень похожим на тот, в котором они остановились, дамы воспрянули духом.

Одна из многих неприятностей в работе путаны та, что порой не знаешь, куда тебя везут. Скверно!

– Я доверяю Марату, – сказала Анна напарнице, скорее успокаивая себя, нежели Дарью.

Мужчины затащили нос катера на берег, бросили якорь и пошли в глубь материка, увлекая за собой куртизанок.

– Здесь очень хороший пляж, но совсем нет народу, – заметила Дарья, обращаясь к Николаю.

Он пожал плечами:

– Уже восемь вечера. К тому же обещали небольшое похолодание и шторм.

Навстречу им попались несколько загорелых мужчин, спешно идущих к берегу. Евгений сказал им что-то, Дарья так и не расслышала, что именно, из-за налетевшего сильного порыва ветра.

– Они затащат катер на берег и привяжут его, иначе можно лишиться техники.

– Вы местные? – Дарья почти уже висла на крепком плече, потому как ей очень хотелось спать. Она не представляла себе, как продержится еще ночь. Несмотря на то что они с Анной прикорнули после сеанса с Маратом на часок, тело настоятельно требовало отдыха.

– Нет, прилетели только сегодня. Из Мурманска.

– И не устали?

Николай посмотрел на Дарью, не очень понимая подтекст вопроса.

– Предлагаешь отоспаться?

Дарья остановила его:

– Может, завтра?

Она постаралась состроить утомленную гримаску.

– Сегодня по разику с каждым, а остальное завтра, – пообещал Николай.

Не могла же она встать и упереться, как коза или ишак, не желая идти.

– По разику так по разику…

Похоже, задержатся они здесь, в гостях, не на денек. Но выбирать не приходится; к тому же, глядишь, и понравишься, оставят подольше, и тогда начнется та самая жизнь, к которой и стремилась Дарья. Она пообещала себе, что, отдохнув, приложит все силы, чтобы ублажить мужчин.

Домики оказались спаренными, с одной общей стеной, а входные двери – с торцов.

Дарья вошла в номер Николая. Обстановка «рабочая»: кондиционер, двуспальная кровать, душ, цветы.

– А они за перегородкой, да?

Он подтвердил ее догадку и щелкнул по стене. Толщина ее была столь мала, что после щелчка можно было услышать гулкий шум.

В общем-то, не слишком удобно. Что там творится у соседей, можно понять, особо и не прислушиваясь. Правда, в их случае это не очень-то и смущало. Разумеется, было бы куда удобнее, если бы между номерами была сделана дверь.

– Ладно, давай поспим; мы договорились поменяться в час ночи, и у нас еще уйма времени.

Коля уже скинул одежду, оставшись в одних цветастых трусах. Вид у него был далеко не свежий.

– У меня есть будильник. Уверен, смену кавалера ты не проспишь. С тобой мы завтра утром все наверстаем.

Все было хорошо на словах, но как только Коля из Мурманска вдохнул аромат волос Дарьи, так и пошло-поехало…

За стеной уже стонали и мычали, а они еще только раскачивались.

– Кажется, мы отстаем, – прошептал Коля, наваливаясь сверху на купленную птичку. – Какая ты, однако, сладкая…

Нудный сигнал будильника на электронных часах разбудил ее ровно в час ночи. Не зная, как прекратить пиканье, она растолкала Николая, который, нажимая на все кнопки подряд, угомонил крохотное чудовище.

– Я, наверное, подожду, – прошептала Дарья, – пусть вначале Анна идет сюда.

– Умница, – поддержал ее Николай, находя губами мочку уха.

Время шло, но никто не стремился к ним войти.

– Слушай… – Коля сел на кровати. – Они, наверное, там уснули. Вы ведь свободны и завтра и послезавтра?

– Да.

Он чмокнул ее в подвернувшуюся ягодицу.

– Тогда мы с вами договоримся.

Дарья, довольная тем, что теперь можно отсыпаться, скомандовала про себя «отбой» и отключилась.

Утро началось с секса. Коля отдохнул за ночь и был напорист, словно хряк. Дарья попыталась не даться ему сразу, но он был намного сильнее физически… Кроме того, это было всего лишь частью игры, по сценарию которой она должна была сдаться.

К десяти утра, когда Николай не оставил на теле Дарьи ни одного неизведанного уголка, они выползли на воздух.

Небо было покрыто тяжелыми темно-серыми облаками. Ветер трепал листья пальм, а моросящий дождик навевал тоску.

– Вот и приехали за солнцем, – уныло протянул Коля, слегка отворачиваясь от Дарьи.

То, что он делал, дошло до нее не сразу. Святая простота! Стоит и мочится на травку. Как элегантно!

Вокруг, правда, ни души, не считая Дарьи.

«И что он в этом находит?»

Она поспешила прошлепать по бетонным плиточкам на противоположную сторону дома.

– Анна! Женя! – позвала Дарья, стоя у самой двери. – Хватит дрыхнуть!

Вскоре подошел и Николай.

– Евгений, хорош там девочку мучить!

Дарья постучала, а затем прислушалась.

– Может, они гулять ушли? – предположил Николай.

– В такую-то погоду?

– Да, это верно, – согласился он и пару раз крепко врезал ребром ладони по двери.

Открыть им никто не спешил. И чем дольше тянулась пауза, тем мрачнее становилось на душе у Дарьи.

Оглядевшись по сторонам, Николай отошел немного назад и затем стремительно нанес удар ногой в замок. И вот они внутри.

На кровати лежал Евгений… с перерезанным горлом. Кровавая лужа на полу около резной ножки уже успела загустеть.

Николай вошел первым, и у него было время, чтобы сориентироваться.

Когда его руки сомкнулись на шее Дарьи, было поздно вырываться.

– Ах ты, шлюха! Твоя подруга убила его! То же самое должно было случиться и со мной?! Да?!

Она судорожно пыталась схватить ртом немного воздуха и протолкнуть его в себя, но ничего не получалось.

Куртизанка уже начала синеть, когда он наконец отпустил ее. Согнувшись, она стала кашлять, чтобы прочистить трахею, и судорожно глотать ртом воздух.

Николай выкрутил ей руки за спину и стянул их ремнем, извлеченным из брюк покойного.

– Куда вы планировали убраться?

– Я ничего не знаю! Отпусти!..

Он с размаху хлестнул ее по лицу.

– Тебе не выбраться из этого дерьма, и вашему сутенеру тоже!

– Проверь, все ли на месте, идиот! – выкрикнула в ответ Дарья, прежде чем он успел ударить ее снова. Поняв, что в ее словах есть здравый смысл, Николай ринулся шарить в единственном платяном шкафу, стоящем в номере.

На пол полетело содержимое чемодана; не стесняясь свидетельницы, Николай распотрошил его, добрался до второго дна и, убедившись, что деньги на месте, несколько поостыл, но затем снова стал носиться по номеру.

– У него были дорогие часы, их нет, – говорил он скороговоркой. Затем он подошел к трупу и, стараясь не вляпаться в кровь, взглянул на грудь. – Золотой цепочки тоже нет. Я же говорю: она сделала его, а ты, – он подбежал к девушке с бешеными навыкате глазами, – должна была сделать меня!

– Да?! – Дарье было страшно оттого, что нервы наверняка могут не выдержать. – И как бы я с тобой справилась?!

Тут он отошел от нее; рассмотрев внимательно сидящую перед ним девчонку, глубоко вздохнул:

– Ты бы меня зарезала.

– Я во влагалище нож пронесла, что ли? – Пустив в ход анатомический термин, она надеялась образумить слетевшего с катушек Николая. Не тут-то было.

– Или задушила бы! Пошли!

Плечо у него было почти таким же, как рука Дарьи. У нее и в мыслях не было бежать. Пусть ведет куда хочет, лишь бы осталась цела и невредима. Ей самой хотелось поскорее увидеть людей. И чем больше, тем лучше.

Они быстро шли под моросящим дождем. Он сзади, она впереди. Навстречу им попалась парочка немного подвыпивших влюбленных, которые шли и одновременно целовались. Дарье пришлось попросить дать ей дорогу, что было встречено стонами сожаления по поводу случившегося облома. Кажется, они хотели пройти всю тропинку до конца, не размыкая губ, или, может, даже дойти до моря.

Дарья знала точно, что ее ведут в домик администрации. Николай сам поделился с нею планами сдать ее побыстрее милиции. Кроме того, его очень волновала процедура отправки тела в Мурманск. Он также не упустил возможности поинтересоваться насчет денег у Дарьи, но она заявила, что у нее другой профиль.

– Смотри, как бы я его тебе не изменил, – мрачно пошутил Коля, подталкивая ее в спину.

Пялящийся в телевизор работник гостиницы повернулся в крутящемся кресле к пожаловавшим в такое ненастье посетителям. Как только он разглядел, что девушка связана, а доставивший ее мужчина весьма бледен, он задал очень правильный вопрос:

– Что случилось?

* * *

Капитан Генералов из отдела по расследованию убийств нагнулся над телом несчастного. Закончив осмотр, он выпрямился и закурил толстенную сигару.

Подойдя к Николаю, фамилия которого, как оказалось, была Стропов, он выпустил дым в сторону и посмотрел ему прямо в глаза.

– Знаете, я начал курить еще мальчишкой. В далеком отсюда Медвежьегорске ничего крепче «Беломора» не было. Здесь же, на юге, время от времени попадаются отменные сигары. Я не напоминаю вам сыщика из американского детектива?

Коля молчал. Его явно злило то, что капитан не заковал Дарью в наручники, а как раз наоборот, освободил ей руки.

Дарья сидела на стуле недалеко от тела и была вынуждена терпеть соседство со жмуриком, который начинал уже попахивать. На дворе двадцать один градус по Цельсию. Не жарко, но, для того чтобы тело пустило соки, – вполне достаточно.

– У него вмятина на черепе, – сообщил эксперт, орудовавший в резиновых перчатках. – Затылочная область. Скорее всего удар был нанесен тупым предметом.

– Понятно. Так я и предполагал, – размышлял Генералов. – Когда вам режут глотку, вы потянетесь к ране и будете стараться заткнуть хлынувший фонтан крови до тех пор, пока душа не покинет тело. Руки ваши при этом обхватят собственное горло – а тут покойничек лежит ручки в стороны. Это наводит на мысль о вскрытии трахеи, пищевода, артерий и вен уже после непосредственной отключки тела. Не так ли, доктор?

– Вы остаетесь непревзойденным мастером, Антон Борисович.

– А как же. – Генералов уже изучал Дарью. – Двадцать лет безупречной службы в органах. И никакого стремления подняться выше капитанской должности… Больно уж они нравятся мне, эти покойнички. Как ты думаешь, зеленоглазая?

Дарья никак не думала и предпочла помолчать.

– Красивая девочка. И вы утверждаете, гражданин Стропов, что она могла вас убить? Это смело, надо сказать.

К этому времени на Дарью накинули одеяло, и она почувствовала себя немного лучше.

– Да он козлина! – подала голос Дарья со своего места. – Драл меня всю ночь, а теперь еще хочет под статью подвести.

– Так и будет! – уверенно пообещал Николай, шагнув к ней.

Рука следователя остановила Стропова.

– Ведите себя нормально, иначе я засуну за решетку вас обоих. – Он подошел к эксперту. – Ну, что там градусник?

– Судя по температуре тела, убили его между двумя и тремя часами ночи.

– Та-а-ак, гражданин Стропов, вы были вместе с гражданкой Даниловой в постели между двумя и тремя часами ночи?

– Я не знаю, где она была. Я спал.

– Антон Борисович, перед вами же мудак! – Дарья вскочила со своего места и скинула одеяло.

Мужчины и так время от времени посматривали на нее, а тут она просто-таки заголилась.

– Тихо, Дарья. – В номер в сопровождении молодого человека, незамедлительно раскрывшего челюсти при виде обнаженной женской натуры, вошел Марат.

– А-а-а, Марат Мафиевич, – заулыбался Генералов. – Так, что же это у тебя такое творится? Шлюхи начали убивать постояльцев!

Марат, чье отчество на самом деле было Матвеевич, нисколько не обиделся на капитана, а даже наоборот; воспрянув духом оттого, что служитель закона шутит над трупом, директор гостиницы стал бурно оправдываться:

– Не может быть! Я знаю Анну уже пять лет. Капитан, она покладистая кобыла и имеет немало. Зачем ей кого-то убивать? Послушайте, они с Дарьей только вчера прилетели из Саратова… Да. Я подогнал им этих ребят. Девчонки спать хотели, но из-за того, что им неплохо заплатили, пошли работать. Дарья, чего ты молчишь? Сейчас надо рвать глотку, чтоб тебя отпустили!

Дарья вернулась на свое место и, к облегчению представителей сильного пола, прикрыла наготу.

– Послушайте, а нельзя выйти на воздух?

Пыхнув сигарой, Генералов почесал надбровную дугу, нависавшую над глазом как у гориллы, затем сплюнул с языка попавшуюся табачинку:

– Панкратов, выведи даму на воздух.

Молодой человек лет двадцати пяти кивнул в сторону моря, глядя на Дарью.

Вышли под дождь, который и не думал униматься. Она несколько раз глубоко вдохнула и посмотрела на высокого худощавого Панкратова, чье лицо очень уж напоминало лисью морду. Заостренный нос, узкие глаза, множество веснушек и рыжая шевелюра – вполне достаточно для хитрожопого. Почему-то иначе ей пока было тяжело его воспринимать.

– Жвачка есть? – спросила Дарья, ожидая, что в ответ услышит резкое: «Нет».

Но мальчик пошел дальше:

– Ты совсем потерялась! Не поняла, во что вляпалась?

– А что?

– Это не самая дешевая гостиница. Три года в этих местах было тихо. И если кого-то здесь пришили, значит, это кому-нибудь нужно…

– Едем в управление. – Капитан вышел на улицу и посмотрел в небо. – Хорошо. Есть чем дышать!

– Похоже, вы не очень опечалены ненастьем? – Дарья постаралась как-нибудь подстроиться под Генералова. Он нравился ей куда больше этого молоденького.

– Мы здесь уже одурели от жары. Знаете, что такое труп, которому от роду двое суток, если он вялится при температуре тридцать градусов по Цельсию, а внутри у него пиво?

Дарья поморщилась.

– Вот именно. Без сигары не обойдешься.

* * *

Внимательно выслушав Дарью, капитан раскурил новую толстенную табачную сосиску и погрузился в густое облако дыма. Он курил примерно так же, как Врунгель Христофор Бонифатьевич: полностью задымляя помещение, в котором находился.

– Может, открыть окно? – предложила Дарья, потому как форточки ей явно не хватало.

– Не надо. Итак, у вас стопроцентное алиби. Можете продолжать наслаждаться отдыхом. Но, пожалуйста, не надо больше попадать ни в какие истории. Иначе я сдам вас старшему лейтенанту Панкратову.

– Лучше уж с вами, – промурлыкала Дарья.

– У меня жена, дети. Иди отсюда, бесстыжая.

Она выпорхнула из кабинета, пронеслась по коридорам и постаралась не спеша выйти на улицу.

Пока цокала по ступенькам, каблук подвернулся, и она едва не полетела вниз.

– Осторожней! – Марат ждал ее. – Все в порядке? – Он смотрел то на ее голеностоп, то на лицо.

– Да. Что случилось с Анной?

Они сели в «Форд-Мондео». Дарья не слишком разбиралась в машинах, но тачка была явно не из дешевых.

– Я не знаю.

Ехали некоторое время молча, но разве может восточный человек долго молчать, если случилось такое? Когда отъехали метров на пятьдесят, директор посетовал:

– Сейчас так непросто содержать гостиницу, а тут такое посреди сезона! Сосо я не завидую. Хорошо, если это дело не попадет в газеты или, того хуже, на телевидение. Да и мне нет проку от случившегося… Если бы я хотел, чтобы все его постояльцы стали моими, то сделал бы проще: я отрубил бы… от его домиков пресную воду.

– Сосо – это директор той гостиницы, где все мы ночевали?

– Да. Но проснулись не все. Ты собираешься еще работать?

– Вообще-то я пару дней хотела отдохнуть.

– Но меня ты не обойдешь своим вниманием… – Он просто занимался попрошайничеством.

– Мне не хочется платить за отдых. – Дарья мило улыбнулась. И глаза… Такие добрые-добрые…

* * *

Солнышко выглянуло часам к двум. Температура стала стремительно расти. Тяжелый воздух с каждой минутой терял в весе, и жизнь казалась не такой уж и плохой штукой. Ветерок, уносящий тучи куда-то к горам, нежно трепал волосы Дарьи. Она стояла в воде, наслаждаясь игрой еще достаточно высоких волн. В ненастье море штормит, и мало кто полезет в воду, когда о берег разбиваются метровые волны, другое дело – ясная, тихая погода.

Пляж стремительно заполнялся отдыхающими. Наплескавшись, Дарья вышла на берег, уже облепленный живыми человеческими тушками. Одна из них – бледная, плотная и волосатая – примостилась рядышком с одеялом Дарьи.

– Как? Вы не уехали? – Она была уверена, что Коля займется похоронами товарища.

– Я уже отправил тело. – Лицо его было мрачным, а голос скорбным. – Вы извините за то, что я так обошелся с вами.

– Понимаю, эмоциональный шок. – У нее не было желания разговаривать с ним. Если бы он не хватал ее за горло, тогда, может быть, еще бы остались какие-то положительные флюиды, а так…

– Слушайте, вы должны мне помочь.

– Никак собрались искать убийцу? – Она легла на живот, подставив спину солнечным лучам.

– Я не уверен, что этот капитан будет делать хоть что-нибудь. Он какой-то… слегка сдвинутый. Мы с Женей с детства знакомы… были. Как я его жене в глаза посмотрю, не представляю. Он был намного умнее, за счет него я тоже поднялся.

– И чем же вы занимались?

– Рыба. Дело прибыльное, особенно если работать с иностранцами.

– Посредники, наверное.

– Самое выгодное дело, – с достоинством сообщил Николай. – Будь мы у себя дома, никто бы не скрылся. Здесь же черт его знает, с кем иметь дело.

Дарья перевернулась на спину.

– И вы готовы платить за поиск убийцы?

– Почему бы и нет.

Она уже сидела и, не моргая, смотрела на него.

– У меня была пара историй, когда я помогла людям.

– Неужели? Кроме тела, вы еще и мозгами торгуете?

– Случалось. – Ответ получился солидным. То, что надо, чтобы клиент созрел.

* * *

Они сошлись на том, что Дарья попытается. Кроме того, Коля уговорил ее, и они договорились видеться каждый день, что было совсем не бесплатно.

Она сама не могла понять, как это ее мозг перестраивается под влиянием перспективы поживиться. Сразу в голове возникают какие-то идеи. Новоиспеченные гипотезы влекут вперед, подталкивают, побуждая к действию. Как только на горизонте начинает маячить заработок, который не принуждает ее постоянно с кем-то трахаться, она преображается: становится более деловой, более дерзкой, расчетливой. И ей это нравится.

Версию о том, что Анна – убийца, Дарья не могла отбросить, так как совершенно не знала свою случайную попутчицу. Когда человек говорит, что часто меняет «крышу», это не всегда означает, что он просто стремится сохранить собственную шкуру. Можно ведь и кидать кого-то, не так ли?

Дальше все просто: чем круче люди, которых вы кинули, тем серьезнее ответные меры. Порой поиски дают результат, и тогда за вашу жизнь никто не даст и копеечки.

– Иди давай, будем любить друг друга.

Дверь ее домика была открыта. Пьяный Стропов, нетвердо ступая, направлялся к кровати, где хотел «любить» свою подружку. Дарья же перекатилась на другой край – и незадачливый любовник рухнул мордой вниз.

– Никакого покоя, – выругалась Дарья. – Мудак – он и в Африке… на букву «эм».

* * *

Сидя в кресле с бокалом красного вина, Марат рассматривал порнографический журнал.

Гостья развеяла его одиночество, и он не скрывал, что рад этому. Заперев за Дарьей дверь, стянул с нее желтые шорты и футболку, после чего усадил на абсолютно чистый стол (можно было подумать, что и бумажек через него никаких не проходит, – служит он лишь в качестве седалища для его многочисленных партнерш).

Он не пытался даже вести с ней любовную игру и по-простецки занялся удовлетворением собственных потребностей. После отработанного за номер тарифа Марат Мафиевич собственноручно одел Дарью, что было необычно и потому приятно ей.

– Ты давно знаешь Анну?

Он почесался, налил себе едва забродившего виноградного сока – «маджари» – и плюхнулся обратно в кресло.

– Она последние четыре года прилетала ко мне. Хорошая девочка.

– И всегда одна?

– Я бы сказал, что мне ее самостоятельность нравилась.

– А почему капитан называет тебя «Марат Мафиевич»?

Директор гостиницы заерзал в кресле.

– Ну, почему, почему, почему… У меня дорогая машина, всегда при деньгах, всегда рядом женщина. На самом деле я очень простой человек. Это только кажется, что для того, чтобы иметь что-то, надо быть или бандитом, или финансовым гением. Главное – найти жилу и разрабатывать ее потихоньку.

– Я хотела узнать твое мнение. Может, это местные? Ведь действительно пропала золотая цепь, часы и бумажник, правда, это было не все… – Последнее замечание она могла бы оставить и при себе, но разве можно забыть, как Стропов добирается до второго чемоданного дна и смотрит на две тугие пачки по десять тысяч долларов?

– Кто же это будет убивать человека ради золотой цепочки? Не говори ерунды.

– Но ты ведь не веришь, что его убила Анна?

– Зачем ей это, ну сама посуди. Если бы пропали деньги, которые у него были, тогда еще можно было ее подозревать. Но, согласись, тяжело поверить в то, что женщина, находясь под мужчиной, берет в руки, предположим, полено, бьет его по голове, затем обирает, а напоследок режет горло. Женщина, имеющая пятьсот долларов за ночь!

– Может, это сведение счетов. Вдруг они кинули кого-нибудь в своем Мурманске?

– Они уже не те. Что Коля, что Женя – им уж по сорок лет. Неужели мужчина в таком возрасте будет играть в опасные игры? Этот Коля доволен, что деньги остались нетронутыми. Значит, пропала только мелочь.

– Для чего ему или им Анна? Позабавиться? Скорее они не хотели оставлять в живых свидетеля.

Раздался стук в дверь. Марат поднялся с места и пошел открывать, а Дарья подошла к бару и стала откупоривать шампанское. Ей пришлось повременить с открытием бутылки, так как на пороге стоял Генералов.

– У вас тут вовсю праздник, Марат Мафиевич. Кажется, я эту девушку уже где-то видел?

– Здравствуйте, – без энтузиазма бросила Дарья и поставила бутылку на место.

– Что же вы остановились? Я с удовольствием выпью игристого. – Генералов сел в кресло Марата и стал пускать кольца в потолок. – Марат, я вот не припомню, чтобы у тебя здесь кто-то пропадал. Ты не хочешь мне ничего рассказать, а?

Они были ровесниками. Один всю жизнь ловил преступников, другой, как казалось Дарье, просто был человеком, умеющим жить.

– Я провел здесь всю свою жизнь. Гостиницу эту чуть ли не своими руками строил. Новые времена, новые возможности. Ты что, не помнишь, Антон, как мы с тобой голопузыми пацанами бегали в одном дворе? Все были равны. Я не виноват, что ты умнее меня, а имеешь меньше. Ты сам выбирал, как тебе жить.

– Я жизнью доволен, – оборвал Генералов. – Здесь все закрывают глаза на мелкое воровство или на то, как люди делают копейку на сдаче в аренду жилья или на сутенерстве, причем очень часто предлагают собственных жен или сестер. Но мимо убийства никто с закрытыми глазами пройти не сможет. В общем, у тебя сутки времени, затем санэпидемстанция начнет закрывать твои кафешки, разбросанные по всему побережью. Дальше – больше. Ищи, Марат. Как ты это сделаешь, мне все равно.

– Но почему ты не давишь на Сосо? Это же его гостиница?

– Перестань. Мы же знаем с тобой, кто здесь папа. В этом маленьком, некогда тихом уголке.

На прощанье капитан постучал по циферблату часов:

– Счетчик включен!..

Марат проводил капитана до двери. И как только они снова остались с Дарьей наедине, он стремительно, несмотря на тучность, схватил ее за волосы:

– Рассказывай, кто ты такая, стерва! Капитан изменил правила игры при тебе, и мне ничего не остается, кроме как начать выдавливать информацию из тебя, моя радость.

Она не пыталась дергаться. По опыту Дарья знала, что от этого лучше не будет. Здоровье, а главное – лицо надо беречь.

– Я с ней познакомилась в аэропорту, – процедила она сквозь зубы, стойко перенося боль. – Лучше поговори с Колей.

– Он еще здесь?

– Приплелся ко мне пьяный и спит на кровати.

Дарья хотела только, чтобы от нее отстали. Теперь, когда ситуация накалилась, она была готова схватить руки в ноги и бежать куда-нибудь, где ее никто не знал.

– Как здорово! У меня появился шанс узнать, кто они и откуда.

Дарья поняла, что Генералов, кроме того, что надавил на Марата, развязал ему руки. Давая сутки времени, он рассчитывал на быстрое получение информации. Капитан не мальчик, он очень хорошо представлял, что следствием его визита станут многочисленные мордобития. С другой стороны, это как раз тот случай, когда говно разгребают чужими руками. Дарья не причисляла себя к нечистотам общества, но, раз уж попала в историю, – надо выносить все от начала и до конца.

– Почему она привезла тебя с собой?! – Директор потянул ее за волосы сильнее прежнего.

– Отпусти, черномазый! – Она лягнула его в бедро.

Не ожидая отпора, он отступил. Оказавшись на свободе, она могла видеть, как его ореховые глаза наливаются яростью.

– Я убью тебя, халда!

Он бросился на нее, но заработал удар в пах и скрючился, разразившись отборным матом.

Не дожидаясь, пока он кинется за ней, Дарья вылетела из кабинета. Сердце ее бешено колотилось. Она сразу очень ясно представила, как пьяного Николая, по ее, кстати, наводке, забивают до смерти. По-любому надо бежать в домик за деньгами. Без них – никуда.

Влетев к себе, она увидела, что гость с дальнего Севера спит сном невинного младенца…

– Поднимайся, рожа! – Она подбежала к нему и сбросила на пол.

Ударившись о крашеные доски, Стропов застонал, но возвращаться к действительности явно не собирался! Дарья стала бить его по лицу:

– Вставай, если жить еще собираешься! – Он медленно, но верно приходил в себя. – Разборка, разборка будет, блядь!

Это словечко знакомо всем от мала до велика и никаких хороших ассоциаций у нормального человека не вызывает.

– Надо уходить? – Он с трудом поднимался, Дарья тем временем отыскала деньги. Остальное ее не интересовало.

– Надо, надо, пошевеливайся!

– Ты извини, я напился. – Коля кое-как поднялся. – Надо умыться.

– Охренел?! – Ей было страшно за свою шкуру, но ведь и Стропов человек!

– Бегом отсюда! – Схватив мудилу за майку, она выволокла его на улицу.

Пока к ним никто не проявлял интереса, но сваливать надо было быстро.

– Где твои документы?

– В пяти километрах отсюда, – промямлил он. – А что случилось?

– Капитан Генералов решил форсировать события и надавил на местного крестного папу, я бы даже сказала, папульку.

Ровная, выложенная бетоном тропинка очень скоро закончилась, кочки же под ногами никак не способствовали быстрому продвижению. Оглянувшись, она увидела, как багровый от бешенства Марат стремительно приближается к ним с пистолетом в руке.

– Быстрее, ты можешь быстрее?! – Она уже хотела бросить его и сделать ноги.

Тут Стропов остановился и медленно повернулся.

Увидев, что от него уже никто не бежит, Марат злобно заулыбался и перешел с бега на шаг.

– Куда это вы собрались?! – Он стоял в паре метров и водил стволом вправо-влево. Грудная клетка его тяжело вздымалась над пузом и опадала. – Сейчас сюда придут мои мальчики, и мы поговорим очень-очень подробно. Вы расскажете о себе все.

– Убрал бы пистолет, людей вокруг полно, – заметил Коля.

Марат чуть повернул голову, окидывая взглядом окрестности, но этого оказалось достаточно, чтобы крепкий кулак северянина заехал директору в висок. Наверное, так крепкие мужички по всей Руси на спор валили быков одним ударом. Марат как стоял, так и лег.

– Неужели убил? – ужаснулась Дарья, оглядываясь.

Действительно, за разыгравшейся сценой, затаив дыхание, наблюдало несколько человек.

– Заглушил на хер. – Все еще пьяный, Коля нагнулся, поднял оружие. – Обоймы нет. Попугать решил.

– Пошли отсюда. – Она потянула его за руку. – Что ж теперь будет, что будет! Е…я поездка!

* * *

Обнаглевшая синица время от времени подлетала к ним и, ловко схватив хлебную крошку, устраивалась в сторонке, чтобы ни с кем не делиться добычей. Уплетая батон и запивая его кефиром, Дарья с интересом наблюдала за птицей. Даже нарочно покрошила ей.

– Хорошо – лети куда хочешь… А мы боимся сунуть нос в аэропорт. Этот Марат уже, наверное, рассказал о наших подвигах.

Коля не слышал, что там бубнит девка. Он ел. Могучий организм постоянно нуждался в подпитке, а ночь, проведенная на берегу моря, не способствовала восстановлению сил. Правда, Стропов протрезвел, и это было приятно.

Как только Николай проснулся, он выкинул пистолет и предложил подкрепиться. Дарья сама проголодалась и не имела ничего против. Но опять же в ресторан или кафе не пойдешь. Пришлось найти лавчонку с видом на море.

Они очень четко понимали, что их ищут и мафия, и милиция. Марат мечтал отомстить, а капитан – найти убийцу или убийц. Почему бы не свалить все на заезжих гастролеров?

– Нам надо убираться отсюда. Нанять водителя, пусть отвезет куда-нибудь на север.

– А если на дорогах уже все перекрыли? – Дарья отхлебнула кефира из пакета.

– В этом нет необходимости.

Они вздрогнули и повернули головы – рядом стоял капитан Генералов в белоснежной рубашке и светло-серых брюках.

– Какое прекрасное утро! Так и хочется закурить. Можно присесть?

– Лавка длинная. – Дарья с сожалением обнаружила, что синица улетела.

Хотя капитан был один, никто не сомневался, что всего в нескольких метрах от них залегло несколько крепких парней.

– Спасибо. – Генералов присел на край и достал сигару. – Сегодня будет жарко. К полудню все приезжие сойдут с ума.

Коля с Дарьей молчали. Игра для них закончилась почти сразу, едва успев начаться.

– Знаете, при сложившихся обстоятельствах я посоветовал бы вам найти себе другое место для отдыха: Марат с недавних пор стал очень большой сволочью… За последний месяц на побережье бесследно исчезло семь молодых женщин в возрасте от двадцати двух до тридцати. Я надавил на Марата, надеясь, что он что-то знает.

– Не можете найти?

Капитан прищурился.

– Хотите сказать, что вы этому рады?

– Хочу сказать, что у вас ничего нет. – Она даже попыталась слегка заносчиво посмотреть на Антона Борисовича.

– Лейтенант!

Панкратов вышел из кустов, стряхивая с себя соринки. Будто пес, моментально явился на зов хозяина.

– Проследите за тем, чтобы девушка улетела обратно в Саратов, а Стропов – в Мурманск.

Дарья поздно поняла, что ее язык сыграл с ней плохую шутку.

* * *

Нина Ивановна некоторое время молча смотрела на дочь, затем отошла в сторону от двери и впустила ее в квартиру.

Отъезд на море в одиночку, естественно, сопровождался скандалом. Насколько помнила Дарья, все началось с вопроса: «Почему ты едешь одна?» А закончилось разборкой ее поведения на дне рождения у подруги маман, где Дарья стала на глазах у сорокалетних баб обжиматься с сыном именинницы во время танца. Бедняга, которому не исполнилось и семнадцати, напоминал затравленного зайца. Ни вздохнуть, ни воздух испортить.

– Накупалась? – зло осведомилась маман. – Где вещи-то?

– Главное, что башка на плечах, – в тон ей ответила Дарья.

– Господи! Доченька, что случилось?! – Нина Ивановна, нутром почуяв неладное, завыла.

Дарья опешила.

– Мужика тебе, мама, надо найти. Совсем нервы ни к черту.

Маман некоторое время старалась внимательно смотреть на дочку, как бы вникая в смысл только что услышанного. Казалось, до нее никак не могло дойти, что посоветовало ее собственное дитятко. Наконец она смогла шевельнуть языком.

– Не смей так со мной разговаривать, – прошептала она, плохо скрывая ярость.

– Хорошо, – очень быстро согласилась Дарья, – не буду.

Дарья смыла грязь, а выйдя из ванной, восстановила мир, извинившись за хамство.

Они сели вдвоем пить чай напротив телевизора и, так как ничего, кроме выпуска новостей, на местном канале не было, позволяли себе время от времени отправляться на кухню за печеньем или за кипятком.

– Ты только посмотри, что творят! – воскликнула Нина Ивановна. – Какой ужас, господи!

Дарья влетела в комнату.

– Найденный труп молодой женщины, – звучало с экрана, – был обезображен до неузнаваемости. По словам экспертов-криминалистов, в лицо жертве плеснули кислотой…

– Анна! – прошептала Дарья.

– Все внутренности жертвы были удалены… – последнее, что расслышала шокированная девушка.

– Что ты сказала? Ты знаешь ее? – Нина Ивановна, заподозрив неладное, затормошила дочку.

– Мам, ты чего? Я говорю: «рана», какая рана. У нее на шее. Ты не заметила?

На самом деле никакой раны не было. «Анна» – «рана» – просто первая рифма, пришедшая ей на ум.

* * *

Майор Гривин встретил посетительницу легким кивком.

– Проходите. Вы Данилова?

– Да, я смотрела вчера телевизор. Вы просили всех, кто сможет опознать Анну, прийти. – Дарья как вошла, так и встала.

– Садитесь, – предложил облаченный в форму широкоплечий брюнет с глубокими морщинами на лбу и давно зажившим большим шрамом под глазом. – Я начальник отдела, майор Гривин, Петр Александрович.

Именно его Дарья видела в передаче.

Она села. Будучи в длинных широких цветастых штанах, Дарья по привычке приняла удобную позу: закинула ногу на ногу выше колена, обхватив его руками (в мини подобная посадка была бы не то что вызывающей, а просто приглашающей к соитию…).

– Почему вы так уверены, что Анна – это Анна? Ведь ее лицо полностью изуродовано. Вы очень близко были знакомы с покойной?

– Нет, просто пару дней назад мы летали в Сочи.

– Да? Отдохнуть, что ли?

– Ага. Познакомились в самолете.

– И чем же был прерван ваш визит?

Пришлось рассказать все как есть. Она ничего не упустила, смачно описывая действия Генералова и Марата Мафиевича.

Майор слушал не перебивая. Выслушав девушку, встал, предложил водички – в кабинете было жарко. Дарья отказалась, и он осушил стакан в одиночку.

– Семь женщин пропало. Одну убили в Саратове, остальные – неизвестно где и как. Да и семь ли их? – Он снова сел. – Знаете, к нам больше никто не звонил, никто не приходил. В морг поедете?

– Ну, раз необходимо…

– Да. И еще… Фамилию Анны вы случайно не знаете?

– Нет. Она не говорила.

– По каким признакам вы поняли, что перед вами именно она?

– Я видела ее абсолютно голой. Видите ли, у меня наметанный глаз… К тому же она тоже была блондинка с голубыми глазами. Ровные белые зубы…

– Зубы? Зубы – это уже неплохо. То есть вы запомнили ровный ряд белых зубов?

– Да.

– И никаких шрамиков, родимых пятен?

– Она была безупречна. Немного широковата в кости, но это не было минусом.

– В общем, идеальная женщина. Высокая, красивая, здоровая. И эту идеальную женщину выпотрошили.

– Почему только женщины? Может, это маньяк?

Майор посмотрел на Дарью с укором:

– Давайте договоримся, что каждый будет заниматься своим делом. – Он снял телефонную трубку. – Ерохин, зайди ко мне.

Пришел небольшого роста мужичок, лет тридцати. Черные аккуратные усы придавали ему солидности. Без них он был бы просто мальчиком.

– Ерохин, езжай со свидетельницей в морг. Составишь протокол опознания. Кажется, мы наткнулись на очередную кучу дерьма.

* * *

В подвале Дарью и милиционера встретил пузатый дядя в мятом, но чистом халате и резиновом фартуке.

Прошли в холодильник.

– Она уже успела замерзнуть, но зрелище для непривычного глаза не очень живописное, – предупредил прозектор, выкатывая стол с телом.

Дарья еле держалась на ногах. Отвратительный запах, застоявшийся в выложенном белым кафелем помещении, так и подначивал желудок расстаться с завтраком. Она кое-как перенесла пару приступов тошноты. На третьем патологоанатом пожалел ее: достал из ящика стола бутылку водки, плеснул в стакан.

– Пейте, – скомандовал толстяк с круглыми лоснящимися щеками, щуря узкие глазки.

Традиционный русский напиток обжег горло, и, когда на дне стакана не осталось ничего, эксперт открыл простыню.

Раздался звон бьющегося стекла. Стакан выскользнул из онемевших пальцев.

Одно дело по телевизору, да еще метров с пяти, а здесь, наяву…

– Как видите, у нее очень сильные химические ожоги на лице, что делает опознание затруднительным.

– Покажите зубы, – попросил Ерохин.

– Без проблем. – Руки, защищенные резиновыми перчатками, приподняли складки плоти, которые раньше были прелестными губами. – Знаете, я проявил некоторую любознательность и обнаружил сперму у нее в глотке.

Дарья не могла больше смотреть и, развернувшись, быстро пошла к выходу.

Ерохин догнал ее уже на свежем воздухе.

– Это ваша знакомая?

– Да. – Чувствовала она себя прескверно.

– Простите, что пришлось вас подвергнуть этой процедуре, но нам необходимо знать абсолютно точно.

– Я понимаю. Можно мне идти?

– Послушай, сколько ты стоишь?

Она не стала возмущаться:

– Пятьсот долларов за ночь. Тебе не по карману, правда?

Маленький служитель закона покраснел от ярости.

– Но все можно поправить.

– И что ты хочешь?

– Мне нужны копии всех документов по этому делу.

– Неужели хочешь найти убийц?

– Да или нет?

– Ничего сложного. Ведь именно это расследование мне и поручено вести. Капитан Ерохин Алексей Дмитриевич, к вашим услугам.

Они договорились вместе поехать к нему на дачу, где, по его словам, были все условия.

На месте оказалось, что весь комфорт обеспечивала одноэтажная избушка и сортир на другом конце участка.

В общем-то, кровать была ничего, но как Ерохин ни елозил… Бывало и получше.

* * *

Утром следующего дня Дарья звонила из дома по межгороду в Мурманск. У нее со Строповым хватило ума обменяться телефонами, и теперь пришло время возобновить переговоры насчет оплаты.

– Дарья? – Слышимость была отвратительная. – Узнаю. Что, соскучилась?

Разговор продолжался минут десять. В результате Коля пообещал приехать. Он сетовал на то, что жена покойного Евгения взвалила всю вину на него и даже намеревалась подать в суд, затем успокоилась, но все равно продолжает считать, что Николай виноват во всем случившемся.

– Я не могу оставить все как есть, – горячо делился с ней Стропов, – жена Евгения забрала всю его долю из предприятия деньгами и жаждет найти убийцу. Она прилетит в Саратов вместе со мной.

– Может, вы просто перешлете деньги? Только на один перелет сколько уйдет. Я буду работать здесь, пока что-нибудь не выясню.

– Тариф прежний?

Самый интересный вопрос, ради которого, собственно, и был сделан звонок.

– Да, ничего менять не надо.

– Я очень надеюсь на вас.

Дарья усмехнулась: и она на себя надеется. Кушать-то хочется всегда…

Отзвонившись, она оделась и поехала к Алексею Дмитриевичу за документами.

– Тебе понравилось вчера? – Он не сводил глаз с ее груди, обтянутой беленькой маечкой.

– Пойдет, – небрежно ответила она. – Где мои бумаги?

Он передал ей папку, руки у него слегка тряслись.

– Не бойся, никто не узнает. К тому же мы в одной команде. Мне необходимо довести это дело до конца.

– Вместе хорошо. – Он похотливо улыбнулся и, так как в кабинете никого не было, спокойно положил руки на Дарьины груди.

– У тебя есть чем отработать? – Она не сопротивлялась, продолжая помахивать в воздухе папочкой.

– Конечно. – Он оставил ее и вышел ненадолго в коридор. Обратно вместе с ним вошли еще трое мужчин в штатском его же возраста.

Благими намерениями здесь не пахло. Убежать она не могла, а сопротивляться было бесполезно.

– Что вы собираетесь делать? – Она не скрывала тревоги. Двое ловко закрутили ей руки за спиной и загнули прямо над столом.

Трусики слетели с нее в одно мгновение, и первый из четверых принялся за дело.

Ерохин прошел и сел на свое место.

– Ты, шлюха, решила, что можешь за трах купить офицера милиции? Сколько мы сейчас будем тебе должны?

Тот, кто ее охаживал сзади, знал свое дело. Сфокусировать взгляд на капитане она не могла, так как голова шла кругом и в прямом и в переносном смысле. Ее и раньше брали несколько человек подряд, но так, чтобы прямо в здании МВД!..

– Ты чего не отвечаешь? Тебе не нравится, как тебя трахают наши сотрудники?

Первый быстренько отвалил, и за дело принялся второй.

– Такое не забывается… – прошипела она.

– Очень хорошо, гражданочка. Скоро сеанс закончится, и вы наденете трусики и пойдете домой, не подмывшись.

– Скотина! – Она попыталась дотянуться до лица, но ничего не вышло. Ее крепко держали.

– Ребята, – обратился он к козлам, – работаем два круга. – Он приблизил к Дарье свою усатую физиономию: – Бедняжка, ты уже вспотела. Знаешь, я тут подумал отдать тебя омоновцам. Там есть настоящие звери. Они тебя просто раздерут…

Когда все закончилось, она, обессиленная, сползла на пол.

– Иди отсюда, шалава, – разрешил капитан под вжик застегивающейся ширинки. – И никому не вздумай рассказывать о том, как ведет опрос свидетелей капитан Ерохин.

Когда она оделась, в кабинете никого уже не было. Она даже лиц толком не запомнила, но капитана ей не забыть!..

Вышла в коридор и поплелась к лестнице. Что же, теперь снова звонить в Мурманск и говорить, что у нее ничего нет?.. Просить прощения за беспокойство? Сослаться на трудности? Какая она все-таки еще наивная! Пыталась договориться с Ерохиным, не взяв его за задницу… Человек поддается дрессировке, только когда к нему применяют шантаж или угрозу. По-доброму не получается.

Дарья шла как в тумане, с единственным желанием свалить отсюда. Ей было наплевать на тех, кто попадался навстречу. Казалось, будто все эти мужики, слоняющиеся по коридорам, тоже только что кого-то отодрали, но им мало, и они слащаво пялятся на нее…

– Что вы здесь делаете?

Она очнулась. Перед ней стоял Генералов. На этот раз во рту у него был потухший огрызок сигары. Видимо, курить в управлении он не решался.

Дарья никак не могла взять в толк, как оказался здесь житель города Сочи.

– Да так, приходила на свидание к капитану Ерохину и его людям. А вы тут как? По делам?

– В служебной командировке.

– Правда? А у меня трусы мокрые… Как и обещал Ерохин. – Она схватила его за рукав пиджака и заплакала.

Слезы для коридоров МВД дело обычное. Сотрудники, кто в погонах, кто без, шли мимо.

– Я всякой херни в жизни навидался, – сплюнул Генералов, отводя ее к стене. – Знаешь, девочка, почему я не стал полковником?

Дарья потихоньку хныкала. Ей было насрать на его признания. Лишь бы он только стоял рядом. Ведь никого же больше, е… вашу мать, нету! Всем ведь по херу!

– Я тотально честный человек.

Она перестала хлюздить.

– А я нет, – сквозь слезы, застилавшие глаза, призналась она.

– Вы могли бы мне этого и не говорить. Поехали к доктору…

– Вы считаете?

– Да. Свои дела я оставлю на потом.

– Нет. Я сама. Лучше скажите, вы здесь из-за той истории, что случилась на побережье?

– Я здесь из-за вас. Вы же пришли и опознали труп?

– Я. Я хотела сама вести расследование.

– Вы заинтересованы в раскрытии преступления? – Капитан прищурился.

– Не буду скрывать. Мне заплатят.

– Вы что же, занимаетесь частным сыском?

– Время от времени, но никакого специального разрешения у меня нет.

– А будь оно, и ничего бы не случилось. Ей захотелось послать его, но Генералов опередил события:

– С чисто деловой точки зрения это не имеет никакого значения. Завтра я познакомлю вас со всеми фактами по делу, а вы покажете мне город. Договорились?

– Хорошо. – Дарья подумала, что нет худа без добра.

– Тогда подходите завтра к центральному входу в десять утра. Устроит?

– Да.

– И вытрите нос. Киснуть вам совсем не идет.

* * *

Отоспавшись, она вышла на кухню и нашла там маман, чистившую картошку.

– Ты где это так успела наработаться, что дрыхнешь без задних ног?

Дочь ничего не ответила и напилась из-под крана холодной воды.

– Ходили с девчонками по магазинам.

– Не понимаю, откуда у тебя на это деньги? Работать ты не работаешь, а деньги не кончаются!..

– Таксую время от времени.

– Смотри машину не расколоти, а то потом ничего не восстановишь.

Дочь проигнорировала маманины наставления.

– Я пошла гулять.

На то, чтобы отучить маман задавать вопросы насчет того, куда и зачем она отправляется, ушло не меньше десятка скандалов, но зато после наступила тишь да благодать. «Я ушла» – и все. Сказала и пошла.

Усевшись в вишневую «девятку», Дарья поймала «Русское радио» и отправилась в облюбованный ею бар-ресторан «Марципан». Он находился в самом центре и работал до двух ночи. Самое то.

* * *

– Дада! Иди к нам! – Это Лизочка. Маленькая попкастая Лизочка. Она вслед за Дарьей оставила учебу в медицинском институте и теперь живет вольной жизнью. Иногда у нее очень даже неплохо получается.

Лизочка сидела в дальнем углу зала вместе с еще одной девчонкой, которую Дарья раньше никогда не видела. Кобылка была здоровенькая, что несколько задевало Данилову. Но уж какая уродилась, такая и уродилась.

«Прикид у меня круче, мордашка симпатичнее, а уж про фигуру и говорить нечего», – сразу же успокоила она себя.

– Привет, – поздоровалась она и села на стул.

– Познакомьтесь. Это Вера, а это Дарья или просто Дада. – Девушки вяло кивнули друг другу. – Что-то ты быстро вернулась с юга. Очень жарко?

Сплетни Лизочке необходимы были как воздух. Она просто-таки специализировалась на последних новостях и не видела ничего зазорного в том, чтобы расколоть человека на откровенность, причем способы могли быть самыми разными: от прямого вопроса в лоб, как сейчас, до выражения сочувствия и проливания слез над проблемой, которая, в общем-то, ей до фени.

– Жарко, – согласилась Дарья. – В Саратове, правда, тоже не слишком, но там просто под сорок, и влажность…

Дарья видела, как они с завистью рассматривают золотой браслет на руке и цепочку на ее шее.

– Это не бижутерия? – спросила Вера – крашеная сивая кобылица с обведенными темным контурным карандашом губами.

– Нет, – спокойно ответила Дада. – Кто-нибудь смотрел на днях телевизор?

– Ты о чем? – Лиза вся подалась вперед.

– Девчонку одну выпотрошили, такой ужас, – поделилась Дада впечатлениями. – Никогда такого не видела. Какие же ублюдки есть!

– И что с ней сделали? – абсолютно равнодушно брякнула Вера.

Получалось, что вопрос задан ради самого вопроса. – Вынули все внутренности и плеснули в лицо кислотой или наоборот, не знаю. Кроме того, во рту у нее нашли сперму.

– Мужики – скоты, – изрекла сивая и прильнула к бокалу белого вина.

Лиза подняла вверх брови, показывая, что для ее собеседницы это обычный стиль «базара».

– У нас во дворе жила-была девка… – Вера поставила на стол опустевший хрусталь. – Никому не давала, – при этом она ухмыльнулась, – была очень скромная, папина и мамина дочка. Однажды вечером возвращалась из своей консерватории (она там на скрипачку училась), и тут – надо же случиться такому! – подъехала машина, и увезли ее на дачу. Трахали там, трахали. Потом отпустили. Самое интересное, что я там тоже была. Но я-то и так давала, а она кочевряжилась. Порвали всю. Мораль… – Вера икнула. – Не хочешь потерять здоровье – ляг и расслабься. Просто так бабе никто кислотой в лицо не плеснет.

Для Лизочки подобные разговоры были словно бальзам.

– Но все равно надо сечь вокруг. – Бывшая однокурсница Дарьи в свою очередь приложилась к вину. – Если у тебя нет мозгов, вакуум заполнится кашей, а ты попадешь в дерьмо.

Дарья знала, что у Анны соображалка работала куда лучше, чем у нее, не говоря уже о всяких там простушках Лизочках и шалашовках Верочках. И тем не менее ее убили.

Получалось, что Анна как бы добровольно прилетела обратно в Саратов и уже здесь с ней и разобрались. В каком именно месте нашли труп, в передаче ничего сказано не было. Телевизионщики ограничились, или их ограничили, общей фразой: «на окраине города». Не исключено, что место имеет какое-то значение для следствия, или просто нежелательно, чтобы какой-то адрес или объект были упомянуты.

* * *

Генералов вышел на крыльцо ровно в десять. Он попытался не позавидовать, что у Дарьи есть машина, но у него ничего не вышло.

– Вы комфортно существуете. – Он уселся рядом с ней.

– Доброе утро.

– Доброе. Ну-с, вы хотели начать расследование. Едем на место преступления, а по дороге я познакомлю вас с фактами. Кстати, вы были у врача?

– Нет. У меня все в порядке. Спасибо за заботу.

– Ерохин из всей этой истории выйдет из воды сухим, но, если вы захотите ему отомстить, посоветуйтесь со мной, идет?

– Давайте оставим эту тему. – Она быстренько снялась со стоянки. – Куда?

– Знаете поселок для очень богатых между Елшанкой и Красным Октябрем?

– Да. Он еще стеной обнесен из красного кирпича.

– Наверное, туда. Нам нужен трехэтажный особняк с коваными решетками на окнах и посаженными перед фасадом молоденькими елями. Он стоит на углу поселка. Как раз по внешней стороне забора, на углу, и нашли Анну.

– Доктор нашел у нее во рту сперму. Группу крови смогли определить?

– А вы разбираетесь в медицине.

– Я кое-как закончила три курса медицинского.

– Тогда понятно. – Генералов открыл папочку, которую прихватил с собой. – Первая положительная, и это нам ничего не дает. Далее, патологоанатом не обнаружил никаких повреждений на теле, кроме, разумеется, ожога лица. Соответственно, ее не били. Как она была убита, сказать невозможно, так как все внутренние органы удалены. Но точно, что не отравлена. В крови и тканях ядов не обнаружено. Работа, по мнению эксперта, выполнена профессионально. Цель всего этого неясна, но вероятность того, что в деле замешан человек с медицинским образованием, очень велика.

– А у вас на побережье были такие случаи?

– Нет. У нас просто исчезают молодые женщины. Не исключено, что их везут к вам, сюда. Кто и зачем это делает, предстоит выяснить.

– Но ведь это довольно сложно – переправить человека. Совершенно непонятно, зачем похищать где-то, а затем привозить сюда. Можно же и на месте орудовать.

– Это сейчас отрабатывается. Смотрят данные за последний год. Но велика вероятность отсутствия вообще какой бы то ни было информации. Тогда, в последнем нашем разговоре в Сочи, я упустил одну деталь. Все похищенные женщины постоянно или время от времени занимались проституцией.

– Мстит проституткам? Отлавливает, трахает и убивает?

– Но тогда зачем лезть в номер, где поселился мужчина? Пока не очень понятно. Сейчас проверяем всех женщин с именем Анна, которые летели из Сочи в Саратов за двое суток перед смертью Анны. Может быть, одна из них окажется нашей. Тогда проработаем всех пассажиров, летевших с ней. Может, за что-нибудь и зацепимся.

– А если ее везли на машине?

– В этом случае с ней не церемонились бы. Через восемь часов после приезда в Саратов она должна была быть мертва. Иначе получается нестыковка по времени.

– Может, убили в дороге?

– Вряд ли… Представь: маньяк, стоя посреди трейлера, переоборудованного под живодерню, режет мягкое, нежное женское, еще не успевшее остыть тело. Вынимает внутренности, затем профессионально сшивает и, проезжая мимо какого-то поселка, выбрасывает бездыханную оболочку… Тоже, конечно, версия, но не слишком это все замотивировано.

– Ваши исчезающие шлюшки и убийство Анны могут быть и не связаны.

– Могут. Но, честно говоря, меня достало мое руководство, и я просто вынужден напрягаться.

– А как вы узнаете об исчезновении?

– Как и всегда. Приходят родственники. Начинаешь проверять места, где их дочка проводила время, и узнаешь, что девочка пользовалась популярностью у мальчиков… Продолжим. Труп обнаружил охранник в восемь часов вечера. Служба безопасности обходит поселок по внешнему периметру два раза в сутки. Она сразу же вызвала милицию. Естественно, жители всех восемнадцати коттеджей были оповещены о случившемся. Как и следовало ожидать, никто с милицией разговаривать не стал. «Ничего не видел, ничего не знаю. До свидания» – вот и весь разговор.

Они приехали на место. Коттеджик нашли сразу. Угловой, с елочками, трехэтажный, и решетки на окнах. Для того чтобы добраться на место, им пришлось перепрыгнуть небольшую канавку, пройти по тропинке вдоль двухметрового забора. И вот он, роковой угол.

Капитан достал фотографии. Одну из карточек он положил на траву, ориентируясь по фрагменту стены, попавшей в кадр.

– Судя по всему, лежала она вот так.

Дарья не могла не согласиться.

– Бедная Анна, – прошептала она. – За что?

– К нам гости, – предупредил Генералов и полез за удостоверением.

Накачанный охранник, облаченный в черные берцы, защитного цвета штаны и пятнистую маечку в обтяжку, неслышно ступал по тропинке.

– Что вам здесь нужно? – начал он метров с десяти.

– Я капитан милиции Генералов. – Антон Борисович развернул и предъявил удостоверение. – Можно побеседовать с тем, кто обнаружил труп?

– Нет. Он будет дежурить сегодня в ночную.

– Понятно. Придется побеседовать с вашими жильцами.

– Я бы вам не советовал…

– Ты мне советы не давай. – Капитан ткнул охранника пальцем в грудь. Тот был вынужден отойти с тропинки в сторону и пропустить капитана и Дарью.

Они прошли на территорию поселка и направились к ближайшему от входа коттеджу.

Генералов поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

Где-то через минуту на пороге появился пацан лет тринадцати, в майке и спортивных трусах.

– Батька нет, – сообщил он под грохот музыкального центра. – Ждать буем?

Типичную совковую мамашу в таком ребенке раздражало бы абсолютно все. Во-первых, манера говорить: глотает окончания, будто захлебывается. Во-вторых, поза: руки в боки. В-третьих, кольцо в ухе и прическа. Кольцо маленькое, но, судя по доходам «батька», золотое. Прическа отсутствует. Косматая голова не встречалась с расческой дня три. В-четвертых, одеяние: майка рваная, хоть и чистая; на ногах расписанные обычной шариковой ручкой кроссовки – в основном нецензурная брань на английском языке; на коленках и запястьях смывающиеся татуировки с чертями и… обнаженными девочками.

Генералов развернул красную книжечку.

– Надо поговорить.

Пацан вытаращил глаза.

– Менты… – Он сделал несколько шагов назад. – Снова менты! Вы достали моего батька вчера. Никогда не слышал, чтобы он так ругался!

– Наверняка это были не мы, – подала голос Дарья.

Подросток смерил ее оценивающим взглядом и потом выдал:

– А ты ничего!.. Уже трахаешься, да? Я тоже трахаюсь. Это здорово, да? Давай как-нибудь…

– Ну, ты! – рявкнул Генералов. – В доме есть еще кто-нибудь, кроме тебя?

– Все негры, включая родителей, на работе. Пить будем?

Манера общаться со взрослыми была у мальчика, как бы это помягче, нестандартная. Даже по телевизору такого не показывают!

– Пить не будем, – отрезал капитан, разглядывая роскошный холл, где были и ковры, и огромная хрустальная люстра, и камин. – Ты знаешь что-нибудь об убийстве?

– Ничего я не знаю.

Он ответил слишком резко. Взрослые мгновенно почувствовали ложь.

– Мы могли бы договориться… – Дарья вытащила пачку денег.

– Это че, баксы?

– Пятьдесят долларов за информацию.

– Сто! – тут же сориентировался купчик.

– Хватит и этого, – отрезала Дарья. Она небрежно помахивала бумажками.

Пацан молчал. Десятидолларовые купюры поплыли обратно в карман белых джинсов. Смотреть, как от него уходят деньги, он не мог.

– Мы с чуваками играли в карты на раздевание, ну, и девчонки были, понимаете? В кустах, чтобы охрана не засекла. Козлы в камуфляжах стучат на нас родичам. А в кустах комарье. Разденешься – сожрут. Там не до секса.

– И что же? Играли вы в карты… – напомнил Генералов.

– В половине восьмого, ну, или около того с трассы к поселку свернул «КамАЗ» и проехал вдоль забора. Я об этом вспомнил, только когда ваши начали здесь всех трясти.

– Номер разглядеть было невозможно?

– Нет, номер никто не заметил. Я сидел лицом к дороге и все, что могу сказать, это цвет кабины. Она была красная.

– Ты уверен, что это «КамАЗ»? – Генералову не верилось, что его полуфантастическая версия начинает находить подтверждение.

– Сто процентов. Больше я ничего не знаю, давайте деньги!

– Успеется, – охладила его пыл Дарья. – Кто может подтвердить твои слова? Откуда мы знаем, что ты не врешь ради того, чтоб заработать? К тому же эта информация вряд ли стоит и десяти долларов.

– Можете мне не верить, это ваше дело. Давайте деньги!

Данилова отдала, не говоря ни слова.

– Если бы у милиции была возможность покупать информацию, мы бы далеко продвинулись, – усмехнулся Генералов, когда они вышли на улицу.

– В этом, похоже, преимущество частного сыска. – Дарья была довольна. – Ну что, еще к кому-нибудь в гости заглянем?

– Пошли в следующий дом.

Дальнейшая их ходьба ни к чему не привела. Самым общительным оказался ребенок. Взрослые (из тех, что были дома) ограничивались парой слов, ссылаясь на недавний пристрастный опрос всех и каждого.

Вскоре они дошли до углового дома.

Дверь открыла пожилая женщина. На плечах ее был накинут огромный павловопосадский платок, а в руке – томик с каким-то чтивом.

– Мне уже позвонили соседи и предупредили, что мужчина в годах и молодая девушка снова всех опрашивают. – Она была полностью седой и говорила очень тихо. – Я ничего не знаю.

Они вынуждены были уйти ни с чем.

Усевшись в салон «девятки», Дарья с шумом выдохнула.

– Красный «КамАЗ». И это все.

– Такая вот печальная картина, – согласился Генералов, закуривая. – Вы не возражаете?

Она не слышала его.

– Покажите мне еще раз фотографии.

Капитан протянул ей папку.

Она посмотрела на труп и расплылась в улыбке.

– Давайте навестим бабульку еще раз.

– Есть мысли?

– Сейчас увидим. Я могу и ошибиться.

– Только давайте поедем на машине. Охрана, думаю, нас не станет задерживать. Я уже натопался.

Как и предвидел Генералов, шлагбаум перед ними незамедлительно подняли.

Старуха на этот раз вышла на крыльцо, поджав нижнюю губу и сверкая злыми серыми глазенками.

– Я же сказала…

Дарья не стала ее слушать и втолкнула внутрь. Это было круто, но капитан пока не знал, обоснованно или нет.

Пройдя по просторному холлу, она подошла к стене, на которой висело большое полотно с обнаженной женщиной.

– Не имеете права! – заскрипела старушенция.

Не обращая на нее внимания, Генералов подошел к Дарье.

– А ты глазастая.

– Выметайтесь отсюда!

– Не кричи, бабуля, не надо. Сатану разбудишь. – Дарья сунула ей в нос фотографию жертвы. – Смотри сюда! Теперь на картину, которая висит в твоем доме.

– Как же это? – Она сделала два шага назад. И на картине, и на фото голая женщина лежала в одной и той же позе: обе руки закинуты за голову, одна нога чуть согнута в колене. Художник написал женщину, смотря на нее сверху вниз.

– Это Анна? – Генералов подошел поближе и стал рассматривать подпись художника. – Написана, судя по дате, всего год назад.

– Да. – Дарья уже шла к старухе, распушив перья. – Вы знали женщину по имени Анна?

Бабка бледнела. Казалось, еще немного – и она превратится в соляной столб.

– Это Федечкина жена, – вырвалось у нее прежде, чем Дарья и следователь услышали скорбный вой.

* * *

«Федечка», как успели выяснить сыщики, работал в центре города и очень часто отлучался в командировки. Несколько раз в году он летал на юг, и, если верить старухе (она оказалась его матерью), исключительно по делам.

Бабку звали Ириной Васильевной. Характер у нее был вздорный, но пыл свой ей пришлось погасить.

Генералов сидел в кресле и коптил воздух.

– Чувствуете запах? – осведомился он у старухи, показывая прокуренные зубы.

– Отвратительный табак! – ответствовала та.

– Нет, я не про это. Пахнет тюрьмой. Сырость, гниль. Неужели не чувствуете?

После этой черной шутки бабка резко сбросила борзоту.

Свекровь покойной уже позвонила сыну и попросила его приехать. Она не стала вдаваться в подробности, поскольку Генералов не советовал, сказала, что нехорошо себя чувствует. Федечка посулил приехать через час, что вполне устраивало визитеров. …Федор Иванович Чернышов оказался приземистым, коротко стриженным типом. Его серое лицо, украшенное бородавкой над верхней губой, не спешило выражать какие-либо эмоции по поводу присутствия в его доме посторонних.

Захлопнув дверь, он первым делом подошел к маман. Не обращая внимания на Дарью и Генералова, Федечка осведомился о здоровье маменьки – та предложила сыну поздороваться с гостями из милиции. Чернышов побледнел, но довольно быстро овладел собой и начал весьма решительно нападать на Генералова:

– Что вам нужно?! Я уже вчера все рассказал вашим людям. Неужели нельзя оставить нас в покое?

– Вас нельзя. – Генералов подошел к нему и показал лежащую на травке около забора Анну. – Жену не узнаете?

Чернышов долго смотрел, затем, сглотнув слюну, повернул голову в сторону картины.

– Вот видите, вы и сами все понимаете, – похлопал его по плечу Генералов.

Сняв с себя зеленый пиджак и бросив его на стул, Федечка полез за выпивкой в бар. Вскоре он чистосердечно рассказывал все как есть.

– Мы не жили вместе уже полгода. Просто поссорились. Я старше ее на пяток-другой лет. Не так хорош внешне, как она. Но деньгами ее я никогда не обижал. Она тратила довольно много и за те два года, что мы прожили вместе, промотала, наверное, столько же, сколько стоит вот этот дом. Я не возражал.

– Зато я возражала, – встряла старуха, – только ты меня не слушал. Распустил жену, и что в итоге?

– Дай поговорить! – рявкнул на нее Чернышов.

Ирина Васильевна поджала губы и направилась к дверям, шаркая тапочками.

– И из-за чего возникла ссора?

– Простая банальность. – Он отхлебнул коньяка сам и только потом предложил непрошеным гостям.

Дарья отказалась, а вот следователь – совсем наоборот, он даже предложил собеседнику одну из своих драгоценных сигар, и тот решил попробовать.

– Я приехал из командировки и застал ее с женщиной. Знаете, насколько это все непривычно. В общем, выгнал я ее. Все равно детей у нас не было.

– Почему? – Данилова подошла поближе к картине и стала рассматривать ее. Розовое, по-видимому, шелковое белье. Множество маленьких подушек с кисточками. Анна с распущенными белыми волосами лукаво улыбается, слегка прикрывая ногой волосы на лобке.

– Она была бесплодна. Узнал я об этом, естественно, уже после свадьбы. Были разговоры даже о том, чтобы взять ребенка из детского дома. И все это рухнуло, когда я узнал, что она не прочь проводить время с женщинами. У меня традиционное воспитание. Не знаю, хорошо это или плохо, но я ничего не мог с собой поделать.

– Кто автор картины? – Дарья продолжала любоваться произведением.

– Я, – безразлично ответил Чернышов.

Надо ли говорить, что подобное признание резко подняло его в глазах сыщиков.

– У вас талант, – скомплиментил Генералов.

– Я профессиональный художник. У меня, кроме всего прочего, парочка рекламных агентств, а там просто необходимо чувствовать красоту. Анна была красивой женщиной. – Он допил рюмку и налил себе еще.

– Но что-то вы не очень горюете. – Дарья повернулась к мужчинам.

Он пожал плечами.

– Сейчас у меня другая женщина. Жаль, что все так случилось.

– А вы не думаете, что это месть за что-то? Ведь тот, кто положил вашу бывшую… Вы, кстати, официально разведены? – уточнил Генералов.

– Да.

– Понятно… Вашу бывшую жену положили у стен вашего дома в той самой позе, в которой она изображена на этой картине. Тот, кто сделал это, был в вашем доме и видел полотно.

– Но это мог сделать и я, верно? – Чернышов не был дураком.

– Разумеется, – не стал успокаивать его капитан. – Как у вас с алиби?

– В тот день, когда ее нашли, я был в городе. Казино «Синдбад» знаете? Я был со своей женщиной. Меня там знают и без труда подтвердят алиби. Если потрудитесь, наберете пятьдесят свидетелей.

– Непременно. – Генералов отхлебнул алкоголь. – Хорошее питье.

– Положение обязывает. – Хозяин небрежно развалился в кресле и затянулся.

Дарье очень хотелось, чтобы Чернышов закашлялся. Ведь, как известно, сигары намного крепче сигарет, и не всякие легкие испорчены настолько сильно, что могут перенести густые смолы, выделяющиеся при горении табака. Но Федор Иванович без труда выдержал экзамен и, кроме того, стал пускать кольца в потолок. Получалось это у него не хуже, чем у капитана.

– Похоже, я перейду на сигары. – Он с уважением посмотрел на коричневую дымящуюся сосиску.

– Не припомните фамилию жены до замужества?

– Ланина. Думаете, пригодится?

– Непременно, – заверил Генералов, черкнув информацию в блокнотик.

– У вас есть враги? – Дарья подошла к вделанному в стену бару и открыла себе минералку.

– Полно, – просто и ясно ответил Чернышов. – И все бывали в моем доме. Обычно собираются на день рождения. Кто-то лижет тебе зад на людях, кто-то, наоборот, – подставляет. Самое неприятное – приходится вылизывать чужие попы, без этого невозможно жить в России. Коррупция, она же – жополизничество, процветает. Без того, чтобы не дать кому-нибудь, не обходится ни одно мало-мальски серьезное дело.

– Вы знаете, что ваша жена занималась проституцией?

– Это было до меня. Может быть, она стала продавать себя после нашего развода. Впрочем, у нее было достаточно свободного времени.

– А как ваша теперешняя подруга относится к тому, что на стене вашего дома висит портрет бывшей жены? – Генералов вслед за хозяином подлил себе коньячку.

– Она не знает, кто это. Честно сказать, когда мне показывали фотографию, я был пьян и очень плохо соображал, может, я и узнал бы ее. Да хотя откуда?.. Это просто чудо, что вы смогли сопоставить позу трупа и картину на стене.

Глаза Антона Борисовича и Дарьи встретились. Она прямо-таки светилась. Ей было приятно, когда ее хвалили, пусть даже воздающий похвалу и не знал об этом. Не запомни она обстановку в доме, которую можно было рассмотреть за низкорослой бабулькой, и все. Следствие зашло бы в тупик.

– Среди ваших врагов есть врачи? – Генералову особо не приходилось напрягаться, чтобы вытягивать сведения из бывшего мужа убитой. Дарья смотрела на все это с некоторой долей подозрительности. Вот так взял сразу и все рассказал.

– У меня есть личный врач, но он, насколько я знаю, всего-навсего терапевт. Вы не знаете, почему это с ней сделали?

Он потихоньку начал пьянеть. Если так пойдет и дальше – в бутылке осталось уже меньше половины, – очень скоро они будут разговаривать с человеком, чей мозг весьма затуманен.

Дарья, прежде чем раскрывать обстоятельства дела, в открытую проконсультировалась у капитана:

– Сказать ему?

– Не вижу проблем, – разрешил Генералов.

– Ваша бывшая жена недавно летала на юг. И исчезла из кровати одного северянина, которого звали Евгений Мальский. Ему на месте перерезали горло. Вас обстоятельства преступления или фамилия убитого не наводят на какие-либо размышления?

– Жила шлюхой и умерла как шлюха. – Он уже набрался влегкую. Пока это было на руку капитану и Даниловой – у художника развязался язык. – Фамилию в первый раз слышу.

– А Стропов? Николай Стропов?

– Не знаю.

– У нее был кто-то? – Дарья была уверена, что Анна имела запасной аэродром.

– Поначалу она ушла к девке, с которой занималась у нас в спальне… потом – не знаю.

– Что за девка? – Капитан нервно пробежался пальцами по подлокотнику кожаного кресла.

– Убиралась здесь каждый день с девяти до одиннадцати утра. Не исключено, что она платила ей больше, чем я.

– Адрес ее у вас есть?

– А как же. Мама в этом вопросе очень щепетильный человек. Правда, куда она смотрела? Но на эту тему мы с ней уже не раз толковали.

* * *

Домой к Гале Нивбейко они попали к половине второго. Капитана слегка развезло после двух-трех рюмочек, что в общем и целом сделало его менее черствым. Он как бы размяк, казалось, даже помолодел.

– Кто там? – услышали они заспанный девичий голос из-за обшарпанной двери.

– Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – пошутил Генералов. – Откройте, милиция.

Замок щелкнул, и давно не крашенный деревянный щит отошел в сторону ровно настолько, насколько позволяла цепочка.

В щель просунулась рыжая голова с серьгой в ноздре.

– Покажите корочку, – попросила голова с некоторым подозрением.

Когда формальности были преодолены, их впустили в однокомнатную крохотную хрущобу.

Девушка была одета в коротенький халатик из красного атласа. На голове у нее был типично домашний зачумон, состряпанный из шпильки и бигудюшки, а в руке – пузырек с ярко-зеленым лаком для ногтей.

– Что случилось? – Так как она больше смотрела на Дарью, а не на Генералова, можно было догадаться, что присутствие девушки действует на нее успокаивающе.

– Вы Галя Нивбейко? – Капитан прислонился одним плечом к стене. Дарья видела, что ему лучше бы сесть, но пил он, во-первых, на халяву, а во-вторых, для пользы дела. Теперь пусть терпит.

– Я, – созналась она. – И что мне за это будет?

– Вы знали Анну Чернышову?

– Нет. – Она не знала, что правда известна заранее.

Дарья повела себя менее деликатно.

– Ты одна дома? – спросила вначале она.

– Да.

– Че ты брешешь, сучка! – Она влепила ей пощечину.

– Я одна! – вырвалось у Гали.

– Не строй из себя дуру. Я спрашиваю об Анне!

Капитан смотрел на бабьи разборки очень даже спокойно. Ему не привыкать.

– Ну, слышала про такую.

– Ты с ней спала, девочка. Не надо врать.

– Так вы знаете, пожалуй, больше моего. – Ей было даже обидно. Как-то все срано получалось: никого и не обманешь.

– Вы жили вместе? – спросил капитан, продолжая бороться с острым желанием присесть.

– Почему жили? Живем. Что-то с ней случилось? Она поехала на море, подзаработать немного.

– Ее убили, – спокойно сообщила Дарья.

В подобной ситуации следователи всего мира смотрят на реакцию человека, которому сообщают столь скорбное известие. Вероятность установить, знал ли уже об этом человек или нет, почти никакая, но смотрят все.

– Теперь мне опять искать кого-то. Я ж не могу одна. Скучно. – На лице у Гали отразилось только некое подобие сожаления. – Она неплохо содержала меня.

Неподдельные слезы навернулись у нее на глаза, но все, о чем, похоже, она горевала, заключалось в потерянных деньгах и удовольствии.

– Что же мне теперь делать? Средства кончаются. На что я буду жить?

У нее начиналась истерика, а вопросов было еще много. Пришлось снова хлестнуть по лицу. На этот раз в роли корня валерьянки выступила крепкая кисть Генералова. Он немного не рассчитал и заехал ей так здорово, что Нивбейко отступила на пару шагов и схватилась за лицо.

– Перестаньте. – Голос капитана был мягким. – Незачем реветь.

«Если он будет продолжать в том же духе – молотить по лицу и при этом вести чуть ли не светскую беседу, – ее психика очень скоро даст серьезный сбой», – думала Дарья, наблюдая, как очередная свидетельница оправляется от чувствительных ударов. Но им было просто необходимо вытрясти из нее хоть что-нибудь.

– С кем она встречалась? – Дарья подошла и обняла ее за плечи. – Смотри мне в глаза. С кем она встречалась? У нее был ухажер?

– Да, был, был! Только перестаньте бить меня!

– Давайте сядем, – разумно предложил Генералов, проходя в комнату. – Надеюсь, нам будет что послушать.

* * *

В дальнейшем Галя была молодцом – больше бить себя по лицу не давала повода. Троица спокойно вела беседу в течение нескольких минут, и все остались довольны. От Нивбейко наконец отстали, и Дарья с Генераловым нанизали на ниточку добытую информацию. По словам Гали, покойная очень любила посещать бассейн, где плавала под зорким оком и твердым членом инструктора Паши. Кроме того, они любили сиживать в кафе «Серпантин». Там Анна постоянно подрабатывала собственным телом. «Крышей» и главным поставщиком клиентуры был у нее бывший боксер-тяжеловес Денис, чье некогда молодое и стройное тело превратило в бесформенную тушу пристрастие к пиву…

Решили начать с бассейна – просто потому, что он был ближе всего, в соседнем квартале. Переезд на машине занял не больше минуты. Только сели, снова надо вылезать.

Расспросив у вахтера, парня в камуфляже, с интересом разглядывающего молодую козочку и зрелого джентльмена, где им найти тренера Пашу, сыщики подошли к комнате отдыха инструкторов.

На стук никто не отозвался. Пришлось войти, благо запоров не было. Посреди небольшой комнаты на полу лежал труп…

– Постарайся ничего не трогать, – сделал стандартное предупреждение Генералов, склоняясь над полуголым мужчиной, чьи мускулы наверняка вызывали зависть у любого представителя сильного пола.

Пощупав пульс на шее, капитан выпрямился.

– Он жив. Так как запаха алкоголя в комнате нет, можно с большой долей вероятности предположить, что мужчина отключился под воздействием какого-то препарата, например наркотика.

– Он спит? – Так как теперь не было необходимости проявлять особую осторожность, Дарья уселась на коричневый пуфик, стоящий у стены.

– Спит, – кивнул Антон Борисович, садясь на диван такой же расцветки.

– Вы к кому?

В дверях стояла высокая стройная женщина. На ней был закрытый купальник, а на талии – длинное желто-красное полотенце. Ее волосы – длинные и черные, почти такие же, как и у Дарьи, – были не досушены и потому поблескивали.

– Мы хотели найти Пашу и обнаружили только вот этого молодого человека, который, кажется, без сознания.

– Это и есть Паша. Он просто опился снотворного и заснул. – Женщина склонилась над любителем дрыхнуть прямо на полу. – Вы не поможете мне положить его на диван?

Капитан взял здоровячка под мышки и кое-как справился с поставленной задачей.

– Его мучают боли в позвоночнике; свое он отплавал еще лет восемь назад, теперь вот загибается. Два позвоночных диска полностью искусственные. Когда ему совсем невмоготу, он накачивает себя таблетками и отключается. Я уже пять лет как не выступаю, но мне повезло больше. Так с собой поступать еще не приходится.

– Я капитан милиции. – Генералов предъявил удостоверение, что вызвало у высокой симпатульки некоторое замешательство, но, к ее чести, она быстренько согнала с лица смятение. – У Паши, по слухам, была подруга: высокая, широкая в кости, Анна, блондинка.

Пловчиха поморщилась.

– Знаю. Он от нее отойти не может. А что случилось?

– Убили ее, – просветила собеседницу Дарья.

– Не могу утверждать, что для меня это очень уж плохое известие.

– Надолго он вырубился?

– Не знаю, может до завтрашнего утра продрыхнуть. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Вы здесь работаете инструктором? – уточнил Генералов.

– Да, вот уже два с половиной месяца.

– Как вас зовут? – справилась Данилова.

– Александра.

– Меня Даша. И большая текучка кадров?

– Как только перестаешь давать директору комплекса, твоя работа здесь заканчивается.

– Как интересно. – Генералов не удержался и, не спросив разрешения у дам, закурил. – И что, этот директор настолько похотлив, что может всех и вся обслуживать?

– Да, он холостой боров. Что ему не поразвлекаться?

– Паша с Анной не скрывали своих отношений от окружающих? Или вели себя очень пристойно? – Дарья, в отличие от Генералова, знала, где копать. Она ведь была женщиной.

Александра посмотрела на спящего Пашу:

– Я дала ему от ворот поворот – вполне хватит одного директора, – поэтому всякий раз, когда он замечал меня, начинал тискать Анну на людях, даже если вокруг были дети.

– Он синеет, смотрите! – закричала Дарья.

Капитан вместе с ней бросился к Паше.

– Пульса нет, – сообщила Данилова, которая управлялась с диагностикой намного быстрее следователя. – Зрачки на свет не реагируют. Делаем искусственное дыхание! Стащим на пол… Теперь давите на грудину, я буду вдыхать ему воздух в рот.

Капитан сосредоточенно выполнял все, что требовала Дарья, но после тридцати секунд интенсивной работы завести сердце не удалось.

Дарья огляделась по сторонам.

– Видите светильник? Выдерните провод и заголите концы. Пусть его немного тряхнет!

Капитан мгновенно понял суть. С помощью кусачек, которыми он откусывал кончик сигары, ему удалось снять изоляцию.

– Разведите концы на большее расстояние! Пусть его хорошенько тряхнет!

– Кто это вас научил? – поинтересовался Генералов, раздирая сдвоенный провод.

– Сама придумала. Черт! Куда пропала эта пловчиха?

– Ты справишься одна?

Оба понимали, что, очень вероятно, деваха дала деру и найти ее потом может и не получиться.

– Постараюсь! Бегите за ней!

Капитан набрал в легкие побольше воздуха и бросился в коридор.

– Пусть вахтер вызывает «Скорую»! – крикнула она ему вдогонку, кидая оголенные провода на грудь Паши.

Она отошла подальше и на мгновение всунула вилку в розетку. Разряд тряхнул тело. Дарья снова бросилась к парню. Теперь ей надо было выполнять искусственное дыхание одной.

От перенасыщенности крови кислородом очень скоро стала кружиться голова. Несмотря ни на что, пульса не было.

Она решилась еще на один электрошок. Снова ничего. Она не знала, когда произошла остановка сердца, но шансов вернуть человека к жизни с каждой секундой становилось все меньше. Еще искусственное дыхание и еще электрошок.

– Просыпайся, детина! – Она пропустила по нему очередную порцию электричества и снова бросилась делать искусственное дыхание.

Появился пульс. Он и не думал просыпаться, но кожа начала розоветь на глазах. Утерев со лба пот, она опустилась рядом с несостоявшимся покойником на пол и похлопала здоровячка по плечу.

– Мертвый ты никому не нужен, дружок.

* * *

Паша Баранов выжил лишь благодаря Дарье. Когда его привели в чувство в третьей городской больнице, он признался, что проглотил сразу десяток таблеток, которые ему любезно предложила Александра. У него действительно болел позвоночник. Еще немного, и он избавился бы от всех телесных страданий.

– Когда вы последний раз видели Анну? – Дарья сидела подле него на стуле и нетерпеливо постукивала пальцами по коленке.

– Я не могу сказать. – Паша старался все время улыбаться своей спасительнице. – Еще до того, как она уехала на юг. В общем, мы поссорились. И я не надеялся уже на продолжение отношений. А вышло совсем плохо.

– И в чем причина?

Она не могла позволить себе потратить данные ей врачами десять минут впустую. Ради нескольких фраз она просидела в коридоре почти пять часов. Набрала с собой кроссвордов и стала разгадывать. Достала весь медперсонал, зато было не очень скучно.

– Она хотела лететь, а я ее не пускал.

– Не сложилось ли впечатления, что ей необходимо было слетать?

Язык у этого коротко стриженного атлета, обладавшего огромным носом типа «шнобель», еле ворочался, но уж лучше так, чем совсем никак.

– Может, и так. Она не отпрашивалась. Скорее, категорично заявляла.

– А что-нибудь негативное про местных ее знакомых вы можете сказать? Гоблины? Мальчики или девочки на понтах? Отвязные типы? Никого не наблюдали?

– Вряд ли. На занятия она приходила всегда одна. Заниматься любовью мы ездили на моей машине, опять же ко мне домой. Спасибо, что вы вытащили меня…

* * *

Капитан имел удрученный вид. «Рыбка» от него уплыла. Он был вынужден доложить о случившемся майору Гривину и предложил объявить Александру Кемерову в розыск. Но майор не воспринял его предложение с энтузиазмом. Теперь, пересказывая беседу Дарье, Генералов не скрывал, что нервничает.

– Жаль, я не местный.

– Это я уже слышала от Стропова: там, в Сочи, он по этому же поводу переживал. Сожалел, что не может воспользоваться наработанными связями.

– Майор заявил, что у меня нет никаких доказательств. Она это или не она – неизвестно.

– Дайте угадаю: кроме меня, в милицию больше по данному делу никто не приходил.

– Это не такая уж редкость, но я понял, на что вы намекаете. У нее в числе знакомых были все больше темные личности. Сходим в «Серпантин», найдем Дениса.

– И вы думаете, он вам все расскажет что и как?

– А что вы предлагаете?

– Я одна пойду. Поверьте, с моей попкой это лучше получится.

– Может быть, вы и правы. И когда думаете начать?

– Ну, если сейчас у нас около одиннадцати вечера, самое время идти работать.

– Не устали, Дарья?

– Устала, поэтому пойду-ка я поищу кого-нибудь себе на ночь.

– У вас опасная работа.

– У вас тоже.

* * *

Народ заседал за круглыми столиками. Пиво лилось широкой рекой, более крепкие напитки – шустрыми ручейками. Недурно играл оркестрик из трех человек. Музыканты – парни лет двадцати пяти, одетые вызывающе – в задрипанные черные смокинги, – исполняли джазовые мелодии. Было весело.

Дарья посмотрела вокруг и не заметила ни одной свободной девушки, что было вполне естественно – к этому времени товар весь разбирается. Правда, иногда кое-кто из ненасытных успевает сделать заход за вторым, а то и третьим клиентом. Не подмахнешь – не проживешь.

Здорового парня, который соответствовал бы описанию Гали, также видно не было. Никто, кстати, не давал гарантию, что он будет здесь каждый вечер.

Поймав за локоть белокурую пухленькую официанточку, Дарья сунула ей в передник десять тысяч и спросила, работает ли у них Денис.

Услышав имя, она кивнула и указала на один из столиков возле самого оркестра.

– Во-он здоровяк, видишь?

Дарья поблагодарила ее и пошла разговоры разговаривать.

За столиком, кроме указанной Даниловой личности, находились четырнадцатилетняя разукрашенная девочка и лысенький мужичок, наверняка уже разменявший пятый десяток (время от времени он вытирал выступавшую на лбу испарину). Саперы и хирурги знают, что в те моменты, когда выполняешь весьма ответственную процедуру, неизбежно на лбу выступает пот. Вот примерно таким же важным делом занимался сейчас этот дяденька. Он покупал малолеточку.

– Нет, я хотел бы на всю ночь, – донеслась до ушей Дарьи фраза, слетевшая с тонких губ скромненького дяденьки, когда она подходила к столу.

Недовольный вмешательством извне, боксер повернул голову, сидящую на толстенной короткой шее.

– Ты Денис? – спросила Дарья так, будто собиралась после утвердительного ответа пустить ему пулю в лоб. Это подействовало: он начал с ней разговаривать.

– Ты кто? – промычал он, слегка поворачиваясь в ее сторону.

– Меня прислал к тебе один твой очень хороший друг.

– И кто? – Он схватил ее за ляжку и стал медленно подбираться вверх, к попке. Рука у него была сильная, но в то же время мягкая.

– Это секрет. Он обещал сам позвонить. Я просто посылочка. – Дарья подмигнула гиганту.

– Ладно, бандеролька, посиди. – Не поднимаясь, он одним рывком выдернул стул из-под задницы какого-то бритоголового сосунка. Вся его компашка дружно заржала, и тот, покраснев от конфуза и бессилия что-либо предпринять в ответ, предпочел ретироваться под общий гогот.

Дарья села со скучающим видом рядом с девочкой и по-матерински чмокнула ее в щеку. Та не стала «посылать» коллегу. Пока Денис уламывал денежного с виду старика на двести баксов, девки завели «базар».

– Ты давно работаешь? – спросила Дарья у молоденькой, картинно закладывая жевательную резинку в рот.

– Почти три месяца, – ответила девочка, не слишком-то озабоченная этим фактом.

– И как дела?

– На косметику хватает.

– Понимаю.

– Хватит болтать. Элиза, пора.

Худенькая девочка поднялась, покупатель взял ее под руку и повел к выходу.

– Ну, че делать будем, бандероль?

У него была бесцеремонная манера общения. Впрочем, по-другому и быть не могло. В этом кафе он наверняка занимал пост министра обороны, а по совместительству и министра внутренних дел.

– Есть где? – просто спросила Дарья.

– Что-то я не пойму, ты кто такая?

– Меня прислал твой знакомый.

Он оценил ее зеленые глаза и длинные черные волосы.

– Знаешь, иди на улицу. Вечер теплый. Я выйду через десять минут. Как тебя зовут?

– Дада.

– Дада – манда. – Он рассмеялся во весь голос, чуть не заглушив оркестр. – Ты не обижайся, баядера, это я так, к слову.

Он оказался выше ее на две головы. Вес Дениса превосходил ее собственный раза в два с половиной. Если у него все таких размеров, то ей придется просить его быть весьма и весьма осторожным.

– Дада. Так кто тебя прислал?

– Я не могу сказать. Таково условие.

– Или ты крутая, или ты глупая, – басил он, возвышаясь над ней. – Поехали.

Они сели в новенькую «девяносто девятую» и покатили к набережной.

– У меня там медвежья нора, куда я привожу своих цыпочек. Согласись, что это удобно.

Ее макушка не доставала ему до плеча, и для того, чтобы увидеть выражение его лица, которое, кстати, было весьма усталым, Дарье приходилось несколько подаваться вперед.

– От кого-то прячешься?

– Догадливая, у меня жена и ребенок. Моя суженая до сих пор думает, что я работаю охранником. Правда, весело?

– Мне до этого нет никакого дела.

Они поднялись на последний, пятый этаж. В домах, чьи окна выходят на Волгу, нет лифта. Не слишком-то приятно, особенно тем, кто живет на самом верху.

– Проходи.

Однокомнатная квартирка. На кухне старые плита и холодильник. В туалете течет вода. Посреди большой комнаты – двуспальная новенькая кровать. Вот и весь комфорт.

– Пора тебя разворачивать, бандероль! – Он скинул с себя розовую шелковую рубашку. Сочетание огромных мышц груди и живота плюс повсеместная волосатость напомнили ей самца гориллы. Зайдя со спины, Денис стал расстегивать «молнию» на ее платье. – Ты стройненькая.

– У меня ничего лишнего, – промурлыкала Дада, поворачиваясь к нему. – Какой ты большой, мальчик. С тобой будет нелегко.

– Это точно. Хочешь, чтобы я остался доволен, сделай мне массаж.

С этими словами он рухнул на диван. Мешки сала на талии не слишком украшали пейзаж, но, впрочем, Дарье уже не привыкать.

Через полчаса она выбилась из сил, а он все требовал, чтобы она продолжала. Во время нелегкого перемалывания туши ей пришло на ум, что сексом заниматься намного легче. Не найдя лучшего продолжения, Дада забралась на спину к Денису и стала топтать его. Боров заурчал от удовольствия и вскоре захрапел.

Не зная, стоит ли продолжать, она осторожно слезла с него и за неимением лучшего убралась прочь из квартиры.

Главное – познакомились, теперь ей не составит труда подойти к нему снова. Ее очень интересовал круг общения Дениса, а чтобы его установить, ей просто необходимо было стать к нему как можно ближе.

* * *

Весь следующий день Дарья провела дома, посвящая себя самой себе. Извела кучу кремов. Употребила для восстановления физических и моральных сил соль, пену для ванн, а также пихтовое масло. Кроме того, наложила на лицо с перерывом в шесть часов две питательные маски из меда, прослушала парочку кассет с записями Вивальди и Моцарта, удалила волосы на ногах, сделала маникюр и прическу.

Настало время второго раунда.

К семи вечера в «Серпантине» не осталось свободных столиков. Та же троица, что и вчера, дрыгалась на эстраде под изрыгаемый ритмичный скрежет, пытаясь создать атмосферу сабантуйчика.

Денис уже заступил на вахту. Он сидел на своем месте с очередной девочкой и шарил глазами по залу в поисках потенциального клиента, который мог бы выложить бабки.

Он увидел ее намного раньше, нежели этого хотела Дарья. Она не успела подойти к нему и произвести надлежащий эффект. Не поскупившись на наряды и украшения, Дарья создала образ богатой шикарной телки, ищущей приключений. Забрала наверх волосы. Тоненькую блузку, заправленную в юбку средней длины, она расстегнула чуть ли не до пупа. Накрасила ногти и губы ярко-красным, закинула на плечи сумочку из крокодиловой кожи.

Он смотрел на нее не отрываясь, пока она приближалась.

– Привет, посылочка. Куда же ты вчера убежала?

– Ты уснул. И я не стала тебя будить. – Дарья присела рядом с ним. – Но моя миссия не выполнена.

– Твою миссию мне любая сделает, – небрежно бросил гигант, продолжая пожирать ее глазами. – Знаешь, мне надоели загадки. Кто тебя прислал?

– Угадай.

Она заигрывала с ним, что, как ни крути, было опасно. Как только у Дениса кончится терпение, для Дарьи настанет последний день Помпеи.

– Ну Коржик прислал, Коржик. Он мне должен. Хочет замять вопрос.

– Нет. – Это был риск. Если он не выдвинет сейчас еще одну версию, ей придется придумывать что-то самой, в результате можно потерять здоровье.

– А кто? – Началось то, чего она и боялась. Денис задумался, а ему это было противопоказано. Любое умственное напряжение у недалеких людей заканчивается приступом ярости, а это портит психику. – Синенький? Точно, Синенький. Он, да?

– Да, – согласилась Дарья, сама не зная, под чем подписывается.

– Везет же этому мудаку. У него столько телок, что он может себе позволить отправить одну из них ко мне. – Денис чмокнул бандерольку в щечку. – Дядя директор продолжает из пловчих делать крольчих. Как он там, в туалет нормально ходит? Под себя не делает? В последний раз его здорово напугали – мы еле успели.

– Я ничего не знаю об этом. – Для Дарьи разговор о девочках, которые, похоже, совмещают плавание и проституцию, был очень даже интересен.

– От избытка знаний быстро умирают. Как ты собираешься меня удовлетворить? – Он приобнял ее за талию.

– Как скажешь. – Дарья запустила руку ему в шевелюру. – Давай возьмем пива и поедем к тебе.

– Мне надо работать. Раньше двенадцати я не освобожусь.

– Ничего, я подожду.

– Нечего сидеть, – скомандовал сутенер. – Поезжай к Синенькому и скажи, чтобы с тобой он прислал мне еще пять штук, тогда мы с ним будем в расчете. Ты как раз успеешь обернуться до двенадцати.

Дарья вообще догадывалась, что речь идет о директоре оздоровительного комплекса, но она не имела представления ни о том, как его зовут, ни где он живет.

– И где я смогу его найти?

– Ты что, не была у него дома?

– Нет.

Денис почесал затылок.

– Астраханская, 15, 92. Запомнила?

* * *

Дарья не принадлежала к тем, кто забывает цифры. Она добралась до места за полчаса, благо колеса свои.

Заставив скрипеть еле живой лифт, она поднялась на шестой этаж. На лестничной клетке не было никого, кроме таракана, сидящего непосредственно возле звонка с нужным ей номером.

Дарья не стала раздумывать и позвонила.

Ее, должно быть, долго разглядывали в глазок, но все же наконец открыли.

Высокий худощавый обладатель тяжеленного подбородка смотрел на нее с некоторым удивлением.

– Да? – поторопил он ее, потому как Дарья не произносила ни слова.

Она была уверена, что перед ней Синенький, но не будешь же спрашивать у человека: «Вы Синенький там или Голубенький?»

– Вы директор оздоровительного комплекса?

– Да, – снова «дакнул» он, на этот раз утвердительно. При этом его длинная черная челка, тронутая сединой, мотнулась.

– Денис просил вам передать, что он ждет от вас еще пять штук.

– Извините, я не знаю, о чем вы говорите. Я вас в первый раз вижу.

Он стал закрывать дверь, но хлопнуть ею не успел.

Из-за спины Дарьи раздался гулкий бас:

– Как интересно, я тоже ее раньше в глаза не видел.

Денис стоял и тяжело втягивал воздух. Наверняка подъем по лестнице утомил его. Причем надо было все делать бесшумно, он и с этим справился.

– Перемести ее отсюда на мою дачу. Я, кажется, за это вам плачу, – прошипел гиперподбородок, и дверь захлопнулась.

Сейчас не нужна была и сотая часть ее интеллекта, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий. Можно было попытаться все изменить, но шансов у нее…

Дарья заулыбалась:

– Послушай, перестань. Я, наверное, перепутала адрес.

– Ты по-хорошему пойдешь или мне придется тебя уговаривать?

Она продолжала улыбаться, не забывая при этом приближаться к нему. Рассчитывать приходилось на один-единственный удар.

Как ей показалось, махнула ногой она довольно резко, но ничего не вышло. Носок туфли замер всего в сантиметре от паха, перехваченный крепкой пятерней.

– Ну, что теперь будем делать? – Он и не собирался отпускать ее ногу. Приходилось балансировать.

– Отпусти, засранец, – тихо попросила Дарья.

– Зачем же мне упускать столь дивную возможность поразвлечься?

Дарья попыталась вырваться, но у нее ничего не получалось. Он держал крепко и задирал ее ногу все выше и выше. Рано или поздно она должна была упасть на спину, больно ударившись о бетон.

– Какие у нас красивые трусики… – Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как девушка с каждой секундой начинает осознавать себя жертвой. Как только человек сдается морально, с ним можно делать все, что угодно, зная, что сопротивления не будет.

Дарья была вынуждена задрать юбку, чтобы не грохнуться. Она снова попыталась лягнуться, но это ни к чему не привело.

– Тихо, тихо, девочка. Ножки у тебя еще сегодня устанут. Не надо надрываться.

Держал он крепко. Но не стоять же с задранной вверх ногой вечно.

– Хорошо, я буду вести себя тихо, – сдалась она. Гигант тут же отпустил ее ногу и получил туда, куда мечтала зарядить ему Дарья. – Ну ты и дурень, – бросила она на прощанье, переступая через скорчившегося на полу сутенера.

Она быстро побежала вниз по лестнице, надеясь очень скоро уже сидеть дома и смотреть телевизор в обнимку с маман.

В дверях подъезда она налетела на мужичка, который был с нее ростом.

– Ты куда? – поинтересовался он, выкручивая ей руки за спину.

Охая и ахая, гигант спустился вниз на лифте.

– Познакомься, Дарья, это Коржик. Коржик, это сука Даша. Мы ее везем на директорскую дачу.

– Норма-а-ально, – протянул Коржик, чья физиономия была обильно покрыта мелкими, едва заметными шрамами.

* * *

Они доставили ее быстро. Через час после несостоявшегося визита к Синенькому Дада была разложена на кровати.

– Начнем допрос, – объявил Денис, снимая рубашку, под которой не было ничего, кроме мускулов и жира.

– А что мы хотим от нее узнать? – справился Коржик, ступая по обшарпанному светло-коричневому линолеуму.

– Для начала – кто такая и откуда, – дал установку сутенер, а также, видимо, палач по совместительству.

Дарья по-партизански молчала, не собираясь сдавать себя сразу же, хотя никаких шансов продержаться у нее не было. Рано или поздно ей придется говорить или правду, или полуправду или сочинять правдивую ложь.

Денис достал из ящика ножницы и, склонившись над Дарьей, стал разрезать ей юбку. Так как руки и ноги ее были привязаны к ножкам кровати, сопротивляться она не могла; единственное, чего они не сделали, затащив ее в двухэтажную дачу, так это не заткнули ей рот, чем она и воспользовалась.

– За испорченную одежду придется заплатить, – заметила Дарья, спокойно реагируя на вступление к экзекуции.

– Угу, – согласился гигант, продолжая начатое. – Я вообще-то по натуре добрый человек. Никого и пальцем не трону без причины. Ты, девочка, тупа. Синенький живет один и никогда не пустит девочку к кому-нибудь, не попробовав ее сам. Как-то мне трудно было поверить в то, что он не водил тебя к себе домой, милашка. Пришлось ехать следом. Ба! – воскликнул он, останавливаясь. – Да ты в чулках, а я думал, в колготках. Где это ты успела загореть?

Дарья ответила, присовокупив, что юбка стоила пятьдесят долларов.

– Красивые трусики. – Коржик стоял рядом и спокойно доставал козявку из курносого носика…

Дарья понимала, что дело движется к концу. Если эти ребята потрошат женщин, то ей осталось всего ничего. Вначале, может, ее поимеют, а затем… Она представила, как ее потрошат… Страх породил ложь:

– Я капитан милиции.

Ножницы, которые уже разрезали половину блузки, замерли.

– Девочка, ты снова врешь, – скривился Коржик. – Где же твоя сраная опергруппа?

С нее очень быстро сняли остатки одежды.

– Че теперь делать будем? – Коржик суетился. Он жаждал секса.

– Стоит, что ли? – словно доктор у больного, участливо спросил Денис. – Пусть директор приедет. Он умнее нас с тобой, скажет, че делать. Вдруг она у нас на самом деле милиционерша. – Денис нагнулся над кроватью и чмокнул Дарью в лоб.

Бешено колотившееся до этого сердце девушки стало потихоньку успокаиваться: «Они не маньяки, они не маньяки! Они не убивают. Но может быть, это делает Синенький?»

– Вам всем светит по двадцать лет тюрьмы!

– Заткнись. – Легкий удар по плечу заставил ее замолчать. Денис сел рядом с ней у изголовья на стул и распорядился, чтобы Коржик прикрыл ее.

Минут через пятнадцать приехал директор.

Он сам предпочел снять с Дарьи одеяло.

– Какая красота! – высказался он вслух. – Господи, ну почему бабе с такой фигурой не живется спокойно на этом свете? Только выстави прелестную ножку – и вокруг тебя рой мужиков. – Вас всех посадят, – процедила Дарья.

– Я это и без тебя знаю, – мрачно ответил Синенький. – Весь вопрос в том, что никто не знает когда. Теперь пора внести ясность. Как тебя зовут?

Уклонившись от ответа, Дарья принялась пересказывать репортаж по телевизору и все-все остальное. Честно и откровенно. Она доверилась своей интуиции: не может быть, чтобы трое мужиков наслаждались совместным потрошением одной женщины. Да это обычная кодла, каких в Саратове, как и в любом городе, пруд пруди.

Известие о том, что Анну убили, было воспринято всеми присутствующими как весьма скорбное.

Одновременно все трое матюкнулись, причем было произнесено одно и то же ругательство, весьма редко встречающееся в жизни. Дарья тут же сделала вывод, что они общаются весьма часто.

– И ты теперь ищешь, кто ее убил? – Синенький уселся в кресло-качалку и принялся раскачиваться вперед-назад.

– Ищу, – согласилась она.

– Развяжите ее, – приказал Синенький.

Коржик кинулся было выполнять, но Денис остановил его.

– Подожди, директор. Если она тебе нужна, тогда давай отступного. Ты был мне должен пять штук, хочешь ее забрать под себя – гони еще тонну.

Синенький почесал свой квадратный подбородок и погрузился в раздумье на несколько секунд.

– Я заплачу, отвязывай.

Вынув нож, гигант разрезал веревки. Дарья поблагодарила его, не забыв справиться, как там у него дела в промежности.

Синенький заржал, словно жеребец, и, ухватив не успевшую одеться Дарью за руку, притянул ее к креслу:

– Запомни, детка, я за тебя отдал штуку, но еще неизвестно, стоишь ли ты этих денег…

* * *

– Из всей этой истории самое интересное, что у тебя есть выход на ментов.

Они ехали в «тридцать первой» «Волге», принадлежащей Синенькому. По дороге с дачи он представился. Его звали Геннадий Абрамович, фамилию носил Синицын, отсюда, видимо, и пошло его прозвище.

Сейчас, утонув в мягком самолетном кресле, она жалела о том, что рассказала Синенькому все. Все, кроме того, что спасла Пашу. Она была так напугана. Если бы они почувствовали ложь, что бы с ней сделали там, на даче?

– Знаешь, тебе повезло. Я заинтересован в том, чтобы были найдены те, кто убил Анну. Во-первых, до сегодняшнего вечера я даже не знал, что она мертва. Думал, отдыхает сейчас на море. А вышло иначе.

– Ты с ней спал? – Дарья решила обращаться к нему на «ты», так как он хоть и был старше ее на полтора десятка лет, но явно был за демократизм. Одевался просто: рубашка навыпуск да летние брюки, на шее цветастый платок, служивший, вероятно, во время жары потником.

– Нет, у нее было с кем поразвлечься. – Обращение на равных сработало, но, по большому счету, это ничего не значило.

– Но ты к ней был неравнодушен.

– Угадала. Я надеялся, что настанет и мой день.

– Ты отпустишь меня? – Она заискивающе посмотрела на него.

– Вначале мы с тобой проведем чудную ночь, а вот затем уже решим, что нам делать, как нам быть.

Нельзя сказать, что перспектива очень ее радовала, но это все же лучше, чем лежать выпотрошенной где-нибудь на окраине города.

И тут до нее дошло. Он же везет ее на свою живодерню! Выкупил и будет наслаждаться ее внутренностями. Сейчас заведет к себе в квартиру, там и разделает ее!

– Послушай, может, отложим до завтра, сегодня я так устала!

Он покачал головой.

– Не откладывай на завтра ту, которую можешь сегодня… Это ли не истина?

– А ты философ.

Они вошли в уже знакомый подъезд. В сумочке из крокодиловой кожи, которую ей любезно вернули, не было ничего тяжелого или опасного для здоровья. Дарья завела сама себя так, что теперь с каждым шагом, приближавшим ее к квартире Синенького, в ней рос ужас от мысли, что он разделается с ней. Ведь все просто: Анна не стала спать с ним – и он убрал ее. А если даже и спала, то чем-то не угодила.

Сняв с плеча сумочку, она зашла в лифт, куда ее первой любезно пропустил Геннадий Абрамович. Ремешки у сумки были прочными. Она попробовала разорвать один из них – ничего не получилось.

«Придется душить, – решила Дарья. – Пока он открывает дверь, я смогу накинуть удавку ему на шею».

Убивать его она и не думала. Просто рассчитывала хорошенько пугнуть. Пока директор оклемается, она уже будет далеко отсюда.

– Подожди, сейчас открою.

Он достал из кармана ключи и подошел к двери. Дарья приблизилась к нему вплотную и, стиснув зубы, приготовилась накинуть импровизированную удавку.

Синенький резко повернулся.

– Отойди от света, ничего не видно.

Словно нашкодившая ученица, она резко убрала руки за спину.

Следом за хрустом замка раздался грохот.

* * *

Очнувшись, она первым делом пошевелила руками и ногами. Вроде все работает. А вот грудная клетка словно скована железом. Перед глазами аккуратная попочка медсестры, которая нагнулась над какой-то женщиной, лежащей напротив.

– Эй, давно я здесь?

Медсестра повернулась. Девочка лет восемнадцати, а уже медсестра.

– Как дела? – спросила она, заправляя под шапочку непослушные русые волосы.

– Грудь ноет, спина, голова гудит, – доложила Данилова, не забывая вновь повторить интересующий ее вопрос.

– Вас привезли вчера, поздно вечером.

– Сколько сейчас времени? – Дарья решила приподняться, но боль в спине оказалась столь мучительной, что пострадавшая была вынуждена оставить попытки встать до лучших времен.

– Семь вечера. Я сейчас позову дежурного врача. Он должен вас осмотреть.

Дарья нервничала, потому как мать явно не знала, где она, и наверняка потихоньку сходит с ума. Маман, должно быть, мечется в четырех стенах и извела уже пузырек валерьянки.

Пришел врач – усталый мужчина под пятьдесят. Большие темные круги под глазами, красные червячки полопавшихся сосудов на фоне белков. В наших больницах врача от медсестры можно отличить лишь по стетоскопу, болтающемуся на шее, и иногда более глубокому выражению лица, отражающего ход или застой мыслей. И то, и другое у дежурного присутствовало.

– Как вы себя чувствуете? – Он сел на стул рядом с ней и осторожно открыл одеяло.

– Отвратительно, но вроде все на месте. Я в реанимации?

– Именно, дальше только кладбище, – мрачно пошутил доктор.

Дарья думала, что он будет слушать ее этой холодной железякой, на самом же деле он пустил в ход пальцы.

– Будет больно – не стесняйтесь.

В самом деле, как только мягкие подушечки пальцев коснулись больного места, Дарья застонала. Доктор не стал больше с ней возиться и вынес вердикт:

– Лежать. Переломов ребер у вас нет, хотя пара трещин имеется. Следствие сильного ушиба спины.

– Что с Синицыным?

– Это тот, что был с вами?

– Да.

– Его уже готовят в последний путь. Насколько я знаю, ему досталось все самое-самое.

– Понятно…

– Жалобы на данный момент? Руки? Ноги? Как голова? Не тошнит?

– Голова побаливает, немного в висках пульсирует. Моя мать не знает, что со мной.

– Если дома есть телефон, медсестра позвонит. А вы готовьтесь… лечить будем. – Он коснулся ее плеча. – С возвращением. Мы уже не надеялись.

Только теперь до Дарьи дошло, что она выбралась из могилы.

Вот она стоит точно за директором, готовая накинуть на него удавку. Он поворачивает ключ, толкает дверь. Вспышка, грохот. Она летит к противоположной двери и ударяется головой обо что-то. Покушались не на нее, покушались на него. Своей цели преступники достигли. Вряд ли ее кто-то принимал в расчет.

Что теперь?

* * *

Два капитана, Ерохин и Генералов, появились через час после Нины Ивановны. За те пятнадцать минут, что ей разрешили побыть с Дарьей, маман не переставала причитать, клялась, что продаст машину, а непутевую дочь определит в монастырь – знакомый батюшка посодействует!.. Перспектива быть отстраненной от мирской суеты выглядела весьма привлекательно лишь первые секунды. Потом Дарья вспомнила то, что ей близко и дорого, – видео, дискотеки, бары и, разумеется, секс… Пожалуй, в монастырь ей рано! Тем более что самочувствие более-менее, а на лице, кроме небольшого шрама на правой щеке, который можно без труда устранить с помощью пластической хирургии, не было никаких иных следов.

Официальные борцы с преступностью внимательно слушали потерпевшую, не скрывая своего удивления по поводу выносливости ее организма.

Дарья быстренько придумала, что Синенький подснял ее прямо на улице. Ей было все равно, поверит в это Ерохин или нет. Она видела, что капитан понимал бесперспективность своих попыток выжать из нее хоть какую-нибудь информацию. Нечего было злоупотреблять своим служебным положением!.. Подонок!..

– Если бы дверь напротив не была обита кожзаменителем, вы бы наверняка пробили себе голову.

Генералов скосил глаза в сторону любителя групповухи. Дарья отметила, что ее напарнику, обожающему сигары, неприятны потуги саратовского сыщика. Что касается Даниловой, так до поры до времени ее мало заботило, насколько ей повезло, – жива, и слава богу.

Присутствие Ерохина было противно ей: воспользовался тем, что она была беззащитна, и взял ее!.. Сразу же после случившегося Дарья поклялась себе, что никогда не будет впредь связываться с ментами, и надо же – встретила в коридоре Генералова, тоже мента…

Теперь они сидят напротив нее и очень хотят знать во всех подробностях, что и как. Она видела по глазам Генералова, что он ее не сдал. Они продолжали оставаться партнерами, во всяком случае, пока.

Взяв показания, посетители ушли, оставив в душе Дарьи осадок. Ей казалось, что ее снова трахнули, на этот раз интеллектуально. Она только рассказывала, а ее слушали, но никак не наоборот. Какова же была ее радость, когда Генералов вернулся десять минут спустя!

– Отделалась легким испугом?

Она посмотрела на него наигранно недоверчиво:

– Думаете, не все рассказала?

– Я тебя понимаю. Не хочется вот просто так, лежа на больничной койке, делиться наработками, не получая ничего взамен.

– Угадал. Чем ты занимался все эти двое суток?

– Для начала местные ребята шерстили весь ближний круг Александры Кемеровой, надеясь найти зацепку, но ничего у них не вышло. Тем временем я выяснил, что Анна в свое время, точно так же, как Паша и Александра, занималась плаванием.

– Похоже, – согласилась Дарья, вспоминая побережье и неподдельную любовь Анны к воде.

– Велика вероятность того, что троица эта знала друг друга с юности: они одного возраста, все родом из Саратова, все выступали на каких-то соревнованиях.

– И кто же убил Анну? Александра? Паша? Директор? Или кто-то еще?

– Вам еще предстоит с этим повозиться. Мне же, похоже, придется улететь: у нас исчезла очередная девушка…

– Почему все-таки убрали директора? – Дарья позволила себе повысить голос.

– Весьма вероятно, что это местные дела. В общем, Дарья, я должен лететь.

– Но вы можете мне сказать хотя бы, что взорвалось?

– Это пожалуйста. Подложили пластиковую взрывчатку, заряд тянет примерно на сто грамм тротила. Пластик нашего производства. Заложили на размыкание контактов. Открываешь дверь – и отправляешься на тот свет.

– Получается, директор закрыл меня своей грудью…

– Похоже, так.

* * *

Спустя неделю Дарья вырвалась из больницы, хотя врачи и советовали ей подзадержаться.

Добравшись до дома на такси, она первым делом бросилась к зеркалу и стала рассматривать шрам. Со щеки недавно сняли швы, и рана была заметна. Рожа бандитская!..

Терпения сидеть дома хватило лишь на день. За это время у нее созрело несколько вопросов, на которые она желала кое от кого получить вразумительные ответы.

Первым делом она отправилась навестить бывшего мужа Анны, господина Чернышова.

* * *

– У вас замученный вид, – отметил художник, впуская ее внутрь коттеджа.

– Подорвалась на мине, – бросила Дарья и не думая, что он ей поверит.

– Чем могу быть вам полезен, товарищ сыщик, в это воскресное солнечное утро? – Он продолжал принимать ее за сотрудника милиции. Пусть так!

– Скажите, вам фамилия Синицын ничего не говорит?

– И ради этого вы ехали сюда?

Дарья села в предложенное кресло, не отказалась и от кока-колы.

– Работа, – обыденно бросила она, ожидая ответа.

– Знаю я одного Синицына, он директор бассейна. Я и Анна одно время ходили туда плескаться. Удовольствие так себе, но ей нравилось. Признаться, она просто притащила меня туда. Я не очень люблю плавать в искусственной луже. Предпочитаю природу. Только вот зимой никуда не денешься…

– Так вы знали Синицына? – прервала его разглагольствования Дарья.

– А что, с ним что-то случилось?

– С чего вы взяли?

– А иначе бы вы не спрашивали.

– Вы поразительно догадливы! – съязвила Дарья. – Да, его убили.

Державшийся до этого спокойно, Чернышов покраснел. Вена, до этого едва заметная на его лбу, вздулась.

– У меня нет желания больше разговаривать с вами! Вы что, обвиняете меня в убийстве?!

Чернышов вскочил и принялся расхаживать взад-вперед.

Разумеется, у Дарьи не было доказательств, что взрывчатку заложил художник или нанятый им человек. Следовательно, у нее не было ничего.

– Вас никто ни в чем не обвиняет. Просто следствию необходимо установить круг знакомых убитого. Узнать, чем он занимался, как проводил свободное время, проще говоря, с кем спал и так далее. Вы не можете ничем мне помочь?

– Оставьте меня в покое!!!

Войдя в нервный ступор, Федор Иванович не желал расслабляться. Заверения в том, что ему нечего бояться правосудия, мало на него подействовали. Куда девалась его учтивость! Дарье даже показалось, что бородавка над губой «Федечки» стала еще больше…

– Ну что ж, прошу прощения за беспокойство! – С чувством собственного достоинства Дарья поставила недопитый бокал на стол и поднялась.

Чернышов вдруг смягчился:

– Единственное, что я могу вам сообщить, хотя вы это, наверное, и без меня знаете…

Дарья замерла, словно сеттер на охоте. -…он был «голубой»!

Так вот оно что!.. Кто бы мог подумать, что прозвище Синенький имело такой подтекст!..

Но необходимы доказательства! Пришлось продолжать «следствие»:

– Вы видели его с кем-нибудь?

– Я уверен, что не ошибаюсь! Раз я видел, как, проходя мимо одного из инструкторов, он любовно погладил его по заднице. Согласитесь, слишком нестандартный жест!

– Имя инструктора не знаете?

– Паша. – Чернышов подумал и добавил: – Похотливый бычара!.. Жену мою лапал всякий раз, сволочь, когда она поднималась на вышку под его неусыпным контролем… Я, знаете ли, боюсь высоты. Голова кружится и все такое.

Поблагодарив Чернышова за то, что он хоть что-то вспомнил, Дарья поехала к вероятному половому партнеру покойного Геннадия Абрамыча.

* * *

Из больницы Паша выписаться не успел. Врачи, воспользовавшись тем, что он попал к ним в руки, решили еще раз обследовать его позвоночник и разузнать, как себя чувствует пациент спустя несколько лет после операции.

Паша пребывал в хорошем настроении. Он сидел в холле, облачившись в спортивные штаны и майку всемирно известной фирмы «Пума», и пялился в телевизор.

– А, спасительница!.. – приветствовал он девушку, но позы не сменил. Дарье удалось увести его от экрана лишь после того, как она дала понять, что произошло нечто серьезное.

Коридор был пуст. Разговору никто не мешал.

– Убили вашего начальника! – сообщила шепотом Дарья.

Паша вовсе не был шокирован…

– Я уже знаю, – улыбаясь, ответил ей бывший пловец.

Следующая фраза вызвала в его собеседнице недоумение. Дарье даже показалось, что она ослышалась…

– Ничего плохого, однако, в этом мире не случилось!

– Откуда? Откуда вам стало известно о его гибели? – горячилась она.

Паша уставился на нее.

– О том, как взорвалась дверь в его квартиру, передавали в местных новостях.

Дарья молчала.

– Вы что, не верите?

Разумеется, он говорил правду. Но как узнать другую правду? Ту, что поведал на прощание Чернышов?..

– Выходит, вы не любили своего босса… А у меня на этот счет как раз противоположная информация, – многозначительно добавила она.

Паша никак не отреагировал.

Они подошли к окошку в коридоре и стали глазеть то друг на друга, то во двор, где большая стайка воробьев паслась возле бабки, торгующей семечками.

– Ну так за что же вы не любили Синицына?

Ее настойчивость вынудила его признаться:

– Он очень любил манипулировать людьми, а это никому не по нраву.

– Вы были с ним близки? – прямо спросила Дарья.

Паша совсем не изменился в лице и ответил нехотя:

– Я не знаю, кто вам наплел про это… Просто однажды мы поехали в баню с девочками, там немного приняли, ну, и дело дошло до групповухи. Были разные варианты…

– Понимаю, – со знанием дела, словно она была экспертом с мировым именем, кивнула Дарья. – Значит, о смерти его вы не жалеете?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Когда от тебя каждый день требуют, чтобы ты обирал всех и вся и при этом большую часть отдавал!.. Знаете, желающих искупаться очень много, особенно в холодное время года!..

– Почему же вы не ушли?

– Куда? – Он плохо скрывал раздражение. – К тому же эта работа позволяет заводить знакомства с симпатичными девочками… Для меня это не последний пункт! Кто-то зарабатывает – и неплохо! – на этом…

Паша изучающе взглянул на ту, которой был обязан жизнью, и стал важно излагать свою точку зрения:

– Бывает, мужчина добывает миллионы и потом тратит их на женщин, я же просто беру ту, которая мне по душе!

Он взглянул на Дарью, пытаясь определить, произвели ли эффект его слова. Красивая девочка!.. Что-то она о нем думает?

– Да… не всегда богатство мужчины измеряется деньгами, – поучительно сказал Паша, – надо еще учитывать, кого он имел, а иначе это не жизнь!

Дарья, несмотря на то что принадлежала к противоположному полу, разделяла его взгляды, хотя и не была склонна к столь категоричной позиции.

– Понимаю, – согласилась она. – Выходит, с директором вы были по пьяни, а потом по принуждению…

– Может, хватит?! – Он гневно посмотрел на нее. – Я, конечно, помню, что вы для меня сделали, но всему есть предел!

– Я поняла. – Дарья отступила. – Еще вопрос: вы не знаете, где можно разыскать Кемерову?

Паша презрительно хмыкнул:

– Наверняка за эти дни милиция облазила все возможные места! Что ж вы хотите от простого тренера?

Дарья проглотила насмешку.

– Может, у нее были друзья или подруги, с которыми она контактировла только во время своих занятий?

«Допрашиваемый» молчал. Но Дарья отличалась завидным упорством в достижении своей цели.

– У нее был ухажер?

«Ох, как ты мне надоела!» – хотелось выругаться Паше, но он скрепя сердце ответил:

– Александра меня недолюбливала, потому что я гулял с Анной. Она не из тех, кто быстро забывает отказ.

Дарья припомнила, что Кемерова говорила то же самое, но ее версия была противоположной. Она отказала ему потому, что была с директором, а он стал забавляться с Анной, чтобы досадить ей.

– Вы чудом выжили. Не слишком ли серьезная месть за нежелание встречаться?

– Знаете, все эти ваши рассуждения – они ни к чему не приведут! Что случилось, то случилось…

– Так как насчет друзей Александры?

– У нее их было трое – директор и его два недалеких дружка-полудурка.

– Один огромный как шкаф, второй маленький, щупленький, – угадала Дарья.

– Вот видите, вы и сами все знаете.

* * *

Кто убрал Синицына и чуть не отправил на тот свет саму Дарью – пока оставалось загадкой. Зато появилась надежда на то, что удастся обнаружить след Кемеровой. Люди просто так не исчезают. Чего она испугалась? По показаниям Баранова, таблетки он положил себе в рот сам, а говорить о том, что их подменила именно Александра, означало бы закрывать глаза на все обстоятельства дела. Те же таблетки мог подложить и Синицын по причине отказа Паши делать ту или иную работу, например вставать раком…

Пообещав себе непременно найти пловчиху и побеседовать с ней, Дарья отправилась в кафе, где играл джаз.

Денис встретил ее появление весьма заинтересованно.

– В первый раз встречаю такую девку, которой невтерпеж, и хочет она именно меня! – Он поднялся со своего места навстречу. Положил ручищи на мягкие полушария ниже пояса, прижал покрепче и стал ждать ответной реакции.

Дарья слегка отстранила его.

– Ты здоровый детина!

– Только заметила? – Теперь он тискал ее у всех на глазах. – Как головка, уже прошла? В ушах не шумит?

– Синенький ушел на тот свет, так и не отдав тебе должок…

– Да, – согласился сутенер, – он меня конкретно кинул, но ничего, я не теряю надежды увидеться!

– Ты юморист! Не знаешь ничего про Александру Кемерову?

– Знаю! Знаю, что задница у нее широкая! – захохотал он.

Дарье наконец удалось от него отклеиться.

– А где она сейчас?

– Ты перестань мне зубы заговаривать! Синенький приказал долго жить, а я, помнится, продал ему тебя за две штуки.

Дарья отпихнула его:

– Я отработаю, не волнуйся!

– Волноваться? Мне?! Волноваться надо тебе! Будешь плохо себя вести – надорвешь здоровье!

– Можешь не сомневаться, все будет от и до…

Дарья села на свободный стул.

– Так где мне найти Сашу?

Он приземлился напротив, не забыв, впрочем, положить свои могучие руки ей на бедра, едва прикрытые подобием юбки из черной парчи.

– Что я с этого поимею? – нагло спросил Денис.

Дарья вызывающе бросила:

– Разве меня тебе мало?!

Он почесал небритый подбородок:

– Насколько я знаю, она снялась на юг, в Сочи. Последний раз, когда мы с ней кувыркались, а это было не далее чем позавчера, она делилась со мной планами, даже звала с собой.

– И что же ты? Предпочел остаться?

– Работа, семья… Все как у людей!

– Расскажи об Александре.

Только было он прекратил выпендриваться, и можно было наконец-то нормально поговорить, как им помешали.

Денис увидел, что к одной из его девочек – а их было немало в зале – клеится невысокий парень в потертых джинсах и майке не первой свежести.

– Подожди, я сейчас! – Он поднялся и пошел к столику у окна.

Тем временем паренек уже расположился подле симпатульки. Со стороны казалось, что, когда сутенер пришел выяснить обстановку, парень с проституткой уже были на короткой ноге. Дарья видела, как гигант опустился рядом с возможным клиентом, но вскоре потеряла к этой сцене всякий интерес.

Уставившись на эстраду, она стала разглядывать вихляющихся на сцене ребят, которые честно отрабатывали свой хлеб под звуки рояля, контрабаса и саксофона.

Засмотревшись, сама не зная почему, на длинного худого парня с черными космами, она вновь вернулась к реальности. Скоро, что ли, он там?! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он отошел!..

Повернув голову в сторону, где должны были давно уже закончиться весьма несложные переговоры, она увидела, что Денис обнимает свою куколку и смотрят они в окошко, на Степана Разина авеню, где еще не горели уличные фонари.

Дарья заподозрила неладное. С каждой секундой настроение ее ухудшалось от осознания нереальности картины. Как-то уж больно неловко навалился он на девочку!..

Вскочив со своего места, Дарья побежала к неподвижной парочке, чувствуя в висках пульсирование крови.

Она схватила Дениса, сидящего к ней спиной, за плечо и потянула на себя. Он отклонился назад вместе со стулом и… рухнул на спину, увлекая за собой проститутку!

И у него, и у нее из груди, с левой стороны, торчали рукоятки какого-то холодного оружия…

Обернувшись на шум и увидев убитых, несколько девушек завизжали и кинулись прочь из кафе. Стоит ли описывать, что произошло далее…

* * *

– У меня на хрен переколотили всю мебель! Вы должны найти этих мудаков! У меня не просто крыша, у меня железобетон! Вы их только найдите, а я уж сам решу, что с ними сделать! – кипятился директор кафе.

Это был широкоплечий и узкий в талии брюнет, разодетый под богатенького представителя среднего класса. Он пытался внушить Ерохину, что тому надлежит делать.

Ерохин не успел открыть рот.

– Если ты не хочешь, чтобы он тебя оттрахал со своими дружками, заткнись! – Дада, нагло улыбаясь, преградила им дорогу.

– Ты что здесь, шлюха, делаешь?! – Капитан был крайне удивлен. Гнев стал закипать в нем, но не на такую напал!

– Шла мимо, – отбрехалась Данилова. – Не хотите сказать, чем их убили?

– Тебе тогда, в кабинете, показалось мало?!

Усатый коротышка приблизился к ней вплотную и неожиданно для Дарьи облапил ее.

Она с наслаждением врезала ему по ушам так, что из глаз слезы брызнули.

– Ловите суку! – завопил он, хватаясь за разрывающуюся на мелкие кусочки голову.

Дарья не стала дожидаться, когда ее снова пустят в оборот. Она ловко воткнула каблук в ботинок пытавшегося остановить ее крепкого мужчины, после чего была такова.

Капитан на деловой контакт не шел…

* * *

Поиски Коржика заняли почти весь остаток дня. К счастью, уже в десятом часу вечера она нашла его на хате у одной с виду очень дешевой женщины, с которой он, видимо, проводил постоянно свое свободное время.

– Дениса убрали! – двинула она с места в карьер.

Несмотря на то что шустрый малый был одет в семейную тройку – трусы с ромашками, крашеную синькой майку и закрученный на углах платочек на голове, – соображал парниша быстро.

– Заходи, – пригласил он. – У меня здесь работяги делают ремонт. Правда, сегодня они в отдыхе. Напились, сукины дети.

Дарья вошла в квартиру. Маячившая за спиной Коржика крашенная хной бабенка свалила на кухоньку. Затем появилась вновь, видимо, уже переварив информацию.

– Говорила же тебе, Рома, что твой огроменный друг и козлина Деня ключи от рая не подарит!

– О покойниках плохо не говорят, – зыркнул на нее Коржик и пригласил пройти по рваным газетам в нетронутый побелкой зал.

За неимением иных вариантов – все было уставлено мебелью из двух других комнат – Дарья плюхнула попку на полированный стол, очистив на нем островок под собственные прелести чьей-то рубахой, оказавшейся под рукой.

Коржик к сообщению Даниловой отнесся с явным недоверием.

– Откуда такие данные?

– Сама видела! Дело было в кафе… Среднего роста, короткостриженый брюнет.

Она уселась поудобнее.

– У него было такое игривое, надо сказать, настроение в этот день… Странно, обычно, говорят, человек предчувствует что-то… Последний, с кем он общался, был невысокий парень. Так, ничего особенного: средней ширины плечи… лицо… обычное лицо – нос прямой, глаза, по-моему, темно-карие, губы тонкие… Портрет ни на какие мысли не наводит?

– Вот так сразу, нет! – Коржик заволновался, глазки бегают. Он, похоже, был сильно напуган известием о смерти дружка: смотрел затравленно, руки дрожали…

– Именно этот мальчик, чей возраст не больше тридцати, сделал сегодня днем Дениса и одну из его девочек! – констатировала Дарья.

– И ты это видела?!

– Нет, к сожалению! Я отвернулась всего на минуту.

Коржик засопел.

– Надо же!..

– Как ты думаешь, за что его убрали?

– Я не знаю! Директор вел дела осторожно, Денис тоже. Кому они понадобились? Не могу сказать…

– Может, они что-то знали, чего им не положено было знать?.. Может, шантажировали кого-то или должны были?

– Да если бы я… – Коржик вдруг стал подозрительным. – Да хоть бы я и знал, с какой стати я должен тебе рассказывать? Кто ты такая?!

Дарья не обиделась. Он, конечно же, задал резонный вопрос.

– Я искала тебя сегодня несколько часов кряду, и все ради того, чтобы заставить тебя задуматься над следующим: Синицын, Денис и ты были довольно тесно связаны. Директор поставлял вам время от времени девочек, которых вы затем препровождали на панель. Вы, со своей стороны, служили ему гарантом безопасности. А тут случается ужасное: директора убивают, затем убирают Дениса… Ты следующий!

– Но я ничего не знаю! – взмолился Коржик.

«Не п…ди!» – хотелось крикнуть Дарье. Не надо быть психологом, чтобы понять это! Мельтешит, голос срывается!..

– Может быть, они что-то знали? – продолжала терзать бедного Коржика Дада.

– Слушай, шлюха, оставь его в покое! – На сцену явилась крашеная сожительница, уперев руки в то место, где, по всему, должна была находиться талия.

– Маня, не суйся! – рявкнул Коржик, заставляя ее вновь убраться на кухню.

Дарья попробовала промолчать в интересах дела, но ничего не вышло! Она соскочила со стола и ринулась за толстозадой.

– Кого ты назвала шлюхой, падла?! – Она влетела в кухоньку размером два на два и отправила носок туфли в нос бабе. Та, взвыв, отлетела назад и, ударившись головой о шкаф, медленно сползла на пол. Верхние створки шкафчика открылись, и на голову осевшей на пол Мани посыпались легкие миниатюрные коробочки.

Дарья широко раскрыла глаза. Весь шкаф был забит каким-то медицинским дерьмом!

Так как обидчица больше не рыпалась, Дарья нагнулась и подняла отлетевшую к ее ногам упаковку.

Разобрать ничего не удалось – все было испещрено иероглифами.

– Положи! – Коржик вошел на кухню с пистолетом в руке.

Дарья и не думала подчиняться.

– Это именно то, из-за чего вас всех убирают?

Пистолет дрожал в руке Коржика.

– Тебя это не касается!

Неизвестно, как бы повел себя перепуганный насмерть хозяин… Уговоры очухавшейся Мани подействовали на него отрезвляюще.

– Рома, не надо стрелять! – проскулила она, поднимаясь. – Может, девка поможет нам!

– Сядь! – Коржик повел дулом в сторону опрокинутого табурета.

Дарья послушно выполнила то, что от нее требовали.

– Теперь я хочу спросить у тебя, – он упер пистолет ей в лоб, – за каким хером тебе все это надо?

– Мне платят! Я стараюсь найти убийц Анны. Вот и все. Надеюсь, это был не ты.

– Нет, не я! – Он сел напротив, усадив рядом сожительницу. – Мы в большом дерьме! – объявил, убирая оружие. – Предположим, я расскажу тебе все, как было. Чем ты сможешь помочь?

– Ничем. – Дарья положила локти на стол и подперла ладошками подбородок.

Глядя в никуда, Коржик сообщил, что он остался с двумя бабами против группы подготовленных убийц, пожаловался на то, что стал плохо спать в последнее время, и лишь после этого чистосердечно признался:

– Я бы ничего не рассказывал тебе, если бы мне не было так страшно, как сейчас! Они находят нас по одному и убивают! Три недели назад я с Маней, директор с Анной и Денис с женой поехали отдыхать на реку, на шашлыки. Мы пилили по трассе в три машины, надеясь хорошенько оттянуться, и тут какой-то мудила на «КамАЗе» решил нас обогнать по встречной полосе. Естественно, директор, возглавлявший нашу процессию, наддал, ну, и мы с Денисом не отстали. Теперь он не мог уйти от столкновения со встречной машиной, если, конечно, такая появилась бы. Ему нужно было время и, конечно, скорость…

Коржик заерзал на стуле…

– Вскоре впереди показался «Кировец». Но вместо того чтобы сразу же сбавить газ и вернуться на свою полосу, эта падла еще и играть начал с нами!.. Когда же он наконец образумился, было поздно…

Маня обняла Коржика, он сглотнул и продолжал невеселый свой рассказ:

– Водила не рассчитал – задел бампером мою девятку! «Жигуленок» вместе со мной и Маней закрутился волчком, каким-то чудом нас не перевернуло – мы уже приготовились попрощаться с жизнью!..

Маня шумно высморкалась.

– В общем, мы повыскакивали, вытащили этого козла. Баба моя, – Коржик положил руку сожительнице на плечо, – перепуганная, плачет, я весь на мульках… Денис завелся, врезал ему пару раз по морде… Согнали мы его грузовик на обочину. Я свою тачку тоже убрал – не будешь же посреди трассы стоять! Полезли в трейлер, а он пустой, только вот эта херня в двух небольших коробках. – Он показал на разбросанные по полу упаковки. – Водила начал там что-то говорить, что нас найдут, но, после того как Денис врезал ему еще разок, он отключился, и мы спокойно перегрузили обе коробки в багажник директорской «Волги»… Тогда никто из нас и в мыслях не имел…

– Черт нас дернул связаться! – простонала Маня.

– Кто же знал, что нам будут так жестоко мстить?.. – развел руками Коржик. – Мы ведь водилу даже и не тронули! Просто обобрали его, вот и все!

– А что в коробках? – Дарья осмелела и снова подняла с пола упаковку. – Можно посмотреть?

– Что там смотреть? – Коржик выхватил краденое у нее из рук. – Ампулы там, с какой-то желтой херней! Мы уж думали, наркота, но после того как ввели собаке Дениса, та через полчаса сдохла, зассав все вокруг себя… Больше к этому дерьму мы не прикасались. Лежит и лежит. Переводчика ждет! Среди нас никто ни по-китайски, ни по-японски не знает ни шиша!

– Как же нашли директора и Дениса, как нашли Анну?

– Слушай, ты мне такими сложными вещами башку не забивай! Сейчас о себе самое время подумать!..

Дарья не сдавалась.

– За что директор был должен Денису пять штук?

– Известное дело! – Коржик ухмыльнулся. – Гену зажали в родном дворе два каких-то козла… Притащили его домой, стали требовать, чтобы он им отдал бабки, драгоценности. Тот возьми да попроси позвонить, друзья, мол, должны деньги принести. Те разрешили. В результате приехал Денис. Оба козла попали в больницу с переломами челюстей, но никто никаких заявлений в милицию не писал…

– Интересная история!.. И где эти вымогатели сейчас?

– Душка, откуда мне знать?.. Зачем я буду лезть не в свой огород? Ты думаешь, мне это надо? Я не такой крутой, как ты думаешь!.. Но и не бедный! – поспешил добавить он. – У меня пять ларьков! Что еще надо человеку?

– Значит, вы просто знакомые?

– Я бы даже сказал, были друзьями…

Коржик надолго замолчал. Дарья осмысливала информацию…

– «КамАЗ», говоришь?.. Ну а номер, цвет кабины не запомнил? – не надеясь на положительный ответ, спросила она.

– Обычный «КамАЗ», с морским контейнером, кабина красная, это точно, а номер?.. Я записывал, все-таки мою тачку грохнули. Нужен? Могу дать.

Дарья готова была расцеловать Коржика! Но, взяв себя в руки – этим гражданам хватит своих приключений, жевать не пережевать! – она как можно равнодушнее сказала:

– Мне бы еще упаковочку твоего добра. Ты ведь хочешь узнать, что вы вытащили у него из грузовика?

Рома посмотрел на сожительницу.

– Дай! – согласилась Маня. – Может, она поможет, а то ведь не знаем даже, что это такое.

* * *

Генералов ждал ее в аэропорту, попыхивая сигарой.

– Как добралась? – спросил он осипшим голосом.

– Нормально. – Дада взяла его под руку, чего он не ожидал, и они двинулись в сторону служебного «москвичонка», на котором разъезжал по городу капитан.

– Поедем сразу в лабораторию. Я надеюсь, что ампулы ты на туалетном столике дома не оставила?

– Взяла! – подтвердила Дарья. – Работать с кем-то в Саратове я не хочу. Мне кажется, что в городе есть кто-то, кому совсем не нужно, чтобы расследование вообще велось.

– Откуда у тебя такие подозрения?

– Любой заметит, что репортаж о смерти Анны изобиловал общими фразами: «прошедшие сутки», «на окраине города», «обнаружен труп», ну, и так далее. Кроме того, показывали все мельком, как бы проформа. Толком и разобрать ничего нельзя!.. Такое ощущение, что на телевизионщиков давили менты!..

Капитан не мог скрыть неудовольствия по поводу сорвавшегося с ее уст словечка – пришлось извиняться.

– Что же ты не проверила телевидение?

– У меня не было времени подготовиться, а идти по режиссерам и редакторам просто так…

– Ты, оказывается, умнее, чем я думал.

– Это еще цветочки! – Дарья улыбалась. Похвала действовала на нее тонизирующе.

В лабораториях небольшого химико-биологического института, который подчинялся Академии наук Российской Федерации, было почти пустынно. То тут, то там можно было увидеть зачуханных представителей научного мира, уткнувшихся в мониторы компьютеров. Насколько успела заметить Дарья, большинство из них просто шастало по Интернету…

Генералов проявил любопытство еще по дороге и попросил показать ампулы. Подержав в руках два кубика желтой дряни, от которой уже успела сдохнуть псина, он признался, что ничего в этом не понимает, и предложил поехать к кандидату наук Аверкину, чьи труды по биохимии, по словам капитана, были известны во всем мире. С ученым следователь успел договориться предварительно. Сейчас он уже должен был ждать у себя на работе.

Кирилл Викторович принял их в своем закутке радушно. Он был молод и слегка заносчив. Голову держал высоко, говорил назидательно:

– Здравствуйте, Антон Борисович! Здравствуйте, мисс!

– Привет! – развязно бросила Дарья и плюхнулась прямо на разложенные на столе бумаги, выставляя обтянутую короткой кожаной юбкой попку.

Мужчины постарались никак не реагировать на столь вольное поведение дамы, но удавалось это им плохо: Аверкин пучил и без того огромные голубые глаза, а капитан вообще старался не смотреть в сторону Даниловой.

– Вот наша проблема. – Генералов достал ампулы и передал их биохимику.

Полюбовавшись на упаковку, подающий надежды молодой ученый наморщил лоб:

– Это произведено в Южной Корее. Если судить по цвету… хотя нет, ни хрена нам это не даст!..

Дарья засмеялась:

– Я думала, люди науки не употребляют крепких выражений!

Кандидат немного покраснел, но отступать не стал:

– Ошибаетесь, мисс. Еще как матерятся! Причем чем ближе к концу, тем длиннее речи!

– Сколько вам надо времени, чтобы разобраться? – Генералову не терпелось узнать, что же это такое, впрочем, как и Дарье.

– Дайте хотя бы сутки. – Аверкин крутил перед глазами ампулу. – Возможно, потребуется и большее количество времени… Знаете, а почему бы вам не найти переводчика?

– Кто же это нам будет переводить с корейского? – резонно вопросил капитан.

– Может, просто найдем какого-нибудь корейца? Неужели в Сочи нет ни одного? А он уж наверняка знает английский.

– Так и порешим, – согласился капитан. – Я вам позвоню, Кирилл Викторович. Надеюсь на вашу помощь!

– Никто не гарантирует, что название на упаковке соответствует содержимому ампул! – бросил им вдогонку ученый.

Генералов и Дарья вышли из института и направились в отделение милиции, где, по словам капитана, у него был небольшой личный кабинет.

* * *

Солнце – эта звезда, находящаяся в ста пятидесяти миллионах километров от Земли! – доставляло сейчас сыщикам немало мучений, хотя на окнах кабинета Генералова были опущены жалюзи. Нечем было дышать! Не спасал и вентилятор: как ни махал он своими лопастями, все равно не мог справиться с одуряющей духотой…

– Сейчас бы на пляж! – простонала Дарья, падая на стул. Она с глубокой благодарностью приняла из рук капитана бутылку ледяной минералки, извлеченной из урчащего маленького холодильничка, и принялась пить маленькими глотками.

Она успела поделиться с сыщиком последними новостями. Теперь капитан был в курсе событий, происшедших в Саратове, а потому мог помочь как советом, так и делом.

– Думаешь, легко отыскать высокую черноволосую девушку в Сочи? Их здесь на каждом гектаре по пять тонн живого весу! Сейчас сезон. Что, заставлять наряды спрашивать документы у всех и вся? Ты могла бы привезти фото Кемеровой!

Дарья изумилась.

– Она же в розыске! У вас же должен быть ее портрет!

– Я тебе скажу прямо, – перешел он на шепот. – В Саратове нет ничего по этому делу! Майор Гривин никого ни в какой розыск не объявлял. Тем более что Паша выжил. А он никакого заявления в милицию не писал.

– Интересное дело, девушку разделал какой-то мясник и никому до этого нет дела!

– Интересных дел много. – Антон Борисович кашлянул и потянулся за сигарой.

– Может, не надо? – попросила Дарья. – В такой жаре я не перенесу дыма.

– Вот вам телефон. – Указательный палец уперся в аппарат «Русь». – Вот вам справочник по городу. – Из стола была извлечена толстенная книга. – Звоните по гостиницам, ищите, не остановились ли где любители собачатины и печеных тараканов, а я пойду на воздух.

Дарья не возражала, тем более что холодненькой водички в бутылке оставалось еще не меньше литра.

В пятой по счету гостинице ее обнадежили.

– Здесь есть одна очень старая пара, – ответили ей. – Дедулька с бабулькой, очень вежливые, приезжайте, может, они вам и помогут.

Дарья говорила напрямую, что ей надо перевести текст с корейского на английский, и народ, сидящий на телефоне, сразу схватывал суть.

– Нашла! – Она выбежала на крыльцо с улыбкой до ушей. – Можем ехать.

Капитан разговаривал с каким-то мужчиной. Нервно ответив ей, что придется расстаться до вечера, он отвернулся от Дарьи и очень тихо продолжил разговор.

«Козел!» – что еще могла подумать она про капитана?

* * *

В пятиэтажной гостинице с детско-пионерским названием «Красная зорька» она пробыла недолго. Выяснив, что постояльцы номера четыреста три отправились на пляж, Дарья спустилась с возвышенности, на которой разместился гостиничный комплекс, вниз, к воде.

Искупаться бы!..

Народу было много, но все же она разыскала двух сухоньких темно-желтых человечков, мирно лежащих в шезлонгах почти у самой воды.

– Извините, – потревожила Дарья пару по-английски. – Вы из Кореи?

Лысый старичок, чьи черные глаза на морщинистом лице мгновенно оживились, приподнял голову и ответил ей на плохом русском, что они не из Кореи, а из Японии, что приехал он с женой на симпозиум.

Дарья снова попросила прощения, но японец остановил ее.

– Почему девоцка ищет корейца?

Его седенькая старушка также с интересом пялилась на Дарью, улыбаясь лишь кончиками губ… Искать еще кого-то по этой жаре у нее не было сил! Только три часа дня! Еще будет жарить пару часов, потом наступит теплый вечер… Она еще не нашла, где ей остановиться…

Плюхнувшись рядом с парочкой на камни, она вытащила из сумочки пустую упаковку и протянула японцу. Тот суетливо встал, достал из спортивной сумки очки и уставился на иероглифы. Постепенно его лицо приобрело удивленное выражение.

Он протянул ей обратно упаковку и сказал что-то по-английски.

Дарья не разобрала – что.

– Вы не можете перевести? – спросила она.

– Могу, – ответил по-русски старик. Он снова порылся в сумке и вытащил англо-русский словарик. Видимо, он знал, как это будет по-английски, но не знал, как выразиться по-русски.

– Ви-та-мин, – по слогам произнес он. – Здесь был витамин.

«Ну да, от которого сдохла собачка», – подумала Дарья.

Поблагодарив милых гостей российского юга, она поднялась к «Красной зорьке». Здесь были места, по сравнению с хозяйством Марата Мафиевича раза в полтора дешевле. Что-либо искать сил уже не было. Багаж она оставила в кабинете Генералова и не больно-то расстраивалась по этому поводу. Ночку можно и так перебиться. Деньги есть, да и ладно.

Продрав глаза в восемь вечера, она оделась и спустилась вниз, в ресторан. Наро-оду!..

Сориентировавшись, она пошла к стойке бара, надеясь облегчить акклиматизацию бокалом вина. В перспективе надо было бы сесть за какой-нибудь столик и нормально поесть.

– Добрый вечер!

Прежде чем она заказала себе выпивку, рядом с ней оказался уже знакомый ей японец.

– Добрый, – устало протянула Дарья. Что ей с него, с японца?

– Не хотите с нами поужинать? – Он услужливо показывал в сторону, где сидела его молчаливая супруга.

Хотелось есть.

– Пошли, – просто объявила она.

Как оказалось, ему было шестьдесят девять, ей шестьдесят шесть. Оба всю жизнь занимаются экологией. Сюда приехали обменяться мнениями по поводу экобаланса в морях.

– Вы так легко перевели с корейского! Это, наверное, очень сложно?

Йоко-сан и его жена Митори рассмеялись.

– Витамины из Японии, – скалясь, ответил он. – Вы ошиблись с определением языка.

Вообще-то, ошиблась не она, но какое это имеет теперь значение.

– Вы не разбираетесь в… – Слово «лекарство» пришлось смотреть в словаре Йоко-сан.

– Только в том, что покупаю для себя.

– А эти витамины вам приходилось принимать?

Японец закивал головой и показал на жену.

– Я принимать, – согласилась Митори, показывая белые, но не очень ровные зубы.

– Какого цвета жидкость вам кололи?

– Никакого цвета, как вода, – услужливо сообщила еще шустрая для своих шестидесяти шести Митори.

Парочка почуяла какую-то более существенную проблему, нежели простой перевод на коробке.

– Простите, вам продали подделку? – Йоко ловко управлялся с форелью и время от времени прикладывался к саке. Он ел то, что привык есть дома. Все то же самое, может быть, только приготовлено несколько иначе, на его вкус, но пища для японца была вполне традиционной: рыба, саке, рис – этим живет Восток.

– По-видимому, да, – ответила Дарья.

* * *

Она не стала валяться на огромной кровати. С одной стороны, ей хотелось понежиться, но неуемное любопытство взяло верх, и уже в девятом часу утра она сидела напротив Аверкина.

Молодой и перспективный почему-то не обращал никакого внимания на ее ножки и предпочел углубиться в толстенный справочник.

«Наверное, они тут, на юге, так пресыщены голыми телами, что и не замечают коротких юбок».

– Вы хотите от меня просто-таки моментального разрешения вашей проблемы, – пробурчал он, глядя в книгу. – Мне нужны деньги, чтобы проводить анализы. Нельзя же вот так за здорово живешь взять и точно сказать, что это за дрянь такая.

– И много надо денег? – Дарья выполнила известный трюк Шарон Стоун, с той лишь разницей, что трусики на ней все-таки были.

Тем не менее Кирилл Викторович на этот раз среагировал. Зрачки его расширились, а грудная клетка так и замерла на вдохе.

– Вообще-то, долларов триста хватило бы.

Дарья, не колеблясь, отдала деньги.

– Когда будет результат?

– Завтра, если ничего сложного не предвидится. Надеюсь, Генералов ничего не узнает?

Дарья пожала плечами:

– Пусть так. Не узнает. Но мне надо узнать, что в ампулах.

* * *

Капитан чадил сигарой в непосредственной близости от трупа. Дарья не могла долго смотреть на то, что когда-то было Александрой Кемеровой, и отошла в сторону. Девушку, точно так же как и Анну, выпотрошили.

– Из тех, что мы знаем, это вторая. – Сыщик набросил простыню на безупречное лицо жертвы и поднялся.

Выйдя из-под развесистой ивы, он взял под локоток Дарью:

– Как у нас с переводом?

– Я нашла тут на побережье японскую пожилую пару. Господин Йоко-сан уверяет, что на пачке речь идет о витаминах. Его жена принимала этот препарат и уверяет, что цвета у него никакого нет. У нас же ампулы с желтой жидкостью.

– А что там наш ученый?

– Обещался закончить завтра.

– Завтра, завтра. Ненавижу это слово. Пора начать вести разговор как минимум о маньяке-потрошителе с медицинским образованием. Вынимают все внутренние органы, а потом зашивают. Выродки. И речь, заметь, идет о женщинах. Ни одного мужчины. Только женщины. Женщины пропадают, женщин режут. Заметь, Дарья, тех, кого режут, мы быстро находим, а вот тех, кто исчезает, сколько ни ищем, все безрезультатно. За несколько месяцев ни одной зацепки. Анна ведь была знакома с Александрой?

– Скажем, они могли встречаться в бассейне. Могли претендовать на одного и того же мужчину.

– Это на кого же? Не на нашего ли Пашу?

– И на него, и на убитого директора.

Глубоко затянувшись, капитан остановился посреди небольшой парковой аллеи.

– Преступники не очень-то заботятся о том, чтобы мы долго искали тело.

– И что из этого?

– Если хотят, чтобы тело нашли, значит, это кому-нибудь нужно. Хотят напугать, поставить на вид. Вон, видишь? – Он кивнул на подъехавших работников телевидения. – Снова будет репортаж.

– И, вероятно, его снова порежут. Покажут все мельком, чуть-чуть напугают общественность, и все на этом. Вот увидишь, не скажут, что тело нашли около фонтана в городском парке под огромной ивой, брякнут более примитивно: в центре города.

– Поживем – увидим.

Тут ее озарило:

– Может, это отчет о проделанной работе?

– Да-а-а? – Сигара замерла в углу рта и, кажется, даже перестала дымить.

Капитан крикнул лейтенанту Панкратову, чтобы тот подошел к нему.

Как только начинающий сыщик материализовался около носков остроносых туфель начальника, Антон Борисович обозначил ему фронт работ:

– Вон, видишь, оператор с камерой ходит? Рядом с ним щуплый, бритый под ноль Олег Налетов – звезда местного телевидения.

– Угу.

– Сейчас блокируешь им работу на пять минут, после этого я к вам подойду. И не вздумай ответить хотя бы на один вопрос.

– Понял, – промычал Василий по батюшке Иванович и зашустрил к работникам масс-медиа.

Дарья видела, как лейтенант закрыл рукой объектив камеры и начал что-то объяснять недовольному Налетову.

– Неужели у нас все еще закрытое общество?! – Фраза, отражающая нешуточное возмущение сторонника папарацционистической демократии, долетела до ушей капитана и послужила сигналом к началу наступления.

– Какие-то проблемы? – начал сыщик мягко. – Старше меня вы здесь никого не найдете.

Лысый телерепортер криминальной хроники, лет тридцати, с утонченными усиками и бородкой, изобразил некоторую успокоенность:

– Мне необходимо работать, а вот этот молодой человек строит препоны.

– Не строит, а ставит, – мягко поправил капитан. – Жалоба принята, но он исполняет мой приказ.

Теперь апеллировать было не к кому.

– Что, здесь необходимо разрешение на съемку? Такого никогда не было. Вы не можете запретить.

– Могу, – не согласился Генералов. – Откуда вы узнали о том, что здесь произошло преступление?

– Этика журналиста не позволяет мне никому говорить об этом.

– О том, что из молодой женщины извлекли все органы и заштопали… об этом позволяет, а о тех, кто эти бесчинства творит, – не позволяет. Вы на редкость мудро рассуждаете, вам не кажется? – Капитан вынул изо рта вновь растравленную сигару и выпустил в лицо Налетову огромное облако слезоточивого смрада.

Тот был вынужден сделать пару шагов назад, чтобы не задохнуться, но немного репортеру все равно досталось, и он закашлялся.

– Вы действуете против правил, – стал возражать до этого помалкивающий оператор, но его тут же увел в сторону бдительный лейтенант, оставляя балаболку одного против Дарьи и сыщика.

– Говорить будем? – Слегка бледное лицо Генералова стало стремительно сереть, а взгляд из-под черных бровей стал звериным.

Репортер замялся, и Данилова воспользовалась этим немедленно:

– Что ты приуныл, мальчик?.. Пися не стоит? Давай выкладывай яички из шкатулки. – Еще немного, и ее грудь коснулась бы Налетова.

Она почувствовала, что оба представителя сильного пола со своими попытками любезно объясниться остались далеко позади. Ее простой и понятный всякому русскому язык оказался куда более действенным.

Журналист сделал шаг назад:

– Почему вы позволяете, чтобы мне грубили?

Поиски защиты ни к чему не привели.

– В наше время понятие грубости несколько девальвировалось. Теперь минимум недовольства может вызывать только публичная кастрация или смертная казнь. Или вам об этом ничего не известно?

После столь прогрессивного заявления Олег перешел к торгам:

– Так вы позволите мне снимать, если я поделюсь информацией?

– Сколько угодно, – пообещал капитан. – Только не забудьте в репортаже попросить позвонить в милицию возможных свидетелей преступления.

Налетов кивнул.

– Полчаса назад к нам в студию позвонил какой-то мужик и сообщил, что под большой ивой, в парке, разбитом около супермаркета «Бавария», лежит труп молодой женщины. Мол, подъезжайте…

– И вы ему поверили?

– Почему бы и нет.

– Вы говорили с ним по телефону?

– Я.

– Какой у него был голос? Высокий или низкий, хриплый, а может, писклявый?

– Обычный, ну… приблатненный. Как мне показалось, слегка гнусавый. Многие парни лет в двадцать говорят так: заносчиво, с долей выпендрежа и необоснованного превосходства.

– Я понял. – Генералов приостановил поток прилагательных. – То есть это скорее всего совсем еще молодой человек?

– Да. В общем, так мне показалось.

– Вы не догадались записать разговор на пленку?

– Извините, нет. – Налетов позволил себе выказать раздражение.

– Он звонил из автомата или с какого-нибудь аппарата на квартире?

– Если вы имеете в виду фон, посторонние шумы, то здесь все чисто. Слышимость была хорошая, нашему разговору ничто не мешало.

– Можете работать, – разрешил капитан.

Олег дал командную отмашку оператору и повернулся в сторону ивы.

– Что же они делают? – закричал репортер.

Санитары погружали носилки с телом в машину.

– Увозят труп, – разъяснила Дарья. – А что, очень хотелось шокировать публику очередным зверством? Ничего не выйдет.

Ища помощи, Налетов посмотрел в глаза сыщику, но тот его не смог утешить:

– Она уже пахнет, извини…

* * *

Остаток дня Дарья провела на пляже. На ее округлую попку клюнуло аж двое страждущих, но она от них быстренько отбрехалась, сообщив, что больна сифилисом.

Размышляя над тем, что же вез в контейнере вместо витаминов обработанный водитель, она смотрела на бегущие к берегу небольшие пологие волны с крохотными белыми шапочками на гребнях.

Небольшая свинцовая тучка закрыла солнце, и море сразу потемнело. Еще не хватало, чтобы она привела за собой своих сестричек, тогда погода снова испортится, и прощай купание. Зато не будет жарко.

В этот раз она не на отдыхе. Что, интересно, сейчас делают японцы? Наверное, снова лежат на берегу и точно так же, как и я, морщат личики в преддверии ненастья. Может, обойдется?

Она оглядела небо. Тяжелый вздох возвестил о крушении надежд на хорошую погоду. Будет дождь. Как бы в подтверждение ее догадок налетел ветерок, и волны тут же откликнулись на его призыв к бунту. Они стали тяжелыми и поменяли цвет с темно-синего на черный. Скоро закрутит.

* * *

Утро следующего дня началось точно так же, как и утро предыдущего: Дада направилась к Аверкину.

Прогрессирующий биохимик встретил ее улыбкой и горячим чаем.

– Садитесь, я жду вас уже с шести утра.

По его виду было понятно, что он провел совершенно бессонную ночь.

– Похоже, ты не спал. – Она сочувственно оглядывала его помятую физиономию.

– Не каждый день тебе приносят вещество, которого нет даже в справочнике за прошлый год.

– Неужели? – Даниловой стало интересно, она даже перестала жевать резинку. – Ну и что в ампулах?

Кирилл Викторович отпил горяченького:

– Консервант. У него есть только код: А-37. Синтезирован в этом году японцами. В литературе он есть, следовательно, должен появиться в последующих изданиях всемирного справочника.

– И для чего он нужен?

– Предположим, вы удалили у кого-то почку.

Дарья хоть и училась в медицинском, но даже и предположить такое не могла.

– И?

– И вам надо сохранить все ее функции в течение длительного времени.

– Сколько?

– Вот это я не знаю. В общем, долго. Если вы в первые несколько минут после отъема органа от организма впрыснете в него ту самую желтую дрянь, то донорский орган будет надежно законсервирован, правда, все равно придется замораживать, но сохранность улучшается.

– Тогда это неплохо вписывается во все то, что нам уже известно.

– Может, расскажете? – полюбопытствовал ученый.

– Кто-то потрошит девочек. Вынимают все.

Кирилл непроизвольно сомкнул брови и поджал губы.

– Торговля органами – хороший бизнес в наш век прогресса. Чтобы успеть законсервировать все, надо работать как минимум в паре с кем-то и делать все в жутко холодном помещении.

– До встречи с тобой я об этом даже не задумывалась. Правда, мы пока точно не знаем, торгуют ли преступники органами своих жертв. Скажи, сколько необходимо места для того, чтобы это все проделывать?

Он пожал плечами:

– Небольшой комнаты будет вполне достаточно. Что, есть версии?

– Как я понимаю, версия должна хотя бы на чем-то основываться, у нас же одни фантазии.

– Понимаю. Вот мое заключение и описание произведенных реакций с различными веществами. Все, что мог сделать, я сделал.

– Спасибо, Кирилл. Денег хватило?

– Вполне.

* * *

Выслушав Дарью, капитан вытащил из пиджака очередную сигару.

– Ваше здоровье – это ваше личное дело, но при мне я попрошу не курить, – настоятельно потребовала Дарья, разместившись напротив своего коллеги по сыску.

Генералов нехотя засунул табак обратно.

– Откуда вы берете деньги на курево? Ведь одна такая вонючка тянет на доллар, а то и больше.

– Эти по два, – улыбнулся Антон Борисович, – но я ничего не трачу, мне приносят раз в месяц… Достаточно для того, чтобы не экономить.

– А вы закрываете глаза на некоторые мелочи.

– Для меня – мелочи, а человек на это семью кормит. Просто я взял его под крылышко. У нас в некотором роде симбиоз. Как, например, у того, кто потрошит людей, и того, кто реализует затем органы, предположим, где-то на извращенном Западе.

– Но почему среди жертв только женщины, можно сказать, одного круга?

– У тебя очень даже логический склад ума, которым ты так и норовишь испортить картину происшествия. – Капитан улыбнулся. – Нет, конечно, ты права, мы должны прорабатывать все, что можно. Я смотрю, Стропов тебя неплохо снабжает деньгами, иначе с чего бы это так быстро Аверкин все сделал?..

Дарья подошла к окну.

– То-то мне стало беспокойно на душе.

– Что там такое?

– К нам Марат Мафиевич в компании с какой-то дамой. Я надеюсь, вы не позволите ему вести себя агрессивно по отношению ко мне?

– Все будет чин чинарем, – успокоил капитан, глядя вниз на ровесника, с которым бегал по одному двору. – Кого-то тащит. Я просил у него свидетелей. Может, нам повезет… ну хоть немного.

Марат вошел в кабинет и остолбенел. Женщина, а точнее, девушка с весьма бледным макияжем на миниатюрном личике так и не смогла войти.

– Что здесь делает эта сука? – Глаза его нехорошо вспыхнули.

– А вы неромантично настроены, – уколола его Дарья расхлябенившись на табурете, стоящем возле стены.

– Давайте о деле, – вместо «здрасьте» предложил капитан, пытаясь погасить возникшее напряжение.

Марат быстро остыл и вспомнил-таки, зачем он сюда пожаловал.

– Антон, я не хочу, чтобы между нами были какие-то проблемы. Я хочу одного – спокойствия в моем районе… Вот, она все видела.

Он вывел за руку девушку на середину и усадил на стул. Сделал он это мягко, хотя можно было бы и не брать девчонку за руку, пригнал, будто рабыню.

Девушка оправила короткую юбку, засунула сложенные вместе ладошки между бедер и посмотрела на Генералова.

Капитан некоторое время разглядывал картину, состоящую из курносого носа, черной челки и ярко-красной губной помады, затем осведомился:

– Как зовут?

Звали ее Паша.

– Что видела?

Вероятная свидетельница набрала побольше воздуха и начала делиться имеющимися сведениями, чередуя их с шумными выдохами:

– В ту ночь, когда убили мужчину в одном из домиков Сосо, я купалась в море. Люблю плавать одна. Я работаю в ресторане гостиницы официанткой…

– Одна купалась?

– Одна.

– Чего это вдруг?

– Люди мне за день надоедают, хочется побыть наедине с собой.

– Понятно, продолжайте.

– Когда я шла обратно к себе в домик по единственной аллее, которая освещается всю ночь, мне навстречу попалась женщина и двое мужчин.

– Она высокая блондинка с развитыми плечами и бедрами. Да? Чувствуется, что спортсменка?.. – тут же вклинилась Дарья.

Девушка подтвердила сходство, и ее попросили переключиться на описание мужчин.

– Один молодой, такого же роста и возраста, как и она. Не кавказец, но, кажется, брюнет. Знаете, я видела-то их всего секунды две.

– Странно, что она вообще что-то запомнила, – скептически заметил Марат.

Паша не стала публично обижаться, но выступивший на щеках румянец все же выдал ее. Похоже, она его немного ненавидела. Обычное дело: раб не любит господина своего господина. Иначе и быть не может.

– Второй был повыше и постарше. Ему где-то около сорока, может, чуть больше. Я не могу сейчас сказать, так это на самом деле или нет, но, кажется, у него очень большой мясистый нос, а на голове у него волос осталось очень мало. Лысый почти…

– Может быть, вы вспомните какие-нибудь детали?

Генералову не было весело оттого, что перед ним сидит та, которая видела убийц, но никогда не сможет их опознать. Точнее, ни в одном суде ее не протолкнешь как свидетеля. Что такое встреча на полутемной аллее в…

– И когда это все случилось?

– Знаете, – официантка сделала попытку сосредоточиться, – для меня все это давно в прошлом, но время примерно могу сказать: около двенадцати.

– А вы не помните, они не держали ее под руки или за руки?

Паша снова задумалась.

– Тот, что моложе, шел с блондинкой под руку, ну а тот, что старше, рядом.

– В общем, все непринужденно и естественно?

– Так мне показалось.

– Почему ты их запомнила? – Дарья встала со своего места и приблизилась к официантке.

– Не знаю. Я просто подумала, что в домик Сосо я около девяти вечера принесла с кухни два килограмма баранины. Шампанское, водку, коньяк, зелень, фрукты. Он сказал, что встречает двух друзей…

* * *

Уже через сорок три минуты напротив Генералова сидел упомянутый Сосо – директор почти такой же гостиницы, что и у Марата.

Маленький, крепенький, кривоногий житель гор перво-наперво поздоровался со своим «папой», а уж затем кивнул всем остальным. Его элегантный костюм с золотой цепочкой часов, спрятанных в крохотном кармане жилетки, делал его персону несколько значительнее по сравнению с остальными. Капитан и Дарья были одеты куда проще, а Марат вообще заявился в трусах и майке. Мог себе такое позволить. Его уже давно нигде не встречали по одежке.

– Ваша официантка сообщила нам, что в вечер убийства у вас были гости.

Сосо не стал отрицать:

– Товарищ Генералов, зачем я буду тебе врать? Конечно, были. У меня каждый вечер гости.

– Кто такие? – Капитан забыл про регулярные протесты Дарьи и закурил.

Не в силах переносить невыносимую вонь табака, она встала и вышла.

Опрос закончился очень быстро. Через пять минут владельцы гостиниц были отпущены.

Пока выходило, что у Сосо были абсолютно другие люди – его дальние родственники из Махачкалы. Правда, эта правда была только его правдой, а как учила Дарью жизнь, правды бывают разные и правд бывает много.

Капитан в тот же день поручил лейтенанту Панкратову проверить сведения, полученные от сомнительного свидетеля.

* * *

Одна из тысяч сочинских кафешек приютила в своей живительной тени симпатичную парочку: седеющего джентльмена и молодую даму.

– Как лучше всего вывозить человеческие органы из страны? – Дарья уплетала мороженое, в то время как Генералов предпочел обойтись стаканом минеральной воды.

– Будь я на месте преступников, непременно воспользовался бы портом. Загружал бы груз на корабль, который ходит под флагом крохотного государства Тумба-юмба, чей герб – связка бананов, а дальше – недолгое плавание до одного из европейских городов. Чудо-консервант снижает риск порчи товара и позволяет преступникам работать в более растянутых временных рамках, что очень удобно.

– Значит, порт. – Ложка так и мелькала у Даниловой в руках.

– Не подавишься? – Капитан не мог себе представить, как с такой скоростью можно разделываться с холоднющим мороженым.

– Дело мастера боится.

– Скорее всего какое-нибудь рыбацкое судно. В холодильных камерах может храниться не только рыба.

– Мысли нам, конечно, интересные приходят, но для того, чтобы проверить, так это на самом деле или нет, придется поработать в порту.

– Так я и не против. – Она уже справилась с четвертью килограмма мороженого и стала чувствовать себя намного лучше.

– Тебе можно позавидовать… У тебя, в отличие от простого следователя, всего лишь одно дело.

* * *

Дарья никогда не разговаривала с моряками, конкретно с той их частью, которая зарабатывает себе на жизнь ловлей рыбы. Она не ожидала, что к ней будут относиться с трепетом, но после того, как она прошла вдоль причалов, у которых стояли суда разного назначения и размеров – от барж до небольших катеров, – она узнала о себе, что она «королева снов», «матерая барышня», просто «девушка», «уточка», «лапочка», «штучка», «длинноногая стерва».

Даже сидящий в приемной начальника порта морячок в просоленной тельняшечке протянул: «О-о-о!» – и предложил присесть рядом с ним.

– Иванов, перестань, – грозно потребовала секретарша – почти круглая матрона с ярко-красными волосами – эдакий разжиревший ужас. Неудивительно, если ее шеф страдает импотенцией.

Морячок перестал: спрятал зубы и резко закинул ногу на ногу.

– Вы по какому вопросу? – поинтересовалась она, изредка нажимая на клавиши компьютера.

«Наверное, играла в игрушку, где какой-нибудь человечек лопает плюшки».

– По личному. Начальника я смогу сегодня увидеть? – Дарья наклонилась к секретарше и положила на стол двадцать баксов.

Начальника порта она едва не перепутала со шкафом, но, поскольку тот не остался равнодушным, впрочем, как и все мужчины, которых она успела сегодня встретить, к юбке, которая больше тянула на трусы, направление она определила верно.

– Чего тебе, детка? – Голос его напоминал гудок парохода, можно было с успехом заткнуть ваткой уши и без проблем продолжать с ним общаться.

– Как вас зовут?

Он удивленно посмотрел на Данилову.

– А что, секретарша не сказала? – Его огромные пальцы переплелись и мирно улеглись на столе.

– Я не спрашивала.

– Какая ты простая. – Главный портовик ухмыльнулся. – Я не знаю, как тебе удалось пройти через мою грымзу, но только уже это впечатляет. Я ненадолго забуду, что я очень важная птица. – Мужик был с юмором. – Зови меня дядя Вова. – Его белоснежная рубашка с коротким рукавом колыхнулась – просто мускулы на груди пришли в движение.

– Мне надо посмотреть, как работал порт в этом году. Какие суда и из каких стран приходили, сколько стояли, какой товар разгружался, а какой уходил отсюда. Интересует и транзит.

– Ну-ка вон отсюда! – Наверное, стекла в кабинете были особенные, пуленепробиваемые, иначе почему они не рассыпались?

Дарья не заметила, как оказалась на свежем воздухе. Ее давно так не пугали. Хотелось писать.

Пришлось набраться терпения и дождаться конца рабочего дня. В половине шестого из трехэтажного здания, где располагалась администрация торгового порта, вышел дядя Вова, чье имя в миру было не менее прозаическим: Владимир Геннадиевич Закатаев. Вместе с ним к черной «Волге» направился и окающий при виде молодых дам Иванов, который оказался, судя по всему, личным водителем. На этот раз он был одет точно так же, как и шеф: белая рубашечка, черные брючки.

Она выросла перед капотом в тот самый момент, когда водитель собирался трогаться с места.

– С ума сошла, дура?! – выкрикнул Иванов. – Жить надоело?

Дарья спокойно подошла к открытому окошку, у которого сидел Закатаев.

– Не подбросите даму в центр?

Охватив взглядом тугие грудки, начальник прошипел:

– Садись.

Дарья ехала с комфортом: одна на заднем сиденье. По кабине ветерок гуляет, стереосистема работает. Все чин чинарем.

– Куда тебе? – сухо спросил дядя Вова, когда они покинули территорию порта.

– А вам куда?

На это платяной шкаф повернулся, внимательно еще раз посмотрел на нее, после чего водителю было отдано распоряжение ехать на дачу.

* * *

– У меня проблема с турками. Буду в час, поэтому ложись спать.

– Жена? – поинтересовалась Дарья, когда он повесил трубку.

– А как же, – ухмыльнулся Закатаев. – Ты лучше мне скажи, моя радость, кто же это тебя надоумил набиваться ко мне?

Дарье доставляло удовольствие наступать на дорогой ковер с длинным ворсом, поэтому она не садилась в кресло, а прогуливалась туда-сюда по большой комнате.

– Дядя Вова, мне на самом деле нужна информация. Я готова с тобой трахаться ради этого.

– Это что, для тебя так просто? – Он налил себе и ей коньячку.

– Не сложно. Просто надо соблюдать меры предосторожности. Мне очень надо. – Она подошла к нему и запустила пятерню в его густую шевелюру. Волосы у него были густые и жесткие, как проволока.

– В общем, большого секрета эти данные не представляют. Но я должен знать, зачем тебе это, и тогда, может быть, помогу. Компьютер в соседней комнате.

Дарья рассказала все как есть, не забыв упомянуть, что делает это она потому, что ей заплатили.

Закатаев даже не стал скрывать своего весьма немалого удивления:

– Частный детектив, который использует все имеющиеся в его распоряжении способы добывания информации. Я в первый раз встречаю такое.

Но Дарья и тут нашлась, что ответить:

– А я в первый раз вижу человека, который, занимая столь высокое положение, подбирает девочек с улицы.

Закатаев рассмеялся.

– Знаешь, какой вопрос я задаю себе сейчас?

– Нет…

Она внимательно посмотрела на него, ожидая подвоха.

– Зачем я все это делаю? Девочка ты красивая, но все же…

– Ты, наверное, стал начальником из-за того, что привык вникать в проблему, – перебила Дарья. – Хорошо… Я тебе сейчас все покажу и расскажу, но только жалеть потом об этом не надо.

Дарья подошла к сумке и вытряхнула из нее на стол все содержимое. Отобрав несколько цветных фотографий жертв, она вручила ему их, а пока он смотрел на выпотрошенных женщин, запустила пропагандистскую машину:

– У нас объявилась банда, торгующая человеческими органами. Преступники используют консервант, который синтезировали в Японии, что позволяет им сохранять органы жизнеспособными длительное время. Разработка эта одна из последних, а пользуются ею весьма жестокие и практичные люди.

Из человеческого тела вынимают все. И, поверь мне, все-таки я имею пусть и незаконченное, но медицинское образование, человека желательно как можно дольше не отправлять на тот свет. Представляете, от вас отстегивают вначале одну почку, затем другую, потом печень, поджелудочную железу, мочевой пузырь и, наконец, сердце.

Милиция, естественно, в курсе всего этого. У меня просто в этом деле свой интерес. Блондиночку видите распоротую? Мы вместе с ней прилетели сюда отдохнуть…

Закатаев просмотрел все и отложил в сторону карточки.

– Вы могли бы объяснить мне все на работе.

– Я припоминаю, что слушать меня там вы почему-то не захотели.

– Извините. – Он приподнялся и схватил Дарью за талию. – Вам с такой внешностью надо зарабатывать деньги по-другому.

Она не стала сопротивляться и, повинуясь его рукам, села к нему на колени.

– Я вижу, дядя Вова, что ты решил не упускать возможность.

– Время уже девять вечера, пора приниматься за дело, а то мы до часу ночи не успеем.

Он хлопнул могучей рукой ей по заду, да так, что она подпрыгнула.

– Ты что?! Больно! – Дарья соскочила и с негодованием уставилась на него.

– Пошли, посидим… за компьютером.

Несмотря на то что подушечки его пальцев были больше клавиш, на которые он нажимал, работал директор весьма оперативно.

На экране замелькали какие-то таблицы.

– Значит, для того чтобы узнать информацию, ты готова со мной спать. Интересно. – Он мурлыкал себе под нос очевидные вещи. – Насколько я понимаю, мы ищем судно, швартующееся в порту раз в месяц. Необходимым условием является наличие на борту холодильной камеры, а также то, что оно следует в один из европейских портов.

– Это лишь гипотеза. Главное условие: оно должно отойти от берега в течение нескольких часов после убийства Александры.

– Понимаю. – Закатаев уставился в сводку за май этого года. – Выделить то, что нам нужно, непросто. Если исключить сухогрузы и танкеры, останется всего-навсего пятьдесят плавсредств разного калибра.

– Мы с моим знакомым капитаном склонны полагать, что это небольшое рыболовецкое судно с экипажем в десяток человек.

– Предположим. Я сейчас помечу все, что у нас есть подобного рода, и сброшу в отдельный файл.

Получили семь названий.

– Из этих семи один ходит подо мной, еще двух капитанов я знаю лично и могу гарантировать, что дальше турецких берегов они не ходят. Остается четыре судна. Два сейнера, оба выгружались здесь. Постоянно снабжают местные базары рыбой… И еще пара судов, одно из которых ходит под корейским флагом, порт приписки – Пусан. Другое приписано к порту в Каннах.

– Франция? Что они тут делают?

– Торговое судно, задекларированный груз – парфюмерия. Шестьдесят тонн духов и одеколонов. Все суда отошли от берега в день убийства и взяли курс в родные порты.

– И когда они снова здесь появятся? – Дарья нервно постукивала босой ногой по паркету.

– Сейчас. – Он стал снова лупить по клавишам. – Корейцы зашли к нам в первый раз, а французы регулярно раз в три месяца наведываются. Если ты спросишь меня, может ли у них на борту быть холодильник, я скажу тебе, что да, потому как экипаж вряд ли питается только макаронами и чаем.

– И шеф-повар хранит органы вместе с замороженной говядиной. Лихо. Кто еще нас оставил позавчера в первой половине дня?

– Слушайте, а почему бы вам с инспектором не поразмыслить тогда над тем, что куда легче затащить жертву на корабль, а труп просто утопить в море. Никто никогда не найдет пропавшего человека.

– Так, наверное, и поступают с девочками, а их уже набирается, по данным капитана, одиннадцать. Этих же выставили напоказ, даже не ленятся звонить на телевидение, чтобы те приехали заснять ужас.

– Что-то я такого даже в газетах не читал. – Дядя шкаф с шумом выпустил воздух. – Можешь ночевать здесь, а я поехал домой. Ничего из твоей затеи не выйдет.

– Просто придется снова лететь в Саратов…

* * *

В городе на реке, в отличие от города на море, у Дарьи не было союзников в органах. Обидно. Хотя бы с тех позиций, что Саратов был ее родным городом. Здесь надо было пробивать все одной, не надеясь на поддержку. Самое большее, на что были способны местные сотрудники УВД, так это трахать ее в служебном помещении. Дальше своего… красавчика они, похоже, видеть не желали.

Показавшись на глаза маман и выслушав исполненную обреченности речь о том, что она стала неуправляемой, Дарья отправилась на свидание с Коржиком и его сожительницей.

Мужика не оказалось дома, зато была Маня.

– Привет! – Она удивленно смотрела на Данилову. – Заходи.

– Не ожидала меня увидеть так быстро?

– Шутишь. Рома уже третий день спит с пистолетом под подушкой. Из дома выходит только он. Купит продукты и бежит обратно. Ты узнала, что это такое?

– А-37.

– Чего? Лекарство, значит. Вот я витамины знаю, ЛИВ-52, индийские. То же самое, да?

– А как же собачка, которая сдохла?

– Значит, не витамины, – сообразила наконец-то недалекая Маня.

– Это консервант.

– Зачем?

Дарья рассказала все, что сочла необходимым.

Судя по тому, что на столе после того, как чай наконец был разлит по чашкам, остались две большие лужицы, можно было судить о явно нестабильном душевном состоянии сожительницы Коржика.

– И сколько это стоит?

– Вещество новое. Вероятно, очень дорого.

– Ну, все, хватит. – Маня решительно вытащила из шкафа в коридоре большую сумку и стала кидать в нее упаковки. – Пока не вернулся, пойду и выкину на помойку. Я уже устала бояться.

Дарья не останавливала ее.

– Скажи, где в вас врезался «КамАЗ»?

– По этой трассе обычно идут машины на юг. Волга-то на юг течет. Мы ехали отдыхать вниз по реке.

– Все дороги ведут на юг.

Когда весь препарат был собран, получилась увесистая ноша килограмм в двенадцать. Но для Мани это не было чем-то очень уж серьезным.

– Пошли, поможешь, – предложила она, утирая со лба испарину.

– Может, кинем ко мне в машину? Я дам тебе за это пятьсот долларов. Ему скажешь, что утопила в реке.

Перспектива подзаработать взяла верх.

– Давай хоть так, а то от него денег на шмотки не дождешься. Все копит на «Мерседес».

Только они вышли из подъезда, к дому подъехал Рома вместе с каким-то парнем.

– Это вы, бабы, чего несете?! – Он еще не успел вылезть из машины, а уже орал, возбужденный собственной подозрительностью.

Они замерли посреди двора, словно две воровки, пойманные на месте преступления.

Двое мужчин стояли напротив двух женщин, которые продолжали держать в руках большую сумку с ампулами.

– Отойди, – бульдозерно попросила Маня своего кавалера, сжимая свободную от ноши правую руку в кулак.

Парень плавно переместился к ней и проткнул ножом платье чуть выше талии.

Маня взвизгнула от боли и бросила сумку. Дарья освободилась от ноши и, отступив на пару шагов, полезла в сумочку за баллончиком.

Схватившись за бок, Маня смотрела, как ее мужичонка криво улыбается парню, несмотря на то что у нее на боку стало расплываться кровавое пятно.

Увидев собственную кровь, женщина завизжала, привлекая внимание всех, кто был поблизости:

– Помогите! Грабят среди бела дня!

Дарья подсознательно поняла, что это было большой ошибкой.

Парень одним движением убрал бабочку в карман, после чего полез под просторную майку. Он уже достал пистолет, но Дарья успела пустить струю газа ему в глаза, после чего прыгнула в сторону, не считаясь с тем, что асфальт оставит на ее нежной коже несколько царапин.

Не спуская с парня глаз, она стала отползать к своей машине. Он снял «ТТ» с предохранителя и выстрелил несколько раз туда, где визжала Маня.

Дарья видела, как несколько пуль попали в Коржика, который пытался закрыть собой женщину. Если бы она прекратила голосить… Он стрелял до тех пор, пока крики не смолкли.

Дверца машины хлопнула слишком сильно, и он повернулся в ее сторону. Педаль акселератора ушла в пол, а ствол уже смотрел на Дарью. Видел он плохо, но для того, чтобы попасть в машину, которая в десяти метрах от тебя, не надо стопроцентного зрения.

Первая пуля пробила стекло там, где мог бы сидеть пассажир. Вторая угодила в двигатель, но он не заглох. Бампер «девятки» сбил стрелка с ног, и тот, с криком прокатившись по лобовому стеклу, рухнул сзади.

Снова схватив баллончик, Дарья выбежала из машины и бросилась к парню, надеясь при необходимости потравить его еще разочек.

Кровь медленно вытекала из разбитого затылка на асфальт, смешиваясь с пылью. Глаза смотрели вверх. Он уже был не в состоянии оценить красоту облаков, плывущих по небосводу.

– Сдох, зараза, – тихонько провыла Дарья и выпустила из рук баллончик.

Поискав глазами парочку, она нашла их лежащими около подъезда. Подойти к ним? Она же почти доктор.

Рома схватил три пули. Две попали в грудь, а одна в голову, не оставив ему никаких шансов. Маня лежала под ним и не подавала признаков жизни. Лелея надежду, что сожительнице Коржика удалось спастись, она оттащила тело Ромы в сторону и принялась искать пульс у женщины. Ничего. Погибли оба.

* * *

Майор Гривин рассматривал ампулу на свет.

– Мы, конечно, проверим, что это такое. Но все равно я должен сказать вам спасибо.

Дарья сидела напротив него вся бледная. Отойти от беготни под пулями было непросто. Поджилки тряслись, и тело плохо подчинялось сознанию.

– Выпить хотите? – поинтересовался майор, доставая бутылку водки и стакан.

Дарья утвердительно кивнула. В полной тишине она осушила сто грамм. Водка вышибла из глаз слезу, после чего она позволила себе всплакнуть.

– Почему вы не ведете дело, а, майор? – Она предъявляла ему претензии сквозь слезы. – Решили все спустить в унитаз? Не получится. Убийства продолжаются. И вы об этом знаете.

– Дело ведет капитан Ерохин, – официально проинформировал следователь.

– Да он только и смог, что меня вместе со своей бригадой отодрать у себя в кабинете, больше ничего.

– Что вы несете? Вы это серьезно? У вас есть доказательства?

Дарья отвернула голову в сторону, показывая, что не желает его слушать.

– Нет, ну и что дальше? Где ФСБ? Где хоть кто-нибудь? То, что вы сейчас держите в руках, появилось на свет меньше года назад и уже вовсю используется в России. Откуда оно здесь?

– Вы пыл-то свой пока умерьте, – бросил майор. – Будем работать.

– Не считая двух известных нам женщин, пропало еще одиннадцать. Это что, вас не касается, потому что происходит, за исключением одного случая, в Сочи? Теперь касаться будет. Знаете, где братки случайно перехватили этот товар? По пути на Волгоград. Наткнулись на передовые разработки японских химиков в Среднем Поволжье. Теперь вам никуда не деться.

– Что вы думаете делать в рамках своего частного расследования? – поинтересовался майор.

– Знаете, я после такого стресса и благодаря вам – за что, в общем-то, спасибо – выпимши. На все вопросы отвечу как-нибудь в другой раз. Когда буду в абсолютно трезвом состоянии.

– Ну что ж, тогда до следующего трупа, – мрачно пошутив, попрощался Гривин. – Не советую я вам, девушка, лезть в это.

– Ничего, я уж как-нибудь. Платят мне за это вполне достаточно.

* * *

Проспавшись, Дарья поехала в автосервис менять стекло, наводить марафет на кузове и плакаться насчет пробитого пулей двигателя. Сколько с нее возьмут за ремонт, ее не волновало, за все платил заказчик, главное, чтобы все быстренько восстановили.

После того как машина была приведена в божеский вид, она поехала на телевидение искать автора репортажа об убитой Анне.

Потратив немного времени, Дарья узнала, что Скворцов на выезде в городе. Потаскавшись по длинным коридорам областного телецентра, Данилова осела в буфете.

Когда она ела булочку, в небольшой зал ворвалось нервное чудо в очках:

– Вася, бросай пищу, пошли монтировать!

Из-за соседнего столика на призыв очкарика поднялся тучный солидный дядя.

– Ненормальный, – процедил он так, что это было слышно всем, кто сидел в ближнем окружении.

По раздавшимся смешкам Дарья поняла, что присутствующие согласны с потревоженным коллегой.

– Это не Скворцов заглядывал? – спросила она у женщины, сидящей поблизости.

– Он. Ненормальный. Совсем уже на своих жмуриках свихнулся. Не спит, не ест, только их одних и видит. Знаете, какое у него прозвище?

– Нет.

– Дракула.

Дарья поблагодарила за информацию и бросилась следом за упитанным господином.

Хорошо, что он двигался словно дирижабль. След она не потеряла.

Дверь в аппаратную уже готова была закрыться, но Дарья поставила туфельку в щель.

Толстяк недовольно посмотрел на нее:

– Да?

– Мне со Скворцовым поговорить надо.

Ее легонько ударили по плечу. Она была вынуждена повернуться. Очкарик стоял перед ней в состоянии несанкционированного интеллектуального выкидыша.

– Разрешите, – попросил он, перекладывая из рук в руку кассету.

– Очередной труп?

– Да. Бытовуха. Но какая!

Ничего не поделаешь, Дарья была вынуждена ждать за дверью конца монтажа.

Когда она снова увидела Дракулу, он был бледен и апатичен к жизни.

– А, это все вы. Чего вам?

– Помните сюжет о выпотрошенной женщине?

– Вы что, из милиции?

– Почти. – Сто баксов зеленоватой бабочкой заплясали в воздухе.

– Предположим, – неожиданно легко согласился Скворцов, забирая деньги.

– Скажите, а откуда вы тогда узнали о совершенном преступлении?

– Если я вам скажу, что из свежей прессы, вы же в это не поверите?

– А если серьезно?

– Серьезно. Позвонил аноним и сказал, что там-то и там-то я смогу найти мертвую женщину. Вот и все.

– Какой у него был голос?

Они шли по коридору еле-еле, и это Дарью устраивало. Можно сказать, гуляли внутри здания.

– Значит, вы уже знаете, что это мужчина, – продолжала наезжать Дарья.

– Да молодой пацан звонил. Постоянно интонация ломалась с взрослого мужского голоса на детский писк. Волновался, наверное.

– Мне показалось, что репортаж ваш получился каким-то куцым.

– Неужели? – Он шмыгнул носом.

Еще сто «вашингтонов» быстро выдавили из него еще одно предложение:

– Меня просили сделать сюжет менее конкретным.

– И как было дело?

– Я могу вам и не говорить этого, – вдруг заявил он.

– Тогда будете рассказывать всю эту прелесть следователю, и совершенно бесплатно, – пощекотала телевизионщика Дарья.

– Был там мужик…

– Где?

– На месте преступления, разумеется. Он подошел ко мне, попросил не называть в репортаже место, где все это случилось.

– То есть не упоминать небольшой поселок между Елшанкой и Красным Октябрем?

– Да.

– Звать как, не запомнили?

– А он и не представлялся. Сунул штуку баксов и исчез. Сказал лишь, что живет здесь и не хочет, чтобы это место было упомянуто в новостях. И я его понимаю. Подобная реклама ни к чему.

– Вы можете описать его?

– Отчего же. Маленький… Главное, неприятная бородавка над верхней губой.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

– И стал богаче на двести долларов, – заметил довольный Скворцов.

* * *

По тому, как Чернышов отвернулся от нее, недовольно бросив при этом короткое «заходите», Дарья поняла, что ей здесь не рады.

– По какому поводу на этот раз ко мне заглянули? – Он стоял перед ней в легком халате, широко расставив обутые в шлепанцы ноги.

– Здесь не так давно убили вашу бывшую жену. Припоминаете?

– Издеваетесь? – Он почесал свой пунктик – бородавку и, затаив дыхание, уставился на нее, ожидая, что же будет дальше.

– Вы, наверное, удивитесь, узнав, что я не принадлежу ни к одному из силовых министерств.

– То есть? – не понял он. – Вы что же, разве не из милиции?

– Нет, – призналась Дарья.

– В таком случае я прошу вас сейчас же оставить мое жилище.

Федор Иванович сделал шаг навстречу, сократив расстояние до минимума. Дарья продолжала стоять на пороге, не желая исчезать.

– Вы не знаете самого главного. Вы не знаете, почему я вам это сказала.

В голове талантливого художника началась интеллектуальная битва, которая закончилась победой здравого смысла над нежеланием общаться с успевшей уже изрядно досадить непонятной девицей.

– И что же это?

– Может быть, я пройду?

Он пропустил ее внутрь и закрыл дверь.

– Я ненадолго заехал домой. Можно сказать, что на обед, – предупредил он, ограничивая тем самым рамки беседы минимально возможным промежутком времени.

– Я вас поняла.

Дарья села в кресло и позволила себе расслабиться на мгновение. Затем она вновь сосредоточилась и очень спокойно спросила:

– Как же это вы так? Даете людям по тысяче долларов лишь за то, чтобы они не снимали ваш поселок, а ограничились демонстрацией трупа. И врали вы нам умело. Как это вы не опознали собственную жену. Зачем врали-то?

– Я известный человек в городе. Для моего бизнеса подобная реклама губительна. Конечно, я узнал ее, но что я мог сделать? Ее ведь не воскресишь.

– Теперь скажите, откуда вы узнали о совершенном преступлении?

– Да пацаны растрезвонили. Почему-то у меня сердце екнуло. Пошел взглянуть, ну, и когда увидел… Побежал обратно домой, принес простыню, накрыл. До приезда милиции за забор вышло еще несколько человек, в основном женщины, но никто не решился приподнять простыню, да я и не позволил бы. Так стоял и охранял. Потом… – Он стал взволнованным, раскраснелся, изредка взмахивал руками, помогая себе в монологе. – Потом приехали люди из милиции и сразу попросили всех отойти.

– Федор Иванович, неужели вашу бывшую жену никто так и не смог опознать?

– В браке с Анной мы были, если вы помните, недолго. Особенность этого поселка в том, что народ, несмотря на соседство, не слишком-то общителен, я бы сказал проще, друг на друга здесь большого внимания не обращают.

– Да? Странно. Я думала, что все тут у вас совсем наоборот…

Чернышов неуклюже почесал себе бок и нахмурился.

– Ну, может быть, я веду жизнь затворника. Вечеринки редки, а если есть гости, то они не из соседних домов. Для меня неприятной была бы ситуация, если бы кто-то из моих деловых партнеров узнал в убитой женщине Анну. Тогда не избежать вопросов и слухов.

– Вы можете мне сказать правду?

Федор недовольно дернул головой:

– Вас интересует, не я ли убил свою бывшую жену? Перестаньте. Я восхищался ею. – Он посмотрел на картину, все еще висящую в его доме. – Она была прекрасной женщиной. Ничего подобного я не встречал в своей жизни. Да теперь и не встречу.

Дарья уже не сомневалась, что Чернышов все еще любит Анну. От любви до ненависти один шаг. Бывает ведь, что любишь так, что уже ненавидишь. «Люблю как душу, трясу как грушу»…

– Знаете, меня заинтересовала еще одна вещь…

– Надеюсь, последняя?

– Да. Среди ваших знакомых нет никого, кто занимался бы химией или медициной?

– Для вас это важно?

– Слушайте, вы отдали тысячу долларов только за то, чтобы репортеры поумерили свой пыл. Так почему бы вам не заплатить мне столько же, если я все-таки найду убийцу вашей жены?

– А вы попрошайка.

– Нет. Я просто хочу получить за одну и ту же работу от разных частных лиц, которые заинтересованы в раскрытии преступления. Так есть кто-нибудь?

– Может быть, это весьма странно прозвучит, но я сам три года отдал аспирантуре на химфаке, но так и не защитился.

– Поди ж ты… И почему? С талантом и упорством у вас все вроде бы в порядке. Кто-то удачливый обошел на повороте?

– Ну, не то чтобы так. Просто защищался один, лучший из всех.

– А вы были на втором месте?

– Какой вам от этого прок?

– Анну выпотрошили, а местная братва наткнулась на грузовик с консервантом А-37. Его вводят непосредственно в тот орган, который снимают с человека. После чего почка или печень неизвестно сколько могут оставаться в состоянии, пригодном для пересадки.

– Откуда у вас такие данные?

– Один сочинский химик подсказал. А что вас так удивляет?

– Я уже давно не занимаюсь наукой, но насчет этого препарата мне удалось кое-что почерпнуть из Интернета. Я занимался искусственным оплодотворением. Не самим процессом, а веществами, которые призваны обеспечить, допустим, сохранность сперматозоидов вне холодильника или продлить живучесть яйцеклетки, что, впрочем, из той же оперы.

– А сейчас у вас рекламные агентства и вам нет дела до биохимии?

– Точно. А знакомый у меня всего один. Олег Реместов, как раз он и защитился.

– Потрясающе. Интересно было бы пообщаться. Адресок не дадите?

Дарья аккуратно переписала к себе координаты.

– В каких вы с ним отношениях?

– Да так, ни то ни се.

– К Анне он не…

– Все. Вы мне надоели. До свидания.

Дарья нехотя поднялась. – Наша беседа получилась на редкость плодотворной. Всего доброго…

* * *

Как ни хотелось Дарье, но вот так напрямую беседовать с Реместовым… было бы глупо. Куда разумнее сесть на хвост и топтаться за объектом наблюдения по всему городу. Куда кривая вывезет.

Адрес – проспект Строителей, 64, квартира 1 – вывел ее точненько на объект. Кроме высоколобого мужчины, в той же квартире проживали еще бабка и молодая женщина типа жены, что, впрочем, не было точно установлено.

Данилова таскалась за всегда опрятно одевающимся ученым уже третий день, и не было пока никаких сдвигов. Дом, университет, кафе, университет, дом. Все. Никаких отклонений от маршрута. Ездит на потрепанном зеленом «Москвиче-2141», ни разу не замечен с сигаретой в зубах, перемещается быстро и плавно.

Как он следит за здоровьем, оставалось для Дарьи загадкой. Может, интенсивно бегает по лестницам альма-матер в перерывах между лекциями?

Единственное, что продолжало удерживать Дарью от расспросов в лоб, так это наличие у него денег на бензин и постоянно новые костюмы, которые он носил, несмотря на жару. Ухоженный, одет хорошо, жена или любовница упакована, мама или теща не обижена. В квартире на первом этаже сделан евроремонт, стальная входная дверь. Все очень неплохо.

Спустя неделю нервы у Даниловой не выдержали и она объявилась на химическом факультете.

– Как мне найти Реместова?

Дарья постаралась одеться поскромнее и вести себя покладисто. У вахтерши она спрашивала тихо, с придыханием, имитирующим естественное волнение.

– Поднимитесь на второй этаж в деканат, там вам все скажут, – отвязалась от нее тетечка.

И ей действительно сказали.

Она позвонила в комнату тридцать семь, на которой был поставлен электронный кодовый замок.

Открыла девочка курса с третьего и вопросительно посмотрела на нее.

– Реместов здесь?

Та молча кивнула.

Дарья вошла в царство компьютеров и пробирок.

– Проходите сюда, – раздалось достаточно громко из угла лаборатории.

Он сидел, уставившись в монитор, на котором рос какой-то график.

Дарья прочистила горло, и ученый, заинтересовавшись, оторвался от работы.

– Вы пересдавать? – по-хозяйски спросил он несколько командным тоном.

– Нет, я насчет А-37.

Она смотрела на него во все глаза, но он так ничем себя и не выдал.

– Интересно. Вы студентка?

Дарья сообщила, что она уже закончила, но хотела бы получить информацию об этом веществе. Кроме того, она передала несуществующий привет от Чернышова, что растопило льдинки подозрительности.

– Раз уж Федор просил помочь… Садитесь. – Он глубоко вздохнул, показывая, как ему трудно найти для нее время, но Дарья была уверена, что ничего с ним не случится. – Давайте поступим очень просто. Я дам вам адрес в Интернете, и вы посидите вон за тем компьютером. Правда, там все на английском, но проблем ведь не будет?

– Может, распечатаете мне?

– Хорошо. Как вас зовут?

Дарья уже шла к указанному ей компьютеру.

– А? Дарья. Просто Дарья.

Она вошла в сеть и стала ждать, пока закончится поиск нужной странички.

Все закончилось намного быстрее, чем она думала. Через пять минут у нее на руках уже были листочки с английским текстом.

– Спасибо, – поблагодарила Реместова Дарья. – Как, оказывается, все быстро.

– Просто сейчас связь хорошая, – буркнул химик. – При встрече, будьте добры, передайте Федору, что я его не забываю.

Дарья вышла на улицу и первым делом присела на лавочку, чтобы пролистать полученный материал.

Читала по-английски она отвратительно, но перевести заглавие статьи, на которую была сделана ссылка, она смогла без затруднений.

«Чудо-консервант». Автор: Хитаро Эдо. Как водится, подобные имена у россиян не на слуху.

Объем статьи был невелик, и она принялась вникать в смысл, шевеля губами.

Не прошло и пяти минут, как из корпуса вышла девочка, которая открывала ей дверь в лабораторию, и села в припаркованный белый «Мерседес». Тачка, хоть и была подержанной, явно стоила больше, чем новые «Жигули» последней модели в люксовом исполнении.

У бедной Даши отвисла челюсть. Имя автора она, естественно, забыла.

Стараясь не суетиться, Данилова уселась в свою «девяточку» и тронулась следом за девочкой.

На ладонях выступил пот, под мышками тоже стало влажно. Ноздри раздулись. От излишнего волнения стало труднее вести машину. Необходимо было не просто рулить, но также и следить за обстановкой и держать дистанцию. Она очень хотела, чтобы ее не заметили. Так и случилось.

Простая студентка университета приехала в казино «Звездный дождь». Время активных игрищ было еще впереди, но на стоянке уже было припарковано несколько машин.

Войти внутрь или не стоит? Вот в чем вопрос.

Мозолить глаза уже проснувшейся после утренней спячки охране она не хотела. Пересчитав наличность, Дарья глубоко вздохнула. Снова придется тратить деньги. А потом опять зарабатывать.

Осмотрев почти пустой зал, Дарья не нашла никого, кто даже отдаленно напоминал бы коротко стриженную обладательницу узкой талии и стройных, но коротеньких ножек.

– Здесь девушка только что должна была пройти, короткая стрижка, светлые волосы, – решила она потревожить скучающего охранника, припарковавшего свое огромное тело около европейского косяка, выросшего на саратовской земле.

Он состряпал сосредоточение на не очень интеллектуальной физиономии и, прикрывая ладонью рот во время продолжительного зевка, тыкнул в сторону служебных помещений.

– Светка пошла переодеваться. Через час тут станет жарко. Иди поиграй, она скоро встанет за рулетку.

«Так она еще и крупье. Судя по машине, неплохой. Неужели профессионалы от карт и шариков зарабатывают так много? Может, дает кому-нибудь? Тогда другое дело. В этом случае непонятно, зачем надрываться в университете, да еще и в казино?»

На личности коротконогой Светы можно было бы поставить крест, если бы не она сегодня открыла дверь в лабораторию к недавно защитившемуся доктору Реместову.

Как и предсказывал охранник, вскоре небольшое полуподвальное помещение было заполнено желающими выиграть или проиграться… Такое тоже бывает.

Света уже успела пару раз запустить шарик и отобрать фишки у нескольких игроков. Тех, кому бы улыбнулась удача, пока не было.

Дарья не стала садиться за игровой стол, дабы не попадаться на глаза студентке. Кроме того, почему-то именно сегодня жалко было тратиться… Нет, не точное это слово, просто не хотелось отдавать деньги очередной коммерческой структуре.

Игроки могут поспорить, они скажут, что, делая ставку, покупают кайф страсти. Может, это и так, но Дарья понимала только одну страсть – страсть к мужчине.

Вечер только начался. Игры на деньги – вещь заразная. После того как она попробовала свои силы еще в «блэк-джек» и в игральных автоматах, в кармане стало на сто долларов меньше.

Одно дело, когда покупаешь информацию, другое – когда транжиришь деньги впустую. Она сама не заметила, как увлеклась выпивкой. Лишь к одиннадцати вечера что-то внутри переключилось на режим самосохранения, и она заставила себя выйти на улицу.

Кое-как доковыляв до машины, она опустилась за руль, еще в силах осознавать, что ехать домой в несколько поддатом виде опасно. Дав себе обещание не вжимать сильно акселератор в пол и быть паинькой, она выползла со стоянки и поехала домой.

Настроение у Дарьи находилось на уровне нулевой отметки, но иногда оно опускалось и до минус десяти. В такие минуты ей хотелось завыть. У нее ничего не получалось. Она не могла найти убийц, она не могла определить, каким образом А-37 попал в Россию, она не могла сказать, за что убили Анну и Александру.

Когда тугой хлопок разорвал воздух, мысли ее были на Черноморском побережье. Она вспоминала Генералова… Рядом с ним она чувствовала себя дочкой-проказницей. Может, это из-за того, что своего родного отца она совершенно не помнила?

Машина дернулась. Она сообразила, что пробит баллон, но удержать авто на дороге не смогла. Ее уже ждал некстати подвернувшийся столб.

Ночь.

– Ну что там? Жива?

Мужской голос. Кто-то берет ее голову и осторожно поднимает.

– Жива, – отвечает тот, что с ней рядом. Ее веко приподнимают, и в глаза бьет луч света.

– Зрачки реагируют, – снова докладывает тот, кто ее осматривает.

– Убери свет, – просит она, делая глубокий вдох.

– У тебя болит где-нибудь?

– Везде, – отвечает она и откидывается на спинку сиденья. Около нее сержант милиции. Усатый и мордатый.

– Молодец, дружишь с ремнем безопасности, – хвалит он, залезая в салон и отжимая замок. – Давай, подруга, вылезай потихоньку.

Дарья собирается с силами и пытается пошевелиться. Боли нет, если не считать того, что голова трещит.

Прохладно.

«Машина восстановлению не подлежит», – сразу определила Дарья, взглянув сквозь пьяную пелену на капот. Как ей двигатель ноги не перебил, непонятно. Столбу этому гребаному, правда, тоже досталось, и теперь его, паразита, обязательно заменят.

Усатый командует молодому-зеленому взять у Дарьи тест на алкоголь. Она дует в трубочку, заранее зная, что ей пришьют вождение в пьяном виде. Увидев результат, оба выражают удовлетворение: «Так, так. Теперь все понятно. Ничего иного и быть не могло».

Дарья спешит оправдаться и резко бросает им, что лучше бы осмотрели баллоны.

– Один из задних наверняка прострелен, – добавляет она, прислоняясь к деревцу, растущему у дороги, и шумно вбирая сквозь зубы воздух.

* * *

– Не хотите рассказать, кого это вы разозлили, да так, что по вас стреляют?

Дарья отошла от ночных приключений и смотрела на капитана Ерохина вполне трезво.

– А я-то думала, к кому же это меня ведут?.. Что, снова захотелось на дармовщинку трах-трах, товарищ капитан? Ну так чего ты ждешь? Самое время… Зови своих подручных, и можете начинать.

Она пробыла в кабинете ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы сказать ему десяток паршивых словечек. Остановить он ее не решился.

То, что осталось от ее машины, стояло у нее в гараже. Мать она не стала пугать и об аварии умолчала. Для того чтобы убедиться, прав ли капитан, сказавший о том, что по машине стреляли, или нет, Дарья пошла навестить свою покойную «девятку».

Заднее правое колесо было разрезано. Пуля извлечена. Вмятина на ободе развеяла последние сомнения.

Может, если бы она ехала помедленнее или пила меньше, все бы закончилось по-другому. Она бы не разбила машину, но тогда не исключено, что по ней палили бы еще долго, а так она поймала в свои объятия столб.

Что это? Последнее китайское предупреждение или неисполненный по счастливой случайности приговор? Кого она начала раздражать своими поступками? Неужели Реместов все-таки заметил, что она следит за ним, и решил навсегда избавиться от нее?

Дарья решила продолжить давление на психику нервного ученого, но, прежде чем снова сесть ему на хвост, позвонила в Мурманск Стропову и попросила помощи.

– Я приеду сам и возьму с собой двоюродного брата покойного Евгения. – Слышимость была отвратительная, но слова она разбирала. – Сколько надо денег?

Дарье понравилось, что разговор о деньгах завел сам заказчик, ей теперь не надо напрашиваться.

– Так как пока конечного результата нет, я возьму только за текущие расходы. В меня стреляли, и мою «девятку» восстановить невозможно.

Николай засопел так громко, что его было слышно аж с Кольского полуострова.

– Хорошо, я понял. Ждите нас послезавтра к вечеру и ведите себя поосторожнее.

Дарья поблагодарила за заботу и пожелала благополучно добраться до Саратова.

После того как она представила себе, что рядом с ней теперь постоянно будут двое здоровых мужчин, ее настроение улучшилось.

Слежку за Реместовым она решила приостановить до того, как к ней присоединятся заинтересованные в положительном результате северяне. Таким образом, у нее получилось небольшое «окно» протяженностью почти в сорок восемь часов, что было весьма кстати. Устала…

Желая развеяться, она пошла в бассейн.

Паша уже вновь был на работе. В тот самый момент, когда он поддерживал на воде малолетнего мальчишку, заставляя его опустить лицо в воду, она позволила себе вынырнуть рядом с ними.

– Привет, Паша. Как дела? Позвоночник не болит?

– Болит, но не сильно. Что ты здесь делаешь? Тебе пляжа мало?

– Решила тебя увидеть. Я смотрю, народу что-то нынче немного.

– Это одна-единственная группа – семь детишек. Плавать они не умеют, но мечтают научиться. Так, – обратился он к уже пускающему пузыри будущему пловцу, – давай еще разок. Вдох, лицо в воду и выдох под водой.

Пацаненок старался преодолеть страх, но выдохнуть в воду он боялся.

– Ладно, иди отдохни.

Подопечный с облегчением поставил ноги на дно. И пошел в ту часть бассейна, где было совсем мелко.

– Кто теперь у вас директор?

– Пока никого. Может, посидим на лавочке?

Дарья не возражала.

– Ты знал Анну, знал Александру. Как думаешь, почему их убили?

– Александру тоже? – Он стремительно, прямо на глазах мрачнел.

– Ее постигла та же участь, что и Анну. Один в один. Только все случилось в Сочи.

– Мне жаль ее. Красивая была. Но за что их… – Тренер пожал могучими плечами. – Откуда мне знать? От женщины я хочу только одного – удовольствия. Зачем влезать кому-то в душу? Не скрою, меня злило то, что Саша предпочитает быть с директором, а не со мной. Но чтобы из-за этого убивать человека? Я на такое не решился бы.

– Да тебя самого чуть не отправили на тот свет. Может быть, ты узнал нечто. Ведь таблетки подменили, это было доказано.

– Теперь я более аккуратен, – ухмыльнулся Павел. – Был один случай… – Он медленно стирал полотенцем капли с груди. – Как-то я постучался к директору. Когда он открыл, то за его спиной стояла заплаканная Александра, она оттолкнула его и выбежала прочь. Я сделал вид, что не обратил на это внимания. Вот и все. Может, она в тот день не была расположена к любви, не знаю. Уже вечером они уехали вместе на его машине.

– А ты не помнишь, это случилось уже после или еще до смерти Анны?

– Скорее после. Да. Точно.

– А Анна никогда не была с Синицыным?

– Я знаю точно, что она была со мной. А вот с ним… Не знаю.

Но тут их разговор неожиданно был нарушен.

– Вот ты где!

Приятное создание восемнадцати лет предстало перед собеседниками в шортиках и рубашке навыпуск.

Дарья смогла оценить породу и несомненное отличное физическое здоровье новой знакомой Паши.

– Извини, мне надо идти. А то не избежать сцен ревности. – Он быстро поднялся и пошел навстречу девушке, которая была очень огорчена тем, что Паша беседовал с какой-то черноволосой и длинноногой красоткой.

«Будем надеяться, что все обойдется», – подумала Дарья, стараясь смотреть на воду.

– Кто это? Ты ее давно знаешь? – разлетались над бассейном фразы легкого возмущения.

От нечего делать Дарья сиганула в воду и поплыла к противоположной стороне, где молодая мама вытирала мохнатым полотенцем дочурку.

– Нет, вы посмотрите, каков бойфренд. Мастер по этой части… Мы уже полгода ходим сюда, и эта девочка у него не вторая и не третья.

– Неужели? – Дарья открыто улыбнулась мамаше. – А вы бы отказались?

Женщины друг друга поняли. Даже дитя уловило смысл.

– Мама, тебе нравится дядя Паша?

– Какая у вас развитая дочка, – заметила Дарья, рассматривая худенькое созданьице в трусиках и с жиденькой косичкой, прилипшей к мокрой спинке.

– Ей всего шесть лет. – Мать сама не знала, как это ее дочь уловила смысл разговора, для ее ушей вовсе и не предназначенного.

– Очень сообразительная, – похвалила Данилова и выбралась из воды.

– Есть в кого. – Женщина закатила глаза. – Одним словом, «порода».

* * *

К великой радости Дарьи, Стропов вместе с кузеном Мальского приехал на новенькой «девяносто девятой».

Дарья представила матери своих гостей как возможных работодателей. Наплела, что они здесь, в Саратове, чуть ли не филиал фирмы, занимающейся продажей морской рыбы, откроют, что познакомилась с ними на море и вот теперь у нее есть шанс стать заместителем директора.

Нина Ивановна, увидев двух солидных широкоплечих мужчин, быстро растаяла и потащила на стол все, что было в холодильнике.

Двоюродного брата убитого Мальского звали Юрий. Фамилию он носил ту же самую.

За столом о делах не говорили. Вместо этого Стропов плел о том, что рыбный бизнес выгоден и никогда не будет проблем с реализацией.

Мать Дарьи кивала на все это головой, не забывая, как настоящая хозяйка, подрезать колбаску и сыр к охлажденной водочке.

Мужики уехали в гостиницу поздно вечером. Мать смотрела на дочь горящими глазами.

– Ну, хоть в люди выбьешься.

– Конечно, мам, – отвечало дитя, заглатывая наспех приготовленный самолично салатик из майонеза, копченой колбасы, сыра и кукурузы. Несуразно немного, но никто не жаловался.

Утром Дарье передали ключи от машины.

– Я думаю, это достойная компенсация.

Дарья смотрела то на белые «Жигули», то на цепь на бычьей шее Стропова. Такой цепи она никогда не видела. Эта, по сравнению с той, что была на нем на юге, выглядела просто якорной. Оставалось только гадать, сколько такое чудище ювелирное может весить и стоить.

– Какие наши планы на сегодня? – поинтересовался короткостриженый Юрий, разминая в руках кистевой эспандер.

Он был заметно моложе Стропова и, кроме того, превосходил последнего габаритами. Эдакие двое из ларца, одинаковых с лица.

– Надо помотаться за одним ученым. Посмотреть, с кем встречается.

– Может, на него надавить? Он сам все расскажет, чего за ним следить? Я че, агент, в натуре.

– Закрой рот. Ты знаешь, зачем мы сюда приехали, – успокоил коллегу по работе Стропов. – И вообще, веди себя покультурнее.

– Я вчера у ее мамы был как на иглах. Не могу изображать культурного, таковым не являясь.

– Значит, так, – обратился Стропов к Дарье, – мы тебя прикрываем, а ты делаешь свою работу. Но с этого дня тариф за сутки падает наполовину. Мы ведь тоже подставляем свои головы.

Дарья не стала возражать.

Попрыгав в машину, они направились к университету. В одиннадцатом часу дня Реместов, по проверенным Дарьей сведениям, читал спецкурс для тех, кто уже заканчивал свое обучение.

Она очень хотела, чтобы ее не засекли. А поэтому благоразумно предпочла остановиться в сотне метров от учебного корпуса.

Юру отправили смотреть, не припаркован ли около корпуса белый «Мерседес».

Вернулся он быстро.

– Там она. Ничего себе тачка. А я думал, что наука сейчас бедствует.

– Я тоже так думала. – Дарья уставилась вперед как завороженная.

По ступенькам спускалась уже знакомая ей Света, а рядом шла… Ирина Васильевна Чернышова! Они мило о чем-то беседовали, не замечая никого и ничего.

– Что случилось? – тут же встрепенулся Стропов.

– Вон та девушка работает по ночам в казино. А рядом с ней мамаша бывшего мужа Анны.

– А ты тут даром время не теряла. – В голосе северянина сквозило уважение.

Кто бы знал, как приятно, когда тебя хвалят! Жаль, что редко это случается!

– Нам сейчас надо просто смотреть за ними. Вот пока и все.

Они тронулись следом за «Мерседесом». Катила Света неуверенно. От светофоров дергалась с места, как на гонках, затем резко сбрасывала скорость из-за того, что стремительно нагоняла идущие впереди машины. В общем, не езда, а одно мучение, несмотря на то что машина превосходная.

– Похоже, бабуля едет к себе домой.

– Это далеко? – Юра покуривал, стараясь выпускать дым в окно, но запах все равно ощущался.

Дарья не решалась сказать ему, чтобы он прекратил чадить, боясь разбудить в нем «неджентльмена».

– Не очень, километров десять от города. Тащиться за ними по трассе рискованно. – Дарья притормозила, отпуская иномарку далеко вперед.

– И что теперь? – Юра докурил, и, кроме как задавать вопросы, заняться ему было нечем.

– Посидим немного, затем подъедем к небольшому поселку, где живут состоятельные наши сограждане. Теперь будем ездить за девочкой Светой.

Для того чтобы не изжариться в салоне, им пришлось открыть двери. Дарья засунула в рот очередную пластинку жевательной резинки и тупо смотрела перед собой на дорогу, ничего не видя.

Решили остановиться на тридцать минут. По разумению Дарьи, этого должно было хватить на то, чтобы Света забросила бабушку домой и поехала обратно в город. Мимо них она проехать не могла хотя бы потому, что встали они на единственной дороге, ведущей в город.

Время шло. Уже Юра по легкому намеку Стропова смотался в ларек за пепси-колой и мороженым, уже был протерт капот и залита вода в радиатор, мужчины уже успели выкурить по сигарете, а Светы все не было.

– Может, они остались там чаи гонять. – Николаю не терпелось действовать.

Как точно подметила Дарья, он приехал сюда бить морды, а не заниматься сыском.

Когда с момента расставания с «Мерседесом» прошло пятьдесят пять минут, Дарья запустила двигатель.

До элитного поселка они не доехали полторы сотни метров, чтобы не раздражать охрану.

Дарья с Юрой пошли на разведку, а Николай остался в машине. По заранее определенной схеме, если студентка решит отправиться обратно в город, Стропов едет за ней, не дожидаясь парочки пинкертонов.

Длинный высокий забор навевал мысли о больших средствах, вложенных в обустройство этого городка. Кованые ворота четырехметровой высоты и прогуливающийся за ними человек в камуфляже должны были отрезвить любого, кто попытается нарушить покой толстосумов и членов их семей.

Эдакий коммунизм наизнанку на одном, отдельно взятом клочке земли.

– Вам кого?

Охранник был Дарье незнаком. Тому, кто стоял на воротах, Дарья обычно честно признавалась, что идет к Чернышову. Кроме того, она сопровождала фразу десятидолларовой купюрой, чтобы человек не задавал лишних, совершенно неуместных вопросов.

На этот раз все пошло сикось-накось.

Вначале охранник, двухметровый мужик, поинтересовался, зачем она дает ему деньги. Тупой какой-то, да? Потом Света подъехала к воротам и стала пялиться на Дарью и Юру. Рядом с ней сидел какой-то белобрысый парень, который старался, чтобы его не смогли толком разглядеть. Он опустил лицо вниз и не поднимал его до тех пор, пока машина не выехала из поселка на трассу.

Дарья проводила взглядом удалившееся авто и, не предвкушая уже ничего хорошего, прошла на территорию жилого комплекса.

Они звонили в дверь Чернышову не меньше десятка раз, прежде чем к ним вышел хозяин.

По его лицу Дарья сразу поняла, что случилось нечто. Он был бледен и очень подавлен.

– Что тебе надо здесь, сука! – неожиданно взвился он. – Иди прочь!

Его ошибка была в том, что он не учел простоту натуры Юрия Мальского.

Отодвинув Дарью в сторону, он всю стопу отправил в рот хаму.

Голова Чернышова дернулась назад, за ней последовало все тело. Бедный художник подогнул под себя ноги, лежа на полу, и неуклюже дергал ими, желая побыстрее снова встать на ноги.

Дарья не успела остановить своего напарника, и он ударил Чернышова снова. На этот раз нога врезалась в бок.

– Кого ты назвал сукой, какашка?

– Остановись, ты убьешь его! – Дарья попыталась оградить Федора от дальнейших побоев.

Огромный жлоб схватил интеллигента за волосы и рывком поставил на ноги.

В глазах у жертвы не было ярости, и, может быть, это несколько остудило пыл Мальского.

– Кто убил моего брата?!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – промямлил хозяин, стараясь держать руки вдоль туловища. – У меня горе, умерла мама.

– Не п…и, всего час назад она была жива.

Теперь вместо человека они смотрели на восковую фигуру.

– Где мать?! – резко спросила Дарья.

Федор показал рукой на лестницу, ведущую наверх.

– Посиди с ним, – бросила она Юрию и побежала на второй этаж.

– Нет проблем, – раздалось ей вслед.

Затем последовал новый глухой удар, стон и все тот же вопрос:

– Кто убил моего брата?

Дарье некогда было разнимать мужчин. Преодолев несколько ступенек, она влетела в спальню. На кровати невинно спала Ирина Васильевна. На ней был синий махровый халат в тонкую белую полоску, который закрывал ее почти целиком.

Дарья не знала, как ей теперь быть. Неужели Чернышов соврал? Но такими вещами, как известно, не шутят. Она на цыпочках подошла к пожилой женщине и только теперь отчетливо увидела, что ее сын был прав. Лицо Чернышовой было бледным. Дыхания не было. Попытки обнаружить пульс не увенчались успехом.

В комнату вошел Юра вместе с художником, чья физиономия была в крови и требовала срочного ремонта.

– Он не соврал, – сообщила Дарья напарнику. – Что с ней случилось?

– Я не знаю. – Федор находился в почти истеричном состоянии. – Я вошел в комнату, она уже лежала, скрючившись на боку.

– Она принимала лекарства? – Дарья быстро оглядела комнату.

Рядом с кроватью тумбочка, платяной шкаф, туалетный столик со множеством флакончиков, дверь, ведущая в ванную, пара пуфиков. Небольшой книжный шкаф. Все выполнено в едином стиле. Мебель цвета кофе с молоком, дверные ручки и финтифлюшки – под золото. Слишком красиво, чтобы умирать в таком месте.

– Снотворное иногда, затем что-то от давления. Она ведь была немолода.

Дарья припомнила, как она не так давно откачивала Пашу. Проделать то же самое с бабушкой?

– А сколько прошло времени с того момента, как она умерла?

– Минут пятнадцать-двадцать, не больше. Перед тем как вы вошли…

«Поздняк метаться».

– Мой тебе совет, стащи ее на пол, руки положи вдоль туловища, подбородок подвяжи, ноги выпрями, иначе в гроб не войдет.

Находиться рядом с усопшей не слишком приятно, а потому Дарья с Юрой вышли, оставив безутешного сына наедине с матерью.

Он спустился к ним через двадцать минут бледный и безразличный ко всему, но умытый и облаченный в черный костюм скорби… Молча подошел к бару, налил себе водки в огромный фужер, залпом выпил, полюбовался на деревца, посаженные перед домом, и пустил слезу.

Лучшего момента для проведения психологической атаки и быть не могло.

– Может быть, вы расскажете, зачем к вам приезжали Света и парень, имя которого мне неизвестно?

Чернышов вздрогнул.

– Они ничего не получат. Я ни хрена не буду для них делать.

– Что им надо? Денег?

– Когда они привезли маму, она уже умирала. «Скорую» вызвать мне не дали. Думаете, легко смотреть на то, как умирает твоя мать?

– Неужели от вас требовали то, чего вы не могли выполнить ради спасения своей матери?

– Речь шла уже обо мне. Они сказали, что ее не спасти. Вначале они убили мою бывшую жену, с которой я продолжал встречаться уже после того, как застал ее со своей служанкой. Не мог я отказаться от такой красоты. Поскольку я сам по своей вспыльчивости и неосторожности рассказал обо всем матери, мне приходилось снимать номер в гостинице, чтобы она не знала о наших встречах с Анной. Кроме того, теперь мне приходилось платить ей.

– Неужели?.. Вы платили за то, чтобы обладать своей бывшей женой?

– Я надеялся, что это, кроме всего прочего, помогает ей нормально существовать.

– Охренеть можно. – Юра тоже налил себе водки, даже и не думая спрашивать, согласен ли на такое дело хозяин или нет.

– Так что же от вас хотят?

– Чтобы я создал А-37.

– И вы это можете?

– Вероятно. Они обещали передать мне полностью весь технологический цикл.

– Вы знаете, что Света работает в лаборатории у Реместова?

– Вот как? Тогда мне совершенно непонятно, почему они не давят на него.

– А не может он всем этим делом заправлять?

Дарья пока не могла расстаться с мыслью, что она неверно поставила на Реместова и угрохала неделю времени… Правда, она вышла на Свету, что в итоге привело к пуле в колесе и разбитой машине.

Теперь Дарья знала точно, что повела себя крайне неосторожно, ввалившись в казино. Коротконожка видела ее в лаборатории, слышала, какие вопросы она задает, а после того, как она, вероятно, увидела ее в казино, нервы у девочки дрогнули.

– Реместов не такой человек. – Федор хотел налить себе еще, но мурманчанин в корне пресек его неразумные сейчас действия.

– Мы все очень разные. Сядьте, Федор Иванович, и расскажите все, что вам известно.

Он послушно сел, но рта разжать не мог.

– Когда к вам поступило первое предложение?

– В начале июня.

Насколько помнила Дарья, примерно в это время братва перехватила груз с консервантом.

– И что вы ответили?

– Правду. Я сказал, что давно не занимался наукой и, даже если у меня будут все компоненты, результата я гарантировать не могу. Потом неожиданно убили Анну. И снова ко мне пришел Кирилл.

– Это тот самый парень… блондин, который сегодня приходил вместе со студенткой?

– Да. Только тогда у него были еще черные волосы. Он осветлился.

– Меняет внешность. Какой молодец. Ну а что вы им заявили на этот раз?

– То же самое, что и в предыдущий.

– Ты че, живешь без «крыши»? На тебя такие наезды. Отстегнул бы пацанам, они бы разобрались, в натуре. – Юра не мог понять, как такое вообще может быть. Новый узкий, одним словом.

– В офисе у меня вневедомственная охрана, здесь мы тоже исправно платим.

– Ты че, без «крыши» делаешь бабки? – Юра продолжал жрать водочку.

– Перестань пить, – скомандовала Дарья.

– Без базаров. – Он неожиданно спокойно отставил от себя рюмку.

– А что было на этот раз?

– Мне кажется, они совсем озверели. Сволочи. Сказали, что, если до завтрашнего утра я не дам положительного ответа, меня убьют. В мать ввели какую-то дрянь, она просто у меня на глазах отошла в мир иной. Это просто кошмар. – Он уткнулся в колени и зарыдал.

– Они оставили телефон?

Стенания продолжались. Дарья не успела остановить Юрия. Здоровяк подошел и треснул ему по голове кулаком, после чего схватил за подбородок и заорал в лицо:

– Умолкни, слизь! Я хочу слышать от тебя только четкие ответы на вопросы!

Простимулированный художник прекратил выть и вдруг бросился с кулаками на северянина. Битва гигантов продолжалась недолго. Огромный кулак Юры влетел в челюсть противника, и храбрый воин пал навзничь.

Через несколько минут оказалось возможным продолжать разговор.

– В похоронное бюро звонил? – сочувственно спросила Дарья у Чернышова, когда тот оклемался.

– Да. Они сейчас приедут.

– А в милицию обратиться не хочешь?

– Мне жить хочется. Жить! Они же убьют меня!

Дарья пожала плечами.

– Твое дело. Давай номер телефона и будь готов завтра утром соглашаться на все.

– Что вы собираетесь делать?

– А-37, кажется, так это называется.

* * *

Они прошли пешком не меньше километра, прежде чем их подобрала попутка.

Николай должен был проследить за иномаркой. Дарья возлагала большие надежды на рыбного дельца. Единственное, чего она боялась, так это неосторожного поведения с его стороны. Если он полезет разбираться и махать кулаками в одиночку, дело может кончиться весьма плачевно. Эти люди убивали, не раздумывая.

Когда Дарья и Юрий подъехали к гостинице «Словакия», где остановились друзья-товарищи из Мурманска, на стоянке уже были припаркованы знакомые «Жигули».

– Он уже приехал, – удовлетворенно заметил верзила, отстреливая бычок по направлению к урне. Не попал. Ничего страшного.

Николай встретил их в спортивных трусах. В одной руке у него была открытая банка пива «Амстел», в другой полотенце, под которым, как выяснилось чуть позже, имел место быть пистолет «ТТ».

– Слава богу, все целы и невредимы, – произнесла Дарья, вваливаясь в номер. – Ну, что у тебя?

Начался обмен собранной информацией.

По словам Николая, парочка доехала до офиса небольшой фирмы под названием «Целебный Китай». Там они пробыли несколько минут, после чего направились по магазинам.

– На мгновение мне показалось, что со мной начали играть, и я был вынужден отстать от них.

– Ну ты прямо Шерлок! – Юрий принес пиво себе и Дарье. – А мы наткнулись на редких козлов. Дарья, расскажи-ка ему все.

Когда все было сказано, у Стропова настроения не прибавилось.

– Телефон у нас есть. Мы знаем, что завтра они будут ждать звонка, – суммировала Дарья наработки. – И может быть, у нас все получится, если мы только не спугнули их. Слишком уж у нас неказисто следить получается. Не выучились еще…

После демонстрации собственных возможностей: двух пистолетов «ТТ» и упоминания о двух «АКСУ», спрятанных в машине, гости объявили, что хотят отоспаться перед большими делами. Дарья сама была настроена в таком же духе. Она и без того удивилась, как это они после того, как гнали сюда «жигуль» почти двое суток, еще что-то там в состоянии делать.

Пожелав хорошего отдыха, она поехала к себе домой. Машину не тронула. Поймала тачку. Знай она, что в ней оружие, не стала бы и до этого за рулем сидеть.

* * *

В восемь утра троица была снова в элитном поселке. Мама Чернышова уже лежала в гробу. Вокруг было много цветов и много людей, которые приехали почтить память Ирины Васильевны.

– Мои соболезнования. – Дарья вела себя совершенно искренне.

Она пожала Федору руку и подошла к гробу проститься с покойной.

– В одиннадцать часов поедем хоронить, – скорбно сообщил он. – Вы действительно думаете, что у вас все должно получиться?

– Вон видите уже знакомого вам Юру и стоящего рядом с ним невысокого крепыша? Те, кто хочет заставить вас сделать так необходимую им дрянь, убили человека, который был братом одного и компаньоном другого из этих господ. Они приехали сюда издалека, чтобы отомстить.

– Вы и сами рискуете, и меня подставляете, – попытался увильнуть Чернышов.

– Давайте не будем все усложнять. Пора звонить. Как раз до одиннадцати успеем, кроме того, может, и еще кто прибавится.

Деваться господину художнику было некуда.

– Пройдемте ко мне в кабинет.

Данилова и ее спутники пошли следом за хозяином. Небольшая, обшитая деревом комната как нельзя лучше подходила для телефонных переговоров.

Чернышов набрал номер. Очень долго никто не брал трубку, он уже хотел прекратить дозваниваться, но тут сонный женский голос ворвался в комнату:

– Але…

– Я согласен, – пробормотал несостоявшийся ученый, которого, похоже, нехорошие дяди и тети хотели вернуть к прежней научной деятельности.

– Отлично. Приезжайте через час в фирму «Целебный Китай». Это центр. В этом же здании находится банк «Конто». Знаете?

Дарья кивком дала понять Федору, что знает, о каком месте идет речь, и он подтвердил в трубку, что понял и приедет.

Когда разговор закончился, Николай поинтересовался:

– «Крыши» у тебя нет. А оружие?

– Охотничье ружье двенадцатого калибра.

– Отлично, братан. – Юрий обнял за плечи бледного Чернышова. – Поедем мстить за бывшую жену и усопшую маму, да? Че смотришь? Водки давай, бухать будем. Такие дела просто так не делаются.

Дарья в первый раз видела, как мужчины заглушают совесть водкой. Ей предстояло вести машину. Значит, голова должна быть ясной. Никакого спиртного. Все, что можно, это сок и жвачка.

После того как ноль семьдесят пять была опорожнена, не санкционированные государством мстители выдвинулись к месту встречи.

* * *

Дарья ехала, наверное, излишне осторожно, чтобы, не дай бог, не налететь на сотрудников ГАИ. Нервы у всех были взвинчены, и никто не мог гарантировать, что тот же Юра не взбрыкнет.

Тем не менее доехали быстро. Оружие сложили в «дипломаты» – смотрелось вполне безобидно. Несколько бизнесменов прибыли на переговоры. Ничего больше. Во всяком случае, так это представлялось самим мстителям.

Припарковавшись непосредственно у крылечка, Дарья рассчитывала на скорое завершение разговоров.

– Сегодня вечером, Даша, мы с тобой рассчитаемся. Чем берешь? Рублями? Долларами?

– Все равно. Только не задерживайтесь там.

Для того чтобы Чернышов чувствовал себя поувереннее, ему дали пистолет. Дробовик оставили в машине. Никто не хотел, чтобы случайный свидетель сообщил в милицию, что в здание входят вооруженные люди. Тем более что с другой стороны дома банк, а там охрана – одна милиция, и вооружены они явно не водяными пистолетами.

– Пошли, – скомандовал Николай, и троица, облаченная в черные костюмы, вышла из машины.

Время потекло медленнее. Дарья уперлась лбом в баранку и ожидала каждую секунду услышать выстрелы.

«Сейчас они пойдут. Юра откроет дверь. В помещение войдет Николай, затем Федор. Откроет дверь. Откроет дверь!»

– Стойте! – закричала она.

– Отстань! – бросил ей в ответ Юрий и потянул за ручку.

Дверь отошла в сторону. Ничего не произошло. Он уже скрылся внутри, и в этот момент рвануло так, что в глазах потемнело. Николая и несостоявшегося художника отбросило на тротуар взрывной волной. Машину тряхнуло, но она не перевернулась. Стекла тоже не пострадали. Дарья отделалась испугом.

Их ждали!

И приготовились к встрече неплохо. Понятно, что после такого взрыва Юры в виде живого организма в этом мире просто не может быть. Счет открыт на первой секунде. Один – ноль не в нашу пользу.

Сопровождая ругательствами собственное ползанье по асфальту, Николай стремился встать на ноги. Он уже раскрыл «дипломат» и достал оружие, свободную руку протянул Чернышову, а в это время из дымящейся двери на улицу выскочил блондин. Именно его Дарья видела рядом со Светой. В руках у него был автомат.

Руки сами собой нашли дробовик. Стекло опускать было некогда. Она отвернула голову в сторону и выстрелила по направлению дверного проема, в котором нарисовался блондинчик с оружием. Вначале из одного ствола, потом из другого. Грохот был тот еще.

Стеклянная крошка брызнула в стороны. Выстрелами ей удалось загнать Кирилла обратно в здание. Попала или нет?

Николай уже подлез под машину и выпустил короткую дежурную очередь в черноту коридора. Оттуда немедленно ответили. Чернышов вскрикнул и, отброшенный пулями на несколько шагов, упал на асфальт. После такого не выживают. Два – ноль. Или, если завалила-таки Данилова блондинчика, два – один?

– Садись! – закричала Дарья Николаю.

Он не захотел так просто убраться и полез на рожон: выполз из-за кузова и приблизился к крыльцу. Когда из черноты выкатилась граната, на принятие правильного решения осталась секунда. В два шага он достиг «Жигулей».

– Гони! – Его крик заглушил взрыв.

Машина стремительно набрала скорость. Дарья оглянулась.

Николай лежал на заднем сиденье, нехорошо уткнувшись лицом вниз.

– Ты в порядке?! – Она чуть не сбила переходившего дорогу пацана.

– Ни хрена подобного. Ноги зацепило.

Когда послышался стон, Дарью передернуло.

«Как я влипла, как влипла, господи».

– Ты можешь сам посмотреть, что там у тебя? Кости хоть целы?

Северянин, тихо поскуливая, зашевелился.

– Я попытаюсь. О, черт. Боль. Бля!

– Осторожней, осторожней, – успокаивала она его.

Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела, что все заднее стекло покрыто паутиной трещин.

– Мне кажется, что все еще не так плохо кончилось! – Дарья следила за дорогой, но неслась слишком уж быстро.

Летела она по улицам словно ненормальная и немного успокоилась лишь только тогда, когда чуть не сбила на переходе женщину с ребенком.

Пропуская пешеходов, она повертела головой. К ним никто не проявлял интереса. Это хорошо. Сколько у них времени в запасе? Пять, десять минут? Может, его уже нет и за ними вдогонку во всю прыть несутся сразу несколько патрульных машин?..

– Мне сильно посекло ноги. В голени осколок торчит.

Дарья посмотрела на него:

– Ты только не волнуйся. Вон сзади тебя аптечка. Достань жгут, попробуй остановить кровь и не вздумай опускать ноги на пол. Истечешь кровью.

– Мне надо в больницу, – простонал он.

– Тебя тут же возьмут. Потерпи. До гаража осталось всего ничего. Приедем, я осмотрю.

Он сказал, что постарается, заметил только, что голова кружится.

– Жгут нашел?

– Да.

– Перетягивай выше того места, где кровит. Все будет нормально.

– Мне не отнимут ноги?

Естественный страх за собственное здоровье брал верх над разумом.

– Поверь, если бы дело было плохо, тебе бы было все равно. Раз вы задаете такие вопросы, у вас все шансы на выздоровление, больной.

В гараж въехать они не могли – там уже стояла раздолбанная «девятка». Пришлось подкатить вплотную к воротам и перетащить Николая чуть ли не волоком.

Она немедленно стащила его в погреб и положила прямо на бетонном полу.

Затем отнесла вниз дробовик и начатую пачку патронов к нему.

– Давай посмотрим на наши дела. – Она разрезала штанины охотничьим ножом, который прицепил на себя Николай, собираясь на дело.

– Хреново, но жить будешь.

– Что там?

– Лежи и голову не задирай! – прикрикнула на него Дарья. – Я сейчас тебя перевяжу, потом разберусь с машиной.

Лицо у Коли было бледное. Глаза тусклые, еле горят.

– Мы очень легко купились. Да, Даша?

– Если ты не против, то мы еще сыграем с этими ублюдками матч-реванш.

Она не знала, как ей убрать спекшуюся кровь.

– Надо бы воды.

– Под передним сиденьем со стороны пассажира бутылка виски.

– Очень кстати.

Она забинтовала его левую ногу в трех местах. По счастливой случайности, никаких осколков в ней не оказалось, а вот в правой сидел кусок железа.

Осмотрев внимательно рану, она решила заглянуть ему в глаза, смотрящие в потолок в ожидании боли.

– Знаешь, я могу тебе так сказать, – нежные тонкие пальчики обхватили «занозу», он даже не дернулся, – с женщинами у тебя все будет хорошо.

Он удивленно взглянул на нее.

– А-а-а!!!

– Вот и все, вот и все, – успокаивала она его, покрутив перед глазами стальную пластинку с острыми краями, отдаленно напоминающую гвоздь. – Скажу честно, если хотя бы задело, а не то что перебило нерв, остался бы хромым. Но все будет нормально…

– Я так и не дождался поцелуя.

Она снова приблизилась к нему, заставляя заорать во второй раз.

– Извини, надо было продезинфицировать.

Оставив раненого пока что лежать внизу, Дарья занялась машинами.

Подцепив тросом «девятку», она выволокла ее и отвезла на ближайшую автостоянку.

– Что это у тебя, красивая, все тачки раздолбанные? – Охраннику было весело.

– Люблю приключения, – изображая веселость, ухмыльнулась Дарья.

– Да, я вижу. Какие у тебя интересные дырочки в стекле…

– Для женщины это нормально, – брякнула напоследок Дарья и покатила обратно в гараж.

Запершись изнутри, она включила свет и обошла авто кругом. Она легко отделалась, учитывая, что граната разорвалась всего в нескольких метрах от машины.

Множество осколков испоганили правую заднюю дверь и часть багажника. Приметнее машину сложно придумать.

За время отсутствия Дарьи Коля по-молодецки успел опорожнить бутылку спиртного и теперь находился в глубокой отключке.

Самое время осмотреть машину.

В багажнике, кроме запаски, насоса и стандартного набора инструментов, ничего не оказалось. В «бардачке» она нашла порнографический журнал «Кошечки», две пачки сигарет, которые курил Юрий, спички, один «Сникерс», карты, пластиковый стаканчик и несколько аудиокассет.

Решив поплотнее осмотреть салон, она забралась на заднее сиденье. В кресле водителя была небольшая дырочка, что совсем не грело, а скорее наоборот. Еще немного, и торчать бы осколку у нее в спине.

Спустившись в яму, Дарья стала осматривать днище. Вооружившись фонариком. Ничего.

Пришлось снова вернуться к салону. Вроде везде посмотрела. Один ее знакомый как-то перевозил ценные вещи в аппаратуре.

Раскрутив одну из колонок стереосистемы, она чуть не запела. Внутри было две пачки баксов. В другой нашлась еще пара. В каждой по десять тысяч долларов… Очень даже не слабо получается.

Может, это еще не все деньги? Теперь глаза у Дарьи горели, и она была готова разобрать ни в чем не повинную машину до последней заклепки.

Но энтузиазм быстро иссяк. После того как она заново перерыла багажник, заглянула под заднее сиденье, подняла резиновые коврики в салоне, ее фантазия иссякла. Куда еще? Под капот?

Двигатель новехонький. Как говорят автомобилисты, машина еще «девочка». Что тут можно припрятать? Заглянув во все возможные щелочки, она отошла от машины. Жаль, что придется с ней расстаться, но это улика.

Взяв брезент, она спустилась в погреб и кое-как перетащила Николая на него. Других тряпок у нее здесь не было. Пришлось в темпе бежать за махрами, едой и перевязочными материалами.

Когда наконец все было сделано, Дарья закрыла гараж, оставив включенным свет в подвале и нацарапав записку раненому бойцу, чтобы он после пробуждения не волновался.

Отоспавшись дома, она вернулась вечером. Принесла Николаю мед, грецкие орехи, один гранат, яблоки и бананы, а также «Ферроплекс» – препарат, содержащий железо. Крови потерял он много. Единственная возможность быстро пополнить запасы красной драгоценной жидкости заключалась в систематическом набивании желудка.

– Я нашла деньги под крыльями. – Она честно протянула ему все до последней купюры.

Он забрал из ее рук деньги, положил их рядом с собой на пол.

– Ты вытащила меня оттуда. Могла ведь и уехать. И никто не смог бы осудить тебя. – Из него так и перла благодарность.

Дарья смотрела то на него, то на маленькое состояние на полу. Сумма была очень даже.

– Если ты привезешь меня обратно в Мурманск, все вот это, – он похлопал по пухленьким пачкам, – будет твоим. Уговор?

Дарья не могла в это поверить.

– Ты серьезно?

Казалось бы, что может быть проще? Раны не серьезные. Ну, полежит он в гараже недельку. За это время она купит себе новую машину и запасется провизией. Затем они в один прекрасный вечер преспокойно отправятся на этот самый Кольский полуостров.

– Ну, а что? Тебя не устраивает цена?

Дарья улыбнулась.

– Да нет, что ты. Это очень большие деньги. Конечно, я согласна.

– Вот и отлично.

– Только вот…

– Что?

– Мы не довели дело до конца.

– Как ты себе это представляешь? Куда я, такой воин, гожусь?

Дарья не стала настаивать. В конечном счете она уже не в проигрыше. На жизнь подзаработает, а дальше – не ее забота.

– Значит, заканчиваем?

– Это все. – Он отвернулся от нее. – Я тебя прошу, выходи меня. Хочется спокойно уехать домой.

Сколько бы денег тебе ни платили за поражение, они никогда не окупят победу. Но она еще не сошла с ума, чтобы на добровольной основе подставляться под пули.

– Машину я отгоню куда-нибудь и брошу. В ней больше нет ничего ценного?

Он покачал головой:

– Да и зачем тебе мой ответ? Ты, наверное, там и сама все облазила.

– Ты прав.

– Мой тебе совет, возьми этот дробовик и положи его в машину. Зарегистрированный ствол будет висеть над нами, как нож гильотины. Не знаешь, когда упадет и по какому месту врежет.

Она не могла не согласиться.

Кто бы знал, как не хотелось бросать машину на дороге! Но на посеченной осколками тачке много не наездишь.

Дарья сделала так, как считала нужным: положила ружье в багажник, стерла все отпечатки, выехала на шоссе и, проехав пару километров, припарковалась в разрешенном месте, заглушила двигатель, подняла все стекла и ушла прочь, оставив ключи в замке зажигания. Потом отправилась к стоянке и попросила хлопцев «перекантовать» ее помятую «девятку» в гараж…

* * *

Вернувшись домой, Дарья обнаружила там гостей. Капитан Ерохин распивал чаи с Ниной Ивановной.

– А вот и дочка. – Он встал из-за стола на кухне и вышел в коридор.

Дарья не ожидала от него такой наглости. После того как он с товарищами поимел ее, она каждый день думала о том, как бы отрезать ему все его причиндалы. И тут такая наглость! Явиться к ней домой!

Она не стала с ним здороваться. Ожидая, пока он назовет причину своего визита, Дарья нервно покручивала на пальцах брелок, не сводя с маленького трахальщика цепких зеленых глаз.

Мать недоумевала:

– Дочка, почему ты не здороваешься? Это товарищ капитан из милиции. Что ты натворила, дочка?

Дарья никак не прореагировала на полуистеричные вопросы матери.

– Где вы были сегодня между одиннадцатью и двенадцатью часами утра?

«Быстро. Как быстро они вычислили».

– Ходила по магазинам, – тут же соврала Дарья.

– Ну, и что купили?

– Ничего.

– Странно.

– Такое случается, поверьте. – Ее личико расплылось в нагловатой улыбке.

– Одна ходили?

– Абсолютно.

– Случайно новой машиной не обзавелись? – Он пристально смотрел на нее, постукивая рукой по бедру, то замедляя, то увеличивая темп.

– Да откуда же деньги?

– Действительно, как это я не сообразил. Кстати, чем зарабатываем на жизнь? – Капитан красноречиво обвел взглядом только что обновленный коридор, где была и импортная прихожая, и одни из самых дорогих обоев, шелкография, и светильничек не из рядовых.

– Перебиваемся с хлеба на воду, – резко взбрыкнула Данилова.

– Дочка, держи себя в руках. – Нина Ивановна подлетела к капитану и начала перед ним извиняться: – Вы уж не сердитесь, она у меня в последнее время не владеет собой.

– Ничего. Я привык, – с достоинством ответил Ерохин. – Даша, пойдем посмотрим, что за машина стоит у тебя в гараже.

Дарья постаралась говорить спокойно:

– У вас что, есть ордер?

Капитан подошел к ней вплотную и еле слышно прошептал:

– У меня есть власть. И этого вполне достаточно. Если тебе интересно, могу сообщить, что сегодня днем напали на офис одной из фирм. При этом был смертельно ранен сотрудник. По свидетельству очевидцев, за рулем девяносто девятой была девушка. Очень уж она на тебя похожа, Дарья.

«Так, значит, мы замочили Кирилла. Хоть не все так плохо».

– Хорошо, пойдемте. – Она сделала приглашающий жест в сторону двери. – Мама, я ненадолго.

Они вышли на улицу.

– Гараж в трехстах метрах от дома. Идти недалеко, – хотела было просветить Дарья.

– А я знаю. Мама у вас большая говорунья.

Дарья решила, что, пожалуй, ей лучше больше не вякать, и всю оставшуюся дорогу молчала.

Когда подошли к гаражу, уже стемнело. Температура упала, наверное, градусов до двадцати пяти. Стало попрохладнее. Воздух пришел в движение: небольшой ветерок помчался, наверное, на свидание к тучке.

– Открывайте, – официальным тоном потребовал капитан.

Дарья достала ключи и открыла ворота.

– Что это? – не разобрал вначале Ерохин.

– Как что? – Дарья включила свет. – Моя изуродованная «девятка».

И действительно, над ямой стояли «жигули» с мятым капотом.

Окинув взглядом ящики с инструментами, Алексей Дмитриевич покрутился на месте.

– Можно я спущусь, посмотрю, что у вас в погребе?

Ниточка надежды оборвалась.

– Отчего же нельзя! – воскликнула Дарья. – Конечно, можно! Смотреть так смотреть. В задницу мне не хотите заглянуть, капитан?

– Это потом, – деловито бросил он и стал спускаться вниз.

Она поискала глазами что-нибудь тяжелое, но увидела лишь десятилитровую канистру с бензином – неприкосновенный запас на случай, когда очень надо.

До канистры – рукой подать. Она, словно кошка, метнулась в угол, схватила «подарок» и ударила капитана по голове.

Тот охнул и, потеряв равновесие, покатился вниз.

Она быстро спустилась следом. Но там уже к неподвижно лежащему офицеру милиции подполз Николай.

– Ты с ума сошла! – громко прошептал он. – Мы теперь в полном дерьме.

Капитан не подавал признаков жизни.

– И еще в каком! – рявкнула Дарья, пытаясь нащупать пульс. – Если тебе интересно, могу сообщить, что мы убили блондина.

– Хоть одного гада достали, – удовлетворенно прошептал Стропов.

– Что ты шепчешь? – раздраженно заметила Дарья. – Тут же ничего не слышно.

– Он жив?

– Жив, жив. Скоро очнется. К этому времени его бы желательно связать покрепче.

– Как он узнал?

– Откуда я знаю. Бери давай.

– Я не могу, у меня ноги болят, ты забыла?

– Иногда мне хочется, чтобы мужиков вообще на свете не было. – Она подхватила его под мышки и довольно легко перетащила в глубь погреба.

Капитан пришел в себя через полчаса. К этому времени он был крепко связан по рукам и ногам.

– Теперь вам не уйти, – первое, что пропел он, очнувшись.

– Заткнись. – Дарья влепила ему пощечину. – Теперь я тебя буду трахать.

– Я тебя засажу! – заорал он.

Пришлось подключиться Николаю. Его удар был гораздо крепче.

– Смотри, как бы я тебе не засадил, говнюк. – Удар пришелся в скулу. Ничего приятного, но мог бы ведь ударить и в нос.

– Мы здесь все уже замарались с головой. – Дарья прохаживалась перед ним, через равные промежутки времени закрывая свет от лампочки. Серое лицо Ерохина то освещалось, то уходило в тень. Наверное, то же самое творилось у него в душе: то мелькнет лучик надежды, то набегут черные тучи. – Ты сейчас расскажешь все – от и до. Итак, почему ты пришел один?

– Я не один.

Коля двинул ему в ухо.

– П…ишь.

– Что вы хотите? Вы понимаете, кого вы взяли в заложники?

– А как же. Мудак номер один в Саратове. – Дарье стало нехорошо от собственных воспоминаний. Как она стояла там, у него в кабинете, расставив ноги и нагнувшись над столом. Теперь пришло время отдавать долги. – Так почему же ты один?

– У нас не хватает людей. Да и откуда мне было знать, что можно вляпаться в такое дерьмо, направляясь на свидание к девушке.

– Очень умно. А теперь придумай, – она склонилась над ним, – только придумай правдиво, как вы так быстро вычислили нас?

Капитан рассмеялся.

– Кто же тебе говорил, что тебя вычислили? Вот теперь ты сама созналась.

– Почему по телевидению сюжет об убийстве Анны был показан с большими купюрами?

– Откуда мне знать? Я на телевидении не работаю. Ребята, вы получите лет по пять, это я вам гарантирую. Дальше – свобода.

– И ты думаешь, я тебе верю? – Дарья присела на кое-как сколоченный ящик. – Лучше расскажи, почему вы ничего не предпринимаете по делу Анны?

– Ты будешь учить милицию работать, сучка?

Николай тут же ударил капитана в бок кулаком. Он сидел с ним рядом на брезенте, постеленном на пол, но руки у него были свободными, и он этим пользовался.

Северянин, как казалось Дарье, не прочь поразмяться, несмотря на большую кровопотерю. Жажда мести просто-таки кипела в нем.

От полученного тумака Ерохин взвыл и повалился на бок.

– Вы за это ответите!

– Не так громко, – предостерегла Данилова. – Орать не надо.

– Слушай, Даша, давай я ему разобью харю.

– Коля, потерпи. Вот я уйду, тогда будешь мочить.

– Может, сейчас? – Стропов приобнял за плечи Ерохина.

– Вот и ситуация сложилась. – Дарья поднялась со своего места. – Давай, товарищ капитан, соображай, или ты рассказываешь нам, как тебе удалось на нас выйти, или я пошла, а ты останешься наедине с Колей. Думаю, завтра утром тебе уже не захочется упираться.

– Вы жестокие люди, – промямлил он.

– Да. Мы убиваем. – Строповская физиономия приблизилась к самому носу заложника. – Ну же! Девушка хочет знать правду.

– Вас найдут! – выкрикнул Ерохин.

– Молчи! – цыкнула на него Данилова. – Если с тобой были люди, то где они? Я никого не заметила. Почему никто не пытается тебя освобождать? Что, нечего сказать? Я думаю, что ты пришел ко мне как частное лицо. У меня подозрения насчет тебя. Ты следователь по делу об убийстве Анны, и ты ни хрена не делаешь. Я больше тебя нагребла. А почему? Потому что ты замешан во всем этом. Так?! Да?! – Она рявкнула столь сильно, что стены загудели.

– Совсем рехнулась, – ответил следователь.

– Я пошла. До завтра, Николай. Не скучай здесь.

– Без проблем. Извини, проводить наверх не смогу.

– Ничего страшного, главное – не забывай о нашем приятеле. Пока он еще крут. До свидания, мальчик. – Она потрепала по щеке притихшего Ерохина и стала подниматься наверх. Каждый щелчок каблуков по ступенькам крутой лестницы сливался с глухим ударом во что-то мягкое, может быть, это была спина, а может – грудь или бедро, кто знает. Ерохин только охал и ахал, но пощады не просил. Обработка началась.

* * *

Утром следующего дня Дарья открывала гараж, будучи уверенной, что клиент дозрел.

Она с затаенным дыханием спускалась вниз. Не в силах больше выносить ожидаемое и естественное в такой ситуации приветствие Стропова, она сама громко спросила:

– Есть кто живой?

Вопрос получился веселым, но через секунду ей стало совсем не весело.

Прислонившись к стене, Стропов сидел с окровавленной физиономией, рядом с ним неподвижно, с закрытыми глазами лежал Ерохин.

– Он развязался под утро, – извиняющимся тоном пояснил Николай. – Я свернул ему шею, извини.

– Что?! – Теперь настала очередь Дарьи разговаривать громким шепотом. – Ты сдурел!

– Мы все немного не в себе, – согласился Коля, сплевывая на пол кровяной сгусток.

– Он хоть что-нибудь сказал?

– Ничего.

Дарья почувствовала, что ей не хватает воздуха.

– Когда ты его…

– Может, полчаса прошло, может, чуть больше.

– Умойся. – Она протянула ему бутылку с минералкой. – Я поехала покупать себе новую машину. А ты уж извини, придется сидеть со жмуриком.

Из автосалона «Элвис» она направилась в гости к Дракуле.

Скворцов встретил ее улыбкой. Еще бы, пришли живые деньги.

– Вы выезжали на место перестрелки, что была у офиса фирмы «Целебный Китай»?

– Да.

– Можно взглянуть на кассету?

– Так шло же по телевидению! – «Великий» репортер не мог предположить, что его передачи смотрят не все.

– Мне нужен весь материал.

– Ну хорошо. Пойдемте в аппаратную.

Дарья с надеждой опустилась в мягкое кресло, которое было ей тотчас любезно предоставлено, и попыталась сосредоточиться.

Вскоре Дракула отыскал черновой материал и вставил в магнитофон.

Вначале камера блуждала как бы сама по себе, выхватывая места, где пули попадали в стены; фрагмент деформированного асфальта, где разорвалась граната, развороченная взрывом дверь. Дальше оператор вошел внутрь. Вот и окровавленный блондинчик, лежит неподвижно, уже без оружия. Видно, как суетятся криминалисты, пытаясь что-то откопать.

– Зачем вам все это? – полюбопытствовал Скворцов.

– Я была знакома с Кириллом.

– Это тот блондин?

– Да.

– Ужасно. Он схватил большую порцию дроби и истек кровью.

– Неужели?

«Ну вот, дорогая, теперь ты убийца. Кроме тебя, из дробовика никто не палил. Видимо, он успел схватить заряд, когда выскакивал на улицу, после чего поспешно убрался обратно внутрь здания… Нечего его жалеть, – напомнила она себе, – сколько жизней на его совести, никто не знает».

Видно, как оператор снимает беспорядок на полу. Ручки, листы бумаги, папки с документами, графин с отлетевшей в сторону крышечкой, лежащий в луже собственного содержимого. Тонкие смазанные полоски крови, идущие от тела, лежащего за письменным столом, к порогу. Затем камера поднимается, и в кадре появляется следственная бригада.

– Как вам разрешили снимать работу следователей?

Дракула скалит зубы и потягивается от комплимента, согревшего его зачерствевшую на столь мрачной работе душу.

– Никто не разрешал. Если вы присмотритесь, то уловите, что камера смотрит снизу вверх. Большинство людей на этой планете уверены, что съемка идет лишь в тот момент, когда камера на плече оператора. Здесь же снимали исподтишка, как бы произвольно, держа аппарат в руке.

– О! Стоп! Стоп! – Дарья заерзала в кресле. – Можно немного назад?

– Пожалуйста.

Изображение ускоренно побежало в обратную сторону.

– Вот отсюда.

Просмотрев еще раз нужный ей кусок, Данилова поднялась, сказала «спасибо» и пошла прочь.

– А… а де-ден-ден…

– В прошлый раз я, кажется, заплатила вам достаточно, – напомнила Дарья потерявшему дар речи телевизионщику. – Не каждый же раз.

Дракула был бледен, как листок дорогой бумаги для оргтехники.

С превеликим удовольствием разместившись за рулем новехонькой лиловой «девяточки», Дарья отправилась обратно в гараж. Там ее ждал один человек и один труп.

* * *

Дарья задумалась. Мысли ее вращались вокруг того, что она увидела на пленке. Провалившись в собственные гипотезы, она мчалась по городу, рискуя в любой момент попасть в аварию, потому как была полностью поглощена раздумьями об убийстве Анны.

Очнулась в тот момент, когда уже выходила из машины и доставала ключ от гаража.

Стропов встретил ее упреком, что она мотается черт знает где, а его не предупредила.

– Не волнуйся, у нас есть шанс, и им нужно воспользоваться.

– Неужели? Ты не хочешь рассказать поподробнее?

* * *

Настала ночь. Труп Ерохина, успевший к этому времени окончательно остыть, покрылся мелкими капельками влаги, сконденсировавшейся на нем. В подвале было достаточно влажно, и удивляться появлению на пожелтевшей коже водяной пленки не приходилось.

– Почти как живой, – ухмыльнулся Стропов, сидя на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подвал. – Никогда не думал, что мне придется таскать мертвецов.

– Ты предпочел бы поменяться с ним местами? – Дарья, находившаяся внизу, поддерживала тело за ноги.

– Нет уж, увольте.

Коля с силой выдернул тельце Ерохина наверх и плюхнулся отдышаться. Посеченные осколками ноги продолжали болеть, но не помочь Дарье он не мог.

Запихнуть задубевший труп на заднее сиденье машины оказалось не таким уж простым делом. Как они ни старались, двери закрылись только тогда, когда голова Ерохина стала видна над сиденьем.

– Как мне это все нравится, – бурчал Стропов, пристраивая дело собственных рук поудобнее.

– А мне каково? Купила машину, и первый пассажир в ней – усопший.

* * *

Когда дело было сделано, Дарья позвонила на телевидение и спросила Скворцова. В два часа ночи на телефоне оказался только дежурный. Услышав фамилию, он очень быстро дал номер его домашнего телефона и отключился.

Дальше осталось совсем плевое дело.

– Около шестьдесят четвертого дома по проспекту Строителей вы найдете труп в очень интересной позе. Поезжайте немедленно.

– Кто говорит? – тут же зарыпался репортер, но Данилова уже отключилась.

– Ты думаешь, он клюнет? – Стропов был не уверен в успехе сомнительной затеи.

– Он не должен клевать, он должен задергаться. В Саратове всего два человека, практически способных создать А-37. Один из них уже мертв. Второй – это Олег Реместов. Обнаружив около своего подъезда труп капитана милиции в той же позе, в которой Анна была нарисована на картине Чернышова и в которой ее положили выпотрошенную у забора, он занервничает.

– Ты думаешь, Реместов возглавляет всю эту банду?

– Не знаю. Надо не спускать с него глаз. Машина у нас новая и другого цвета. Осталось только изменить внешний облик.

– На мой вкус, это слишком тонкая игра. – Николай вытер испарину со лба. Загибать руки трупу дело нелегкое. По тому хрусту, который стоял во время закидывания руки за голову, можно было с уверенностью сказать, что рвутся сухожилия и ломаются кости.

– Они сами чуть ли не эстеты. Чистенько потрошат людишек, умело копируют положение тел. Нам только и остается ответить тем же.

– Но почему ты уверена, что Реместов замешан?

– Я ездила в телецентр и просматривала кассету с места преступления. Знаешь, кого я на ней увидела? Реместова, который о чем-то разговаривал с Ерохиным. Так что он просто обязан задергаться. Как на месте убийства оказался доктор наук местного университета? Откуда он узнал? Разве только ему самолично Ерохин не звякнул. Вот так.

Стропов с шумом выпустил изо рта воздух:

– Ты прямо-таки стратег.

– Очень стараюсь.

* * *

Дарья покрасилась, став очень даже привлекательной блондинкой. Натянула колготки в крупную ячейку, шорты, некогда сделанные из белых джинсов, нанесла слой вишневой помады, подвела глаза.

Встретились на остановке. Она подъехала для того, чтобы забрать его с собой.

Увидев, что она с собой сотворила, Стропов пришел в восторг.

– Тебе идет. – Он перебрался в гостиницу, несмотря на то что раны его еще кровоточили.

– Ты тоже изменился. Выглядишь куда более свежим, нежели вчера. Душ и мягкая кровать превращают животное в человека.

Он расплылся в чисто выбритой улыбке:

– Я готов служить вам, мисс. Хоть в машине, хоть в постели.

– Первым делом самолеты, – напомнила ему Дарья.

Было рано, около шести утра. Народ еще в большинстве своем досматривал последние сны, а они уже расположились неподалеку от того места, где суетились люди из органов.

Отчаянно неправильная березка, растущая почти горизонтально к земле, была обнесена желтой лентой: периметр, за который не мог зайти никто из гражданских. Место, где некогда лежало тело, было обозначено мелом.

Их интересовал только один человек – химик.

Оперативники сейчас, наверное, ходят по квартирам, опрашивают свидетелей. По разумению Дарьи, мимо жилплощади Реместова, расположенной на первом этаже, напротив которой и было положено тело, они просто не могли пройти.

– Хорошо бы еще фотографию сделали. – Дарья смаковала долгоиграющую конфетку. – Тогда бы он сразу задергался. Как увидел бы Ерохина, сразу бы вспотел. Интересно, мусора уже знают, что им подложили их же коллегу? Они должны уже рыть носом землю, прикладывая тройное усердие.

– Я вот не пойму, – Стропов повернул к ней свое широкое скуластое лицо, – откуда в тебе столько азарта? Это ведь игра с собственной судьбой.

Дарья посмотрела на него как на последнего из людей, с кем она согласилась бы сидеть рядом.

– Азарт я не могу объяснить, а вот жажда отработать свои деньги и одержать верх над этими темными людишками – вполне подходящая мотивация, тебе так не кажется?

Они сидели на приличном расстоянии от того места, где копошились криминалисты, и беседовали, время от времени бросая взгляд на подъезд, из которого должен был выйти долгожданный объект.

И он появился. Как и в предыдущие дни, Реместов направился в свой гараж, который находился в двух шагах от его дома, и оседлал собственный «Москвич».

– Пока все по графику, – нудно пропела Дарья, запуская двигатель. – Теперь он должен взять курс на университет.

Однако очень скоро выяснилось, что доктор намеревался сегодня опоздать на работу. Зеленый «Москвич» изменил маршрут и отправился крутиться по дворам. Они не могли теперь следовать за ним по пятам. Приходилось отпускать его из виду, рискуя каждый раз, вывернув из-за какой-нибудь пятиэтажки, не обнаружить его перед собой.

Когда после очередного поворота так и оказалось, с Дарьей чуть было истерика не началась. Перед ними открывалось две возможности: проехать прямо и повернуть направо или проехать прямо и повернуть налево.

– Что мы будем делать?

Николай предложил ей для начала прокатиться немного вперед. Когда ни слева, ни справа «Москвича» замечено не было, Дарья заскрипела зубами:

– К кому он едет? Или почему он так едет? Почему он петляет?

– Ищет короткую дорогу, или кто-то живет в этом районе, – тут же ответил Николай.

Прогоняя в голове все, что было у нее по этому делу, Дарья смотрела то в одну сторону, то в другую.

– Не стой, а то мы точно потеряем его. Поезжай куда-нибудь, и побыстрее, а там разберемся.

– Ты прав. – Убрав ногу с педали тормоза, она повернула направо.

Стремительно пролетев квартал, «девятка» замерла.

– Ни-ко-го.

– Ни-ко-го, – грустно повторила Данилова. – Кажется, мы не угадали.

Ситуация была отвратительная.

– Куда мог податься этот ублюдок? – Стропов пожирал глазами окрестности, надеясь подавиться зеленью автомобильного кузова.

Она резко развернулась.

– Ты куда?

– Я знаю, куда он направляется. Он едет в бассейн. Оздоровительный центр как раз в этом районе.

Они понеслись по подворотням, рискуя раздавить какую-нибудь кошку или бездомную собаку. Пару раз пришлось воспользоваться клаксоном – для того чтобы отогнать с дороги прогуливающихся бабушек. Вылетев к бассейну, Дарья резко убрала скорость.

– Вот он, друг сердешный.

Только успели они перевести дух, как из здания оздоровительного комплекса вышли бледный доктор Реместов энд Паша Баранов.

– Как тесен мир, – еле слышно произнесли губы Дарьи. – Что может быть общего между ученым и инструктором по плаванию?

– Ты знаешь этого молодого? – Стропов слегка скривился.

– Как-то раз вернула его к жизни. Он мой должник – по большому счету. Но хорошее обычно быстро забывается.

Двое мужчин сели в легковушку Реместова.

– Я не удивлюсь, если они сейчас приедут к развороченному крыльцу фирмы «Целебный Китай».

Но Дарья не угадала. «Москвич» напрямую, без каких-либо трюков, подкатил к казино «Звездный дождь».

– Я здесь уже была. Здесь принято некоторое время сопровождать гостей до дома, а затем стрелять им по колесам. Именно так я потеряла свою первую «девятку».

– Будем надеяться, что со второй ничего не случится. – Стропов задрал штанины и посмотрел на повязки на ногах. – Крови нет, раны заживают. Только вот шрамы останутся.

– Да, на полметра повыше – и произошла бы невозвратная потеря целой конечности.

– Все шутишь?

– Шучу.

Они остановились невдалеке, не зная, что им предпринять.

– Сейчас не помешало бы подслушивающее устройство, – мечтал Николай, почесывая волосатые кулаки.

– Придется набраться терпения. Главное, что он занервничал и начал бегать по тем, с кем повязан.

– Как интересно! – Стропов ткнул в лобовое стекло.

И Баранов, и Реместов вышли обратно на улицу в сопровождении четверых здоровых охранников, одетых в черные костюмы с иголочки. Все быстренько попрыгали в подъехавший к крыльцу микроавтобус, причем было очень хорошо видно, что Пашу и Реместова подталкивают в спину. А так с товарищами по работе не поступают.

– Сдается мне, что сейчас их повезут в последний путь – на «Мицубиси», – мрачно заметил Николай. – А оружия у нас никакого нет. Что будем делать? Те четверо сопровождающих плюс водитель микроавтобуса – они ведь все наверняка вооружены.

– Вызвать милицию? – Дарья смотрела на Стропова, он на нее. – Этих людей сейчас пустят в расход, а тогда никто ничего не докажет.

– Могут уйти. Придется пожертвовать второй машиной.

– Что ты предлагаешь?

* * *

Они неслись следом за микроавтобусом, надеясь очень скоро догнать его. Дарья не рисковала, будучи уверенной в том, что рано или поздно она догонит нехороших дядей, которые куда-то повезли хороших, ну, или почти хороших дядей.

Светофор сделал свое дело. На пересечении Московской и Университетской машины выравнялись. Теперь Дарья, как заправский гонщик, ждала зеленого огонька светофора. Увеличив обороты двигателя, она выжала сцепление и рванула с места, как только стало возможным движение. Обогнав «Мицубиси» почти на два кузова, она неожиданно притормозила и вывернула вправо. Взвизгнули тормоза, но микроавтобусу деваться было некуда. Бампер иномарки врезался в правую дверцу. Не дожидаясь, когда это случится, Николай просто-таки залез на колени к Дарье. В момент удара они держались друг за друга, что было весьма романтично.

– Проститутка! – заорал взбешенный водитель микроавтобуса. – Что ты творишь?

– Заткнись, паскудник! – Николай, прихрамывая, выбрался из «девятки». – Не умеешь ездить по дороге, езди вхолостую дома на диване!

– Я тебе сейчас башку снесу! – заорал водитель, вытаскивая на всеобщее обозрение – а зевак, надо сказать, посреди бела дня в центре города хватает – газовый пистолет.

– Убери, идиот. – Один из четырех успевших высыпать из микроавтобуса охранников опустил наведенный уже было на Стропова ствол вниз. – Мы очень извиняемся, – начал он любезным тоном, подходя к Дарье, – вероятно, нашему водителю надо было быть более внимательным. Сколько вы хотите за ущерб?

Дарья понимала, что в его интересах было как можно быстрее расстаться с ними.

– Двести тысяч долларов, – загнула она не моргнув.

Судя по всему, она разговаривала с лидером группы, потому как остальные в разговор не встревали.

– Девушка, давайте серьезнее. Мы выплатим вам пятьсот баксов, вот деньги. Этого вполне хватит на новую дверь, и еще останется на мороженое.

Он хотел перевести все в шутку.

Сзади уже начали гудеть недовольные образовавшейся пробкой водители. Любителей поглазеть на чужую проблему неожиданно скопилось человек пятьдесят по обе стороны дороги. Не ситуация, а полный анус.

– А я тебя знаю, – прищурился он. – Ты к нам заходила и спрашивала Свету.

Дарья побледнела. Она так надеялась, что все пройдет более или менее гладко, но куда там. Теперь ему осталось сложить в уме два плюс два.

– Зачем ты подставилась? – В его голосе появилась угроза.

– Э, парень, отвали. – Коля встал перед Дарьей и оттолкнул охранника. – Сейчас приедут менты – будем разбираться по закону.

– Вы что, тупые? – Охранник набычился. Его короткостриженая тыква покраснела, в глазах появился бес. – Вот вам бабки, – он вытащил из кармана стодолларовые бумажки, – и убирайте машину в сторону!

Она окинула взглядом улицу. Ни одного, даже самого сраного сержантика нету. Не-е-е-е-ту. Всего в квартале от места аварии райотдел милиции, но поблизости никого.

Дарья стояла в неведении, растерянности, не в силах сообразить, что еще она может предпринять. Николай кое-как продолжал стоять на полутора ногах между ней и охранником.

Главный жлоб повернулся к остальным облагороженным гоблинам и приказал им убрать «девятку» с дороги.

– Ты никуда ничего не уберешь, – твердо произнес Стропов.

Охранник повернулся. Очень у него ловко и незаметно получилось. Нож уперся в горло Стропову.

– Ты думаешь неверно, дядя.

Уперев лезвие под кадык, охранник отвел Стропова в сторону. А Дарью даже спрашивать не стали. Один из отутюженных джентльменов сел в машину и отогнал ее прямо на тротуар, несколько разрядив плотные ряды зевак.

– Сержант Никоненко, – представился неожиданно откуда ни возьмись возникший милиционер. – Что случилось?

Никоненко был среднего роста, в плечах не широк, на вид не крутоват, так себе – человек в форме.

– Товарищ сержант, мы уже обо всем договорились. – Старший из охранников мигом отпрянул от Стропова и подлетел к представителю закона. Тон его сменился с угрожающего на заискивающий. – Все нормально.

– Нормально-то нормально, – согласился тот, – но девушку надо отпустить. – От глаз милиционера не ускользнуло, что Данилову продолжают контролировать двое, стоя по сторонам от нее.

Дарья сориентировалась и тут же подошла к сержанту.

– Вы знаете, они потребовали от нас сто тысяч долларов и забрали двух пассажиров, которые были в нашей машине.

Услышав столь криминальные речи, Никоненко потянулся к кобуре.

Все четверо охранников и водитель как-то одновременно тупо заулыбались.

– Не слушайте этот бред. – Старший развел руки в стороны, как бы загораживая собой микроавтобус. – Девка ненормальная, сама нас подрезала, вы что, не видите?

– Ну-ка, откройте двери, – попросил сержант. – Проверим и то, и другое. Выясним, кто тут ненормальный и кто у кого что просил.

Дарье очень не хотелось, чтобы пострадал сержант, но еще больше она тревожилась за жизнь Паши и Реместова, пришлось рискнуть сержантом.

Двери фургона открылись.

– Ну вот видите, – заулыбался Никоненко, – девушка совсем не сумасшедшая. А вот вымогать деньги нехорошо.

Абсолютно все, кто был замешан в этой истории, поняли, что сержант принадлежит к гомо сапиенс и что он смог-таки распознать в салоне микроавтобуса двух человек.

Сержант никого не успел объявить арестованным – ему приставили ствол к виску и на глазах у толпы попросили отдать оружие и рацию. Тот подчинился, после чего тут же получил по голове рукояткой пистолета, да так сильно, что рухнул на асфальт.

Охранники быстро попрыгали в «Мицубиси», и авто рвануло с места.

Дарья подбежала к лежащему в отключке сержанту и хлыстанула его по лицу. Тот никак не прореагировал на проявление заботы о его самочувствии, продолжая лежать в позе «пристреленный олень», вытянув и руки, и ноги в одном направлении – перпендикулярно туловищу.

Оторвавшись от созерцания мусора на асфальте, она повернулась и увидела, как Николай, хромая и морщась от боли, идет по направлению к «девятке».

– Ты никак решил продолжить прогулку по городу!

Он обернулся:

– Их надо остановить.

За рулем она оказалась быстрее, чем он успел добраться до двери.

Четверть минуты – большое время для трассы. «Мицубиси» оторвался от них метров на триста. Городской цикл езды не позволял им творить чудеса. Кроме того, за счет пробки образовалось довольно много свободного места, и Дарья без труда приблизилась к микроавтобусу, который пытался обойти всех подряд. Лавируя между машинами, идущими в том же направлении, Дарья старалась не выходить на встречную полосу, по которой могли ехать только общественные виды транспорта: автобусы, троллейбусы.

Водитель микроавтобуса ехал куда более рискованно. Он частенько пользовался возможностью вылететь за разделительную линию и промчаться несколько десятков метров по временно свободной от крупногабаритных извозчиков трассе.

– Мы его упустим! – не выдержал Стропов. – Давай за ним!

И надо же было такому случиться, что Дарья его послушалась и ушла следом за микроавтобусом на встречную полосу.

И – о боже! Навстречу им несся огромный автобус «Мерседес».

Она мгновенно поняла, что микроавтобус с преступниками и заложниками от столкновения не уйдет, а вот у них есть небольшой шанс.

Дарья утопила тормоз и, потеряв управление, закрутилась на месте. Ей так хотелось жить, что некоторое вращение она восприняла как обычное спокойное и плавное торможение. Грохот, скрежет, звон бьющегося стекла, снова скрежет, удар обо что-то, скрип. И тут же – человеческие крики о помощи.

Огромный автобус отбросил своего младшего братишку на пешеходную зону, да так «удачно», что последний влетел в ларек.

Микроавтобус уперся мордой в искореженные стальные уголки. Из его чрева были слышны крики и стоны.

– Вот это ездец! – Коля вытаращил глаза и смотрел то на помятый бампер «Мерседеса», то на «Мицубиси», то на искореженный ларек.

Вместо того чтобы броситься на помощь пострадавшим, Дарья подогнала чудом никого не задевшую «девятку» к дверцам микроавтобуса, опасаясь за то, что оттуда кто-нибудь сможет выбраться.

Продавщица ларька визжала как резаная, но вскоре выбралась самостоятельно из обломков и, пройдя несколько метров, села прямо на асфальт.

На удачу, очень скоро подоспел патруль. Но Дарья отказалась разблокировать выход, несмотря на требования милиционеров и на крики о помощи изнутри.

– Там целая свора, и вооружена она до зубов.

Рисковать никому не хотелось. Поэтому еще десять минут ждали подкрепления.

Только когда десяток хлопцев в бронежилетах взяли на мушку завалившийся набок микроавтобус, Дарья отогнала свою машину.

Доставали охранников казино по одному. Как выяснилось, без переломов не обошлось. Двое, в том числе и Реместов, сломали кисти, а один из охранников – ногу.

Единственным человеком, который не выжил в этой передряге, оказался водитель. Ему пробило голову куском арматуры, отвалившейся от каркаса ларька. В момент удара прут пробил лобовое стекло и проткнул голову водителя насквозь. Вот такие дела.

Дарья подошла к Паше и Реместову, которые стояли несколько в стороне от основной группы задержанных:

– Не забывайте, ребята, что вы мне обязаны. Куда вас везли?

Она переводила взгляд с Паши на Олега и обратно, ожидая, кто из них первый захочет заговорить.

– Это хозяин казино, Дарья, – первым начал Паша – так и должно быть, все-таки она его во второй раз вытащила с того света. – Эти охранники – самые преданные ему люди.

– Девушка! Что вы там делаете?! Отойдите от них немедленно!

Дарья прекратила общение, подчиняясь требованию какого-то капитана, которого она раньше никогда не видела.

Стропов сидел на лавочке, боясь коснуться ногами земли.

– Как у меня болят ноги. Ты не представляешь, – пожаловался он.

– Зато мы сделали большое дело. – Она села рядом. – Жаль, что нам не разрешено никуда отлучаться, а времени терять нельзя.

– Поехали в отделение, там будем разбираться. – К ним подошел все тот же капитан. – Следуйте на своей машине за нами.

Дарья подняла руку ладонью к нему:

– Я поняла. Все будет нормально.

– Что-то я в это не верю, – пожаловался на судьбу Стропов, поднимаясь со своего места.

Прибыв в отделение, Дарья настойчиво попросила капитана связаться с майором Гривиным. Тот не стал ей перечить, и очень скоро она имела возможность побеседовать с Петром Александровичем. Правда, только по телефону.

– Его надо брать немедленно, иначе он уйдет у вас из-под носа.

– Да что вы говорите, – рассмеялся майор в трубку. – И есть доказательства?

– У нас здесь два живых свидетеля! – Она не понимала, что здесь смешного.

– Ну хорошо, хорошо, девушка. Что вам от меня нужно?

– Во-первых, чтобы отпустили, а во-вторых… слушайте, не могли бы вы приехать сюда? Я хочу взять у них старшего, пусть он зайдет в кабинет хозяина казино и скажет, что работа выполнена. Весь разговор, конечно, надо записывать.

– Вы ломаете мне весь день.

– Да вы раскроете сразу несколько убийств!

Майор дал согласие подъехать через полчаса, после чего Дарья почувствовала, что их сегодняшние гонки – далеко не пустая затея.

Гривин приехал через сорок минут и не забыл извиниться за непунктуальность. Внимательно выслушав Дарью, он распорядился сделать все так, как она хотела.

Того самого охранника, который держал нож у горла Стропова, звали Гена. Гена, впрочем, как и остальные, пока отказывался говорить, куда и зачем они везли Баранова и Реместова, но его и не просили сознаваться. Ему надо было просто зайти в кабинет босса и сказать всего одну фразу: «Работа выполнена». Против этого он ничего не смог возразить.

Милиция оцепила игорное заведение, сделав все очень тихо и спокойно.

На Гену нацепили микрофон. Дарья взяла его под руку, и они на пару вошли в казино, которое готовилось к открытию.

На входе их встретил охранник, чей ряд зубов был неполным, а вместо шевелюры была чистая гладкая поверхность.

– Все ништяк?

– Ништяк, – отбрехался Гена. – Вот, девочку себе привез.

Следом за парочкой внутрь вошли трое крепких ребят.

– Э, а вы куда?

Послышались два глухих удара и тихий стон. Дарья не стала оборачиваться.

Они поднялись на второй этаж и прошли через игровой зал в служебные помещения. Перед дверью с табличкой «Директор» Гена сглотнул слюну.

– Давай, давай, – одними губами произнесла Дарья, освобождаясь от его руки.

По сценарию он должен был войти, но дверь за собой не закрывать, чтобы за ним не был потерян визуальный контроль. В противном случае жизнь ему никто не гарантировал.

Ребятки затаились за дверью, обнажив стволы.

Гена вошел и произнес:

– Дело сделано, босс.

– И где же покоятся тела столь дорого стоивших мне людей?

Дарья была готова закричать от изумления – голос ей был знаком. Она не удержалась и вошла в комнату.

Он уставился на нее, она – на него.

За столом в белой рубашке с коротким рукавом, обдуваемый двумя огромными вентиляторами, сидел Марат Мафиевич.

– Где ты подобрал эту сучку? – тут же спросил владелец казино, а также гостиницы и нескольких кафе на дальнем юге.

Гена был туп и нем.

– Игра сделана, Марат Матвеевич! – звонко произнесла Дарья.

Тут же в кабинет ворвались оперативники с криками «Всем лежать!», «Не шевелиться!», «Лицом вниз!» – и всякое такое.

Дарья утратила ощущение реальности и продолжала стоять на одном месте как истукан. Напряжение спало с нее. Очень хотелось пить и писать. Но это вполне поправимые вещи, правда?

* * *

Технология преступления была достаточно хитра.

Будучи угнетаемым маленькой зарплатой, выплачиваемой ему государством за разработку новых двигателей для подводных лодок, Мирзоев Марат Матвеевич несколько лет назад лежал на пляже, смотрел одним глазом на тугие девичьи попки, прикрытые скудными полосками ткани, а другим читал статью в журнале «Здоровье» о трансплантации, то есть пересадке органов одного человека в организм другого.

Большое впечатление на Марата Матвеевича произвели цифры. Суммы были очень и очень круглые. Нуждающиеся в пересадке западные граждане выкладывали за орган до пятидесяти тысяч, а то и больше. Тогда он еще не предполагал, что в России тоже есть те, кто может платить очень и очень много. Все зависело от возможностей клиента и от того, что же покупалось. Почка – не слишком уникальная вещь, потому как в организме человека их две, а вот сердце или печень – другое дело, почти в пять раз дороже.

Для полуголодного инженера сумма в одну тысячу рублей – большое дело, а тут, оказывается, есть реальная возможность заработать. Он огляделся по сторонам – здоровые тела, то бишь деньги, расхаживали по пляжу. Перечитав статью пару десятков раз, Марат погрузился в размышления и не заметил, как наступил вечер.

Все вроде бы неплохо, но он ничего не понимал в медицине. Он мог себе представить, как он бьет кого-то по голове, но что он затем вскрывает и вытаскивает внутренности… это уж слишком. Ему требовалась помощь человека знающего и в то же время такого же нищего и полуголодного, как и он сам. Ему нужен был хирург.

Какой, вы спросите, самый прямой способ найти врача в городе? Ответ прост: ложитесь посреди тротуара и начинаете ломать комедию – изображать инфаркт. Если вы не знаете, что изображать, изображайте что-нибудь: кричите, дрыгайте ногами, блюйте – все сгодится. Только не надо кричать «помогите!» – никто не подойдет, все решат, что сумасшедший.

Марат «умирал» несколько раз, пока наконец ему не улыбнулось счастье. Человек поспешил к нему на помощь. Как впоследствии оказалось, звали его Сосо.

Кстати, когда брали этого маленького лысенького эскулапчика – Дарья присутствовала на задержании лично, Генералов просто не мог отказать столь смелой даме, – он никак не проявил себя, быстренько сознавшись в девятнадцати жертвах, что заставило потухнуть извечно торчащую во рту Генералова сигару.

Сосо оказался хирургом, причем хорошим. Они как-то быстро поняли друг друга и стали мозговать над проблемой вместе. Деньги нужны всем. Возможное получение прибыли очень часто объединяет людей. Вы этого не замечали?

Поставку жертв взял на себя Марат, а уж разбирать их на запчасти должен был Сосо. Теоретически у парочки осталась одна проблема – сбыт. В данном случае давать рекламу в газету было делом несколько опрометчивым, а вот попытаться поискать заказчиков прямо на операционном столе у Сосо они могли.

Так, через месяц, если верить словам задержанных, после их знакомства в клинику, где работал Сосо, поступил богатый человек, у которого отказали обе почки.

Хирург осторожно намекнул, больной внял. Очень скоро пропала восемнадцатилетняя местная девочка. Из шумихи, которая поднялась в прессе и на телевидении, предприниматели сделали один очень важный вывод – местных лучше не трогать.

Очень скоро у партнеров появились лишние деньги, и они стали вкладывать их в дело не без выгоды для себя. Сосо продолжал работать в клинике и очень, очень редко намекал Марату, что ему нужно то-то и то-то.

Спустя долгих четыре года, когда дело уже было поставлено на поток и денег стало достаточно много, на стол к Сосо лег человек, очень даже хорошо разбирающийся в вопросах сохранения органов после их отчуждения от родного организма. Это не могло не заинтересовать богатого к тому времени хирурга. Так в компанию влился Олег Реместов. Удалили ему всего-навсего аппендикс, но какие за этим последовали события!

Химик взял на себя обеспечение всеми веществами и крутыми западными контейнерами и холодильниками, которые обеспечивали сохранность органов, и проколов у него не было.

Мирзоев открыл в Саратове казино и сколотил небольшую, но крепкую команду. Получилось нечто вроде филиала фирмы в одном из регионов страны.

В Поволжье решено было не мокрушничать, сюда просто вкладывались деньги, нажитые в том числе и на вполне легальном бизнесе.

Как объяснял Марат, он не мог позволить себе жиреть на одном месте. Ему бы просто не дали. Будучи жадным и не желающим делиться с рэкетом, он отваливал часть средств в другой регион и платил всем помаленьку за собственное спокойствие.

Очень скоро после открытия нового казино Реместов обнаружил в Интернете сообщение об успехе японских химиков, а тут еще какая радость – он летит в Японию на семинар, посвященный как раз сохранению органов при транспортировке от донора к пациенту. Правда, для этого ему пришлось немного простимулировать ректора, но штука баксов не столь уж и большая сумма для людей, которые серьезно занимаются наукой, используя в качестве источника дохода органы собственных соотечественников.

Сообщив Марату и Сосо об открывающихся перед ними перспективах, Реместов очень скоро получил от Мирзоева кучу долларов, которой очень удачно распорядился. Пришлось срочно создавать компанию «Целебный Китай», на имя которой придет груз с безобидными витаминами.

Когда все прошло без сучка без задоринки, Реместову дали премию – пять тысяч, – и он отложил ее, мечтая рано или поздно обзавестись более или менее приличной машиной, но оказалось – не судьба.

«КамАЗ» с коробками задел машину Коржика, и к делу пришлось привлекать лихого парня Кирилла, который покрошил братву и директора Синицына, а потом сам полег смертью храбрых в бою с Дарьей.

Надо ли говорить, как был расстроен Сосо, как зол Марат.

Своих жертв горячие южане ловили прямо на пляжах. Те самые ребятки, которые во время приезда Анны и Дарьи на турбазу Сосо бежали затаскивать катер, чтобы его не унесло во время шторма, как раз и отлавливали проституток и очень поздно гуляющих одиноких девушек.

Жертву доставляли в один из домиков на берегу моря, который был переоборудован под операционную, тело за ненадобностью сжигалось там же в печи.

После того как у них украли консервант, Марат решил надавить на Реместова, он сказал ему очень просто: «Рожай», и тот бросился к Чернышову – старому другу, который был весьма талантлив. Но Чернышов ответил отказом. Тогда отследили Анну. Над ней поработал доктор Сосо, после чего на все том же красном «КамАЗе» ее доставили прямо к дому Чернышова.

После этого Федор Иванович пообещал, что попробует, но гарантий не давал, а время шло. За Реместовым посадили наблюдать девочку Свету, которая оказалась очень наблюдательной. Она запомнила Дарью в лаборатории и опознала в казино, после чего Гена получил вполне ясное распоряжение от Марата убрать Данилову. Но исполнитель ограничился всего одним выстрелом и, к счастью Дарьи, не стал проверять, выжила ли она после столкновения со столбом.

Как оказалось, бисексуалом был не только директор бассейна господин Синицын, но и Марат, который время от времени пользовался услугами все того же Паши. Именно через него Реместов держал связь с руководством.

Единственным нераскрытым эпизодом в этом деле оставалась клиническая смерть инструктора-пловца-трахальщика Баранова. Кто мстил Паше? Александра Кемерова? Если это так, то она ответила за свои поступки, потому что Паша не скрывал, что пожаловался на девочку своему половому партнеру Марату. Что дальше произошло с Александрой – факт общеизвестный.

Капитан Ерохин, бедный капитан Ерохин, был закуплен на корню Мирзоевым еще во время первого его визита в Саратов. Марат увидел, как какой-то полутрезвый мужик тащит куда-то симпотную шлюху. Девочку они делили пополам, а за все платил Марат. Вот такая мужская дружба.

Когда случилась пальба в «Целебном Китае», Ерохин срочно позвонил Реместову, чтобы тот приехал и помог разобраться в документах еще до начала официального обыска. Милиция ни в коем случае не должна была обнаружить контракты на поставку витаминов! Впрочем, она их и не нашла.

* * *

Дарья стояла посреди зала ожидания в аэропорту и время от времени посматривала на часы. В руках у нее был пакет, в котором лежала картонная коробка.

Николай подошел в тот момент, когда диктор объявлял окончание регистрации на рейс Саратов – Москва.

Дарья смотрела, как он хромает, и вспоминала разрыв гранаты и свист осколков.

– Опаздываешь, – сообщила она ему и без того известную вещь.

– Да, надо торопиться. Что это? – Он посмотрел на сумку. – Никак подарок?!

– На прощанье, – Дарья протянула ему пакет.

– Меня с этим не задержат?

– Нет. – Дарья улыбнулась. – Здесь полуботинки, теплые. У вас там не жарко.

– Да.

– Слушай, – не утерпела она, – как же тебя Гривин отпустил, ты же все-таки как минимум стрелял из автомата средь бела дня?

– Знаешь, – он посмотрел себе под ноги, – ты нашла не все деньги.

– Да?!

– Теперь я могу не бояться, что мне оторвет ноги и я потеряю не только обе конечности, но и десять тысяч долларов, заделанные в подошвы. А вот как ты договорилась с майором – вот вопрос!

Дада шутя хлопнула его пониже поясницы.

Красивая женщина всегда найдет способ договориться с мужчиной…

Их глаза встретились, и по большому залу разнесся дружный смех.

Content

Михаил Серегин
Секс не бывает безопасным (Повести)

Рубиновый воздыхатель

Первая гастроль