Стефани Лоуренс

За синей птицей

1

Эбби чувствовала себя раздетой. При каждом вздохе она боялась, что ее грудь выскочит из декольте, а при каждом шаге ультракороткая юбка грозила задраться еще выше. Эбби не верилось, что Дэймон уговорил ее надеть такое, с позволения сказать, платье. Но ведь уговорил же, он настаивал, что она должна выглядеть как можно сексуальнее, иначе из задуманного ими маскарада ничего не выйдет.

Она вздохнула – глубоко, но при этом тщательно контролируя вдох: этот прием Эбби освоила, когда училась преодолевать страх перед сценой. Если разобраться, то, что происходит сейчас и есть спектакль. Во всяком случае, в своей реальной жизни она не посещает благотворительные балы в отеле «Плаза» на Манхэттене. Ей куда привычнее небольшие зальчики и тесные гримерные – обычный удел начинающих актрис. А теперь благодаря Дэймону она стоит в зале отеля «Плаза» рядом с красивым молодым бизнесменом, миллионером, и чуть не падает в обморок от волнения.

Рафаэль Феретти, управляющий североамериканским отделением международной сети отелей «Феретти», ободряюще улыбнулся Эбби. Он нравился Эбби не только потому, что был другом Дэймона. При всем своем богатстве Рафаэль был человеком скромным, если не сказать застенчивым. И Эбби понимала, что не она одна волнуется.

Будет ли их игра убедительной? Эбби нервно сглотнула. Она должна сыграть свою роль как можно лучше, как-никак она профессиональная актриса.

Анджело Феретти остановился у широкой мраморной лестницы. Спускаться в зал и присоединяться к нарядной толпе у него не было ни малейшего желания, но он пришел сюда не ради собственного удовольствия. Анджело посмотрел сверху на собравшихся в банкетном зале отеля. Свет люстр отражался и играл в гранях бесчисленных драгоценностей, сверкавших на шеях, запястьях и в ушах дам. Сверху Анджело прекрасно мог разглядеть гостей. Внезапно он напрягся. Они здесь. Оба. Но его интересовала только женщина. Он внимательно присмотрелся к ней и на его скулах заиграли желваки.

Она оделась так, чтобы разить наповал, это ясно. Анджело окинул ее оценивающим взглядом знатока, хорошо разбирающегося в женщинах. Средний рост, стройная, но не худая и очень, очень оголенная. Она выставила напоказ все, что можно, и даже больше. Белокурые волосы ниспадают блестящими волнами на открытую спину. Белая кожа по контрасту с черным атласом платья кажется алебастровой, а само платье…спереди оно вырезано так низко, что атлас прикрывает груди только до половины, сзади оно дерзко обтягивает бедра, едва не доходя до мест их соединения. Ноги от подола до вызывающе сексуальных черных туфель на высоченных тонких каблуках обтянуты мерцающим нейлоном с искрой.

Идеальная упаковка, обертки – самый минимум, тем сильнее искушение ее развернуть.

Женщина непринужденно рассмеялась, запрокидывая голову. От этого движения волосы упали на спину, открывая изящную линию подбородка и длинные серьги со сверкающими бриллиантами. Анджело еще не видел ее лица, но уже ощущал напряжение в чреслах. Удовольствие от собственной чисто мужской реакции на женщину боролось в нем с гневом, в результате образовалась взрывоопасная смесь. Женщина такого сорта – ходячая проблема, особенно для мужчины, которого она поймала в свои сети. Кому-кому, а ему следовало об этом знать. Анджело стал медленно спускаться по величественной лестнице.

Рафаэль тронул Эбби за локоть и с итальянским акцентом, который становился в минуты волнения более заметным, тихо сказал:

– Он здесь. Он идет к нам.

Эбби вздохнула и мысленно пожелала себе ни пуха, ни пера.

Чем ближе Анджело подходил к парочке, тем сильнее у него портилось настроение. Он не хотел присутствовать на этом вечере, его уговорил дед. Патриарх клана Феретти, Лучано привык делать все по своему. Вот почему он болезненно воспринял неповиновение младшего внука. Надо отдать Рафаэлю должное, обычно он не осложнял родным жизнь, он делал все, что от него требовалось, и руководил североамериканским отделением очень умело, несмотря на свою молодость. А свои интрижки Рафаэль не выставлял напоказ, более того, он был настолько осторожен, что Анджело вообще не слышал ни об одной из его женщин. С какой стати Рафаэль поднял такой шум из-за этой особы?

Анджело недовольно поджал губы. Ответ напрашивался сам собой, вот он, прямо перед ним во плоти. Красивая, эффектная и очень, очень сексуальная блондинка. Неудивительно, что его младший брат не спешит вернуться в Италию и жениться на добропорядочной итальянской девушке, которую выбрал для нее дед, на Клаудии Сандрелли. Какой мужчина в здравом уме откажется от такой любовницы?

Рафаэль почувствовал на плече тяжелую руку брата. Как будто рука судьбы. На мгновение он оцепенел, но быстро взял себя в руки и с напускной радостью воскликнул:

– Анджело! Рад тебя видеть. Моя секретарша говорила, что ты звонил из аэропорта и интересовался, где меня найти. – Рафаэль посмотрел поверх плеча брата. – А где Лукино?

– Отдыхает, – сухо бросил Анджело. – Полет его утомил. Зря ты вынудил его прилететь.

На щеках Рафаэля выступил румянец: выслушивать выговор от старшего брата было не слишком приятно. Он возразил:

– В его приезде не было необходимости.

– Ты так думаешь?

Анджело демонстративно перевел взгляд на женщину, буквально повисшую на руке Рафаэля. Увидев ее лицо вблизи, Анджело неожиданно для себя испытал шок, как от удара током. На какое-то мгновение он даже растерялся. Разглядывая ее с лестницы, Анджело ожидал, что к сексуальному телу, самым бесстыжим образом выставленному напоказ, прилагается взгляд без тени интеллекта и алчная натура. У незнакомки были поразительной красоты глаза цвета темного изумруда, их не портили даже густо накрашенные ресницы. Анджело стал разглядывать ее лицо – высокие скулы, тонкий прямой нос и точеный подбородок. Кроваво-красная помада плохо вязалась с нежными очертаниями ее губ. Анджело испытал желание взять салфетку и стереть тонны косметики, абсолютно излишней при природной красоте блондинки. На короткое мгновение в нем шевельнулось какое-то чувство, не имеющее отношение к примитивной и вполне естественной реакции мужчины на сексапильное женское тело. Но Анджело мысленно одернул себя. Что он думает о любовнице Рафаэля, не имеет никакого значения, ни малейшего. Важно другое, он должен забрать из ее плена Рафаэля и вернуть в Сан-Франциско, где тот должен обручиться с Клаудией.

Лукино не терпелось удостовериться, что роду Феретти будет обеспечено продолжение. Старик так и не оправился до конца от страшной трагедии, потрясшей семью восемь лет назад: тогда частный самолет, принадлежавший их семье, потерпел крушение над Атлантикой, единственный сын Лукино и его жена погибли, причем их тела даже не удалось обнаружить, нашли только обломки самолета. Сердце Лукино не выдержало, он слег с тяжелым инфарктом, и Анджело в возрасте двадцати четырех лет стал главой семейной фирмы. Он даже не успел толком оплакать родителей: на него свалилась огромная ответственность. Видя удар, постигший семью Феретти, как стервятники, налетели конкуренты. Тогда Анджело отбил их атаки, испытания закалили его, и со временем империя Феретти стала еще сильнее, чем прежде. Сейчас, когда Анджело тридцать два, никто не посмеет перейти ему дорогу. Но империи нужен новый наследник, в этом Лукино прав. Только обеспечит продолжение рода не Анджело, брак не для него. Если кто и подарит Лукино правнука, то это Рафаэль и его будущая жена. Что же касается блондинки, липнувшей к Рафаэлю, ей придется поискать другого богатого любовника. Анджело снова окинул взглядом ее роскошную фигуру и подумал, с такой внешностью ей будет нетрудно найти Рафаэлю замену.

Темные, почти черные глаза старшего брата Рафаэля уже несколько раз смерили Эбби оценивающим взглядом, а она только и могла, что стоять, вцепившись в руку Рафаэля, и молча взирать на него. У нее просто не было слов. Она была много наслышана о Великом и Ужасном Большом Брате от самого Рафаэля, но реальность намного превзошла все ожидания. Она знала, что Анджело – жесткий, безжалостный бизнесмен, знала она и то, что женщины вьются вокруг него, как мотыльки вокруг свечи, он выбирает ту, что ему понравится, но вскоре выбрасывает ее, как надоевшую игрушку, и заменяет на более свежий образец. Теперь Эбби понимала, почему так происходит. Дело не только в его баснословном богатстве, Анджело Феретти привлекал бы женщин, даже если бы у него не было ни гроша. Судьба распорядилась несправедливо, отпустив одному человеку слишком много. Мало того, что Анджело был баснословно богат и обладал сильным характером, делавшим его очень опасным противником, он был еще и наделен мощным сексуальным магнетизмом. Впрочем, последнее во многом объясняется первым – окружавшей его аурой силы и власти, но в его притягательность вносили вклад и чисто физические достоинства, которыми он был наделен так щедро. Эбби и сама чувствовала себя беспомощной перед его мощным магнетизмом. Все в нем, от внушительного роста до ненавязчивого, но волнующего аромата одеколона, дышало мужественностью.

Фотографии Анджело Феретти, которые она видела в газетах и глянцевых журналах, передавали его эффектную внешность, но не подготовили Эбби к встрече с этим человеком. И уж тем более к ее реакции на него. Она беспечно полагала, что если на нее не действует красота Рафаэля, то и Анджело оставит ее равнодушной. Как же она ошибалась! У Анджело было более волевое лицо, глаза оказались темнее, чем у брата, а взгляд их был куда более проницательным. Его губам, возможно, недоставало той полноты, что отличала губы Рафаэля, но они были крупными, подвижными и, с замиранием поняла Эбби, в тысячу раз более сексуальными. Более того, то же самое она могла сказать о каждой клеточке его существа: Анджело Феретти весь был в тысячу раз сексуальнее своего младшего брата.

И в миллион раз опаснее.

Повинуясь инстинкту самосохранения, Эбби поспешно опустила ресницы, чтобы скрыть оценивающий взгляд, и напустила на лицо глуповатое выражение, какое только и могло быть у особы, которую она изображала. Роль пустоголовой красотки имела определенные плюсы: под этой маской Эбби могла разглядывать Анджело так, как ей хотелось.

Впрочем, Эбби сомневалась, что Анджело еще раз удостоит ее взглядом. Все его женщины были знаменитостями: кинозвезда, пианистка, певица, фотомодель… Однако Анджело на нее смотрел – да еще как внимательно! – он оценивал ее с видом знатока женской красоты. Взгляд скользил по ней, и Эбби ощущала его почти как прикосновение. Она почувствовала себя неуютно, ноги ослабели, почему-то трудно стало дышать, а сердце почти остановилось. Но, когда Эбби уже почти растаяла под его по-мужски оценивающим осмотром, она вдруг поняла, что в его глазах читается неприкрытое презрение, и это ее отрезвило. Что Анджело Феретти думает о женщине, одетой столь неприкрыто, было ясно без слов.

Эбби захотелось сорвать скатерть с ближайшего стола и прикрыться, и одновременно она едва сдерживала желание залепить этому высокомерному наглецу пощечину. К сожалению, она не могла себе позволить ни первого, ни второго. Поэтому Эбби повела себя так, как предписывала ее роль.

– Рафаэль, – с придыханием прошептала она, – кто это потрясающий мужчина?

Она прижалась к Рафаэлю еще теснее, и это была не только игра, Эбби подсознательно искало у своего спутника защиты от мужчины, который одновременно и возбуждал, и пугал ее. Ответить Рафаэль не успел, старший брат его опередил.

– Анджело Феретти.

Его голос с заметным итальянским акцентом зазвучал ниже на целую октаву и в нем появилась сексуальная хрипотца. По спине Эбби пробежали мурашки. А тут он еще послал взглядом киловаттный заряд сексуальной энергии и тут же спрятал глаза, слегка прикрыв тяжелые веки.

Анджело повернулся к Рафаэлю.

– А это?

Эбби разобрала злость. Как он смеет говорить о ней в третьем лице и обращаться к брату, как будто она не способна говорить сама за себя?!

– Это Абигайль, – неохотно ответил Рафаэль.

– Хадсон, – уточнила Эбби.

– Абигайль, – протянул Анджело, игнорируя ее фамилию.

Ну конечно, ведь женщинам такого сорта, как она, достаточно имени, желательно какого-нибудь экзотического.

– Вы очень красивы, Абигайль. – он выдержал короткую паузу. – Очень. Вся.

Взгляд темных глаз с тяжелыми веками снова обдал ее горячей волной. Эбби показалось, что он сорвал с нее одежду до последнего лоскутка. Анджело взял ее руку, не дожидаясь, пока она сама протянет ее для рукопожатия. Прикосновение подействовало на нее так же сильно, как взгляд, к стыду своему, Эбби почувствовала, что вздрогнула. Рука у Анджело была большая, теплая, сильная. Анджело неспешно, даже лениво поднес ее руку к лицу, но вместо того, чтобы вежливо коснуться ее губами, как это обычно делается, он вдруг перевернул ее руку Эбби ладонью вверх и склонился над ней.

Эбби почувствовала прикосновение его влажного языка. Ее словно током ударило, ощущение было одновременно и приятным, и пугающим, по венам разлился жидкий огонь. Казалось, с ее ладони содрали кожу и все нервные окончания обнажились. И вдруг Анджело с шокирующей многозначительностью коснулся кончиком языка места, где соединялись ее пальцы. У Эбби захватило дух. Гнев, возмущение и мощное сексуальное возбуждение захватили ее одновременно. Она была настолько ошеломлена шокирующее интимной лаской, что несколько мгновений не могла шелохнуться, даже когда Анджело выпустил ее руку. Эбби казалось, что весь мир закружился вокруг нее в безумной хороводе и единственной точкой в этой круговерти была огненная вспышка, горевшая в ее ладони.

Она посмотрела на Анджело Феретти, и ее губы беспомощно приоткрылись. Он улыбнулся. Улыбка была теплая, интимная, многозначительная, сексуальная. Опасная.

Эбби поняла, что ее тянет к нему, как железо к магниту. Она почти чувствовала, как прижимается к его сильному гибкому телу… Стоп! Нужно взять себя в руки. Она здесь только для того, чтобы сыграть роль любовницы его брата. Эбби усилием воли расслабила мышцы и заставила себя отстраниться от Анджело.

Анджело видел, что женщина отодвинулась от него с явной неохотой. Она не могла бы яснее выразить свой интерес, даже если бы дала свой номер телефона. Она вспыхнула от одного его провокационного жеста, что же с ней было бы, уложи он ее в постель?

Он вдруг очень отчетливо представил, как она лежит под ним обнаженная и со стонами и вздохами отдает ему свое прекрасное тело. Анджело безжалостно прогнал соблазнительный образ: не время желать женщину, которая угрожает не только покою его семьи, но и ее будущему. Пылкая реакция на его преднамеренную провокацию доказывает, что Абигайль не настолько без ума от Рафаэля, чтобы не реагировать на другого мужчину. Даже если она внушила себе, что испытывает к Рафаэлю какие-то чувства. По-видимому, верность – не из числа ее добродетелей. Анджело повернулся к брату.

Эбби должна была испытать облегчение, когда Анджело Феретти переключил внимание с нее на Рафаэля, но почему-то ей сразу стало холодно – как будто кто-то отключил источник тепла. Она попыталась сосредоточиться на разговоре двух братьев, но это оказалось непросто: мозг решительно отказывался работать.

– Так вот что так долго задерживает тебя в Нью-Йорке. Что ж, теперь, когда я воочию увидел этот лакомый кусочек женской плоти, – он снова окинул Эбби оценивающим взглядом, – не могу сказать, что меня это удивляет. Однако, Рафаэль, все хорошее когда-нибудь кончается. Тебя ждет Клаудия, пора возвращаться домой.

Эбби почувствовала, что Рафаэль напрягся.

– Я пока не готов.

Напряжение чувствовалось и в его голосе, обычно мягком.

– Так подготовься, – неумолимо отрезал Анджело.

Он положил руку на плечо брата и немного развернул его в сторону от Эбби, словно она была посторонней при этой сцене, и перешел на итальянский.

– Рафаэль, Лукино умирает, ему недолго осталось. Он знает об этом. Он стар, на него обрушилось слишком много ударов, и он сломался. Не добивай его. Вернись домой и обручись с Клаудией. Это все, о чем он просит. Он сможет умереть спокойно, если будет знать, что род Феретти не прервется. Старик волнуется, и его можно понять.

– Анджело, у Лукино два внука, почему бы тебе не взять задачу продолжения рода на себя?

Анджело стиснул зубы.

– Я не из тех, кто женится, – процедил он.

– А почему ты думаешь, что я – их тех?

Анджело прищурился и медленно спросил:

– Как прикажешь тебя понимать?

Рафаэль посмотрел на брата со странным выражением, потом стряхнул его руку и вспылил:

– Понимай так, что я еще не созрел для создания семьи! Я не собираюсь ни на ком жениться, тем более на Клаудии Сандрелли. – В его голосе послышались истерические нотки. – Растолкуй это деду, Анджело, заставь его понять!

Анджело разобрала злость – на Лукино, который пытается устраивать жизнь младшего внука, не считаясь с его мнением, и на Рафаэля, который хочет жить по-своему, игнорируя ответственность перед семьей. Но больше всего он злился на липнущую к Рафаэлю девицу, ставшую причиной всех его неприятностей.

С самого начала Анджело не тянуло браться за эту миссию, а теперь ему и вовсе хотелось умыть руки и удрать подальше от всех и вся: от семьи, от работы, – укрыться там, где его будут окружать только бескрайние морские просторы. Где можно просто лежать на траве, слушая звон цикад… и обнимая мягкую податливую женщину. Вроде той, что стоит сейчас с Рафаэлем.

Из горла Анджело вырвался короткий рык. Он прогнал опасное видение и рявкнул:

– Хватит! Лукино хочет видеть тебя завтра в девять часов утра. Он остановился в пентхаусе в «Феретти Нью-Йорк». Будь любезен, не опаздывай. – Он угрюмо посмотрел на брата и, быстро покосившись на Эбби, добавил, переходя на английский: – И смотри, поспи ночью хоть немного!

Выражение его глаз вызвало у Эбби острейшее желание влепить ему пощечину.

Поспит он, как же, мрачно думал Анджело. Лично я, имея под боком такую женщину, о сне и не вспомнил бы. Уж я нашел бы, чем с ней заняться…

Анджело пресек свои мысли, принявшие ненужное направление, и сказал себе, что эта особа не стоит его внимания, скоро она исчезнет из жизни его семьи навсегда.

2

Рафаэль Феретти открыл дверь в свою квартиру и пропустил вперед Эбби. Она тут же попала в медвежьи объятия красивого блондина.

– Ну рассказывай, как все прошло?

Эбби высвободилась, положила вечернюю сумочку на диван и с облегчением сбросила туфли на высоких каблуках. Вопрос Дэймона остался без ответа: Эбби была просто не в состоянии говорить.

– Он объявился, так что в этом смысле все прошло нормально, – мрачно ответил из-за ее спины Рафаэль.

– И что же, он клюнул на вашу удочку?

Рафаэль издал короткий нервный смешок.

– Еще как, заглотал наживку вместе с крючком и чуть саму удочку не отхватил.

Дэймон засмеялся, демонстрируя два ряда ровных, безупречно белых зубов.

Эбби пошевелила затекшими пальцами на ногах и, наконец, обрела дар речи.

– Ну, спасибо, Дэймон, удружил! Из-за этого платья, в которое ты меня засунул, Анджело Феретти смотрел на меня как на шлюху!

При одном воспоминании о взгляде старшего брата Рафаэля Эбби поежилась. И ведь он не только смотрел.

– Так это же отлично, Эбби, мы этого и хотели! – обрадовался Дэймон. – Пусть думает, что Рафаэль потерял голову от своей сексуальной подружки. Кстати, о сексуальности… – Дэймон взял ее за плечи. – Ты выглядишь до того аппетитно, что, кажется, так бы тебя и съел!

Однако, Эбби было не до шуток.

– Оставь, Дэймон. – Она стряхнула его руки и поплелась в ванную. – Хочу поскорее снять этот нелепый наряд.

Вечер оказался куда более тяжким испытанием, чем Эбби рассчитывала, в все из-за этого ужасного платья и Анджело Феретти. Эбби стала под душ, открыла воду и принялась яростно тереть себя губкой. Поначалу идея сыграть любовницу Рафаэля казалась ей удачной, и к тому же это было бы благое дело. От нее только и требовалось, поселиться в свободной спальне огромной квартиры Рафаэля и в течение нескольких недель создать видимость, что они живут вместе, – пока родные не поймут, что он не собирается жениться на Клаудии Сандрелли. На деле все оказалось сложнее.

Приняв душ, Эбби закуталась в махровый халат и стала причесываться перед зеркалом. Было ли сегодняшнее представление убедительным? Оставят ли родные в покое Рафаэля? Эбби очень надеялась, что ей больше не придется встречаться с Анджело Феретти, он слишком опасен для ее нервной системы.

Внезапно у нее почему-то испортилось настроение. Анджело Феретти – самый привлекательный мужчина из всех, кого ей доводилась встречать, но он видит в ней только охотницу за богатыми любовниками, фактически дорогую проститутку.

А если бы все было иначе?

Ее руки с расческой замерла в воздухе. Эбби представила себя в длинном вечернем платье из черного бархата, с волосами, уложенными на затылке в элегантный узел, с неброским макияжем и ненавязчивым запахом духов… Если бы Анджело Феретти увидел меня такой, он смотрел бы на нее совсем по-другому, мечтательно думала Эбби. С интересом – да, но без оскорбительного презрения, которое он даже не пытался скрыть. В его глазах было бы только старое как мир влечение мужчины к женщине, желание, голод, требующий утоления.

Эбби мечтательно вздохнула, но внезапно к ней вернулось осознание реальности. Размечталась! Начинающая актриса и владелец разветвленной по всему миру отелей – существа из разных миров, даже если бы Анджело Феретти и проявил к ней интерес, из этого не вышло ничего хорошего. Даже кинозвезда, недавно получившая «Оскара», и та не смогла его удержать. В газетах много писали о ее поспешном браке с партнером по очередному фильму вскоре после того, как ее бросил Анджело Феретти.

Потуже затянув пояс халата, Эбби вышла из ванной. Дэймон и Рафаэль в гостиной пили кофе. Эбби налила себе чашку и плюхнулась на диван рядом с Дэймоном. Он обнял ее за плечи.

– Ну что, полегчало?

Эбби кивнула.

– Да. Извини, что я на тебя накричала, но, честное слово, ты так меня нарядил… я чувствовала себя голой! А брат Рафаэля смотрел на меня, как на последнюю шлюху. Это был кошмар! Слава Богу, что все позади. Ах да, Рафаэль, чуть не забыла. – Она достала из кармана халата серьги с бриллиантами и бросила Рафаэлю. – Держи.

Он поймал их и положил на кофейный столик.

– Эбби, спасибо тебе. И прошу прощения за грубость брата.

Видя, что Рафаэль искренне переживает, Эбби притянула ему руку.

– Ладно, ничего страшного не произошло, я переживу. К тому же, как говорит Дэймон, так и было задумано: я должна была выглядеть игрушкой богатого мужчины. Так что надо не расстраиваться, а радоваться, что твой брат поверил.

Эбби уставилась в чашку с кофе. Да, Анджело Феретти поверил еще как. Стоило ей вспомнить, каким взглядом он на нее смотрел, как целовал ее руку, вспомнить прикосновение его языка к своей ладони, как она со стыдом почувствовала, что ее груди наливаются томлением. Слава Богу, что под толстым махровым халатом этого не видно! Можно сколько угодно твердить, что поведение Анджело Феретти ее возмущает, но в глубине души Эбби знала, что это не так. Этот мужчина подействовал на нее так, как никто и никогда прежде, эффект был подобен удару молнии. Перед его мощным мужским магнетизмом она оказалась совершенно беспомощной. Анджело Феретти, если бы захотел, запросто мог взять ее за руку, увести от Рафаэля, отвести в укромное место и сделать с ней все, что ему заблагорассудится. Все. Ошеломленная этим открытием, Эбби не смела поднять взгляд от чашки. Пытаясь выкинуть из головы образ Анджело, она вздрогнула.

– Эбби, что с тобой?

Она встрепенулась.

– Я в порядке, просто устала.

Дэймон всмотрелся в ее глаза.

– Этот грубиян здорово тебя задел? – тихо спросил он.

Рафаэль промолчал, но Эбби почувствовала, что он как будто одеревенел. Она прикусила губу. Она могла сколько угодно отрицать, что Анджело Феретти действительно задел ее за живое, но ей бы недолго удалось обманывать Рафаэля и Дэймона, так что лучше уж сразу во всем признаться.

– Да, но это не имеет никакого значения. Главное, чтобы он оставил Рафаэля в покое.

Эбби улыбнулась с наигранным безразличием и мысленно приказала себе не раскисать. Пусть от взгляда Анджело Феретти она буквально плавится, пусть он – самый неотразимый мужчина, которого ей только довелось встретить, это неважно. Неважно даже то, что он принял ее за живую игрушку большого богатого мальчика. Главное, что она никогда больше его не увидит. Анджело Феретти появился в ее жизни ненадолго и уже исчез. Больше они не встретятся.

3

Анджело стоял у окна пентхауса отеля «Феретти Нью-Йорк», выходившего на Центральный парк. Листва на деревьях была уже тронута золотом, но Анджело не интересовали красоты осеннего пейзажа, настроение у него было самое мрачное. Только что закончившийся разговор Рафаэля с дедом был тяжелым. Лукино прочел младшему внуку целую лекцию об ответственности перед семьей, но, когда он закончил, Рафаэль с поразительным упрямством повторил еще раз все то, что уже сказал накануне старшему брату. Он, видите ли, еще не готов жениться. Его устраивает его холостяцкая жизнь. На том они и расстались.

Анджело повернулся к деду.

– Ты уверен, что этот брак так уж необходим?

Старик строго посмотрел на него. Темные глаза по-прежнему смотрели проницательно, а взгляд выдавал сильного волевого человека, к тому же привыкшего командовать.

– Рафаэлю нужна хорошая жена, и Клаудия Сандрелли – самая подходящая для него женщина.

Анджело помолчал, потом осторожно заметил:

– Я знаю, что ты торопишься, но тебе не кажется, что надо было бы дать Рафаэлю чуть больше времени? В конце концов, это его жизнь.

Но старик был непреклонен.

– Он меня беспокоит, я хочу быть уверен, что он при хорошей жене и в безопасности.

Хорошо зная деда, Анджело уловил в словах деда скрытый подтекст. Он нахмурился.

– Если ты волнуешься из-за этой женщины, то напрасно, эта Абигайль Хадсон – постельная забава, не более того. Он на ней не женится.

Старческие губы Лукино сжались в тонкую линию.

– Почем мне знать, вы, молодые, иногда вытворяете невероятные глупости. Ты сам в свое время чуть не женился на такой штучке.

В комнате повисло напряженное молчание. Наконец Анджело стряхнул оцепенение и с деланным безразличием пожал плечами.

– Что ж, помнится, ты и мой отец уладили этот вопрос достаточно быстро. А заодно устранили «досадное осложнение».

Уловив в тоне внука ответный упрек, Лукино вспылил:

– Не смей со мной так разговаривать! Мы сделали то, что должны были сделать, эта женщина была тебя недостойна. Да ты должен нам быть благодарен по гроб жизни!

– Премного благодарен, – процедил Анджело.

Лукино сердито фыркнул.

– Деньги выявили ее истинную сущность! С женщинами ее сорта всегда так!

Он беспокойно зашевелился в кресле, лицо исказилось от боли, и Анджело столо жаль старика. Прошлое осталось в прошлом, его отец и дед поступили действительно так, как сочли правильным. И, пожалуй, он действительно должен быть им благодарен – хотя бы за то, что они лишили его иллюзий. Иллюзии одинаково опасны и в бизнесе, и в постели. Больше их у Анджело не осталось. С тех пор он точно знает, чего хочет от женщин, – удовольствия и не более того. Взаимного удовольствия без всяких обязательств и осложнений. И он никогда не доверится ни одной женщине настолько, чтобы связать с ней жизнь, – спасибо деду.

– Ты сам знаешь, что Клаудия будет Рафаэлю хорошей женой.

Голос деда вернул Анджело к действительности. Да, он это знает. Клаудию с детства так и воспитывали, чтобы она когда-нибудь стала идеальной женой богатого мужчины. И, как добропорядочная итальянская девушка, они непорочна и чиста, как горный источник. Анджело снова вспомнил последнюю подружку Рафаэля и нахмурился. Такие, как эта Абигайль, искушают мужчин, заставляют их забыть о долге и об ответственности перед семьей.

Лукино словно прочел его мысли.

– Пока у Рафаэля есть любовница, он на Клаудию даже не взглянет.

Анджело снова помрачнел, у него перед глазами опять встал образ Абигайль Хадсон.

– Да уж, эта красотка согреет постель любого мужчины!

Лукино прищурился.

– И твою?!

Анджело замотал головой, но Лукино не смог бы построить на пустом месте процветающую компанию, не обладай он проницательностью. Он вдруг грубовато хохотнул.

– А что, это был бы хороший способ убрать ее с дороги.

Анджело поджал губы.

– Вообще-то я думал о более традиционном и примитивном способе.

Дед снова издал такой же смешок. В свое время у Лукино Феретти не было недостатке в любовницах.

– Нет ничего более примитивного, чем секс.

– Кроме денег, уточнил Анджело. Он посмотрел деду в глаза. – Кому как не тебе, знать, что это средство срабатывает всегда.

Если Лукино и уловил в голосе внука горечь, то предпочел ее не заметить. Когда-то он сделал то, что обязан был сделать, та женщина угрожала благополучию его семьи, как теперь угрожает Абигайль Хадсон.

– Да, – согласился Лукино, откидываясь на спинку кресла, – деньги – верное средство.

– Я этим займусь, сказал Анджело. – Думаю, мне удастся сделать так, чтобы через неделю и духу не было ее в постели Рафаэля.

Эбби нахмурилась и перевернула страницу пьесы. Рафаэль по-дружески согласился помочь ей выучить роль. Он вовремя подавал реплики, но Эбби видела, что мысли его далеко и он чем-то взволнован. И Эбби даже догадывалась, что именно: утренняя встреча с дедом наверняка была не из приятных. За несколько недель, что Эбби провела в квартире Рафаэля, она с ним подружилась, хотя они происходили из совершенно разных миров, их связывал только Дэймон. Сейчас она искренне жалела Рафаэля, и не могла понять, почему его родные упорно пытаются устроить его жизнь так, как хочется им самим. Мало того, что дед вознамерился его женить, теперь вмешался и старший брат.

При внешней схожести в некоторых отношениях братья совершенно не походила друг на друга. Рядом с Рафаэлем Эбби было спокойно и безопасно, рядом с Анджело – ни то, ни другое. Она для того и взялась за роль в любительском спектакле, не сулившую ни славы, ни денег, чтобы не думать об Анджело Феретти.

Эбби поежилась. Почему-то она никак не могла выбросить этого мужчину из головы, он проник даже в ее сны, что было нелепо, ведь они никогда больше не увидятся. Он признает свое поражение и улетит к себе в Сан-Франциско вместе с дедом. А признать поражение придется: в конце двадцатого века никто не может заставить человека жениться против воли. Эбби подумала о той девушке, Клаудии: неужели ее не волнует, что мужчина, которого ей прочат в мужья, ее не хочет? Или у нее нет гордости? Вероятнее всего, чувства предполагаемой невесты просто никто не принял во внимание.

– Рафаэль, как ты думаешь, Клаудия не расстроится из-за того, что ты не хочешь на ней жениться?

Он смущенно отвел взгляд.

– Может и расстроится, но я ничего не могу с этим поделать. Ты же знаешь, я не могу на ней жениться.

Эбби покачала головой и осторожно спросила:

– А ты не мог бы рассказать ей и своим родственникам правду?

Рафаэль помрачнел.

– Нет, и не уговаривай.

В его голосу слышалось страдание, и Эбби не стала настаивать. Рафаэлю и без нее тяжело приходится. Она сменила тему.

– Когда твой дед возвращается в Италию?

– Не знаю точно, Анджело хотел показать его здешним светилам медицины.

– Вот как. Тогда как мне себя вести?

– Эбби, если бы ты смогла пока пожить здесь, я был бы тебе очень благодарен.

Рафаэль виновато вздохнул, и Эбби улыбнулась, пытаясь его ободрить.

– Конечно, я поживу. Твоя квартира лучше моей, я здесь купаюсь в роскоши. – Эбби постучала пальцем по блокноту с текстом пьесы. – Но в оплату за мою услугу тебе придется поработать. Давай репетировать.

Эбби склонилась над блокнотом и вдруг расхохоталась.

– Видел бы нас сейчас твой брат? Он бы глазам своим не поверил!

Стоял погожий осенний денек. Эбби возвращалась из танцкласса с ощущением приятной усталости. Нью-Йорк наводнен начинающими актрисами, конкуренция за каждую роль, причем не только в бродвейных спектаклях, просто бешеная. И, если хочешь пробиться, приходится выбиваться из сил. Но Эбби мечтала об этой профессии с детства и не теряла надежды, что когда-нибудь добьется успеха. Жаль только, что ее родители этого не увидят – два года назад они оба погибли в автомобильной катастрофе. Пьяный водитель грузовика, не справившись с управлением, врезался в их машину лоб в лоб. В те трудные для Эбби времена Дэймон проявил себя настоящим другом, он буквально выходил ее, умирающую от горя, и теперь, когда он попросил ее об одолжении, Эбби согласилась без колебаний.

Рабочий день недавно закончился, и по тротуару тек плотный людской поток. Когда кто-то задел Эбби, она не удивилась и лишь взяла немного правее. Но тут кто-то задел ее и справа. Эбби нахмурилась. Нью-Йорк не самый безопасный город, но, если не искать приключений и не углубляться в опасные районы, по улицам можно ходить спокойно, вот только уличные воришки есть везде. Она покрепче прижала к себе сумочку и внезапно почувствовала, что ее сжимают с двух сторон.

Все произошло очень быстро. Эбби и пикнуть не успела, как двое мужчин подхватили ее под руки и втащили в салон длинного черного лимузина, откуда ни возьмись оказавшегося у края тротуара. Дверца захлопнулась и в следующее мгновение чьи-то сильные руки запрокинули голову Эбби и прижали к ее лицу кусок марли, пропитанной какой-то пахучей жидкостью. Эбби в ужасе расширила глаза, задержала дыхание и попыталась вырваться. Освободиться не удалась, ей стало не хватать воздуха, она вдохнула и тут же безвольно обмякла, потеряв сознание.

4

– Он сказал тебе, сколько мне осталось?

Лукино говорил резко, но Анджело слышал в голосе старика усталость, сказывались возраст и болезнь. Он не стал приукрашивать ситуацию.

– Месяцев девять, может быть, год, если очень повезет.

Глаза Лукино блеснули.

– Ха, этак я еще успею узнать, что мой правнук на подходе!

Анджело оставил реплику про внука без ответа, отвернулся и стал смотреть в окно. Лимузин вез их с дедом из частной клиники в отель, был час пик, и улицы Нью-Йорка были запружены машинами. Анджело подумал, что дорога от клиники до отеля может занять больше времени, чем он рассчитывал.

– Врач хочет, чтобы ты перешел на другое лекарство, – сказал он, – говорит, это продлит тебе жизнь. Он бы выписал его тебе уже сегодня, но собирается сначала с неделю понаблюдать за твоим состоянием. Я знаю, что ты не захочешь ложиться в больницу, так что я предупредил управляющего отелем, что ты пробудешь в пентхаусе еще неделю. Естественно, я останусь с тобой.

– Нет, не останешься, и я не собираюсь жить в отеле еще неделю! Мы переберемся в квартиру Рафаэля, места у него на всех хватит, в любом случае я хочу видеться с ним почаще, пока я в Нью-Йорке.

Анджело нахмурился.

– Это невозможно, та девица еще живет у него, я пока не успел от нее откупиться.

Лукино захохотал.

– Побереги деньги для чего-нибудь другого, внучек, я с ней разобрался.

– Что значит «разобрался»? Я же сказал, что решу этот вопрос!

– Я избавил тебя от хлопот. Кстати, мой способ и надежнее, и дешевле.

Анджело похолодел от неприятного предчувствия, ему не понравилось уже само словечко «разобрался», позаимствованное из лексикона мафиози, но совершенно не свойственное деду.

– Что ты хочешь этим сказать? Что конкретно ты с ней сделал?

– Считай, что она исчезла. Эта особа нам мешала, и я от нее избавился. Да не смотри на меня как на гангстера. Она жива, здорова и в безопасности, лежит себе, греется на солнышке, на берегу моря.

– Анджело нахмурился и спросил с сомнением:

– Она согласилась уехать в отпуск?

– А ее никто и не спрашивал. Я просто отправил ее куда следует.

По спине Анджело побежали холодные мурашки.

– Отправил? Куда? Как?

– Очень просто. Подобрал на улице, упаковал и погрузил на самолет. Когда она сегодня выходила из квартиры Рафаэля, мои люди сели ей на хвост. Ее посадили в машину, заставили угомониться, отвезли на частный аэродром и самолетом вывезли из страны. Чему ты удивляешься? Я хотя и стар, но пока не немощен. Я знаю агентство, которое специализируется на такой работе и делает все тихо.

Анджело уставился на деда со смешанным выражением изумления и ужаса.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнес он, – что похитил ее?

Лукино фыркнул.

– Я просто убрал ее с дороги. Говорю же, она в безопасности.

С губ Анджело сорвалось крепкое словцо.

– Где она? Отвечай?

Старик снова рассмеялся.

– Что, не терпится разыскать? Может, ты хочешь сменить Рафаэля между ее ног?

Анджело пропустил грубую шутку мимо ушей. Он всерьез задал себе вопрос, не выжил ли старик из ума. Похитить гражданку Соединенных Штатов средь бела дня и вывезти ее из страны…Неслыханно!

– Где она?

Лукино сверкнул глазами.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! Она на твоем острове.

– Она… Что-о?

Лукино фыркнул.

– Ты что же, думал, я не знаю об этом твоем тайном убежище, где ты развлекаешься со своими подружками? Конечно, знаю, но ты хотел оставить это место для себя, и я не стал вмешиваться. Мужчине иногда требуется уединение, это я могу понять. Так что – продолжал старик самодовольно, – игрушка Рафаэля упрятана в надежное место. Она сможет заодно улучшить свой загар и подготовиться к встрече со следующим владельцем…или, точнее сказать, арендатором. К тому времени, когда я позволю ей покинуть остров, Рафаэль и Клаудия будут обручены. – Старик бросил на внука победный взгляд. – Это и дешевле и надежнее, чем откупаться от нее.

– Да, возможно, только вынужден сделать маленькое уточнение: похищение человека – уголовно-наказуемое деяние.

Впоследствии Анджело не мог вспомнить как продержался эти двадцать четыре часа. Лукино, не понимавший всей тяжести своего «подвига», был доставлен обратно в отель. Затем Анджело пришлось схлестнуться с Рафаэлем, который, придя домой, обнаружил, что Эбби исчезла. Узнав правду, он побелел.

– Что дед с ней сделал?

Анджело чувствуя себя не в своей тарелке, попытался сгладить острые углы.

– Одно могу сказать точно: она в безопасности.

– Я еду за ней!

Анджело схватил Рафаэля за плечо.

– Нет, я сам улажу это дело.

Рафаэль выразительно посмотрел на брата. Догадавшись, о чем он подумал, Анджело покачал головой и мрачно усмехнулся:

– Знаешь ли, даже у меня есть некоторые принципы.

Несколько секунд братья молча смотрели друг другу в глаза.

Рафаэль, доверься мне. Тебе лучше остаться здесь и позаботиться о Лукино. А я …признаться, сейчас я не хочу быть с ним рядом, боюсь наговорить такого, о чем потом пожалею. Я понимаю, дед хотел как лучше и положение у него отчаянное, но сотворить такое…

В отличие от Лукино, Анджело прекрасно осознавал, в какой ситуации они оказались. Если ему не удастся уговорить девицу держать язык за зубами, разразится страшный скандал, имя Феретти вываляют в грязи. Лукино может даже угодить в тюрьму.

Стараясь не думать о самом худшем, он крепко сжал плечо Рафаэля и повторил:

– Доверься мне.

К сожалению, решить проблему немедленно Анджело не удалось. Из-за неблагоприятных метеоусловий разрешение на вылет удалось получить только на следующее утро. В Нассау возникла еще одна задержка. Узнав по своим каналам, что прилетает частный самолет Феретти, и решив, что на нем прилетает Рафаэль, в аэропорт приехал менеджер местного отеля «Феретти», чтобы лично, не по телефону, обсудить с боссом возникшие проблемы. Анджело пришлось заменить брата, в результате он потерял еще некоторое количество драгоценного времени.

Но на этом его неприятности не закончились. Оказалось, что вертолет компании Феретти, базирующийся в Нассау, находится в ремонте. Пришлось брать вертолет напрокат и вести его самому – Анджело рассудил, чем меньше людей будут знать о пребывании Абигайль Хадсон на его острове, тем лучше. Проверка его прав на вождение вертолета заняла еще некоторое время. Когда, наконец, Анджело поднялся в воздух и взял курс на свой остров, он был в таком паршивом настроении, какого у него давно не случалось.

Эбби сидела на прогретом солнцем камне и неотрывно смотрела на линию горизонта между небом и морем. Голова у нее раскалывалась от боли, где-то в области желудка притаился леденящий страх. От нервного напряжения лицо осунулось, под глазами залегли тени.

Когда она проснулась, то обнаружила, что лежит на кровати в прохладной комнате с зашторенными окнами. Немногочисленные предметы мебели показались Эбби старинными и очень дорогими, двуспальная кровать, на которой она лежала, была застелена шелковым покрывалом с ручной вышивкой. В первые мгновения Эбби испытала ужас: она не помнила, где она и как здесь очутилась. Затем она кое-что вспомнила, но спокойнее ей от этого не стало, скорее наоборот: улица, ее вталкивают в машину, потом темнота…

Вскочив с кровати, Эбби подбежала к окну и распахнула ставни-жалюзи. Ее ослепил солнечный свет, слишком яркий для осеннего Нью-Йорка. Теплый воздух совсем не по-городскому пах какими-то экзотическими цветами. Аромат источали растения, оплетающие столбики широкой террасы, пол которой был выложен красной терракотовой плиткой. За террасой начинался сад, а вдали синело неправдоподобной голубизной море.

Эбби подошла к двери, повернула ручку и с облегчением почувствовали, что дверь открывается. Значит, она все-таки не в тюрьме, хотя и похищена. Дверь выходила в коридор, за которой начиналась анфилада комнат. Эбби прошла их все, одну за другой, никого не встретив, последняя комната выходила в патио, и здесь из боковой двери неожиданно вышла пожилая негритянка в старомодном черном платье и в белом переднике. Она поставила на пол ведро, прислонила к стене швабру и, приветливо улыбнувшись Эбби, знаками пригласила ее в комнату. Внезапно Эбби осенило. Женщина не говорит по-английски, значит, она не только не в Нью-Йорке, но даже и не в Штатах. Она в чужой стране! А попасть сюда она могла только по одной причине…Рафаэль, это как-то связано с Рафаэлем.

Первым чувством Эбби было облегчение, потому что в глубине души она боялась, что ее похитили, чтобы продать в гарем какому-нибудь арабскому шейху. Но зачем Рафаэль привез ее сюда? И почему таким экстравагантным способом?

– Рафаэль? – спросила она.

Но женщина только улыбнулась и стала делать какие-то странные движения руками. Эбби вдруг поняла: женщина, судя по всему, экономка, объясняется с помощью жестов. Она глухонемая! Эбби чуть не разразилась истерическим смехом. Экономка взяла ее за руку, потянула за собой в комнату и усадила на широкий мягкий диван.

Эбби откинулась на спинку и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Через несколько минут экономка тронула ее за руку. Открыв глаза, Эбби увидела перед собой поднос. От тарелки с дымящимся супом и хлеба шел аппетитный запах, Эбби вдруг поняла, что страшно проголодалось. Поблагодарив экономку улыбкой, она жадно набросилась на еду.

Ее внимание привлек глянцевый журнал, лежащий на кофейном столике рядом с диваном. Журнал был относительно свежий, значит, в этом загадочном месте, в который ее привезли, бывают женщины, читающие глянцевые журналы. Эбби не знала, что из этого следует, но решила, что это скорее хороший признак, чем дурной. Но кто ее сюда привез и где он сам?

Эбби обошла виллу и довольно скоро поняла, что, кроме нее и глухой чернокожей экономки, здесь никого нет. Открытие ее испугало. Стараясь не поддаваться панике, она вышла на террасу.

Территория вокруг дома представляла собой большой сад в средиземноморском стиле, здесь не было привычных глазу Эбби газонов, зато изобилие цветов на клумбах и кустарниках поражало разнообразием. Эбби спустилась с террасы и пошла по выложенной плоскими камнями дорожке, которая прихотливо петляя, вскоре вывела ее на берег моря, в маленькую бухточку с золотым песком. Безыскусная красота пейзажа так поразила Эбби, что на секунду она даже забыла все свои страхи. Волны с тихим шорохом набегали на золотой песок, каменистые склоны бухты блестели на солнце.

Но за все время своей прогулки Эбби не встретила ни одной живой души.

Тревога вернулась, однако Эбби сказала себе, что паниковать бесполезно, нужно действовать. Она решила обойти всю территорию виллы и найти вход, ворота, подъездную дорогу – что угодно, что выведет ее на какое-нибудь шоссе. Там она сможет поймать машину, доехать до ближайшего кафе или бензозаправочной станции и позвонить в Нью-Йорк. К счастью, при ней сумочка и кошелек с небольшой суммой денег. По крайней мере, на то, чтобы позвонить и заказать такси ей хватит.

Еще через полчаса Эбби снова была на грани паники. Ей не удалось обнаружить ни подъездную дорогу, ни даже ворота. Казалось, вилла не имеет границ. Эбби заметила, что к северу от уже знакомой ей бухточки тропинка поднимается в гору. Она решила подняться на самую высокую точку и осмотреть окрестности сверху. Должна же быть где-то автомобильная дорога! Гула машин, правда, не было слышно, значит, место, куда ее привезли, довольно уединенное, но это означало, что ей придется идти пешком дальше, чем она рассчитывала.

Эбби решительно пошла по тропинке. Поднявшись наверх, она остановилась, чтобы перевести дух, и огляделась. Внизу, почти у самой воды примостился маленький беленький домик с красной черепичной крышей. Чуть дальше, к западу от него, Эбби заметила ровную площадку, шест с флюгером на ее краю и металлический ангар, по-видимому, это была вертолетная площадка. Ниже находилась еще одна бухта и лодочный сарай. Эбби повернулась кругом и ахнула: в какую бы сторону она не посмотрела, везде – где ближе, где почти на горизонте – видно море. Она на острове!

Анджело заглушил двигатель. Лопасти вертолета еще некоторое время вращались по инерции, потом остановились и стало тихо. Приземлился наконец-то!

Абигайль Хадсон его ждет. Заходя на площадку, он видел, как она бежала к вертолетной площадке, привлеченная гулом вертолета. Анджело сердито посмотрел в ее сторону. Ну и положеньице! Дешевле чем откупиться? Анджело фыркнул. Ему придется выложить кругленькую сумму, чтобы умаслить девицу и уговорить не заявлять о похищении в полицию.

По спине Анджело под рубашкой и деловым костюмом струился пот. В эту минуту ему хотелось принять душ и глотнуть холодного пивка. Он открыл дверцу и спрыгнул из кабины на землю. Анджело ни под каким видом не собирался лететь сегодня вечером, куда бы то ни было еще. Во-первых, вертолет нуждается в заправке, а во-вторых, скоро стемнеет. И, наконец, он просто устал – и физически, и морально. Да и нервы у него на пределе. Хорошо бы девица оказалась не из тех, кто устраивает истерики, она наверняка до чертиков напугана похищением, думал Анджело, идя к девушке. Она стояла как вкопанная.

Только бы она не начала ныть и лить слезы, этого Анджело терпеть не мог. Приближаясь к девушке, он вдруг понял, что, не знай он точно, что перед ним Абигайль Хадсон он бы ее не узнал. Девушка, которая стояла на тропинке, не имела ничего общего с сексуальной кошечкой, льнущей к Рафаэлю в «Плазе». Роскошное тело, которое она в прошлый раз выставила напоказ, было почти скрыто просторным свитером и джинсами. Белокурые волосы собраны на затылке, но несколько прядей выбилось из узла, на лице нет и следа макияжа. Но и в таком виде, она была невероятно хороша. Подойдя ближе, Анджело с досадой отметил, что его тело реагирует на нее самым примитивным образом. Эбби стояла неподвижно, но во всем ее облике чувствовалось напряжение. Анджело подумал, что она похожа на следящую за хищником серну, которая готова в любую секунду сорваться с места и убежать.

И вдруг воображение нарисовало Анджело картину: он представил, как ловит ее за плечи, притягивает ее к себе, ее податливое женское тело прижимается к его – твердому мужскому… Он решительно прогнал неуместное видение. Абигайль Хадсон – просто досадная помеха на жизненном пути. Правда, по милости Лукино она приобрела непомерное значение и даже стала опасной, но суть от этого не меняется. Ее нужно устранить с дороги, и сделать это необходимо как можно быстрее.

Анджело остановился перед Эбби.

Эбби смотрела на Анджело как загипнотизированная.

Услышав гул вертолета, она бросилась вниз по склону к посадочной площадке. Но, пока вертолет садился, надежда в душе Эбби сменилась страхом: на вертолете не было логотипа фирмы «Феретти»…

Если это не Рафаэль, то кто? Не тот ли злодей, который похитил ее и привез на остров?

От ужаса у нее ослабели колени.

Вертолет сел, из него вышел высокий широкоплечий мужчина в темных очках. Эбби узнала его с первого взгляда. В безукоризненно сшитом – не иначе как на заказ – деловом костюме к ней шел не кто иной, как Анджело Феретти. Он выглядел таким невозмутимым, таким уравновешенным, таким ухоженным… Именно его спокойствие задело Эбби сильнее всего. Чем ближе подходил Анджело, тем ближе ее эмоции приближались к точке кипения.

Эбби уже могла рассмотреть напряженное выражение его лица. Его глаза скрывали темные очки, но почему-то от этого он выглядел еще более сексуально, до того сексуально, что ей хотелось визжать от досады. Она чуть не умерла от страха, а этот несносный тип шагает к ней размеренной походкой, беспредельно уверенный в себе, и выглядит на миллион долларов.

Как это ему удается? Как он смеет!

Анджело остановился перед ней, и тут на Эбби что-то нашло, словно рухнула плотина, сдерживающая ее чувства. С силой, которой Эбби сама от себя не ожидала, она принялась молотить кулаками по его груди и завизжала так, что у самой в ушах зазвенело. Но бушевала она недолго: Анджело крепко схватил ее за запястья и отвел ее руки от себя.

– Замолчите!

– Не собираюсь я молчать! Вы меня похитили! Я этого так не оставлю, вас посадят за решетку!

Анджело посмотрел на нее снизу вверх, надежно держа ее за руки. Может, она ненормальная? Если бы взгляды могли убивать, он бы уже лежал мертвым. Эбби дышала часто и прерывисто, лицо было искажено яростью. А он еще боялся, что она будет скулить и причитать! Что ж, по крайней мере, она перестала вопить, и на том спасибо. Не выпуская ее руки из своих, он сделал шаг назад – не потому, что отступил, просто увеличивал расстояние между ними. Эбби попыталась освободить руки.

– Отпустите!

– Только если вы успокоитесь и выслушаете меня.

Эбби фыркнула и зло прошипела:

– Нам не о чем говорить, мистер Феретти. Вы меня похитили, и вас посадят за решетку.

Анджело в сердцах выругался по-итальянски.

– Начнем с того, что я вас не похищал. Честное слово, я не меньше вашего сожалею о том, что это вообще произошло.

Его заявление озадачило Эбби. Она замолчала, переводя дух, и попыталась взять себя в руки. Анджело смерил ее сердитым взглядом. Этого ему только не хватало для полного счастья: чтобы на него набросилась мегера! Славное завершение кошмарного дня.

– Ну что, надеюсь, истерика окончена? Теперь вы в состоянии меня выслушать?

Сердце Эбби еще колотилась громче обычного, но дыхание почти выровнялось. Она кивнула. Анджело отпустил ее руки, Эбби сердито сверкнула на него глазами.

– Ну, я слушаю. Вы собирались мне все объяснить. Можете отрепетировать ваши объяснения со мной, чтобы потом повторить их в полиции.

Лицо Анджело потемнело, он заметно напрягся и даже как будто стал выше ростом. Эбби же, напротив, словно съежилась в размерах.

– Я не позволю говорить со мной в таком тоне, – холодно отчеканил он.

Конечно, подумала Эбби, владелец сети отелей Великий Анджело Феретти не привык, чтобы ему перечили. Но если Анджело рассчитывает подавить ее своей уверенностью, то он просчитался. Хотя Эбби и стала казаться спокойнее, внутри она все еще кипела праведным гневом.

– Попробуйте сказать это судье, когда он предъявит вам обвинение в похищении! – предложила она.

Анджело поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Тише. Уверяю вас, я не имею отношения к этой, на мой взгляд, крайне неудачной затее. Если вы все-таки соизволите меня выслушать, я объясню, что произошло и как – Анджело посмотрел куда-то поверх ее головы. – Но не здесь. Я устал, встретимся через двадцать минут на террасе, там и поговорим.

Не дожидаясь согласия Эбби, он обошел ее и зашагал к дому, оставив Эбби возмущаться в одиночестве.

Эбби медленно опустила руки, все еще сжатые в кулаки. Невероятно, просто уму непостижимо! Он ее похитил, увез на какой-то остров, а теперь взял да и ушел!

Двадцать минут спустя Анджело вышел на террасу. Эбби уже сидела на плетеном стуле, положив руки на плетеный столик. При виде Анджело она сверкнула глазами, но не шелохнулась. Эбби не смогла бы двинуться с места, даже если бы захотела. Анджело был неотразим. Судя по влажному блеску черных как вороново крыло волос, он успел принять душ. Деловой костюм он сменил на брюки цвета хаки и трикотажную рубашку-поло, на кармашке которого красовалась эмблема известного дома моды. Темные очки он снял, и Эбби получила возможность лицезреть его проницательные темные глаза с тяжелыми веками во всем их великолепии.

Анджело сел за стол напротив Эбби. Тут же появилась уже знакомая Эбби экономка с подносом, на котором стояли запотевший бокал с холодным пивом и кофейник. Анджело кивком поблагодарил ее, женщина улыбнулась и ушла.

– Росита глухонемая. – Анджело сделал большой глоток пива, словно умирал от жажды. – Ее муж Хуан тоже.

– Это я уже поняла, – пробурчала Эбби. – Очень удобно держать глухонемых тюремщиков, они уж точно не откликнутся на мольбы пленников о помощи.

– Все не так зловеще, куда более прозаично. Глухонемым, особенно в таком почтенном возрасте, легче жить вдвоем, чем постоянно находиться среди слышащих, и им очень нравится жить на моем острове.

– Так вы признаете, что это ваш остров?

– Да, – Анджело вздохнул, – признаю. Но Росита и Хуан не тюремщики, а домоправительница и садовник. Они знают только то, что вас доставили на вертолете, и вы были без сознания. – Он нахмурился. – Подозреваю, Росита решила, что вы были пьяны.

– Пьяна?! – возмутилась Эбби. – Я была одурманена какой-то химией. Меня похитили с улицы, усыпили и притащили сюда!

– Не кипятитесь, я знаю, что вы не были пьяны.

Анджело говорил примирительно, но эффект его слов оказался прямо противоположным. Эбби вспыхнула еще сильнее.

– Значит, это все-таки были вы! Я с самого начала это чувствовала.

Анджело вскинул руку.

– Нет, мисс Хадсон, я тут ни при чем.

Она подозрительно посмотрела на него.

– Тогда кто это сделал? Говорите! И где я вообще нахожусь?

Несколько долгих секунд Анджело смотрел на нее молча, потом нехотя признался:

– Вас похитил мой дед, точнее он организовал похищение. А вы находитесь на острове, входящем в состав Багамского архипелага, этот остров является моей частной собственностью.

Эбби помолчала, осмысливая услышанное, потом осторожно поинтересовалась:

– Этот ваш дед… он что, выжил из ума?

Анджело отрицательно покачал головой, снова приложился к бокалу с пивом и только после этого ответил:

– Нет, просто он стар и очень болен, ему недолго осталось жить.

Он в упор посмотрел на Эбби. Девушка, сидящая перед ним, ничем не напоминала ту секс-бомбу, что висла на руке Рафаэля на благотворительном вечере. Вспомнив Рафаэля, Анджело вспомнил и о том, зачем он здесь: его задача – разлучить Рафаэля с этой девицей, а вовсе не разглядывать ее и не удивляться, как ее глаза ухитряются менять цвет с зеленых на почти янтарные и обратно.

– Дед мечтает дожить до свадьбы моего младшего брата. Неужели Рафаэль не говорил вам, что в Сан-Франциско его ждет девушка из добропорядочной итальянской семьи, на которой он должен жениться?

Анджело внимательно наблюдал за лицом девушки, пытаясь по ее реакции понять, рассказал ли ей Рафаэль о Клаудии или оставил в неведении, что их интрижка скоро закончится. В свою очередь Эбби раздумывала, как лучше реагировать. До нее только что дошло, что ей нужно продолжать играть роль любовницы Рафаэля, иначе она его подведет. Будь она на самом деле его любовницей, рассказал бы он ей о Клаудии?

Она пожала плечами.

– Я знаю, что родня его хочет женить. – Она выделили слово «родня». – Но ведь это решать Рафаэлю. Не так ли?

Анджело не поддался на провокацию и продолжал:

– Мой дед старый и больной человек, на его долю выпало немало горя. В своем…стремлении…поскорее женить Рафаэля он… – Анджело подбирал слова так тщательно, будто отвечал на вопросы журналистов на пресс-конференции, – он немного переусердствовал.

Немного переусердствовал?! Эбби почувствовала, что снова вскипает.

– Переусердствовал? Это очень мягко сказано, если учесть, что речь идет о похищении человека! Он меня похитил! – закричала она.

Лицо Анджело оставалось непроницаемым – он умел скрывать свои чувства, когда это необходимо, иначе ему не удалось бы достичь успеха в бизнесе.

– Похитил – очень резкое слово, – сказал он примирительно.

– Зато оно отражает суть!

Анджело снова отпил пива, явно стараясь выиграть время для следующего шага. Эбби настороженно наблюдала за ним.

– Мисс Хадсон, я готов признать, что в отношении вас была совершена большая ошибка. Вас подвергли тяжелому испытанию, поэтому вполне естественно, что вы расстроены.

В данный момент, подумал Анджело, она выглядит не более расстроенной, чем палач, а на меня смотрит, как на очередную жертву. И я не могу ее винить: она имеет полное право злиться. Дед повел себя непростительно, однако сейчас нужно каким-то образом уговорить ее не обращаться в полицию.

Анджело собирался предложить Эбби весьма щедрую компенсацию за причиненные неудобства, конечно, при условии, что она согласится порвать с Рафаэлем. После этого он наконец сможет не думать об Абигайль Хадсон. Анджело уже открыл рот, чтобы сделать свое щедрое предложение, но Эбби его опередила.

– Мистер Феретти, мне плевать, кто конкретно приказал похитить меня и привезти сюда. Я хочу вернуться обратно. Сегодня же. Немедленно. Я ясно выразилась?

Да уж яснее некуда, подумал Анджело мрачнея.

– К сожалению, это невозможно.

Зеленые глаза метнули две молнии. Анджело бы предпочел, чтобы Эбби так не делала: это его отвлекало. Ему вовсе не обязательно знать, что когда она злится, ее глаза отливают золотом.

Эбби не задержалась с ответом.

– Вы же прилетели сюда, значит, можете и отвезти меня обратно.

– Все не так просто. – Анджело небрежно махнул рукой. – Я не узнал прогноз погоды и не получил разрешение диспетчерской службы на обратный полет. И кроме всего прочего, я не в настроении лететь сегодня куда бы то ни было.

Эбби побледнела и судорожно вцепилась в край столешницы.

– Но мне нужно отсюда выбраться! Я требую, чтобы вы доставили меня в Нассау и посадили в самолет до Нью-Йорка!

Анджело безошибочно уловил в ее безапелляционном тоне нотки паники. Но он твердо решил оставаться там, где он есть, и не собирался отступать. Он отодвинул пустой бокал и встал.

– Сегодня никто никуда не летит, и точка. Закончим разговор на эту тему. А теперь, если позволите, мне нужно подняться в кабинет и позвонить. Мой остров в вашем распоряжении, чувствуйте себя как дома.

С этими словами он повернулся и пошел в дом, как будто не замечая, что последняя реплика вызвала у Эбби новый всплеск негодования. Уже в дверях Анджело бросил через плечо:

– Росита подаст ужин через час, не опаздывайте.

Итак, она до завтрашнего дня застряла на острове с несносным Анджело Феретти! Эбби не оставалось ничего иного, как задыхаться от возмущения в одиночестве.

К комнате, которую выделили Эбби, примыкала ванная. После того, как Эбби приняла душ, ей совершенно не улыбалась перспектива надеть ту же одежду, в которой она проходила два дня. Но смены одежды у нее не было, поэтому оставалось надеть шелковый халат, висевший на вешалке в ванной. Подержав в руках изящную, почти воздушную вещицу, Эбби поджала губы: наверняка халат забыла здесь очередная подружка Анджело Феретти. Эбби отлично поняла, что это за остров такой. Все любовницы Анджело Феретти были персонами весьма известными, а то и знаменитыми, и он привозил их на свой остров, когда хотел поразвлечься с ними вне досягаемости от вездесущих репортеров. Остров обеспечивал идеальное уединение – еще бы, на много миль вокруг никого, кроме пары глухонемых.

Эбби потуже затянула пояс шелкового халата. Сексуальная жизнь Анджело Феретти – не ее забота, ей от него нужно только одно: чтобы он доставил ее в Нассау и помог вылететь в Нью-Йорк.

К сожалению, питаться воздухом она тоже не могла, поэтому ей, судя по всему, придется некоторое время терпеть компанию этого высокомерного типа. Эбби в воинственном настроении босиком вышла в коридор и отправилась на поиски столовой. Долго искать не пришлось, столовая оказалась смежной с гостиной.

Когда Эбби вошла, Анджело откупоривал бутылку вина. Он оглянулся и застыл. Абигайль Хадсон стояла на пороге в шелковом халатике, который был затянут на талии так туго, что ее груди вырисовывались под тонкой тканью во всех подробностях. Ее длинные волосы струились по плечам, отливая золотом. Короткий халат доходил ей до середины бедер. Анджело скользнул взглядом по стройным ногам и опустился к узким босым ступням. Его тело отреагировало на это зрелище точно так же, как когда он впервые увидел Эбби на благотворительном балу. Всплеск желания был таким внезапным, что Анджело словно получил удар под дых.

И тут его осенило: быстро же она соображает, а действует еще быстрее. Его губы дрогнули в циничной ухмылке. Неужели она думает, что соблазнительное тело поможет ей добиться своего, то есть заставить его отвезти ее на материк сегодня же? Не для того ли она выставила себя напоказ? А может она рассчитывает на нечто большее, чем полет до Нассау и далее до Нью-Йорка? Что ж, если так, то ее ждет неприятный сюрприз. Ей не удастся вертеть им так же, как она вертит Рафаэлем. Он сам выбирает женщин для постели, сам, а не они его выбирают. И какой бы привлекательной ни была Абигайль Хадсон, Анджело не собирается усложнять и без того запутанную ситуацию. Единственное, что может их связать, причем ненадолго, это его чековая книжка. Думать иначе – просто глупо.

Эбби наблюдала за сменой выражения лица Анджело. Он смотрит на нее, как на комок грязи! Он что же решил, что она нарочно напялила на себя эту шелковую тряпку? Если бы не голод, она бы вообще не вышла из комнаты. Эбби посмотрела на Анджело с вызовом, улыбнулась ослепительной, но насквозь фальшивой улыбкой, прошла в комнату и села за стол. В конце концов, какая разница, что подумает Анджело Феретти? Он ей никто!

На его красивом мужественном лице появилось язвительное выражение, но отпустить едкое замечание по поводу наряда Эбби Анджело не успел – вошла Росита с фарфоровой супницей в руках. Поставив ее на стол, она подняла крышку и разлила по тарелкам аппетитно пахнущий овощной суп. Почувствовал запах еды, Эбби забыла обо всем. Подгоняемая голодом, она управилась со своей порцией очень быстро, тем более что и суп был великолепен. Не менее вкусной оказалась и последовавшая за ним форель, Росита подала ее с овощным салатом. Эбби подчистила тарелку, не утруждая себя разговором с сотрапезником, она почти забыла, что находится в малоприятном обществе Анджело Феретти.

Снова появилась Росита, на этот раз она подала кофе и ушла, снова оставив их наедине. Анджело подлил им обоим вина. Эбби запоздало поняла, что незаметно для себя выпила больше, чем собиралась. Поэтому она отодвинула бокал и налила себе кофе. Утолив голод, она почувствовала себя гораздо лучше, головная боль прошла, даже настроение поднялось, появилась уверенность, что она благополучно переживет этот ужасный инцидент и вернется в Нью-Йорк, к нормальной жизни.

Она по-прежнему считала, что поступок Лукино Феретти не укладывается ни в какие рамки, но сейчас, после сытного ужина и хорошего вина, Эбби справедливости ради готова была признать, что ей не причинили никакого реального вреда. Она даже признавала, что слегка погорячилась, когда увидела Анджело, выходящего из вертолета. Надо отдать ему должное, он сразу же примчался за ней из Нью-Йорка и явно был раздосадован поведением деда.

– Мистер Феретти… – Я хочу перед вами извиниться, мне не следовало на вас кричать, вы должны меня понять, я была растеряна, напугана, не знала, что со мной произошло, и …

На лице Анджело появилось странное выражение, казалось, он взвешивает то, что она сказала, точнее – почему она это сказала. Эбби растерялась и замолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами и пытаясь понять, о чем он думает. Наконец Анджело пожал одним плечом. Этот жест привлек внимание Эбби к его внушительной мускулатуре. По его виду не скажешь, что он работает в основном за письменным столом, подумала она. Интересно, где он накачал такие мышцы?

– Не извиняйтесь, ваша реакция вполне объяснима.

Его миролюбие озадачило Эбби. В лице Анджело что-то изменилось, Эбби несколько мгновений смотрела на него, а потом вдруг поняла, в чем дело – из его глаз исчезло циничное выражение и они стали совершенно непроницаемыми.

– Кроме того, вы имели полное право возмутиться. – Теперь и в голосе Анджело появились какие-то новые нотки. – Такая красивая женщина, как вы, не должна подвергаться столь бесцеремонному обращению.

Эбби недоуменно заморгала. Причем здесь ее красота? Похищение испугает кого угодно, но Анджело еще не закончил.

– Полагаю, мисс Хадсон, пора прийти к соглашению, которое должно поставить финальную точку в этом приключении… к всеобщему удовлетворению.

Анджело замолчал, поглаживая пальцами ножку бокала. Эбби как завороженная смотрела на сильные пальцы, которым ничего не стоило переломить тонкую стеклянную ножку пополам. Анджело поднес бокал ко рту, отпил и поставил его на стол. Заметив, что Эбби за ним наблюдает, он улыбнулся. Сердце Эбби пропустило удар. Она впервые видела Анджело Феретти улыбающимся, она точно это знала, потому что его улыбку она бы запомнила во всех деталях. Его губы раздвинулись, открывая ровные белые зубы, от носа до уголка рта пролегли складки. Его улыбка была неотразимой, головокружительной…Эбби вдруг стало не хватать воздуха. А еще она почему-то обостренно осознала, что сидит в одном тонюсеньком халатике, причем сидит на расстоянии вытянутой руки от человека, который способен одним своим взглядом обратить ее ноги в желе, что Анджело успешно проделал еще при первой их встрече. Они не просто наедине, они находятся на острове, в тайном убежище, куда Анджело привозит своих любовниц.

По телу Эбби разлилась предательская слабость. Интересно, каково быть одной из его женщин? Каково оказаться с ним на этом острове не по стечению обстоятельств, а по его воле, выйти в ним ночью на залитую лунным светом террасу, почувствовать на своем теле его сильные руки… Чтобы она почувствовала, если бы он привлек ее к себе, положил руки на бедра и припал к ее губам?

Чтобы прогнать слишком отчетливое видение, Эбби потребовались немалые усилия воли. Нет! Анджело Феретти может привозить сюда хоть сотни любовниц, она никогда не станет одной из них! И не важно, что он смотрит на нее так, словно видит сквозь халат. Эбби заставила себя вернуться к реальности, а реальность была весьма далека от романтики. У нее нет ничего общего с Анджело Феретти. Для нее он – всего лишь пилот, который отвезет ее в Нассау, чтобы она могла улететь в Нью-Йорк.

Эбби заставила себя сосредоточиться. Анджело откинулся на спинку стула, положив одну руку на подлокотник, другую – на стол. Он казался расслабленным и непринужденным.

– Итак, мисс Хадсон, – снова заговорил Анджело, – в знак примирения я хочу предложить вам компенсацию за причиненные неудобства и волнения. Надеюсь, вы воспримете мое предложение как жест доброй воли. Я предлагаю… – Он сделал паузу и в упор посмотрел на Эбби. – Скажем пятьдесят тысяч долларов.

Эбби открыла рот от удивления. О чем это он?

– Конечно, – все так же бесстрастно продолжал Анджело, – в ответ я рассчитываю получить от вас некоторые гарантии, например, вы подпишите бумаги, которые подготовят мои адвокаты. Кроме того, я согласен добавить такую же сумму за то, чтобы вы прекратили отношения с моим братом.

Эбби ошеломленно уставилась на Анджело. Лучше бы она этого не делала: ведя переговоры, он предпочитал сохранять холодную голову, а ее взгляд этому отнюдь не способствовал. Интересно, какие драгоценности ей подойдут? Изумруды под цвет глаз? Или рубины – алые как ее губы?

– Повторите, что вы сказали?

Голос Эбби прозвучал как-то странно, но Анджело был даже рад, что она заговорила: его мысли приняли совершенно ненужное направление. Абигайль Хадсон не получит он него никаких драгоценностей, только деньги. Так проще.

– Итого получается сто тысяч долларов, – подытожил он.

Анджело не собирался идти на поводу у женщины, которая заставляет представлять, как он застегивает на ее шее колье с драгоценными камнями, а потом опускает взгляд и любуется молочно-белыми округлостями…

– Вы пытаетесь от меня откупиться, – медленно проговорила Эбби.

Лицо Анджело стало непроницаемым – он не собирался показывать насколько ему самому противно то, что он делает.

– Вы предлагаете мне пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы я не заявляла о похищении в полицию, и еще столько же за то, чтобы я бросила Рафаэля? Я правильно поняла?

Анджело молча кивнул. Эбби посмотрела на него с каким-то странным выражением.

– И вы ожидаете, что я соглашусь, не так ли?

Анджело встретился с ней взглядом.

– Я сделал вам очень щедрое предложение, и, думаю, справедливое. – Его спокойный, почти безразличный тон не сочетался с орлиным взглядом, от которого не ускользало ни одно движение Эбби. – Если разобраться, мой брат мало что для вас значит. – Вы же не станете утверждать, что без памяти влюблены в Рафаэля?

– Не стану.

Глаза Анджело победно блеснули, и Эбби поняла, что допустила ошибку. Теперь Анджело сделает вывод, что ее интересуют только деньги. И он не замедлил это сделать.

– Итак, – произнес он с ледяным спокойствием, – вас интересуют только его деньги.

– Это не так! – воскликнула Эбби. – Я не люблю Рафаэля, но он мне очень нравится, я к нему привязана.

Выражение глаз Анджело сменилось на презрительное. Эбби вскочила из-за стола так резко, что чуть не опрокинула стул. Да, она мечтает поскорее вырваться отсюда, но сначала она должна сорвать с него эту презрительную маску. Эбби скрестила руки на груди, не осознавая, что от этого движения подол ее халата задрался опасно высоко. Но Анджело это заметил, его взгляд инстинктивно метнулся вниз. Дева Мария, еще чуть-чуть, и он получил бы зримое подтверждение своей догадки, что под халатом на Эбби ничего нет! Его тело мгновенно отреагировало на эту мысль, он неловко заерзал на стуле. Черт бы побрал эту девицу! Стоит тут полуголая, и вызывает в нем совершенно неуместные желания: прикоснуться к ней, усадить ее к себе на колени, почувствовать, как ее обнаженные ноги обнимают его! Черт бы побрал ее за то, что она говорит про Рафаэля, тогда как он сам хотел бы, чтобы Рафаэль провалился в тартарары, а заодно и весь мир в придачу. Когда он хочет только одно, точнее одну: сирену-искусительницу, стоящую перед ним.

– Да, мистер Феретти, он мне нравится. Вас что-то в этом не устраивает?

Не стоило ей бросать ему вызов, ох не стоило. Только не ему и только не сейчас. Уж во всяком случае не тогда, когда она стояла перед ним, чуть не выставив напоказ все свои прелести.

Эбби опустила руки, от этого движения подол халата опустился, но его полы распахнулись, приоткрывая ложбинку между грудями. Ее прекрасные глаза полыхали гневом, губы приоткрылись, а тело… Опять это тело! Анджело мысленно выругался и почувствовал, что ноги сами поднимают его из-за стола и несут к ней. Им двигал не разум, а порыв, которому он больше не мог противиться. Не мог и не собирался. Она напрашивалась на это весь вечер, подумал Анджело. И он преподаст ей урок, покажет, что нужно, чтобы удержать мужчину и женщину вместе. Ей, видите ли, нравится Рафаэль! Как она смеет стоять перед ним этаким воплощенным искушением и думать, что симпатии и нежности достаточно, чтобы связать мужчину и женщину?!

Эбби оцепенела, руки и ноги внезапно отяжелели. Она знала, что должна бежать отсюда как можно быстрее, но не могла сдвинуться с места. Дыхание у нее сбилось, в животе одновременно и похолодело, и потеплело, а кровь превратилась в жидкий огонь.

5

Анджело остановился рядом с Эбби. Чувствуя себя, как кролик перед удавом, она могла лишь стоять и покорно ждать, что он пожелает сделать дальше.

– Итак, – хрипло повторил Анджело, – значит, мой младшенький братец вам нравится? Вы, значит, к нему привязаны?

Он смотрел ей в глаза, но теперь в его взгляде не было презрения, и непроницаемым его взгляд тоже не был – Эбби прочла в его глазах неприкрытое желание. Анджело стоял слишком близко, ей следовало отодвинуться, она точно знала, что следовало, но не могла.

– Однако, этого не достаточно. Симпатия не может привязать мужчину к женщине, они могут оставаться друзьями, но не более того. Чтобы удержать мужчину в постели женщины, нужно нечто большее…

Эбби как будто со стороны видела, как он протягивает к ней руку. Длинные сильные пальцы Анджело коснулись ее шеи с том месте, где бился пульс, и под их прикосновениями голубая жилка лихорадочно забилась. Там, где Анджело прикасался к ее коже, каждый миллиметр, казалось, вспыхивал крошечным язычком пламени, пламя охватывало все ее тело, вместе с кровью растекалось по венам. Удовлетворенный блеск в глазах Анджело подсказал Эбби, что он заметил ее реакцию.

– И при чем тут симпатии, скажите на милость? – пробормотал он.

Удерживая ее взгляд силой своего, Анджело погладил пальцами отворот ее халата, слегка задевая пальцами кожу. Его рука медленно двигалась к ее груди и неумолимо заскользила по нежному холмику к самому пику. У Эбби перехватило дыхание, она инстинктивно качнулась навстречу Анджело.

Он улыбнулся, в его многозначительной понимающей улыбке Эбби виделось нечто дьявольское. Казалось, взгляд Анджело сорвал с нее всю наносную шелуху притворства и проник в самую суть, а суть заключалась в том, что ее тело тянулось к нему, как цветок к солнцу.

Приоткрыв рот, Эбби беспомощно смотрела на него, захваченная в плен его понимающим взглядом. Анджело улыбнулся и стал гладить нежную чувствительную кожу. Его пальцы подбирались все ближе и ближе к желанной цели, но очень медленно, так медленно, что Эбби, казалось, она лишится чувств от наслаждения и нетерпения. Ей отчаянно хотелось, чтобы Анджело прикоснулся к ней по-настоящему, накрыл ладонями отяжелевшие от желания груди, дотронулся до их нежных пиков, жаждущих его прикосновений.

– Вот видите?

Он снова улыбнулся и опустил глаза – глаза, повидавшие немало женщин, таявших от его прикосновений.

– Теперь вы понимаете, голубка моя, что влечет мужчину и женщину друг к другу, что удерживает их вместе? Вижу, что понимаете.

Его настойчивый, с интимными нотками голос, обращенный к ней одной, лишь продолжил то, что начали его пальцы. Сама того не желая, Эбби с беспомощным стоном качнулась к Анджело. В эту минуту она не могла бы сделать шаг назад, даже если от этого зависела ее жизнь. Она была не способна ни двигаться, ни думать, она могла только ощущать, она купалась в ощущениях, в беспредельном наслаждении его прикосновениями.

– Итак, мы оба убедились, что ваши чувства к моему брату явно не настолько сильны, чтобы помешать вам реагировать на любого мужчину, прикоснувшегося к вашему телу, которое вы, кстати, весьма откровенно выставили напоказ.

Его голос тоже стал совсем другим, интимная хрипотца исчезла. Эбби была слишком ошеломлена, чтобы расслышать за колючей язвительностью Анджело отчаянную попытку держать себя в руках. Она и представить себе не могла, насколько Анджело секунду назад был близок к тому, чтобы окончательно потерять контроль над своими инстинктами. Ему нужно было срочно восстановить самообладание, и он готов был сделать это любой ценой, не заботясь даже о том, кто именно заплатит эту цену.

– Так что давайте решим этот вопрос раз и навсегда. Забирайте свои деньги, – проскрежетал Анджело, – и убирайтесь. Чтобы я больше о вас не слышал.

Его тон не допускал даже мысли о возражении. Анджело очень надеялся, что Эбби усвоила урок и повторять его не придется. Беда в том, что отстраниться от нее оказалось труднее, чем он предполагал, намного труднее, поэтому его злость была направлена в такой же мере на себя, как на Эбби. Он был опасно близок к тому, чтобы послать свою миссию к черту и взять от Абигайль Хадсон то, что ему больше всего было нужно, – ее роскошное тело. Анджело понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться, опустить руку, так и не доведя ее до того места, к которому ему нестерпимо хотелось прикоснуться. Ясно, что того же желала и Эбби.

Но он сделал то, что должен был сделать. У него просто не было выбора, иначе он увяз бы в такой трясине, в какую только сумасшедший может залезть добровольно. Абигайль Хадсон – ходячая неприятность. Анджело понял это еще в ту минуту, когда увидел ее впервые. И то, что она едва не одержала над ним победу, – лишнее тому подтверждение. Никогда ни одной женщине не удавалось им вертеть. Ни одна не сумела заставить его сделать то, что он сам делать не планировал. Иллюзии над ним не властны – больше не властны.

Анджело криво улыбнулся. По поводу Абигайль Хадсон у него иллюзий и не было. Она цепляется за Рафаэля только ради его денег. Деньги выявят ее истинное лицо.

Анджело чувствовал себя отвратительно, поэтому ему хотелось покончить с этим делом как можно быстрее.

– Деньги – это все, на что вы можете рассчитывать. Это будет вашей компенсацией за неудобства, причиненные похищением, и за потерю всего того, что вы имели в качестве любовницы моего брата. Я предлагаю вам сто тысяч долларов. – Анджело ронял слова как булыжники. – И полагаю, что вы вежливо их примете.

Он замолчал. Несколько секунд Эбби смотрела на него пустым взглядом, затем безжизненно сказала:

– А я полагаю, что вы должны сначала показать мне эти самые деньги.

– Очень хорошо, – так же невыразительно ответил Анджело.

У него возникло странное ощущение, будто его сердце придавила какая-то тяжесть. Пожалуй, он приписал бы это ощущение разочарованию, если бы не знал, что такое просто невозможно, если бы он с самого начала не знал, что нужно от жизни женщинам такого сорта как Абигайль Хадсон.

– Я вернусь через минуту.

Он вышел из комнаты и пошел в свой кабинет, находящийся в конце коридора. Когда он вернулся, Эбби стояла на прежнем месте и даже кажется, в прежней позе, как будто вообще не шелохнулась все это время.

Эбби посмотрела на него. Анджело держал в руке маленький сероватый листочек, похожий на чек. Она протянула за ним руку, и он положил чек в ее подставленную ладонь. Эбби посмотрела на сумму – все правильно, она не ослышалась, сто тысяч долларов, чек на имя Абигайль Хадсон. Она посмотрела на четко выведенные цифры еще раз, взяла чек двумя руками и разорвала его на мелкие кусочки. Обрывки еще не успели долететь до пола, когда она набросилась на Анджело.

– Вы…вы отвратительный, низкий тип! В жизни таких не встречала! Как вы смеете? Как вам только в голову пришло, что вы можете от меня откупиться? За кого вы меня принимаете? Даже не верится, что вы с Рафаэлем родственники, у вас с ним нет ничего общего!

Эбби задыхалась от возмущения. Мало того, что он хочет от нее откупиться, так он еще и намекнул, что она пыталась его соблазнить!

– К вашему сведению, – она понизила голос до злобного шепота, – я бы не за что не надела бы этот халат, если бы у меня было что-то еще! Но ваш милейший дедушка, похищая меня, не догадался упаковать мой чемодан. Так что не льстите себя мыслью, что я нарядилась для вас. Я бы на вас не польстилась, даже если бы мне подали вас на блюдечке с золотой каемочкой. Вы мне отвратительны!

Эбби попятилась с перекошенным лицом, глаза сверкали так, что могли бы, наверное, испепелить Анджело. У двери она чуть задержалась, только чтобы прошипеть:

– Чтоб вам гореть в аду, Анджело Феретти.

И ушла, хлопнув дверью так, что стены вздрогнули.

Как только Эбби оказалась в своей комнате, из нее как будто воздух выпустили. Она села на кровать и съежилась. Ее тошнило от отвращения. Какой же циник старший брат Рафаэля! Когда ему поначалу не удалось ее подкупить, он пустил в ход свое мужское обаяние, точнее свою мужскую сексуальность. Он заставил ее растаять под его прикосновениями… Эбби застонала от досады и приказала себе не думать о том, что произошло в гостиной.

Он прикасался к ней, лапал ее, а она безвольно позволяла ему все. Эбби покраснела от стыда. Она презирала себя. Как она могла оказаться столь неразборчивой, как могла откликнуться на прикосновения Анджело Феретти, мужчины, который не сомневается, что деньги способны решить любую проблему?! Он уверен, что женщины продаются, что она, Абигайль Хадсон, продается!

На смену стыду пришел гнев, и Эбби была этому рада. Негодовать на Анджело Феретти и презирать его – куда безопаснее, чем питать к нему какие-то другие чувства. Стараясь не вспоминать, как он стоял почти вплотную к ней и касался ее груди, Эбби намеренно вызвала в памяти сцену, когда он протянул ей чек на сто тысяч долларов. Только таким и нужно помнить Анджело Феретти! она со злостью сорвала с себя шелковый халат и швырнула его в угол. Несносный тип! Надо же, вообразил, что она специально оделась, точнее разделась для него!

Эбби яростно рванула с кровати покрывало, легла и натянула одеяло до самого подбородка, как будто таким образом могла отгородиться от всего окружающего: от дома Анджело Феретти, от его острова и от него самого.

Солнечные лучи уже нагрели терракотовые плитки пола террасы, но на листьях и цветах кустов, окаймлявших дорожку живой изгородью, еще поблескивала роса. Анджело Феретти стоял на террасе и оглядывал свои владения. Остров был лишь малой частью его состояния, но его ценность измерялась не только денежным эквивалентом. Анджело нашел это убежище несколько лет назад, когда его сердце еще кровоточило от раны, появившейся еще до трагической гибели родителей. С тех пор он стал приезжать сюда, когда ему нужно было уединение, но не одиночество. С тех пор, как Анджело был вынужден возглавить семейный бизнес, остров стал единственным местом, где он мог остаться действительно наедине с женщиной, героиней его очередной интрижки. А ничего большего, чем короткие приятные необременительные связи, он не позволял себе уже столько лет.

– Нужно почаще прилетать сюда одному, подумал Анджело.

На острове царила удивительная атмосфера умиротворения и покоя, казалось, время здесь остановилось. Анджело подумал о длинной череде женщин, которые побывали здесь в разное время. Среди них были и кинозвезды, и фотомодели, и преуспевающие деловые леди, и наследницы аристократических фамилий, но их объединяло одно: все они стремились ему угодить, понравиться. Все они были одного с ним мира и понимали правила игры, Анджело никогда не скрывал от очередной любовницы, что она может рассчитывать только на короткую связь. А если какая-то из них надеялась на большее, то ее ждало неминуемое разочарование. Женщины появлялись в его жизни и исчезали, как морские волны, набегающие на песок, и каждая оставляла в душе Анджело приятный, но не глубокий след, не затрагивающий сердце. В его памяти их лица и тела почти стерлись.

Анджело посмотрел на воду. В ранние утренние часы море было удивительно спокойным. Ему вдруг представилось, что из воды выходит женщина, чье лицо, не говоря уже о теле, он почему-то не мог спутать ни с чьим другим. Женщина, не принадлежавшая его миру, но такая прекрасная, такая желанная… он ясно, как наяву, увидел ее золотистые волосы, зеленые глаза, бледную кожу, груди, молящие его о прикосновении… Анджело вспомнил, как она стояла перед ним, незащищенная, невинная…

Она – невинная? Анджело мысленно одернул себя. Трудно подобрать более неподходящее определение женщине, для которой охота за богатым любовником стала чуть ли не профессией. Это исключено. Он должен расплатиться с ней и избавиться от нее навсегда.

Анджело встряхнул головой, прогоняя наваждение.

Но ведь она не пожелала взять деньги, разорвала чек и бросила обрывки с таким отвращением, словно боялась испачкаться. Спрашивается, почему она это сделала? Профессиональная золотоискательница должна была обрадоваться такой удаче.

Может, она рассчитывает получить больше? Или она действительно почувствовала себя оскорбленной?

Мысль эта, однажды возникнув, упорно не желала уходить, как Анджело ни пытался ее прогнать. А он пытался, еще как! Он не хотел, чтобы Абигайль Хадсон была способна обидеться на предложение кругленькой суммы только за то, чтобы она отказалась от очередного любовника и не подавала в суд на Лукино за организованное им похищение. Анджело не хотел, чтобы она была способна на какое бы то ни было проявление благородства или даже элементарной порядочности. Он предпочитал считать ее алчной хищницей.

Но почему? Почему ему так важно, чтобы она была достойна презрения? Ответ пришел неожиданно. Потому что презрение безопаснее, чем желание.

Джинсы и свитер были несвежими и изрядно помялись, но Эбби было все равно. Главное, что в этой одежде она могла долететь до Нассау и вернуться в Нью-Йорк, а остальное неважно.

Эбби сосредоточилась на единственной мысли, которая придавала ей сил: через несколько часов она будет уже на пути домой. Она заправила постель, привела в порядок ванную, взяла свою сумку и пошла на террасу. Она собиралась дождаться Анджело Феретти и заставить отвезти ее в Нассау и посадить на самолет до Нью-Йорка.

Солнце стояло уже высоко. Приближение осени чувствовалось даже в этих южных краях, но солнце еще пригревало почти по-летнему. Эбби подставила лицо его ласковым лучам, и на миг стало даже жаль, что она покидает это райское место. Пытаясь не поддаваться этому чувству, она напомнила себе, что видимость обманчива, остров – вовсе не райское, а скорее наоборот, проклятое место. И, как бы он ни был прекрасен на вид, она должна покинуть его как можно быстрее.

Выйдя на террасу, Эбби увидела Анджело. Он сидел к ней спиной за столом, за которым уже был накрыт завтрак, и говорил по телефону, жестикулируя свободной рукой. Бесшумно ступая, Эбби подошла к столу, отодвинула стул и села. Разговаривать с Анджело она не собиралась, она и на террасу вышла только потому, что нужно было позавтракать. Эбби налила себе кофе, упорно не глядя на Анджело – он все равно был занят разговором, слов Эбби не понимала, он говорил по-итальянски, но по тону, без труда догадалась, что он кого-то отчитывает. Она взяла булочку, намазала ее маслом и медом и стала есть, старательно избегая смотреть на хозяина острова..

Анджело было не до Абигайль Хадсон. В бразильском филиале неожиданно разразился кризис: управляющий отелем «Феретти Рио-де-Жанейро» совершенно неожиданно и без видимых причин подал в отставку, но самое неприятное, что Анджело узнал об этом от редактора одного из деловых журналов, который позвонил ему и попросил прокомментировать событие. И вот сейчас Анджело распекал за нерадивость директора по связям с общественностью.

Повесив трубку, Анджело обнаружил, что источник его неприятностей, хотя и не имеющих отношения к бизнесу сидит прямо перед ним. Судя по тому, как упорно, Эбби его игнорирует, она по-прежнему пребывает в состоянии благородного гнева. Нелепо, конечно, но, к счастью, это недоразумение он может исправить прямо сейчас.

– Мисс Хадсон.

Эбби неожиданно для себя послушно подняла голову и посмотрела на Анджело, хотя и не собиралась: его властный тон не допускал и малейшей вероятности неповиновения. Лицо Анджело было непроницаемым, но оно и к лучшему, решила Эбби. Она надела столь же непроницаемую маску и мысленно дала себе слово, что больше не сорвется, не потеряет самообладания. Как бы он ее не провоцировал, она должна сохранять спокойствие и достоинство. Нужно думать только о том, как побыстрее покинуть остров. То, что Анджело вышел к завтраку в деловом костюме, Эбби сочла хорошим признаком – похоже, он готов прямо из-за стола лететь в свой офис.

Несколько секунд Анджело молча смотрел на Эбби – она твердо выдержала его взгляд.

– Надеюсь, за ночь вы передумали. Прошу понять меня правильно, у меня нет ни времени, ни настроения затягивать решение этого вопроса. Сейчас я выпишу вам новый чек на ту же сумму, и вы примете его без истерик. Когда мы прилетим в Нассау, мой адвокат вручит вам бумаги, над которыми он сейчас работает. Вы их подпишите, вернетесь в Нью-Йорк и сможете обналичить чек.

Можно подумать, он отдает приказания своей секретарше, а не пытается вышвырнуть из постели брата любовницу! Эбби ответила в тон ему, так же холодно и деловито:

– Мистер Феретти, я не приму от вас чек. Что бы вы не говорили и ни делали, мое мнение не изменится. Однако, что касается участия вашего деда в моем похищении, тут я готова подписать любые бумаги, какие вам нужно. Я согласна не подавать в суд и не возьму с вас за это никаких денег. Видите ли, Мистер Феретти, у меня нет ни малейшего желания видеть, как склоняют мое имя на все лады в желтой прессе, а это непременно случится, если о похищении станет известно полиции. – Помолчав, Эбби продолжила ледяным тоном: – но я не уступлю вашим попыткам разлучить меня с Рафаэлем. Это дело касается только нас двоих. Я понимаю, – добавила она ехидно, – вам трудно понять, что есть вещи, которые даже вы с вашими деньгами не в состоянии купить, но, по-видимому, вам придется смириться с разочарованием.

Анджело внимательно посмотрел на Эбби. Он только сейчас заметил, что она снова изменилась. Сегодняшняя Абигайль Хадсон не походила ни на сексуальную кошечку, какой увидел он ее впервые, ни на разъяренную фурию, какой она предстала перед ним вчера, ни на воплощенное искушение, которому он чуть было не поддался ночью. Сейчас перед ним совсем другая Абигайль Хадсон – сдержанная, холодная, исполненная достоинства. Последнее слово прозвучало в мозгу Анджело диссонансом. С женщинами такого сорта обычно не ассоциируется понятие достоинства. И все же, хотя Абигайль сидит перед ним в помятой одежде, весь ее облик выражал поистине аристократическое достоинство, пожалуй, даже королевское. А с каким презрением она отвергла его деньги…

«Деньги покажут ее истинную сущность», вспомнил Анджело циничную фразу Лукино. Насколько Анджело знал женщин такого сорта, Эбби должна была ухватиться за его чек обеими руками, вцепиться в него, как в самое ценное, что только есть в жизни, но…она от него отказалась. Анджело испытал странное чувство, словно кто-то или что-то проник под его защитный панцирь, который, казалось, прирос к нему уже намертво, стал частью его самого.

– Очень хорошо.

Он сдержанно кивнул, не желая говорить ничего больше. А о том, почему он не хотел говорить больше, Анджело и подумать боялся.

Он налил себе еще кофе, потом перевел взгляд на Эбби и понял, что она все еще на него смотрит.

– Это все?

Он отпил кофе и поставил чашку на стол.

– А вы хотели еще что-нибудь услышать?

Его холодная отстраненность озадачила Эбби, но она быстро оправилась от растерянности. Если он хочет вести разговор в таком духе, что ж, тем лучше.

– Только узнать, когда мы улетаем? Я готова в любую минуту, багажа, как вы знаете, у меня нет.

Эбби могла бы еще раз напомнить, что именно поэтому она и вышла вчера к ужину в шелковом халате, но она воздержалась от сарказма.

– Я вылетаю в самое ближайшее время, но вы со мной не летите.

У Эбби внутри все похолодело.

– Как это не лечу? Что вы хотите этим сказать? Конечно, я лечу вместе с вами!

Анджело отрицательно покачал головой.

– Боюсь, теперь это невозможно. Вы решительно отказались принять деньги в обмен на согласие порвать отношения с Рафаэлем, значит, вы не можете вернуться в Нью-Йорк и, в частности в его квартиру, в данный момент наш дед проходит курс лечения и живет у Рафаэля. Надеюсь, вы понимаете, что Рафаэль не может одновременно и принимать деда, и развлекать вас так, как бы вам хотелось. Следовательно, – бесстрастно заключил Анджело, вам придется задержаться на некоторое время на острове.

– Ни за что! – выпалила Эбби.

Анджело прищурился.

– Скажите, мисс Хадсон, учитывая, что жить в квартире моего брата вы не сможете, по меньшей мере ближайшую неделю, куда бы вы отправились, если бы смогли вернуться в Нью-Йорк прямо сейчас? Вы без труда смогли бы снять приличную квартиру, если бы приняли мою финансовую помощь, но вы отказались. Какие у вас варианты? У вас есть собственные источники дохода?

Эбби чуть было не сказала, что у нее есть собственная квартира, пусть небольшая, но вовремя спохватилась. Не хватало еще, чтобы Анджело Феретти вторгался в ее частную жизнь. Пожалуй, он еще пошлет кого-нибудь из своих подручных проводить ее до дома. Пусть уж лучше он знает о ней как можно меньше. Если у Рафаэля остановился дед, в его квартиру она точно не может вернуться. Конечно, можно было на время поселиться с Дэймоном, но это слишком рискованно: не стоит привлекать к нему внимание Анджело Феретти.

Анджело истолковал молчание Эбби по-своему.

– Так я и думал, других вариантов нет. – Он встал из-за стола. – Так что во всех отношениях будет проще, если вы задержитесь на острове. В качестве моей гостьи, не более того, – быстро добавил он. – Вы уже видели, что здесь не так уж плохо, считайте, что у вас небольшой отпуск, отдыхайте, наслаждайтесь солнышком. Все удобства в вашем распоряжении. Я попрошу Роситу найти вам какой-нибудь купальник. А теперь… – он демонстративно посмотрел на часы, – прошу меня извинить, но мне пора. У меня возникло очень срочное дело.

Анджело повернулся и деловито зашагал в направлении вертолетной площадки. Рано утром Хуан заправил вертолет, и теперь все было готово к отлету. Анджело надеялся, что необходимость сосредоточиться на управлении вертолетом отвлечет его от не слишком приятных раздумий. А его мысли занимали два вопроса, и он даже не мог сказать, какой раздражал его больше: кем заменить уволившегося управляющего, причем срочно, и что теперь делать с Абигайль Хадсон. А тут еще Рафаэль с раннего утра донимал его звонками. Похоже, он не собирался мириться с исчезновением любовницы. Анджело мысленно выругался. Используя возникшие в Рио проблемы как предлог сократить разговор, он сказал Рафаэлю, что Эбби решила несколько дней отдохнуть на его острове. Анджело благоразумно умолчал о том, что он пытался от нее откупиться и потерпел неудачу. Последнее еще больше усиливало его раздражение. Если эта особа не берет деньги за то, чтобы бросить Рафаэля, как, спрашивается, он сможет от нее избавиться?

Этот вопрос нужно было как-то решать, причем срочно, днем ему предстоял ланч с Джино Сандрелли, прилетевшим по делам в Нью-Йорк. Анджело и рад бы отказаться, да не мог на фоне возмутительного поведения Рафаэля его отказ выглядел бы прямым оскорблением.

6

Джино Сандрелли пришел в ресторан не один, а с дочерью. Пока они с Анджело обсуждали деловые вопросы, Клаудия, милая скромная девушка, молчала.

– Из нее получится хорошая жена, правда? – с нежностью заметил Джино. – Рафаэлю повезло. Клаудия не станет мешать мужчинам говорить о делах.

Анджело согласился и, понимая, чего от него ждут, заверил Джино и его дочь, что Рафаэль вернется в Сан-Франциско сразу же, как только позволят дела. Почему-то кротость Клаудии не улучшила настроения Анджело, скорее наоборот: он невольно сравнивал ее со светловолосой фурией с горящими глазами, оставшейся на острове. Он продолжал думать об Эбби и когда, попрощавшись с отцом и дочерью Сандрелли, вернулся в офис. Почему-то она вспомнилась ему не в джинсах и свитере, а шелковом халатике, почти не скрывавших ее прелестей. Анджело нахмурился, Эбби сказала, что не нарочно выставляла себя напоказ, ей просто нечего было надеть. Как она выразилась… «Лукино не взял на себя труд упаковать ее вещи», кажется так.

В офисе Анджело ждали неотложные дела, но сначала отдал своей помощнице несколько распоряжений, касающихся Абигайль Хадсон, и только потом велел собрать в конференц-зале руководство компании.

Но от Эбби, проникшей в его мысли, избавиться было очень сложно. Даже во время разговора с коммерческим директором «Феретти Инкорпорейтед» Анджело не раз ловил себя на мысли о том, чем сейчас занимается Эбби. Плавает в море? Загорает на пряже? Он живо представил, как она лежит на песке под теплыми лучами солнца совершенно обнаженная и ждет его.

Анджело мысленно выругался, кляня свое воображение, а заодно и тело, слишком примитивно отреагировавшее на этот образ. Как только вопрос с новым управляющим отелем в Рио был решен, Анджело немедленно встал из-за стола.

– Прошу прощения, джентльмены, мне нужно идти. Меня ждут неотложные дела, полагаю, дальше вы справитесь без меня.

С этими словами он вышел из конференц-зала. Дело, которое его ждало, действительно не терпело отлагательств.

Эбби была там, где он и предполагал, на берегу моря, только она была не совсем обнажена, ее круглую аппетитную попку прикрывал треугольный кусочек ткани. Судя по тому, как ритмично поднимался и опадал ее торс, она крепко спала. Некоторое время Анджело просто стоял и смотрел на нее, и чем дольше смотрел, тем больше убеждался, что принял правильное решение. Он нашел способ избавиться от всех проблем разом.

Анджело решил подойти к непростой и довольно щекотливой ситуации, в которой они оказались, так же, как к решению деловых проблем, то есть пустить в ход логику. И рассудив логично, он нашел эффективный способ устранить Абигайль Хадсон с пути Рафаэля. Если она не желает брать деньги, значит, у него остается только один выход. Она уже призналась, что привязана к Рафаэлю, но не более того. Посмотрим, насколько далеко простирается ее привязанность, думал Анджело. Судя по тому, как Эбби реагировала на его прикосновения, ее чувства к Рафаэлю не очень-то глубоки. Он улыбнулся довольной улыбкой хищника, завидевшего легкую добычу. Анджело точно знал, что будет делать дальше. Причем начнет он прямо сейчас и здесь, на уединенном пляже своего острова. Он покажет Абигайль Хадсон, что она создана не для Рафаэля, а для него. Будучи честным с самим собой, Анджело признавал, что мечтает об этом с их первой встречи. А когда он закончит с Абигайль Хадсон, то сможет наконец выкинуть ее из головы, а на Рафаэля она больше и не взглянет. Никогда.

Стоило Эбби лечь на расстеленное на песке полотенце и положить голову на руки, как она почти сразу задремала, убаюканная шепотом волн.

После того, как Анджело покинул остров, она некоторое время мерила шагами террасу, кипя от возмущения, но потом рассудила, что изменить она все равно ничего не может, поэтому разумнее будет извлечь из ситуации, в которой она оказалась не по собственной воле, максимум пользы. Коль скоро судьба забросила ее в поистине райское местечко, почему бы не воспользоваться случаем и не отдохнуть от суеты нью-йоркской жизни?

Так она и сделала. После ланча, приготовленного Роситой, Эбби вопреки протестующим жестам экономки вымыла за собой посуду. Затем она выбрала из нескольких купальников, принесенных все той же Роситой, самый скромный, облачилась в него и отправилась на берег моря. Наплававшись вдоволь в маленькой бухточке, она расстелила на песке полотенце, легла и сама не заметила, как заснула. Эбби приснился сумбурный сон, в котором перемешались все события прошедших дней. Она то видела себя на репетиции, то заново переживала ужас похищения, потом отчетливо слышала гул вертолета. Затем она вдруг почувствовала, что должна от кого-то или чего-то бежать, причем то, что наводило на нее ужас, не имело ни лица, ни даже четких очертаний. Эбби снилось, что она бежит от него по каменистой тропке, спотыкается, падает, но встает и бежит дальше. А потом она вдруг упала уже на песок, и ощущение ужаса прошло, как по мановению палочки. Она осталась лежать на песке и услышала какой-то шепот, но это был не шорох прибоя. Она ощутила легкие прикосновения, похожие на дуновение ветерка, только более ощутимые. Как будто чьи-то пальцы гладила ее спину, позвоночник, плечи, шею. Ощущение было настолько приятным, что Эбби блаженно вздохнула во сне. Она расслабилась, страх и напряжение окончательно покинули ее. Невидимые пальцы стали гладить ее шею под волосами, отвели волосы со щеки, коснулись мочки уха. От удовольствия Эбби даже поежилась во сне. Затем ей приснилось, что кто-то целует ее в плечо. Потом она почувствовало, что какая-то тень заслоняет он нее солнце, снова поежилась, открыла глаза… и вдруг поняла, что это не сон.

Тень, упавшая на ее спину, была настоящей, и отбрасывал ее не кто иной, как Анджело Феретти. Он сидел рядом с ней, поглаживал спину и касался губами плеча. Эбби порывисто перевернулась на спину и села, совсем забыв, что еще раньше развязала бретельки верхней части купальника, чтобы на спине не осталось полос. Только увидев смятый лифчик купальника, лежащий на полотенце, она осознала, что предстала перед Анджело Феретти по пояс обнаженная.

7

На несколько мучительных мгновений Эбби будто парализовало. Тем временем Анджело Феретти, сидящий на песке в непринужденной позе, откровенно пялился на ее грудь, явно получая от этого зрелища удовольствие. Опомнившись, Эбби с коротким возгласом ужаса вскочила на ноги, схватила полотенце и, прижимая его к себе, побежала к дому. Она мечтала только об одном: поскорее укрыться в своей комнате. Но в дверях, ведущих с террасы в дом, ее настиг Анджело. Он остановил ее, удержав за плечи, и насмешливо бросил:

– Эбби, не убегайте, все в порядке, я не хотел вас пугать. – Он усмехнулся. – Глупышка.

Вот, значит, как. Он забавляется! По его мнению, это смешно! Она потеряла верх купальника, выставила свою грудь напоказ, а ему смешно! Эбби со сдавленным криком вырвалась, бросилась в дом, добежала до своей комнаты и, не остановившись даже, чтобы закрыть за собой дверь – что толку, Анджело все равно найдет способ войти, если захочет, – бросилась на кровать и расплакалась. Все это время она продолжала прижимать к себе полотенце так, словно от этого зависела ее жизнь.

Это было уже слишком. Эбби думала, что Анджело уехал, оставил ее в покое, а он, оказывается, просто дожидался своего часа. Выжидал подходящий момент, чтобы вернуться и снова мучить ее! И он дождался! Он наконец получил возможность лицезреть ее во всей красе!

Эбби содрогалась от рыданий, прижимая к груди полотенце, по ее щекам текли обжигающие слезы. Анджело посмотрел на нее, и его хорошее настроение мгновенно испарилось. Что с ней такое, из-за чего она устроила истерику? – недоумевал он.

Анджело терпеть не мог женские слезы. Насколько ему было известно, женщины плачут только тогда, когда им что-то от него, чаще всего что-то такое, чего он сам не хочет. И плачут они всегда красиво – глаза блестят, слезы похожи на крошечные жемчужины и совсем не портят макияж… Обычно при этом говорится что-нибудь вроде: «Ах, Анджело, ну почему ты со мной так жесток?». А как только женщина получает то, чего она добивается, слезы мгновенно высыхают, им на смену приходит улыбка и нежное «милый Анджело!», от которого его тоже тошнит.

Но Абигайль Хадсон плачет совсем не так. Ее глаза покраснели, слезы текут по щекам и совсем не похожи на жемчуг, подбородок дрожит. Вместо тихих деликатных вздохов она издает какие-то хрипы, шумно втягивает воздух и совсем не романтично шмыгает носом, пытаясь вытереть его полотенцем так, чтобы при этом не открыть грудь. Анджело критически оглядел Эбби. Выглядела она, правду сказать, ужасно. Неудовлетворенное желание, не дававшее ему покою всю ночь и весь день прошло. Посмотрев на Эбби еще некоторое время, Анджело пришел к выводу, что она, похоже, искренне расстроена. Он нахмурился, пытаясь заметить, не наблюдает ли она тайком за его реакцией. Не наблюдает. Эбби не поднимала головы, ее рыдания стали постепенно стихать, но от этого почему-то казались еще более горькими. Почти не осознавая, что делает, Анджело сунул руку в нагрудный карман, достал шелковый носовой платок с вышитой монограммой и подошел к плачущей девушке.

– Вот, возьмите, – бросил он раздраженно, протягивая ей платок.

Эбби взяла платок, не глядя, вытерла глаза и шумно высморкалась, одной рукой по-прежнему прижимая к себе полотенце, словно застенчивая девственница, а не маленькая страстная штучка, способная возбудить мужчину в считанные секунды. Она шмыгнула носом, вытерла мокрые от слез щеки и скомкала промокший платок.

– Я его выстираю, – пробормотала хриплым от слез голосом.

Анджело в ответ лишь небрежно отмахнулся. Эбби выглядела ужасно: глаза покраснели и распухли, на лице выступили красные пятна. Ничего общего с ухоженной сексуальной кошечкой, виснувшей на руке Рафаэля. А уж с той женщиной, что предстала перед ним в шелковом халатике, или с той, что лежала на песке, подставив свою нежную кожу солнцу, – и подавно.

Абигайль Хадсон вызывала у Анджело странные чувства, но он не мог понять какие именно и в чем их странность. Пока он понял только одно: в данный момент ему было жаль женщину, а это было для него внове.

Он шагнул было к ней, но тут же остановился, поняв, что именно собирался сделать. Ему хотелось стереть с ее лица слезы и обнять, приласкать, не поцеловать, а просто обнять и сказать, что все хорошо, что он просит прощения, что он не хотел ее обидеть.

Открытие ошеломило Анджело. Когда он в последний раз просто обнимал женщину, не преследуя цель затащить ее в постель? Пожалуй, никогда. С какой стати он испытывает такие дружеские чувства к девице, которая принесло их семье одни только неприятности? Непонятно. Но она выглядела такой несчастной, жалкой, так не походила на роковую обольстительницу…

– Почему вы плачете?

Вопрос прозвучал резче, чем Анджело хотелось. Эбби вздрогнула и как-то съежилась, но быстро взяла себя в руки.

– Потому что я вас ненавижу! Почему вы не можете оставить меня в покое? – прошипела она.

В ее голосе было столько злобы, что Анджело на секунду опешил, но затем на его губах заиграла насмешливая улыбка.

– Радость моя, если вы действительно хотите, чтобы мужчина оставил вас в покое, не стоит вспыхивать от каждого его прикосновения. И еще я бы не советовал представать перед ним в образе этакой нимфы с обнаженными грудями цвета морской пены и…

К вящему изумлению Анджело, Эбби густо покраснела. Вот уж чего он никак не ожидал от женщины ее сорта! Однако ему не почудилось, на ее щеках действительно выступил румянец, который в сочетании с все еще опухшим от плача лицом нисколько ее не красил.

– Почему вы покраснели? – недоверчиво спросил Анджело. – потому что я увидел вашу грудь?

Теперь румянец залили не только лицо Эбби, но и шею. Она замотала головой.

– Почему?

– Потому что я стесняюсь! – выпалила она таким тоном, словно он спросил о чем-то, что и так известно любому дураку.

Анджело посмотрел на нее с еще большим недоумением.

– Но вам нечего стесняться! У вас прекрасная грудь, высокая, полная, но не тяжелая, а по цвету напоминает перламутр. Так что вам не стоит ее стесняться. Признаюсь, мне не часто приходилось видеть такую красивую грудь.

У Эбби отвисла челюсть. Неужели он всерьез считает, что она переживает, соответствует ли ее грудь его высоким стандартам?! Впервые за все время их знакомства у нее не было слов. Она совершенно не представляла, как поставить Анджело Феретти на место.

– Мне нужно вам кое-что сказать, – серьезно заявил Анджело.

Что еще? Уж не собирается ли он заверить, что остальные части ее тела тоже достаточно хороши для него? Эбби чуть было не расхохоталась. Что он вообще здесь делает? Почему он не в Нью_Йорке, не в Сан-Франциско или где там он живет все остальное время, когда не устраивает чужие жизни по своему вкусу? Он не предупреждал, что вернется на остров. Если бы она знала, они бы еще утром тайком пробралась на вертолет и улетела.

Анджело тем временем собирался с духом, чтобы сказать то, что считал нужным. Он собирался извиниться. Это шло в разрез с его принципами, он редко извинялся и еще реже совершал поступки, за которые нужно извиняться, но сейчас был тот случай, когда ему следовало извиниться. Анджело решил, что сделает это красиво и таким образом подведет черту под первым, не самым удачным этапом отношений с Абигайль Хадсон. А затем он сможет направить их в нужное ему русло и скоро – так скоро, как только позволят правила хорошего тона, – она уже будет таять в его объятиях и метаться под ним, постанывая от наслаждения.

– Я хочу извиниться.

Это было не совсем правда, Анджело не хотел извиниться, но считал обязанным это сделать. Женщина, отказавшаяся от чека в сто тысяч долларов, заслуживает того, чтобы ее жест был должным образом оценен. Он человек щедрый и готов извиниться, если так нужно. Он готов и на большее, если после этого Абигайль Хадсон начнет вести себя как нормальная женщина, ловить знаки его внимания, а не бороться с ним по всякому поводу.

Эбби смотрела на него с открытым ртом, по-прежнему вцепившись в полотенце. Ее лицо постепенно обретало нормальный цвет, но его выражение было для Анджело загадкой. Он нахмурился. Уж не собирается она снова взорваться или, не дай Бог, закатить еще одну истерику? Ну ничего, сказал он себе, терпеть осталось недолго, скоро она замурлычет как кошечка. Но пока что она смотрела на него так, словно у него вдруг выросла вторая голова.

– Извиниться? Вы хотите извиниться?

Анджело поджал губы. Можно подумать, он заявил, что уходит в монастырь.

– Да, – Он вздохнул и продолжил: – Вы считаете, что я оскорбил вас, предложив деньги, но, я всего лишь думал, что такой исход событий покажется вам наиболее…гм, благоприятным. Очевидно, я ошибся, за что и приношу свои извинения. Полагаю, теперь мы можем считать этот вопрос закрытым.

Ну вот, дело сделано, с облегчением подумал Анджело. Он поспешил перейти к следующему пункту своего плана. Уже другим тоном он сказал:

– Утром вы упомянули, что вам нечего надеть. Я постарался исправить дело. Надеюсь, среди вещей, которые я для вас привез, вы подберете что-нибудь себе по вкусу. – Он посмотрел на часы. – Предлагаю встретиться на террасе, скажем, через час. Думаю, этого времени нам обоим хватит, чтобы освежиться и переодеться. Да, кстати, по моей просьбе, моя секретарша купила вам и кое-какую косметику, я ей описал ваше лицо.

Он замолчал, ожидая реакции, но и Эбби молчала, напряженная, как сжатая пружина.

– Эбби расслабьтесь, я не сделаю вам ничего плохого. Обещаю, с этой минуты между нами будет только хорошее. – Анджело посмотрел ей в глаза, и его взгляд смягчился, очень уж трогательно выглядела растерянная и смущенная Эбби. – Доверьтесь мне.

С этими словами он ушел.

«Доверьтесь мне», Эбби не знала, чего ей больше хочется – снова заплакать или грязно выругаться. Да она скорее доверится ядовитой змее, чем Анджело Феретти!

Эбби была потрясена, растеряна и не представляла, что делать. После того, как Анджело ушел, она еще некоторое время сидела неподвижно, потом вздохнула и поплелась в душ. Теплая вода помогла ей расслабиться, а привычная процедура немного успокоила. Минут через двадцать, выключив воду и вытираясь большим пушистым полотенцем, Эбби поняла, что к ней вернулась способность мыслить.

Анджело вернулся и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять зачем. Небольшая сценка на пляже прояснила его намерения. Эбби нахмурилась. Может быть за поведением Анджело кроется нечто большее, например, еще одна попытка удалить ее из поля зрения Рафаэля, чтобы благополучно женить его на выбранной для него женщине? В таком случае придется внести ясность. Если Анджело рассчитывает затащить ее в свою постель, чтобы заставить «забыть» Рафаэля, то его ждет еще одно разочарование. Эбби решительно вышла из ванной – и замерла. Когда она уходила принимать душ, в комнате никого не было, теперь же она увидела Роситу, экономка развешивала в шкафу предметы весьма обширного гардероба. На полу рядом с открытым шкафом высилась гора пустых коробок и пакетов. Росита повернулась к Эбби и с улыбкой показала на развешанные на плечиках платья. По-видимому, она ожидала, что Эбби придет в восторг. Затем экономка показала жестами, что забирает джинсы и свитер Эбби в стирку. Эбби была настолько ошарашена, что даже не возразила.

8

Анджело пружинистой походкой вышел в патио. Настроение у него было отличное. Он принял душ, побрился и сменил деловой костюм на непринужденную одежду. Эбби, конечно, озадачила его своими рыданиями, но теперь Анджело уже не недоумевал по этому поводу. Женщины часто реагируют на что-нибудь слишком остро, почему – Бог весть, наверное, все дело в гормонах. К тому же Эбби действительно было отчего растеряться, но теперь это все позади, отныне между ними будет происходить только хорошее.

У нее наверняка тоже улучшилось настроение. Она должна быть на седьмом небе, когда увидит свой новый гардероб. На эти цели Анджело выделил секретарше внушительную сумму, и она потратила ее с умом. А уж что касается покупки, которую он сделал лично, то от нее у Эбби должно захватить дух. Несомненно, так и будет.

Анджело машинально проверил рукой температуру шампанского, охлаждающегося в ведерке со льдом, не переставая думать об Эбби. Интересно, какой она выберет вечерний наряд? Что бы она не надела, она во всем будет прекрасна. Анджело попросил купить сразу несколько вечерних платьев, точно зная, что в очень дорогих бутиках, куда он направил секретаршу за покупками, не держат откровенных, на грани вульгарности, туалетов, вроде того, в котором Рафаэль позволил Эбби появиться на благотворительном балу в «Плазе».

Он глубоко вздохнул напоенный ароматами воздух, предвкушая приятный вечер. Как тихо, как спокойно! Только цикады стрекочут. Анджело посмотрел на море, темнеющее в сумерках. Прекрасная природа, прекрасная женщина, – чего еще желать мужчине? Его охватило ощущение умиротворения, полного благополучия.

На террасе послышались шаги. Анджело обернулся, посмотрел на приближающую женщину, и выражение его лица резко изменилось.

Что это на ней? Определенно не вечернее платье. Когда Эбби подошла ближе, Анджело рассмотрел, что она надела пляжный саронг, прикрывающий ее фигуру от талии до самых щиколоток. Все бы ничего, если бы саронг был дополнен топом, но Эбби надела полосатую хлопковую рубашку с длинным рукавом и воротником-стойкой, которую следовало носить только с соответствующими брюками. С саронгом она совершенно не сочеталась.

Анджело нахмурился. Неужели у нее нет вкуса, ни хотя бы минимального представления о моде? И это было еще не все. Эбби упрятала волосы под пестрый платок, не подходящий ни к саронгу, ни к рубашке. На ее лице не было ни грамма косметики.

Видя, как вытянулось лицо Анджело, Эбби чуть не расхохоталась. Он небось думал, что она радостно нарядится во что-нибудь открытое и облегающее, без рукавов и с низким вырезом – платья, которые ей доставили по его распоряжению, все сплошь такими и были. Что ж пусть привыкает к мысли, что сегодня вечером ему не удастся разглядывать ее тело, не говоря уже о большем. Эбби подошла к столу и села, бросив недовольный взгляд на бутылку шампанского. Вот, значит, каков его план: первым делом напоить ее, а уж потом сделать с ней все, что он пожелает. Не выйдет!

– Хочу сразу вас предупредить, мистер Феретти, – чопорно начала она, – что не собираюсь пить шампанское. И еще. Имейте в виду, я не намерена вас развлекать. Я надела вещи, которые вы купили, только потому, что мои собственные Росита забрала в стирку, а ужинаю я с вами потому, что не собираюсь голодать. Я не получаю удовольствия от вашего общества и потому не хочу проводить с вами даже на минуту больше, чем необходимо. Я ясно выразилась?

Произнося свою маленькую речь, Эбби воинственно задрала подбородок с ямочкой, которую Анджело так хотелось поцеловать. Слушая ее, он с трудом сдерживал улыбку. Она, видите ли, не хочет его развлекать, однако с ней не соскучишься. Анджело вдруг понял, что ему нравится ее колючая воинственность. Абигайль Хадсон внесла приятное разнообразие в длинную череду женщин, смотревших на него с обожанием. По сравнению с ней все остальные казались просто скучными.

– Рад слышать, что ваш довольно странный выбор одежды сегодня продиктован сугубо практическими соображениями, – пробормотал он сохраняя серьезность. – Если вам не по вкусу шампанское, что вы предпочитаете?

– Минеральную воду, – буркнула Эбби.

Она видела, что Анджело сдерживает смех, это ее раздражало и немного тревожило. По ее расчетам, ему сегодня вечером должно быть не до смеха.

– Отлично, сейчас принесу.

Он скрылся в доме и через минуту вернулся с бутылкой минеральной воды. Наполняя стакан, он с полупоклоном вручил его Эбби.

– Желание дамы – закон для меня.

Уголки его губ дрогнули в усмешке. Эбби предпочла бы, чтобы он на нее злился, как раньше. И не только потому, что ей не нравилось, как он подсмеивается над ней и над ее намерением его явному стремлению ее соблазнить, но и потому, что улыбающийся Анджело Феретти становился еще более неотразимым – и от этого опасным. Эбби бросила на него колючий взгляд, села и отпила воду из стакана. Анджело же, по-видимому, не собирался вообще ничего пить.

– Что, решили не расходовать зря бутылку шампанского, раз уж я не собираюсь вам уступать? – ядовито поинтересовалась Эбби. – Да вы не переживайте, вам достаточно позвонить, и ваши приспешники тут же пришлют вам какую-нибудь кинозвезду. Пусть она скрасит вам ночку, раз уж я недоступна.

Губы Анджело снова дрогнули. Он не ожидал, что пикетироваться с Абигайль Хадсон будет так интересно.

– Вы в этом уверены? – его глаза опасно блеснули. – Но вечер только начался, как знать, милая моя Эбби, быть может, вы еще передумаете. За женщинами всегда остается такое право. А сейчас давайте поужинаем.

Анджело встал и жестом пригласил Эбби войти. Она тоже встала и напряженной походкой пошла в дом. Под взглядом Анджело она чувствовала себя неловко, но, по крайней мере, ей доставляла мрачное удовлетворение мысль, что он практически не видит ее тела. Она не зря постаралась одеться так, чтобы скрыть все, кроме лица и кистей рук, даже волосы упрятала под косынку.

На ужин Росита приготовила тушеную ягнятину. Эбби с удовольствием принялась за еду: ланч был давно, а свежий морской воздух на острове разжигал аппетит. Однако к сухому вину, которое налил ей Анджело, она почти не притронулась. Это не помешало Анджело смаковать вкус и букет вина, по-видимому, очень дорогого. За едой Эбби украдкой наблюдала за хозяином острова. Тонкий кашемировый свитер облегал его плечи, подчеркивая их ширину, оливковый цвет гармонировал с его смуглой кожей. Темные глаза, которые Анджело часто скрывал за густыми ресницами, время от времени встречались с ней взглядом, и тогда в них вспыхивали огоньки. Казалось, Анджело искренне забавлялся ее мятежным настроением, и осознание этого отнюдь не прибавляло Эбби уверенности. В отличие от прошлого вечера Анджело старался поддерживать светскую беседу.

– Эбби, расскажите о себе. Вы родом из Нью-Йорка?

Эбби подумала о домике в предгорьях северных Аппалачей, где она родилась и выросла. После гибели родителей домик по наследству перешел к ней, но она мало жила в нем, стараясь сдавать в аренду, летом – отпускникам, зимой – любителям горных лыж. При мизерных заработках начинающей актрисы дополнительный доход приходился очень кстати. Но Эбби не хотела, чтобы Анджело Феретти знал что-то о ее настоящей жизни.

– Да, – солгала она.

– Из какого района?

– Э-э-э…вряд ли вы о нем слышали.

– А вдруг слышал?

Она с деланным безразличием пожала плечами.

– Какая разница? С какой стати вы об этом спрашиваете?

– Красавица моя, я поддерживаю светскую беседу, слышали о таком понятии? Понимаете ли, когда два человека ужинают вместе, они обычно беседуют.

– Я не ужинаю с вами! Мы просто едим за одним столом, и только потому, что у меня нет другого выбора!

Губы Анджело снова дрогнули. Ничего подумал он, скоро эта кошечка спрячет коготки и замурлычет в моих объятиях. Как же приятно будет ее приручить!

– Значит, вы из Нью-Йорка. Вам нравится путешествовать?

– Да, когда я делаю это добровольно.

Эту шпильку Анджело игнорировал.

– На следующей неделе я собираюсь в Лондон, может, поедим вместе? – предложил он.

Рука Эбби замерла в воздухе.

– В Лондон? Нет уж, благодарю покорно.

Анджело ее резкость не задела.

Тогда, может быть, в Париж? Или в Милан? Там вы сами сможете подобрать себе одежду, раз уж мой выбор вам не понравился.

Эбби не клюнула на наживку, но перебросила мяч на его поле.

Вряд ли. Кроме того, на следующей неделе я буду в Нью-Йорке с Рафаэлем.

В данный момент она была готова привлечь на свою защиту даже вымышленного любовника, а все потому, что несмотря на решимость не уступать чисто физическому влечению к Анджело Феретти, чувствовала, что слабеет. Он и раньше был очень опасен, а теперь, когда отбросил враждебность, стал опаснее вдвойне.

– Конечно, – согласился Анджело.

По насмешливому блеску в его глазах Эбби поняла, что ее ответ Анджело только позабавил, но он не принял его всерьез. Лучше бы он не смотрел на нее так, уж лучше бы снова стал несносным, тогда ей было бы легче его презирать. Конечно, таким как сейчас, он ей тоже не нравился: кому понравится, если мужчина самоуверенно полагает, что женщина должна упасть к нему в руки, как спелая груша? – но слишком уж сильным было притяжение. А он так уверен, что сумеет ее соблазнить.

А если бы и соблазнил, что в этом плохого? – пропищал в голове Эбби какой-то капитулянтский голосок, но она заглушила его. Тут и говорить не о чем, потому что она не позволит Анджело Феретти ее соблазнить. Но предательский голосок не унимался. Что, если бы она перестала бы бороться, посмотрела бы ему в глаза и признала бы то, что возникло между ними с самого начала, с первой встречи? Что, если бы она подошла к нему, позволила ему обнять ее и сделать с ней то, чего он хотел, чего они оба хотели?

Нет! Об этом нельзя даже думать! Анджело Феретти не для нее. Ошеломленная предательством теперь уже не только тела, но и собственного разума, Эбби машинально взяла бокал с вином и сделала большой глоток. Поставив бокал на стол, она посмотрела в глаза Анджело и обмерла. Из его взгляда исчезла насмешка, осталось только одно: неприкрытое желание. Несколько мгновений Эбби заворожено смотрела в его глаза, не в силах отвести взгляд. Казалось, между ними образовалась электрическая дуга высокого напряжения.

Анджело медленно кивнул.

– Да-да, Эбби. Вы можете отрицать это сколько угодно, но то, что возникло между нами, существует и никуда не денется, как бы вы не боролись с ним – или со мной. Нас тянет друг к другу. Ваш наряд вам не поможет. Даже если вы наденете мешок из рогожи, мое желание от этого не исчезнет. И вы будете моей.

Эбби замотала головой.

– Нет, мистер Феретти, не буду!

Его глаза снова насмешливо блеснули.

– Конечно, – если будете упорно называть меня мистером Феретти. Полно, Эбби, меня зовут Анджело, пора бы вам привыкнуть назвать меня по имени. Обещаю, еще до рассвета, – в голосе Анджело появилась интимная хрипотца, – вы выкрикнете его в экстазе, и это произойдет не раз и не два, пока мы оба не обессилим.

Эбби отчетливо представила эту картину: их обнаженные тела переплелись, они лежат, истомленные страстью… Анджело по выражению лица понял, о чем она думает.

– Вот видите? – тихо сказал он.

Эбби беспомощно посмотрела на него.

– Почему вы со мной боретесь, Эбби? Зачем? Я вам не враг, даю слово, вам нечего меня бояться. Я всего лишь хочу доставить вам наслаждение и получить удовольствие сам. Что в этом плохого?

Что? Да все! Он слишком опасен! – в панике подумала, Эбби. Ну почему я не могу оставаться нечувствительной к его обаянию? Почему, когда он смотрит на меня вот так, у меня внутри все плавится, а сердце начинает биться так сильно, что кружится голова?

– Перестаньте со мной бороться и позвольте мне подарить вам наслаждение, о котором вы тоже мечтаете, я знаю.

Низкий голос Анджело звучал крайне обольстительно. Эбби почувствовала, как по ее венам растекается жидкий огонь. Она пыталась бороться с этим ощущением, но не могла. Темные глаза Анджело завораживали ее, лишали воли. Какой смысл бороться с ним и с собой? Анджело с самой первой встречи разжигал в ней пламя, которое у нее не было и нет сил погасить. Она пыталась, видит Бог, и как пыталась! Ничего не вышло. Темная сила по имени Анджело Феретти взяла ее в плен. Эбби знала, что должна найти в себе силы бороться, освободиться от его чар. Но где взять эти силы? Что может ее спасти?

Анджело понимающе улыбнулся. Он чувствовал ее слабость, беспомощность перед ним, видел, что сопротивление Эбби слабеет.

– Ну что ж, – снисходительно произнес он, – вы достаточно долго играли со мной в свою игру, и некоторое время она мне даже нравилась, но теперь время игр прошло. Идите к себе и переоденьтесь, приведите себя в порядок для меня, и потом возвращайтесь в гостиную. Росита подаст нам кофе и больше не будет нарушать наше уединение. Мы будем совсем одни.

Какое самомнение! Он нисколько не сомневается, что она покорно сделает все, что он хочет, нарядится для него, вернется и даст себя соблазнить. Напрасно он так уверен.

– Нет, я этого не сделаю, – заявила Эбби и поджала губы.

Если поначалу ее чопорность забавляла Анджело, то теперь стала раздражать.

– Честно говоря, мистер Феретти, я собираюсь пойти спать, и именно это я и сделаю. Спокойной ночи!

Эбби резко встала из-за стола. Она не отказалась бы от кофе, но если ради этого пришлось бы еще какое-то время оставаться наедине с Анджело Феретти, то она была готова пожертвовать своим желанием.

Она повернулась и пошла к двери, высоко держа голову. К сожалению, эффектность ее выхода была немного подпорчена шарканьем веревочных подошв пляжных сандалий по полу.

Но Анджело не позволил ей уйти: когда она проходила мимо него, он схватил ее за запястье. Эбби попыталась стряхнуть его руку – не тут-то было. Анджело встал и развернул ее лицом к себе.

– Хватит бороться, хватит убегать, – тихо сказал он. – Не играйте со мной.

В его голосе появилось напряжение, которого Эбби раньше не замечала. Она подняла на него взгляд. Анджело стоял так близко, что она почувствовала терпкий аромат его лосьона после бритья.

– Отпустите! – Она снова дернула руку.

Анджело ослабил хватку, его пальцы стали нежно поглаживать запястье, вызывая новый всплеск ощущений, распространявшихся от руки по всему телу Эбби. Теперь ничто уже не мешало ей высвободить руку, и Эбби знала, что должна вырваться. Знала, но не могла.

– Глупышка, – нежно произнес он.

Взгляд Анджело удерживал Эбби на месте не менее эффективно, чем рука. В его глазах светилась насмешка, но сквозь него проглядывало желание. Свободной рукой он приподнял ее голову за подбородок и погладил пальцами мочку уха. Эбби затрепетала, чувствуя, как слабеют колени. Все ее защитные сооружения разом рухнули.

– Довольно игр, – прошептал Анджело.

Он стал гладить большим пальцем ее нижнюю губу, слегка надавливая, пока Эбби со слабым вздохом не приоткрыла губы. Тогда он стал ласкать влажную нежную кожу внутренней поверхности ее губ. Сердце Эбби забилось медленными, тяжелыми ударами. Анджело привлек ее ближе, и ее ноги оказались в плену его сильных бедер. Эбби поймала себя на мысли, что ей хочется прижаться к нему всем телом и ощутить его силу. Она беспомощно подняла на него взгляд, чувствуя, как рука, которую он все еще держал за запястье, безвольно слабеет. Анджело тоже это почувствовал. И, когда Эбби положила руки ему на плечи, он нашел своей освободившейся руке другое занятие: стал гладить изгиб бедра, затем передвинул руку назад и вниз и прижал бедра Эбби к своим.

Эбби ахнула, ощутив его возбуждение. Анджело ее реакция явно понравилась. Он снова стал гладить ее губы, тихо и вкрадчиво нашептывая:

– Видишь теперь, как сильно я тебя хочу? Если ты все еще хочешь сбежать, то беги сейчас, пока я не сделал то, что мне давно хочется. Боюсь, если я тебя поцелую, то уже не смогу отпустить. Так что, лети, голубка, пригладь перышки и поскорее возвращайся ко мне. Да, кстати, когда будешь возвращаться, надень вот это, пусть оно подчеркнет твою красоту.

Анджело отошел от Эбби к бюро. Эбби вдруг почувствовала себя одинокой, покинутой. Что со мной творится?! – мысленно ужаснулась она. Почему я стою здесь, пошатываясь от слабости, в то время как каждая моя клеточка стремится к этому мужчине? Почему он имеет надо мной такую власть?

Достав из выдвижного ящика какой-то длинный плоский футляр, Анджело протянул его Эбби.

– Возьми, Эбби, это тебе, под стать твоей красоте и в знак моего восхищения.

Эбби не шелохнулась.

– Возьми же, – повторил Анджело.

Он испытал невероятное облегчение: наконец-то упрямица сдалась. Борьба закончилась, теперь Эбби принадлежит ему. Вскоре она будет лежать в его объятиях и он наконец получит то, что жаждет вот уже несколько дней.

Эбби открыла футляр. На черном бархате лежал бриллиантовый кулон на золотой цепочке. Луч света, упав на камень, отразился разноцветной радугой. Сама того не желая, Эбби взяла цепочку в руки, подняла ее и пропустила через пальцы. Она посмотрела на Анджело.

Сегодня ночью он мог бы быть моим, я могла бы лежать в его постели, в его объятиях…

Все те чувства к Анджело, само существование которых Эбби упорно отрицала в последние несколько дней, вдруг разом охватили ее. Не признавать очевидное и дальше было просто бессмысленно: она его хочет и ничего не может с этим поделать. Эбби посмотрела на Анджело: губы приоткрыты, в широко распахнутых глазах горит желание. Анджело тоже смотрел на нее. Смотрел выжидающе. В его взгляде Эбби прочла предвкушение. И тут ее словно холодной водой окатили. Анджело Феретти предлагает ей всего лишь деньги, хотя на этот раз не в виде чека, а в виде драгоценностей. Богатство – это все чем он ее заманивает. Она для него – всего лишь тело, которое можно купить, сексуальная игрушка, инструмент наслаждения. Она сжала кулак, и острые грани бриллианта впились в ладонь. Но Эбби была даже рада этой боли, она заглушала другую боль – в сердце.

– Надень это, Эбби, укрась себя для меня, – медленно произнес Анджело, уже не скрывая своего удовлетворения.

Эбби резким движением швырнула подвеску на стол, цепочка и камень заскользили по полированной поверхности. Ее лицо исказила мука, ни слова не говоря, она развернулась и бросилась прочь.

9

Неподвижное лицо Эбби заливал лунный свет. Было далеко за полночь. Анджело стоял над спящей девушкой и любовался ее безупречной красотой. Ее длинные волосы разметались по подушке, длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. Он смотрел не нее и его мучили неприятные вопросы, на которые у него не было ответов. Почему он одержим этой женщиной? Почему она его мучит, не дает ему покоя? Другие женщины никогда не обращались с ним так отвратительно, чем же отличается эта? И почему вечером она от него сбежала, издав крик раненого животного? Этот крик снова и снова звучал в его ушах, не давая покою. Почему? Почему она сбежала?

Слишком много вопросов, но он не хотел задавать их Эбби – просто боялся, что ответы ему не понравятся.

Анджело молча повернулся и печально вышел из комнаты.

Проснувшись утром, Эбби из принципа надела собственную одежду, выстиранную и выглаженную Роситой. Она вышла в патио и села в плетеное кресло. Экономка принесло ей завтрак, Эбби улыбкой поблагодарила женщину, но аппетита у нее не было. Она ждала, сама не зная чего, но время тянулось невыносимо медленно. Наконец, когда солнце поднялось над кронами деревьев и его лучи проникли в патио, появился Анджело. Вслед за ним пришла Росита со вторым подносом. Поставив завтрак перед Анджело, она посмотрела на нетронутую еду на тарелке Эбби и укоризненно покачала головой.

Анджело сел. Эбби вдруг поняла, что, хотя она ждала его почти час, сейчас она не в состоянии разговаривать с ним.

– Абигайль, – начал он.

Его голос прозвучал как-то странно. Эбби молча подняла на него глаза, и Анджело поразило их безрадостное выражение.

– Скажите, чем я провинился на этот раз? В чем мое преступление?

Похоже, он действительно не понимает, подумала Эбби, и это самое ужасное. Точно так же он не видел ничего плохого в том, чтобы предложить мне сто тысяч долларов за молчание и за то, что я оставлю в покое его брата. Вот и сейчас он не понимает, в чем его «преступление».

Зато Эбби прекрасно знала, в чем повинна она сама: в глупости, в непроходимой глупости и наивности. Подпустить к себе непозволительно близко, поддаться его влиянию – это ли не глупость? Вот что бывает, когда потакаешь собственной слабости к тому, что для тебя вредно. А в том, что ее болезненная, ненормальная страсть к Анджело Феретти принесет ей только вред, Эбби не сомневалась.

– Не молчите, Эбби, – снова заговорил Анджело, – если вы мне не скажете, в чем я провинился, я так и не узнаю.

Эбби сверкнула глазами. Ну конечно, для него все, что он сделал, не прегрешение, а обычная практика, так, кажется, выражаются в его кругах. Откупиться от человека, вставшего поперек дороги, купить женщину для секса – все это обычная практика. А чем расплачиваться – наличными ли, чеком или бриллиантами – не имеет значения.

– Скажем так, мне нравится, когда меня пытаются купить при помощи бриллиантов ничуть не больше, чем когда меня пытаются купить за деньги, – процедила Эбби.

Лицо Анджело потемнело.

– Я вас не покупал! Вы меня оскорбляете!

– Я? Вас? Да это вы меня оскорбляете! Господи, вы предложили мне бриллиантовый кулон за ночь с вами и считаете это неоскорбительным?

– Конечно, не считаю! Эбби, я вовсе не пытался вас купить, я подарил вам этот кулон только потому, что он бы очень хорошо на вас смотрелся. По той же причине я купил вам одежду. Ваша красота требует соответствующего обрамления.

– Вот как? Между прочим, я хорошо помню поговорку: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– При чем здесь это?! – взорвался Анджело, но тут же взял себя в руки и подозрительно прищурился. – Интересно, когда мой младший брат дарил вам бриллиантовые серьги, вы столь же бурно протестовали?

Эбби хотела возразить, что Рафаэль ничего ей не дарил, но вовремя спохватилась и промолчала. Если она скажет, что бриллианты, которые она демонстрировала на благотворительном балу, были взяты напрокат, их афера будет раскрыта.

Анджело истолковал ее молчание по-своему. Он откинулся на спинку стула и окинул Эбби оценивающим взглядом.

– Значит, от него вы принимали бриллианты спокойно, а когда то же самое предложил я, вы оскорбились.

– Конечно! – с жаром подтвердила Эбби. – С первой минуты нашего знакомства вы только и делаете, что оскорбляете меня. Вы точно с Рафаэлем родственники? Может кого-то из вас подменили при рождении?

– Но вы же признали, что не любите Рафаэля, – со злостью напомнил ей Анджело.

– Не люблю, но он мне очень нравится, я к нему привязана. Если хотите, мы с ним хорошие друзья. По-вашему, это ерунда, но я так не думаю. Я питаю к нему нежность.

– Привязанность, нежность – так говорят об отношениях с комнатной собачонкой, а не с мужчиной!

– Не смейте иронизировать! У Рафаэля есть то, чего у вас нет и никогда не будет! Он добрый, внимательный, порядочный, вам до него как до Луны. – от волнения Эбби повысила голос. – Так что оставьте свои драгоценности себе, можете забрать и тряпки. Подарите их той, кому они нужны, той, которая их оценит так, как вам этого хочется, той, которая считает, что деньги и вещи важнее доброты и порядочности. И не соблазняйте меня сексом, как осла морковкой! Пусть даже вы самый сексуальный мужчина со времен Казановы, мне все равно!

Анджело прищурился. Его страшно раздражало, что Эбби превозносила достоинства Рафаэля и принижала его подарки. Но больше всего его раздражало, что эта упрямица отрицала, что ее тоже к нему влечет.

– Радость моя, я могу сделать так, что вам будет не все равно. Я могу распалить вас так, что вы расплавитесь под моими ласками.

– А потом подарите мне очередную дорогую побрякушку в награду за секс? Ну нет! Меня тошнит от мужчин, которые покупают секс!

Анджело зарычал от досады.

– Вот что, Эбби, раз уж мой подарки вас так оскорбляют, я могу пообещать, что отныне вы не получите от меня даже дешевой безделушки, даже чашки кофе. Ну что теперь вам легче? Вам мерещится оскорбление там, где его и в помине не было. Я, знаете ли, имею некоторый опыт общения с женщинами и знаю, что они любят, когда им дарят драгоценности. Ни одной из моих знакомых и в голову не приходило, что это была плата за секс.

– Это потому, что они сами богаты.

– Возможно. Но я имею в виду другое: я вовсе не пытался приравнять стоимость ночи с вами к стоимости дорогого украшения. Одно с другим не связано. Давайте закроем эту тему. Чем бы вы хотели сегодня заняться? – спросил он совершенно другим тоном.

– Вернуться домой.

Анджело тяжко вздохнул.

– Вы же знаете, что это невозможно.

– Тогда вы сами можете вернуться домой.

Анджело потянулся было за кофейником, но в последний момент передумал.

– Этот остров – мой, здесь я дома.

В его тоне слышалось напряжение, он пребывал в растерянности, что с ним случалось редко. Анджело больше не знал, что думать и что делать, как заставить Абигайль Хадсон перестать с ним бороться, как убедить ее открыться ему, не противиться их взаимному влечению друг к другу.

– Эбби, может, заключим перемирие? Мне бы хотелось провести этот день тихо и спокойно, а не в бессмысленной борьбе. Почему вы не можете просто согласиться, не устраивая бурную сцену?

– Обычно я не устраиваю сцен, это вы меня все время провоцируете.

Анджело снова вздохнул. Крепкий орешек. Ему придется с ней повозиться, но дело того стоит. Его труды окупятся, когда он уложит ее в постель, а в том, что это рано или поздно случится, Анджело не сомневался.

– Хорошо, если я попытаюсь этого не делать, вы примете мое предложение перемирия? Никаких подарков, никаких троянских коней, Эбби, только спокойный день вдвоем, хорошо?

Она настороженно всмотрелась в его глаза.

– Вы обещаете на меня не набрасываться?

Анджело поднял руки.

– Обещаю. Ну так что, мир?

Он протянул ей руку, но Эбби не спешила подать ему свою. Он посмотрел на нее со странным выражением.

– Эбби?

Осторожно, словно этот жест мог изменить всю ее жизнь, Эбби вложила его руку в свою.

– Мир. – И тут же поспешно добавила: – Только не путайте перемирие с капитуляцией!

Анджело улыбнулся от всей души и вдруг лукаво спросил:

– Путать с капитуляцией? Ну нет, радость моя, когда вы передо мной капитулируете, уверяю вас, вы это ни с чем не спутаете!

Он задержал на ее лице пристальный взгляд, от которого у Эбби перехватило дыхание. Она собиралась возразить, но Анджело опередил ее и быстро добавил:

– Но пока меня вполне устраивает перемирие.

Эбби покрутилась перед зеркалом. Солнечное платье было великолепно и очень женственно. Простой покрой не ввел бы в заблуждение никого, мало-мальски разбирающегося в женской моде, – это была та самая простота, которая достигается совершенством кроя и безусловным исполнением и стоит баснословно дорого. Облегающий лиф с воротником– хомутиком оставлял верхнюю часть спины открытой, книзу от талии платье плавно расширялось, подол доходил до середины икр. Белое с узором из желтых кувшинок платье было сшито из тонкого льна. Эбби, при всем желании не к чему было придраться. В платье ее не устраивало только одно: что оно куплено Анджело Феретти. Но они заключили перемирие, значит, ей надо идти на компромисс, а Анджело очень вежливо, хотя и с несмешливым блеском в глазах, попросил ее надеть что-нибудь из купленных им вещей.

По правде говоря, Эбби была рада снять изрядно поднадоевшие джинсы и свитер. Напомнив себе для очистки совести, что просто берет одежду взаймы и не собирается увозить домой ни одной вещи, купленной на деньги Анджело Феретти, Эбби открыла гардероб и стала изучать его содержимое. Ее внимание сразу привлекло солнечное платье, увидев его, Эбби не могла удержаться, чтобы не примерить. Она надела платье, распустила волосы по плечам и закрутилась перед зеркалом. Платье сидело на ней как влитое, и у нее почему-то сразу поднялось настроение. Затем она надела подходящие босоножки – интересно, когда Анджело успел узнать размер ее ноги? – вышла из комнаты и пошла на террасу.

Еще по дороге Эбби почувствовала запах свежеиспеченного хлеба, и у нее сразу разыгрался аппетит. При ее появлении Анджело галантно встал из-за стола и отодвинул для нее стул.

– Позволено ли мне будет заметить, что вы выглядите великолепно?

По насмешливому огоньку в его глазах, Эбби поняла, что он подозревает, что любой комплимент из его уст будет воспринят ею в штыки.

– Да, пожалуй, – милостиво согласилась она, садясь за стол.

Анджело улыбнулся, их взгляды встретились, и у Эбби возникло странное ощущение, будто Анджело знает о ней нечто такое, чего она сама о себе не знает.

За едой Эбби вежливо поинтересовалась, кто жил на острове до того, как Анджело его купил.

– Никто. Остров слишком мал, чтобы основать на нем ферму, но на нем прекрасно растут пальмы и фруктовые деревья, есть место для выпаса коз, достаточно плодородной земли для большого огорода, так что небольшая семья может довольно долго существовать здесь даже вне связи с внешним миром. Как я уже говорил, Роситу и Хуана вполне устраивает их уединение. Вилла новая, построена специально для меня, но, мне кажется, архитектору удалось найти верное решение и дом смотрится так, словно стоит уже не одну сотню лет.

Эбби кивнула.

– Да, в этом я с вами согласна. Здесь очень красиво.

– Очень красиво, – повторил Анджело, глядя ей в глаза.

Он думал о том, что эта женщина таит в себе множество сюрпризов, она изменчива как хамелеон. Например, сегодня утром она предстала перед ним в новом обличье. В солнечном платье она и вправду неотразима. Сидя напротив нее за столом, Анджело чувствовал непреходящее желание, но не только. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет большего, только пока не знает, чего именно. А Анджело Феретти привык получать все, что он хочет, и из этого правила не было исключений.

Эбби испытывала противоречивые чувства. Анджело изо всех сил старался быть милым и обаятельным, и ему это удавалось. Это и нравилось Эбби, и пугало ее.

С одной стороны, она понимала, что человек, способный с легкостью управлять огромной компанией и управляться с чередой непрерывно сменяющихся друг друга великосветских поклонниц, при желании без труда может предстать в обличье этакого милого душки. С другой стороны, он явно использует свой шарм как оружие, будь то в любовных делах или в бизнесе, и это не могло не настораживать Эбби. Беда в том, что одно то, что она понимала, чем занимается Анджело Феретти и с какой целью, не делало ее неуязвимой для его обаяния. И от этого он становился еще опаснее.

Милый, обаятельный, хорошо воспитанный Анджело Феретти, который сидит напротив и смотрит на нее – не разглядывает, не раздевает взглядом, а просто смотрит, как будто она всего лишь красивая женщина, с которой ему приятно беседовать, а ни о чем большем он и не помышляет, – куда опаснее, чем опытный соблазнитель. Почему – об этом Эбби не хотела и боялась задумываться.

Она решила попытаться просто наслаждаться его обществом, хотя и с оглядкой.

После завтрака Анджело удалился в свой кабинет, чтобы сделать несколько деловых звонков. Предупредив своих сотрудников, чтобы его не беспокоили без крайней необходимости, он вернулся к Эбби. И был поражен, обнаружив ее на кухне. Она помогала Росите мыть посуду. Хамелеон снова изменил цвет! Кто бы мог подумать, что красотка Абигайль Хадсон добровольно пачкает ручки домашней работой. Мало того, по улыбке Роситы, Анджело стало ясно, что Эбби удалось очаровать пожилую экономку.

Он увел Эбби из кухни в патио. К тому времени Хуан поставил в тени перголы, увитой густой зеленью, два шезлонга и журнальный столик. Усадив Эбби, Анджело предложил ей стопку глянцевых журналов, затем принес откуда-то несколько бестселлеров. Ни тем, ни другим Эбби не увлекалась, но сейчас она ухватилась за глянцевые журналы с радостью: это все же лучше, чем ничего. Анджело тем временем открыл портфель, достал из него какие-то бумаги и углубился в чтение.

Так прошел час. Сидя в удобном кресле в лучах южного солнца, пробивающихся сквозь листву, Эбби совершенно расслабилась. Анджело не обращал на нее внимания, словно ее и не было вовсе, и это ее вполне устраивало – отчасти потому, что позволяло разглядывать его, сколько она пожелает. Эбби поймала себя на мысли, что не просто рассматривает Анджело, а любуется его мужественной красотой. К ее удовольствию примешивалась нотка грусти. Эбби прекрасно понимала, что ей недолго находиться в обществе Анджело Феретти, они могут быть только здесь, на острове. Потом она вернется домой, и Анджело останется в прошлом. Но Эбби решила не предаваться грустным мыслям и наслаждаться настоящим.

Анджело только раз посмотрел на нее, да и то с отсутствующим видом, явно думая о чем-то своем. Он заметил, что она его разглядывает, в его глазах что-то блеснуло, выразительные губы чуть заметно дрогнули, но он тут же вернулся к работе.

Некоторое время тишину нарушало пение цикад да отдаленный шорох прибоя. Наконец Анджело убрал бумаги в портфель и с щелчком закрыл его, как бы ставя точку.

– Ваше общество действует на меня успокаивающе, – сказал он, одобрительно глядя на Эбби. – Это редкое качество для женщины.

Как Эбби не твердила себе, что его мнение ее не интересует, похвала оказалась настолько приятна, что она покраснела. Заметив это, Анджело улыбнулся. Пожалуй, впервые это была настоящая улыбка – не насмешливая, не издевательская, не снисходительная, а обыкновенная искренняя улыбка. Он встал и подал Эбби руку.

– Давайте прогуляемся, мы засиделись. – Он быстро смерил ее взглядом. – Гм, пожалуй, ваше красивое платье не очень подходит для прогулок по острову. Переоденьтесь во что-нибудь подходящее.

Эбби не стала спорить. Пока она переодевалась, Анджело тоже не тратил время даром. На смену безукоризненно сшитым брюкам и трикотажной рубашке-поло пришли изрядно выгоревшие шорты и белая футболка, обрисовывавшая каждую мышцу его широких плеч, груди, спины. Эбби откровенно уставилась на него, только что рот не раскрыла. Впрочем, Анджело смотрел на нее точно так же. Когда она переодевалась, льняные шорты цвета морской волны не казались ей слишком короткими, ни слишком облегающими, но потому, как Анджело уставился на ее бедра, можно было заключить, что ее наряд получился слишком откровенным. К счастью, футболка такого же цвета, только чуть-чуть светлее, была свободного покроя и скрывала все остальное.

Не без труда Эбби удалось отвести взгляд от впечатляющих бицепсов Анджело и его длинных мускулистых ног, с темным пушком волос. Ей не хотелось выглядеть девочкой-подростком, которая пожирает глазами рок-идола, и она была признательна Анджело, когда он протянул солнечные очки.

– Вот, возьмите, радость моя, поберегите свои прекрасные глаза.

Эбби кивнула. Анджело тоже надел темные очки и предложил:

– Если вы готовы, пошли.

Прогулка или экскурсия по острову – оказалась на удивление приятной. Они почти не разговаривали, молча любуясь видами. Время от времени, на крутых подъемах или спусках, Анджело подавал Эбби руку, и его большая сильная ладонь вселяла в нее ощущение уверенности и безопасности. Как-то Анджело внезапно остановился и, приложив палец к губам, указал на что-то. Эбби посмотрела в ту сторону и увидела крупную ящерицу, греющуюся на камне. Ящерица убежала и они пошли дальше. В другой раз Эбби остановилась, сорвала пару листочков тимьяна, который рос здесь повсюду, и растерла их между пальцами, вдыхая пряный аромат. Анджело терпеливо ждал. Достигнув конечной точки своего маршрута, они остановились. Анджело показал на море.

– Видели ли вы, что-нибудь более прекрасное?

Вопрос не подразумевал ответа, и Эбби поняла, что на этот раз Анджело действительно говорил о пейзаже, в его словах нет скрытого сексуального подтекста. Именно здесь, на пологой площадке на склоне холма, уходящего прямо в море, Эбби с особой остротой поняла, что это земля Анджело. И не только в том смысле, что остров принадлежит ему. Он – часть этой земли, здесь его место, здесь его корни, хотя он владеет островом не очень давно.

Это похоже на кусочек рая, правда? – тихо сказал Анджело и наконец посмотрел на нее.

Эбби испытала странное чувство, как будто что-то задело некую невидимую струну в ее душе. Чтобы не показаться излишне чувствительной, она прибегла к привычному средству – к сарказму.

Для полного счастья вам не хватает только парочки кинозвезд. Может, позвоните своим помощникам, чтобы вам сбросили их с парашютом?

Анджело усмехнулся.

– Вообще-то я предпочитаю женщин по одной за раз.

Он нахмурился, будто неожиданно сделал какое-то не очень приятное открытие. Не нашел ли он причину того, почему Эбби постоянно борется с ним?

– Эбби, мне достаточно одной прекрасной женщины, – серьезно сказал Анджело, – и если вы думаете, что мой аппетиты требуют большего, то вы ошибаетесь. Заодно могу сказать, что другие виды сексуальных извращений также не в моем вкусе. Один мужчина, одна женщина и взаимная страсть между ними – вот мой идеал. Так что, если вас беспокоило именно это, можете расслабиться.

Принужденно улыбнувшись, Эбби с напускной небрежностью уточнила:

– Конечно, при условии, что оба богаты и знамениты.

Губы Анджело снова дернулись.

– Ах вот в чем дело! Это верно, признаюсь, я обычно общаюсь с женщинами своего круга. Но это в обоюдных интересах. Для них этот уединенный остров – такое же райское местечко, как и для меня, потому что в обычной жизни их досаждают репортеры и сплетни. Но это не означает… – Анджело понизил голос до интимного шепота, – что я не могу сделать исключение в вашем случае.

Глаза Эбби сверкнули.

– Значит, решили пообщаться с чернью, так сказать, пойти в народ?

Анджело мысленно выругался, услышав в ее голосе обиду.

– Ничего подобного я не имел в виду! Это была шутка, как я теперь понимаю, неудачная.

Эбби отвернулась и пробурчала:

– Очень смешно.

Анджело зашел с другой стороны, чтобы видеть ее лицо, взял ее руку и поднес к губам.

– Я снова вас оскорбил, прошу прощения.

Эбби посмотрела ему в глаза и с удивлением поняла, что он извиняется совершенно искренне. Это ее так тронуло, что у нее даже в горле запершило, Анджело снова ухитрился задеть какие-то потаенные струны в ее душе. Но руку она на всякий случай вырвала, и Анджело не попытался завладеть ею снова. Да и как он мог, он ведь обещал не набрасываться на нее. Эбби уже сожалела, что заговорила о его женщинах, с ее стороны было очень опрометчиво попытаться дразнить Анджело Феретти. Ее выходка бумерангом ударила по ней же – ответная реплика Анджело и его заверения, что он не сторонник сексуальных извращений, почему-то странно растревожили ее. Впрочем, у Эбби не было времени анализировать свои чувства, Анджело пошел дальше, и ей оставалось только последовать за ним.

На обратном пути они спустились к уже знакомой Эбби вертолетной площадке. Внизу, у причала, стояла яхта. Казалось, она возникла по мановению волшебной палочки, но гораздо более вероятно, что ее пригнал Хуан. На борту их ждала корзинка с принадлежностями для пикника.

– Пора наполнить паруса ветром, – заметил Анджело. – А заодно и перекусить.

Он помог Эбби подняться на борт яхты – типичная игрушка миллионера, подумала она, – отвязал конец и запрыгнул сам. Затем он завел мотор и уверенно вывел яхту из небольшой бухты.

Полуденное солнце играло в бирюзовой морской воде, на волнах качались чайки. Эбби села в кресло и постаралась сделать вид, что ее не интересует, где Анджело и чем он занят. Анджело стоял у штурвала и управлял большой яхтой без видимых усилий. Ветер трепал его темные волосы, придавая его облику нечто пиратское. Когда они огибали остров, он окликнул Эбби, улыбнулся и показал ей на виллу. Эбби посмотрела наверх, ладонью прикрывая глаза от солнца, и улыбнулась в ответ. Она понимала, что не должна наслаждаться обществом Анджело Феретти, но ей было так хорошо, что прислушиваться к голосу здравого смысла совсем не хотелось. Она подставила лицо соленому бризу и закрыла глаза. Восхитительно!

Анджело тоже выглядел довольным жизнью. Достигнув намеченной точки, он заглушил двигатель и бросил якорь. Внезапно стало тихо. Видя что Анджело занялся рыболовным снаряжением, Эбби открыла корзину для пикника. Росита приготовила простую, но вкусную еду. К этому прилагалась бутылку вина и персики на десерт.

Эбби расстелила скатерть на корме и выложила угощение. Анджело сел на скамью вдоль одного борта, она устроилась на другой, вытянув ноги, и они принялись за еду. Эбби старалась не смотреть на рельефные мускулы бедер Анджело и уж тем более не замечать, как натягивается выгоревшая льняная ткань в районе ширинки. Если ее взгляд случайно падал в эту область, она поспешно отводила глаза. Она и не догадывалась, что Анджело наблюдает, как она украдкой его разглядывает, и видит, что на ее щеках то и дело проступает румянец. Но он все замечал, и тело, против его воли реагировало на ее взгляды.

Он уже начал задумываться, не стоит ли рискнуть еще раз, не попытаться ли преодолеть сдержанность Эбби. Все равно не позже чем сегодня вечером барьеры между ними будут сметены. Но ждать до вечера… Анджело с радостью овладел бы Эбби прямо здесь и сейчас, на палубе, среди безбрежных просторов моря, под теплыми лучами солнца. С каждой секундой эта мысль казалась ему все более привлекательной. Но тут поплавок одной из удочек дрогнул, и это отвлекло Анджело.

На обратном пути Эбби откинулась на перила и распустила волосы. Она чувствовала себя прекрасно. Казалось, морской бриз унес все напряжение последних дней и вселил в нее спокойствие, разлитое в бескрайней глади моря.

Это и есть рай, думала Эбби, закрывая глаза, подставляя лицо солнцу. Она даже забыла, что находится на Багамах не по собственной воле, что она не планировала и не хотела кататься на яхте с Анджело Феретти.

Анджело стал выполнять маневр, чтобы подойти к причалу. Эбби наблюдала за ним с нескрываемым удовольствием. Вот он завел одну руку за другую, повернул штурвал, и яхта послушно легла на новый галс.

– Со стороны кажется, что это так легко! – невольно вырвалось у Эбби, и она поняла, чуть не впервые совершенно добровольно завела разговор с Анджело Феретти.

– Можно мне попробовать? Я никогда не управляла яхтой.

Анджело посмотрел на нее через плечо, развернул яхту в открытое море и сбавил скорость.

– Идите сюда.

Эбби подошла. Анджело положил ее руки на штурвал, давая ей почувствовать тягу яхты и движение воды.

– Держите курс прямо на солнце.

Показав, как нужно стоять у штурвала, он встал за спиной Эбби. Крепкая грудь касалась ее спины, широко расставленные ноги задевали ее бедра. Чтобы сохранить равновесие, Эбби тоже расставила ноги и почувствовала, как волоски на ногах Анджело щекочут ее кожу. Она запоздало поняла, что совместно управлять яхтой – не самая лучшая идея в ее положении. Но как же это было волнующе! Словно прочтя ее мысли, Анджело немного отпустил штурвал, Эбби пришлась взяться за штурвал крепче. Помогая ей, Анджело накрыл ее руки своими.

Яхта плавно шла, рассекая носом волны, в лицо Эбби летели соленые брызги. Ветер трепал ее волосы, и ей казалось, что она летит по воздуху. Ощущение было непередаваемым. Наконец Анджело решил, что они ушли в открытое море достаточно далеко. Он сбавил скорость, а потом заглушил двигатель. Эбби поспешно отошла от штурвала и села на планшир.

– Ну как, понравилось?

– Потрясающе! – Эбби улыбнулась. – Просто слов нет. Спасибо.

Анджело криво усмехнулся.

– Значит, я наконец нашел способ вам угодить, радость моя.

Их взгляды встретились, несколько секунд Анджело удерживал ее взгляд, и Эбби показалось, что между ними протянулась невидимая нить, по которой пробежала даже не искра, а мощный электрический разряд. У Эбби перехватило дыхание.

Нет, только не это! Боже, не дай этому случиться, не допусти, чтобы я в него влюбилась! – в панике подумала Эбби. Но поздно. То, чего она боялась, уже произошло, и она была не в силах этому помешать.

10

Обратный путь проходил в молчании, полным напряжения и смутных ожиданий. Казалось, сам воздух между Анджело и Эбби загустел от напряжения и был пропитан интимностью. Анджело не делал ничего провоцирующего, ни разу не прикоснулся к ней, не задержал взгляд на какой-нибудь конкретной части ее тела, и тем не менее она обостренно чувствовала его присутствие и реакцию собственного тела на его близость.

Перенимая опыт, Эбби помогла Анджело пришвартовать яхту и убрать рыболовное снаряжение. Затем они пошли к вилле. По дороге Эбби старалась держаться от Анджело на расстоянии и не касаться его даже случайно. Когда вилла стало видна с тропинки, Анджело нарушил затянувшееся молчание.

– Предлагаю поплавать в бухте, только я должен отдать Росите улов. Может, встретимся на пляже?

Эбби живо вспомнилось их предыдущая встреча а берегу, и только актерская выучка помогла ей не залиться краской при этом воспоминании.

– Д-да, – неуверенно пробормотала она, – искупаться было бы здорово. До встречи.

Она так торопилась уйти, что чуть не споткнулась.

Эбби оказалась перед трудным выбором: все купальники, купленные для нее по поручению Анджело, представляли собой бикини, одно другого откровеннее. Как и следовало ожидать, ни одного закрытого купальника. Эбби уже засомневалась, правильно ли сделала, согласившись искупаться с Анджело Феретти. Но на суше, где не дул прохладный морской бриз, было жарко, и Эбби очень хотелось освежиться. В конце концов она выбрала из купальников тот, который прикрывал хоть что-то, надела футболку и босиком вышла из дома.

Солнце клонилось к закату, но песок под ногами был еще горячим. Анджело пока не спустился. Порадовавшись своему везению, Эбби сняла футболку и бросилась в воду. Энергичный заплыв через всю бухту взбодрил ее. Переплывая бухту в третий раз, она услышала позади себя плеск. Через несколько Анджело легко догнал ее, обогнал и поплыл вперед. В Эбби проснулся дух соперничества, она прибавила темп, и, хотя Анджело явно превосходил ее в технике, она старалась от него не отставать.

Анджело выбрался на выступающий из воды камень с плоской верхушкой. По-видимому, в незапамятные времена этот камень откололся от горы и упал в море. Анджело подал Эбби руку и помог ей устроиться на камне рядом с ним.

– Вы хорошая пловчиха, но я предпочитаю, чтобы вы поберегли силы для другого.

Эбби, выжимая волосы, бросила на него уничтожающий взгляд. Точнее взгляд был задуман как уничтожающий, но, когда она посмотрела в глаза Анджело, выражение ее собственных глаз изменилось помимо ее воли, и Эбби прошептала:

– Не надо.

– Не надо что?

Эбби пожалела, что в глазах Анджело не пляшут насмешливые огоньки – так ей было бы безопаснее. Но он был абсолютно серьезен.

– Не смотрите на меня так, – хрипло прошептала она.

Что-то в ее неуверенном взгляде, в охрипшем голосе, в блестящем от воды теле, почти не скрываемом микроскопическом купальником, тронуло Анджело самым неожиданным образом. В нем шевельнулось желание, но не только, было и еще что-то, чему, как и раньше, сегодня утром, он не смог дать определения. Анджело чувствовал, что Эбби скрывает от него какую-то тайну, и надеялся, что рано или поздно она ему откроется, у него появилась даже уверенность, что она это сделает. Он приложил палец к губам Эбби.

– Тсс.

Он быстро и очень легко, почти неощутимо коснулся губами ее губ, а в следующее мгновение вдруг исчез, нырнул с камня и скрылся под водой. Потом он снова показался над поверхностью, и Эбби увидела, как он плывет к берегу. Доплыв до мелководья, он вышел на берег, подхватил с песка полотенце, и не сбавляя шага, набросил его на плечи.

Эбби, сидя на камне, наблюдала за ним, пока его крупная фигура не скрылась из виду. Только после этого она с необъяснимым ощущением беспомощности осторожно коснулась своих губ там, где к ним прикоснулся Анджело.

В этот вечер Эбби надела бирюзовое шифоновое платье простого покроя, почти прямое, на тонких бретельках, завязывающихся на плечах. При ходьбе шифон колыхался и шуршал.

Анджело она нашла на пляже. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на воду, окрашенные в цвета заходящего солнца. Рядом с ним на песке была расстелена льняная скатерть, на которой в ведерке со льдом охлаждалось шампанское. Эбби улыбнулась, но тут Анджело повернулся к ней, и улыбка застыла на ее губах: в глазах Анджело Эбби увидела такое выражение, какого ей еще не приходилось видеть. Это был острый нескрываемый голод. Их взгляды встретились, глаза обменялись безмолвным, но оттого не менее выразительным посланием. Анджело опустился на колени и ловко откупорил бутылку. Пенистая жидкость полилась в бокалы.

Закат на морском берегу, шампанское, смуглый красавец-миллионер – все это должно казаться пошлым, думала Эбби, но почему-то не казалось. Это было…романтично.

Не может быть! Романтика – это для влюбленных, по меньшей мере для любовников, но они с Анджело ни то, ни другое. Они не должны быть любовниками!

Почему?

Как только в сознание Эбби прокралась это предательская мыслишка, она попыталась найти разумное объяснение, почему они с Анджело не должны быть любовниками, но все доводы куда-то подевались. Она только посмотрела на Анджело широко раскрытыми, немного испуганными глазами и промолчала.

Потом они сидели рядом и пили шампанское, почти не разговаривая. Эбби сидела поджав ноги под себя, Анджело согнул колени и обхватил их руками. Легкий бриз шевелил кончики волос Эбби, в воздухе висел несмолкаемый стрекот цикад. Эбби чувствовала на себе взгляд Анджело, но не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Море стало похоже на расплавленное золото, солнце медленно опускалось за горизонт, наконец оно село, и пейзаж снова изменил краски. Теперь преобладали темно-синие, почти чернильные тона. Дождавшись, когда небесный спектакль закончится, Анджело встал и подал руку Эбби. Эбби приняла помощь, но, едва встав на ноги, поспешила высвободить руку. Они неторопливо побрели к вилле.

В доме было прохладно, Эбби поежилась и решила сходить за накидкой, которая осталась в ее комнате. Когда она вернулась, Анджело проводил ее в столовую. Росита подала закуски, Анджело откупорил бутылку вина. Росита принесла жаренную на гриле рыбу, которую они недавно поймали.

Они говорили за столом, но мало. Эбби не покидало ощущение что все это происходит во сне. Шампанское, а потом вино подняло ей настроение и помогло отвлечься от насущных проблем, реальность словно отступила на задний план. Она плыла по течению, как лодка без весел и паруса, не думая куда и зачем.

Когда с едой было покончено, Анджело встал из за стола и подал Эбби руку.

– Пошли.

Она покорно последовала за ним в гостиную, где Росита уже разожгла камин. На низком столике перед камином был сервирован кофе. Я выпью чашечку, подумала Эбби, и уйду к себе, да, обязательно уйду, только кофе выпью.

Анджело стал разливать кофе по маленьким чашкам тончайшего фарфора, а Эбби села на диван. В этот вечер Анджело был в темных брюках и черной рубашке с рукавами, закатанными до локтя. За обедом Эбби изо всех сил старалась не разглядывать его, но сейчас она все-таки посмотрела на его фигуру и не могла не заметить, как брюки натягиваются на его бедрах, как под тонкой тканью рубашки вырисовываются очертания мускулов спины и плеч, а в расстегнутом воротнике проглядывают темные волосы на груди.

Вероятно, ей стоило ограничиться за обедом шампанским, но вино очень хорошо шло к рыбе, кроме того, Эбби нравилось, что спиртное поддерживало в ней мечтательное настроение. Ей казалось, что она движется куда-то в тумане, а реальность осталась где-то далеко.

Анджело поставил перед ней чашку кофе, взял свою и сел на диван с другого края. Их разделяла длина дивана, но Эбби все равно казалось, что Анджело ее подавляет. Она вытянула ноги немного в сторону, подсознательно стремясь увеличить расстояние между собой и Анджело. Глядя на пламя в камине, Эбби услышала, как хлопнула входная дверь – это Росита закончив дела, ушла в коттедж. Они с Анджело остались на вилле одни. Молчание затягивалось. Казалось, сама тишина притягивает их друг к другу.

– Эбби, – негромко начал Анджело – пришло время сделать выбор. Или придите ко мне по собственной воле, или скажите, что вы этого не хотите.

В его голосе слышалась мрачная решимость. Эбби робко подняла на Анджело глаза. Анджело смотрел на нее, и в его взгляде Эбби прочла то, чего до этой минуты упорно старалась не замечать, но больше не могла отрицать. Она не могла произнести ни слова, но то, что возникло между ними, не требовало слов. Их взаимное влечение было сильнее слов, сильнее логики, глубже здравого смысла. Анджело правильно истолковал ее молчание.

– Насколько я понимаю, молчание – знак согласия, не так ли, дорогая моя?

Эбби посмотрела в его глаза и утонула в их бездонной темной глубине. Казалось, они втягивают в себя ее мозг и сердце.

– То, что произойдет, должно произойти по доброй воле, и никак иначе. Я и так уже наделал слишком много ошибок. Если сейчас вы сделаете шаг мне навстречу, то потому, что признаете влечение, которое мы оба чувствуем. Анджело придвинулся к ней, Эбби не шелохнулась. Он взял у нее из рук чашку и поставил на стол, ни на миг не отрывая взгляда от ее лица.

– Если это не так, Эбби, если вы не согласны, что нас влечет друг к другу, если между нами всякий раз не вспыхивает пламя, скажите об этом сейчас, потом будет поздно.

Он нежно коснулся пальцем ее губ, обвел их контуры. Прикосновение было таким легким, что Эбби его почти не почувствовала, а ощущения, которые она испытала, возникли не на губах, а где-то в глубине нее.

– Пошли.

Эбби, не раздумывая, повиновалась. Огонь в камине угас, зато другое пламя разгоралось все жарче.

Анджело привел Эбби в свою комнату. Она послушно следовала за ним. Остатки здравого смысла кричали, что это безумие, что так не должно быть, что она нужна Анджело только на одну ночь. Но что значит здравый смысл, если целая жизнь без Анджело – ничто по сравнению с одной ночью в его объятиях? Если ей не дано большего, нужно радоваться тому, что есть. Всего одна ночь? Что ж, пусть будет так.

Анджело остановился перед кроватью и посмотрел на Эбби. Она тоже посмотрела на него и удивилась. К страсти, горевшей в его глазах, к темной чувственности, от которой она размякла как воск, примешивалось что-то еще, только она не могла понять, что именно. Неважно, сказала себе Эбби. Желание – это все, что сейчас имеет значение, остальное все равно сгорит дотла. Есть только настоящее, только то, что происходит здесь и сейчас, остальное неважно.

– Эбби, – хрипло прошептал Анджело.

Он стоял почти вплотную, нависая над ней и подавляя своей мощью. Глупо было и думать, что она в состоянии противостоять такой силе.

– Эбби…

Он погладил ее по щеке, опустил руку к шее и прижал палец к тому месту, где бился пульс.

– Твое сердце бьется, как птичка в клетке, – прошептал он.

Он погладил ее плечи и улыбнулся.

– Знаешь, эта накидка меня тоже возбуждает, меня все в тебе возбуждает. Я так долго ждал… Пора тебе поднять вуаль и показать себя во всей красе.

Он сбросил накидку на пол и провел ладонями по ее обнаженным плечам, по руке, задержал их на талии, положил на бедра. Всюду, куда прикасались его пальцы, под кожей Эбби вспыхивал огонь. Анджело передвинул руку вверх и нашел «молнию». Одно движение – и платье соскользнуло на пол, к ногам Эбби.

У Анджело захватила дух. Эбби стояла перед ним, как Афродита, рожденная из морской пены. Несколько секунд он не прикасался к ней, только любуясь, упиваясь ее красотой.

Эбби наслаждалось моментом. Все ее страхи, сопротивление остались позади. Она стояла перед Анджело, прекрасная в своей наготе. Женщина перед своим мужчиной. Анджело Феретти, самый желанный мужчина на свете, выбрал ее, он сделает ее своей.

Наконец Анджело медленно поднял руку и коснулся Эбби. Он дотронулся до ее плеча, погладил руку, несколько мгновений подержал за локоть, глядя на ее прекрасное тело. Еще до того, как он коснулся ее груди, от одного его взгляда ее соски заметно напряглись, словно умоляя о ласке. Наконец он легко, почти неосязаемо, коснулся их подушечками пальцев и тут же передвинул руки ниже, взяв спелую тяжесть ее грудей в ладони. Эбби издала сдавленный стон. Внимая ее бессловесной мольбе, Анджело стал ритмично поглаживать ее соски большими пальцами, отчего те стали еще тверже, хотя Эбби думала, что дальше некуда. Она покачнулась, слабея от желания, и снова застонала, на этот раз от невероятной остроты ощущений. Затем Анджело медленно, как бы с неохотой опустил руки и стал ласкать ее живот, бедра, заставляя Эбби трепетать от предвкушения.

Анджело издал какой-то отрывистый звук и вдруг быстро опустился на одно колено. Лаская руками внутренние стороны ее бедер, он потерся носом о ее живот и коснулся губами мягких завитков волос, окружающих ее лоно. Затем он так же быстро встал.

– Эбби, ляг, позволь мне сначала полюбоваться твоим прекрасным телом.

Анджело не требовал, скорее умолял, но не подчиниться было невозможно. Эбби легла на кровать, подняла одну руку над головой, а другую положила на низ живота. Она и не подозревала, насколько многозначительной и возбуждающей получилась поза, поза женщины, ждущей своего мужчину. Она лежала неподвижно, давая Анджело возможность любоваться ею. Анджело прищурился. Его желание настойчиво требовало удовлетворения, но он не мог оторвать от Эбби глаз.

Эбби почувствовала свою власть над ним, власть женщины над мужчиной. Она выставила напоказ свою женственность ему одному. Неважно, сколько женщин побывали в постели Анджело Феретти, сейчас он принадлежал ей одной. Он желал ее, а она – его. Ее соски снова налились, все тело охватил жар.

Анджело уверенно, без видимых признаков спешки разделся, его нетерпение выдавало только то, что он бросал одежду на пол. Когда он предстал перед Эбби во всем великолепии своей наготы, она покраснела от удовольствия. Анджело и впрямь был великолепен – воплощение мужественности, ни грамма жира на сильном теле с рельефными мускулами, играющими под упругой смуглой кожей.

Как только взгляд Эбби упал на его восставшее естество, ею вдруг овладела неуверенность. Анджело наверняка считает, что она так же опытна в любовных делах, как он. Не почувствует он себя обманутым, обнаружив, что это не так? Он пока не знает, что единственное, что она может предложить в обмен на его мастерство, – это всепоглощающее желание. Способно ли вообще ее неопытное тело принять в себя это воплощение мужественности?

Но Анджело подошел к кровати, склонился над Эбби, и все ее страхи и неуверенность улетучились. Его колени уперлись в матрас по обеим сторонам ее бедер, Анджело взял руки Эбби, поднял их над головой и одной рукой прижал к кровати. Глаза впились в ее глаза.

– Наконец-то ты принадлежишь мне, моя белая голубка.

Эбби поежилась – возможно, от его улыбки, в которой виделось нечто роковое, а может быть от ее собственного возбуждения.

– И что же ты собираешься со мной делать? – прошептала она и удивилась собственной смелости, лукаво посмотрела на Анджело, приоткрыв губы.

– Что я буду с тобой делать – насмешливо переспросил он. – Да, все, что мне заблагорассудится, моя прекрасная богиня. – Анджело медленно наклонился над ней так низко, что их губы соприкоснулись. – Все, что захочу.

И Анджело сдержал слово. Он оказался ненасытным любовником, он довел Эбби до такой степени возбуждения, что она взмолилась, чтобы он овладел ею. Он довел ее до грани экстаза, для нее не осталось никаких ограничений и запретов, но он все продолжат ее ласкать, пока она не превратилась в сплошной сгусток мучительного желания. Перед тем, как соединиться с ней, Анджело помедлил и хрипло спросил:

– Это безопасно?

Безопасно? Да Эбби в жизни не делала ничего более опасного! Но что такое опасность по сравнению с ее желанием? Разве может тягаться здравый смысл со сладостью предвкушения, охватившего ее пульсирующее от желания тело? Рубикон перейден, назад пути нет, она отдает себя душой и телом Анджело Феретти.

– Да, – выдохнула она и закрыла глаза, одновременно поднимая голову и подставляя губы для поцелуя.

Анджело снова завладел ее ртом и одновременно вошел в нее. Эбби инстинктивно подалась ему навстречу, ее тело сопротивлялось лишь мгновение, а потом с готовностью приняла Анджело.

– Я тебя хочу, Анджело, скорее! – прохрипела Эбби.

Анджело ответил на ее призыв новым, более мощным толчком. У Эбби закружилась голова, она вскрикнула, задыхаясь от восторга. Анджело немного отстранился, вызывая у нее острое чувство потери, но потом опять вошел в нее. Так повторялось снова и снова, и всякий раз Эбби не могла удержаться, чтобы не вскрикнуть, с каждым разом ее ощущение поднималось на ступеньку выше. Ей казалось, что кровь в ее венах вскипает. И вот наконец она выгнулась и громко выкрикнула в экстазе имя Анджело. Через секунду Анджело настиг ее на пике наслаждения.

Потом они лежали, обессиленные, дыхание каждого постепенно выравнивалось. У Эбби все еще немного кружилась голова, у нее возникло странное ощущение, будто она совершила долгое путешествие в неведомый мир.

– Я не знала…не знала…

Она умолкла, не договорив. Ей было так хорошо, что облекать свои ощущения в слова не хотелось.

Анджело приподнялся на локте и посмотрел ей в лицо.

– Ну что ж, теперь ты знаешь.

Его взгляд выражал торжество абсолютного обладания.

Обладания, но не насыщения. Анджело утолил самый острый голод, но далеко не насытился. Эбби лежала совсем без сил, она могла только смотреть на него, а он тем временем покрывал поцелуями ее лоб, глаза, щеки, губы. Это были поцелуи собственника. Эбби пассивно лежала на спине, на ее коже поблескивала пленка пота. Анджело по-прежнему держал поднятые над головой руки в своих, хотя при желании Эбби могла без труда их высвободить. Но по мере того, как Анджело целовал ее, что-то шепча по-итальянски, поцелуи становились все более глубокими и настойчивыми. Он стал нежно, но настойчиво покусывать ее нижнюю губу, пока она не приоткрыла рот. Тогда он снова припал к ее губам, смакуя их сладость.

Эбби снова оказалась пленницей его страсти. На этот раз Анджело действовал медленнее, лучше владея собой. Он уже одержал над ней победу и собирался укрепить свой триумф, но для этого ему было необходимо, чтобы Эбби испытывала такое же наслаждение, как и он. Анджело хотелось, чтобы Эбби как следует прочувствовала, что он может с ней сделать, чтобы он полностью контролировать ситуацию, а она бы металась под ним, изнывая от желания и моля о пощаде. Пусть она думает, что готова – он сам решит, когда она действительно будет готова ему отдаться. На этот раз, когда Анджело наконец позволил Эбби достичь разрядки, она едва не теряла сознание от желания.

11

Эбби казалось, что ее руки и ноги налились свинцом, у нее не было сил пошевелить даже пальцем, и в то же время она словно парила в воздухе. А все Анджело, это он на нее так действовал. Она сладко потянулась. Прошедшая ночь была фантастической, но даже в ярком свете утра Эбби знала, что их неистовая страсть не была сном. Минувшая ночь была реальной, о чем напоминала и легкая боль в мышцах. Эбби охватило ощущение безмерного счастья. Она улыбнулась своим мыслям и прошептала:

– Анджело, Анджело…

Как будто услышав ее призыв, Анджело, одетый в короткий махровый халат, появился в дверях спальни. В руках он держал поднос с завтраком. Эбби протянула было к нему руки, но бессильно уронила их на одеяло.

– Ах, Анджело у меня совсем нет сил.

Анджело довольно рассмеялся, поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати.

– Значит, придется тебя покормить, чтобы восстановить силы. – Он многообещающе подмигнул. – Они тебе скоро понадобятся. – Он лениво погладил пальцем ее сосок, который тут же напрягся. Анджело довольно хохотнул и добавил: – Очень скоро.

Он стал отламывать кусочки от багета с хрустящей корочкой макать их в мед и кормить Эбби, иногда как бы случайно промахиваясь и обмазывать медом ее губы. Время от времени Анджело наклонялся и слизывал с ее подбородка и губ капельки меда, но не позволял себе большего и нарочно не давал ей возможности притянуть его к себе, чего ей вскоре отчаянно захотелось.

Про кофе они вспомнили очень не скоро. Когда Анджело встал с кровати и взял кофейник, то обнаружил, что кофе совсем остыл. Он оглянулся и посмотрел на женщину, лежащую в его постели. Ее волосы разметались по подушке, губы припухли от поцелуев, на нежной коже остались кое-где отметины от его страстных ласк. Анджело испытал прилив торжества и гордости, он чувствовал себя королем, даже больше чем королем – властителем мира. Наконец-то эта женщина принадлежит ему! Такой у него давно не было, пожалуй, даже никогда. Никто его не заводил так, как Эбби, она заставляет его терять голову от желания, и он никак не может ею насытиться. В жизни Анджело был только один случай, когда он потерял голову из-за женщины, но сейчас он не хотел вспоминать ту давнюю историю.

Перед его мысленным взором всплыло лицо Рафаэля, взгляд брата обвинял, взывал к его совести, но Анджело прогнал непрошенное видение. Рафаэля ждет невеста, его холостяцкая жизнь закончилась, а Эбби принадлежит мне, и только мне, думал Анджело. Будущее виделось ему в радужных тонах.

Он посмотрел Эбби в глаза и серьезно сказал:

– Я хочу запомнить тебя такой. Сейчас ты моя, ты принадлежишь мне вся, без остатка.

И это закончится только тогда, когда я сам того захочу, добавил он мысленно.

Эбби было приятно слышать в голосе Анджело собственнические нотки. Она действительно принадлежит ему вся, без остатка, и до тех пор пока это так, он тоже принадлежит ей. Она осознавала, что ее счастье не может быть долгим, рано или поздно Анджело бросит ее ради других занятий и других женщин. Но она была готова довольствоваться и тем, что подарила ей судьба. Если настоящее – это все, что у нее есть, нужно наслаждаться им, не думая о будущем. Боль потери придет позже, но она ее переживет, ее будут поддерживать воспоминания о райском блаженстве, пусть даже продлившемся всего несколько дней.

В неосознанной потребности не терять ни единой секунды драгоценного времени, отведенного ей судьбой, не расставаться с Анджело ни на минуту, Эбби встала с кровати и, не стесняясь своей наготы, подошла к Анджело и обняла его за плечи. Ей хотелось насытиться им впрок, чтобы было что потом вспоминать долгими одинокими ночами без него. Несколько секунд они стояли неподвижно, затем Анджело мягко, но решительно отвел ее руки от своих плеч и повернулся к ней лицом. Его горящий взгляд не отставлял сомнения в дальнейших намерениях Анджело. Склонившись к груди Эбби, он захватил губами один сосок и нежно втянул его в рот. Усталое тело Эбби мгновенно откликнулось на эту возбуждающую ласку. Анджело подвел ее к кровати, но Эбби вдруг воспротивилась:

– Нет, Анджело, я не могу!

Его пальцы, державшие ее запястья, сжались.

– Абигайль, не играй со мной!

В голосе Анджело отчетливо слышалось раздражение, но Эбби не могла побороть свой невесть откуда взявшийся страх.

– Анджело, я больше не могу, мне больно!

Он отстранился, нахмурился и испытывающее всмотрелся в ее лицо. Увидев в ее глазах неподдельный страх, он смягчился и вдруг, как ребенка, погладил ее по голове.

– Не волнуйся, я не сделаю тебе больно.

Анджело стал медленно покрывать поцелуями ее лоб, щеки, глаза, но, почувствовав напряжение Эбби, со вздохом отстранился.

– Ну хорошо, похоже, моя прекрасная нимфа, нам на некоторое время придется перейти к более…гм, утонченным наслаждениям. – Он обвел кончиком пальца контуры ее губ, окинул долгим взглядом все ее тело и задумчиво, словно размышляя вслух, сказал: – Ну, с чего же нам начать?

Еще до того, как солнце достигло зенита, Эбби не только приобщилась к тому, что имел в виду Анджело, но и открыла для себя совершенно новый мир чувственных наслаждений, в котором не было места ни застенчивости, ни сдержанности, ни скромности – о последнем Анджело позаботился особо.

Утро они провели в постели, покидая ее только затем, чтобы подкрепить силы свежими фруктами, предусмотрительно оставленными Роситой в холодильнике. Позже Анджело повел Эбби купаться. На мелководье он снова овладел ею, но так нежно, что она не испытала даже намека на боль. Потом они лежали на песке, подставив нагие тела ласковым лучам солнца. Когда стало совсем жарко, они снова искупались и наконец не спеша пошли по затененной тропинке к вилле. Стесняться им было некого, и они разгуливали по острову нагишом, как Адам и Ева.

Однако врата рая закрылись для Эбби раньше, чем можно было ожидать.

День плавно перешел в вечер, а затем и в ночь, но они с Анджело едва заметили это, занятые только друг другом. Уснули они уже под утро, когда ни у него, ни у нее не осталось сил.

Эбби разбудил луч солнца, проникший в щель между занавесками. Она лежала рядом с Анджело, положив голову на его плечо, он обнимал ее во сне. Эбби немного отодвинулась, чтобы солнце не било в глаза, ее движение разбудило Анджело, он открыл глаза и сонно пробормотал:

– С добрым утром.

Потом потянулся и неожиданно спросил:

– Скажи, ты бывала в Мадриде?

– Нет.

Эбби улыбнулась, лениво теребя волоски на его груди.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно заметил он, – значит, я буду первым, кто познакомит тебя с этим городом – и его с тобой. Я уже тебе говорил, что на следующей неделе мне нужно лететь в Мадрид. – Он нахмурился. – Надеюсь, у тебя есть паспорт?

– Угу, – сонно пробормотала Эбби.

Ей было все равно, куда Анджело ее приглашает, в Мадрид или в какую-нибудь глухую деревеньку на краю света, – неважно, главное, что Анджело хочет, чтобы она полетела с ним! Она была счастлива уже оттого, что все, что связывает ее с Анджело, не закончится на этом райском острове, а продлится еще некоторое время. Значит, она пока еще ему не наскучила.

– Я попрошу, чтобы твой паспорт доставили в Нассау. Мой дед ухитрился вывезти тебя за пределы Штатов, минуя пограничные формальности, но, если ты будешь путешествовать со мной, без них не обойтись.

Наверное, паспорт Эбби хранится в квартире Рафаэля, подумал Анджело, хмурясь. Ему было неприятно вспоминать о том периоде жизни Эбби, когда она жила с его младшим братом. Но затем его лицо прояснилось: Рафаэль отошел в прошлое, Эбби принадлежит ему, и она будет с ним столько, сколько он пожелает.

А уж как он ее желает! Анджело удивлялся собственной ненасытности, когда дело касалось Эбби. Его ощущения не притупились и были свежи, как в первый раз. Более того, в Абигайль есть нечто такое, что его завораживает. Он до сих пор не понял, что именно его так притягивает к ней, разумеется, кроме чисто физического влечения, но он был полон решимости выяснить. Сколько бы времени на это ни потребовалось. Анджело собирался разобраться, что ему нужно от Абигайль Хадсон, кроме ее прекрасного тела, которым он овладевал много раз, но ему все равно было мало. И он будет держать Эбби при себе до тех пор, пока не выяснит это неуловимое нечто.

Ему пришла в голову довольно банальная мысль, но коль скоро он вспомнил об этой проблеме, имело смысл решить ее, не откладывая, а потом… Анджело уже отдохнул и был готов к новым сексуальным подвигам, так что следует поскорее покончить с банальностями и снова дать волю желанию.

– Тебе еще что-нибудь нужно из Нью-Йорка? Что-нибудь личное? Я не имею в виду одежду, это я тебе куплю в Европе, но подумай, достаточно у тебя с собой пилюль. Если нет, я могу связаться с твоим врачом и попросить выписать еще.

Эбби было так хорошо, что она не сразу вникла в смысл его слов.

– Ну так как?

– Что?

– Тебе нужны противозачаточные пилюли или у тебя с собой большой запас?

– Я не принимаю противозачаточные таблетки.

Пальцы Анджело сжали ее локоть, словно железные тиски.

– В таком случае, как же ты предохраняешься?

Голос Анджело разительно изменился, стал каким-то чужим. Эбби подняла голову и посмотрела на него. Он тоже приподнял голову с подушки и смотрел на нее напряженно, требуя ответа даже взглядом.

– Ты же сказала, что это безопасно.

Эбби озадаченно молчала. О чем это он? Анджело отодвинулся от нее и сел.

– До того, как мы в первый раз занялись любовью, я спросил, опасно ли это, ты сказала, что нет.

Его голос звучал по-прежнему отчужденно, и Эбби вдруг стало страшно. Она не могла понять, что происходит, из-за чего он так рассердился. Когда Анджело спросил ее насчет безопасности, она решила, что он интересуется, не может ли она чем-нибудь его заразить, у нее еще мелькнула мысль, что вопрос оскорбителен, но тогда она была слишком возбуждена, чтобы на этом зацикливаться. И только сейчас Эбби поняла, что Анджело имел в виду предохранение от беременности. Тогда она об этом как-то не подумала – все по той же причине, ее мысли были заняты другим, точнее и мыслей-то никаких не было, одни только чувства. Утром она, правда, запоздало сообразила, что Анджело не предохранялся, но это ее не очень волновало, ее цикл подходил к концу и Эбби считала, что вероятность зачатия ничтожна.

Анджело вскочил с кровати, схватил махровый халат, надел его и затянул узел пояса. Теперь по его лицу вообще ничего нельзя было прочесть, оно стало непроницаемым.

– Анджело…

– Извини, вынужден тебя покинуть, я слишком долго не был на работе.

Эбби всмотрелась в его лицо. Что-то явно произошло, и она даже догадывалась, что именно: Анджело рассердился, что она не предохранялась. И его можно понять, ей и самой стоило бы волноваться о том же. Анджело ушел в ванную и закрыл за собой дверь. Эбби почувствовала себя неуютно, ей было одновременно и стыдно, и горько. Она повела себя, как безответственная девчонка-подросток, думала только об удовольствиях и не заботилась о последствиях.

Я могу быть беременной от Анджело.

Эта мысль должна была бы привести ее в ужас, но вопреки всякой логике Эбби испытала нечто сродни восторгу. Впрочем, ее бездумный восторг был недолгим. Зачать ребенка от мужчины, для которого ты всего лишь сексуальная игрушка, – что может быть глупее и безответственнее? Да, сейчас Анджело он нее без ума, но это ненадолго, и его сегодняшнее поведение лишний раз это доказывает. Мужчина, вроде Анджело не допустит, чтобы его временная любовница забеременела, а она для него и есть временная любовница, почти случайная – ни больше, ни меньше.

Райская жизнь закончилась.

Нет, Анджело не стал с ней груб или враждебен, но он держался равнодушно-вежливо, как чужой. Он как будто закрылся от Эбби прозрачной, но совершенно непроницаемой стеной. Пробиться через нее Эбби даже не пыталась, она чувствовала себя виноватой и не упрекала Анджело. Только когда он собрался уходить, она схватила его за рукав и поспешно сказала:

– Анджело, у меня скоро должны быть месячные, так что ты зря волнуешься.

В ответ он лишь холодно улыбнулся, вежливо попрощался и пошел к площадке, где его ждал вертолет.

12

Без Анджело день тянулся бесконечно, Эбби не знала, чем себя занять. Она гуляла по парку, плавала в бухте, но напряжение не только не отпускало ее, а нарастало с каждым часом. Она скучала по ласкам Анджело, по его смеху, по нему самому. Поскорее бы он вернулся!

Солнце клонилось к закату. Эбби поднялась на самую высокую точку острова и стала напряженно вглядываться в горизонт, пытаясь разглядеть вертолет или яхту. Ей вспомнился первый день на острове – тогда она думала, что с ней произошла нечто ужасное. Как много изменилось с тех пор…изменилась вся ее жизнь, она полюбила Анджело Феретти. Эбби больше не тешила себя иллюзией, что испытывает к Анджело только физическое влечение, она в него влюбилась, полюбила его по-настоящему, именно поэтому она с такой готовностью упала в его объятия, именно поэтому напрочь забыла об осторожности. Эбби знала, что он не отвечает на ее чувства, но от этого ее любовь не становилась слабее. Она подозревала, что любовь к Анджело Феретти – это навсегда.

В тот вечер Анджело так и не вернулся.

Ночью Эбби спала плохо, без Анджело большая кровать казалась холодной и неуютной. Утром после завтрака Эбби вышла на террасу и попыталась читать книгу, которую ей дал Анджело, она одолела всего несколько страниц, когда послышался гул вертолета. Эбби вскочила и поспешила к посадочной площадке. Но радость ее была недолгой, из вертолета вышел не Анджело, а незнакомый ей мужчина.

– Мисс Хадсон, мистер Феретти просит вас вылететь в Нассау, – вежливо сказал незнакомец.

Он смотрел на Эбби без любопытства и даже без особого интереса, из чего она заключила, что ему не впервой доставлять на остров или забирать с него любовниц босса. В Нассау пилот передал из рук на руки водителю лимузина и сказал ему что-то по-итальянски.

Эбби надеялась, что ее привезут к Анджело, но ее надежды снова не оправдались: машина остановилась перед пятиэтажным зданием, оказавшимся частной медицинской клиникой. Здесь Эбби встретила неразговорчивая медсестра и проводила в кабинет врача. Врач тщательно осмотрел Эбби и задал ей много вопросов, особенно его интересовало время последних месячных, потом записал что-то в своем блокноте. Эбби немного удивила такая поспешность: если даже она беременна, что мало вероятно, еще слишком рано, чтобы врач мог сказать что-то наверняка.

Из клиники водитель, по-видимому имеющий четкие инструкции, отвез Эбби в роскошный отель. Прощаясь с Эбби у дверей номера, он сказал:

– Пожалуйста, не уходите из отеля, мистер Феретти вам позвонит, когда освободится.

Если бы не это предупреждение, Эбби пошла бы бродить по улицам города, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, но теперь ей пришлось остаться в номере и беспокойно расхаживать по роскошному ковру да переключать каналы телевизора.

Больше всего Эбби беспокоило, что Анджело так долго не дает о себе знать. Конечно, у него много дел, но он мог бы выкроить минутку и хотя бы позвонить.

От нечего делать Эбби занялась собой. Приняла ванну с душистой пеной, уложила волосы, наложила легкий макияж. Ее вещи, вернее вещи купленные для нее Анджело, доставили в двух больших чемоданах вскоре после ее прихода в номер, так что ей было во что нарядиться и чем украсить себя к приходу Анджело.

И вот Эбби стоит перед зеркалом в соблазнительном шелковом пеньюаре. Она осталась довольно своим видом. Бирюзовый цвет гармонировал с ее загоревшей на южном солнце кожей, легкий макияж подчеркивал природную красоту, настроение у нее немного улучшилось.

Анджело должен простить мой промах, наверняка простит, с надеждой думала она. В конце концов в том, что я потеряла голову от страсти, есть и его вина. В потом, когда мы устраним все недоразумения, когда между нами не останется недопонимания, с его лица исчезнет это пугающее отчужденное выражение, он снова улыбнется, обнимет меня и я снова буду его женщиной – столько, сколько он пожелает.

Он зря поднял такой шум из-за ее оплошности, она не беременна. Эбби знала свой организм и уже замечала знакомые признаки приближения месячных.

Эбби заказала в номер бутылку шампанского и поставила ее в холодильник. Затем задернула занавески на окнах и до половины откинула покрывало на кровати. Наверняка ждать Анджело осталось недолго. Услышав, что в замочную скважину вставляют ключ, Эбби повернулась лицом к двери и замерла в предвкушении. Анджело вошел в номер, но проходить в гостиную почему-то не спешил. Он остановился почти у самой двери и посмотрел на Эбби. Он был заметно напряжен, на щеке заметно дергался мускул, но это не умаляло его привлекательности.

Эбби бросилась к нему. Они не виделись почти тридцать шесть часов, и она просто не смогла удержаться. Обняв Анджело за шею, она жадно прижалась к нему и прошептала:

– Ах, Анджело, как же я по тебе соскучилась!

Эбби запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя, но Анджело не спешил воспользоваться ее приглашением. Наоборот, он снял руки Эбби со своей шеи и отстранил ее от себя.

– Не прикасайся ко мне.

Он ронял слова как булыжники. Эбби сникла, не понимая в чем дело и не зная, что делать дальше. Впрочем, Анджело очень скоро объяснил все сам.

– Твои уловки больше не сработают, – заявил он все тем же чужим холодным тоном.

– Какие уловки? – пролепетала Эбби.

Лицо Анджело было таким же непроницаемым, как в то утро, когда он узнал, что она не принимает пилюли.

– Не притворяйся, что не понимаешь. Или ты предпочитаешь называть это по-другому, например, страховочными мерами? Может для тебя это страховка с пожизненным обеспечением?

Эбби охватил ужас.

– Анджело, не надо так! Что ты говоришь? Я не понимаю! Если ты все еще сердишься, что я не предохранялась, так я уже попросила у тебя прощения, могу еще раз попросить. Извини, я повела себя глупо. Но ты мог бы меня понять… – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой, потом и вовсе увяла. – Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, кроме тебя.

Ее слова не произвели на Анджело никакого впечатления. Эбби вдруг заметила, что Анджело выглядит старше своих лет и похож на человека, который вынужден держать на своих плечах всю тяжесть вселенной. Она нервно заломила руки. Заметив этот жест, Анджело помрачнел еще больше.

– Если бы это было только один раз, самый первый, я бы еще мог тебе поверить. Я мог бы понять, что ты увлеклась и не подумала о контрацепции. Видит Бог, я сам о ней не подумал! – Он вздохнул. – Но не могла же ты не думать о последствиях все те два дня, что мы практически не вылезали из постели! Мы столько раз занимались сексом, что мысль о беременности не могла не прийти в голову. Ты также не могла не заметить, что я не предохраняюсь. Почему ты все это время молчала? Что касается меня, – в голосе Анджело появились нотки горечи, – то, зная, что ты была любовницей Рафаэля, я вполне естественно предположил, что ты здорова, да и вопрос предохранения от беременности каким-то образом решен, вот я и подумал, что я могу не беспокоиться на этот счет. Я позволил себе заняться сексом с женщиной и не предохраняться, потому что я тебе доверял. Эбби, я доверял тебе. – Его взгляд скользнул по ее фигуре. – Я тебе доверял, а ты обманула мое доверие.

Эбби протестующе вскрикнула, Анджело жестом отмел ее протест.

– Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я поверю, будто ты два дня «не вспоминала» о контрацепции? А если так, то остается только одно объяснение твоего поведения: ты делала это нарочно.

Эбби замотала головой.

– Эбби, ты же не ребенок, ты взрослая женщина, причем с большим сексуальным опытом. Как-никак, ты была любовницей моего брата! Ты жила с Рафаэлем несколько недель, естественно, я предположил, что ты принимаешь противозачаточные таблетки. Ты меня не разубедила, сам собой напрашивается вывод, что ты намеренно не развеяла мое заблуждение.

Теперь в голосе Анджело слышалось нескрываемое презрение. Эбби не хотела верить, что все это происходит на самом деле, что ее незначительная оплошность имеет столь катастрофические последствия. – Честное слово, я не нарочно, – пролепетала она убито.

Анджело словно не слышал.

– В связи с этим возникает еще один вопрос: зачем ты меня обманывала. Мне приходят в голову два объяснения, и оба одинаково отвратительные. – Он посмотрел на нее так, словно хотел оттолкнуть одной только силой взгляда. – Или ты уже была беременна к моменту твоего вынужденного появления на острове, или надеялась забеременеть от меня.

Эбби ахнула.

– Как ты можешь так говорить!

– Твой сегодняшний визит к врачу не подтвердил первое предположение, так что, по-видимому, ты не носишь ребенка Рафаэля, как я поначалу заподозрил.

– Ребенок Рафаэля? – тупо переспросила Эбби.

Так вот чего он боялся! Вот почему ее спешно потащили на осмотр к гинекологу!

Анджело пожал плечами.

– А почему бы и нет? Кто знает, возможно, ты планировала это с самого начала. Если бы ты забеременела от Рафаэля, ему пришлось бы разорвать помолвку с Клаудией, а ты получила бы богатого мужа. Но когда стало ясно, что твоя связь с Рафаэлем оборвалась не по твоей воле, и ты поняла, что его женитьба на Клаудии всего лишь вопрос времени, ты вполне могла решить, что я могу его заменить в качестве отца ребенка. Мы с Рафаэлем похожи, так что никто не заподозрил бы, что ребенок не от меня, кроме того, я богаче Рафаэля, так что с этой точки зрения ты ничего не проигрывала.

У Эбби пересохло во рту, теперь она не смогла бы ничего возразить, даже если бы нашла подходящие слова. Анджело говорил ужасные, отвратительные вещи. Неужели он верит в то, что говорит? Пока она переживала потрясение, Анджело продолжал все тем же бесстрастным тоном, от которого Эбби становилось холодно.

– Но, похоже, ты не беременна от Рафаэля, и я должен благодарить судьбу хотя бы за это. Теперь мне остается только ждать, когда выяснится, не ожидает ли «почетная» – сколько яда он вложил в это слово! – участь стать отцом твоего ребенка меня.

Эбби поморщилась, Анджело мстительно улыбнулся.

– Без паники! Тебе нечего бояться. Если ты действительна беременна, можешь считать, что вытянула выигрышный билет. Мой ребенок никогда не будет ни брошенным, ни незаконнорожденным, как бы я ни относился к его матери. Можешь не сомневаться, если ты беременна, я на тебе женюсь и ты проживешь жизнь в довольстве и роскоши. Разве это не приятная перспектива?

Эбби побледнела. Приятная? Скорее ужасающая. Стать женой Анджело только потому, что он считает своей обязанностью на ней жениться, только из-за ребенка, которого он не желал и не планировал, – это худшее из проклятий. Эбби замотала головой. Она не допустит, чтобы это произошло. За долгие часы, пока Анджело не было, она все обдумала и приняла решение. Если она действительно беременна, она вернется в Нью-Йорк и вырастит ребенка одна. Конечно, быть матерью-одиночкой нелегко, но она справится. Работу в театре придется бросить, но ничего не поделаешь. Хорошо, что у нее есть домик, доставшийся в наследство от родителей. Она откроет гостиницу и этим будет зарабатывать себе на жизнь. Что касается Анджело Феретти, то его она больше не увидит. Об этом больно думать, но ведь она с самого начала знала, что их связь не продлится долго, когда Анджело надоело бы развлекаться с ней в постели, они в любом случае расстались бы. У нее не будет Анджело, зато останется его ребенок.

На какое-то мгновение Эбби даже захотелось, чтобы она была беременна. Она представила, как держит на руках малыша с такими же темными, как у Анджело волосами и глазами… Ледяной голос Анджело вернул ее к действительности.

– Если у тебя задержка, ты снова покажешься врачу. Если он подтвердит, что ты беременна, мы немедленно поженимся. – Анджело горько усмехнулся. – Вот уж не думал, что женюсь раньше Рафаэля, тем более на его бывшей любовнице.

Эбби опять поморщилась. Сколько презрения! Трудно будет убедить Анджело что он не прав, что она не пыталась забеременеть нарочно. Но попытаться все же стоит.

– Анджело, поверь, это вышло случайно, я просто забыла, что нужно предохраняться.

Нижняя губа Анджело презрительно изогнулась.

– Забыла? Ну нет. Я знаю, как работают мозги у женщин твоего сорта. Вы ни о чем ни забываете и ничего не делаете просто так. Как ты думаешь, почему я стараюсь иметь дело только с женщинами моего круга? – Он помолчал и сам ответил: – Потому, что им не придет в голову использовать свое тело как средство добраться до денег Феретти. Ты не первая, кто пытается это сделать, но, нужно отдать тебе должное, самая умная.

Анджело посмотрел на нее так, словно видел впервые. Их разделяло несколько шагов, но казалось, что между ними пролегла пропасть, в которую канула все хорошее, что между ними было. Ничего не осталось.

– Но кое в чем, Эбби, ты похожа на других. Как все мошенницы, ты играешь на человеческих слабостях. Ты быстро смекнула, что я презираю золотоискательниц и не пускаю их в свою постель, вот и прикинулась этакой невинной овечкой. Ты ловко разыграла добродетель, а как эффектно отвергла чек на сто тысяч. И ведь я клюнул на твою удочку. Это теперь я понимаю, что ты отказалась от солидного куша. Чтобы отхватить еще более крупный, а тогда я тебе почти поверил.

В голосе Анджело было столько горечи, столько ядовитого сарказма, что Эбби почувствовала неприятный привкус во рту.

– Потом ты в том же духе разыграла сцену с бриллиантовым кулоном, и я опять тебе поверил. А твое благородное негодование, когда я распорядился, чтобы тебе купили одежду? Да, Эбби, вынужден признать, ты очень успешно водила меня за нос.

Эбби хотелось убежать, в крайнем случае, заткнуть уши, чтобы не слышать несправедливых обвинений, но она заставила себя слушать дальше.

– Ты дурачила меня, дразнила своим телом и в конце концов довела до такого состояния, что из меня можно было веревки вить. И наконец ты решила, что я готов и меня можно брать голыми руками. Ты рассчитала все очень умело, я попался в твои сети, и теперь при любом повороте событий ты оказалась бы в выигрыше. Если бы я не забыл о предосторожности и у тебя не было бы шансов забеременеть, ты становилась моей любовницей и могла купаться в роскоши. А если бы ты зачала от меня ребенка, выигрыш был бы еще крупнее, я бы обеспечил тебя до конца дней, даже если бы не женился на тебе. А если бы женился, что, кстати, было очень вероятно, ты стала бы миссис Феретти, а твои финансовые возможности стали бы практически безграничными. – Лицо Анджело вдруг исказила гримаса, и он совсем тихо проговорил: – А может, ты предусмотрела еще один вариант? Мне только сейчас пришло в голову, что бы могла заработать целое состояние, не портя свою роскошную фигуру. Может, ты собиралась потребовать с меня кругленькую сумму за то, что сделаешь аборт?

Эбби покачнулась, как будто он ее ударил. Какого же он о ней мнения?!

– Нет! Это неправда! Все, что ты говоришь, все неправда!

На лице Анджело не дрогнул ни один мускул.

– Вот как? Значит, у меня разыгралось воображение? Я придумал, что ты раз за разом занималась со мной сексом без предохранения и каждый раз забывала сообщать мне эту незначительную подробность?

Эбби беспомощно всмотрелась в его лицо. Почему он так жесток с ней? Как он может говорить такие вещи после всего, что между ними было? Неужели это тот же самый человек, который открыл ей ворота в рай? Сейчас Эбби не видела в Анджело ничего от мужчины, которому она отдала свое тело и свое сердце. Перед ней стоял незнакомец. В ее душе что-то умерло. Она опустила голову и, уже ни на что не надеясь, все-таки предприняла последнюю попытку:

– Анджело, все было не так, клянусь Богом.

Он фыркнул.

– Эбби, это уже неважно. Сейчас только одно имеет значение: носишь ты моего ребенка или нет, больше я ничего не хочу знать. – Анджело посмотрел на часы и заговорил другим деловым тоном: – Вынужден тебя покинуть, у меня деловой обед. Завтра я улетаю на несколько дней в Сан-Франциско. Если к тому времени, когда я вернусь, вопрос с твоей беременностью не решится сам собой, мы вместе сходим к врачу. Анджело огляделся и равнодушно спросил: – У тебя все есть, что нужно? Тебе удобно?

Эбби кивнула, не доверяя своему голосу.

– Вот и хорошо. Если захочешь осмотреть город, автомобиль с водителем в твоем распоряжении. Твой паспорт привезли, но я пока оставлю его у себя – до тех пор, пока не станет ясно, беременна ты или нет. И не пытайся скрыться из Нассау, я не хочу тратить время, разыскивая тебя. И еще одно, можешь считать это просьбой: не звони Рафаэлю. В его квартире все еще живет дед, а если ты позвонишь на работу, секретарю приказано тебя не соединять. Ну, кажется, все. Приятного вечера.

Он прошел мимо Эбби, даже не взглянув на нее, вышел и закрыл за собой дверь, оставив после себя легкое облачко аромата одеколона, но и оно быстро рассеялось.

Оставшись одна, Эбби почувствовала, что ноги ее не держат. Она осела на пол и заплакала.

Анджело вошел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Если бы мог. Он вообще не выходил бы из кабины, ему казалось, что все вокруг знали, какого дурака он свалял, и потешаются над ним. Надо же было так попасться! Дурак, набитый дурак, вообразил, что обрел рай, а оказалось, что это был мираж.

И ведь он совершил одну и ту же ошибку уже во второй раз! Поверил продажной женщине, как будто ему мало было одного урока! Вообразил, что Абигайль Хадсон – другая! Как же он ошибался! Эбби, которая его пленила, заставила потерять голову, оказалась ничем не лучше той, первой, такая же фальшивка до мозга костей.

Она опровергала все его обвинения, даже последнее, самое страшное, но что с того? Эбби – женщина умная понимает, какие качества он хотел бы в ней видеть, и пытается их изобразить. Она умеет притворяться именно такой женщиной, какую он мечтал встретить. Но больше он не попадется на ее уловки. В ту минуту, когда Анджело с ужасом осознал, что они два дня подряд занимались сексом без всякой защиты, с его глаз спала пелена. Теперь он видит Абигайль Хадсон насквозь.

А счастье, которое он нашел или думал, что нашел с ней…все это тоже был сплошной обман, иллюзия. Нужно избавляться от иллюзий раз и навсегда, иначе ему конец.

Входя в гостиничный номер для этого последнего разговора, Анджело вопреки здравому смыслу еще надеялся, что у Эбби найдется какое-то невинное объяснение тому, что произошла, почему она не подумала о защите сама и не предупредила его. Не нашлось. Значит, остается только то, которое он нашел сам: она сделала это нарочно, чтобы вытянуть из него побольше денег.

Этого следовало ожидать, женщина, которая ради денег стала любовницей одного богатого мужчины, пойдет на все, чтобы обогатиться и за счет другого.

Анджело не умер, свет в его глазах не померк, но мир как будто потускнел, все краски утратили яркость. Причем Анджело всерьез опасался, что это навсегда.

Через три дня Эбби узнала совершенно точно, что она не беременна. Как ей было велено, она позвонила в клинику и сообщила новость. Примерно через час в дверь ее номера постучался один из помощников Анджело и отвез ее к тому же самому врачу. По-видимому, ее слов оказалось недостаточно.

Эбби сидела в приемной, чувствуя себя совершенно опустошенной. Через некоторое время появился Анджело. Эбби было больно его видеть, поэтому она поздоровалась, не глядя на него.

– Насколько я понял, ты не беременна, – глухо, как будто даже с трудом произнес Анджело.

– Нет.

Эбби все-таки подняла на него глаза, но тут же пожалела об этом.

– Очень хорошо. – Анджело помолчал. – Вот что, Эбби…

– Я хочу домой!

Он молчал.

– Прямо сейчас! Верни мне паспорт, чтобы я могла улететь первым же рейсом в Нью-Йорк! Ты не можешь удерживать меня здесь против воли, да и зачем это тебе?

На лицо Анджело набежала тень, но Эбби было все равно, она находилась на грани истерики.

– Анджело, я хочу домой! Я больше не могу здесь оставаться!

– Эбби…

Она вскочила на ноги и замахала руками.

– Хватит, я не хочу ничего слышать! Ты уже все сказал, добавить нечего! Теперь, когда тебе больше не угрожает опасность жениться на мне, я не хочу ни минуты лишней оставаться рядом с тобой! Я должна вырваться отсюда!

Анджело нахмурился.

– Куда ты пойдешь? К Рафаэлю тебе возвращаться нельзя.

Эбби стиснула зубы и прошипела:

– Куда я пойду, не твое дело! А твой братец в безопасности от меня, не волнуйся.

Эбби испытала сильнейшее искушение выложить Анджело всю правду о Рафаэле, в этом была ее последняя и единственная надежда. Если она скажет Анджело правду. Возможно удастся убедить его, что он зря обвинил ее во всех смертных грехах. Но надежда, вспыхнув, быстро погасла. Даже если она не была любовницей Рафаэля, что с того? Это не снимает с нее вины за безответственное поведение с Анджело. Чем она может доказать, что не собиралась забеременеть, что не собиралась привязывать его к себе с помощью ребенка? Он уже все для себя решил и не поверит ей.

Даже если она признается, что полюбила его всем сердцем, он ей все равно не поверит. Да что там, он решит, что эта очередная хитрость с ее стороны, он же думает, что ее интересуют только деньги.

Анджело словно прочел мысли Эбби.

– Если тебе нужны деньги…

– Не нужны! – отрезала она.

Его деньги, богатство его семьи – вот причина ее несчастий, вот почему Анджело в любой женщине видит охотницу за его состоянием.

– Разумеется, я отправлю тебя в Нью-Йорк за мой счет.

– Не трудись!

Анджело сверкнул глазами.

– Не перегибай палку. Если мне не изменяет память, ты оказалась на моем острове не по собственной воле, так что я просто обязан оплатить твое возвращение в Нью-Йорк.

Эбби устало закрыла глаза и вздохнула.

– Мне все равно, лишь бы поскорее вернуться домой.

Она выглядела такой несчастной, такой подавленной, что у Анджело дрогнуло сердце, у него даже закралась мысль, не ошибся ли он насчет Эбби. Но он не позволил себе размякнуть. Перед ним стоит та самая женщина, которая висла на руке его брата, носила подаренные им бриллианты, согревала его постель. Может временами она и выглядит невинным ангелочком, но внешность обманчива, Эбби насквозь фальшива, и ничего невинного в ней давным-давно не осталось.

«Деньги выявят ее истинную сущность!»

Дед был прав. Только некоторые женщины слишком умны, чтобы сразу раскрыть свою сущность, они ведут более тонкую игру, играют на чувствах мужчин, попавших в их сети…

– Ладно, можешь, возвращаться. Можешь делать все, что пожелаешь, ловить другого богатого дурака, а я… Я больше не хочу тебя видеть!

13

Эбби сидела у окна своей квартиры и смотрела, как по стеклу стекают дождевые капли. С тех пор, как они расстались с Анджело в клинике, она больше его не видела. В отель ее отвез его помощник, он же потом доставил ее в аэропорт, где на стойке регистрации для нее были приготовлены билет и паспорт. В аэропорту имени Кеннеди ее встретили Рафаэль и Дэймон. Увидев ее подавленное лицо и потухший взгляд, они тревожно переглянулись. Дэймон взял ее за руку и тихо спросил:

– Эбби, что Анджело с тобой сделал?

Рафаэль ни о чем не спрашивал, он достаточно хорошо знал своего брата. В аэропорту он промолчал, но позже, в лимузине, очень серьезно сказал:

– Если Анджело тебя соблазнил, он на тебе женится. Даю слово, я его заставлю.

Эбби зябко поежилась и только вздохнула. Дэймон и Рафаэль снова обменялись тревожными взглядами.

– Отвезите меня домой, я хочу побыть одна, – попросила Эбби.

По сравнению с роскошной квартирой Рафаэля и особенно виллой Анджело собственная квартирка показалась Эбби жалкой, впрочем, обстановка вполне соответствовала ее тоскливому настроению.

Безответная любовь… Почему-то, когда Эбби читала о неразделенной любви в книгах, это состояние казалось романтичным, но в жизни все оказалось иначе, она чувствовала только пустоту и горечь. И еще безнадежность. Как будто на ее сердце осталась рана, которая никогда не заживет, в лучшем случае немного затянется, да и то неизвестно когда.

Спасение пришло в образе новой роли. Эбби не знала, как пережила бы первые, самые мучительные дни и недели, если бы ей не предложили роль в новой постановке. Работа стала ее спасением, потому что почти не оставляла времени думать об Анджело. Эбби даже начала надеяться, что сумеет склеить обломки своего разбитого сердца и жить дальше. Даже если ей кажется, что жизнь кончена. Что боль никогда не пройдет.

Но мир без Анджело пуст, и всегда будет пустым, а Анджело потерян для нее навсегда. Только во снах она могла быть снова с Анджело, заново переживала наслаждение, которое он дарил ей, но пробуждение бывало мучительным. Эбби каждый раз просыпалась в слезах, каждый такой сон лишний раз напоминал ей, как много она потеряла.

Жизнь преподнесла Эбби и еще один неприятный сюрприз: вскоре после их разрыва с Анджело в светской хронике стали появляться его фотографии с очередной красоткой. Эти фотографии лишили Эбби последней, даже самой хлипкой надежды, ей стало ясно, что Анджело окончательно вычеркнул ее из своей жизни и ушел на новые, более тучные пастбища.

Как-то раз, листая глянцевый журнал, Эбби наткнулась на большую фотографию Анджело в обществе восходящей звезды Бродвея Аделины Маркес. Снимок был сделан на борту океанской яхты, Анджело по-хозяйски обнимал Аделину Маркес за талию, ослепительно улыбаясь в объектив. Эбби, наверное целую минуту не могла отвести взгляд от снимка, затем аккуратно вырезала его и пришпилила на внутреннюю стенку шкафа. У нее возникало искушение оставить одного Анджело, отрезав Аделину Маркес, но она устояла: пусть снимок напоминает ей о том, что представляет собой Анджело Феретти на самом деле и как мало она для него значила.

Наступил день премьеры. Перед спектаклем в гримерную Эбби зашли Дэймон и Рафаэль. Друзья одним своим присутствием невольно напомнили Эбби об авантюре, в которую она ввязалась ради них, а значит, об Анджело, и в последнее время Эбби встречалась с ними редко.

Пожелав Эбби удачи, Рафаэль обнял ее, потом отстранился, посмотрел ей в глаза и, потом отстранился, посмотрел ей в глаза и, выдержав драматическую паузу, сказал:

– А у меня новость. Клаудия Сандрелли обручилась с другим. По-моему она довольна новым выбором отца. Ее жених из хорошей семьи и в отличие от меня постоянно живет в Сан-Франциско.

Эбби улыбнулась.

– Я рада за нее. И за тебя.

– Эбби, я хочу еще раз поблагодарить тебя за помощь.

Она пожала плечами.

– Пустяки, не стоит благодарности.

– Нет, не пустяки, я знаю, какую цену ты заплатила за свою доброту. Честно говоря, я чувствую себя виноватым, ведь это я втянул тебя в эту историю, это из-за меня ты познакомилась с Анджело.

Сердце Эбби болезненно сжалось, но она продолжала улыбаться. Темные глаза Рафаэля были очень похожи на глаза Анджело, только Анджело никогда не смотрел на нее с добротой и участием.

– Не казни себя, Рафаэль, я сама во всем виновата.

– Рафаэль хочет рассказать брату, что на самом деле между вами ничего нет, что мы его разыграли, – вмешался Дэймон.

Эбби покачала головой.

– В этом нет необходимости, мне безразлично, что Анджело обо мне думает.

Дэймон и Рафаэль переглянулись, затем Рафаэль осторожно начал:

– Эбби, в последнее время Анджело ведет себя как-то странно. По пути из Европы в Сан-Франциско он сделав остановку в Нью-Йорке и зашел ко мне… – Рафаэль помолчал, по-видимому, раздумывая, стоит ли продолжать, и решил что стоит. – Анджело хотел проверить, вернулась ли ты ко мне. Когда я сказал, что нет, по-моему, он обрадовался.

– Естественно, ведь он этого и добивался. – Разговор об Анджело был ей неприятен, она предпочла бы вообще не слышать больше его имени. – Рафаэль, твой дед сильно расстроился из-за Клаудии? Я помню, он очень хотел женить тебя на этой девушке.

Рафаэль понял, что Эбби нарочно сменила тему.

– Расстроился. Мне, конечно, жаль. Что так получилось, но что я могу поделать? Все равно, он никогда не дождался бы от меня наследника, о котором так мечтает.

Это могла бы сделать я, с горечью подумала Эбби, я могла бы подарить ему правнука… Она вспомнила отповедь Анджело, и ее словно окатило ледяной водой. Эбби снова сменила тему на ту, которая никаким боком, не касалась Анджело Феретти.

– Рафаэль, а я хочу поблагодарить тебя за помощь с ролью. Одна я бы ни за что ее не выучила.

Рафаэль улыбнулся.

– Ну уж скажешь, не выучила. Но я рад, если от меня был какой-то толк. Надеюсь, премьера пройдет успешно.

– А я в этом просто уверен, – заметил Дэймон. – Вот увидишь, Эбби, завтра утром ты проснешься знаменитой.

После спектакля Эбби чувствовала себя обессиленной и физически, и эмоционально, но она ощущала тот особый внутренний подъем, какой всегда чувствовала после удачного выступления. Зрители принимали ее не просто хорошо, а восторженно. Когда труппа в последний раз вышла на поклон и занавес наконец опустился, все бросились поздравлять друг друга с успехом. Затем участники спектакля отправились в ресторан отмечать успех, но Эбби так устала, что не присоединилась к общему торжеству и поехала с Дэймоном и Рафаэлем, благо Лукино давно вернулся в Сан-Франциско и она теперь могла свободно переступать порог квартиры Рафаэля.

В апартаментах их ждала бутылка шампанского, после второго бокала Эбби рухнула на диван в гостиной и заявила, что не сдвинется с места до самого утра.

Дэймон принес ей плед, Эбби легла и мгновенно уснула, даже не раздеваясь. Впервые за много ночей ей не снился Анджело. Наверное, поэтому к утру ее радостное возбуждение и удовлетворение от хорошо сыгранной роли не исчезли.

Эбби встала. Потянулась, пригладила руками, спутанные со сна волосы и недовольно поморщилась: ее брючный костюм выглядел так, словно она в нем спала, что естественно, потому что так оно и было. Интересно, что бы сказал Анджело, если бы увидел ее сейчас? Наверное, смерил бы ее презрительным взглядом и усмехнулся… Эбби приказала себе не думать о нем, лучше думать о вчерашнем вечере, о своем успехе. Работа – вот что должно быть у нее на первом месте. Это единственное, что у нее осталось.

После душа Эбби не хотела надевать все тот же костюм, и она позаимствовала один из махровых халатов, которые нашла в ванной, Рафаэль сидел на диване в элегантной пижаме с монограммой пил кофе. Он похлопал по диванной подушке, приглашая Эбби присоединиться.

– Эх, почитать бы сейчас хвалебные отзывы в ежемесячном театральном обозрении. Жалко, что придется ждать еще дней десять.

Эбби рассмеялась.

– Скажешь тоже, наша премьера – не бродвейская, вряд ли о ней напишут в обозрении, разве что будет мало других новостей…

Эбби снова потянулась. Халат Рафаэля был ей велик, полы распахнулись на груди больше, чем следовало, она взялась за узел пояса и стала его развязывать, чтобы затем затянуть потуже. В это время кто-то позвонил в дверь.

– Интересно, может это почтальон с поздравительной телеграммой от президента? – сострил Рафаэль, идя открывать.

Через несколько секунд Эбби услышала удивленный возглас Рафаэля:

– Ты?!

Хлопнула дверь, и еще через пару секунд на пороге гостиной выросла внушительная фигура Анджело Феретти.

Немая сцена продолжалась несколько мгновений, первым заговорил Анджело. Не обращая внимания на брата, он посмотрел на Эбби и отрывисто бросил:

– Одевайся.

Его голос был напряжен, как струна, готовая лопнуть. Опомнившись от изумления, Эбби заметила, что и сам Анджело напряжен. Ее сердце сбилось с ритма и забилось неровными толчками, стало трудно дышать, Эбби охватили противоречивые чувства, страх и, что гораздо хуже, безумная радость.

– Одевайся, – повторил Анджело, – мы уходим.

Эбби смотрела на него и не могла насмотреться. Мощная, но гибкая фигура, темные волосы, в которые ей так нравилось запускать руки, карие глаза, чувственные губы, которые сейчас были сурово сжаты. Но его слова…его слова не имели смысла, во всяком случае, Эбби не могла его постичь.

Первым опомнился Рафаэль.

– Какого черты ты здесь делаешь? Если…

Не дав ему закончить, Анджело прорычал:

– Я забираю Эбби с собой. Она моя, я ее хочу и забираю с собой. Забудь о ней, больше она к тебе не вернется.

Он впился в Эбби жадным голодным взглядом. Она почему-то не могла издать ни звука. Анджело шагнул к ней.

– Можешь быть довольна. Я хочу, чтобы ты вернулась. Не могу без тебя. Я пытался, но не могу. У тебя будет все, что пожелаешь, ты будешь купаться в роскоши, все мои деньги в твоем распоряжении.

Он взял ее за руки повыше локтя и потянул вверх. Эбби безвольно, как тряпичная кукла, подчинилась. К ней стал возвращаться дар речи:

– Анджело, я …

Дверь распахнулась, и в гостиную вышел Дэймон, его светлые волосы были влажными, он был без халата, только обернул полотенце вокруг бедер.

– Что здесь происходит? – поинтересовался он.

Анджело резко повернулся и посмотрел на полуобнаженного красавца. Потом перевел взгляд сначала на Эбби, затем на Рафаэля. Его лицо исказила уже знакомая Эбби гримаса – точно такую же она видела, когда Анджело узнал, что она не принимает противозачаточные таблетки. В его глазах что-то вспыхнуло и умерло, взгляд погас. Он пробормотал что-то по-итальянски – по интонации и по тому, как ощетинился Рафаэль, Эбби поняла, что это какое-то ругательство. Анджело снова посмотрел на полуобнаженного мужчину в дверях ванной, потом на брата. Его губы дернулись, он перевел взгляд на Эбби. Если бы взгляды могли бы убивать, она бы уже лежала бездыханная.

– Подумать только, – медленно, с трудом выговаривая каждое слово, произнес Анджело – и я еще заверял тебя, что не люблю сексуальные извращения. Я боялся тебя шокировать, а ты…

Не договорив, он развернулся и вышел, громко хлопнув за собой дверью.

Во второй раз за последние несколько минут все присутствующие замерли в немой сцене. На этот раз первым обрел дар речи Дэймон.

– Эбби, я спятил или этот грубиян правда только что посмел предположить, что мы оба спим с тобой?

Она вскочила, как подброшенная пружиной, и бросилась к двери.

– Не надо, Эбби, не беги за ним, – попытался остановить ее Дэймон, – предоставь его нам.

Поздно. Она уже вылетела в прихожую – как карающий ангел.

– Не смей хлопать дверью!

Анджело застыл перед входной дверью, но не обернулся.

– Ни слова, Абигайль, ни единого слова, – прошипел он не своим голосом. – Я бы задушил тебя голыми руками, но мне противно прикасаться к твоему грязному телу.

Эбби схватила со столика пустой бокал и бросила в Анджело. Ударившись о его спину, фужер упал на пол и разбился. Анджело заметно напрягся, но не оглянулся.

– Обернись и посмотри мне в глаза, высокомерный ублюдок! Только твое извращенное воображение могло такое придумать! – завизжала Эбби.

Она метнула второй фужер, на этот раз он разбился о плечо Анджело. Анджело все-таки повернулся.

– Как ты смеешь! Как у тебя язык поворачивается говорить такое? Как ты мог даже предположить такое, не говоря о том, чтобы бросать эти отвратительные обвинения мне в лицо?! Ты же ничего не знаешь, абсолютно ничего!

Анджело скривил губы.

– Мне и не нужно ничего знать, факты говорят сами за себя. Одна постель, одна женщина, двое мужчин, и все трое – полуодеты. – Его лицо и голос прямо-таки сочились презрением, даже не презрением, а глубоким отвращением. – И я еще думал, что это Рафаэль тебя совратил! Да он по сравнению с тобой сама невинность. Скажи, вы развлекались втроем и до того, как ты раздвинула ноги передо мной, или это началось позже?

Эбби казалось, что его полные яда слова разъедают ее, как кислота.

– Наверное, я со своими традиционными взглядами показался тебе скучным. Если так – извини. Если бы я знал твои вкусы, я бы ради твоего удовольствия велел доставить на остров какого-нибудь красавчика. Правда, тогда бы вы развлекались без моего участия, прости, но это не мой стиль.

Анджело снова повернулся спиной к Эбби. Она швырнула в него последний третий фужер, но промахнулась, и фужер разбился о стену. Не оборачиваясь, Анджело процедил:

– Возвращайся в постель, можешь развлекаться с моим братом и дальше, мне все равно, меня от тебя тошнит.

Эбби не выдержала, гнев придал ей сил, она подбежала к Анджело и закричала:

– К твоему сведению, я никогда не была в постели с твоим братом! Рафаэль не был моим любовником, а Дэймон – мой старый друг! Я ни могла бы спать ни с тем, ни с другим, потому что они спят друг с другом! Рафаэль и Дэймон – любовники! Вот почему твой брат не хотел жениться на Клаудии, а вы с дедом пытались сломать его жизнь! Я всего лишь старалась…

Голос Эбби сорвался, она безнадежно махнула рукой, бросилась в ванную и заперла за собой дверь. Если бы могла, она вообще никогда не вышла бы из этой ванной.

14

В баре было пусто, только за дальним столиком у стены сидели двое мужчин, перед одним из них стояла початая бутылка виски и стакан.

– Что же мне теперь делать? – От выпитого виски у Анджело заплетался язык, Рафаэль хотел что-то сказать, но Анджело продолжал: – Я все испортил! Сам не понимаю, как я мог быть таким идиотом? Я все перевернул с ног на голову! Я с самого начала все испортил!

– Это точно, – согласился Рафаэль.

Анджело встрепенулся, поднял голову и посмотрел на брата так, словно готов был убить его на месте, но потом выражение его лица изменилось, он снова сник.

– Как, как я мог быть таким слепцом?! Как я мог так ошибиться?!

Рафаэль знал, что Анджело страдает, но не собирался облегчать брату жизнь. Он считал, что своим возмутительным поведением по отношению к Эбби Анджело заслужил и более страшное наказание.

– Анджело, дело в том, что ты почему-то предпочитал думать о ней самое плохое. И это происходило постоянно.

Снова подняв голову, Анджело воинственно посмотрел на брата.

– Черт, это ведь ты пытался меня убедить, что Эбби – твоя любовница! Она висла на тебе, как приклеенная, демонстрировала твои бриллианты! Ты нарочно создавал у меня впечатление, что она – пустышка, которую интересуют только деньги.

Рафаэль пожал плечами, хотя и почувствовал легкие угрызения совести.

– Анджело, Эбби – актриса, она играла свою роль, а в жизни она совсем другая.

– Признайся, ты заплатил ей за этот спектакль, за то, чтобы она сыграла твою любовницу?! – накинулся на брата Анджело. – Она приняла от тебя деньги?

Рафаэль, обычно миролюбивый, посмотрел на Анджело, таким взглядом, что на секунду Анджело показалось, брат его ударит, но Рафаэль взял себя в руки и сказал ровным голосом:

– Нет, я ей не платил, Эбби помогла мне по доброте душевной. Она хорошо знает Дэймона, они дружат еще с колледжа. Когда он рассказал ей о нашей…гм, проблеме, Эбби согласилась помочь. – Самообладание на несколько секунд изменило Рафаэлю, и он закончил с жаром: – Я сожалею, что втянул ее в эту историю! – Он возмущенно посмотрел на брата. – Когда дед совсем потерял голову и похитил Эбби, ты сказал, что я могу на тебя положиться. Я тебе поверил. И что ты сделал? Ты ее соблазнил! – Рафаэль в сердцах грохнул кулаком по столу. – Черт, как я мог сделать такую глупость, я же знал, на что ты способен! – Он прищурился и в упор посмотрел на Анджело. – Между прочим, братец, я обещал Эбби, что, если ты ее обесчестил, я заставлю тебя на ней жениться. Она пришла от этой мысли в ужас, но, честное слово, Анджело, если бы она согласилась, ты бы на ней женился, даже если бы для этого пришлось бы приставить к твоему виску пистолет.

Повисло тягостное молчание, Анджело отвел глаза и уставился невидящим взглядом в полумрак бара. Наконец он мрачно пробурчал:

– Теперь она ни за что не согласится. Я все испортил. – Анджело взял стакан и залпом осушил его, затем тут же наполнил снова. Не глядя на Рафаэля, он обреченно произнес: – Я ее потерял. Она была моей, а я прогнал ее и потерял навсегда.

Он снова потянулся за стаканом, но Рафаэль решительно отодвинул и стакан, и бутылку подальше от Анджело.

– Ну уж нет, я не позволю тебе напиваться и барахтаться в жалости к себе, как никак я твой брат. Хватит! Вставай! – Когда Анджело не отреагировал, Рафаэль сам рывком поставил его на ноги. Не обращая внимания на пьяные протесты Анджело, он грубовато уточнил: – Только не думай, что я делаю это ради тебя, мне Эбби жалко, она очень страдает, хотя ты ее и не достоин. Хочу доставить ей удовольствие, пусть полюбуется, как ты валяешься у нее в ногах.

Оставив на столе деньги за выпивку, он едва не волоком вытащил Анджело из бара, перевел через дорогу, завел в дом и втолкнул в кабину лифта, когда двери открылись Анджело тяжело привалился к стене, от выпитого спиртного у него кружилась голова и путались мысли. Вдруг он что-то вспомнил, поднял голову и сфокусировал взгляд на лице брата.

– Послушай, почему ты сразу не объяснил, что ты гей? Какого черта было морочить мне голову этой выдумкой насчет любовницы?

– Но вы же с дедом хотели женить меня на Клаудии.

– Черт подери, если бы мы знали, что ты гей, мы бы не пытались тебя женить! – Анджело взъерошил свои и без того растрепанные волосы, замотал головой и снова посмотрел в глаза Рафаэлю, но уже с другим выражением. – Скажи, братец, этот парень с которым ты живешь…насколько я понимаю, ты его любишь? Когда ты это понял, тебе было больно?

– Сначала – да, – признался Рафаэль. Он впервые посмотрел на старшего брата с сочувствием. – Но потом это прошло, теперь мы друг для друга – все.

Анджело поморщился как от боли.

– Не пойму я тебя, братишка. – Анджело недоуменно покачал головой. – Ты сунул меня под холодный душ и накачал кофе, чтобы я протрезвел, и все это – чтобы сводить меня в театр? Ты что же решил заняться моим просвещением?

– «Феретти инкорпорейтед» выступила спонсором этой постановки, так что, если ты не пришел на премьеру, покажись хотя бы на втором представлении, – невозмутимо пояснил Рафаэль.

Анджело удивился еще больше.

– Впервые об этом слышу! Я не принимал такого решения.

– Ну так я принял. Мы должны поддерживать молодые таланты, это полезно для репутации фирмы.

Рафаэлю не удалось убедить брата в своей правоте. Анджело упрямо возразил:

– Вот как? Сомневаюсь. – Рафаэль загадочно улыбнулся. – между прочим, в труппе есть настоящие таланты.

Не обращая внимания на недовольную мину на лице старшего брата, Рафаэль провел Анджело на отведенные для них места в первом ряду. Они сели, не прошло и минуты, как в зале погас свет и спектакль начался.

Через пять минут после начала спектакля Анджело уже сожалел о своих словах. Актеры и впрямь играли прекрасно. А когда на сцену вышла главная героиня, Анджело вздрогнул и наклонившись к брату, прошептал:

– У меня галлюцинации?

– Нет, – тоже шепотом ответил Рафаэль, – в главной роли действительно Эбби. Она окончила школу актерского мастерства при Нью-Йоркском университете, у нее диплом актрисы со специализацией в классике.

Анджело тихо чертыхнулся. А он-то считал ее пустышкой, все дарование которой заключалось в смазливом личике и в аппетитной фигурке! Зритель, сидевший за ними, наклонился вперед и недовольно зашикал. Рафаэль притих, да ему и нечего было добавить к тому, что он уже сказал. Анджело же в очередной раз почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение.

От Эбби потребовалось все ее профессиональное мастерство, чтобы продолжать игру, когда она заметила сидящего в первом ряду Анджело Феретти. Ей достаточно было сделать несколько шагов, подойти к краю сцены, и она могла бы дотронуться до него. Или послать его к черту в присутствии сотен зрителей. Ничего подобного она, конечно, не сделала, но этот спектакль ей дался куда труднее, чем вчерашняя премьера. В трагическом финале пьесы, когда ее героиня умирала от чахотки, Эбби сама чувствовала себя почти умирающей. Зрители и не догадывались, почему ее игра выглядит так убедительно.

К невероятной усталости Эбби примешивалась тревога: она не знала, зачем Анджело пришел, вернее, зачем Рафаэль его привел. Он не предупреждал ее, что приведет брата, да и сам мог бы не приходить на второй спектакль. Но Эбби была благодарна ему за моральную поддержку. После ужасной сцены, разыгравшейся в квартире Рафаэля, он и Дэймон окружили Эбби поистине братской заботой. Оба считали, что в случившемся есть доля и их вины.

– Нам давно нужно было сказать правду, – говорил Дэймон.

– Мы не имели права втягивать тебя в свои проблемы, – вторил ему Рафаэль.

Но ни один из них не упоминал имени Анджело. И вот он здесь, в нескольких метрах от нее. Впрочем, этого следовало ожидать, подумала Эбби. После того, что она ему рассказала сегодня утром, он не мог не явиться к ней с новыми вопросами и, вероятно с новыми обвинениями. Она уже сожалела, что рассказала Анджело правду о его брате. Никто не знает, как это отразится на судьбе Рафаэля. Мало вероятно, что Анджело Феретти, мужчина на все сто процентов, если не на сто пятьдесят, спокойно отнесется к тому, что его родной брат – гомосексуалист. Если вспомнить, как он отреагировал на ее предполагаемую склонность к извращениям… Эбби зябко поежилась. Но у нее был принцип – не откладывать в долгий ящик неприятные дела.

Сняв грим и переодевшись в джинсы и в свитер, Эбби вышла из гримерной и пошла к служебному входу. Как она и предполагала, на улице ее ждал Анджело. Увидев Эбби, он пошел ей навстречу. Стоило Эбби только на него взглянуть, как у нее ослабели колени, а сердце забилось чаще, хотя она отдала бы миллион, лишь бы не испытывать ничего подобного. Но Анджело выглядел так, что дух захватывало, и у Эбби действительно дух захватило при виде знакомых черт и темных глаз. Лицо Анджело было непроницаемым. Он был в темно-синем костюме и в белоснежной рубашке, на запястье тускло поблескивали золотые часы. Эбби вдруг захотелось броситься к нему, обнять и никогда не отпускать, желание это было таким острым, что она задрожала.

– Эбби, почему ты мне не сказала? – подойдя, без предисловий спросил Анджело. – Видит Бог, у тебя было достаточно возможностей открыть мне правду.

– Что именно ты имеешь в виду? Какую правду?

Будучи актрисой, Эбби сумела не показать, что только сила воли удерживает ее на ногах. Ее и Анджело разделяло не больше шага, но как же он был далек.

Анджело помрачнел.

– Что ты играешь роль, конечно!

– Пойми, Анджело, у меня не было выбора, я выручала Рафаэля.

– И ради этого ты заставило меня пройти через ад? – взревел Анджело. Его лицо как-то осунулось, резче обозначились скулы, но Эбби это не разжалобило. – Ты заставляла меня считать тебя любовницей Рафаэля и еще черт знает кем похуже! Внушала мне мысль, что ты из тех женщин, которые…

Эбби не дала ему договорить.

– На всякий случай хочу внести ясность, мистер Феретти, я не пыталась зачать от вас ребенка, чтобы запустить руку в богатства Феретти! Я повела себя глупо, беспечно, безответственно – да, но, когда мы занимались сексом, у меня и мысли не было о каких бы то ни было деньгах. И еще одно, Анджело. Я бы не согласилась стать матерью твоего ребенка, даже если бы ты умолял меня об этом, ползая на коленях. Стать твоей женой – да меня такая участь просто в ужас приводит! Даже если в обмен я получу горы денег и уйму привилегий!

Эбби замолчала, переводя дух. Анджело хотел что-то возразить, но она слова не дала ему вставить.

– Теперь, когда мы расставили все точки над «i», чтобы у тебя не осталось никакой неясности, объясняю, что я остановилась с тобой поговорить по одной-единственной причине. Я хочу, нет, я требую, чтобы ты оставил Рафаэля и Дэймона в покое. Им и без тебя несладко приходится, не вздумай даже пытаться откупиться от Дэймона, как ты хотел откупиться от меня.

Анджело, и без того мрачный, помрачнел еще сильнее.

– У меня этого и в мыслях не было!

– Вот как? Интересно почему? – язвительно поинтересовалась Эбби. – Что меняется от того, что Дэймон мужчина? Ах да, как же я сразу не догадалась, ведь ты не можешь переманить его в свою постель!

Анджело резанул ребром ладони воздух.

– Довольно, Абигайль! Я здесь не для того, чтобы говорить о Рафаэле или о его любовнике. Я хотел поговорить о нас с тобой.

У Эбби задрожали губы…

– Никаких «нас» больше не существует, да и не было никогда, если разобраться.

– Неправда, были, – тихо возразил Анджело. Выражение его лица неуловимо изменилось. – Ты вошла в мою плоть и кровь еще в ту минуту, когда я впервые увидел тебя с Рафаэлем. Если бы я не считал тебя любовницей моего брата, я бы в тот же вечер утащил тебя в ближайший отель и уложил в постель. Я бы ни одного дня не стал бы ждать, ни часа.

Он замолчал, наблюдая за Эбби.

Эбби мгновенно представила нарисованную картину, ей вспомнилась их первая встреча, и несмотря на промозглый вечер, ее бросило в жар. Анджело, наблюдая за ее лицом, понял, что именно она вспоминает, и арктический холод в его глазах растаял.

– Я сам тебя желал, Эбби, вот почему я не хотел, чтобы ты была с Рафаэлем. Конечно, я твердил себе, что хочу освободить его от твоих пут для Клаудии, но в глубине души я уже тогда осознавал, что ты нужна мне самому. Я хотел, чтобы ты была только моей.

Эбби посмотрела ему в глаза и прочла в них желание. Ее сердце пустилось вскачь. У нее мелькнула мысль, что если Анджело сейчас обнимет ее, то она просто растает в его объятиях, расплавится и перетечет в него, перестанет существовать как самостоятельное целое. Подобная перспектива должна бы ее пугать, но почему-то не пугала. Что бы Анджело не сделал, что бы не наговорил, она не могла перед ним устоять. Эбби закрыла глаза и стала просто упиваться звуком его глубокого низкого голоса.

– Я думал, что все будет просто, но ты швырнула бриллиант, мой подарок, мне в лицо. Ты злила меня, доводила до белого каления, и я злился… – тон Анджело изменился, в нем появились ласкающие нотки, – пока не понял, почему я не хочу, чтобы ты со мной боролась.

Он замолчал, Эбби открыла глаза и словно увидела Анджело впервые.

– Не потому, что хотел подчинить тебя своей воле, а потому, что хотел, чтобы ты меня полюбила. Я тоже начал в тебя влюбляться.

Его голос снова изменился.

– Я знал много женщин, но ни с одной не чувствовал того, что почувствовал с тобой, когда ты наконец стала моей. То, что я к тебе испытывал…да, это была страсть, но не только. Ты проникла в мою душу, в мое сердце, затронула то, чего до тебя не затрагивала ни одна женщина. Я чувствовал, что между нами возникло нечто особенное, неповторимое, чего ни ты, ни я не можем испытать ни с кем другим. Мне стало все равно, сколько мужчин у тебя было до меня, я забыл всех женщин, которые были у меня до тебя, я понял, что хочу, чтобы ты осталась со мной, и не только в постели, чтобы ты вошла в мою жизнь.

Он замолчал и покачал головой с каким-то убитым видом.

– Я чувствовал себя властителем Вселенной…а потом в один миг лишился всех своих богатств. Когда ты сказала, что не предохранялась, я сделал из этого тот единственный вывод, который только и мог сделать, учитывая историю моих отношений с женщинами. Я решил, что ты пыталась меня заарканить. Я ругал себя за наивность, черт, как же я себя ругал! А заодно и тебя. Я решил, что тебе нужен не я, а только мои деньги. И я от тебя избавился.

– Да, избавился, – тихо повторила Эбби.

Анджело ее не слышал, его взгляд был обращен внутрь, и Эбби с удивлением заметила на лице этого сильного, уверенного в себе мужчины признаки нерешительности и даже слабости.

– Я отправил тебя в Нью-Йорк и поклялся, что больше не буду о тебе думать. Я пытался начисто стереть тебя из моей жизни, словно тебя никогда не было. Мне потребовалось много, очень много времени, чтобы понять, почему я так стараюсь вычеркнуть тебя из памяти и почему у меня ничего не выходит.

Анджело посмотрел Эбби в глаза, и она впервые увидела в них боль – отражение ее собственной боли.

– Я тебя полюбил и считал, что ты меня предала. Этого я не мог простить. – Он судорожно вздохнул. – Но беда в том, что забыть тебя я тоже не мог. Ты не давала мне покоя ни днем, ни ночью, твое лицо, твой голос преследовали меня во снах и чудились наяву. В конце концов я понял, что не могу без тебя. Какой бы ты ни была, что бы ты ни сделала, я должен был тебя вернуть. Мне следовало ненавидеть тебя за то, что ты сделала, как я тогда думал, но я не мог. Я мог только мечтать о тебе, желать тебя, без тебя я не мыслил жизни. Меня преследовали воспоминания не только о твоем теле, я вспоминал, как ты кормила меня хлебом с медом, как ты плескалась вокруг меня в воде, словно русалка, как ты льнула ко мне после того, как мы занимались любовью… ты меня околдовала, и притом, что я считал тебя…страшно вспоминать, кем я тебя считал, я не мог без тебя жить. – Анджело замолчал и глубоко вздохнул. – Узнав от Рафаэля, что ты живешь одна, я воспрянул духом. Я решил, что если ты не с ним, значит, я могу тебя вернуть. Но вчера вечером мой агент – да, Эбби, я опустился до того, что нанял частного детектива, чтобы следить за квартирой моего брата, – сообщил, что ты пришла к Рафаэлю и осталась у него на ночь. Я бросил все дела и примчался в Нью-Йорк, чтобы помешать тебе вернуться к Рафаэлю. Я хотел, чтобы ты вернулась не к нему, а ко мне. Я готов был принять тебя на любых условиях. Но я все испортил.

Голос Анджело дрогнул, он отвернулся. Эбби было больно видеть, как он страдает, но она не была уверена, что в ее силах ему помочь.

– Однажды я уже увел тебя у Рафаэля и готов был сделать это снова, – продолжал Анджело. – Я готов был простить тебе все. Ты бедна, он богат, я считал вполне естественным, что бедная женщина держится за богатого мужчину. Я не только это мог простить, но и собирался использовать в своих интересах. Я думал, что женюсь на тебе и таким образом навсегда привяжу тебя к себе. Я собирался осыпать тебя подарками, ты купалась бы в роскоши, ты даже могла бы завести ребенка, если бы сама захотела, я был бы только рад. А потом… – Анджело снова замолчал, Эбби видела, что ему трудно говорить. – Я увидел второго мужчину. Полуголого. И мой мир рухнул. Я увидел в тебе женщину, которая не прочь стать сексуальной игрушкой двух мужчин одновременно, этого я не мог ни понять, ни простить, такие женщины мне отвратительны. И вот я снова тебя оттолкнул, на этот раз навсегда.

Анджело замолчал. Затянувшееся молчание становилось невыносимым, но Эбби не хватало духу его нарушить. Когда Анджело снова заговорил, его голос был полон горечи.

– Жизнь сыграла со мной злую шутку. Оказалось, что ты не повинна ни в одном из грехов, в которых я тебя винил. Ты никогда не была той, кем я тебя считал. Я думал о тебе самое худшее и ошибался. Я был дураком, кретином, параноиком… Я видел то, что хотел, что рассчитывал увидеть, но чего на самом деле не было. Что ж, я поплатился за собственные ошибки, сам себя наказал. Рафаэль хотел, чтобы я ползал перед тобой на коленях, – считай, что это уже случилось, я у твоих ног. Ты отомщена, Эбби, а меня ждет горькая участь любить женщину, которая меня презирает.

Анджело вздохнул, его широкие плечи поникли, он как будто стал ниже ростом. Понурив голову и не глядя на Эбби, он пробормотал севшим голосом:

– Всего хорошего, Эбби, береги себя. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь Феретти, только дай мне знать, я все сделаю, я перед тобой в неоплатном долгу.

Не взглянув больше на Эбби, он повернулся и медленно, как старик, которому трудно двигаться, пошел прочь.

15

Зимнее солнце уже клонилось к горизонту, когда вертолет сделал последний круг над темнеющим морем и завис над посадочной площадкой. Анджело, сидевший в кабине, был мрачнее тучи. Он считал всю эту затею с экскурсией по острову пустой тратой времени и нервов. Любое напоминание о счастье, которое он обрел в этом райском уголке и потерял, вернее разрушил собственными руками, причиняло ему невыносимую боль, и, принимая решение подарить остров Рафаэлю, Анджело рассчитывал, что ему больше не придется ступать на эту землю. Однако Рафаэль просил, чтобы брат лично показал ему остров. Анджело скрепя сердце согласился, но при условии, что Рафаэль поведет вертолет сам. Как только машина оторвалась от земли, Анджело открыл портфель и углубился в бумаги.

Работа стала его единственным спасением, но и она не всегда помогала. Не проходящая боль грызла его изнутри, и самое ужасное, что будущее не сулило никакой надежлы на облегчение. Приближалось Рождество, на этот праздник все члены семьи Феретти обычно съезжались на семейную виллу в Сан-Франциско, но в этом году Анджело ждал приближения Рождества со страхом. Когда-то он мечтал появиться на семейном празднике с невестой, но теперь последние месяцы жизни Лукино не скрасит ожидание правнуков. А в жизни его старшего внука так и останется зияющая пустота.

Вертолет приземлился на острове под вечер. По крайней мере, нам некогда будет разгуливать по острову, мрачно думал Анджело. Ему хотелось покончить с этим неприятным делом как можно быстрее. Поскольку уже темнело, Рафаэль пожелал начать с осмотра территории. Анджело нехотя согласился. Показывая брату его новые владения, Анджело старался как можно меньше смотреть по сторонам, но, куда бы не падал его взгляд, все пробуждало воспоминания.

Пока они шли по тропинке к бухте, Рафаэль, словно не замечая мрачного настроения брата, беспечно разглагольствовал в всякой всячине, начиная с системы водоснабжения и заканчивая температурой воды в бухте. Анджело отвечал односложно. После зимы для всех наступит весна, но только не для него.

Преодолевая особенно крутой участок спуска, Анджело вспомнил, как в этом самом месте подавал руку Эбби, как они не раз спускались по этой тропинке к пляжу, как поднимались обратно. Спеша поскорее добраться до дома, до постели. Боль пронзила его с новой силой, сильнее, чем прежде.

Рафаэль изъявил желание зайти в дом, и они стали подниматься по склону холма. По мере приближения к вилле Анджело чувствовал себя все хуже, здесь каждый камушек, каждая веточка напоминала ему об Эбби. Он вспомнил как она загорала, лежа в шезлонге, солнце ласкало ее нежную кожу… Как они стояли здесь, он держал Эбби за бедра, они обнимала его за талию ногами, и он погружался в ее трепещущее от страсти тело… Он прижимал ее к своему бешено бьющемуся сердцу. Тогда он еще не знал, что только она может заставить его сердце биться так неистово, а когда понял, было поздно. Поздно. Какое страшное слово. Интересно, где сейчас Эбби, с кем? Анджело мог утешать себя тем, что она где-то существует, живет и дышит под одним небом с ним. Он думал о том, какие странные вещи творит с человеком любовь, как сильно она его меняет. Любовь – самое сильное чувство на свете. Сильнее ее может быть только боль потери.

Задумавшись, Анджело не сразу заметил, что идет по широкой пологой лестнице один. Он остановился и осмотрелся по сторонам. Рафаэль куда-то пропал. Недовольный задержкой, Анджело стал спускаться обратно, но в это время услышал гул вертолета. Через несколько секунд вертолет поднялся в воздух, ненадолго завис над виллой и улетел в сторону Нассау.

Что за чертовщина? – подумал Анджело, хмурясь. О чем только Рафаэль думает, оставляя меня на острове? Он прекрасно знает, что яхта поставлена на зимнюю стоянку под Нью-Йорком, Росита с мужем уехали в гости к родственникам. Чтобы выбраться с острова, мне придется звонить своим помощникам и ждать, когда те пришлют за мной другой вертолет. Если Рафаэль решил надо мной подшутить, то очень неудачно.

Гул вертолета смолк вдали, стало тихо. Неожиданно Анджело услышал какой-то новый звук, щелчок. Он насторожился. Стеклянные двери, ведущие из гостиной на террасу, открылись, из дома вышла женщина и остановилась на освещенном пятачке, ловя последние лучи уходящего дня. Женщина была похожа на мираж. На ней было черное бархатное платье, открывающее белые плечи, ее светлые волосы были уложены в узел на затылке. Эта была самая прекрасная женщина из всех, кого Анджело доводилось встретить. Самая дорогая. Женщина повернулась к нему, и с его сердцем стало твориться нечто невообразимое.

– Ты похищен, – сказала Эбби.

– Неужели? – хрипло прошептал Анджело.

– Ты мой пленник.

В шепоте Эбби слышалось обещание. Анджело сделал шаг к ней, всего один, на большее он не решился.

– Согласен, но при одном условии.

– Никаких условий.

Эбби замотала головой, и ветерок донес до Анджело легкий аромат ее духов. Анджело пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы остаться на месте. Ее глаза блестели как звезды, а сама Эбби была похожа на богиню любви. Анджело упрямо повторил:

– При одном условии.

Губы Эбби приоткрылись, в расширенных глазах появилось настороженное выражение.

– При условии, что мое заключение будет пожизненным.

Ее глаза вспыхнули ярче самых чистых бриллиантов, ярче звезд, наверное потому, что в них блестели слезы. Эбби ахнула, в ту же секунду Анджело оказался рядом. Он нежно обхватил ее лицо ладонями и с жадностью всмотрелся в любимые глаза.

– Я тебя люблю. Знаю, я тебя не достоин, но, если ты дашь мне еще один шанс, я готов всю жизнь доказывать свою любовь.

Эбби посмотрела ему в глаза, на ее длинных ресницах блестели слезы, но на них не было туши, поэтому можно было не бояться, что она смажется. Анджело вспомнил, что когда увидел Эбби впервые, то испытал желание смыть с нее макияж и увидеть настоящую женщину, которая под ним скрывается. Он должен был разглядеть настоящую Эбби еще тогда, но он был слеп и глуп. И слишком самоуверен. Однако жизнь преподнесла ему урок, который он никогда не забудет.

– Абигайль, ты можешь меня простить? Позволишь ли остаться твоим пленником на всю жизнь?

Она замотала головой.

– Нет, я не хочу, чтобы ты был моим пленником, лучше будь моим любимым, моим любовником.

Анджело улыбнулся.

– Я твой навсегда, Эбби, будь моей женой, моей душой, моим сердцем.

Много позже, после того, как они вошли в дом, где их ждали пылающий камин и бутылка шампанского в ведерке со льдом, после того, как они выпили за Рафаэля, который помог им воссоединиться, после того, как Анджело увел Эбби в спальню и они согрели кровать жаром своей страсти, когда они уже просто лежали рядом, Анджело вопросительно посмотрел Эбби в глаза.

– Все-таки скажи, почему ты меня простила? После всего, что я тебе наговорил…

Эбби улыбнулась и сказала правду:

– Потому что я тебя люблю.

Это был тот ответ, который Анджело больше всего хотелось услышать, другого объяснения ему не требовалось.

– Должна признаться, я простила тебя не сразу. Когда ты наговорил про меня ужасные вещи и ушел, я была очень зла. И когда я увидела тебя в зрительном зале рядом с Рафаэлем, я тоже, честно говоря, не обрадовалась. Кстати, насчет Рафаэля. Вы помирились? Ты на него не сердишься за то, что он… что у него нетрадиционная ориентация?

Анджело пожал плечами.

– Как я могу сердиться, это же не от него зависит. В каком-то смысле я даже обрадовался, ведь это означало, что он ни при каких обстоятельствах не мог быть твоим любовником. Если бы ты знала, как я ревновал! Каждый раз, когда ты его за что-нибудь хвалила, для меня это было как соль на рану.

– А как отнесся к этому твой дед?

– Мы решили не говорить ему всей правды, все-таки Лукино – человек пожилой, старых взглядов. Теперь, когда Клаудия обручилась с другим, уже не столь важно, почему Рафаэль упорно отказывался на ней жениться.

Эбби покачала головой.

– Я не знаю Клаудию, но я за нее рада. Стать женой мужчины, который тебя не любит, – такого я никому не пожелаю. А еще, – она робко улыбнулась, – я надеюсь, твоя будущая женитьба немного утешит Лукино.

Анджело просиял.

– Еще как, Лукино будет вне себя от радости! Он ведь давно махнул на меня рукой, вот почему он наседал на Рафаэля, а теперь оказывается, что я приведу в дом молодую жену, да еще какую! А уж если мы подарим ему правнука… – На лицо Анджело набежала тень. – Вот только не знаю, доживет ли Лукино до его рождения, даже если мы очень постараемся. Сколько времени мы потеряли зря! Какой же я был бестолковый, как долго не видел, что ты не та, за которую я тебя принял.

Эбби почувствовала легкий укол совести.

– В этом есть доля и моей вины, я же тебя обманула. Я пыталась помочь своим друзьям Дэймону и Рафаэлю, Рафаэль ужасно боялся сказать тебе правду… Скажи, а Лукино не будет возражать, что ты женишься именно на мне? Ведь он считает меня бывшей любовницей Рафаэля.

– Возражать? Ничего подобного, он будет страшно доволен! Он ведь сразу почувствовал, что ты меня зацепила, еще раньше, чем я сам это понял. А поскольку ты совсем не такая, как…

Анджело вдруг замолчал.

– Что случилось? – осторожно спросила Эбби и обняла его.

Интуиция подсказала ей, что Анджело собирается рассказать ей что-то очень важное и не слишком приятное для него, и она хотела, чтобы в трудную минуту он чувствовал ее поддержку.

– Мне было тогда двадцать два, я жил в Париже, ее звали Изабель. Она была танцовшицей в ночном клубе, и ей было двадцать восемь. Для танцовшицы это критический возраст, но тогда я об этом не думал – в отличие от нее. Я был без ума от нее и хотел на ней жениться. Она сказала, что беременна, в тот вечер я позвонил родителям и сказал, что приеду домой с невестой. Это были самые счастливые дни в моей жизни.

Анджело замолчал, его застывший взгляд был обращен в прошлое.

– На следующий день в Париж прилетел отец, его послал Лукино. Отец заплатил Изабель три миллиона франков и отвез ее в клинику, чтобы она сделала аборт. Она охотно согласилась, а потом улетела с деньгами в неизвестном направлении. Больше я ее не видел. Сначала я был страшно зол на отца, обвинял его в том, что он убил моего ребенка и разрушил мое счастье…пока не узнал, как было дело. Оказывается Изабель ему призналась, что ребенок, которого она носит, не от меня, а от другого любовника, которых у нее было немало. Что касается аборта, то, по ее словам, это лишь «мелкая неприятность». Но факт остается фактом: ради того, чтобы уберечь имя Феретти от скандала, был убит не родившийся ребенок, невинное существо, кто бы ни был его отцом. – Анджело вздохнул и замолчал, собираясь с силами, чтобы закончить. – в тот день я поклялся, что никогда не допущу, чтобы женщина забеременела от меня только потому, что ей захотелось добраться до денег Феретти. Теперь ты понимаешь, почему я взорвался, когда ты…когда мы…

Эбби приложила палец к его губам.

– Шшш, я все понимаю, ты и не мог повести себя иначе. Но теперь все это осталось в прошлом.

Анджело повернул голову и посмотрел Эбби в глаза, в ее взгляде он прочел понимание и прощение. Он склонился к ее губам и с бесконечной нежностью поцеловал.

– Анджело, мне тоже нужно тебе кое-что сказать. Я хотела признаться … Хотя Рафаэль и не был моим любовником, у меня были другие мужчины, всего два. Один – еще в колледже, другой был актером, мы вместе играли в одной пьесе. Он был красавчик, но при ближайшем знакомстве оказался ужасным занудой, тому же самовлюбленным. Я с ним рассталась до того, как спектакль сошел со сцены.

Анджело принял ее признание на удивление благосклонно. Обняв Эбби за плечи, он самоуверенно заявил:

– Отныне у тебя буду только я.

Эбби улыбнулась с облегчением, напряжение отпустило ее. Признание, которого она страшилась, далось ей легче, чем она думала.

– Меня это тоже устраивает. А как насчет тебя? К тебе это тоже относится?

Анджело посмотрел на нее с возмущением.

– Конечно! Как ты можешь даже спрашивать об этом? Зачем мне другие женщины, когда у меня есть ты?

Он хотел ее снова поцеловать, но Эбби мягко отстранилась и приложила палец к его губам.

– А как же Аделина Маркес?

Анджело поначалу даже не понял, о ком она спрашивает.

– Кто-кто?

– Аделина Маркес. Тебя часто с ней видели. Одна из самых красивых женщин Голливуда не будет против, если ты перестанешь сопровождать ее на светские мероприятия?

Анджело поморщился.

– Во-первых, она собирается в скором времени замуж за нефтяного магната, который недавно развелся с женой. Пока развод не был оформлен официально, они с Аделиной скрывали свою связь, и я послужил ей хорошим прикрытием. А во-вторых, даже если бы Аделина вздумала возражать, это меня не волнует. Для меня существует только одна женщина, в данный момент она здесь, со мной. Пока что ее зовут Абигайль Хадсон, но в скором времени она станет Абигайль Феретти. Ну что, есть еще вопросы?

– Есть один.

Эбби счастливо вздохнула. Приятно осознавать, что есть мужчина, который предпочел тебя самым красивым женщинам мира. Глядя, как преображается лицо Эбби, Анджело мысленно дал себе клятву, что сделает все, чтобы никогда не потерять ее. Даже несмотря на то, что иногда она доводит его до бешенства, задавая всякие вопросы, когда ему больше всего на свете хочется заняться с ней любовью.

– Что ты еще хочешь узнать, любовь моя?

– Я хочу знать, когда ты наконец займешься со мной любовью. Я жду уже, наверное, минут пятнадцать.

Content

Стефани Лоуренс
За синей птицей

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15