Фрэнсин Паскаль

Побег

1

– А, вот и ты, Лиззи! – Джессика Уэйкфилд отделилась от группы школьников и бросилась навстречу Элизабет. – Я устала тебя ждать!

Сестра внимательно посмотрела на нее. Зеленовато-голубые глаза Джессики сегодня казались особенно огромными, и вся она, от кончика носа до мысков сандалий, была сама невинность.

– Нет, это я устала, – строго сказала Элизабет, – я жду целых полчаса. Мы ведь договорились встретиться не у спортзала, а перед школой. Или ты забыла?

Когда дело касалось обязательности и пунктуальности, Джессика отличалась от своей сестры-близнеца, как ночь ото дня. Она всегда в неподходящий момент отвлекалась на что-нибудь постороннее и забывала о своих обещаниях. Вот и теперь: все ее внимание было устремлено на шикарного Брюса Пэтмена, вернее, на две загадочные бумажки, которыми он размахивал.

– Я и вправду забыла, где мы встречаемся, – призналась Джессика. – Но это даже к лучшему. Тебя здесь ожидают интереснейшие новости.

У Элизабет никогда не получалось долго обижаться на сестру. Вот и сейчас она улыбнулась и вместе с Джессикой присоединилась к остальным.

– Ну, хорошо. Что у вас за сенсация?

– Господи, стоило тебе начать работать в газете, ты уже заговорила, как настоящая журналистка! – поддразнила ее Джессика. – Ну, охотница за новостями, ты готова к самой важной, самой убийственной и сногсшибательной сенсации? Сегодня утром начали продавать билеты на концерт Джонни Бакса!

Джонни Бакс! Так вот из-за чего шум. Элизабет вспомнила последний приезд этого известного рок-певца в Ласковую Долину. Тогда добрая половина ребят устроилась лагерем перед гостиницей „Вид на Долину", надеясь хоть одним глазком взглянуть на кумира. Другой половине удалось достать билеты на концерт на открытом воздухе в Секка-Лейк. Теперь Бакс, или Доллар, как его называли поклонники, приезжал опять, и вся школа заразилась рок-лихорадкой. Всем хотелось оказаться в толпе счастливчиков, услышать, как Джонни исполняет песни из своего нового альбома „Лучше баксов – только Бакс!".

Элизабет посмотрела на Брюса. Он сделал вид, будто протягивает билеты Кэролайн Пирс. Но лишь только Кэролайн и ее подруга Элиза потянулись за сокровищем, Брюс выхватил билеты у них из-под носа.

„Даже если учесть, что Кэролайн – самая страшная сплетница во всей школе, все равно так вести себя не годится", – подумала Элизабет.

– Это наверняка два билета в первый ряд на концерт Доллара, – предположила Элизабет.

– Ну, конечно! – взвизгнула Джессика. – Брюс купил билеты первым из всей школы! Он сказал, половина уже распродана. А до концерта еще целая неделя.

Элизабет нахмурилась:

– Брюс Пэтмен всегда первый. Можешь не сомневаться, толкаться в очереди за этими билетами ему не пришлось.

Брюс Пэтмен был единственным сыном в самой богатой семье Ласковой Долины, и ему все доставалось без особого труда. Как раз сегодня за обедом Кэролайн сообщила Элизабет, что мистер Пэтмен собирается стать спонсором двух младших бейсбольных команд школы – только затем, чтобы Брюс мог играть в них подающим!

– Какая разница, где он достал эти билеты, – Джессика нетерпеливо тряхнула длинными золотистыми локонами. – Главное – увидеть Джонни Бакса! И на сей раз на концерте!

Обе они прекрасно помнили, как волновались год назад, когда этот молодой красавец показался из задней двери отеля – раздать автографы фанатам, ждавшим его все утро. Он подошел ближе, и толпа словно взбесилась. Все толкали и пинали друг друга, пытаясь дотронуться до певца. К несчастью, девочек оттеснили в самый конец.

Но даже один взгляд, брошенный на рок-звезду, стоил многих часов ожидания. Джонни был точно такой, как на фотографиях с обложек альбомов. Длинные, вьющиеся светлые волосы почти закрывали ему лицо. Хотя он был всего на несколько лет старше девочек и их друзей, мужественность и какая-то особая изысканность, сквозившие во всем его облике, делали его совершенно недосягаемым.

Джонни Бакс успел подписать всего три пластинки. Рядом появился его менеджер. Шепча Джонни что-то на ухо, он осторожно потянул его в сторону от фанатов. Толпа недовольно заворчала. Сотни ребят размахивали пластинками, постерами и даже кроссовками. Они умоляли любимца оставить еще хоть один автограф.

Джонни вдруг улыбнулся и швырнул свою полосатую кепку прямо в толпу. Сестры рванулись за ней, словно не было на свете большей драгоценности. Элизабет почувствовала, что ее пальцы вцепились в широкий козырек. Счастливей ее не было никого.

Теперь, глядя, как Брюс дразнит остальных своими билетами, она вдруг вновь почувствовала боль и смущение, как тогда, когда Джессика отняла у нее драгоценный трофей.

„Ух ты! – воскликнула она. – Как здорово, что ты мне ее поймала. Если бы не ты, моя кепка оказалась бы у тех ребят сзади".

„Твоя кепка? Но ведь это я ее поймала!"

„Но ты же видела – Бакс смотрел прямо на меня, когда кидал ее! Он хотел, чтобы именно я ее поймала. Наши глаза встретились, и я не смогла пошевельнуться. Меня охватило теплое, восхитительное чувство – знаешь, я испытываю тоже самое, когда целую его фотографию перед сном. Слава Богу, у меня такая проворная сестра!"

В общем, хотя драгоценный сувенир по праву принадлежал Элизабет, Джессика стояла на своем, хмурилась и надувала губки, пока не добилась своего. Кепка перекочевала в ее комнату и заняла почетное место возле стерео. В конце концов, родная сестра для Лиз дороже, чем какой-то рок-певец.

– Как ты думаешь, если я возьму свою кепку, Джонни мне ее подпишет? – Все время, пока девочки шли из школы, Джессика не переставала строить планы относительно будущего концерта.

– Ты говоришь так, будто билеты у тебя уже в кармане, – засмеялась Элизабет. – А может, папа с мамой нас вообще не отпустят? В прошлом году они заявили, что мы еще маленькие.

– Не будь дурочкой, Лиз. Мы уже в средних классах, это большая разница. Мы должны туда попасть! Я обещала Джонни, что приду.

– Что? – Элизабет знала, что ее сестра сходит с ума по Джонни Баксу, да и кто бы мог остаться к нему равнодушным?

Все стены в комнате Джессики давно облеплены постерами и фотографиями Бакса, однако общение с ним – это что-то новое!

– Ну, я, правда, не говорила с ним лично. Зато написала ему длинное-предлинное письмо. Я знаю, он обязательно ответит. Я написала, что после концерта он найдет меня прямо перед сценой.

– Почему ты так уверена, что Джонни Бакс различит тебя в самой громадной толпе в истории Ласковой Долины?

– А моя кепка? – Джессика сияла.

– Твоя кепка?

– Я написала, что я – та, которой он бросил кепку у „Вида на Долину", и я надену ее, чтобы он узнал меня на концерте. А еще я написала ему о Единорогах, Лиз. Что весь клуб клянется ему в вечной преданности и предлагает членство.

– Ты хочешь сделать Джонни Бакса членом этой компании снобов? – Элизабет не испытывала особой симпатии к „Клубу Единорогов" – избранной компании самых популярных девочек школы, среди которых была и Джессика.

Пожалуй, подумала она, сестра заходит в своих мечтаниях слишком далеко. Разве знаменитый рок-певец захочет вступать в девчоночий клуб? Особенно если учесть, что члены этого клуба большую часть времени просто сплетничают о мальчиках и нарядах.

– Тише! – Джессика схватила Элизабет за руку, потом оглянулась. – Это секрет. Еще ни один Единорог не оказывал своему клубу такой потрясающей услуги!

– К тому же это будет настоящее чудо. – Лиз надеялась, что шутка вернет сестричку с небес на землю, но та продолжала болтать о Джонни Баксе все время, пока они шли домой.

Дома, в светлой, отделанной кафелем кухне, старший брат Стивен поджидал девочек с дурными вестями.

– Догадайтесь, кто тот взрослый, ответственный старшеклассник, который в следующую субботу ведет девушку на концерт Джонни Бакса? – Стивен стоял, облокотившись на холодильник, откуда он, казалось, успел вытащить все съестное.

Он принялся жонглировать свертком с копченой колбасой, батоном хлеба и куском пирога миссис Уэйкфилд, кофейного с апельсинами и грецкими орехами. В тот момент, когда все три предмета вот-вот должны были упасть на пол, он аккуратно опустил их на стол.

– А еще угадайте, – продолжал он, тщетно пытаясь шлепком по руке остановить Джессику, которая стянула грецкий орех с глазури на пироге, – кто те две школьницы, которым еще рано смотреть на Доллара?

Джессика замерла, не успев донести орех до раскрытого рта.

– Как это?! – воскликнула она. – Неправда! Папа с мамой не могут так с нами поступить второй год подряд!

Девочки переглянулись. Не похоже, чтобы Стивен их разыгрывал.

– Простите меня, девчонки. Я знал, что вы ужасно хотите увидеть Бакса. Поэтому по пути домой я остановился у папиной конторы. Я думал, что если поговорю сначала с ним, то смогу уломать его, и они с мамой пойдут с вами. В таком случае, я бы взял еще четыре билета.

Джессика просияла:

– Надо признаться, это тяжеловато – идти на концерт с родителями, но это лучше, чем не идти вовсе! Я даже на секунду испугалась, что мы пропустим самое важное событие года.

– В том-то и дело, что пропустите, – сказал Стивен. – Папа уезжает на выходные, у него серьезное дело в суде в другом городе, а мама должна встретиться с какими-то важными клиентами. Так что ничего не получится.

Мистер Уэйкфилд был адвокатом, а миссис Уэйкфилд – дизайнером по интерьерам. Вообще-то они старались, чтобы кто-то из них всегда был дома и присматривал за Стивеном и близнецами, но иногда у них просто не хватало времени.

Именно это попыталась объяснить Джессике и Элизабет их мама, когда через несколько минут пришла с работы. Такая же высокая и светловолосая, как ее дочери, миссис Уэйкфилд была председателем родительского комитета класса и членом школьного родительского комитета. Теперь ей пришлось напомнить девочкам, что она еще и деловая женщина.

– Проект, который я разработала для Новых Башен, был одобрен нашим советом. – Ее голубые глаза радостно засверкали. – Если проект понравится клиенту, я буду отвечать за него целиком. Очень жаль, но встреча, которую мы запланировали еще месяц назад, совпадает с вашим концертом.

– Нам тоже очень жаль, мама, – грустно ответила Элизабет. – Мне так хотелось послушать, как Джонни поет „Субботний Блюз".

– Это несправедливо! – не унималась Джессика. – Мы повзрослели за этот год! Сестра Эллен Райтман, Дебби, в одном классе со Стивеном, и она сказала Эллен, что я выгляжу прямо как старшеклассница!

– Выглядеть и быть – не одно и то же, – сказала миссис Уэйкфилд, улыбаясь. – Взрослость лежит глубже. Я люблю вас обеих и не хочу, чтобы моим дочкам сломали шею на концерте. Боюсь, это мое последнее слово.

И она действительно осталась непреклонной, хотя Джессика закатила душераздирающую сцену с обильными слезами, а Элизабет обещала, что после концерта знакомые подвезут их прямо до самого дома.

Мистер Уэйкфилд тоже проявил твердость. Стоило ему войти, как Джессика повисла у него на руке.

– Папочка, – жалобно простонала она. – Ты просто обязан отпустить нас на Доллара. Если ты этого не сделаешь, мы с Элизабет умрем.

Джессика посмотрела на отца, чтобы узнать, добилась ли она своего. Его улыбка была доброй, как всегда, но пронять его явно не удалось.

– Уж ты-то не умрешь, – заверил он. – Скорее, сделаешь блестящую театральную карьеру.

Однако Джессика не собиралась сдаваться. Едва Уэйкфилды сели обедать, она продолжила кампанию. Все время всхлипывала, почти ничего не ела. Перед десертом она разыграла лучшую сцену. Она вытерла глаза салфеткой, уселась очень прямо и ровным, спокойным голосом произнесла:

– Папа, мама, простите нас. Мы с Элизабет слишком много от вас хотим. В конце концов, вы не можете все бросить, лишь бы мы пошли на какой-то идиотский рок-концерт.

Всех, кто сидел за столом, такая быстрая смена настроения очень поразила. Однако как только Джессике удалось привлечь всеобщее внимание, она разразилась новым потоком просьб и обещаний.

– Билеты по двадцать пять долларов каждый, два лишних – это большие расходы. Мы пойдем со Стивеном и Марсией. Мы будем хорошо себя вести. Они даже не заметят, что мы с ними. И мы потом отработаем эти деньги.

– Верно! – поддержала ее Элизабет, заразившись решимостью сестры. – Мы можем подстригать лужайки, работать курьерами… И в округе столько маленьких детей! Мы могли бы их нянчить.

Миссис Уэйкфилд взяла мужа за руку, потом улыбнулась девочкам:

– По-моему, вы забываете об интересах Стивена, – сказала она, ласково взъерошив темные волосы сына. Стивен залился краской. – Это его первое свидание с Марсией Крейн. Я думаю, он волнуется и не станет брать под свою ответственность двух маленьких хулиганок.

– Итак, решено, – заключил мистер Уэйкфилд терпеливо, но твердо. – Вы знаете, мы с мамой не любим вас огорчать. И вы знаете, что проблема не в деньгах. Мы бы с большим удовольствием купили билеты, если бы сами могли пойти с вами. Но это невозможно, а отпускать вас одних – тоже нельзя. Там будет полно народу, многие гораздо старше и сильнее вас. В толпе вас попросту затопчут. Это, юные леди, мое последнее слово. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Мистер Уэйкфилд был адвокатом, и подобные фразы всегда страшно смешили его дочерей. Но в тот вечер девочкам было не до смеха. Управившись с посудой, они понуро отправились к себе, наверх…

Однако Элизабет не могла долго находиться в плохом настроении. Когда она осталась одна в своей комнате, которую сама обставила в веселых голубых и кремовых тонах, к ней вернулся ее обычный оптимизм. Она решила, что единственный выход – это усердно заниматься и завоевать доверие родителей, тогда в следующем году будет совсем другое дело. Через несколько минут Джонни Бакс полностью вылетел у нее из головы, уступив место трудностям перевода простых дробей в десятичные. Вдруг дверь ванной, соединявшей ее комнату с комнатой Джессики, распахнулась.

– Мне не думается, – объявила Джессика, врываясь в комнату, точно вихрь. – Я решила, что мне нужен совет кого-нибудь постарше, например твой.

Джессика и Элизабет часто шутили по поводу того, что Элизабет была на четыре минуты старше. Иногда она и вправду чувствовала себя старше своей строптивой сестренки.

– Я слушаю, Джес, – она захлопнула учебник по математике. – Что у тебя за проблема?

– Проблема все та же! – Джессика плюхнулась на голубое покрывало кровати и задрала вверх ноги. – Как нам попасть на концерт Бакса в следующую субботу!

Элизабет не удивилась. В конце концов, решительное „нет" останавливало Джессику лишь в очень редких случаях. Однако она попробовала вразумить сестру.

– Джессика, послушай, ведь папа с мамой не наказывают нас. Они просто делают то, что считают правильным. И я не собираюсь никуда убегать за их спиной. Кроме того, у тебя нет и двадцати пяти центов, не говоря уже о двадцати пяти долларах. Ты только что истратила кучу денег на новую блузку из магазина „Кендаллз".

Джессика брезгливо наморщила носик:

– Эта тряпка? Она слишком ужасна, чтобы о ней говорить. Не понимаю, зачем я три недели откладывала на нее деньги! Завтра же отнесу ее обратно.

– Джес, ты не можешь этого сделать. Она же была на распродаже. Почему бы тебе не взглянуть правде в глаза? Нам придется подождать с концертом Джонни Бакса до следующего года.

– До следующего года? – Джессика изобразила такой испуг, как будто Элизабет предложила ей пойти на концерт Доллара в следующей жизни. – Я, наверное, не туда пришла за советом.

Она поднялась с кровати и открыла дверь в ванную.

– Можешь строить из себя примерную девочку, если хочешь, но я на той неделе увижу Джонни Бакса, и никто мне не сможет помешать!

2

– По-моему, – заметила Элизабет сестре через несколько дней, по пути в школу, – за эти выходные ты успела обойти всю Ласковую Долину. – Она попыталась заговорить тем глубоким, значительным голосом, которым говорил их отец, выступая в суде: – Было достоверно установлено, что никому в городе не требуется посидеть с детьми, подстричь газон или покрасить машину.

Джессику шутка нисколько не рассмешила.

– И зачем только я купила эту блузку? – Она вдруг остановилась посреди тротуара и изучающе посмотрела на Элизабет. – Этот цвет мне совершенно не идет. А вот на тебе он – просто блеск!

Хитрость сестры была настолько очевидна, что Элизабет не могла удержаться от смеха:

– Джессика Уэйкфилд, если ты думаешь, что сможешь уговорить меня купить твою блузку, то ты просто с ума сошла!

Но Джессика, когда пыталась добиться своего, не умела вовремя остановиться:

– Нет, правда, фиолетовый тебе всегда очень шел. К тому же в последнее время ты экономила свои карманные деньги и, наверное, скопила уже целый триллион долларов!

Действительно, Элизабет откладывала карманные деньги, и даже на школьных завтраках экономила. Но не ради фиолетовой блузки. Во-первых, фиолетовый был самым нелюбимым цветом Элизабет, во-вторых, она не хотела, чтобы кто-нибудь из одноклассников ненароком принял ее за одну из Единорогов.

– Джес, мы опаздываем на десять минут. Ты слишком долго возилась со своей прической. И не соблазняй меня этим дурацким фиолетовым цветом. Если я потрачу хоть цент на этой неделе, мне не накопить на сережки.

Джессика была вместе с Элизабет, когда та увидела в магазине на главной улице города золотые сережки в виде колец. Мама обожала большие серьги, и лучшего подарка было не придумать. Но до дня рождения миссис Уэйкфилд еще целый месяц, а до концерта – всего четыре дня.

Даже когда девочки вихрем неслись по холлу школы, Джессика продолжала строить планы. Прозвенел первый звонок. Они бросились в раздевалку – оставить куртки и книги в своих ящиках. Потом Элизабет побежала в класс.

Джессику же интересовали вещи поважнее школьных звонков. Она посмотрелась в маленькое зеркальце, которое хранилось у нее в ящике. Волосы все-таки лежали не так, как надо, лучше завязать их в узел, как у балерины. И тут она увидела: по коридору шло решение всех ее проблем.

– Эми Саттон! Мне ужасно нужно с тобой поговорить. Где ты пропадала? – Джессика кинулась навстречу высокой голубоглазой девочке с прямыми светлыми волосами, которая остановилась у соседнего ящика и, удерживая на колене стопку книг, пыталась справиться с цифровым замком.

Та посмотрела на Джессику с нескрываемым изумлением. Эми дружила с Элизабет, а вот ее гордая сестра почти не обращала на нее внимания. Для таких, как она, Эми была слишком уж проста.

– Как дела, Джессика? – Эми наконец удалось открыть ящик. Она бросила книги на дно и стянула джинсовую куртку. – Будет сегодня после школы собрание команды болельщиц? – Ловкая, спортивная, Эми недавно вступила в команду.

– Собрание-то будет. Но не в школе. – Стоя рядом с Эми, Джессика обняла ее за плечи и к своей радости обнаружила, что они почти одного роста. – Не устроить ли нам с тобой маленький праздник у меня дома?

Эми выбрала нужную для первого урока папку и захлопнула ящик.

– Ты хочешь сказать, что приглашаешь меня к себе домой? – Она не переставала удивляться.

Еще недавно Джессика ужасно на нее злилась: мол, зачем баллотировалась в команду болельщиц. Хотя Эми лучше всех умела крутить жезл, она чувствовала, что сестра Элизабет презирает ее, и всегда робела в ее присутствии.

– Конечно, почему бы и нет? – улыбка Джессики была ласковой.

Эми поверила, что на самом деле нравится Джессике. Хотя они такие разные, может быть, им все-таки удастся подружиться.

Именно это она сообщила Элизабет за завтраком.

– Ты только подумай, – восторженно говорила она, – уже сегодня мы можем пойти домой втроем. Здорово, правда?

Элизабет обрадовалась, что сестра наконец-то поняла, какая Эми замечательная. Только вот отчего такая внезапная перемена?

– Это прекрасно, – сказала она подруге, – но нам придется пойти втроем в следующий раз. Кабинет литературы освободится только после уроков, а нам нужно выпускать газету. Скажи Джес, я приду попозже.

Элизабет казалось, что в тот день возня с копировальной машиной никогда не кончится. А тут еще кофе мистера Боумена вылился на целую стопку вторых страниц и степлер Элизабет рвала страницы вместо того, чтобы их скреплять. Только в половине пятого все двести копий газеты „Пятиклассник Ласковой Долины" были готовы к раздаче, и Элизабет поспешила домой.

Когда она открыла калитку в красивый и ухоженный, расположенный террасами сад Уэйкфилдов, из комнаты Джессики на втором этаже донесся громкий смех. Элизабет поднялась наверх и была неприятно поражена, увидев Эми, стоящую перед огромным зеркалом в той самой фиолетовой блузке. Которая, кстати, была ей велика не меньше, чем на три размера.

– Смотрится просто потрясающе! – ворковала Джессика.

На ее лице было такое выражение, словно она видела перед собой платье от лучшего парижского модельера.

– Я хочу сказать, она просто создана для тебя! Это твой стиль.

Эми заметила отражение Элизабет в зеркале и повернулась в ее сторону. Из выреза фиолетовой блузки торчало худенькое плечо.

– По-моему, она мне немножко велика, – робко заметила она. – А ты как думаешь, Лиз?

Элизабет надеялась, что по выражению ее лица нельзя догадаться, о чем она думает. А думала она о том, что ее сестра, конечно, не погнушается ничем ради достижения своей цели – увидеть Джонни Бакса. Но то, что она делала сейчас, было уже слишком. При виде Эми в нелепо болтающейся на ней блузке Элизабет стало ужасно стыдно, и она не на шутку рассердилась на сестру.

– Мы уже договорились, Лиззи, – промурлыкала Джессика. – Эми покупает мою блузку. Она так здорово на ней смотрится.

Элизабет слишком сильно любила сестру, чтобы раскрыть перед Эми ее коварный план. Однако она не могла позволить своей доверчивой подруге купить этот фиолетовый балахон.

– По-моему, ты права, Эми, – медленно сказала Элизабет. – Блузка на тебе немного болтается. Но ведь распродажа в „Кендаллз" еще не кончилась. Ты наверняка найдешь такую же своего размера, хотя бы и другого цвета. – Она взглянула Джессике прямо в глаза и обняла Эми. – Если у всех Единорогов плохо со зрением, это не значит, что и остальные должны быть такими же.

Эми еще раз посмотрелась в зеркало. Да, кажется, блузка и вправду велика, хотя из-за неумеренных похвал Джессики она уже готова была не верить собственным глазам…

– Все-таки она очень красивая. Завтра же после школы пойду в „Кендаллз" и куплю себе такую. Пойдемте все втроем?

– А… я, кажется, не смогу. – Джессика быстро отвела взгляд. – Единороги встречаются в „Дэйри Берджер". К тому же, – прибавила она, бросив обиженный взгляд на сестру, – я буду занята. Я буду думать, как мне заработать побольше денег, и побыстрее.

Еще долго после ухода Эми Джессика дулась. За обедом ее трагическое лицо и сердитое молчание убедили бы всякого, что это Элизабет, а не она, пыталась обмануть Эми.

– Надеюсь, ты довольна? – простонала она, когда сестры загружали посудомоечную машину. – Теперь все пропало. Я никогда не увижу Джонни.

Элизабет, погрузив руки в мыльную воду, скребла форму для пирога.

– Есть много способов заработать деньги, – ее голос слегка дрожал, – не обязательно кого-то облапошивать.

Элизабет было очень стыдно за сестру.

А у той вдруг резко изменилось настроение. Она повернулась к Элизабет и произнесла примирительным тоном:

– Ты права, сестричка.

Она не выносила, когда Элизабет сердилась на нее. В конце концов, сестра была ее лучшим другом, – весь „Клуб Единорогов" не смог бы ее заменить.

– Давай объявим перемирие, Лиззи. Я больше не буду ходить на распродажи в магазины одежды. А ты не будешь думать, что я плохая.

– Ладно, – рассмеялась Элизабет. – И почему бы нам не скрепить договор коктейлями в „Кейзи"?

Девочки обожали старомодное кафе-мороженое с круглыми мраморными столиками. Список сортов мороженого там тянулся от одного конца прилавка до другого. Не потребовалось долгих уговоров, чтобы убедить мистера и миссис Уэйкфилд, что семье необходим отдых.

Все залезли в бордовый фургон Уэйкфилдов и помчались к главной улице города. В „Кейзи", как всегда, было полно народу, и близнецы вызвались стоять в очереди. Остальные заняли единственный свободный столик. Вскоре Стивен передал сестрам заказ от родителей – две порции крем-брюле с орехами. Джессика и Элизабет не спрашивали, что предпочитает брат. Он всегда заказывал фирменное мороженое „Кейзи": четыре шарика на шоколадном пирожном с орехами, со взбитыми сливками, шоколадом и засахаренной вишней. Очередь двигалась медленно, и Джессика принялась рассеянно смотреть по сторонам. Она увидела справа доску объявлений и стала изучать приколотые листочки. Несколько объявлений о продаже машин. Несколько – об уроках игры на фортепиано. Джессика, к своему разочарованию, поняла, что не ей одной нужны деньги. Догадайся она повесить свое объявление неделю назад, может быть, она и смогла бы заработать на билет. А сейчас это безнадежная затея, слишком поздно.

Вдруг ей на глаза попалось объявление, висевшее в стороне от других. Оно было написано на голубой бумаге очень твердым, элегантным почерком. Едва Джессика поняла, о чем в нем говорится, она сорвала его с доски.

– Вот оно! Вот оно! – Джессика так и заплясала от радости, не смущаясь теснотой очереди. – Лиз, я все тебе прощаю. Все будет хорошо. Точнее, все будет просто великолепно!

– Что это, Джес? – спросила Элизабет. – Что написано на этом листочке?

Джессика осторожно сложила голубую бумажку и сунула в карман джинсов.

– Ничего особенного. Просто это ответ на все мои мольбы.

3

Как только Уэйкфилды вернулись из „Кейзи", Элизабет и Стивен, тяжело вздохнув, принялись за уроки. Джессика же не могла думать ни о чем, кроме объявления.

– Лиз, – тихо позвала она, открывая дверь из ванной в комнату сестры, – ты можешь на минутку вытащить нос из своих скучных книжек?

Повернувшись на зов, Элизабет увидела, что Джессика улыбается довольной улыбкой, которая обычно означала – готовится какой-то заговор. Она не могла не улыбнуться в ответ.

– Ты хочешь рассказать мне про таинственную голубую бумажку?

– Я от тебя никогда ничего не скрываю. И потом, мне нужен кто-то – стоять на страже, пока я звоню по очень-очень серьезному делу.

И Джессика, чуть не лопаясь от важности, вытащила из кармана объявление и развернула на столе. Вверху выведенный аккуратным, изящным почерком заголовок:

„ЛЮБИТЕЛЮ ЖИВОТНЫХ".

Дальше шли слова, пробудившие в Джессике столько надежд.

Требуется няня для нежного, заботливого ухода

за хорошо воспитанной собакой в течение трех дней.

25 долларов

Телефон: 555-9721

К. Брэмбл

– Но, Джес, – запротестовала Элизабет, – ты же не выносишь собак. Когда Хендерсоны пришли на папину вечеринку со своей чи-хуахуа, ты готова была улететь на Луну.

Действительно, с тех пор как Джессика себя помнила, она терпеть не могла всех и всяческих собак. Точнее, хотя она и не призналась бы в этом даже самой себе, она их смертельно боялась. А они каким-то образом всегда это чувствовали.

– Верно. Мне хочется, чтобы это было какое-нибудь другое животное, – призналась она. – Ласковая тихая кошечка или золотая рыбка. Даже попугай – не так страшно. В общем, все, что угодно, лишь бы оно не лезло на колени своими грязными лапами и не облизывало своим вонючим языком.

Тем не менее, ради Джонни Бакса Джессика была готова на все. Представив себе, как красивое лицо Доллара приближается к ней, как он расписывается на кепке, она схватила сестру за руку и потащила в холл, к телефону. Элизабет смотрела, не идет ли кто-нибудь, а Джессика набирала номер. Выяснилось, что К. Брэмбл – это Кэтрин Брэмбл, пожилая, судя по голосу, женщина. Обитала она поблизости, в маленьком домике на Тенистой Аллее. Она сообщила, что место собачьей няни еще не занято и что удобнее всего встретиться и обговорить детали завтра после школы. Джессика повесила трубку, на лице ее сияла победная улыбка. Она бросилась обнимать Элизабет, потом сделала три пируэта вдоль холла.

– Готово! Ты только подумай, завтра в это же время я буду на двадцать пять долларов богаче и в тысячу раз счастливее! – Вдруг ее сияющее лицо омрачилось. – Это если я получу работу. О, Лиззи, понравлюсь ли я ей? Ты должна пойти со мной. Ты всегда знаешь, что сказать.

– Джес, это твоя затея, и я не собираюсь в ней участвовать.

– Но, Лиз, а как же собака? Если миссис Брэмбл захочет, чтобы я ее погладила? Я умру. Просто умру. Я сказала, что зайду к ней прямо после школы, это займет минуту или две. Ты же знаешь, старушки и всякие животные тебя обожают. Ты произведешь самое лучшее впечатление.

– Разве ты забыла, что завтра после школы у нас танцкласс с мадам Андре. Ты была ее лучшей ученицей, пока не вступила в команду болельщиц. Как будто участвовать в группе поддержки – важнее, чем танцевать. В общем, если ты прогуляешь еще один урок, я чувствую, она просто лопнет от злости.

Обе девочки хихикнули, представив, как их величественная учительница танцев приходит в бешенство.

– Ладно, я пойду на собеседование одна, если ты уладишь дело с мадам Андре. Скажи ей, что я лежу с воспалением легких и мечтаю о танцах. Скажи, что я сломала обе ноги, но приду через неделю. Или что я утонула в океане, и мысочки у меня при этом были оттянуты. – Джессика схватилась за горло и с шумом рухнула на пол.

– Мне очень жаль, мадам Андре, – объявила Элизабет шутливо-торжественным голосом, – но моя сестра покинула нас. Я горжусь тем, что ее последние слова были: „Плечи назад, живот подтянут".

Вошел Стивен. Он обнаружил сестер лежащими друг на дружке в припадке истерического смеха.

– Странные вы какие-то, – заметил он.

Это мнение Стивен не изменил и на следующее утро, за завтраком, когда услышал, как Элизабет дает Джессике какие-то непонятные наставления.

– Запомни, – говорила она, – для знакомства ты должна вытянуть руку. Тебе ее оближут, а потом почешешь за ушами.

– Я всегда думал, что уж в тебе-то есть хоть капля соображения, – сказал он Элизабет, направляясь к двери. – Но если у вас в классе принято так заводить знакомство, то я рад, что учусь не с вами.

Когда дверь за Стивеном захлопнулась, Элизабет от души посмеялась. Но Джессика от волнения не могла даже улыбнуться. По дороге в школу она не могла думать ни о чем, кроме предстоящего свидания с миссис Брэмбл. А за обедом даже не поиздевалась над толстенькой Лоис Уоллер, что у той, как всегда, из-за тефтелей не было видно спагетти. Джессика сидела очень тихо, выслушивая наставления сестры по уходу за животными и собачьему рациону.

В половине четвертого, уже на грани нервного срыва, она стояла у дверей дома № 152 по Тенистой Аллее.

С первых же слов Джессика с облегчением поняла, что миссис Брэмбл – очень дружелюбная женщина. Она ласково улыбалась, и девочка вскоре почувствовала себя как дома. А самое главное, вокруг не было никаких следов присутствия собаки. От аккуратно застеленной ковром гостиной до открытой кухни и спальни не было видно ничего похожего на забытую кость или собачью игрушку.

Утопая в мягком диване, расслабившаяся Джессика грызла печенье и вполуха слушала, как миссис Брэмбл рассказывает про свое путешествие. Она собирается погостить у родственников к югу от Сан-Франциско. Уезжает всего на несколько дней, возвращается в субботу. Концерт Джонни Бакса был в субботу вечером. На секунду Джессика испугалась, что работа помешает ей пойти на концерт, но как только миссис Брэмбл сказала, что непременно вернется домой до обеда, она пустила в ход все Уэйкфилдовское обаяние. Через несколько минут миссис Брэмбл уверилась, что никогда в жизни не встречала большей любительницы собак, чем ее юная гостья.

А та щебетала без умолку, рассказывая о бесчисленных собаках в ее жизни.

– Моя семья их обожает так же, как и я, – уверяла она свою будущую хозяйку. – Я прекрасно знаю, что если приведу ее домой, они там все из-за нее передерутся.

– Дорогая моя, я рада это слышать! – заулыбалась миссис Брэмбл. – Так мы и сделаем.

Джессика, которая уже собиралась перечислить все фонды помощи животным, в которых состояли ее родители, запнулась на полуслове.

– Как сделаем?

– Сейчас объясню. Честно говоря, я не собиралась поручать это дело школьнице. За моей Салли нужно присматривать весь день, поэтому я хотела попросить кого-нибудь пожить у меня дома. – Миссис Брэмбл взглянула на Джессику так, будто вопрос был уже решен. – Но если ты любишь собак и твоя семья не против, пускай Салли просто переселится на несколько дней к вам. Твоя мама не будет возражать?

Джессика на миг призадумалась. Она слишком хорошо помнила случай с соседским пуделем, который съел у них бегонии, рассаженные в горшочках вокруг бассейна. Когда скулящего преступника с позором изгоняли на свой двор, миссис Уэйкфилд трудно было заподозрить в особо нежных чувствах к собакам.

– Возражать? Конечно, нет! – голос Джессики звучал чуть менее уверенно, чем раньше. – Все так удивятся!

„Еще бы, – мрачно добавила она про себя. – Как объяснить родителям?"

– Тогда все в порядке. Ты можешь забрать Салли завтра вечером: мой автобус отходит рано утром в четверг. Отличная новость, Салли! Ты тоже едешь на каникулы!

Джессика чуть не подавилась печеньем. Может быть, это воображаемая собака? Она еще раз оглядела комнату, но опять не заметила никаких признаков присутствия животного.

– Иди сюда, дорогая, – позвала миссис Брэмбл. – Иди познакомься со своей новой подружкой. – Старушка хлопнула в ладоши, и Джессика вскочила с места как ужаленная: из-под дивана выполз старый, толстый и сонный коккер-спаниель!

– Салли, это Джессика. Джессика, это Салли, – представила их друг другу довольная миссис Брэмбл.

Девочка стояла как вкопанная, глядя в слезящиеся карие глаза собаки. Оказывается, пока она беседовала с миссис Брэмбл, это чудовище дремало прямо у ее ног! Салли, слегка заинтересованная появлением гостьи, двинулась в ее сторону. Она была ужасно похожа на большую пыльную тряпку. Джессика перевела дух и присела рядом с ней.

– Привет, Салли! – Она заставила себя вытянуть руку, как учила Элизабет, и крепко зажмурилась, когда почувствовала на руке собачий язык.

– Такой я ее себе и представляла, – сообщила она хозяйке.

– Мы с ней старые подружки, – миссис Брэмбл ласково улыбнулась Салли.

Та принялась скрести когтями по новым джинсам Джессики и вылизывать ей лицо так тщательно, будто хотела ее умыть.

– Мы с Салли не расстаемся с тех самых пор, как она была крошечным, игривым щеночком.

Джессика улыбнулась и кивнула, собирая всю свою волю, чтобы не оттолкнуть неуклюжее животное. Следующие десять минут миссис Брэмбл читала ей лекцию о своей собаке. Оказалось, что Салли ест только самый мягкий собачий корм: у нее почти не осталось зубов. Кормить и выгуливать ее надо два раза в день.

– Прошу тебя, детка, – умоляла миссис Брэмбл, – позаботься о моей прелести. – Глаза ее затуманились. – Как я без нее обойдусь?

Большую часть долгой речи Джессика пропустила мимо ушей, однако заверила старушку, что ее любимица в хороших руках. Собаку будут кормить, гладить и баловать. И, конечно, как минимум три раза в день обнимать.

– Отлично. Сейчас я дам тебе денег на еду для Салли, а в субботу, когда я ее заберу, ты получишь двадцать пять долларов. – Миссис Брэмбл взяла собаку и заботливо усадила к себе на колени.

Джессика совсем забыла, что деньги за работу обычно платят после. Но как же тогда с билетом? Она стала лихорадочно соображать, как бы убедить миссис Брэмбл заплатить авансом.

– А можно… – тихо начала она, – я хочу сказать, было бы хорошо, если бы вы заплатили сейчас. В субботу будет поздно.

– Почему поздно, милочка? – удивилась миссис Брэмбл, переставая гладить лохматую шею Салли.

– Вы понимаете, мы с сестрой копим деньги, – проговорила Джессика с застенчивым видом. – Скоро мамин день рождения, и мы хотим подарить ей что-то совершенно необыкновенное. Поэтому я и позвонила вам. Ну, конечно, еще и потому, что я обожаю собак!

– А ее день рождения раньше субботы, правда? Понятно. Ну, в таком случае мы с Салли можем заплатить тебе сейчас. Как ты думаешь, Салли, дорогуша? – миссис Брэмбл спустила собаку с колен и подошла к шкафу.

Она нашла кошелек и вынула оттуда две бумажки по десять долларов и одну пятидолларовую. Получив деньги, Джессика одарила старую даму ослепительной улыбкой, показав ямочку на левой щеке.

Вскоре она побежала домой, надежно спрятав деньги в карман джинсов. Только на секунду ей стало совестно – когда миссис Брэмбл помахала ей рукой на прощание и сказала:

– Не забудь поздравить свою маму от нас с Салли!

4

На следующее утро, когда близнецы подошли к школе, члены „Клуба Единорогов" уже стояли небольшой кучкой возле главного входа. Джессика стремглав помчалась к подругам. Лила Фаулер и Эллен Райтман, тоже пятиклассницы, поздоровались с ней. Остальные были слишком заняты историей, которую рассказывала Джанет Хауэлл.

– Он в одиннадцатом классе, живет в Сан-Франциско. Он возвращается домой на выходные, потому что еще ни разу не пропустил ни одного концерта Доллара. С ним мы и поедем.

Джанет, семиклассница и президент „Клуба Единорогов", на сей раз изменила своей привычке говорить важным, начальственным тоном. От волнения она так тараторила, что Джессика едва поспевала за словами.

– Прелестно! – воскликнула Лила Фаулер.

Потом повернулась к Джессике:

– А ты, наверное, сейчас расскажешь нам, что летишь на концерт Доллара в его личном самолете?

– Не совсем.

Джессика подождала, пока внимание всей компании обратится на нее. Все девочки приготовились слушать. Она опустила свои длинные ресницы и спокойно произнесла:

– Я встречаюсь с Джонни после концерта.

– Что? – на красивом лице Лилы выразилось живейшее изумление.

Единороги, умирая от любопытства, собрались в тесный кружок вокруг Джессики. У всех, даже у самой Джанет, уже вылетел из головы загадочный приятель ее брата.

– Ты хочешь сказать, что говорила с самим Долларом? – нетерпеливо спросила Джанет.

– Со мной говорили его глаза, – томно вздохнула Джессика. – В прошлом году он выбрал меня из огромной толпы и бросил мне свою кепку.

– А, все та же старая история! – Джанет обрадовалась, что Джессика не сказала ничего нового. – Мы уже миллион раз слышали, как ты получила кепку Бакса. Давай ты не будешь рассказывать это в миллион первый раз.

Джессика выдержала драматическую паузу, потом гордо взглянула на Джанет:

– Ну, тогда вы, наверное, не хотите слушать и про то, что Бакс станет почетным Единорогом.

Даже Джанет потеряла дар речи. На несколько секунд все девочки застыли в изумлении, потом заговорили разом.

– Потрясающе! – проворковала семиклассница Мэри Джаччо.

– Невероятно! – поразилась Тамара Чейз, одна из старших Единорогов. – Бакс вступает в наш клуб?

Темные глаза Кимберли Хейвер заблестели.

– Расскажи нам все, Джессика. До мельчайших подробностей!

– Погоди. – Джанет говорила недоверчиво и одновременно с надеждой. – Ты хочешь сказать, что из-за какой-то кепки Джонни Бакс вдруг вступит в наш клуб?

– Он уже знает про нас. Я написала ему о Единорогах. А последнее письмо – даже фиолетовыми чернилами!

Хотя „последнее" письмо также было и первым, Джессика была уверена, что все, о чем она сейчас говорит, непременно сбудется. Лишь бы попасть на концерт!

– В этом году, – важно сообщила она, – я вовсе не собираюсь в сотый раз рассказывать вам все ту же историю. Я встречаюсь с Долларом после концерта, и он украсит мою кепку самым драгоценным в мире автографом!

– Как романтично, – вздохнула Эллен.

– Он правда встречается с тобой? – Глава „Клуба Единорогов" теперь смотрела на Джессику с нескрываемым уважением.

– Да, если только… – Джессика качнула ресницами, как героиня подросткового сериала. – Если только мои родители нам не помешают. Понимаете, папа с мамой не хотят, чтобы мы встретились.

– Какая трагедия! – Эллен была полна сочувствия. – Я бы с радостью помогла тебе, Джес, но мои родители не пустят меня на концерт.

– И мои, – призналась Мэри.

– Мои тоже, – добавила Тамара. – Они говорят, что на рок-концертах бывает опасно.

Оказывается, Уэйкфилды – не единственная в городе семья, где родители против субботнего концерта. Неделю назад Джессика была уверена, что только они с Элизабет из всей Ласковой Долины останутся за бортом.

– Я, конечно, предложила бы тебе поехать со мной, – Джанет говорила чересчур нежно, чтобы это можно было принять за правду. – Но у моего брата очень маленькая машина, и, боюсь, там не будет места.

– Все в порядке, – пришла на помощь подруге Лила. – Джессика может ехать со мной. – Все знали, что отец Лилы слишком занят своими заводами, чтобы следить за избалованной дочкой. – Твои родители наверняка позволят тебе остаться у меня на ночь. Ты можешь даже не говорить им про концерт.

Джессика затрепетала от волнения. Это был превосходный план. Секретность только добавляла ему остроты.

– Лила Фаулер, ты прелесть! – объявила она подруге. – Приноси на концерт свои пластинки Бакса, и я попрошу, чтобы он подписал их все до единой!

Прозвенел первый звонок, а Единороги все еще продолжали ахать над смелой выдумкой Джессики. Перед вторым звонком каждая девочка дала торжественное обещание не говорить ни единой живой душе о плане Лилы и Джессики. Уже мчась в класс, Лила и Джессика договорились встретиться после уроков и вместе купить билеты.

Весь урок английского Элизабет видела на лице сестры счастливую улыбку. Ей показалось странным, что Джессика так сияет: в классе повторяли разбор предложения. Джессика ненавидела эту тему, но сейчас почему-то вся светилась от удовольствия. Когда мистер Боумен вызвал ее и выяснилось, что она не имеет ни малейшего представления о словосочетаниях с предлогами, она продолжала все так же мечтательно улыбаться.

Даже обед не смог поколебать романтическое расположение духа Джессики. Ее совершенно не волновало, что в столовой подают самую ненавистную еду: протертое мясо с жареной картошкой. Элизабет озадаченно смотрела, как сестра с наслаждением поглощает полужидкую говядину.

– Джес, ты же самая страшная в мире привереда. Как получилось, что из всей столовой только тебе нравится фирменное блюдо – мясо загадочного зверя?

И тут Джессика открыла сестре свою потрясающую тайну.

– Сегодня я могу съесть даже собачьи котлеты. Мы с Лилой после школы идем покупать билеты на концерт Доллара! – По лицу Элизабет пробежала тень беспокойства. – А самое главное, мне не придется врать папе с мамой. Я ночую у Лилы. Мы с ней обо всем договорились.

Элизабет хорошо понимала, что все это значит. Родители, пытаясь избавиться от чувства вины перед Джессикой, охотно отпустят ее ночевать у подруги. А она сбежит с Лилой в Секка-Лейк. То есть, как всегда, добьется своего.

Элизабет знала, что обязана возмутиться, но сияющая улыбка сестры удержала ее от нотаций. Трудно было не восхититься подобной решимостью, сама она никогда бы не пошла против воли родителей.

– Лиззи, ты обещаешь, что не скажешь папе с мамой? – Джессика потянулась через стол и опустила свое блюдце с карамельным пудингом на поднос Элизабет. – Если ты мне сейчас поможешь, я буду до конца моих дней отдавать тебе все десерты. И никогда больше не попрошу тебя делать за меня математику. Буду всегда мыть посуду и убирать со стола!

Элизабет хорошо знала, что у Джессики короткая память на обещания. Но все равно любила свою непредсказуемую сестренку.

– Ладно, ладно, – засмеялась она, возвращая блюдце. – Мне не надо взяток, особенно карамельным пудингом. В следующий раз, если хочешь заставить меня хранить свои тайны, выбери день, когда дают шоколад!

Закончились уроки. Джессика с Лилой купили билеты, и осталась только одна проблема: как убедить маму взять Салли домой на следующие три дня? На пути домой из городского билетного киоска Джессика вдруг вспомнила свой разговор с миссис Брэмбл. Она вспомнила и ужасное, лохматое чудовище, которое ей придется терпеть ради встречи с кумиром.

– Знаете что? Я познакомилась с очень милой старушкой, – рассказывала она немного спустя Стивену и маме.

Стивен, в голубых шортах и кроссовках, чистил бассейн, а миссис Уэйкфилд красила декоративную кирпичную стенку вдоль цветочной клумбы. Жаркое калифорнийское солнце заливало широкую зеленую лужайку потоками яркого света, а все предметы вокруг купались в мареве зноя.

– Эта старушка живет совсем рядом.

– Прекрасно, дорогая, – миссис Уэйкфилд продолжала класть краску ровными, гладкими мазками.

– У нее есть прелестная собака. Она уже старая и не любит, когда ее сажают в клетку.

Стивен поднял голову. До сего дня его сестра всегда произносила слово „собака" таким тоном, будто говорила о страшном людоеде.

– А почему она должна сажать свою собаку в клетку?

– Потому что хочет съездить к родственникам в Сан-Франциско. Они с Салли – ее собаку зовут Салли – никогда еще не расставались. Миссис Брэмбл просто в отчаянии.

– Печально, – посочувствовала миссис Уэйкфилд, продолжая аккуратно работать кистью.

– Мне бы хотелось ей чем-то помочь, – продолжала Джессика. – Салли совершенно никому не мешает. Она либо ест, либо спит. Ты же знаешь, в старости всегда так бывает.

– Ну, мне еще рановато об этом знать, – улыбнулась миссис Уэйкфилд. – Но нам известно твое отношение к собакам, юная леди. Эта миссис Брэмбл должна быть просто необыкновенной женщиной!

– О, мама, она такая и есть. Она просто очаровательна, и потом, она уезжает всего на три дня. Я уже сказала ей, что вы не будете возражать. Я обещала выгуливать Салли утром и вечером.

– Что? – Стивен не верил своим ушам. – Ты вызвалась ухаживать за собакой?

– Ну, миссис Брэмбл хочет мне заплатить, – спокойно ответила Джессика. – А я хочу, чтобы она не волновалась из-за своей любимицы.

– Ничего не понимаю, – сказала миссис Уэйкфилд. – Ты обещала три дня вставать рано утром, чтобы гулять с собакой? Джессика, да ты каждое утро спускаешься к завтраку последней!

– Знаю, мамочка. Но я обещала миссис Брэмбл, что буду гулять с Салли как минимум два раза в день. – Ресницы Джессики задрожали, ее голос вдруг сделался очень нежным. – Дело в том, что миссис Брэмбл просит, чтобы Салли пожила у нас.

– У нас? – миссис Уэйкфилд положила кисть и подошла к дочери. – Джессика, я очень рада, что ты хочешь помочь ближнему, но ты должна была посоветоваться с папой или со мной.

– О, мама, – большие голубые глаза Джессики наполнились слезами, – ей просто некого больше попросить. Салли привыкла, что за ней присматривают. Если ее оставить одну в пустом доме, она с ума сойдет от тоски! – По взволнованному виду Джессики можно было подумать, что это ее хотят оставить в пустом доме. – А клетка в собачьей гостинице еще хуже. Ну подумайте, ее могут запереть на три дня!

Миссис Уэйкфилд всегда хотела воспитать в своей дочери отзывчивость. Доброта Джессики очень ее тронула. Хотя злополучный пудель, пожиратель бегоний, был ей еще памятен, она решила, что вся семья должна поддержать столь добрые намерения.

– Ладно, Джес. Если ты сможешь на три дня преодолеть страх перед собаками, мы постараемся тебе помочь. Хорошо, Стивен?

– Хорошо, – ответил Стивен, все еще озадаченный таким проявлением добрососедских чувств. – Но скажи прямо, Джес, ты уверена, что это настоящая собака, с шерстью, лапами и хвостом?

– Конечно, глупый. Она даже сидела у меня на коленях.

– Ого! – воскликнул Стивен. – По-моему, настоящую Джессику подменили двойником!

– Смейся, если хочешь, – Джессика одарила брата лучезарной улыбкой, – но эта собачка ужасно много для меня значит. Я собираюсь очень-очень хорошо о ней заботиться.

5

Мистер Уэйкфилд был не менее потрясен отзывчивостью Джессики, чем жена и сын. Все превозносили до небес ее доброту и заботливость. Предлагали любую помощь. В общем, работа Джессики сделалась чуть ли не семейным делом Уэйкфилдов. Вся семья с огромным энтузиазмом ожидала прибытия Салли.

В тот же вечер, после звонка миссис Брэмбл, Джессика упросила Элизабет идти за собакой вместе с ней. Миссис Брэмбл и Салли были уже наготове. У дверей громоздилась внушительных размеров собачья корзинка-кроватка, набитая одеялами, игрушками и едой. Старая дама прямо-таки бурлила от восторга и благодарности.

– Боже мой, я думала, что оставляю Салли с одной замечательной помощницей. А теперь, оказывается, их две – и они похожи как две капли воды! – она по очереди взглянула на обеих девочек и всплеснула руками от удовольствия.

– Это Элизабет, моя сестра, – объяснила Джессика. – А это миссис Брэмбл.

– Очень рада с вами познакомиться. – Элизабет пожала миссис Брэмбл руку и, улыбнувшись, потрепала собаку по голове. – И с Салли тоже.

– Какое это облегчение, что твоя сестра будет ухаживать за моей дорогой Салли, – сказала миссис Брэмбл, нагружая Элизабет собачьей кроваткой и прочими вещами. – Вряд ли кто-нибудь сможет лучше за ней присмотреть.

Элизабет кивнула и спросила, можно ли будет найти миссис Брэмбл по телефону.

Старушка написала на листочке адрес и телефон своих родных и сунула его под розовую подушку на подстилке Салли.

– Хотя я уверена, что он не понадобится, – заявила она. – Моя Салли в надежных руках.

– Конечно, – улыбнулась Джессика.

Она совершенно успокоилась, увидев кроватку в руках Элизабет. Любое дело с участием Элизабет пойдет как надо.

– Нам уже пора. Я обещала родителям, что сразу приведу Салли домой. Всем не терпится ее увидеть.

– Очень хорошо, дорогая. Я позвоню попозже, пожелаю Салли спокойной ночи. Она так любит слышать мой голос перед сном.

Миссис Брэмбл передала Джессике поводок, и та вдруг обнаружила, что ее тащат прямо к двери. Собака хотела на улицу, видно было, что она не очень-то привыкла слушаться.

Все хладнокровие Джессики мгновенно улетучилось. У нее было такое чувство, словно на поводке настоящий танк. А ведь шло так гладко! Выпустить Салли и потом гоняться за ней по всему дому – этого никак нельзя допустить. Надо срочно принимать меры.

– О, Лиззи! Посмотри, как ты нагружена! – Джессика быстро отдала поводок миссис Брэмбл, бросилась к сестре и выхватила у нее из рук огромную соломенную корзину. – Давай ты возьмешь собаку, а я понесу эту тяжелую штуку. – Она с такой силой рванула собачью кроватку к себе, что из нее выпали коробка с сухим кормом и резиновая баранья отбивная.

Салли словно только этого и ждала. Она оказалась гораздо проворнее, чем можно было представить: вырвала поводок из рук миссис Брэмбл и шмыгнула между ног Джессики за упавшей отбивной. Джессика ощутила прикосновение собачьей шерсти и совершенно забыла об актерской игре. Она завизжала так, будто на нее напала стая вампиров, выронила кроватку и закрыла лицо руками.

– Лиз! – орала она. – Помоги!

К счастью, тяжелая кроватка упала не на хвост Салли, а в нескольких сантиметрах от него. Собака подобрала игрушку с пола и вернулась к Джессике, добродушно виляя хвостом. Уронила пищащую резину к ногам новой хозяйки и остановилась, ожидая продолжения игры.

Но Джессике было не до игр. Она застыла на месте, закрыв лицо руками. Элизабет знала, что нельзя раскрывать перед миссис Брэмбл настоящую причину испуга Джессики.

– Джес, ты уронила эту тяжесть себе на ногу? – спросила она. – Ой, как тебе, наверное, больно! Пойди пройдись, пока она не перестанет ныть.

Благодарная Джессика бросилась вон из дома, а миссис Брэмбл поспешила на кухню за куском льда. Через несколько минут прихрамывающая Джессика бодро объявила, что лед ей уже не нужен… Наконец миссис Брэмбл исчерпала весь запас инструкций. Элизабет взяла поводок, и они отправились домой.

– Элизабет Уэйкфилд, ты моя спасительница! – К Джессике опять вернулась способность улыбаться. – Что бы я без тебя делала?

Джессика уже не в первый раз задавала этот вопрос, и Элизабет почему-то была уверена, что не в последний.

Собака устроилась у Уэйкфилдов, как у себя дома. Миссис Уэйкфилд поставила ее кроватку в угол кухни, мистер Уэйкфилд покрыл скользкий пол старым половиком, Стивен набрал во дворе палочек, чтобы играть с Салли, а Элизабет налила свежей воды в красную миску возле кроватки.

Одна лишь Джессика не проявила ни малейшей заботы о новом члене семьи. Она не могла забыть, как Салли вырвалась и напугала ее. Теперь ей уже не нужно было изображать любовь к животным, и она стала открыто сторониться собаки.

Когда пришло время кормежки, выяснилось, что от запаха собачьей еды Джессику тошнит. Она ныла до тех пор, пока Элизабет не согласилась покормить Салли. А когда надо было вести собаку на вечернюю прогулку, Джессика вспомнила про кипу домашних заданий, которые до сих пор успешно откладывала на потом.

– Знаешь, Лиз, – заявила она сестре, – ты так здорово управляешься с Салли. И в биологии разбираешься лучше меня. Могу поспорить, ты справишься и с тем и с другим, а я все еще буду возиться с первым заданием.

На следующее утро история повторилась. Джессика, как всегда, позже всех спустилась к завтраку. Салли не терпелось прогуляться, и она встретила заспанную хозяйку, держа в зубах поводок. Но Джессика тут же вспомнила, что должна пораньше быть в школе. Она схватила с тарелки гренку, собрала книги, торопливо поцеловала родителей и выскользнула за дверь.

– Честное слово, я погуляю с собачкой, как только приду из школы. А сейчас у меня важная встреча. Стивен, умоляю, сходи с ней вместо меня. Я тебе буду по гроб жизни благодарна.

– Еще бы, – проворчал брат, подбирая поводок.

Выходя из дома, они с Салли увидели, как Джессика исчезает в другом конце заднего двора. Первый раз в жизни его сестра торопилась в школу.

„Встреча" Джессики была с Единорогами. Обычно в клубе заводилами были семи– и восьмиклассницы, но в этот день в центре всеобщего внимания была именно она.

– Привет, Джессика! – закричала Джанет Хауэлл. – Лила рассказала, что вы с ней вчера купили билеты. Поехали на концерт со мной!

– По-моему, ты говорила, что в машине не хватит места, – напомнила Джессика.

Интересно, почему надменная президентша вдруг сделалась такой сговорчивой?

– Ну, один человек не поедет, место освободилось. Я подумала, что будет здорово, если я встречу вас с Джонни после концерта. Я, в конце концов, президент клуба, я должна его поприветствовать.

– Эй, Джессика! – раздался голос сзади.

Обернувшись, девочки увидели Брюса Пэтмена. Он зачем-то вырядился в спортивный свитер, который был ему сильно велик, но Джессика решила, что он все равно выглядит очень мило.

– Я слышал, у тебя прямой контакт с самим Долларом, – Брюс смотрел только на Джессику, остальных Единорогов для него как будто не существовало. – Кэролайн Пирс сказала Алексу Бетнеру, что ты сможешь достать автографы всей группы. А не выпить ли нам с тобой по стаканчику „коки" на перемене?

Благодаря болтливости Кэролайн, о письме Джессики уже знала вся школа.

– С удовольствием, – улыбнулась Джессика.

– Слухи распространяются с быстротой молнии, – фыркнула Джанет. – Откуда Кэролайн Пирс обо всем узнала? Она даже не состоит в клубе.

– Однако это не мешает ей знать про все на свете, – заметила Лила. – Спорим, она уже знает, что мы ели на завтрак.

– Подумаешь… – пожал плечами Брюс. – Я еще до начала уроков могу сказать, каким будет школьный обед.

– Правда? – спросила потрясенная Джессика.

– Ага. Он будет мерзким!

Прозвенел первый звонок, потом второй, и смеющиеся Единороги, окружив Джессику и Брюса, протиснулись в большие дубовые двери школы. Идя по коридору рядом с Брюсом, Джесеика чувствовала, что сейчас взорвется от счастья.

Возбуждение по поводу концерта не покидало Джессику весь день…

Вечером, после занятий балетом, девочки вернулись домой совершенно измученные. Но стоило Джессике бросить книги и потянуться за гроздью винограда на кухонном столе, как Салли прыгнула к ней на колени с лаем, не требовавшим перевода.

– О Боже! – простонала Джессика. – Она опять хочет гулять. Что мне делать?

– Идти, – засмеялась Элизабет. – Если ты не пойдешь, нам достанется очень мокрый пол, а потом от мамы.

– Но, Лиз, я не могу! У меня страшно болит бок после этих танцев. Я, наверное, и шагу не смогу ступить. – Джессика изучающе посмотрела на сестру, потом сморщилась, как от боли. – Лиззи, ты не могла бы вывести ее вместо меня? – Она по опыту знала, что если просить достаточно настойчиво, та никогда не откажет. – Ну, всего один раз!

Элизабет тоже знала по опыту, что „боли" у Джессики обычно возникают, когда требуется что-то сделать по дому. Впрочем, лохматая собака была такой милой, что Элизабет решила: прогуляться по Ласковой Долине в сумерках – гораздо приятнее, чем спорить с сестрой.

Как только Элизабет с Салли ушли, зазвонил телефон. Джессика, забыв о том, что еще минуту тому назад у нее „страшно болел бок", рванулась к телефону со скоростью олимпийского спринтера.

– Алло, – сказала она с нетерпением, надеясь, что звонит Лила, чтобы договориться насчет субботы.

– Здравствуй, дорогая, – ответил приятный старушечий голос. Это была миссис Брэмбл. – Я звоню узнать, как там Салли.

– О, – вздохнула Джессика, стараясь скрыть разочарование, – ваша собачка просто прелесть. Ей нравится гулять, и она очень хорошо ест. Я от нее просто без ума!

– Отлично. Я знала, что мне не о чем беспокоиться. Я только пожелаю ей спокойной ночи.

– Миссис Брэмбл, Салли сейчас не может подойти. Она гуляет с моей сестрой. А мне пришлось остаться дома. Боюсь, я еще некоторое время буду хромать.

– Бедняжка! Так тебя все еще беспокоит нога? Ну, не печалься, мы с Салли это возместим. Я купила тебе небольшой подарок и везу его с собой.

– О, миссис Брэмбл, не стоит беспокойства. Все, что нам с Салли нужно – это увидеть вас в субботу утром.

– Мне тоже не терпится увидеть вас обеих. Спокойной ночи, дорогая.

Бок Джессики чувствовал себя прекрасно, пока не пришло время сесть за уроки. Чем сложнее становилось задание по математике, тем сильнее ныли ее мышцы. В конце концов, сжевав целый пакет кукурузных хлопьев и обломав два карандаша, она решила попросить помощи.

Открыв дверь в комнату сестры, она нашла ее за работой. Яркая настольная лампа освещала учебник по английскому.

– Господи, Лиз, – изумилась Джессика, заглянув сестре через плечо, – ты уже сделала математику! Ты гораздо лучше меня сечешь в задачах. А вот я, даже если просижу над ними всю жизнь, все равно ничего не пойму.

Элизабет уловила в голосе сестры знакомые нотки.

– Джес, если ты хочешь попросить меня помочь с математикой, я отвечу – нет и еще раз нет! Как же ты научишься решать задачи, если будешь все время заставлять меня их делать?

Джессика обняла сестру.

– О, Лиззи, я прошу тебя только когда мне очень-очень надо. Если ты не поможешь мне с математикой, я ни за что не успею сделать биологию и английский. А если я не сделаю остальные предметы, завтра мне придется оставаться после уроков. Тогда я вернусь домой слишком поздно и не успею погулять со старушкой Салли. А если я не успею погулять с Салли, тебе придется идти вместо меня!

Она заставила Элизабет подняться со стула и потащила за собой.

– Я просто не могу позволить тебе гулять с ней еще раз. В конце концов, это ведь я отвечаю за собаку. Ты же не хочешь, чтобы я подвела миссис Брэмбл.

Улыбаясь, Элизабет последовала за сестрой в ее бело-розовую комнату. Джессике не было равных в умении придумывать причины, по которым всю работу за нее должны делать другие!

– Сестричка, если ты это сделаешь, я буду тебе всю жизнь благодарна. Что бы я…

– Знаю, знаю, – прервала ее Элизабет, сметая с учебника по математике остатки кукурузных хлопьев. – Что бы ты без меня делала?

6

В субботу Джессика проснулась в сладостном волнении. Поуютнее устроившись в розовой постели, она размечталась: вот она стоит у самой сцены, знаменитый Джонни Бакс заканчивает последнюю песню, подходит, наклоняется прямо к ней и расписывается на ее кепке. Вот удивится Джанет Хауэлл!

„Пожалуй, – не без гордости подумала Джессика, – если Джанет разрешит мне на недельку вести собрания команды болельщиц, я, уж так и быть, дам ей как президенту „Клуба Единорогов" подержать кепку с драгоценной росписью Джонни!"

Джессика лениво повернулась на бок и поглядела на кепку возле магнитофона. Что же он на ней напишет? Может быть, „Всегда твой", или лучше „От всей души"? Но что бы он ни написал, Джессика навсегда сохранит его автограф, навсегда. Никогда не будет стирать кепку. Ничего, что кепка заносится – она останется для Джессики самым дорогим подарком.

Кто-то поскребся в дверь и прервал ее грезы. Она нехотя села, откинула с глаз прядь золотистых волос и сонным голосом сказала:

– Ну заходи.

В дверь пролезла толстушка Салли и прыгнула на смятую простыню.

– Нет-нет! – взвизгнула Джессика. – Беру свои слова назад. Уходи! – она снова зарылась в постель, но собачьи когти царапнули ее по плечу.

Раздосадованная, она вскочила и побежала вниз. Но в доме никого не было.

Джессика рассердилась на себя: она явно проспала, не проводила папу, и мама уже уехала на встречу с какими-то важными клиентами.

– Стив! Элизабет! Да где же все?

Расстроенная, она плюхнулась на стул. Лишь остатки завтрака на столе говорили о том, что у нее есть брат и сестра.

Салли поглядела на Джессику, Джессика – на Салли. Джессике ужасно не хотелось идти на прогулку. К тому же, у нее, кажется, и живот разболелся – ей явно противопоказано выгуливать собак! Но у Салли были на этот счет свои соображения. Ухватив зубами поводок, она побежала к черному ходу и стала яростно царапать дверь.

Внезапно дверь распахнулась, ошеломленная Салли отлетела к кухонному столу. Со смехом вбежали три девочки; одной из них, к большому облегчению Джессики, оказалась Элизабет.

– О, Лиз, ты вернулась, слава Богу. У меня жутко разболелся живот, а это чудовище стремится на улицу, готово сорвать с петель дверь.

– Ой, извини, Джес, я не могу тебя заменить. Мы с Эми и Джулией спешим на встречу в „Кейзи". – Элизабет быстро вытащила из шкафа свой кошелек и уже опять стояла в дверях. – Мы все утро корпели над газетой, и я пообещала всем по сливочному мороженому. Мы уже опаздываем. Наш корреспондент, по слухам Кэролайн Пирс, ждет нас.

– Какая прелестная собачка, – сказала Джулия Портер, миниатюрная хрупкая девочка с огненными кудрями, и наклонилась погладить Салли. В ответ прелестная собачка тотчас обчмокала все ее хорошенькое личико. – И какая добродушная!

– По мне даже слишком добродушная, – фыркнула Джессика, схватилась за живот и жалобно посмотрела на девочек. – Знаете что, – печально произнесла она, – по-моему, у меня аллергия на собачью шерсть.

– Да-а, только этим можно объяснить, почему тебе нездоровится всякий раз, как надо выгуливать Салли, – рассмеялась Элизабет.

– Послушайте, а может, вы возьмете ее с собой, – предложила Джессика. – Такая милая собачка, как Салли, с удовольствием прогуляется по центру города.

– Не выйдет, – ответила сестра, пропуская к выходу Эми, – ты же знаешь, собак в кафе не пускают.

– Правда, Брюс Пэтмен иного мнения, – вставила Джулия, выходя следом. – Он говорит, обслуживают там одни собаки!

Три подружки захихикали и ушли, оставив Джессику наедине с Салли. Похоже, им придется идти на прогулку вдвоем. С ужасом вспомнив, как Салли вырвалась из рук у миссис Брэмбл, Джессика трижды обмотала поводком кулак и отважно отправилась на улицу.

День был замечательный. Небо только что очистилось от пушистых легких облаков, и люди шли, радуясь солнечной калифорнийской погоде. На каждом углу Джессике встречались соседи, останавливались и бурно восхищались дружелюбной пыльной лохматкой, резво увлекавшей ее за собой по тротуару.

– Какая прелестная собачка! – говорил один.

– Какая славненькая малютка! – восхищался другой.

– Лапочка! – проговорила соседка Уэйкфилдов миссис Пирс.

Джессика уже привыкла к тому, что каждый прохожий хвалит Салли. Поэтому она удивилась, когда высокая девочка ее лет прошла мимо них, не сказав ни слова. Она даже не взглянула на Салли, которая вертела и помахивала хвостиком в ожидании привычных комплиментов.

Сперва это понравилось Джессике.

„Наконец-то мы повстречали разумного человека", – подумала она, оглянувшись на девочку с безупречной внешностью: ни один волосок не выбивался у нее из прически, строгая прямая юбка, колготки без зацепок и элегантный пикейный жилет.

Но Салли, однако, отнеслась к такому равнодушию иначе. Она развернулась, стала рваться с поводка к незнакомке и вдруг залилась громким лаем. Девочка обернулась и недоуменно посмотрела на Джессику и тявкающего спаниеля.

– Здравствуй, – Джессика приветливо улыбнулась. – Я – Джессика Уэйкфилд.

– А я – Брук Деннис. Вашу собаку необходимо хорошенько искупать.

Хотя Джессика и не была членом клуба фанов Салли, ее поразила резкость оценки.

– Откуда ты знаешь? – спросила она. – Ты на нее и не смотрела.

– Моя мама дрессировала собак, так что я знаю, на что смотреть. И, честно сказать, на эту собачонку и смотреть-то нечего.

Брук повернулась и пошла дальше, но Салли не сочла беседу оконченной. Она передумала кидаться на незнакомку и теперь, наоборот, принялась лизать ее голени.

– Фу! Убери от меня эту мерзкую собачонку! – Брук отскочила и пнула Салли ногой.

– Не смей пинать мою собаку! – Джессика рассердилась не на шутку. – Может, Салли и нужно искупать, но вот тебе, пожалуй, просто необходимо быть повежливее.

– О Господи! – Девочка закатила глаза, будто встретила самую непроходимую тупицу. – Зачем только я переехала в этот убогий городок! – Она повернулась и направилась вниз по улице.

Джессика посмотрела ей вслед и с ужасом увидела, что девочка свернула к бывшему дому Логгинсов. Логгинсы перебрались в Нью-Йорк, и с тех пор этот самый красивый дом в округе ждал новых хозяев. Теперь у ворот стоял большой грузовик, обещая Уэйкфилдам весьма неприятное соседство.

Прогулка продолжалась, все прохожие вновь хвалили Салли и улыбались Джессике. Когда Джессика решила, что пора поворачивать домой, она уже почти забыла о Брук Деннис. Ей опять наскучили многословные восклицания в адрес любимицы миссис Брэмбл. Хорошо еще, что Салли была послушна.

Джессика успокоилась и потеряла бдительность, и тут как раз за три квартала до дома им встретилась кошка миссис Блэйни. Она была огромная, черная и совершенно не терпела собак, особенно таких дружелюбных, как Салли. Не успела Джессика и глазом моргнуть, как кошка полоснула Салли по носу. Старушка Салли молнией помчалась в погоню за обидчицей через двор миссис Блэйни, увлекая за собой судорожно вцепившуюся в поводок Джессику.

Все мечты о Джонни Баксе и предстоящем концерте улетучились. Теперь единственной задачей было удержать поводок. Салли, а вслед за ней и Джессика, выписывали немыслимые зигзаги. Кошка, хоть и была большой, бежала легко и прытко. Минут через пять она ловко вскочила на самый верх могучего дуба и словно бы устроилась там подремать. Салли и Джессика остановились под деревом, переводя дух.

Тут появилась миссис Блэйни.

– Моя бедная крошка Тэбита! О, помогите моей маленькой Тэбби! – кричала она, беспорядочно размахивая руками. Она, похоже, видела со двора погоню, но не представляла, как „крошка Тэбита" может постоять за себя. – О Боже мой! – Миссис Блэйни остановилась у дерева и заломила руки. – Ты только посмотри, что наделала твоя противная собака! Как теперь Тэбби спустится оттуда?

– Я ужасно извиняюсь. – Джессика набрала побольше воздуху и принялась было объяснять: – Понимаете, ваша кошка оцарапала Салли, и Салли бросилась за ней, и…

– Чепуха! – перебила ее миссис Блэйни. – Тэбби за всю жизнь никого никогда не оцарапала! – На ее лице было столько обиды, будто Джессика обвинила кого-то из ее детей в страшном грехе. – У меня никогда не было с ней проблем. Она и птички не тронет.

У Джессики были свои соображения насчет того, что делает Тэбита тайком от миссис Блэйни, но она решила терпеливо выслушать все обвинения в адрес Салли, чтобы вовремя вернуться домой. Уже почти двенадцать, и миссис Брэмбл может появиться в любой момент. К тому же, когда Джессика будет сидеть и слушать сногсшибательные хиты Джонни Бакса, ей будет совершенно все равно, кто кого оцарапал.

– Возможно, – обратилась она к беспокойной соседке, – вашей киске понравилось там наверху. – Джессика внимательно оглядела Тэбиту, разлегшуюся в зелени веток черной пантерой. – Она непременно спустится, вздремнет немножко и спустится.

Миссис Блэйни заправила в пучок растрепавшуюся седую прядь и, щурясь от солнца, тоже поглядела вверх на дерево.

– Не думаю, – неуверенно произнесла она. – Тэбби никогда не забиралась так высоко. Боюсь, нам придется вызвать полицию.

„Полицию! Вот будет суматоха, если сюда прикатит полицейская машина! – ужаснулась Джессика. – Тогда миссис Брэмбл ни за что меня не отпустит и, что еще хуже, я не успею к Лиле. Надо как можно быстрее отвести Салли домой. Надо ухитриться и уговорить Тэбиту спуститься с дерева".

– Что вы, Тэбби испугается полицейских, – возразила она. – Пусть лучше спустится сама. Сюда, киса, сюда, кис-кис, – запрокинув голову, позвала Джессика.

Кошка лениво перевернулась на бок и закрыла глаза. Ну, как же уговорить ее слезть?

Миссис Блэйни решительно направилась к дому звонить властям, чтобы помочь беспомощной крошке. Вдруг Джессику осенило.

– Подождите, – крикнула она и стала рыться в карманах, ища резиновую игрушку. Она захватила ее для Салли. – Я уговорю ее спуститься, ради вас. Тэбита! – завопила она. – Иди сюда, Салли покажет тебе забавную игрушку! – Джессика сжимала резинового ягненка – тот пищал, словно целый выводок цыплят.

Тэбита широко открыла зеленые глаза и изумленно воззрилась на Джессику и Салли. Джессика продолжала пищать игрушкой. Протянув миссис Блэйни поводок, она торопливо прошептала:

– Уведите отсюда Салли, вон туда за угол, а мы тем временем спустимся.

Маленькая пищащая игрушка явно очаровала тихую кошечку, никогда не гонявшую птиц. Лишь только Салли и миссис Блэйни исчезли из виду, кошка стала шаг за шажком спускаться по стволу.

– Сюда, киска, – ласково звала Джессика. – Сюда, сюда, кис-кис.

Получив свою награду – собачью игрушку, – Тэбита схватила ее зубами и унесла на задний двор.

Джессика надеялась, что как-нибудь объяснит хозяйке пропажу пищалки. Она забрала у миссис Блэйни спаниеля и поспешила домой. Только они вошли на кухню, зазвонил телефон.

„Это наверняка миссис Брэмбл", – подумала Джессика, взяла трубку и заговорила голосом, как ей казалось, опытного и серьезного специалиста по выгуливанию собак.

– Почему у тебя такой странный голос? – спросила Лила Фаулер. – И почему ты еще дома? Мне не терпится показать тебе новый наряд. Сам папа разрешил мне идти в нем на концерт!

Как заразительно возбуждение Лилы! После суматошного утра Джессике ужасно захотелось задуматься наконец о таких важных вещах, как наряд для концерта Джонни Бакса.

– Я приду, как только хозяйка Салли заберет ее, – ответила она. – А пока что расскажи мне о наряде. Умираю от любопытства.

– Джес, он просто сногсшибательный! Папа сначала глянул и сказал: „Только через мой труп". Здорово, да?

Джессика знала, что гардероб Лилы в три раза богаче ее собственного, и невольно позавидовала:

– Здорово, Лила, но как же ты добилась, что папа разрешил тебе в нем пойти?

– Просто я сказала ему: не стоит выходить из себя из-за костюма… – Лила захихикала. – Надо подождать когда получишь счет…

Джессике нравилось, что Лила всегда ухитрялась обвести своего отца вокруг пальца. Правда, она видела его куда реже, чем Джессика и Элизабет своего. Понимая это, Джессика каждый раз приходила к выводу, что ни с кем не поменялась бы отцами.

Закончив разговор с Лилой, она сразу же набрала номер миссис Брэмбл, втайне надеясь, что та уже вернулась и звонила во время прогулки.

„Обычно телефонные агентства советуют подождать хотя бы до десяти гудков", – подумала Джессика, подождала до двадцати и лишь тогда решила, что старушка еще не вернулась из поездки.

Не теряя времени, она занялась выбором наряда и упаковкой всего необходимого, чтобы к приходу хозяйки Салли быть полностью готовой. В суете и волнениях дня она не успела подумать о наряде. И теперь с горечью начала осознавать ужасную правду: в ее гардеробе нет ни единой вещи, соответствующей такому исключительному событию. Она яростно потрошила шкаф и комод, свитера и кофточки валялись на полу пестрой кучей. Удрученно вздыхая при виде каждой вещи, Джессика перевернула весь свой арсенал и с отчаянием убедилась, что в нем нет ничего, достойного Джонни Бакса.

И вдруг вспомнила, что у нее в запасе еще целая комната всякой экипировки – она чуть не забыла о комнате сестры. Мигом ринулась она в спальню Элизабет, открыла ее шкаф и окинула вешалки орлиным взглядом. Все старые, знакомые вещи, которые она уже не раз занимала, были тотчас отставлены. И тут Джессика увидела то, что искала: в углу, еще в прозрачной упаковке „Кендаллз" лежало новое платье; Элизабет купила его для бала в конце учебного года. Оно было светло-бежевого цвета, с глубоким круглым декольте, к нему прилагался малиновый жакет. Под пакетом на полу стояла пара замечательных светлых туфелек из мягкой кожи.

Она быстро сунула ноги в туфли, подошла к зеркалу и приложила к себе платье. Поскольку они с Элизабет носят один и тот же размер, можно обойтись и без примерки. Увидев, как цвет жакета подчеркивает ее золотистые волосы, Джессика поняла, в чем будет сегодня на концерте. Ей некогда было дожидаться разрешения, но она была уверена: Элизабет от души порадуется за сестру, если та будет блистать в самый грандиозный миг своей жизни. Тем более, разве школьный бал сравним со свиданием с Джонни Баксом?

Кокетливо вертясь перед зеркалом, Джессика подумала, что в ансамбле чего-то недостает. Ожерелье или браслет были бы достойным завершающим штрихом. Она прошла к столику и стала рыться в сестриной шкатулке для бижутерии, перебирая серебряные браслеты и яркие серьги. Внезапно взгляд Джессики упал на маленькую серую коробочку. Аккуратно открыв откидную крышку, она увидела крупные серьги в виде золотых колец. Элизабет купила их маме на день рождения. Серьги искрились, окаймленные серым бархатом, и чем больше Джессика любовалась ими, тем больше убеждалась, что они предназначены именно для ее наряда.

Будь концерт не таким значительным, Джессика ни за что бы не решилась взять серьги. Но она считала, что мама и Элизабет всегда желают ей самого лучшего. А самое лучшее – это покорить Джонни и заставить Лилу Фаулер позеленеть от зависти.

„К тому же, – успокаивала себя Джессика, надевая серьги, – я верну их сразу после концерта, так что никто и не заметит".

Джессика собирала все в дорожную сумку, когда зазвонил телефон. К ее большому облегчению, это была миссис Брэмбл. Но у нее оказались плохие новости: с автобусом какие-то неполадки. Ее вместе с другими пассажирами высадили на остановке, и они до сих пор ждут другого автобуса в южном направлении.

– Извини, дорогая, но до половины третьего в расписании нет автобусов на Ласковую Долину. Похоже, я до вечера не увижу тебя и Салли.

– Но тогда будет слишком поздно! – Джессике не удалось подавить сердитые нотки в голосе, а ее бирюзовые глаза наполнились слезами.

– Слишком поздно? Не понимаю.

– Я-я, я хотела сказать… Салли страшно соскучилась и… и я пообещала ей, что к ленчу вы за ней придете.

– О, я так же огорчена, как и она, дорогая. Но сегодня придется подождать. До встречи.

Миссис Брэмбл повесила трубку, а Джессика побежала в свою комнату, хлопнула дверью, бросилась на кровать и громко зарыдала. Казалось, что ее бедное сердце вот-вот разорвется.

7

Но Джессика была не из тех, кто легко сдается. Она приложила столько усилий ради этого события, и никакие препятствия не помешают ей увидеть Джонни Бакса. Она быстро перестала плакать и начала соображать.

„В конце концов, я уже выполнила то, за что мне заплатила миссис Брэмбл. И я отработала все до пенни! – решила Джессика, вспомнив погоню за Тэбитой. – Стив тоже пойдет на концерт, а Элизабет скоро вернется и может постеречь Салли пару часиков, а потом объяснит миссис Брэмбл, что у меня встреча с Лилой. Лиз сумеет все объяснить".

Джессика аккуратно сложила новое платье Элизабет и упрятала его в дорожную сумку, потом туда же положила туфли, зубную щетку и коробочку с серьгами. Все собрано, Джессика Уэйкфилд полностью готова к самому захватывающему событию, которого ждет каждая девчонка. Она уже словно видела красивое лицо Джонни, слышала его чарующий голос.

Потом она спустилась вниз и стала ждать прихода сестры, нетерпеливо поглядывая на часы. Вот уже половина третьего. Через полтора часа должен начаться концерт, а Элизабет все нет.

Дома только она да Салли – стоит у своей миски и тяжело дышит.

„Видимо, после сумасшедшей гонки за кошкой собака захотела пить, – догадалась наконец Джессика, – вон как у нее бока вздымаются, и сопит, как пылесос".

– Ну, ладно уж, – сказала она Салли. – Сейчас дам тебе воды. Я ухожу, так что смотри, веди себя как следует до прихода тети Лиз.

Она налила в красную миску водопроводной воды и поставила спаниелю. В одно мгновение Салли вылакала все. Никогда еще не видела Джессика, чтобы вода исчезала так быстро.

– Я и не думала, что у тебя такая жажда, – проворчала она, снова наполняя миску.

Салли снова выпила все до дна, и вновь девочка наполнила миску до краев. Салли выпила и эту порцию, подняла голову, прося еще.

– Три миски воды, – строго сказала Джессика, – этого хватило бы собаке вдвое больше тебя. Удивляюсь, как ты не лопнешь!

Вдруг она в ужасе зажала себе рот:

– Господи! Ты и впрямь лопнешь! Что мне теперь делать? Я не могу оставить тебя дожидаться Элизабет здесь – ты же испортишь все ковры. – Джессика с тревогой посмотрела на пузико Салли, раздувшееся, как воздушный шар.

Дольше оставаться дома нельзя – иначе она не успеет переодеться у Лилы. К тому же, очень важно прийти на концерт заранее: можно разыскать друзей, узнать, кто где сидит. Джессике очень хотелось, чтобы вся школа видела, как она получит автограф Джонни. Но ни за что нельзя допустить, чтобы эта маленькая лохматая цистерна все здесь перепортила. И вдруг она заметила, как отяжелевшая Салли заковыляла к двери.

– Ну что ж, хорошо, – вслух решила Джессика. – Ты хочешь на улицу? Идем!

Она отыскала в хозяйственном шкафу длинную бельевую веревку, привязала ее одним концом к ошейнику собаки и вывела Салли на задний двор. Держа другой конец веревки, как поводок, осмотрела двор в поисках самого большого дерева. Старая сосна прекрасно подойдет. В детстве сестры-близнецы проводили несчетные часы под ее тенью. Элизабет до сих пор обожает брать сюда свои любимые книги и устраивается на одной крепкой ветке; это ее „место для размышлений". У этой-то сосны Джессика и решила оставить Салли.

Собака послушно стояла. Джессика стала вспоминать, как Стивен учил ее завязывать разные узлы (ему их показали в лагере бойскаутов), но вспомнила лишь его оглушительный смех над ее неловкими попытками.

„Ладно, – подумала она, – обойдемся старым простым узлом. К тому же, Салли так утомилась после утренней беготни. Будет себе тихо полеживать в тени сосны до прихода Элизабет".

Джессика обернула длинную веревку вокруг дерева, завязала как можно крепче, умчалась на кухню и наскоро написала записку сестре. Потом, не попрощавшись с Салли, наконец отправилась в путь.

Собаку ничуть не обеспокоило исчезновение юной хозяйки: все вокруг было так интересно. Вскоре она увидела темную тень, крадущуюся вдоль белой стенки цветника. Если бы не встревоженные крики птиц, старушка Салли вряд ли признала бы в этой тени Тэбиту. Но стоило ей расчуять знакомый запах, как она рванулась, наспех затянутый узел развязался, и Салли метнулась за коварной кошкой.

Элизабет вернулась из кафе и удивилась, что кухня пуста и собака не встречает ее приветливым лаем. Она вспомнила, что как раз сегодня приезжает миссис Брэмбл, и подумала, что Салли уже на Тенистой Аллее. И только заметив в углу пустую собачью подстилку и поводок на вешалке, девочка заволновалась. Тревога возросла, когда она увидела прикрепленную магнитом к холодильнику записку Джессики.

„Лиз,– писала сестра, – миссис Брэмбл вернется за лохматенцией только вечером. Прошу тебя, будь другом, присмотри за Салли. Я знаю, что ты все объяснишь миссис Б.".

Записка была подчеркнута линией крестиков, а над именем красовалось крошечное сердечко.

Элизабет огляделась, ища собаку.

– Салли!

Она пошла по всему дому и звала спаниеля, заглядывая в каждую комнату – вдруг Салли забралась туда, а замок защелкнулся. Проверила все спальни и ванные комнаты наверху, спустилась вниз, обыскала гостиную, столовую и чулан; даже открыла кабинет отца и заглянула в нижний ящик его большой металлической картотеки. Но собаки нигде не было.

Девочка вышла на улицу и начала медленно обходить вокруг дома.

„Салли!" – позвала она возле клумбы. – „Салли!" – вскрикнула с испугом, дойдя до бассейна; проверила замок на воротах: он был крепко закрыт.

Наконец, увидев привязанную к сосне веревку, Элизабет все поняла. Теперь ей во что бы то ни стало нужно было догнать сестру.

Она шесть раз набирала номер Фаулеров, но у Лилы кто-то, видимо, обожал говорить по телефону. Тогда она решила сама пойти к ней, чтобы не терять времени.

Через несколько минут она уже была перед массивной дубовой дверью Фаулеров. Собралась с духом, громко постучала и стала ждать. Внушительного вида экономка открыла и сообщила: Лила и Джессика только что уехали на машине. К еще большему своему огорчению, Элизабет узнала, что они не вернутся до половины девятого. Девочка поблагодарила экономку и задумчиво посмотрела, как закрывается тяжелая дверь, как исчезают за нею мраморный полированный пол и круговая лестница.

Одиноко стояла Лиз у роскошного дома, слезы отчаяния блестели в глазах. Хорошо еще, что ее никто не видит. Ну, как Джессика могла так поступить? Ну, как она могла быть такой безрассудной? Ясно, что миссис Брэмбл зайдет за Салли раньше, чем вернется Джессика, поэтому оправдываться перед хозяйкой придется сестре. И что она ей скажет?

Надо найти Салли, но одной это не удастся, без помощи не обойтись. Придя домой, Элизабет позвонила Эми Саттон, рассказала ей о пропаже собаки и попросила срочно приехать. Была уже почти половина пятого, времени оставалось в обрез. Эми примчалась на своем десятискоростном велосипеде. Элизабет готова была ее расцеловать; она знала: что бы ни случилось, подруга всегда поможет. И сейчас ей стало легче уже от того, что Эми с ней.

Девочки решили прочесать все окрестности на велосипедах, звонить во все дома, расспрашивать, осматривать каждый двор и закоулок. Обе надеялись, что Салли не могла по старости уйти слишком далеко… Через полтора часа они полностью вымотались. Ноги ломило от езды. Теперь уже все в округе знали об их беде, но никто не видел собаки. Разумеется, миссис Блэйни не забыла об утреннем происшествии, но с тех пор Салли ей не встречалась.

– Боюсь, ничего не поделаешь, – заключила расстроенная Элизабет, – Салли действительно потерялась.

– Как ужасно, Лиз, – проговорила Эми. – Я тебе сочувствую, и все соседи тоже. Трое даже предлагали свою помощь.

– Да, – согласилась Элизабет, – все были добры, все, кроме новой девчонки из дома Логгинсов.

– Да что ты?

– Я позвонила в дверь и спросила о Салли. И она ответила, что от всей души желает, чтобы моя собака пропала.

– Все очень странно. Ясно одно: темнеет, а Салли нигде не видно.

– Что ж, придется покориться судьбе и вернуться домой. Ох, нам попадет, когда придет мама, – и мне, и Джессике!

Элизабет повернула велосипед к дому. Что будет, когда мама узнает об исчезновении Салли! Конечно же, она первым делом отправится к Лиле за Джессикой, и тогда тайна близнецов непременно раскроется. Элизабет очень сердилась на сестру за ее выдумку с путешествием на концерт Джонни Бакса и, тем не менее, понимала: Джессика никому не желала зла. Просто, если она чего-то добивается, то забывает обо всем на свете. И… несмотря на все прегрешения сестры, Элизабет гордилась ею.

Проводив Эми, она быстро направилась к себе. И свернув к дому, увидела в сгущающихся сумерках мамину машину! Самые худшие опасения оправдались. Измученная и расстроенная, Элизабет поставила велосипед в гараж и побрела на кухню. Пришла пора расхлебывать еще одну кашу, заваренную Джессикой.

8

– Надеюсь, ты захватила бинокль, – крикнула Джессике Лила сквозь шум толпы на Секка-Лейк. – Иначе ты не отличишь Джонни от остальных!

Она была права: с их мест рабочие, возившиеся на сцене, напоминали крошечных муравьев!

– Ничего, – уверенно ответила Джессика, – Зато мы услышим этот чарующий голос!

Но когда Джонни со своей группой выбежал на сцену, море его обожателей взорвалось такими оглушительными аплодисментами, что девочки поначалу вообще ничего не смогли расслышать. Джессика вся подалась вперед, чтобы разглядеть Джонни, но, пока он не подошел к микрофону, ей не удавалось отличить его от пяти других крошечных музыкантов. Неожиданно зеленые и желтые лучи пронизали пространство и осветили сцену. Джонни, прозванный Долларом, Джонни Бакс, весь в черном, начал первую песню, „Субботний блюз". Это была смешная, бойкая песенка. И Джессика, и Лила, и все Единороги очень любили ее. На несколько секунд Джессика закрыла глаза, внимая прекрасному голосу Джонни и представляя своего кумира рядом с собой. Потом сжала руку подруги и прокричала:

– Просто невероятно! У меня нет слов! Бесподобно!

Лила тоже завороженно слушала. Она рассеянно улыбнулась Джессике и снова обратила к сцене задумчиво-мечтательное лицо. Но не успела окончиться первая песня, как обе перестали улыбаться: у Джонни отключился микрофон!

Трое рабочих опрометью выбежали на сцену и принялись торопливо копаться в маленьком микрофоне. Потом еще двое бросились к строю микрофонов перед ударником и стали распутывать черные провода, что вились вдоль сцены. Наконец появился шестой человек, прошел к центру сцены и поднял руки. Он открывал и закрывал рот, но ничего не было слышно. Можно было только догадываться, что он умоляет публику подождать. Но молодежь бесновалась. Джессика посмотрела кругом: все подались вперед, будто надеялись что-нибудь расслышать с далекой сцены. Некоторые орали и топали ногами, другие требовали вернуть им деньги. Сидевшая прямо за Лилой и Джессикой женщина выразила свои чувства цепью таких ругательств, что все вокруг нее обалдели и затихли. Правда, ненадолго.

Джессика схватила Лилу за руку.

– Нам надо пробраться поближе, – прокричала она. – Если мы не начнем продвигаться сейчас же, то не успеем приблизиться к сцене до антракта. Не забывай, мы охотимся за автографом.

Держа в одной руке драгоценную кепку, Джессика потянула подругу с места. Но та оцепенела от негодующего рева толпы.

– Если тебе непременно нужно пробиться сквозь весь этот ужас, Джессика Уэйкфилд, придется тебе действовать одной. Я остаюсь здесь.

Джессика уже знала: если Лила чего-то не хочет, бесполезно ее уговаривать. Но так же твердо знала она и то, что живое море зрителей не сумеет преградить ей путь к Джонни Баксу. Разглядев в толпе мальчика, очень похожего на Брюса Пэтмена, Джессика выбралась из своего ряда и стала медленно протискиваться между людьми. Но похожий на Брюса мальчик оказался вовсе незнакомым. Он так жадно глядел на сцену, что не замечал ни Джессики, ни даже девочки, обнимавшей его за плечи.

Джессика растерялась и хотела вернуться к Лиле, обернулась – но в толпе подруги совсем не видно. Наконец установили микрофон, Джонни запел, и все начали вскакивать и раскачиваться в такт пению. В разволновавшемся океане людей невозможно было отыскать Лилу.

В антракте дело еще более осложнилось: зрители покинули свои места и устремились в зоны отдыха и к буфетным киоскам. Джессика потеряла всякую надежду найти Лилу и понеслась по воле людского потока к опустевшей сцене. Она верила: если продвигаться вперед, то, в конце концов, окажешься рядом с Джонни. Поток двигался медленно, люди шли плотно, и Джессика мало что видела, кроме затылков идущих впереди. Чья-то рука легла ей на плечо, она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Брюс Пэтмен, как всегда, с уверенной и равнодушной улыбкой.

– Привет, Джес.

– Привет, Брюс, – Джессика обрадовалась знакомому лицу. – Я потеряла Лилу в этой жуткой давке.

– Ну и ладно. Может, выпьем где-нибудь „кока-колы"?

Джессика просияла. Еще раньше она приметила две желтых палатки по обоим краям сцены; вот если бы им с Брюсом пробиться к одной из них, тогда она будет гораздо ближе к Джонни.

– Отлично! Идем, – она улыбнулась и пошла вслед за Брюсом, пробиравшимся сквозь толпу, да так уверенно, будто он точно знал, куда идти.

Вскоре они уже стояли в длинной очереди к одной из больших палаток, шаг за шагом продвигаясь ко входу. Желтые полотнища уже дрожали у самого лица Джессики, изнутри струился аромат соленых крендельков и пиццы.

Тут как раз началась вторая часть шоу. Под светом багровых и синих прожекторов на сцену выскочили музыканты и грянули один из шлягеров. Схватив Джессику за руку, Брюс торопливо вышел из очереди.

– Джес, он исполняет „В вечном пылу"! Это моя самая любимая вещь. Поспешим к нашим местам!

– Нет, я не пойду.

Джессика полностью отключилась от поисков Лилы, от Пэтмена и от палатки-буфета. Перед ней была одна цель: добраться до сцены и взять у Джонни автограф.

– Я останусь здесь. Бакс должен подписать мне кепку.

– Ну, как хочешь. До скорого. – Брюс помахал ей, направился к трибунам и вскоре исчез из виду.

Джессика в одиночку стала проталкиваться к сцене. Она старалась определять направление по полосам света, но без Брюса не чувствовала уверенности в том, что идет правильно. Недалеко от палатки стояла группа ее сверстниц. Одна из них, хорошенькая рыжеволосая девчушка, смотрела вслед Брюсу восхищенным взглядом. Но не это удивило Джессику. Странным было другое: девочка обеими руками прижимала к груди точно такую же, как у нее, полосатую кепку!

„И как это у Джонни оказались две одинаковые кепки?" – озадаченно думала Джессика, еще крепче прижимая к себе сувенир и пробиваясь все ближе к сцене.

Вдруг она увидела еще трех девочек. Они скандировали сочиненные для Джонни приветственные стихи:

– Любимый Джонни! Твой стиль – успех. Ты на порядок выше всех!

Но не стихи заставили Джессику остановиться и, не веря своим глазам, уставиться на трио поклонниц. Они размахивали в такт словам тремя полосатыми кепками!

„Он что, сорил этими кепками направо и налево?!" – возмущалась Джессика, встречая все новых и новых фанов с точно такими же сувенирами.

А как она хвасталась этой дурацкой кепчонкой, какой идиоткой себя выставляла, уверяя всех, что именно ей предназначалась эта драгоценная реликвия! К концу последнего номера девочка пробралась к самому краю сцены и оказалась в окружении по меньшей мере пяти десятков полосатых кепок.

„Какое надувательство! – вскипела она. – Бакс, наверное, дюжинами раздавал эти кепки в каждом городке".

Теперь ее со всех сторон толкали и мяли такие же девчонки, каждая считала себя обладательницей уникального сувенира. Когда музыка смолкла и яркие мечи прожекторов померкли, Джессика подумала, что все же будет в ее жизни незабываемый момент, когда сам Джонни подпишет эту полосатую дрянь. Только бы он подошел к авансцене! Уж тогда она убедит его в том, как необходимо подписать именно ее кепку. Но ей не посчастливилось даже попросить у Джонни автограф.

Когда он поклонился и зал взорвался аплодисментами, два здоровенных телохранителя подошли к нему с обеих сторон, крепкие, как шкафы. Поклонившись в последний раз, Доллар ушел в их сопровождении, не подойдя даже к краю сцены. Вокруг Джессики слышались девчоночьи вопли и стоны, мелькали сотни кепок, пластинок и футболок.

– Нам нужен Бакс! – крикнул кто-то в толпе, и все подхватили и принялись скандировать его слова: – Нам нужен Джонни! Нам нужен Доллар!

Вокруг так настойчиво кричали, хлопали и топали ногами, что Джессика стала надеяться: а вдруг Джонни все-таки выйдет. На сцене появился человек и подошел к жаждущим поклонникам. Шум затих. Но это, увы, был не Джонни Бакс, а низенький толстячок в коричневом костюме. Он стал раздавать всем фотографии юного певца. Под горячим светом прожекторов толстячок весь вспотел, но продолжал протягивать карточку за карточкой в жадные руки толпы, окружившей сцену. Джессику сильно толкнули сзади, и она ткнулась в спину стоявшей впереди девочки.

– Не твоя очередь! – огрызнулась та на нее.

Джессика отпрянула, потеряла равновесие и упала. Но не вскочила, чтобы продолжить борьбу за фото, а сидя на траве, уже мокрой от росы, обхватила голову руками и громко заплакала от отчаяния и унижения.

– Постойте, постойте. Так нельзя, – забормотал толстячок. – Вот, вот фото специально для вас, – он наклонился со сцены, и Джессика сообразила, что он обращается к ней. – Вставайте, маленькая мисс. Ребята, помогите ей.

Со всех сторон Джессику подхватили под руки и помогли встать. Лицо ее теперь было заплакано, платье испачкано. Джессика жалко посмотрела на толстячка.

– Идите сюда. Джонни подписал это фото именно для вас. – Он подал ей одну из глянцевитых фотографий и перешел к другой группе поклонников.

– Что он написал на твоей? – Девочка, только что толкнувшая Джессику, теперь позабыла обо всем от любопытства.

На черно-белой фотографии Джонни был снят в гамаке с гитарой. На углу синими чернилами было нацарапано:

„В добрый путь! Твой друг Джонни Бакс".

Ужас!

– У меня то же самое, – сказала девочка и вернулась к лицезрению собственного экземпляра.

Теперь Джессика знала наверняка: у всех, толкущихся здесь, карточки Джонни с точно такой же надписью. А она-то мечтала о единственной в своем роде кепке со словами:

„Джессике с вечной любовью, Джонни", написанными на козырьке! И вместо этого глупая фотокарточка с шаблонной подписью. О, никогда в жизни она не чувствовала себя такой униженной!

И такой покинутой. Как ей теперь разыскать Лилу? Как перевить разочарование? Зачем она не послушалась Элизабет? Почему она сейчас не дома? Распрощалась бы по-хорошему с миссис Брэмбл и двадцать пять долларов остались бы в полном ее распоряжении!

Горестный поток мыслей был прерван резким голосом:

– Где ты была? Мы везде тебя ищем. – Это был брат Джанет, раздраженный и хмурый. – Ты забыла, мы все договаривались после концерта встретиться у фонтана?

Да, конечно. Джанет и мальчики условились с Лилой и Джессикой встретиться у фонтана, если потеряют друг друга. Но, увлеченная своей мечтой, Джессика забыла обо всем. Слава Богу, Лила помнила и послала мальчиков искать ее. Джессика с благодарностью последовала за братом Джанет. Устроившись на заднем сиденье „мустанга", она дала себе безмолвную клятву: до совершеннолетия не ходить на подобные концерты!

В машине заговорили все разом. Кажется, все превосходно провели время. Даже Лила призналась, что, как только наладили микрофон, музыка и световое шоу очаровали ее.

– Ну, а ты? – обратилась она к подруге. – Поговорила с Джонни?

– Не совсем, – промямлила Джессика. – У него не было времени.

– Я так и думала, – заявила Джанет тоном превосходства.

Джессика почувствовала себя смешной и глупой.

– Но его помощник уверял, что он подписал это фото специально для меня! – Она с надеждой протянула Джанет фотографию.

– Ты готова поклясться, что он написал это именно тебе, – язвительно передразнила та. Даже в сумраке машины Джессика видела ее усмешку. – Тебе и еще тысяче других. Я купила себе такую же в буфете.

Она показала свою фотокарточку. На ней Джонни сидел в том же гамаке, а на уголке были те же безликие слова. Да, Джанет заставит ее помнить об этом всю жизнь.

„Может, попросить маму взять домашнего учителя, – подумала несчастная девочка, – тогда бы я остаток учебного года провела дома, чтобы не показываться никому на глаза!"

Щеки у нее горели. Она тихо сидела в темной машине и впервые за весь вечер вспомнила о Салли. О, как было бы замечательно остаться дома, до конца выполнить поручение и знать, что у тебя еще двадцать пять долларов на собственные расходы. И главное – не было бы этого унижения!

9

Миссис Уэйкфилд вошла в кухню, прислонила свой портфельчик к стулу, налила себе чашку кофе, села за стол и собиралась уже развернуть записку Джессики, когда в дверях появилась Элизабет.

– Привет! Похоже, мы с тобой сегодня одни. Хочешь, отметим мою удачную встречу с китайской делегацией?

Элизабет обрадовалась, что у мамы все прошло успешно. Тем более ей не хотелось огорчать ее происшествием с Салли.

– Пожалуй, мам. Но сначала мне нужно кое-что тебе сказать.

– Ага. Вижу, вижу по твоему лицу. Уж не обгрызла ли Салли мои портьеры?! А?

– Хорошо бы, если бы все было так просто, – вздохнула Лиз. – Боюсь, что она потерялась, мам.

– Кто потерялся?

– Салли.

Мама молча выслушала рассказ о записке, о веревке, о бесплодных поисках по всей округе. Не упомянула Лиз, разумеется, лишь об одном: о концерте Доллара. Конечно, Джессике и так попадет за безответственность, но, по крайней мере, родители не будут знать, что она их ослушалась. Элизабет не выдержит, если сестренку накажут, даже за дело!

– Я только не пойму: почему она не могла дождаться хозяйки, – сказала миссис Уэйкфилд скорее озадаченно, нежели сердито. – Джессика и так часто бывает у Лилы. Могла бы подождать пару часиков.

– Может, она обещала Фаулерам прийти к обеду, – предположила Лиз.

– Да, но у нее еще было другое, более важное обязательство. Перед миссис Брэмбл.

Как бы в продолжение сказанного раздался звонок в дверь. Элизабет и миссис Уэйкфилд подскочили и переглянулись: обе тотчас поняли, кто это. Никому не хотелось открывать. В конце концов, встречать старую даму отправилась Лиз. Она открыла дверь, смущенно улыбаясь:

– Здравствуйте, уважаемая миссис Брэмбл. Заходите, пожалуйста. Мама на кухне.

– Здравствуй-здравствуй, дорогая. Я только на минутку. Хочу поблагодарить тебя, что присмотрела за моей Салли. Вот подарочек, который я тебе обещала.

Миссис Брэмбл достала из дорожной сумки маленькую коробочку в пестрой обертке и подала ее Элизабет. Тогда только девочка поняла, что ее перепутали с Джессикой.

– Я Элизабет, миссис Брэмбл. Но я передам это Джессике, как только она вернется домой. Проходите, присядьте. – Элизабет потянула гостью в парадную комнату.

Она почему-то считала необходимым усадить старушку, прежде чем рассказать ей о пропаже Салли.

– Нет, спасибо. Я, наверное, просто заберу мою старую подружку домой. Думаю, мы обе порядком подустали.

Тут из кухни вышла миссис Уэйкфилд:

– О, миссис Брэмбл, вы действительно очень устали. Наверное, путешествие было не из приятных. Ради Бога, проходите в гостиную и садитесь.

Миссис Брэмбл устроилась на диване и рассказала о задержке автобуса, о том, что отъезд беспрестанно откладывался. Потом замолчала и рассмеялась:

– Ну, хватит обо мне. Как дела у вас и у Салли? Просто не могу высказать вам, как приятно знать, что она оставалась с такой милой семьей.

Мать и дочь снова озабоченно переглянулись. Бедная миссис Брэмбл так искренне расхваливала Уэйкфилдов, что обеим стало еще более не по себе. В конце концов, миссис Уэйкфилд решила сама объявить о случившемся, и Элизабет безмолвно поблагодарила ее.

– Боюсь, что кое-кто оказался не таким ответственным, как ему следовало, миссис Брэмбл. Моя дочь Джессика договорилась пойти к подруге сегодня вечером. Узнав, что вы задерживаетесь, она не стала менять свои планы.

– Ой, да ничего страшного, – Дружелюбно улыбнулась миссис Брэмбл. – Я знаю молодежь. Салли непременно простит ее за то, что она не попрощалась.

Элизабет видела, что мама явно нервничает. Вот она неловко поерзала на стуле, потом нежно взяла миссис Брэмбл за руку и закончила печальный рассказ:

– Джессика никого из нас не дождалась, миссис Брэмбл. Она привязала Салли к дереву на заднем дворе и оставила ее одну. Когда пришла Элизабет, она увидела, что Салли сорвалась с привязи и убежала.

Но хозяйка собаки все никак не могла взять в толк, что произошло.

– Да-да, она так любит бегать, – подхватила она. – Иногда мне приходится изо всех сил бежать, чтобы поспеть за ней.

– Боюсь, что на сей раз я не смогла поспеть за ней, – виновато промолвила Элизабет.

Господи, как все это ужасно. Миссис Брэмбл так добродушна и мила в своем сиреневом дорожном костюме, так трогательно поглядывает на кухню, ожидая вот-вот увидеть свою любимицу!

– Миссис Брэмбл, когда я вернулась, Салли уже убежала. Я расспросила всех соседей, но ее никто не видел.

И тут, наконец, старушка все поняла. Ее глаза тотчас увлажнились, а голос задрожал:

– Ты хочешь сказать, что Салли потерялась? Что моя девочка сейчас где-то совсем одна?

Элизабет сама готова была заплакать. Она знала: для миссис Брэмбл эта собачка – все на свете.

– Вы уж меня простите, ради Бога. – Старая дама расплакалась, слезы ручьями текли по ее щекам. – С тех пор, как умер мой муж, Салли – это вся моя семья. – Она достала из сумочки носовой платок и промокнула глаза. – Вроде бы нелепо так убиваться из-за собаки, но мы с моей девочкой так долго жили душа в душу…

Миссис Уэйкфилд молча обняла несчастную женщину. Элизабет видела, как беспомощно чувствует себя мама. Но никакими словами не вернешь Салли.

Миссис Брэмбл выпрямилась и усилием воли заставила себя говорить спокойно.

– Что ж, – твердо сказала она, убирая платок и вставая, – если Салли потерялась, нам надо ее найти. Она хоть и старенькая, но всегда отзывается на мой голос.

Миссис Уэйкфилд взяла ее под руку, и все трое направились к выходу. Мама и дочка показали миссис Брэмбл место, где была привязана Салли. Потом все вместе они попробовали восстановить путь беглянки. Хотя Эми и Элизабет уже расспросили всех по соседству, старая дама была уверена, что Салли где-то поблизости, растерянная и несчастная.

Больше получаса они ходили вокруг дома и по ближайшим улицам. Тонким дрожащим голосом миссис Брэмбл звала и звала Салли. От этого крика у Элизабет замирало сердце. Она бы отдала все на свете, только бы напасть на след старой лохматой собачки, но поиски были тщетны.

Чем больше страдала бедная хозяйка, тем усерднее Элизабет и ее мама помогали искать пропажу, повторяя вслед за миссис Брэмбл имя Салли.

„Салли!" – звали они у заднего двора Уэлчей.

„Салли!" – кричали они, проходя мимо крыльца Пирсов.

Вскоре все охрипли. Стемнело, и больше ничего нельзя было разглядеть. Все было впустую, Салли и след простыл. Расстроенные и совершенно измотанные, они зашагали обратно к дому. Впереди шла рассерженная миссис Уэйкфилд.

– Позвони Фаулерам, – велела она Элизабет, как только они пришли на кухню. – Скажи, чтобы Джессика собиралась. Сейчас мы заедем за ней, и она поможет нам искать Салли.

Этого как раз Элизабет и боялась: Джессика вернется не раньше чем через полчаса. Если не задержать маму, они прибудут к Фаулерам до возвращения Джессики с концерта! Лиз прекрасно понимала, что Джессика поступила плохо, сбежав на концерт тайком. И все же она ни за что не хотела, чтобы шоу, о котором сестренка столько мечтала, обернулось для нее кошмаром.

– Мам, пока мы доедем и заберем Джессику, совсем стемнеет, и мы вообще ничего не увидим. Сейчас я возьму фонарик, и мы с тобой еще раз обойдем квартал. А миссис Брэмбл пока отдохнет здесь и выпьет чаю.

– Чай – это хорошая мысль, – ответила миссис Уэйкфилд. – А вот искать без Джессики вряд ли стоит. Это она заварила всю кашу, пусть теперь поможет нам ее расхлебать.

„Задержаться бы хоть на пятнадцать минут, – мелькнуло в уме у Лиз. – Это дало бы Джессике шанс вернуться к Фаулерам до нашего приезда".

– Может, – быстро предложила она, – нам сперва вызвать полицию? Они-то скорее разыщут Салли. Или позвоним кому-нибудь, кто живет подальше от тех улиц, что мы осмотрели.

– Ты так считаешь? – с внезапно вспыхнувшей надеждой спросила миссис Брэмбл. – Ты думаешь, кто-то, может быть, уже нашел мою девочку?

Миссис Уэйкфилд разлила по чашкам чай. Элизабет тем временем позвонила в полицию и подробно описала Салли, вплоть до голубого кожаного ошейника и серебристой таблички с именем и адресом. Полицейский записал приметы и сказал, что пока никто не обращался по поводу потерявшейся собаки. Он обещал сообщить хозяйке, как только что-нибудь узнает.

Разговор получился короткий; а Джессика явно еще не вернулась. Дело становилось все хуже и хуже. Теперь старая дама вообразила, что с ее собачкой произошло что-то ужасное.

– Если бы кто-то нашел Салли, он наверняка позвонил бы в полицию, – миссис Брэмбл отодвинула чашку с дымящимся чаем. – Ведь моя крошка так плохо видит. – Она побледнела при одной мысли о том, что могло случиться с беззащитной Салли.

Миссис Уэйкфилд увидела ее отчаяние и тоже побледнела.

– Пойду заводить машину, – объявила она, доставая ключи из шкафа. – Жду вас на улице.

– Погоди! – воскликнула Элизабет. – Я ведь еще даже Фаулерам не позвонила!

– Неважно. В любом случае мы заедем и заберем твою сестру.

Мама не собиралась больше ждать. Не осталось никакой надежды: сейчас они приедут – и Джессике придется расплачиваться за свой обман.

„Как же задержать маму еще хоть на чуть-чуть?" – в отчаянии прикидывала Элизабет.

– Мамочка, подожди еще минутку, пожалуйста. Мне просто необходимо принять душ…

– Элизабет Уэйкфилд! Если через две минуты ты не выйдешь из дому, я уеду без тебя!

Все пропало. Скоро экономка Фаулеров выложит маме ужасную правду. Девочке почти хотелось, чтобы мама уехала без нее. Она не знала, кого больше жалела: миссис Брэмбл, потерявшую свою любимицу; Джессику, рискующую потерять доверие родителей на всю оставшуюся жизнь; или себя, замешанную в эту сумасшедшую историю!

Она нехотя забралась в машину с миссис Брэмбл и мамой. И вдруг – и как это ей раньше не пришло в голову? – ее осенила замечательная, спасительная идея!

– Мамочка, подожди, – взволнованно заговорила она. – Честное слово, я знаю, где Салли!

– Где, дорогая? – в голосе миссис Брэмбл вновь зазвучала надежда.

– Она дома! Понимаете? Она почувствовала ностальгию и сразу побежала домой!

– Ой, вряд ли, – печально сказала миссис Брэмбл. – Не думаю, чтобы Салли смогла найти отсюда дорогу домой. Она никогда не бегала одна так далеко.

– Боюсь, что миссис Брэмбл права, Лиз, – поддержала мама. – Будь собачка сильнее и моложе, возможно, тогда…

– Для того чтобы найти дом, нужна не сила – нужен нюх, – возразила Элизабет. – Очень многие животные находят дорогу домой. Помнишь Лэсси?

– Да, Лэсси вернулась домой, – согласилась мама, но в голосе слышалось сомнение.

– Ну вот, – настаивала Лиз. – А когда Салли чего-то захочет, то не найдется в мире собаки решительней.

– Это правда, – подтвердила миссис Уэйкфилд, вспомнив, как Салли удавалось вытаскивать Джессику на прогулки. – Пожалуй, стоит проверить.

Лицо миссис Брэмбл просветлело, она утерла слезы.

– Вы уверены, что моя крошка смогла сама добраться до дома?

Как же хотелось Элизабет, чтобы так и было на самом деле! Будет невыносимо видеть крушение надежд хозяйки, когда они приедут на Тенистую Аллею. Девочка постаралась придать своему голосу побольше твердости:

– Держу пари, что Салли сумела бы пробежать такой марафон, если бы захотела.

– Хорошо. Тогда мы остановимся у Тенистой Аллеи по пути к Фаулерам, – объявила миссис Уэйкфилд.

Элизабет догадалась, что маме не хочется внушать миссис Брэмбл слишком большую надежду.

– Отлично! Я только сбегаю за поводком Салли, чтобы на этот раз ее не упустить, – загоревшись своей идеей о самостоятельном возвращении Салли, Лиз не забыла и о сестре.

Она вошла в дом и всячески копалась – только бы дать Джессике еще хоть чуточку драгоценных минут, чтобы благополучно вернуться к Фаулерам! Наконец услышала нетерпеливый гудок и, захватив поводок, направилась к машине, надеясь, что ее план поможет сестренке-авантюристке выиграть время.

10

Миссис Брэмбл попросила Элизабет поменяться местами, чтобы звать Салли из окошка. Всю дорогу к Тенистой Аллее она высовывалась из окна, силясь разглядеть в темноте свою любимицу. Лиз тоже пристально всматривалась в ночной мрак, но не видела ничего, кроме опустевших улиц и аккуратно подстриженных газонов.

Они остановились на повороте к дому миссис Брэмбл, так и не отыскав ни следа коричнево спаниеля. Девочка готова была расплакаться, но заставила себя не отчаиваться. Она выскочила из машины и стала звать Салли. Старая дама последовала за ней.

Тем временем миссис Уэйкфилд включила фары и осветила дорогу. Но все поиски вокруг дома были безуспешны. Элизабет уже забыла о том, что надо тянуть время. Теперь она желала лишь поскорее отыскать Салли и положить конец страданиям ее хозяйки.

Но, увы, поиски ничего не дали. Тогда миссис Брэмбл собралась с духом и объявила:

– Все впустую, мои дорогие. Салли, моя Салли пропала, и наши походы в темноте ни к чему не приведут. Помогите мне, пожалуйста, достать сумку.

За весь вечер ее голос не звучал так устало. По щекам текли слезы. Она направилась к машине. Расстроенные мама и дочка Уэйкфилд достали вещи миссис Брэмбл, та отперла дверь, включила свет, они прошли в дом – и не поверили своим глазам. Посреди гостиной, с довольным выражением на лохматой мордашке, сидела Салли!

– О-о! – Миссис Брэмбл упала на колени перед своим сокровищем. – О-о, Салли, Салли!

Больше она ничего не успела сказать – собачка осыпала хозяйку мокрыми поцелуями. Миссис Брэмбл прижала к себе любимицу и качала ее на руках. Волна облегчения и счастья захлестнула Элизабет. Она взглянула на маму, и они в восторге обнялись.

– Слава Богу! – выдохнула миссис Уэйкфилд.

Даже если бы Салли была ее собственной любимицей, Элизабет не смогла бы радоваться больше. Однако ее мучило любопытство.

– Миссис Брэмбл, я понимаю: Салли, конечно, очень сообразительная, но как же она попала в дом?

– Да просто моя лапочка прошла в свою отдельную дверь, – миссис Брэмбл поднялась и поспешила на кухню. – Видите, я сделала здесь дверцу у входа. Так что она всегда может выбежать во двор, когда захочет. Доживете до моих лет – поймете: выходить на улицу с такой собакой в любой момент очень нелегко!

Миссис Уэйкфилд и Элизабет последовали за хозяйкой. Действительно, в стене, выходящей на задний двор, была устроена квадратная дверца на магните так, что Салли могла входить и выходить, когда ей вздумается.

Тайна была раскрыта, но ни Лиз, ни ее маме не хотелось покидать этот счастливый гостеприимный дом. Девочка упросила миссис Брэмбл разрешить ей покормить Салли, и вскоре все трое с умилением наблюдали, как та уплетает свою любимую похлебку.

К старушке вернулось благодушное и бодрое настроение. Она поставила чайник и достала три тарелки.

– Давайте-ка теперь отдохнем и выпьем чайку, – предложила она.

За доброй беседой в ярко освещенной кухне впервые за этот вечер они отогрелись и расслабились. И Элизабет честно призналась себе, что ничего вкуснее овсяного печенья миссис Брэмбл она в жизни не ела. Получился настоящий праздник!

Наконец-то можно было поговорить и о поездке миссис Брэмбл, и о том, как жилось Салли у Уэйкфилдов. Под мирную болтовню усталая собачка посапывала под стулом хозяйки. Все чувствовали себя старыми добрыми друзьями, время шло быстро, им было весело, легко и приятно. Но вдруг миссис Уэйкфилд вспомнила о Джессике.

– Я так рада, что у нас все так хорошо закончилось, – обратилась она к старой даме, – но, боюсь, осталось поймать еще один кончик в этой истории. Если вы позволите, я привезу Джессику сюда прямо сегодня, и пусть она извинится за свою безответственность.

– Да что вы! – запротестовала та. – Я не хочу никаких извинений. Моя девочка в целости и сохранности, а больше мне ничего не нужно.

– Я понимаю, – улыбнулась миссис Уэйкфилд. – Но считаю, что моей дочери необходимо получить серьезный урок. И прошу вас в этом помочь.

– Хорошо, – кивнула миссис Брэмбл. – Извинения принимаются сразу по прибытии сюда вашей дочери. Она такая славная девчурка! Но я поговорю с ней построже, обещаю.

Миссис Уэйкфилд остановила машину возле дома Фаулеров. Элизабет мечтала только об одном: чтобы ей разрешили самой зайти и забрать Джессику. Уж лучше пусть та узнает все дурные известия от нее, прежде чем предстанет перед мамой. Не успела Элизабет и шага шагнуть из машины, как мама напомнила ей:

– Не забудь сказать Джессике, чтобы она вернула миссис Брэмбл ее деньги. Пусть отдаст все до пенни. Я настаиваю на этом.

– Но, мам…

– Никаких „но"! Ни одной из вас я не позволю получать плату за несделанную работу. Если у нее нет денег с собой, мы поедем за ними домой. Так или иначе, я хочу, чтобы деньги были возвращены сегодня же.

Дело становилось все хуже и хуже. Расплата оказалась гораздо суровее, чем можно было ожидать.

„Откуда же, – гадала Элизабет, – моя сестра достанет двадцать пять долларов? Ведь она уже истратила свои деньги на билет".

Все глупые ухищрения Элизабет задержать маму пропали впустую. Даже если Джессика благополучно вернулась с шоу, как она объяснит, где деньги? В такую минуту Лиз ни за что бы не поменялась с сестрицей местами!

Девочка позвонила в дверь, горя желанием выручить сестру из беды. Но когда дверь открылась, тут же ей захотелось как следует отругать Джессику, а не помогать ей. Сестра стояла посередине изысканного мраморного холла в том самом новом платье, которое Элизабет купила себе для бала! Элизабет так обиделась и рассердилась, что даже не заметила в ухе Джессики большое золотое кольцо.

– Как ты посмела? – она указала на светло-бежевое платье и туфли из мягкой кожи. – Я купила все это на свои собственные деньги! Я копила на это так же, как на мамины серьги.

Джессика порывисто вскинула руки, пытаясь прикрыть ими уши. В ту же секунду на лице у нее появилось выражение ужаса и как в зеркале отразилось на лице ее сестры. Обе одновременно поняли: у Джессики лишь одна из серег. Другая пропала!

– Она должна быть где-то наверху. Я, видимо, потеряла ее, когда мы уже вернулись. Скорей, Лиззи! Пожалуйста, помоги мне искать!

Даже не спросив Элизабет, почему она здесь, Джессика развернулась и бросилась вверх по широкой круговой лестнице. Сестра помчалась за ней. Через минуту обе ползали на четвереньках, исследуя сантиметр за сантиметром ковер в спальне Лилы. Лила тоже искала с ними. Наконец Элизабет спохватилась, что нельзя заставлять маму так долго ждать, и заключила:

– Бесполезно. Никакой серьги здесь нет. Ты наверняка потеряла ее на концерте. – Она встала с колен: – И если ты воображаешь, что вся беда в этом, то посмотри, что тебя ждет там!

Пока Джессика запихивала вещи в дорожную сумку, Элизабет быстро изложила ей суть происшедшего.

– Ты везучая, Джес. Все было бы куда хуже, если бы мы не нашли Салли. Но мама все еще сердится и хочет, чтобы ты извинилась перед миссис Брэмбл сегодня же.

– Лиз… – Джессика робко взглянула на сестру. – Ты ведь ничего не сказала ей, правда? То есть, ты не говорила о концерте? – а про себя подумала: Хоть бы я никогда в жизни не знала про этого Джонни Бакса!"

– Ну конечно, нет. Джессика Уэйкфилд, ты самая противная и несносная сестра на свете. И все же я знаю: ты бы не выдала меня, если бы я отколола такой номер. – Лиз прижала коленом раздувшуюся сумку и помогла Джессике застегнуть молнию. – К тому же, зачем расстраивать маму еще больше?

– А ты самая лучшая сестра на свете, Лиз. И не беспокойся, я тебя не подведу. Обещаю. – Сейчас Джессика говорила как будто всерьез.

Близнецы по ходу помахали Лиле и побежали вниз. У двери Элизабет вдруг остановилась: она забыла передать самое страшное.

– Возможно, ты меня и не подведешь, – сказала она сестре, – но мама хочет, чтобы ты не подводила и миссис Брэмбл!

– О чем ты?

– О том. Мама хочет, чтобы ты вернула миссис Брэмбл деньги. Прямо сейчас. Сегодня.

– Но я не могу! – взвыла Джессика.

– Знаю, Джес. И ты знаешь. Но тебе придется несладко. Попробуй-ка объяснить все маме. – Элизабет открыла дверь, и они вышли навстречу ярким фарам.

– Лиз, – прошептала Джессика, подходя к машине, – а ты не можешь дать мне взаймы? Хоть немножко?

– Ты же знаешь, что нет, – ответила Элизабет тоже шепотом. – Мои последние деньги – это серьга у тебя в левом ухе!

Джессика с несчастным видом скользнула в машину и села рядом с мамой, приготовившись к самому худшему.

– Мамочка, – начала она. – Элизабет все рассказала мне про Салли. Мне так неловко, правда. Я не хотела причинить боль миссис Брэмбл.

– Но ты заставила ее страдать, уйдя к Лиле. Ты меня очень огорчаешь. Я от тебя этого не ожидала.

Выговор от мамы, пусть самый строгий, это еще не наказание, думала между тем Джессика. Наказание – чувствовать, как она подвела маму. В глазах у девочки блеснули слезы.

Миссис Уэйкфилд выехала из проезда и направила машину к дому миссис Брэмбл. Помолчав, она снова обратилась к дочери:

– Детка, я так гордилась тобой, когда ты взялась за это дело. Это значило, что ты решилась идти навстречу тому, чего до сей поры боялась и избегала – навстречу ответственности. Но, увы, вместо того, чтобы пойти навстречу, ты спасовала. Я знаю, что за Салли в основном ухаживали Стивен и Элизабет.

Джессике было так стыдно, что она не смела возражать. Они остановились у дома миссис Брэмбл. Но Джессика не спешила вылезать из машины. Она ума не могла приложить, что сказать пожилой хозяйке. Лучше бы остаться здесь и выслушать еще одну мамину нотацию – лишь бы не представать перед человеком, которого она так жестоко подвела.

– Не представляю, что ты ей скажешь, юная леди, – прочитала ее мысли мама. – Но, главное, ты должна честно извиниться за то, что поставила на первое место свои развлечения, а не работу. У миссис Брэмбл не так много друзей, как у тебя. У нее нет семьи. У нее есть только собака, которой ты ее чуть не лишила навсегда.

– Понимаю, мам.

У Джессики опять задрожал голос. Да, есть сотни сувенирных кепок, а Салли – единственная.

– Джессика. – Мама ласково тронула дочку за плечо. – Ты это сделала не нарочно. Я понимаю. И уверена, что миссис Брэмбл тоже поймет.

Медленно вылезла Джессика из машины и побрела к дому. На фоне освещенного окна кухни она увидела тень женщины. Вот если бы Элизабет пошла с ней! Сестра всегда находит подходящие слова. Но на этот раз надо за все отвечать самой. Она вынула из уха единственную серьгу и спрятала в карман платья. Потом набралась духу, нажала кнопку и стала слушать звонок. Дверь открылась. Джессика сделала глубокий вдох и отправилась объясняться с миссис Брэмбл.

11

И вот Джессика снова в уютной гостиной, где впервые увидела Салли. Но сейчас она чувствует себя здесь далеко не так уютно, как тогда. Миссис Брэмбл выглядит устало, на добродушном лице нет обычной приветливой улыбки, она сурово хмурится. Лишь одно осталось как прежде: под голубым диваном, на своем любимом месте, в полном умиротворении посапывает старая лохматая собака. Как же Джессика рада снова увидеть эту глупышку!

– Я так счастлива, что вы нашли Салли, миссис Брэмбл, – начала Джессика. – И я не знаю, как просить прощения за то, что я натворила. – В зелено-голубых глазах сверкнули слезинки.

– Я вижу, что ты искренне раскаиваешься, дорогая, – заговорила миссис Брэмбл. – И надеюсь, что в следующий раз, когда ты будешь присматривать за кем-нибудь меньше и слабее тебя, ты вспомнишь сегодняшний урок.

Джессика тяжело опустилась на пухлую диванную подушку. Ей хотелось провалиться сквозь землю. У миссис Брэмбл точно такая же манера отчитывать, как у мамы. До чего же страшно, что эта милая женщина уже никогда не будет ей доверять!

– Понимаешь, Джессика, – продолжала миссис Брэмбл, – Салли была мне верным другом в ту пору моей жизни, когда мне так нужны были преданность и поддержка. – Худенькая женщина любовно посмотрела на две пушистые лапки, выглядывавшие из-под дивана. – Она постарела, и теперь моя очередь за ней ухаживать.

– А я… я никогда не думала, что Салли старая. – Девочке вспомнилась головокружительная погоня за кошкой миссис Блэйни. – Я, видимо, ни о ком не думала, кроме самой себя.

– К счастью, твой поступок не стоил Салли жизни, а мне – моего самого дорогого и верного старого друга. Но, надеюсь, ты понимаешь, что такое могло случиться.

– Да, я понимаю, миссис Брэмбл. – Джессика чувствовала себя ужасно. В горле стоял комок, голос дрожал. – Мама хочет, чтобы я вернула вам деньги, которые вы мне заплатили. И она права. Я и вправду их не заработала. Я бы с удовольствием вам их отдала, но не могу. Я…

– Я знаю, что ты не можешь вернуть мне деньги, дорогая, – улыбнулась миссис Брэмбл. – Ты истратила их на подарок маме.

– Да, мне тогда ужасно нужны были деньги. – Джессике стало совсем не по себе.

Подумать только, какую лапшу она вешала на уши бедной старушке, говоря ей, что собирается на эти деньги купить подарок для мамы.

– Конечно же, ты торопилась, – кивнула старая дама. – Наверняка ты купила маме что-нибудь особенное. Хотя в голове у тебя гуляет ветер, сердечко у тебя доброе.

– Нет, это не так. – Джессика сама удивилась тому, что перебила миссис Брэмбл, да еще таким твердым и отчетливым голосом.

– Почему, лапочка? Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что я так отвратительно вас обманывала… вот бы мне провалиться сквозь землю, прямо тут!

Как странно: Джессике вдруг захотелось рассказать миссис Брэмбл обо всем; родителям она бы ни за что не открыла свою тайну. Но ей было просто необходимо выговориться начистоту.

– Я никогда никого не хотела огорчать… Я… просто хотела послушать „Субботний блюз" и увидеть Доллара.

– Доллара? – изумилась старушка.

– Да, это рок-звезда, миссис Брэмбл, Джонни Бакс. И сегодня он выступал здесь, в Ласковой Долине.

И Джессика поведала миссис Брэмбл всю историю. Как целый год она мечтала увидеть своего кумира, как все ее друзья и знакомые ждали этого концерта и как родители наотрез отказались отпустить ее.

– То есть, сегодня ты не послушалась родителей и поехала тайком на концерт?

– Да. И я не купила маме никакого подарка. Я истратила деньги на билет. Я без спросу взяла самое красивое платье сестры, я потеряла мамины серьги. А еще я хуже всех на свете присматривала за собакой. Все время уговаривала сестру гулять с Салли, потому что до смерти боюсь собак.

Горестно опустив плечи и вздрагивая всем телом, Джессика рыдала, закрыв лицо руками. Миссис Брэмбл подсела к ней и стала гладить золотистые волосы.

– Успокойся, успокойся, детка. Я ничего не слышала о блюзах по субботам, но многое знаю о девочках. Особенно хорошо мне знакома одна, которая выкрасила волосы в ярко-рыжий цвет, хотя мама строго-настрого запретила ей.

– Неужели? – Джессика перестала всхлипывать и отняла ладони от глаз.

– Да, я очень хорошо ее знаю. И вот что я скажу тебе: ее проделки не помешали ей вырасти и стать вполне достойной женщиной. – Миссис Брэмбл лукаво улыбнулась. – Уж раз это говорю я…

– Вы имеете в виду…

– Вот-вот. В твоем возрасте я тайком убежала к подруге, и мы занимались самыми невероятными делами.

– Вы? – Покрасневшие от слез глаза Джессики широко открылись от любопытства.

– Конечно. Мы покрасили хной волосы и прокололи себе уши. Когда я вернулась домой, мама взглянула на меня и тотчас залилась слезами.

Джессика благодарно заулыбалась, потом слегка нахмурилась при мысли о своих родителях и о том, как неправильно она поступила, не послушавшись их:

– А вас наказали?

– Разумеется. Погоди-ка. – Миссис Брэмбл проворно отправилась на кухню и вернулась с тарелкой овсяного печенья. – Мне было запрещено общаться с подругой целый месяц. И, что хуже всего, мне пришлось ходить с крашеными волосами, пока у меня не отросли свои!

Обе засмеялись. Джессика откусила печенье и сразу почувствовала себя бодрее.

– Хорошо, что меня не ждет такое, – сказала она, – но я до сих пор ума не приложу, как мне теперь смотреть в глаза родителям.

– Ну, думаю, теперь не стоит об этом так тревожиться. Ведь ты уже заплатила за свой поступок.

– Но, миссис Брэмбл, я же не могу вернуть вам деньги!

– Пожалуй. Но ты же можешь их отработать. Джессика, я скажу твоей маме, что отказалась от денег, но вместо этого попросила тебя выгуливать Салли ежедневно в течение месяца.

– Месяца?

– За это время моя племянница переедет сюда из штата Мэриленд. У меня артрит, и мне стало хуже, поэтому она поможет мне по хозяйству. А Салли не останется тем временем без прогулок. Прекрасно придумано, не так ли?

– Целый месяц?

– Каждое утро перед школой и каждый вечер.

– И по субботам?

– Даже по воскресеньям.

Джессика посмотрела на ноги.

Из-под дивана слышалось спокойное похрапывание Салли. Целый месяц таскаться на поводке за этим жирным комком энергии! Целый месяц останавливаться на каждом шагу, выслушивать комплименты „хорошей собачке" и ждать, пока ее каждый потреплет за ухом. Целый месяц беспрерывных, невыносимых мучений!

– Думаю, что это справедливо, – жалко улыбнулась она.

Когда мама, Элизабет и Джессика приехали домой, Стивен уже вернулся с концерта и увлеченно опустошал холодильник.

– Удивляюсь, как ты еще не лопнул, – заявила Джессика, входя в кухню.

Какое облегчение – снова быть в семье, даже со Стивеном. Она обняла брата одной рукой, а другой незаметно вытащила из банки маринованный огурчик.

– Джес, я все видел, – усмехнулся он. – Твоя рука не быстрее моего глаза.

– Ну и ладно, – весело отозвалась та. – Я сегодня в прекрасном настроении, так что можешь дразнить, сколько хочешь.

– Что с ней стряслось? – озадаченно обратился Стивен к маме и Элизабет, когда все уже сидели за столом и ели поздний ужин. – Я-то думал, она будет с ума сходить из-за того, что не попала на концерт Доллара.

Ответила ему сама Джессика:

– Так оно и есть, Стивен. Но держу пари: если ты нам все расскажешь об этом шоу, я буду считать, что побывала там лично.

Она быстро взглянула на Элизабет. Та готова была расхохотаться. Джессика отблагодарила ее ослепительной улыбкой: если сестра смеется, значит, все будет прекрасно.

Закончив ужин, девочки побежали наверх, в спальню Элизабет. Джессике не терпелось обсудить все с сестрой. Она должна была извиниться и вручить ей особый подарок. Расстегнув дорожную сумку, она достала оттуда полосатую кепку Джонни Бакса.

– Я не получила автографа и даже не сумела обмолвиться с ним хоть словечком. Но я поняла, в чьей спальне должна лежать эта кепка. – Она протянула Элизабет кепку и обняла ее в приливе горячей любви. – Лиззи, из всех близнецов в мире я самая отвратительная, но я отчаянно прошу прощения. Ты сможешь меня извинить?

– Только если ты сейчас же снимешь мое платье и пообещаешь выстирать и выгладить его к балу! – улыбнулась Элизабет. – Да, между прочим, Джес. У меня есть подарок тебе; вернее, у миссис Брэмбл, а не у меня. Она просила передать тебе вот это. – Элизабет подала сестре ту самую маленькую коробочку, которую вручила ей миссис Брэмбл.

Джессика не спеша развернула обертку, открыла коробочку и тотчас подала ее Элизабет.

– Послушай, это, конечно, не сравнить с теми прелестными серьгами, но, по-моему, отлично подойдет для подарка маме. Что ты скажешь?

В коробочке, в мягком хлопке, лежал браслет. Он был набран из шести тонких серебристо-черных колец, скрепленных серебряной застежкой. Элизабет не часто видела такие изысканные украшения.

– Давай его подаришь ты.

Джессика украдкой полюбовалась изящным браслетом. Она бы с удовольствием оставила его себе, но мама и сестричка ей дороже любого украшения. Она не сомневалась: миссис Брэмбл все поймет.

Теперь Элизабет ласково обняла Джессику.

– Мы подарим его от нас двоих, – с сияющим видом проговорила она.

Потом, все еще обнимая сестру, со смехом указала ей на отражение в зеркале на двери ванной:

– Погляди-ка на нас. Вот уж, как говорится, две большие разницы!

Джессика посмотрела в зеркало и увидела двух абсолютно одинаковых светловолосых девочек с зеленовато-голубыми глазами. Разница лишь в том, что на ней светло-бежевое платье, а на Элизабет – джинсы и пуловер. Волосы сестры, как обычно, забраны в хвостик двумя яркими цветными заколками, у Джессики, напротив, летящие волосы до плеч.

– Ты права, – серьезно и задумчиво ответила она. – Внешне мы близнецы, а на самом деле такие разные. Но, Лиз, уверяю тебя: с этого момента я постараюсь во всем походить на тебя. Я буду честной, справедливой и доброй, в общем – золотой. Вот увидишь.

– Фи! – притворно фыркнула Элизабет. – Ты говоришь так, будто я – всем паинькам паинька! К тому же, Джес, если ты перестанешь хулиганить, у нас не произойдет больше ничего интересного.

– Но зато будет намного меньше проблем, – по-прежнему серьезно сказала Джессика. – Это точно. Я стану такой ответственной, заботливой, такой хорошей, что меня будет не узнать. Завтра утром я первым делом иду прямо к миссис Брэмбл и… – она остановилась на полуслове, и на лице ее выразился ужас. – О-о, нет!

– В чем дело? – Элизабет заволновалась, видя такую внезапную перемену настроения сестры.

– Просто я обещала миссис Брэмбл погулять с Салли завтра…

– И что же?

– А то, что у меня с утра сверхсекретная, исключительно важная встреча с Единорогами. – Джессика казалась встревоженной и растерянной. – Лиз, ты не выручишь меня один разочек? Ведь миссис Брэмбл нас не различает. Погуляй с Салли завтра, а? Я прошу в последний раз. Правда. Клянусь.

Элизабет прыснула, потом, к удивлению Джессики, облегченно вздохнула и, улыбнувшись, промолвила:

– Слава Богу.

– Что тебя так обрадовало? – спросила поставленная в тупик Джессика. – Я просто попросила тебя еще раз мне помочь.

– Понимаю, – ответила Элизабет. – И, конечно же, не согласна. С этого дня ты будешь сама выгуливать Салли, как ты и обещала. И все ее причиндалы вернешь миссис Брэмбл тоже сама. – Она подтвердила свои слова уверенным кивком. – Всего минуту назад можно было подумать, что ты и впрямь стала исправляться. Но теперь я вижу, что у меня все такая же хитрая и сумасбродная сестрица. И знаешь что? По-моему, она мне нравится!

Джессика обняла сестренку, потом сняла с себя ее платье и положила его в ящик с грязным бельем.

– Надеюсь, тебе не придется ругать меня, Лиз. Никогда. Если бы мне пришлось выбирать себе сестру из всей-всей вселенной, то ею была бы ты. А если бы меня спросили, с кем бы я абсолютно не хотела быть в родстве, это была бы наша новая соседка, – добавила она, вспомнив свою прогулку с Салли.

– Какая это новая соседка?

– Брук Деннис. Она переехала с семьей в дом Логгинсов. Я уже дала ей кличку – Злючка Деннис!

– Кажется, я ее видела, и боюсь, что кличка подходит. – Элизабет припомнила надменную дерзкую девчонку, которая открыла ей дверь и наговорила про Салли всяких колкостей.

– И так будут звать ее все, появись она только в нашей школе. Ведь стоит ей прийти в школу в Ласковой Долине, как начнется такое! Раз она смела пихнуть такую собачку, как Салли, Бог знает, как она будет обращаться с людьми!

– Она пихала Салли?

– Да, а бедняжка просто лизнула ее ногу. Даже твоя противная сестричка не опустится так низко!

– Я ни за что не стану поддерживать тех, кто обижает старенькую Салли. Но дадим этой Деннис шанс, Джесси. – Элизабет знала, что сестра слишком скоро судит о людях и порою ошибается, как, например, с Эми Саттон. – К тому же, прийти в школу в середине учебного года… Это нелегко. Что ты скажешь?

– Да, мисс Нахалке будет нелегко, а мне вдвойне. Вот что я скажу, – заключила Джессика и рухнула на кровать Элизабет, уже думая о том, как бы поддеть новенькую.

Content

Фрэнсин Паскаль
Побег

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11