Михаил Серегин

Восход черного солнца

Он бросил ее на кровать.

– Ну вот мы и добрались до самого интересного момента.

Она лежала на спине и пыталась рассмотреть его лицо в отблесках света, льющегося из окон дома напротив. Готовясь к приятному вечеру любви, Петр прежде всего выключил в комнате свет, и глаза девушки еще не успели привыкнуть к темноте.

– Но я не хочу сейчас, – пробормотала Катя.

– Если бы не хотела, не встречалась бы со мной два месяца подряд. Надеюсь, ты понимаешь, что мальчику нужно от девочки? – одноклассник шустро прильнул к ней и стал целовать в губы и шею.

Она старалась отстраниться.

– Может, мы повременим еще немного?

– А чего ждать? Пока ты станешь бабушкой, а я дедушкой? – Петр стал расстегивать пуговицы на ее блузке.

И через несколько секунд Катя почувствовала, как его руки легли ей на грудь, после чего ее разум помутился, и она превратилась в неумелую, но жаждущую любви самочку.

Что с ней произошло, Катя осознала гораздо позже – часа через два – и вынуждена была себе признать, что все это ей понравилось. Хотя и было в первый раз.

– Ну как? – поинтересовался Петр, натягивая плавки.

– Не знаю, – Катя пожала плечами, – мне не с чем было сравнивать…

– Можешь считать, что сегодняшний день ты прожила не зря.

* * *

– Сними платье!

– Не буду!

– Снимай!

– Не хочу!

– Катенька, ну снимай же!

– Мама, я не хочу сейчас заниматься примеркой.

Мать стояла перед дочерью, держа в руках только что сшитый сарафан.

– Постыдилась бы, я два дня сидела! Все выходные потратила.

– Ну что же я теперь должна делать! – взвизгнула дочь. – Я опаздываю. Меня уже ждут. И почему нужно постоянно лезть ко мне в самое неподходящее время?

Вера Сергеевна Вербова пристально посмотрела на дочь: с чего бы это она сегодня такая упрямая и раздражительная?

Женщина отложила в сторону только что законченную одежку и больше не стала настаивать и уговаривать свою шестнадцатилетнюю упрямицу.

– Когда придешь? – только и спросила она. Часы в небогато обставленной комнате показывали без десяти шесть.

– Не знаю, – отрывисто бросила Катерина, засовывая свои стройные ножки в красные туфли на высоком каблуке. – Сегодня будем веселиться по полной программе.

– Ну да, ну да… – Мать знала, что у Катиного друга Петра, который учится в параллельном классе, сегодня день рождения. Парню уже семнадцать, он чуть постарше ее дочери.

Вера Сергеевна знала жизнь, и поэтому совсем не была уверена, что у молодых – ее дочери и ее парня – что-то получится серьезное, и после окончания школы они сыграют свадьбу. А так умудренная жизненным опытом женщина считала всю эту беготню с мальчиками весьма небезопасным занятием – ведь можно и залететь. Кто тогда будет все это расхлебывать?

– Постарайся вернуться до двенадцати, – попросила мать, заранее зная, что ее просьба не будет выполнена.

– Хорошо, – бросила на прощание высокая, худенькая блондинка, с аккуратно подстриженными под каре волосами, и выскочила за дверь.

Свобода! Как это здорово, в начале сентября выкатиться на улицу и отправиться к Петьке на день рождения. Они встречаются уже пять месяцев, а поздравлять друг друга с днем рождения еще не приходилось. Так уж получилось, что первой должна она прийти к нему в дом. Подарок подбирала долго. Пока шла к автобусной остановке, вспоминала, как мурыжила продавца на рынке.

Разъевшийся мужик, которому надо бы торговать мясом, а не туалетной водой, скрипя зубами от внутреннего раздражения, дал ей понюхать не один флакончик. Наконец она выбрала тот запах, который ей показался самым подходящим для Петра. Туалетная вода «Люди в черном» была весьма популярна в этом сезоне, и девушка надеялась доставить приятное своему кавалеру.

Петр вместе с отцом и матерью жил в новом девятиэтажном кирпичном доме. Квартиру эту они купили совсем недавно, и сейчас, по словам Пети, папа вбухивал все деньги в ремонт.

Кате было приятно, что ей оказывает внимание сынок обеспеченных родителей. Они с мамой обитали в старенькой пятиэтажке. В их квартире не на что было смотреть – единственная комната, убогая плита на кухне да газовая колонка в совмещенном санузле.

Время от времени после встречи с Петром Катерина чувствовала себя обязанной. Уж слишком много родительских денег он тратил на нее. За первые два месяца знакомства Катя ничего ему не позволила – до койки дело не дошло. И если бы кто-нибудь узнал об этом, то был бы немало поражен тем, как много терпения у Петра. Ведь по нынешним временам, насколько Катя знала, путь от знакомства до начала интимной связи измеряется даже не днями, а часами.

Проехав несколько остановок, Катерина вышла из автобуса и направилась к его дому.

Петр открыл дверь быстро.

– Ты один?

– Один, – подтвердил он. – Проходи в зал.

Стол, уставленный фарфором и хрусталем, горящие свечи… Гостья даже немного опешила от такого великолепия, потом перевела взгляд на него.

– Ты такой взрослый… Рубашка, брюки…

Петр чмокнул ее в щеку и предложил занять приготовленное для нее место. Катерина с благодарностью опустилась на мягкий стульчик и продолжала переводить восхищенные глаза с хозяина квартиры на роскошное угощение.

– Ты что, все это сам… – девушка обвела рукой стол.

– Тихо, тихо, – предупредил он ее. – Конечно, все сам. Только не размахивай, пожалуйста, руками над столом, не хочется, чтобы что-то упало и переколотило посуду. За этот хрусталь мне родители голову оторвут.

– Ты дерзкий, – похвалила Катя его.

– Тем и живу, – самонадеянно ответил Петр, усаживаясь напротив и по-мужски хватаясь за бутылку шампанского. – Вот и стукнуло мне семнадцать.

Петр начал отдирать фольгу. Когда добрался до пробки, получился небольшой конфуз. У мальчика не хватало сил выдернуть пробку и добраться наконец до игристого напитка. Гостья смотрела на его муки и терпеливо ждала.

– Ну что, никак?

Он показал ей раскрытую ладонь.

– Подожди, сейчас мы соберемся с силами и вскроем эту бутылку.

Взяв приготовленное полотенце, Петр обернул им пробку и напряг все свои далеко не внушительные мускулы. Наконец зловредная пробка сдалась и шампанское полилось в бокалы. И в этот момент Катерина вскочила со своего места.

– Ты куда? – не понял он.

– Подожди, я забыла о подарке.

Катерина вернулась в комнату, держа в руках флакон туалетной воды. Он отставил бутылку с шампанским в сторону и взял из ее рук «Людей в черном».

– Спасибо. В принципе, для меня подарок – твое присутствие.

Петр передал ей бокал и предложил выпить «на брудершафт». У Катерины не оставалось никаких сомнений – сегодняшний вечер наверняка окончится постелью. Ей было хорошо в гостях у Петра и именно этого и хотелось. Она даже не могла представить себе, как удачно все сложится. Ведь зачастую молодежи и уединиться-то порой бывает просто негде.

* * *

Вера Сергеевна была радехонька, что Катя вернулась сравнительно рано – всего в десять минут второго ночи. Всякий раз, когда дочь уходила на какие-то свои молодежные мероприятия, мать не смыкала глаз, пока ее «сокровище» не вернется. Женщина волновалась, нагоняя на себя страхи.

– Я просила в двенадцать! – жестко напомнила мать, но ее замечание не возымело никакого действия.

– Мама, я в душ и спать. Завтра в школу, – отмахнулась от материнского упрека дочь и направилась к себе.

* * *

На большой перемене, между третьим и четвертым уроками, Петр отыскал свою подругу и, взяв за руку, отвел в сторону.

– Ну как, Вербова, тебе вчерашний вечер? – поинтересовался он.

Катя закатила глаза:

– Все было замечательно. Только больше, пожалуйста, не по фамилии…

– Сегодня пойдем куда-нибудь? – он держал ее за руки, не стесняясь взглядов учителей и учеников, проходивших мимо.

– Можно, – согласилась она. – Давно не были в кино.

Он утвердительно кивнул головой:

– В кино так в кино. Я думаю, тебе все равно, на какой фильм мы пойдем?

– Про любовь, – заказала Катерина.

– Слушаюсь. – Петр взял ее за талию и чмокнул в губы. – Что у тебя сейчас?

– Геометрия.

Услышав ее ответ, он наморщил нос.

– Мне больше повезло. У нас география. Зайду сегодня за тобой часа в три. Успеешь привести себя в порядок?

– Без проблем.

Катерина вырвалась из его объятий и побежала в свой класс, куда уже входили ученики.

– Дисциплинированная, – громко бросил ей вслед Петр и, развернувшись, пошел к лестнице, ведущей на другой этаж, где должен был начаться его урок географии.

В четыре вечера парочка была уже в центре города и, прогуливаясь, поедала мороженое и гамбургеры. До начала киносеанса оставалось еще два часа. Времени было достаточно для того, чтобы вдоволь пошататься по магазинам.

Катерина любила глазеть на витрины, находила в этом удовольствие. Она понимала, что пока в ее жизни не появился еще человек, который мог бы, зайдя в любой магазин, сделать для нее дорогую покупку.

Пока у нее был Петр, и это сегодня было тоже неплохо. Ее приятель сорил деньгами намного больше, нежели средний одиннадцатиклассник, и проявлял к ней заботу и внимание, а что еще нужно? Любила ли она его? Этот вопрос Катерина задавала себе не раз. И ответ всегда, даже когда Петр был к ней особенно нежен и внимателен, выпадал отрицательный.

В школе Петя был одним из самых модных мальчиков, хорошо одевался, курил дорогие сигареты. Вокруг него постоянно вертелись его одноклассники, мальчики победнее и поскромнее. А Катерина тоже выделялась своими внешними данными из массы своих сверстниц и была тем самым цветочком, который мечтает сорвать всякий мужчина. Она сознавала это, но пока не стремилась завести себе ухажера с плотно набитым кошельком, что, кстати, удалось одной из ее подруг.

Вначале узнав, что за Ленкой заезжает на машине какой-то лысый дядька лет сорока пяти, Катерина долго смеялась. Однако, когда ее одноклассница явилась в школу в безумно дорогой норковой шубе, чем потрясла всех, насмешки сразу же прекратились.

Катерина должна была признаться себе, что такой случай ей пока еще не представился. Никто не дарил ей цветов и дорогих вещей, не рассуждал об отношениях между мужчиной и женщиной. У нее был Петр. Петя-петушок, золотой кармашек. У него всегда водились денежки, и это было классно. Если же говорить о любви, то Катерина мечтала о высоком, плечистом атлете, который бы ездил на «шестисотом» «Мерседесе» и имел прекрасный дом на берегу Волги.

Однако ее мечты так и оставались мечтами. Итак, юная парочка медленно прогуливалась по улице, разглядывая витрины магазинов.

– Пойдем, посмотрим, что там продают, – Катя тащила его смотреть тряпки.

Петр вяло сопротивлялся, хотя не говорил ни слова. Этим он Катерине и нравился. Они вошли в магазин, и в это время у Петра в кармане заверещал сотовый. Парень вытащил телефон, отошел в сторону и приложил аппарат к уху. Это было круто!

Пока Катерина рассматривала пальто, отделанное вышивкой, ее спутник что-то выслушивал по телефону и лишь изредка поддакивал. Наконец разговор был окончен. Он подошел к Катерине и попросил, чтобы она закруглялась со своей инспекцией, так как ему нужно поговорить с ней на улице.

Девушка и сама была заинтригована, ей не терпелось узнать, что же хочет предложить ей Петр, поэтому не стала томить себя ожиданием. Она отложила в сторону шмотки, на которые все равно не было денег, и они покинули магазин.

– Что случилось? – Катя широко раскрыла свои и без того большие серые глаза и приготовилась выслушать Петра.

А он, улыбаясь, нежно взял ее ладошки в свои руки.

– Мне сейчас звонил Николай. Это мой сводный брат по отцу. Я тебе никогда не рассказывал о нем, потому что как-то не было повода. К тому же он взрослый, ему уже тридцать один год. Приглашает меня на вечеринку по случаю его очередного бракосочетания, уже третьего по счету, если, конечно, я правильно осведомлен о количестве его женитьб. В принципе, он – нормальный мужик. Интересно посмотреть, кого на этот раз он подцепил.

– Так это свадьба, что ли? – не поняла Катя.

– Ну какая свадьба, когда человек женится в третий раз, да еще в таком, уже приличном возрасте? Это, скорее, такие дружеские посиделки, хотя, я думаю, невеста будет в каком-нибудь соответствующем платье.

– Ты приглашаешь меня на свадьбу своего сводного брата и, зная мою слабость, завлекаешь платьем его невесты?

– Ну я же знаю, что тебе захочется посмотреть на наряд. К тому же кормить там наверняка будут на убой.

Катерина вспомнила, что обещала маме вернуться домой в восемь.

«Похоже, снова не придется сдержать обещание», – без сожаления подумала она.

– Ну что ж, я согласна. А куда нам двигаться?

– Сейчас поймаем тачку, и ты все увидишь.

Они сели в «Жигули» шестой модели – первая попавшаяся машина из тех, что ехали по дороге. Перед тем, как прыгнуть в салон, Петр назвал адрес. Как оказалось, им нужно было проехать в Затон – небольшой поселок, где бок о бок на протяжении нескольких километров стояли вдоль берега Волги дома не самых бедных граждан России.

– Это что, он там живет? – спросила Катерина, когда они уселись на заднее сиденье.

– Да. У него там небольшой домик. Скоро увидишь все своими глазами.

Катерина тут же вспомнила о своей мечте – заиметь ухажера с большим домом на берегу Волги и «шестисотым» «Мерседесом». На это ее подруга Ленка заметила бы, что Катерина «раскатала губы» и ей нужно купить губозакатывающую машинку, так как вероятность воплощения подобной мечты в жизнь стремится к нулю.

«Жигуленок» остановился у большого дома из красного кирпича. Рядом с трехэтажным коттеджем стояло множество машин, украшенных ленточками и шариками. Катерина видела, что все это были дорогие иномарки, а значит, и гости – люди сами по себе не бедные.

– Классно, здорово, – шептала девушка, пока они шли по дорожке к крыльцу.

– Видишь зеленый «Форд»?

Катерина кивнула и приготовилась узнать, чья же это машина.

– Тачка моего братца. Брал новенькую всего пару месяцев назад.

В доме вовсю гремела музыка, слышались какие-то возгласы и смех.

Мужчины в дорогих, преимущественно черных костюмах и женщины в роскошных вечерних платьях не обратили на парочку подростков никакого внимания. Многочисленные гости заполняли огромный дом и, разбившись на небольшие группки, о чем-то оживленно беседовали.

Стол был полон изысканных блюд, каждый мог подойти и положить себе что-нибудь на тарелочку, после чего отойти в сторону и дать возможность подойти другим.

Молодые люди в числе первых подошли к кулинарному развалу. Петр, взяв чистую тарелку, отрезал приличный ломоть буженины, затем положил рядом несколько объемистых ложек салата, после чего предложил Катерине тоже подкрепиться.

– Почему ты не ешь? – удивился он, глядя на подругу.

– Издеваешься? – проговорила она. – Я же держу тарелку.

– Ах да. Извини. – Петр запихал в рот приличный кусок мяса и предложил ей тоже попробовать.

– Да ну тебя, – отмахнулась Катерина. – Я хочу пирожное. Ешь свое мясо сам.

Оставив Петра с полной тарелкой, девушка направилась к той части стола, где были разложены сладости.

– Вам помочь? – услышала она у самого уха.

Катерина повернулась: за ней стоял зрелый мужчина невысокого роста – его макушка едва доставала до ее носа. Одетый в стильный костюмчик серого цвета в мелкую черную клетку, этот субъект напоминал некоего английского сэра или пэра. Его черные редкие волосы были аккуратно подстрижены, а часть их – зачесана на сторону, прикрывая обширную лысину. В глазах светился приветливый огонек.

– Ну, вот этот можно, – ткнула девушка пальцем в торт, нарезанный крупными, но аккуратными кусками, удобными для транспортировки их по воздуху с помощью лопаточек.

– С удовольствием, – пробормотал дядечка и выполнил ее просьбу.

Петр, заметив, что к его девушке клеится какой-то тип, прекратил поедать буженину и рванулся к своей подруге.

– Пойдем! – Он схватил ее за руку так резко, что кусок торта едва не свалился с тарелки на пол.

– О, извините, – галантно раскланялся дядечка, – я вижу, вы не одна.

Петр бросил гневный взгляд на нахального франта и увлек Катерину по лестнице наверх.

– Куда мы?

– К брату, конечно.

– А почему он не с гостями?

– И там он с гостями. На втором этаже народ гуляет точно так же, как и на первом. Только на третьем никого нет.

Петр оказался прав. Наверху они застали ту же самую картину, с той лишь разницей, что смогли увидеть невесту с женихом, которые сидели за большим столом. Большая же часть гостей обходились без стульев и закусывали, держа тарелки навесу.

– О, Петр! – Николай, увидев парочку, жестом подозвал ребят к себе.

Катерина обратила внимание на высокого, черноволосого человека с простым, гладко выбритым лицом. Природа даровала ему мясистый нос, густые брови и толстые губы, короче, этому типу в результате чего удивительно подходило прозвище, которое получил французский актер Жан Поль Бельмондо: «очаровательный урод».

Рядом с ним сидела крашеная блондинка. Весьма так себе, что девушка отметила с превеликим удовольствием. К тому же невеста была полновата, и что самое главное – старше Кати раза в два.

Катя помнила, что Николаю тридцать один. Можно было предположить, что его жене примерно столько же. Для Катерины возраст в тридцать лет был чем-то далеким и совершенно непонятным. Ей казалось, что в тридцать многие вещи уже невозможны. И она просто не представляла себе, что в этом возрасте еще что-то может начинаться.

Петр представил Николая и Катю друг другу.

В свою очередь жених представил невесту. Как оказалось, ее звали Ира.

Ира не проявила большого интереса к молодым, жених это заметил и предложил парочке быть, как говорится, как дома, кушать и пить все, что душа пожелает. Вечеринка не ограничивалась временным лимитом, после которого, что называется, заведение закрывается, и все разъезжаются по домам. Этот вопрос заинтересовал Екатерину, и она захотела узнать о «регламенте» подобных мероприятий.

– А до скольких все это будет продолжаться?

Петр предложил ей отправиться в дальнюю часть большого зала, где на горизонте маячили обильные столы, и там хорошенько подзаправиться.

– Это уж лучше, чем кино. Как ты думаешь?

– Да, – согласилась она. – Жиры, белки, углеводы. Так что насчет времени?

– Здесь это пиршество будет продолжаться дня два-три. Молодые, по заведенной уже традиции, а я тебе говорил, что Николай женится в третий раз, отправятся через часок-другой наверх. Гости же будут продолжать пить и закусывать еще долго. Потом включат музыку, и начнутся танцульки с обжиманиями.

– Странно, что частые браки не разорили твоего брата.

Катерина не ожидала, что вопрос вызовет удивление у Петра.

– Думаю, это вряд ли возможно.

– Почему?

– Я не назвал бы своего брата лохом. Он не глупее любой из своих жен, в том числе и нынешней.

На некоторое время Петр с Катериной абстрагировались от внешнего мира и самозабвенно занялись поглощением сазана.

Наконец от рыбы остались одни косточки. И тут Катерина почувствовала на своей спине чей-то взгляд и обернулась: на нее смотрел уже знакомый ей невысокий дядечка в сером костюме в мелкую клеточку. При этом он что-то говорил на ухо брату Петра, и тот, глядя на Катерину, согласно кивал головой. Потом жених оставил свою невесту, и они вместе с дядечкой отошли в сторону и там продолжили беседу. Теперь уже на Катю никто не обращал внимания.

«О чем это они?» – мелькнуло у нее в голове.

Но в этот момент Петр дернул ее за рукав.

– Ты любишь компьютерные игры? У брата здесь стоит офигенная техника. У меня дома такой нет. Пойдем оттянемся.

– Что, опять убивать каких-то монстров и бродить по подвалам? – наморщила нос Катя.

– Обещаю, через пару часиков мы спустимся, здесь уже будут вовсю танцульки. Танцульки же тебе больше нравятся? Но, если, конечно, ты в состоянии еще что-то есть, мы можем взять что-нибудь наверх.

Катерина предложила забрать со стола бутылку шампанского и небольшой тортик.

– Неплохо, – одобрил он, и парочка поднялась на третий этаж.

Здесь никого не было. В одной из комнат они действительно нашли компьютер с огромным монитором и крутыми колонками.

– Ну вот, – парень, довольно потирая руки, сел в кресло своего брата.

– Ты что! Это же, как я понимаю, его кабинет. Тебе ничего не будет?

– Ничего. Ты думаешь, ему сейчас интересно, чем мы с тобой занимаемся? Николаю интереснее самому отправиться со своей кралей в соседнюю комнату и там забыться.

– Во что ты собираешься играть?

– Quake III. Лучше ничего не видел. Если хочешь, научу тебя. Это не так и сложно.

Вначале Катерина предпочла сесть рядом и пялиться в монитор. Но, как только появилась картинка и заиграла музыка, ей стало любопытно. Через пять минут боя Петр повторил свое предложение. И на этот раз девушка не отказалась. Это действительно захватывало, пользуясь разными видами оружия, убивать своих электронных врагов. Крики, стоны… И в то же время ты понимаешь, что это игра, не настоящая жестокость.

Два часа пролетели как одна минута. Неожиданно в комнату вошел Николай. Он был один, Катерина видела, что брат Петра сильно навеселе и у него прекрасное настроение. Только почему же нет рядом его жены?

– Пойдем поговорим, – растягивая слова, предложил Николай. – Оставь свою подружку на минуту.

Петр сказал Кате, что скоро вернется, и девушка оказалась наедине с компьютером.

Кате показалось, что ее ухажер вернулся быстро.

– Что там от тебя хотел твой брат?

– Да ничего. Просто предложил мне немного заработать. Как ты смотришь на то, что я оставлю тебя здесь на полчаса, а сам быстренько смотаюсь в город за парой бутылок дорогого коньяка?

– А на чем ты поедешь? – поинтересовалась Катя.

– Возьму старую «Ауди» у брата.

– У тебя же нет прав?

– Ну и что? Ездить-то я умею. Всего делов-то.

– А если остановят?

– Если остановят, откуплюсь. В конечном счете, я же не пьяный.

Она не знала, что и думать.

– Ну, ладно. Я буду тебя ждать.

– Вот и умница, – похвалил Петр. – Ты же понимаешь, что нам нужны деньги на наши с тобой выходы в город. Я, как настоящий мужчина, должен что-то зарабатывать.

Она и здесь согласилась с ним и отпустила Петра, попросив его возвращаться побыстрее.

Одиннадцатиклассница сидела и стреляла по чертям, выползающим из разных щелей и выскакивающим из-за углов. Она играла, время от времени прикладываясь к шампанскому и закусывая тортом, большая часть которого еще не была съедена.

Прошло совсем немного времени. В кабинет снова вошел Николай.

– Привет, – бросил он.

– Я вам мешаю? – встрепенулась Катя.

– Ничего, ничего. Сиди, – он плюхнулся на мягкий кожаный диван, стоявший напротив стола. – Тебе здесь не скучно?

– Нет. Нормально, – пожала плечами Катя. – Все хорошо.

Он задержал взгляд на недорогой белой кофточке.

– Я смотрю, вы не в парадной форме.

– Но приглашение от вас поступило так неожиданно.

– Да-да, – согласился он. – Пойдем вниз? Я познакомлю тебя с интересным человеком. Это лучше, чем сидеть и нажимать на кнопки. Это реальная жизнь. И в этой реальной жизни человек, с которым тебе предстоит встретиться, весьма богат.

Она забыла про компьютер.

– И сколько же у него денег?

Николай пожал плечами:

– Ну, этого никто не знает. Ты шевелись побыстрее, – его тон не оставлял ей возможности отказаться. – А то у меня сегодня такой день. Мне нужно к жене. А я вот пришел тебя приглашать.

– Спасибо. Я польщена.

– Ну что ты, для хозяина дома это нормально. Я забочусь о том, чтобы всем моим гостям было комфортно.

Они спустились с третьего на второй этаж и направились к столу, еда на котором, казалось, никогда не закончится. Когда они подошли к дядечке в сером костюме, Кате стало неприятно.

– О, спасибо, Коленька, – поблагодарил мужчина виновника торжества, после чего брат Петра испарился. При этом Катерина не смогла не заметить нечто холопское в поведении Николая.

«Наверное, это весьма важная птица, – подумала она. – Раз такой богатый человек, как Николай, расшаркивается перед этим коротышкой».

– Меня зовут Иннокентий Альбертович, – представился маленький господинчик, утративший большую часть своей черноволосой шевелюры. – Что будете пить?

Катерина была смущена столь неожиданным вниманием к себе со стороны этого… состоятельного хмыря.

– Ничего. Спасибо. Я уже нахлебалась шампанского.

– Понятно. Тогда вам просто необходимо напасть вот на этот ананас.

Он взял одну дольку и протянул Кате.

– Спасибо, – поблагодарила она. – А вы не будете?

– Я?

Этот, казалось бы, простой вопрос поставил его в затруднительное положение.

– Ну, почему бы и нет? – тут же согласился он.

Как оказалось, ел Иннокентий Альбертович безобразно. Пока он грыз мякоть, по его подбородку стекал прозрачный сладкий сок и капал на костюм. Капельки впитывались в ткань и становились из-за ее рисунка в мелкую черную клеточку незаметными. И все равно ей было противно.

Когда Иннокентий Альбертович выгрыз всю мякоть до корки, он достал платок и резкими движениями вытер тонкие бледные губы. Потом затолкал грязную тряпку обратно в карман брюк.

Как по заказу, начала играть медленная музыка.

– Можно мне, старику, пригласить вас на танец?

– Вы могли бы спросить для начала, как меня зовут?

– Ах да-да, – он хлопнул раскрытой ладонью по лысине.

– Так как вас зовут?

– Я Катя.

Мелодия была медленная, танцующие разбились на парочки и стали топтаться на месте, словно вращаясь вокруг невидимой оси, и при этом плотно прижимаясь друг к другу. Было впечатление, будто люди не получают от танца никакого удовольствия, а наоборот, только страдают и мучаются.

– Тот парень, с которым я вас видел, это, кажется, брат Николая?

– Да, – подтвердила Катя, стараясь незаметно отстраниться от Иннокентия Альбертовича, который стремился как можно плотнее прижаться к ней.

– И вы давно с ним дружите?

– Уже несколько месяцев.

– Да, да. Молодость. Романтика, – согласился он, продолжая топтаться на одном месте и изредка наступая Кате на левую туфлю. Партнерше было не столько больно, сколько неприятно от его неуклюжести.

«Когда же придет Петр?» – думала она, терпеливо снося домогательства стареющего дядьки.

– Вы высоки, стройны и красивы, – прошептал он. – Для того чтобы поцеловать вас…

Она вытаращила на него глаза.

– Я хотел сказать, если бы я вздумал поцеловать вас, и вы бы мне это позволили, мне пришлось бы встать на носки. Знаете, для мужчины это все-таки унизительно.

– Что поделаешь. Такова природа. Я же не виновата, что выросла высокая.

– О-о, – протянул он, – хотите сказать, что вы не виноваты в том, что я небольшого роста. Знаете, во всем есть свои преимущества. Когда я был в вашем возрасте, мне не составляло труда залезть в набитый битком автобус и отыскать себе местечко на лавке в летнем кинотеатре. Несколько позже мне повезло, и я попал в струю. В результате стал лучше питаться и немного располнел. К тому же, знаете, возраст, малоподвижный образ жизни. Иногда, правда, удается немного развеяться и проявить себя как настоящий мужчина. Ну, вы понимаете, о чем я.

– Нет. Не понимаю, – ответила она серьезно.

– Ну, хорошо, хорошо, – Иннокентий Альбертович похлопал ее рукой по спине, продолжая кружиться на одном месте, в одном и том же направлении.

Катя чувствовала, что еще немного – у нее закружится голова, и она неминуемо упадет. Ей оставалось молиться, чтобы песня на английском языке как можно быстрее закончилась. Но, как назло, конца этому музыкальному произведению не было видно…

– Послушайте, у меня под окном стоит красивая новая машина. Не желаете ли прокатиться, пока ваш приятель бегает по городу, выполняя поручение своего старшего брата?

– А что за машина? – поинтересовалась Катя.

– Ну, это «Ягуар». Один из последних. Знаете, «Ягуары» делают в Англии. Но этот сделан специально с левым рулем, для наших дорог. Хорошая машина. Правда, дороговата, но я все же мог позволить себе ее приобрести.

– И сколько же вы заплатили?

Он картинно закатил глаза.

– Я достаточно скромный человек и не хочу говорить об уплаченных суммах. Это, знаете ли, как мощность у двигателя автомобиля «Роллс-Ройс». Она никогда не пишется. Конструкторы говорят, что этой мощности достаточно. И я бы, подражая конструкторам автомобилей, сказал, что суммы, которая была отдана за эту машину, было именно достаточно. Я счел возможным заплатить ее, чтобы обладать одним из самых лучших и престижных автомобилей в мире.

– Петр обидится на меня.

– Ну и что? – делая вид, что не понимает Катю, сказал Иннокентий Альбертович. – Вы объясните ему, что катались на очень хорошем автомобиле, который вряд ли станет покупать его брат. Во всяком случае, в ближайшее время.

Катерина молчала.

– Я смотрю, вы раздумываете? Может быть, вам кажется, что не стоит тратить время на бесцельные поездки?

Он отстранился от нее и взглянул на часы. Как успела заметить Катерина, они тоже были не дешевыми.

– Давайте с вами съездим в ювелирный магазин, и я присмотрю вам там что-нибудь на тысячу, ну, может быть две, – он выдержал паузу, а затем добавил, – долларов.

У Катерины перехватило дыхание.

– И как же я буду расплачиваться за столь щедрое подношение?

В ее голосе звучала неприязнь. Девушка отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Никак. Обещаю. Вы просто прокатитесь со мной от коттеджа до магазина и обратно. Вот и все.

Они вышли на улицу, и тут Катя остановилась.

– Послушайте, где это вы найдете магазин, который работает в половине восьмого вечера?

Он взял ее за руку и повел к роскошной машине цвета спелой вишни.

– Я же не сказал, что повезу вас в государственный магазин. И даже не в частный, из тех, что обозначили себя на улицах. Мы поедем к одному весьма преуспевающему господину, который торгует ювелирными изделиями, скажем так, ради интереса. Он получает от этого удовольствие. А я люблю время от времени наведываться к нему. Примерно пару раз в год. И покупать что-нибудь.

– Для девушек. Да? Вы тратитесь на девушек?

– Ну что вы, что вы. Чаще всего на своих родственников.

В этом Катя очень сомневалась, но ничего не сказала. Когда она села рядом с водителем, он попросил ее обратить внимание на белую кожу, которой был обит салон.

– Ну что ж, чистоплотно, – своеобразным образом похвалила она цвет обивки.

– Да, нельзя не согласиться. Я люблю чистоту и порядок.

Когда они тронулись с места, Катя была удивлена тем, что шума двигателя она не услышала.

– Как тихо работает мотор.

– Да, в Англии умеют делать машины.

– Вы живете в Саратове? – Они выехали на трассу и направились в город.

– Знаете, мне трудно сказать, где я живу на самом деле. Неделю провожу здесь, неделю в Москве, неделю где-нибудь за границей. Потом обратно – круг замыкается. И так уже на протяжении десяти лет. Но, как видите, эта жизнь приносит свои плоды. Я могу провести один прекрасный вечер с понравившейся мне девушкой, – он бросил заинтересованный взгляд на ее длинные ноги, затем снова уперся взглядом в трассу.

«Ягуар» въехал в город в начале девятого. Иннокентий Альбертович неожиданно остановил автомобиль около казино «Дельфин», сверкавшего сотнями огоньков. Это было очень красиво и, как считала Катя, даже торжественно. Оставив машину на охраняемой стоянке, они вошли внутрь.

Вербова никогда не бывала в игорных домах и представляла себе жизнь подобных заведений лишь по западным фильмам. Переступив порог казино, Катерина была поражена не богатой обстановкой, а царившей там чистотой и блеском. Блестело, сияло и переливалось буквально все вокруг. Мириады сверкающих зайчиков слепили глаза.

Сдавать одежду в гардероб им не было нужно – холода еще не наступили. Шел первый месяц осени – сентябрь. Они сразу же прошли в игорный зал. По пути Иннокентий Альбертович попросил взять его под руку, мол, так будет солиднее. Катина одежда совсем не соответствовала этому заведению и стоила в десять раз меньше нарядов шиковавших там дам, которые пришли вместе со своими кавалерами сорить деньгами. И все же на нее сразу обратили внимание.

Высокую блондинку просто невозможно было не заметить. В своей короткой юбочке, белой блузке и легкой бирюзовой кофточке она была очень хороша собой. Продефилировав через весь игорный зал, Катя и ее спутник подошли к служебному входу. Здесь их остановил охранник.

– Куда вы? – довольно вежливо спросил он, а Катя подумала, что при такой комплекции он мог просто рявкнуть, и тогда в радиусе километра вся трава полегла бы от его громоподобного голоса, ну а все живое согнулось бы в три погибели.

Охранник был человеком огромного роста с широченными плечами и тяжеленным подбородком. Он смотрел сверху вниз то на Катю, то на ее спутника. Причем девушка чувствовала, что громила заинтересовался ею гораздо больше, нежели ничтожеством, которое она держала под руку.

– Я – Ларецкий, – представился Катин спутник. – Мне необходимо встретиться с Марком Алексеевичем.

– Подождите минуту, – сказал человек-гора и взял портативную рацию.

Вскоре разрешение на вход было получено, и они двинулись по длинному, освещенному множеством ярких ламп, коридору. Парочка подошла к большой двери, фанерованной разными породами дерева и покрытой блестящим лаком.

– Ручная работа, – отметил Ларецкий, потянув ручку двери. Стучаться он и не думал.

За светло-коричневым овальным столом сидел человек лет сорока с густой черной шевелюрой. Перед ним дымилась чашка с кофе, чуть поодаль лежала такая же портативная рация, что и у охранника.

– Привет, Марк Алексеевич, – поздоровался Ларецкий.

Владелец казино «Дельфин» поднялся и протянул руку для приветствия.

– Хорошо живешь, – сказал он, разглядывая Катю.

– Да, ничего, стараемся. Не хочешь нам показать чего-нибудь из своей коллекции?

Взяв из пепельницы сигарету, Марк Алексеевич поднялся и пошел к одному из шкафов, стоявших в большой комнате. Когда он открыл дверцу стенки, гости увидели, что за ней располагается большой сейф.

– Ну вот, сейчас он нам что-нибудь продемонстрирует, – с довольной улыбкой продекламировал Иннокентий Альбертович.

Катя видела, как хозяин кабинета достает из сейфа какие-то прямоугольные слоты, обтянутые черным бархатом, в которых что-то блестело. Он доставал их один за другим, и, наконец, в его руках оказалась их целая стопка – не меньше двадцати таких лоточков. Все это он стал раскадывать на овальном столе, и по мере того, как он это делал, зрачки у шестнадцатилетней девчонки расширялись все больше. Такого количества драгоценностей она еще никогда не видела. У нее даже мелькнула мысль, что все это – бижутерия. Вернее, она просто не могла поверить, что все эти украшения из золота, платины, бриллиантов, рубинов и сапфиров – все это настоящее. Неужели вот так запросто в городе, у кого-то в сейфе может лежать фрагмент коллекции Гохрана России?

– Можете полюбоваться, – с довольным видом разрешил Марк Алексеевич.

Катя, не решаясь дотрагиваться до чего-либо, рассматривала кольца, серьги, цепочки и броши.

– Потрясающие вещи. У меня есть еще и жемчуг. Есть черный, есть белый. Показывать?

– Не надо нам жемчуга, – сразу же ответил Иннокентий Альбертович. – Вот я вижу здесь сережки и кольцо. Сколько это будет стоить?

– Ну, – протянул торговец, затянувшись сигаретой. И, выпустив в потолок густую струю дыма, добавил: – Это вряд ли ты осилишь.

Ларецкий этим был явно задет.

– Ну, ну. Ты же знаешь, что я все осилю.

– Но не в данном случае.

Катя не могла видеть, как на нее поглядели оба, потому что была увлечена разглядыванием чудесных вещей.

– Все это будет стоить девять тысяч восемьсот.

– Да? – несколько обиженно произнес потенциальный покупатель. – Действительно, многовато. А сколько ты хочешь за кольцо?

– Разбивать комплект? Но это не самый лучший вариант.

– Так сколько?

– Ну, если у тебя в кармане найдутся три тысячи, то эта вещь твоя.

– Катя, ну-ка дай-ка пальчик, – по-деловому попросил Ларецкий.

Она отвлеклась от рассматривания подвесок и протянула руку. Кольцо мягко скользнуло на безымянный палец левой руки.

– Ты посмотри, как здорово, – торговец подогревал почти уже состоявшуюся куплю-продажу.

– Я возьму, – согласился покупатель и вытащил из внутреннего кармана пачку «зелени».

– Доллары, – прошептала Катя.

Оба мужчины едва заметно ухмыльнулись.

– Пересчитай, – предложил Катин галантный кавалер.

Девочка смотрела, как пачка долларов переходит из одних рук в другие. Когда Иннокентий Альбертович со своей дамой покинули кабинет владельца казино и вернулись в игорный зал, Катя вдруг почувствовала, что кольцо жжет ей палец.

Ларецкий спросил у Катерины, не желает ли она сыграть. Катя жила, словно во сне. Кольцо стоимостью в три тысячи долларов сияло на ее пальце. Девушка никогда еще не носила таких дорогих вещей. И даже если это кольцо ей дали не насовсем, если только на несколько часов, и то она была рада. Катерине казалось, что об этом вечере она будет вспоминать всю свою жизнь…

– Так как насчет игры? – повторил щедрый спутник.

– Я не умею, – в ответ прошептала она.

Иннокентий Альбертович посмотрел на нее снизу вверх и подмигнул.

– Может быть, мы сможем отыграть часть денег, отданных за кольцо? Ты не думай, я не жалею. Просто игра на деньги – это одна из форм бизнеса. Конечно, выигрываешь не всегда, но пробовать все равно стоит.

За следующие полчаса, сидя за крутящейся рулеткой, Ларецкий, по подсчетам Кати, проиграл еще около пятисот долларов. Всякий раз, когда крупье забирал со стола фишки, Иннокентий Альбертович смотрел на Катю. Изредка он шептал ей на ухо про ее ровненький нос и тонкие брови. Потом снова ставил деньги, проигрывал и опять шептал ей, что у нее красивые волосы, пухлые губки. Потом снова делал ставку. И опять лопаточка забирала со стола его фишки.

– Ты высокая. Ты худенькая, – бормотал он, изредка промокая капли пота на лбу.

– Может, стоит остановиться? – забеспокоилась Катерина, и тут он будто вынырнул из какой-то пучины. Глянул на кольцо и уперся взглядом в почти плоскую девичью грудь.

– Да, хватит, – он резко встал из-за стола и, взяв ее за руку, повел к выходу. – На сегодня хватит, да и поздно уже.

– Вы отвезете меня обратно к коттеджу?

– Конечно, зачем ты мне нужна?

Последнюю фразу он произнес неожиданно грубо, и удивленной Кате это не понравилось. Но что она могла теперь сделать?

«Ягуар» понесся к дому Николая, стоявшему на берегу Волги.

По расчетам Кати, они должны были уже подъезжать к дому, где она увидит Петра. Именно в тот самый момент, когда она мечтала о скорой встрече со своим парнем, машина резко свернула с дороги в сторону.

«Ягуар» запрыгал по проселочной дороге.

– Куда вы едете? – взволнованно прошептала Катя.

– Здесь короче, – бросил Иннокентий Альбертович, похотливо оглядывая сидящую рядом с ним девушку. – Не волнуйся, дорогая моя, мы только срежем угол.

– Но тогда нужно было поворачивать в другую сторону…

– Ничего, ничего.

Девушка видела, что сейчас он буквально вцепился в баранку и полностью сосредоточился на управлении машиной.

– Может, нам вернуться на трассу? – робко спросила Катя.

– Зачем же?

Автомобиль выскочил на полянку, освещенную яркой луной, и остановился. Не говоря ни слова, Иннокентий Альбертович запыхтел и протянул к девушке руки с коротенькими, толстыми пальцами.

– Ты что же думаешь, девочка, – шептал он, – я сегодня потерял три с лишним тысячи долларов просто так? Надеюсь, ты не глупая и понимаешь, что за все нужно отрабатывать.

Катя вспомнила о своих недавних опасениях, она ведь понимала, что ей придется расплачиваться за дорогие подарки.

– Вы меня обманули, – прошептала она.

– Не будь дурой, – он уже не расстегивал, а просто рвал на ней блузку. Катя же оборонялась, стараясь отстраниться от нахала как можно дальше.

– Нет, – возмутился он, – так у нас ничего не выйдет.

Покинув место водителя, Иннокентий Альбертович обошел машину и открыл дверцу.

– Вылезай!

– Но я не хочу.

– Да мало ли чего ты хочешь, а чего не хочешь. Я не буду тебя спрашивать, дура малолетняя. Подымайся!

Он схватил ее за волосы и выволок из машины. Катя закричала и тут же получила ладонью по губам.

– Не ори, не дома. И я тебе не мама.

Он схватил ее покрепче и бросил на землю, придавив своей короткой, но плотной тушей.

– О, а ты даже совсем ничего, можно забавляться.

Катя вертела головой, стараясь уклониться от поцелуев, однако, в конце концов, его слюнявые губы поймали ее рот. Но тут он начал возиться со своими брюками и на мгновение потерял контроль над Катей.

Она, изловчившись, лягнула его, что есть силы, между ног и была рада услышать вой Иннокентия Альбертовича. Сбросив его тушу с себя, Катя поднялась и кинулась бежать по дороге.

К ее несчастью, Ларецкий, быстро оправившись от удара, устремился следом. Он быстро догнал ее, так как на Кате были туфли с высокими каблуками, бежать в них было трудно, а скинуть она их не успела.

Сильнейший удар по голове опрокинул девушку на землю. Вокруг стало почему-то темно, куда-то исчезли и насильник, и деревья, и луна, и звезды. Однако она слышала пыхтение богатого толстяка, ощущала его слюнявый рот и чувствовала, как он запихивает в нее свое подержанное оборудование…

Все закончилось быстро. Слюнявый коротышка слез с нее и похлопал ее по щекам.

– Вот и все. Что ты рыпалась, я не понимаю? Ну-ка, вставай.

– Я ничего не вижу, – пробормотала Катя.

– Ты, наверное, просто одурела от счастья. – Он протянул ей руку.

– Я же сказала, что ничего не вижу…

Наступила тишина. Иннокентий Альбертович пощелкал пальцами то с одной стороны ее лица, то с другой и, похоже, действительно понял, что изнасилованная им шестнадцатилетняя девушка ничего не видит.

– Куда вы? – Катя слышала удаляющиеся шаги. – Подождите, вы не можете меня оставить здесь. Вы должны меня отвезти к людям.

И тут Катя услышала лязг инструментов в багажнике. Страх за собственную жизнь охватил ее. Вскочив на ноги, девушка бросилась бежать. Она помнила, что проселочную дорогу с двух сторон окружали деревья. И теперь пыталась скрыться в лесу от насильника.

Звон инструментов сильно напугал ее. Она решила, что Ларецкий надумал убить ее, чтобы никто не узнал, что он сделал с шестнадцатилетней девочкой.

Катя не пробежала и двух метров – ударилась о ствол дерева и схватилась за лоб. Сделала шаг в сторону и снова побежала. На этот раз споткнулась и упала, но ужас поднял ее на ноги, и потерявшая зрение Катерина опять побежала.

– Ну куда же ты собралась? – услышала она за спиной громкий голос. – Ты же все равно никуда не уйдешь. Словно слепой щенок, ты будешь тыкаться во все, надеясь, что спасешься, но вряд ли это тебе удастся.

Девушка падала, поднималась, преодолевала несколько метров, натыкалась на дерево или залезала в колючие кусты, но не оставляла надежду уйти от преследователя. Туфли она сбрасывать не стала, хотя бежать в них было неудобно, зато не кололо подошвы.

Насильник быстро нагонял ее. При этом она отчетливо слышала какой-то звон, что-то металлическое было в его руках. Неожиданно почва ушла из-под ног, и Катерина покатилась куда-то вниз.

«Лечу в яму, – подумала она. – Может, это меня и спасет».

Спуск был длинный, и она не знала, куда катится, но девушке очень хотелось, чтобы преследователь отстал.

– Надо же, как тебе повезло? – хохотал Иннокентий Альбертович, стоя где-то наверху…

И вдруг громко зашуршала прошлогодняя листва, и Катя поняла, что он следует за ней. Оказавшись внизу, она поднялась и пробежала еще несколько метров, и тут налетела на пень. Схватившись за ушибленную и оцарапанную ногу, она стиснула зубы и остановилась.

Ужас объял ее. За ней гонится убийца, причем он ее видит, а она его – нет. Если бы луна скрылась за тучи! Может, тогда он потерял бы ее в лесу. Она не представляла себе, куда несут ее ноги. Наклонив голову, она двигалась вперед. Преследователь не отставал.

– Какая ты шустрая! Только подумать, как быстро бегаешь! Может, у тебя уже все хорошо? – в его голосе звучала надежда. – Ты уже прекрасно все видишь? Тогда мне незачем бежать за тобой. Но уж извини, я должен во всем убедиться сам.

Катерина снова услышала металлическое лязганье и, оправившись после очередного падения, вскочила на ноги. Бросившись вперед, она снова полетела куда-то вниз. На этот раз склон был еще более крутым, и она не могла справиться с силой, тянувшей ее вниз.

– Ах ты, наша бабочка, – кошмар продолжался, – куда же ты, бедная?

Насильник по-прежнему преследовал ее. К горлу подкатил комок, Катя чувствовала, что сейчас разрыдается, но расслабляться было нельзя. Сейчас нужно бороться за свою жизнь. Спуск наконец прекратился, и Катерина смогла отдышаться.

Она сделала шаг и неожиданно рухнула вниз, в какую-то пустоту. Все закончилось столь стремительно, что она не успела понять, что же с ней произошло. Когда попробовала пошевелить ногой, почувствовала резкую боль в бедре.

– Ну вот и все, добегалась. Больше тебе не придется скакать и прыгать, – донеслись до нее слова коротышки.

По характерному звону она поняла, что у него в руках металлическая цепь. Между ними оставалась всего пара метров, и уже ничто не могло помешать ему убить Катю.

Ларецкий успел лишь грязно выругаться, после чего девушка услышала непонятный хруст, вслед за которым пронзительный вопль разорвал тишину леса. Ларецкий быстро пришел в себя. Катя злорадствовала:

– Что, ножку бо-бо?

– Все равно я до тебя доберусь, сука.

Цепь, звякнув в воздухе, ударила по больной ноге. Обезумев от боли, Катя, освободившись от сучка, поползла прочь.

– Не догонишь, гад! Ты теперь накрепко сел. Я слышала этот хруст. Счастливо оставаться, а я пошла.

Она поднялась и, превозмогая себя, побрела прочь.

– Стой! – выкрикнул он.

– Чем слепая может помочь безногому посреди леса? К тому же если этот безногий минуту назад хотел убить ее! – крикнула Катя.

– Я не хотел тебя убивать! – взмолился он.

– Ну да, так я тебе и поверила!

Собрав все свои силы, девушка двигалась вперед, в пустоту. Теперь у нее было время на то, чтобы ощупывать дорогу впереди себя. Вытянув руку, она медленно продиралась сквозь лесные заросли.

Где-то за спиной продолжали слышаться стоны Ларецкого. Как же она его ненавидела, этого маленького лысого ублюдка!

Катя шла долго. Время от времени ей казалось, что уже должно было наступить утро… Больше всего ей хотелось в один прекрасный момент поднять голову и увидеть сквозь деревья на небе звезды. Но, увы. Ни звезд, ни чего-то другого не было…

Временами волна отчаяния накатывала на нее. Она не кричала, понимая, что ночью в лесу нет никого и услышать ее крик никто не сможет. В то же самое время она боялась, что петляет вслепую по лесу и может случайно оказаться рядом с Ларецким. Наверняка он уже пришел в себя и сейчас потихоньку пытается доползти до своей машины.

Время шло, и она все шла вперед, ощупывая дорогу. Господи, как она себя ругала за то, что согласилась поехать с этим уродом, будь прокляты его деньги и его машина. Какой «подарок» она приготовила своей матери! В конце концов, она же выберется из леса, кто-то же ее подберет и привезет домой.

Только эти мысли занимали ее сейчас. Ковыляя в полной темноте, она неожиданно уловила вдалеке звук работающего трактора. Катерина четко слышала шум включенного двигателя. Ветер доносил его откуда-то справа.

Девушка пошла на этот звук, надеясь, что тракторист не успеет уехать далеко. Ну, в крайнем случае, она выберется на дорогу, по которой рано или поздно кто-то другой пройдет или проедет.

Так и получилось. Она все же вышла на дорогу. Катерина поняла это, когда руками ощупала поверхность, на которой стояла. Травы в этом месте не было. Только пыль и ссохшаяся земля.

«Значит, я где-то на опушке леса,– подумала Катя. – И что теперь? Трактор уехал. Когда по этой дороге проедет еще кто-то?»

Не видя для себя лучшего варианта, она просто села и стала ждать. Хотелось есть и пить. Она целую ночь провела в лесу. Но и жажду, и голод можно еще перенести, а вот отчаяние, которое время от времени охватывало ее из-за кружившихся в голове тяжелых мыслей, – невозможно! Она ослепла! Ее не найдут здесь! Было от чего бешено колотиться ее бедному сердцу. В какие-то минуты ей хотелось умереть. Найти толстое дерево, разбежаться изо всех сил – и трахнуться головой так, чтобы и мысли все отлетели… Но шло время, ей удалось взять в себя в руки, и она позволяла себе лишь раскачиваться взад-вперед от боли и отчаяния.

По тому, как заметно потеплело, Катерина поняла, что взошло солнце. Теперь лучи согреют ее измученное тело. Изредка она вставала, делала два-три шага в одну сторону, два-три шага в другую и садилась вновь.

По ее прикидкам было уже одиннадцать дня, когда она услышала звук какой-то машины. Не желая упускать свой, может, единственный шанс, девушка просто легла на дорогу. Она не знала, как лежит, вдоль или поперек, но это, как ей представлялось, было единственным способом привлечь внимание водителя.

Наконец по звукам Катя определила, что автомобиль остановился, у нее отлегло от сердца.

– Помогите, – сквозь вдруг нахлынувшие слезы попросила она. – Я ничего не вижу.

– Что с тобой случилось? – услышала она над самым ухом мужской голос. – Ну-ка, поднимайся.

Сильные руки подхватили ее под мышки и поставили на ноги. У Кати по щекам градом катились слезы.

– Я ничего не вижу. Ослепла, поранила ногу. Мне больно. Отвезите меня, пожалуйста, домой, к маме.

Ее подвели к машине и усадили на сиденье. Она ощупала руками салон.

– Это «Волга» или что-то такое же большое, да?

– «Волга», «Волга». – Екатерина поняла, что подобравший ее человек сел за руль. – Ты что здесь делаешь?

Она не стала отвечать на вопрос.

– Отвезите меня к маме, мама с вами расплатится. Или возьмите вот это.

Она вспомнила про кольцо и решила отдать его, лишь бы ее довезли до дома. Однако на пальце ничего не оказалось. Эта мразь успела снять с нее украшение.

– Ну ладно, я думала, что у меня кольцо на пальце, а оказывается, что ничего нет. Отвезите меня домой.

Водитель попросил девушку успокоиться.

– Я, наверное, вся в грязи?..

– Ну, не так, чтобы очень. И давно ты блуждаешь по лесу?

– С сегодняшней ночи.

– До реки, милая моя, тебе осталось всего триста метров. Так бы и до Волги доковыляла.

– Похоже, я ходила кругами. Потому что все и началось почти на берегу Волги.

– Вот оно как. Как тебя зовут?

– Катя.

– А меня – Иван Павлович. Я председатель местного колхоза. Ты давно ослепла? Извините… за такой вопрос.

– Сегодня ночью.

– И где та сволочь, которая с тобой это сделала?

– А что, это так заметно?

Она услышала в ответ горький смешок.

– Я, конечно, еще не все в жизни видел, но к пятидесяти годам начинаешь во многом разбираться, так что… Если не хочешь – не говори, но после того, как я привезу тебя к матери, позвоните в милицию.

– Да-да, – едва слышно проговорила Катя. – Только что это изменит? Я ослепла, и никто не вернет мне зрение.

– Поверь, мне очень жаль, что с тобой произошло такое. Я постараюсь как можно быстрее доставить тебя домой.

Водитель прибавил скорость, ее отбросило на спинку сиденья.

– Да вы зря торопитесь. Куда теперь торопиться? Торопиться надо было раньше, – всхлипывая, проговорила она.

Обхватив лицо руками, Катя вдруг громко зарыдала, а председатель колхоза стал утешать ее по-мужски скупыми словами:

– Перестань, девочка, все обойдется.

Сочувствие лишь прибавило ей жалости к самой себе.

Она продолжала плакать.

– Ну вот мы и подъехали к дому, о котором ты говорила. Это точно сорок восьмой?

– Сорок восьмой, сорок восьмой.

– Только я не знаю, в каком подъезде ты живешь.

– А он угловой. Рядом еще две лавки стоят, на них недавно набили новые доски, так как старые все поломали.

– А, да-да. – Иван Павлович увидел около одного из четырех подъездов новенькие лавки. Правда, у одной из них уже была сломана спинка – мальчики время даром не теряют.

Иван Павлович вывел ее из машины и, поддерживая под руку, повел к подъезду.

– На какой этаж?

– Четвертый.

– И лифта в этом доме нет?

– Нет, – подтвердила она.

Иван Павлович никогда, наверное, не помогал передвигаться слепым, поэтому забыл предупредить, что впереди ступенька. Катя споткнулась, но провожатый успел подхватить девушку и не дал ей упасть.

– Извини, я не подумал, что… ты ничего не видишь.

– Да я в это тоже пока не верю. Вот придет мать с работы, будет ей подарок.

Они поднялись на нужный этаж, и тут выяснилось, что в квартире никого нет, а ключи Катя потеряла.

– Что же делать?

– Вообще-то у нас не очень серьезный замок. Может, вы просто выбьете его?..

Иван Павлович огляделся по сторонам. В подъезде пусто. Действительно, не стоять же с больной девчонкой на лестничной клетке.

– Послушай, ты давно здесь живешь?

– С рождения.

– Хорошо, значит, соседи тебя знают, ведь сейчас мы будем шуметь…

Плотный мужчина подошел к двери и осмотрел преграду, которую ему предстояло разрушить.

– Да. Ничего серьезного. Всего-навсего один замок.

Он отвел Катю к перилам, предложил ухватиться за них.

– Постой здесь, это недолго.

Иван Павлович разбежался и двинул дверь плечом. Дверь затрещала, но не открылась. Со второй попытки он бил уже ногой по замку, и этого оказалось достаточно.

– Вот и все, – удовлетворенно сообщил он.

– А я знаю, я слышала. Слышала, как грохнула о стенку в квартире распахнувшаяся дверь.

– Если дверная ручка немного попортила стену у вас в коридоре, то уж извините.

– Ничего, ничего. Главное, что теперь я дома. Спасибо вам большое. Сколько я должна вам заплатить?

– Да ты что? Ты лучше заходи давай и ложись на кровать, а придет мать – она тебе поможет. Извини, Катя, мне надо ехать.

Иван Павлович помог Катерине добраться до дивана и даже прикрыл пледом, лежавшим в кресле. Потом распрощался и поспешил уйти.

Вера Сергеевна пришла через час и увидела, что дочь спит на диване. Нервы у нее сдали, и, подбежав к Кате, женщина стала трясти девочку за плечо.

– Просыпайся, просыпайся, – бормотала она. – Ты что делаешь? Хочешь, чтобы у меня был разрыв сердца?

Катерина проснулась и, не поворачиваясь к матери, заплакала.

– Мама, уйди.

Вера Сергеевна сразу почувствовала неладное.

– Что случилось с дверью? Ты что, ее сама выбила?

– Да какая разница?..

– Ну-ка, посмотри на меня! – приказала мать.

Катя повернула к ней лицо с незрячими глазами.

– Господи! – Вера Сергеевна побледнела. – Ну-ка, сядь.

Посадив девочку, она заглянула ей в глаза.

– Ты что? Что с тобой? – Она начала трясти Катю за плечи.

– Мама, я ничего не вижу.

– Да как же это? Господи, как же так? Ты, может, дуришь меня? А?

Вера Сергеевна с надеждой посмотрела на дочь – у той по щекам текли слезы.

– Как же?..

– Мама, ты до туалета меня не проводишь? Я ведь теперь совсем ничего… совсем ничего не вижу.

Вера Сергеевна была ошеломлена. Но это же… Нет, она не могла поверить.

– Хватит, Катя. Хватит. Я и так устала. Я всю ночь не спала. Я же вижу, что у тебя с глазами все в порядке. Прекрати смотреть сквозь меня.

– Да ты что, дура старая! Не поймешь до сих пор, что я не вижу ничего! Меня изнасиловали в лесу и по голове трахнули.

Мать села рядом с дочерью, обняла ее и в голос заревела.

– Надо сообщить в милицию. Ты ведь знаешь, кто это сделал.

– Найдет кого твоя милиция? Вот по врачам помотаться – другое дело. Авось что и получится. Дай я пойду приму душ. Смою грязь. Черт, я до сих пор не могу привыкнуть к этой темноте.

– Как же ты выбралась из леса?

– Мама, я тебе все расскажу. Дай только искупаться – я вся грязная.

Мать помогла дочери забраться в ванну, открыла ей воду и вышла.

Вера Сергеевна боялась выпускать свое дитя надолго из поля зрения. Ей казалось, что девочка может наложить на себя руки. Хотя все может не так и безнадежно. Ее ударили, и она ослепла. Серьезная, конечно, травма, но ведь это же что-то связанное с нервами, значит, зрение может и вернуться. Мать утешала себя. Не выдержав, она заглянула в ванную.

– Ты чего? – спросила Катя, не поворачивая головы.

Ей теперь незачем поворачиваться. Ей достаточно просто слышать.

– Ничего, – пробурчала мать и пошла на кухню.

Когда Катерина вымылась, мать помогла ей сесть на стул.

– А почему ты не на работе? Где ты была?

– Где я была? – вяло проговорила Вера Сергеевна. – Ходила в милицию, заявляла, чтобы тебя нашли. Ты думаешь, это так просто – ждать тебя, пока ты там веселишься?

– И что сказали тебе в милиции?

– Сказали, что ты погуляешь денек-другой и придешь. И оказались правы. Только вот здоровье свое ты, девочка моя, оставила в каком-то лесу.

В тоне матери уже не было жалости. Она скорее отчитывала дочь, а не успокаивала ее.

– Вот-вот, видишь, какая ты, мама, всезнающая. Так скажи тогда, что мне теперь делать?

– А я тебе уже сказала. Сейчас я тебя одену, приведу в порядок. Ты останешься дома, а я пойду в милицию. Я этого так не оставлю. И ты даже не пытайся остановить меня. Я понимаю, что у тебя сейчас депрессия. Но я хочу, чтобы та скотина, которая надругалась над моим ребенком, была наказана. И меня никто не остановит.

«И меня», – подумала Катя, но не произнесла эти слова вслух.

Через какое-то время, наверное, ближе к вечеру, мать появилась в квартире не одна. По тяжелым шагам Катерина поняла, что к ним в дом пришел мужчина.

– Здравствуйте, – услышала она бархатный низкий голос. – Я старший следователь Упеков Вадим Леонидович. Я, как вы понимаете, из милиции.

– Да, да, понимаю, – откликнулась Катя, стараясь смотреть в ту сторону, откуда доносился голос.

Она сидела в кресле, поджав под себя ноги и спрятав их под полами халата.

– Я пошла вчера вечером с моим приятелем, с Петром, на свадьбу к его сводному брату…

Упеков внимательно выслушал Катерину, затем задал несколько уточняющих вопросов, после чего сказал, что это дело не должно быть слишком сложным и есть все основания полагать, что гражданина Ларецкого обязательно найдут.

– К тому же, если у него сломана нога, это нам поможет, – заверил бархатный голос.

Катерина не видела этого человека, но она представляла его себе невысоким, с большим лбом и умными карими глазами. Почему-то ей казалось, что у Вадима Леонидовича обязательно должны быть усы.

Когда Упеков ушел, в Катином воображении остался нарисованный ею портрет старшего следователя.

«Красивый мужчина», – почему-то подумала Катя. После всего случившегося у нее не возникло ненависти к мужчинам вообще. Встречаются среди них мерзкие уроды, и на ее беду с одним из таких ей пришлось столкнуться.

– Мам, – позвала Катерина.

– Что, доченька?

– Сейчас ночь или день?

– Сейчас вечер, половина девятого. Как ты, девочка?

– Ничего.

– Ничего не болит?

– Кроме души, в которую нагадили, сволочи. – Она уткнулась в подушку и заплакала.

Вера Сергеевна села рядом и стала гладить дочь по волосам.

– Сейчас тебе нужно набраться сил. Мы с завтрашнего дня начнем ходить по врачам, и, я думаю, нам должно улыбнуться счастье.

– Один раз оно мне уже улыбнулось…

– Ну, ну, ну, успокойся, – мать запустила мягкую руку в дочкины светлые волосы и легонько их потрепала.

В девять вечера никто звонка не ждал. Диван едва скрипнул, когда мать поднялась и пошла открывать.

– Спроси – кто, – бросила ей вслед Катя.

– Это Иван Павлович. Я подвез сегодня вашу дочь. Вы, должно быть, Вера Сергеевна?

Женщина резко распахнула дверь.

– Что вам нужно? – довольно грубо спросила Вера Сергеевна.

– Мама, мама, успокойся, – Катя встала и на ощупь двинулась в коридор. – Я тебе еще не сказала. Этот человек… он сегодня помог мне. Он подобрал меня. Ему надо сказать спасибо.

– Я переживаю за то, что сегодня выворотил вам весь косяк, – сказал Иван Павлович. – Вот пришел доложить, что завтра утром пришлю плотника. Он поменяет всю дверную коробку. Вы уж извините меня за подобные действия, но у меня просто не было времени стоять под дверью. Нужно было ехать, а девочке поскорее лечь.

– Да ничего, ничего. Это вам спасибо за мою дочь. Может быть, пройдете?

– Да нет, уже поздно, а мне до дома час езды. Просто будьте готовы, что завтра часов в десять придет человек и займется вашей дверью. Замок, кстати, не хотите поменять?

– Да нет. Не жалуемся пока. – Вера Сергеевна поблагодарила председателя.

Иван Павлович повернулся, пожелал спокойной ночи, и мать с дочерью еще долго слышали его удаляющиеся шаги. Наконец внизу хлопнула входная дверь.

– Ну, и как тебе мой спаситель?

Мать улыбнулась. Дочь не могла этого видеть, но почувствовала.

– Он мне в женихи годится.

– А что, хорошая была бы пара. Он тебе понравился?

– Ты прямо вот так вот все хочешь знать. Лучше давай-ка мы пройдем с тобой на кухню, я включу там свет, и ты посмотришь на лампочку. Вдруг к тебе возвращается зрение, а ты и не знаешь об этом.

Вере Сергеевне хотелось, очень хотелось в это верить. Подняв голову дочери за подбородок, она попросила ее посмотреть на лампочку, горевшую на кухне.

– Ну как? Видишь что-нибудь?

– Ничего.

Катя убрала руки матери.

– Я ничего не вижу. Все?! Поняла?! И больше никогда, слышишь, никогда не заставляй меня это делать!

Наутро действительно пришел плотник, но он был не один. Председатель колхоза приехал сам.

– Ты одна? – спросил он после того, как Катя, на ощупь провозившись около двух минут, открыла дверь.

– Одна, – подтвердила она.

– Поехали. Я тебя сейчас доктору покажу. Он в Саратове один из лучших. А может, и самый лучший. Профессор.

– Но будет ли из этого какой-то толк?

– Откуда же мне знать? Пока мы съездим, дядя Вася будет заниматься дверью. А к нашему приезду у него должно быть все готово. И думаю, что нужно поставить еще один замок. По нынешним временам у вас слишком уж слабые запоры.

– А у нас и брать нечего, – ответила Катя. – Вы что, не видите? У нас здесь не дворец… Простите, мне одеться надо.

– Я вырастил двух взрослых дочерей, у меня взрослый сын, и если я увижу тебя в рубашке, то беды никакой не будет. Тебе, конечно, не повезло с глазами, но на дорогу ты выползла, надо сказать, вовремя. Ты уж извини меня, говорю, как есть. Я сегодня всю ночь проворочался. Меня сюда совесть привела, да и жена надоумила: мол, это тот случай, когда надо помочь. Раз уж так получилось, что наши пути-дорожки пересеклись, я тебе помогу, девочка. Сколько можно, столько и сделаю.

– Спасибо. Мне только шестнадцать, и я не думала, что у нас еще остались люди, которые могут что-то сделать не за деньги, а от чистого сердца.

– Да, я тоже про себя не очень-то хорошо думал. Сам себе вот удивляюсь.

Он помог найти Кате ее вещи, потом деликатно отвернулся, когда Катя одевалась.

Затем немолодой мужчина и девочка сошли вниз, где он усадил ее в машину.

– Ну что? Как тебе, удобно?

– Удобно, – подтвердила она.

– Тогда поехали.

– Знаете, это не так страшно не видеть, когда сидишь в четырех стенах, а не находишься на улице. Главное помнить, где что лежит, и всегда класть на то же самое место. И тогда можно вполне обходиться без посторонней помощи. Только вот телевизор превратился в радио, а я люблю кино, точнее говоря, любила.

– Ну-ну, – подбодрил он ее, – сейчас приедем к доктору, он даст нам толковую консультацию для лечения.

– А что, ваша жена действительно не возражала, чтобы вы мне помогли? Она знает, сколько мне лет? Она знает, что я высокая и симпатичная, даже несмотря на то, что слепая?

– Знает, знает! – засмеялся он. – Я ей все рассказал. А ты, похоже, убеждена, что мужчины с деньгами все до одного озабочены только тем, как бы затащить к себе в постель красивую девочку. Конечно, жизнь не без того, но есть же границы.

– Границ нет.

Иван Павлович усмехнулся:

– Я не буду с тобой спорить.

Доктор оказался огромным человеком. Это Катя поняла по собственным ощущениям. Огромные руки обняли ее за плечи и усадили на стул, при этом голос доносился откуда-то сверху.

– Так, что тут у нас. Смотри прямо перед собой… Теперь посмотри налево… Направо… Значит, говоришь, что тебя сильно ударили?

– Да, – подтвердила Катерина.

– Куда?

Катя показала на область над правым ухом.

– Понятно, – задумчиво произнес врач. – Так. Прежде чем делать какие-то выводы, давай подождем недельку. Веди спокойный образ жизни. Главное сейчас – лежать. Две недели покоя и только покоя. Никаких активных действий. Я имею в виду наклоны вперед, болтание головой из стороны в сторону. Исключить всякую подвижность. Не волноваться. Нам нельзя допускать, чтобы у тебя поднималось кровяное давление. Запомнила?

– Да. Я сделаю все, что вы говорите. У меня есть шансы, доктор?

– О шансах будем говорить через две недели, а сейчас выполни, пожалуйста, в обязательном порядке все, что я тебя просил.

– Что сказал тебе врач? – поинтересовался Иван Павлович, после того как доктор пригласил его, чтобы он вывел из кабинета пациентку.

– Сказал, что я должна провести две недели в полном покое. После этого надо снова ехать к нему. Вы мне поможете?

– Конечно. Ровно через две недели я приеду, и мы отправимся к профессору в гости.

– А как зовут доктора? Вы мне так и не сказали.

– Тебе это важно? – вопрос прозвучал неожиданно грубо. – Извини, я не хотел тебя обидеть. Здесь нет никакого секрета. Это профессор Лебедев. Олег Савельевич. Кстати, к нему не так-то просто попасть на прием, но говядина, свинина, творог и сметана делают свое дело. Люди городские ценят деревню, и деревня отвечает им тем же. Каждый делает, что умеет.

Они вернулись домой, где их ждала Вера Сергеевна, новая дверная коробка и дядя Вася – умелые руки, которого мама Кати угостила водкой.

– Я смотрю, у вас уже все дела сделаны. – Иван Павлович провел Катерину в комнату и посадил на диван. – Ну, Вера Сергеевна, счастливо вам оставаться, а мы поехали. Так, Василий? – Иван Павлович придирчиво осмотрел работу и остался доволен. – Не зря ты в колхозе лучший плотник. Только что же ты так надрался? Забыл, что тебе сегодня еще в коровнике ворота в порядок приводить? Наш Парнишка погнался за телкой и рассадил их. Бык у нас такой, по кличке Парнишка. Голова размером с обеденный стол. Как-нибудь покажу тебе. А, Катерина, как думаешь?

– Я буду лежать, – в ее голосе прозвучало такое упрямство, что мать с Иваном Павловичем переглянулись. В их взглядах было одновременно и удивление, и одобрение.

«Похоже, воля у нее не сломлена», – именно так можно было понимать дружно поднятые брови матери и председателя колхоза.

После того как женщины остались одни, Вера Сергеевна порасспросила Катерину о деталях поездки и в результате этого разговора укрепилась в своей надежде на выздоровление дочери.

Прошло два дня. Мать снова предложила Кате посмотреть на яркую кухонную лампочку. И снова безрезультатно.

На третий день Вера Сергеевна отправилась в милицию, чтобы узнать, как двигается дело ее дочери. У нее из головы не шло высказывание Упекова о том, что расследование не будет сложным.

Вера Сергеевна уже видела, как присутствует на суде, где к длительному заключению приговаривают мерзавца, который надругался над ее дочерью. Она знала, что насильников в тюрьмах не любят, и надеялась, что там с этим подонком сурово посчитаются.

В ночь на одиннадцатые сутки, после того как Катя ослепла, ей в деталях приснились события той кошмарной ночи. Она еще раз пережила весь ужас путешествия по ночному лесу, когда слепые глаза ничего не видят, ноги спотыкаются о любой корень, ветку или бугорок. И самое страшное, что восход солнца ничего не изменил, она все равно ничего не увидела…

Катерина проснулась вся в поту, села на кровати и попыталась успокоить дыхание. Нашарила на полу тапочки и пошла в туалет. Затем побрела на кухню – хотелось пить. Она открыла дверь. Свет не включала. Лишь несколько первых дней ей казалось, что стоит нажать на пупку – и сразу увидишь свет. Однако она очень скоро освободилась от своих иллюзий и больше уже не щелкала выключателем.

Добравшись до кухни, она нащупала чайник на плите и попила прямо из носика. Вспомнила, что где-то в холодильнике должна была стоять баночка с йогуртом. Вере Сергеевне хотелось побаловать дочь чем-то вкусным. Мать, конечно, спала чутко, но сейчас ей хотелось, чтобы дочь постепенно научилась свободно ориентироваться и самостоятельно брала то, что ей нужно.

Открыв холодильник, Катя приготовилась на ощупь найти баночку. Но тут ей в глаза ударил свет. Девушка вздрогнула от неожиданности и зажмурилась. Она резко захлопнула дверцу холодильника и отступила на шаг. Потом, волнуясь, нашарила на стене выключатель и включила свет.

В надежде она поглядела на лампочку. Катя знала, что лампочка должна быть довольно яркой, но ей удалось разглядеть только нечеткий контур дешевого светильника, висевшего под потолком. Но и это была уже победа! И это уже здорово!

Как выяснилось, частично зрение вернулось к правому глазу.

– Значит, я уже не совсем слепая!

Не выключив свет в кухне, Катерина добралась до комнаты матери.

– Мама, мама!

– Ты что ходишь? – проснувшись, недовольно проворчала Вера Сергеевна. – Ложись.

– Мама, я вижу.

– Да ты что?!

Вера Сергеевна поспешно вскочила с кровати, и они обе направились на кухню.

– Я вижу. Немного. Правым глазом.

– Неужели все образуется? – Мать не верила в свое счастье. – Неужели все образуется! Ты ложись, дочка, ложись, не стой. Доктор сказал лежать две недели.

* * *

– Проходите, Иван Павлович.

Председатель колхоза был поражен.

– Ты видишь?

– Я не могу пока разглядеть вашего лица, а только контуры. В общем, примерно таким я вас себе и представляла. Невысокий, плотный, широкое доброе лицо. Я с каждым днем вижу все лучше. Правда, пока только одним глазом, – добавила Катя.

– Ну вот и отлично. Поехали, доложим о наших успехах доктору.

– Со вчерашнего дня мама вышла на работу. Я теперь в доме одна. Напишите ей записку, чтобы она не волновалась.

– Похоже, ты больше не будешь гулять по ночам.

– Да, – согласилась Катя, – жизнь многому учит.

Они приехали к Лебедеву, который действительно оказался здоровенным дядькой. Доктор был искренне рад, что у Катерины с глазами наступило улучшение.

– Ну что же, в вашем случае это очень даже ничего. Я бы сказал больше, это хорошо. Есть все основания полагать, что зрение полностью вернется к правому глазу.

– А что с левым? – заволновалась Катя.

– Ну, с левым придется еще ждать.

– А если ничего не произойдет, вы сможете вернуть мне зрение?

– Давайте ждать, – уклончиво проговорил врач. – Будем ждать еще две недели.

Когда Иван Павлович привез Катю домой, она не скрывала своего разочарования.

– Значит, все-таки один глаз у меня видеть не будет. Профессор не сказал этого прямо, но я чувствую, что шансов нет. Один глаз восстановится. И то, может быть. А второй, наверное, останется мертвым, ничего не видящим.

– Ты должна лежать. Помнишь, что говорил тебе врач? И все образуется. Кстати, к тебе заходили твои друзья?

– Друзья? А никто ничего не знает. В школе известно, что я на больничном с простудой. Иначе пойдут разговоры: «Раз ослепла, то что случилось? Почему?» Думаете, приятно, если всплывет, что меня изнасиловали?

– Ты так просто говоришь об этом.

– Я – современный человек, и лучше говорить, чем молчать. Быстрее все уляжется.

– Это правильно, правильно, – похвалил Иван Павлович.

– Хотите чаю?

– Давай. Только ты сиди, я сам все сделаю. Надеюсь, через две недели все будет наоборот.

Чай у председателя получился вкусный. Вроде из той же пачки, что и мать заваривает, а душистый.

«Может, мне это только кажется?» – подумала Катя. Но его чай похвалила.

Он был доволен похвалой.

– А как твой ухажер?

– Ухажер давно не появлялся. Его, видать, милиция спугнула, вместе с его братиком. Не хотят говорить, где скрывается эта сволочь. Отмалчиваются или бегают. Я в эти дела не влезаю. Только вот две недели прошло, а ухажера нет как нет.

– Что, никого не поймали?

– Нет, его не поймали, – поправила она. – Потому что только я – и свидетель, и жертва.

– Послушай, а почему же к тебе не приставили охрану?

– А кто меня будет убивать? Одноногий Ларецкий? Это вряд ли.

– Но ты говорила, он вроде крутой мужик?

– Он не мужик, он скотина.

– Хорошо. Эта крутая скотина располагает деньгами.

– Да две недели уже прошло – и ничего. И дальше ничего не будет. Все останется так, как есть. Только у меня не будет глаза. Мой глазик! – девушка истерично рассмеялась. – Ха-ха! Безглазая! Высокая, стройная блондинка. Точнее, одноглазая блондинка.

– Прекрати. У тебя сильный молодой организм, и вся жизнь впереди. К тому же со стороны это совершенно не заметно. Не будешь никому говорить, никто и не узнает.

– Но я-то знаю.

Еще через две недели Катя уже могла видеть относительно мелкие предметы, такие, как вилки, ложки, авторучки. Смотрела телевизор, только картинку видела будто сквозь стену воды, которая размывала все детали изображения.

Доктор был доволен явным прогрессом и посоветовал как можно быстрее забыть историю, которая привела к травме.

– Если вы не оправитесь морально, не сможете выздороветь и физически.

После этого он стал подбирать для Кати очки. Одна пара пришлась впору.

– Вижу, вижу, хорошо все вижу. Только по сторонам изображение как-то смывается.

– Все правильно, – согласился доктор.

Теперь она видела в деталях его массивную фигуру с мясистым лицом и умными узкими глазами с набрякшии мешками под ними.

– Спасибо, это совершенно необходимая мне вещь… Теперь я только с очками, да?..

– Ну, есть вероятность, что в скором времени вам и очки не понадобятся.

Спустя еще десять дней Катя поняла, что доктор в своем последнем предположении ошибался. Без очков она видела плохо. Левый глаз пока не подавал признаков жизни, и это действовало на нее удручающе.

Между тем Вера Сергеевна уже несколько раз ходила в милицию, но сдвигов в деле не нашла. Все застопорилось. И казалось, никакого движения впереди не будет.

К ним заходил еще раз сам Упеков. Говорил, что расследование ведется, но, к сожалению, ни Николая, сводного брата Петра, ни Ларецкого задержать пока не удалось. Одного – чтобы допросить, а другого – чтобы арестовать.

На все его слова Катя только кивала головой. Когда же он ушел, она заявила матери, что милиция никого не находит, потому что не хочет искать.

– Ну, я бы так не сказала… – возразила Вера Сергеевна. – Они ищут. Ты же видишь, что люди, замешанные в деле, ударились в бега, спрятались, и найти их трудно, даже, может, невозможно.

– Как это невозможно?! – возмутилась Катя. – Я осталась без глаза, меня изнасиловали, хотели убить, а негодяев найти невозможно? Надо мной надругались, мама, я целую ночь на карачках ползала по лесу. Как же так?

– Да, дочка, да. Извини, я не то хотела сказать. Я хотела сказать, что они спрятались, но их обязательно найдут. Не волнуйся.

– Я не хочу, чтобы эти люди остались безнаказанными.

– Конечно, конечно.

Катя сняла очки и потрогала стекла пальцами.

– Видишь, какие они толстые, эти линзы? Это же ужас. Очки меня уродуют. Кому я теперь буду нужна такая очкастая, полуслепая? И еще эти сволочи не понесут наказания? Мама, мне всего шестнадцать! Может, это юношеский максимализм, жестокость, но я тебе скажу правду – хочу, чтобы Ларецкий сдох.

Вера Сергеевна промолчала, потом тихо сказала:

– Я тоже этого хочу, дочка.

На следующее утро в гости забежала Лена.

– Ты что? Не выспалась? – первое, что спросила подруга, стройная, полногрудая брюнетка, с порога.

– С чего ты взяла?

Катя была без очков и лишь по голосу и очертаниям фигуры узнала свою подругу.

– Тебя что так долго в школе не было? Говорят, болеешь.

– Да, я болела. – Катя пригласила подругу зайти.

– Постой, а ты тогда чего сегодня не в школе?

– Так сегодня же воскресение. Совсем плохая?

– Да, да…

– Куда, на кухню?

– Нет, на кухне мама. Пойдем в комнату.

На шум в коридоре появилась Вера Сергеевна, и Лене пришлось ее поприветствовать. После того как формальности были соблюдены, девчонки закрылись в комнате.

– У тебя что, грипп или ОРЗ?

Катя старалась не смотреть на Лену: боялась, подруга может заметить, что у нее с глазами неладно. Катерина понимала, что ей все же придется появиться в школе в очках, которые она уже успела возненавидеть. Ей казалось, что они уродовали ее лицо. Девушка, конечно, надеялась, что пройдет время, зрение вернется и она расстанется с очками. Надо только потерпеть.

– Ты там Петра не видела? – спросила Катя как бы между прочим.

– Это твой хлыщ из параллельного класса?

Катерина промолчала.

– Видела. А он что, к тебе не заходил?

– Да нет, пока не заходил, – в голосе Катерины прозвучало разочарование.

– Забудь ты о нем. Зачем тебе такой нужен? Ты уже почти месяц болеешь, а он к тебе даже и не заглянул. Тебе уже можно на улицу?

– На улицу? – переспросила Катя и задумалась. Если она выйдет на улицу, то… Пожалуй, она сможет выйти на улицу. Но тогда надо решиться надеть очки. А ей не хотелось выслушивать вопросы Лены. Как же быть? В конечном счете, нельзя все время сидеть взаперти, и Ленка – хорошая девчонка. С ней можно прогуляться. Только домой надо прийти не позже шести вечера.

– Мам, я погуляю.

Вера Сергеевна, оставив свои дела на кухне, вышла в коридор, где ее дочь уже надевала туфли.

– Мы с Леной.

Мать скрутила в руках полотенце так, что вспухли вены на руках, и это не ускользнуло от внимания гостьи.

– Хорошо. Иди. Когда мне тебя ждать?

– Я буду в шесть. Это точно.

– На этот раз я в этом не сомневаюсь, – заметила мать и ушла на кухню, резко захлопнув дверь.

– Что это с ней? – удивилась Ленка, когда они спускались вниз.

– Да кто ее знает, – пожала плечами Катерина. – Куда пойдем?

– Не знаю. У тебя есть что-нибудь на кармане?

Но в кармане у Кати было пусто. Остались лишь воспоминания о роскошной вечеринке в доме сводного брата Петра… и о последовавших за этим ужасных событиях.

– Я пустая. И в ближайшее время вряд ли у меня предвидится улучшение на финансовом фронте. Ленке было проще. У нее – богатый ухажер, который щедро ее спонсировал. Как и Катя, Ленка жила с матерью, ее отец был жив-здоров, но имел другую семью. В шестнадцать, по словам подруги, такое тяжело перенести. Катя иногда ей завидовала, хотя даже в свои далеко не зрелые годы понимала, что, в конечном счете, все будет зависеть от нее, а не от родителей.

– Ладно. Сегодня гуляем на мои. – Ленка вытащила из сумочки стольник и помахала им в воздухе.

– Как поживает твой лысый тугой кошелечек? – поддела Катя подругу.

– Уехал в командировку. Очень извинялся, надо сказать.

– А тебе приятно.

– А мне приятно. И видишь, как только у меня появилось время, я сразу же пришла к тебе. Мы можем позволить себе съездить в центр и поглазеть на витрины. Может, когда-нибудь доживем до того дня, когда будем сметать с прилавков все, что понравится.

– Вероятно, – с грустью согласилась Катя, зная, что подруга и так уже обновила и расширила свой гардероб.

Она положила в свою сумочку футляр с очками и сейчас сжимала этот очечник пальцами. Девушка шла неуверенно и все время дотрагивалась до Лениного плеча. Подруга сначала не обращала на это внимания и вдруг спросила:

– Ты чего?

Девушки остановились.

– Да все нормально.

Катя судорожно сжала футляр с очками, и ей даже показалась, что от этого очечник треснул. Надо расслабиться. И успокоиться. Подруги прошли всего несколько десятков метров, а Кате уже казалось, что идут они целый день.

– Ты вспотела. Может, вернемся?

Катерина вытащила из сумки платок и вытерла со лба пот. Она видела лишь очертания предметов и всякий раз опасалась, что споткнется и упадет.

– Нет. Домой возвращаться мы не будем. Незачем. Поехали. Сейчас сядем на автобус, и через двадцать минут доедем до центра.

Сказав это, Катя извлекла из сумочки очки и надела их.

– Ба! – воскликнула Лена. – Какая ты солидная. Просто секретарша толстожопого миллиардера.

– Ты думаешь, мне идет?

– Я бы сказала, что после того, как ты их надела, твои акции резко пошли в гору.

– Здорово! А я почему-то стеснялась.

– Нет, ты что. Тебе идет.

– Спасибо. Ты меня успокоила.

– Что? Немного село зрение?

– Ну как сказать? Все далеко не безнадежно.

– Ладно, очкарик, – Ленка, шутя, ущипнула подругу. – Пошли. И никаких автобусов. Такси, только такси.

У Кати отлегло от сердца. Подруга восприняла перемену в ее облике достаточно просто, в то время как сама она все еще переживала. Хотя не раз искренне благодарила бога за то, что в результате блужданий в потемках по лесу с ее лицом ничего не случилось. Так, пара царапин от сучков, да и те уже успели зажить. А что касается ног и рук, так и эти травмы уже зажили. В конечном счете, изъяны на теле можно спрятать под одеждой. А вот лицо… Без хорошенького личика никак нельзя.

Девушки дефилировали по Немецкой и ели сладкую вату.

– Куда пойдем?

– А мне все равно, – безразлично говорила Катя всякий раз, когда ее подруга задавала этот вопрос.

А Лена задавала его через каждые пятьдесят метров.

– Может, сядем в парке, просто посидим?

Лена удивилась:

– Да. Ты ведешь себя так, будто у тебя полно свободного времени и завтра тебе не в школу. Мне кажется, ты выздоровела.

– Может быть, – неопределенно пробормотала Катерина.

– Ну, Вербова, ты даешь! Если бы я могла так спокойно рассуждать. С меня мамаша три шкуры снимет за это «может быть».

Вообще Ленка училась немного лучше Катерины, но не настолько, чтобы между ними пролегла интеллектуальная пропасть. Просто Лена получала хорошие отметки по русскому и литературе, а Кате больше удавались точные науки. Расчетливая и способная логически мыслить, девушка обращала на себя внимание многих преподавателей.

Лена ни на уроках алгебры, геометрии и уж тем более физики с химией не выделялась. Но, в общем и целом, в конце полугодия получалось так, что пятерок и четверок у Ленки было больше. Катя это воспринимала спокойно, но уважала способности подруги хорошо писать сочинения и здорово отвечать по географии, литературе и биологии.

– Так я не поняла – ты будешь завтра в школе?

– Да. Надо бы Петра увидеть. Я давно хотела тебя спросить. Как твоя мама относится к тому, что у тебя есть богатый ухажер?

– А как она может относиться, если в доме появились новые плита, стиральная машина и суперпылесос?

Катя вернулась домой ровно в шесть, чем весьма удивила мать.

Вера Сергеевна даже высказалась вслух в том духе, что, может, ее дитя исправляется. «Как говорится, не было бы счастья, да несчастье…» – она даже про себя не договорила эту фразу.

– Ленка Кашина зайдет за мной завтра. Мы идем в школу.

– Она ничего не сказала про твои очки?

– Говорит, что эти стеклышки в тонкой оправе мне даже к лицу. Делают меня солидной.

– Все вы взрослые в одиннадцатом классе. Я рада, что ты сегодня погуляла. Уверена, что и на занятиях у тебя будет все в порядке.

– А что может случиться? Одним-то глазом я уже вижу. Цифирь разгляжу.

– Может, стоило бы еще поберечь глаза?

Катерина не ответила. Она думала о встрече с Петром. Ей было интересно, как он будет оправдываться, что не появлялся у нее целый месяц.

На следующее утро, в понедельник, Лена, как и обещала, зашла за Вербовой. Она была в обтягивающей кофточке, которая подчеркивала ее далеко не детский бюст.

– Хороший цвет. Да и фасончик ничего, – отметила Катя после того, как подруги поздоровались.

– А, китайская дребедень. Мой старый пень считает эту тряпку очень вызывающей.

Накрашенными красным лаком пальчиками она оттянула тоненькую желтую кофточку.

– Не слишком ярко для школы, как думаешь? Я сегодня надела ее в первый раз.

– Пойдет. Мальчишкам понравится.

– Если мать узнает, что я в таком виде отправилась в школу, меня ждет парочка скандалов. Хорошо, что она уходит на работу к семи, и я могу спокойно одеться, как хочу.

Когда подруги подошли к школе, Катя увидела Петра. Вместе с другими парнями из его класса он стоял на крыльце школы. Ребята курили. До начала первого урока оставалось совсем немного времени, но молодые люди не торопились на занятия.

Петр, видимо, почувствовал ее взгляд и повернулся, когда девушка уже была в нескольких шагах от него.

– Привет, – первым поздоровался он, – давно тебя не было.

Катя взмахом руки отпустила подругу. Молодые люди с интересом разглядывали ее из-за спины сына богатеньких родителей.

– Может, отойдем? – сухо предложила ему Катерина.

Он молча согласился. Удостоверившись в том, что их разговор никто не может слышать, девушка спросила:

– Ты почему не заходил? Я все время думала о тебе.

– Знаешь, когда ты уехала с этим козлом, я подумал, что между нами все кончено.

– Что кончено? – не поняла она. – Как это все? Ты думаешь, мне очень надо было с ним ездить?

– Видимо, надо, раз поехала. – Петр картинно щелкнул пальцами так, что бычок сигареты пролетел не менее пяти метров. – Брат послал меня за коньяком, ты же знаешь.

Катя сейчас уже понимала, что это был просто предлог для того, чтобы убрать со сцены Петра. Этот Ларецкий весь вечер бросал на нее заинтересованные взгляды, а потом о чем-то разговаривал с Николаем. Он создал все условия, чтобы этот тип смог к ней подъехать и окрутить ее. Интересно, знает ли Петр, чем закончилась поездка с богатеньким негодяем?

– Неужели ты действительно был уверен в том, что между нами все кончено, и даже не захотел поговорить? С чего ты взял, что я тебя оставила?

– Понимаешь, в тот день я приехал, а тебя уже не было. И очень расстроился, хотя брат уверял, что ты должна скоро вернуться. Пошел, сел за компьютер, провел пару часов за игрой. Время шло, а ты все не возвращалась. Я переживал и все время спрашивал, где ты и что с тобой. Брату тогда уже было не до меня, он забрался со своей женушкой в постельку, и достать его было просто невозможно. А наутро, когда я только проснулся, Николай пришел весь какой-то помятый и огорошил: ты, мол, сказала ему, будто не хочешь больше меня видеть, и просила никогда больше не приходить.

– И ты в это поверил?

– Вообще-то у меня нет оснований не верить собственному брату.

– Ну а если я тебе скажу сейчас, что ничего подобного я ему не говорила, что он все это придумал?

– Зачем?

– Откуда мне знать? – Катя не хотела говорить ему правду.

– У тебя очки?

– Да, у меня уже давно не очень хорошо со зрением, просто я скрывала это. Но больше нельзя. Врачи говорят, что надо носить очки.

– Понятно. Так зачем же Николай сказал мне такое?

– Ну мало ли. Может, он тебе позавидовал? Я все же покрасивее его очередной жены.

– Ты самая красивая. – Петр поцеловал ее в губы. – На занятия пойдем?

– Ты иди, я скоро. Зайду в туалет, приведу себя в порядок и пойду искать наш класс.

– Так мы увидимся сегодня?

– Да.

Звонок возвестил начало занятий.

– Пойду, а то наша мымра по литературе будет возникать. А всего-то пять минут опоздания. Она ведь видела меня, когда в школу чапала. Я с пацанами стоял.

Петр ушел, а Катя стала размышлять о поведении его сводного брата. Мужик сделал все, чтобы Петр не узнал о случившемся. Ему надо было выиграть время, и он это сделал с помощью примитивной лжи.

Что я могу? Пойти к нему и устроить сцену? Шестнадцатилетнюю соплячку и на сто метров не подпустят к офису. По словам Петра, фирма брата снимала целый этаж одного из высотных зданий в центре города. И у милиции что-то дела не ладятся. Никак не могут найти этого Ларецкого.

Катя не раз представляла себе, как она дает показания в суде. Представляла, какой после ее показаний прозвучит приговор, и этого урода отправят на десять лет за решетку. Идти в класс ей уже не хотелось. Постояв немного около крыльца, девушка развернулась и пошла прочь.

Летом предстоят экзамены, и надо бы ходить на занятия, но Катя была уверена, что справится. День-два пропусков большой роли не сыграют.

Катя вернулась домой. Вера Сергеевна к этому времени уже ушла, и девушка осталась дома одна. Сняв очки и переодевшись в домашнее, она вошла в ванную и приблизилась к зеркалу. Закрыла рукой глаз, который что-то видел. Наступила темнота. Никаких улучшений со вторым глазом она не заметила. Катя пыталась рассмотреть себя без очков единственным здоровым глазом, но не могла. Детали лица не просматривались. Пришлось надеть очки. Очень жаль, что теперь она навсегда привязана к этим стекляшкам.

Катя достала из кладовки стопку газет, среди них были совсем свежие – двух-трехдневные. Обилие рекламы всегда раньше раздражало ее, но сейчас именно реклама и была ей нужна. Девушка искала фирмы, которые продают контактные линзы.

Мысль о линзах возникла у нее спонтанно. Идея ей понравилась. Сейчас, правда, не было денег, чтобы позволить себе это. И пока ее интересовало только, во что обойдется ей замена грубых тяжелых стекол на практически незаметные оптические приборы.

Менеджер, встретивший Катерину в только что отремонтированном офисе, был улыбчив и доброжелателен.

– Клиент в очках – это наш клиент, – сказал среднего роста молодой человек лет двадцати пяти.

Он пригласил клиентку присесть. Катя почти автоматически глянула на его руки. Обручального кольца на пальце не было. Значит, не женат. Почему это ей интересно?

Между тем менеджер поинтересовался, какова диоптрия ее очков.

– Минус пять.

– Вообще-то это много. – Парень плотно сжал губы. – Однако у нас есть что вам предложить.

– Я хотела узнать, сколько будут стоить линзы? – нерешительно спросила Катя.

– Дело в том, что вам придется покупать не только сами линзы, но и специальный состав, который предохраняет глаза от раздражения при длительном их ношении. Надеюсь, вы слышали, что контактные линзы необходимо периодически снимать? К сожалению, у нас сейчас нет дешевых образцов. Вот если только за сто сорок долларов? – молодой человек вопросительно посмотрел на клиентку.

– Сто сорок? – Катя встала, протянула руку за своими очками и сказала, что уходит.

– Подождите… – Если бы она хорошо видела, то заметила бы особый интерес в мужском взгляде. – Я так понимаю, для вас это слишком дорого?

Девушка пожала плечами…

– Да, я не зарабатываю.

– Но это можно исправить…

Катерина надела очки и увидела перед собой улыбающееся лицо с рядом ровных белых зубов.

– Каким же это образом? Вы что, возьмете меня к себе на работу? Дело в том, что я еще учусь.

– Где, в институте?

– Нет, в школе, в одиннадцатом классе.

– О, – протянул менеджер, хватаясь за голову. – Тогда, конечно, с работой будет трудновато, но ничего страшного. Думаю, при некоторой конспирации все пройдет нормально. Вам семнадцать? – с надеждой в голосе спросил он.

– Нет, только шестнадцать.

– Совсем молоденькая, – молодой человек продолжал улыбаться. – Меня зовут Кирилл. А вас?

– А я Катя.

– Катя, знаешь, сегодня я до шести на работе, а после у меня масса свободного времени. Приходи к шести прямо сюда, и мы с тобой погуляем.

– Так, может быть, вы предложите мне вариант, как я могу заработать?

– Да, думаю, что смогу. Приходи к шести часам.

Домой Катя не поехала. Позвонила на работу Вере Сергеевне и сказала, что придет домой в восемь. Мать весьма встревоженно восприняла это известие, но сухо сказала «хорошо».

Ровно в шесть Кирилл покинул офис. Катя уже ждала его. Более того, она просто изнывала от нетерпения, ей пришлось целых шесть часов болтаться по городу.

Невысокий, широколицый парень с жидкими пепельными волосиками протянул ей руку для приветствия. Поздоровались. Катерина почувствовала, что в его рукопожатии больше силы, нежели мягкости. Хотя рука мясистая, почти женская, но пальцы толстые. Чувствовалось, что если схватит, так уже схватит…

– Какая ты высокая. Мне даже как-то неудобно рядом с тобой. Все будут смотреть только на тебя, а я вроде между прочим.

– Но у нас же с вами не любовь.

Он рассмеялся:

– Давай на «ты». А про любовь мы отложим. Пойдем прогуляемся. Итак, ты должна заплатить за линзы сто сорок долларов. Я бы мог внести за тебя эти деньги.

Парень остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я живу один, снимаю квартиру. Давай по три раза три дня подряд. И деньги твои.

Катерина остановилась. Она была возмущена. Было так унизительно слышать все это!

– Ну ты и сволочь!

– Я хочу помочь тебе. Деньги ведь с неба не падают. Эти сто сорок долларов, между прочим, моя месячная зарплата. Хочешь верь, а хочешь – нет. Других источников дохода у меня нет. А ты мне нравишься, и я понимаю, что в другой ситуации такая девушка пройдет мимо и меня просто не заметит. Так почему бы не попытаться купить то, что без денег мне никогда не достанется?

Катя смотрела на него, думала о Петре и о Ларецком, и ей почему-то стало жалко этого Кирилла. Несчастного менеджера одной из многих фирм, продающих контактные линзы.

– Ты знаешь, я думала об этом. Понимала, что ты можешь предложить такое… Вообще-то мне такое вовсе не в диковинку. Не думаю, что ты надеешься, будто для меня это – в первый раз.

– Такая девушка, как ты, не может – в первый раз в шестнадцать лет.

– Да? – Покраснев, она глянула на него.

И неожиданно увидела на его лице яркий румянец.

– Поскольку ты не протестуешь, я могу сделать вывод, – Кирилл взял ее под руку, – что мы договорились.

Катя больше не хотела смотреть на него. Неужели вот так, запросто, мужчина может уговорить ее. Купить!

– Только сначала линзы, а потом мои визиты, – поставила она условие.

– Но в этом случае я отдаю деньги вперед… Я тебя совсем не знаю…

– Но я ведь тебя тоже не знаю. Ты рискуешь, рискую я.

– Логично, – согласился менеджер.

– А это не может быть нелогично. У меня хорошие оценки по математике.

Договорились на следующий вечер. Кирилл обещал вручить ей линзы сразу после первого свидания. …Катерина стояла в ванной. Кирилл был у нее за спиной и учил вставлять гибкие, прозрачные пластиночки в глаза.

– Так, оттяни веки… Теперь накладывай, не бойся.

С первого раза у Кати ничего не получилось.

– Слушай, это так неприятно…

– Да, очки, конечно, более удобны в обращении. Только не забывай, что они громоздкие, уродуют твое лицо и в сторону в них не посмотришь.

Она убрала его блудливую руку с ягодицы.

– Подожди, дай мне сосредоточиться.

Со второго раза линза встала на место, и Катя была поражена, как изменилось все вокруг.

– Как здорово! Слушай!

– Ну, теперь вторую.

– Вторую? Да, и вторую тоже надо поставить, – согласилась она, оттягивая веки левого глаза.

Как мужчина Кирилл оказался ни то ни се по сравнению с тем же соучеником Петей. Но зато она смогла заполучить линзы.

– Я жду тебя завтра вечером в это же время здесь, у меня в квартире. Приходи, – он поцеловал ее в губы.

Катя вышла на улицу. Было уже темно. Матери она обещала прийти в восемь. А было уже девять.

– Что, Вербова, начинаешь все заново? – спросила она себя. – Почему же заново? Я сейчас за один вечер заработала сто сорок долларов. При этом вряд ли этот мальчик увидит меня завтра в своей постели.

От этой мысли ей стало хорошо и весело. Катя просто заполучила у этого кобелька небольшую сумму, которая сделает ее жизнь более комфортной.

После жуткой ночи с Ларецким Катя отдавала себе отчет в том, что стала жестче и одновременно спокойнее. Ее теперь не пугал физический контакт с мужчиной. После той ночи ее вряд ли уже можно было чем-то напугать. А эти деньги – это легкие деньги. Что бы там ни говорила Лена про очки, теперь она никогда не будет носить эти стекляшки. У нее есть линзы! И вообще, пора подумать о том, как найти этого Иннокентия Альбертовича. Хотя бы для того, чтобы спросить: «Как твоя нога, мразь?»

Катя вошла в квартиру, воспользовавшись своим ключом. К ее удивлению, у них в гостях был Иван Павлович. Сейчас Катя могла уже хорошо разглядеть его. Этот человек был немного выше Веры Сергеевны, его распухшая от частых возлияний физиономия была красной и раздобревшей.

– А, Катенька, проходи.

«Ну спасибо, – подумала Вербова, – приглашает меня в квартиру, где я прописана».

– Мы здесь с твоей мамой вот сидим, разговариваем.

Катя взглянула на стол и оценила сервировку. Колбаса, черная и красная икра, бутылка водки и бутылка шампанского. Судя по набору, Иван Павлович не скупился.

Вера Сергеевна почему-то смутилась при виде дочери и сказала, что ей еще нужно сегодня стирать. Иван Павлович намек понял и стал раскланиваться.

– У тебя как, все хорошо? – спросил он у Кати, перед тем как уйти.

– Да, все нормально. – Девушка переглянулась с матерью, и Вера Сергеевна отвела взгляд в сторону.

Когда гость ушел, дочь набросилась на мать, а мать – на дочь.

– Ты знаешь, что он женат?! – выкрикнула Катя.

В ответ она услышала:

– Где твои очки, потеряла?!

Катя помнила, что мать отдала за них тоже сто сорок, только не долларов, а рублей.

– У меня теперь контактные линзы. Мне Петька дал денег в качестве извинения за свое свинское поведение. И за то, что не появлялся здесь.

– Вот как. Это хорошо.

Вера Сергеевна если не знала точно, то догадывалась, что этот Петька, которого она недолюбливала, и его дочь уже живут как муж и жена.

– Мама. Опомнись. Что ты делаешь? Он же женатый человек.

– Я от тебя это уже слышала. Но, во-первых, он человек, и я – тоже.

Ответ матери поразил девушку, она просто не могла поверить собственным ушам. Как? Ее мать и вот так просто? Но это же невозможно!

Потом, собравшись с мыслями, она сказала себе, что пора наконец повзрослеть и взглянуть на реальный мир проще. И в этом реальном мире ее мама была измученной жизнью женщиной с маленькой зарплатой и дочкой, которую нужно сунуть в институт, а при случае и замуж выдать. Да желательно еще и составить удачную партию.

– Твой этот, Петька, он с тебя обратно денег не потребует?

– Нет. Это его подарок.

– Ты что, ему все рассказала?

– Ну что ты. Он просто увидел меня в очках. Я придумала историю о том, что у меня уже давно не очень хорошо с глазами. Но очки я носить стеснялась. Кажется, он поверил.

– Ладно, иди покушай. Иван Павлович принес нам достаточно еды. Неделю в магазин можно не ходить.

Катя не страдала склонностью к полноте, поэтому сидеть на диете ей было совсем необязательно. Высокая, худая, она могла поглощать еду килограммами и при этом совсем не поправлялась, в отличие от Ленки, которой приходилось сидеть на строгой диете. И все только для того, чтобы ее талия ни в коем случае не увеличилась ни на сантиметрик.

– О чем задумалась? – спросила Вера Сергеевна.

Но Катя, механически прожевывая бутерброд с бужениной, не слышала ее. Она думала о том, что сегодня в первый раз своей молодостью и красотой заработала себе на жизнь. Пусть не деньгами, а товаром.

А то, что она больше не пойдет к этому Кириллу, Катерина уже решила. И не видела в этом ничего особенного. Просто она выторговала у него его же деньги еще в тот момент, когда они договаривались. Кирилл ей доверился. Ну и зря. Этого не нужно было делать.

– Кать, ты чего? – Вербова-старшая тронула дочь за плечо.

– Да ничего. Устала я. Можно на горшок и спать.

– Так рано?

– Ну и что? На сегодня мне уже хватит приключений. Знаешь, Иван Павлович, он ничего. Добрый.

– Ладно. Ладно. Иди спи. Я уберусь на кухне.

* * *

Екатерина перехватила Кашину по дороге в школу.

– Привет. Топаешь учиться?

– Топаю, – бросила Ленка хмуро. – А ты вчера на занятиях так и не была.

– Ну и что? Ничего не замечаешь?

– Замечаю. Где твои очки?

– А мне теперь больше не нужны очки. У меня контактные линзы.

– Классно. Ну-ка, дай взглянуть. – Лена остановилась, заглядывая в лицо подруги. – Нагнись ко мне. Ты все-таки высокая, как каланча. Совсем незаметно. Еле-еле видна кромка.

– Ну вот видишь, правда, классно. Это фирменные. Такие просто так не поставишь.

– Как это тебе удалось? Наверное, дорого? Что, мать помогла?

– Нет, – Вербова озорно улыбнулась. – Отойдем.

Они сошли с дороги, по которой шли группы учеников.

– Так откуда у тебя деньги?

– Ну, – Катя закатила глаза. – Я высокая, стройная, молодая, красивая женщина.

– Да ты что? Сдурела? – воскликнула Ленка. Она принялась отчитывать подругу. – Ты что, забыла, что есть такая штука – СПИД?

– Один раз живем! – Катя была довольна, во всяком случае, так казалось ее подруге.

– У тебя есть голова на плечах? – Указательным пальцем Ленка покрутила у своего виска.

– Смотри, кожу не порань, – съязвила Вербова. – Ногти-то длинные, сейчас докрутишься до крови.

– И сколько ты… – после некоторой паузы произнесла подруга, – заработала?

– Ну, неплохо.

– Сколько?

– Сто сорок долларов.

Ленка вытаращила глаза.

– Да ты что?

– Ну, подвернулась ситуация, и я решила. К тому же мне необходимо было делать что-то с глазами, а денег не было.

– Потрясающее дело. – Ленка хлопнула в ладоши. – Если бы мой старый пердун платил мне за раз столько, я бы сейчас купалась в золоте. Ты в школу-то пойдешь или у тебя теперь работа, график?

– Нет, сегодня пойду. Надо показаться. К тому же мать уверена, что я и вчера была на занятиях.

Подруги отправились мучиться за партами. До школьного подъезда оставалось не больше пяти минут ходьбы. По дороге Кашина не переставала задавать подруге вопросы, что да как. Вербова только успевала отбиваться от них, как от назойливых насекомых. Когда подруги входили в здание школы, Катерина была уверена, что полностью удовлетворила любопытство Ленки.

– Только никому, поняла?

– Да я могила. Я же понимаю, ты только мне, по дружбе.

– Вот именно, – глаза Кати сияли, – надо же с кем-то поделиться. У меня к тебе после уроков будет разговор.

Катя весь день просидела на занятиях, рассматривая свои ногти. Ее больше заботило состояние ее маникюра, нежели объяснение учителей. На замечания она не реагировала, вела себя, словно вокруг нее – пустота.

Ленка Кашина, одноклассница, изредка бросала взгляды на подругу. Она понимала, что теперь Вербова не какая-нибудь там простая школьница, а умеющая подать, а точнее, продать себя взрослая женщина.

«И какое это у нее там ко мне предложение? – изнывала от любопытства Ленка, невольно сравнивая себя с Катей. – Ну что же, конечно, я ростом пониже, зато формы более женственные, так что еще не известно, кто из нас лучше».

В начале второго занятия закончились, и девушки пошли домой.

– О чем ты хотела поговорить? – не выдержала долгого молчания Лена.

– Есть возможность немного заработать. Я знаю одного денежного человека, он вполне может заинтересоваться нами. Точнее, тобой. Ты отдашь мне сорок процентов того, что он тебе заплатит. Извини, мне надо одеваться. Если ты ему понравишься, то, пожалуйста. Однако от первой суммы мне – сорок процентов. А лучше половину.

– Бери половину, – предложила Ленка. – Ты действительно хочешь устроить мою жизнь?

– Ну, с недавних пор я стала лучше разбираться в людях. И уверена, что ты ему понравишься. Только надо немного поработать над собой, макияж не очень яркий. Шмоточку там постильнее, но не слишком вызывающую.

– А кто этот человек? Он молодой?

– Ну, ему нет еще и сорока, владеет казино в Саратове.

– Что? – прошептала Лена.

– А ты думала, у кого деньги? У рабочих заводов? Нет, дорогая моя, здесь надо пересилить себя. Вот ты со своим ухажером как познакомилась?

– Но то совсем другое. Я шла вот по этой самой дороге из школы, а он остановился на своей «БМВ» рядом и прилип как банный лист. А почему ты сама с ним…

– Он видел меня и знает в лицо. Вообще я не хотела бы больше попадаться ему на глаза. Могу лишь сказать, что этот человек сможет, если ты понравишься, одеть тебя, обуть, накормить и черт знает, чего он там еще может придумать. Причем мужчина вполне приличный. Мараться в грязных историях ему себе дороже.

– Как его зовут?

– Марк Алексеевич.

– Марк Алексеевич? – переспросила Лена. – Ну, не знаю, это все похоже на дурдом. Ты вот так запросто хочешь за один день сделать из меня проститутку?

– Дорогая моя, – Катерина взяла подругу за плечи, – это не проституция. Я просто сообщаю тебе о том, что живет на белом свете один богатый человек. И главное, я знаю, как он выглядит и где работает. Нам с тобой останется только придумать какую-нибудь сценку. Разыграть небольшой спектакль, прямо на улице, чтобы он тебя заметил. Вот и все. А дальше посмотрим. Нет так нет. А да – уж тогда не зевай. Если ты не хочешь, конечно, то дело твое. Вряд ли я могу предложить такое кому-нибудь, кроме своей подруги. Надеюсь, тебя не обижает, что нужно поделиться со мной в первый раз. Ведь информация сейчас стоит денег, и поверь, она мне не дешево досталась.

Катя закрыла здоровый глаз, и наступила темнота.

«Черт, я все еще ничего не вижу».

– И как думаешь, много он сможет заплатить?

– Он? – Катя вспомнила россыпь драгоценностей на светло-коричневом овальном столе. – Думаю, может заплатить много.

– Ну сколько?

– Откуда мне знать? Я только уверена, что денег у него предостаточно. Нужно лишь все правильно рассчитать, чтобы этот тип попался нам на крючок. – Катя улыбнулась.

– Да ты просто за этот месяц полностью переменилась. Ты этого не замечаешь?

– Я? – Вербова задумалась. – Может, я стала немного жестче, но это же не всегда плохо? Женщина ведь не должна быть размазней. Иногда нужно отстаивать свои собственные интересы.

– Да, конечно, ты права.

На следующий день в половине седьмого утра Катя поднялась, чем немало удивила собственную мать.

– Ты что так рано?

– Да мы с Кашиной теперь по утрам будем бегать. Заниматься спортом.

– Да? – Вера Сергеевна помедлила. – Ну, в принципе, это хорошо…

– Я уже все приготовила для утренней пробежки.

– Ну-ну, – пробурчала мать. – Пойду умоюсь. Тебе ванна не нужна?

– А можно я вперед? Мне только лицо ополоснуть.

– Конечно, – Вера Сергеевна хлопала глазами, не понимая, что же происходит с дочерью. Теперь и возвращается вовремя, и бегом вот заняться решила. Да и в школе, по словам Кати, все более-менее, и отстала не намного.

Девушки встретились на улице.

– Ну как, ты готова немножко пробежаться и растрясти жиры?

Кашина обиделась:

– Это не жир, а некая субстанция, которая придает моему телу плавные, женские формы.

– Да, наверное, ты права. Побежали, будем улучшать наше физическое состояние.

Маршрут уже был оговорен. Бегом от домов, где жили одиннадцатиклассницы, до «Дельфина» – минут двадцать. Бежали не слишком быстро, трусцой, и к семи утра были уже у игорного заведения.

– Ну и что теперь?

– А теперь будем ждать. Отойдем подальше и будем наблюдать. Его рабочий день, вернее, ночь заканчивается утром. Казино работает до восьми, значит, директор должен уехать примерно через час.

– Тогда нам надо смотреть за стоянкой. Он же будет на машине.

– Правильно, – согласилась Катя. И подруги сменили наблюдательный пункт.

– Ну вот, отсюда лучше видно. – Теперь девицы стояли на углу, всего в сотне метров от заасфальтированного участка, огороженного двухметровым забором с несколькими рядами колючей проволоки.

– А может, он оставил вместо себя управляющего, а сам давно уже дома?

– Может, и так, – согласилась Катя. – Но, если ты хочешь неплохо заработать, сначала нужно все узнать о своем будущем клиенте.

– Ну ты просто профессионал! Я от тебя балдею. – Ленка была в восторге, ей нравилось, что они начали следить за богатым мужиком. Не говоря уже о том, что в перспективе с ним нужно будет познакомиться, а потом и лечь в постель.

Подруги бегали всю неделю по одному и тому же маршруту. За это время им удалось установить, что Марк Алексеевич покидает казино примерно в одно и то же время, в половине седьмого утра, пока множество машин не хлынет из гаражей и стоянок на улицы города. Марк Алексеевич, видимо, хотел избежать автомобильных пробок, которые неизбежно образуются по утрам.

* * *

И вот однажды утром Марк Алексеевич вышел из своего заведения и, на мгновение задержавшись на пороге, с удовольствием вдохнул прохладный октябрьский воздух полной грудью.

«Ну вот, очередной день позади», – с удовлетворением подумал он.

Водитель уже ждал хозяина в машине.

– Ну что, давай домой, – скомандовал Марк Алексеевич низкорослому плотному гоблину, совмещавшему роль водителя и охранника. – Хватит на сегодня. Я живу просто как Иосиф Виссарионович. Работаю по ночам. У тебя есть кофе?

Водитель знал, что его шеф любит пить кофе в машине, и, в принципе, понимал его. Что плохого в том, что ты едешь в «Мерседесе» по городу и попиваешь кофе. Тем более если ты человек, у которого столько денег, что он может, например, построить посреди Саратова небоскреб! Но не делает этого, только чтобы не выделяться. Достаточно автомобиля и небольшого замка на берегу Волги, бетонные ступеньки которого спускаются прямо к самой воде.

Водитель медленно выруливал со стоянки. Неожиданно из-за будки охранника выскочила какая-то раззява с чемоданом в руке. Водитель нажал на тормоз и засигналил, но эта дуреха (то ли глухая, то ли шальная) сама врезалась в бампер автомобиля и упала.

– Черт бы ее побрал! – воскликнул Марк Алексеевич, проливая кофе на брюки. – Какого дьявола? Дима, куда смотришь?!

Несмотря на то что у водилы было туго с общим образованием, с наукой вождения все было распрекрасно, и шеф это знал.

– Извините, Марк Алексеевич, сейчас все улажу. – Дима вылез из машины и бросился к подымавшейся с земли девушке.

– Куда вы идете? Вы что, ничего не видите?

– Слушайте, вы меня больно ударили этой своей железякой. – Ленка встала на ноги, ей действительно было больно – правую ногу здорово ушибла. – Вы мне, наверное, ногу сломали. Я в вашем городе проездом, никого здесь не знаю…

Дверца автомобиля оставалась открытой, и владелец казино слышал весь разговор.

– Черт! – Марк Алексеевич выбрался из «Мерседеса» вместе с чашечкой, выплеснул коричневую жидкость на асфальт и поставил чашку на капот. – Что у вас с ногой?

– Откуда я знаю? – по щекам Лены текли слезы, вполне натуральные.

Мужчина запустил руку в копну черных жестких волос и, видно, стал лихорадочно соображать, что делать. Потом глянул на часы и вздохнул:

– Послушайте, жаль, конечно, что так получилось, но, согласитесь, вы вели себя неразумно. Прежде чем переходить проезжую часть, могли бы оглядеться.

– А вы сами – ничего не видите? И ваш водитель? Что, два слепца?

– Да, – согласился Марк Алексеевич. – Дима, подними чемодан барышни, сунь в багажник, и поехали в травмпункт.

Со своей стороны, Марк Алексеевич предложил Лене помощь. Катя смотрела на происходившее со стороны и, когда увидела, что богатенький дядюшка протянул руку подруге, поняла: птичка в клетке. И кто здесь птичка, а кто клетка – очень большой вопрос.

Катя не могла следовать за своей подругой, теперь ей оставалось надеяться на ее честность. Она не знала, сколько Ленке заплатит Марк – так они называли этого человека между собой, – но полагала, что уж никак не меньше пятисот долларов.

Ленку усадили на заднее сиденье. Она продолжала ломать комедию по тому сценарию, который разработали с Вербовой.

– Послушайте, я на вас в суд подам.

– В суд? – пробурчал Марк Алексеевич. – В суд никак нельзя. Я вам все компенсирую. Скажите лучше, как ваша нога?

– Нога? Нога ничего. Вот кто меня заставлял тащиться в этот Саратов? Сидела бы у себя в Балакове, так нет, поехала на манекенщицу учиться. Вот научилась. Можно сказать, только с поезда, и уже на тебе, машиной сбили.

– Ну, не самой плохой машиной. К тому же, как видите, с места происшествия я не уехал. Хотите кофе? У меня еще полный термос.

На самом деле Кашина уже разомлела, ее поразил комфорт и плавный ход машины. Все говорило о том, что хозяин действительно при деньгах, как и рассказывала Катя.

– Давайте кофе, – небрежно бросила она. – Надеюсь, в вашей машине не трясет. Мне не хочется облиться. Вижу, себе вы уже посадили пятно.

И действительно, на светлом костюме Марка Алексеевича остался заметный коричневый след.

– А, это почистим, – отмахнулся он. – Если и вы на себя прольете, тоже почистим.

Машина плавно поплыла по городу.

– Вы нашли себе жилье?

– Откуда, если я с чемоданом? – поражаясь собственной наглости, ответила Лена. Она поймала себя на мысли, что вошла в роль и теперь уже отступать некуда.

– А где вы живете в Балакове?

– На Пролетарской, а что?

Легенду девушки подготовили детально. В Балакове на самом деле жила родная тетка Кашиной. Лена навещала ее не раз. Поэтому знала, о чем говорила.

– Да это я так, – проговорил Марк Алексеевич, – ради любопытства.

Водитель подвез их к травмпункту, и сам владелец казино подал Лене руку, помогая ей выйти.

Кашина видела, что обладатель пышной шевелюры заинтересованно поглядывает на ее грудь. Прихрамывая, девушка вошла в дверь больницы, поддерживаемая лично Марком Алексеевичем.

Лена не представляла себе, сколько женщин постоянно кружились вокруг этого богатого человека, не смея и мечтать о том, чтобы он взял их под локоток.

Осмотрев ушиб, врач предложил сделать рентген. Всем было понятно, что эта процедура займет какое-то время.

– Не волнуйтесь, я подожду, – заверил Марк, – и мы найдем, где вас поселить.

Пока Лена занималась ногой, Марк Алексеевич стоял на улице рядом с автомобилем и курил. Наконец девушка вышла из поликлиники и приблизилась к «Мерседесу».

– Перелома нет, жить буду.

– Садись, – указал владелец казино на заднее сиденье, сам же сел вперед.

Машина тронулась.

– Говоришь, приехала на манекенщицу учиться?

– Да, – подтвердила Лена.

– Ну, это обычное дело. А что, у вас там в Балакове не учат на подиуме ходить? Как это называется, дефиле?

– Нет, у нас не учат.

– Ну-ну. Давай, я тебя отвезу здесь в одно место.

– Я хотела в гостиницу.

– В гостинице будет дорого, а у меня бесплатно. Поехали домой, – приказал он водителю.

– Но я не хочу.

– Хочешь. – Марк Алексеевич достал из кармана портмоне и вынул из него десять стодолларовых бумажек. – На, возьми. Это тебе за моральный ущерб, чтобы в суд не подавала.

Лена впервые в жизни держала в руках столь крупную сумму.

– Спасибо, – непроизвольно сорвалось с ее губ.

– Тебе спасибо, что не бузишь, – ответил Марк Алексеевич.

Ехали быстро. И несмотря на то что машина явно превышала допустимую скорость, милиционеры не обращали на это никакого внимания. «Мерседес» выехал за город и прибавил скорости. Мотор, соскучившись по настоящей работе, еле слышно урчал, словно пригревшийся на печке кот.

Автомобиль подкатил к большому двухэтажному дому.

– Ну вот я и дома. Дима, поставь машину в гараж, и на сегодня свободен.

Хозяин и гостья поднялись на крыльцо двухэтажного особняка.

– Река.

– Ага. Если пройти через весь дом, то с другой стороны можно спуститься по ступенькам прямо к воде. Я там иногда ловлю рыбу. Как нога?

– Болит, – наигранно пожаловалась Кашина. На самом деле боль уже давно прошла, хотя синяк действительно был.

Неожиданно для Лены входную дверь открыл мужчина плотного телосложения.

– Привет, Саныч, – поздоровался с ним хозяин. – Как тут дела? Все тихо?

– Да, все нормально.

– Ладно, иди к себе и не маячь.

Переступив порог роскошного жилища, Лена первым делом села на ближайший стул: заныла ушибленная нога, да и голова как-то закружилась при виде богатой обстановки внутри дома. Ковры, картины, камин на первом этаже, диваны, столик с прозрачной крышкой. Здорово! Ей было приятно сидеть на стуле у стеночки, недалеко от входа.

– Может, вы пересядете на диван? – оторвал Лену от ее мыслей любезный хозяин.

– А, да-да. Там еще в машине мой чемодан.

– Чемодан? – Марк нахмурился и потер лоб. – Саныч, принеси чемодан из «мерса» на второй этаж в маленькую спальню.

– Хорошо, – отозвался плотный мужчина.

– Вы извините. У меня позади бессонная ночь. Вашу комнату покажет Саныч.

Марк Алексеевич уже начал было подниматься наверх, и вдруг обернулся.

– Насколько вы приехали?

– Хотелось бы верить, что навсегда.

– Нет, – улыбнулся он, – я имею в виду Саратов.

– Я тоже.

– Ну, хорошо, хорошо. Отдыхайте. А я пошел спать. Давайте сегодня, вот здесь, вечером, – хозяин особняка потыкал пальцем на диваны, стоявшие у камина, – встретимся в районе пяти часов. Думаю, за это время вы успеете прийти в себя.

* * *

Проводив взглядом Лену, садившуюся в иномарку, Катя невольно позавидовала подруге. Ведь она могла бы оказаться на ее месте и уже вскоре лежать в роскошной кровати, пить шампанское и есть фрукты. Именно так она представляла себе тесное знакомство с богатым человеком. Но тут же ей пришлось вспомнить о своих злоключениях, которые произошли не далее, чем месяц назад.

Легкой трусцой Катя вернулась домой и, приняв душ, собралась идти в школу.

Между вторым и третьим уроками она отловила Петра и спросила, где сейчас может быть его брат.

– Ну этого я не могу сказать, – пожал плечами юноша. При этом его голубые глаза ничего не выражали. Петр был воплощенное безразличие. – Думаю, рано или поздно, он появится дома. Только вот когда – неизвестно.

– Это в том самом коттедже на берегу Волги?

– Именно в нем. А зачем он тебе?

– Хочу спросить, почему он врал тебе. И хочу сделать это сама.

– Знаешь, – начал Петр деловым тоном. – Нужно реально смотреть на вещи. Кто ты такая, чтобы задавать ему вопросы. Ты же пустое место, Золушка. Причем из тех, что из гордости не будут убираться в чужом доме. А с такими мой брат не разговаривает.

– Ну ты и хам! – на весь коридор выкрикнула Катя, развернулась и пошла прочь.

Петр было подумал, что зря погорячился, но сразу же успокоил себя: ничего, переживет. Да чего переживать, за те две недели, что он не видел Катю, парень нашел себе другую девчонку. Делов-то. Девочки любят деньги, а деньги у него есть.

Катя медленно шла по улице, осторожно обходя лужи. Осень уже наступила. По утрам нередки заморозки, и если выйти в школу не к восьми, а чуть раньше, то можно застать ледяные корки на лужах…

Сожалела ли Катерина, что так грубо обошлась с Петром? Да нет. Он сам напросился на подобное отношение. Ни с того ни с сего начал показывать свое превосходство и особенно братца.

Пусть он не хочет говорить, где находится его старший брат. Все равно она доберется до истины. Сегодня, когда Ленка села в дорогую иномарку – стало ясно, что все прошло, как они и планировали. Из этого Катя сделала серьезный вывод: необходимо терпеливо все продумывать, чтобы добиться серьезного результата.

Девушка порылась в сумочке. Осталось совсем немного наличности. Должно хватить, чтобы доехать на автобусе до остановки, расположенной в нескольких километрах от коттеджа Николая.

Катя думала застать в доме если не самого бизнесмена, то или охранника, или домработницу, а может, все это в одном лице. Девушка несколько раз позвонила в калитку. Наконец к ней вышел спортивного вида молодой человек. Раньше она его никогда не видела. Парень двигался легко, словно молодой кот.

– Николай дома? – звонко прокричала Катерина, когда парень уже подходил к калитке.

– Нет, будет только к вечеру. А что ты хотела?

– Хотела поговорить с ним.

– Ничем помочь не могу. Можешь оставить свой телефон, если у него будет настроение, перезвонит. Во всяком случае, я передам, что заходила некая… Кто?

– Не надо, ничего не говорите. Может, подскажете, где в городе его офис, я поеду туда?

Молодой кот не увидел в ее просьбе ничего предосудительного и назвал адрес. Катя не упустила возможность поинтересоваться, как туда проехать. Получив обстоятельный ответ, она поблагодарила милого парня. Весь разговор с «милым парнем» велся через забор.

Вход в высотное здание в центре города охраняли два сотрудника милиции.

– Вы куда? – спросил страж порядка, когда девушка с деловым видом хотела проскользнуть мимо него.

– Мне – наверх.

– Подождите, подождите, – остановил ее милиционер, так как Катя продолжала движение.

Второй вахтер тоже насторожился и уже поднялся со своего места, готовясь перехватить девушку.

– Мне надо в «Мегаполис», к Николаю.

– Ваш паспорт, пожалуйста.

– Но я не знала, что необходимы какие-то документы.

– Ничем помочь не могу. Впрочем, вы можете позвонить по внутреннему телефону. Может, этот Николай спустится к вам.

– Вряд ли он спустится, – пробурчала Катя.

– Наверх вы не сможете пройти.

Девушка развернулась и вышла на улицу. На стоянке, рядом со зданием, она увидела «Форд-Мондео» цвета «валюта». Катя знала, что эта машина принадлежит Николаю. Она подошла поближе и стала разглядывать авто. Новенький, без царапин. Наверное, на сигнализации.

Девушка ходила вокруг машины, наклоняя голову то влево, то вправо. И вдруг подошла к дверце водителя и с силой дернула ее, ожидая воя сирены. Однако ничего подобного не произошло. Машина не подала голоса, что было странно, так как у лобового стекла мерцал красный огонек, предупреждающий, что на автомобиле установлена сигнализация.

Катя решила, что не слишком сильно дернула ручку и датчики не среагировали. Поэтому она снова потянула ручку, но уже другой двери, и опять – ничего. Естественно, Катя не хотела попадать в милицию, не хотела привлекать к себе внимание. Просто раз невозможно пройти наверх, то она думала заставить хозяина автомобиля спуститься к ней.

После неудачных попыток заставить «Форд» заверещать девушка в сердцах пнула ногой колесо автомобиля. И тут за ее спиной раздался топот ног. Два крепких парня, вылетев из стеклянных дверей здания, бежали к припаркованным автомобилям.

Они подбежали к «Форду». Один стал оглядываться по сторонам, а другой открыл машину и начал с чем-то возиться. Первый, скользнув взглядом по Кате, продолжал вертеть головой.

Вербова была довольна. Значит, существует устройство, реагирующее на вторжение.

Николай вылез из автомобиля и что-то спросил человека, осматривавшего улицу. В ответ парень пожал плечами. Катя видела, что нужный ей субъект все-таки выбрался на улицу, и поспешила к нему.

– Здравствуйте, Николай.

Он явно не ожидал ее увидеть.

– Что ты здесь делаешь?

– Так, ничего особенного. Гуляю. Можно один вопрос?

Коля продолжал вертеть головой, осматривая улицу.

«Дурашка, ищи несостоявшегося угонщика и дальше».

– Зачем врал Петру?

– А, вон что тебя задело. Поди он тебе нажаловался? А я тебе, девушка, вот так скажу: моему брату не нужна подруга, которая может запросто сесть с каким-то мужиком в машину и укатить. А до этого еще и обжиматься с ним на глазах у всех моих гостей. Так что извини, я просто позаботился о нем. Мальчики в семнадцать не так хорошо соображают, как девочки. Но у меня-то с мозгами все в порядке.

– Как мне найти Ларецкого?

– Тебе что, одного раза мало, что ли?

Он приказал охраннику подниматься наверх.

– Будь ты действительно той девушкой, которую я хотел бы видеть рядом с Петром, то сейчас сидела бы на занятиях.

Катя проявила упрямство:

– Я не прошу тебя объяснять, как мне себя вести. Скажи, как найти этого лысого?

– Этот лысый, как ты его называешь, весьма уважаемый в бизнесе человек. Поэтому я бы не советовал разговаривать в таком тоне об Иннокентии Альбертовиче. Ведь могут найтись люди, которые пожелают выслужиться и передадут ему твои слова.

– И что же, такие люди есть?

– Да, и очень много. Поэтому держи язык за зубами и ступай в школу. Это мой добрый тебе совет. Не нужно пытаться делать то, чего ты не в силах осуществить, – он похлопал девушку по плечу и отправился вслед за своим охранником. – Да, – развернувшись на сто восемьдесят градусов, Николай уперся в нее тяжелым взглядом, – и машину больше не трогай.

После этого он скрылся во чреве огромного бетонного здания, а Катя побрела по улице. Ей было грустно. Как там, интересно, сейчас Ленка? Она шла и смотрела себе под ноги. И надо же такому случиться, не успела Катя отойти от машины и на сотню метров, как на глаза ей попался большой ржавый гвоздь. Его дворники примели к стене здания, и он расположился вдоль нее, став почти незаметным глазу. А вот она увидела!

Подняв это изделие метизного завода, Катя повертела его в руках.

Какой он сволочной, этот Коля. И у такой мрази все есть – шикарная машина, хороший дом! Почему на свете существует такая несправедливость? Этого не узнать ей никогда. Что же касается его совета не трогать автомобиль – здесь он не властен: никто не может приказывать ей, что делать, а что – нет.

На Катю навалились воспоминания о той страшной ночи в лесу. О сильном ударе, после которого она упала на землю и поняла, что ничего не видит. О том, как копошился на ней Ларецкий, обо всей этой мерзости. О том, что теперь у нее никогда не будет стопроцентного зрения, а эта слизь в дорогом костюме еще советует ей попридержать язык.

Она сжала в руке гвоздь.

«Но немного удовольствия я все же сегодня получу», – подумала девушка и вернулась к машине.

Приставив гвоздь к кузову автомобиля, она дважды быстро обошла вокруг машины, оставив на краске по периметру глубокую борозду. Пусть Николай теперь докажет, что это сделала именно она.

Налюбовавшись собственной работой, Катерина забросила гвоздь и побежала покупать на оставшиеся копейки мороженое.

Лена спустилась в вестибюль ровно в пять. Марка Алексеевича внизу еще не было. Она села на диван и вытянула вперед ноги.

«Какая же я дура, – размышляла она, – послушала Катьку. Ведь родители ничего не знают. Они же не думали, что сегодня их сокровище не придет домой. И уж тем более не думали не гадали, что заночует в коттедже богатея, которого где-то высмотрела Вербова».

Девушки собирались на операцию обстоятельно. В чемодане было все необходимое, и действительно можно было подумать, что его обладательница приехала в город на несколько дней. Воспользовавшись тряпками, что были в ее багаже, Лена переоделась из делового костюма в джинсы, футболку и кофту. Теперь она ничем не отличалась от миллионов таких же девочек-подростков, убивающих вечера на улицах, в дискотеках и кафе.

Марк появился в вестибюле через несколько минут. Он был в белых брюках, белом свитере и белых ботинках. Словом, весь в белом, а шевелюра черная, и глаза черные. С превеликим удовольствием Марк Алексеевич поглядел на далеко не девичью грудь, обтянутую футболкой, и сделал комплимент девушке:

– Вы хорошо выглядите. Чем думаете заниматься сегодня?

– Сегодня ничем, – ответила Лена, разглядывая собственные ногти. – Завтра пойду в первый раз на занятия.

– А что, сейчас так просто стать манекенщицей?

– Нет, манекенщицей не просто, а вот учиться – пожалуйста. Заплатила деньги и будь уверена, что с тобой хоть какие-то занятия, да проведут. А там возможен и отбор.

– Вы надеетесь быть отобранной? – Он подошел и сел на диван напротив. – А вдруг получится так, что вам скажут: вы не подходите? И что тогда?

– Я не знаю. Но мне кажется, что я подойду.

Марк Алексеевич не удержался и неприлично громко расхохотался. Впрочем, он ведь был у себя дома.

– Через два часа я должен быть на работе, – с грустью заметил владелец казино. – Давайте-ка поднимемся к вам в комнату, хочу посмотреть, какие условия я вам предоставил. Там, кстати, мы и поговорим об оплате. Надеюсь, вы понимаете, что проживание в этих хоромах, – он обвел руками помещение, – не бесплатное?

– Тогда мне стоит, верно, поискать гостиницу? – с надеждой в голосе произнесла Лена, уже мечтая убраться отсюда. Причем желательно, чтобы ее еще и до города довезли.

– Ну зачем же? Я добрый хозяин и большой ренты не попрошу. – Марк подошел к Лене, взял ее за руку и повел, словно послушную овечку, наверх.

Они вошли в спальню. Здесь он немедленно обхватил ее лицо руками и поцеловал.

Лена потом долго не могла сообразить, как это у нее получилось. Наверное, насмотрелась фильмов, и Марк Алексеевич получил мгновенный удар между ног. Пока мужик, согнувшись, подвывал от боли, она пулей вылетела из комнаты и понеслась вниз. Открывая уже входную дверь, Лена услышала разъяренный голос хозяина:

– Саныч, держи ее!

Но было поздно. Девушка стремглав пронеслась по участку, огороженному забором, и выскочила на улицу.

Пробежав примерно с километр, Лена перешла на шаг и вспомнила о своем чемодане. Ей стало жаль тряпок, которые в нем остались. Как будет объяснять матери пропажу всех этих вещей, она не знала. И деньги…

– О черт, где же деньги? – Деньги остались наверху, в комнате. – Как же так?

Сделав еще несколько шагов, Лена остановилась и разревелась. Какая же она дура!

Катя пришла домой, покрутилась перед матерью – пусть видит, что жива-здорова, и сообщила, что идет гулять. Обещалась быть на месте в девять вечера.

В районе семи часов Вербова наконец увидела вяло бредущую по асфальтированной дорожке к своему подъезду подругу. Не нужно было ничего объяснять, и так все было понятно. Полный провал, фиаско всей операции.

– Ну что?

– Ничего, уйди, – пробормотала рассерженная Ленка. – Получил твой Марк по шарам, понятно?

– Ты серьезно? – Катя была в восторге. – Ты действительно ему врезала?

– Я потеряла все деньги, потеряла тряпки. Ты – большая дура, Катя.

– Может быть, я и дура, но Марк теперь будет намного осторожнее с девушками. Слушай, – неожиданно вдруг спохватилась Катя, – а у тебя в чемодане не оставалось никаких документов, по которым он бы смог тебя вычислить?

– Нет, там ничего не было. Об этом можешь не думать. Я внимательно все проверила. Но костюм, там остался новый костюм!

– Да, это, конечно, проблема, – согласилась Катя. – Но день-два твоя мать, может, ничего и не заметит?

– День-два не заметит, – передразнила она подругу. – Этот чернявый принялся меня лапать.

– А ты что хотела? Чтобы он тебя русскому языку и литературе учил? Впрочем, не обижайся, но ты у него такая далеко не первая, и даже, может, не тридцать первая. Только вот между ног, я думаю, он не привык получать.

– Почему у тебя такое хорошее настроение?

– Потому, что если всякий раз плакать из-за того, что какой-то мужик хорошенько получает, когда распускает руки, – Катя подумала и добавила: – Когда его не просят, то вся моя жизнь превратится в сплошной кошмар.

Найдет ли Лену Марк? Да никогда. Ведь он уверен, что девушка живет в Балакове. Поэтому можно считать, что вся эта история закончилась.

– Знаешь, – Лена остановилась около своего подъезда, – я думала, что готова, думала, что могу запросто дать мужику… но, наверное, мне надо или еще подрасти, или я просто никогда не смогу подобным образом зарабатывать себе на жизнь. Больше не трогай меня, ладно?

Подруга развернулась и вошла в подъезд, а Катя осталась на улице. Ее затея со сводничеством Лены и Марка Алексеевича закончилась ничем. Она совсем не хотела, чтобы ее подруга ложилась под этого богатенького типчика. Просто ей не давали покоя те камешки, что лежали у него в сейфе.

Кроме этого, владелец казино изредка встречался с Ларецким, и этот факт притягивал внимание Кати к Марку. Девушка мечтала о том, что настанет время, когда Иннокентий Альбертович очень пожалеет о том, что сделал с ни в чем не повинной девчонкой.

Катя вышла из дома рано. Не было еще и семи часов утра, а она уже направилась в школу. Почти месяц они с Леной вставали рано и бегали. Поэтому ее биологические часы скомандовали «подъем» как на пробежку.

Теперь с физкультурой покончено. Одна она бегать не будет, а когда наладятся нормальные отношения с Ленкой – неизвестно. Вообще, у Кати в последнее время что-то не ладится с друзьями. С Петром размолвка, с Леной… Зато отношения с матерью улучшились.

Размышляя над тем, как организовать собственную жизнь, Катерина незаметно подошла к школе. Она рассчитывала, что у нее еще будет время поболтать о том о сем с соучениками – такими же ранними пташками, как и она. Им тоже почему-то не спится, и они с утра пораньше, одевшись и накрасившись, бегут в школу совсем не для того, чтобы учиться: надо же где-то обмениваться мнениями о тряпках, косметике и мальчишках.

Вербова была неприятно удивлена, увидев Петра и его старшего брата. Парни стояли, облокотившись на крышку «Форда», который вчера исцарапала ржавым гвоздем ее крепкая, хотя и маленькая ручонка.

Сердце девушки екнуло, но она не остановилась и хотела было пройти мимо. Однако Петр схватил ее за запястье.

– Привет, Верба, – он назвал ее прозвищем, которое прицепилось к ней еще в младших классах.

– Привет, – вяло ответила Катерина и попыталась вырвать руку. Но не тут-то было.

– Садись. – Николай открыл дверцу машины.

– Зачем? – она отступила назад и так сильно дернула руку, что Петр едва было ее не выпустил.

– Ты что? – цыкнул на него брат. – Ну-ка, держи свою овцу.

Катя подумала, не позвать ли на помощь, но подскочивший Николай так сильно рванул ее вперед, что девушка едва не ударилась о кузов автомобиля. Он грубо затолкал ее в салон, туда же посадил брата, велев ему следить за пленницей, а сам сел за руль.

Некоторое время ехали молча. Катя не знала, куда ее везут, и хотела узнать хотя бы это.

– Мою машину теперь нужно перекрашивать, сейчас это дорого, – начал Николай, поглядывая на Катино лицо в зеркало заднего вида. – С недавних пор стало небезопасно оставлять машину на улице. Кто-то постоянно норовит тебе напакостить.

– А я здесь при чем?

– Ты, конечно, здесь ни при чем. Ты просто так, шла мимо. И сейчас ты тоже ни при чем. Просто под руку подвернулась. Так вот, на чем я остановился? – «Форд» объехал «жигуленка», мигающего аварийкой. – Ты погляди, уже с самого утра вместо того, чтобы ездить, люди начинают трахаться со своим автотранспортом. То же самое придется делать и мне. Так вот, о чем это я? – рассуждал вслух мордатый директор фирмы «Мегаполис». – Покрасить машину сейчас дорого, лишних денег нет. Придется тебе, Катя, немного побыть в роли станка.

– Какого станка? – не поняла Вербова.

– Обычного. Встанешь, нагнешься, будешь стоять… У меня есть один человек, который согласен, чтобы за работу с ним расплатились оборудованием. – Николай противно ухмыльнулся. – Автослесарь. Он покрасит машину, а ты ему заплатишь. Потом еще мне заплатишь. За моральный ущерб. А если Петр захочет, то и ему – за оскорбление в коридоре. Видишь, как я популярно все объяснил?

Катя решила, что сейчас самое лучшее для нее – это выпрыгнуть прямо на ходу. Но, видимо, была не судьба. Машина остановилась, и, казалось бы, стукни пару раз этого жидкого Петю – и руки в ноги. Но дверца открылась, и с другой стороны в салон подсел огромный жирный боров. Первым делом он внимательно оглядел Катю, нахально пощупал руками ее ляжки и слащаво улыбнулся.

– Ничего, сойдет, Колян. Я думаю, телка незаразная?

– А кто ее знает? – ответил водитель. – Петь, ты не болеешь?

– Нет, – протянул тот, предпочитая смотреть на дорогу.

– Ну, тогда все нормально. Резина не нужна.

– Отлично, – промычал толстяк. – Если без резины, это просто здорово. Я тебе так покрашу, что не будет видно ни одной царапины. Красочку подберем, несколько слоев наложим, отполируем. Все будет чики-чики. Да, телка?

Злые маленькие глазки впились в Катю и будто пришпилили ее к сиденью иномарки. Вербова была ни жива ни мертва.

– Да она вся трясется, – недовольно пробурчал автослесарь. – Вы где нашли такую?

– Не волнуйся, она скоро успокоится. Девочка, я знаю, опытная. Давала, и не раз.

Машина пересекла весь город, не нарушая правил, и вскоре уже неслась по трассе.

– Мы куда? – рыдая, спросила Катя.

– Слушай, – толстяк стал тискать ее грудь, – не ной, тебя же не на казнь везут. Тебя в лес везут.

– В лес? Не надо в лес.

– Не тебе решать, – он ладонью грубо похлопал ее по щеке. – Все будет в лучшем виде, ты еще потом сама ко мне прибежишь и просить будешь.

Вскоре действительно машина въехала в лес и запрыгала по проселочной дороге. Петляя, видимо, по знакомому маршруту, водитель наконец привез пассажиров на небольшую полянку. Здесь машина остановилась.

– Станешь рыпаться – будет больно, – предупредил Николай, приглашая девушку выйти из машины. – Пошли.

Двое мужчин, бывший любимый и их жертва направились в лес. Вскоре они вышли на небольшую полянку, со всех сторон окруженную плотной стеной деревьев.

Толстяк снял с себя грубый свитер и бросил его на траву.

– Ложись, – грубо приказал он и начал расстегивать брюки.

– Я не буду.

Тогда Николай обошел ее сзади, заткнул Кате рот и повалил на землю.

– Давай, долби ее.

Последнее, о чем она успела подумать – от этой грязи она никогда не отмоется.

Когда все насильники прошли через нее, Катерина еще оставалась в здравом уме и трезвой памяти. И была рада хоть этому.

– Все, хорош, можешь подыматься, – разрешил слащаво улыбавшийся Коля.

Катя подогнула под себя ноги и хотела было подняться, но тут получила сильный удар по голове. – И запомни, тварь, никогда больше не прикасайся к моей машине.

В глазах у девушки все потемнело, голова закружилась, и она рухнула обратно на землю.

– Ты что, сдурел? – засуетился толстяк. Он подсел к Вербовой, пощупал пульс на горле. – Да нет, жива.

– Но не тащить же ее. – Николай сплюнул в сторону. – Очухается, сама дойдет. Все будет с ней нормально. Пошли, мужики.

Девушка не знала, сколько времени пролежала на траве, но очнулась она от холода. Сильно болела голова. Она села, обхватила ладонями лицо и стала раскачиваться из стороны в сторону.

Через несколько минут головокружение прошло, Катя огляделась по сторонам, подняла голову вверх. Как и полтора месяца назад, ее окружала кромешная тьма. Она снова ничего не видела, и ей предстояло на ощупь выбираться из леса…

Возможно ли это? Ведь на этот раз ее завезли очень далеко. Встретит ли она людей до того, как силы ее иссякнут. Катю подбадривала мысль, что, в конечном счете, она же не в тайге, а на окраине большого города. И все же можно долго петлять по лесу, но все же выйти к людям.

Земля была холодная. Девушка поднялась и осторожно шагнула вперед. Она помнила, что находилась на небольшой полянке посреди леса. Сколько пролежала на траве, Катя не знала. Ощущение было такое, что очень долго…

Это в первый раз было очень трудно выбираться из леса. Сейчас должно быть проще. Искусанное комарами тело зудело, словно один большой нарыв. Катя сделала еще несколько шагов. Ей нужно добраться до опушки леса, она недалеко, и тогда, возможно, будет спасена. Останется идти по прямой, через лес, никуда не сворачивая, на шум оживленной трассы.

Итак, сейчас ей надо войти в лес и опять спотыкаться и падать, вставать и, плача, брести дальше. Однако делать нечего. Собравшись с силами, девушка двинулась вперед, не видя перед собой ничего. Какое-то внутреннее чувство подсказывало, что она идет правильно и рано или поздно выйдет к людям.

Она не торопилась. Выверяла каждый шаг. Протянув вперед руки, Катя ощупывала пространство вокруг себя и делала шаг, потом следующий. Так она брела, пока наконец не вышла на открытое место.

Не раз ее охватывало отчаяние, ей казалось, что она заплутала и никогда не выберется из леса. Но сейчас знала точно, что от одной поляны до другой триста семьдесят два шага. И она прошла их!

Выбравшись из леса, она прислушалась: где-то вдалеке прошуршала машина. Затем гораздо громче – еще одна.

«Сколько до трассы? – старалась припомнить девушка. – Может, еще метров двести-двести пятьдесят. Или меньше…»

Ее голова от удара Николая раскалывалась от боли. Еще одно сотрясение. На этот раз зрение к ней может не вернуться. Придется по второму кругу проходить через весь ад слепоты. Но Катерина упрямо шла вперед. И вдруг, стоило ей немного расслабиться, как ее стопа угодила в какую-то яму, и девушка подвернула ногу. Резкая боль пронзила ее. Катерина никогда не испытывала такой боли. Она упала на траву и обхватила ногу руками… Сколько она пролежала так, Катя не знала.. Очнувшись, она покрутила головой, и ей показалось, что в глаз попал лучик света. Она повернула голову к источнику света, и радость охватила ее. Начинался рассвет. На горизонте вставало солнце.

– Значит, уже утро. Неужели я пролежала на земле больше шестнадцати часов?

Девушка закашлялась – похоже, еще и воспаление легких подхватила.

– Но главное, я вижу! – Она смотрела на встающее солнце, но ей не приходилось жмуриться. Очень быстро выяснилось, что левый глаз по-прежнему не видит, а к правому зрение вернулось частично.

Солнце поднималось все выше, она различала контуры диска, просто черного диска с яркой кромкой по краям. Это был восход какого-то черного солнца. Наконец она сообразила, что, может, ее глазам, хотя они ничего и не чувствуют, вредно смотреть на яркий источник света. Катя отвернулась и снова двинулась в путь.

Силы постепенно возвращались к ней, но вперед она все же поползла на четвереньках. Ходить она была уже не в состоянии. И видеть стала хуже.

По визгу тормозов и громкой ругани водителя Катя поняла, что едва не попала под колеса.

– Ты что, пьянь драная, – орал мужик, которого она не могла видеть, – совсем окосела, что ли?

Он выскочил из машины и попытался поставить ее на ноги, с силой рванув за шкирку. Катя вскрикнула.

– У меня вывернута нога, и я почти ничего не вижу…

Невидимый мужчина опешил.

– Бог ты мой, – прошептал он, – так ты не пьяная?

– Отвезите меня домой, я не могу больше. – Катерина села на дорогу и разревелась.

– Ну, ну, ну, – стал успокаивать ее незнакомец. – Сейчас, сейчас отвезу тебя. Где ты живешь?

Катя назвала адрес.

За прошедшие сутки у Веры Сергеевны прибавилось седых волос, только сейчас она об этом не думала. Она была счастлива увидеть свою дочь живой.

Поддерживая за плечо совсем обессилевшую Катю, мужчина привел ее в квартиру.

– Что случилось? Что случилось? – лопотала испуганно Вера Сергеевна.

– Ничего особенного, – успокаивала ее дочь. – Вот ногу подвывихнула и опять проблемы со зрением…

– Спасибо вам, спасибо, – благодарила Вера Сергеевна, одновременно шурша в своей сумочке. Она усадила дочь на стул. – Спасибо вам большое, – повторяла она раз за разом.

– Не надо денег, уберите, – сказал мужчина. – Все, я поехал. Больше по лесам не гуляй.

Он ушел, Катя была благодарна своему спасителю за то, что он ее подвез. Но вот про лес говорить было совсем не обязательно.

– Что на этот раз? – накинулась мать. – Ты понимаешь, что ты меня в гроб загонишь?

– Я сама одной ногой в могиле, – проговорила дочь, глядя прямо перед собой. – У меня немного село зрение, и я заблудилась в лесу. Вот, ногу подвернула. Надо бы нам съездить в больницу…

– Все! – истерически выкрикивала мать. – Никуда не пойдешь! Никуда ходить не будешь! Будешь дома учиться! Не выпущу за порог, сколько ни проси! Гулять – только на балконе!

– Да, – проговорила Катя, – всю жизнь проведу в четырех стенах. Только чтобы с моей мамочкой все было в порядке.

Она поднялась и заковыляла в ванную.

– Тебе нельзя париться! – взвизгнула Вера Сергеевна.

– Но помыться-то я должна! Сейчас влезу в ванну и посижу немного в теплой воде. – Катя закашлялась.

– Да ты еще и простыла!

– Простыла, комары покусали, – пожаловалась дочь. – Что же мне теперь, помирать, что ли? Сейчас вымоюсь, и мы поедем в больницу.

– Да куда же я с тобой поеду? Я лучше «Скорую» вызову.

– Вызывай «Скорую», – безразлично ответила дочь, залезая в ванну.

Стопа болела уже не так сильно, только здорово опухла. И все же, как только первые водяные струи коснулись измученного тела, Кате стало намного легче. Она с удовольствием смывала с себя всю грязь, которая налипла к ней за последние сутки.

– Странный ты человек, – бормотала она. – Другая на твоем месте давно бы повесилась, а ты все телепаешься, живешь. Мать часто говорила, что во мне многое от отца.

Отец умер молодым, когда Кате было всего три года. Он зарабатывал на жизнь тем, что добывал газ в заволжских степях. Две недели проводил дома, две недели – на вышках. Мать редко вспоминала о нем. Но если уж начинала говорить – то только хорошее. И много-много раз повторяла дочери, что такого упрямого и цельного человека она не встречала больше за всю свою жизнь.

Неделя шла за неделей, Катя опять сидела дома. Постепенно к ней возвращалось зрение. На вопросы матери о том, что же все-таки произошло, девушка отмалчивалась или откровенно врала. Вера Сергеевна, поняв, что дочь ничего больше ей не скажет, перестала мучить ее одними и теми же вопросами. Она надеялась, что рано или поздно Катерина сама поделится и все расскажет.

Но Катя и не собиралась жаловаться. Каждый день она думала лишь о том, как отомстить всем этим уродам, которые превратили ее жизнь в ад. Если бы она хотела, чтобы этим делом занималась милиция, то, конечно, рассказала бы все матери. И тогда опять бы пришел бы этот мент по фамилии Упеков и стал расспрашивать ее. В результате дело снова застопорилось бы. Милиция никогда не добралась бы до тех подонков, что надругались над ней, потому что эти типы слишком богаты и ничего не боятся. Негодяи уверены, что могут безнаказанно творить все, что захотят.

В доме Веры Сергеевны стал частенько бывать председатель колхоза Иван Павлович. Обычно он приносил еду, о чем-то долго разговаривал с матерью на кухне, и после этих бесед настроение у Веры Сергеевны становилось намного лучше. Катя даже как-то намекнула на их свадьбу. К этому времени уже выяснилось, что у Катиного спасителя давно уже не было семьи, а про жену и двоих детей он говорил, чтобы просто закрыть все вопросы, касающиеся его личности.

Катя не раз просила Веру Сергеевну описать ей в подробности человека, который в последний раз привез ее домой. Мать отвечала, что это мужчина в годах, небольшого роста с большим животом. Одет весьма прилично. Машина – «Жигули» последней модели.

Вскоре правый глаз стал видеть намного лучше. Катя могла даже читать газеты и смотреть телевизор, при условии, что вставляла контактную линзу.

После месяца заточения Иван Павлович уговорил ее показаться профессору Лебедеву. Пессимистических выводов врач не сделал, но по его тону Катя поняла: о том, чтобы видеть двумя глазами, ей придется забыть. К тому же доктор сразу понял, что причиной нового резкого ухудшения зрения был сильный удар или падение. Но на вопросы, связанные с этим обстоятельством, Катя категорически отказалась говорить, даже наедине с професором.

На семейном совете мать и дочь порешили, что в школе не должны знать о том, что Катя ослепла на один глаз. С помощью Ивана Павловича ей выхлопотали справку о гриппе, который, мол, приковал девочку к постели.

Веру Сергеевну очень беспокоило, что дочь не посещает школу. Катерине же этот факт представлялся совершенно несущественным. Поэтому всякий раз, когда мать заводила разговор о том, что пора бы вернуться за парту, дочь напоминала ей ее собственные слова о том, что теперь Катя будет жить в четырех стенах.

«Мама, ты, пожалуйста, не волнуйся. Я, может, очень скоро вернусь домой, а пока поживу одна. В школу ходить не буду. Извини. Надеюсь, что через месяц смогу наверстать упущенное. Не переживай. Со мной все будет хорошо. Ты на меня, конечно, немного рассердишься, но я забрала все деньги. Немного. Двести восемьдесят рублей. Перезайми, пожалуйста, у кого-нибудь. До зарплаты. Думаю, мне этих денег на первое время хватит. Надеюсь, что скоро вернусь домой. До свидания, мама. Целую».

Старший следователь Упеков отложил бумажку и с кислым видом посмотрел на Веру Сергеевну.

– И что? Здесь вот даже дата стоит. Вы уверяете, что все случилось сегодня, когда пришли с работы. Значит, мы можем предположить, что с момента написания этой декларации прав и свобод человека прошло, – он посмотрел на часы, – не более ста минут. Меня, конечно, радует, что у нас еще остались родители, которые беспокоятся о своих детях. Восемьдесят процентов наших граждан не будут обращаться в милицию в тот же день, как найдут подобное послание. На следующий в милицию заявится только половина, и, лишь когда ребенок не обнаруживается в течение двух-трех дней, они бросаются к нам. Я понимаю, что вам сейчас нелегко…

– Мне уже давно нелегко, – сквозь слезы произнесла Вера Сергеевна. – Вы так и не нашли тех подонков, которые надругались над моей дочерью. А теперь девочка ушла из дома. Если бы милиция работала, как подобает, то ничего бы этого не произошло. А теперь что мне делать?

– Давайте подождем, – уныло посоветовал следователь.

– Чего ждать? Вы, в конце концов, милиция или институт благородных девиц? Сколько можно с вами разговаривать? Если не предпримете необходимые меры для поиска моей дочери, я буду жаловаться выше. И тогда на меня не обижайтесь.

– Ну что же я могу сказать вам… В конечном счете, жаловаться – ваше право. Все оказалось не так просто, как мы предполагали в самом начале.

– Вы не можете поймать одного-единственного человека.

– Страна большая, народа много.

– Мне кажется, вы просто не хотите этим заниматься. Отдайте Катину записку, и я пойду.

«Куда же это тебя понесло, дурочка? Почему не захотела поделиться со мной всеми своими бедами, и что ты надумала снова на свою голову?»

Возвращаясь домой, Вера Сергеевна встретила у подъезда Ивана Павловича.

– Что произошло? – бросился он к ней.

– Вот, ушла из дома, – Вера Сергеевна протянула ему листок бумаги.

Внимательно прочитав послание, он спросил:

– Вы можете сказать, она с сумкой ушла, с чемоданом? Взяла ли теплые вещи, или просто так, в чем была, в том и сиганула за дверь?

– Да нет, не просто так. Собиралась основательно. Забрала свое шмотье, правда, не все – сколько смогла унести. Оставила меня вот с этой бумажкой.

Иван Павлович взял Веру Сергеевну под руку и повел наверх.

– Вам нужно немного расслабиться, выбросить из головы все неприятности. Придет ваша Катя, никуда не денется.

– Да, да, – соглашалась мать. – Конечно, она придет, просто погуляет.

Ей хотелось верить Ивану Павловичу, мужчине, который проявлял к ней внимание и, что и говорить, нравился ей…

* * *

Катя сидела на остановке, сумку положила рядом с собой. Нельзя сказать, что она ушла из дома в знак протеста против родительского произвола. Это часто бывает с молодыми людьми. У нее все было намного сложнее.

Во-первых, девушка долго думала, стоит ли делать это. Во-вторых, сможет ли она найти Ларецкого и отомстить ему? Ведь одно дело видеть врага поверженным в мечтах, а другое – осуществить на самом деле.

Она поступила бы легкомысленно, если бы не подготовила себе заранее жилье. Поговорив примерно час с бабками в районе Октябрьского ущелья, Катерина нашла комнату, выдав себя за студентку, которая до этого жила на квартире, но хозяйка, мол, заломила очень большую цену, и теперь приходится искать жилье подешевле. Она пообещала приехать на следующий день и заплатить за месяц вперед.

Сейчас Катя сидела на остановке и боялась лишь того, что хозяйка откажет ей, мол, сдала жилье другим. Но все вышло как нельзя лучше. Комната была небольшой, но ей, кроме маленького столика и кровати, ничего не было нужно. На вопрос хозяйки: «А где же книжки?» – она ответила, что подруга завтра-послезавтра привезет их.

Катя не знала, будет ли мать искать ее. Сама, может, и не будет ходить по улицам, а вот поставит ли в известность милицию… Жалко мать, но и себя жалко. Дважды изнасиловали, дважды слепла. Но дважды прозревала. И что же? Оставить всех этих подонков безнаказанными?

Она прекрасно понимала, что в одиночку ей вряд ли удастся справиться с тем же Николаем. Поэтому необходим был союзник, которого она решила найти с помощью красоты и обаяния. Катя представляла себе своего героя эдаким высоким, сильным мужчиной с деньгами и связями, добрым и благородным, он возмутится тем, как обошлись с ней, и отомстит всем негодяям.

Хозяйка, женщина лет семидесяти, по прозвищу баба Валя, так и велела себя называть. Она оказалась не скупой и вечером пригласила Катю поужинать. Положила картошки, поставила банку майонеза, сделала салатик, даже котлеток не пожалела.

– Если столоваться вместе будем, то набросишь сто пятьдесят рублей. Будет тебе завтрак, будет тебе ужин.

Глаза у бабки были серые и добрые. Катя кивнула в знак согласия. Только с деньгами попросила повременить, мол, родители скоро пришлют из Волгограда.

– Хорошо, – согласилась бабка. – Подождем. Мы же с тобой уговорились на целый год, значит, надо друг к другу привыкать, хошь не хошь. В своей комнате убираться будешь сама. Молодая. Все остальное тебя не касается. Разве что на кухне еще поможешь. Согласись, ты платишь немного. Поэтому давай настраивайся на помощь по дому, а то бабка старая, сама все уже не успеваю.

Катя подумала: вот, уйдя от одной ворчуньи, получила другую. Еще более старую и нудную, да еще чужую.

Когда снимала жилье, пришлось соврать, сказать, что на год. В противном случае, никто и не пустил бы. Кому нужны люди на месяц? – одна головная боль, и никакой стабильности. Это Катя понимала. Поблагодарив за ужин, отправилась спать. Но, проворочавшись с полчаса, она поняла, что не сможет отключиться. Одевшись, она пошла на улицу.

– Ты куда? – проскрипела бабка.

– Пойду прогуляюсь. Вы спите. Ключ у меня есть. Так что я сама дверь открою.

– А тебе что, учиться завтра не надо?

– Надо. Но я все успеваю. Не волнуйтесь.

Катя вышла на улицу. Если бы бабка увидела ее сейчас, то вряд ли впустила бы жилицу обратно. Хорошо, что она была в своей комнате и не вышла проводить.

Катя поярче накрасилась, надела свитер, расшитый блестящими бусинками, джинсы в обтяжку и туфли на высоком каблуке, волосы забрала в хвост. Посчитала, что теперь готова выйти в вечерний город, по которому не должна гулять молоденькая приличная девушка.

Катя была совсем не глупенькой, она догадывалась, что состоятельного дядечку можно подцепить или около ресторана, или около казино. Только кого попроще можно поймать на любом углу. Но владельцы старой советской автомобильной рухляди, раскатывающие по ночам в поисках «телки», ее не интересовали. Ей нужен был защитник. Мужчина – с большой буквы.

Катя прошла мимо яркой витрины, остановилась, закрыла здоровый глаз и посмотрела на свет. Ничего. Нет, она видит всего одним глазом. Она пожалела себя, и ей показалось, что жалость придает ей силы, потому что сразу же вслед за ней следовал приступ ярости. И желание мстить. Она знала несколько больших ресторанов в городе и решила походить рядом с «Пурпурной лилией». Там попытать счастья.

На подходе к ресторану, который располагался в старом отреставрированном здании, она сбавила шаг и пошла медленно-медленно, размеренно цокая каблучками по тротуарной плитке.

Ее интересовали машины, которые стоят рядом с заведением. Чем больше дорогих иномарок, тем лучше, тем больше у нее шансов.

Ночь. Горящие фонари. И размеренно прогуливающаяся молодая, одинокая, высокая и красивая блондинка.

– Ты что здесь шатаешься туда-сюда?

К ней подошел невысокого роста парень, который откровенно вертел в руках «бабочку» – нож, лезвие которого выбрасывается одним движением руки. Катя оторопела.

– Я?..

– Ты, ты, чувиха.

Злости в тщедушном теле парня было предостаточно: он не смотрел, а просто жег ее своими глазами.

– Что молчишь? – наступал он, продолжая вертеть перед носом «бабочку». – Я же не со стеной разговариваю. А?

Он указательным пальцем щелкнул Катю по щеке.

– Так ты скажешь мне, что ты здесь делаешь? Кто тебя сюда поставил? Назови имя. Вон – видишь? – он показал большим пальцем себе за спину. – Девчонки стоят. Они работают. Ты отбиваешь у них клиентов.

– Но ко мне никто не подходил, – неуверенно возразила Катя.

– Послушай, соплячка, если ты хочешь работать, давай договариваться. Этот пятачок в городе мой, понятно? Если не хочешь, вали отсюда, и чтобы я тебя здесь никогда больше не видел. Иначе порежу рожу, и забудешь, кто ты есть. Всю оставшуюся жизнь проработаешь уборщицей сортиров на вокзале.

Катя считала себя исключительной девушкой и никогда не могла подумать, что с ней могут вот так разговаривать на улице. Но куда деваться? Если она скажет «нет», то куда податься, а если – «да», то с кем она окажется через полчаса?

– Ты ошибся, – твердо заявила Вербова парню и с гордо поднятой головой удалилась.

Свернув за угол и пройдя метров двести, она решила найти подходящее место, где можно спокойно перевести дух. Села на лавочку во дворе одного из домов старой застройки. Дышала тяжело, будто пробежала километров десять, не меньше. Ладонью вытерла взмокший лоб.

А ведь у него в руках был нож. Неужели он действительно смог бы пустить его в ход? Людей-то еще много на улице. Неужто вот так, засветло, можно пырнуть человека? Нет. Он только стращал. Где же все-таки искать заступника, человека, который смог бы помочь ей осуществить задуманное – отомстить насильникам?

Кате стало не по себе. Она не знала, как поступать. Снова идти еще на точно такой же пятачок, где есть свой хозяин с ножом, а то и с пистолетом, который гоняет всех, кто сможет составить конкуренцию его девочкам?..

Но Катя не хотела в первый же день портить отношения с хозяйкой из-за того, что пришла слишком поздно. Ведь каждый взрослый, а уж тем более пожилой, считает своим долгом поучить, наставить на ум любого подростка. Они, эти взрослые, может, и подозревают, что их воркотня не достигает цели, но сдержаться не могут.

На следующее утро дисциплинированная Катя сообщила бабуле, что идет на занятия.

– Ты, наверное, не выспалась? – проскрипела бабка. – Вчера в двенадцать пришла.

– А я думала, вы спали.

– Спала, дочка, спала…

Катя пожала плечами и вышла на улицу, при этом она практически ничего не поменяла в своем облике со вчерашнего вечера, оставшись в джинсах и кофте, лишь макияжик был попроще. На улице было что-то около плюс десяти, но Катя надеялась, что день будет ясный и солнышко разогреет воздух градусов до двадцати.

День отличался от ночи тем, что город не делился на маленькие пятачки, где кипела своя жизнь. Сейчас все проснулись и спешат по делам. Никто и не думает о том, чтобы «снять» девочку или же пойти проиграть часть своих денег в казино. Или же просто напиться, сидя на лавочке, придумав повод, а то и вообще без повода, просто так, потому что хочется.

Катя приехала на то самое место, где всего несколько часов назад ей угрожали и требовали, чтобы она убралась. Рядом с «Пурпурной лилией» было многолюдно, народ спешил по своим делам, и ничто не напоминало той зловеще-праздничной атмосферы, которую создавала здесь иллюминация минувшей ночью.

Катя запустила руку в карман джинсов. Денег совсем немного. Вряд ли ей хватит их, чтобы поесть в этом заведении. Впрочем, можно ведь зайти и выпить чашечку кофе?

В голове у нее вертелась мысль, что не клином же свет сошелся на этом ресторане. Почему нужно во второй раз соваться туда, где тебе однажды угрожали? Или снаряд в одно место дважды не падает?

Бармен, стоящий за стойкой и протирающий уставшие после ночной работы стаканы, посмотрел на вошедшую девочку. Взгляд его Кате не понравился. Здоровенный мужик глядел на нее из-под лохматых бровей, и ничего хорошего его взгляд не сулил. В ресторане царил полумрак, музыки не было, всего несколько столиков было занято редкими посетителями, которые вяло ковырялись в своих тарелках или же попивали что-то из чашек.

Катя, опустившись на тумбу, попросила стакан сока.

– Какого? – уточнил бармен.

На этот раз он уже смотрел на юную посетительницу с интересом.

«Ну да, когда подошла поближе, разглядел, что собой недурна, вот глазки и заблестели».

– Яблочного, если есть, дайте яблочный.

– Есть ли у нас яблочный сок? – переспросил мясистый дядя, при этом его рот заулыбался. – В обязательном порядке, – пробасил он, взял стакан и наполнил его доверху.

– Сколько я должна?

– Десять рублей.

После того как финансы перешли из рук в руки, она принялась посасывать жидкое кисловатое приобретение через соломинку. Ей не пришлось долго сидеть в одиночестве, потому что один из посетителей пересек зал и подошел к ней.

Это был молодой человек, волосы которого были выкрашены в белый цвет, примерно такой же, как и у Кати. Девушка сразу же отметила, что он хорошо одет, все вещи на нем новые, он чисто выбрит, и от него веет не столько свежестью, сколько вальяжностью и нагловатостью. Он показывал всем своим видом, что уверен в себе, что для него ничего не стоит сейчас вот, одним махом взять – ап! – и вытащить из кармана кучу баксов или же послать подальше любого, кто придерется к нему.

– Ты что молчишь? – спросил он, поскольку Катя не выказала к нему никакого интереса.

– Сок пью, – просто сказала она. – Рот занят.

Он взял из ее рук бокал, отложил соломинку на стойку и опустошил стакан.

– Я решил твою проблему. Может быть, мы теперь поговорим?

– С тебя десять рублей.

Он незамедлительно вынул бумажку и отдал ее Кате. Та, в свою очередь, бармену, и ей налили еще стакан.

– Я смотрю, тебе очень пить хочется.

– Да, а тебе поговорить.

Парень сел рядом с ней на тумбу и представился:

– Меня зовут Герасим. Пью, курю, люблю женщин. А ты кто?

– А я Катя. Не пью, не курю, не люблю мужчин.

– Иди, посиди со мной.

– Не пойду.

После столь решительного ответа Герасим взял девушку за руку и, сдернув ее с тумбы, повел за собой. Она хотела было вытащить свои пальчики из его ладони, но у нее ничего не вышло, он лишь крепче сжал ее руку.

– Не дергайся, я куплю тебе целую ванну яблочного сока. Будешь плавать в ней как «дольфин». – Он отодвинул стул и почти силком усадил ее. Сам сел напротив.

На столе Катя обнаружила бутерброды с красной икрой, бутылку шампанского, которая была уже опорожнена больше чем на две трети. Кроме этого, там была тарелка с рыбой, сорта которой она не могла даже определить, а также какие-то баночки с различными соусами. На краю стола стояла дежурная ваза с фруктами – яблоки, груши, виноград и апельсины.

– Знаешь, Катя, я живу здесь недалеко, в гостинице. Приехал в ваш город в командировку. Вчера я прилично заработал, скажу тебе без ложной скромности, весьма прилично. Мы пили вчера весь день.

Он поставил локоть на стол и запустил пятерню в волосы, а второй рукой налил в свой бокал шампанского и поставил перед ней.

– Выпей, после чего ты проводишь меня в номер. Это же так просто.

«Вот наглец! Неужели она производит впечатление женщины, которую интересует лишь дорогая еда и уговорить которую ничего не стоит? Или, может быть, в мире ресторанов так принято?» Она сомневалась. Ей не хотелось верить в то, что мир настолько грязен и нечист.

– Да пошел ты, – неожиданно грубо сорвалось у нее с языка, она резко поднялась.

Точно так же резко на столе появилась стодолларовая банкнота.

– А может быть, ты все-таки передумаешь?

Катя увидела деньги. И в ее головку тут же проникла мыслишка, что, возможно, это тот самый человек, который сможет решить все ее проблемы. Если его ублажить, он вполне может проникнуться к ней чувствами, а уж потом его можно будет уговорить помочь ей в поисках Ларецкого.

Она уже садиться не спешила, стоя у стула.

– Хорошо, – он положил на стол еще сто долларов. – Знаешь, этого для провинции вполне достаточно, я так думаю.

Она вернулась на свое место.

– Я останусь, но пить не буду.

– Хорошо, не будешь, – он забрал у нее стакан и выпил шампанское сам. – Нет, определенно, больше суток пить не следует. Иначе после этого резко сдаешь и становишься ни на что не годным. Знаешь, о чем я подумал? Мы сейчас придем ко мне, я разденусь, лягу на диван, закурю, а ты сделаешь мне массаж. Как, ты не против?

Катя забрала со стола деньги.

– Нет, я не против, – в конечном счете, ей надо же на что-то жить. Двести долларов отнюдь не маленькие деньги для нее.

Они вышли из ресторана под руку. Пройдя всего несколько метров, вошли в соседний подъезд того же здания и оказались в гостинице. Второй этаж, длинный коридор, поворот направо и, наконец, дверь двести двадцать восемь.

Однокомнатный номер не представлял собой ничего особенного. Заурядное жилище с кроватью, столом, шкафом и парой стульев и душем вместо ванны. В углу комнаты Катя увидела не меньше десятка пустых бутылок разного калибра, на столе еще оставались консервные банки из-под рыбы, икры и тушенки.

– Мы вчера решили по-тихому посидеть, – объяснил Герасим, закуривая и с наслаждением затягиваясь. – Это был не вечер, а какой-то ужас. Но дело провернули классное. Чего стоишь?

Он, пошатываясь, подошел и обнял ее.

– Давай раздевайся, блондючка. Не думаешь же ты, что будешь мне делать массаж в одежде. Я разденусь, а ты нет? Так нечестно, – он засмеялся. – Давай, скидывай тряпки.

При этом он сам начал стаскивать с себя одежду донага.

Молодой человек оказался весьма привлекателен. Он был мускулист, на теле ни одной складки жира. Чувствовалось, что парень далеко не все свое время проводит в ресторанах, а, кроме этого, еще регулярно посещает тренажерный зал.

– А ты породистая, – отметил он, взглянув на Катю, – правда, еще не оформилась, но все впереди. Ты вообще делала кому-нибудь массаж?

Катя на самом деле не имела никакого представления, о чем ее просил Герасим, но не могла же она ответить «нет». Пришлось призвать на помощь фантазию, и, в конечном счете, дело, что называется, пошло.

Вначале пьяный парень что-то добродушно мурчал себе под нос, время от времени подносил ко рту горящую сигарету, которая торчала у него между пальцев, но после десяти минут массирования Катя заметила, что руки его безжизненно обвисли, а окурок продолжает дымиться. Она вынула тлеющую траву из пальцев и положила сигарету в пепельницу.

Что теперь? Может, смыться, пока он не проснулся. Деньги есть. Теперь ей будет намного легче сводить концы с концами. Но, с другой стороны, ей же нужен тот, кто помог бы ей осуществить задуманное.

«Только почему ты думаешь, Катя, что это тот самый человек?» – она посмотрела на спящего «блондина» и уже было направилась к двери.

– Куда? – раздался пьяный голос. – Иди работай.

Он приподнял голову и посмотрел на часы, которые были у него на руке.

– Через десять минут мне надо собираться, я должен обрести форму. Сейчас состоится совещание, на котором мы подобьем все бабки, подпишем контракт, и я укачу отсюда… на хрен.

Ровно через десять минут он попросил Катю прекратить процедуру:

– Все, достаточно, сейчас давай оденемся. Ты проводишь меня до машины, после этого – свободна. С тобой было приятно пообщаться.

Катя не могла поверить в то, что свидание закончится без траха. Она уже настраивалась на то, что этот Герасим завалит ее, но, похоже, обошлось. Слава богу.

Они оделись и вышли на улицу. Как выяснилось, крашеный блондин передвигался по свету на новенькой «десятке».

– Моя рабочая лошадка. – Он любовно постучал по капоту автомобиля. – Дома еще стоит «мерс» для иных случаев. А для того чтобы раскатывать по России, я купил себе вот это и теперь разъезжаю по городам. Ну все, детка, спасибо тебе, у тебя нежные ручки. Мне надо ехать.

Он стал усаживаться в машину, и Катя подумала, не помахать ли ему вслед и не пустить ли слезу. Шутка, конечно, но уж больно все как-то по-домашнему, хотя знакомы всего несколько минут. Можно подумать, она сейчас дорогого ей человека в дорогу провожает.

Когда он сел в машину, она развернулась и пошла, но не успела пройти и нескольких шагов, как услышала за своей спиной требовательное: – Постой, я передумал. Садись со мной, поедем на встречу к моим коллегам по бизнесу вместе.

У Кати с недавних пор выработалась негативная реакция на скопище мужчин, тем более таких, которые располагают деньгами и не привыкли, чтобы им перечили малолетние девочки.

– Я не поеду.

– Ты что? – он снова вышел на улицу.

– Я не поеду, – она стала отступать, делая несмелые шаги в сторону.

– Да ты оборзела! – он подошел к ней и схватил за руку. – Пошли, чего рыпаешься? Я тебе еще заплачу. Просто покажу своим дружкам. Они тебя оценят, поверь мне. Чего ты испугалась?

– Я не поеду.

– Ты бестолковая, что ли? Я кому говорю, садись в машину! – он продолжал тащить ее, не давая вырваться.

Наконец Катю это взбесило, и она, неожиданно для бизнесмена, толкнула его в грудь свободной рукой. Вербова была девочкой не слабенькой и ударила от души. Одновременно с ударом она выкрутила свою руку, развернулась и бросилась бежать.

Все это происходило среди бела дня, но вряд ли кто-то поможет ей сейчас. Она бежала на высоких каблуках, а он бросился следом, и вскоре стало ясно, что через несколько метров он настигнет свою жертву.

Крик застрял у нее в горле, она никак не могла себя заставить выкрикнуть простое и всем понятное «Помогите!». Может быть, она еще не успела осознать ужас всего происходящего. Хотя вряд ли это так уж страшно. Ведь за ней гонится не убийца, а человек, который просто хочет потаскать ее подольше с собой.

Но она ведь не его боится, а тех самых компаньонов Герасима, которых ей предстоит увидеть. К ним она не хочет и поэтому бежит, бежит прочь. Но убежать от этого крепкого мускулистого парня, хоть и находящегося подшофе, непросто даже длинноногой Кате, практически невозможно.

Она бежит по улице, стараясь не задевать пешеходов, в надежде оторваться от погони. Но парень, судя по всему, решил не отступаться. Вот она обогнула тучного высокого мужчину, и перед ней образовалось небольшое пространство, свободное от людей, только сбоку стоял какой-то мужчина с газетой в руке.

Может быть, на прямом участке ей удастся увеличить скорость и оторваться от своего преследователя. Но, увы. Герасим уже дышал ей в затылок, еще шаг или два, и он догонит ее.

Вдруг за ее спиной раздался шум падающего тела. Пробежав еще несколько метров, она повернула голову и увидела, что Герасим лежит на асфальте, а над ним возвышается здоровенный парень.

– Спасибо, – выкрикнула она неожиданному спасителю и побежала дальше.

Ей было наплевать, как мужики там будут разбираться между собой, главное – унести ноги и двести баксов в кармане. Она еще пробежала метров сто, затем, увидев, что погоня отстала, перешла на шаг.

В этот момент у тротуара, вдоль которого она шла, остановился темно-синий «БМВ».

– Эй, – окликнул ее водитель.

Она повернулась.

– Ты, я смотрю, блондиночка, прозрела уже.

Она узнала того самого парня, который устранил Герасима.

Он вышел из машины и подошел к ней. Высокий, широкоплечий, пышущий здоровьем. Он рассматривал ее с явным интересом.

– Откуда вы знаете? – не поняла она. – Я вас никогда раньше не видела.

– Зато я тебя видел. Тебе что же, мать не описала, хотя бы приблизительно, как выглядел человек, который привез тебя домой, подобрав за городом?

– А-а-а, – протянула она, – так это были вы. Мать мне сказала, что меня привез какой-то пожилой пузатый мужчина, но о двухметровых красавцах ничего не говорила.

– Ну, может быть, она не хотела вас волновать, ведь не слишком-то приятно, когда симпатичный молодой человек наблюдает страдания красивой девушки. И эта самая красивая девушка осознает все происходящее и мучается тем, что она не может видеть своего «прынца», – продолжал иронизировать незнакомец.

– Спасибо вам за того урода… который гнался за мной.

– О! – Он улыбнулся. – У меня уже два «спасибо».

Неожиданно следом за «БМВ» притормозила и «десятка», из которой выпрыгнул Герасим, держа в руках пистолет.

– Ну ты, козел!!! Ты знаешь, кто я такой?!

Кате при виде оружия стало плохо, ей захотелось в туалет, но вскоре все прошло, потому что новый ее знакомый не повел и бровью. Он был спокоен.

– Овца, садись ко мне в тачку. А ты, здоровая туша, стой на месте и не дергайся. Понял?!

– У тебя ведь газовый, да? – твердо спросил владелец «БМВ». – Это не слишком надежное оружие. Ты погоди, дай я тебе покажу, что есть у меня.

Крашеный выпучил глаза, и было из-за чего. Из-под отворота пиджака владелец «БМВ» достал пистолет внушительных размеров.

– Ты знаешь, что это такое, сынуля? Это «гюрза», восемнадцать патронов в обойме. Как ты думаешь, сколько пуль ты схватишь, после того как решишься выстрелить из своей пукалки? Садись в машину и дуй отсюда, пока у тебя все хорошо с внутренними органами.

Герасим едва заметно поднял руки вверх, при этом пистолет его завертелся на указательном пальце.

– Хорошо, я все понял, – он быстро сел в машину и исчез.

– Ну надо же, какой шустрый, я и не думала, – сказала ему вслед Катя и рассмеялась.

Он едва заметно улыбнулся и убрал оружие.

– Я Виктор, а ты?

– А я Катя.

– Катя, а что ты бегаешь от этого мудака?

– Я не хотела с ним общаться, а он настаивал.

– Понятно, бывает такое. Тебя подвезти?

– Мне никуда особо не надо. Может, просто погуляем?

– А я смотрю, ты девочка без комплексов.

– Сейчас девочек с комплексами, мне кажется, уже не осталось. Может быть, я ошибаюсь?

– Может быть, и ошибаешься, – пожал плечами здоровяк, открывая дверцу автомобиля. – Садись. Кататься так кататься. Только времени у меня не много, через час мне уже надо быть на работе.

– А что ты делаешь?

– Я? Я начальник охраны банка. В тот день, когда я тебя подобрал, ехал от родителей, которые живут у меня в деревне, обратно в Саратов, на работу. Вот тебя чуть не сбил. Что у тебя с глазами-то случилось?

– Я и сама не знаю. После сильного удара у меня совсем не видит левый глаз, а другой – очень плохо, приходится носить контактные линзы.

– Да, не позавидуешь. Хочешь, отвезу тебя к матери? Я еще не забыл, где ты живешь.

– Нет, нет, не надо, – запротестовала Катя.

«Не хватало еще, чтобы он меня на следующий же день привез обратно. Конечно, мама беспокоится, но так все же лучше. Я обязательно вернусь к ней, когда все будет закончено. После того, как я отомщу».

– Послушай, Виктор, классный у тебя пистолет.

– Ты что, разбираешься в оружии?

– Нет.

– Он действительно классный. Это одна из последних разработок, поставляется в основном в войска специального назначения.

– А откуда он у тебя?

– Списали эту «пушку», с Кавказа приятель привез. А я у него купил, вот и все дела.

– Слушай, останови-ка где-нибудь. Я куплю себе жвачку. Так перенервничала, хоть как-то успокоюсь.

– Я сам куплю.

Они остановились около продуктового магазинчика, и Виктор на какое-то время оставил ее одну. Когда же во рту у Кати оказалась жевательная резинка со вкусом банана, она почувствовала, что ей становится немного лучше и нервное напряжение от недавней переделки спадает.

– А что ты делала с этим парнем, с чего это он вдруг за тобой ринулся?

– Я? – она отвела лицо в сторону. – Да ничего такого. Просто пристал.

– Да, наверное, просто пристал. Мужики на машинах и с деньгами при виде красивой козочки теряют голову, и руки сами собой делают то, чего хочет подсознание, – он разогнал машину до восьмидесяти километров в час. – А если тебя долго не будет, мама не забьет тревогу?

– Да нет, я вообще-то уже взрослая.

– Да-да, – он посмотрел на нее очень внимательно, но взгляд его был недолгим – дорога не позволяла. – Конечно, ты уже взрослая и сама можешь отвечать за свои поступки.

– Ты не женат?

– Я? – он протянул это «я» довольно долго. – Нет, ну что ты. Женитьба – это весьма ответственный шаг, я к нему пока не готов.

– Такой здоровый, обеспеченный, и не готов?

– Ну и что? – усмехнулся Виктор. – Тут, видишь ли, необходимо собраться с мыслями, все осознать. Да и будь я женат, не избежать небольшого комплекса, что вот, мол, сейчас со мной рядом сидит красивая девушка. А вдруг кто увидит…

– То есть ты хочешь сказать, что ты порядочный?

– Я не берусь утверждать, что не буду изменять своей будущей жене…

– Ах, даже так.

– Ну а что здесь особенного? Но делать это постоянно и с каждой встречной уж точно не стану. А пока у меня развязаны руки.

– Вы все одинаковые.

– И вы все – тоже, – бросил он всезнающе. – Такова уж природа, и спорить с ней бессмысленно. Мы хотим друг друга потому, что мы так устроены, в противном случае все человечество давным-давно бы вымерло. Или ты считаешь, что я не прав? – он положил ей руку на колено. – О, извини, ошибся. Рычаг коробки передач, оказывается, чуть ближе ко мне. Но что-то я начинаю терять голову.

Она засмеялась:

– Неправда, ты не ошибся. Ты специально.

– Я специально? Ну что ты, это действительно ошибка, – он снова дотронулся до нее. – О, да что же такое со мной сегодня? Никак не могу собраться с мыслями.

– Прекрати.

– Хорошо, хорошо.

– А здорово ты его взял на пушку.

– Да, но если бы он выстрелил, я действительно успел бы ему ответить. Только вот мы с тобою наглотались бы ядовитых газов, и все это могло кончиться весьма плачевно. Ему бы тоже, конечно, досталось, но здоровье этого крашеного полудурка меня не особенно волнует. Своя рубашка как-то ближе к телу, – заключил он.

– А мое здоровье тебя волновало?

– Конечно. В противном случае я бы и не стал вмешиваться.

– А ты узнал меня, или я была для тебя просто девушкой, которая бежит от какого-то парня?

– Ты для меня была просто девушкой, – согласился он. – Разве что красивой. И я подумал, что если заступлюсь, то в обязательном порядке получу приз.

– То есть, по-твоему, сейчас идет призовая игра?

– Ну да, мне выпал такой сектор, поэтому я не должен упускать своего шанса. К сожалению, у меня нет времени на то, чтобы болтать с тобой. Давай сегодня проведем вечер вместе. Куда за тобой заехать?

– Нет, давай лучше в городе встретимся, – предложила она. – Я буду ждать тебя сегодня на том самом месте, где ты меня отбил от этого ненормального.

– Ну что ж, я приеду на своем железном коне. Во сколько?

– Пусть в семь.

– Пусть в семь, – ответил он. – А теперь пора на работу, ты уж извини.

* * *

Она его извинила и ровно в семь была на месте. Он уже ждал ее.

– Ну что, куда поедем?

Вербова вообще не думала об этом. Кате казалось, что такой уверенный в себе человек уже все заранее решил, и ей сегодня придется только говорить «да» на все его предложения, и вечер пройдет отлично.

– Поехали ко мне на дачу, она на Волге. Там тепло, светло. А если завтра подняться рано, часиков в пять, то можно пойти и на бережку половить рыбку. На рассвете хорошо клюет.

– Как здорово! Поехали. – Катя была уверена, что сейчас рядом с ней человек, который действительно сможет защитить ее от любых напастей.

И они понеслись по городу на невозможно высокой скорости, и ей показалось, что жизнь необыкновенно хороша, несмотря ни на что.

Дача Виктора оказалась далеко не новой, сложенной, правда, из кирпича, но, похоже, лет тридцать назад. Это одноэтажное строение с небольшим чердачком далеко не производило впечатления шикарного. Но невдалеке действительно проглядывала река. И можно было, стоя на участке, смотреть вдаль, и взгляд, ложась на водную гладь, успокаивал и радовал. Здесь было хорошо. Свежо и тихо.

Он открыл ворота, загнал машину во дворик и только после этого открыл дом.

Включил свет. На веранде стоял стол, несколько табуреток, пара шкафов. Деревянный пол. Все чистенько, можно было подумать, что вместе с Виктором на дачу приезжает жена, которая наводит здесь порядок.

– Приятно у тебя, – произнесла она, решив заранее хвалить жилище.

Одна-единственная большая комната радовала чистотой и порядком. Кровать, стол и тумбочка со старым телевизором.

– Не жалко тебе держать здесь телик, ведь украсть могут?

– А пусть воруют, – он махнул рукой. – Этой рухляди уже тридцать лет, но самое интересное, что он все продолжает работать.

– Посмотрим?

– Попозже, – он подошел к ней и обнял. – Птичка в клетке.

– Да, – согласилась она, сдаваясь, – птичка в клетке.

Он растолкал ее в пятом часу утра.

– Пошли на рыбалку.

– Куда? – не поняла она спросонья. – Какая рыбалка? Витя, дай я посплю. Спать хочу.

Окончательно проснувшись, Катя вспомнила о бабке, которая явно беспокоилась о ней. Еще не хватало, чтобы она в милицию пошла. Ой-ой-ой! Но теперь-то уже метаться поздно. В пять утра она никуда не пойдет, а часам к семи надо все-таки подъехать. Как же быть?

– Вставай, вставай, – тормошил ее неутомимый Витя.

– Неужели ты ночью не устал? – этот вопрос поставил Виктора в тупик. Он стоял перед ней, почесывая волосатую грудь, и раздумывал над услышанным.

– А? Ну, наверное, – наконец сообразил он. – Только сейчас утро. Пошли за рыбой.

– Какой ты колготной, – она поднялась и нехотя оделась.

Но едва они пришли на берег и он дал ей в руки удочку, Катя окончательно проснулась. Ее разобрал азарт. Уже через десять минут последовала поклевка, и она вытащила из воды прекрасную беленькую плотвичку.

– Ну вот, – похвалил он, – начало положено. А у меня что-то по нулям.

– Как здорово! – она смеялась от радости.

– Тише, тише, – он посадил ее рядом с собой. – Ты что кричишь?

– Она же платиновая, просто как из драгоценного металла! – воскликнула девушка.

– Да, да, да, – снова прошептал он ей на ухо. – Только сиди, сиди. Давай, я еще насажу червя. Ради бога, не вспугни наш завтрак.

– Мы что, ее пожарим?

– А что? Сейчас поймаем пяток, а может, и десяток и пожарим. Я обычно не ловлю больше того, что могу съесть. Не знаю, почему, но рыба здесь клюет постоянно, и, что самое интересное, об этом из дачников мало кто знает. А точнее говоря, никто. Иначе переловили бы все давным-давно. А так рыбешка заглядывает в этот заливчик, и, видишь, сегодня тоже не исключение.

Виктор оказался прав. Вскоре они наловили достаточно для того, чтобы заполнить этой рыбой большую сковородку. Он сам взялся готовить завтрак. Первым делом рыбу вычистили. Она смотрела, как летит в разные стороны чешуя, подобно маленьким бриллиантам, рассыпаясь на песке.

– Слушай, – спросила она его, пока нож шуршал по боку одной из рыбок, – ты любишь золото?

Он перестал заниматься чисткой рыбы, взглянул на нее и молча продолжил свое занятие.

– Что ты молчишь?

– А что тебе на это ответить? Я вполне нормальный человек, у меня все хорошо с головой, и я тебе должен сказать, что золото я люблю. Еще ни одного не встречал, кто относился бы к золоту совершенно равнодушно. И уж тем более с ненавистью. История развития земной цивилизации приучила нас любить золото, потому что оно является мерилом любого человеческого труда, потом его заменили деньги.

– Да, подобную фразу стоит записать в учебник истории.

– Может быть, и стоит, если учесть, что я в свое время закончил исторический факультет Саратовского университета. Был такой эпизод в моей жизни. Я ответил на твой вопрос, а теперь ты, пожалуйста, ответь на мой. В связи с чем ты спросила меня о золоте?

– Золото, бриллианты, жемчуг. Я знаю такое место, где всего этого очень много.

– Ну и что? Я тоже знаю. В ювелирном магазине. – Да, но не только, есть еще и частные владельцы.

Он ополоснул почищенную рыбу, положил ее на тарелку и заявил, что они идут обратно на дачу, жарить рыбу на газовой плите.

– Предположим, ты знаешь, что у кого-то есть много золота. Ну и что из этого? – им приходилось есть очень внимательно, вкусная рыбка оказалась на редкость костлявой, и оба ковырялись, каждый в своей тарелке, медленно выбирая безопасные кусочки мяса и отправляя их в рот.

– Ничего, я просто сказала.

– Слушай, ты не хочешь поделиться со мной, кто тебя ударил, после чего ты ослепла?

– Ну, это долгая история.

– Да? – он пожал плечами. – Не хочешь – не рассказывай и, пожалуйста, никогда больше мне не задавай дурацких вопросов о золоте. А то мне показалось, что если я вдруг решу приударить за тобой, то должен делать тебе дорогие подарки и водить по магазинам. Слава богу, зарплата начальника охраны банка позволяет мне это сделать. Но все же…

– А какой банк?

– Не скажу. Зачем тебе это знать? Я и так рассказал тебе достаточно. Взять хотя бы тот же пистолет. Ты же понимаешь, что он не зарегистрирован и ношение оружия может привести к осложнениям с органами правопорядка. А уж о месте моей работы… давай не будем. Как тебе рыба?

– Рыба неплохая. Я бы даже сказала, очень хорошая.

– Ну спасибо.

Они продолжили свое довольно муторное занятие, наградой за которое оказывались небольшие сочные кусочки. После завтрака Катя попросила довезти ее до центра и там «выбросить».

– Нет проблем. Давай сейчас по-быстрому помоем посуду и поедем.

Так и сделали.

– Как у тебя сегодня вечер? – в его голосе она почувствовала желание увидеться еще раз.

– Свободен, – разрешила она его сомнения.

Вообще-то у нее был свободен и день, но не стоит говорить Виктору, что она сейчас бездельничает. Место для ночлега есть, а вот никакого определенного занятия нет.

Он уехал, оставив ее одну на улице. Кате вдруг пришла в голову мысль, что, может быть, стоит зайти в школу, но она быстро отогнала от себя эту странную идею. Надо поехать домой и показаться своей хозяйке, а вдруг ненароком еще выселит. Не каждую же ночь будешь проводить с каким-нибудь мужиком. Правда, Виктор не «какой-нибудь», но все же может сложиться и такая ситуация, что ей нужно будет просто где-то переночевать, а искать место для ночлега – это не лучшее занятие.

Бабка встретила ее скрипом по поводу того, где, мол, пропадала, почему не предупредила и прочее.

– Извините, переночевала у подруги в общежитии. Была небольшая вечеринка, и я подумала, что не стоит в час ночи ехать и беспокоить вас, – оправдалась Катя.

– Ну смотри. Ты деньги на питание мне когда отдашь?

– Отдам, отдам, вы не волнуйтесь. К тому же я пока особо вас по еде и не загружаю.

– Так ты что, собираешься так каждый вечер пропадать?

– Нет, конечно, нет. – Катя изобразила смущение. – Я в следующий раз обязательно поставлю вас в известность.

– Вот и хорошо, – ответила старуха. – И когда же будут деньги за еду?

С этими словами она поставила на стол литровую банку молока и тарелку творога. Катя нащупала в кармане доллары. Их надо бы поменять на наши деревянные и отдать бабульке долг. Сейчас не получится. Может, ближе к вечеру.

– Завтра отдам, – пообещала Катя.

Как ни странно, ей снова захотелось есть. Той рыбы, что они поели на даче у Виктора, явно не хватало для того, чтобы подзарядить молодой организм.

– Время девять, – проскрипела старуха, когда ложка звякнула о пустую тарелку. – Тебе не пора на учебу?

– Мне сегодня к третьему уроку. Простите, ко второй паре, – лихо соврала Катя, вспомнив, что она «студентка». – Скоро ухожу. Спасибо за заботу.

Вечером первым делом Катя попросила Виктора разменять ей двести долларов.

– О! – протянул он. – Ты думаешь, я ношу у себя в кармане рублевый эквивалент двум сотням «зеленых»? Нет, ошибаешься, придется ехать ко мне.

– Но мы там не задержимся?

– Нет, не задержимся, – ответил он, понимая, куда клонит Катя. – Поедем в ювелирный магазин. Я хочу, чтобы ты сравнила то, что ты где-то когда-то видела у какого-то там человека, с тем, что обычно продают в наших ювелирных магазинах.

– Такого не продают.

– Ты уверена?

– Слушай, я знаю тебя всего ничего, но у меня есть ощущение, что я могу тебе доверять.

– Спасибо, мне действительно очень многие доверяют. Включая руководство банка, за стенами которого лежит денег намного больше, чем стоимость всего того добра, о котором ты упоминаешь. И все же мне интересно.

– Слушай, я, может быть, и расскажу тебе все. Только ты не смейся.

– Не буду, – пообещал Виктор.

– Покажи мне свой паспорт и удостоверение начальника охраны, если оно у тебя есть, или какую-нибудь другую бумажку, подтверждающую, что ты действительно работаешь в банке.

Виктор отнесся к ее требованию вполне серьезно. Во всяком случае, он не улыбался и уж тем более не смеялся.

– Ладно, я согласен, – он уже полез во внутренний карман, – но ты ответишь мне тем же. Точнее, я не хочу смотреть твой паспорт, кстати, не знаю, есть он у тебя или нет. Скажи, сколько тебе лет. Ведь ты еще не так стара, чтобы скрывать свои годы.

– У меня нет комплексов по этому поводу. Мне шестнадцать.

– Вот это я попал! Так ты еще и несовершеннолетняя.

– Ну и что, – возмутилась Катя, – на диване-то тебе не все ли равно, сколько мне лет?

– Ну это верно, – согласился он, – хотя нет, я не так выразился. Шестнадцать – это то, что надо. Только вот есть у нас статья такая, правда, сейчас за нее не слишком притягивают, уж во всяком случае, если ты не нажалуешься дядям в погонах, со мной ничего не случится. А то ведь и можешь, правда?

– Могу, – вызывающе сказала она, – но не буду. Я не идиотка.

– А ты любишь играть на нервах, несмотря на то что еще совсем сопля. Кто тебя этому научил?

– Не знаю, наверное, от природы, – она взяла его паспорт.

– Виктор Александрович Зацепин. О! – она посмотрела на дату его рождения. – А тебе уже почти тридцать шесть.

– Я не виноват. Как родители запланировали, так и получился, – после этого он протянул ей визитную карточку. – Я не ношу с собой удостоверения. Моя охрана знает меня в лицо, и оно мне не нужно. Вот разве что визитка.

Действительно, на ней было написано, что Виктор – начальник охраны банка. Названия она не видела, так как большой палец закрывал его.

– Ты так и не хочешь говорить, в каком банке работаешь?

– Тебе это не нужно, уверяю. Ты убедилась, что я честен с тобой?

– Да, да… Тогда, может быть, мы задержимся у тебя дома, ведь история не из коротких.

– Вот как? Ну тогда задержимся, – он убрал свои документы в карман пиджака. – Поехали, поехали, моя красивая молодая девушка. Я внимательно выслушаю всю твою историю.

И она рассказала ему все, призналась даже в том, что сейчас не живет у матери.

– Так я понял, что сейчас этот Ларецкий в розыске? – они сидели на кухне и пили чай.

– Да, должно быть. Но пока никаких результатов. Никаких!

– Ясно, – пробормотал Витя. – Вообще, конечно, дело-то не слишком сложное. Я знаю таких, кто распутывает подобные клубки за один день. Но вот привлекать таких людей к нашей истории нежелательно, так как люди эти, как ты можешь догадаться, не совсем в ладах с законом. Если мы хотим все сделать чисто, то придется работать самим. Ты видела эти украшения, что у Марка в сейфе. Как ты думаешь, на сколько их там?

– Не знаю, – пожала плечами Катя, – но то колечко, что он мне купил, я уже говорила, оно стоило три тысячи долларов. Одно колечко, а там не меньше двадцати лотков со всякими безделушками.

– Ну, предположим грубо, что оно стоило тысячу. На каждом лотке по пятьдесят колечек или каких-нибудь других изделий, стоимость которых эквивалентна этим пятидесяти кольцам. Таким образом, мы получаем тысячу колец по тысяче долларов. Это что ж, там на миллион? Слишком много. Я в это просто не могу поверить.

– Я тоже, – согласилась Катя. – Давай предположим, что там двести пятьдесят тысяч.

– Но и в этом случае сумма довольно большая. Ты уверена, что этих лотков двадцать?

– Нет, не уверена. Мне так показалось. Их так много было разложено на столе, и Ларецкий ходил, рассматривал все это. Я тоже смотрела. Потом, когда мы сделали покупку, он убрал все в сейф.

– Так, наверное, этот Марк знает, где Ларецкий, если, как ты говоришь, он близко знаком с ним. И примерно пару раз в год покупает у него что-то?

– Может быть, он и знает, да только как до него добраться? Я же тебе говорила, что сама не могла, так как Марк меня видел с Ларецким. Я хотела, чтобы Ленка сблизилась с Марком, а та все испортила. Я ей суть-то дела не рассказывала, но надеялась, что Ленка сможет понравиться Марку, а там уж мы с ней сможем выбрать у него все эти камешки. Вряд ли он пойдет в милицию после того, как обнаружит пропажу. Правда? – Катя и сама не заметила, что с темы о Ларецком перескочила на «камешки» и застряла на них. – Каким образом он насобирал столько добра в сейфе, остается загадкой. В его рабочий кабинет так просто не попадешь, там везде охрана. И на входе в служебное помещение стоит такая горилла, раза в два крупнее, чем ты, – наивно закончила Катерина.

– Ну, прям в два раза? – в тон ей усомнился Виктор. – Это уж ты загнула.

– Я бы не хотела, чтобы ты сталкивался с этим чудищем, но, если уж придется, вспомни мои слова – он действительно в два раза мощнее.

– А что Николай? Тебе показалось, что этот Коля и Ларецкий, они кореша, да?

– Я бы сказала, что Ларецкий стоит над Колей и тот его уважает. Поэтому он постарался сделать все, чтобы я поехала с этим уродом в гости к Марку за колечком. Иннокентий Альбертович оказался настоящей сволочью. Мало того, что он сделал всю эту гадость со мной, так он ведь и кольцо забрал. Я ведь могла бы это кольцо продать и на эти деньги вылечиться.

– Ну вряд ли он изначально покупал его тебе. Скажем так, он дал тебе его поносить. А судьба его… оно сейчас, это колечко, уж точно на пальчике совершенно другой женщины. Ты уж извини, но это и есть горькая правда жизни.

– Знаешь, я думаю, что, если мы отберем у Марка его золото, он за него нам обязательно расскажет, как найти Ларецкого, – выдала свой план Катя.

– Мы можем просто забрать и ничего не спрашивать, – проговорил в задумчивости Виктор, поднялся и подошел к окну. – Есть другой человек, который нам поможет, причем абсолютно бесплатно. Это Николай. Ему не нужны проблемы. Ты сказала, что он очень заботится о том, с какими девушками гуляет его сводный младший брат? Значит, он о Пете-петушке беспокоится. Ну вот, нам не нужно никаких денег. Начнем раскручивать всю эту историю с того, что заставим Николая поверить, будто Петра взяли в заложники.

– Да ты что, это же чистой воды уголовщина!

– Ну, я же не сказал, что его возьмем в заложники, – раздраженно ответил Виктор. – Мы просто сделаем, что он поверит в это. И без твоей помощи здесь не обойтись. Как ты с Петром, еще на короткой ноге?

– Ну, после того, что произошло в последний раз, мне, честно говоря, к нему без приступа тошноты не подойти.

– Придется подавить в себе все позывы несовместимости пищи и желудка в момент созерцания этой гнусной личности, а также вообще забыть о плохих манерах. Ты должна стать паинькой-девочкой, которая обижена и смирилась со своим положением. Шуры-муры, трали-вали. Вы едете ко мне на дачу, причем ты должна убедить этого молодца, чтобы он ни словом, ни полусловом не обмолвился о том, куда вы направляетесь. Это можно сделать?

– Думаю, да, – с некоторой долей сомнения сказала Катя. – Но может все и обломиться.

– Ну, если и обломится, то и в этом случае ничего страшного, ведь вряд ли ты будешь под подозрением.

– Под подозрением? Да после того, что они со мной сделали, мне кажется, что только я под подозрением и буду. А милиция им по фигу! Они ведь ничем не занимаются. Подумаешь, Ларецкий в розыске. И что? Вот если бы дочку этого Упекова в лесу трахнули и ослепили, он бы небось зашевелился, а так, зачем ему какая-то девочка? Он ловит серийных убийц и маньяков, а мой случай, так, ерунда… А что ты потребуешь с Николая? Сказать, где Ларецкий? Так он тут же свяжет это со мной. Да и вдруг он не знает, где Иннокентий? Что тогда?

– Ну что тогда? Тогда Петя приедет домой – тихо и мирно.

– Да, но они после этого начнут расспрашивать его. Все родственники – мать там, отец. Допытываться, где был. А он ответит, что был со мной.

– Давай сделаем, чтобы он и не подумал рассказывать, где и с кем проводил время.

– Это как же?

– Надо немного посидеть и пораскинуть мозгами. – Он вернулся к столу и сел. – Ты как находишь, хороший у меня получился чай или так себе?

– Так себе.

– Ну-у, – обиженно протянул он.

– Да хороший, хороший, – рассмеялась она.

– Ну это другое дело. – Виктор коснулся губами щеки Кати. – Все у нас получится, прямо как в той рекламе.

* * *

Петр, выйдя из лифта, направился к двери квартиры, где жил вместе с родителями. Он уже намеревался позвонить, как вдруг с нижнего этажа наверх медленно поднялась Катя. Он не мог не повернуться, так как цоканье каблуков гулко разносилось по всему подъезду.

– Привет, – вяло поздоровалась она, выставляя вперед ножку в обтягивающей лайкре. – Ты не забыл про меня?

– С тобой все в порядке? – его глаза расширились, было видно, что он напуган.

– Что, Петя, так и живешь в страхе? – ее мелодичный голос лился, словно журчащий ручеек.

– Почему это я должен жить в страхе? – заерепенился Петя.

– Нет, нет, конечно, – его пепельные волосы и голубые глаза когда-то нравились ей, а теперь она их ненавидела и радовалась, читая в них панику. – Ты знаешь, я долго думала и решила, что, наверное, твой брат был прав, поступив со мной таким образом. Ведь действительно я испортила ему машину.

– Мне странно слышать от тебя такое. Слушай, может, зайдешь?

– Нет, давай спустимся на улицу.

– Давай, – согласился он. – Я считал, что ты из другого теста и никогда не простишь подобное.

– Ну что ты, – равнодушно бросила она, – сейчас другие времена.

– У тебя новая юбка, я такую раньше не видел. Стало получше с деньгами?

– Ну как тебе сказать. Не так, чтобы очень. Есть немного.

– Здорово, – согласился он, – деньги – это здорово.

– Я пришла тебя пригласить на дискотеку. Пойдешь?

– Ты хочешь сказать, что все забыто и ты совершенно не злишься на меня?

– А почему я должна на тебя злиться, ведь во всем виноват твой брат, но ты же не можешь отвечать за его поступки.

– Ну, это правильно, – промычал бывший возлюбленный, который уже не раз доказывал, что Катя для него ничто, и переступал он через нее с большой легкостью. – На дискотеку?..

Он порылся в карманах и вытащил на свет несколько смятых бумажек.

– Да, деньги есть, пошли гулять. Только ты не возражаешь, если я сначала зайду домой, доложусь родителям, и мы пойдем.

– Как хочешь.

Молодые люди уже через полчаса дергались в ритмичном угаре, находя это занятие весьма приятным. После того как их ноги стали ватными, а голова, что называется, пошла кругом, Катя предложила выйти на воздух. Петр согласился, тем более что ему было ну просто необходимо покурить.

Они выбрались из здания кинотеатра, в фойе которого и помещалась дискотека, и отошли от входа чуть в сторону, чтобы не мешать снующей туда-сюда толпе.

– Я удивлен, – начал он свое, закуривая и картинно отбрасывая голову. – Не думал, что ты когда-нибудь вообще будешь разговаривать со мной.

– Я же тебе говорила – поняла, что была не права. Твой брат имел право злиться на меня. Слушай, а может, мы выпьем чего-нибудь? Давай водки, Петя-петушок? – Она рассмеялась и погладила его рукой по голове. – Напои меня водкой.

Он перестал смотреть себе под ноги и серьезно взглянул на Вербову.

– Девочка, у тебя все дома?

– А что такого? – Она продолжала смеяться. – Я ведь не прошу у тебя чего-то сверхъестественного. Ладно, мальчик мой, – она чмокнула его в лоб. – Ты испугался. Ничего не надо. Мы сейчас постоим и снова пойдем танцевать, правда?

Голос у нее был ласковый, нежный, и именно это, в конечном счете, и взбесило Петра.

– Хочешь водки? – Недокуренная сигарета отлетела в сторону. – Пошли за водкой.

Он один вошел в магазин, и, так как выглядел намного старше своих семнадцати, ему продали бутылку. Выйдя на улицу, он помахал бутылкой, демонстрируя, каким оказался молодцом.

– А закусить? – озабоченно спросила она. – И стаканчики нужны, и запивочка. Давай возьмем минералку.

Вербова знала, что газировка в качестве запивки никак не подходит, потому что еще больше усиливает эффект от алкоголя. Но в данный момент ей именно газировка и нужна была. С ее легкой руки Петя купил большую пластиковую бутылку «Нарзана», а кроме этого, колбасу, сырок и пшеничный хлеб.

– Мы просто с тобой как два алкаша.

– Ну и что. – Вербова поцеловала его в губы, чтобы он не мучился в сомнениях. – Пойдем, найдем укромное местечко и спокойно посидим.

– Да что с тобой случилось? – не понимал Петр. – Я бы никогда не подумал, что ты можешь вот так, на улице?..

– А почему бы и нет? Надо же когда-то на воздухе посидеть. Не все же время в комнате, да при свечах. Что ты купил?

– Я? – он посмотрел на бутылку. – Это у нас «Кремлевская», пойдет?

Она пожала плечами:

– Ну, если в ней сорок градусов, то пойдет.

– Именно сорок, – подтвердил Петр.

Они долго бродили с полиэтиленовым пакетом в руках, прежде чем нашли подходящую лавочку. Сначала достали минералку, а уж затем, не вынимая бутылку из пакета, Петр свернул ей голову и стал разливать водку в пластиковые стаканчики. Молодые люди очень старались, чтобы со стороны было похоже, что они пьют минералку. Но все их действия были весьма неловкими. И это ужасно веселило Виктора, который стоял от них в нескольких десятках метров, украдкой наблюдая за происходящим.

Ему вначале не верилось, что Катя сможет споить Петра, но сейчас он видел, что зря сомневался в способностях девушки. После первых пятидесяти грамм Катя предложила мешать водку и газировку. Кроме всего прочего, она еще заботилась о том, чтобы самой не напиться и сохранить ясность ума. Она уже знала, что и небольшой дозы ей достаточно, чтобы потеряться.

После третьей стопки Петя уже был хорош. Он рассуждал о жизни, ругал учителей, костерил своего собственного сводного братца и папашу, который сделал Николая раньше, чем его самого. Потом он начал говорить о достоинстве Кати, о ее стройных ногах, острых коленках, узкой талии и точеной шее.

После комплиментов в ход пошли руки и губы. После долгого, слюнявого поцелуя он спросил, будут ли они допивать бутылку. Она, делая вид, что тоже хорошо набралась, спросила его, есть ли еще в пакетике закуска. Он ответил, что да.

– Ну давай тогда все и допьем. Долго, что ли?

Они просидели еще час, мило беседуя и обнимаясь. Однажды Катя поймала себя на мысли, что ведь так можно и на самом деле сидеть на лавочке не хуже, нежели в шикарном ресторане, – ей теперь было с чем сравнивать. Будь еще и атмосфера более искренняя, так подобному застолью и цены не было бы.

Они поднялись, пошатываясь. Петя сложил пустые бутылки обратно в пакет, посмотрел на него и одним рывком отправил остатки хлеба и хвостик колбасы в кусты.

– Ну вот, – он поднялся, и судорога пробежала по его телу. – Че теперь будем делать?

Слова с его языка слетали подобно голубям, которых накормили хлебом, пропитанным вином. Птички даже после небольшой дозы алкоголя не могут ориентироваться в пространстве и зачастую врезаются в деревья или здания. Примерно то же самое было и с Петиными словами. Они кружились некоторое время в воздухе, а потом, казалось, падали замертво где-то рядом.

Как Катя ни хитрила, но ей пришлось выпить грамм сто, а то и больше. Иначе Петр заподозрил что-то неладное. Единственное, чего она не делала, так это почти не пила газировку, предпочитая заедать водку закуской, чтобы ее не слишком развезло.

Виктор смотрел на все это и думал: как хорошо, что они заодно. У девочки просто талант, и если бы ей нужно было споить его самого, то она бы с этим справилась запросто, не вызвав никаких подозрений.

– Слушай, – она стала дергать его за свитер, – позвони Кольке, пусть он даст нам машину, и мы покатаемся по городу. Позвони! У него полно ведь машин, пусть одну даст.

– Да ты че, дуреха, сейчас поздно уже, ничего он нам не даст.

– Ну ты позвони, – теребила она его. – Какой там номер? Домой будешь звонить или на работу?

Она буквально подталкивала его к телефону-автомату, который случайно оказался рядом с ними.

– Я хочу покататься на машине. Ты что, мужик или нет? Пусть пришлет кого-нибудь.

– Ну хорошо, хорошо, – он подошел к телефону. – Сейчас.

Катя смотрела, на какие кнопки попадают его пальцы, и запоминала номер. После того как цифры были набраны, она вдруг нажала на рычаг.

– Ты что? – не понял Петр.

– Передумала, пошли еще погуляем.

Он пошел вперед, а Катя на заранее подготовленном клочке, не глядя, написала цифры и выбросила бумажку.

– Ты что там копаешься? – повернулся он.

Она едва успела отбросить ручку на землю.

– Ничего, чулки подтягивала. Пойдем, пойдем гулять.

Виктор увидел, как белый листочек падает на землю, и бросился к нему. Когда он поднимал послание Кати, парочка завернула уже за угол.

«Отлично, – пробормотал он. – Теперь будем играть в нашу игру».

Виктор, напевая себе под нос «Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные», пошел к своей машине, стоящей неподалеку. Сев в «БМВ», он набрал номер по сотовому и стал ждать ответа.

– Да, – услышал он женский голос.

– Позовите Николая.

– А вы кто?

– Конь в пальто, мой сладкий сахар, – пробасил Виктор. – Делай, что тебе говорят.

Девушка больше не стала задавать никаких вопросов. Вскоре Николай взял трубку.

– Алло.

– Ты Коля?

– Я Коля, – подтвердил голос.

– У тебя сводный брат Петр есть?

– Ну, есть.

– Ну так вот, мужик. Если ты хочешь увидеть своего брата живым и невредимым, то будешь выполнять все, что я тебе скажу. И никакого шума. Родителям мальчика не звонить, никого не оповещать. Если позвонишь ментам, ищи Петю в великой русской реке. И вряд ли найдешь, ведь она великая, не так ли?

– Что тебе надо? Я тебя… Да я с тобой…

– Перезвоню через час. И не пытайся проявлять инициативу. Любое твое действие отразится на теле братца, в прямом смысле этого слова. Пока. – Виктор отключился и, откинувшись на спинку кресла, задумался. – Пока все идет по плану. Теперь нужно помочь Катерине доставить объект к месту назначения.

– Может быть, пойдем еще потанцуем? – предложила она.

– Да нет уж, хватит на сегодня, поехали домой. Какие тут танцы, у меня язык заплетается.

– А может, ко мне на дачу? У нас с матерью есть классная дача.

– Какая дача? – Петр был хоть и пьян, но все же не отрешился от действительности окончательно. – У вас же нет дачи.

– Не было, а теперь есть. Мы купили ее совсем за небольшие деньги. Мать вложила в нее все, что у нее было, а на крохотный остаток купила мне вот эту юбку. Вот, – при этом Катя шлепнула себя по ляжке. – Ну что, поедем? Это на Волге, классное тихое местечко. Что тебе домой-то?

– И правда, – согласился он. – Чего мне домой-то? Давай на дачу.

Катя подвела его к дороге и подняла руку. Петр стал вяло шарить по карманам.

– Слушай, у меня, наверное, не хватит денег на тачку.

– У меня есть, – ответила она, не обращая внимания на его возню.

Оказавшийся «случайно» неподалеку «БМВ» подъехал к подвыпившей парочке.

– О! – почти пропел «петушок». – Иномарка. Какой добрый водитель, я бы ни за что не остановился, будь у меня такая тачка.

– Вам куда? – спросил Виктор.

– Вы не подвезете нас к даче? Мы хорошо заплатим.

– Хорошо – это сколько?

– Ну, стольник.

Петя дернул Вербову за рукав и прошипел так громко, что Виктор не мог не слышать:

– Ты что? Стольник – это же так дорого. Мы лучше туда добежим, это же плевое дело. Сколько там километров? Пятьдесят? Сейчас, как соберемся, как рванем…

– Да садись ты, – она засунула его в салон. При этом Петра не смутило, что он так и не услышал согласия водителя.

Они ехали быстро. Виктор был рад тому, что главная часть всей этой процедуры уже позади. Петр был у них. Теперь осталась самая малость – довезти его и уложить баиньки. Петр заснул во время езды в машине, и Кате пришлось расталкивать его. Зато приготовленный заранее шприц со снотворным не понадобился. Пленник не знал, куда его везут.

– Вылезай, приехали.

– Угу, – промычал он, – сейчас.

Девушка вышла первой и стала вытаскивать своего кавалера из машины.

– Спасибо вам, вот деньги, – она протянула Виктору стольник. – Спасибо вам большое.

Она взяла Петра под руку и повела пошатывающегося юношу к даче Виктора. Там уже заранее все было подготовлено.

– Давай чайку перед сном?

– Не хочу, хочу спать.

– Давай чайку, – просто потребовала Катя. – Я хочу чаю. Ты можешь, ради дамы, попить чаю?

– Ради дамы могу.

После чашечки горяченького, в которое было подмешано снотворное, Петр отключился прямо за столом. Виктор помог Катерине дотащить его до койки.

– Ну, теперь будет дрыхнуть, только вот обоссытся, да не раз.

– Но это уже издержки нашего с тобой плана.

– Ты звонил? – спросила она.

– Звонил. Скоро, – он взглянул на часы, – нужно уже перезванивать. Теперь этот Петр будет целые сутки спать, затем мы его или отпустим, или же начнем колоть вот это, – он показал ей полиэтиленовый пакетик с белым порошком.

– Что это? Героин?

– Угадала. Если мы его обколем и сделаем наркоманом поневоле, он и его родственники закроют рот. Пристрастие к зелью не способствует карьере. Надеюсь, тебе его не жалко.

– Его? Нет. Пусть помается. Как маялась я.

Виктор зашел в комнату, где на его кровати, о чем он в душе сокрушался, лежал бесчувственный Петя. Убедившись, что тот спит мертвым сном, он вышел на кухню к Кате.

– Преимущество этой дачи в том, что отсюда еще можно позвонить по сотовому, а вот если спуститься немного ниже с пригорка, пройти всего метров двести, то уже, как ни старайся, не дозвонишься. Роуминг.

Трубку сняли тут же, что свидетельствовало о серьезной заинтересованности противоположной стороны в разговоре.

– Прошел час, – сообщил Виктор.

– Дай мне поговорить с моим братом.

– Извини, он спит. И будет спать до тех пор, пока ты не начнешь делать то, что я тебе скажу, – спокойно потребовал Виктор. – Слушай и запоминай. Меня интересует весь ваш бизнес. Твой и Ларецкого. Мне нужны копии всех учредительных документов, всех предприятий, которыми вы владеете, номера всех счетов, суммы, лежащие на этих счетах, опись всего имущества. Кроме этого, необходимо также полное досье твое и Ларецкого. Краткая биография, место жительства, место возможных контактов. Телефоны, адреса шлюх – все, от начала до конца.

– А в рот тебе не насрать? – поинтересовался Николай.

Виктор тут же отключился. Перезвонил через две минуты.

– Послушай, умник, ты не забывайся. Ничего хорошего из твоего упорства не выйдет. Завтра ты мне передашь все документы. И никакой милиции и гоблинов, иначе твой братец умрет. Собирай все бумажки, распечатывай документы. Завтра в одиннадцать я позвоню тебе на этот же телефон. Пока.

– Здорово ты с ним разговариваешь! Я бы так не смогла.

– Ну мы ведь не просто так затеяли всю эту бодягу, правда? – он посадил ее к себе на колени. – Жизнь не такая простая вещь, но иногда она подкидывает нам весьма приятные сюрпризы. И не пользоваться ситуацией означает проигнорировать саму судьбу. Как ты полагаешь?

– Наверное, ты прав. Ты все же более образованный и умный человек, чем я.

– Ты еще скажи, что я старше тебя на двадцать лет.

– Не без этого. Слушай, я тоже спать хочу. Ты сиди, а я поеду. Завтра утром вернусь. Я должна съездить.

– Ну да, да, – только, смотри, не рассказывай своей мамочке, чем занимается ее любимая дочка вечерами.

Катя, несмотря на то что у нее были деньги, добралась до своего нового жилища поздно ночью, чем снова вызвала недовольство бабки. Но когда она отдала ей на пятьдесят рублей больше, чем та просила, все претензии были спрятаны в глубину старушечьей души.

Катя с наслаждением сбросила с себя одежду и легла в кровать.

«Как же приятно вытянуть ноги. Просто ужасный день. Еще и водки перебрала», – это была последняя ее осознанная мысль, потому что через мгновение она провалилась в сон.

* * *

Утром следующего дня Виктор инструктировал Катю на даче:

– Я поехал, а ты сиди с ним. Если заворочается и начнет просыпаться, – он отдал ей шприц, – вколешь вот это прямо в задницу, в вену не пытайся, рассасываться будет дольше, но мы можем и подождать. Ничего особенного. Будет спать еще несколько часов подряд. Потом и я подъеду. Если получим нужные бумаги, мы вечером отвезем Петю и положим его на лавочку где-нибудь в городе. Очнется и пойдет домой как ни в чем не бывало. Если же Коля начнет хитрить, то, честно тебе скажу, можем попасть в очень плохую ситуацию. Пока.

– Витя, – он обернулся. – Ты взял пистолет?

– Конечно, взял, – ответил он, – и не один.

– У тебя есть еще?

– Да. Служебный.

Оставив ребят у себя на даче, Виктор отправился в город. По дороге он набрал номер телефона Николая.

– Ты собрал бумаги?

– Да, я все сделал.

– Отлично, через час приедешь один на своем «Форде» к автовокзалу. Я сам тебя найду. Выйдешь из машины, будешь стоять рядом с ней, с документами в руках. Я к тебе подойду, заберу документы. Не вздумай только ничего предпринимать. В противном случае мальчишка умрет.

– Я все сделаю, – прохрипел Коля.

– Вот и молодец.

Кате пришлось применить все свое красноречие, чтобы описать внешность Николая.

«В принципе, узнать его легко, – вспоминал Виктор слова Вербовой: – "Он высокий. Пониже тебя, но все же высокий. Черноволосый, сильный, такой весь мясистый. У него густые брови, нос крупный. Типичный хряк, только очеловеченный".

Типичный хряк, – повторил про себя Виктор. – Кроме этого, еще и директор фирмы «Мегаполис». Может быть, таких фирм у него и не одна, и не две. Сегодня я узнаю об этом человеке намного больше, чем милиция».

Виктор подъехал на автовокзал ровно в двенадцать. Рядом с небольшой автостоянкой стоял «Форд», а около него высокий, здоровенный мужчина.

«Да, действительно, настоящий кабан». – Виктор похлопал себя по пиджаку – оружие на месте. Это придало ему уверенности. «Гюрза» готова к работе. «Макаров» с другого бока тоже заряжен.

Он медленно подъезжал к «хряку», стоявшему со светло-коричневой папочкой в руках. Заранее определив для себя, что из машины он выходить не будет, Виктор подъехал вплотную к Николаю, чуть не раздавив ему ступни ног.

– Давай документы.

Едва Виктор притормозил, спереди и сзади подбежали два человека и раскатали перед самыми колесами машины двух «скорпионов» – шипованную дорожку, через которую переехать, не повредив покрышки, просто невозможно.

Поняв, что он обложен со всех сторон и на автомобиле ему не выбраться, Виктор стремительно выкатился из автомобиля, выхватывая на ходу оружие. Еще собираясь на эту операцию, он отдавал себе отчет в том, что нужен в любом случае этим людям живым – и в этом его преимущество.

Он действовал молниеносно, но перехватить инициативу не смог. Двое бежали к нему с явным намерением – заблокировать и завалить на асфальт. Никто не ожидал, что начальник охраны банка сможет выхватить оружие столь стремительно. Он выстрелил в одного из нападавших, после чего второй замер на месте. До Виктора ему оставалось еще два метра.

– Уберите шипы! – рявкнул Зацепин во всю глотку.

Но никто не спешил открывать ему дорогу. Напротив. Сбоку на него накинулся еще один человек Николая. Быть бы Зацепину сбитым с ног, если бы не взгляд еще одного нападавшего, который посмотрел за спину Виктора. Тот обернулся и практически перед самым носом увидел человека.

Выстрел – и того отбросило на метр назад. Он упал и захрипел. Николай, отбросив папку в сторону, вытащил свой пистолет и выстрелил в Виктора. Охранника банка спасло то, что между ним и Николаем находилась «БМВ», иначе бы пуля попала прямо в него, а не в кузов автомобиля. Чуть повыше, и ранение в торс обеспечено.

Виктор не учел одного – выстрелов по конечностям. Ранение в ногу слишком опасно для жизни человека, и этим сейчас занялся Николай.

Окруженному со всех сторон Виктору некогда было думать, что он достаточно пролил здесь крови. Но в него ведь тоже стреляют.

Он отпрыгнул назад и в полете выстрелил в Николая. Он четко видел, что вначале пробил ему одну руку, а затем и другую. Кровь брызгала вокруг красными фонтанчиками. Это были выстрелы, достойные снайпера-суперпрофессионала. Упав на спину, он перекатился и встал на ноги.

Ситуация совсем дерьмовая. Прохожие начали шарахаться в сторону. Виктор огляделся. Вокзал, значит, рядом – милиция, и они уже бегут сюда, бегут на выстрелы. У него нет времени тянуть, надо скрыться.

Он побежал, выхватывая на ходу носовой платок и лихорадочно вытирая отпечатки пальцев с рукоятки пистолета. Руки тряслись, все было судорожно и неловко. Наконец решив, что достаточно размазал отпечатки, он швырнул пистолет в грязь – теперь было легче убежать от места разборки.

Вернулся Виктор на дачу под вечер. По виду Кати он сразу понял, что девчонка извелась, ожидая его.

– Мне пришлось ему вколоть еще раз.

– Будешь доктором, – устало ответил Виктор, падая на стул.

– Ну, как успехи?

– Никак, – ответил он. – Скоро семь вечера. Сейчас начнется «Губерния». Включи телевизор.

– Так там спит Петр.

– Твой Петр не проснется. Сон его сладкий, наркотический, – успокоил он. – Пойдем посмотрим, что скажут по Саратову.

И они дождались. Неопрятного вида блондинка с экрана начала вещать следующее:

– Сегодня в двенадцать часов дня в районе автовокзала произошла бандитская разборка, в результате которой один человек был убит, двое ранены. Среди раненых известный в городе предприниматель Николай Патрушев, который является директором фирмы «Мегаполис».

– Это что? Ты? С ума сошел! – испугалась Катя.

– Так получилось. Теперь у нас нет машины, и мы потеряли один «ствол». Кроме этого, по номеру автомобиля уже наверняка установлен владелец. У меня дома явно менты. Меня ищут.

– Вот это попали! Я тебе говорила, что он непростой человек.

– Ну и что ж. Я тоже непростой. Сколько, ты говоришь, у него в сейфе? На четверть миллиона? Из-за таких денег стоит немножко потерпеть. Не правда ли?

– Ну, наверное, – согласилась Катя и ни с того ни с сего вздрогнула.

– Чего ты дергаешься? – раздраженно спросил он. – Ведь мне пришлось сейчас ехать за этими бумажками? Поеду и еще раз.

– Что, снова?!

– А как же? – саркастически хмыкнул Виктор. – После того как этому Коле прострелили обе руки, я не думаю, что он захочет, чтобы ему прострелили еще и башку.

Они вышли на кухню, и Виктор достал сотовый.

– Хорошо, что они приехали одни, без милиции. И сейчас вряд ли кто-то будет говорить ментам правду-матку. И знаешь, что я думаю, почему они не сообщили властям? Потому что бизнес у них темный, как, впрочем, сейчас и везде. Решили сами меня успокоить, а вот не получилось. Сегодня я уже несколько раз звонил ему домой, но никто трубку не берет. Наверное, нечем теперь трубку брать, обе руки висят как плети.

«Вот и хорошо! – мстительно думала Катерина. – Меня насиловал, теперь пускай с простреленными руками помается, не вся же боль только мне должна доставаться».

На телефонный звонок наконец ответили.

– Позовите Николая, – просипел Виктор.

– А кто это?

– Меткий стрелок, так и скажите.

Женщина дробно застучала каблуками, и вскоре Виктор услышал уже знакомый ему голос:

– Ты, говнюк!

– Как, ручки не болят?.. Болят небось. Так вот знай, если ты, хам, посмеешь так говорить со мной, я приеду к тебе домой и к чертям перестреляю всех. И никакая милиция не поможет. Ты, надеюсь, видел, как я работаю?

– Чего ты хочешь?

– Я уже тебе говорил, чего я хочу. Хочу все бумаги, которые бы рассказали о деятельности твоей и Ларецкого. Теперь тебе, конечно, посложнее держать в руках папочку, но, глядишь, кто-то вставит ее тебе в зубы, и ты притащишь ее мне, как собачка. Идет? Сегодня ночью, скажем в половине второго, ты гуляешь по детскому парку, а папка у тебя под мышкой. Если и на этот раз попробуешь схитрить, Петра больше не увидишь. Вопросы есть?

Вопросов не было.

– Ну вот, Катерина, осталось совсем немного, совсем чуть-чуть потерпеть, и у нас будут необходимые документы.

Катя вздохнула:

– Мне уже в это не верится. Зря все затеяли.

– Нет! – не согласился он. – Предложение твое дельное, просто ты не понимала, с чем мы можем столкнуться. А я, в принципе, к этому был готов. Никто просто так своих секретов не рассказывает.

В половине второго ночи Зацепин стоял у старого дуба в городском детском парке, внимательно глядя по сторонам. Наконец на тропинке показался медленно бредущий человек с папкой под мышкой. Руки его болтались вдоль туловища, словно плети.

Виктор пошел навстречу, ожидая в любой момент нападения. На этот раз у него с собой был пистолет, который ему официально выдали в банке. К чему теперь конспирация, если по номеру автомобиля уже вышли на него? Очень жаль, что так все получилось. А впрочем…

Двое приближались друг к другу.

– Я рад, что у тебя наступило прояснение в мозгу, – сказал Виктор, вытаскивая папку из-под мышки у Николая.

Оказалось, папка была приклеена, потому что прижимать ее плечом раненый в обе руки человек был не в состоянии.

– Кто ты? – прохрипел он.

– Не важно. Я надеюсь, что здесь все нужные мне документы. Если я найду хоть одну «липу» или узнаю, что информация неполная, то парень умрет.

– Здесь все, – тихо произнес Николай. Он тоже ожидал подвоха. Из-за дерева мог выйти человек и застрелить на месте. Да и судьба Петра. Надо все время думать о Петре. Ведь он еще жив.

Для Виктора тоже наступил самый трудный момент. Нужно было развернуться и уйти прочь, а тебе в спину могли послать пулю. Не этот, раненный в обе руки, а нанятый киллер.

Виктор шел, чувствуя, как по спине к пояснице скатывается капелька пота. Одна, другая. Но никто не стреляет, никто не гонится, никто не хватает его. Ожидая подвоха, он медленно шел к даче и в четыре утра добрался до места.

Катя не спала. Под ее глазами синели круги от усталости. В комнате воняло мочой.

– Слушай, ну ты хоть бы полы под кроватью помыла, что ли, – резко бросил Виктор. – Что ж мы это ссанье теперь будем всю ночь нюхать?

– Можем и на улице переночевать, у костерка, – предложила Катя. – Когда он проснется, его самого и заставим все вымыть.

– Ну, это вряд ли, что он проснется именно здесь.

– А по этой даче на тебя не могут выйти?

Виктор задумался.

– Собирайся, – быстро скомандовал он. – Дом записан на мою мать, а та в деревне. Им потребуется время, чтобы вычислить его.

– А я уже собрана.

– Отлично. Тогда мы действительно должны отсюда уматывать. Вполне реально, что сюда скоро нагрянут. Вообще-то странно, почему до сих пор никто не появился?

– А что с Петром?

– А что с Петром? – переспросил он. – Пусть спит. Проснется – посушит штанишки и поедет домой. Вот и все дела.

Они вышли на улицу, в темноту.

– Куда теперь?

– Можно к моей бабке.

– У которой ты остановилась?

– Ну да.

– Она ведь будет возражать.

– А мы ей заплатим. Очень любит деньги. Будешь моим женихом.

– Староват я для жениха.

– Ну, я не сказала бы. Очень даже у тебя хорошо все получается.

– Ну, спасибо, Катя.

– Другого выхода я пока не вижу.

Старая была действительно недовольна тем, что ее подняли ни свет ни заря.

– Баба Валя, – сказала Катя, – я хотела вам признаться: меня не бывает по ночам потому, что приехал мой жених. Он живет в Самаре. Может быть, мы сможем пару ночей переночевать вместе, а то в гостинице дорого. Мы заплатим.

Катя тут же протянула двести рублей. Бабка что-то буркнула, но возражать не стала и предложила молодым сесть, а сама поставила на плиту чайник.

– Ну вы вообще-то можете здесь и сами распоряжаться. Время еще раннее, шести нет. Я пойду, пожалуй, досматривать свои сны. А вы уж распоряжайтесь здесь на кухне сами.

Едва бабулька убралась с кухни, Виктор расстегнул змейку на папке и достал бумаги.

– Смотри-ка, действительно что-то напечатано. Так, так, так, – он начал быстро перебирать бумажки. – Учредительные документы фирмы «Мегаполис». Телефон рабочий, домашний Николая – это нам не очень нужно. Так, так, так…

Один листочек за другим ложился на стол.

– Вот партнеры фирмы «Мегаполис». Трям, трям, трям, а-а. Закрытое акционерное общество «Лорд». Генеральный директор – Ларецкий Иннокентий Альбертович. Телефон фирмы, домашний. Тыри-тыри-тыри-тыри. Вот характеристика на Николая, вот на Ларецкого. Ларецкий, тысяча девятьсот… – ого года рождения, не женат. Основное занятие – бизнес. Известен среди экспортеров тканей и фурнитуры. Ввозит в Россию соки и жевательную резинку. Часто бывает за границей: в Турции, Польше и Чехословакии. Там его основные партнеры. Наглый, хитрый, изворотливый тип. Добивается своего любыми средствами.

– И где же нам его искать?

– Ну, – протянул Зацепин, – или в Польше, или в Чехословакии, или в Турции. Тут вот есть даже адреса компаньонов. Это просто хорошая работа, которую проделал Николай. Не знаю, чем уж он там писал, но все документы выглядят прямо как настоящие.

– Ты думаешь, он мог обмануть?

– Ну, после того, как я убил одного из его людей, а еще одного ранил и ранил его самого, не думаю, что у человека остался большой энтузиазм насчет соврать. Мы с тобой получили важную информацию. Но сведений, которые помогут нам, в этих документах очень немного. Вот здесь, я смотрю, у ЗАО «Лорд» есть дочерняя фирма в Пскове. Может, туда съездим? Посмотрим, потрясем директора филиала, вероятно, он нам что-нибудь и расскажет о Ларецком.

– А если ничего не получится?

– Что-то должно получиться, не может же директор филиала ничего не знать о хозяине всего предприятия. Это абсурд. Так что давай сегодня же уедем в Псков. Деньги у нас пока есть, и это радует.

– Но у меня совершенно нет теплых вещей, а скоро зима!

– Как же ты собиралась из дома и не взяла с собой основного? Ничего, впрочем, мы всего-то на пару дней. Потом вернемся в Саратов. Ты предстанешь перед своей мамочкой, и на этом все закончится.

Добираться до другого города решили на автобусах. Сначала выехали на попутной машине за город, до деревни, затем на перекладных добирались до Аткарска, а там уже сели в автобус и поехали по направлению к Пскову.

Катя успешно играла роль громоотвода. Патрули, которые изредка попадались им, теряли бдительность и основное внимание уделяли стройным ногам Кати, которая специально надела коротенькую юбочку, подол ее практически находился на уровне трусиков. Несмотря на то что было нежарко, самой Кате доставляло удовольствие пройтись по улицам в таком вызывающем виде, чувствовать на себе завороженные мужские взгляды, видеть поголовно свернутые вслед шеи. Отпад, и только!

На местном автовокзале они купили билет и поехали на северо-запад. На поезде, конечно, было бы удобнее, но это для тех, кого никто не ищет. Кате ничего не грозило, а вот Виктор здорово засветился, теперь его наверняка разыскивали за убийство.

В Псков приехали днем, и, несмотря на то что Катя мечтала о том, чтобы помыться и уснуть, Виктор, сняв гостиничный номер, первым делом отправился вниз, чтобы позвонить из телефона-автомата в филиал ЗАО «Лорд».

– Добрый день. Фирма «Лорд» слушает, – послышался в трубке голос секретаря.

– Здравствуйте, я частный предприниматель, – неопределенно представился Виктор. – Не подскажете, есть ли у вас сейчас на складе шелк? И каких расцветок?

– Шелк есть, – ответила девушка, – если вы хотите посмотреть на образцы, приезжайте. Мы сегодня работаем до шести вечера. Вы знаете адрес?

– Адрес знаю, но объясните, пожалуйста, как проехать? И еще. Смогу ли я сегодня увидеться с директором?

– Директор уходит в пять, поэтому поторопитесь.

– Вот здесь у меня написано, что это Игорь Юрьевич Малахов. Я не ошибся?

– Да, Игорь Юрьевич, – подтвердила секретарь.

Виктор вернулся в номер. В комнате Кати не было. По шуму воды он определил, что она в ванной. Бесцеремонно войдя к ней, он отодвинул занавеску и, откровенно полюбовавшись девичьей красотой, предложил Кате побыстрее заканчивать с омовениями и отправляться спать.

– А что такое?

– Есть работа. Через полтора часа ты должна быть свеженькой, румяной куколкой. – И что мне придется делать?

– Ничего особенного, подцепишь одного мужика и отправишься с ним на квартиру. Это директор филиала. После того как он устанет, откроешь мне дверь. Я войду, а дальше будем вышибать из него информацию.

– Но я… – она хотела было ему возразить, но он закрыл ей рот рукой.

– Ты? Ты мне условия не ставь, я убил человека, понятно? И теперь мне нет никакого смысла поворачивать в обратную сторону. Я не собираюсь гнить всю жизнь в страхе. Мне нужен Ларецкий теперь, наверное, больше, чем тебе. Вначале он поможет нам получить золото Марка, а затем делай с ним что хочешь. Но все драгоценности – это компенсация за мои хлопоты.

– Так не пойдет, – возразила она, выходя из ванны. – Во-первых, ты должен мне отдать хотя бы половину, потому что это я узнала, что и где находится, а во-вторых, ты бы мог взять на себя и еще один грешок.

– Я бы никогда не сказал, что тебе шестнадцать. Половину ты вряд ли получишь. Процентов тридцать от всего, что мы выгребем из сейфа владельца казино. Хватит с тебя.

– Я хочу тебе напомнить, милый, – она поцеловала его, – мы пока еще никого не нашли. Никого. Я пошла спать, а ты, пожалуйста, не шуми.

* * *

– Здравствуйте, моя фамилия Лазарев, – представился Виктор секретарше. – Я звонил по телефону насчет шелка на складе.

– Да-да.

Виктор рассматривал девицу лишь как предмет, помогающий вести бизнес предпринимателю. Он считал, что, когда на женщину смотрят, как на вещь, она собирается с мыслями и вспоминает о своих обязанностях не только по отношению к шефу, но и к посетителям. Тогда у нее в голове начинают крутиться те шарики, которые отвечают за выполнение поставленных перед ней руководителем задач.

– Я хотел бы увидеться и с директором.

– А смысл? – неожиданно по-деловому спросила девушка с распущенными черными волосами и ярко-красными ногтями, которые время от времени отстукивали по компьютеру пулеметную очередь.

– Я хотел бы купить ткань на пару сотен тысяч рублей. Хотелось бы поговорить о возможности постоянных поставок. У меня небольшой магазин на окраине города. Хочу заняться тканями и фурнитурой. Район спальный, женщин просто море, и каждая вторая что-то шьет.

– У нас сейчас все шьют, – поправила секретарша и нажала на кнопочку. – Игорь Юрьевич, с вами предприниматель хочет поговорить. Вы примете его?

– Да, – подтвердил директор. – Пусть входит.

Зацепину нужно было всего лишь посмотреть, что представляет собой директор, чтобы потом дать команду Кате. Она ведь должна знать, с кем ей знакомиться. Технологию знакомства выбрали примитивную – попасться под руку директору филиала ЗАО «Лорд», чтобы тот толкнул девушку. А потом стал бы извиняться, а у нее вдруг рассыпались бумаги… В общем, слово за слово, и пошло-поехало, прямо, как в кино…

Игорь Юрьевич был худощавый человек среднего роста с суетящимися движениями, которые были как-то малоэффективными.

«Наверное, этот бедняга тратит уйму нервной энергии на работе, – сразу же отметил про себя Виктор. – Он никогда не успокаивается».

– Проходите.

Малахов вышел из своей конторы и подошел к белой «девятке». Кто бы мог подумать, что на торговле тканями он заработал на машину. Катя вопросительно посмотрела на сидящего неподалеку Виктора. Тот лишь пожал плечами. Что делать дальше, было ей абсолютно непонятно.

Вербова понимала, что будет еще день, но ей показалось, что она справится с ситуацией и сейчас. В тот момент она не думала, что может просто завалить все дело.

Игорь Юрьевич уже открыл дверцу автомобиля, но в этот момент подошла высокая худенькая блондинка и попросила подбросить ее до вокзала. Уставший за день директор хотел было ответить отказом, но, взглянув на девушку и поняв, что такая красавица в жизни не обращалась к нему за помощью, передумал.

– Садитесь, – неожиданно для самого себя робко пробормотал он. – Здесь, в принципе, недалеко. За десять минут доедем.

– Вот спасибо, – защебетала Катя. – Мне надо срочно. Я должна встретить на вокзале подругу из Саратова.

– О, – протянул Игорь Юрьевич, – не ближний свет. И какие у нее тут дела?

– Она следом за мной едет. Мы здесь погостить решили.

– Так вы не местные? – он вывернул на трассу.

– Нет, в гостях в вашем городе. – Она использовала тот же самый прием, которым пользовалась Ленка, когда цепляла Марка: «Я не местная. Помогите даме».

– Город старый и довольно красивый. А в Саратове я не был, сравнивать не с чем. Хотя мой шеф у вас частенько бывает.

– А чем вы занимаетесь?

– Я? – Игорь Юрьевич оторвал правую руку от рычага коробки передач и тронул шевелюру. – Торгую тканями. Это, конечно, не нефть и не лес, но небольшую копейку приносит. Кручусь с утра до вечера, как белка в колесе, вот сегодня закончил, можно сказать, пораньше.

Они ехали довольно быстро, и Вербова думала-гадала, западет на нее Игорь Юрьевич или нет. Если бы она знала, что сейчас сердце сидящего рядом с ней мужчины бьется чуть ли не с удвоенной частотой, она была бы очень удивлена, так как внешне этот худощавый, не производящий, можно сказать, никакого впечатления мужчина был спокоен.

– И чем вы будете здесь заниматься? – спросил дорогой извозчик.

– Да так, – Катя стала рассматривать свой идеальный маникюр, – ничем. Просто погуляем, походим в музеи, в рестораны.

– И ваша подруга в котором часу должна приехать?

– О, я не знакома с расписанием. Сказала, поезд вроде бы приходит вечером. Сама-то я добиралась сюда на машине, один знакомый предложил, у него в Пскове дела, а она поехала поездом. Если я ничего не путаю, вроде бы около шести часов.

– То есть вот-вот, – справился со временем Игорь Юрьевич, взглянув на панель автомагнитолы, на которой были часы. – Так, может быть, я подожду вас и помогу с жильем?

– А что, у вас есть какое-то предложение?

– Есть одна квартира. Не фонтан, правда, но в ней вполне можно жить.

– Как здорово. И эта квартира ваша?

– Моя.

– А вы сами где живете?

– Да в ней же и живу. – Игорь Юрьевич мельком взглянул на Вербову, оторвавшись от дороги.

– Это смелое предложение – сразу двух женщин пустить к себе.

– Ну, если ваша подруга не очень уступает вам по красоте, то это действительно смело. Если не нагло.

– Знаете, а она может и не приехать…

– Неужели такое бывает? Я не сказал бы, что сегодня мне целый день везло.

«А ты и не подозреваешь, уважаемый, что тебе и сейчас не особенно фартит».

Тем не менее она покривлялась, прежде чем согласилась, чтобы директор все же подождал ее. Вошла в здание вокзала и справилась с расписанием. На самом деле прямого поезда Саратов – Псков не было. Был лишь проходящий, который должен был остановиться на получасовую стоянку больше чем через четыре часа, но, так как директор не стоял рядом с ней и не держал ее под руку, она могла говорить все, что угодно.

Зайдя в кафешку на вокзале, она купила себе стакан сока и выпила его маленькими глоточками, после чего повторила процедуру. Апельсиновый – приятная вещь. Наконец вышла в город. Директор терпеливо сидел в своей машине и слушал музыку.

– Ну как?

– Похоже, она не приедет. Поезд был, а подруги не было.

– Жаль. Ну так как насчет моего предложения?

– Ну что же, вечер на носу, и сейчас искать жилье не самое лучшее время. Пожалуй, я соглашусь, только вы скажите, сколько будет стоить ночь?

– Я думаю, мы договоримся уже на месте, – ласково сказал Игорь Юрьевич, кладя руку на бедро Кати.

– А, – протянула она. – Ну, если мы так будем договариваться, то тогда с вас пять сотен за ночь, и не будет никаких проблем.

Директор мгновенно отдернул руку, потом нервно поправил задравшуюся было юбку Кати.

– Ну, знаете, – после такой фразы Вербова подумала, что сейчас он попросит ее убраться из машины. Вместо этого он полез во внутренний карман и вытащил пачку пятисотенных бумажек и отсчитал десяток.

– Ну вот, плачу вперед за две недели. Поскольку я покупаю много, то есть оптом, надеюсь, мне и цена будет снижена.

Катя пересчитала деньги.

– Четырнадцать дней. Набавьте еще тысячу.

Он нехотя отдал ей еще две бумажки.

– Ну вот, теперь можно отправляться и взглянуть на ваше жилье. Кстати, вы не женаты?

– Был, – ударив по газам, сообщил Игорь Юрьевич. – Сейчас свободный человек.

Квартира у Малахова была хоть и однокомнатная, но очень большая. Как выяснилось из разговора, это некая улучшенная планировка, и вообще, весь этот двенадцатиэтажный дом, в котором жил директор филиала, он весь какой-то особенный, построен местной строительной фирмой с учетом пожеланий пайщиков. Скромное гнездышко было хорошо отремонтировано и обставлено неплохой мебелью.

– У вас здесь недурно.

– Да, не жалуюсь. Правда, все это сделала строительная бригада, я платил людям деньги, и они привели квартиру в порядок. Только вот у меня такое ощущение, что я не могу до конца прочувствовать, насколько здесь хорошо. И знаете почему?

– Почему?

– Не хватает женщины. Без такой красавицы, как вы, любая квартира не имеет никакой цены.

– Ну что ж, я рада, что вдохну в эти стены новую жизнь хотя бы на эти две недели.

Катя не стала слишком уж задирать цену собственных услуг, так как боялась, что Игорь Юрьевич просто не потянет сумму. Да, что можно ждать от человека, который ездит на обычной «девятке»? У таких постоянный дефицит средств и запросто ничего не делается. Все скрупулезно рассчитывается и подсчитывается во избежание элементарного банкротства.

Катя попросила выделить ей полки и шкаф. Когда Игорь показал, где она может разместить свои вещи, гостья сообщила, что отправляется на автовокзал в камеру хранения за чемоданом.

– Так, может быть, я с тобой?

– Нет уж, – резко возразила девушка, – я буду ночью расплачиваться за жилье, но пока еще лишь вечер, и мне хочется побыть одной.

Игорь сник.

– Ну, хорошо. Катя вышла на улицу. Ей было необходимо вернуться к филиалу ЗАО «Лорд», чтобы встретиться с Виктором, который, как они договорились, продолжал ждать ее на лавочке.

Узнав, что все прошло без сучка и задоринки, Зацепин чмокнул Вербову в щеку.

– Ты уверена, что он один живет?

– Да, я посмотрела. В коридоре нет никакой обуви, в шкафу только его одежда. На данный момент он холост, хотя, как я выяснила, был женат. Уже четыре года прошло после того, как он развелся. Лучше не бывает. Именно поэтому он проявил инициативу, увидев рядом с собой молодую и красивую девушку, которая к тому же еще и в чужом городе, одна да и без жилья. Такое каждому мужчине во сне снится.

– Но вот здесь ты не права, – поправил ее Виктор. – Вряд ли кому-то придет в голову, что он садится в собственную машину, и тут к нему подходит такая-разэтакая вся из себя. – При этом руки его очертили в воздухе нечто округло-воздушное.

– Это ты зря. Волшебный сон мужчины – это уже когда «едут» на кровати, а не на машине. Но это так, отступление… Он мне денег дал. – Катя простодушно вытащила из кармана стопочку пятисотрублевок.

– Отлично, положи их обратно.

– А ты что же, не возьмешь деньги?

– Я думаю, они тебе и самой нужны.

– Мне-то нужны, – согласилась Катя, – но пока мы делаем одно дело… а ты все-таки мужчина.

– Ну, если я тебя не обижу, то отдай мне половину, а вторую можешь использовать по собственному усмотрению.

– Купить мороженое?

– И купить мороженое тоже, – засмеялся Виктор. – Какая ты все-таки еще молодая и наивная, даже не знаешь, куда деньги потратить.

– Ну почему же, можно купить, например, золотое кольцо.

– Да, да, да, – быстро согласился Виктор. – Это именно самая необходимая покупка, когда ты находишься практически в бегах. Ну ладно, пошли в гости, разговор предстоит нелегкий.

* * *

– О, нагулялась! – Игорь Юрьевич распахнул пошире дверь для того, чтобы пустить в квартиру Катю.

Сделал он это напрасно, потому что сразу же вслед за девушкой вошел и Зацепин.

– Лазарев? – оторопел Игорь Юрьевич, начиная понимать, что его сегодняшнее знакомство с красивой блондинкой выйдет ему боком. День на самом деле совсем дурной. Что же это такое делается? Просто не хочется жить.

– У меня другая фамилия, – объяснился Зацепин.

– Выйдите из квартиры – и вы, и вы! – потребовал директор филиала, надеясь на чудо.

В сложившейся ситуации чудом можно было бы считать то, что нагрянувшая парочка действительно послушается хозяина квартиры. Но ничего сверхъестественного не произошло.

– Мы уйдем, уйдем, – успокоил Виктор, толкая рукой в грудь Игоря. – Ты не волнуйся, мужик, все будет нормально. Пойдем, на кухоньке поговорим. Девчоночка нам при этом разговоре совсем не помешает.

– Я вызову милицию, – шепотом произнес субтильный директор.

– Кто бы тебе, милок, позволил, – пробасил Виктор, запихивая Игоря на кухню и давая попутно указание Кате относительно все еще открытой входной двери.

– Что вам от меня надо? – голос Игоря Юрьевича задрожал при виде того, как сразу же по-хозяйски Виктор подошел на кухне к набору ножей и вытащил парочку самых больших.

– Ничего особенного, просто поговорить. – Он сел напротив человечка, из которого хотел выжать информацию, водя перед его носом одним лезвием по другому. – Итак, Игорь Юрьевич, отвечайте на мои вопросы тихо, размеренно и, главное, честно. В противном случае мне придется сделать вам бо-бо, – при этом Зацепин упер острие ножа себе в горло, после чего вылупил глаза, которые Кате в данный момент показались, ну, абсолютно ненормальными.

«Неужели меня судьба свела с таким полудурком?»

Она не могла еще, по своей детской наивности, понять, что человек, который ни с того ни с сего кидается в авантюру, чтобы не за счет коммерческой операции, деловой сделки, а просто «отжиманием» части состояния у его владельца хочет получить немалый куш, пусть даже этот человек очень хорошо относится к обиженной другим человеком девочке Кате, не может считаться образцом положительности и ума. Да еще при этом выхватывает оружие и из этого оружия довольно хладнокровно убивает людей. Хотя, с другой стороны, она должна была признаться себе, что именно такого человека, который может упереть себе нож в горло и выпучить глаза, для того, чтобы запугать противника своей ненормальностью, она и искала.

– Скажи мне, – спросил, протягивая слова Зацепин, – где сейчас Ларецкий?

– Ребята, я не понимаю, – Игорь Юрьевич развел руки в стороны, – у Иннокентия Альбертовича все давным-давно улажено с «крышами». Он, можно сказать, работает как честный предприниматель. Какие могут быть вопросы? Вы зря взялись за это дело. Не знаю, от кого вы, но ничего в этом огороде вам не светит.

– Об этом не тебе судить, тварь мелкая, – с угрозой четко произнес Виктор.

Малахов сник и согласно закивал головой.

– Хорошо, хорошо, действительно, это не мое дело. Но где сейчас Ларецкий, я не могу вам сказать по той простой причине, что не знаю. У него несколько фирм, и он мотается из Европы в Россию и обратно. Человеку просто нравится заниматься бизнесом. Он работает по двадцать часов в сутки и ловит в этом свой кайф. Я же более спокойный человек, несмотря на то что…

– Хватит трепаться, спокойный человек. Если ты не замечал за собой, я сообщу тебе, что ты типичный неврастеник, положивший здоровье на работе, – перебил его Виктор. – Скажи мне, милочка, где твой шеф, и мы уйдем отсюда без шума и пыли.

Зацепин неожиданно резко ткнул двумя ножами в стол с такой силой, что голубой пластик треснул.

– Извини, испортил тебе стол. Но зато пока с кожей все в порядке. Так мы услышим сегодня какой-нибудь дельный ответ?

– Пожалуйста, не надо мне угрожать. – Игорь Юрьевич хотел было подняться, но Зацепин рявкнул:

– Сидеть! Сидеть, погань. Куда собрался? Если не скажешь, где Ларецкий, я тебя сейчас на куски порежу и в мусоропровод выкину.

Зацепин всем своим видом показывал, что он готов на все, в том числе и на убийство. Катя поймала себя на мысли, что ей сейчас просто жалко этого мужика, в квартиру которого они проникли с помощью обмана.

Видимо, директор понял, что этот здоровенный мужик готов применить силу, и решил попробовать поторговаться.

– А зачем вам Ларецкий? – уже почти угодливо поинтересовался он.

– Не твоего ума это дело. – Нож мелькнул в воздухе, как показалось Кате, перед самым носом хозяина квартиры, но когда через секунду с кончика носа директора на стол капнула капелька крови, она поняла, что Виктор все же задел беднягу.

– Не надо! – вскрикнула Вербова. – Что ты делаешь? Мы же не за этим сюда пришли!

– Он упрямится. Ты как женщина можешь вразумить его? Давай. Пусть скажет, где Ларецкий, – сказал Виктор, не переставая вертеть в воздухе ножами.

Вербова дала Игорю полотенце, чтобы он приложил к носу.

– А вы действительно паразит, – Малахов произнес это так, словно выблевывал сало, которое запил холодной водой.

И в следующую же секунду новенький ботинок Зацепина состыковался с ухом упрямца. Хозяин квартиры рухнул на пол, при этом задел табуретку, которая отлетела в сторону.

– Ой, как шумно, как шумно. Не хотел я, не хотел шуметь. – Виктор подошел и поднял допрашиваемого, поставил на место опрокинувшийся табурет и усадил на него Игоря. – Где Ларецкий? Спрашиваю в последний раз, после этого буду нещадно бить до тех пор, пока на тебе не останется ни одного живого места.

– Он звонил, звонил. И сказал, что если кто-то будет искать, спрашивать про него, то я должен молчать, но он не говорил, что меня будут при этом еще и избивать.

– Да, он не слишком хорошо соображает. Ведь наверняка знал, что к его персоне будут проявлять интерес не только официальные органы. Частных мстителей он не учел.

– Он что, сделал что-то не так? – Игорь Юрьевич смотрел то на Катю, то на Виктора.

– Все тебе надо знать! Ты нам скажи, под какой камень эта дрянь спряталась?

– Я не знаю, могу лишь назвать несколько адресов, по которым вы смогли бы, в случае удачи, найти Ларецкого. Только, если вы встретитесь с ним, не говорите ему, пожалуйста, что я вам помогал, иначе я потеряю эту работу, а может, и квартиру. Пожалуйста, не выдавайте меня.

– Это как себя вести будешь, – уже более примирительно произнес Зацепин. – Итак, где скрывается твой шеф?

– Пойдемте в комнату.

Никто не возражал. Директор вытащил из серванта портативный компьютер, раскрыл его на журнальном столике.

– Я сейчас дам вам несколько адресов, только прошу вас, ничего не рассказывайте.

– Хватит трястись и ныть.

Вскоре Катя и Зацепин знали, что у Ларецкого в Москве две квартиры и небольшой офис, площадью сто двадцать квадратных метров. Кроме этого, у Иннокентия Альбертовича была небольшая квартира в Пскове, две квартиры в Саратове, еще дом в Болгарии и небольшой коттеджик на берегу Средиземного моря в Италии. Последний адрес произвел на незваных гостей большое впечатление.

– Ну ты подумай, какой жучина! Почему таким богатым уродам не живется спокойно? Вы, я так понимаю, не сможете нам распечатать эти данные? Придется дать дискетку.

Катя чувствовала, что Зацепин удовлетворен, но, по законам логики, Игорь Юрьевич не должен был сразу выкладывать все и вся.

– У него были женщины, у которых он мог бы остановиться? Может быть, в этом компьютере не все про вашего шефа?

– Здесь, конечно, не все. Но что касается адресов, я был с вами абсолютно откровенен и не смогу назвать каких-либо иных данных.

– То есть вы хотите сказать, что морду бить вам не нужно, потому как это не имеет никакого смысла. А давай, мужик, с тобой сыграем в брейн-ринг. У тебя одна минута на размышление. Если мне твой ответ понравится, то мы уйдем, а у тебя останется чуть-чуть порезанный нос, кстати, извини, не хотел, и немного ушибленная голова – ты сам напросился. – Разложив все по полочкам, Виктор приготовился слушать дальше.

Катя должна была признаться сама себе, что так эффективно обработать человека не смогла бы ни за что. Понятно, она девушка, сделана совсем из другого теста, и ей не нравилось, когда приходилось поступать так вот жестоко. А уж тем более неприятно смотреть на это.

– Да тут нечего и думать, могу дать досрочный ответ. Сейчас Ларецкий должен путешествовать по Европе, и достать его практически невозможно. Скажите, его что, разыскивает милиция?

– Должна была бы, – сухо заметила Катя. – То есть наш директор в розыске? – Игорь Юрьевич часто моргал глазами. – Ну, в этом случае конец всему нашему бизнесу. Такого другого хозяина нет и не будет. Если его посадят, все придет в полный упадок. Мы разоримся. Я знаю, конечно, все наработки, всех партнеров, но у меня не хватит денег, чтобы сохранить дело.

– Это ваши проблемы, – Виктор снова описал опасную дугу ножом.

Катя подошла, забрала у него холодное оружие и отнесла на кухню.

– Я думаю, что ты говоришь правду. Во всяком случае, на то похоже. Теперь давай думать в другую сторону. А если он не успел уехать и затаился в России – куда он мог податься?

– Куда мог податься? Вы что, думаете, я привожу ему женщин? Ошибаетесь. Он заглядывает в наш филиал не более двух раз в год, и делает это неожиданно. И сами понимаете, после подобной инспекции мне приходится выслушивать о себе немало нелестного, грязного, но такова моя работа, и лучше уж пусть меня крепко имеют два раза в год, чем каждый день по чуть-чуть. В России вряд ли он найдет себе тихий медвежий уголок, в котором сможет отсидеться. А вот в Белоруссии, под Минском, у него живет тетка, которой уже больше восьмидесяти. Он не раз поминал ее, женщина заменила ему мать, после того, как та умерла, приняв большую дозу алкоголя. Его мать пила, соответственно – и сыну доставалось.

– А вы знаете, где именно находится дом его тетки?

– Он мне подробно ничего не рассказывал. Как-то приехал к нам, выпил немного и стал вспоминать, как он подростком ловил рыбу на огромном пруду, скорее даже в озере.

– Озеро в окрестностях Минска, а рядом с ним деревня, – подытожил Зацепин, – вполне вероятно, что мы найдем это место. Собирайся, поехали.

– Куда?

– Не кудахтай, – оборвал его Виктор, – сейчас мы отправляемся в Белоруссию, и будем надеяться, что ты оказался прав, и там, под юбкой у тетки, мы найдем Ларецкого. Катю оставляем здесь, для безопасности.

Игорь Юрьевич открыл уже рот, Катя подумала, что вот сейчас с его языка слетят какие-нибудь неосторожные слова, но, оценив ситуацию, Малахов решил промолчать. Катя взяла Виктора за руку и вывела в коридор.

– Ты что, сумасшедший? Там же таможня, будут документы проверять, – шептала она.

– А мы не поедем по трассе, как-нибудь проселочной проскочим. Не везде же там посты.

– И потом, если вы найдете там Иннокентия, что делать-то с ним будете? Ведь без меня тебе не справиться, даже если в тот момент, когда ты увидишь ту скотину, в тебе взыграет ненависть, все равно силенок не хватит. Я думаю, что у него сейчас при себе оружие. Пальнет, не раздумывая. Знает, что в розыске за изнасилование, и будет любыми путями избегать задержания. Пойми, я должна ехать.

Виктор долго смотрел на нее изучающе. Потом махнул рукой.

– Ладно. Поедешь…

К чести Игоря, собирался он недолго. Взял теплый костюм на ночь, кинул в машину два одеяла, взял деньги и сказал, что нужно будет заправиться, путь не близкий.

Ехали практически всю ночь. Таможню пересекли без проблем, да ее, как таковой, и не было. Как-то незаметно оказались на территории дружественного государства.

Километрах в сорока от Минска Игорь затормозил и сообщил, что боится уснуть за рулем. Решили дать ему передых. По пути путешественники досконально изучали карту автомобильных дорог бывшего Советского Союза, в основном на предмет водоемов на территории Минской области.

Сразу выделили три озера. Самое большое из них называлось «Курчавое». К нему и поехали. Деревенька с таким же названием встретила их полным запустением и отсутствием каких-либо признаков цивилизации, кроме маленького магазинчика в центре, на двери которого висел здоровенный замок. По-видимому, оживление здесь наступало только в те дни, когда в эту глухомань привозили хлеб.

– Красиво здесь! – Катя вылезла из машины под щебет каких-то птах, стайка которых сидела на рябине.

День был ясный, и солнце осветило лес, стоящий сплошной стеной близь околицы деревушки. Деревья были расписаны в осенние ярко-желтые и багровые краски и горели на солнце пожаром.

Проехав через всю деревню от дороги к лесу, они насчитали двадцать домов, некоторые из них были разрушены и пришли в совершенное запустение.

– Ну, что будем делать? – уныло спросил Игорь.

– Это я тебя должен спросить, – огрызнулся Зацепин. – Где живет эта бабка? Ты знаешь ее имя, фамилию? Она Ларецкая, что ли?

– Не знаю. Мы, может, даже и не в эту деревню заехали.

– Да как это не в эту? – раздраженно возразил Виктор. – Давай будем ходить по домам, кто-нибудь что-нибудь да скажет.

– А про кого спрашивать-то будем? – не поняла Катя. – Если здесь одни только восьмидесятилетние бабки и живут? Ни имени не знаем, ни фамилии…

– Попробуем через «Ларецкую», – упрямо предложил Зацепин. – Это тетка по матери или по отцу?

– Откуда мне знать.

– Будем надеяться, что по отцу, – решил Виктор. – Значит, «Ларецкая» – ее девичья фамилия.

За час они обошли все село и перезнакомились со всеми бабульками, но никто из них не был в девичестве Ларецкой и не воспитывал приемного сына под такой фамилией. На вопрос: «А зачем?» или же: «Для чего вам?» – всякой любопытной Варваре Виктор отвечал, что это, мол, друзья сына ищут бабушку, чтобы сообщить ей о скоропостижной кончине племянника и сообщить, где он похоронен.

«Может, это не та деревня и не то озеро?» – задавали они надоевший вопрос, адресуя его Игорю.

– Откуда я знаю? – после бессонной ночи Игорь просто падал с ног.

– Да, большая у нас страна. – Зацепин, кряхтя, разлегся на заднем сиденье. – Извините, граждане, мне нужно поспать.

Он сладко зевнул и затих. Игорь, не говоря ни слова, последовал примеру Зацепина, с той лишь разницей, что ему пришлось спать, сидя за рулем автомобиля. Катя, пожав плечами, уселась на место рядом с водителем. Через пять минут ей стало скучно. Хотелось открыть дверь и погулять по жухлой травке.

– Поехали в Саратов, – неожиданно услышала Катя позади себя бодрый голос Зацепина.

Игорь Юрьевич вздрогнул и тоже проснулся.

– Куда? Да кто мне, в конце концов, за бензин платить будет?

– Что-то я не помню, чтобы мы нанимали такси, – пробурчал с заднего сиденья Виктор. – Я сказал: едем в Саратов.

– Может, заглянем еще в одну деревню? – робко спросила Катя, думая, что сейчас ее предложение вызовет вспышку гнева у измотанного Виктора.

Она видела, что мужику все опостылело и теперь он думает лишь о том, чтобы оказаться где-нибудь в безопасном месте и отсидеться, а погоня за Ларецким его уже абсолютно не привлекает. В присутствии Игоря они не могли говорить откровенно о своих планах.

Директору филиала одного из многих предприятий Иннокентия Альбертовича совсем не обязательно было знать, что Виктора сейчас тоже разыскивают. Но они-то оба знали об этом. Как знали и то, что Саратов сейчас самое небезопасное для него место. Вряд ли дело об убийстве закроют. Стрельба среди бела дня – серьезное и наглое преступление уже само по себе, а если еще при этом кого-то ранят, а тем более убивают – это уж совсем из ряда вон выходящий факт, который должен вызвать соответствующую реакцию у правоохранительных органов.

– Куда мы еще можем поехать? – раздраженно спросил Зацепин, переходя из лежачего в сидячее положение.

Катя ткнула пальцем в карту.

– Вот здесь есть еще одно озеро, мы могли бы туда съездить. А рядом вроде деревенька Долгучи.

– Как? – переспросил Игорь.

– Дол-гу-чи, – прочитала по слогам Вербова.

– Сколько это отсюда?

Катя дружила с математикой и очень быстро назвала примерное расстояние, учитывая масштаб карты.

– Около ста пятидесяти километров.

– Поехали, – скомандовал Виктор. – Извозчик, заводи свою колымагу, мы снова отправляемся в путь.

Следующее селение, в которое они приехали, было ничем не лучше предыдущего. Запустение и разруха царили вокруг. Это была действительно глубинка, где связь с цивилизацией поддерживалась только с помощью телевизора, разумеется, связь односторонняя. Люди видели на экранах то, что происходит в городах, и абсолютно не завидовали жизни в каменных джунглях. Там постоянно кого-то убивали, непрерывно шли демонстрации и беспорядки, все это не могло привлечь привыкших к размеренной жизни граждан независимой Белоруссии.

Как и в первой деревне, троица начала ходить по домам и расспрашивать, не знает ли здесь кто-то Ларецких.

И вдруг одна бабулька, весьма дородная и румяная, с повязанным «домиком» платком с потускневшими красками, сказала, что Ларецкий – ее племянник.

«Неужели мы нашли?» – стукнуло у Кати в груди сердце.

– Умница, – прошептал Виктор, который подошел вплотную к Кате и сильно ущипнул ее за ягодицу.

Только теперь она отметила, что дом, в котором живет эта бабушка, отличается от прочих ухоженностью и аккуратностью. Дом был обложен кирпичом, забор вокруг жилища не так давно подправлен и обновлен. Чувствовалось, что Иннокентий Альбертович не забывает родную тетку.

– Мы по работе, – нагло сообщил ей Виктор. – Он здесь не гостил у вас в последнее время?

Бабулька, сложив руки в районе пупка на выпиравшем вперед животе, сообщила, что был и два дня назад уехал.

– Куда?

– Откуда жа мне знать?

– Он срочно нужен, – продолжал плести ахинею Виктор, – а найти его невозможно.

– Много ездит. И как его на все хватает? Можа, вы в дом пройдете?

– Да нет, мы, пожалуй, пойдем, – ответила за всех Катя.

И Виктор подумал, что девчонка права. Какой смысл толочь пустое с этой отжившей свой век старухой, которая плотно сжимает губы, чтобы случайно не выдать отсутствие зубов во рту.

– Не говорил ли, когда приедет? – Виктор решил, что это его последний вопрос к тетке Ларецкого.

– Он никогда такого не говорить.

И вдруг на единственной в деревне улице показалась милицейская машина. Все молча смотрели на приближающейся автомобиль. А он рулил прямо к избе тетки Ларецкого.

– Если рыпнешься – задушу голыми руками, – процедил Зацепин, зверски глядя на Игоря. – Чего здесь ментам надо?

– Думаю, вышли на тетку и приехали с ней поговорить, – предположил Игорь.

– Дерьмо, все полное дерьмо, – ругался Зацепин, делая огромное усилие над собой, чтобы не кинуться к «девятке» и не укатить как можно скорее подальше.

Однако же он спокойным шагом подошел к машине, сел на заднее сиденье и даже ничего не сказал ни с того ни с сего начавшему петушиться Игорю Юрьевичу. Лишь после того, как они выехали на трассу, он высказал директору все, что хотел. После трехэтажного мата и обещания набить Игорю морду при первом удобном случае он потребовал, чтобы автомобиль взял курс на Саратов.

– За нами менты, – сообщил спокойным голосом Игорь Юрьевич.

Катя не могла не уловить в этом докладе скрытого злорадства. Когда человек боится, он немного понижает голос или же, наоборот, лихорадочно частит. А директор говорил медленно, слегка растягивая слова. «Жигуленок»-»шестерка» стремительно нагонял «девятку», в которой ехали двое мужчин и одна девушка.

– Если попросят остановить – останавливайся, но не дай бог тебе хоть намекнуть, что ты здесь не по своей воле. Замечу что – убью.

Виктор вытащил «макаров» и, передернув затворную раму, послал патрон в ствол.

Ожидания самодеятельных сыщиков оправдались. Милицейский автомобиль обогнал их и, включив мигалку, стал притормаживать. Постепенно скорость идущих машин упала с семидесяти километров в час до нуля.

Из «канарейки» вышел сержант в форме. Кроме него – трое в штатском. Двое из них были одеты в длинные осенние плащи, на третьем была куртка. Игорь Юрьевич спокойно опустил стекло.

– Судя по номеру, вы из Пскова? – самый старший из всей четверки склонился над окном.

– Да, – подтвердил Игорь Юрьевич, – все верно. Что-то не так?

– Покажите свои документы.

После того как бумажки были переданы, человек в штатском отдал их стоящему рядом с ним сержанту, и тот занялся их проверкой.

– Зачем вы заезжали к матери Ларецкого?

– Знаете, я директор филиала фирмы, которая принадлежит Иннокентию Альбертовичу. Он два дня назад позвонил мне и сказал, что ждет меня у своей тетки.

– А что это за люди с вами?

И в этот момент Игорь Юрьевич онемел. Он смотрел прямо перед собой, не зная, что ответить. Катя видела, как лицо человека, производящего легкий и, казалось бы, ненавязчивый опрос, меняется – из нейтрального оно стало настороженным. Мужчина в штатском, седой и полноватый, сделал три шага назад и приказал всем выйти из машины.

«Неужели он где-то уловил "стрем"? – подумал Виктор. – Теперь все, теперь нам всем капец».

И здесь ситуацию спасла Катя.

– Мы же ничего плохого не делали, – затрещала она. – Вот, проверьте наши документы. Видите, мы приехали из Саратова. И тоже по делам к Игорю Юрьевичу. Мой жених – частный предприниматель, торгует тканью.

– А тут появилась возможность увидеться непосредственно с шефом, – подхватил Зацепин. – Игорь Юрьевич предложил, и мы решили продлить свою командировку.

– Выходите из машины, – снова повторил седовласый мужчина.

Сержант отдал ему документы, что-то сказав при этом.

– Вот мой паспорт, – продолжала верещать Вербова, покинув салон. – Возьмите, посмотрите. С документами все в порядке.

Виктор также полез за своими бумажками, что очень напрягло сотрудников милиции, но делал он все медленно, и, может быть, поэтому его и не останавливали.

– Значит, говорите, приезжали по работе? – седовласый сам стал просматривать паспорта. – Ладно, можете ехать, – наконец недовольно пробурчал он.

– А что случилось? Почему милиция интересуется Иннокентием Альбертовичем?

– Ничего не случилось, – пробурчал седовласый. – Вам же сказали, можете ехать.

Поспешив забрать свои документы, троица расселась в салоне, машина тронулась с места.

– Я уже думал, нам капец, – проговорил наконец Виктор. – И ты, Игорек, оказался молодцом, не стал выпендриваться, сделал все по-человечески.

– Неужто мне на самом деле придется ехать в Саратов?.. – заныл Игорь.

– Нам всем придется туда ехать, – уточнил Зацепин. – И не расслабляйся, впереди длинная дорога. Я надеюсь, что мы приедем на место через двое суток. Как только довезешь до города, можешь быть свободен.

Парочка завалилась к Вере Сергеевне в десятом часу вечера.

– Дочка, доченька моя, – мать расплакалась. – С тобой все в порядке?

– Все хорошо, – спокойно ответила Катя. – Это Виктор. Можно он переночует у нас?

Мать придирчиво осмотрела мужчину, который был намного старше ее дочери. И тут она вспомнила спасителя дочери.

– Так это вы?

– Я, – просто ответил он. – Вот встретились снова с вашей Катей. Только скажите мне, почему вы ей так чудно описали меня, когда она расспрашивала о том, кто ее подобрал?

– Не хотела, чтобы девчонка расстраивалась, что такой видный мужчина стал свидетелем ее несчастья…

Если бы мать знала, что этот «видный мужчина» оказался авантюристом и убийцей, которого разыскивает милиция.

– Постойте, ведь она вас не могла узнать, значит, вы сами ей рассказали все?

– Уж так получилось. Чисто случайно…

– Мама, – перебила его дочь, – он спас меня от человека, который напал на меня среди бела дня. И Виктор вел себя как джентльмен.

– Даже так? Ну тогда раздевайтесь, мойте руки и садитесь за стол. Что-то у обоих у вас вид усталый.

– У меня тотальный ремонт в квартире, – снова стал врать Виктор. – Решил все переделать. Катерина помогала. Надо вот где-то ночь переспать, ну, может быть, еще одну. И мы все закончим, все будет в полном порядке.

Виктор не возражал против того, чтобы ему постелили на полу в кухне. А куда денешься – ни свободной кровати, ни раскладушки в доме не оказалось.

Катя вскочила рано, не было еще и шести часов, и пошла посмотреть, как там Зацепин. А он уже сидел одетый и попивал кофеек.

– Ты чего так рано? – зашипела она.

– А ты чего? Вот сижу, кофе пью и думаю. Точнее, кажется, уже придумал. Катя, а сколько у нас денег?

Она напомнила ему про те две с половиной тысячи, что были у нее. Он выложил на стол раза в три больше. Получалось десять тысяч. Перевели в баксы. Деньги оказались совсем ничего.

– Этого не хватит для визита к Марку.

– С ума сошел? – громко зашептала Катя. – Как я к нему пойду, он же меня знает!

– Он знает тебя как девушку Ларецкого. Вот именно как девушка Ларецкого ты к нему и пойдешь. Скажешь, что твой кавалер дал тебе денег и сам на твое усмотрение, позволил выбрать что-нибудь из тех побрякушек, что предлагает Марк. Я думаю, он должен купиться на это. Ты пойдешь, потратишь деньги и заодно еще раз посмотришь, что там с охраной. Главное, нужно узнать код от сейфа и убедиться, на месте ли еще камешки.

– Что ты надумал?!

Он предложил ей сесть на табурет рядышком.

– Мне надоело ездить по белу свету в поисках этого Иннокентия. Давай сделаем наоборот, мы изымем у Марка драгоценности, после чего пообещаем вернуть ему часть, твою часть, – уточнил Виктор, – в обмен он нам называет точные координаты Ларецкого. Наверняка знает, где прячется этот хмырь.

Она молчала, не зная, что сказать.

– Как твой глаз? – неожиданно спросил он.

Она закрыла второй зрачок и посмотрела в сторону окна.

– Ничего. Ничего не видит.

– Извини, я надеялся, что наступило хоть какое-то улучшение. Но у нас одна большая проблема. Нам не хватит денег для того, чтобы ты смогла что-то купить у Марка.

– Да? – это короткое словцо было скорее возражением, нежели вопросом. – А я думаю, вполне достаточно, чтобы купить мне пару хороших тряпок.

– Что ты собираешься делать?

– Предложить ему себя, – просто сказала Катя. – Я больше чем уверена: он пустит слюни, и я смогу без всякой предоплаты получить всю необходимую нам информацию.

– В том, что он, как ты говоришь, пустит слюни, я не сомневаюсь, – улыбнулся Зацепин, – только вот…

– Давай не будем загадывать, – опередила она его. – Пей кофе. Сегодня утром мы пойдем и купим мне то, в чем я вечером буду общаться с Марком.

* * *

– Привет, ты не узнаешь меня? – Катя смотрела в глаза огромному охраннику, стоящему у служебного входа.

– Узнаю, – промычал он.

– Мне надо к Марку.

– Да?..

– Да.

– Как тебя зовут?

– Катя.

– Кате надо к Марку, – он вытащил рацию.

Судя по тому, что он стал подробно описывать, как выглядит стоящая перед ним девушка, хозяин игорного заведения попросил сообщить приметы визитерши.

– Высокая, белые короткие волосы, платье желтого цвета с блестками, вообще-то больше похоже на ночную сорочку… Проходи, – сказал наконец человек-бык. – Он согласен с тобой побеседовать.

Катя шла по знакомому коридору и думала о Викторе, который остался ждать ее на скамейке у казино.

– На улице холодно, – размышляла она, – а ждать, может быть, придется долго. И купил бы себе чего-нибудь поесть.

– Здравствуй, Катя, – Марк неожиданно улыбчиво приветствовал девушку. – Проходи. Что же ты одна зашла, а где Иннокентий?

– Здравствуйте, – поздоровалась она, окидывая взглядом знакомую комнату.

Слава богу, никаких перемен в кабинете не произошло. Вон та самая мебельная стенка, открываешь створку шкафа, а за ней сейф, в котором добра на пару сотен тысяч долларов, а может быть, даже и больше…

– Какими судьбами? – поинтересовался хозяин, усадив даму в мягкое кресло. Самолично подал гостье чашечку кофе.

Платье на Кате было так коротко, что, когда она уселась, Марк оторопел, но тут же заставил себя вспомнить, что он уже не мальчик, и поспешил начать разговор. Беседа играла роль громоотвода – переключала в другое русло, чтобы забыть о желании накинуться на симпатичную самочку.

– Знаете, с тех пор, как я побывала у вас, часто думаю о той коллекции, которую вы показывали. Может быть, продадите что-нибудь?

– У вас есть деньги? – чувствовалось, что Марк сомневается.

Катя глазами показала на крохотную сумочку. Судя по размерам, в такой крохе могла уместиться лишь пачечка денег и, при большом желании, еще губная помада, но не более того. Затем его взгляд перескочил на длинные стройные ноги в тоненьких колготках.

Кате показалось, что дрожь пробежала по телу хозяина, но не подводит ли ее один-единственный глаз.

– Да, конечно. Наверное, Иннокентий хорошо вас спонсирует.

Катя ничего на это не ответила и лишь стала внимательно следить за движениями, предваряющими появление на свет золота и бриллиантов.

Директор казино на ходу вынул ключи, подошел к стенке, открыл деревянную створку.

«Сейф, толстая сталь, за которой… О! Об этом лучше не думать. Вот его пальцы начинают крутить колесико. Набирает какой-то код. Она не видит цифр, и, следовательно, код останется неизвестным».

– Вы будете все смотреть? – спрашивает он, и Катя не могла не отметить его сухо-деловой тон.

– Да, мне бы хотелось еще раз полюбоваться на все это великолепие.

– Жемчуг показывать?

«Ах да, у него же там еще и жемчуг».

– C удовольствием посмотрю все, что у вас есть.

Он вытаскивал один лоток, на котором лежали ювелирные украшения, за другим. Первыми появились кольца. Их было так много, что глаза разбегались.

– Сколько же здесь?

Он взглянул на уже разложенные лотки.

– Около двухсот. Что-то продал, что-то еще нет.

– А откуда, простите, у вас такое богатство? – задала наивный вопрос Катерина.

– Ну… – он как бы шутливо отмахнулся от нее, – не спрашивайте под руку, не то все просыплю.

Вслед за кольцами пошли цепочки, потом подвески и серьги. Дальше он вытащил целую коробку ожерелий из жемчуга.

– А знаете, как определить, поддельный жемчуг или настоящий? Надо покатать его на зубах. Настоящий жемчуг, он скрипит. – Марк вытащил длинное ожерелье и повесил его себе на шею. На его сером пиджаке белые жемчужины смотрелись не слишком эффектно. – Это привезли с самого большого в мире китайского базара, на котором продают жемчуг. Здесь он у нас, естественно, стоит дороже.

Марк улыбнулся и, сняв с себя, надел ожерелье на Катю, обмотав нить несколько раз вокруг шеи.

– Вам идет. С вашими серыми глазками да припухлыми губками эта вещица очень хорошо гармонирует.

Девушка не удержалась и подошла к зеркалу.

– И сколько же может стоить такая вещь?

Когда он назвал сумму, Катя растерялась. Это было в несколько десятков раз больше того, что у нее сейчас было в сумочке. Да, с десятью тысячами рублей здесь просто делать нечего.

– Что это вы побледнели, душечка?

– Это слишком много.

– Я знаю, знаю. – Он подошел к Вербовой и стал снимать с нее украшение. – Посмотрели, и будет. Я люблю, когда все это хозяйство лежит у меня в сейфе. Там оно в большей безопасности.

– Но я не собиралась у вас ничего бить или ломать. Покажите мне что-нибудь на триста долларов.

– На триста долларов? – он переспросил это так, будто Катя произнесла что-то нецензурное. – Извините, на такую сумму у меня ничего нет. Неужели этот скупердяй Ларецкий не мог вам дать больше денег?

– Мы с ним расстались. Он неожиданно исчез.

– Ах, вот как? То есть вы сейчас не знаете, чем заняться?

– Можно и так сказать. У меня полно свободного времени. – Она кокетливо посмотрела на него и опустила глаза.

– Но это можно исправить, – наконец до Марка дошло, что девчонка пришла к нему без денег, но с желанием заполучить что-нибудь из его безделушек. – Знаешь, выбери себе любую вещь, какая тебе понравится. Мы не будем говорить о цене.

– Но я могу ведь выбрать и самое дорогое?..

– Как сказать. – Марк Алексеевич подошел к ней и, обняв за плечи, посмотрел в глаза. – Понимаешь ли, деточка, чем более дорогую вещь ты выберешь, тем дольше тебе придется оставаться рядом со мной. Ты согласна?

Намек был весьма прозрачен. Она убрала его руки и пошла к двери. Затем остановилась у порога, повернулась и, улыбнувшись так мягко, насколько была способна, вернулась к столу.

– Ну что ж, я думаю, вот это мне подойдет, – она взяла браслет, инкрустированный драгоценными камнями – шириной в несколько сантиметров.

– Вкус у тебя есть. – Марк подошел и помог надеть ей украшение. – Эта безделушка – одна из самых дорогих.

– Я не слишком хорошо разбираюсь в камнях, поэтому ориентировалась на большее количество золота, – откровенно ответила Катя.

– Он стоит семь тысяч долларов. Здесь бриллианты, сапфиры – ну-ка, дай-ка я гляну, – он поднес украшение к глазам. – Изумруд и яшма. Хорошая комбинация. Камешки небольшие, но смотрятся отлично.

Он подвел девушку к горящей на его столе лампе и стал рассматривать украшение.

– На твоей ручке это смотрится потрясающе. Давай-ка прикинем, что мы сможем получить за это.

Он задумался.

– Ты два месяца со мной, а после – вещь твоя. Но никак не наоборот.

– А я так хотела поносить…

Он спешно расстегнул замочек и снял драгоценность с ее руки.

– Нет, так не пойдет. Я не могу ничего давать авансом. Если ты хочешь надеть себе что-нибудь на пальчик, я сейчас поищу, – он подошел к столу и выбрал миниатюрное колечко с небольшим пурпурным камешком. – Возьми вот это. Этого пока тебе хватит.

Катя заметила, что он уже трясется над своим богатством. Марк действительно поспешно уложил все на место.

– Крепкий сейф, – отметила она как бы между прочим.

– Да, очень хороший. Сделали в Великобритании по моему заказу. Сейф очень хороший, – снова повторил он.

Его дрожь прошла лишь после того, как он захлопнул дверцу.

– А теперь что? – спросила она, глядя на него в упор.

– Первым делом, продемонстрируй, как колечко смотрится у тебя на ручке, а затем мы пойдем в игорный зал и там попытаем счастье. Может быть, нам сегодня повезет.

* * *

– Вы не видели Ларецкого? – непринужденно спросила она хозяина заведения, когда они сидели у стойки и попивали легкий коктель.

Им не повезло. Марк проиграл сам себе двести долларов.

– Зачем вспоминать сейчас об этом жадюге?

«Кто бы говорил».

– Я давно его не видел, хотелось бы свидеться. Деньги-то есть, почему бы их не потратить на приобретение драгоценностей? Умные люди всегда стремились приобретать золото.

– Вы говорите о мужчинах или о женщинах?

– Одним нравится это носить, другим – этим обладать. У каждого своя страсть. Вы, я смотрю, совсем не пьете?

– Не хочу покачиваться из стороны в сторону. Зачем подводить владельца казино.

– Ну, – Марк скроил огорченную физиономию. – Я надеялся, что вы прежде всего рядом с мужчиной, а затем уже с владельцем чего-то там.

– У вас здесь красивая публика, – она показала глазами на зал.

– Люди, у которых есть лишние деньги, не могут позволить себе быть некрасивыми. Такова жизнь.

«Может быть, он прав. Только мне об этом пока ничего не известно. Хотела бы я, чтобы у меня когда-нибудь были эти лишние деньги».

– Когда вы заканчиваете работу? – спросила Катя, хотя уже знала ответ: он уезжал каждое утро в девятом часу, оставляя свое заведение на уборщиц.

– Буду сидеть всю ночь. Надо вести бизнес. Днем я сплю. Немного сдвинутый распорядок дня, я бы даже сказал перевернутый, но меня это не тяготит. Наверное, в прошлой жизни я был совой.

Они просидели за стойкой бара целый час. И никто не тревожил их – ведь рядом стоял человек-бык, личный охранник Марка, и настойчиво направлял игроков по левую и по правую руку, загораживая огромной спиной шефа, оглаживающего бедро стройной блондинки.

Вербова, само собой, не испытывала от этих прикосновений никакого удовольствия, но, что называется, по долгу службы терпела и мило улыбалась. Хотя это был человек, сделанный из другой плоти, другой крови, нежели она. У них не было и не могло быть ничего общего. Но она терпела, а он гладил.

Вскоре Марку надоел подготовительный этап, и он откровенно высказался в том духе, что готов изменить сложившийся порядок вещей и уехать немедленно вместе с ней домой.

– Я думаю, Ларецкий на меня не обидится, как ты полагаешь?

– А мне плевать, – не сдержалась Катя.

– Он что, с тобой грубо обошелся?

Катя оставила этот вопрос без ответа.

– Марк, если ты хочешь что-то сделать, ты должен делать, а не болтать, – совет прозвучал очень по-взрослому, и, как показалось Кате, он пришелся по душе Марку, который, по ее глубокому убеждению, даже в постели будет дельцом. – Я прошу прощения, Марк Алексеевич…

К ним стремительно шел человек. Вначале она подумала о том, что охранник прозевал и подпустил к шефу кого-то из посетителей. Но оказалось, что это один из сотрудников казино. Мужчина в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой зашептал, склонившись к шефу.

– Здесь у нас крупный выигрыш, в кассе нет такой суммы.

– Сколько? – коротко спросил Марк.

– Двадцать тысяч долларов.

– Как это получилось, вашу мать? – процедил сквозь зубы Марк. – Вы что, не могли ничего сделать?

– Он поставил на рулетке на одно поле. Мы решили не говорить вам, потому что человек явно рисковал.

– Вы проверяли, все чисто? Может, это мошенник? Что с нашей рулеткой?

– С рулеткой все в порядке, просто ему повезло.

– Ну хорошо, подождите, сейчас я принесу деньги. Посиди тут, – сказал он Кате.

– А можно я пойду с тобой?

Марк нахмурился. Он уже, видимо, просчитывал свои денежные ресурсы, и ему было не до Кати.

«Если он сейчас заплатит, – подумала она, – его день будет убыточным».

Они быстро пошли по коридору в кабинет к Марку.

– Подумать только, – рассуждал он вслух, – кто-то выиграл двадцать штук баксов, поставил и выиграл. Мне бы так. Кто бы мне дал такую сумму просто так, из-за того, что повезло. Но придется отдавать. Не люблю я этого…

Она чувствовала, как нарастает в Марке раздражение. Он рывком открыл дверь своего кабинета, вошел и подошел к уже знакомому Кате сейфу. Она последовала за ним, по мягкому ковру, стараясь не выдать себя ни шорохом, ни вздохом.

Поскольку она была почти одного роста с Марком, ей достаточно было лишь чуть приподняться на носки и с расстояния в метр заглянуть через его плечо, когда он вращал колесо, набирая код. Последние три цифры ей удалось запомнить: шесть, восемь и пять. Осталось узнать еще две. Две первые. Потом еще ключ, который Марк проворачивает в скважине четыре раза, и лишь после этого доступ к сокровищам открыт.

«Шесть, восемь, пять… шесть, восемь, пять», – повторила она про себя несколько раз, чтобы не забыть.

Теперь она могла отойти на несколько шагов назад. Он же достал из сейфа две стодолларовые пачки.

– Интересно, возьмет он баксами или нет? – вслух размышлял он. – Вдруг сейчас потребует рубли. Рублей нет. Что делать? Где можно сейчас поменять двадцать тысяч долларов?

Для него это было существенно. Клиент ждал выигрыш. Лицо заведения терять нельзя ни при каких обстоятельствах. Иначе клиенты уйдут в другие клубы и его репутации будет нанесен ущерб.

– Я пошел отдавать деньги. А ты?

– Можно я останусь здесь? Мне уже надоел зал. Голова разболелась.

– Хорошо, оставайся, – рассеянно бросил он, уходя.

Катя уже собралась подойти к стенке и посмотреть, не подходят ли к сейфу проводки. Об этом они говорили накануне с Виктором. Он предположил, что к стальному ящику может быть подведена сигнализация, которая среагирует на чужое вторжение.

Она сделала шаг к сейфу, но в этот момент открылась дверь и появился Марк.

– Я думала, ты ушел.

– Правильно, я ушел, а ты ничего тут не трогай.

Он снова исчез, а у Кати подкосились ноги. Она села на стул и перевела дух. Сколько у нее времени? Минута, две?.. Ему надо пройти по коридору, бросить в кассу деньги и вернуться.

Она подошла к сейфу и стала крутить кодовое колесо. В одну сторону, в другую. Набрала один, потом два, затем знакомые ей шесть восемь пять. Ничего! Набрала один, три, шесть, восемь, пять. Снова тишина. Один, четыре… Один, пять, шесть, восемь, пять. В молоко. Один, шесть, один, семь – тонкие длинные пальцы девушки быстро прокручивали колесико.

Она не надеялась, что угадает код и услышит едва уловимый щелчок. Нет, снова, нет. Продолжая накручивать диск, она перебирала число за числом. И вдруг в кабинет вломился человек-бык, за ним – охранник. Они набросились на нее и пригвоздили к полу.

Вбежал раскрасневшийся Марк.

– Что ты делаешь?! – воскликнул он.

– Ничего, я ничего, – она стала отбиваться от дюжих мужиков. – Я просто подошла и стала крутить это колесико.

– Это колесико? – передразнил он. – Ну-ка, подымайся.

Ее рывком поставили на ноги.

– Что ты задумала?!

– Да ничего я не задумала, – она заплакала, роняя крупные слезы. – Я видела, как ты делал это. У меня же нет ключа, я же не могу добраться до твоих денег. Марк, ты что? Ты был так долго, что я, от нечего делать, стала крутить колесо. Ты же даже дверцу у стенки мебельной не закрыл. Что я, по-твоему, идиотка, что ли? У тебя здесь столько охраны, отсюда ясно ничего не уйдет. Ты зря думаешь обо мне так плохо. Скажи им, чтоб меня отпустили.

– Отпустите ее, – пробурчал владелец игорного заведения.

Когда охранники ушли, Марк запустил руку в густую черную шевелюру и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

Он закатил глаза.

– Может быть, я прощу тебе. Именно потому, что тебе шестнадцать. Кто же это подходит к чужому сейфу и пытается набрать код? Ты что, девочка, совсем без мозгов? – Я ничего не пыталась, мне стало скучно, – оправдывалась она, – колесико золотое, при наборе ручка так потрескивает интересно.

– Это не золото, а латунь, – ответил Марк. – Ладно, это непринципиально.

– Ну и варвары у тебя на службе. Смотри, что они сделали, – она показала на плечо обнаженной руки, и Марк увидел, что на коже начали проступать синяки.

– Ну извини, работа у них такая. Я приношу извинения. Но и ты должна понять: деньги и вообще любые ценности не любят рядом с собой растяп.

– Они мне чуть все руки не переломали, – жалобно хныкала она. – Я никуда сегодня с тобой не поеду. За колечко спасибо. Приду завтра вечером.

Развернулась и вышла из кабинета.

Виктор сидел на улице и нервно курил. Вокруг скамейки валялось много бычков – свидетельство того, что ночь для Зацепина протекала куда менее интересно, нежели для нее.

– Ну как?

Она подбежала к нему и чмокнула в щеку.

– Неплохо. Я узнала три последние цифры кода и, кроме того, должна сказать тебе, что сейф под сигнализацией.

– Как ты это могла определить? Провода, которые идут к стальному ящику, могут быть и не видны?

– Как определила? – передразнила она. – Да я стала крутить колесико туда-сюда, и вскоре в кабинет к Марку вломились охранники.

– А он-то сам где был?

– Пошел выигрыш отдавать. Так вот! – она шаловливо показала ему язык. – А вот презент!

Она покрутила перед его носом кольцо.

– Но я думаю, он не за просто так. – Зацепин нахмурился.

– В том-то и дело, что запросто так. Пойдем. Не надо сердиться. Ты ведь знаешь, что я, чтобы добраться до Ларецкого, готова на все.

– Так какие там цифры?

– Шесть, восемь и пять. Это последние три. Первые две я не знаю, но уже несколько успела перебрать. Все не то. Замок не открывается. Но нужно еще иметь ключ, который Марк постоянно носит с собой.

Они вернулись домой в третьем часу ночи.

– Как же долго вы гуляете, – ворчала Вера Сергеевна. – То одна пропадала, теперь уж двое пропали.

– Я не пропала, мама! И давайте спать, завтра у нас много дел.

– Каких это дел? – не поняла Вера Сергеевна.

– Ну не дел, не дел, – отмахнулась дочь. – Один тяжелый день прошел, завтра тоже тяжелый. Мама, давай спать.

При постороннем человеке Вера Сергеевна не решилась отчитывать дочь за ее тон с матерью и перенесла воспитательную беседу на потом, когда они останутся тет-а-тет.

Катя растолкала его в семь утра.

– Вставай!

– Что такое? – пробурчал он, садясь на своем матрасе.

– Колесико, с помощью которого набирается код, трещит.

– Трещит? – переспросил он. – Ну и что?

– А то, что если мы будем знать, с какого положения он начал его вращать, а также запишем все эти звуки, то сможем вычислить код.

Виктор встал, натянул на себя джинсы и, сев за стол, закурил.

– Да, – произнес он через некоторое время, – а ведь ты права. Только как записать?

– Надо повесить на него небольшой чувствительный микрофончик, потом я попрошу, чтобы он показал мне свои безделушки, а он любит их показывать. И в результате останется только принять сигнал с этого микрофона и записать щелчки. Кроме этого, я постараюсь выставить на ноль риску, с которой начинается вращение. Тогда нам будет очень просто разгадать код. Узнать все числа.

– Умно, умно, – похвалил Зацепин. – Я почти всю ночь глаз не сомкнул. А если просто взять его на трассе и вытрясти всю информацию?

– А если обманет?

– Мы проверим его по твоим щелчкам. Лучше иметь два источника информации. К тому же брать его придется, ведь нам нужен ключ.

Уже вечером, перед тем как идти в казино, Катя спросила у Виктора:

– Где ты достал такой маленький микрофон?

– Не задавай лишних вопросов, девочка, – в голосе Виктора чувствовалась нервозность перед предстоящим делом. – Достал и достал. Приятель у меня этими штучками увлекается.

Катя подумала про себя, что нервничать-то должна она, ведь ей предстоит сейчас вновь общаться с этим Марком. Да еще и делать дело.

Крохотный микрофон величиной со спичечную головку умещался на иголочке, которую нужно было незаметно воткнуть в одежду Марка где-то в районе солнечного сплетения. Именно на этом уровне находилось колесико, с помощью которого набирался код. Иначе не удастся расслышать щелчки, несмотря на то что микрофон достаточно чувствителен.

– А что будет после того, как мы узнаем код. Ведь у него еще есть ключ?

– Ты давай до конца разбирайся с цифрами, а уж я займусь потом ключом.

– Мне страшно, – пожаловалась Катя.

– А чего ты боишься? Все будет тип-топ.

– А если ты ошибешься?

– Не должен, – ответил Виктор. – Все будет сделано, как положено. Давай-ка двигай своими красивыми ножками и делай это так, чтобы Марк Алексеевич совсем потерял голову.

Она вошла в вестибюль, отдала плащ в гардероб и в своем коротеньком платьице, перебирая стройными ножками, отправилась в игровой зал. Здесь ей делать было нечего. Ей нужен был Марк. Обходя игровые столы, она двигалась к служебному входу, где стоял уже знакомый ей огромный охранник.

– Пусти, – попросила она на этот раз уже намного увереннее, чем прежде.

Теперь у охранявшего покой шефа здоровяка не возникло никаких сомнений по поводу этой блондинки. Это девочка шефа – вот и все. И ее надо пропустить, потому как бабы, они ведь остры на язык, и им ничего не стоит оговорить человека, после чего могут и уволить. Скажет еще, что грубо с ней обошелся.

– Проходи.

Ей даже польстило, что теперь он не стал связываться с Марком по рации, так пустил.

Владелец игорного заведения сидел за рабочим столом и, с помощью бумажки и калькулятора вычислял какую-то заоблачную цифирь.

– Привет. Проходи и садись. Сейчас я закончу с этим.

Катя надеялась, что сейчас Виктор, прогуливаясь недалеко от игорного заведения, слышит все фразы, которые произносит не только она, но и Марк. Иголку с микрофоном она держала двумя пальчиками левой руки. Подошла к нему. Он бросил писанину и поднялся.

На Марке был пиджак, и это было неплохо, потому что втыкать иголку в рубашку куда опаснее. Можно задеть за живое, и тогда все мероприятие провалится. Она положила левую руку ему на грудь, обняла и страстно поцеловала. Надо ли говорить, что у шефа закружилась голова. Он уже был готов бросить ее на свой овальный стол, но она остановила его. При этом ей пришлось сильно прогнуться назад, чтобы он не дотянулся снова до ее губ.

– Покажи мне свои безделушки.

– И ты меня поцеловала только поэтому?

– Ну, пожалуйста, – при этом Катя чуть притопнула ногой.

Ему понравился этот жест. Это она заметила.

Она подошла к сейфу и заметила позицию, на которой стоит риска.

«Пятерка», с нее начнется отсчет.

– Тебе нравится смотреть на золото? Вообще-то мне тоже. Вот уже несколько лет я вкладываю всю прибыль, которую получаю от игорного заведения, в камешки. Самое, как мне представляется, надежное средство для хранения капитала, кроме этого, я не стесняюсь что-то продавать своим знакомым. Они высоко отзываются о моем вкусе. Я сам подбираю все экземпляры для продажи.

Он и сегодня не забыл о конспирации и подошел фактически вплотную к сейфу, загораживая собой все манипуляции, которые он производил. Марк Алексеевич и не догадывался, что чем ближе он подойдет к сейфу, тем лучше, так как в этом случае микрофон с большей четкостью сможет зафиксировать все шумы, которые последуют за этим.

Катя молчала. Сейчас нужна была абсолютная тишина. Даже до ее уха долетало легкое потрескивание колесика.

«Значит, он записывает, значит, он слышит», – думала Вербова.

Только бы у них получилось. После того как код был набран, он полез за ключом. Вынул связку бряцающих железок из брюк, выбрал один, самый длинный, желтого цвета, с причудливой бороздкой, и вставил его в прорезь. Четыре раза прокрутил против часовой стрелки, дернул за ручку. И вот они – слоты с драгоценностями. Едва различимые, стоят один над другим в темноте сейфа.

– Снова все будем рассматривать?

– Покажи колечки, – она попросила его только кольца, так как дело было уже сделано. Он мог бы вообще ничего не показывать. Теперь дело шло к тому, что они с Виктором очень скоро будут обладать всем этим добром. Да плюс еще деньги. У него там несколько десятков тысяч в долларах. Вот здорово!

Полюбовавшись на драгоценности, Катя попросила его убрать их.

– Может быть, мы поедем к тебе домой? Я не хочу здесь оставаться.

Марк на мгновение задумался.

– Может, прямо в кабинете?

– Ну, ты что? Не хочешь создать мне просто никаких условий? Да?

Почесав свои густые волосы, он стал о чем-то размышлять.

– Но я не закончил отчет о работе за месяц.

– Это нужно для того, чтобы следить, как движется твой бизнес?

– Ну ладно, – наконец сдался он. – Поехали.

– И не бери шофера.

– Не брать шофера? А откуда ты знаешь, что у меня есть шофер?

– Я просто подумала, что у такого человека, как ты, должен быть шофер, раз есть охранники.

– Логично, – согласился он. – У тебя очень хорошая головка, которая не только красива, но еще и может соображать.

Новенький «Мерседес» несся в ночи по направлению к коттеджу Марка Алексеевича. Он сам сидел за рулем, и ему хотелось постоянно смотреть не на дорогу, а на ноги Кати, которая сидела рядом, задрав короткое платьице, так что он мог видеть ее ноги от тонких лодыжек почти до паха.

После того как они выехали за город, прошло, наверное, минут пять. Катя попросила остановить машину.

– Что такое?

– Ничего особенного, – ответила она, улыбаясь. – Просто я боюсь, что не доеду до коттеджа.

– А, понимаю. Давай-ка до этого лесочка докатим, и вы там, мадемуазель, будете в полной безопасности.

– До лесочка? – переспросила она. – Да нет, можно и здесь. Темно, ничего не видно. Два шага в сторону от трассы, и уже не различишь, что там творится.

Он остановился, а Катя, не торопясь, выставила свои стройные ноги из машины и поднялась. Вздохнула полной грудью пряный воздух и попросила не смотреть ей вслед.

– Хорошо, хорошо, – ответил он и отвернулся.

Виктор, сидящий на хвосте «Мерседеса», сбросил газ. Мотоцикл, отобранный у подростка накануне вечером, сбавил ход. Он подъехал вплотную к «Мерседесу», слез с мотоцикла и пошел к Марку, сидящему за рулем. Постучав в окошко пальцем, он попросил опустить окно. Марк Алексеевич, не думая ничего такого, опустил стекло. Мало ли чего на трассе случается.

В глаз ему уперся ствол пистолета.

– Вылезай, – потребовал Зацепин. – И не нужно суетиться.

Марк повиновался, Виктор тут же опустил руку в левый карман его брюк и достал оттуда связку ключей.

– Что вы делаете?

– Стой и молчи! – буркнул Зацепин. – У меня большое желание проверить, стреляет этот пистолет или нет. Вчера стрелял, а сегодня вот – не знаю. Может, отказал, как ты думаешь? Давай, я щелкну пару раз. Вдруг две осечки, жить останешься.

– Не надо ничего проверять, – затрясся Марк Алексеевич.

– Разумно, – согласился Виктор. – Поэтому давай обойдемся без комментариев.

Катя вышла из темноты в свет фар.

– Ах ты, б…!

– Но-но, полегче. – Виктор ударил рукояткой пистолета Марка по голове, но не сильно, так что он остался в сознании.

– Пошли, – он упер «ствол» в спину владельцу казино.

– Куда?

– К лесу, привяжем тебя к дереву и в рот кляп засунем, чтобы не кричал. Нам твоя машина нужна.

– Только машина? Так заберите ее. Оставьте мне жизнь. Не надо меня привязывать, куда я денусь?

– А ты не должен никуда деваться. – Виктор свел его с дороги вниз. – Катя, помоги мне.

Она поспешила следом за мужчинами.

Виктор ловко манипулировал веревкой, привязывая Марка к дереву. Катя стояла с пистолетом наготове. Она никогда не задумывалась, может ли пустить пулю в живую цель. Держать оружие наведенным на человека тоже непросто.

– Какой код? – Зацепин готовил кляп из тряпки, найденной в машине.

– Вам не добраться до моих денег, там охрана.

– Код?

– Хорошо, я скажу. Девять, один, восемь, семь.

– Он у тебя пятизначный. – Виктор врезал Марку по скуле.

– Забыл, забыл двойку на конце.

– Последняя «пять», – помогла Катя.

Марк вздрогнул.

– Да, правильно, «пять».

– Скажи нам настоящий код, – кляп был готов к применению.

Владелец «Дельфина» закрыл глаза.

– Один, четыре, шесть, восемь, пять.

– Молодец!

Когда Зацепин убедился, что шансов выбраться из пут самостоятельно у Марка нет никаких, он пообещал в скором времени вернуться.

– Если мы не приедем, ты не обижайся. Рассветет, и тебя увидят с дороги. Так что от голода и холода ты помереть не должен.

– Но мы ведь вернемся, – прошептала она, когда они уже отошли от Марка, воющего что-то через кляп.

– Конечно, мы вернемся, – ответил Виктор, – только он об этом знать не должен.

Развернув «Мерседес», парочка направилась в город. На окраине они остановились, чтобы расшифровать запись.

Три щелчка, пауза, затем еще шесть, потом два, два и семь.

– Если он начал с пяти, то первая восьмерка или двойка, мы же не знаем, в какую сторону он крутил, – заключил Виктор. – В любом случае первую цифру Марк назвал неправильную.

– Вращение идет только против часовой стрелки. Так что это восьмерка, а дальше четверка, значит, со второй он не слукавил, потом известные нам шесть, восемь и пять.

– А если он проскочил цифру и вернулся на шаг обратно?

– Придется набирать сначала. У нас совпали последние три цифры, не о чем беспокоиться. – Она постучала карандашом по листочку бумаги, на котором было нарисовано кодовое колесо. Истинный код 84685.

Человек-бык увидел Катю и долго смотрел на нее, потом спохватился и в самый последний момент успел протянуть руку, загородив проход. Мимо она прошмыгнуть не успела.

– Ты куда?

– Марк послал взять у него из стола папку с документами. Ты что, совсем сдурел? Я пожалуюсь, ты так грубо со мной обращаешься.

Охранник, не размышляя, опустил руку.

Подойдя к кабинету, Катя нашла ключ, открыла замок и вошла внутрь. Из-под платья вынула сумку из тонкой и прочной ткани, прикрепленную к бедру. Теперь осталось совсем пустяк – набрать пять цифр, провернуть ключ и вытащить все добро.

Сердце ухало в уши, пульс подскочил, а на лбу выступила испарина. Катя вытянула обе руки вперед и увидела, что пальцы ее трясутся. Это никуда не годилось, нужно успокоиться.

Вдох-выдох, вдох-выдох несколько раз, и вот уже она подошла к сейфу. Надо набрать: 84685.

Она набрала комбинацию. Ничего – тишина. Щелчка не слышно.

«Как же так? Этого же не может быть. Они точно просчитали все. Успеть сменить код он не мог».

Она попыталась набрать комбинацию заново. На этот раз просчитывала все щелчки. Руки тряслись. Единственный глаз, которым она видела, казалось ей, разбух изнутри. Если она ошибется еще пару раз, сюда прибегут охранники, и тогда уже доказать что-либо будет невозможно.

«Что же делать? Еще раз набрать ту же самую комбинацию»?

Она была уверена, что все сделала правильно. В чем ошибка? Она отошла от сейфа, прошлась по кабинету. Если она будет долго раздумывать, охранник, стоящий на входе, забеспокоится. Ну сколько нужно времени, чтобы взять из стола шефа папку с документами? Две минуты, не больше.

Она опомнилась, подошла к входной двери и закрыла ее изнутри на ключ. Теперь у нее будет время, если кто-то из охранников захочет проверить, что она тут делает.

Но Катя запаниковала. Мысли тугим комом сбились в кучу. Она была на грани истерики. Хотелось одного – развернуться и уйти прочь.

Вторая попытка. Если мы не расслышали первый щелчок, если он не записался? Если, если, если… Она набрала сначала вместо шестерки семерку. Щелчка нет.

Ужасно! – подумала она, отходя от дверки. Ну что, последний раз, последний шанс. Больше попыток не будет. 8-5-6-8-5. Щелчка не слышно. Все, они уже бегут сюда. Последнее. Что она еще может сделать? Провал. Полностью все провалила. Еще раз с самого начала. Та же самая комбинация. Только вместо 5 – 4. 84685. Есть! Щелчок. Наверное, в первый раз она его не расслышала.

Слышен топот ног, в дверь уже ломятся, а в этот момент она только начинает прокручивать ключ в замке. Охранники, и не один, стучатся. Она раскрывает сумку и начинает сбрасывать туда драгоценности. Один, второй, третий лоток. Это несложно.

Они уже бьют ногами. Еще несколько ударов, и вышибут замок. И вот у нее в руках уже полная сумка добра. В дверь нельзя! Только в окно. Она хватает стул и швыряет. Летят осколки.

Высокий второй этаж, почти как третий. Куда ей деваться? Выбрасывает сумку на улицу. Виктор ждет ее в «Мерседесе» с другой стороны дома. Звон стекла привлек прохожих. К черту! Сейчас ли думать о прохожих.

Дверь не выдерживает! Охранники вбегают в кабинет, а она в этот момент прыгает вниз, на крышу стоящего внизу автомобиля. Отталкивается, летит. Удар! От большого давления в крошку разбивается переднее стекло. Она скатывается вниз.

Кто-то сверху кричит ей: «Стой!». Но она и не собирается останавливаться, хватает сумку, теряя часть камешков, и бежит босиком по холодному, усеянному мелкими лужицами после прошедшего холодного осеннего дождя асфальту к машине. Открывает дверцу и влетает в салон.

– Гони! – кричит Катя, и Виктор срывается с места.

Все! Вот все и закончилось. Они на «Мерседесе» летят в ночь с огромным состоянием, которое сможет обеспечить им безбедную жизнь. И стоит ли теперь вспоминать о Ларецком?

– Может, нам хватит того, что ты насобирала? – улыбается Виктор. – И ты не будешь думать о том, что с тобой случилось. Ведь, в конечном счете, ты стала очень богатой женщиной. Сколько там?

– Я не считала, – продышавшись, ответила Катя. – Нет, я не могу так. Мы договаривались, что доберемся до Ларецкого.

– Не надо бы этого делать.

– Ты что, получил свои камешки и теперь готов свалить? Я подозревала, что ты – ненадежный человек.

– Но, но, но, успокойся. Я помогу, помогу. Мы едем к Марку. Пойдем покажем ему всю его требуху, надеюсь, он станет весьма разговорчивым после такой демонстрации. …Катя раскрыла перед Марком сумку, а для вящей убедительности Виктор еще посветил на все добро фонариком. Глаза обворованного владельца казино увеличились примерно вдвое. Он что-то замычал.

– Не надо так волноваться. – Зацепин похлопал Марка по щеке. – Нам нужен ответ всего на один вопрос: где Ларецкий?

Он что-то начал бубнить.

– Вынь у него тряпку изо рта, – попросила Катя. – Ничего же не понятно.

– Ты думаешь, он адрес называет? Он блеет, что ничего не знает.

Марк Алексеевич утвердительно покачал головой.

– Ну вот, видишь, какой я догадливый. – Виктор присел на корточки и заглянул Марку в глаза. – Ты не долдонь, что, мол, не знаешь, а выдвини какую-нибудь версию, где он может находиться. Мы хорошо заплатим.

Он показал на сумку.

– Конечно, не все отдадим, но тем не менее у тебя есть шанс. Как ты думаешь, если мы дадим тебе, скажем, – он порылся в сумке и нашел пачку денег, – вот, десять тысяч долларов. Смотри, какие огромные деньги. В сумке, конечно, больше, но это нам останется. А ты тоже можешь заработать. И еще мы тебе подарим жизнь в придачу. А в качестве поощрения я тебе сейчас выну кляп изо рта, только ты не кричи.

Марк стал с шумом глотать воздух. Видимо, дыхание через нос у него было затруднено.

– Ненормальные! Вы не понимаете, что нигде не сможете это продать. Все вещи в коллекции уникальные.

– Теперь уже не уникальные, – ответила Катя, – я часть рассыпала по дороге, так уж получилось. Наверное, все это подобрали твои охранники, но никогда не признаются в этом. А нам нужен Ларецкий. Я хочу его увидеть, очень хочу.

– Что он вам сделал такого, что вы готовы бросать такие суммы? Ведь за десять тысяч долларов рядовой гражданин готов на многое, а в этой сумке на четверть миллиона. Даже с учетом того, что вы что-то там потеряли…

– Я была права, – с удовлетворением отметила Катя.

– Сумма определена, но она вам, Марк Алексеевич, не светит. – Виктор искривил рот в улыбке. – При вас остается казино, и за два года вы еще насобираете себе этих побрякушек, правда, вас опять кто-нибудь может ограбить. Но, надеюсь, на этот раз меры безопасности у вас будут куда более совершенные. Сколько тебе нужно времени на то, чтобы навести соответствующие справки?

Виктор глядел жертве в глаза.

– Ну, неделю. Раз уж вам так нужен этот Ларецкий. Я попробую по своим каналам…

– Пожалуйста, попробуй, – очень выразительно сказал Зацепин. – И если тебе это удастся, ты будешь очень хорошим мальчиком. И мы, наверное, действительно вернем тебе часть из того, что изъяли. Ну а часть, извини, останется у нас. И не вздумай идти в милицию. В этом случае у тебя нет никаких шансов даже на часть.

– А сколько вы мне отдадите? – уже начал торговаться Марк.

– Сколько-нибудь, да отдадим. – Виктор повертел в руке пачку в десять тысяч и швырнул к его ногам. – Это задаток и демонстрация нашей доброй воли. Надеюсь, твое расследование увенчается успехом. Вы же богатые люди, друг друга-то должны знать, кто, где, в какой норе сидит.

Сейчас я разрежу, – он сделал паузу, – веревки, которые держат твои руки за стволом дерева, и ты постепенно сможешь освободиться… Мы уходим. Садись в свою машину и езжай домой. Выпей, поспи. А с утра принимайся за работу. Найди нам Ларецкого. Через неделю я позвоню тебе на работу.

Виктор нажал на кнопку, и внушительное лезвие выбросилось из ножен. Он разрезал веревки.

– Всего доброго. Пойдем, Катя.

Виктор вытащил из кустов мотоцикл. Они сели и, ударив по газам, скрылись из виду. Теперь у них были деньги. Много денег. Порешили, что все это добро лучше хранить пока у Кати дома. В ее вещах.

Дочь сказалась больной, чтобы мать не приставала к ней со школой. Виктор больше не появлялся у них дома, что было встречено Верой Сергеевной весьма положительно. Теперь, как и прежде, женщина надеялась, что Катя образумится и пойдет учиться.

Неделя прошла как в бреду. Надо ли говорить, что после того, как мать уходила на работу, Катя доставала припрятанную сумку и начинала трясти побрякушки. Ей было и страшно, и радостно от того, что она может хотя бы на несколько минут превратиться в царицу, увешанную всем этим великолепием, стоимость которого оценивалась в несколько десятков тысяч долларов.

Виктору она отдала одну тугую зеленую пачку – на расходы, остальные шестьдесят процентов он должен был забрать, когда будет решен вопрос с Ларецким. Он напрямую спросил ее, как она хочет с ним поступить. Кате было нелегко произнести, но она была категорична и сказала:

– Я хочу, чтобы его не стало. Просто не стало. Он заслужил это. Я никогда не смогу забыть той ночи в лесу и его зверства. Он не человек, и пусть он умрет.

После нескольких дней раздумий Катя начала понимать, что никогда не сможет забыть и другого – что приговорила человека к смерти, а ей еще жить и жить… Когда она поняла это, Виктора уже не было. Она просто не могла сказать ему, что передумала. А думала она очень много…

В назначенный час, ровно через неделю, Катя встретилась с Зацепиным.

– Ну как, ты готов? – спросила она коротко.

– Я готов. Можем уезжать. Загранпаспорт оформила?

– Да, оформила. Уже купила турпутевку в Грецию. Уезжаю сегодня вечером. Вначале на поезде до Москвы, а там самолетом. Я все оформила, – как-то загадочно ответила Катерина.

– Вот и хорошо. Вот и отлично.

– Ты взял оружие? – спросила она.

– Конечно. Как же без «ствола» на такое дело? Ведь этот Марк был на свободе целую неделю. За это время мог придумать все, что угодно. Только что звонил ему, он обещал все рассказать при личной встрече.

– Будь осторожен.

– Уж постараюсь.

Виктор мчался по трассе на мотоцикле, не рассчитывая узнать то дерево, к которому привязывал Марка, ориентировался на «Мерседес» владельца игорного заведения.

Черный автомобиль действительно стоял на обочине дороги. Виктор заглушил двигатель, подошел к машине. Марк сидел в салоне один.

– Выходи, – жестом позвал Виктор, но тот предложил ему сесть рядом с ним на сиденье.

Зацепин отрицательно покачал головой и сделал жест рукой.

– Выходи.

Пожав плечами, Марк вышел из машины.

– Ты нашел Ларецкого?

– Нашел, – спокойно ответил делец. – А ты принес мне мое золото?

– Принес, – соврал Виктор. – Где Ларецкий?

– Ларецкий? – с иронией переспросил нисколько не оробевший обладатель черной густой шевелюры. – Ларецкий здесь. Вон он, – Марк повернул голову, и Виктор увидел, как из-за кустов на открытое место вышел грузный человек, а вместе с ним шестеро молодцов, вооруженных до зубов. Три автомата Калашникова и пистолеты. Чего еще надо для серьезного разговора?

Они быстро приближались к Виктору. Вынимать свою «пушку» не имело никакого смысла.

«Ну вот и все. Игра проиграна. Они разорвут меня на части за эти деньги. Неужели конец? А что мне терять?» – мелькнула последняя мысль, и в следующее мгновение его рука стремительно рванулась к рукоятке пистолета, который висел у него под плечом, но выхватить оружие он не успел. Неожиданно кусты ожили, и несколько десятков спецназовцев поднялись, словно из-под земли.

– Всем лежать!

Все произошло настолько неожиданно, что кучка вооруженных бандитов оцепенела. Ларецкий и Марк, впрочем, как и Виктор, и гоблины, растерянно озирались. Со всех сторон бежали люди со «стволами». Сопротивляться было просто бессмысленно.

Всех повалили лицом в грязь.

«Вот теперь все кончено», – Виктор почувствовал, как на его запястьях смыкаются наручники.

Старший следователь Упеков шел по дороге вместе с Катей и лишь качал головой.

– Как это вам удалось узнать, что все будет именно так?

– Я объяснила Марку ситуацию. И он понял меня. Ларецкого он нашел быстро – у одной из девок. Дальше оставалось лишь убедить Иннокентия Альбертовича привлечь собственные силы – из тех, что остались в живых после разборки с Зацепиным на вокзале.

– Ты молодец, что пришла ко мне.

Катя действительно была молодец. Накануне она заявилась к Упекову и, выложив на стол пятьсот долларов, мол, все, что у нее есть, попросила посодействовать. Сыщик деньги не взял, прочитав мораль, что не все в мире продается и покупается, но информацию выслушал с большим интересом.

Виктор молчал, глядя на Катю и на человека в штатском, который подошел к нему.

– Повернитесь спиной, – попросил тот.

Зацепин подчинился. В тот самый момент, когда с него снимали наручники, мимо проводили скованных сталью Ларецкого и его подручных.

– Какое наказание грозит Иннокентию Альбертовичу? – спросила Катя.

– Лет десять-двенадцать, – почесав далеко не густую шевелюру, ответил Упеков.

Зацепин повернулся лицом к сыщику. Катя сказала ему тихо-тихо:

– Ты свободен, Виктор. На тебя никто не будет сейчас обращать внимания. Ты можешь сесть на мотоцикл и уехать. Это все, что я могу для тебя сделать. Вы позволите? – спросила она у следователя.

Он молча кивнул. Она пошла вместе с Виктором к мотоциклу и по дороге, так, что никто это не смог видеть, передала ему несколько пачек с долларами.

– Здесь все деньги, что были в сейфе у Марка.

– Но он же тебя сейчас вложит этим ментам.

– Ничего он сейчас не сделает. Я вернула ему все камешки. В общем, я с ним поладила.

– Ты что, сдурела?

– Нет, я не сдурела. Он самый надежный союзник во всем этом деле.

Виктор обернулся и увидел, как с опушки отъезжает «Мерседес» владельца игорного заведения.

– А ты хитрая штучка.

– Уж какая есть. Жизнь меня немножко повозила по грязи, тут не хочешь, да запачкаешься.

* * *

Известный в городе офтальмолог Лебедев просто-таки порхал вокруг Кати.

– Да, конечно. Конечно, мы будем делать все возможное, – две тысячи долларов просто-таки жгли ему карман. – Я уверен, что мы сможем восстановить зрение и второй ваш глаз будет видеть. Нужно просто назначить несколько стимулирующих процедур для нервных окончаний. Это стоит достаточно дорого, но я вижу, что вы не стеснены в средствах. Обязательно, обязательно все сделаем. Зайдите, пожалуйста, завтра, я достану все необходимые препараты, и мы начнем лечение.

Катя попрощалась и вышла на улицу.

– Ну, как там дела? – спросил Марк.

– Ничего, обещал вернуть зрение.

– Вот и прекрасно. Ну что, поедем в коттедж, отдыхать?

– Ах да, никак не могу привыкнуть, что ты днем отдыхаешь, а ночью работаешь. Мне бы надо в школу, а то не получу аттестат.

– Получишь, девочка моя, получишь. Мы его тебе купим. Все купим, все купим…

Content

Михаил Серегин
Восход черного солнца