Михаил Серегин

Сладкий соблазн

Глава 1

Юлька только что вернулась домой, буквально ввалившись в свою уютную, но в последнее время запущенную квартиру. Дел у нее всегда было много, так как деньги на свое житие она зарабатывала, не просиживая целыми днями за компьютером, как многие из ее бывших подруг-одноклассниц, которые стали теперь секретаршами и референтками, а живым общением с людьми. А если быть точнее – с мужчинами. И общением настолько живым и непосредственным, что это отнимало у нее массу энергии и на домашние дела у Юльки уже не оставалось ни сил, ни желания.

Работала она на улице, на свежем воздухе и настолько привыкла к своему кварталу, который по негласному соглашению с товарками считался ее вотчиной, что квартира казалась ей временным пристанищем, где можно лишь передохнуть несколько часов, чтобы после этого вновь окунуться в привычную среду.

Юлька была проституткой и нисколько не завидовала своим одноклассницам, которые, кроме мозолей на заднице, не имели ничего стоящего, ни хорошей одежды, ни квартиры, ни машины. А у нее все это уже было – и прикид классный, и квартира, пусть однокомнатная, но большая и в центре, и машина, пусть не иномарка, но зато новенькая, всего двадцать тысяч на спидометре.

И все это заработано ею самой, ни папа, ни мама, оставшиеся в далеком сибирском городе, ей ничего этого не покупали. Для них она – студентка юридического факультета Аксаковской академии права. В гробу она видела эту академию права!

Юлька приехала в Аксаков десятиклассницей с дальним прицелом – поступить в юридический – и год прожила у дальних родственников на квартире, заканчивая одиннадцатый класс. Прицел на юридический сделали, собственно говоря, ее родители, а не она сама. Юльку профессия юриста совершенно не интересовала. Может быть, поэтому она, получив на первом вступительном экзамене тройку, на второй не пошла, а укатила на острова с веселой компанией грузинских парней, которые вступительные экзамены не сдавали, а, не торгуясь, покупали оценки в экзаменационных ведомостях, и у них еще оставались деньги, чтобы платить девушкам, отдыхающим с ними на островах.

Через неделю Юлька, отдавшись последовательно каждому из веселых грузин, а потом двоим из них одновременно, вернулась в Аксаков и была немало удивлена, обнаружив в кармане своего сарафана весьма приличную сумму с номером телефона и запиской, сообщающей, что, позвонив по этому номеру, она всегда может встретиться с веселыми и щедрыми грузинскими парнями.

Через несколько дней Юлька повторила рискованный эксперимент с другой компанией, и, хотя на этот раз ее спутниками были соотечественники, вернулась она с подбитым глазом и без копейки в кармане. А трахали ее на острове ничуть не меньше, чем в первый раз. Это навело ее на размышления о том, что знакомства нужно заводить более обдуманно и более внимательно смотреть на человека. Главное не национальность, а «чтобы человек был хороший».

С тех пор Юлька тщательно приглядывалась к очередному кандидату, прежде чем разделить с ним постель, и со временем научилась безошибочно определять среди своих компаньонов веселых и щедрых.

Через пару недель после того, как в Академии права закончились вступительные экзамены, Юлька отправила домой в далекий сибирский город письмо, в котором расписывала, какими трудными и напряженными были экзамены и с каким блеском она их выдержала и была зачислена на первый курс академии на следственный факультет. Честно говоря, она до сих пор не знает, есть ли в академии права такой факультет… С тех пор родители искренне считали свою единственную дочь студенткой, будущей звездой российской юридической науки и открыто гордились ею перед соседями.

Впрочем, Юлька все реже и реже о них вспоминала, став вполне самостоятельной женщиной, которая полностью обеспечивает себя сама. Про таких говорят – «сильная женщина». После полуторагодичной, очень активной практики на улицах Аксакова она отвоевала себе не самую плохую в городе территорию у местных замшелых аборигенок.

Несколько раз, болтая в дождливую безлюдную погоду с подружками о том, о сем, она проговорилась, что родители считают ее студенткой, и как-то сама собой к ней приклеилась кличка Следователь. Она сначала злилась, потом пыталась не обращать внимания, надеясь, что кличка отвалится так же легко, как приклеилась, но этого не произошло. Постепенно она привыкла и даже не замечала, что легко отзывается на эту кличку – Юлька-Следователь.

Однажды ее снял на улице помощник прокурора города по фамилии Баранов, который искренне признался, что его прежде всего заинтриговала ее кличка, а уж потом он обратил внимание на ее внешность. Юлька оскорбилась и устроила ему в постели такой фейерверк, что того чуть инфаркт не хватил от перегрузки. С Барановым у них завязалось нечто вроде дружбы, хотя вряд ли можно это слово применять к контактам прокурорского работника и проститутки. Тем более контактам редким, эпизодическим – Юлька не могла бы назвать Баранова своим постоянным клиентом.

Тем не менее Баранов время от времени интересовался ею и даже в некотором роде изучал ее как феномен. Он сам так однажды выразился, а когда Юлька поинтересовалась, что же в ней такого интересного для юридической науки он отыскал, Баранов заявил, что его интересуют опять-таки не столько ее внешние данные, а большей частью странный сплав из логики и интуиции, ярким образцом которого является ее мышление. Юлька была девушкой достаточно развитой, чтобы понять, о чем он сказал, но предпочла и на этот раз обидеться и вновь устроила Баранову извержение сексуальной энергии, что опять-таки едва не кончилось для него инфарктом. На самом же деле Юльке очень польстили его слова. Такого, как выразился Баранов, «сплава», как у нее, не было больше ни у одной из аксаковских проституток, и Юлька этим обстоятельством страшно гордилась.

На следующее утро едва пришедший в себя Баранов, утративший скорее всего социально-вестибулярное чувство, предложил Юльке стать его секретаршей. Она над ним посмеялась, но Баранов настаивал, и Юлька поняла, что это серьезно. Она подумала несколько дней, но идти в содержанки к Баранову ей не хотелось, он был все-таки занудой, поэтому на его предложение работать у него Юлька ответила отказом: ей, во-первых, не нравилось отсутствие свободы на секретарском месте, во-вторых – ее не устраивала плата. А на слова Баранова о том, что ее зарплата останется только необходимым фиговым листком, фикцией, а получать она будет совсем другие деньги, Юлька резонно заметила: «А зачем мне тогда идти в секретарши?»

В тот день Юлька вернулась домой намного раньше и в прекрасном настроении. Она решила, что сегодня у нее не будет больше ни одного клиента. Настроение было просто отличным, потому что…

Потому, что она влюбилась! Да-да, что в этом необычного? Разве проститутки не женщины и им неведомы те чувства, которые иногда посещают всех других женщин? Впрочем, влюбилась она совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы забыть на время о том, что она проститутка, и хоть чуть-чуть почувствовать себя человеком, то есть – женщиной. И увидеть, что мир таки делится на две части, а не на три. Он делится не на «мужчин», «женщин» и «проституток», а только на «мужчин» и «женщин», и что эти самые «мужчины» иногда бывают не только источником денег, а очень даже чем-то притягательными существами.

Юлька разделась, разбросав вещи куда попало, и прошла на кухню. Решив не утруждать себя излишним умственным напряжением и, как всегда, отдаться на волю случаю, опыту, сенсусу, как говаривал Баранов, она расслабилась в кресле и вспомнила Геру.

Неожиданно зазвонил телефон.

«Господи, наверное, влюбиться в мужчину – это не для меня. Небось опять Сашка Кирсанов звонит с его срочными заказами! – вяло подумала Юлька и взяла трубку».

– Алло! Это Юля? – голос, как ни странно, был женский и неприятный. По крайней мере, Юлька сразу это почувствовала. Наверное, та самая интуиция сработала.

– Я слушаю. Что хотели? – Юлька взяла себя в руки и сдержалась от грубости, хотя такая сдержанность была не в ее характере.

– У меня к вам дело. Мою маму убили… – трубка начала булькать.

У Юльки глаза округлились от удивления.

– Обращайтесь в милицию! – сказала она, пожав плечами.

– Я прошу, выслушайте меня. Я уже была в милиции, они… Они… – трубка опять начала издавать отдельные звуки, не связанные в единый смысл. – Они Геру-у подозревают…

– Ко-го? – Юлька подпрыгнула, как кошка.

– Моего мужа, Геру, – испуганно проговорил женский голос.

– А вы-то кто? – уже чуть спокойнее, но гораздо заинтересованнее спросила Юлька.

– Леночка… Простите, меня зовут Елена Александровна Федурко.

– Я все же не понимаю, почему вы звоните именно мне? – спросила Юлька, хотя теперь она уже была рада, что эта Федурко нарвалась именно на нее.

– Ну… как же… – замялась ее собеседница. – О вас говорят, что вы человек весьма талантливый!

– Подождите! – не поняла Юлька. – Кто говорит? И вообще – кто дал вам номер моего телефона?

– Кирсанов.

Юлька лихорадочно пыталась сообразить, какой смысл все же содержится в странной, если не сказать дурацкой, ситуации, в которую она попала.

– Так что, вы говорите, с вами стряслось? – спросила она, чтобы выиграть время.

– У меня убили маму! – повторила женщина. – Я думала, что вы как следователь…

«Вот черт! – сообразила Юлька. – Вон за кого она меня принимает».

Можно было бы в два счета объяснить, что весь только что состоявшийся разговор – всего лишь забавное недоразумение, и только. Но Юлька уже приняла решение. Произнесенное этой женщиной имя Геры сыграло в этом немалую роль. В конце концов, кто мешает ей продолжить участие в этой нечаянно возникшей ситуации. Случай сыграть роль настоящего следователя и от души позабавиться выпадает не столь часто, как хотелось бы. Так стоит ли разбрасываться такими возможностями?

– Приезжайте ко мне домой, – серьезным тоном произнесла Юлька. – Жду вас через полчаса по адресу…

И все же Юлька чувствовала себя немного не в своей тарелке. К тому, что она собиралась изображать следователя, ничего не зная об этой профессии, это ее ощущение не имело никакого отношения. Все дело было в Гере.

«И что это я, как дура, отреагировала на имя? – думала Юлька. – Ну, Гера… Подумаешь, мало ли Гер? Конечно, когда ты сидишь и твое тело вспоминает уже оставшиеся в прошлом ощущения, а тут тебе звонят и говорят, что тот, кто тебе эти ощущения подарил, подозревается в убийстве… Стоп, почему я опять решила, что это он? Наверное, сильные эмоциональные переживания все же. Да, мальчик был неплохой. Интересно, позвонит ли? Денег у него, правда, нет, и это осложняет наши взаимоотношения… Не люблю за свои деньги мужиков по барам таскать».

Глава 2

Не прошло и двадцати минут, как в передней раздался звонок. На пороге стояла довольно красивая, молодая и хорошо одетая женщина.

– Я Лена, – женщина смотрела умоляюще.

Юлька напустила на себя умный вид. Обычно природная беззаботность и веселость никого не вводили в заблуждение относительно ее серьезности и строгости.

– Проходите! – сказала она, наморщив лоб для большей убедительности.

Пройдя в комнату, Лена села. Она не производила впечатления растерянной и убитой горем женщины. Движения ее были уверенны, она знала, что красива.

Юлька терпеть не могла баб, которые демонстрируют свои достоинства не перед мужиками, а перед женщинами. Это все равно что мужики начнут хвастать, у кого длиннее! Да любая баба знает, что дело вовсе не в размерах! А если не знает, пусть приходит к Юльке, она ей все очень популярно объяснит.

С плохо скрываемым раздражением Юлька процедила:

– За свои консультации я беру очень дорого, Леночка. Вас предупредили?

«Леночка» вырвалось само собой, да по-другому Юлька себе уже не представляла эту женщину.

– Да, я в состоянии… Я готова оплатить… Вернее, за меня оплатят… Собственно, это не важно. Я в курсе. Я только хотела бы уточнить… Я хотела просить вас не о консультации.

– А о чем же? – подняла брови Юлька. Она себе сейчас казалась похожей на молодую мисс Марпл. Интересно, у Агаты Кристи есть хоть одна повесть, в которой мисс Марпл еще молодая девка, а не старая бабка? Интересно было бы почитать!

– Я думала, что вы согласитесь заняться расследованием смерти моей мамы и поисками убийцы, – сказала Леночка, уже не запинаясь и без всякого смущения.

«Однако она очень быстро адаптируется! – подумала Юлька. – Этому стоит поучиться. Очень полезная черта!»

– М-м-м… – протянула Юлька. – Это будет гораздо дороже…

– Меня это не смущает, – без всяких эмоций сказала Леночка.

«Ее это, видите ли, не смущает! – возмутилась Юлька. – Да кто она такая? Миллионерша, что ли? Ну, сейчас я тебе заряжу!»

– 200 долларов в сутки плюс накладные расходы, – с некоторым злорадством в голосе сказала она. – Вас устраивает?

– Собственно, это не важно… – небрежно ответила Леночка.

Юлька язык от возмущения чуть не проглотила. Она-то уже собиралась заканчивать затянувшуюся комедию и объяснить посетительнице, что та полная дура и приперлась к проститутке, приняв ее, наверное, за частного сыщика, но тут она просто вынуждена была продолжать, поскольку расклад был не в ее пользу и, открой она сейчас свои козыри, это выглядело бы не победой, а мелкой местью. Все впечатление оказалось бы смазанным.

– Раз вас это не смущает, давайте к делу! – Юлька потерла руки и, не мигая, уставилась на посетительницу. – Расскажите, что произошло?

– Моя мама на днях сгорела в нашем гараже на Молочке, – нервно теребя платочек в руках, сказала Леночка. – Ее кто-то там запер и поджег…

– Как ее звали? – спросила Юлька. Частные детективы должны все время что-то спрашивать, что-то уточнять, по крайней мере, Юлька так представляла себе их работу.

– Антошина Леонора Ивановна… – вздохнула Леночка. – Подозревают моего мужа, но он не мог этого сделать, он, конечно, ее не любил, но мы с ним живем уже девять лет, я его очень хорошо знаю, он не мог… Я точно знаю, что он не сделает такого никогда. Он мягкий человек.

– Давайте уточним, – произнесла Юлька, встала и принялась расхаживать взад-вперед по комнате, заставив Леночку следовать за ней взглядом и поворачивать голову то влево, то вправо. – Кто такая была ваша мать?

– Простите, я не поняла… – сказала Леночка, вертя головой.

«Давай, давай! Разомни шею! – подумала Юлька. – Вопрос я, однако, не слишком ловко задала. Надо поаккуратнее. Следователи, наверное, не дуры, чтобы задавать дурацкие вопросы».

– Ну, я имею в виду, – Юлька сделала рукой театральный жест и пожалела, что никто не видит, как она морочит мозги этой аксаковской миллионерше, для которой двести долларов в день – не деньги, – следующие важные для меня вопросы: кем она работала? Что за человек она была? С кем она общалась? В каких отношениях с ней были вы и ваш муж… Вы, кажется, назвали его… Гера?

– Да! – закивала Леночка. – Гера! Мама не любила Геру. Она хотела, чтобы мы развелись…

Юлька удивилась совершенно искренне, безотносительно к разыгрываемой ею пьеске. Она даже глаза округлила.

– ?..

Леночка заметно замялась. Или сделала вид, что замялась.

– Гера мало зарабатывает, – сказала она. – Поэтому она его постоянно унижала… Вернее, она это делала не специально, она вообще к мужчинам относится так…

– Ваша мать замужем?.. – спросила Юлька. Как ни странно ей было признаться самой себе, но ее почему-то начали интересовать подробности чужой жизни, о которых она сначала выспрашивала лишь ради игры и хохмы. – Простите, была замужем?

– Она с двадцати двух лет старая дева, – Леночка даже глазом не моргнула, произнеся эту фразу, и как ни в чем ни бывало продолжала: – Она развелась с моим отцом сразу после моего рождения, и больше мужчин возле нее я не видела. Она в них не нуждалась…

– Простите… – ехидно сказала Юлька. Такие подставки она никому не прощала. – А до двадцати двух лет ваша мама имела непорочное зачатие?

– Ну, что вы! – Леночка так искренне улыбнулась, словно это Юлька только что сморозила глупость, а не она. – Я имела в виду, что после моего отца моя мама не знала мужчин.

– А вы-то откуда это знаете? – Юлька не понимала почему, но эта красивая женщина вызывала в ней все большее раздражение.

– Она была моя мама, – недоумевающим тоном сказала Леночка, как, мол, можно не понимать такие очевидные вещи? – Мы с ней были достаточно близки… до недавнего времени…

– А в последнее время? – тут же уцепилась Юлька за ее последнюю оговорку.

– В последнее время мы постоянно скандалили, – Леночка признавалась в этом легко, словно речь шла о рецепте варенья. – Она считала, что я неудачно вышла замуж, и вообще считала меня дурой, потому что я не разводилась с мужем. А я не могла развестись с ним, я, как бы вам сказать, люблю его, наверное…

– Почему наверное? – усмехнулась Юлька. – За девять лет пора бы уже определиться. У вас есть еще кто-нибудь?..

Ей очень хотелось победить эту женщину, не выходя из образа. К тому же, чем сильнее Леночка увязнет в дурацкой ситуации, в которую вляпалась по своей инициативе, тем смешнее будет выглядеть. Поэтому Юлька не спешила заканчивать розыгрыш.

– Н-нет.. – задумчиво произнесла Леночка. – Больше у меня никого нет.

Юльке показалось, что эта Леночка с рождения была уверена в себе. Завидная черта. Хотя оставленная ею в прихожей шуба стоимостью около пяти тысяч долларов могла бы придать уверенности кому угодно.

– Кем вы работаете? – спросила Юлька, не подумав.

Леночка посмотрела на нее недоуменно и ничего не ответила. Она, наверное, считала, что в ответе на предыдущий вопрос все было сказано достаточно откровенно. Но Юлька решила, что раз уж прикидываешься дурой, то надо быть последовательной.

– Давайте откровенно, – предложила она, пытаясь заставить Леночку вслух произнести то слово, которым она должна называться, – содержанка!

– Я… – Леночка, однако, нашла способ выкрутиться. – Я временно не работаю.

– А ваша мать? – неожиданно для самой себя спросила Юлька – Кем она работала?

«Вот это я вошла в образ! – удивилась она сама своим актерским способностям. – Кошу под следователя только так!»

– У нее была своя фирма, – принялась объяснять Леночка. – Называлась «Хозяюшка». Она ее зарегистрировала как соучредитель вместе с Чвановым.

– Это еще кто такой? – довольно грубо поинтересовалась Юлька.

– Да так, – пожала плечами Леночка. – Ничего особенного из себя не представляет. Неудавшийся предприниматель. Он всякие хозяйственные дела ведет, закупает порошок, химические средства. Мама ему платила половину от выручки.

– А выручка сколько? – этот вопрос сам собой стал вертеться у нее на языке, и пришлось его задать.

– Я не лезла в ее дела, – с некоторым вызовом ответила Леночка. – Но, в общем-то, насколько я знаю, денег у нее никогда не было.

Юлька молча смотрела на Леночку. В длинной соболиной шубе она походила на дорогую шлюху, что-нибудь рангом столичного «Интуриста». Такие всегда любили животных. В Юльке проснулась профессиональная ревность. Но она взяла себя в руки. Стоит только разнервничаться, дать волю эмоциям – сразу проиграешь! Игра все больше становилась похожей на поединок. И это рождало в Юльке какой-то азарт, словно она сидела в казино за карточным столом или следила за мечущимся по колесу рулетки шариком.

Юлька всегда стремилась оценивать противника адекватно, независимо от того, что он пытался из себя изобразить. Это давало объективную информацию о нем и в конечном итоге становилось залогом победы.

Но в Леночке, как ей все больше казалось, сочеталось несочетаемое: она то вдруг становилась беспомощным ребенком, то от нее веяло каким-то холодом хищницы, готовой в любой момент перегрызть тебе горло просто так, из одного инстинкта, а после этого потерять к тебе интерес.

У Юльки эта женщина вызывала сложные, противоречивые чувства.

– Вернемся к вашему мужу… – Она слегка запнулась перед тем, как произнести имя. – Гере… Какие у вас отношения?

– Теплые… Можно сказать, нежные, – улыбнулась Леночка. – Он меня любит. И я его. Это, собственно, и раздражало мою маму. Она мне всегда говорила о нем с иронией и иначе чем «твой мужчина» его не называла. Моя мама никогда не верила, что между мужчиной и женщиной могут быть душевные отношения. Она вообще в такие отношения между людьми не верила. У нее единственно, с кем были доверительные отношения – это со мной. Но для меня они были слишком тяжелы. Я себя иногда мужиком с ней ощущала…

– Как это? – подняла брови Юлька. Для нее такое ощущение было бы непривычным. Она себя всегда ощущала женщиной.

– Ну, понима-а-ете, – протянула Леночка, – мы жили вместе, приходишь домой, а она спрашивает: «Деньги нашла?» Денег дома нет, но их же никто никуда не положил и нигде не потерял, чтобы их искать. Я ей сколько раз говорила, что деньги не ищут, их зарабатывают. Но она совсем не понимала, через что мне приходилось пройти, чтобы эти деньги домой принести.

– Я тоже что-то не совсем понимаю, – призналась Юлька.

– Я имела в виду, что работа у меня была тяжелая, – манерно вздохнула Леночка, явно переигрывая. – Я работала на негосударственной телерадиокомпании, занималась рекламой. Мама же считала, что я должна была завести богатого любовника, обманывать его и просто доить. Фильмов голливудских насмотрелась, наверное, думала, что это просто. Она вообще мужиков дураками считала… И бабы у нее делились на крутых и некрутых, в зависимости от того, кого доят и в каком количестве…

«Это что? – удивилась Юлька. – В мой огород, что ли, камень? Так я, девочка ты моя, мужиков не дою, я с ними выкладываюсь, чтобы репутацию себе заработать. Доить! Нашлась доярка!»

– А вы пробовали? – спросила она, не в силах скрыть раздражения, явственно прозвучавшего в ее тоне.

– Что? – невинно спросила Леночка.

– Доить, как вы выразились, – Юлька начала злиться и ненавидела себя за это. Неужели этой стерве удалось ее задеть?

– … Я так не могу, – покачала головой Леночка с таким видом, словно ее спросили, не занимается ли она капрофагией. Это когда дерьмо свое едят, если вы не знаете, о чем речь. – Я всей душой с мужчиной живу… Я не умею без чувств… Пробовала, но у меня не получается.

«Сильна на поворотах! – отметила Юлька спокойно. – Врет так, что даже за хвост не поймаешь…»

Юлька уже давно поняла, что противник у нее сильный, и теперь внимательно и спокойно смотрела в наглые глаза Леночки.

– Вернемся к случившемуся, – сказала она. – Чей был гараж?

– Наш… – пожала плечами Леночка. – То есть Герин… Но юридически был оформлен на маму.

– Как это? – удивилась Юлька. – Герин, то есть не Герин? Как это в фильме говорили? Сон про не сон и про не сон – сон, что ли?

– Понимаете, Гера одно время пил, – сказала Леночка с каким-то даже удовольствием, и Юлька сразу отметила это обстоятельство. – И однажды ему было очень плохо, похмелье, сами понимаете, ну, мама тут и купила у него гараж…

– Как это? – Юлька не переставала удивляться подробностям этой чужой для нее жизни. Она чувствовала себя Миклухо-Маклаем в туземном племени. Ей и в голову бы не пришло, что можно купить гараж у страдающего похмельем зятя.

– Она… – Леночка была несколько смущена тем, что ей приходится вдаваться в столь откровенные подробности. – Она заперла его и никуда не отпускала, да и денег у него не было ни копейки. Предложила ему переписать бумаги на ее имя, поставила перед носом бутылку водки, он и подписал. Потом долго бегал за ней, чтобы вернуть все назад, но у мамы была сильная хватка: что к ней попало, то для других пропало.

Юлька почувствовала отвращение к царившим в этой семейке нравам. Может быть, пора заканчивать этот фарс? Или порезвиться еще немного? Но почему-то то веселое настроение, которое ее радовало, когда она сегодня вернулась домой, куда-то пропало.

Юлька нахмурила брови.

– Итак, ваша мать умерла, – сказала она. – Почему вы решили, что это не несчастный случай?

– Ворота в гараж были закрыты снаружи, – сообщила Леночка, и Юлька нисколько не удивилась – в такой семейке все возможно. – А как она туда попала? – спросила Юлька. – У нее были ключи?

– Н-не знаю… – пожала плечами Леночка – У Геры были ключи. Они у него и оставались.

– Что-нибудь еще милиция обнаружила? – поинтересовалась Юлька, которой самой стало интересно, кто же спалил в гараже мать этой женщины – неужели все-таки зять, которого та довела, видно, до белого каления.

– Нет, – покачала головой Леночка, – только труп мамы. Она так обгорела, что ее опознали с большим трудом – по кольцу, которое она всегда носила, и сережкам.

– А как вы ее обнаружили? – спросила Юлька – Ведь это вы ее обнаружили?

– Мама ушла за выручкой, – начала вспоминать Леночка. – Надо было ее снять, вечером… И не вернулась. Такого не было никогда. Я всю ночь не спала, к подруге побежала. Мы весь ее путь от работы до дома прошарили ночью, около дома все кусты облазили, все думали, может, случилось что. Утром пошли на работу, там узнали, что она деньги взяла и куда-то очень торопилась, как нам сказали. Но куда, никто не знал. Мы обзвонили все больницы, все морги – ничего. Заявили в милицию, но там заявление не приняли, сказали – ждать три дня. Мы три дня подождали, подали заявление. А неделю назад я в гараж пошла за картошкой, а там… мама… Я… как в бреду…

Леночка всхлипнула раз, другой…

«Нет, она все же, наверное, ребенок. И жестокость у нее детская», – подумала Юля, глядя на Леночку, которая из светской женщины вдруг превратилась в маленькую девчонку, которую обидели плохие люди.

– А где был ваш муж? – спросила Юлька, слегка раскаиваясь из-за того, что зло подшутила над этой женщиной, и не знала теперь, как выйти из этой шутки. – Вы сказали, что были дома одна. Я правильно вас поняла?

– Гера… – пробормотала Леночка. – Он спал… Я не хотела его будить… Он был пьян.

– Он часто пьет? – сочувственно спросила Юлька. Она хоть и не была никогда замужем, но историй о мужьях-алкоголиках наслушалась – через край.

– Нет, – досадливо возразила Леночка – просто был праздник. Это случилось Восьмого марта, они на работе его отмечали – женщин своих поздравляли… Он пришел еще до ухода мамы. И сразу лег спать.

Наверное, об этом и говорил Баранов, когда восхищался Юлькиной интуицией, – об умении почувствовать слово, когда оно еще не произнесено, хотя и витает уже в воздухе. К сожалению, Юлька лишь почувствовала, но не поняла, что она почувствовала. Но что-то все же подтолкнуло ее задать следующий вопрос.

– Простите, но я должна это проверить, – сказала она. – Где работает ваш муж?

– Мой муж работает редактором частной газеты «Аксаковский репортер»…

– Гера?!

Глава 3

Юлька выпрыгнула из кресла. Она не верила своим ушам. Нет, ощущение ее никогда не обманывало. Сейчас она терпеть не могла эту фальшивую маленькую дрянь. Юлька не могла забыть, с кем она провела женский день и всю последующую ночь, тем более что это было всего две недели назад. Гера восьмого домой вообще не пришел. Он пришел домой девятого вечером.

В голове у Юльки закипело. Леночка смотрела на нее с неприкрытым любопытством. Ее глаза давно высохли, и на лице не было ни тени переживания. В глазах сквозил интерес, взгляд проникал сквозь Юльку, и Юлька это хорошо чувствовала. И еще она чувствовала – Леночка зарегистрировала все Юлькины душевные движения. Только не понимала их происхождения. И взгляд ее хотел одного: добыть эту информацию.

«Сучка», – подумала Юлька.

Тут же она поняла, что у Геры есть алиби, но поверит ли ей следователь, который ведет это дело, еще неизвестно. Много ли стоит слово проститутки, да к тому же – влюбленной. Мысли ее скакали, как блохи.

«Вот почему он не позвонил… – думала она. – Проблемы у него, серьезнее не бывает… Женушку себе откопал! Вместе с ее маманей… О чем она думает сейчас?.. Любит она его!.. Нормальная баба волосы мне выдрала бы, а эта сидит себе, уверенная такая, и смотрит на меня выжидающе-снисходительно. Надо взять себя в руки… Портретик, однако, она нарисовала… Я в ее муже Геру и не признала вовсе…»

С минуту Юлька боролась со своими эмоциями, сохраняя на лице маску глубокой сосредоточенности. Одновременно ей нужно было побороть в себе ненависть к сидящей напротив нее женщине и придумать выход из сложившейся ситуации, в которую она попала благодаря странному стечению обстоятельств. Впрочем…

«Дура! – воскликнула она мысленно. – Она вовсе не случайно вышла именно на тебя. Она позвонила тебе, прекрасно зная, кто ты такая, и разыграла перед тобой такую комедию, что тебе и в голову не могло прийти. Вот это ты, Юленька, прокололась!»

Глядя на эту наглую, циничную, холодно красивую женщину, Юлька не могла привести в порядок свои чувства. Юлька не могла вынести ее превосходства. Она отвела глаза.

Стоп, все встало на свои места. Дело в Гере. Она о нем мечтала, слегка… А это – его жена, и он этой шлюхе в принципе не нужен, он для нее – пустое место, и защищает она его, как свое, и слабое… К его изменам относится как к увлечениям, возможно, даже радуется за него. Но ее это точно не трогает. Пирамида такова: я, надо мною – Гера, над ним, нет, благодаря Гере – «над нами», над ним и мной – она. И в ее взгляде – железная уверенность в том, что она «над». Так что, Юленька, делай вывод: эту уверенность ей дал он. Это она и называет любовью.

Гера был уничтожен в одну минуту. Пирамида должна была рухнуть, иначе рухнула бы Юлькина уверенность в себе, а с ней, возможно, и вся Юлькина жизнь. Быть дурой Юльке не хотелось. Она была проституткой, но далеко не дурой. А как вы себе, интересно, это представляете – неуверенная в себе проститутка! Это которые вешаются после второго клиента, что ли?

– Вы же говорили, что он мало получает? – спросила Юлька. Теперь для нее не было просто никакой возможности выходить из образа. Теперь каждый должен доиграть роль до конца. – Неужели журналистам платят мало? Да еще в частных газетах? Или это его собственная газета?

Прошло всего около минуты после нанесенного Юльке нокдауна, ситуация была еще поправимая, до счета «девять» было еще далеко. Главное, Юлька уже не чувствовала ее превосходства над собой. Она смотрела на Леночку как на человека, которого только что поймали за руку на мелком воровстве.

– Да, они действительно зарабатывают крайне мало, – притворно вздохнула Леночка. – В России всегда так было: либо талант, либо деньги.

«Только не надо философии! – раздраженно подумала Юлька. – Философия всегда служит для оправдания!»

– Женщины тоже делятся на тех, кто живет с талантом, а кто с деньгами, – уже спокойно парировала Юлька.

– Талантливым мужикам и безденежье простить можно.

«Конечно, простишь ты…» – сверкнуло опять в голове у Юльки.

Но она себя уже контролировала.

– Можно, – сухо согласилась Юлька.

Леночка сверкнула на нее глазами и встала.

«Первый раунд встречи закончен, – поняла Юлька. – Он проходил с переменным успехом, но пока ничья».

Как только за Леночкой закрылась дверь, Юлька вздохнула с облегчением.

Эта сучка сама могла убить свою мамашу… Святое семейство! Юлька не могла понять, как ей выходить теперь из ситуации, в которую она попала.

Она села на диван и задумалась…

«Ах, да! Кирсанов! – вспомнила она. – Ну, спасибо, подвинтил заказик! Надо поблагодарить!»

Она набрала хорошо известный ей номер сутенера, который давно ее обхаживал, предлагая сотрудничество. Она иногда работала по его заказам, когда «клиент не шел», но такое случалось редко. Однако Кирсанов не терял надежды заманить в свою сеть перспективный кадр.

Трубку взяли сразу.

– Ну что, козлик? – спросила Юлька, чувствуя, как в ней поднимается злость на этого идиота, способного только на то, чтобы доить своих «курочек». – Ждешь моего звонка?

– Кто это? – тупо спросил Кирсанов.

– Я-а-а! – рявкнула Юлька. – Кто же еще?!

– Юлька! Привет! Ты чего орешь-то?

Голос у Кирсанова стал вялый и скучный. Его «курочки» в подметки не годились Юльке, Кирсанов это прекрасно понимал, но заманить Юльку к себе не мог никакими обещаниями райской жизни и гарантиями безопасности.

– Юль, у нас сегодня столько заказов, может, поможешь? – без всякой надежды в голосе спросил Кирсанов.

– Пошел ты! – коротко сформулировала свой ответ Юлька.

– Да сегодня вообще день сумасшедший, – предпочел не замечать ее тона Кирсанов. – Сегодня Радик из аэропорта моих девочек выгнал, под себя территорию подмять хочет, сука! Пришлось разборку с ним устраивать. Ребят моих помяли немного. Да и вообще, сплошные неприятности. Жена вчера меня со Светкой застукала. Черт ее принес в нашу контору! Входит, а Светка у меня на столе с голой задницей сидит… Сегодня утром к матери в деревню уехала…

– Светка, что ль? – хмыкнула Юлька.

– Да нет, жена! – не понял издевки Кирсанов. – Лифт дома не работает, и воды горячей нет. Словом, не жизнь, а сплошная авария. И ты еще помочь не хочешь!

– Я тебе яйца оторвать хочу, Кирсанов, – промурлыкала Юлька нежным голосом, – чтобы ты, мудила, прежде чем давать мой номер телефона, поинтересовался сначала, зачем бабе мой телефон! Ты что, хочешь мне помочь ориентацию сменить? Я вот сейчас отломаю ножку от стула, на котором сижу, и приду тебе ориентацию менять. Может быть, ты в голубых больше заработаешь, чем сутенером! Ты зачем мой номер телефона дал этой суке?

– Какой суке, Юль? – растерялся Кирсанов. – А, этой, в шубе, что ли? Так она сказала – подружка! Как, говорит, позвонить Юльке-Следовательше? Ну я и дал.

– Вот я сейчас приеду, ножку от стола в зад тебе воткну, тогда думать будешь, кому и что давать! – пообещала Юлька и бросила трубку.

Ну что с дурака возьмешь?!

Расправившись с Кирсановым, Юлька молча глядела на телефон. Но думала она сейчас о другом. Про Кирсанова она уже забыла.

«Все же человек бывает уязвим – думала Юлька. – И я тоже точно так же уязвима, как и все остальные. И все дело в этом проклятом Гере! Иногда человек с удивлением себя не узнает. Вернее, как раз узнает. Когда перестает жить по заранее определенной схеме и его жизнь начинает складываться естественно и спонтанно. Как много интересного он узнает про себя! Никогда бы не подумала, что меня, Юльку-Следовательшу, повидавшую столько разного, может зацепить такой мужичонка, как…»

Телефон трещал беспрерывно. Юлька смотрела на него и пыталась угадать, кто звонит. Если звонит обиженный Кирсанов, то он должен очень сильно разозлиться, чтобы так грузить телефонную станцию. Если Светка, чья «территория» располагается рядом с Юлькиной, значит, у нее какая-то новость. Но это еще не повод брать трубку. А вот если…

Юлька схватила трубку.

– Юля! Это Гера. Мне необходимо с тобою встретиться. У меня проблемы. Прости, мне не с кем больше посоветоваться… Не к кому обратиться. Я тебе все расскажу при встрече. Я сейчас из редакции, долго разговаривать не могу, да и нельзя тут! Завтра в семь вечера встретимся в «Вене». Пока, целую.

Пронзительные, короткие гудки… Юлька подумала, что пронзительнее не бывают. Она не успела сказать ни слова, будто столбняк напал. Да, конечно, она его выслушает. Она даже уже знает, о каких проблемах он будет ей рассказывать. Однако что она может, кроме того, что выслушать? Чем она реально может помочь Гере? В постель его к себе уложить и пожалеть? Разве такая ему помощь сейчас нужна?

А что, если… Шальная мысль пришла вдруг ей в голову. У нее, кстати, не так уж и плохо получилось сегодня изображать из себя следователя! Может быть, не стоит выходить из образа, который ей навязала жена Геры? А ведь она это специально сделала, для того, чтобы Юлька почувствовала все свое ничтожество… Она, мол, проститутка и должна знать свое место! Она может только ноги перед Герой раздвинуть, не больше. А у него сейчас такие проблемы, что проституткам придется заткнуться и лишь наблюдать, как Гера барахтается в неравном поединке с жизнью.

«А вот и ошиблась ты, маленькая подлая сучка! – мысленно обратилась Юлька к Леночке. – Ты сама мне навязала эту роль, и теперь я из нее не выйду. Ты заказала мне расследование этого убийства, и я проведу это расследование. Не важно, что я не знаю, как это делается! Как-нибудь справлюсь! Вот тогда и посмотрим: кто реально может помочь Гере, а кто спит и видит его с грязью смешать!»

Принятое решение Юльке очень понравилось. В самом деле, кто еще станет искать настоящего убийцу? Милиция? У нее есть подозреваемый, и ей этого достаточно. Милиция теперь наверняка занята добыванием доказательств Гериной виновности. На милицию надежды мало. Даже если Юлька придет к следователю и скажет, что Гера в момент убийства был у нее, тот не поверит. Не поверит прежде всего потому, что тогда у милиции не останется подозреваемого. Что ответит следователь Юльке? Ясно что! «А откуда я знаю, – скажет он, – что ты не врешь? Ты, извини, у нас кто? Ты у нас проститутка! Разве можно верить показаниям проститутки?!»

На кого еще надеяться Гере? На Леночку? Ну уж нет! Та, вместо того чтобы в самом деле броситься за помощью в частное детективное агентство, найти лучшего в Аксакове частного сыщика, является к Юльке сводить с ней счеты. Да и какие счеты-то? Разве из-за Геры она приходила? Не-ет! Наплевать ей на Геру! Она давно уже живет с каким-то богатым папиком. Она показать мне приходила, что Гера дурак, идиот и осел, что предпочел меня ей. Она меня уничтожить приходила. Поэтому и кличку мою обыграла… Складно у нее все это вышло!

Однако у Юльки тоже все складно получалось. Сама судьба толкала ее вплотную заняться этой историей. Причем не бесплатно заняться. Стерва эта согласилась платить хорошие деньги.

«А вот тут она маху дала! – усмехнулась Юлька. – Она просто и предположить не могла, что я захочу сыграть эту роль до конца. Иначе она сроду бы не согласилась на такую оплату. Но, с другой стороны, раз согласилась, значит, не блефует, значит, такие деньги может позволить себе истратить. Подожди-ка…»

Юлька пыталась вспомнить фразу, которую сказала Леночка, когда речь зашла об оплате.

Она сказала: «За меня заплатят»…

Да-да. Она именно так и сказала. Это уже кое-что. Это уже достоверная информация о том, что у Леночки есть спонсор. Это факт первый. Гера тещу не убивал. Это факт второй и тоже абсолютно достоверный. Но как его теща попала в его же гараж, если ключи были только у Геры? И закрыли ее снаружи… Она сказала, что Гера в тот день был на работе. И в милиции она наверняка говорила то же самое. То, что Гера не был на работе, проверяется элементарно. И милиция это наверняка уже сделала.

«Для чего она подставляет Геру? – размышляла Юлька. – Чтобы прикрыть себя или кого-то? Или она дура и таким образом покрывает мужа, закладывая его со всеми потрохами? Пока непонятно».

Из рассказа Леночки непонятно пока ничего или слишком мало. А вот вранья в нем слишком много!

Надо поговорить с Герой. Надо встретиться с этим… Леночка называла его фамилию. Компаньоном ее матери… Жбанов, что ли? Нет, Чванов! Так вот, с ним надо поговорить обязательно. Этот вариант нельзя отметать, хотя у ее матери денег не было и делить, судя по всему, кроме стирального порошка и чистящих средств, было нечего. Но все же… Леночкины слова надо проверить. Надо очертить круг общения ее матери. Кстати, неплохо бы вспомнить, как звали убитую. Совсем из головы вылетело! А то все ее мать да ее мать. Очень уж похоже на «мать ее»!

Нельзя пока отказываться ни от одного предположения, подозреваемых пока всего двое… Известных двое. Наверняка выплывет кто-то еще… Спонсор, например. Есть он или нет?..

Последнее, что Юлька вспомнила, уже засыпая, были слова Геры: «Пока, целую»… И дремота приятной истомой разлилась по всему телу.

Глава 4

Утром Юлька сразу вспомнила про то, что на некоторое неопределенное время она сменила профессию, и была обрадована этим обстоятельством, что ее саму в то же время и слегка удивило. Разве она когда-то была недовольна своей профессией? Она вполне сознательно выбрала профессию проститутки. У нее был выбор, и она его сделала. Неужели с ней что-то произошло, из-за чего она поменяла мнение о себе? Надо будет с этим как-нибудь разобраться…

И еще она вспомнила, что вечером встретится с Герой. Но для того, чтобы разговаривать с ним по существу его проблем, надо собрать кое-какую информацию. Раз уж она решила изображать из себя частного детектива, надо быть последовательной, иначе у нее ничего не получится, Гере она не поможет, и Леночка окажется права – мастерица она только в постели мужиков ублажать, а больше ничего не умеет и ни на что не способна!

Быстро впрыгнув в не очень привычные для нее джинсы и выпив чашечку кофе с первой сигаретой, что стало ее любимым завтраком, Юлька помчалась на Камышинский бульвар, где располагался так называемый офис убиенной Гериной тещи. В достаточно просторном помещении Юлька, к своему великому удивлению, обнаружила не только секретаршу, но и двух молодых людей, которые оказались менеджерами фирмы. Недавно сделанный в помещении ремонт соответствовал евродизайну, на столах даже стояла парочка компьютеров, за которыми сидели менеджеры и играли в преферанс.

При виде посетительницы они вскочили и торопливо подбежали к Юльке. Молодой человек лет двадцати двух оценивающе ее оглядел.

– Фирма «Хозяюшка» рада приветствовать вас, – тоном «Пионерской зорьки» заявил тот, что постарше. На вид ему было лет двадцать шесть.

Планы Юльки быстро поменялись. Почему бы, кстати, не совместить необходимое с полезным и не привести в порядок свою квартиру? Мысль показалась ей удачной.

– Я бы хотела заказать уборку помещения, – сказала Юля. – Сегодня, на четырнадцать часов. Сколько это будет стоить?

Младший менеджер после Юлькиного вопроса потерял к ней интерес, тогда как старший, наоборот, оживился.

– Сколько квадратных метров? – спросил он.

– Около сорока, – быстро прикинула Юлька общую площадь своей однокомнатной квартиры.

– Уборка влажная? Окна, стены? – продолжал расспрашивать менеджер.

– Да, в полном объеме, – кивнула Юлька. Уж убираться, так убираться.

Старший отошел к своему столу и стал считать.

– Сто пятьдесят долларов, – этот белесый козел смотрел на нее, не моргая. На лице застыла маска услужливости.

– У вас все услуги такие дорогие? – Юлька не скрывала удивления.

– Разве это дорого? Средний заказ стоит у нас триста долларов, – нагло улыбнулся ей менеджер и принялся объяснять: – Дело в том, что мы работаем по предварительной записи. Запись у нас на неделю вперед. За срочную работу тариф повышается втрое. У вас квартирка маленькая, потому и сумма не очень большая.

«Ни фига себе – не очень! – возмутилась про себя Юлька. – Мне всю ночь пахать за эти деньги!»

– А если ваша работа не устраивает клиента? – поинтересовалась она. В ее личной практике такого не случалось, но она слышала про клиентов, которые после того, как трахнут проститутку, бегут жаловаться к сутенеру, что не смогли с ней кончить. И были случаи, что сутенер предлагал им замену, причем за те же деньги.

– Подобных случаев за время существования фирмы не было, – с достоинством произнес менеджер. – Но в случае неудовлетворения клиента фирма возвращает назад взятые авансом деньги и приносит свои извинения…

– Хорошо, – кивнула и Юлька. – Ровно в четырнадцать часов я жду вашего работника по адресу…

В дверях Юлька уже перебирала возможные поводы к скандалу. Это было прекрасной возможностью познакомиться с самим Мойдодыром.

Часы на стене еще не успели показать два, как в прихожей раздался звонок. Открыв дверь, Юлька невольно отступила назад. Первое желание было – захлопнуть ее: перед Юлькой стоял крепкий, здоровый мужик неопределенного возраста. Однако выражение его лица Юльку немного успокоило, во взгляде сквозила та же услужливость, которая была зафиксирована ею на лицах любителей утреннего преферанса.

– Фирма «Хозяюшка», – подтвердил ее догадку мужчина. – Вызывали?

– Да, но… – Юлька была удивлена и не скрывала этого. – Вы пришли мыть полы?

Мужчина достал из кармана какую-то смятую бумажку и выразительно прочитал:

– Влажная уборка помещения. Мытье полов, окон и стен. Адрес…

– Тогда правильно, – усмехнулась Юлька. – Проходите.

Она раскрыла дверь настолько, насколько она вообще раскрывалась, и предусмотрительно отошла с дороги. Мужчина заполнил свободное пространство и начал расставлять принесенные с собою и не замеченные Юлькой ведра, какие-то порошочки, леечки и щеточки.

– Вы знаете, это как-то неожиданно, что мужчина… – начала завязывать разговор Юлька. – Ну, занимается вроде как женским делом… Вы, простите, этим занимаетесь из меркантильных соображений или из любви к чистоте?

– Чево?.. – наморщил лоб мужчина.

– Я говорю, что странно как-то, – пояснила Юлька, – видеть мужчину, который занимается такой вот работой… Ну, женской, что ли..

– Я на мужской уже работал, – усмехнулся мужчина.

– Не поняла, – подняла брови Юлька.

– Ну, работал я на мужской уже, – повторил мужчина. – На пенсию вышел. Полковник в отставке.

– Вы военный?! – искренне удивилась Юлька.

– Да, бывший. Теперь вот людям помогаю… За деньги, конечно, – военный как-то странно хихикнул, подмигнул Юльке и принялся за свой нелегкий труд.

Глядя на этот процесс, Юлька поняла, что учинить скандал будет не так– то просто – военный справлялся со своей работой легко и быстро. Сначала все в Юлькином доме было поставлено на голову, и ее даже охватил ужас, но тут же она почувствовала легкую руку мастера и поняла, что вещи таки вернутся на свои места, но уже чистыми и сияющими, и что ей самой не придется завершать этот процесс. Она не могла даже предположить, сколько надо заплатить денег этому «настоящему полковнику», чтобы он принялся за такую работу.

– Простите за нескромный вопрос, – тут же поинтересовалась она. – Сколько вы получаете в месяц? Дело в том, что мне нужна… нужен человек, который бы постоянно убирал мою квартиру. Вы не согласились бы взять на себя этот труд за… скажем, сто долларов в месяц?

– Мне это ни к чему, девушка дорогая, – вновь усмехнулся бывший полковник.

– Сколько же вы получаете в фирме? – спросила его Юлька.

– На жизнь, как говорится, хватает… – ушел от ответа мужчина.

– Вы, наверное, весь день заняты, – решила посочувствовать ему Юлька. – Клиентов много?

– Бывает, что и много… – неопределенно ответил полковник в отставке. – Домой иногда часов в девять вечера попадаешь. Но ничего, зато жена ласковая. Чем позже приходишь, тем ласковее. Мужиков нынче по работе любят, а не по душе.

– А много народу работает в вашей фирме? – спросила Юлька.

– Да я один и работаю, – огорошил он ее ответом.

– Как это? – удивилась она. – А те молодые люди, которые заказ принимали?

– Так они нахлебники, – отмахнулся полковник-уборщик. – Для представительства сидят… Они разве работают? Работаю только я!

И он гордо выпрямился во весь свой немалый рост.

Не успела Юлька раскрыть рот, как этот гигант генеральной уборки своей крепкой военной головой не только снес люстру, но от его удара и лампочки рассыпались мелким дождем по всему полу, а с потолка посыпалась, как снег, штукатурка.

«Отлично! – мелькнуло у Юльки в голове. – Как раз то, что нужно!»

– Господи! – изобразила она ужас на лице. – Что вы наделали?! Это же китайский фарфор ручной работы. Это же сделано вручную на заказ китайским мастером-стеклодувом… Это же стоит огромных денег! Кто мне это возместит?

«Что за чушь я несу! – рассердилась на себя Юлька. – Разве фарфор стеклодувы делают? Они со стеклом работают. А с фарфором? Может быть, и стеклодувы, но если точно не знаешь, не надо лепить все, что под руку попадет! Тоже мне! Детектива взялась из себя изображать! Проститутка!»

Юлька поймала себя на том, что привычное для нее слово прозвучало в ее собственных устах как ругательство, и поразилась самой себе. Да что ж это такое с ней происходит?!

– Вы… Вы… – разволновался негабаритный полковник. – Не надо так переживать… Надо переговорить с Аркадием Семеновичем…

– Кто это – Аркадий Семенович? – обиженным тоном спросила Юлька.

– Чванов. Наш хозяин, – обрадованно, словно сумел вывести свой полк из окружения, ответил полковник. – Он, я думаю, заплатит. А потом у меня из зарплаты вычтет…

– Да вы хотя бы знаете, о какой сумме идет речь?.. – Юлька прикинула, какую бы сумму назвать. – Она стоит тысячу двести долларов!

– Это ничего, ничего! – успокоил ее полковник. – Думаю, я сумею расплатиться! Надо только Чванова в известность поставить.

– Вот вы сами его и поставите в известность! – раздраженным тоном сказала Юлька. – А сейчас – продолжайте работать. Ваше время истекает ровно через сорок минут. Поторапливайтесь, а то у меня – свидание, и если вы вовремя не управитесь, то на моей личной жизни можно будет поставить крест. И на вашей карьере, кстати, тоже.

Пока он целеустремленно приближался к концу работы – Юлькиному коридору, она пыталась сосчитать в уме примерную прибыль от этого бизнеса.

«Даже если у них не больше пяти клиентов в день, – размышляла она, – и в среднем с каждого надо взять по триста долларов, то это получается полторы тысячи в день… Минус накладные расходы, – ну, пусть треть от общей суммы, туда же отнести фонд заработной платы, налоги, если они их вообще платили, и остается достаточно кругленькая сумма. Деленная пополам, она представляет собой около пятисот долларов… Сумма не такая уж маленькая, куда же девались деньги хозяйки фирмы? Почему Леночка говорила, что от фирмы нет никакой прибыли? Непонятно! А вот то, что Чванов мог быть заинтересован в ее смерти, становится очевидным. Хотя это ничего и не доказывает. У него только появился мотив – и все. А у меня – возможность его подозревать. С ним необходимо встретиться…»

Явившись к концу рабочего дня в офис Чванова в надежде застать его, Юля узнала, что Чванов сегодня на работу не показывался, дома на звонки никто не отвечает.

– Раньше такого не было, – недоуменно отвечал старший менеджер на Юлины вопросы. – Он обычно с утра приходит, до обеда по рабочим делам бегает, потом уходит часа на три, а вечером, часов в пять, приходит в офис.

У Юли оставалось совсем немного времени до назначенного свидания, и она решила не ждать Чванова.

Приехав домой, чтобы переодеться, Юлька задумалась. Она не могла с уверенностью сказать, так ли нужен ей Гера. Немного поразмыслив, она решила, что любовь – она одна, и с нею не всегда знаешь, что делать. А деньги… Их много, и их можно пересчитать.

Одевшись и осмотрев себя в зеркале, Юлька осталась довольна своим внешним видом.

Предстоящее свидание возбуждало ее, но все-таки в душе было какое-то легкое раздражение. Раздражение одинокой женщины.

Кто-то сказал, что сильная женщина – несчастная женщина. Сволочь какая-то сказала! Один раз услышала, а запомнила на всю жизнь.

Но сегодня вечером она не будет чувствовать себя одинокой женщиной. Сегодня она встречается с Герой.

«Сегодня можно не столько на мужиков смотреть и прикидывать, кого из них снять выгодней, но и себя показать, – решила Юлька и тут же уточнила: – Не всем подряд мужикам, как обычно, а Гере показать… Черт возьми, а ведь это, оказывается, приятно!»

Глава 5

К «Вене» она подъехала за две минуты до назначенного времени, решив поставить машину не на стоянку, а в соседней подворотне. К чему она это сделала, Юлька объяснить себе не могла, но, выходя из машины, она услышала за спиною какой-то глухой шум. Оглянувшись, она ничего не разглядела в темноте и быстро шагнула за машину, чтобы хоть как-то быть прикрытой на случай опасности.

Ничего не произошло, и Юлька зашла в «Вену». Быстро окинув взглядом бар, она оценила публику. Сегодня публика была не в ее вкусе: несколько вульгарных девиц танцевали посреди зала, вокруг них увивался какой-то пьяный молодой человек. Зрелище было нерадостное. Юлька была в некотором роде эстеткой, поскольку считала, что раз уж ты не умеешь танцевать красиво, так сиди за своим столиком и не высовывайся. Вульгарность бывает хороша в постели, но не на площадке для танцев.

Геры нигде не было, и Юлька села за единственный свободный столик. Около нее сразу вырос официант в белой, светящейся, как светлячок, рубашке и, вежливо пожелав приятного вечера и подав меню, так же незаметно растаял.

Юлька быстро пробежала глазами меню.

«Блюдо дня – луковый суп»! Лук, плавающий в бульоне… Бр-р!.. Для многих это, конечно же, экзотика… Кто еще додумается дома такую дрянь приготовить!

Официант появился внезапно. Юлька наобум ткнула пальцем в первый попавшийся коктейль под интересным названием «Камикадзе», так как говорить что-либо не имело смысла: музыка заглушала все слова, произнесенные при нормальном напряжении голосовых связок, а кричать Юлька не хотела, сегодня ей хотелось чувствовать себя светской дамой, а не женщиной легкого поведения, это изрядно поднадоело.

Гера задерживался, и Юля вспомнила про подворотню. Решив, что это были какие-нибудь пьяные подростки, она вспомнила про мимолетное сладостное чувство опасности, которое она в очередной раз испытала. Когда она вышла из машины и услышала глухие звуки, будто кто-то боролся, первое, что она испытала, – это приятно разлившееся по телу ощущение опасности. В такие минуты Юлька всегда возбуждалась, такой уж авантюрный характер ей достался, неизвестно, правда, от кого – ни отец, ни мама особым авантюризмом никогда не отличались…

А вот Юлька любила неожиданности и смену впечатлений. Наверное, поэтому она и проституткой стала, да еще потому, что с мужиками у нее никогда проблем не было. Однажды, во время дождя, когда за всю ночь – ни одного клиента не дождешься, они со Светкой часа два под одним зонтом простояли. И все это время про мужиков трещали. Светка тогда убеждала ее, что мужики пошли не те и бабам нужны более сильные впечатления. Юльке, что ли, удочки закидывала? Да вроде не замечалось за ней никогда. Юлька тогда ничего не поняла, но прямо Светке сказала, что для нее любой мужик интересен, и не потому, что у него член есть. Член и у обезьяны есть. Нет, ей сама психология мужская интересна, она Юльку возбуждает. Светка после этого к ней больше не приставала.

Потягивая коктейль, Юлька наблюдала за одной парочкой. Они стояли почти у входа. Молодой человек что-то громко мычал, обнимая ярко накрашенную блондинку. Он был пьян и однозначен и напоминал буйвола. Девушка, которую буйвол пытался куда-то увести, была явно согласна, и на ее лице была откровенно выписана одна мысль: «Ты скажи, че те надо, я те дам, че ты хошь…»

«Иногда мужчин бывает жалко, – подумала Юлька. – Как дети: просты, наивны, непосредственны… И, главное, доверчивы в своих желаниях. Куда только их мамы смотрели…»

Юлька не отрывала глаз от этой пары, отношения которой казались ей стандартными и ничего, кроме скуки, не вызывали.

– Девушка, вы со мной потанцуете?

Повернув голову, Юлька увидела, что над ней склонился мужчина в дешевом сером джемпере. От мужчины несло одеколоном, название которого Юлька ни за что бы не взялась угадать, что-то из того сорта, который заполнил все прилавки в магазинах и все лотки на улицах. Разве угадаешь!

Вечер обещал быть испорченным.

– Простите, я не танцую, – громко и отчетливо проговорила светская дама, которую изображала Юлька, в его бордовое ухо.

Ухо не исчезло. Оно явно хотело услышать что-то другое.

– Извините, я жду мужа, – поменяла тактику Юлька, – Он должен сейчас подойти.

Ухо поменялось с носом местами.

– Я в вашем городе… ик! Я… ик!.. в командировке… – с трудом произнес обладатель уха и носа. – Я… хочу танцевать… с тобой.

Это было последней каплей. Юлька обняла командировочного за шею и, крепко сдавив ему горло, вежливо, она все же решила и в этой ситуации остаться светской дамой, повторила:

– Прости, козел, я не танцую.

Мужчина изо всех сил напрягал мышцы шеи. Юлька отпустила его.

«Еще не хватало, чтобы Гера увидел, как я обнимаю этого кретина», – пронеслось у нее в голове.

Оглянувшись на вход, Юлька не заметила парочки, за которой она недавно следила, но на их месте стоял Гера и оглядывал столики. Он был растерян и чем-то взволнован. Волосы его были в полном беспорядке. Юлька помахала ему рукой.

Подойдя к столу, Гера не поздоровался, а только грузно опустился на стул, выдохнув при этом из легких практически весь воздух.

– Сегодня хочется напиться. Водки, пожалуйста! – сказал он подошедшему официанту.

Юлька решила пока сама не вылазить. Пусть скажет все, что считает нужным.

«По крайней мере, буду знать, что он считает нужным, – подумала она. – Это тоже ценная информация».

Водку Гера пил молча. Юльке держать паузу было нетрудно: это была не ее партия, и она чувствовала себя в зрительном зале.

– К тебе вчера моя жена приходила? – спросил вдруг ее Гера.

– Гера, ты женат на Марлен Дитрих? Или на Клаудии Шиффер? – съязвила Юлька.

– Нет, – вздохнул он. – Я, к сожалению, женат на Ленке Федурко.

– К твоему великому сожалению, Гера, – согласилась Юлька. – Хотя… Она у тебя красавица. Тебе, Гера, грех на бога роптать. Да и любит тебя… Говорит, мы любим друг друга, просто души, говорит, не чаем, оттого и трахаемся, говорит, как кошки… Только я все же не поняла – котик у нашей кошечки один или она нормальная, полноценная кошка?

– Я, наверное, пойду, – глаза Геры были отрешенные, и Юлька только теперь заметила выражение сильной усталости на Герином лице.

– Обиделся? – спросила она.

– Нет, Юль, – криво усмехнулся он. – Просто устал.

Он выглядел не очень хорошо. Щеки ввалились, глаза, которые всегда были лучистыми, стали тусклые и бесцветные.

– Я пойду, Юль, – встал он. – Не могу я сейчас выяснять отношения, да и не люблю.

Юле не хотелось его отпускать. И это было во-первых. Во-вторых было все остальное…

– Ты извини, – сказала она. – Оставим это. Но, насколько я поняла, ты пришел ко мне по тому же вопросу, что и твоя женушка, давай, выкладывай все, что знаешь.

– Поехали к тебе домой… – попросился Гера и сразу напомнил ей пацана-старшеклассника, который говорил точно таким же просящим тоном, когда знал, что Юлькиных родителей нет дома: «Пойдем к тебе домой!» – Юлька редко ему отказывала, жалко было…

До дома добрались быстро и без приключений, прихватив с собой бутылку водки. Гера будто проваливался куда-то, и Юля побоялась, что без бутылки она его не вытянет.

От домашнего тепла и уюта, которые веяли от Юлькиной чистой квартиры, Гера немного ожил.

– Можно, я поживу у тебя немного? – вдруг брякнул он.

Юлька, не понимая, смотрела на Геру.

– Меня убить хотят, Юль. Правда, хрен знает, кому это надо?.. Я уже все варианты просчитал. С тещей меня кто-то подставил. Представляешь, под меня следователь копает и каждый раз какие-то доказательства находит, правда, косвенные. Подписку о невыезде с меня взял. А одновременно с этим кто-то хочет меня вообще убрать.

– Ты не ошибаешься? – встревоженно спросила Юлька. – Может, у тебя психика того… Ты о чем конкретно?

– Да хотя бы сегодня! – вздохнул Гера. – Я почему опоздал-то? Приближаюсь к «Вене», а тут ко мне девушка подходит и просит ее проводить, так как она боится зайти в ту самую подворотню, в которую ты машину свою поставила. Мне девчонку жалко стало, пошли. А там меня кто-то сзади по башке трахнул. Их двое было. Один верзила здоровый под два метра, по-моему, он и стукнул. Удар был, как будто сверху свалилось что-то тяжелое…

– А потом? – быстро спросила Юлька. – Ты их запомнил? Описать сможешь?

– Нет… – Гера задумался. – Только девицу. Я ее хорошо рассмотрел…

– Не сомневаюсь! – не удержалась Юля.

Геру опять становилось жалко. А жалость, как известно, самое сильное чувство, на которое только способна женщина. Юльке стало обидно. Она так хотела сильного мужчину – и опять скатилась до жалости…

– Гера, милый, – вздохнула Юлька. – Если посмотреть на жизнь с той точки зрения, с которой обычно смотрю я, то все люди делятся на два вида: это те, кто трахает, и те, кого трахают. Причем от половой принадлежности распределение ролей никак не зависит…

– Тогда ты должна меня сегодня трахнуть, – высказал то ли предположение, то ли предложение Гера.

– Логично, – согласилась Юлька. – Только не хочется…

– А это уже не логично, Юленька! – возразил Гера. – Так я остаюсь у тебя пока?

– Сначала объясни мне некоторые детали, – потребовала Юлька. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы я смогла в чем-то разобраться…

– Хорошо, давай поговорим, – устало согласился Гера.

– Твоя жена… – начала Юлька, почувствовав, что инициативу в разговоре придется взять на себя. – У нее есть любовник? Ты пойми, я не из праздного любопытства задаю тебе такой вопрос…

– Да, – кивнул Гера совершенно равнодушно.

– Что да? – уточнила она. – Да, есть, или да, понимаю?

– Да, есть, – вновь кивнул Гера.

– Ты его знаешь? – уточнила Юлька.

– Скажем так: я с ним незнаком, – усмехнулся в ответ Гера.

– Ты знаешь, кто это? – продолжала настаивать на своем Юлька.

– Конечно, знаю, – пожал плечами Гера. – Но я не понимаю, при чем здесь это?

– При том, что ты мне должен объяснить, как единственные ключи, которые были только у тебя, могли попасть к кому-то еще? – спросила Юлька.

– Я… – задумался Гера. – Знаешь, я всю башку сломал, думая об этом. У меня нет никаких версий. Ключи все время лежали у меня в кармане.

– Ты проверял? – спросила Юля.

– Нет, – покачал головой он. – Как машину у меня угнали, я в гараже не был. У меня жена ключи на следующий день спросила, когда теща пропала. Они у меня в кармане куртки лежали… Я в гараже давно не был… А ты что, Ленку подозреваешь?.. Да она мухи не обидит.

Гера вдруг выпрямился и посмотрел на Юльку с изумлением.

– Постой-ка! – воскликнул он. – А тебе откуда все эти подробности известны? Ведь я тебе ничего не рассказывал?

– А ты думаешь, твоя жена зачем ко мне вчера приходила? – Юлька посмотрела на него с усмешкой. – Скандал, что ли, из-за тебя устраивать? Слишком хорошо о ней думаешь!

Следующие пятнадцать минут Юлька передавала Гере содержание вчерашнего разговора с его женой. Он делал круглые глаза, ударял себя кулаком по коленке, а иногда начинал смеяться, хотя смеяться, в общем– то, было не над чем, как казалось Юле.

– Вот такая у тебя женушка! – подвела итог Юлька. – Такую мне комедию разыграла. А ты говоришь, мухи не обидит! Мухи, может, и не обидит. С мухи взять нечего. Кто у нее любовник?

– Машук, – назвал наконец фамилию Гера.

– Вино-водочный, что ли? – удивилась Юлька. Фамилия в Аксакове была слишком уж известная.

– Конечно, – усмехнулся Гера. – Другой Машук уже в тюрьме сидит. И давно.

– Насколько я знаю, он вор в законе… – пробормотала Юлька.

– Да. А братишка вор без закона, – вновь усмехнулся Гера.

– Она производила впечатление дорогой шлюхи, – сказала Юлька, нисколько не смущаясь тем, что сама еще вчера провела ночь на панели. – А я-то, дура, все никак не могла понять, откуда этим веет… Ты ее любишь?..

– Она моя жена, – неопределенно ответил Гера. – И я затрудняюсь ответить на твой вопрос. Наверное, я и сам уже не знаю ответ. Иногда я хочу забыть, что у меня есть жена. Хочется забыть все, что с нею связано.

– Ты подозреваешь кого-нибудь? – спросила Юлька.

– Да подозревать, в общем-то, некого… – пожал плечами Гера.

Юлька смотрела на Геру. Его лицо выражало глубокую задумчивость.

Неожиданно зазвонил телефон. Юлька взяла трубку.

– Алло! – сказала она резко, подозревая, что опять сейчас Кирсанов будет приставать к ней со в своими заказами.

Трубка подозрительно молчала.

– Алло, говорите! – громче повторила Юлька.

В трубке раздались короткие гудки.

– Кто звонил? – Гера казался обеспокоенным.

– Наверное, звонила твоя жена, – сказала Юлька, – чтобы пожелать тебе спокойной ночи. Я выяснила одну интересную штуку. Твоя жена говорила, что бизнес ее матери был очень и очень недоходным. Так вот, Гера, в день у нее выходило около пятисот долларов…

Глаза Геры округлились.

– Я об этом ничего не знал… Странно. Думаю, что Лена тоже ничего не знала, так как они с матерью, ее, кстати, Леонорой Ивановной звали, все время из-за денег ссорились. Леонора Ивановна каждый раз кричала, что мы нищие. Иногда даже холодильник пустой был. Мы жили все на мои доходы. Я даже не знаю, что сказать тебе. Куда же она деньги девала?

– Теперь об этом никто не узнает, – пожала плечами Юлька. – Ты знаком с Чвановым?

– В общем-то, да… – скривился Гера. – Мужик в принципе никакой. Исполнитель хороший. Это про него Леонора Ивановна так говорила. Ничем особенно не примечательный.

– Его на работе сегодня не было, – задумчиво сказала Юлька. – Я не смогла с ним поговорить.

– У меня его домашний телефон есть, – равнодушно сообщил Гера.

Набрав номер, Юлька долго ждала, пока кто-нибудь подойдет к телефону. На звонки никто не отвечал.

– Завтра с утра поедем с тобой к Чванову на работу, – сообщила она Гере. – Если его не будет, то придется навестить его дома.

Говоря это, Юлька оглянулась, но Геры в комнате уже не было. А из ванной доносился шумный плеск воды.

Юля улыбнулась, взяла чистое полотенце и понесла его Гере.

Глава 6

Утром Чванова в офисе не оказалось. Подождав его немного и выяснив, что начальник не имел привычки опаздывать на работу, Юля решила ехать к нему домой. На дороге была пробка, и Юля стала нервничать.

«Терпеть не могу эти заторы! – раздраженно думала она. – Хоть машину на дороге бросай…»

Повернув голову, Юля увидела сле-ва, прямо рядом с собой довольную, ухмыляющуюся рожу, которая торчала в окне иномарки. Иномарка прижала Юлькину машину так, что ей в своей машине показалось тесно.

– Эй, рулилка, – глупым басом произнесла рожа. – Давай встречаться?

– А ты машины любишь ремонтировать? – спросила Юля.

– Не понял… – рожа недоуменно вытянулась.

Мужчина оказался непонятливым.

«Ну, что ж, это твои проблемы», – подумала Юлька.

Состроив не менее глупую физиономию, она резко рванула с места. Юлька почувствовала, как дверца ее машины соприкоснулась с дверцей иномарки, и поняла, что на той остался изрядный след.

Настроение обещало быть прекрасным. Название улицы, на которой стоял дом Чванова, вызвало у Юльки улыбку – Веселая.

«Не скучно, наверное, жить на улице с таким названием! – подумала она. – Не жизнь, а сплошное веселье. Как говорит Баранов – по определению!»

Но когда Юлька подошла к квартире Чванова, у нее появилось ощущение тревоги. Чем это ощущение было вызвано, понять было трудно, но тревога была отчетливой.

Юля позвонила. За дверью была тишина. Ей показалось, что дверь квартиры только прикрыта. Дверь была железная, тайзеровская. Потянув за ручку, Юлька увидела еще одну дверь, которая тоже была только плотно прикрыта. На тайзеровской двери был сейфовый замок, закрыть который можно было только ключом.

«Значит, у человека, который уходил отсюда либо пришел сюда, – подумала она, – ключа не было. Значит, это не хозяин».

Юлька открыла дверь. В квартире стояла полная тишина. Пройдя по коридору мимо кухни, в которой никого не было, Юля заглянула в зал.

На полу в странной позе лежал мужчина. Рубашка на нем была не заправлена в брюки, будто мужчина не успел одеться. Взяв его за плечо, Юля увидела под ним большую лужу крови.

«Понятно, – подумала она. – Это, наверное, огнестрельное ранение».

Пощупав пульс и отрыв веки, Юля поняла, что мужчина мертв.

Интересно, сколько времени он тут пролежал? Это наверняка хозяин квартиры. Чванова не было на работе со вчерашнего дня. Надо сообщить в милицию.

Юля подошла к телефону и набрала «02».

– Дежурный! – буркнул в трубку чем-то очень недовольный голос.

– Здесь человека убили, – сказала Юля. – Приезжайте.

– Кого убили-то? Мужчину, женщину? Фамилия, возраст? – лениво спросил дежурный.

Юлька разозлилась.

– Да тебе не один хрен кого?! – крикнула она в трубку. – Человека, сказано тебе! Вы там жопы отрывайте от стульев и приезжайте, сами увидите кого!

– Ты чего орешь! – возмутился дежурный, но его голос тут же пропал из трубки, и кто-то другой задал быстрый вопрос:

– Где убили? Адрес?

– Улица Веселая, дом пять, квартира восемнадцать, – машинально произнесла Юлька и тут же поняла, что не надо было называть точный адрес.

– Убитого вы обнаружили? – сразу же начал задавать вопросы голос в трубке. – Откуда вы звоните? Вы можете встретить опергруппу и показать, где находится квартира?

– Сами найдут! – буркнула Юлька и бросила трубку.

«Эх, и дура! – ругала она себя. – Тебя же и начнут сейчас трепать на допросе – как там оказалась, да долго ли была, да кто открыл мне дверь, да зачем мне нужен был Чванов? Придется объяснять все с самого начала. Что я проститутка, которая вдруг взялась искать убийцу матери жены своего любовника! И случайно (!) напоролась на еще один труп! Бред какой-то получается! И ты думаешь, тебе поверят? "Складнее надо врать, барышня! – скажут. – Ты же сама дяденьку и пришила! А теперь выкручиваешься, сказки сочиняешь!" Блин горелый! Что же я сижу– то?!»

Юлька вскочила и бросилась к двери. Хоть бы ей в подъезде никто не встретился, а то еще фоторобот составят и розыск объявят! Вот тогда ей на любой улице в Аксакове будет весело!

Она прикрыла за собой дверь, посмотрела на дверную ручку, за которую только что держалась, и выматерилась. Отпечатки пальцев!

Юлька принялась тереть ладонью дверную ручку сначала внутренней двери, затем железной.

«В квартире я ничего руками не трогала? – подумала она и тут же сообразила: – Телефон!»

Пришлось вернуться и протереть телефонную трубку найденным на полке клочком бумаги. Юлька торопилась и нервничала. Вот-вот милиция должна приехать. Сама же вызвала! Надо было сначала отпечатки своих пальцев стереть, а потом уж милицию вызывать. Наследила, как корова на дороге!

Она сунула клочок бумаги в карман платья, осторожно, локтем, открыла дверь, выскочила на лестничную площадку и помчалась вниз, решив, что закрывать дверь не обязательно, раз уж она и раньше была незаперта.

Добежав до первого этажа, она услышала, как хлопнула входная дверь подъезда и послышались торопливые шаги. Сердце у Юльки замерло. Неужели милиция?!

Но навстречу ей по лестнице поднимался всего лишь мальчишка лет пяти, который одной рукой зажимал штаны между ног, а другой судорожно хватался за перила, помогая себе быстрее подниматься. Юльку он, похоже, даже не видел, не до нее ему было. Лицо его страдальчески сморщилось. Юльке стало смешно.

– Парень, на улице в кустах пописать надо было! – сказала она. – Не добежишь ведь!

– Добегу! – буркнул пацан. – У меня пуговица на штанах тугая, не расстегивается!

И помчался по лестнице вверх, а Юлька – в противоположную сторону – к двери.

Выглянув из подъезда и убедившись, что милиция еще не приехала и не подстерегает ее снаружи, Юлька выскочила на улицу и, стараясь сдерживать шаг, пошла к соседнему дому, в сторону, противоположную от дороги. Она еле сдерживалась, чтобы не побежать.

Юлька дошла до лавочки у подъезда точно такого же дома, как тот, в котором жил Чванов, когда у нее за спиной раздался шум мотора подъехавшей машины и визг тормозов. Юлька с трудом поборола в себе искушение броситься в кусты, растущие неподалеку от дома. Но она взяла себя в руки и села на лавочку, повернувшись лицом к дому Чванова, чтобы наблюдать за происходящим.

Из подъехавшей к дому «канарейки» вышли два милиционера и спокойно, не торопясь, вошли в подъезд. Можно было уходить, но Юлька осталась сидеть на лавочке.

«Почему это я должна прятаться! – возмутило ее саму возникшее в ней желание убежать. – Я никого не убивала, никаких преступлений не совершала. Единственное правонарушение, которое за мной числится, – проституция. Но это в данный момент к делу не относится. Потому имею полное право сидеть там, где хочу!»

Юлька захотела курить и полезла в карман, где у нее обычно лежала заначка – две сигареты. Но на этот раз карман оказался пуст, Юлька вспомнила, что выкурила сигареты по дороге к дому Чванова.

В кармане под руку попался клочок бумаги, которым Юлька вытирала телефон. Она вытащила его, развернула мятую бумажку и принялась рассматривать.

Это была всего лишь обертка от «Чупа-чупс», круглой конфеты на палочке. Юлька повертела ее в руках, пожала плечами и выбросила под лавку. Может быть, Чванов был большой любитель таких леденцов? А может быть, его сын или дочь бумажку на пол бросили… Интересно, семья-то у него есть или нет?

Юлькины размышления были прерваны появлением милиционера, который вышел из чвановского подъезда, огляделся и направился прямо к Юльке.

Она тут же пожалела, что торчит на этой лавочке вместо того, чтобы ехать домой на своей «девятке». Но своего волнения старалась не показывать.

– Старший сержант Соколов, – представился милиционер, подойдя к ней. – Извините, девушка, вы давно тут сидите?

– С полчаса, – соврала Юлька. – А что?

– Вы не видели, из того подъезда за это время никто не выходил? – спросил милиционер.

Юлька пожала плечами.

– Вроде нет, – сказала она. – А может, и выходил. Я как-то не смотрела больно-то… Кажется, выходила какая-то бабулька, ну, то есть пожилая женщина, а может быть, я что-то путаю… А что случилось-то?

– Да ничего особенного не случилось, – ответил старший сержант. – А вы в этом доме живете? В какой квартире?

– Товарищ старший сержант! – усмехнулась Юлька. – Это такой способ знакомиться? Вы бы просто подошли и сказали: «Девушка, хотите мороженого?» А я бы ответила: «Хочу!» А вы сразу: «В какой квартире!» В гости ко мне, что ли, собираетесь?

Милиционер казался немного смущенным. Видно, Юлька ему понравилась, и он в самом деле не прочь был бы с нею познакомиться.

– Мне мороженое сейчас нельзя, я при исполнении, – неуклюже пошутил он. – Просто тут такое дело… Там человека убили. Вот я и спрашиваю: вы никого не видели?

Юлька постаралась сделать удивленный взгляд.

– А кого убили? – спросила она, не отвечая на вопрос старшего сержанта, и тут же похвалила себя за сообразительность. Ведь она чуть не спросила: «А кого застрелили?» – но вовремя спохватилась: она не может знать, что человек, о котором ей сказал сержант, именно застрелен.

– Из восемнадцатой квартиры, Чванова Аркадия Семеновича, – сообщил милиционер. – Вы его не знали?

Юлька покачала головой.

– Да нет, я не здесь живу, – сказала она. – Приехала к подруге, а ее дома нет. Хотела подождать, да, видно, не дождусь. Застряла где-то подружка!

– Вы все же назовите мне свое имя, – попросил старший сержант, вынимая из кармана записную книжку. – Ваши показания могут заинтересовать следователя.

– Кондрашова Марина Анатольевна, – назвала Юлька имя свой одноклассницы, с которой сидела на одной парте с пятого по седьмой класс.

– Адрес тоже, – подсказал милиционер.

Пришлось врать и дальше, хотя Юлька все еще сомневалась, что правильно сделала, не назвав свое настоящее имя.

Вместо своего адреса она назвала улицу, которая первой пришла ей в голову. Конечно же, это была та самая улица, на которой, возле гостиницы «Астория», располагалась ее «рабочая территория». Не очень удачно получилось, но сказала уже, отступать поздно.

– Турецкая, дом двадцать дробь двадцать восемь, квартира пятьдесят один, – ответила Юлька, вовсе не уверенная в том, что на улице Турецкой есть дом с таким номером. – Вы в гости-то заходите, товарищ старший сержант. Когда не при исполнении будете. И обязательно с мороженым.

Милиционер покраснел.

– Зайду, – пробормотал он. – А сколько порций брать? Ваш муж тоже мороженое любит?

– Берите четыре, – ответила Юлька. – Две мне и две вам. Ну, так я буду ждать!

Она повернулась к нему спиной и пошла к проходу между домами.

«Хорошо еще, что я машину оставила не у подъезда, а с другой стороны дома, – подумала она. – А то он номер записал бы. А вообще-то он лох, этот старший сержант. Надо было, во– первых, потребовать у меня документы. Во-вторых, задержать меня и не отпускать, пока не будет установлена моя личность. В-третьих, узнать имя и номер квартиры подружки, к которой я якобы приехала, и, убедившись, что в этой квартире нет никакой моей подружки, потребовать от меня объяснений. А он почти ухватил, можно сказать, за ниточку, а удержать в руках не смог – выскользнула между пальцев».

Юля ощутила себя самым настоящим детективом – умным и расчетливым, который всегда обводит вокруг пальцев и преступников, и милиционеров и раскрывает любые, самые серьезные преступления.

«Хлопотное, однако, это дело, – думала Юлька, лавируя на "девятке" между машинами на проспекте Демократии, – быть частным сыщиком! Куда проще и спокойнее быть проституткой. И намного безопаснее…»

Глава 7

Выехав на набережную и остановив машину, Юлька долго сидела за рулем и думала. Подумать было о чем.

Второе убийство наталкивало на версию о том, что кого-то очень не устраивает деятельность фирмы, которой руководили Леонора Ивановна и Чванов. Оба в течение нескольких дней оказались убиты. Что это? Конкурентная борьба? Этот вопрос стоит выяснить.

Еще одна версия, возникшая у Юльки, заключалась в том, что происходит дележ доходов фирмы. А доходы фирма, как выяснилось, приносила не маленькие по аксаковским меркам. Но непонятно было, кто же мог претендовать на эти деньги, если оба совладельца фирмы оказались убиты? Есть третий совладелец? Почему же ни Леночка, ни Гера об этом не сказали? Может ли быть так, что они не знают о третьем совладельце?

Впрочем, убийства Леоноры Ивановны и Чванова могут быть и не связаны друг с другом. Если все сваливать в одну кучу, можно такой клубок намотать, что не распутаешь никогда. Ведь Гера утверждает, что его тоже кто-то пытался убить! А ведь Гера вообще никак не связан с фирмой «Хозяюшка».

Юлька вздохнула. Так сидеть и гадать можно до бесконечности. Оказывается, работа частного сыщика заключается не только в том, чтобы с помощью интуиции и логики разгадывать загадки, а еще и в том, чтобы собирать информацию. Вот этим и придется заняться.

Проще всего Юльке показалось выяснить, кто является конкурентом оказавшейся обезглавленной фирмы. Ей срочно потребовался телефон, и впервые ей пришла в голову мысль о том, что неплохо бы приобрести сотовый. Ей прежде в голову не приходило обзавестись сотовым телефоном. Да и зачем он проститутке?

Но покупать сейчас сотовый показалось Юльке слишком хлопотным делом. Она поступила проще – купила в киоске «Роспечати» пластиковую карточку и отыскала таксофон, стоящий в стороне от оживленных улиц. Здесь можно было говорить спокойно, не опасаясь, что тебя начнут дергать или кто-то подслушает твой разговор.

Она позвонила в справочную товаров и услуг и была ошеломлена обилием перечисленных ей оператором фирм, которые занимаются уборкой квартир и прочими домашними делами. Юлька спросила, какая из двух десятков фирм самая авторитетная, и через минуту уже звонила в компанию «Дом». Ее интересовал уровень цен, Юлька хотела сравнить их с теми, которые ей назвали в «Хозяюшке».

«Дом», как выяснилось, работал по еще более крутым ценам, чем фирма Леоноры Ивановны. Юлька немного подумала и обзвонила еще несколько фирм. Оказалось, что есть фирмы, которые берут и значительно меньше за те же самые услуги.

Выходит, с точки зрения конкуренции «Хозяюшка» не представляла из себя ничего особенного. Средняя фирма со средним уровнем цен. Версия с конкурентной борьбой сразу полиняла и с первого места в Юлькином списке переместилась на последнее.

Юлька купила сигарет, подумала еще, пока курила, и решила позвонить в саму «Хозяюшку».

Ей ответил один из тех менеджеров-бездельников, которые принимали у нее заказ.

Юлька поинтересовалась, нельзя ли ей поговорить с кем-то из владельцев фирмы. Менеджер осторожно спросил, как ее представить, и Юлька чуть не подпрыгнула от охватившего ее охотничьего азарта. Раз он так спросил, решила она, значит, есть еще один владелец? В таком случае надо придумать нечто такое, что этого неизвестного владельца заинтересует в такой степени, что он просто не сможет отказаться от встречи.

Она сообщила менеджеру, что является российским представителем немецкой компании «Bosch», специализирующейся на бытовой химии и бытовой технике. Компания в рекламных целях собирается якобы заключить договор с одной из аксаковских фирм на рекламу своих товаров в обмен на льготные поставки своей продукции.

Менеджер тут же сообщил ей фамилию директора фирмы Антонова Павла Антоновича и сказал, что тот готов встретиться с ней в любое время. Юля секунду подумала и назвала ресторан «Лореляй», расположенный на улице Австрийской рядом с немецким консульством. Она же выдавала себя за представительницу немецкой компании, ей показалось, что так будет правдоподобнее.

Встречу она назначила через час, время было обеденное, встреча в ресторане выглядела вполне естественной.

За оставшийся до встречи час ей нужно было успеть переодеться и поменять доллары на марки, поскольку в «Лореляй» принято было платить немецкой валютой.

Заехав домой, Юлька перерыла весь свой гардероб, но ничего хотя бы отдаленно напоминающего деловой стиль среди своей одежды не нашла. Пришлось надевать короткую юбку и свободную блузку, излишне откровенную, но другого варианта не было, поскольку Юльке прежде не приходилось изображать из себя деловую женщину. Юлька даже удивилась, насколько однообразной, оказывается, была вся ее одежда – на каждой вещи лежал отпечаток ее профессии – все работало на подчеркивание ее профессиональных достоинств. Конечно, для проститутки это был просто прекрасный гардероб, главная задача любой вещи в котором была одна и та же – зацепить мужчину, удержать его взгляд и заставить его посмотреть Юльке в глаза. А дальше она пускала в ход уже другое оружие…

Но сейчас задача стояла совсем другая, и Юлька почувствовала неудовлетворение от своей, как ей показалось, однообразности в одежде. Почему-то раньше она никогда не задумывалась о том, что может быть кем-то еще. Обидная мысль о своей женской ущербности прокралась в ее голову, но Юлька тут же ее поймала за хвост и выбросила, предпочитая не слишком забивать сейчас голову проблемами своего социального статуса. У нее и так не слишком много времени оставалось до встречи с Антоновым.

В ресторане она появилась за пять минут до назначенного срока. В сумочке лежали двести марок, которые она только что получила в обмен на доллары. Юлька предупредила метрдотеля, что у нее назначена встреча, и попросила найти ей столик в стороне от других, чтобы можно было поговорить спокойно.

Такой столик нашелся, он стоял действительно один среди живой зелени, которая его окружала, за площадкой для танцев, отделяющей все остальные столики. Совсем рядом со столиком, почти у Юлькиных ног, протекал искусственный ручеек между живописным нагромождением камней. Было прохладно и спокойно.

Она успела выкурить сигарету, прежде чем метрдотель подвел к ее столику невысокого мужчину в очках с толстыми стеклами, из-за которых его глаза казались огромными, как у глубоководной рыбы. Юлька так и окрестила его сразу же – Рыба.

– Гутен таг, фрау… – произнес Рыба, смешно склонившись перед Юлькой в поклоне и выставив ей на обозрение лысую макушку, окаймленную завитушками слипшихся рыжих волос. – Павел Антонов, директор фирмы «Хозяюшка», которую вы выделили среди других аксаковских фирм своим вниманием.

– Юлия Шварцкопф! – представилась она, не вспомнив ни одной немецкой фамилии, хорошо еще, пришла на ум немецкая краска для волос. – Садитесь, Павел. Вы составите мне компанию? Я как раз собиралась пообедать. Но с одним условием – здесь вы мой гость, хотя я и нахожусь в вашем городе, за тысячи километров от Германии. Сегодня я хочу быть хозяйкой и угостить вас нашей, немецкой, кухней.

«А неплохо у меня получается! – похвалила себя Юлька. – Вспомнить бы еще, что заказывал Баранов, когда мы с ним здесь сидели…»

– Вы отлично говорите по-русски! – вежливо удивился Антонов-Рыба, выставив на Юльку свои очки-иллюминаторы.

– Я много жила в России, – улыбнулась Юлька. – К тому же моя бабушка – русская. Она и научила меня языку. Впрочем, я не считаю этот язык для себя чужим…

– Эс триффт зихь гут! – выдал вдруг Рыба. – Ихь хабе вундербар дойч шпрехе!

У Юльки чуть челюсть не отвисла. Разве она могла предположить, что он знает немецкий? Она-то в нем – ни уха, ни рыла! Только глупый стишок, который на всю жизнь врезался в память еще с пятого класса: «Майн брудер ист айн тракторист ин унзерем колхоз…»

Юлька замахала на Рыбу руками.

– О нет! Я не хочу говорить по-немецки! – воскликнула она. – Я только сегодня прилетела в Россию! Дайте мне получить удовольствие от своих познаний в русском!

– Ваше желание – закон! – поднял руки Рыба. – Но обещайте мне, что в Германии мы будем разговаривать только на немецком!

«Шустрый веник! – подумала Юлька. – Он уже в Германию собрался! Придется разочаровать. Но не сразу, сначала нужно кое-что выяснить».

– Время – самый мудрый из стариков, как говорят у нас в Германии! – на ходу сочинила Юлька «немецкую» пословицу.

Она подозвала официанта и заказала самые «немецкие», как ей показалось, блюда: бобовый суп со шкварками, жареную свинину с яблоками и кофе «кляйнер брауэр». С десертом оказалось сложнее, все десертные блюда имели специфические названия, и Юльке пришлось действовать наугад. Она выбрала кайзершмаррен и шрудель, не имея никакого представления, что это такое.

Пока официант возился с заказом, Юлька решила поговорить о том, что ее интересует.

– Господин Антонов, – сказала она. – Наше руководство остановило свой выбор на вашей фирме, поскольку нас не интересуют лидеры бизнеса, у которых уже наверняка заключены долгосрочные договоры по поставкам. Мелкие и нежизнеспособные фирмы нам тоже неинтересны. Но и ваша фирма для нас пока – кот в мешке. Не могли бы вы ненадолго развязать этот мешок и показать нам этого симпатичного котика? Должна сообщить вам, что у нас был большой выбор среди фирм, подобных вашей, и мы остановились на вас, потому что нас привлекло само название вашей фирмы – «Хозяюшка». Очень симпатичное русское слово!

– Не могу не согласиться, госпожа Шварцкопф, – оживился Рыба. – Название очень привлекательное для клиентов. Но, как вы изволили отметить, мы не принадлежим к лидерам этого бизнеса в нашем городе, доходы фирмы пока оставляют желать лучшего. Как говорят немцы, вир хабен зихь шлехт дурьх лебен шлаген! Я хотел бы, чтобы вы учли это обстоятельство при составлении условий контракта.

«Да засунь ты себе в задницу свой немецкий! – разозлилась Юлька. – И так ясно, что прибедняться будешь!»

– Вот как? – Юлька подняла на него удивленный взгляд. – Но мы некоторое время приглядывались в вашей фирме, прежде чем вступить в контакт. И в связи с этим у меня есть к вам два вопроса. Первый: по нашим данным, «Хозяюшка» должна приносить порядка тридцати тысяч долларов в месяц. По-вашему, это недостаточно высокий уровень доходов для Аксакова?

– Так ведь налогами задушили так, что невозможно дышать! – воскликнул Рыба. – Господь с вами, госпожа Шварцкопф! Нам и пяти тысяч в месяц не собрать. А потом – оборудование, расходные материалы! Все это стоит так дорого! Какие тридцать тысяч долларов! Три – это для нас потолок!

Официант принес бобовый суп, поинтересовался, сразу ли нести второе, и Юлька махнула ладонью – тащи сразу! Она не любила ждать.

Разговор продолжался уже во время еды.

«Врет и не краснеет! – думала Юлька, пробуя суп, оказавшийся весьма даже ничего. – Доходы они скрывают, это ясно. Но есть ли в такой ситуации повод для двойного убийства?»

– Вопрос второй, господин Антонов, – сказала она. – Я просила устроить мне встречу с кем-то из владельцев фирмы. Позвольте мне поинтересоваться, каким процентом собственности фирмы владеете вы лично?

– Так… Дело в том… – замялся Антонов. – Я, как бы это выразиться… Я не являюсь совладельцем.

– Вот как? – удивилась Юлька. – А почему же в таком случае со мной не захотел встретиться господин Чванов? Или, например, второй совладелец? Кажется, ее зовут Элеонора Ивановна? Почему приехали именно вы? Нам, наверное, не стоит расценивать это как проявление неуважения к фирме «Bosch»? Но как вы тогда это объясните?

Антонов заметно вспотел и покраснел. Он, видно, надеялся, что первый разговор о контракте пройдет без упоминания о том, что фирма осталась фактически без руководства.

– Ни в коем случае не считайте это неуважением! – пробормотал он. – Просто ни Леонора Ивановна, ни Аркадий Семенович не смогли принять участие во встрече с вами. Они, как бы это выразиться… Они не имеют физической возможности это сделать!

– Но они сейчас находятся в Аксакове? – настаивала на своем Юлька. – Я правильно вас поняла?

– Да, но… – промямлил Рыба. – Они не смогли…

Юлька покачала головой с явно выраженным неодобрением.

– Понимаю! – сказала она саркастически. – У них нашлись более важные дела, чем обсуждать контракт с фирмой «Bosch»! Как это по-русски! Прислать для важного разговора человека, не имеющего компетенции принимать ответственные решения! Вы меня разочаровали, господин Антонов!

Похоже, Юльке удалось загнать Рыбу в угол. Контракт на его глазах рушился, и он решил попробовать заинтересовать немецкую фирму перспективами, открывающимися для нее.

– Хорошо! – выдохнул он. – Я признаюсь вам! Произошли трагические события! В течение нескольких дней фирма потеряла обоих своих владельцев. С Леонорой Ивановной произошел несчастный случай – она сгорела в своем собственном гараже. А Аркадий Семенович стал жертвой разбойного нападения. Грабитель ворвался к нему домой и убил его, когда Чванов попытался оказать ему сопротивление. Еще неделю назад все было прекрасно, и вот, пожалуйста, – мы лишились двух самых главных людей в фирме, которым принадлежали сто процентов ее капитала! Наши сотрудники шокированы этими событиями! Никто не знает, что будет с фирмой дальше, в какие руки она попадет? Ведь ее может сейчас купить кто угодно – любое частное лицо и любая компания.

– Может быть, вы собираетесь это сделать? – спросила насторожившаяся Юлька. – И стать новым хозяином фирмы?

– Это было бы неплохо, – пробормотал Рыба. – Но… Средства не позволяют. Да и наследница Леоноры Ивановны никогда не продаст мне свою долю собственности, у нас с ней не сложились отношения. А она, кстати, имеет преимущественное право и на приобретение доли Чванова, это записано в уставе фирмы.

– Наследница? – спросила Юлька. – О ком вы говорите?

– О дочери Леоноры Ивановны. Фирма сейчас принадлежит фактически ей, – сообщил Рыба. – Но Елена Александровна не хочет заниматься бизнесом. Она решила продать фирму и сейчас ищет покупателя… «Вот так новости! – подумала Юлька. – Значит, у Леночки был ясный мотив для убийства Чванова – после его смерти фирма перешла к ней! Что же выходит? Она и мать свою убила? Для того чтобы прибрать к рукам тридцать тысяч месячного дохода? Но зачем тогда надо было затевать этот фарс с расследованием? Или все же Рыба врет насчет своих планов, и это он решил устранить владельцев и получить фирму в свои руки? Директору проще других купить фирму, оказавшуюся без присмотра. Все документы у него. Остается только уговорить наследницу».

Юлька пристально посмотрела на Антонова.

«Пожалуй, хватит ломать комедию! – решила она. – Пора преподнести ему сюрприз!»

Она полезла в сумочку, достала удостоверение сотрудника аксаковской городской администрации, которое ей сделал один из клиентов, когда она еще не купила машину и ей приходилось ездить на общественном транспорте, и показала Рыбе обложку, на которой был изображен герб России.

– Хватит врать, Антонов! – сказала она ему. – Нам все известно! Или вы признаетесь, что это вы убили совладельцев фирмы с целью завладеть их имуществом, или мы посадим вас в сизо и вы будете сидеть в камере до тех пор, пока мы сами не найдем доказательства этого! А мы их найдем, можете быть в этом уверены!

Антонов застыл с поднятой вилкой в левой руке. Кусок свинины торчал у него изо рта. Нож в правой руке дрожал и выбивал звонкую трель о край тарелки.

– Я не убивал! – дрожащим голосом пролепетал Антонов. – Я готов во всем сознаться, в чем я действительно виноват! Я брал часть выручки себе, это было! Я прятал от налогообложения тысяч двадцать – двадцать пять в месяц, это тоже было. Я организовал работу с черным налом, в этом тоже признаюсь. Но я не убивал ни Аркадия Семеновича, ни Леонору Ивановну!

– Все убийцы так говорят, Антонов! – оборвала его Юлька. – Может быть, когда вы просидите пару месяцев в компании с уголовниками и такими же убийцами, как вы, память к вам вернется? И вы вспомните, как сожгли пожилую женщину и застрелили не старого еще мужчину? Вы лишили их жизни лишь из-за того, что позарились на их деньги! Так, Антонов?

– Нет! Я не зарился! – вдруг обрадованно вскричал Рыба. – Я не убивал их! Я могу доказать это! Меня не было в городе, когда они были убиты!

– Об алиби позаботился! – понимающе кивнула Юлька. – Не надейтесь, мы проверим ваше алиби!

– Проверьте! – с готовностью подхватил Рыба. – Как можно скорее проверьте, чтобы заняться поисками настоящего убийцы!

– Так где вы были в тот день, когда сгорела в гараже Леонора Ивановна? – спросила Юлька.

– Я был в командировке! – радостно сообщил Рыба. – Я был в Новомосковске на химическом комбинате, договаривался о крупной партии моющих средств, которую Чванов собирался продать в Аксакове. Он в последнее время обдумывал возможность заняться оптовой торговлей. В тот самый день, когда Антошина была убита, я весь день провел на рыбалке, на которую меня пригласил заместитель начальника отдела сбыта Новомосковского комбината Сергеев! Он может это подтвердить! Позвоните ему!

– Обязательно позвоним! – пообещала Юлька. – А вчера вечером и сегодня утром? Где вы были? Только не надо подсовывать свою жену в качестве свидетеля! Она, конечно, подтвердит все, что угодно!

– Нет-нет! – заторопился Рыба. – Я не женат! Вчера вечером я был свободен и… Как бы это выразиться? Словом, я провел эту ночь с женщиной.

– Вам придется назвать ее имя и адрес, – сказала Юлька, – чтобы мы могли проверить.

– Дело в том, что я знаю только ее имя… – промямлил Рыба. – Адрес… Мы были у меня, и все сегодняшнее утро – тоже. А ее адреса я не знаю.

– Не смешите меня, Антонов! – усмехнулась Юлька. – И это вы называете алиби?

– Я найду эту женщину! – взволновался Антонов. – Ее часто можно увидеть на Турецкой недалеко от гостиницы «Астория»…

Юлька вздрогнула. Это была ее территория.

– Вы провели ночь с проституткой? – спросила она.

– Да! – облегченно подтвердил Рыба. – Это так. С проституткой!

– Как ее зовут? – потребовала Юлька.

– Она сказала, что ее зовут Светлана, – ответил Рыба. – Не думаю, что она соврала…

«Светка! – подумала Юля. – Кажется, он не врет. Светка как раз рядом с "Асторией" крутится и все ко мне на участок норовит залезть. Впрочем, она мне не конкурентка».

Юлька вдруг подумала, что она уже второй день не выходит на работу. Соседки по Турецкой, наверное, думают, что она заболела, а Светка наверняка заняла ее место у самой гостиницы и мечтает, чтобы Юлька подольше болела! Юле стало смешно, но смеяться было нельзя. Надо было до конца доиграть роль суровой милиционерши.

– Мы сами найдем эту Светлану, – пообещала она Рыбе. – И если хоть одно ваше слово окажется враньем… – Юлька сурово посмотрела на Рыбу. – Пощады от закона не ждите! Вы получите на всю катушку.

– Сколько мне могут дать? – дрожащим голосом спросил Рыба.

– Смертная казнь у нас сейчас отменена, – подняла Юлька к потолку глаза. – Ну, если прокурор не потребует сделать для вас исключение и дать вышку, то на пожизненное можете рассчитывать смело.

Рыба побелел.

– Ну, а теперь… – Юлька сделала паузу.

– Можно, я заеду домой за вещами? – пролепетал Рыба.

– Можно! – разрешила Юлька. В голову ей пришла озорная мысль. – Ваша искренность вызвала у меня симпатию. Я доверяю вашей добросовестности. Поэтому сделаем так. Вы сейчас поедете домой, соберете все, что вам потребуется для трехмесячного примерно пребывания в следственном изоляторе, и приедете в областное управление МВД. Знаете, где оно находится?

Рыба кивнул.

– Обратитесь к дежурному и скажете, что вы все собрали и готовы ехать в тюрьму, – Юлька едва сдерживала смех. – Вы все поняли?

Рыба вновь закивал.

– Так отправляйтесь! – скомандовала Юлька. – Я сейчас закончу обед и тоже приеду в управление. К тому времени вы должны быть уже там. У вас… – она посмотрела на часы. – Минут сорок у вас есть. Отправляйтесь!

И она небрежно махнула ладонью в сторону выхода. Рыбу как ветром сдуло.

Юля подозвала официанта и попросила убрать лишний прибор и недоеденное ее спутником блюдо. Настроение у нее по-прежнему было отличное. Оказывается, у частного сыщика есть возможности и повеселиться!

Она расправилась с жареной свининой и принялась за десерт. Но здесь ее ждало небольшое разочарование. Она напридумывала за неизвестными для нее названиями нечто экзотическое и поразительное, но кайзершмаррен оказался всего лишь огромной шоколадной конфетой вроде трюфеля, а шрудель – творожным рулетом. Но с кофе все это было весьма кстати. Глава 8

После обеда Юля решила проверить еще одну версию, которая возникла в ее голове, пока она расправлялась с творожным рулетом. Рыба подтолкнул ее к мыслям о Леночке, и Юля и так, и этак прикидывала, какие мотивы могла иметь дочь для убийства матери и ее компаньона. Получалось – только стремление завладеть фирмой матери и Чванова. Другое Юле на ум не приходило. Но ведь Леночка не настолько дура, чтобы не понимать, что столь очевидный мотив обязательно и прежде всего привлечет внимание милиции! Леночка далеко не дура. Юля помнила, как та, чего уж душой кривить, чисто выиграла поединок при их первой встрече. Юля никак не могла считать ее дурой.

Но, думая о Леночке, Юля вспомнила о ее спонсоре, известном аксаковском предпринимателе Сергее Машуке, младшем брате известного вора в законе Казбека Машука, который еще недавно держал в руках весь город, а сегодня отбывал срок за незаконное хранение оружия – ничего более серьезного суд не мог ему предъявить.

Его младший брат ни разу не засветился в связях с криминальными структурами, хотя милиция наверняка проявляла к его делам повышенный интерес. И не только из-за родства с Казбеком. Сергей Машук был владельцем самой крупной в Аксакове компании, занимающейся оптовой продажей водки. Сорок процентов винно-водочного оборота Аксаковской области приходилось на долю его компании. Он владел несколькими ликеро-водочными заводами в самом Аксакове и райцентрах, имел сеть специализированных магазинов и несколько фирменных ресторанов, которые назывались все одинаково – «Эльбрус», – так же, как и его компания.

Но даже очень состоятельные люди – все же люди, рассудила Юля. Они столь же подвержены всем людским страстям и порокам, как и все остальные, у которых нет ни магазинов, ни заводов, ни ресторанов. Они так же любят женщин, так же общаются с проститутками, так же ревнуют и ненавидят. Что, если все дело в том, что Леночка настолько вскружила голову этому водочному королю, что у него поехала крыша и он решил избавиться от мужа Леночки, чтобы владеть ею полностью и не делить ее ни с кем? И подставил его, убив мать своей любовницы? Не сам, скорее всего приказал кому-нибудь… В принципе такой вариант был возможен. И Юля решила проверить его, не откладывая дело в долгий ящик.

Проблема заключалась в том, что встретиться с Машуком без его на то желания или разрешения было невозможно. Он был, наверное, более недоступен, чем, скажем, аксаковский губернатор Старшинов. Тот хоть иногда устраивал «выходы в народ», которые заключались в том, что он прогуливался по одному из аксаковских базаров и выспрашивал у продавцов и покупателей мнение о себе.

Машук в народ никогда не выходил, в рестораны ездил только в свои, сидел там в отдельном небольшом зале, женщин для него привозили его помощники, в театры он не ходил, футбольные и хоккейные матчи не посещал, отдыхать ездил не на Волгу, а на Канары или Мальдивы. Словом, случайно встретиться с этим человеком не было даже теоретической возможности, а для того, чтобы он сам назначил встречу, нужно было его чем-то заинтересовать.

Юля вдруг сообразила, что даже предположить не может, как же Леночке удалось не только познакомиться с Машуком, но и стать его любовницей. Что-то похожее на профессиональную зависть кольнуло ее сердце.

«Ну нет! – сказала себе Юля. – Я сегодня же встречусь с ним. Иначе я просто уважать себя перестану!»

Чувство соперничества с Леночкой явно присутствовало в этом решении, хотя Юля и не захотела себе в этом признаваться.

Но если она сделала для себя такую установку, то уже не могла бы отказаться от идеи во что бы то ни стало встретиться с Машуком именно сегодня. Она и впрямь перестала бы себя уважать, если бы ей это сегодня не удалось. А от неуважения до неуверенности всего несколько шагов, и делает эти шаги человек незаметно для себя.

Единственное, что пока могла реально сделать Юля, – узнать номер телефона главного офиса компании «Эльбрус». Это-то было сделать как раз несложно. Но от звонка в офис до встречи с владельцем компании – дистанция огромного размера.

Но Юлю трудности никогда не пугали. Устроилась же она в Аксакове, не прося помощи у родителей, да и вообще ни у кого ничего не прося! И неплохо, надо сказать, устроилась! А все благодаря только себе самой, своему уму и своему телу. Впрочем, на тело в ситуации с Машуком можно не рассчитывать. Тут придется обойтись исключительно умом.

«Если я исхожу из предположения, что Машук настолько "запал" на Леночку, – думала Юля, – что совершил из-за нее убийство ее матери, чтобы подставить ее мужа и тем самым избавиться от него, то на чем-то подобном я и должна сыграть, что вызвало бы его интерес ко мне».

Юля привыкла поступать по вдохновению, она не любила слишком долго обдумывать стоящие перед ней проблемы. Она знала, что стоит ей открыть рот, как идея возникнет сама собой. Поэтому, недолго думая, она набрала номер офиса «Эльбруса».

– Компания «Эльбрус», – ответил ей приятный женский голос. – Представьтесь, пожалуйста.

– Девушка, слушайте внимательно, – сказала Юля, пропустив ее слова мимо ушей. – Мне необходимо встретиться с Сергеем Акоповичем. Причем немедленно, поскольку это прежде всего в его интересах. Дело касается известной ему Елены Александровны Федурко. Ее жизни угрожает опасность.

– Не вешайте трубку, – все тем же спокойным и доброжелательным тоном произнесла секретарша.

Секунд через тридцать в трубке что-то щелкнуло, и грубый, с легкой хрипотцой баритон произнес:

– Ну!

– Я не могу говорить о таких вещах по телефону, – быстро сказала Юля. – Но ситуация серьезная.

– Ты кто? – спросил Машук.

– Я частный детектив Юлия Ельцова, – сказала Юля. – У меня есть информация, что убийца матери Елены следит теперь за ней самой.

– Через сорок минут придешь ко мне! – сказал Машук, и голос его пропал, а вместо него в трубке вновь возникла секретарша.

– Скажите, где вы находитесь, чтобы мы могли прислать за вами машину, – сказала она.

– Обойдусь, – ответила Юля. – Скажите лучше, где вы находитесь, чтобы я могла приехать сама.

Выслушав подробное объяснение, куда ей следует приехать, Юля усмехнулась.

«Вот так! – подумала она. – На все дело – пять минут! А то – Машук, Машук! Видали мы таких Машуков!»

В назначенное время она остановила машину около Центрального аксаковского рынка у четырехэтажного здания, построенного еще во времена конструктивизма и поэтому не лишенного архитектурных излишеств, хотя и не слишком эстетически выдержанных. Здание располагалось на углу двух улиц и занимало на каждой из них почти по полквартала. Когда-то это был жилой дом, на первом этаже которого располагалась масса контор и мелких магазинчиков. Машук начал с того, что выкупил одну квартиру и устроил в ней свой офис. За десять лет деятельности на аксаковском рынке он постепенно выкупил все квартиры в этом доме, выжил с первого этажа всю мелочь и обнес принадлежащее теперь ему лично здание добротным кирпичным забором. Так в центре Аксакова возникло маленькое государство, в котором Машук был полноправным и единственным хозяином.

Юля назвала охранникам свое имя, железные ворота раскрылись, и она въехала в огромный двор, уставленный рядами грузовых машин с деревянной водочной тарой.

«Вот это размах!» – не могла не признать Юля. Она никогда прежде не интересовалась делами Машука и теперь только начала представлять истинные размеры его водочной империи.

Ее провели в приемную, расположенную на втором этаже в углу здания, и секретарша сразу же открыла перед ней дверь в кабинет Машука.

Юля вошла и увидела грузного, можно даже сказать, толстого мужчину, сидящего во главе огромного полированного стола, вдоль которого стояли не меньше пятидесяти стульев. Но стол все же не занимал всего пространства кабинета, который был больше похож на спортивный манеж своими размерами. На значительном отдалении от стола у высоких и широких, похожих на витрины магазина окон располагались четыре кожаных дивана, а всю противоположную стену занимал огромный, до потолка, аквариум. Юлька как уставилась на большого, размером с ее руку, осетра, который неторопливо плыл по аквариуму от двери по направлению к Машуку, так и не смогла отвести от него взгляда.

– У тебя есть восемь минут, – сказал Машук. – Можешь семь из них рассматривать рыбу. Но тогда говорить тебе придется очень быстро, чтобы уложиться за минуту.

– Я частный детектив, – начала Юля, но Машук ее перебил.

– Это я уже слышал, – сказал он. – Что пришла?

«Наглый гад какой! – возмутилась Юлька. – Думает, денег нагреб, так теперь он царь и бог? Ну, погоди, рожа самодовольная!»

– Давайте так договоримся, – сказала Юля. – Я начну, а когда ваши восемь минут кончатся, можете сказать мне: «До свидания!» – я остановлюсь на полуслове. Но я уверена, что вам будет интересно то, что я намерена вам сообщить.

Машук не ответил ни слова, только смотрел на нее своими слегка выпученными, как у большой лягушки, глазами.

– Так вот, повторю: я частный детектив, – сказала она. – Меня наняла известная вам Елена Александровна Федурко для того, чтобы я нашла убийцу ее матери. Она не скрыла от меня подробностей ваших с ней отношений. Мало того, она рассказала мне о вашем вспыльчивом характере и о маниакальной, как она выразилась, ревности. Когда же я спросила ее, не подозревает ли она кого-то из своих знакомых в совершении этого преступления, Леночка назвала мне ваше имя первым. Она утверждает, что вы могли это сделать для того, чтобы избавиться от ее мужа, которого милиция уже обвинила в этом убийстве.

Юля сделала паузу, но Машук молчал, и ей пришлось продолжать, поскольку цель своего визита она еще не сформулировала.

– В связи с этим я должна задать вам вопрос, – нагло заявила Юлька. – Где вы были третьего июля, в восемь часов вечера, то есть в момент убийства Леоноры Ивановны Антошиной?

«Вот теперь можешь злиться, сколько хочешь! – подумала она, глядя на Машука. – А прошло-то уже, кажется, минут десять…»

Однако Машук, казалось, забыл о своем условии, которое он поставил перед Юлей. Он продолжал молча ее рассматривать. Потом нажал кнопку и сказал по селектору:

– Принеси коньяк и кофе.

«Ага! – обрадовалась Юлька. – А то – восемь минут! В такое время ни один мужчина не укладывается, меня раздевать только минут десять надо… Быстрый какой!»

Пока секретарша, которая вкатила в кабинет столик с двумя чашками кофе и двумя маленькими рюмками коньяку, не вышла, Машук продолжал молчать.

– Если будешь ждать, когда тебе уступят дорогу, не сделаешь и шагу вперед! – сказал он вдруг, немало озадачив Юльку. – Это не я сказал. Так говорил великий Давид Строитель. Когда-то я был глупым армянским мальчиком, который интересовался только сексом. Но я и тогда никому не уступал дорогу и не отдавал свою женщину другим парням. Потому, что считал женщину своей собственностью. Но тогда я был маленьким и глупым. Сейчас мне уже много лет, и я знаю про эту жизнь, наверное, не меньше, чем великий Давид. А может быть, и больше. Потому что не согласен теперь с его словами. Они справедливы во всем, кроме того, что касается женщин. Я и пальцем не пошевельну для того, чтобы удержать около себя женщину, которая хочет уйти… Если кто-то хочет забрать у меня мою женщину – пусть берет. Она сама решит – останется ли она со мной или уйдет от меня. Если бы я гонялся за женщинами, я не был бы сейчас тем, кем я стал. У меня не было бы этого дома, на меня не работали бы тысячи людей, мне пришлось бы самому работать на кого-то другого. И деньги, которые я сегодня получаю за час, мне пришлось бы зарабатывать год, а то и больше.

Машук взял со столика рюмку с коньяком и поднял ее, приглашая Юлю сделать то же самое. Она последовала его примеру.

– Мне нравятся женщины, которые сами принимают решение, не дожидаясь, пока их уведут силой. – Машук неожиданно улыбнулся. – Мне нравятся самостоятельные женщины. Мне не важно, кто она – пусть у нее есть муж, пусть она живет одна, пусть она жена Президента или…

Тут Машук сделал многозначительную паузу и выразительно посмотрел на Юльку.

– Или проститутка!

«Он знает, кто я такая! – в панике подумала Юлька. – Выгонит сейчас с треском!»

Но Машук не собирался ее выгонять. Он продолжал ей объяснять что-то важное прежде всего для него самого.

– Признаюсь тебе честно, поскольку думаю, что ты можешь меня понять, – сказал он. – Моя женщина – это деньги. Моя любовь – деньги. Моя страсть – деньги. За деньги я могу убить. За женщину – нет! Женщину всегда можно купить, если есть деньги. Когда их нет, ее ничем не удержишь.

Машук допил кофе, поставил чашку на столик и встал со своего места.

– Теперь иди! – сказал он. – Мне надо работать.

Юлька пошла к двери. У самого выхода из кабинета ее догнал голос Машука.

– Про наш разговор расскажи Елене, – сказал он.

Юлька обернулась и кивнула. Машук вдруг улыбнулся ей, стоя за своим столом, и сказал:

– Заходи! Кофе пить будем!

Глава 9

Визит к Машуку если и озадачил Юлю, то ненадолго. Ее недоумение было в основном связано не с тем, что говорил ей Машук, а с тем, как ему удалось выяснить, что она не частный детектив, а проститутка.

В том, что он ей сказал, Юля разобралась достаточно быстро. Машук не зря думал, что Юля сможет его понять. Юля, как и он, гораздо выше ставила деньги и жизненные удобства, чем страсть и любовь. Кто-то может сказать, что в ее жизни просто не было любви, потому она так легко о ней и рассуждала… Что ж, возможно, это и так. Но как бы там ни было, ей очень близки были слова Машука. Она тоже не пожертвовала бы своими деньгами и своей работой, приносящей ей приличный заработок, ради любви к мужчине.

Вот, например, с Герой… Любит она его? А черт его знает! Определенные признаки влюбленности она за собой замечала – хочется видеть, непонятное возбуждение перед свиданием, возмущение при мысли о деньгах, которые может предложить ей Гера за то, что она спит с ним, сюда же нужно отнести и частые ссоры по пустякам, инициатором которых становится чаще всего Юлька… Но этого мало, все же очень мало. Если бы Гера поставил ей условие: хоть раз еще выйди на панель – и никогда больше меня не увидишь – Юля предпочла бы одному мужчине многих. И не потому, что многие платят больше, чем один. Даже если бы на месте Геры оказался вдруг Машук с его огромными капиталами, она все равно не захотела бы продать ему свою свободу…

Наверное, у нее были немного другие ценности, чем у Машука, – тот больше всего ценил деньги, она – свободу. Но сам подход к проблеме у них был одинаков, поэтому Юля очень хорошо поняла, о чем говорил ей Машук. А может быть, дело в том, что для мужчины деньги и являются обеспечением его свободы, фундаментом этой свободы? Выходит, тогда они с Машуком вообще – родственные души!

После разговора с Машуком Юля напрочь отказалась от своей версии о его причастности к убийству матери Леночки. Он не мог этого сделать, поскольку его жизненная цель была вообще несоизмерима с теми мотивами, которые пыталась приписать ему Юля. Вернее сказать, не то чтобы несоизмерима, тут дело вообще – не в масштабах. Просто это две совершенно разные вещи – это как «зеленый» и «направо»…

Интересно все же, как Леночка сумела познакомиться с Машуком при его столь тщательной изоляции от внешнего мира и чем смогла его зацепить? Юлька теперь думала об этом без всякой зависти, а только с чисто профессиональным интересом.

Она проехала по Турецкой и решила навестить Светку, показаться той на глаза, чтобы та не забывала о ее существовании и помнила, кому принадлежит законное право на территорию, которой Светка сейчас временно пользуется.

Юля поставила машину на стоянку возле «Астории» и направилась к входу в гостиницу. Светку она увидела издалека и поразилась, насколько вульгарно та выглядит! Почему-то раньше Юля этого не замечала, может быть, потому, что видела Светку изо дня в день и привыкла к ней, как привыкаешь к любой пошлости, если живешь с ней постоянно бок о бок?

– Привет ударнице сексуального фронта! – крикнула она, подходя к Светке. – Я слышала, ты одного хмыря вчера всю ночь обслуживала и даже утром он тебя не сразу отпустил? Видела я его! Откуда столько мужской силы в столь тщедушном теле!

– Какой там силы! – фыркнула Светка. – Он меня трахнул-то всего раз. И то скорее не он меня, а я его – надоело просто так возиться! Все утро заставил меня сосками ему спину щекотать! Вот урод! Извращенец! Это, говорит, китайский массаж!

– Тайский, наверное? – улыбнулась Юлька. – Это не Китай, а Таиланд! Да тебе-то, Светик, не все равно, что он тебя делать заставляет? Лишь бы платил прилично.

– На это не жалуюсь, – ухмыльнулась Светка. – Долларов у него – куча!

«А говорил – немного приворовывает у хозяев! – вспомнила Юлька слова Рыбы-Антонова. – Какой там – немного! Светка с него за "китайский" массаж наверняка содрала столько, что ему на десяток проституток хватило бы. Вон у нее морда какая довольная!»

– Да ну его, этого извращенца! – воскликнула Светка. – Ты лучше расскажи, чего ты там натворила?

– Где? – насторожилась Юлька. – Я вроде бы ничего такого…

– Рассказывай! – понимающе кивнула Светка. – Ничего такого! А че ж не появляешься второй день? И сегодня – не по форме одета? Прячешься от кого-то! А потом – прокурорчик твой сегодня тобой интересовался. Расспрашивал про тебя подробно – что да как, давно ли тебя видели, не рассказывала ли про себя что-то необычное? Это чего там с тобой такое необычное произошло? Давай-ка, рассказывай!

– Да ладно тебе, Светик! Ничего со мной не произошло! – отмахнулась Юлька. – Простыла немного, решила дома посидеть. Сама знаешь, как с температурой работать! Чуть продует – и свалишься уже надолго. А на такой жаре все норовят сквознячок устроить. Не хочется мне рисковать – нагишом на сквознячке. Вспотеешь раз, и все – воспаление легких! Пока лечиться будешь, гораздо больше потеряешь… А Баранов-то давно меня спрашивал?

– Час назад, наверное, – ответила Светка. – Ты ж разругалась с ним вроде бы?

– Забыть не может, Свет! – хмыкнула Юлька. – Разве такое забудешь, что мы с тобой в постели умеем вытворять?

И они со Светкой понимающе рассмеялись.

Но известие о том, что ее разыскивал Баранов и даже расспрашивал о ней, Юльку насторожило. Что ему от нее нужно? Если просто по ее телу соскучился, это одно. А вот если не тело его интересует, а то, например, где она была в момент убийства Чванова, – это совсем другое. Как бы то ни было, а Баранова нужно срочно разыскать, не хватало только, чтобы он подумал, что Юлька от него скрывается.

Едва Баранов услышал ее голос по телефону, он тут же предложил встретиться и стал шептать в трубку такие откровенные вещи, что Юльке даже немного стыдно стало. В постели, – пожалуйста, она и выслушает и сама скажет все, что угодно, но по телефону…

– Ты лучше приезжай скорее, чем дразнить меня словами, – сказала Юля, чтобы прервать чересчур подробное и даже, можно сказать, детальное описание своего межбедерного пространства, которым слишком уж увлекся Баранов.

Баранов не заставил себя ждать долго. Он появился минут через пятнадцать, наверное, гнал на своей служебной машине, как сумасшедший. Первый зам прокурора области и в самом деле был чрезвычайно возбужден. Он с порога набросился на Юльку и начал рвать с нее халат. Юлька едва успела дверь захлопнуть, как оказалась в чем мать родила, а Баранов уже пристраивался к ней сзади.

Юлька в такие моменты предпочитала уступать и подчиняться первому порыву мужчины. Юлька знала, что этим дело не закончится, и она обязательно возьмет верх в постели над любым мужчиной. Она покорилась и подождала, когда Баранов кончит, потом погнала его в ванную, а сама приготовила кофе, пока Баранов плескался под душем.

Он появился в спальне удовлетворенный и довольный собой.

– А я уже начал думать, что ты от меня скрываешься, Юлек! – сказал Баранов. – Неужели, думаю, никак не можешь забыть ту глупую ссору?

– О чем ты, Баранов? – удивилась Юлька. Она всегда называла его по фамилии. Имя Василий ей очень не нравилось, слишком грубо звучало – Василий Баранов. – Я от тебя прячусь?

– А почему бы и нет? – самодовольно заявил он. – Если человек чувствует за собой какой-то грешок, почему бы ему не прятаться от прокурора? Это своего рода условный рефлекс!

– Да ты никак меня шантажировать собрался, Баранов? – рассмеялась Юлька. – Ты меня ни с кем не перепутал? Я ж не губернатор, который на кредиты для области себе особняк построил. Да и чем ты меня шантажировать хочешь?

– Позволю себе объяснить! – Баранов поднял вверх палец. Он делал вид, что дурачится, но Юлька чувствовала, что в голове у него сидит какая-то серьезная мысль. – Как сказал один умный человек – согласие есть продукт при полном непротивлении сторон. От себя добавлю, что шантаж есть продукт при противлении одной из сторон и стремлении второй стороны преодолеть это противление.

– Хорошо излагаешь, собака! – поддержала шутку Юлька. – Но нельзя ли попроще?

– Можно! – кивнул Баранов. – Хотя проще и некуда. Я, помнится, предлагал тебе весьма приличные условия, которые показались тебе почему-то неприемлемыми. Не знаю, что ты тогда подумала, может быть, рабство какое-то, неволя… Но я-то хотел от тебя всего одной небольшой и очень простой вещи…

– Как же, как же, помню! – подхватила Юлька. – Ты хотел того же, чего хотел Коля Остенбакен от подруги его детства Инги Зайонц.

– Вот именно! – воскликнул Баранов. – Я хотел взаимности, а что я получил?

Он театрально развел руками.

– А получил дырку от бублика! – Он трагически склонил голову.

– Ты, конечно, рассчитывал на другую дырку, – сказала Юлька. Баранов начал ее раздражать. Неужели он думает, что ее и правда можно заставить делать то, чего она не хочет делать? Как же плохо, оказывается, он ее знает! – Вот на эту?

Она распахнула халат и выставила бедра вперед.

– Юлька! – сурово сказал Баранов. – Не дразни меня! А то я начну разговаривать с тобой по-другому!

Он все еще шутил, но Юля уловила и в его голосе нотки раздражения.

– Попробуй! – предложила она. – Очень любопытно, как это у тебя получится?!

– Ну что ж! – процедил Баранов.

Он сидел на постели голый, с чашкой кофе в руке и выглядел очень глупо, когда начал злиться. Голый мужчина не должен злиться. Да если говорить по большому счету, мужчина вообще не должен злиться на женщину. Своей злостью он только показывает ей, что она – сильнее, и тем самым отталкивает ее от себя. Может быть, это кому-то и нравится, но Юлька терпеть не могла мужиков, которые слабее ее. С ними у нее разговор всегда был короткий: плати деньги, делай свое дело и уматывай! Аривидерчи!

– Некто Иван Федорович Красов показал на допросе, – Баранов выделил последнее слово и взглянул на Юльку, – что буквально вчера некая особа, сделавшая заказ в некой фирме, интересовалась неким гражданином, который сегодня утром был найден у себя в квартире застреленным из пистолета «ТТ» двумя выстрелами в область груди. И теперь от меня, первого заместителя прокурора области Василия Константиновича Баранова зависит, подпишу ли я ордер на арест этой некой особы… Я понятно излагаю?

– Достаточно понятно, чтобы больше никогда не лечь с тобой в постель, Баранов! – ответила Юлька. – А убийство Чванова ты напрасно собираешься на меня повесить. У тебя ничего не выйдет! Я его не убивала, хоть и в самом деле вчера спрашивала о нем… Этот твой Красов или Крысов – длинный такой полковник, который квартиры убирает? Тогда все понятно. У меня есть только один вопрос к тебе, Баранов. В каком часу было совершено убийство?

– В шесть утра! – торжествующе произнес Баранов, словно оглашал приговор в областном суде. – Где ты была в то время? Конечно, ты скажешь, что была в своей постели, но никто подтвердить этого не сможет! Напрасно ты надеешься на презумпцию невиновности. Ты сама призналась, что интересовалась Чвановым! И теперь тебе придется доказывать, что ты его не убивала, а не наоборот… В смысле, не то чтобы – наоборот, конечно…

Баранов понял, что запутался, и смутился.

– То есть я имею в виду, – пробормотал он, – что не нам придется доказывать, что ты его убила, а тебе – что не убивала.

– К твоему большому разочарованию, Баранов, – злорадно ответила Юля, – я в шесть часов хоть и была еще в постели, но не одна. Со мной был мужчина, и мы как раз в этот момент трахались. Знаешь же, что вы все по утрам – герои!

– Ты врешь! – заявил Баранов. Юля видела, что он сильно разозлился. Он всегда злился, когда Юлька сообщала ему о том, что с кем-то трахалась, хотя и сам прекрасно знал, что у нее в день бывает по нескольку клиентов. – Назови его имя!

– Я думаю, что его имя тебе известно, – ответила Юлька. – Потому, что вы его тоже подозреваете в убийстве. В другом убийстве. Он, кстати, тоже никого не убивал, как и я.

– Так ты была с этим… С Милявским? – негодующе воскликнул Баранов. – Ну знаешь! Нашла, тоже мне, алиби! Да вы же сговорились с ним. Может быть, вы вдвоем и совершили это убийство?

– Слушай, Баранов! – окончательно разозлилась Юлька. – Натягивай свои трусы и у..ывай отсюда к чертовой матери! Ты прекрасно знаешь, что ни у меня, ни у Геры нет и не может быть мотива для убийства Чванова. Из квартиры, насколько я поняла, ничего не пропало. На его долю собственности в фирме мы претендовать не можем – ни я, ни Гера. Нам не было абсолютно никакого смысла его убивать! Поэтому – вытряхивайся их моей квартиры и забудь сюда дорогу. Арестовать ты меня не рискнешь. Это будет злоупотреблением служебным положением и принуждением к сожительству. Я, как видишь, кое-чему у тебя научилась. Если ты не уйдешь через три минуты, я вышвырну твою одежду в окно, и тебе придется голым скакать по лестнице на виду у всего подъезда. А тебя все мои соседки прекрасно знают. И завтра весь город будет говорить о том, как прокурора Баранова выставила из квартиры проститутка! Ты этого не хочешь? Могу предложить другой вариант – я сейчас звоню твоей жене и прошу ее забрать тебя отсюда. Устроит? Тоже нет? Тогда выметайся как можно скорее. Все! Время пошло!

По лицу Баранова пошли полосы, отчего он стал напоминать российский флаг – красную сменяла синяя, за ней следовала белая. Юлька поняла, что этих слов Баранов не простит ей уже никогда. Но ей было наплевать на это. С Барановым было покончено раз и навсегда!

Через три минуты Баранова в ее квартире не было. Он достаточно хорошо знал Юльку, чтобы понять: она не шутит и вполне способна устроить ему такой скандалище, что и его карьера, и семейная жизнь могут оказаться под угрозой.

Юлька посмотрела в окно, как от ее дома отъехала серая «Волга», и выматерилась.

«Вот дерьмо этот Баранов! – подумала она. – В рабство меня хотел загнать!..»

Она вышла в коридор, чтобы привести в порядок полочку под зеркалом, с которой Баранов все столкнул, когда набросился на нее, и вдруг подумала: «А ведь он сегодня трахнул меня на халяву! А я и про деньги забыла, так разозлилась!»

Ей почему-то стало смешно, и она расхохоталась, глядя на себя в зеркало.

Глава 10

Утро принесло Юльке тревогу за жизнь Геры. Она всю ночь пролежала в постели без сна, вспоминая Герино тело, и ее мучало воспоминание о том, как спокойно и сладко ей спалось на его руке. Это воспоминание было мучительнее вдвойне, поскольку Юлька не хотела признаваться самой себе, что может поменять свою свободу и независимость на жизнь с Герой.

Поэтому утром она легко поддалась своему беспокойству за Геру, хотя истинная причина этого беспокойства заключалась скорее всего в элементарном желании его увидеть. Но Юлька не хотела себе в этом признаваться.

Она оставила машину в гараже и пошла пешком в находящийся неподалеку Дом печати, где на последнем этаже располагалась редакция газеты «Аксаковский репортер». Газета не принадлежала к авторитетным в городе изданиям, поскольку финансировала ее оппозиционная губернатору политическая группа. Свобода печати существовала в Аксакове лишь на бумаге, поскольку единственная типография в городе, имеющая печатные машины большого формата, была государственной и полностью контролировалась губернатором. К тому же на «Аксаковский репортер» одна за другой сыпались всяческие проверки и комиссии, что чаще всего приводило к срыву очередного номера газеты. Короче, газета несла колоссальные убытки, а ее редактор ни один день не проводил без серьезного разговора со спонсорами и учредителями, которые требовали от него невозможного – сохранить политический курс газеты и в то же время сделать ее рентабельной.

Юлька была вкратце знакома с сутью служебных Гериных проблем. Она не удивилась, когда выяснила, что редактор с самого утра проводит совещание по поводу очередного отказа сотрудников редакции работать, если будут продолжаться задержки с выплатой зарплаты. Юлька знала, что денег на зарплату в редакции нет и не предвидится. Разве что учредитель одумается и откажется от своей бредовой идеи перевести газету на самофинансирование. Гера недавно рассказывал ей обо всем этом.

Она слонялась по редакционному коридору, прислушиваясь к гулу голосов, доносящемуся из редакторского кабинета. Юлька пыталась представить себя журналисткой, но, как ни старалась, не могла этого сделать. Не потому, что не в ладах была с пером и бумагой, нет, ее никогда не пугала необходимость что-то сочинить – будь то письмо или шуточное поздравление подруге, у которой намечается день рождения. Но ей трудно было представить, как можно писать по заданию редактора или учредителя. Что такое проституция, Юльке объяснять не надо было. Но все понятно было, только когда это касалось ее самой. А вот когда Гера себя самого называл проституткой, этого она не понимала. Что его заставляет писать то, что он не хочет писать? Все равно он получает за это гроши – намного меньше, чем она зарабатывает на панели. Так какой же смысл продаваться?

Наконец дверь Гериного кабинета распахнулась, и из него начали выходить возбужденные сотрудники. На Юльку почти никто не обратил внимания. Мало ли кто бродит по коридору! В редакционном коридоре можно иной раз встретить таких типов, что и представить себе трудно. А в лицо Юльку мало кто знал из сотрудников редакции.

Дождавшись, когда Гера останется в кабинете один, она вошла и плотно притворила за собой дверь.

– Ты? – удивился Гера. – Я же просил тебя сюда не приходить!

Он был явно раздражен. Юльке стало обидно. Ясно, что у него проблемы, но она-то тут при чем? Мало ли проблем у нее, например, она же не злится из-за этого на Геру!

– А что? – спросила она. – Знакомство с проституткой подрывает твой авторитет российского журналиста? А вот Хемингуэй, кажется, не брезговал такими знакомствами.

– Я занят! – буркнул Гера. – Если ты по делу, выкладывай, что у тебя? А попусту язык чесать у меня нет ни времени, ни желания.

Юлька подошла к нему, погладила по щеке.

– Маленький мой! – сказала она со скрытой иронией. – Обидели моего мальчика. Совсем затрахали нехорошие дядьки и тетьки!

– Прекрати, Юлька! – Гера, оттолкнув ее руку, вскочил со своего кресла. – Говори, зачем пришла?

Юлька тоже наконец разозлилась. Он отдельно от нее, значит, хочет существовать? Указывает ей на ее место? Она, значит, для него только в постели интересна? А кто недавно звонил и плакался, что ему о своих проблемах рассказать некому? Уже забыл? А может быть, сегодня ночью Леночка приласкала, прижала к своей титьке, по головке погладила?

– Зачем пришла? – переспросила Юлька. – Не корысти ради, а только волею пославшей меня твоей жены! Ты, наверное, забыл, что она наняла меня искать убийцу ее матери? Или ты тоже только посмеяться над этой идеей можешь? Как же! Проститутка лезет в частные сыщики! Каждый сверчок – знай свой шесток! Так, что ли?

– Так ты серьезно, что ли? – Гера посмотрел на нее в недоумении. – Я думаю, это все же шутка, прикол! И со стороны Лены, и с твоей тоже. Разве можно об этом серьезно говорить?

– Значит, я, по-твоему, дура? – завелась Юля. – И нужна тебе только для того, чтобы трахаться… Так?

– Ну ты чего, Юль, в самом деле? – смутился Гера. – При чем тут это!

Он вдруг плюхнулся в кресло, обхватил голову руками и уставился в полированную поверхность стола. Видно было, что он сорвался. Юльке теперь ничего не стоило довести его до слез. Но она не хотела этого делать. Она терпеть не могла плачущих мужиков. Ей становилось их жалко, и в то же время она начинала их презирать. Геру ей презирать не хотелось.

– Ладно! Успокоились! – сказала Юлька и села в кресло напротив. – Хватит дуться! Ты первый начал. Я же не просто так к тебе пришла. Мне, если честно, наплевать, всерьез ты принимаешь это мое расследование или как мою дурь и каприз! Мне для самой себя это нужно сделать, чтобы уважать себя. Ты знаешь, проститутки тоже уважать себя хотят.

Гера, не глядя на Юльку, молча поднял руки в знак того, что сдается. Он был не слишком упрям и легко соглашался, если на него надавить.

– Вот и отлично! – сказала Юля. – Дело для меня непривычное, ты должен мне помочь. Мне в самом деле понять надо, кто на тебя нападал тогда, около «Вены»? Ты уже знаешь об убийстве Чванова?

Гера молча кивнул.

– Ну вот! – сказала она, словно это все объясняло. – Я ничего не понимаю! У меня такое ощущение, что все это связано в один клубок – и Леонора Ивановна, и Чванов, и попытка тебя убить. Но кто запутал этот клубок, я не могу понять.

– Да меня сотни людей в Аксакове убить хотят! – сказал вдруг Гера. – В мой адрес не раз уже письма с угрозами присылали…

Он полез в стол и достал из него конверт.

– Вот, полюбуйся, пришло сегодня утром.

Юлька взяла конверт, вытащила из него листок бумаги, развернула и прочитала единственную строчку, отпечатанную на принтере:

«Не заткнешься, язык отрежем!»

И все, ни подписи, ни даты. Юлька посмотрела на почтовый штемпель – письмо было опущено в почтовый ящик вчера на главпочтамте.

– Ты знаешь, кто это написал? – спросила она Геру.

Тот усмехнулся.

– Ты мою газету когда-нибудь открываешь? – спросил он.

– Нет, – честно ответила Юлька. – Ты же знаешь, я газеты вообще не читаю. Только телевизор смотрю иногда.

– Ну да, конечно… – обиженным тоном начал Гера и друг замолчал.

«Что же взять с проститутки! – мысленно продолжила Юлька начатую им фразу. – Свинья! Обиделся он!»

– Ну да! Именно так, как подумал! – с вызовом сказала Юлька. – Давай или рассказывай, что ты об этом знаешь, или я пошла!

Сказала она это таким тоном, что Гера наверняка услышал скрытую угрозу – Юлька предупреждала, что уйдет и не вернется уже никогда.

– Рассказывать тут на неделю хватит! – вздохнул Гера. – Проще сказать, кому в городе мы не перешли дорогу, про кого не писали. Учредитель считает главной политической задачей газеты – вскрывать язвы общества, которым руководит нынешняя власть, чтобы показать ее неспособность к руководству и необходимость ее замены. Вот мы и вскрываем… Ну, конечно, не все ненавидят меня до такой степени, что убить готовы…

Он взял у Юльки письмо, порвал его и выбросил клочки в мусорную корзину.

– Но некоторые в Аксакове лишились из-за наших публикаций больших денег, – продолжил он. – И больших должностей. Были, были такие публикации, после которых по указанному в газете адресу шли либо омоновцы, либо налоговая полиция, либо счетная палата. Таких обиженных нами наберется десятка полтора. Я вполне могу допустить, что любой из этих людей мог в принципе нанять каких-нибудь отморозков, чтобы они, может быть, и не убили меня, но попугали. Избили, башку проломили бы или руку сломали, ногу… Я не знаю, на кого думать конкретно. Любой мог из полутора десятков. Остается только гадать.

«Если мог любой, то скорее всего никто из них этого не делал, – подумала Юлька. – Но надо взять у него список этих людей».

– Напиши мне на листочке эти пятнадцать имен, – попросила Юлька. – Пригодятся. А ты еще вот на какой вопрос ответь… Может ли кто-то из этих пятнадцати иметь отношение к смерти Чванова?

Лицо у Геры вытянулось. Как видно, такая мысль даже не приходила ему в голову. Он минуту подумал, потом с сомнением покачал головой.

– Да нет! Ерунда! – воскликнул он. – Кто стал бы связываться с такой мелочью, как эта фирма?! Да и зачем? Конкуренты? Это смешно. В компании «Дом», по-моему, даже не знают о существовании такой мелочевки!

– В этом твоем реестре обиженных вашей газетой, – Юлька кивнула на список, который заканчивал писать Гера, – нет конкурентов «Хозяюшки»?

Гера покачал головой.

– Мне кажется, между смертью Чванова, убийством тещи и покушением на меня нет абсолютно никакой связи, – сказал он. – Это арии из трех разных опер. Забудь об этом, Юля, и не забивай себе голову всякой ерундой!

Юлька в сомнении покачала головой.

– Не знаю, Герочка, не знаю, – сказала она. – В чем между ними связь, я, конечно, не понимаю, но какая-то связь есть. Я это чувствую. И я в этом обязательно разберусь, это я тебе обещаю!..

Глава 11

Юля понимала, что нужно встретиться с Леночкой еще раз, но все откладывала встречу, поскольку у нее еще не было на руках никаких козырей, а проигрывать еще раз она не хотела. Встретиться с высокомерной «заказчицей», конечно, необходимо, но насколько увереннее во время этой встречи чувствовала бы себя Юля, если бы ей удалось разобраться в событиях, которые происходят вокруг Леночки и ее семейства, и найти убийцу ее матери!

Проблема в том, что рассказать о самой Леоноре Ивановне лучше всех могла бы сама Леночка, но Юлька твердо решила не спрашивать у нее вообще ничего. В конце концов, человека окружает множество людей – соседи, коллеги по работе… Кто еще его окружает? Члены семьи – дети, мужья или жены. Кроме того – любовники. Вот и все, собственно. Плохо только, что к Леночке с расспросами о Леоноре Ивановне обращаться не хочется, хотя она-то больше всего и могла бы рассказать, да и точнее всего. Юля поняла по первому разговору, что Леночка человек наблюдательный, в людях разбираться умеет и уж наверняка знает свою мать так, как не знает никто, кроме нее.

С Герой говорить на эту тему бесполезно, у него взгляд на тещу слишком необъективный, он словно о другом человеке рассказывает, вовсе не о том, о котором говорила его жена… Нет, с Герой тоже общаться почему-то не хочется…

Все-таки он тряпка! У него жена стала фактически содержанкой богатого любовника, а он ее все женой продолжает называть и еще думает – любит он ее или не любит! А сам – утешение у проституток ищет! В любовь с ними играет! Со мной то есть! Нет, с Герой встречаться тоже нет никакого желания.

Что остается? Соседки, муж, любовник.

Ну, про мужа Юля пока слышала только, что тот после рождения дочери пропал и больше в жизни семьи участия не принимал. Можно, конечно, выяснить, не появлялся ли он в последнее время около этого семейства…

Начать, наверное, стоит с соседок. Они обычно хорошо осведомлены о подробностях жизни в соседних квартирах или домах.

Юля похвалила себя за то, что давно уже подробно расспросила Герку, где жила Леонора Ивановна. Как выяснилось, обитало «святое» семейство в частном доме в известном аксаковском районе – Митрофановке. Район был известен прежде всего отсутствием фонарей на улицах и тем, что по нему, после того как стемнеет, ходить в одиночку было опасно. Впрочем, это и естественно при его освещенности.

Поэтому Юля отправилась туда днем, чтобы не создавать себе лишних сложностей в жизни или, как говорит Светка, не искать приключений на свою задницу.

Следуя Гериным указаниям, она разыскала улицу со странным, как ей показалось, названием Продольная, и первое, что отметила для себя, – что в округе не было ни одного дома выше двух этажей, точнее сказать, и двухэтажных домов за все время, пока она шла от трамвайной остановки, ей встретилось всего два – контора какого-то завода, длинный бетонный забор которого составлял одну сторону улицы Продольной, и шикарный по сравнению с остальными домами особнячок из красного кирпича, один из тех, что строили себе, следуя моде, аксаковские «новые русские».

Дом, в котором жило семейство Леночки, мало чем отличался от соседских, таких же каменных, добротных одноэтажных домов, обнесенных деревянными или кирпичными заборами. Юлю несколько удивило, что почти все дома на жилой стороне улицы Продольной – кирпичные. Еще одной характерной чертой этого микрорайона было почти полное отсутствие прохожих. Впрочем, к прогулкам улица Продольная и не располагала, она представляла собой нагромождение заборов, заросла бурьяном и была разбита колесами машин.

Юля рассмотрела дом, пару раз обошла вокруг квартала, на котором он стоял, зайти не пыталась. Ее интересовали прежде всего соседи.

Она нажала звонок на металлических воротах соседнего дома и минуты три слушала истерический лай собаки, прежде чем ей открыли. Дверь в воротах отворилась, и Юля увидела высокого широкоплечего мужчину с огромной шапкой седых волос на голове. Лицо у него было свежее – ему можно было дать лет пятьдесят, но совершенно седые волосы заставляли думать, что ему намного больше.

– Что хотела? – спросил мужчина, в упор рассматривая Юлю.

– Простите, вы не могли бы мне помочь? – сказала Юля. – Я хотела бы поговорить о вашей соседке, Леоноре Ивановне…

– А что про нее говорить? – ответил мужчина. – Померла она.

– Я частный детектив, – сказала Юля. – Можно задать вам несколько вопросов?

– Я ничего не знаю! – объявил мужчина. – Да и убили ее не здесь, нечего тебе тут нюхать!

И закрыл дверь у нее перед носом. Юлька позеленела от злости. Ничего себе, гостеприимство!

Она забарабанила кулаком по железным воротам. Те отозвались глухим гулом.

– Послушайте! – крикнула она. – Откройте!

Юля слышала, как мужчина что-то неразборчиво проворчал, потом зазвенело что-то металлическое, и вдруг в ворота с внутренней стороны что-то резко ударило, и Юлю буквально оглушил злобный собачий лай. Собака бросалась на ворота, скребла по ним когтями и захлебывалась лаем и ненавистью к Юльке.

Юля отпрыгнула от ворот. Если дело и дальше пойдет так же, то ей, пожалуй, не удастся узнать абсолютно ничего!

Звоня в соседние ворота, Юлька решила не представляться больше частным детективом, слишком уж откровенная реакция последовала со стороны седого мужчины на ее слова. Не очень-то жители Митрофановки жалуют, судя по всему, частных детективов.

– Кто? – донесся до нее из стоящего за забором дома женский голос.

– Откройте, милиция! – громко крикнула Юлька, стараясь, чтобы голос звучал построже.

– Господи! – услышала она испуганный возглас. – Опять Славка что-то натворил!

На этот раз Юля, уже знакомая с гостеприимством митрофановских обитателей, едва открылась дверь в воротах, сразу же сделала шаг вперед, заставив открывшую ей пожилую женщину слегка отступить.

– Старший следователь Юлия Ельцова, – строго сказала она. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Проходите! – засуетилась женщина. – Погодите, я собаку уберу.

Юлька заметила в глубине двора, возле двери в дом, внимательно наблюдающую за ней здоровенную псину, готовую наброситься на непрошеную гостью по первому слову хозяйки. Женщина взяла собаку за ошейник, к которому была привязана металлическая цепь из крупных звеньев, и, оттащив от двери в дом, затолкала в конуру.

– Проходите, пока я ее держу! – крикнула женщина Юльке.

С опаской поглядывая на женщину, которая с трудом сдерживала в конуре молча рвущуюся наружу собаку, Юлька бочком вдоль стены дома проскользнула к двери и юркнула внутрь. И тут же услышала, как резко зазвенела цепь и раздался сердитый голос женщины:

– На место! Вот я тебя!

Собака обиженно гавкнула. Дверь отворилась, и следом за Юлькой в прихожую вошла хозяйка.

– Славки-то самого нет сейчас, – жалобным тоном сказала она. – Я ему, ироду, с утра говорю – хоть бы что-нибудь помог, скотина! Воды натаскать надо, отец баню топить вечером будет. В магазин сходить, огород зарос весь. Ему ничего не надо! Мать из сил выбилась, а ему и хорошо! Только рукой махнул – и на улицу. И днем, и ночью пропадает, совсем от рук отбился. Не знаю, что и делать?! Хоть бы вы помогли…

– Славка – это кто? – вынуждена была спросить Юля. – Внук ваш?

– Сын! – воскликнула женщина. – Пятнадцать лет балбесу, а ему все лишь бы подраться и чужой велосипед украсть! Через день домой на новом велосипеде приезжает. Я замучалась по соседям ходить, спрашивать, не пропал ли у кого? Все ж знают, что это Славка велики ворует.

– Со Славкой разберемся! – пообещала Юля. – Вызовем повесткой, поговорим. Если не одумается, оформим в колонию…

– Ну уж нет! – выставила вперед обтянутую линялым ситцем грудь женщина. – В колонию не отдам! Там у него совсем мозги свихнутся. Где это видано – с таких лет по тюрьмам! Дитя ж еще совсем!

– Не кричите, женщина! – поморщилась Юлька. – Не хотите в колонию, не надо! Разбирайтесь сами со своим Славкой. Но если кто-то из владельцев пропавших велосипедов заявление напишет и Славку вашего опознает – ему не меньше года дадут. И в ту же самую колонию загремит… У меня сейчас еще одно дело по вашему микрорайону. Недавно соседку вашу убили, Леонору Ивановну Антошину. Вы должны ответить на мои вопросы, чтобы помочь следствию…

– Да-да! – запричитала женщина. – Ужас! Просто ужас! Своими глазами видела! Обгорела вся так, что не узнать! Я– то сразу ее признала – смотрю – Леонора Ивановна! И кольцо ее на пальце, мне в морге показали. Я это кольцо вспомнила, видела у нее.

– Подождите, – перебила ее Юлька. – Давайте по порядку. Вы еще раз расскажете все с самого начала – когда узнали о ее смерти, что было потом… И назовите свое имя, пожалуйста.

– Наталья Сергеевна! – представилась женщина. – Баба Наташа по-здешнему. Прозвали бабой Наташей, я и не обижаюсь, хотя я молодая еще, пятидесяти нет. А-а, по мне как ни назови… – Она махнула рукой. – Да что ж мы у порога-то стоим?! Проходите в комнату, я чайку сейчас!

– Не надо чай! – остановила ее Юлька. – Давайте просто поговорим. Что вы делали в тот день, когда была убита ваша соседка? Где находились?

Баба Наташа махнула на Юльку рукой.

– Дома! Где ж мне еще находиться! Только убили-то ее, может быть, и раньше, а гараж уже потом подожгли. Мы с женщинами обсуждали, многие говорят, что скорее всего она там не один день пролежала. Уж больно труп изуродованный был! Я так думаю, что он ее бил сначала смертным боем несколько дней, а потом уж, когда забил до смерти, решил спалить вместе с гаражем.

– Кто ее бил? – удивилась Юля. – Вы что, знаете убийцу?

– Дак все знают! – в свою очередь удивилась баба Наташа. – Зятек ее и порешил, Георгий!

– Наталья Сергеевна! – строго произнесла Юлька, которой неприятно было слушать эту «народную» версию убийства. – Говорите только о том, что видели сами. И не надо пересказывать слова других людей. Мы опросим их сами.

– Что видела? – переспросила баба Наташа. – Так я ж саму Леонору-то и видела. Специально в морг ездила, чтобы посмотеть. Это ж сплошной ужас, я так вам скажу! Лицо все разбитое, обугленное, кожа на голове прогорела до кости, череп видно. Я несколько дней спать боялась, снилась мне страсть эта.

– Стоп! – остановила ее Юля, поняв, что так ничего не узнает, кроме тех сплетен, которые передают друг дружке соседки. – Сделаем так. Я буду задавать конкретные вопросы, а вы отвечайте. Хорошо?

Наталья Сергеевна кивнула в знак согласия. Как только Юлька перестала говорить про ее сына Славку, который, судя по всему, был основной головной болью этой женщины, она успокоилась и оживилась. Говорила о смерти соседки даже с некоторым удовольствием.

– Семья Антошиной состояла из трех человек? – спросила Юля.

– Из трех! – кивнула женщина. – Только их Антошиными-то и не назовешь. У каждого своя фамилия! Леонора, значит, Антошина, дочка ее, Ленка – Федурко, а зять – Милявский. Все как-то не по-человечески… Как чужие люди, ей-богу! Жили вместе, а фамилии – разные!

«Действительно! – подумала Юля. – Странно. А может быть, права эта баба Наташа – чужие они друг для друга люди?»

– Значит, дочь Леоноры Ивановны Елена носит фамилию и не матери, и не мужа? – решила уточнить Юлька. – Тогда – чью же?

– Папани своего, Сашки! – оживилась Наталья Сергеевна. – У него и была фамилия Федурко! Ленка его фамилию почему-то и вписала себе в паспорт.

– Ее отец давно не живет со своей семьей? – спросила Юля.

– У-у! Давненько! – махнула рукой женщина. – Считай, как родилась Ленка, так и умотал он.

– Куда умотал? – уточнила Юля.

– В тюрьму сначала, – вздохнула Наталья Сергеевна. – Год отсидел по пьяной драке. Пришел, а Леонора ему – от ворот поворот, не нужен, говорит! Толку от тебя, говорит, в семье никакого – денег не зарабатываешь, а пропиваешь только. Обойдусь, говорит, без тебя. А если зачешется у меня где, так найдется, кому почесать, вам, кобелям, только свистни!..

– И он ушел? – спросила Юля. – Больше он не пытался вернуться в семью?

Наталья Сергеевна покачала головой.

– Нет! – сказала она. – Больше его не видели у нас здесь. Ни разу не приходил. Хотя Леонора-то с ним так и не развелась, сама говорила, что не захотела по судам мотаться. Да и к чему, говорит? Что есть штамп в паспорте, что нет, один черт, жить с ним не буду. А сам-то Сашка в Аксакове, он, говорят, на рынке подрабатывает, там же и ночует… Мой как-то рассказывал, что видел его недавно, мясо с машины он на склад таскал, грузчиком, наверное, работает…

– А здесь он не появлялся в последнее время? – спросила Юля. – Никто из соседей его не видел?

– Да может, и видел кто из молодых, – пожала плечами Наталья Сергеевна. – Да разве они его признают? Сколько лет-то уже прошло. А я не видела, врать не буду.

– Скажите, а все эти годы после того, как они расстались с мужем, Леонора Ивановна жила одна? – спросила Юля. – Или у нее был кто-то?

Женщина покачала головой:

– Никого! Я ж ей, помнится, говорила: что ж ты одна-то сохнешь? Завела бы себе хоть какого мужика! Справная же баба, в соку! А она – наотрез! Я, говорит, уже пожила с мужем – нахлебалась досыта! Так нахлебалась, что желалка заросла! Пошли они все… И матом, и матом! Сильно она мужиков не уважала. И то сказать, Сашок-то ее с молодых лет из нее все уважение вытравил. Насчет этого – она права – редкая он скотина…

– Значит, у нее не было любовника? – с сомнением переспросила Юля. – Ну, хорошо! А родственники у нее были? Братья, сестры, дядьки-тетки какие-нибудь?

– Никого! – покачала головой Наталья Сергеевна. – Леонора одна дочка у матери была, отца своего вообще не знала, мать ее в девках прижила, да замуж потом так и не вышла. А когда Леонора девкой сама стала, мать померла. Вот она и жила одна с тех пор. Никого, кроме дочери, у нее, считай, и не было.

– А с вами, с соседками она как общалась? – спросила Юля. – У вас с ней хорошие отношения были?

– Так мы ж не ровня ей, – вздохнула женщина. – Чего ж обижаться! Она на художника училась, работала потом на заводе, рядом тут, по художественной части…

– На заводе? – удивилась Юля. – Художником? Что ж за завод такой?

– Обычный завод, кирпичный, – пожала плечами Наталья Сергеевна. – Плакаты, которые она рисовала, до сих пор в проходной висят. А портрет Ленина, что раньше на главном корпусе висел, – ну, один к одному, как живой!.. Сторонилась она нас. Только как подопьет малость, так ее разговаривать тянуло, трудно, наверное, бирючкой-то жить было. С Ленкой у нее не больно-то хорошие отношения были, ругались они, особенно в последнее время. Пить много стала.

– Леонора Ивановна много пила? – удивилась Юля.

– А то! – махнула рукой женщина. – Раньше-то понемногу, не на что было. А как стала бизнесменшей, так сильно поддавать начала… У Юльки понемногу стал складываться образ погибшей, она уже представляла себе эту женщину, но пока только с внешней стороны ее жизни. Узнать бы ее еще изнутри, понять, как она относилась к жизни, чего хотела? В этом помочь могла бы ее дочь. Может быть, все же поговорить и с ней? А что, если она просто пошлет Юльку ко всем чертям и посмеется над ней?

Юльке пока не удалось найти ничего такого, что можно было бы эффективно использовать против Леночки в качестве козыря…

Глава 12

До вечера было еще далеко, и Юлька решила попытаться разыскать отца Леночки. Ее смутило известие о том, что Леонора Ивановна была не разведена с мужем и тот, таким образом, является ее наследником. Очевидно, Леночке об этом неизвестно. Возможно, мать никогда не говорила ей о том, что не разведена с ее отцом, да скорее всего разговоры об отце и не заходили у них никогда. Нет его – и нет, Леночка наверняка привыкла к мысли о том, что живет только с матерью, еще в детском возрасте объяснила себе это как-то и просто забыла о нем навсегда. Ей несложно было это сделать, поскольку она его никогда и не видела. А теперь и не догадывается даже, что тот является ее соперником в правах на наследство, оставшееся после матери, – часть собственности в благополучной фирме, приносящей приличный доход.

Мог ли муж, которого Леонора Ивановна когда-то выгнала из дома, затаить на нее смертельную обиду и теперь, узнав каким-то образом, что она стала обеспеченным человеком, отомстить ей и завладеть ее деньгами? Мог! Конечно, часть придется уступить дочери, но и ему останется немало в любом случае. Для опустившегося человека, пробавляющегося случайными заработками на рынке, и сто долларов – огромная сумма, а ему может достаться половина того, что принадлежало прежде Леоноре Ивановне. Это, по приблизительным подсчетам, тысяч десять – пятнадцать в месяц! Есть от чего слететь крыше у рыночного грузчика!

Завещания Леонора Ивановна не оставила, значит, имущество и пай в фирме будут разделены между ближайшими родственниками – дочерью и мужем. Возможно, дочь попытается опротестовать через суд такое решение, но суд в любом случае учтет интересы мужа и какую-то часть наследства отдаст ему. Может это служить для него мотивом убийства? Затаенная ненависть, месть, взлелеянная за долгие годы, и материальная выгода. Вполне правдоподобный мотив.

Юлька отправилась на аксаковский рынок. Это было самое оживленное и самое густонаселенное место в Аксакове. Плотность населения доходила тут до пяти человек на квадратный метр, а в предпраздничные дни и до десяти. Каждый из жителей Аксакова посещал рынок не менее одного раза в неделю. Здесь же была и самая большая концентрация бомжей в Аксакове – на рынке можно было и украсть какую-то мелочь, и подработать немного, и просто выпросить у торговцев пару вялых огурцов или сломанную сигарету.

Здесь сложилось своеобразное сообщество бомжей, которые контролировали рынок рабочей силы среди грузчиков. Существовал своего рода отдел кадров, которым руководил наиболее авторитетный человек в этой среде, без его рекомендации никто не мог поступить на постоянную работу грузчиком, и даже на случайную разгрузку машин, приходящих на рынок, назначал людей именно он. Но работу получали только те, кто в данный момент оказывался трезвым. Остальным приходилось шататься между торговыми рядами рынка и искать случайный заработок – что-то поднести, что-то убрать или где-то подмести. Заработав на бутылку, свою трудовую деятельность такой трудящийся, как правило, прекращал.

Юля решила обратиться прежде всего к человеку, который знал на рынке всех и все обо всех, – к неофициальному «кадровику» Филиппычу, найти которого было проще простого, стоило только спросить любого торговца – всем им приходилось обращаться к Филиппычу, когда надо было разгрузить машину. Следуя полученным указаниям, она разыскала Филиппыча на одном из подземных складов, находящихся под зданием рынка. Филиппыч решал производственный конфликт – разнимал двух грузчиков, один из которых угодил другому ящиком по ноге, тут же получил от пострадавшего плюху и теперь требовал справедливости, то есть предоставления ему права на ответную плюху.

Навешав и тому, и другому, Филиппыч, внушительного вида, нестарый еще мужчина с большим животом, выпирающим через синий рабочий халат, обратил внимание на Юльку.

– Тебе чего? – спросил он. – Клиентов нет, решила у нас подработать? Без толку! У нас народ неплатежеспособный, да и на халяву привык пользоваться. Тут за стакан сколько угодно синюшек найдется. Так что иди, девка, не мозоль глаза!

Юлька поразилась, что он безошибочно угадал ее профессию. Недаром, наверное, выбился в авторитеты среди местного люда – взгляд у него цепкий и внимательный, а мозги, видно, очень быстро соображают.

– Я не работаю! – замотала она головой. – Я по делу. Мне одного из ваших найти надо.

– Не заплатил, что ли? – усмехнулся Филиппыч. – Так и не заплатит. В следующий раз знай, кому даешь! А здесь шум не поднимай, здесь я за порядок отвечаю!

– Нет-нет, я не скандалить, – успокоила его Юлька. – Мне отца подружки найти надо. Заболела она серьезно, в больнице лежит, просила отца найти, проститься хочет…

Филиппыч почесал лысую макушку, вздохнул.

– Тоже горемыки! – сказал он. – Вроде нас. Только у нас одна болезнь, – он щелкнул себя пальцем по горлу, – а у вас другая… Подцепила, что ль?

– Да, – кивнула Юлька. – СПИД.

– Кто тебе нужен-то? – спросил Филиппыч. – Если наш – найдем! У нас все на виду!

– Александр Федурко, – сказала Юлька. – Как его у вас тут называют, не знаю.

– У нас его Федурком зовут… – сообщил Филиппыч. – Есть такой. Вчера его видел – на разгрузку сам его поставил. Сегодня – не пришел. Да и не должен был. Он вчера две сотни заработал, пьет теперь, поди…

– А где же его искать? – растерялась Юлька. – Он мне очень нужен.

– Найдем, коли нужен, – усмехнулся Филиппыч и неожиданно крикнул мощным зычным басом: – Никитка!

Тут же из-за угла складского коридора выскочил невысокий старичок с редкой, клочьями торчащей во все стороны бородкой.

– Здесь я! – сообщил он. – Чего изволите, Николай Филиппович?

Филиппыч показал пальцем на Юльку.

– Найдешь ей Федурка и тут же обратно! – сказал он. – Одна нога там, другая здесь!

– Сделаем! – согласно кивнул старичок по имени Никитка. – Пройдемте, барышня!

– Ты ему больше червонца не давай! – прогудел Филиппыч Юльке в спину. – Он мне трезвый нужен…

Юлька поспешила за юрким старичком по складскому коридору.

– Найдем, – бормотал сам с собой Никитка. – Куда ему деться, Федурку-то! Известное дело, на пятом складе водку жрет… Ты, барышня, не отставай, – оглянулся он на Юльку, – а то одна тут заблудишься, до ночи плутать будешь. Тут столько понаворочено – сам черт не разберется… А с другой стороны – нам хорошо. Зимой тепло под землей-то, а летом – прохладно. Так весь год и живем в ровном климате. И милиция не трогает нас здесь, лишь бы на глаза ей поменьше показывались… Вот и не выходят наверх некоторые по неделям, пока жратва есть. А то потом – опять на заработки… А Федурка мы найдем! Он личность известная…

Никитка привел ее к большим, во всю стену, воротам подземного склада, на которых была нарисована желтой масляной краской огромная цифра пять.

– Подожди-ка здесь, я поспрашиваю… – пробормотал Никитка и скрылся за приоткрытой створкой ворот.

Минут пять Юльке пришлось проторчать около этой двери, рассматривая заросшие паутиной стены и уходящий в глубину длинный коридор с расположенными по обе стороны дверями боксов.

Никитка выскочил наконец из-за двери, но вид у него был обескураженный.

– Странно, но нет тут Федурка! – объявил он. – Придется на квартиру к нему идти! А это совсем в другой стороне, во втором складе. Там боксы пустые стоят, Федурок там и обитает. Не пойму только, как же его с деньгами с пятого склада отпустили? Говорят, ушел и даже пузырек не поставил. Дела у его какие-то были…

«Неужели я угадала? – подумала Юлька. – Этот Федурок убил Леонору Ивановну и теперь решил исчезнуть, привести себя в порядок и объявиться потом перед дочерью со своими правами на наследство! Ловко придумано! Интересно, как ему удалось заманить Леонору Ивановну в гараж? Остальное ясно – избил до смерти, выместил на ней всю свою злобу, облил бензином, поджег и дверь закрыл на всякий случай, чтобы не выскочила, чтобы наверняка быть уверенным, что она не выживет…»

Никитка долго вел ее подземными коридорами, навстречу им попадались грузчики в черных халатах, толкающие нагруженные ящиками и говяжьими тушами тележки, приходилось уступать им дорогу. Наконец пришли в дальний коридор, где народа не было совершенно, лишь кто-то в одном из боксов бренчал на гитаре.

«Наверняка мы его и здесь не найдем, – подумала Юлька. – Сейчас Никитка разведет руками и заявит мне, что знать не знает, ведать не ведает, куда он делся…»

– Вот и жилище его! – сказал Никитка, подходя к одной из дверей. – Эй, Федурок, принимай гостей!

И забарабанил по металлической двери. Но никто не откликнулся.

– Спит! – уверенно заявил Никитка. – Налакался и дрыхнет, самое милое дело! Сейчас разбудим!

Он потянул дверь на себя, и Юлька увидела в свете фонаря из коридора груду тряпья, на которой спал мужчина в черном халате.

«Странно! – подумала Юлька. – Может быть, он решил немного выждать, пока не затихнет шум с убийством или пока Геру не посадят? А тогда уже и "выныривать" со своими правами на наследство?»

– Опять нажрался! – укоризненно сказал Никитка, шаря выключатель на стене складского бокса. – Живешь ты, как свинья, Федурок! А не старый вроде еще мужик!

Юлька подошла к спящему в тот самый момент, когда вспыхнул свет. Она посмотрела на спящего и отшатнулась. Глаза его были открыты. Халат на груди был распахнут, и хорошо было видно входное отверстие под левым соском на голой груди. Струйка запекшейся крови спускалась по ребрам.

Федурок был мертв.

– Чего там? – спросил Никитка. – Неужто копыта откинул? Опоролся! Мотор не выдержал.

– Нет! – прошептала Юлька. – Его убили! Выведи меня отсюда! Скорее! Мне дурно!

Никитка взглянул на лежащее на груде тряпок тело, поскреб бороду.

– Надо Филиппычу доложить, – решил он. – Пусть думает, как быть! Наше дело маленькое… Иди-ка за мной, барышня!

Юлька выскочила из бокса. Она еле дождалась, пока Никитка закроет дверь, наложит на нее длинную скобу и примотает ее проволокой, чтобы никто больше случайно не наткнулся на убитого.

Встречаться еще раз с Филиппычем и подвергаться неизбежным расспросам ей не хотелось. Наверняка выяснится, что не было никакой дочери, заболевшей СПИДом, что все это Юлька выдумала… Неизвестно еще, каким боком все это для нее обернется.

На одном из поворотов она отстала от Никитки, спешащего к Филиппычу с докладом о находке, и, поблуждав некоторое время между грузчиков по складским коридорам, выбралась наружу.

В голове у нее сложилась четкая версия произошедших в последние дни событий. Теперь она готова была встретиться с Еленой Федурко. Теперь Юльке было о чем поговорить с Леночкой.

Разговор обещал быть очень интересным.

Глава 13

Вечером Юле повезло – Леночка оказалась дома одна, Гера был на работе, подписывал номер в печать.

Юля, с большим трудом проехав на машине по Продольной до уже известного ей дома, позвонила в звонок на воротах и услышала голос Леночки, донесшийся из окна дома:

– Заходите, там незаперто!

Юля толкнула ворота и прошла во двор, опасливо поглядывая по сторонам в ожидании собачьего лая. Но собака все не появлялась, хотя Юля увидела недалеко от дома собачью конуру. Она поспешила к дому и вошла в прихожую, заставленную всяким хламом и ненужными в хозяйстве вещами – сломанная этажерка стояла сверху на старом холодильнике, тут же валялась старая швейная машинка, цветной телевизор советского еще выпуска, картонные коробки со старой обувью и прочая ерунда…

– Баб Наташ, ты, что ли? – крикнула Леночка откуда-то снизу.

Юля прошла из прихожей в просторный холл, из которого двери вели в три комнаты и лестница вниз – в подвальный этаж, очевидно, там располагалась кухня.

Раздались неторопливые шаги на лестнице, и внизу появилась Леночка.

– Ты? – сказала она удивленно. – Какого черта? Что тебе здесь нужно? Если за мужем моим охотишься, так он на работе…

Юлька улыбнулась.

– Твой муж меня не интересует, – ответила она. – По крайней мере, сейчас. Я к тебе пришла.

Леночка посмотрела на нее удивленно. Она уже что-то почувствовала: у Юльки должны быть какие-то козыри на руках, раз она так разговаривает. Но Юля вовсе не спешила их открывать.

– Помнится, ты наняла меня на работу, – напомнила она. – Пора бы заплатить. Я уже два дня отработала. С тебя четыреста долларов.

– Ты что-нибудь узнала? – с явным сомнением спросила Леночка. – Или просто хочешь за мой счет свои дела поправить? Что, плохо клиенты идут?

Юля пропустила эту колкость мимо ушей, давным-давно прошли те времена, когда она обижалась, если ей напоминали, что она проститутка.

– За эти два дня я узнала так много о твоей семье, что меня теперь мучает изжога! – скривилась она. – Сделаем так. Ты выкладываешь сейчас четыреста долларов, а я тебе рассказываю, как была убита твоя мать. Согласна?

Леночка посмотрела на Юльку с интересом. Она явно не ожидала такого поворота. Она вышла из прихожей в комнату, вернулась оттуда с сумочкой и достала из нее перетянутую резинкой толстую пачку долларов. На глазах у Юльки Леночка отделила от нее четыре купюры и протянула Юльке.

– Держи, – сказала она, – если считаешь, что заработала их.

Леночка всячески старалась продемонстрировать Юльке, что денег у нее – немерено и несчастные четыре стодолларовые бумажки для нее, любовницы самого Машука, – пустяк, ничто!

– Так и будем здесь стоять? – спросила Юлька, засовывая деньги в кармашек платья. – Или все же сесть пригласишь? От кофе я тоже не отказалась бы.

Леночка поджала губы, но ничего не сказала. Она начала спускаться по лестнице в подвальный этаж и посмотрела на Юльку, как бы приглашая – проходи, мол, раз уж сама напросилась!

Юлька спустилась вслед за ней в просторную кухню, весь центр которой занимал большой обеденный стол с четырьмя массивными стульями вокруг него. Кухня занимала половину подвала, окна были расположены под самым потолком, но два мощных кондиционера создавали в помещении прохладу. Над блистающей белизной плитой стояла огромная вытяжка, круглая гофрированная труба от которой тянулась к одному из окон. Вдоль одной из стен расположилась длинная, метров на девять, наверное, стенка, от бесчисленных шкафчиков рябило в глазах. Два огромных холодильника, выше Юльки на голову, стояли у другой стены. Рядом с холодильниками расположилась большущая микроволновка. Чуть дальше – раковина, у которой была смонтирована посудомоечная машина. Юлька даже не видела таких никогда.

«А говорила – не умеет мужиков доить! – подумала Юлька. – Представляю, что у нее в комнатах наверху!»

– Ну, так я тебя слушаю! – сказала Леночка, усевшись на один из стульев и с удовлетворением наблюдая, как Юлька озирается по сторонам.

– Кофе! – потребовала Юлька, ей почему-то трудно было разговаривать с Леночкой. Юлька чувствовала себя не в своей тарелке, хотя у нее полны руки были козырей.

Леночка усмехнулась, встала, поставила на стол банку растворимого кофе, горячий чайник, сахар и села опять за стол.

Пока Юлька наливала себе кофе, она все никак не могла сообразить, как ей лучше начать разговор. Леночка молча ждала.

– А ты, я вижу, не слишком убиваешься по матери, – сказала Юлька, отхлебнув горячий кофе. Он, кстати, получился у нее отвратительным – слишком крепким и сладким.

– А тебе какое дело? – спокойно ответила Леночка.

– Я же знаю, что вы с ней в последнее время жили как кошка с собакой, – сказала Юлька. – Кстати, что это собачку я во дворе не видела? Сбежала, что ли?

Леночка посмотрела на нее удивленно.

– Собака действительно пропала несколько дней назад, – ответила она. – Только я не понимаю, при чем тут это?

Юлька пожала плечами.

– Да я и сама не понимаю, – призналась она. – Странно просто – у всех вокруг такие страшные кобели, а ты без собаки живешь.

– Я скоро уеду отсюда, – сообщила Леночка. – Я продаю этот дом. Зачем мне собака?

Юлька пожала плечами.

«Машук ей квартиру, наверное, покупает! – решила она. – Не понимаю я таких баб! Все, казалось бы, есть, даже на квартиру мужика раскрутила – и все ей мало! Что это – жадность или глупость?»

– Ты обещала что-то рассказать, – напомнила ей Леночка. – Я слушаю.

– Значит, так! – Юлька положила обе ладони на стол. – Жили-были дочка с мамой и лаялись друг с другом каждый день по любому пустяку. Ну, это дело обычное, многие так живут. Но в нашем случае все было интереснее. Дочка с мамой так друг друга ненавидели, что устали обе от этой ненависти. Каждой хотелось доказать другой, что она круче: мама показать хотела, какая она мудрая женщина по сравнению с дурой-дочкой, а дочери – победить маму хотелось, главной в доме стать. И так бы оно и тянулось до скончания века, да запутались обе во вранье по самые уши! Мама фирму открыла и получала от нее хорошие барыши, а дочке говорила, что ничего почти фирма не приносит, так, копейки. Дочь и верила, пока не узнала однажды, что мама ее имеет по пятнадцать-двадцать тысяч долларов каждый месяц.

Юлька взглянула на Леночку и увидела, как у той округлились глаза.

«Хорошо держится, актриса! – подумала она. – Но я тебя все равно расколю!»

– Почему мама дочке врала? – продолжала Юлька. – А кто ж ее знает! Наверное, хотела, чтобы дочура ее сама себе на жизнь зарабатывала, мужика себе искала богатого, а не такого размазню, за которого ее дочь выскочила, маму не спросив. Вот и не давала ей денег ни копейки, прятала их в кубышку. А дочка-то давно уже себе богатенького папика нашла и от живого мужа погуливала сначала, а потом фактически новую семью завела. И вот однажды ее осенило. А какого черта она терпит мать до сих пор, когда можно от нее избавиться и все деньги ее к рукам прибрать? А заодно и мужа подставить – и от него тоже таким образом избавиться! Девочка она сообразительная, все толком просчитала, прикинула… Заманила однажды мамашу в гараж, заперла ее на ключик и подожгла. И специально момент выбрала, когда муж дома не ночевал, а где был – неизвестно… А муж ее очень тещу не любил! И все об этом знали. Милиция сразу на него насела…

Юлька посмотрела на Леночку. Но та по-прежнему сидела молча, никак не реагировала на услышанное.

– Это еще не конец истории, – продолжала Юлька. – Угробила дочка мамочку и задумалась. А какого черта, думает, я буду только половину прибыли от мамашиной фирмы получать, когда все может моим стать? Купила она себе пистолет, поехала на квартиру к соучредителю фирмы и прихлопнула его прямо у него дома. Тот и пикнуть не успел. Он ей сам дверь открыл, думал, по делам, насчет фирмы поговорить приехала. И все бы хорошо, но вдруг узнает дочка, что жив, оказывается, ее папаня, с которым мать сто лет назад разошлась, но так и не расторгла брак официально. И выходит, что он может отобрать у нее половину наследства, которое от матери осталось. Берет тогда дочка тот же самый пистолетик, отправляется на рынок, находит там папаню, заманивает его от людских глаз подальше и шлет ему свой дочерний привет – пулю в сердце! И становится теперь единственной наследницей всех денег. Единственное, что ее раздражает, – так это муж, который все еще путается под ногами. Она даже пыталась от него избавиться, наняла пару парней, чтобы они его пристукнули, да у тех олухов не получилось ничего. Впрочем, что на мужа внимание обращать! Если его не посадят за убийство тещи, так с ним просто развестись можно, да и дело с концом… Так я рассказала, как дело было?

Юлька только сейчас заметила, что Леночка ее не слушает. Она сидела, глядя в упор на Юльку, но, похоже, не видела ее.

– Э-эй! – помахала ей рукой Юлька. – Я здесь!

Леночка очнулась.

– Я не знала, что мой отец жив, – сказала она. – То есть не знала, что он умер… Одним словом, я ничего о нем не знала. А он, оказывается, все эти годы жил где-то рядом…

«Не поняла! – подумала Юля. – Неужели я ошиблась? Не может быть! Такая стройная версия была!»

– Ты его видела? – спросила Леночка. – Как он выглядел? Кем он был? Почему ты сказала, что мой отец был на рынке?

– Ты, конечно, хочешь меня убедить, что ты тут ни при чем, никого ты не убивала, и все, что я сейчас рассказывала, – сплошная лажа? – воскликнула Юлька. – Ничего другого я от тебя и не ждала. Но ты забыла один момент! Только тебе была выгодна смерть всех этих людей. И после этого ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ни при чем?

– Подожди тут, – сказала ей вдруг Леночка. – Я сейчас.

И поднялась из кухни наверх.

«Сейчас вернется с пистолетом, – опасливо подумала Юлька, – выведет меня во двор, даст в руки лопату и прикажет могилу себе копать? Что я делать тогда буду?»

Но Леночка вернулась не с пистолетом, а с обычной общей тетрадкой, какие продаются в лотках на улице по червонцу за штуку.

– Ну и что это? – спросила Юлька, когда Леночка положила тетрадь перед ней на стол.

– Я сегодня выбрасывала старые вещи, – спокойно сказала Леночка. – И нашла это за обшивкой старого кресла, которое стояло в маминой комнате. Это ее дневник. Прочитай последнюю страницу.

Юлька открыла тетрадь и начала читать неровный, скачущий почерк Леоноры Ивановны. Писала та карандашом, вероятно, торопилась, карандаш рвал бумагу, некоторые буквы оказались пропущенными, но написано было вполне разборчиво.

…»нет больше никаких сил!» – прочитала Юлька конец фразы, начало которой оказалось на предыдущей странице. Но возвращаться она не стала, а принялась читать дальше. – «Я сама себя ненавижу! И Ленку ненавижу тоже! Я всех ненавижу! Я всю жизнь твержу ей, что ей нужен крепкий мужик, богатый и солидный мужчина, что этот дохляк ей не ровня. А сама с ужасом думаю о том, что когда-нибудь она найдет себе такого и я буду ей не нужна. Она станет самостоятельной. А я? Что станет со мной? Мне не нужны деньги, которые мне приносит фирма! Единственное применение им я вижу в том, чтобы их пропивать! Ленке я не дам ни копейки! Если у нее появятся деньги, она никогда не разойдется со своим бестолковым муженьком!»…

В записях был явный перерыв, потом они начинались снова, но почерк стал ужасным, едва-едва можно было понять смысл написанного. Юлька так увлеклась расшифровкой дневника, что забыла о сидящей рядом с ней Леночке.

– Давай, я прочитаю! – сказала Леночка. – Я лучше понимаю ее почерк.

Она отобрала у Юльки тетрадь и стала читать ровным голосом без всяких эмоций:

– «С меня довольно! Мне все это опротивело. Я решила сделать это! Пусть ей без меня будет плохо! Может быть, тогда она поймет… Она не имеет права запрещать мне пить! Я ее мать, и она должна меня уважать! Я не стану терпеть от нее это хамство! Я ей устрою! Я придумала, как это будет! Я поеду в гараж, на Молочку. Любого, кто будет идти мимо, попрошу меня закрыть в нем. Я буду пить там столько, сколько мне захочется! А потом сделаю это! И пусть она знает, какую мать она потеряла!»

– Все! – сказала Леночка. – А теперь посмотри на последнюю строчку…

Юлька взглянула на тетрадную страницу. В самом низу было коряво нацарапано карандашом:

«В том, что я умерла, никто не виноват. Я все сделала сама. Л.И. Антошина».

Юлька оттолкнула от себя тетрадь и с раздражением воскликнула:

– Но ты же сама все это написала после того, как убила свою мать!

Леночка покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Завтра я отдам эту тетрадь следователю. Он проведет графологическую экспертизу и докажет, что это написано рукой моей матери. Она сама себя убила…

Юлька была уничтожена! Она встала, машинально вытащила из кармана деньги, но Леночка остановила ее.

– Деньги ты заработала, – сказала она. – Если бы не ты, я так и не узнала бы, что у меня был отец и что он умер почти одновременно с моей матерью.

Юлька стояла посреди кухни – дура дурой!

– Спасибо тебе! – сказала Леночка, и это прозвучало по-настоящему искренне, без всякой издевки.

Юлька готова была провалиться.

«Все! – думала она. – Никаких больше частных сыщиков! Только на панель! Торчать около "Астории" и не думать о себе слишком много! Ты поняла теперь свое место? Вот и не покидай его! Чтобы не садиться в лужу, как сегодня…»

Когда она вышла за ворота Леночкиного дома, в довершение ко всем неприятностям обнаружила, что ее «девятка» лишилась щеток и наружного зеркала.

Юлька выматерилась и поехала домой, проклиная все на свете.

Глава 14

Юлька решила, не теряя времени, сейчас же вернуться на свое место у «Астории», где она могла бы вновь почувствовать себя хозяйкой положения, окунуться в привычную атмосферу и забыть о том позоре, который ей пришлось только что испытать. Юлька всегда тяжело переживала поражения.

Но, как оказалось, ее неприятности еще не кончились. Стоило ей показаться около гостиницы, как на нее набросилась Светка.

– Явилась! – зло сказала ей Светка вместо приветствия. – Какого черта тебе здесь надо? Проваливай к своему сраному газетчику!

– Ты чего это? – не поняла Юлька. – Обкуренная, что ли?

– Неизвестно еще, кто из нас обкуренный! – продолжала возмущаться Светка. – Да я бы сроду никому такого не рассказала! Да тебя за это убить мало!

И она швырнула прямо в лицо Юльке скомканный газетный лист.

– Что такое? – угрожающе спросила Юлька. – А-ну, объясни!

– Читай! – презрительно бросила ей Светка. – Кто тебя за язык тянул?!

Не обращая больше внимания на Светкино негодование, Юлька схватила газетный лист, расправила и тут же нашла глазами огромный, на всю полосу заголовок: «История у "Астории". Откровения проститутки».

«Что-за ерунда? – пожала плечами Юлька. – Я-то тут при чем?»

Она стала читать дальше. И с каждой прочитанной строчкой в ней поднималось негодование и злость. В статье журналист рассказывал, как проститутка, которую он называл по первой букве имени – Ю. – делилась с ним откровениями о сложностях свой профессии и трудностях жизни. Судя по всему, у этой самой Ю. крыша совсем поехала, потому что она рассказывала такие вещи, которые ни одна баба о себе рассказывать не будет, если она, конечно, не с приветом. Ю. расписывала, как она ненавидит мужские члены, жаловалась, что всегда ложится в постель с клиентом с чувством отвращения к нему и ее часто тошнит во время работы в постели. Ей приходится делать вид, что она кончает, так как клиенты это любят, но на самом деле она давно уже не кончает и превратилась в «холодную» женщину. Три раза за последний год она якобы переболела трихомонозом, один раз лечилась от гонореи и, кажется, вылечилась…

Это «кажется» Юльку доконало. Около «Астории» только она имела имя, начинающееся на букву «Ю». Это была статья о ней, о Юльке! Мало того, выходило, что она сама все это и рассказала кому-то из журналистов.

– Да это же вранье от первого до последнего слова! – воскликнула Юлька, взглянув на Светку. – Ты думаешь, я это в самом деле говорила?

– Не знаю, что ты ему там говорила! – отрезала Светка. – Только сегодня ни один мужик в мою сторону не посмотрел! Стою пустая – ни копейки сегодня из-за тебя не заработала!

– Кому – ему? – уцепилась за ее фразу Юлька. – Я никому ничего не говорила!

– Это уж ты сама разбирайся! – махнула рукой Светка. – Только работать тут стало теперь невозможно! Впору к Кирсанову идти – по вызовам ездить!

Юлька вновь схватила газету, посмотрела ее название, и у нее в глазах потемнело. «Аксаковский репортер»! Да как же он мог?! Он специально ее подставил? Чья подпись стоит под статьей? «Аксаков».

Сейчас она разыщет этого Аксакова! Сейчас она выяснит, что это за Ю. с ним откровенничала! Сейчас этот Аксаков узнает все о сложностях профессии журналиста и трудностях репортерской жизни! Юлька сейчас с ним так поговорит, что он сам раз и навсегда потеряет возможность кончать! Сволочь! Писака! Бумагомаратель!

Юлька бросилась к машине. Как она не сшибла никого из прохожих и не снесла ни одного фонаря, она и сама не понимала. Она мчалась и не видела перед собой почти ничего от злости! Через пять минут ее «девятка» взвизгнула тормозами возле Дома печати, и Юлька помчалась к лифту.

В редакции «Аксаковского репортера» почти никого не было, кроме выпускающего и дежурного корректора. И, конечно, главного редактора, то есть Герочки! Он торчал в своем кабинете, поджидая, когда ему принесут на подпись газетные полосы.

Юлька ворвалась к нему в кабинет и швырнула на стол газету.

– Где этот Аксаков? – спросила она. – Кто у вас прячется за таким дурацким псевдонимом?

– В чем дело, Юля? – спросил Гера. – Не надо шуметь! Что такого случилось-то? Это наша работа…

– Кто это? – не слушая его, повторила Юлька. – Кто это написал?

– Зачем тебе это знать? – скривился Гера. – Ты хочешь устроить скандал? Зачем? Потребуешь опубликовать опровержение? Или в суд на газету хочешь подать? Все это так глупо…

– Я ничего не хочу! – мотала головой Юля. – Я только хочу знать – кто это написал?!

Несколько секунд Гера молча смотрел на нее, потом вздохнул и сказал:

– Я…

Юлька замерла на полуслове и так и осталась сидеть, глядя на него с приоткрытым ртом.

– Ты?.. – наконец выдохнула она и медленно покачала головой. – Не-е-т, ты не мог этого сделать.

– Я, Юленька, – смущенно сказал Гера. – А что было делать? Мне пришлось это написать. Ты же знаешь наше положение!

– Мне плевать на ваше положение, – тихо сказала Юлька. – Ты объясни мне, ради бога, зачем сделал эту гадость?

– Мне надо зарплату людям платить! – буркнул Гера. – А где я возьму деньги на это? Учредитель не желает понимать наших проблем! Он считает, что журналисты могут работать бесплатно! А я что должен делать? Сказать всем, что платить мне нечем и не будет денег в ближайшем будущем, так, что ли? А потому увольняйтесь, ребята, к чертовой бабушке, газету я закрываю! Так, да? А самому потом что? У Ленки на содержании жить? Просить на сигареты у нее деньги, которые она в постели у Машука заработает? Она же такая же проститутка, как и ты! Ты это понимаешь?

– Ты обо мне писал, а не о ней! – сказала Юлька. – Почему ты писал обо мне такую грязь? Это же все вранье! Откуда ты взял всю эту бредовую чушь? Зачем ты все это придумал?

Гера молчал, тупо глядя на Юльку, он в чем-то явно не желал признаваться.

– Ты прекрасно понимаешь, что ни один мужик, прочитав эту чушь, близко теперь к «Астории» не подойдет! Аксаков город маленький! Я уверена, что каждый, кто хоть раз был моим клиентом, изучает сейчас свои причиндалы и радуется, что ничего от меня не подхватил. Меня же клиенты теперь за километр обходить будут! Ты сделал это специально! – Юлька смотрела на Геру с недоумением, она все еще не могла до конца поверить, то эта статья – не случайность, что Гера прекрасно знал, что делал, когда писал ее и ставил в номер. – Почему ты это сделал? Ты же лишил меня заработка! Ты это понимаешь?

Слушая ее, Гера все больше наклонял голову и вскоре уже смотрел на Юльку исподлобья, словно обороняясь, готовый огрызаться в ответ на обвинения.

– А что мне было делать? – крикнул он. – Мне заплатили за эту статью хорошие деньги! Да я не для себя!.. Мне наплевать на деньги! Но я выдал зарплату людям, и они опять работают! Они готовят следующий номер газеты! У меня не было выхода. Я не мог написать по-другому!

– Почему? – спросила Юлька, уловив какую-то недоговоренность в его словах. – Почему не мог написать по– другому? В конце концов, если бы ты просто написал обо мне, но только правду, рассказал бы все обо мне, что знал, я бы не была против. Я даже спасибо тебе сказала бы за рекламу! Но почему ты написал именно так?!

– Мне заплатили за то, чтобы я написал именно так, – выдавил из себя Гера. – Это было обязательным условием…

До Юльки начало понемногу доходить.

– Значит, тебе заплатили за то, чтобы ты отбил у нас со Светкой всех клиентов? Так, что ли? – спросила она. – Но какая же сволочь могла тебе сделать такой заказ? И как ты мог на него согласиться? Ты же меня подставил! Неужели ты этого не понимаешь? За что ты мне мстишь? За то, что твоя жена спит с Машуком? За то, что она такая же проститутка, как и я? Но я-то тут при чем? И Светку ты тоже подставил! Она-то тебе что сделала?

Гера молчал. Он все сказал в свое оправдание, но Юлька так и не приняла его объяснений. То, что он сделал, она называла одним только словом – «предательство». Но перешагнуть через это слово она не могла.

Минуты три они сидели молча, не глядя друг на друга.

– Интересно, – сказала Юлька, – за сколько ты меня продал?

Гера молчал, да Юлька и не ждала от него ответа. Он просто перестал для нее существовать. Она встала и направилась в выходу.

– Кто тебе заплатил? – спросила она, подойдя к двери кабинета. – Кому ты меня продал?

– Кирсанов… – еле слышно ответил Гера.

– Ты такая же сволочь, как и он! – сказала она. – Но я все равно не буду работать на него! А ты уже работаешь по его заказу! Ты когда-то сравнивал меня с собой… Ты ошибся, Гера! Я продаю только тело…

– Послушай, Юль!.. – хотел что-то сказать Гера, но Юлька уже вышла из кабинета.

Сволочь Кирсанов! Он решил объявить Юльке со Светкой войну и поставить их на колени! Он хочет заставить их работать на себя! Он думает, что теперь у них нет другого выхода, как только идти к нему и проситься, чтобы он взял их в свою команду – работать на вызовах и по заказу.

Ну, уж нет! Светка, если хочет, может отправляться ко всем чертям, в том числе и к Кирсанову, она, кажется, уже подумывает об этом. А Юлька ни за что не пойдет к этому ублюдку. Не смог уговорить ее работать на него, так решил заставить! Вот уж фигушки!

Никогда она не будет работать на кого-то еще! Если она согласится, то каждый раз, ложась с клиентом в постель, будет чувствовать незримое присутствие Кирсанова. Он словно будет лежать третьим в постели и наблюдать за Юлькой – так ли она все делает, соответствует ли ее работа уровню его конторы, стоит ли она тех денег, которые он ей платит? Она никогда в жизни не согласится на такое унижение.

Нет, она будет работать только на себя! Правда, после такой статьи около «Астории» уже не появишься, Светка права, там теперь «дохлое место». Надо искать другую территорию, а это не так просто – гараж давно поделен, придется отбивать себе место с боем у кого-то, кто послабее. А это – неблагодарное занятие, да и рискованное к тому же. А кроме того, придется рассчитывать только на те территории, на которых работают одиночки – даже с тем же Кирсановым связываться опасно, – пошлет своих тупых «ребяток», они так измутузят, что потом сама на себя в зеркало смотреть не захочешь, что уж на панель в таком виде выходить…

А у одиночек места не бог весть какие – железнодорожный вокзал, например. Проходимость, конечно, хорошая, мужики с поездов соскакивают в основном голодные, да и понятно, разве одна проводница весь вагон успеет обслужить? Можно до полутора десятков клиентов в день насшибать, но цены диктует место, а не ты сама, просто вынуждена будешь работать по средней вокзальной цене, а это – копейки по сравнению с тем, сколько Юлька сейчас берет с клиента. А кроме того – недели не проработаешь, как что-нибудь подцепишь. Лечись потом…

Словом, с работой пока проблемы… И все благодаря Гере… Вот сволочь!

Думать про Геру не хотелось. Потому что стоило только подумать, как в голову начинали лезть мысли о том, какая же она дура, что сразу не смогла рассмотреть и понять этого человека. Чуть ли не страдала еще по нему! Идиотка!

Юлька вдруг вспомнила, что четыреста долларов, которые ей дала Леночка, так и остались у нее. Юлька просто забыла швырнуть их Леночке в лицо, как сначала собиралась. Слишком уж ее поразили слова Леночки: «Спасибо тебе!»

Вот и хорошо, что не вернула ей эти деньги! Теперь есть хоть на какое-то время возможность обойтись без работы. Да и сбережения кое-какие у нее есть, правда, небольшие, но все же. Какое-то время она протянет, а потом что-нибудь придумает.

Мысль о том, что хорошо было бы и в самом деле стать частным сыщиком, пришла в голову Юльке, но она тут же с сомнением покрутила головой.

Заработки, конечно, хорошие, но, видно, не по ее способностям это занятие. Вон как лихо она сегодня села в лужу! С размаху! С разбегу!

Ладно, утро, как говорится, вечера мудренее! Вот и дождемся утра, стоит ли вешать нос, пока еще жива и здорова? Юлька была твердо уверена, что как-нибудь обязательно выкрутится.

Глава 15

Утром Юлька почувствовала себя бездельницей. Нет, вовсе не безработной, а именно – бездельницей. Она могла без труда найти себе работу в Аксакове. Лоточницей, например, или официанткой. Но у нее не было никакого интереса к такой работе. Стоять целыми днями и считать деньги? Да какие там деньги – копейки! Полтинник в день – максимум, что можно в Аксакове за лотком заработать. И что она будет делать с этим полтинником?.. Или целый день бегать с подносом между столиками и смотреть, как другие едят и пьют? Нет, она сама привыкла сидеть за столиком и не обращать внимания на суету официантов. Такая работа не для нее.

Юлька валялась в постели, недоумевая оттого, что у нее не было ни малейшего желания вставать и чем-либо заниматься – состояние для нее непривычное. В конце концов деньги еще есть, со временем она обязательно что-нибудь подходящее для себя придумает, а пока не стоит себе забивать голову проблемами, которые решить не можешь.

Звонок в дверь заставил ее поморщиться. Она решила не открывать, но звонили настойчиво – длинными наглыми звонками.

Пришлось встать, набросить халат и отправиться к двери. Юлька открыла, и ей тут же пришлось отступить назад, так как в квартиру буквально ворвался Баранов и резко захлопнул за собой дверь.

Юлька вытаращила на него глаза.

– Какого черта? – начала она, но Баранов тут же ее перебил.

– Ну что, допрыгалась? – спросил он зловещим тоном. – На этот раз тебе не удастся отвертеться!

– Баранов, у тебя от воздержания сперма в голову ударила? – презрительно спросила Юлька. – Тебе что от меня надо? Я по утрам не подаю!

– Это мы еще посмотрим! – заявил вдруг Баранов, не обращая внимания на ее иронию. – Ты верно сообразила, что нам еще придется вернуться к тому разговору, который ты прошлый раз закончила столь безобразным образом… – поморщился он. – Объясни мне – что это?

Он бросил на кровать газету «Аксаковский репортер», тот самый номер, в котором были напечатаны «откровения» проститутки по имени Ю.

– Это? – спросила Юлька. – Это дерьмо! Ты из-за этого ко мне примчался? Хочешь, чтобы я почитала тебе вслух? Советую обратиться с такой просьбой к автору? Ты знаешь, кто это написал?

– Так я и думал! – обрадованно осклабился Баранов. – Как тебя, оказывается, легко просчитать! На этот раз ты крупно вляпалась! Боюсь, что теперь даже я ничем не смогу тебе помочь!

– Да о чем ты, черт возьми? – воскликнула Юлька. – Хватит морочить мне мозги!

– О чем? – переспросил с негодованием Баранов. – Вот об этом! Как ты это объяснишь?

И он бросил на постель еще одну газету. Это была самая популярная в Аксакове газета «Криминал». На верхней странице Юлька увидела заголовок: «Убийство журналиста. Месть проститутки!»

– Это что еще за дерьмо? – пробормотала она, беря в руки газету.

«Вчера по дороге домой был убит редактор популярной в Аксакове газеты "Аксаковский репортер" Георгий Милявский. Он был застрелен в нескольких шагах от ворот своего дома, расположенного в микрорайоне Митрофановка. Убийца воспользовался темнотой, всегда царящей на митрофановских улицах, подошел к Милявскому вплотную и выстрелил в упор ему в грудь, затем сделал контрольный выстрел в голову. Милявский скончался на месте. По факту убийства правоохранительными органами возбуждено уголовное дело. Рассматривается бытовая версия убийства. Но вполне возможно, что убийство известного аксаковского журналиста связано с его профессиональной деятельностью.

Со своей стороны считаем возможным конкретизировать последнее предположение. Накануне «Аксаковский репортер» опубликовал статью «История у "Астории". Откровения проститутки», подготовленную самим Милявским. В ней он привел диктофонную запись разговора с одной из аксаковских путан. Как видно, «ночная бабочка» не в меру разоткровенничалась, не предполагая, что ее рассказ попадет на страницы газеты. Вполне возможно, что, увидев свое интервью в «Аксаковском репортере», она пришла в ярость и решила отомстить журналисту. Конечно, опубликовав без ведома героини материала эту статью, Милявский в какой-то степени нарушил принципы журналистской этики. Но это еще не повод для того, чтобы сводить с ним счеты подобным образом, как это было сделано вчера. Кстати, очевидцы утверждают, что одна из аксаковских «ночных бабочек» вчера вечером приезжала в редакцию «Аксаковского репортера» и очень резко разговаривала с Милявским, из его кабинета доносились громкие, хотя и неразборчивые, крики. Имя проститутки, которая подозревается в убийстве журналиста, уже установлено».

– Прочитала? – спросил Баранов. – Что теперь скажешь?

– То же самое, что и раньше! – ответила Юлька. – Бред! Я его не убивала.

– Расскажешь это на суде! – осклабился Баранов. – Ты была вчера в редакции?

– Была! – Юлька посмотрела на него спокойно и твердо. – Да, я с ним вчера очень резко поговорила из-за этой самой статьи. Но я его не убивала!

– А кто же его убил в таком случае? – ехидно спросил Баранов. – Он сам себя застрелил? Сначала выстрелил в грудь, причем попал в сердце, но этого ему показалось мало, он решил сделать контрольный выстрел и прострелил себе еще и башку! У тебя есть мотив! Тебя видели вчера поздно вечером в редакции! Ты ругалась с убитым! Это отчетливо слышала корректорша, которая сумеет тебя опознать! На что ты надеешься, идиотка?

– Слушай, Баранов, – сказала Юлька и посмотрела на него, прищурясь, – а тебе-то что от меня надо? Что ты ко мне приперся с этой дрянью, которую кто-то собирается на меня повесить?

– Я помочь тебе, дуре, хочу! – зашептал Баранов. – Если ты мне сейчас все расскажешь, что там у вас произошло, как все случилось на самом деле, я что-нибудь придумаю, чтобы тебя отмазать…

– А я должна буду потом благодарить тебя по гроб жизни, так, Баранов? – усмехнулась Юлька. – Ты все никак не расстанешься с идеей меня шантажировать! У тебя ничего не выйдет, Баранов! Потому что я не убивала Геру. Я просто выбросила его из своей жизни, и все! Я не настолько зависела от него, чтобы смертельно возненавидеть его за предательство, которое он совершил. Я просто стала презирать его после этого.

– Ты все-таки клиническая дура! – воскликнул Баранов. – Я предлагаю тебе выход из ситуации, в которую ты себя загнала этим убийством. А ты отталкиваешь руку, которую я тебе протягиваю. Ну, что ж! Тони в этом дерьме, если тебе так хочется! Хлебнешь зоны полным ртом. Мало тебе не покажется.

Он забегал по комнате, посматривая на часы, потом вдруг бросился к двери.

– Все! – сказал он. – Выкручивайся, как знаешь! Я к тебе не приходил и ничего тебе не рассказывал, не вздумай упоминать обо мне. К тебе с минуты на минуту должны приехать.

Он на секунду задержался в дверях, посмотрел на Юльку с сожалением и произнес, покачав головой:

– Дура!

И тут же скрылся. Юлька услышала, как хлопнула входная дверь.

Геру убили! Как все это странно… Стоило ей с ним расстаться, как его убили буквально через несколько часов. Его уже пытались убить и прежде, но тогда у убийц ничего не вышло. Наверное, потому, что его ждала тогда Юлька. Тогда он остался в живых потому, что должен был с ней встретиться. А сейчас… Она забыла о нем, едва только вышла из редакции. Он перестал для нее существовать и вот… Вот Гера теперь и на самом деле перестал существовать. Но кто же мог это сделать?

В дверь снова позвонили. Юлька поняла, что это, должно быть, милиция, Баранов предупредил же ее. Ну что ж, открывать в любом случае придется, хоть она и не имела ни малейшего желания это делать. Сейчас придется оправдываться, доказывать, что ты не совершала убийство… Дерьмо все это! Полное дерьмо!

За дверью оказался молоденький лейтенант в милицейской форме. Его лицо показалось Юльке знакомым.

– Гражданка Ельцова? – спросил он. – Юлия Дмитриевна?

Юлька кивнула.

– Да, – сказала она. – А в чем дело?

– Можно пройти? – спросил лейтенант. – У меня к вам есть несколько вопросов.

– Проходите, – пожала плечами Юлька. – А в чем все-таки дело? Вы, собственно, откуда?

– А вы меня не узнаете? – спросил милиционер. – Я из отдела убийств. Младший лейтенант Соколов. Вы меня еще в гости приглашали. Только я сегодня опять без мороженого и опять при исполнении…

– Так это вы! – поразилась Юлька. – Но вы же тогда были… Кажется, сержантом?

– Старшим сержантом, – поправил милиционер. – Второй день, как офицерское звание получил. Я же школу милиции окончил… Да я, собственно, по делу.

Юлька заметила лежащую на кровати газету и увидела, что лейтенант ее тоже заметил.

– По этому? – она взяла газету в руки. – Вы подозреваете меня в убийстве журналиста? Все, что здесь написано, – бред! Единственное, что из этого правда, это то, что я действительно была знакома с Герой и вчера ругалась с ним из-за этой статьи, которая здесь упоминается.

– Да, собственно… – замялся младший лейтенант Соколов. – Подозревают не только вас… Но и вас тоже. Хотя и маловероятно, что его убили вы, это так наш капитан говорит, он главный в группе.

– Вот как? – удивилась Юлька. – Почему он так говорит? Почему маловероятно? В этой газете все так красиво расписали…

– Да ерунда все это, – отмахнулся лейтенант. – Капитан говорит, что это не повод для убийства. Он не считает, что у вас был достаточный мотив, чтобы убить журналиста Милявского.

– Я тоже так не считаю, – сказала Юлька, несколько удивленная проницательностью неведомого ей милицейского капитана. – А почему же вы, товарищ младший лейтенант, в таком случае ко мне пришли?

– Я должен предупредить вас, чтобы вы не покидали Аксаков, пока идет следствие, – произнес лейтенант. – Вы все же не исключены из числа подозреваемых. Поэтому подпишите вот здесь, что вы предупреждены об этом. Это называется подписка о невыезде…

Он протянул Юльке какую-то бумагу, Юлька, не глядя, подписала. Она и не собиралась никуда уезжать.

– Кроме того, вы должны вспомнить, что делали вчера вечером с двенадцати часов ночи до половины первого… – продолжал лейтенант. – Именно в это время был убит Милявский.

– Это называется – алиби? – с иронией спросила Юлька.

Младший лейтенант Соколов кивнул.

– Так положено, – сказал он извиняющимся тоном. – Мы у всех это спрашиваем.

– К сожалению, алиби у меня нет, – развела руками Юлька. – В это время я была дома, но никто это подтвердить не может. Я была одна, смотрела телевизор…

– Это формальность, – успокаивающе сказал Соколов. – Все! Извините за беспокойство. В следующий раз обязательно с мороженым приду!

Юлька проводила лейтенанта, закрыла за ним дверь и задумалась. Хорошо, конечно, что есть в милиции умные люди. Но надолго ли ее оставили в покое?.. А что, если этот умный капитан потыкается то в одну версию, то в другую и поймет, что не может найти убийцу Геры? Не захочет ли он тогда повесить это убийство на нее? Ведь Баранов правильно сказал – хоть и надуманный немного, но мотив у нее существует. Для милиции это окажется выходом, чтобы не оставлять дело незавершенным. Как это у их называется? «Висяк» или «глухарь»?

Как бы оно ни называлось, а неожиданно сгустившиеся над Юлькиной головой тучи еще не рассеялись. И теперь хочет она или не хочет, а ей и впрямь придется стать на время частным сыщиком и найти убийцу Геры, чтобы отвести подозрение от себя. Правда, теперь ей придется заниматься этой работой бесплатно.

Глава 16

Юлькой овладела жажда деятельности. Ей уже не сиделось на одном месте. Бродившая в ней энергия нашла выход, у Юльки появилась конкретная цель, причем цель не надуманная, а связанная с реалиями ее жизни, необходимая ей.

Юлька решила съездить к Леночке и еще раз поговорить с ней, на этот раз – о Гере. Странно, но у нее не было никакого предубеждения против этой женщины. Может быть, на Юльку подействовала ошибка, которую она однажды уже совершила, обвинив Леночку в убийстве матери, но она даже не думала о том, что Геру могла убить жена.

Да и зачем той было бы это делать? Гера ничем ей не мешал – ни в отношениях с Машуком, ни в каких других отношениях. Это уж скорее у Геры был повод убить свою жену – на почве ревности. Но Гера был не тот человек, чтобы кого-то убить. Получилось так, что убили его самого.

Но с Леночкой все равно поговорить надо. Может быть, она что-то знает о том, были ли враги у Геры? Может быть, подскажет что-то?

Дома Леночку Юлька не застала. Наверное, у той возникла масса проблем в связи с предстоящими похоронами мужа. Впрочем, какие могут быть проблемы у женщины, которая может выбросить на ветер четыреста долларов?

Юлька немного подумала, прикинула, сколько времени прошло после убийства, и решила, что стоит попытаться застать Леночку в городском морге. Должна же она туда поехать, хотя бы для того, чтобы получить справку о смерти.

У морга стояли несколько машин, по двору бродили люди, наверное, дожидались, когда им можно будет забрать своих покойников, которых уже можно было получить, чтобы везти в последний раз домой, а затем – навсегда – на кладбище. Юлька поднялась по высоким каменным ступеням на первый этаж, разыскала небритого мужичка в белом халате не первой свежести, который заполнял какие-то бумажки и отдавал стоящим возле него удрученным родственникам покойных. У него она выяснила, что за привезенным ночью Георгием Милявским никто еще не приезжал, вскрытие произведено, причина смерти очевидна, можно было и не вскрывать, только разворошили всю грудную клетку, штопать пришлось. Словом, давно уже можно забирать. Гроб готов?

Он вопросительно посмотрел на Юльку, но та поспешила отказаться, сославшись на то, что не пришла еще машина с гробом и бригадой из похоронного агентства. Сама она сразу же вышла на улицу. Стоило ей представить Геру в гробу, как на нее накатывало какое-то непонятное отупение, она не могла понять, как может Герино тело, которое она еще совсем недавно обнимала, стать вдруг холодным и неподвижным. Юлька начинала тут же думать о своей смерти, и ей становилось физически плохо, начинало тошнить. Она не боялась смерти. Она просто ее не понимала.

Ей пришлось проторчать около морга часа полтора, прежде чем во двор въехал темно-вишневый «Мерседес», из которого вышла Леночка. Юлька порадовалась тому, что аналитические способности, пусть и в незначительном объеме, но все же у нее есть, и дала возможность Леночке выяснить в морге все, что той нужно было. Юлька хотела поговорить с ней спокойно.

Выйдя из здания морга и увидев Юльку, Леночка, как показалось Юльке, даже чему-то обрадовалась. Впрочем, по ее лицу это было едва заметно, можно было и ошибиться.

– Я жду тебя, – сообщила ей Юля. – Нам поговорить нужно.

– Да, – согласилась Леночка. – Нужно. Садись в машину.

– Нет, – покачала головой Юля. – Меня мутит от всего этого. Здесь рядом кафе есть, пойдем туда.

Леночка не стала возражать. Они вышли из двора морга, перешли на противоположную сторону и прошли еще полквартала. В сквере, посередине бульвара было неплохое открытое кафе, главным достоинством которого была густая крона деревьев, под которыми оно располагалось. Даже в самую сильную жару сидеть там было приятно.

Юля взяла бутылку минеральной воды, предложила Леночке, но та отказалась. Она достала сигареты и закурила. Юлька заметила, что она нервничает. Впрочем, для женщины, у которой вчера убили мужа и которая только что видела его лежащим в морге, это было естественно.

– Знаешь, – сказала Леночка, – я бы предпочла, чтобы он ушел к тебе. Одно дело думать: «Убила бы, гада!» – и совсем другое – видеть его убитым. Конечно, я его не любила, ну и что? Я никогда никого не любила и сейчас не люблю. Но я его и не ненавидела. Я никогда не хотела его смерти, даже когда он меня очень сильно раздражал.

– Слушай, – сказала Юлька, – я хочу извиниться перед тобой за тот разговор… Я была просто дура, что подозревала тебя. Прости.

Леночка почему-то от ее слов вздрогнула.

– Оставь это, – сказала она. – Забыли. Мне страшно иногда становится – столько смертей сразу вокруг меня – мама, отец, который умер прежде, чем я узнала, что он жив, теперь – Гера… Почему так случилось? Почему все так сразу? Это наказание мне за то, что никогда никого не любила? Но я и не полюблю никогда! Так что же, бог меня теперь так и будет наказывать до тех пор, пока я сама не умру?

Юльке стало ее жалко. В самом деле – за несколько дней умерли все, кто находился рядом с этой женщиной! Случись такое с Юлькой, она бы задумалась. Случайно такие вещи не происходят…

– Ты знаешь, – сказала она. – Я тоже никогда и никого не любила. Может быть, я немного любила Геру… Хотя разве можно любить немного? Наверное, это было тоже так… мимолетное увлечение. При моей работе это случается иногда. Впрочем, я теперь потеряла работу.

– Из-за той статьи? – спросила Леночка. – Это он действительно о тебе написал?

– Да, – кивнула Юлька. – Вроде бы как обо мне. Но там нет ни слова правды. Он все наврал. Да и я никогда не говорила с ним о своей работе и не стала бы говорить! Он все выдумал. Ему заплатили, чтобы он написал эту статью. Его просто купили, и он написал. Но я не могла бы его за это убить, это ерунда, в которую даже милиция не верит. Хотя с меня взяли подписку о невыезде.

– Меня тоже такую бумажку заставили подписать, – сообщила Леночка, немало удивив Юльку. – Но я его тоже не убивала. Мне это не нужно было. Я его просто не замечала. Он был слабым, и его можно было только жалеть, а не любить или ненавидеть… А жалеть я не умею… Я верю, что ты к этому тоже не имеешь отношения.

– А кто мог это сделать? – спросила Юлька. – У тебя есть какие-то предположения?

Леночка как-то странно на нее посмотрела, словно хотела сказать, что ей известно имя убийцы, но не назвала этого имени, а лишь покачала головой и пробормотала:

– У него были враги, но его никто не стал бы убивать. Он обидел в Аксакове многих людей, но все они понимали, что он лишь пешка в чужой игре и, если убрать его, на его месте тут же возникнет следующий, точно такой же. Уберешь этого, появится еще один. Журналисты – это неистребимое племя! Всех не убьешь. Всегда найдется еще один, который захочет продавать свою способность сплетать слова в ловкие фразы. Если бы кто-то хотел отомстить газете, то убил бы того, кто заказывает материалы, кто платит деньги, кто определяет курс газеты, кто решает все главные вопросы в редакции. Но это, конечно, не Гера. Это учредитель. А убили почему-то Геру. Я не могу понять, кому это понадобилось?

– И никаких предположений? – спросила с угасающей надеждой Юлька.

– У меня – никаких! – не совсем ясно ответила Леночка и вновь посмотрела на Юлю как-то непонятно.

– Что значит – у тебя – никаких? – спросила Юлька. – А у кого они есть? У милиции, что ли?

Леночка покачала головой. Она еще раз внимательно и как-то оценивающе посмотрела на Юльку и полезла в сумочку.

– Вот, – сказала она, достав из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги. – Это я нашла сегодня утром. Кто-то сунул его под дверь в прихожей.

Юля с интересом развернула лист бумаги. На нем корявыми печатными буквами было написано:

«Я знаю, кто убил твоего мужа. Я могу рассказать тебе об этом».

– Странное письмо! – сказала Юлька, пожав плечами. – Я не поняла, чего хочет его автор. Если бы ему нужны были деньги, он предложил бы продать тебе эту информацию. Но о деньгах не сказано ни слова. Может быть, он намекает на то, что это ты сама убила мужа?

– А какой смысл на это намекать, – ответила Леночка, – если я его на самом деле не убивала? Я-то знаю, что этим он меня шантажировать не сможет.

– Послушай-ка! – предположила Юлька. – А может быть, это кто-то из соседей? Ну, эта, как ее? Баба Наташа, например? Или еще кто-то? Они наверняка день и ночь о тебе сплетничают и строят предположения на твой счет. Может быть, это такой способ у них выпустить энергию. В лицо тебе боятся сказать что-то или спросить, вот и присылают дурацкие письма! Рассчитывают по твоей реакции о чем-то догадаться? Или думают, что ты сама побежишь делиться с ними новостями?

Леночка покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Соседи у меня другие. Они не стали бы заниматься такой ерундой. Они люди конкретные и не боятся в глаза говорить, скажут все, что угодно. Мне уже та же самая баба Наташа все высказала. Такую картинку нарисовала! Пришла специально ко мне, чтобы все это мне выложить, не утерпела. Я еле выгнала ее из дома. Оказывается, я сама Геру убила, чтобы он не мешал мне с Машуком шашни разводить! Потому что, как она считает, я замуж за Машука хочу, а Гера мне развод не давал, вот я его и убила. Соседи у меня молчать не умеют. Они сразу все в глаза говорят, что думают. Все выложат, что у них на уме.

Леночка посмотрела на Юльку и усмехнулась.

– Самое странное, что они наполовину правы. Я и в самом деле собираюсь за Машука замуж, – призналась она. – Он уже развелся с женой. Уговорил ее дать ему развод. Ему пришлось заплатить ей большие деньги за то, чтобы она его отпустила. А у меня такой проблемы еще и не было. Я даже не говорила Гере ничего о том, что скоро мы должны были бы расстаться… Вряд ли бы он был против. Ты знаешь, – задумчиво добавила Леночка, – я иногда ловлю себя на мысли, что все случилось так, как хотела моя мать, – я с Герой рассталась. Даже если бы он не умер, я все равно с ним рассталась бы. И скоро я выйду замуж за Машука… Помнишь, мать писала об этом в своем дневнике? О том, что она и хочет этого, и боится, что так случится?

Юлька кивнула. Правда, на ее взгляд, в дневнике Леоноры Ивановны был написан какой-то шизофренический бред, но она хорошо помнила, что там так и было написано, почти дословно.

– Я не из-за денег хочу выйти за Сергея, – сказала вдруг Леночка, словно оправдываясь. – Это, конечно, немаловажно, жить с ним и легче, и приятнее, чем с Герой, у которого вечно ни гроша за душой не было. Но дело совсем не в этом…

Она посмотрела на Юльку, и та готова была поклясться, что увидела в ее глазах самую настоящую боль. Это сыграть было невозможно!

– Я осталась теперь совсем одна, – тихо сказала Леночка. – Сергей – единственный близкий мне человек. Он меня любит. Пусть по-своему, но любит – я это чувствую, я это знаю… А для женщины самое главное – чтобы ее любили. Ведь правда?

Юльку вдруг как ударили. Она подумала, что Леночка права, для женщины это самое важное. А кто любит ее, Юльку? Любит ли ее хоть кто-то? Да и можно ли ее любить вообще, если она сама никого не любит?

Ответ на это вопрос был для нее слишком мучительным. Юлька резко встала, бросила лист бумаги на столик и пошла к зданию городского морга, где во дворе стояла ее машина.

На душе у нее было отвратительно.

Глава 17

Разговор с Леночкой только укрепил Юлю в ее решении найти убийцу Геры. Она вдруг поняла, что чувство, которое у нее было к Гере, может быть и нельзя назвать любовью, но все же это единственное чувство, которое превращало ее из проститутки в женщину.

Да-да! Юля неожиданно для себя поняла, что не была, по сути, женщиной. Она была приманкой для самцов, готовых платить деньги за то, чтобы на некоторое время получить право на обладание самкой. Юля была всего лишь менеджером своего тела, и только! Но разве этим исчерпывается содержание понятия «женщина»?!

С Герой она чувствовала себя женщиной чуть больше, чем с другими мужчинами. Уже только в благодарность за это она должна найти того, кто его убил.

Разумеется, и опасение в том, что ее саму могут обвинить в этом убийстве, подтолкнуло ее к такому решению, но это опасение не было тут главным, конечно, нет…

Юля решила поговорить с сотрудниками «Аксаковского репортера». Леночка утверждает, что Геру не могли убить из-за какой-нибудь публикации в газете, которой он руководил. И сам Гера относился к такой идее довольно скептически. Но и он, и Леночка могли ошибаться. Имеет смысл узнать, что думают по этому поводу другие сотрудники редакции.

С тяжелым чувством поднималась Юля на последний этаж Дома печати. Она была здесь всего пару раз, Гера запрещал ей приходить сюда, связь с проституткой компрометировала его в глазах подчиненных. Юля хорошо запомнила первое мгновение, когда она впервые открыла дверь его кабинета. Она увидела прежде всего длинный стол, возле которого стояли несколько стульев, перпендикулярно к нему стоял стол редактора, заваленный ворохом газетных полос, заставленный приборами с авторучками, подставками для карандашей, органайзерами и телефонными аппаратами. И только потом она увидела самого обладателя этого редакторского стола – Геру. Он сидел с телефонной трубкой в руке, правой рукой что-то писал на лежащем перед ним листе бумаги. Услышав ее шаги, он поднял глаза, брови его поползли вверх, рука с трубкой опустилась на стол.

– Ты?! – воскликнул Гера.

Но на лице его уже была улыбка. Он был рад Юлькиному появлению.

Юля подошла к кабинету редактора и открыла дверь. Внутри ничего не изменилось. Да и что могло измениться за один день после смерти бывшего хозяина кабинета? Только большой венок с черной траурной лентой стоял у одной из стен, а на длинном столе, за которым редактор проводил летучки и собрания редколлегии, стояла большая фотография Геры в черной рамке.

За столом сидел другой человек. Он наклонился над газетной полосой и что-то с ожесточением в ней черкал красным карандашом. Юле была видна только его рыжая взлохмаченная макушка.

– Вы новый редактор? – громко спросила Юля, видя, что мужчина за редакторским столом ее не замечает.

Тот поднял голову и посмотрел на нее.

– Ты? – с испугом воскликнул он.

– Черт! – эхом откликнулась Юлька. – Что ты здесь делаешь?

Было чему удивляться. За Гериным столом сидел один из ее постоянных клиентов, с которым она была знакома уже больше полугода, – Вячеслав Анатольевич Сокольский.

Он был с некоторыми странностями и этим вызывал у Юльки сдержанный интерес, впрочем, исключительно познавательный, просто она любила наблюдать за людьми и пыталась понять их образ мыслей. Она пробовала называть этого своего клиента, которому можно было дать и тридцать, и все шестьдесят в зависимости от выражения его лица, и Славиком, и Толичем, но он неизменно ее поправлял и настаивал на том, чтобы она звала его Вячеславом Анатольевичем. В конце концов она к этому привыкла, но понять, зачем ему нужно, чтобы проститутка звала его по имени-отчеству, так и не могла. Ей даже иногда смешно было, когда, сидя на нем верхом, она видела, что он прикрыл глаза, а на лице расползается блаженная мечтательная улыбка, и ей приходилось произносить: «Если ты, Вячеслав Анатольевич, не прекратишь думать о других женщинах, я тебе яйца оторву!» Впрочем, она шутила, ее нисколько не раздражали сексуальные фантазии клиентов, даже если они говорили о них вслух. Сама она не питала пристрастия к групповому сексу и предпочитала работать одна, но другим думать о нем не запрещала.

Но она понятия не имела, что он журналист и, мало того, работает в той же газете, что и Гера.

– Зачем ты пришла? – прошипел Вячеслав Анатольевич. – Ты же знаешь, в чем тебя подозревают?!

– Что, даже ты думаешь, что это я убила Геру? – возмутилась Юля.

– Я – нет! – поднял он обе руки. – Но другим я не могу запретить!

Он посмотрел на свою правую руку, заметил в ней карандаш и опустил обе руки. Вячеслав Анатольевич был явно растерян.

– Чего ты от меня хочешь? – с раздражением спросил он Юльку. – Зачем ты пришла? Ты хочешь, чтобы я напечатал опровержение? После смерти Георгия это невозможно! Все подумают, что я защищаю тебя. Тут же выплывет, что я давно знаком с тобой. Поднимется жуткий скандал! Нет, я не могу на это пойти!

– Успокойся! – остановила его Юля. – Я не за этим пришла. Мне не нужно никакое опровержение. Теперь это бесполезно. Что сделано, то сделано.

– Тогда что тебе надо? – пожал плечами Вячеслав Анатольевич.

– Я хочу понять, кто его убил?– сказала Юля. – Мне это очень важно. Я хочу узнать, почему он умер?

– Если я начну перечислять всех, кто мог иметь желание его убить, я до вечера не управлюсь, – ответил ее собеседник. – Но зачем тебе это нужно? Этим уже занимается милиция. Ты будешь только мешать их расследованию, путаться под ногами…

– Я же сказала, что мне это нужно! – упрямо повторила Юлька. – А буду я путаться или не буду – это не твое дело. Или ты хочешь, чтобы я дала интервью журналистам из «Криминала» и рассказала о том, как заместитель убитого Милявского путался с той же проституткой, что и он? В «Криминале» любят такую клубничку!

– Только не надо мне угрожать! – воскликнул Вячеслав Анатольевич. – Я всегда платил столько, сколько ты говорила. Мне кажется, что мы с тобой умели находить общий язык. Я не хочу скандала. Я расскажу все, что ты хочешь! Кто мог убить Милявского?..

Он вытащил большой носовой платок и вытер пот со лба и шеи. Юля обратила внимание, что он почему-то сильно потел, хотя в кабинете работал кондиционер и было, в общем-то, довольно прохладно.

– Начну с того, что больше других Георгий должен был раздражать нашего губернатора, – начал объяснять Вячеслав Анатольевич. – Примерно месяц назад Георгий поставил в номер статью, в которой утверждалось, что губернатор Аксаковской области Старшинов большую часть полученного в коммерческом банке кредита истратил на строительство того самого четырехэтажного дома, в котором сейчас живет его семья с многочисленной прислугой, а на оставшиеся деньги построил перед окнами своего кабинета в областной администрации часовню, глядя на которую замаливает теперь свои грехи. Статья называлась «Прости, господи, вора и мздоимца!». Писал ее сам Георгий, но по чужим материалам, факты ему предоставил наш учредитель. До Старшинова эта статья обязательно должна была дойти, он читает все материалы, в которых упоминается его фамилия. Я, конечно, не уверен, но приведенные в статье факты вполне могли соответствовать действительности. В таком случае Старшинов должен был очень сильно разозлиться. Все в Аксакове знают, что Старшинова поддерживают силовые ведомства. Что стоило ему намекнуть кому-то в ФСБ или МВД, что журналист Милявский проявляет излишнюю активность и сует нос туда, куда его совать не следует? И Георгия тут же очень быстро и вполне профессионально убрали бы, точно подделавшись под почерк киллера. Я имею в виду контрольный выстрел в голову…

Юлька скептически скривилась.

– Я в это не верю, – сказала она. – Старшинов просто закрыл бы вашу газету, только и всего. Даже если все, что написал про него Гера, правда, Старшинов должен был знать, что за Герой стоит учредитель, что Гера не сам принимает решение о публикации особенно важных материалов. Смерть Геры ничем не поможет Старшинову. Да и ненавидеть Геру было в его ситуации глупо. А уж мстить после того, как тебя разоблачили, еще глупее! Это называется – на воре шапка горит! У губернатора масса возможностей заткнуть вам рот, для него убийство – слишком грубо, примитивно.

– Ладно! – оживился Вячеслав Анатольевич. – Пусть не губернатор. Но это могли сделать люди, подосланные, например, Мыслинским – «Аксаковский репортер» прямым текстом называл скрытые его фирмами от налогообложения суммы. Там миллионы долларов!

– Давно вы напечатали это сообщение? – поинтересовалась Юлька. – О том, что Мыслинский налоги не платит?

– Месяца три назад, – с некоторым усилием вспомнил Вячеслав Анатольевич.

– А где вы взяли такие сведения о Мыслинском? – спросила Юля.

– Черт! – выругался журналист. – Ты права! Мы же перепечатали эту статью из «Криминала»! Если бы Мыслинский стал разбираться, то в первую очередь не с нами… Да, но… В «Аксаковском репортере» очень мало своих статей, в основном перепечатки из других изданий.

– Так, значит, ваша газета вряд ли представляет опасность для кого-либо в Аксакове! – констатировала Юля. – Так что ж ты мне голову морочишь? Я теперь не удивляюсь тому, что учредитель не хочет вам зарплату платить, самих заставляет зарабатывать! Вы, по-моему, тут все – бездарные бездельники!

– Ты, знаешь ли, полегче! – повысил голос журналист. – Что ты в нашей работе понимаешь?

– Достаточно! – отрезала Юлька. – Ты мне лучше расскажи, не было ли у тебя самого мыслей избавиться от своего шефа, чтобы занять его место?

– Ах вон ты как хочешь все повернуть! – воскликнул Сокольский. – Давай! Вали все на меня! Конечно! Я же всегда ему завидовал, и все в редакции об этом знают! Только это опять – мимо! Этот номер у тебя не пройдет! Я завидовал его умению писать, его журналистскому таланту, а не стулу, который он нагревал своей задницей!

– Ты хочешь сказать, что тебе никогда не хотелось занять его место? – иронически спросила Юлька.

– Хотелось! – Вячеслав Анатольевич затрясся от негодования. – Очень хотелось! Но я не стал бы его убивать, чтобы очистить место для себя. Если так рассуждать, можно всю редакцию подозревать – каждого! Корреспондент Катин ненавидит заведующего отделом новостей Ярцева, потому что считает его бездарностью и стремится на его место! Ответственный секретарь Смирнов завидует заместителю редактора Сокольскому, потому что тот каждый раз учит его, тупицу, как правильно верстать номер! А как не учить, если он сам ничего в этом не соображает? Его поставил на эту должность Георгий, и чем он при этом руководствовался, одному богу известно! Но ничего, теперь он у меня быстро перейдет в отдел писем, вот только Георгия похороним! Я долго его терпеть в секретариате не буду!.. Так, по-твоему, мы все должны друг друга перестрелять?

– Остынь! – остановила его Юлька. – Ты не в постели. Зачем зря энергию расходовать?.. Я вижу, живете вы, как пауки в банке. Не редакция, а клоака какая-то!

– Не мы одни так живем! – проворчал Сокольский. – Ты в других редакциях побывай, не такое еще увидишь! Мы хоть не деремся на заседаниях редколлегии…

– Да нет уж, спасибо, – покачала головой Юлька. – Я уже насмотрелась и наслушалась, больше нет желания.

– Я тебе не советую больше сюда приходить, – угрюмо проговорил ей вслед Сокольский, когда она направилась к выходу. – В редакции не все верят, что ты не виновата в смерти Георгия.

– Успокойся! – ответила Юля. – Больше я тебя дразнить своим телом не буду. У тебя же по глазам видно, о чем ты сейчас вспоминаешь…

Она уже взялась за ручку двери, когда ей в голову пришла вдруг идея. А что, если…

– А ну-ка вспомни-ка быстренько, – сказала она Сокольскому. – Вы когда-нибудь писали про «Эльбрус», про фирму, которой руководит Сергей Машук?

Вячеслав Анатольевич покачал головой.

– Насколько я помню, нет, – ответил он. – Про младшего Машука мы ничего не писали…

– Так вы, значит, писали про старшего? – ухватилась за его слова Юлька.

– Про Казбека Машука мы действительно кое-что писали, – наморщил лоб Сокольский. – Правда, это было давно, почти год назад. Его тогда судили за незаконное хранение оружия, а Георгий написал о том, кто такой Казбек на самом деле и какими делами занимается – и о наркотиках, и о заказных убийствах, и о том, что он обложил данью всех лоточников в Аксакове, и о том, что Казбек отмывает свои деньги через фирму брата! Вот видишь, вспомнил! Оказывается, и младшего зацепили!

– Найди мне тот номер вашей газеты, – попросила Юля. – И больше мне от тебя ничего не нужно.

Через час она уже набирала номер телефона главы фирмы «Эльбрус» Сергея Машука.

Глава 18

Помня о том, как трудно добиться аудиенции у Машука, Юля на этот раз придумала сногсшибательную легенду, которая должна была обеспечить ей встречу с неконтактным бизнесменом. Один из ее клиентов, недавно освободившийся из той же зоны, в которой сидит Казбек, рассказывал якобы о серьезной болезни старшего брата Сергея. Тот якобы лежит при смерти в лазарете и вот-вот умрет. Сергей Машук непременно должен будет заинтересоваться подобной информацией и встретиться с Юлей, чтобы узнать подробности. А потом Юля хотела признаться Машуку в том, что все это придумала, и извиниться перед ним. Но дело будет сделано, она получит возможность с ним пообщаться и задать ему вопросы, по ответам на которые решит, имеет ли тот отношение к убийству Геры.

Но ей не пришлось воспользоваться придуманной легендой. Все оказалось гораздо проще. Стоило ей назвать свое имя, как секретарша попросила ее подождать, и через несколько секунд она услышала в трубке глухой хрипловатый голос Сергея Машука.

– Вовремя позвонила, – сказал он. – Сам хотел тебе звонить. На свадьбу, слушай, приходи? Я приглашаю! Елена тоже приглашает.

– На свадьбу? – растерялась Юлька. – Ладно… Но я хотела…

– У тебя проблемы, да? – спросил Машук. – Э, не горюй! Решим все проблемы! На свадьбе люди веселиться должны, а не горевать.

– Вы решите все мои проблемы так же, как решили их с журналистом Милявским? – выпалила вдруг Юля. Она на мгновение поверила, что этот веселый толстый богатый армянин и есть убийца Геры.

– Это кто? – спокойно спросил Машук. – Зачем мне журналисты?

– Это редактор газеты, которая год назад писала про вашего старшего брата, – ответила Юля. – В статье упоминалась и ваша фирма, через которую Казбек отмывал грязные деньги.

– Нехорошо, слушай! – проворчал Сергей Машук. – Я тебя на свадьбу приглашаю, а ты мне какую-то статью… Про Казбека все газеты тогда писали. Зачем сейчас всю эту чушь повторяешь? Много всякого говорят, много придумывают, мало правды… Правду никто не знает.

– А вы скажете мне правду? – спросила Юля. – Вы же ничем при этом не рискуете! Если вы боитесь, что я настучу на вас в милицию, подумайте о том, что я ничего не смогу доказать, а вы просто откажетесь от своих слов, и все, скажете, что я вру!

– О чем ты, девочка? – спросил насторожившийся Машук. – Что тебе рассказать? Про Казбека? Про него у него самого спрашивай. Я его деньги через свою фирму не крутил. У меня свои деньги, чистые…

– Нет, вы не поняли, – перебила его Юлька. – Я не про Казбека. Скажите мне только «да» или «нет». Вы убили журналиста Георгия Милявского?

В трубке раздались хриплые звуки, похожие на кашель. Юлька поняла, что Машук смеется.

– Зачем? – сказал он наконец сквозь смех. – Это не я его, а он меня должен был хотеть убить. Я у него жену забрал.

– Он мог не согласиться на развод с Еленой, – напомнила Юля, – и ваша свадьба не состоялась бы.

– Э! Какая чушь! – воскликнул Машук. – Ты молодой еще. Сама ни разу не разводилась, не знаешь, что его согласия не стал бы никто спрашивать. Детей у них нет, в таких случаях разводят мигом, глазом моргнуть не успеешь. Он мог бы даже и в суд не ходить. Все без него сделали бы. Зачем мне его убивать надо было?

– Может быть, Лена не могла его оставить и вы решили убрать его со своего пути… – продолжала Юля допрашивать Машука, сама удивляясь, что он с ней все еще разговаривает и не бросает трубку. – И наняли убийцу.

Машук ответил на этот раз совершенно серьезно. Юле показалось, что он говорит важные для себя вещи, может быть, один из своих жизненных принципов перед ней открывает, может быть, своим личным опытом делится.

– Если мне человек мешает, да? – сказал он. – Я его убивать не стану. Я не господь бог, чтобы его жизнью распоряжаться. Да и не нужно убивать, чтобы убрать человека со своего пути. Есть много других способов расчистить себе дорогу.

– Например? – потребовала Юля.

– Надо его сделать нищим! – сказал Сергей. – Это самое главное. Остальное получится само. Без денег человек – никто! Он сам умрет. Надо у него деньги отнять, он уважать себя перестанет.

– Что у вас все – деньги, деньги! – воскликнула Юлька. – А, кроме денег, есть что-нибудь? Любовь, например, ненависть? Из-за ненависти можно человека убить, как, по-вашему?

– Убивать никого нельзя, – ответил Машук. – Начнешь убивать – сам умрешь! Слушай, хватит говорить! Меня дела ждут. На свадьбу приходи! Через две недели. Ресторан «Эльбрус», скажешь, я пригласил!

И он пропал из эфира, отключился.

А Юлька осталась сидеть с телефонной трубкой в руке. Она так и не нашла ответа на вопрос – мог ли Геру убить Сергей Машук? Да и как она собиралась это выяснить? Она же не следователь, ее просто пошлют куда подальше с ее вопросами, и все! На что она рассчитывала? Что Машук расскажет ей, как он убивал Геру? Или начнет объяснять, что у него есть алиби? Но у него могло и не быть никакого алиби. Чаще всего как раз те люди, у которых нет алиби, не являются преступниками.

Преступник заранее все продумывает и заранее готовит себе алиби – обычно проделывает какие-нибудь фокусы с часами и, обманув кого-то из своих знакомых, заручается потом его свидетельством о том, что в момент убийства тот видел его в другом месте. У убийцы обязательно есть алиби. А раз так, то любое расследование можно начинать с того, что просто разделить всех, кто имеет отношение к преступлению, на две группы – на тех, у кого есть алиби, и тех, у кого его нет. Тех, у кого нет алиби, можно сразу отпустить по домам и больше к ним не приставать. А преступника искать в первой группе.

Честно говоря, Юлька не верила, что убийцей мог быть Сергей Машук. Самое простое, но самое главное возражение против этой версии заключалось в следующем: не станет Машук рисковать своим положением и своими капиталами ради женщины или ради мести. И сегодняшний разговор лишний раз подтвердил это.

Трубка все еще была в руке у Юли. Она положила ее на рычаг, но телефон тут же зазвонил снова.

– Алло! – сказала Юля, вновь сняв трубку. – Кто это? Говорите!

– Юль! – раздался в трубке голос Сашки Кирсанова. – Я тебе полчаса звоню, у тебя все занято и занято! Ты чего столько по телефону базаришь?

Кирсанов! Еще и звонит, сволочь! Такую подлянку выкинул, и как ни в чем не бывало – «Юль!». Скотина!

– Хорошо, что позвонил, Санек! – оживленно сказала Юля. – Мне с тобой встретиться надо. Срочно! Ты сейчас где? Можешь со мной встретиться?

– А че нам встречаться-то? Зачем? – забубнил Кирсанов. – Ты чего хочешь-то?

– Башку тебе открутить хочу! – не выдержала Юлька. – Яйца тебе хочу оторвать, чтобы, не дай бог, еще такие уроды не рождались бы! Ты зачем это сделал, скотина?!

– Я ж говорил тебе, сложные времена у нас сейчас, – начал оправдываться Кирсанов. – Из аэропорта меня выжили, в речной порт не пробьешься. Остаются только улицы и гостиницы. Ты извини, Юль, я против тебя лично ничего не имею, ты работаешь классно! Но я вынужден всех индивидуалок вытеснить и их районы себе забрать. Конкурентная борьба вынуждает. Рад бы тебя не трогать, но ничего не могу сделать! Иначе сам разорюсь!

– Ну и чего ты мне тогда звонишь? – спросила Юлька. – Извиниться, что ли, хочешь за то, что свинью мне подложил? Засунь свои извинения себе…

– Да нет, Юль! – перебил ее Кирсанов. – Я же работу вам со Светкой хотел предложить. Получать, конечно, поменьше будете, но зато – охрана, никакого риска и работа всегда гарантирована. У нас простоев не бывает. Звоню тебе уже полчаса, а ты с каким-то мудаком базаришь.

– Смотри, Кирсанов, если Машук узнает, что ты его мудаком называешь… – усмехнулась Юлька. – Он за это слово тебя таким штрафом обложит – сам на панель пойдешь, чтобы расплатиться.

– Ты с Машуком разговаривала? С младшим? – голос Кирсанова сразу стух. – Я ж и не сказал ничего такого… Откуда ж я знал, что у тебя с Машуками дела? Ну, раз ты с ними завязалась, я отваливаю…

Ясно было, что Кирсанов спешит закончить разговор, который неожиданно для него принял опасное направление. Но Юлька уловила что-то непонятное для нее в голосе Кирсанова и решила уточнить. Что-то слишком сильно испугался Кирсанов, хотя знал, что Сергей Машук не любит связываться с криминальной средой. Он работает в легальном бизнесе и не будет устраивать разборки с такой мелкой шавкой, как Сашка Кирсанов.

Стоп! Юлька вдруг сообразила, что Кирсанов сказал не с Машуком, а с Машуками! Но он же не мог не знать, что старший Машук сидит! Значит…

– А ну-ка не вешай трубку, если не хочешь неприятностей! – успела сказать Юлька прежде, чем Кирсанов отключился. – А ты откуда узнал?

– Чего я узнал-то? – пробормотал Кирсанов, уже сильно жалея, что позвонил. – Ничего я не узнал. А если и узнал, то никому ничего… Это не мои дела, что мне о них говорить? Пусть о них братья сами языки чешут… Я только зацепил краем уха, что ушел он, мол, хозяина не спросясь, и все… А что да как, не мое это дело. Да и не знаю я ничего, чего ты наезжаешь, Юль?

– Ну раз не знаешь, – ответила Юлька, – то и помалкивай! Все, Кирсанов! Проваливай! И не трясись, как собачий хвост, я тебя сдавать не буду, хотя и стоило бы. Сволочь ты еще та!

– Да ладно, Юль! Я же не со зла… – забубнил Кирсанов, но Юлька его уже не слушала. Она повесила трубку.

Ее мысли были заняты новой версией, которая только что возникла в ее голове. Если Геру не мог убить младший Машук, то это вполне мог сделать старший! Тому и нанимать никого не надо. Раздобыл пистолет, выследил гада-журналюгу, который все его дела наружу год назад выволок, и наделал в нем дырок. Казбеку Машуку это дело наверняка знакомо – дырки в человеке делать!

Мотив у него есть – он отомстить хотел за разоблачение в газете. Все думают, что он на зоне срок мотает, а он, оказывается, сбежал! Кирсанов проболтался. Неизвестно, откуда он это узнал, но это и не важно. Важно то, что Кирсанов не врет – вон он как перепугался, когда подумал, что у Юльки какие-то общие дела с Машуком. Вернее, он сказал – с Машуками, вот его и затрясло, потому что знает, кто такой Казбек Машук. Тот Кирсанову мимоходом голову отвернет…

Юльке уже казалось, что разгадка смерти Геры близка.

Глава 19

Но стоило ей сварить себе кофе и спокойно посидеть полчаса, потягивая крепкий ароматный напиток, как ее вновь начали одолевать сомнения.

Оказывается, работа частного детектива настолько сложное дело, что стоит сто раз подумать, прежде чем за него браться. Юля представляла себе все это как-то гораздо проще. И в результате она делала ошибку за ошибкой. Да вот хотя бы в разговоре с Сергеем Машуком. Ну что она, честное слово, как дурочка, прямо в лоб спрашивала: «А это случайно не вы убили журналиста Милявского?» Идиотка! Вспомнить стыдно! Не могла как-то похитрее разговор построить? Подловить его на чем-то надо было… Впрочем, что теперь об этом думать, она же решила для себя этот вопрос – Сергей Машук не может быть убийцей, это определенно!

И с братом его не так все просто, как ей сначала показалось. Конечно, если Казбек Машук сбежал из лагеря и, явившись в Аксаков, убил Геру, то это объясняет, например, поведение милиции, которая, зная о побеге Казбека и, вероятно, найдя на месте убийства какие-то его следы, может быть, отпечатки пальцев, уже установила, что они принадлежат Казбеку Машуку, и не обращает внимания на Юльку. Но с другой стороны… Словом, есть и сомнения в правомерности такой версии.

Прежде всего сомнение вызывает сам мотив убийства. Гера писал год на-зад о всех преступлениях, совершенных Казбеком, которые остались ненаказанными. Это так, но, как сказал Сергей, об этом многие газеты тогда писали. Почему мстить Казбек решил одному только Гере? Да и представляла ли для Казбека какую-то опасность та публикация? Это тоже сомнительно. О преступных авторитетах пишут часто, но вряд ли это хоть сколько-то осложняет их жизнь. Газета не прокурор, в конце концов, и не судья – срок не даст. А насколько Юлька поняла, никаких особых доказательств в статье Геры о Казбеке Машуке не приводилось, так, только общие слова.

Мотив, таким образом, оказывается более чем сомнительным. Не менее сомнительно и то, что Казбек, сбежав из зоны и едва появившись в Аксакове, тут же решается совершить убийство! Он должен хорошо понимать, что милиция его ищет, и в первую очередь ищет именно в Аксакове, где живет его брат, где находилась вотчина Казбека. Для того чтобы в такой ситуации решиться на убийство, надо было весьма сильно пылать ненавистью к Гере и бежать из заключения с единственной целью – ему отомстить, а там хоть трава не расти.

Психологически такая ситуация выглядела весьма неправдоподобно.

Но какой-то процент того, что все случилось именно так, существовал. Юлька не могла быть уверена до конца, что и Казбек Машук не имеет отношения к убийству Геры. Она могла бы, конечно, довериться своей интуиции и принять для себя какое-то решение, но для этого ей нужно было хотя бы раз поговорить с самим Казбеком, посмотреть, что он за человек, послушать его, понять, чем он живет. Но Казбек наверняка скрывается сейчас так тщательно, что о встрече с ним не стоит и думать.

Юлька поняла, что она снова зашла в тупик в своих попытках разобраться в том, кто убил Геру. Единственная версия, доказывать которую не нужно было, – версия о маньяке, на пути которого Гера оказался случайно. И мотивов никаких придумывать не нужно. Какие мотивы могут быть у маньяка?

Юлька вспомнила, что необъясненными остались и еще два убийства – соучредителя фирмы «Хозяюшка» Аркадия Чванова и отца Леночки. Из всех случившихся за последнее время смертей объяснилась только одна – самоубийство Леоноры Ивановны. А остальные – тоже дело рук маньяка? Выходит, или маньяк целенаправленно истребляет всех, кто живет рядом с Еленой Федурко, либо в Аксакове столько маньяков развелось, что просто шагу ступить нельзя, чтобы тебя не убили. Чушь какая-то получается…

А что, если позвонить в милицию и расспросить их о том, что было найдено на месте убийства Геры? Вдруг там обнаружили что-то имеющее отношение к Казбеку Машуку? Тогда задачу можно считать решенной. Но это же просто ребячество какое-то – звонить в милицию и расспрашивать. Да она хоть понимает, куда ее пошлют с такими расспросами. Ну, может быть, и не пошлют, но посмеются над ней от души…

Разыскать бы младшего лейтенанта Соколова! Вот у кого Юля запросто могла бы выудить все, что ей нужно. Ради такой цели она и в постель с ним легла бы, доставила бы мальчику такое удовольствие. Мальчик-то на нее определенно запал. Надо было телефон у него взять! Куда звонить-то теперь – «02», что ли? Глупо…

Подождите-ка! Есть человек, который может кое-что Юльке рассказать! Правда, он тоже начнет тащить ее в постель, но, может быть, и без этого обойдется. Но информацией он владеть должен. Все-таки первый заместитель прокурора области. А что поругалась с ним Юлька, так это не беда – это она с ним ругалась, а не он с ней.

Юлька набрала номер телефона Баранова.

– Слушаю! – раздался в трубке его голос. – Баранов. Кто?

– Хочешь со мной помириться, Баранов? – сразу спросила Юлька, не желая делать никаких предисловий. – У меня есть предложение… У тебя телефон прослушивается?

– Официально – нет! – ответил Баранов. – Сделаем так. Через полчаса в кафе «Парус» на набережной. Устроит?

– Вполне, – ответила Юлька, кладя трубку.

Баранов все же очень опытный тип. Сразу все сообразил, понял, что по телефону говорить нельзя. Хотя Юлька не намекнула даже, о чем она собирается с ним говорить. Сразу – кафе «Парус»! Что ж, место подходящее…

Кафе «Парус» было излюбленным местом встреч у тех, кто предпочитал уединение и спокойную беседу. Располагалось оно на старой барже огромных размеров. Если бы Юлька имела представление о футбольном поле, она сказала бы, что баржа была не меньше, чем футбольное поле. Посредине палубы хозяева плавучего кафе установили огромную мачту, на которую время от времени поднимали самые настоящие паруса. Столиков на палубе было немного, и располагались они так далеко друг от друга, что можно было не опасаться, что твой разговор подслушивают. Официанты в тельняшках были вежливы и предупредительны.

Кафе большую часть суток стояло у причала Аксаковского пассажирского порта, где по вечерам совершало двухчасовые рейсовые прогулки. Однако это не ограничивало свободу клиентов. Покинуть кафе или, наоборот, попасть в него можно было в любую минуту. У причала оставались два небольших катера, которые доставляли всех желающих на баржу туда и обратно.

Юлька поставила машину на портовую платную стоянку, сказала матросу на катере, что у нее назначено свидание в «Парусе», и через десять минут уже сидела на палубе за столиком у самого борта и смотрела, как в Аксакове постепенно зажигаются вечерние огни. Если смотреть с реки – Аксаков очень красивый город. Когда ходишь или ездишь по его улицам, этого как-то не замечаешь. Здания и улицы кажутся привычными и даже скучными. Но если посмотреть с такой точки, откуда видишь его не часто, начинаешь понимать о нем что-то, чего не понимала прежде. Например, то, что Аксаков – красивый город, хотя и небольшой, по сравнению с Москвой, например… Наверное, с людьми – то же самое. Если посмотреть на них так, как никогда не смотришь…

– Здесь можно говорить спокойно, – раздался у нее над ухом голос Баранова. – Конечно, я предпочел бы встретиться у тебя в квартире, но не хочу мозолить глаза твоим соседкам. – Баранов, а ты не хочешь передо мной извиниться? – спросила Юлька, повернувшись к нему лицом. – Мне кажется, тебе стоит это сделать! Или ты считаешь ниже своего достоинства извиняться перед проституткой?

– Это и есть твое предложение? – скривился Баранов. – Извини, значит, я тебя не понял…

– Это ты называешь извинением? – в тон ему ответила Юлька. – Эх, Баранов! Был ты Барановым, Барановым и помрешь!

– Чем тебе не нравится моя фамилия? – оскорбился Баранов.

– Вполне подходящая фамилия для прокурора! – усмехнулась Юлька. – Помириться со мной хочешь?

– Это для меня будет не слишком накладно? – настороженно поинтересовался Баранов. – А то я твои аппетиты знаю!.. Что, совсем на мели оказалась? Подложил тебе свинью твой бывший возлюбленный?!

Юлька еле сдержалась, чтобы не послать прокурора ко всем чертям. Но она еще ничего не узнала. Послать его она всегда успеет.

– Это мои проблемы, я сама их решу, – отмахнулась она. – Мне от тебя не денег надо. Так что отделаешься легким испугом. Мне нужно знать, что обнаружили на месте убийства Милявского.

Баранов покрутил головой, саркастически ухмыляясь.

– Не дает тебе покоя убиенный любовник! – хмыкнул он. – Не могу понять, что ты там все выискиваешь? Зачем тебе это нужно? Тебе обвинение не предъявили? Вот и радуйся. Так нет же, ты все на рожон лезешь!

– Рассуждаешь много, Баранов, – перебила его Юлька. – Ты не в процессе перед присяжными. Излагай только факты, без комментариев.

– Да ни хрена там не обнаружили! – воскликнул Баранов. – Что излагать-то? Труп обнаружили, и все! Ни пистолета, ни окурков никаких, ни следов обуви, фантик от детской конфеты, от «Чупа-чупса», и все! Пусто совершенно. Это дело дохлое…

– Слушай, Баранов, – спросила Юлька, – а не могла это сделать его жена? Встретила его у ворот. Он, конечно, и подумать не мог. А она выстрелила два раза – и домой! Знать ничего не знаю, мол!

– Нет, – покачал головой Баранов. – Ее не было дома. Она у любовника была. Проверяли. Машук подтвердил.

– А сам Машук не мог это сделать? – спросила Юлька. Не могла же она ни с того ни с сего про старшего Машука спрашивать. Надо было как-то подвести Баранова к этому вопросу.

– Его тоже там быть не могло, – ответил Баранов. – У него алиби. Они в это время гостей принимали. Его два десятка человек видели.

– А старший Машук? – спросила Юлька. – Я слышала, он в бега ударился…

Баранов посмотрел на нее удивленно.

– Откуда ты это, интересно, слышала? – спросил он. – Информация по нашей линии прошла. В газетах об этом не сообщали.

– У меня своя линия работает, – усмехнулась Юлька. – Ну так как, Баранов? Не мог это сделать Казбек Машук?

– Хреново твоя линия работает! – презрительно скривился Баранов. – Самого интересного тебе не сообщили твои информаторы. Старший Машук не сбежал, а только пытался сбежать. Он… ну, словом, умер при попытке совершить побег. Всего километра полтора успел отойти от периметра. Он ногу вывихнул, когда с ковша экскаватора через колючку прыгал. Его на горном ручье догнали, по руслу шел, по воде, чтобы собак со следа сбить. Он попытался вверх уйти, в горы, но с вывихнутой ногой не убежишь. Оступился и головой о камень – насмерть! Вот и вся история.

– Брату его сообщили? – спросила Юлька.

– Нет еще, – ответил Баранов и махнул рукой. – Успеем! Пусть пока живет спокойно, он, я слышал, жениться собрался. Вот и пусть пока на свадьбе погуляет. А уж потом мы ему подарочек преподнесем.

– Все, Баранов, спасибо! – сказала Юля. – Ты мне помог кое в чем разобраться. А теперь можешь быть свободен. – Как то есть свободен? – удивился Баранов. – Я до утра собрался с тобой мириться, как ты выразилась… Нет, мы сейчас поедем к тебе. Ты обещала.

– У меня совсем другие планы, – возразила Юлька. – И, кстати, я тебе ничего не обещала, с чего это ты взял? Я предлагала тебе помириться, и все. Так вот, слово я сдержала – я на тебя больше не сержусь. А ничего, кроме этого, я тебе не обещала.

Баранов надулся так, что у него даже морщины под глазами расправились.

– Динамо мне решила прокрутить? – прошипел он. – Тебе это даром не пройдет! Ну, я тебе устрою! Ты еще пожалеешь об этом!

– Ну, если хочешь, оставайся здесь, – пожала Юлька плечами и встала. – Привет, Баранов. Может быть, и увидимся еще.

Юлька пошла к катеру, чтобы уехать на берег. Баранов остался за столиком. Юлька была уверена, что он недолго будет расстраиваться из– за устроенного ему Юлькой «динамо». В «Парусе» всегда был хороший выбор девочек. Баранов быстро утешится.

Глава 20

Если бы не неожиданный звонок Леночки, так и осталась бы вся эта история незаконченной. Юлька была просто в отчаянии от того, что не может решить загадку нескольких смертей, а главное – загадку смерти Геры. Поэтому, услышав от Леночки, что та получила еще одно письмо от неизвестного человека, Юлька тут же договорилась с ней о встрече, понимая, что теперь это единственная возможность хоть чуть– чуть продвинуться к разгадке трех убийств. В том, что между ними и самоубийством Леоноры Ивановны существует какая-то связь, Юлька не сомневалась.

Леночка была явно взволнована, но причину своего волнения открывать Юльке не захотела. Письмо она ей тоже не показала. У Юльки сложилось впечатление, что Леночка уже жалела, что согласилась с ней встретиться. На вопросы о том, что написано в письме, она отвечала неопределенно, говорила то одно, то другое. И все время пыталась как можно быстрее закончить разговор, который продолжался только благодаря Юлькиному любопытству и настойчивости.

Леночка наконец не выдержала, она просто встала с лавочки, на которой они сидели, и пошла к выходу из парка, оставив Юльку в недоумении. Раз так не хотелось Леночке разговаривать и показывать письмо, так зачем, спрашивается, вообще она ей позвонила? Что-то произошло до того, как она пришла на встречу, что-то изменило ее настроение. Юлька готова была поклясться, что, когда Леночка ей звонила, она собиралась показать письмо Юле. Но что же все-таки произошло?

Юлька загорелась идеей во что бы то ни стало узнать, что в письме, полученном Леночкой, и от кого оно? Не раздумывая, она бросилась к своей машине и успела пристроиться в хвост Леночкиному «Мерседесу», когда тот сворачивал на оживленную главную аксаковскую городскую магистраль.

Леночка поехала в офис фирмы «Эльбрус», в котором Юлька уже бывала. Что делать дальше? Въезжать за Леночкой в тщательно охраняемый двор? У Юльки не было особого желания это делать, но у нее возникла идея, которую она решила немедленно осуществить.

Если двор охраняется, подумала Юлька, значит, Леночка оставит машину незапертой. Это первое. А если она собралась увидеться с Машуком, значит, письмо она с собой не возьмет, мало ли какие случайности могут возникнуть совершенно неожиданно – например, ей станет плохо, в обморок она упадет. Машук начнет приводить ее в чувство, полезет в сумочку, решив, что там у нее какие-то таблетки, и наткнется на письмо. Леночка никогда не рискует. Она наверняка оставит письмо в машине.

Поэтому Юлька пристроилась к Леночкиной машине вплотную и въехала во двор фирмы «Эльбрус» следом за «Мерседесом».

Машину поставила она так, чтобы Леночкину машину ей было хорошо видно. Проводив взглядом скрывшуюся в здании Леночку, Юлька осмотрелась. Охранник у ворот внимания на стоящие во дворе машины не обращал, у него другие заботы. Те, что у входа в здание, заняты разговором и тоже не смотрят в сторону расположенной чуть вдалеке от входа стоянки для автомашин. «Можно рискнуть!» – решила Юлька.

Она вылезла из своей машины и спокойно направилась к «Мерседесу», делая вид, что идет к своей машине. Юлька рассчитывала, что, даже если охранники обратят внимание, что Юлька садится в «Мерседес», они подумают, что она садится в свою машину. Машук купил «Мерседес» для Леночки совсем недавно, всего несколько дней назад, и охранники его еще не должны были запомнить.

Машина в самом деле оказалась не закрытой. Юлька юркнула на переднее сиденье и осторожно прикрыла за собой дверь.

Она посидела несколько секунд спокойно, оглядываясь по сторонам, но на нее никто из охраны в самом деле не обратил внимания.

Сумочка лежала на сиденье водителя, видно, Леночка рассталась с ней в последний момент, а до этого держала в руках, размышляя о том, брать ли ее с собой. А потом решила, что лучше не брать, как Юлька и предполагала.

Письмо она нашла сразу – точно такой же сложенный вчетверо лист плотной бумаги. На этот раз написано было чуть больше. Юлька прочитала печатные буквы и сразу поняла причину волнения Леночки.

«Если ты согласишься на встречу со мной, я передам тебе последнюю волю твоей матери. Она не покончила с собой, все было по-другому… Хочешь послушать – как было? Сегодня в восемь вечера в церкви Святой Елены».

Подписи не было. Но писал явно тот же самый человек, что и первое письмо. Ясно, что Леночка не захотела показывать письмо Машуку. Тот просто не отпустит ее ни на какую встречу, на которой ее жизнь может подвергаться опасности. А если он пошлет с ней охрану, неведомый автор писем не явится на встречу, только и всего.

Юлька поняла, что Леночка звонила ей для того, чтобы попросить ее пой-ти вместе с нею в церковь, одной страшно было. Но, придя на встречу с Юлькой, почему-то передумала это делать. Что же такое случилось?

Но ничего сообразить Юльке не удалось, и она поспешила покинуть «Мерседес», пока не вернулась его хозяйка. Отход на свои прежние позиции Юльке удалось совершить так же тихо, не привлекая внимания машуковской охраны.

Теперь нужно во что бы то ни стало последить за Леночкой и непременно быть в церкви Святой Елены в восемь вечера, когда назначена встреча. Юлька не стала дожидаться, пока вернется от Машука Леночка, и уехала из «Эльбруса». Она знала, зачем Леночка сейчас отправилась к Сергею Машуку – наверняка придумывает на вечер какие-то срочные дела, вроде встречи со старыми подругами. Интересно, почему это мужчины всегда верят в туфту про школьных подруг, которой их пичкают женщины?

Неожиданный вопрос, вставший перед Юлей, заставил ее заволноваться. А где, собственно, находится церковь Святой Елены? В Аксакове не меньше двух десятков церквей, но лишь у двух Юльке были известны названия – Вознесенская и Святовоздвиженская.

Юлька попробовала обратиться в справочную, но там ей объяснили, что такой церкви в Аксакове среди действующих нет. Юлька попросила посмотреть среди недействующих, но пожилая киоскерша из справочной с раздражением ответила ей, что у них и так дел по горло, чтобы еще и недействующие церкви регистрировать и адреса их узнавать. Пусть епархия свою справочную откроет в какой-нибудь из работающих церквей, там справки и выдает…

Юлька сообразила, совет дельный – проще всего узнать о церкви в самой церкви, – и тут же отправилась к расположенному неподалеку Вознесенскому собору. Службы в соборе не было, церковные ворота были закрыты, но на паперти, как и обычно, торчали несколько старушек-нищенок. Обращаться к ним Юлька не рискнула, сильно сомневаясь в их компетенции. Встретившийся ей церковный сторож с метлой под мышкой, прежде чем ответить, долго смотрел на нее осуждающе.

– Должно, покаяться вознамерилась, сестра? – пробасил он с жутким волжским акцентом, в каждом слове напирая на «о».

Юлька сообразила, что одежда у нее, мягко выражаясь, мало подходящая для посещения церкви, наверное, у сторожа возник естественный вопрос – а зачем это вызывающе одетая девка спрашивает адрес церкви Святой Елены?

– Мама просила свечку за нее поставить, – вздохнула Юлька. – И обязательно в той церкви, ее крестили там когда-то… Я весь Аксаков объездила – нет такой церкви, и все тут! Что ж мне делать-то?

– Поторопилась ты со свечкой, – усмехнулся бородатый сторож. – Не работает пока та церковь – восстановительные работы там проводятся.

– А как ее вообще найти-то? – спросила Юлька.

– Церковь Святой Елены-великомученицы в Александровке находится, – ответил сторож. – Отец Константин один там пока – ремонтом руководит. По Московскому шоссе километров десять, не больше – по правую руку она и будет…

«Ни фига себе! – подумала Юлька. – Так это за городом!»

Не успев сторожу даже спасибо сказать, Юлька побежала к машине. До восьми вечера осталось чуть больше часа, а ей, оказывается, еще десять верст пилить! Она же так и опоздать может!

Слово «опоздать» родило в ее голове еще одно подозрение – зачем неизвестному человеку понадобилось заманивать Леночку так далеко от города, чтобы всего лишь рассказать ей какие-то факты о смерти ее матери? Наверное, Леночку тоже хотят убить, как и всех, кто был вокруг нее! Конечно! Убийца специально заманивает ее в укромное место – в расположенную за городом церковь, в которой идет ремонт… Идеальное место для убийства!

Юлька выжала газ, и «девятка», без того резво бежавшая по шоссе, помчалась вперед еще быстрее.

Еще подъезжая к Александровке, Юлька поняла, что местной церкви восстановительные работы требуются очень серьезные – видный издалека купол зиял хорошо заметными дырами в кровле. Подъехав поближе, Юлька увидела облупленные стены и груды выпавшего из них кирпича. О том, что ремонтные работы действительно начаты, говорил только стоящий возле церкви вагончик строителей. Но ни души вокруг церкви видно не было.

Стояла церковь в стороне от деревни, среди небольшой кленовой рощицы, Юлька без труда нашла место, где ее машину не было видно ни с дороги, ни из церкви, и спрятала ее в густых разросшихся кленах.

Прежде всего она отправилась осмотреть церковь. В запасе до назначенного в письме времени оставалось еще минут двадцать. Внутри церковного здания царила еще большая разруха. Пол был завален грудами битого кирпича, выпавшего из проломленных в некоторых местах стен. В один из проломов пробивались лучи стоящего низко над горизонтом вечернего солнца.

Юлька посмотрела вверх и отшатнулась – внушительных размеров часть стены вверху у купола опасно накренилась и готова была в любой момент сорваться, как показалось Юльке, прямо ей на голову.

– Ну и церковь! – проворчала она. – Сплошная разруха! Одно название осталось. Сколько же денег нужно, чтобы ее восстановить?!

Безоружная Юлька не собиралась дожидаться, когда Леночка встретится с тем человеком, который написал письмо, чтобы заманить ее в эту глухомань. Юлька дождется, когда приедет Леночка, и предупредит ее об опасности, которая ей грозит, а потом уж они вместе подумают, что делать дальше. Может быть, они решат вдвоем выследить неизвестного адресата, ведь ему наверняка что-то и в самом деле известно – если не о смерти Леоноры Ивановны, так о других произошедших недавно трагических событиях. Юлька прекрасно понимала, что этот человек теперь – единственная ниточка, потянув за которую можно размотать весь клубок преступлений.

Юлька расположилась в кустах неподалеку от церкви так, чтобы ей хорошо был виден поворот с ведущей в деревню дороги к церкви. Не прошло и пяти минут, как она услышала шум мотора и увидела в лучах заходящего солнца мелькающий на дороге «Мерседес».

Дождавшись, когда Леночка въедет на площадку возле церкви и остановит машину, Юлька уже собралась выходить из своего укрытия, но зацепилась платьем за сучок. Она чертыхнулась и принялась освобождаться от вцепившегося в ее одежду куста. Со все нарастающим беспокойством Юлька услышала, как хлопнула дверца «Мерседеса», и собралась уже рвануть посильнее, пожертвовав платьем, как вдруг Леночка громко вскрикнула.

«Не успела!» – испуганно подумала Юлька, но в то же мгновение она успела сообразить, что звука выстрела слышно не было.

Она освободила платье и уже раздвигала кусты, когда до нее донесся новый крик Леночки.

– Мама?! – крикнула та. – Мама!

Юлька быстро юркнула обратно в кусты.

Глава 21

Осторожно выглянув из-за ветки, Юлька увидела, что Леночка стоит у входа в церковь, прижав руки к груди, а перед ней – пожилая женщина, одетая в джинсовый костюм.

«Леонора Ивановна? – подумала Юлька. – Как же так? Она же…»

– Я жива, дочка! – услышала Юлька голос пожилой женщины. – Прости, раньше не могла тебе этого сообщить.

– Зачем ты это сделала? – воскликнула Леночка. – Я же тебя похоронила!

– Так надо было, дочка! – ответила Леонора Ивановна. – Давай-ка спрячемся от лишних глаз, мало ли кто меня здесь увидеть может, я не должна пока на глаза никому показываться.

Прыгая по грудам кирпича, она пробралась внутрь церкви, Леночка последовала за ней. Юльке ничего не оставалось, как тоже вылезти из своего убежища и подобраться в самому входу. Несмотря на разрушения, в церкви сохранялась специфическая акустика, голоса звучали гулко и громко. Юльке был отлично слышен разговор между дочерью и неожиданно воскресшей матерью.

– Объясни мне, зачем ты все это сделала? – резко сказала Леночка. – Зачем ты устроила всю эту комедию со своей смертью?..

Она слегка запнулась, словно что-то сообразив, и сказала:

– Но в гараже был найден труп! Если ты жива, то кто же это?..

Леонора Ивановна засмеялась.

– Если бы я не успела раньше, то это и должна была бы быть я! – сказала она. – Чванов думал, что мне неизвестны его планы! Он хотел меня убрать и завладеть моей фирмой! Не тут-то было! Все случилось как раз наоборот – теперь фирма целиком принадлежит тебе, моей наследнице.

– Чей труп нашли в нашем гараже? – жестко спросила Леночка.

«Действительно, чей?» – подумала Юлька.

– Я привела ее с вокзала, – нехотя ответила Леонора Ивановна. – Купила ей бутылку водки, она отключилась через пятнадцать минут. Лицо пришлось облить бензином, чтобы никто не мог понять, что это не я. А на палец ей я надела свой перстенек. Жалко было, конечно, но так было нужно.

– Ты ее убила? – спросила Леночка.

– А ты хотела, чтобы убили меня? – саркастически спросила Леонора Ивановна. – Или, может быть, мне нужно было обратиться за помощью в милицию и объяснить там, что Чванов собирается меня убить потому, что ему падает слишком маленький процент скрытых от налогов денег? Ты меня полной дурой считаешь? Я бы тогда и двух тысяч в месяц не получала бы от фирмы, меня бы налогами и штрафами задушили! А Чванов получил то, что заслужил. Я нисколько не раскаиваюсь, что убила эту тварь! Он хотел избавиться от меня. Между прочим, после того, как он разделался бы со мной, ему пришлось бы убрать и тебя, поскольку ты являешься наследницей моей доли. Ты была бы следующим трупом. Я же тебе жизнь спасла, дурочка!

– Спасибо! – горько усмехнулась Леночка. – А ты спросила меня, нужны ли мне эти деньги? Я бы с радостью продала свою долю Чванову, и он оставил бы меня в покое.

– А на меня, значит, тебе наплевать! – воскликнула Леонора Ивановна. – Мать из кожи вон лезет, чтобы твою жизнь обеспечить, на преступление пошла, чтобы ее деньги тебе, дуре, достались, а ты нос воротишь?! Неблагодарная ты тварь, Ленка!

«Так это она убила и своего бывшего мужа! – сообразила Юлька, прислушиваясь к разговору. – И все по той же причине, чтобы деньги на сторону из семьи не ушли. А тот и не знал даже, что его судьбу кто-то решил, и не понял ничего, когда она его убила…»

– Кого ты еще убила, чтобы меня облагодетельствовать своими деньгами? – спросила Леночка. – Много на них теперь крови?

– А ты чистенькой хочешь остаться, как твой бестолковый муженек, который умел только словоблудием заниматься, а семью кормить и не думал! – крикнула в ответ Леонора Ивановна, и по церкви пошел гул от ее крика. – Жил, как бездомная собака, даже квартиру жене не мог купить, всю жизнь в примаках, и умер, как собака, под забором!

«Сволочь! – вспыхнула в голове у Юльки злость. – Это же она и Геру убила! В квартире убитого Чванова я нашла фантик от "Чупа-чупса", Баранов сказал, что на месте убийства Геры тоже нашли такой же фантик. Это сделала она! Зачем? Зачем она это сделала?!»

Юлька готова была задушить Леонору Ивановну своими руками. Но она не надеялась справиться с крепкой на вид, хоть и пожилой женщиной. Да и Леночка неизвестно, на чью сторону встанет. Если бы у Юльки был пистолет! Она заставила бы эту несостоявшуюся покойницу сесть в машину и отвезла бы ее в милицию!

Ударив со злостью кулаком по стене, Юлька пошатнулась, потеряла равновесие, кирпич, на который она наступила, рассыпался у нее под ногой, и Юлька упала, больно стукнувшись спиной о кирпичи.

Не успела она подняться, как над ней уже стояла Леонора Ивановна. В руке у нее был пистолет, ствол которого был направлен на Юльку.

– Это еще кто? – спросила Леночкина мать, обращаясь к дочери. – Что это за чучело?

– Это Герина любовница! – с неприязнью ответила Леночка. – Он не нашел ничего лучшего, как связаться с проституткой.

– А, язва общества! – ухмыльнулась Леонора Ивановна. – Придется взять на себя роль санитара социального леса. Ну-ка, вставай и топай внутрь, поближе к господу!

Юльке пришлось подчиниться. Пистолет в руках пожилой женщины выглядел очень весомым аргументом. Юлька помнила, что из этого пистолета та убила по меньшей мере трех человек.

– Это вы убили Геру! – воскликнула Юлька, оказавшись внутри церкви! – Вы маньячка! Лена, это она убила твоего мужа!

– Это правда? – спросила Леночка тоном прокурора. – Зачем ты это сделала?

– Ты думаешь, мне нужно было его убивать? – занервничала Леонора Ивановна. – Он случайно наткнулся на меня, когда я выходила из дома после того, как спрятала дневник в обшивке кресла. Я знала, что ты его найдешь, прочитаешь всю белиберду, которую я там понаписала, и поверишь, что я покончила с собой. И глупое следствие по факту моего убийства будет закрыто! А этот придурок наскочил на меня в темноте и узнал. Я просто вынуждена была его убить! Ну и не стоит слишком много о нем думать! Его жизнь закончилась вполне логически – то есть никчемно!

Она повернулась к Юльке.

– А ты, дурочка молодая, плохо придумала, когда решила за нами следить! – ухмыльнулась она. – Я не собиралась никому, кроме дочери, рассказывать о том, как все было. В том числе и тебе!

Леонора Ивановна подняла пистолет и наставила его на Юльку. Та, как завороженная, смотрела на медленно сгибающийся палец, который лежал на курке.

«Неужели?..» – только и смогла подумать в этот момент Юлька.

– Мама, не надо! – раздался крик Леночки.

Грохнул выстрел, но дочь успела толкнуть Леонору Ивановну, и та промахнулась. От толчка женщина упала на бок на заваленный кирпичами пол.

«Она сейчас встанет и выстрелит снова!» – подумала Юлька и броcилась к выходу, прыгая, как коза, по грудам кирпича. Она едва успела добежать до дверного проема, как сзади раздался ужасный грохот, в спину ей ударили обломки кирпичей, и ее выбросило наружу вместе с облаком пыли.

– Лена! – крикнула Юлька, кашляя от набившейся в ноздри и рот пыли. – Леночка!

Наступившая после грохота тишина казалась звенящей. А может быть, это звенела вечерняя цикада в густом кленовом кустарнике.

Юлька с трудом поднялась, чувствуя себя так, словно по ней проехал асфальтовый каток, спина болела от ударов кирпичей, ноги были в ссадинах, правый локоть сильно саднило.

Юлька хотела войти внутрь церкви, где постепенно оседала поднятая обвалом стены пыль, но не смогла это сделать. Ни Леночки, ни ее матери не было видно, а на том месте, где они находились, лежала огромная груда обвалившихся кирпичей. Ветхая стена не выдержала звука выстрела, нарушившего ее неустойчивое равновесие, и погребла под собой и мать, и дочь.

Юлька добрела до своей машины и села за руль. Через полчаса она была уже в Аксакове и звонила из уличного таксофона в службу спасения, чтобы сообщить о трагедии в Александровке. Свое имя она не назвала.

Что произошло с самой Юлькой, не сразу стало ей понятно. Но события, участницей которых она стала, сильно подействовали на ее отношение к жизни. Она так и не приняла предложение Кирсанова влиться в его команду проституток по вызову, не стала и содержанкой Баранова, хотя тот еще раз предлагал ей это.

Провалявшись несколько дней дома, Юлька вдруг неожиданно для себя вскочила, отправилась на железнодорожный вокзал и купила билет до далекого сибирского города, в котором жили ее родители.

Ей до боли захотелось увидеть своих маму и папу и удостовериться, что с ними все в порядке.

Юлька вовсе не была уверена, что еще когда-нибудь вернется в Аксаков. Разве что для того, чтобы продать квартиру и машину?..

Content

Михаил Серегин
Сладкий соблазн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21