Майкл Муркок

Багряная игра

Пролог

Итак, галактическим скитаниям два года, но Ринарк не чувствовал себя одиноким. Да и какое одиночество, если галактика была его неразлучным другом, если он был частью любого ее движения! Пусть некие силы находились за пределами его ощущений,- из-за них и странности ее поведения,- но и странности эти не менее привычны, чем само ее присутствие. И где бы он ни скитался, ощущение сопричастности пронизывало каждый атом в его хрупком продолговатом черепе. Два года отнюдь не случайных странствий по перенаселенной галактике пролетели, теперь все готово - что ж, к Границе…

1

Теперь в жутком этом городке на окраине враждебной слепящей пустыни собрались все трое. И городок, и сама планета назывались Мигаа, и были они последним шансом для космических беглецов.

Ринарк вышел из корабля, поеживаясь под свирепым взглядом сверкающего, как бриллиант, солнца, и принялся петлять между сотнями других громадных кораблей, нелепых и грозных на вид, а сознание его было уже в городе, разыскивая там двух друзей. Его уникальный мозг перебирал образы улиц и строений, людей и предметов, пока не нашел, что искал,- в полумиле, на противоположной окраине города.

Нет таможни - не будет и задержек; Ринарк заторопился в город. Он зафиксировал в сознании ауры друзей и спешил к ним, чувствовал, что они встревожены, а значит, могут быть в беде.

Очень высокий и худой, с глубоко посаженными темными глазами на удлиненном сосредоточенном лице; однако встречные задерживали взгляд не на лице - удивляло, что он не носил на виду оружия. Почти все эти мужчины и женщины, как ни спешили сюда, явились в Мигаа вооруженными.

Лишь он один и шел по вымощенным металлическими плитами улицам со сверкающими сталью зданиями - и знал, куда идет. Прочие фланировали, толклись, и на всех темные очки - спасение от слепящей пустыни, отраженной сталью и хромом. Транспорта мало, приметил Ринарк, да и тот едва движется. Выморочный городок, будто воздуха не хватает, и во всем атмосфера ожидания. Такой уж местный колорит - не продохнешь.

И еще уловил он в лицах мужчин и женщин нечто общее - потаенный блеск надежды в глазах: вроде и надеяться не на что, и деваться некуда. Мигаа - или то, что они от него ждали,- был последним шансом. Для Ринарка, впрочем, тоже, но по менее эгоистическим соображениям.

Дом, где,, он. видел, находились двое его друзей,, оказался, вопреки ожиданиям, не баром. Отель "Сеть", таких в галактике сотни, но зтот название оправдывал.

Он окунулся в галдеж.

Драка шла полным ходом.

Этих не спутаешь: армированные металлом, комбинезоны из белого пластика под кожу - жулье или шулера. Плотные ребята, и глотки луженые; а вот те двое, на кого они наседали, совсем другой породы.

И эту пару не спутаешь. Пол Толфрин и молодой Аскийоль из Помпей. Прижаты к дальней стене холла, забитого ревущей толпой.

Может, не встревать, они вроде и сами не пропадут - да нет, надо бы помочь. Скоро в путь, а они - все трое - должны быть в лучшей форме.

Он и шагу не ступил, а на него тараном летела закованная в металл туша одного из картежников. Тот, видно, штучки свои отрабатывал на корабле или на планете с малой гравитацией. Мигаа не из той оперы, так что вбить Ринарка в дальнюю стену не удалось - он уклонился и успел врезать шулеру в крестец заостренным носком ботинка. Тот рухнул, Ринарк, добавив по голове, вырубил его.

Теперь к друзьям.

Толфрин казался весьма удрученным, что приходится отмахиваться от нападающих, зато Аскийоль, разряженный, улыбчивый и злющий, испытывал явное удовольствие. На правом кулаке блеснули окровавленные шипы кастета, и один из его противников спиной повалился на Ринарка, зажимая кровоточащую глазницу.

Друзья заметили его. - Время дорого! - крикнул Ринарк.

И врезался в толпу, расшвыривая страшными ручищами космическую рвань. За ним пробивались Толфрин и Аскийоль. Орущий громила замахнулся иа Аскийоля складной дубинкой, тот поднырнул и ударил кастетом ему в живот. Шулер завизжал и, выронив дубинку, рухнул на колени.

Троица выбежала из бара и припустила ло окраинному переулку, пока не оторвалась от вопящей своры раздосадованных преследователей. Свернули в тесный проулок - металл колоколом вторил шагам.

- Как добраться до отеля "Спасение"? - спросил Ринарк.

- Я-то думал, вы, всевидцы, сами все знаете,- усмехнулся Аскийоль.- Вот сюда, недалеко. Спасибо, что разогнал этих.

Сейчас Ринарк просто не пользовался своим даром. Он не мог забыть избитого им шулера, а насилия Ринарк не любил.

Аскийоль снова вывел их на главную улицу. Толфрин обернулся к Ринарку и смущенно заметил:

- Ты уж прости, они сами напросились. Прицепились к Аскийолю - одежда его им не по нутру. Пришлось помахаться. С десяток раз обошлось, а сейчас не вышло. Да этот чертов городишко весь такой - дерганый, заводной, приставучий.

- Боюсь, я сам их завел,- фыркнул Аскийоль.- Здесь, правда, что ни надень, какая-нибудь сволочь да прицепится.-Он сдернул и спрятал кастет.

Одинокий и натерпевшийся при всей своей молодости, Аскийоль одевался с продуманной пышностью. Стеганая куртка из синтемеха с высоким воротником. Щегольские широкие брюки пурпурной шерсти, напущенные на остроносые фибергласовые ботинки. Бледное и худое лицо, черные волосы спадают на лоб короткой челкой. На поясе - запрещенное оружие - миниатюрный антинейтронный излучатель.

Аскийоль был князем, независимым сюзереном Помпей, пока Лорды Галактики, собравшись с силами, не прибрали его планету в Федерацию. А титулом н состоянием Аскийоль поплатился за укрывательство Ринарка, о чем тот никогда не забывал.

Ринарк видел, что молодой человек задумчив и подавлен - в обычном своем состоянии. Большинство считало Аскийоля слишком импульсивным, но Ринарк знал: напротив, ему присуще тонкое и точное душевное равновесие, и зависело оно лишь от него самого.

Толфрин, с таким же худым, как у друзей, лицом, порывистый и бесстрашный, занимался не санкциоиированными правительством исследованиями, а значит, по законам Федерации, был преступником. Одет как многие здесь - светлой кожи жилет, синяя рубашка, черные облегающие брюки. В простой кобуре - мощный энергоизлучатель. Он вопросительно косился на Ринарка, но молчал.

Ринарк выдержал паузу, улыбнулся. Тонкие губы растянулись в мрачной усмешке, он повернул длинный свой череп и уставился на Толфрина.

Под этим холодным взглядом Толфрин заговорил первым:

- Когда отправляемся? По мне, чем скорей, тем лучше…

Ринарк с ответом не торопился, глядел, и все.

- Не могу я ждать,- добавил Толфрин.

- Еще точно не знаю,- отрезал Ринарк.

Они уже подходили к высоченной, со множеством окон башне на окраине - отелю "Спасение", когда Толфрин тронул его за рукав:

- Ты сказал нам недавно, что время дорого. Сколько его у нас, хоть примерно?

- Максимум тридцать шесть часов,- ответил Всевидец.

Тут и отрешенный Аскийоль вскинул глаза:

- Только-то?

- Да, а может, и того меньше. Я чувствую, что он все ближе к нашему континууму, просто трудно все время на нем фиксироваться, на это уходит почти вся моя энергия.

Они вошли в просторный и высокий холл отеля "Спасение". Аскийоль оглядывался, высматривая кого-то в толпе, но безуспешно. Панорамные окна в одной из стен заливали все вокруг сиянием черно-белой углеродной пустыни.

Они протискивались среди разношерстной публики обоих полов - щеголей и оборванцев, запойных и тормозящих на первой рюмке, болтунов и молчальников. Здесь, как и везде на Мигаа, властвовало усталое, напряженное ожидание, длящееся в этой эре уже тридцать семь лет. И все посетители нет-нет да и поглядывали на подвешенные в центре холла большие экраны.

Экраны эти ожили бы в единственном случае - если б в контролируемом секторе пространства появилось то, чего ждали. Когда - и если - это случалось, начиналась гонка на космодром, и Мигаа пустел. Кое-кто здесь ждал этого тридцать с лишним лет, а кто-то успел умереть, так и не дождавшись своего шанса.

Троица поднялась по узкой винтовой лестнице на галерею и расселась вокруг свободного столика, заказанного Аскийолем.

Ринарк насмешливо глянул на него:

- Корабль мой проверен и перепроверен. Стартовать - дело минутное. Призрак может материализоваться и раньше, чем через тридцать шесть часов. Хотя в ближайшие двенадцать он будет вряд ли, судя по скорости, с которой он приближался, когда я последний раз входил с ним в контакт.

Помолчал, глянул в даль страшной пустыни, зажмурился от блеска, проникающего даже сквозь поляроидные окна.

- Мы должны быть готовы. Не знаю, долго ли он пробудет в нашем континууме. А может, пронесется с такой скоростью, что здесь его и не догнать…

- И значит, зря мы рвались на Мигаа,- докончил Толфрин.- Что ж, я человек вольный.

- А я - нет,- завершил Ринарк без дальнейших комментариев.

Он один во всей галактике знал, когда могла бы материализоваться система Призрак. Прочих привела на Мигаа лишь авантюрная надежда, что Призрак, своенравный космический скиталец, возникнет в пространственно-временном интервале их существования. Только по этой причине на ближайшей к области возможной материализации Призрака планете и был выстроен Мигаа. Если преступникам и отверженным, полицейским и разыскиваемым больше деться было некуда, они летели в Мигаа. И ждали.

Но Ринарк знал: ему-то ждать не придется, на то он и был Всевидцем, обладателем особого дара, развитого им до уровня точной науки. По самым расплывчатым указаниям и описаниям он мог увидеть и найти в своей галактике все - от планеты до оброненной монетки.

Не зная координат и не заглядывая в карты, он мог направить любого куда бы ни требовалось. Он, человек-пеленгатор, знал: Призрак приближается, для того Ринарк и учился видеть собственное пространство извне - как нечто уже преодоленное, вглядываться в иные, запредельные измерения, где проступали неясные образы планет - и скорее всего солнц, но здесь уверенности не было,- таких же, как в родном ему пространстве…

Он учился видеть их, чтобы подтвердить теоретические представления о природе таинственной системы Призрак, о которой знали, что она возникала - просто оказывалась в пространстве, а потом бесследно исчезала - всего пять раз с тех пор как человечество достигло Границы.

Собственно, только это о ней и знали.

Немногим исследователям и ученым удалось приблизиться к Призраку прежде чем он исчезал, да и те не вернулись. Когда бы тот ни появился, невозможно было предсказать, на сколько он здесь останется. Орбита таинственной системы казалась безумной и сумасбродной, но Ринарк уже несколько лет назад выдвинул теорию, по которой движение Призрака "вкось" обусловлено особыми законами, не действующими в остальной Вселенной. Тогда, в бытность губернатором Граничных Миров, он кроме миров и солнц своего континуума смог ощущать и Призрак.

Призрак появлялся на срок от нескольких часов до нескольких дней - и ни малейшей определенности, когда он возникнет или исчезнет. Собравшиеся в Мигаа были большими оптимистами - они надеялись на чудо, на то, что им выпадет счастье оказаться там, когда объявится Призрак.

Название системы - Призрак - впервые появилось в теории Ринарка и было не единственным. Многие называли ее "Привидение", а кое-кто из верующих драматизировал происходящее, утверждая, что система извергнута Вселенной за грехи обитателей. И у этих фанатиков нашлось название: "Отлученные Миры".

Так что система эта уже обросла мифологией, а вот исследовать ее решались немногие, да и кому понравится ждать у моря погоды. Мало кто шел на риск - кроме уголовников.

Ринарк, наклонясь, вглядывался в забитый толпой холл. Государственная машина Галактической Федерации работала почти без. сбоев, найти лазейку в законах было делом нелегким, поэтому и сочли возможным расширить гражданские права. С другой стороны, отлаженная работа правительства почти не давала преступникам случая уйти от закона - Мигаа стал их последней надеждой. Здесь они обретали шанс скрыться вообще из Вселенной,- если только на город не налетит патруль ГП, Галактической полиции, а такое случалось. Впрочем, обычно патрульные не усердствовали и отбывали с пустыми "руками, но иногда они действительно, охотились за преступником, бежавшим с солидной суммой или завладевшим тайной информацией. Если таким удавалось скрываться излишне долго, ГП могла отправиться на Мигаа специально за ними.

Ринарк знал, что Лорды Галактики разыскивают его, что люди Лорда Мордена, начальника ГП, охотятся за ним по всему пространству,- и прикидывал, скоро ли Мордену придет на ум Мигаа.

Аскийоль, подперев голову руками, наблюдал за Ри-нарком.

- Не пора ли и нам узнать, мой друг, зачем тебе понадобилось это путешествие? Почему ты ушел с поста губернатора Границы? Почему ты не стал рассказывать Лордам Галактики, что именно узнал три года назад, когда на Голунде сел тот странный корабль? И почему тебя тянет на Призрак?

- Не хочу пока отвечать. Понимаю, что надо бы, но тогда могут возникнуть другие вопросы, на которые я ответа еще не знаю. Сейчас могу лишь подтвердить то, о чем вы и сами догадываетесь: я действительно хочу попасть на Призрак уже три года, с тех самых пор, как узнал кое-что важное от экипажа корабля, севшего на Голунде. Эта информация и послужила косвенной причиной моей отставки с поста губернатора. А что до ответов, которых я не знаю,- надеюсь, мне их даст Призрак.

- Мы твои друзья, Ринарк,- сказал Толфрин,- и готовы лететь с тобой уже поэтому. Но что, если ответов ты и там не найдешь, если ответов этих вообще не существует?

- Во всяком случае, я ничего не потеряю. А если вы решили, что ввязываться не стоит, так и скажите. Дело опасное, кто спорит. Можно погибнуть, не добравшись до Призрака, да если и доберемся, возвращение не гарантировано.

Те, кому адресовалась эта тирада, помалкивали. А Ринарк продолжал:

- Вы мои друзья, и я перед вами в долгу. Ты, Пол, помог мне разобраться с нелинейным течением времени, без тебя мне не сформулировать бы своей теории. Аскийоль отвел от меня полицейский патруль на Помпеях, шесть месяцев укрывал меня, а когда об этом узнали Лорды Галактики, согласился лишиться титула, чтобы спасти меня. Я многим обязан вам.

- Мне и самому интересно разобраться с этим самым Призраком,- улыбнулся Толфрин,- да и Аскийоля ничто здесь не держит, кроме новой пассии, Уиллоу Ковач.

Уиллоу, хозяйка отеля "Спасение", считалась красивейшей женщиной Мигаа.

Аскийоль лишь пожал плечами и тоже улыбнулся:

- Толфрин прав, хоть и не слишком тактичен. Но будьте уверены, когда придет время, я не подведу.

- Договорились,- сказал Ринарк.

По лесенке на галерею поднималась женщина. Чуть улыбаясь, явно зная цену своей красоте и изяществу. Изумрудного цвета платье покрывали драгоценные камни с тысяч планет - явно презенты от воздыхателей, их сверкание соперничало с алмазным блеском пустыни. В руках, унизанных кольцами,- поднос с дымящимися яствами.

Когда она подошла к столику, Аскийоль встретился с ней глазами и принял поднос, не без умысла коснувшись ее пальцев.

- Спасибо,- промурлыкала она,- и здравствуйте. Уж не вы ли знаменитый губернатор Ринарк?

- Экс-губернатор,- ответил тот.- А вы та самая молодая дама, что свела с ума нашего пылкого друга?

- Приятного аппетита,- сказала она, пробираясь по переполненному бару, и игриво бросила через плечо: - Увидимся позже, Аскийоль!

Ринарк забеспокоился, узурпация Аскийоля в его планы не входила. Как ни дороги ему оба спутника, все же для экспедиции Аскийоль куда нужнее, чем Толфрин. Молодой, отчаянный, подчас жестоко-мстительный, Аскийоль при всей надменности и себялюбии был сильной и цельной личностью.

И тут женщина… Женщины либо прибавляют сил, либо лишают их вовсе. С Уиллоу Ковач ясности нет.

Что ж, пока оставалось смириться с тем, что ситуация изменилась, и вспомнить о текущих делах.

- Думаю, корабль следует проверить еще раз,- объявил он, когда с едой было покончено.- Ну что, на космодром, по местам?

Толфрин согласился, но Аскийоль сказал:

- Я задержусь здесь. Либо приду прямо на корабль, либо встретимся, когда вы вернетесь в отель. Долго вы будете на космодроме?

- Понятия не имею.- Ринарк уже вставал из-за стола.- Ладно, только не покидай отель, чтобы в случае чего можно было с тобой связаться.

- Не беспокойся, я вовсе не собираюсь уходить из отеля,- согласился Аскийоль.

"И будь поосторожнее",- хотел было добавить Ринарк, но удержался. Всевидец уважал своего друга: князь Помпей разберется, как себя вести, и без советчиков.

Ринарк и Толфрин спустились в зал, протиснулись сквозь толпу к выходу и устремились по металлическим тротуарам. Улицы гудели от возбужденных разговоров, кое-что донеслось и до них.

- Вроде бы толкуют, что сюда уже вылетела ГП,- озабоченно сказал Толфрин.

Помрачнел и Ринарк:

- Остается надеяться, что им не удастся опередить Призрак.

Толфрин бросил на него пристальный взгляд:

- Они ищут тебя?

- Они меня уже три года ищут. Да нет, никакого преступления я не совершил, просто Лорды Галактики пришли к выводу, что я могу знать нечто полезное для них, и пытаются схватить меня.

- А ты в самом деле знаешь нечто полезное для них?

- Знаю кое-что,- кивнул Ринарк,- до чего им докапываться не стоит - ни в своих, ни в моих интересах.

- И об этом тоже пока не намерен рассказывать?

- И об этом,- согласился Ринарк.- Да успокойся ты, стоит нам попасть на Призрак, расскажу обязательно.

Он сфокусировал сверхчувствительное сознание на внешнем пространстве, примыкающем к Границе. Призрака там еще не было, но Ринарк смог ощутить его приближение. Но ощущение это стало ускользать, Ринарка охватила странная слабость.

До чего же оно было не по правилам, неумолимое приближение немыслимой системы! Долго ли Призрак здесь пробудет, можно ли добраться до него за это время? И удастся ли добраться? Знать бы о нем хоть чуть больше!.. Ринарк затеял крупную игру, и никто не поручится за выигрыш…

Он знал одно: чтб на кону в игре. Знание это легло на него тяжким бременем, ввергло в постоянное напряжение. Большинству людей подобное оказалось бы не по силам.

И по пути к кораблю, глядя на несчастных, что с такой надеждой примчались на Мигаа, он подумал, стоит ли вообще игра свеч,- и сам себя оборвал, прошептав: "Я должен считать, что стоит".

Все встречные явно принадлежали к человеческой расе. Расселившись по всей галактике, человек обнаружил, что лишь он один является высокоразвитой разумной формой жизни. Были и другие живые создания, но лишь Земля породила существо, способное к мысли и творчеству. Большинству людей этот факт казался самоочевид-

ным, «о философы, до сих пор не опомнившиеся от изумления, продолжали выдвигать на сей счет одну теорию за другой.

Два года назад Ринарк оставил пост губернатора Граничных Миров - и отставка его вызвала немало разговоров. .Визит корабля пришельцев - скорее всего из-за пределов галактики - не был согласован с правителями Федерации, и тем так и не удалось выяснить ничего конкретного. Встречался с пришельцами - и провел с ними много времени - лишь Ринарк.

Никаких объяснений Лордам Галактики он не представил, и те до сих пор разыскивали его, пытаясь убедить вновь вернуться к делу, в котором он проявил столько ответственности и проницательности. Космовидцев немного даже среди телепатов, а Всевидец масштаба Ринарка - величайшая редкость. Из сотен миллиардов населения галактики Всевидцев были считанные единицы, и талант их всегда пользовался спросом. Как правило, они участвовали как пилоты и штурманы в дальних гиперпространственных перелетах, обеспечивая привязку к планете отправления и безошибочно указывая место и время выхода корабля из гипернространства. Кроме того, они были незаменимы при картографировании галактики и уточнении карт.

Поэтому Лорды Галактики чуть ли не униженно просили Ринарка вернуться на пост губернатора Граничных Миров - даже если он не намеревался сообщить им, кем же были загадочные гости Голунда. Но он отказался и посвятил два года тому, чтобы на основе крупиц информации о Призраке создать особую область знаний. В конце концов они послали за ним ГП, но с помощью Толфрина и Аскийоля ему пока удавалось скрываться, и теперь он хотел только, чтобы ГП не успела добраться на Мигаа до материализации Призрака.

Ринарк оснастил свой корабль особым оборудованием и новейшими приборами. А особое оборудование, по его представлениям, включало динамичного, хоть и слегка взбалмошного Аскийоля и легкого на подъем Толфрина. Оба всегда восхищались им и помогли ему в прошлом. Он же, в свою очередь, питал к ним неизменную преданность и знал, чао ни с кем бы не мог сработаться лучше, чем с ними.

На космодроме теснились сотни кораблей. Многие из них стояли уже годами, но все находились в постоянной готовности - в ожидании возможного появления Призрака.

Здесь были корабли, простоявшие век и больше; первые их владельцы, неудовлетворенные и разочарованные, ушли из жизни, так и не достигнув цели.

Громадный космолет Ринарка, некогда полицейский патрульный корабль, был купле» им по дешевке (и нелегально) , перестроен и переоборудован. В результате подготовка его к старту занимала какие-то секунды, да и вооружен он был весьма солидно, хотя закон запрещал как. владение полицейским кораблем, так и установку вооружения на частный корабль. Весь гражданский флот принадлежал Федерации и сдавался в аренду.

Полностью автоматизированный, звездолет не нуждался в экипаже и мог принять на борт три десятка пассажиров, Ринарка с момента посадки осаждали люди, предлагавшие кучу денег за гарантированную доставку на Призрак, но он не желал даже говорить с ними, испытывая мало симпатий к собравшейся на Мигаа публике. Этому сброду впору бы взывать о милосердии не к нему,, Ринарку с Границы, а к предусмотрительному » совершенному Кодексу Законов, которым Галактическая Федерация по праву гордилась.

Хотя сам Мигаа был переполнен преступниками всех мастей, они составляли лишь малую часть громадного населения галактики. Уже почти два века, как в галактике воцарился мир. Поначалу его обеспечила жесткая авторитарная власть; в прошлом веке она ослабила хватку и передала бразды правления либеральной администрации, ныне избираемой, для служения интересам всей галактики.

Ринарк не испытывал ненависти к преследовавшей, его Федерации. Он преданно служил ей, пока не получил некие сведения, которые счел за благо утаить от Лордов Галактики. Несмотря на многократные запросы, он неизменно отказывался передать информацию и, естественно, принимал, меры предосторожности, чтобы скрыть свое местонахождение.

Он? вгляделся в ослепительно белое небо, будто ожидая, что оттуда на него свалится патруль ГП.

Друзья неторопливо пересекли взлетное поле, подошли к кораблю Ринарка.

Над, ним трудились- механики. Первая проверка показала, что корабль полностью готов к старту, но Ринарк тем не удовлетворился, и механики вновь принялись за работу. Ринарк и Толфрин вошли на подъемник, доставивший их в сердце корабля - кабину управления.

Толфрин восхищенно разглядывал совершенное оборудование отсека. Опытным глазом ученого он оценивал изобретательность, мастерство, искусство и увлеченность, вложенные в приборы.

Как-то, с год назад, в минуту разговорчивости Ринарк сказал ему: "Взгляни на эти приборы - в них спасение человека. Они воплощают способность разума к преодолению ограничений окружающего мира, способность каждого индивидуума к управлению, на худой конец, хотя бы собственной судьбой…"

Ринарк имел в виду не только оборудование своего корабля, и Толфрин это понимал.

Теперь, размышлял Толфрин, к науке относятся почти мистически, считая ее одновременно чудовищем и спасением. Люди верят, что она способна на все, поскольку понятия не имеют, что наука собой представляет,- и предпочитают ожидать от нее худшего.

И еще об одном подумал Толфрин:

- Ринарк, откуда нам знать, будут ли двигатель и вся эта техника работать на Призраке? - он помолчал, с сомнением оглядывая приборные панели.- Если, на твой взгляд, там действуют иные физические законы, мы можем оказаться беспомощными в пространстве Призрака, останемся вечно плавать в пустоте, навсегда потеряв управление кораблем.

- Согласен, за пределами нашей галактики, нашего пространственно-временного континуума, мы не гарантированы ни от чего, но рискну предположить, что большинство наших законов действует и на Призраке. Может быть, с его приближением кое-что прояснится, хотя и тогда не будет полной уверенности.

В рутинной работе космовидца Ринарку не требовалось оборудование для усиления своих способностей, но сейчас способности эти следовало использовать до последнего предела, и он вспомнил об устройстве, почти мгновенно восполняющем физическую, нервную и умственную энергию и способном при разумном использовании даже обычному человеку дать добавочные психоэнергетические ресурсы, когда тот особенно в них нуждался. Обычно такое оборудование применяли только в госпиталях.

И пока Толфрин, пытаясь разобраться в скудных данных о Призраке, все больше приходил в недоумение, Ринарк уселся в удобное мягкое кресло, извлек шлем ментального стимулятора и спокойно положил руки на клавиши компьютера.

2

Ринарк сконцентрировал разум…

И сразу же ощутил всю галактику, распространяющуюся из точки, где он находился, вовне, и сканировал ее - слой за слоем, мгновение за мгновением.

Он воспринимал галактику как нечто целое и одновременно чувствовал каждый составляющий ее атом - каждый атом, каждую планету, каждую звезду, туманность, сверхновую… В пространстве, где плотность вещества была минимальна, двигались сгустки более плотного вещества. Космические корабли.

За пределами собственной галактики он едва ощущал область с меньшей плотностью - межгалактическое пространство, а за ним - нечто воспринимавшееся как неясная аура других галактик.

И никаких неприятных неожиданностей, ничего, что он не знал бы заранее. А кое-чему - он предчувствовал - измениться придется.

Тогда он переключил сознание, чтобы ощущать свою галактику только как целое, чтобы вместить в стремительно расширяющуюся сферу восприятия небольшой участок за Границей, и сразу же вся привычная ему структура времени и пространства поплыла, исказилась.

Там было нечто чужеродное, неуместное, воспринимавшееся как нечто грубо прорезавшее привычное пространство, оставляя за собой пустоту в самой сущности Вселенной. С трепетом душевным и телесным настраивался он, чтобы воспринять это неожиданное, противоестественное возмущение привычной картины: двойную звезду в окружении одиннадцати равноудаленных планет.

Все это было за пределами сущего. Не укладывалось в известную Ринарку Вселенную. Он не мог, как обычно, разглядеть подробности этой системы. Она была беззаконной! Эту мысль Ринарк и заложил в сознание и сосредоточился на эволюциях системы. Относительно себя самой она двигалась через космос по тем же законам, что и обычные звезды и планеты. Но, кроме того, она проходила сквозь целый ряд измерений, доселе неизвестных Ринарку. Именно в этих измерениях путь ее влек систему к континууму Ринарка…

Задыхаясь, он открыл глаза.

Сразу же ввел в компьютер уравнение, снова прикрыл веки и переключил сознание.

Система-призрак приближалась. Она проскакивала мириады чуждых измерений, проходила множество континуумов, орбита ее неуклонно эволюционировала, становясь столь же постоянной, как орбиты планет, что вращались вокруг ее собственных звезд. Еще немного - и она должна пройти через континуум Ринарка.

Но надолго ли она тут задержится? Для ответа Ринарку требовалось знать хоть что-то о бесчисленных вселенных за пределами его собственной Вселенной, и чем больше, тем лучше. От этого зависело все его будущее - и не только его…

Ринарк находился во всевидческом трансе меньше двадцати минут. Толфрин уже смотрел через его плечо на экран компьютера.

- Она приближается,- заключил Ринарк.- Должна быть здесь через двенадцать-пятнадцать часов, если, конечно, мои расчеты верны. Насколько могу судить, она движется с постоянной скоростью. Непонятно, правда, почему при очевидном постоянстве скорости Призрак остается в нашей Вселенной на столько, на сколько захочет…

- Во всяком случае, теперь больше ясности.

- Точно,- Ринарк прошелся по рубке, вглядываясь в показания приборов.

- А ты уверен, что Призрак не проскочит мимо нашего пространственно-временного континуума?

- Не думаю, хотя и возможно.

Ринарк подошел к обитому бархатом хромированному креслу, перед которым располагался длинный ряд сенсорных переключателей, увенчанный лазерным экраном,- панель управления вооружением.

И снова, не находя себе места, зашагал по громадной кабине, и снова попробовал найти объяснение:

- Мы знаем не все степени свободы нашей Вселенной. Насколько нам известно, и она может участвовать в своеобразном движении "вкось" в некоторых измерениях, но под иным углом, чем Призрак. Это могло бы в какой-то степени объяснить, почему раз от разу так меняется продолжительность его пребывания в нашем пространственно-временном континууме.

Толфрин покачал головой:

- Любые теоретические построения, относящиеся к этой системе, всегда были выше моего понимания. Да что говорить, мне непонятна и твоя способность чувствовать ее приближение. Слышал, что при соответствующей подготовке космовидцам удается локализовать планеты и даже объекты меньшего размера в обычном пространственно-временном континууме, но для меня непостижимо, как они могут ощущать объекты за его пределами, извне, в. других измерениях - где угодно!

- Обычно и не могут,- сказал Ринарк,- но многие из; тех, кто зондировал примыкающее к нашей галактике пространство, иногда чувствовали - там находится нечто не подчиняющееся ни одному из известных законов природы: У других появлялось иллюзорное ощущение солнц и миров в нашей галактике, там, где не может быть ни тех, ни других! Отсюда и возникла теория мультиверсу-ма - многомерного универсума, многомерной Вселенной, что содержит десятки различных универсумов, отделенных друг от друга неизвестными измерениями;…

Он замолк. Да разве можно, бесстрастно и логично выразить не покидавшее его чувство обособленности,, отчуждения? Как описать этот шок, это потрясение, противоречащее всему прежнему опыту чувственного восприятия, этот удар по его "я", по его эмоциям -да по всему его существу?

Он шевелил губами, пытаясь подобрать слова, и не находил их. Лучше всего он мог бы выразить свои чувства, дав; волю сдерживаемому воплю предсмертного'ужаса, но не в его это было характере.

И замолчал окончательно. Мерил шагами кабину, машинально трогал гашетку мощной антинейтронной пушки, которую еще никогда не пускал в ход. Страшное оружие; Ринарк надеялся, что к пушке никогда и не придется прибегать.

Ему становилось не по себе при мысли о любом ядерном оружии. Таинственное его шестое чувство было столь же восприимчиво к распаду атомов, как и к существованию их в естественном, стабильном виде. Ощущение, ядерного взрыва ввергало его в состояние, близкое к агонии, а антинейтронная- пушка, излучающая частицы вещества, была для него еще более страшным испытанием.

Когда-то, еще ребенком, он оказался поблизости от района, взрыва многомегатонной бомбы,- и тотчас его сознание было парализовано. Год над ним бились врачи, устраняя последствия. Теперь он стал сильнее, лучше владел собой - и, все же космический полет был для него далеко не удовольствием.

Он испытывал отвращение и к насилию. Да, часто оно кажется легким выходом из положения, но, в сущности, как чуть не все "легкие выходы",- вообще не выход, а лишь продолжение порочного крута. И посему при малейшей возможности Ринарк избегал насилия.

И все же теперь он был готов прибегнуть к нему на Призраке - против всего, что попыталось бы ему помешать достичь задуманного…

Уже давно эта цель, и только она, подчиняла себе все действия Ринарка. Он, собственно, уже двигался к ней - ничто и никто не могли остановить его. Неважно, избранник ли он или фанатик, Ринарк твердо решил довести дело до конца, если это возможно,- а если невозможно, положить жизнь за то, чтобы это стало возможным.

Скоро, нет, уже очень скоро в их континуум может войти Призрак, к которому он стремится. Для него Призрак - единственный во всей Вселенной шанс получить столь необходимую информацию.

Он оглянулся на Толфрина; тот все еще изучал уравнение на экране.

- Понял что-нибудь? Толфрин усмехнулся:

- Я еще могу понять, что Призрак движется по орбите в пока неизвестных нам измерениях, так же как мы двигаемся во времени и пространстве, но не в состоянии оценить смысл и последствия этого. Просто зашел в тупик, я ведь не физик.

- Я тоже,- напомнил Ринарк.- Будь я физиком, меня не так ошеломлял бы Призрак. Скажем, любая система, состоящая из двойной звезды галактического типа и одиннадцати равноудаленных от нее планет, представляется весьма необычной, чуть не искусственной. А если она искусственная, откуда ей взяться?

- Можно ведь подойти и по-другому,- неуверенно предложил Толфрин.- Допустим, равноудаленность планет от "родительских" солнц не только свидетельствует о необычности системы; этот небывалый каприз природы - планеты - как раз и обуславливает орбиту Призрака?..

Ринарк кивнул и на секунду задумался:

- Если допустить в соответствии со всеми известными законами Вселенной, что время циклично - хотя, как тебе известно, мои эксперименты, по-видимому, доказывают, что в нашей Вселенной время не инвариантно,- так вот, если допустить это, мы можем считать цикличность всеобщим законом.

Он подошел к креслу, взял ручку и блокнот и стал набрасывать схему.

- Вот орбита Призрака,- он нарисовал кружок,- а вот наша траектория,- появился лежащий в горизонтальной плоскости полукруг, пересекающий первый кружок.

- Представь себе, что мы имеем дело с конечным числом пространственно-временных континуумов, в каждом из которых действуют некие общие для всех них законы.- Он пририсовал еще несколько полукругов, ниже и выше первого.- Все они, как и мы, движутся таким образом. Между нами нет контакта, и тем не менее мы существуем бок о бок, не ощущая присутствия других, обращаясь в различных измерениях.

Толфрин кивнул.

- Представь, что обычный континуум - я имею в виду нормальный мир - движется по горизонтальной орбите, как здесь и нарисовано, а Призрак - по вертикальной. Значит, вместо того чтобы двигаться, не приходя в соприкосновение с другими, альтернативными, вселенными, он пройдет сквозь них…

- Но разве для совершения подобного цикла не понадобились бы миллионы лет?

- Необязательно. Нам это кажется невероятным, потому что наши пространственно-временные оценки неприменимы к столь необычному объекту, как Призрак. Он живет по своим законам, которые кажутся нам непредсказуемыми, но, возможно, так же упорядочены применительно к нему, как и наши для нас.

- И все же это скорее гипотеза,- вздохнул Толфрин.

- Ученые Федерации сейчас как раз заняты теорией мультиверсума и вполне убеждены в ней.

- Что жизнь, что Вселенная,- изрек Толфрин, усаживаясь в кресло,- с каждым днем они все сложнее.

Ринарк рассмеялся:

- Одно ясно, Толфрин,- уйма загадок будет решена и уйма новых появится, как только мы окажемся на Призраке. Оттуда еще никто не возвращался.

Вдруг он поднял глаза: на контрольной панели вспыхнул огонек.

- Вызов по внутренней связи. Видно, Аскийоль или кто-то из техников. Разберешься, Пол?

Толфрин подошел, тронул клавишу, но изображение на экране не появилось. Несколько секунд он послушал и обернулся к Ринарку:

- Пришел Аскийоль - и девицу свою притащил.

- Что? - вскинулся Ринарк.- С какой стати?

- Важнее другое - почему они примчались. Явилась ГП - и разыскивает тебя!

Ринарк поджал губы. Объясняя Толфрину странности Призрака, он так увлекся, что забыл о возможном рейде полиции, а не мешало бы помнить.

Аскийоль и Уиллоу Ковач уже поднимались.

- Прости, Ринарк, но таковы мои условия,- нервно заговорил Аскийоль.

- Условия? - пожал плечами Ринарк.- Что там такое стряслось?

- Полиция рыщет по Мигаа, выспрашивая о тебе. Я смотался при первой возможности. Скорее всего они опознали бы меня и поняли, что я связан с тобой.

- Верно.

- Ты не против, чтобы Уиллоу летела с нами?

- А ты предупредил ее о возможном риске?

- Да.

- Зная тебя, я и боялся такого поворота. Но мне нужно, чтобы ты был с нами, и я согласен,- вздохнул Ринарк.- Даже если тебе взбрело в голову взять ее с собой.

Дал выход раздражению и покончил с этим. С его планам» не до пустячных эмоций. Важно одно - попасть на Призрак и разобраться в его сущности, в причине его появления, а вопросы личного характера Ринарка не занимали. Пора не убеждать, а действовать.

Спасибо еще, что ГП не разыскала его да материализации Призрака. Для полицейских умнее всего было бы просто сидеть и дожидаться его на космодроме. А теперь, если повезет, ГП не сообразит досматривать корабли, пока не обрыщет весь город…

Ринарк распорядился по рации, чтобы техники убрали свое оборудование и оставили корабль в полной готовности.

Затем уселся в кресло и стал ждать. Прошел час.

Уиллоу, в белоснежном облегающем: платье, тихонько сидела, прислушивалась к разговору мужчин, обсуждавших выведенные Ринарком уравнения, сам Призрак и всю массу теорий о нем, и явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Заговорил Ринарк:

- По слухам, вот на этой планете есть большая колония людей. Думаю, туда нам и надо - на восьмую, по моим расчетам. Видите, я ее пометил.

Бросил быстрый взгляд на Уиллоу - что-то приуныла, не привыкла, видно, чтобы ее не замечали.

Та нервно ерзала в кресле, без интереса оглядывая рубку. Обычно, казалось, ничто не в состоянии вывести ее из себя; в таком городе, как Мигаа, качество это просто необходимо. Но здесь она впервые оказалась в обществе мужчин - еще более невозмутимых.

Наконец Аскийоль заметил ее беспокойство и спросил, будто извинялся:

- Тебе здесь неудобно?

Невесело улыбнувшись, она отпарировала:

- Женщине место на камбузе. Не проводишь? Если Уиллоу рассчитывала задеть Аскийоля, то потерпела неудачу.

- Почему бы и нет? Думаю, сейчас я буду очень занят, а скоро, наверное, мы все захотим поесть.- Ее кавалер спокойно указал на дверь и вновь склонился над картами.

Пожав плечами, она вздохнула и отправилась на поиски кухни.

Вся жизнь Уиллоу прошла под сенью Призрака, он всегда интересовал ее, а вот видеть его не приходилось. Как бы то ни было, именно благодаря Призраку она получила возможность повелевать множеством мужчин, окружавших ее; они, казалось, терзались голодом, который она удовлетворить не могла, - хотя именно в ней они искали удовлетворения и потому предавали себя ее власти, думая, что есть у нее какой-то секрет, которого, конечно же, не было.

И вот она, поддавшись уговорам Аскийоля, летит на Призрак… Чего же лучше! Да и не встречала она раньше у мужчин чего-то, чем обладал каждый из этой троицы. Пожалуй, силы характера - ее-то и не удавалось найти у всех этих искателей счастья, прибившихся к Мигаа.

Она видела в Ринарке, Толфрине и особенно в Ас-кийоле спокойную и сдержанную силу, точно выверенную смесь отрешенности и порыва. Что ж, можно взяться и за готовку, благо в холодильниках царило изобилие - Ринарк был не чужд гастрономических фантазий.

Толфрин оторвался от карт, взглянул на экран скан-нера. Выругался, потянулся к ручкам управления.

- Что-то случилось с лазером. Я попробую…

- Не трогай пульт!

Ринарку казалось, что мозг распирает череп, его колотила дрожь, сердце бешено билось. Он выждал секунду, нахмурился, взял себя в руки и спокойно сказал:

- Толфрин, он на подходе.

И устремил к Призраку зондирующее сознание. По мере того как чуждая система вливалась в его, Ринарка, собственное пространство, ощущение ее присутствия становилось все сильнее; двойная звезда неслась на него из смутных сумерек Вселенной, как скаковая лошадь, сокрушая время и пространство на своей непредсказуемой орбите. Исполненный восторга, опустил он пальцы на сенсоры лазерного экрана.

Он смотрел, как бурлит энергия в той области пространства, где, по его расчетам, должен возникнуть Призрак.

Там, казалось, сворачивается само пространство, расцветает и расцвечивается исполинскими всплесками, будто краска плещет из разбитого бака, сливается с космическим мраком, и тот, обретая все цвета радуги, где-то отливает бронзой, где-то - серебром, золотом или рубином, а вся картина меняется, меняется безудержно, мерцает, пропадает и возникает вновь.

И вот, как бы выплывая из многоцветья туч, материализуется сам Призрак, вырисовывается все яснее и яснее, словно входя в фокус.

Вот он завис - там, где положено, и столь же уверенно, как и всё в этой Вселенной, вот уже тают тучи, предвещавшие его появление. В галактику вошла новая система.

А Ринарк уже прикидывал, долго ли могут удержаться одиннадцать равноудаленных планет вокруг ослепительно голубой двойной звезды.

Пора! Он протянул руку к расположенной особняком красной кнопке включения бортовой автоматики.

Корабль взмыл. Он уносился прочь от космодрома, от кораблей ГП - навстречу загадочному Призраку.

Подчиняясь давным-давно расписанной программе, Ринарк действовал как зомби, он не сводил глаз с открывавшейся ему таинственной системы, и тело его стало частью стремительного корабля, уносящегося с окраины его галактики в неведомые миры…

Появилась перепуганная Уиллоу - при взгляде на экран ее забила дрожь.

Аскийоль рассеянно посмотрел на нее, она отвела глаза и поспешила вернуться в камбуз.

Ринарк навис над пультом управления, чуткие пальцы забегали по громадной панели, предупреждая малейшее отклонение корабля от курса на Призрак.

С большого расстояния планеты, если не обращать внимания на общую для всех них странно одинаковую орбиту, выглядели точно так же, как в любой другой звездной системе их галактики. И светились, как со вкусом подобранные бриллианты, обрамляющие сапфировые солнца. Корабль подлетал ближе, Ринарк уже различал вращение планет вокруг двойной звезды - движение их поначалу казалось совсем медленным.

Заняли свои места и друзья Ринарка. Единственное, что было сейчас слышно,- это надрывное гудение двигателя, погребенного в недрах корабля.

- Толфрин, всю связь на прием! Аскийоль, не касайся пушек, если понадобится, я сам скажу!- крикнул Ринарк.

Повернулся в кресле.

- И ни в коем случае не трогай антинейтронного орудия.

Аскийоль поморщился.

Толфрин безучастно щелкал тумблерами.

Снова появилась Уиллоу; внезапность старта подавляла ее. Она не находила себе места, а мужчины всё работали - по четкому плану, сосредоточенно и умело. И снова Аскийоль не обратил на нее внимания.

Планеты надвигались. Было в некоторых из них нечто странное, особенно в одной - к юго-востоку от двойной звезды.

Призрак рос на экране, из динамиков внешней связи неслись какие-то повизгивания и стоны.

- Ловим помехи от Призрака,- прокомментировал Толфрин.

- Ну и суматоха же сейчас на Мигаа,- ухмыльнулся Аскийоль.- Чем быстрее мы летим, тем меньше шансов у тамошней шайки догнать нас, когда сподобятся стартовать.

- Сейчас они как раз выясняют отношения с ГП,- сказал Ринарк.- Так заждались, что теперь их и флоту полицейских кораблей не удержать.

- Что ж, это задержит и тех, и других,- сказал Аскийоль.

- И будем надеяться, надолго,- Ринарк оглянулся на экран.- Что это между нами и звездой, Толфрин? Вроде бы небольшая флотилия…

Толфрин подрегулировал экран:

- Ты прав - корабли… неизвестного мне типа. Давай-ка на всякий случай возьмем курс на ближайшую планету и постараемся оторваться.

Двойная звезда уже казалась близкой и яркой, на лазерном экране Ринарка она затмевала планеты.

Ключом, что дал ему Ринарк, Аскийоль разблокировал пушки. На них рывками надвигались с десяток необычных кораблей, их металлические корпуса слепили странным желтоватым блеском. В этом судорожном движении было что-то угрожающее. Описав ломануто кривую, они явно собирались преградить путь кораблю Ринарка.

Ринарк задыхался, будто в агонии, с трудом преодолевая искушение закрыть глаза. Он не отводил глаз от экрана: быстрое вращение планет вокруг двойной звезды сменилось неспешным.

По рубке управления прокатился нечеловеческий рык. Толфрин колдовал с телеприемником, но так и не мог добиться изображения. И снова рык - вроде бы речь, но на совсем незнакомом языке. Флагман желтой эскадры рванулся к ним.

Ринарк заблокировал сознание. "Защитное поле!" - крикнул он.

Но Аскийоль уже и так сделал все что нужно.

Корабль содрогнулся; силовое поле устояло против оружия чужаков, хоть и с трудом. Аскийоль навел энергетические пушки на головной корабль.

- Антинейтронное орудие разнесло бы их в пыль,- он почти умолял.

- А может, и всю систему в придачу,- добавил Толфрин, а Аскийоль уже поразил короткой очередью вражеский корабль - тот на глазах превратился в груду искореженного металла.

Остальные корабли перестраивались в боевой порядок, но Аскийоль уже согнулся над пушками и беспощадно жал на все гашетки. Враг платил тем же, но корабль Ринарка пока выдерживал натиск, хотя и весь содрогался. Вот еще два вражеских корабля подбиты, отваливают куда-то вбок по спирали.

И тут же все желтые корабли странными пируэтами взмыли вверх » ударили разом.

- Этой атаки нам не выдержать! - простонал Толфрин.

Взгляд Аскийоля был устремлен на вражескую флотилию. Он успел послать в пространство еще один энергетический импульс, но вражеский залп всей своей мощью уже обрушился на их корабль.

Тот качнулся, вздрогнул, на миг замер и начал медленно дрейфовать, беспорядочно вращаясь, -и в это время с ближайшей планеты взлетели новые корабли. Аскийоль старался как мог не подпустить их, но с неуправляемого корабля было трудно вести прицельный огонь.

Ринарк пытался наладить управление.

- Залп мы выдержали,- прокричал он,- но повреждена электроника. Толфрин, спустись и посмотри, что там с двигателем!

Толфрин вскочил и бросился к подъемнику, прихватив на ходу скафандр.

Аскийоль совмещал на экране перекрестья прицелов, не переставая чертыхаться.

Он сбил еще несколько кораблей, но врага, похоже, не заботило, уничтожают его или нет. В какой-то момент Аскийоль засомневался, есть ли там на борту экипажи.

Здесь и само пространство было непривычным. Казалось, в нем текли реки почти неуловимых оттенков, предметы теряли обычную резкость, очертания будто ускользали из поля зрения. Это мучило, сводило с ума…

Уиллоу, побледнев, застыла возле переборки, не сводя глаз с большого лазерного экрана. Пространство бурлило, в нем вскипали ураганы энергии. Она клубилась, кружилась, проносилась сквозь растревоженный вакуум, Уиллоу казалось, что двойная звезда перед ней вдруг вспыхнула ярче новой, пелена энергетического многоцветья не позволяла разглядеть ничего, кроме вражеских кораблей.

Постепенно картина расплылась и исчезла, и тут же все эти корабли двинулись им навстречу.

Ринарк понимал, что противоестественное поведение здешнего пространства - не просто порождение энергии, высвобождаемой в сражении. Было здесь что-то еще более зловещее.

Аскийоль вел огонь уже безостановочно. Защитные поля выдерживали натиск энергии, но корабль вдруг охватил лихорадочный жар.

Ринарк взял микрофон:

- Толфрин, ты еще внизу?

- Делаю что могу. Если чуть повезет, я минут через пять почти все налажу,- донесся удрученный голос Толфрина.

- Поторопись,- приказал Ринарк,- иначе не сносить тебе головы.

Кто эти чужаки? Почему они так яростно атаковали корабль, даже не удосужившись разобраться, кто в нем - друг или враг?

А те надвигались с неумолимой жестокостью.

Удлиненное лицо Аскийоля покрывал пот. Уиллоу сидела на полу возле его кресла, впиваясь широко открытыми глазами в экраны.

- Надень скафандр, Уиллоу! - крикнул он.- Надень скафандр!

Девушка с трудом поднялась и нетвердым шагом пошла к шкафу, откуда при ней брал скафандр Толфрин. Едва не заплакав от боли, когда металл обжег ей руки, она неумело взялась за жесткую ткань - но стоило ей надеть скафандр целиком, тот сам собой удобно обтянул ее тело.

Ринарк надел толстые перчатки - ручки управления так накалились, что дотрагиваться до них голыми руками стало невозможно.

Вновь и вновь вражеская флотилия, кувыркаясь, посылала импульсы энергии в их корабль.

Аскийоль отвечал огнем. Он чувствовал, что кожа его идет волдырями,- и удовлетворенно присвистнул, когда еще три вражеских корабля обратились в искореженный металл.

И тут Ринарк обнаружил, что корабль вновь управляем - Толфрин закончил ремонт,- и развернул его на обратный курс, прочь от вражеской флотилии.

А в рубку уже ворвался Толфрин, на ходу снимая шлем. Он рухнул на свое место и застонал с досады:

- О боги! Да их еще больше!..

Вторая флотилия, гораздо многочисленнее той, от которой они отбивались, летела им навстречу - но тут Толфрин заметил, что эти корабли выглядят совсем иначе. Кроме того, среди них не было и двух одинаковых. Необычно разношерстная эта флотилия разлетелась веером - но на перехват не их корабля, а их недругов!

Вспыхнули во мраке две полосы странного мерцания, скрестились на вражеской флотилии - и та просто исчезла!

- Клянусь галактикой, они на нашей стороне! - радостно воскликнул Аскийоль, а Ринарк уводил корабль подальше от арены сражения.

Вдруг из динамиков зазвучал четкий голос, явно дававший какие-то указания. Толфрин заработал ручками настройки:

- Не могу засечь источник передачи.

Голос - обычный человеческий голос с чуть старомодным акцентом - бесстрастно повторял задания по скорости, траектории и прочему точно с той же интонацией, что и раньше.

- Не трудись,- хмыкнул Ринарк.- Похоже, это запись, автоматический инструктаж прибывающих. Почему бы не сделать, что нам советуют.

Следуя указаниям, они подлетели к желто-коричневой планете, маленькой и зловещей. Направлявшие их корабли теперь перестроились в эскорт, легко успевая за их скоростным звездолетом.

И тут в магнитозапись инструкции ворвался новый голос.

- Добро пожаловать на Энтропиум. Мы увидели, что вы в опасности, и послали подкрепление. Извините, что не сделали этого раньше, но тогда вы были за пределами нашей территории. Вы отлично дрались.

- Спасибо,- мягко ответил Аскийоль,- но мы были бы еще признательней, явись эта помощь раньше,- за редкими исключениями, друг Ринарка любезностью не блистал.

- Об этом не могло быть и речи,- безапелляционно заявил голос.- А теперь советую быть повнимательней.

В этот момент они уже устремились в красную, будто раскаленную, атмосферу планеты.

Но… Им пришлось повторять операцию снова и снова - и безрезультатно. Каждый раз они увязали в атмосфере - выглядело все так, словно в кинопроекторе гоняют закольцованную пленку.

Каждый раз им казалось, что корабль вот-вот окажется над поверхностью планеты - и вновь вокруг был лишь красный туман.

Они зависли во мгле, а тот же голос будто забавлялся: "Особенно не огорчайтесь, будем надеяться, это ненадолго".

До предела вымотанный Ринарк попытался использовать космовидение, чтобы хоть как-то разобраться в ситуации, но и его особый дар отказал. Лишь на мгновение он ощутил под собой присутствие планеты - и сразу же все исчезло, осталась только пустота.

Снова и снова пытались они сесть на поверхность планеты - и вдруг, совершенно неожиданно, наконец пролетели сквозь туман, и все залил дневной свет, розоватый дневной свет. Перед ними предстал мрачный, искореженный рельеф планеты, своей дикостью напоминавший сюрреалистический пейзаж работы безумного художника.

Уиллоу, не снимая скафандра, так и лежала пластом, закрыв глаза, да и мужчины не без труда контролировали разум и чувства - настолько бил по нервам, бросал в

дрожь облик чужой планеты, не похожей ни на одну из планет, что им довелось видеть в галактике.

Дело не в странном освещении, не в кошмарном пейзаже. Был здесь некий дискомфорт, пронизывающий до мозга костей.

Было ощущение уязвимости, незащищенности от вырождения и распада планеты, что лежала под ними растрескавшейся гнилой дыней.

"Следуйте за алым кораблем!" - приказал голос по внутренней связи.

И тут Аскийоль, Уиллоу и Толфрин исчезли - на корабле, в который раз нырявшем в багровую мглу планеты, остался один Ринарк.

Куда они делись?

Он в отчаянии рыскал сознанием ио окрестностям, но его окружали лишь безумие хаотичного пространства и времени, водоворот беззаконного.

И вдруг вновь рядом возник Толфрин.

"Где ты был, что случилось?" - не успел договорить Ринарк, как появилась Уиллоу, а затем и Аскийоль.

А корабль оказался снова над поверхностью планеты.

В голосе, повторявшем: "Следуйте за алым кораблем!", теперь звучал сарказм. Аскийоль улыбнулся, почувствовав там, снаружи, родственную душу, столь же склонную к насмешкам, как и он сам.

Уиллоу происходившее потрясло до глубины души - особенно когда она внезапно оказалась одна на корабле. Так сколько же кораблей было на самом деле в те странные мгновенья?

Алый корабль возглавлял фалангу длинных и коротких, круглых и квадратных кораблей, эскортировавших экипаж Ринарка, затем оторвался от остальной флотилии и помчался над планетой на юго-запад. Ринарк развернул свой корабль следом. Алый корабль стал притормаживать, сбросил скорость и Ринарк. Внезапно они словно натолкнулись на невидимую преграду, оба корабля отбросило назад, затрясло - а впереди уже проступали очертания города.

Все происходящее воспринималось как какой-то запутанный страшный сон. Ринарк никак не мог понять, что это -галлюцинации или некое физическое искажение реальности.

Даже очертания города причудливо изменялись, плыли…

Пожалуй, решил Ринарк, явление это, называй его галлюцинацией или как хочешь еще, возникает в процессе приспособления к иным законам. Когда они окунулись в безумное пространство Призрака, чувства экипажа просто не успели "включиться", им требовалось время.

Сам он надеялся, что его паранормальные способности адаптируются к этому иному миру - ведь от этого зависит успех всей миссии.

"Энтропиум",- пришел голос по лазерному лучу.

Алый почти вертикально забрал вверх и стал рывками оседать в антигравитационном поле. Ринарк в точности повторил его маневр.

Со всей возможной осторожностью он вел свой корабль на посадку, до сих пор не уверенный, что планета вдруг не исчезнет, а сам он не окажется в гуще битвы с вражескими кораблями. Печальный опыт последнего получаса расшатал ему нервы.

Они сели на голом квадратном поле размером с милю - лишь в дальнем его конце виднелась кучка небольших строений.

- Что теперь? - спросила Уиллоу.

- Выйдем из корабля - мы ведь добрались сюда относительно благополучно, сели, где указано. Если бы хозяева желали нам зла, они, думаю, не затеяли бы все эти хлопоты. Да и не терпится разузнать, что за народ на Энтропиуме.

Ринарк втиснул массивное тело в скафандр, остальные последовали его примеру.

- Что же все-таки происходило на корабле?

- Мы, по моим представлениям, испытали какой-то пространственно-временной сдвиг. Мы ведь об этой системе толком ничего не знаем. Приходится быть готовым к чему угодно - не поручусь даже, что смысл и результаты наших действий здесь окажутся теми же, что и в обычных пространстве и времени. Скажем, двигаясь вперед, мы можем на шаг отстать, прыгнув, можем оказаться замурованными в скале. Смотрите в оба - хотя и сомневаюсь, что здесь случится что-то из ряда вон выходящее: так или иначе, люди уже обжили этот мир и построили здесь город. И все же мы должны быть осторожны.

3

К общему недоумению, на поле - явно посадочной площадке,- кроме них был только алый корабль; куда Делась остальная флотилия, осталось тайной. Оглядываясь по сторонам, они увидели, как выходит и экипаж алого корабля,- и с удивлением обнаружили, что лишь немногие из их спасителей были людьми.

Им впервые довелось встретиться с иными - и явно обладающими разумом - формами жизни.

Ринарк поднес к глазам маленький прибор на запястье. Похоже, здесь можно обойтись без скафандров - тем более надо быть осторожными.

Напряженный как струна, шел Ринарк по обугленной земле, вглядываясь в эту странную компанию людей и совершенно неожиданных созданий. Были среди них двое шестиногих и четырехруких, с идеально квадратной головой, десятком крохотных глазок и маленьким ртом; несколько прыгучих существ вроде кенгуру, но явно пресмыкающихся; возвышающееся над всеми длинноногое существо с непропорционально маленьким шарообразным тельцем, длинными руками-щупальцами и круглой головой.

Главным у людей был улыбчивый светловолосый юноша, одетый в стиле, вышедшем в галактике из моды лет этак двести назад: мешковатая синяя рубаха, широкие брюки, заправленные в зеленые гетры, розово-лиловые бальные туфли, поверх рубашки плиссированная накидка, свободная в талии и доходящая до икр. Вооружен - пистолет незнакомой системы, винтовка за плечом - и самодоволен.

- Ходи козырем, загрузка

[1],- сказал он с непередаваемым акцентом.- Как галактика, все та же, цветет и пахнет?
- Кое-что изменилось,- ответил Ринарк, узнавая в старомодном сленге малого профессиональный жаргон, которым некогда пользовался Клуб Музыкантов-диссидентов - было это именно двести лет назад, и состоял он из людей, объявленных вне закона за отказ исполнять особого рода музыку, признанную правительственными цензорами здоровой и нравственной.

Но тогда, два века назад, о Призраке и не слышали, а Мигаа был необитаем. Ринарк только диву давался. Положим, юноше даже в голову не приходит, что прошло уже два столетия, потому что время здесь течет по-другому; и все же что-то не сходилось.

- Ты вроде как помоложе, верно? - продолжал молодой человек.- Я-то сыграл отходную где-то в двести двадцатом от Третьей Мировой. А ты?

- С Третьей Мировой войны на Земле прошло уже четыреста пятьдесят девять лет, да и система летоисчисления теперь другая. Как ты вообще попал сюда? Человечество только-только достигло Кольца, а ты уже оказался здесь.

- Чистый случай, друг. Мы были в бегах - смывались от ГП - и рванули прямо сюда. В чудной оказались компании, точно говорю, все из будущего. А ты - из самого далекого из всех, кого приходилось встречать. Кол Мэнидж меня звать. Ну, пошли.

- Куда?

- В Энтропиум,- он ткнул пальцем.- Давай, топать долго.

Милях в двух, шрамом на горизонте, проступал город, хаотическое скопление громоздких кубов и башен, подчас уродливых до ужаса. Хорошо хоть, что выглядели они на сей раз твердо и определенно.

- У вас что, нет наземного транспорта? - спросил Толфрин.

- Когда как, друг, на сегодня - нет. Повыкидывали мы это все. Глаза мозолил…

- Почему это?

- Знаешь, толком не помню - да ладно, придет время, что-нибудь другое сляпаем.

Ринарк не подавал виду, но разговор его раздражал. Он рассчитывал получить ясные и недвусмысленные ответы на мучившие его вопросы, и манеры Кола выводили его из себя.

Времени терять было нельзя. Теперь, коль скоро они уже здесь, пора приступать к исследованию. А с такими вот на все плюющими энтропитами придется ползти черепашьими шагами, даже если те и не надумают сознательно мешать.

- Кто правит планетой? - спросил он у Кола Мэ-ниджа, когда группа потянулась к городу.

- Да все помаленьку. Пожалуй, твое начальство - Рагнер Ольссон. К нему и идем, он хотел тебя повидать. Нравится ему поглазеть на новеньких.

- Тогда нельзя ли побыстрее? Я спешу.

- Ну, о спешке, приятель, забудь, ты дотопал до конца пути. Расслабься, здесь спешить некуда.

- То есть как это? - Ринарк стиснул зубы, что ничего хорошего не предвещало.

- А ты как думал? Раз там тебе было худо, здесь будет хорошо. Вот и все,- и Кол Мэнидж отказался отвечать на дальнейшие расспросы.

Они добрались до города; обитатели, люди и нелюди, провожали их безучастными взглядами.

И сам город, и его жители казались (Ринарку какой-то мерзкой помойкой.

Они блуждали в хаосе грязных улиц и лишь к сумеркам вышли к допотопному небоскребу, судя по свету во многих окнах, обитаемому.

Особый дух апатии, царивший в городе, .был здесь так же омерзителен, как и везде, и все же Ринарк надеялся, что хоть некоторые его вопросы разрешатся. А дух этот, как он заметил, был в точности такой, что и на Мигаа,- только раз в десять тяжелее.

Из хозяев к тому времени остался только Мэнидж, он и ввел Ринарка с друзьями в небоскреб. Они поднялись на пару пролетов по заваленной объедками лестнице, подошли к какой-то двери - Мэнидж приглашающе толкнул ее.

Четверка застыла в нерешительности у входа в большое запущенное помещение, некий гибрид пункта управления и обиталища. Мэнидж вошел первым.

Их встретили холодными взглядами двое мужчин. Оба - средних лет, один из них - здоровенный и широкоплечий.

Ринарк неприязненно осматривал помещение. К стене жались компьютеры и еще что-то из оборудования. Пол завален толстым слоем брошенных чертежей, одеждой и всякой всячиной - начиная от пары винтовок и цветочной вазы и заканчивая чашками, папками и допотопными бумажными книгами. Повсюду бестолково расставлены столы, кресла и кушетки. На одной из них за самым большим компьютером и сидели эти двое. За ними - открытая дверь в другую комнату.

- Входите,- буркнул широкоплечий.- Мы тут следили за вашим путешествием, такого быстрого старта я еще не видел. Остальные, должно быть, долетят еще не скоро.

- У них, кажется, неприятности с полицией,- заметил Ринарк, не без брезгливости косясь по сторонам.

- Я - Рагнер Ольссон,- представился здоровяк. Он угрюмо разглядывал Ринарка, то ли усматривая в жестком выражении лица Всевидца нечто непривычное, то ли считая Ринарка соперником в борьбе за лидерство.

- Ринарк,- отрекомендовался экс-губернатор.- А это мои друзья.- Их он представлять не стал.

- Что ж, мистер Ринарк, вам достаточно знать только одно. Не пытайтесь ничего здесь менять. Нам нравится все как есть. Делайте в Энтропиуме что хотите, все, что вам в голову взбредет, только нам не мешайте.

Ринарк нахмурился. Не такого он ожидал приема. Ничто так не раздражало его организованное сознание, как эти вопиющие беспорядок и безответственность. Сам он всем существом был предан одному, одной цели.

- Вы управляете Энтропиумом? - спросил он.

- Да,, с вашего позволения: Но я никем не помыкаю, пока этот кто-то держит при себе всякие идейки насчет радикального переустройства. Усвоили?

- Ладно, теперь послушайте меня,- сказал Ринарк.- Мне нужна информация, больше ничего. Не исключено, что вы сможете помочь.

Крепыш рассмеялся, смех сменился презрительной ухмылкой. Встал, подошел к Ринарку - с важным и все же, казалось, чуть удивленным видом, будто таких заявлений ему и слышать не приходилось.

- Какую еще информацию, уважаемый? Чего-чего, а космоса вокруг хватает, летите и ищите ее где-нибудь в другом месте. Я беспокойства не люблю. А собираетесь мутить воду - можете убираться с планеты,- он сардонически улыбнулся,- или особо не заживетесь. Сами выбирайте.

- Так что вы от нас тогда ждете? - взяв себя в руки, спокойно спросил Ринарк.

- Да делайте себе что. хотите, только не беспокойте никого; А вы уже сеймас мне покоя не даете.

- И вас не интересует, почему мы оказались здесь? Вы ведь помогли нам разбить атаковавшую нас флотилию? Почему вы это сделали?

- Вы; как и все прочие^, оказались здесь потому, что вам не нравилось там, откуда' вы прилетели. Так? Мы отправили вам на помощь свои корабли, потому что, чем больше нас и чем больше у нас кораблей, тем меньше шансов у Трона - а это его корабли напали на вас - завоевать нас. Все просто..

- Я здесь,- нетерпеливо возразил Ринарк,- чтобы установить природу этой системы, движущие ею силы. Я не беглый преступник и не досужий турист. Возможно, от того, в чем мне удается или не удастся, здесь разобраться, зависит само будущее всего человечества. Это. ясно?

Тут поднялся напарник Ольссона, интеллигентного вида человек с утомленным лицом. От него веяло усталостью и скукой.

- Я - Кляйн!, и мне в свое время доводилось много чего исследовать. Мой друг, ничего вам о Призраке выяснить не удастся. Какой бы вы план ни придумали, с ним вы зайдете в тупик. Каждый новый обнаруженный факт будет противоречить чему-то уже вам известному.

- Тогда я выколочу истину из этой системы, мистер Кляйн,- загремел голос Ринарка.

Его компаньонам стало не по себе, правая рука Аскийоля покоилась на спусковой кнопке антинейтронного излучателя, они отдавали себе отчет в том, что находятся в численном преимуществе. Но заинтересованность их была не столь страстной, как у Ринарка, и они были не столь готовы идти на конфликт с хозяевами.

А Кляйн вдруг улыбнулся, словно ничего не случилось.

- Тут многие пробовали, и ни у кого не вышло. Слишком уж чужда эта концепция для нашего понимания, неужели не ясно? И дело вовсе не в вашей способности к логическому анализу или чему-нибудь еще. Разве не достаточно того, что здесь, в мультиверсуме, вы ушли от забот своего универсума, своей вселенной? Выбирайте удобное и безопасное прибежище и живите на здоровье. Вы можете чувствовать себя здесь совершенно спокойно - никто ничего от вас не ждет.

- Но вы не можете не знать ответов хоть на какие-то вопросы, они послужили бы нам ключом для всех остальных исследований.

- Гарри,- не вытерпел Ольссон,- да плюнь ты на этих бездельников в конце концов! Пусть делают, что им вздумается, лишь бы от нас наконец отстали! Пусть себе "исследуют", все равно ни до чего не докопаются!

- Извольте,- обратился Кляйн к Ринарку, пропустив мимо ушей слова коллеги,- но я немногое смогу вам сообщить. О чем бы вы хотели знать?

- Расскажите для начала, что вы сами узнали о Призраке в бытность на нем.

Кляйн задумчиво пожал плечами, вздохнул:

- На своей орбите нам случалось подбирать всех существующих разумных созданий. Обычно это беглецы, иногда - исследователи. Пометавшись немного, они поселяются на планетах, если здесь этот глагол применим, и этим вполне удовлетворяются. Оказавшись на планете, ее покинет разве что дурак.

- Почему это?

- Потому что, как ни дики эти планеты, окружающее их пространство еще более дико. Полет за пределы атмосферы любого сведет с ума. Почему никто не покидает планеты, как вы думаете? Это не относится только к обитателям Трона, но они и так достаточно безумны. Вам еще повезло, обычно они не так спокойны. Потому мы настолько и задержались с отправкой вам помощи - тут не слишком много желающих отправиться в пространство по первому зову. Да и над самой планетой условия обычно куда неприятней, чем на этот раз. Так что вам повезло, что вы вообще получили помощь.

- А в чем причина неприятностей?

- Никто не знает, но ближний космос, как правило,- это хаос. Что-то возникает и исчезает, время теряет смысл, рассудок не выдерживает…

- Но с момента нашего прибытия здесь в общем-то не слишком плохо.

- Конечно. Думаю, к этому Трон каким-то образом руку приложил. Похоже, они, уж не знаю как, могут немного влиять на то, что здесь происходит.

- Значит, у них должны быть какие-то знания о природе Призрака?

- Нет. Думаю, Трону просто повезло. Кляйн с любопытством уставился на Ринарка.

- Так что конкретно вы хотели бы узнать - и почему?

- Это мое дело.

- Сами сказали, вами движут причины посерьезнее, чем простое любопытство. Расскажите о них, может, и я решу присоединиться. Не расскажете - и я утруждать себя не стану. Хотелось бы знать, к чему вы клоните.

- Да и нам бы пора это узнать,- дожимал Толфрин.

Экс-губернатор вздохнул.

- Что ж, ладно. Около двух лет назад я вступил в контакт с экипажем межгалактического корабля. Хотя он и прибыл из другой галактики, экипаж составляли гуманоиды, не слишком отличавшиеся от нас,- факт, поразительный сам по себе. Они понятия не имели о нашей истории, мы ничего не знали о них. Они приземлились на Голунде, богом забытой планетке, входившей в мою юрисдикцию. Я отправился на встречу с ними, мы выучили языки друг друга и разговорились. Они сообщили, например, что в их галактике они являются единственной разумной формой жизни.

- Точно как у нас,- кивнул Кляйн.

- И я полагаю, как и в любой другой галактике нашей Вселенной. Скажите, Кляйн, откуда прибыли нелюди, которых мы здесь видели?

- Из других пространственно-временных континуумов. По-видимому, в каждом континууме доминирует лишь одна разумная форма жизни. Почему это так, я объяснить не могу.

- А это, должно быть, существенно, во всяком случае, так мне кажется,- это феномен, присущий вселенной каждого континуума. Будем надеяться, что не каждой вселенной угрожает то же, что и нашей.

- Угрожает? - не выдержал Толфрин.

- Пришельцы из другой галактики прибыли, чтобы предупредить нас. Вести оказались настолько угрожающими, что я ими ни с кем не делился. Их обнародование могло бы породить панику по всей галактике.

- Так что нам, к черту, угрожает? - интерес проявил даже Ольссон.

- Конец Вселенной,- просто ответил Ринарк.

- Как это…- поперхнулся Толфрин.

- Конец Вселенной, во всяком случае, в человеческом понимании.

- И Лорды Галактики об этом не знают? - вмешался Аскийоль.- Почему же ты им не сказал?

- Потому что рассчитывал найти на Призраке ключ к спасению для всех нас.

- Итак, конец не одной из галактик, а целой Вселенной. Нашей Вселенной. А насколько вы уверены, Ринарк? - мягко спросил Кляйн.

- Пришельцы представили мне некоторые доказательства, а остальное довершила моя способность к космовидению. Я абсолютно уверен. Вселенная перестала расширяться.

- И дело в этом? - вмешался Ольссон.

- Ну да - она ведь не только перестала расширяться, она уже сжимается. Материя вновь собирается к своему источнику. Все галактики быстро стягиваются воедино, и с куда большей скоростью, чем разбегались. И по мере того как всю материю утягивает вспять, к центру Вселенной, скорость все более растет! Недалеко время, когда все галактики будут существовать в виде единственной пылинки вещества в безбрежном космосе. А потом, возможно, исчезнет и эта пылинка, и останется лишь вакуум. Пока это движение охватило только галактики, но скоро они сольются в одно делое, и в движение включатся звезды, планеты- абсолютно все!

- Теоретически,- мягко прокомментировал Кляйн.

- Фактически,- возразил Ринарк.- Мои гости провели эксперименты. Проверив эту теорию в своих лабораториях, они обнаружили, что при максимально возможном сжатии вещества - когда вся масса Вселенной превращается в дробинку немыслимой плотности - оно просто исчезает. По их мнению, достигнув конечной стадии, оно входит в другие измерения, как фотон, возможно, во Вселенную более высокого ранга, включающую как частность и сам мультиверсум.

- Значит, материя исчезает, как Призрак?

- Точно так же.

- И все же я не понимаю, почему вы сюда прилетели,- сказал Кляйн.- Потому что здесь безопасно? Мыто в безопасности, так ведь?

- Я прилетел сюда,- ответил Ринарк уже более спокойно,- в надежде найти пути перехода в другую вселенную.

- Коль скоро Призрак путешествует сквозь мультиверсум, вы рассчитываете, что сможете выяснить, как это происходит, и построить некое оборудование, действующее по тому же принципу, я правильно понял? - унылое лицо Кляйна осветилось явным интересом.

- Именно так. Если мне удастся раскрыть тайну Призрака, может быть, мне удастся и вернуться в нашу Вселенную. Я ведь Всевидец и, вероятно, смогу найти ее, предупредить человечество о том, что гпюисходит, и предложить средства эвакуации в какую-нибудь другую вселенную, не претерпевающую изменения.

- Что бы ни случилось, мы-то переживем? - прервал его Ольссон.

- Да. Но для меня это слабое утешение,- отозвался Ринарк.

Остальные помалкивали - перепуганные, но уже чуть расслабившиеся. Это не ускользнуло от Ринарка.

- Вы по-прежнему со мной? - спросил он друзей.

- Нам терять нечего,- помявшись, ответил Толфрин.

- Точно, нечего,- согласился Аскийоль.

Из расположенного за ними оборудования раздался какой-то визг. Ольссон с видимым неудовольствием подошел, настроил приемник, включил звук и изображение:

- Слушаю.

- Рагнер, опять прибывают - заходит на посадку большая загрузка с Мигаа.

- Как они мне все надоели,- объявил Ольссон, выключая приемник.

4

Ринарк с компаньонами наблюдали на экранах, как косяк кораблей с Мигаа входит в пространство Призрака.

И тут с Трона, как акулы, взмыли корабли. В их ярости было что-то необъяснимое, безумное.

Им навстречу уже подлетала пестрая военная флотилия Энтропиума - помочь кораблям с Мигаа разделаться с превосходящим их флотом Трона. Бой завершился куда быстрее, чем у Ринарка.

- Вовремя они успели,- сказал, не отрываясь от экрана, Ольссон.- Очень скоро система начнет обратный переход. Так что сделай своей вселенной ручкой, Ринарк, ты не скоро снова ее увидишь, если вообще увидишь,- он цинично ухмыльнулся.

Проигнорировав ухмылку верзилы, Ринарк обернулся к друзьям:

- Нам следует разделиться. Должны же здесь быть кроме преступников и люди, которые пытались исследовать эту систему. Они могут помочь нам. Походите по городу, поспрашивайте.

Раздался голос Кляйна, в нем звучала какая-то новая нотка:

- Навестите Мери-путаницу, Ринарк. Даже если она вам не поможет, ее пример послужит вам предостережением. Говорят, она была антропологом. Положила на изучение Призрака все свои силы. Впрочем, сходите сами и убедитесь, куда заводит любопытство.

- Где ее найти?

- Точно сказать не могу, но в Северном районе ее знает каждый. Расспросите, вы быстро ее найдете.

- Ладно, так и сделаю,- и, повернувшись к компаньонам: - Возьмите на себя остальные части города. Не упустите ни крохи информации; домыслы или слухи - все может пригодиться. Нам надо действовать быстро!

- Главное - успеть до конца вселенной,- насмешливо прокомментировал Ольссон, но они уже были в дверях.

Стоило выйти из захламленного небоскреба, и сразу бросилось в глаза: посадочную площадку в двух милях отсюда опаляют огненные стрелы, нисходящие с неба.

Кого бы ни собирался разыскивать Ринарк, худшее время для поисков он выбрать не мог. Пока он ходил из отеля в отель, из бара в бар, город бурным потоком затопили новоприбывшие с Мигаа.

Они начали с того, что напились, и город ожил и зашумел. Прибытие новой партии отмечали не только человекообразные, веселье разделяли и нелюди разных видов, естественно в своих традициях.

Какой-то громадный гибрид слизняка с гусеницей уже послал Ринарка в земных, слишком земных выражениях, но он продолжал поиски, задавал вопросы и получал ответы - бессмысленные или шутливые.

И тут начался настоящий кошмар.

Ни с того ни с сего на Ринарка накатила морская болезнь, в глазах помутилось. Он направил сознание на зондирование всей системы и примыкающей к ней части галактики, но оно просто отказывалось принять полученную информацию, Ринарк не мог усвоить ее.

Галактика представлялась безмерно далекой, казалась в сравнении с Призраком точкой в космосе - чем, в сущности, и была.

Планету вокруг будто объяла зловещая серая мгла, и уже подбиралась темнота.

На мгновение Ринарку почудилось, что уродливые дома вокруг стали таять. Он не ощущал собственного веса, пришлось опереться о стену. Строение представлялось достаточно прочным, но стены ускользали из-под рук, собственное тело расплывалось, теряло обычную плотность. Чтобы овладеть сознанием, будто подхваченным водоворотом, он направил его в привычную реальность галактики, но на сей раз и галактика была не более реальной.

Галактика ощущалась как нечто враждебное, он потерял контакт с ней. Он был на грани паники, но отчаянно пытался овладеть собой.

И тут он понял.

Они покидали галактику, покидали любимую Ринар-ком Вселенную, за которую он был готов отдать жизнь. Им овладело безрассудное ощущение, что он предан,- словно не он оставлял галактику, а она его. Он задыхался, он был утопающим, лихорадочно ищущим, за что бы ухватиться - руками, сознанием… Не за что. Ничего стабильного. Ничего - он чувствовал и видел,- что не менялось бы.

Серый город, казалось, наклонился. Ринарк почувствовал, что соскальзывает в какую-то бездну. Он брел вниз по опрокинувшейся под немыслимым углом улице, выставив руки перед собой, словно отвращая безумный ужас взбесившегося естества.

И все же было нечто, за что он мог бы зацепиться, нечто абстрактное, что могло бы стать гибельной реальностью, нечто, что привело его сюда. Он силился вспомнить - что же?..

Ясно: начался переход в другие измерения.

Новоприбывшие на Энтропиум осознали это почти одновременно, и в сотнях разбросанных по всему городу таверн появились тихие заводи.

Ринарк заставлял себя идти. Движение - уже что-то, движение доказывает, что при всем бессилии против окружавшего его безумного мира хоть собственным телом он в какой-то мере владеет. Но стоило ему осознать происходящее, как шаг его невольно замедлился. Он приучил себя никогда не раскаиваться в сознательно предпринятых действиях, к каким бы результатам те ни приводили, но сейчас ему приходилось подавлять растущее чувство. Чувство, пришедшее с пониманием того, что шансы его вернуться в собственную Вселенную, прежде чем она вновь окажется на орбите Призрака,- ничтожны.

И все равно он не мог позволить себе расслабиться, пока его миссия не выполнена, не мог позволить себе рискнуть и выбрать неправильное направление, не мог позволить себе думать о чем бы то ни было, кроме главной причины, что привела его сюда.

А земля вздымалась приливной волной и так же неожиданно опадала.

Он спешил. Его мозг работал на грани возможного. Он раздирал сознание, стремясь выкорчевать оттуда всякую постороннюю мысль, каждую кроху ненужной информации; прочь их, надо превратиться в высокоэффективный компьютер, работающий с единственной целью - вырвать секрет Призрака из суматохи и хаоса этой меняющей измерения системы.

Он уже не помнил о чувстве, возникшем в момент сдвига.

Свет вдруг пропадал, появлялся снова, опять исчезал. Казалось,, строения замерцали, словно мираж, накренилась сама ось планеты - и Ринарк упал, распластался на земле, ускользавшей из-под ладоней.

До него донеслись беспорядочные возгласы ужаса.

Он поднял глаза и сквозь валом накатывающиеся на него призрачные образы разглядел вход в таверну. С трудом поднялся, добрел. Наконец-то он внутри, видит посетителей.

Новоприбывшие были явно перепуганы, не то что старожилы, воспринимавшие необычное поведение планеты с полным равнодушием.

Так, должно быть, случалось каждый раз, когда система переходила в новую плоскость мультиверсума.

- Где мне найти Мери-путаницу? - выдохнул Ринарк.

Ему пришлось не раз повторить вопрос, пока какой-то смуглый человек не оторвался наконец от своей девушки и своей бутылки и не сказал:

- Приют Руперта, там, в двух кварталах,- для верности он указал направление пальцем.

А планета продолжала бесноваться. День и ночь мелькали, как в калейдоскопе, земля казалась ожившей, текучей, ползучей. Но Ринарк пробивался сквозь этот кошмар, пока не увидел вывеску приюта.

Открыл дверь, одно прикосновение к которой вызывало зуд, вошел.

- Где Мери-путаница? - почти прокричал он первому, кого увидел,- одетому в черное человечку с неприятным лицом.

Тот и рта не раскрыл. Ринарк затряс его:

- Где Мери-путаница, ну?

- Поднимайся, она наверху, где обычно, в комнате с красной семеркой на двери.

Переход Призрака был почти невыносимой мукой для сознания и тела Ринарка: в голове у него стучало, он полуослеп - и все же заставил себя преодолеть несколько пролетов и найти нужную комнату.

Постучать.

И открыть дверь.

От вида Мери-путаницы кровь стыла в жилах. Бледная красавица, низведенная своим тихим безумием до пародии на идеал женщины.

Ринарку сразу бросилось в глаза: раньше она была человеком замечательного интеллекта. А физически - что ж, и сейчас красавица, с чистым исхудавшим лицом, большими карими глазами, крупным ртом, длинными черными волосами, полной грудью. На ней была только грязная юбка, пальцы бессмысленно блуждали по клавиатуре управления, что устанавливали на допотопных и переусложненных "чувствующих" кораблях. Ими увлекались лет сто назад, потом от них пришлось отказаться из-за "нервных срывов" в моменты опасности. Но здесь-то была лишь клавиатура - ни к чему не подключенная.

Стоило Ринарку осторожно войти в оклеенную убогими обоями комнатушку, где единственной мебелью было пилотское кресло с корабля,- очевидно, ложе безумной, как ярость его улетучилась.

- Мери,- обратился он к невнятно бормочущим останкам того, что некогда было человеком.- Мери!

Она уставилась на него взглядом, который отпугнул бы любого.

- Адам? Ах, нет. Входи, Кастор, а вот Поллукс пусть останется за дверью. О, никак Рубен Кэйв, Герой Космоса, решил меня навестить? - Рот тронула легкая улыбка, рука вскинулась в неуловимо изящном жесте.- Да присаживайтесь же!

Сесть было некуда, он остался стоять, смущенный и взволнованный.

- Я Ринарк,- хрипло произнес он.- Мне нужна информация. Это важно. Придете на помощь?

- На помощь?.. - голос ее впервые зазвучал внятно, но пальцы все бегали по клавиатуре.- На помощь?.. - лицо скривилось, она вскрикнула:

- На помощь! Он шагнул к ней.

Пальцы нервными, резкими движениями летали над клавишами.

- На помощь!..- чуть не навзрыд.

- Мери,- настойчиво повторил Ринарк. Он не мог позволить себе коснуться ее округлых плеч, лишь склонился к поникшей женщине.- Все хорошо. Говорят, вы изучали Призрак. Это правда?

- Правда? Где правда, где ложь?..

- Какой он, Мери? Что он с вами сделал?

У женщины вырвался вздох - вздох мужества и отчаяния. Она встала, нетвердым шагом подошла к креслу и легла ничком, охватив руками края.

- Что представляет собой Призрак, Мери? Что он такое? - Ринарк заставил себя забыть обо всех эмоциях, сейчас он был лишь машиной, добывающей информацию.

- Хаос…- забормотала она,- безумие… сверхразум… теплота… О, какая теплота… Но не для меня, не для людей… нет там опоры, ничего знакомого, ничего, за что можно ухватиться. Там попадаешь в водоворот вероятностей, он захватывает тебя, швыряет, как щепку, куда захочет. Падаю, лечу, расширяюсь, сокращаюсь, пою, немею - тело мое ушло, и его не догнать…

Взгляд ее, блуждавший в пространстве, вдруг остановился на Ринарке, в глазах блеснул разум:

- Вы сказали, вас зовут Ринарк?

- Да,- он с трудом сдерживался, чтобы не сделать то, чего делать не хотелось бы.

- Я уже встречалась с вами, возможно, еще там. Или здесь. Или там.

Она вновь уронила голову и, не поднимаясь, забормотала какую-то невнятицу.

Ринарк чувствовал: в ее подсознании бушует хаос Призрака.

Ее рассказ убедил: пережитое ею может ввергнуть в безумие.

Он сосредоточил на ней внимание, собрал все свои сенсорные способности, почувствовав каждый составляющий ее тело атом, сконцентрировался на рецепторах и участках мозга, пытаясь разгадать, как повлиял на нее Призрак.

Но физическое состояние женщины оказалось близким к норме; разве что в кровь поступало слишком много адреналина, в этом, вероятно, и причина ее почти непрестанного движения.

А сознание ее Ринарку не открывалось. Он не был телепатом и в эти минуты чуть не радовался, что неспособен заглянуть в ее изуродованное сознание. Сейчас он изучал ее мышечные рефлексы и нервную систему, искал подход, который позволил бы ей продержаться столько, чтобы успеть ответить на некоторые его вопросы,- и даже такое минимальное вмешательство было ненавистно ему.

И тут почувствовал: что-то в ней подалось.

- Аскийоль! - воскликнула она.- Имя я, кажется, вспомнила, а что с вами? Разве вы не умерли?

Откуда она могла знать Аскийоля?

- Да, Аскийоль - имя моего друга. Но я жив…

Ринарк едва сдержался, чтобы не выругаться. Ситуация и без того непростая, а тут появляется еще одна загадка.

- А к чему вы вспомнили Аскийоля?

Безумная уставилась отсутствующим взглядом куда-то в стену и не отвечала. Тогда он попытался вновь.

- Мери, где вам приходилось бывать? Что вы нашли?

- Рваную планету,- невнятно ответила та.- Я отправляюсь туда… отправлялась туда… напоследок… решетчатая планета. Держусь подальше.

Ринарк попробовал подладиться, чтобы хоть как-то вытрясти из нее информацию.

- Почему? - он говорил почти нежно.- Почему, Мери?

- Нельзя связываться с Призраком, он - не весь, части его в других измерениях, движутся сами по себе… Там Дыра, обитатели засели в Дыре. Им известно все, они не хотят вреда, только угрожают. Им известна истина, и она невыносима!

- В чем эта истина?

- Забыла. Не смогла удержать. Они мне открыли ее. Это было нечестно,- и опять она пристально смотрела на «его, и опять ее взгляд стал разумнее.- Не верьте в справедливость, Ринарк, и на миг не допускайте, что она существует. Нет ее. Узнаёшь, что ее можно добиться в ущельях, но в реальной вселенной она разбивается вдребезги. В ущельях ты ее найдешь.

- В ущельях? Где они? - Ринарк не мог понять, почему она произносит это слово с особой интонацией.

- Ущелья рваной планеты,- Мери вздрагивала, словно не в силах оторваться от сиденья.- Там я все вконец и забыла, там любая теория, любая кроха информации, добытая на другой планете, теряет смысл. Забыла, но лучше мне от этого не стало. Мне ведь все было интересно. Теперь нет, я хочу только покоя и мира, а их-то и нет. Все идет, как шло. Правда, те знают, анают, но ненависть сохраняет им рассудок.

- Кто "те", Мери?

- Трон. Страшный Трон. Да и Шаарн знает, но там они слабы, не смогли мне помочь. Зверюшки. Не дай им вытолкнуть тебя в… невремя… непространство. Их оружие не знает пощады. Они не убивают.

- Спасибо, Мери,- сказал Ринарк, не в силах помочь ей.- Я отправляюсь на Трон.

Она приподнялась над своим ложем; в бессвязных выкриках можно было различить лишь отдельные слова:

- Я не говорила… спираль… красная краска, ночь… Нет, нельзя видеть… нет. О нет!

И разразилась рыданиями; Ринарк отвернулся и молча вышел из комнаты.

Он брел по коридору. Та малость, что удалось выведать, не удовлетворяла его, но план… план уже складывался. Он должен попасть на Трон и узнать истину, о которой говорила Мери.

Как бы то ни было, от обитателей Трона скорее можно ожидать помощи - если, конечно, они соизволят ее оказать,- чем от деградировавших жителей Энтропиума, которым на все наплевать. Правда, отчасти понимал и тех, кто не мучится вопросами и не взыскует истины. Бурлящий хаос Призрака, сопутствующий его переходу через измерения мультиверсума, мог хоть у кого отбить всякую охоту размышлять.

По выходе из приюта Ринарк, к своему удовлетворению, обнаружил: планета окончательно угомонилась и, судя по всему, вновь вошла в обычное пространство - но в иной вселенной.

Как ни торопился Ринарк назад, в небоскреб, это не помешало ему зондировать сознанием пространство, и то, что он обнаружил, его успокоило: за взбесившимся Призраком располагались надежные, законопослушные планеты и солнца спиральной галактики, во многом напоминавшей его собственную, хотя то и дело он наталкивался на незнакомые органические образования.

И вот он вновь в том самом зале небоскреба. Первым заговорил Кляйн:

- Половина новоприбывших с Мигаа погибла. Как обычно, во время перехода они испугались и натворили глупостей; тела мы прибрали. Из уцелевших часть решила осесть, остальные со всех ног бегут обратно, на посадочную площадку… Как у вас прошло с Мери?

- Она сказала, что о природе Призрака знают на Троне, во всяком случае, я так ее понял.

Вошли Аскийоль и Уиллоу. Ринарк лишь кивнул им.

- Это жители Трона нападали на нас? - спросил он у Кляйна и услышал: где-то вдалеке стартуют корабли.

- Предупреждали ведь их,- вздохнул Кляйн.- Вот и еще несколько сотен смертников.

- Что вы имеете в виду?

- Каждого из новоприбывших, кто рассчитывает, что Призрак послужит ему перевалочным пунктом из одной вселенной в другую, мы предупреждаем: раз уж они здесь оказались, здесь им придется и остаться. Нет, берутся за свое. Может, у одного-другого это и вышло, не знаю. Думаю, вряд ли. Что-то не дает покинуть Призрак, если даже и удалось попасть на него.

- И вырваться невозможно? - огорченно спросила Уиллоу.

Занятно, подумал Ринарк, взглянув на нее, до чего по-разному ведут себя люди в критических ситуациях. Уиллоу выглядела донельзя расстроенной, Аскийоль - будто ничего и не произошло. Интересно, в каком состоянии окажется Толфрин?

Кляйн ответил:

- Верно, детка. Вырваться отсюда еще труднее, чем попасть сюда. Вы ведь не существуете полностью в пространственно-временной матрице той вселенной, в которой в данный момент находится Призрак. Мы как бы перетекаем в другие измерения. Так что, пытаясь покинуть его, вы встречаете эти измерения под острым углом и - хоп! - расщепляетесь. Какая-то часть вас движется одним путем, остальное - другим. Нет, отсюда вам не вырваться.

- Что, Ринарк, проблем прибавилось? - поинтересовался Аскийоль, поигрывая перчатками.

- Прибавилось и сведений, не зря я узнавал,- утомленно сказал Ринарк.- А что ты разузнал?

- Определенного немного. У одиннадцати планет куча названий в честь людей и не людей. Есть миллион теорий о природе Призрака, как правило основанных на фольклоре и суевериях. Говорят, что первым появился Трон, он, надо думать, и стал родоначальником системы. Поэтому, вероятно, тронцев и не устраивает появление чужих кораблей.

- Что еще?

- Есть некая раса, в просторечии именуемая "тухлая слизь", которая, как предполагают, знает историю муль-тиверсума. Есть некая планета, именуемая Рваная Жалость, где, как предполагают, и составлен адский замысел этой адской системы.

- Нечто подобное говорила мне Мери,- подтвердил Ринарк.

Вошел Толфрин - едва передвигая ноги. Ни слова не сказав, рухнул на кушетку.

Ринарк подождал и заговорил вновь:

- Есть вопросы, на которые мы должны ответить. И ответов будем добиваться, не жалея времени.

Почему орбита Призрака столь необычна? Каким образом он движется? Если разберемся в принципе движения, не исключено, что нам удастся, доработав, заложить его в конструкцию кораблей, предназначенных для эвакуации нашей галактики. Как бы логика, если можно так выразиться, этой системы ни была чужда нам, мы обязаны ее одолеть. И еще я думаю - все ли вселенные сжимаются одновременно?

Последний вопрос прозвучал как-то нерешительно. Ринарк, судя по всему, на первое время решил оставить его открытым.

- Если все, то шансов на эвакуацию практически нет. С другой стороны, то, что мы выясним, позволит нам…

- Остановить вселенную в ее естественном движении к распаду или изменению? Что вы, Ринарк! - рассмеялся Кляйн.

- Да, Кляйн,- если придется на это пойти!

- О чем, к чертовой матери, мы все тут болтаем? - устало заговорил Толфрин.- Нас только трое - трое против естественной вселенной. О неестественной вселенной, ужасном месте, где мы сейчас находимся, я уж не говорю.

Он покачал головой.

- Признаться, то немногое, что я узнал, заставило меня почувствовать себя беспомощным, бесполезным, бессильным. Лучше махну рукой, чем буду бороться с тем, что, судя по всем сведениям, является необъятным и неумолимым движением сил природы, которое с логической неизбежностью должно привести к концу человечества - и органической жизни вообще - ив нашей, и в других вселенных. Человечество отжило свое, и все, что в наших силах, - это назвать вещи своими именами. Если ты можешь возразить, Ринарк, я был бы признателен…

А Ринарк вдруг почувствовал, что не хочет больше удерживать Толфрина.

- Сомневаюсь, что смогу дать ответ, который бы тебя удовлетворил,- сказал он печально.- Ты фаталист. А любой фаталист - только не обижайся - еще и человеконенавистник.

Качественное отличие человечества от любых других форм жизни в нашей Вселенной состоит в его способности управлять природой. Человек и дорос до Homo sapiens, Человека Мыслящего, за счет того, что тясяче-летиями практически не зависел от окружающей среды. Он приспосабливался к ней, приспосабливал ее, покорял ее. Сколь бы ни был велик масштаб неминуемого бедствия, с которым сталкивается наша раса, этот закон продолжает работать. В нашем случае, возможно, придется покинуть все привычное и заняться адаптацией к новой среде - и управлением ею. Если Человеку это окажется по силам, он навсегда докажет законность и оправданность своего существования!

Толфрин, подавленный страстностью и убежденностью тирады, не нашелся, что ответить. Лишь покачал головой и продолжал молча размышлять. Ринарк чувствовал - этот человек сдал, так механик чувствует близость разрушения детали, исчерпавшей свой ресурс.

Он ограничился словами: "Раз так, тебе лучше остаться здесь".

Толфрин кивнул:

- Я подвел тебя, Ринарк. Но, честно говоря, это выше моих сил, много выше. Кому-то из нас удается до

сих пор сохранять оптимизм, но с фактами нельзя не считаться.

- Факты можно изменить,-сказал Ринарк; Толфрин его больше не интересовал.

- Решил завязать? - подмигнул Аскийоль.- С чего бы?

- Обстоятельства сильнее меня,- горько усмехнулся Толфрин, поднялся и вышел из комнаты.

Аскийоль обернулся к Ринарку:

- Понять не могу, с какой он стати?

- Надеюсь, что не можешь,- мягко сказал Ринарк. Он наблюдал за приятелем: тот, ошарашенный и смятенный, уже отвернулся и не сводил взгляда с Уиллоу.

У той на глаза навернулись слезы:

- Я не могу на это отважиться. Мы только что такое перенесли, и опять…

- Ты разлюбила меня, в этом дело?

- Да нет же, Аскийоль, ты мой любимый навсегда. Но ты… ты бы мог остаться со мной здесь?..

И снова Аскийоль взглянул на Ринарка.

- Мы летим на Трон,- заявил он как о чем-то решенном.

- Что ж, раз ты надумал присоединиться…

- Береги себя, Уиллоу,- тихо сказал Аскийоль.- Может, я и вернусь, кто знает?

И вот для них с Ринарком стали прошлым и эта комната, и небоскреб, и весь этот странный город. Они подходили к площадке, к своему опаленному кораблю, готовые плечом к плечу встретить ужасные испытания, а может, и саму смерть.

- Одним шутом меньше,- засмеялась Уиллоу, улыбнувшись Кляйну.- Да мало ли таких-морочат сами себя, они, дескать, "взыскуют высших ценностей", просто чтобы уйти от ответственности! Одним шутом меньше.

- Что есть ответственность? - на сей раз Кляйн был афористичен.- Уж кто-кто, а этот ваш шут знает: ответственность, моя милая, - эвфемизм самовыживания.

Она, казалось, не поняла Кляйна.

- И что бы ему остаться…

5

Ринарк колдовал над главным пультом управления корабля, вызывая к жизни всю сложнейшую махину.

Теперь он не мог удовлетвориться соображениями и теориями. Он рвался к действиям, решительным, безостановочным и безотлагательным. Только они способны привести туда, где, возможно, сокрыты ответы на переполнявшие его мозг вопросы…

Уже проложив по карте курс на Трон, он кое-что вспомнил и обернулся к Аскийолю; тот сидел в орудийном отсеке, задумчиво уставившись на приборы.

- Тебе приходилось до Энтропиума слышать о Мери-путанице?

Аскийоль, не разжимая губ, покачал головой.

Нет так нет. Ринарк переживал за друга, но не мог позволить, чтобы личные отношения влияли на избранное им будущее.

Насколько он понимал, межпланетное пространство Призрака подчинялось известным ему законам еще в меньшей степени, чем сами планеты. Значит, надо быть готовым к тому, что даже рутинные навигационные расчеты на в общем-то небольшом участке пространства между ними и Троном превратятся в головоломку.

Он сказал, не оборачиваясь:

- Когда мы окажемся в пространстве, я не смогу отвлекаться. Надеюсь, что все необходимое, кроме пилотирования корабля, ты возьмешь на себя. Мне придется сосредоточить сознание на Троне и провести корабль через меняющиеся измерения, пространство и время. Так что в случае нападения ты должен быть готов, должен показать им все, на что способен. Я в этом деле участвовать не.смогу. Все ясно?

- Да стартуй ты наконец! - нетерпеливо ответил Аскийоль.

- И не торопись пускать в ход антинейтронную пушку,- Ринарк уже нажимал кнопку "запуск".

Корабль рванулся прочь от Энтропиума. И они попали в кошмар!

Хаос-Подобное просто не могло существовать! Здесь игнорировались все известные Ринарку интуитивно приемлемые законы.

Ошеломление

Красота фантастическая - и, насколько мог судить Ринарк, обреченная на неприятие, разрушение, распад под тяжестью своей противоестественности, враждебности всему сущему…

Схватка

Корабль мчался, а вокруг него вихрились, свивались, завывали мириады многомерных потоков. Они покушались на психику наших героев, а те сопротивлялись им, проклинали их - и каким-то чудом ухитрялись избежать худшего…

Страх

Они не могли существовать здесь. Зная это, они заставили хаос своего микрокосма покориться своей храбрости, своей воле, создали островок порядка в вопле сорвавшегося с цепи творения.

Искушение

У них было лишь осознание себя человеком, существом разумным и мыслящим, способным на преодоление пределов, в которых пыталась удержать их вселенная. А пределов они не признавали - и боролись, и выматывали свое сознание, как никогда прежде, и находили резервы разума, о которых прежде и понятия не имели.

И коль скоро иного выхода у них не оставалось, они задействовали все ресурсы человеческого сознания, дремавшие с тех пор, как человек стал говорить о своем "человеческом естестве", называя так то, что позволило животному, по существу, его естеству подчинять жизнь определенному порядку.

Да, теперь они отвергли пределы, и Ринарк прошивал кораблем злокозненные потоки противоестественного пространства, бросая им свой вызов. И два этих слова "Я - человек" стали его мысленным боевым кличем, когда он всей силой разума бросал металлическую громаду корабля на штурм стихии пространственно-временных потоков и сквозь вскипающий ужас торил свой путь к гневному миру Трона.

Он прекрасно понимал - иные измерения будто поджидают в засаде их корабль, готовые заманить его в ловушку, перехватить, не дать достичь цели. Но избегал их и, собрав все силы, выдерживал курс на Трон.

Четыре часа двое мужчин вели схватку с безумием, с хаосом, обратившим в идиотку Мери-путаницу.

Наконец на лазерном экране показался Трон. Ринарк,' ослабевший, дрожащий, но пышущий энергией, направил корабль в атмосферу Трона, и, хотя нависавшая над ним планета таила новые и более страшные угрозы, он приближался к ней с уверенностью и надеждой.

Пока было не до разговоров, но оба они сознавали: экспедиция связала их крепкими узами товарищества.

Двое этих мужчин, разделивших и ужас, и победу, как бы сплавились воедино.

Глубоко вздохнув, Ринарк бросил корабль в пике и приступил к тщательной рекогносцировке планеты.

Она казалась пустынной; исключение составлял лишь закрытый куполом город на Северном полюсе. Были, конечно, и другие города, но необитаемые. Ни сигналов в эфире, ни явных признаков жизни не регистрировали приборы корабля. Где же яростные обитатели Трона? Не всех же вместил городок на Северном полюсе?

- Черт с ним,- решил Ринарк.- Давай-ка спустимся и посмотрим, что стряслось. Дело рискованное, но, так или иначе, я поставил на карту всё и ставки терять не хочу. Ты за?

- Я-то думал, ты и так считаешь, что я на все готов,- рассмеялся Аскийоль.- Конечно. Можно приземлиться на той здоровенной площади, что мы заметили в самом большом городе.

Ринарк согласно кивнул; еще немного, и опускающийся корабль опалил струями пламени камень городской площади.

Молчание - вот все, чем встретил их город.

- Высаживаемся? - спросил Аскийоль.

- Да. Там, у тебя за спиной, ящик, отопри его. Аскийоль открыл дверцу и удивленно поднял брови.

В ящике был великолепный арсенал личного оружия - Ринарк никогда прежде не носил и не пускал в ход ничего способного нанести смертельное поражение.

- Видишь, там антинейтронный излучатель, дай-ка его мне,- сказал Ринарк.

Аскийоль не задавал лишних вопросов, просто взял кобуру с излучателем из гнезда и протянул. Ринарк посмотрел на нее с каким-то необычным выражением.

- На крайний случай,- пояснил он мягко.- Пока я испытываю мало симпатии к жителям Трона, хотя не исключаю, что их кажущаяся беспричинной воинственность на самом деле вполне оправданна. Но как бы ни претило мне признание допустимости подобных мер, приоритет нашей миссии для меня выше моего морального кодекса - нам важно сохранить свои жизни во имя человечества.

- Тогда пошли.

Ринарк вздохнул. Они надели скафандры, и лифт спустил их в воздушный шлюз.

Ринарк и Аскийоль брели по пустынным улицам явно покинутого города. Впрочем, при всей экзотичности встречавшихся: им строений и машин, определенно принадлежавших иной цивилизации, в назначении большинства из них удавалось разобраться.

А вот почему город пуст и куда девались его обитатели, они понять не могли. Очевидно, те отсутствовали недолго: ни ржавчины на машинах, ни следов запустения.

Сознание Ринарка рыскало вокруг, пытаясь обнаружить признаки жизни внутри строений, но ему удалось почувствовать лишь какие-то специфические возмущения пространственно-временных уровней, распространяющиеся за пределами континуума Призрака.

Там - иногда ближе, иногда дальше - жизнь объявлялась внезапно, как привидение, и это было сверхъестественно.

Они обошли весь город и уже возвращались к площади, где высился корабль, когда началось непонятное.

- Боже, меня тошнит,- пошатнулся, зажмурившись, Аскийоль.

То же испытывал и Ринарк. На миг зрение его как бы раздвоилось. Он почувствовал, как у ближних конструкций, замелькали какие-то едва различимые тени той же формы, размера и облика, что и более материальные здания и, машины. Тени эти, казалось, сливались с материальными конструкциями - и весь город неожиданно стал ожившим, обитаемым.

Он внезапно наполнился существами вроде собак с шестью конечностями - четыре для передвижения, две в качестве рук.

Жители Трона!

Пораженные люди достали: пистолеты и, когда обитатели заметили, что среди, них находятся чужаки, стали отступать к кораблю.

А солдаты Трона направили на них какие-то странно изогнутые трубки - и: открыли огонь.

Экранированные скафандры поглощали или отражали энергию зарядов, они вынесли и самый мощный залп, но людей швырнуло на землю.

- Отстреливаемся, иначе нам конец! - крикнул Ринарк.

И друзья прибегли к своему страшному оружию.

Лучи разгулявшегося антивещества устремились к воинам Трона, налетели на них, вонзились в них, заклокотали в их телах.

И тела взрывались, иссыхались, обращались в мельчайшие крохи содрогавшейся материи и почти сразу же исчезали вовсе. Скафандры людей окружила мертвая зона, ее граница рывками двигалась все дальше. В этом смертельном круге плясали лучи и, мерцая, поражали одну группу тройских солдат за другой, сокрушали все, чего бы ни касались, живое и неживое, пока не иссякала их энергия -и спустя несколько мгновений рядом с людьми не осталось живых тронцев.

- Боюсь, что они еще не созрели для переговоров,- не без ехидства заметил по рации Аскийоль.- Что будем делать, Ринарк?

- Вернемся на корабль, подождем.

Динамики на пульте управления разрывались от помех. Аскийолю все же удалось в конце концов поймать повторяющуюся серию высокочастотных сигналов, однако он так и не разобрал, было ли то каким-то зашифрованным сообщением или просто речью. Он срезал высокие частоты и с удивлением разобрал слова земного языка, пусть несколько высокопарного. -Как ни занят был Ринарк, следя на экранах за действиями тронцев -:а те уже вновь заполняли площадь,- это услыхал и он.

Остерегайтесь тронцев!.. Остерегайтесь тронцев!.. Остерегайтесь тронцев!..

Трудно было решить, предостережение это или угроза. Аскийоль, настроившись точно на ту же частоту, передал в эфир:

- Кто вы? Ответьте.

- Мы враги тронцев. Мы шаарнцы, чьи пращуры обрекли тронцев на их теперешнее существование. У тронцев есть машины, против которых вы бессильны. Они силой выдворят вас за пределы нашей системы, на Лимбо

[2]. Немедленно взлетайте и берите курс на Северный полюс. Мы видели, как вы пролетали над нами, но вплоть до настоящего времени не могли открыть вам способ и вид связи. Приносим извинения.
- С какой стати нам доверять им? -нахмурился Аскийоль.

- Какая разница, что огонь, что полымя,- ответил Ринарк.- Я взлетаю. Передай им, что мы прибываем.

- Вы должны поторопиться,- заметил шаарнец.- Нас мало, и технические возможности защиты от тронцев невелики. Вам следует прибыть в наш город до них: время, в течение которого мы сможем впустить вас, весьма ограниченно, потом нам придется опять захлопнуть барьер.

- Будьте готовы - взлетаем,- ответил Аскийоль. Корабль со свистом ушел взерх, завис на мгновение

неподвижно и на предельной скорости устремился к полюсу.

Они достигли его меньше чем за минуту, и на их глазах купол замерцал и растаял. Стоило им влететь, он снова закрылся за ними, а они уже со всеми предосторожностями садились прямо посреди города. Да нет, скорее городка; среди домов, окружавших маленькую, по масштабам городов Трона, посадочную площадку, большинство не имело и четырех этажей. Они видели, как над их головой корабли Трона в бессильной ярости пикировали на полярный город, и полуослепли от молний энергетических разрядов, которыми купол отбивал атаку.

Не покидая корабля, они ждали.

Наконец связь ожила: "Отрадно, что нам удалось оказать вам помощь. Нет смысла наблюдать, как тронцы будут предаваться своему гневу. Как ни яростны будут их атаки, против силового поля тронцы бессильны. Мы высылаем вам транспорт. Окажите любезность и воспользуйтесь им для полета в город, когда будете готовы".

Через несколько секунд к кораблю подлетела авиетка из тонкого золотистого металла с открытым верхом и зависла у шлюза.

- Что ж, посмотрим, как нас здесь встретят,- сказал Ринарк.

Когда они погрузились в маленький самолетик, тот сразу же развернулся и не спеша полетел обратно в город.

Ринарк полностью доверял словам Мери-путаницы о том, что здесь обитает дружественный народ.

Самолетик резко пошел вниз и опустился у самого входа в небольшое строение, простое и функциональное.

Вышли два существа вроде собак с шестью конечностями. Аскийоль чуть не открыл рот от изумления и, не отдавая себе отчета, потянулся к пистолету, но увидел, что эти существа, так похожие на тронцев, не вооружены, и умерил свой пыл.

Шаарнцы, как и тронцы, обладали вполне приятной, с человеческой точки зрения, внешностью - может быть, потому, что так походили на дружелюбных собак.

Существа мягкими и успокаивающими жестами предложили Ринарку и Аскийолю выйти из самолета. Те так и сделали, миновали ряд просто обставленных комнат с каким-то незнакомым оборудованием и вошли во двор, накрытый переливчатым силовым куполом.

Там стоял лазерный передатчик непривычной для них системы; один из шаарнцев подошел к нему и заговорил. Несколько секунд он настраивался на частоты находящихся в скафандрах раций, и люди, пока не настроили собственные приемники, слышали лишь тот же писклявый шум, что и раньше.

Затем зазвучал чистый голос представителя шаарнцев:

- Мы искренне сожалеем, что наше гостеприимство не распространяется на всю планету, но, как вы, вероятно, понимаете, под нашим контролем находится лишь малая ее часть. Меня зовут Наро Нуис, а это моя подруга, Зени Оуис. Вы, мне думается, Ринарк Джон и Аскийоль Помпейский.

- Правильно, но как вы узнали?

- Мы были вынуждены - и вам придется простить нам это - войти в ваше сознание, чтобы определить, какой путь общения с вами следует избрать. Надо признаться, мы телепаты…

- Тогда зачем вы прибегли к лазеру?

- Мы не знали, как вы отнесетесь к телепатическому вмешательству в ваше сознание, к тому же подобное не в наших правилах - за исключением случаев крайней опасности.

- На мой взгляд, это как раз такой случай,- резковато вмешался Аскийоль.

- Понимаю,- сказал Ринарк.- Что ж, насколько я могу судить, телепатическая связь наиболее удобна. Телепаты встречаются и в нашей расе.

- Быть по сему,- сказал Наро Нуис.

- Очевидно, у вас есть веские причины, раз вы пренебрегли опасностями Трона,- зазвучал голос в голове Ринарка,- но мы воздержимся от расспросов. Не можем ли мы предложить вам помощь?

- Благодарю,- ответил Ринарк.- Во-первых, хотелось бы знать, отчего так воинственны тронцы; во-вторых, правда ли то, что ваша раса первой появилась в этой системе. От того, что я узнаю, многое зависит,- и он поведал шаарнцам, каким образом его расе стало грозить уничтожение.

Инопланетяне, по-видимому, совещались. Наконец послышался ответ:

- Не будете ли вы возражать, если мы в течение некоторого времени продолжим телепатически присутствовать в вашем сознании? Таким образом вы в некоторой степени ознакомитесь с историей Шаарна и узнаете, в силу каких обстоятельств наша система обрела свою не вполне обычную орбиту в многомерной Вселенной.

- Что скажешь, Ринарк? - донесся: по рации голос Аскийоля.

- Думаю, это блестящее предложение.

Гостей ввели в полутемное помещение, где их ожидали прекрасно сервированные еда и напитки. Впервые за долгие годы они почувствовали, что напряжение отпустило их.

- Мы воспользовались этим помещением, просто чтобы повысить вашу восприимчивость к нашим последующим коммуникативным воздействиям.

- А в чем они будут заключаться?

- Мы хотим восстановить для вас историю войны между Шаарном и Троном. Она началась много тысячелетий назад, когда наши предки завершили освоение собственной пространственно-временной галактики…

По просьбе Наро Нуиса они предварительно очистили сознание и приобщились к истории…

6

В своей галактике шаарнцы - ученые, путешественники, исследователи - были баловнями судьбы, волхвами, приносящими дары, кладезями мудрости, вершителями справедливости. На громадных звездолетах они несли в миры галактики милосердие и законность, творили порядок из хаоса, выкраивали единственно справедливое решение из нагромождения возможных.

Пришло время,, и шаарнцы устремили свои корабли к Центру вселенной, по внешнюю сторону Границы.

Гордые, мудрые и милосердные, без самодовольства уверенные в себе, они посылали своих сыновей) на необитаемые планеты бесчисленных звезд. Смеющиеся баловни древней! культуры стремились все дальше.

Распевая и насвистывая, вели они корабли через самые неизведанные области гиперпространства,- избегая войн, соблюдая права; личности и передавая! свою мудрость и опыт любому, кто в том нуждался. И они- как и. люди - пришли к. выводу, что все разумные расы имеют близкое к ним обличье.

Среди этого могущественного народа были циники и идеалисты;, неискушенные и многоопытные, но» так или иначе, корабли шаарнцев летели все дальше, к мирам Границы.

Звездолет "Вондел" под командой Роаоа Руи вышел из гиперпространства в половине светового года ют двойной звезды, называемой шаарнцами -Ито. Вокруг Ито по

все более удаленным орбитам вращались одиннадцать миров-одиннадцать тайн, на которые Роас Руи и ело команда ученых и чародеев взирали с волнением и интересом. Одиннадцать разноцветных шаров, одиннадцать вместилищ органической и неорганической жизни. Найдут ли они там разум? Новые идеи, новые знания? Роас Руи верил: найдут!

В самом начале космических путешествий шаарнцы не без страха сталкивались с чуждыми культурами, но времена эти прошли. При своем могуществе и самоуверенности они и представить не могли превосходящей их расы. На некоторых мирах вблизи Границы им, правда, попадались следы какого-то племени звездных скитальцев, но следы невероятно древние, оставленные некоей давно вымершей расой, путешествовавшей меж звездами и впоследствии выродившейся. Поэтому, когда Роас Руи, присмотрев четвертый от Ито мир, отключил реактор и вывел корабль на орбиту, он чувствовал что угодно, но только не страх.

Роас Руи то и дело нетерпеливо поднимался на четырех задних конечностях, пытаясь разглядеть затянутый пурпурными тучами мир, уже заполнивший весь экран. Лохматая голова, так напоминавшая людям собачью, чуть не влезала в экран, рот кривился, что выражало высшую степень удовольствия. Он обернулся и оскалил блестящие клыки - это подчеркивало испытываемое им наслаждение.

"А планета не маленькая, Медуов Ден",- мысленно передал он своему второму офицеру, который стоял у контрольного экрана и подкручивал ручки, укрупняя изображение мира.

Тот, не обернувшись, так же мысленно ответил: "Сила тяжести почти как на Шаарне".

"И вновь оправдываются предчувствия Вауи Наса. Он всегда выделял планеты, по составу атмосферы и гравитации наиболее близкие к Шаарну. Он один из лучших предвидцев Отделения ".

В знак согласия Медуов, не раскрывая рта, лязгнул зубами. Очень крупный, самый крупный из экипажа, и очень высокий; при своем пятифутовом теле преданностью Исследовательскому Отделению он даже превосходил остальных членов команды. Он и работе был фанатично предан, возможно, потому, что из-за немыслимого роста не пользовался особым успехом у шаарнок: Медуов, во всяком случае, ссылался именно на рост. Все, впрочем, знали, что еще в бытность юным курсантом он в приступе гнева позволил себе убить домашнее животное. После этого, естественно, его подвергли разве что не остракизму, а его продвижение по службе было навсегда ограничено должностью второго офицера. Тяжело дыша, Медуов продолжал работать у панели управления, намеренно блокировав сознание от всех мысленных сообщений, кроме наиболее важных - сообщений, которые мог бы передать командир.

Роас Руи по-детски залился смехом - шаарнским, звучащим как визгливое хныканье. Он приказал двум пилотам приготовиться к посадке на поверхность планеты.

"Активировать защитные экраны!"- он отдавал привычные команды как нечто само собой разумеющееся. Некоторые из распоряжений принимались к исполнению операторами даже раньше, чем он успевал подумать о них. "Включить антигравитаторы!" Весь громадный корпус корабля заполнило тихое ворчание двигателей. "Снизиться до двух тысяч футов!"

"Вондел" врезался в атмосферу новой планеты и понесся в двух тысячах футов над поверхностью. На экранах замелькали холмы, заросшие сине-фиолетовыми папоротниками; они колыхались, как море, насколько хватало глаз, изредка перемежаясь какой-то более высокой голубоватой растительностью. Это было прекрасно. Стоило Роасу Руи взглянуть на пейзаж, и все его тело содрогнулось от переживаний. Для шаарнца все новые планеты казались прекрасными.

- Начинаем исследования,- радостно объявил он.

Компьютеры приступили к своей незаметной работе по сбору информации о планете. Одновременно чародеи стали погружаться в транс для поиска любых форм разумной жизни, органической или неорганической, оценивая ее отношение или возможное отношение к исследовательской миссии шаарнцев.

И что бы ни обнаружили компьютеры или чародеи, их выводы сразу же усваивались Роасом Руи, который и сам находился в полутрансе. Оба полушария его мозга воспринимали информацию, составляя из нее все более детальную картину новообретенной планеты.

Вауи Нас:

-  Обнаружил разум. Неупорядоченный. Несовершенный. Пассивный. Еще разумы. Такие же, как раньше. Новость! Разум. Высокоразвитый. Злобный. Весьма решительно настроенный на разрушение; направленный (возможно) против правительства или представительной власти. Новость! Разум. Низкий индекс интеллектуального развития. Скудный. Неупорядоченный. Пассивный. Новость! Вот это плохо. Очень плохо. Здесь зло, но я зондирую его сопротивляемость…

Пауза.

-  Могущество. Зло. Громадная сопротивляемость. Готовность к бою или отступлению. Жду приказов!

Пауза.

-  Повторяю. Жду приказов!

Роас Руи распорядился, чтобы наблюдатели продолжили регистрацию данных, и сосредоточил себя на связи с Вауи Насом, который не прекращал запросов:

- Сейчас я с тобой, Вауи Нас. Можешь подключить

меня?

- Командир, беспрецедентная реакция. Подключайся. Погрузившись в чужое сознание и позволив старому

чародею направить его за пределы корабля, к источнику эманации, Роас Руи смог почувствовать испуг и изумление Вауи Наса. Почти непрерывно ощущал он ауру отвратительной злонамеренности, окружавшую более мощный, чем у него, разум. Роас Руи был одним из самых высокоразвитых представителей своей расы, его способности к восприятию и усвоению знаний были потрясающими, и все же он чувствовал: куда ему тягаться с тем чуждым разумом, что уже обнаружил его присутствие.

И Роас Руи, направляемый Вауи Насом, продолжал зондировать чуждое сознание, с которым вступил в контакт, пока все его восприятие не обратилось в вопль ужаса и не заставило отступиться.

Вдруг мозг его затрепетал: ворвалась мысль, внушенная контактирующим с ним существом: "Вон отсюда! Мы намерены уничтожить вас, нарушители!"

И все! Ни попытки расспросить исследователей, ни тени любопытства. Приказ - и информация.

Роас Руи и Вауи Нас отступили перед этой потрясшей их недоброжелательностью.

- Что будем делать? - мысленно спросил Вауи Нас из своей каюты, находящейся в четверти мили от рубки Управления, где недоуменно покачивал головой Роас Руи.

момент она исчезла - перешла из пространства и времени Шаарна в иной континуум. Война закончилась.

И все же, хоть это и произошло, шаарнцам не удалось довести свой план до конца: система продолжала путешествовать через измерения и в конечном счете обрела орбиту, по которой двигалась и сейчас.

Шаарнцы предпринимали отчаянные попытки вернуться в собственное пространство и время, но те по ряду причин оказались блокированными не только для них, но и вообще для Призрака. Системе было не суждено вновь пройти через привычное шаарнцам пространство и время.

Тронцы, совершенно растерявшиеся, не могли угрожать немедленной контратакой: они полностью отдались консолидации своего мира-крепости; о том, какая судьба ожидала их бывших рабов, они не задумывались.

Шаарнцам же удалось посадить корабли и основать небольшой, прекрасно защищенный город на Северном полюсе планеты, названной ими Глания. Здесь они и обитали многие века, тщетно пытаясь разработать способ возвращения в собственную систему.

Позже на Гланию перебрались и тронцы - там они могли быть поближе к своим заклятым врагам.

В конце концов тронцы разобрались, что с ними произошло, и их ученые приступили к решению той же проблемы. Они работали над машиной, которая должна была перенести их со всем оборудованием сквозь многомерные пространственно-временные потоки в привычный им континуум и довершить отмщение шаарнцам. Пока в своих разработках они не преуспели.

Война между троицами и представителями шаарнцев вошла в патовую ситуацию, обе расы сосредоточили свои усилия в основном на возвращении в родной континуум. Так продолжалось тысячелетиями; тронцы, негодуя против дальнейшего вторжения на отлученные от них территории, пытались уничтожить всех новоприбывших, а те, как стервятники, при каждой возможности слетались в систему Призрак.

Такова была краткая история Отлученных Миров к моменту прибытия Ринарка.

Теперь Ринарк мог мыслить куда спокойнее. Наконец-то можно действовать не на ощупь - он располагал определенной последовательностью фактов, относящихся к мучившим его вопросам, и верил, что шаарнцы и в дальнейшем снабдят его нужной информацией.

- Надеюсь, эта история окажется для вас небесполезной, Ринарк Джон,- скромно телепатировал Наро Нуис.

- Очень полезной, но боюсь, вы не сможете подробно информировать меня о приборе, искривляющем измерения.

- К сожалению, не сможем. У нас есть основания считать, что принцип искривления, действующий на основе законов, установленных для шаарнского континуума, не будет действовать таким же образом за его пределами. Думаю, это было сознательно предусмотрено нашими учеными, с тем чтобы тронцы никогда не смогли вернуться.

- Я поражаюсь, почему вы до сих пор не объедините усилия с троицами, у вас ведь, очевидно, общая цель.

- Наоборот, в этом и заключается основная причина нашего теперешнего противостояния. Тронцы решили воссоединиться с нашей первоначальной вселенной, нас же это совершенно не устраивает. Мы удовлетворимся, если удастся остановить странствия Призрака в любом континууме, кроме собственного, чтобы раз и навсегда лишить тронцев надежд на продолжение войны,- инопланетянин вздохнул, и вздох прозвучал на удивление по-человечески.- Не исключено, что механизм Перехода необратим. В таком случае наши попытки безнадежны. Но мы стараемся об этом не думать.

Ринарк был горько разочарован. Если создания, осуществившие Переход, сами не понимают его принципа, значит, след завел в логический тупик. Но он не мог признаться самому себе, что положение неисправимо. Это было бы немыслимо!

Он поднялся из кресла, а его уникальный мозг уже работал, неустанно формируя из последних сведений некую цельную картину, наилучшим образом удовлетворявшую его теперешним задачам. Что ж, время еще есть. Пора ограничиться теми факторами, которые могут быть объективно полезны, и не принимать во внимание все остальные. Где-то в этой системе…

Они направились к кораблю. По пути Ринарк заметил, что в огромных, соединенных переходами строениях, напоминающих ангары, кипела работа. Он поразился - так это не вязалось с тысячелетним застоем, о котором ему только что рассказали.

Он не стал скрывать свое удивление от Наро Ну-иса. Инопланетянин отозвался - сразу же и заинтересованно:

момент она исчезла - перешла из пространства и времени Шаарна в иной континуум. Война закончилась.

И все же, хоть это и произошло, шаарнцам не удалось довести свой план до конца: система продолжала путешествовать через измерения и в конечном счете обрела орбиту, по которой двигалась и сейчас.

Шаарнцы предпринимали отчаянные попытки вернуться в собственное пространство и время, но те по ряду причин оказались блокированными не только для них, но и вообще для Призрака. Системе было не суждено вновь пройти через привычное шаарнцам пространство и время.

Тронцы, совершенно растерявшиеся, не могли угрожать немедленной контратакой: они полностью отдались консолидации своего мира-крепости; о том, какая судьба ожидала их бывших рабов, они не задумывались.

Шаарнцам же удалось посадить корабли и основать небольшой, прекрасно защищенный город на Северном полюсе планеты, названной ими Глания. Здесь они и обитали многие века, тщетно пытаясь разработать способ возвращения в собственную систему.

Позже на Гланию перебрались и тронцы - там они могли быть поближе к своим заклятым врагам.

В конце концов тронцы разобрались, что с ними произошло, и их ученые приступили к решению той же проблемы. Они работали над машиной, которая должна была перенести их со всем оборудованием сквозь многомерные пространственно-временные потоки в привычный им континуум и довершить отмщение шаарнцам. Пока в своих разработках они не преуспели.

Война между троицами и представителями шаарнцев вошла в патовую ситуацию, обе расы сосредоточили свои усилия в основном на возвращении в родной континуум. Так продолжалось тысячелетиями; тронцы, негодуя против дальнейшего вторжения на отлученные от них территории, пытались уничтожить всех новоприбывших, а те, как стервятники, при каждой возможности слетались в систему Призрак.

Такова была краткая история Отлученных Миров к моменту прибытия Ринарка.

Теперь Ринарк мог мыслить куда спокойнее. Наконец-то можно действовать не на ощупь - он располагал определенной последовательностью фактов, относящихся к мучившим его вопросам, и верил, что шаарнцы и в дальнейшем снабдят его нужной информацией.

- Надеюсь, эта история окажется для вас небесполезной, Ринарк Джон,- скромно телепатировал Наро

Нуис.

- Очень полезной, но боюсь, вы не сможете подробно информировать меня о приборе, искривляющем измерения.

- К сожалению, не сможем. У нас есть основания считать, что принцип искривления, действующий на основе законов, установленных для шаарнского континуума, не будет действовать таким же образом за его пределами. Думаю, это было сознательно предусмотрено нашими учеными, с тем чтобы тронцы никогда не смогли вернуться.

- Я поражаюсь, почему вы до сих пор не объедините усилия с троицами, у вас ведь, очевидно, общая цель.

- Наоборот, в этом и заключается основная причина нашего теперешнего противостояния. Тронцы решили воссоединиться с нашей первоначальной вселенной, нас же это совершенно не устраивает. Мы удовлетворимся, если удастся остановить странствия Призрака в любом континууме, кроме собственного, чтобы раз и навсегда лишить тронцев надежд на продолжение войны,- инопланетянин вздохнул, и вздох прозвучал на удивление по-человечески.- Не исключено, что механизм Перехода необратим. В таком случае наши попытки безнадежны. Но мы стараемся об этом не думать.

Ринарк был горько разочарован. Если создания, осуществившие Переход, сами не понимают его принципа, значит, след завел в логический тупик. Но он не мог признаться самому себе, что положение неисправимо. Это было бы немыслимо!

Он поднялся из кресла, а его уникальный мозг уже работал, неустанно формируя из последних сведений некую цельную картину, наилучшим образом удовлетворявшую его теперешним задачам. Что ж, время еще есть. Пора ограничиться теми факторами, которые могут быть объективно полезны, и не принимать во внимание все остальные. Где-то в этой системе…

Они направились к кораблю. По пути Ринарк заметил, что в огромных, соединенных переходами строениях, напоминающих ангары, кипела работа. Он поразился - так это не вязалось с тысячелетним застоем, о котором ему только что рассказали.

Он не стал скрывать свое удивление от Наро Ну-иса. Инопланетянин отозвался - сразу же и заинтересованно:

- Это плоды длительных изысканий. Мы сейчас собираем оборудование, при помощи которого рассчитываем остановить систему Призрак.

Ринарк в изумлении уставился на него:

- Что? И это после всей мрачной истории, которую вы сейчас нам поведали?

- Я же говорил, что наши эксперименты продолжаются,- недоуменно возразил Наро Нуис.- Скоро мы приступим к выводу оборудования в космос, как можно ближе к солнцам.

- И вы продолжаете утверждать, что не знаете принципа Перехода?!

Ринарк был убежден, что шаарнец сознательно лгал

ему.

- Совершенно верно,- спокойно сказал Наро Нуис.- Мы отчаялись раскрыть когда-нибудь принцип, стоящий за этим феноменом. Но нам кажется, что при некотором везении мы сможем остановить систему, даже не зная его сути.- Он добавил:

- Сейчас - кульминация очень долгой серии экспериментов. Очень долгой. Если результат будет положительным, нам эти знания не понадобятся - исчезнет сам феномен.

И надежда, внезапно появившаяся у Ринарка, стала таять:

- Каковы ваши шансы на успех? Наро Нуис помедлил:

- Экспедиция небезопасна. Мы долго не были в космосе и за это время во многом утратили мастерство межпланетных полетов.

- Л тронцы? Они знают о ваших планах?

- Конечно, кое-что подозревают. Они попытаются остановить нас. Быть большой битве.

Они уже подходили к кораблю.

- Когда вы планируете начать эксперимент?

- Через пол-оборота планеты. Ринарк встал как вкопанный:

- Можно попросить вас об одолжении?

- Каком же?

- Отложите свой эксперимент. Дайте время выяснить то, что мне следует знать.

- Мы не можем.

Судя по тону шаарнца, спорить с ним не имело смысла. Наро Нуис объяснил:

- Как мы можем быть уверены, что у ваших попыток есть хотя бы ничтожный шанс на успех? А каждый миг отсрочки означает, что наши шансы остановить Призрак и удержать тронцев уменьшаются.

- Но от меня зависит будущее всей моей расы!

- Так ли^7 Разве вы не сами взяли эту ответственность на себя, надеясь спасти своих друзей? Может быть, процесс, о котором вы говорите, естествен; может быть, существа вашей расы смирятся с тем, что они должны исчезнуть вместе со своей вселенной. Что до нас, то мы не видим необходимости в отсрочке и вынуждены действовать быстро. Тронцы патрулируют планету на своих кораблях, и, лишь только мы приступим к выводу оборудования, будет битва. Нам придется и работать, и одновременно давать отпор тронцам.

- Я понимаю…- уныло ответствовал Ринарк. Тут вмешался Аскийоль:

- Ну остановите вы Призрак, ну и что? А если он остановится во вселенной вроде той, которую мы только что покинули? Все погибнет, и вы тоже.

- Верно, но вероятность этого не слишком велика. Риск неизбежен

- А тогда почему бы не подождать?

- Нет,- вновь отказал Наро Нуис с явным сожалением.- У нас шансов на успех больше, чем у вас. Постарайтесь понять нашу точку зрения. Мы пытались остановить Призрак уже тысячелетия. Смогли бы вы чинить препятствия своему развитию из-за расы, о которой никогда прежде и не слышали и которой, по словам всего двух ее представителей, грозит какая-то опасность?

- Я смог бы,- сказал Ринарк.

- Но не после тысячелетних попыток,- покачал головой Аскийоль.- Довольно долго, надо признать.

И словно подкрались к ним мысли Наро Нуиса: "Если желаете остаться с нами, милости просим"

- Спасибо,- резко сказал Ринарк.- У нас мало времени

- Думаю, ваши усилия тщетны,- не отступался шаарнец,- но раз уж вы так взываете о помощи, вам стоило бы отправиться на планету Экиверш.

- Экиверш?

- Там обитают разумные метазоа с высокоразвитой коллективной памятью. Они оказали нам определенное содействие в постройке машины, с помощью которой мы надеемся остановить Призрак. Их раса существует так долго, что накопила огромные знания. Они доброжелательны и дружественны, а особенности их биологического строения таковы, что Экиверш - единственная планета нашей системы, не раздираемая конфликтами. Троицам было бы чему поучиться на Экиверше. Но они в своем высокомерии так и не соблаговолили этого сделать. Мы не часто бываем там - когда бы мы ни пробовали покинуть наш город, против нас обращается гнев тронцев. Но в те короткие периоды, когда в нашей системе создаются определенные благоприятные условия, мы поддерживаем с ними телепатическую связь.

- Вы не могли бы указать эту планету на моей карте?

- С удовольствием.

Наро Нуис проводил их до корабля и поднялся на борт. Не без удовольствия и интереса осмотрел корабль изнутри.

- Необычный аппарат,- отозвался он.

- Ну, для нас-то самый обычный,- Ринарк развернул карту, и инопланетянин нагнулся над ней, разбираясь в обозначениях. Наконец шаарнец указал: "Вот она"

- Спасибо,- ответил Ринарк.

- Как только вы вылетите отсюда, вас будут подкарауливать тронцы,- заметил Наро Нуис.- Вы уверены, что стоит так рисковать?

- А что нам остается делать? - с трудом сдержался Ринарк.

Инопланетянин отвернулся от Ринарка, а на него уже наседал Аскийоль:

- Да вы хоть раз задумывались, что натворите, если остановите Призрак? Вы же можете посадить нас здесь как в клетку, и нам ни народ свой не спасти, ни обратно не вернуться, даже если мы и найдем необходимую информацию! Нельзя вам пока начинать свои эксперименты!

- Мы должны.

Ринарк накрыл своей ладонью ладонь Аскийоля:

- А мы должны как можно быстрее попасть на Экиверш; посмотрим, что удастся узнать, пока шаарнцы не остановили Призрак!

- В таком случае мне остается откланяться,- печально сказал Наро Нуис.

Ринарк прощался со смешанным чувством. Он был благодарен шаарнцу за помощь, но не мог забыть: этот приятный народ близок к проведению эксперимента, который в случае удачи поколеблет все надежды узнать о Призраке то, что позволило бы ему, Ринарку, вернуться в свою Вселенную и спасти человечество…

Отбросив эти мысли, он уселся в капитанское кресло. Аскийоль суетился у пульта управления огнем.

Вдруг защитный купол города замерцал, вспыхнул оранжевым светом и, словно вскипев, открылся над ними. Палец Ринарка вдавил кнопку пуска, корабль задрожал, взвыл и взлетел.

Они пролетели сквозь отверстие в куполе и с воем помчались сквозь тучи навстречу безумию пространства Призрака.

Корабли Трона сразу же засекли их и открыли огонь.

На этот раз Аскийоль не ждал приказов Ринарка и ударил по троицам из всех орудий.

Корабли Трона бросились врассыпную от палящего холода антинейтронного потока, "который вновь и вновь посылал в пространство исступленный Аскийоль и который, как подсказывали троицам их приборы, означал одно - уничтожение. Но все равно нескольким кораблям, оказавшимся на миг на излете смертоносного потока, пришлось за это поплатиться. У антинейтронов нет электрического заряда, и их не остановить никакими энергетическими экранами.

Аскийоль удовлетворенно представил, как тронцы зализывают раны.

Он надеялся, что первая перестрелка достаточно напугает атакующих и Ринарку хватит времени, чтобы улететь без повреждений. Но преимуществом тронцев была возможность маневрирования в пространстве Призрака. А Ринарк, скрежеща зубами, накапливал энергию и бросал ее во вздымающуюся круговерть, какой представлялась его сознанию эта область космоса. Ринарку казалось, будто он управляет лодчонкой в обезумевшем штормовом море…

Вот только это море бушевало в его сознании.

Корабль покачнулся и притормозил.

- Кончай нежничать, Аскийоль! - взревел, что с ним случалось не часто, Ринарк.- Выдай им что положено!

Аскийоль вцепился мертвой хваткой в гашетку антинейтронной пушки. Не глядя, он прибавил плотность потока до максимальной и бросил его в пространство. Тот сектор экрана, где находились пораженные им цели, озарился фантасмагорическим зеленым сиянием.

Ринарк закрыл глаза и сосредоточился на пилотировании. Столь масштабная гибель атомных структур доставляла космовидцу не самые приятные ощущения.

После этого корабли Трона отступили, и в кабине Ринарка воцарилось молчание.

Через несколько часов полета Ринарк предпринял короткое ментальное обследование. Он обнаружил что и ожидал: шаарнцы приступили к своем\ эксперименту Судя по тому, что он чувствовал, у планеты Трон кипело жестокое сражение, а между планетой и солнцем возводили внушительных размеров установку

Он продолжал зондирование. Сейчас шаарнцам не из-за чего было беспокоиться, но это ненадолго В часе лета собирался большой флот, который вскоре, без сомнения, вовсю постарается, чтобы труды шаарнцев пропали даром. При всем дружелюбии, проявленном теми к Ринарку, он едва не пожалел, что Аскийоль уничтожил часть тронского флота

Ринарк чувствовал: ждать осталось недолго, скоро он сможет воссоздать из всех этих отдельных сведений цельную картину мультиверсума. Было еще кое-что, о чем следовало бы знать и что, он чувствовал, скоро узнает - если останется в живых.

И снова на их разум обрушился хаос континуума Призрака, но на этот раз безумие энергий уже не так подавляло их.

Впрочем, Ринарку по-прежнему приходилось бороться, чтобы удержать корабль на курсе в бурных и непредсказуемых потоках времени и пространства, чтобы заставить его скользить поверх них, как камешек по воде, чтобы через мириады разных времен, через тысячи миллионов пространственных завихрений привести его в конце концов на Экиверш..

7

Едва лишь они сели на этой мирной планете с богатой кислородом атмосферой, как едва ощутимые, тончайшие шелковинки зондирующей мысли коснулись их.

В ответ на деликатное зондирование Ринарк и Аскийоль сообщили, что хотят вступить в контакт с обитателями Экиверша, как им и предлагали шаарнцы. Они остались в корабле, с удовольствием разглядывая светло-зеленые, богатые хлорофиллом растения, не так уж отличающиеся от земных.

Наконец у корабля появилось нечто напоминающее на первый взгляд вздымающуюся массу полупрозрачного желе. Ринарк нахмурился, зрелище это вызывало у него отвращение, а Аскийоль сказал:

- "Тухлая слизь". Помнишь, я тебе рассказывал о занятной легенде, бытующей в Энтропиуме? Вот они,- метазоа,- ну и ну!

И в голове Аскийоля зазвучал смиренный голос: "Мы глубоко сожалеем, что наш физический облик вряд ли является привлекательным. Возможно, более приемлемой покажется такая форма".

Вся масса вскинулась вверх и медленно трансформировалась в фигуру гигантского мужчины, фигуру, составленную сотнями желеобразных метазоа.

Ринарк так и не решил, какое из воплощений менее омерзительно, он попросту выбросил эти мысли из сознания и сказал:

- Мы прибыли, чтобы обсудить с вами вопросы, которые представляются нам и нашей расе важными с философской и практической точек зрения. Можно нам выйти из корабля? Хорошо бы снова вдохнуть настоящий воздух.

- Вряд ли в этом есть смысл: хотя мы, как и вы, поглощаем кислород, выдыхаемые нами газы окажутся неприятными для вашего обоняния,- извинился в ответ составленный из метазоа гигант.

- "Тухлая слизь",- сказал Ринарк Аскийолю,- вот чем объясняется их прозвище.

- Нам говорили, что вы обладаете коллективной памятью и поэтому фактически бессмертны,- мысленно передал для начала Ринарк клейкому гиганту.

- Это верно. Наш громадный опыт, как вы, возможно, знаете, еще в начале существования нашей расы был с необходимостью засвидетельствован Танцем Галактик.

- Простите, но это для меня слишком сложно,- сказал Ринарк.- Не могли бы вы объяснить, что имеете в виду?

- Полагают,- разъяснили метазоа,- что те, коих мы нарекли Обреченным Народом, истаяли в дальней галактике родоначальной нашей вселенной, и галактика та, познав великую смуту, вновь обрела покой в готовности к Великим Переменам, долженствующим быть провозвестниками нового цикла долгого ее века. Мы вкупе с иными наблюдателями соседствующих галактик зрели переход ее, подобный зверю дымящему, зрели извивы и корчи ее. Как бы высыпаны были солнца и планеты ее, встали назначенным строем окрест Центра и снаружи Границы, изменив порядок свой в приуготовлении.

И был явлен Танец Звезд, дабы извести всех зривших его, кроме праведнейших, ибо означало расположение звезд: две истины порождают третью; так что понеже перестраивалась галактика к обновленному циклу в собственном своем Времени и Пространстве, очищала она сестры-галактики от ничтожных духом и подлых мыслями.

И еще миллионы лет разгорался Танец Галактик, упорядочивая сотворенное, и созерцание сего было как ничто иное отрадно разумным тварям, изрядно приумножая чувственный наш опыт, равно как и споспешествуя обретению философии нашей. Но не утруждайте себя просьбами о подробнейшем разъяснении сего, ибо не владеем мы глаголом, могущим поведать, что суть зрелище галактического танца.

В означенное время по свершении Танца Центр обрел кружение, приуготовляя расположение небесных тел к новому Циклу. Неспешно, начиная от Центра и дальше, к Границе, снова закружились планеты по путям, коим от века суждено было оставаться незыблемыми.

Таким было начало, а затем, по прошествии времени, обитатели галактики стали выковывать дивную ее историю.

Доколе не пришли те, нетерпимые к философским заключениям, кои мы извлекли из природы мультиверсума, и не приступили к истреблению нашей древней расы. Лишь немногим из нас довелось бежать сюда, ибо мы не приемлем не только насилия, но даже мысли о таковом…

- Значит, вы считаете, что галактика переупорядочилась по собственной воле?! - Ринарк наконец-то почувствовал, что важнейший из мучивших его вопросов близок к разрешению.

- Нет, как нам представляется, не по собственной воле. Наша логика неуклонно приводила нас к вере в то, что здесь действовала некая более могущественная сила - та, которая лишь в ей ведомых целях сотворила мульти-версум. Это отнюдь не метафизический вывод, мы материалисты. Но факты таковы, что не могут не указывать на существование созданий, кои, в истинном смысле слова, суть сверхъестественные,- ибо стоят над естеством.

- А что из себя представляет мультиверсум? Состоит он из бесконечного числа слоев или?..

- Мультиверсум конечен. Сколь бы он ни был обширен, ему поставлены пределы. Но бытие не ограничено его пределами, вне их есть что-то, возможно, иные реальности.

У Ринарка отнялся язык. Чуть не с рождения он верил концепции бесконечности и при всей способности к самосовершенствованию не мог полностью усвоить услышанное, оно оставалось где-то на границе сознания.

- Мы полагаем,- как бы смущенно продолжали метазоа,- что жизнь в известных нам формах является неким неразвитым, начальным состоянием, что и вы, и мы являем собой низшую стадию в сотворении существ, коим предначертано в свой срок преодолеть пределы мультиверсума. Нам вменено в обязанность, всем нам, воссоздать некое подобие порядка из первозданного хаоса. Ибо и сейчас нет понятий "причина и следствие", но лишь "причина и совпадение", "совпадение и следствие". Нет означенных понятий, и рсченное очевидно^ разумному, кем бы он ни был. Нет и такого понятия, как "свобода воли", но лишь "ограниченный выбор". Мы скованы не только обиталищем своим, но и психологией и физическими нашими нуждами - мы скованы повсюду, куда бы ни обратили взгляд. Но экивершцы тверды в вере: сколь ни истинно сказанное об узах наших, можно измыслить условия, где их не будет, а возможно, в свой срок и воссоздать эти условия.

- Согласен,- Ринарк даже кивнул.- Любые преграды можно преодолеть, было бы желание.

- Не исключено. Конечно, вам было суждено преодолеть больше, чем любому другому созданию, и единственно благодаря вашему духу тело ваше неизменно действовало в согласии с сознанием. Но коль скоро вы вознамерились продолжить свои изыскания в той мере, в коей это позволительно в конечной вселенной, вам придется претерпеть тяжелейшее из испытаний.

- Вы говорите о?..

- Вам следует отправиться на Решетчатую Планету и встретиться там с пребывающими в Бездне Реальности. Возможно, вы слышали об этом месте, его называют Дырой.

Да, Ринарк слышал. И помнил где. О нем говорила ему Мери.

- А все же что это за планета?

- Она не движется в мультиверсуме тем же образом, что остальные планеты этой системы, она в каком-то смысле существует во всех плоскостях мультиверсума. Ее части движутся в различных измерениях и совершают переход порознь и независимо. Иногда, по случайности, планета бывает совершенно цельной. В остальное же время она кишит… ущельями… исчезает бытие частей ее, и предписано это законами, налагаемыми на измерения тем континуумом, в коем в данный момент пребывает Призрак. Полагают, что где-то на этой планете находятся врата, ведущие к легендарной расе, именуемой Родоначальниками.

И коль скоро иного пути вам не дано, можно предположить, что вы дерзнете посетить эту планету и попытаться найти врата, буде таковые существуют.

- Конечно, попробуем,- с легкостью согласился Ринарк и сразу же подумал и спросил о другом: - А почему ваша планета, Экиверш, не подвержена хаосу, который царит здесь повсеместно?

- Причина в том, что в ожидании бегства из родной вселенной мы приуготовились к условиям, с коими рассчитывали столкнуться, и, вложив разум и знания наши, создали некий весьма хитроумный организм.

Глянцевитое тело клейкого гиганта, казалось, напряглось; затем последовала мысль-продолжение:

- Мы нарекли его Сохранителем. На вид он ничем не примечателен, особенность же его состоит в том, что для существования его необходимо соблюдение определенной совокупности законов. Для поддержания собственного бытия он сохраняет действие этих законов на некотором расстоянии окрест себя. Естественно, это именно те законы, что потребны для нашего, а в значительной мере также и для вашего существования. Будь на вашем корабле Сохранитель, вы бы не испытали трудностей, кои пришлось претерпеть при преодолении межпланетного пространства; кроме того, менее вероятно, что вы сбились бы с пути на Решетчатой Планете, которая, возможно, известна вам под названиями Рос или Рваная Жалость.

- Весьма признателен,- сказал Ринарк.- Сохранитель - именно то, что нам поможет.- И тут же мысли его перешли на другое: - Вы знаете, какие причины привели меня сюда: вселенная, к которой я принадлежу, сжимается. Нельзя ли, создав множество таких Сохранителей, остановить ее на этом пути?

- Исключено. Ваша вселенная не преступает ни одного закона природы, напротив, ее изменениями движут именно действующие законы. Вам надлежит выяснить, почему происходят изменения - ибо у всего есть причина - и какую роль суждено сыграть вашей расе в происходящем переустройстве.

- Полностью согласен,- смиренно сказал Ринарк. От главного тела отделились несколько метазоа и исчезли в направлении холмистой гряды.

- Мы отправились за Сохранителем,- прокомментировал псевдогигант.

Ринарк воспользовался вынужденным ожиданием, чтобы разобраться в состоянии собственного сознания. Странное дело, теперь он почти без усилий смирился с необычностью собственного плана - плана, который стал вырисовываться у него сразу же, как он оказался на Призраке. И теперь он точно знал: вся его затея, попытки его и испытания с самого начала подчинены определенному предназначению - такова логика мультиверсума. И это предназначение, понимал он с неожиданной ясностью, превосходит задачу, намеченную им вначале,- превосходит и тем не менее является частью ее!

Но он чувствовал: для полного выполнения долга, что он сейчас возлагал на себя, предстоит преодолеть куда больше препятствий, чем довелось до сих пор. И ближайшее из них - путешествие к планете - планете, что повергла в безумие Мери-путаницу. К Росу - Рваной Жалости - Решетчатой Планете…

Метазоа вернулись с небольшим шаром унылого охристого цвета и опустили его на землю у шлюза корабля.

- Теперь мы вас оставим,- телепатировали метазоа,- но прежде разрешите пожелать вам приобщиться к Знанию. Вы, Ринарк и Аскийоль,- посланцы мультиверсума, и если вы преуспеете в достижении Родоначальников, буде таковые существуют, должны предстать за всех нас. Вы пройдете по пути к реальности далее, чем удавалось прежде любому разумному существу, за исключением обитающих в Дыре…

Аскийоль надел скафандр и вышел, чтобы забрать Сохранитель. Ринарк следил отсутствующим взглядом, как тот вернулся и водрузил шар на пульт перед ним, но мысли его были далеко.

Автоматически, как во сне, он подготовился к взлету, поблагодарил метазоа и запустил двигатель. И они рванулись вверх, высекая путь порядка в безудержном безумии межпланетного пространства.

Но на этот раз все обошлось мирно. Сохранитель работал так, как это и обещали обитатели Экиверша, поддерживая вокруг себя - и корабля - поле, где действовали его собственные законы. Друзья почувствовали некоторое облегчение; наконец-то нашлось время для разговора.

Аскийоль, ошеломленный происшедшим и массой информации, вздохнул:

- Ринарк, я до сих пор мало что понимаю. Зачем все же нам лететь на Рос?

Погруженному в себя Ринарку показалось, что голос его пришел откуда-то издалека:

- Чтобы спасти человечество Теперь я осознаю, что пути спасения - дело куда более тонкое, чем мне представлялось. Вот и все

- Но, черт возьми, взявшись за это, мы оставляем первоначальную задачу, да что там - мы живем теперь в мире фантазий! Вся эта болтовня о реальности просто абсурд!

Ринарк был настроен разъяснять, а не спорить.

- Пришло время развенчания фантазий. Такое с нашей вселенной уже случалось. И сейчас, когда в этом - единственный шанс на выживание, нам следует наконец избавиться от фантазий и воспользоваться им!

Столетиями наша раса строила заключения на ложных предпосылках. Если, исходя из ложных предпосылок, ты начинаешь фантазировать и фантазируешь больше и больше, вся твоя жизнь обращается в ложь, и ты внедряешь ее в других, в тех, кто слишком ленив или слишком занят, чтобы искать истину

Такой образ мышления угрожает самому существованию реальности: коль скоро ты отказываешься подчиниться ее законам, они обрушиваются и погребают тебя. Слишком долго человечество изобретало удобные для себя фантазии и громко именовало их законами. Так продолжалось веками. Возьмем, к примеру, войну. Политиканы предполагают, что некое положение является истинным, предполагают, что конфликт непреодолим, а если основываться на таких вот ложных предпосылках, результат налицо - они плодят одну за другой войны, которых, совершенно очевидно, можно было бы избежать.

Мы и сейчас слишком много фантазий считаем истинами, слишком много истин - фантазиями. И у нас остался единственный, последний шанс установить подлинную природу нашего существования. Я готов воспользоваться им!

- И я,- сказал негромко, но уверенно Аскийоль. Помолчал и добавил с едва заметной улыбкой:- Хотя тебе придется меня простить - я пока не слишком разобрался в твоих доводах

- Если все пойдет как положено, разберешься достаточно скоро,- улыбнулся Ринарк; туманный диск Роса на лазерных экранах уже увеличился до громадных размеров.

- Вроде здоровенного червивого сыра, точно? - не особенно почтительно прокомментировал Аскийоль.

В тех местах планеты, что походили на воспаленные раны, они видели сквозь нее то, что находится за ней.

Кое-где располагались ущелья, от взгляда на которые болели глаза и цепенело сознание.

Хотя смутно различимый контур планеты был круглым, ее изъязвляли глубокие раны, будто какой-то чудовищный червь изгрыз ее, как гусеница лист.

Не позволяя этому зрелищу завладеть собой - а дело к тому шло,- Ринарк заставил работать свой дар Всевидца. Целенаправленно, хотя и осторожно, он зондировал громаду роковой планеты. Ему удалось почувствовать: там, где были ущелья, лежат те части планеты, которые должны, по всем известным ему законам, находиться в одном и том же общем пространстве-времени. Но на месте их не было - они существовали вовне, рассеянные по бесконечности уровней мультиверсума.

Он продолжал зондирование и в конце концов нашел, что искал - способную к восприятию жизнь. В тот же миг его будто залило теплом.

Были ли то обитатели планеты? Создания эти не ощущались как нечто совершенно цельное, они словно существовали на всех уровнях мультиверсума!

Возможно ли такое? - гадал он.- Действительно ли эти создания существуют одновременно на всех плоскостях и, соответственно, владеют ли знанием всей реальности, в отличие от обычных существ, знающих лишь свою вселенную и владеющих лишь ничтожной частью опыта мультиверсума?

Но его воображение было не в силах представить, на что тогда могут походить эти создания, каким они воспринимают свой бесконечный мир.

Теперь он понимал, почему Мери-путаница бессмысленно играла мертвой клавиатурой в приюте Руперта на Энтропиуме

Он узнал и другое, почувствовал и осознал- с мимолетным сожалением,- что шаарнцы вновь одержали победу над тронцами. И еще ему показалось, что движение Призрака через уровни мультиверсума замедлилось.

Он вновь устремил свой разум на обитателей Роса Их было немного, и жили они лишь на той части планеты, которая казалась относительно стабильной, на части, пусть не полностью существовавшей в той зоне, что сейчас занимал Призрак, но, вероятно, доступной для человеческого глаза. Он был вполне уверен, что с помощью Сохранителя найдет таинственную Дыру.

Надо торопиться, но нельзя забывать и об осторожности. Меньше всего его устраивал такой бесславный конец - гибель в двух шагах от цели.

Он завис над ущельем, чтобы испытать возможности Сохранителя - тот оказался выше всяких похвал. По мере приближения корабля планета под ним изменялась, недостающий кусок сам встал на свое место, словно складывалась составная картинка загадка. Подарок метазоа пригодился.

Стоило Ринарку поднять корабль, и у него на глазах тот же кусок опять исчез, был выдернут в континуум, где находился ранее. В таком опасном месте посадка была бы рискованной. Он увел корабль и стал медленно снижаться к участку поверхности, который, как ему казалось, должен остаться в этом континууме, когда Ринарку наступит пора вернуться.

Если суждено вернуться, поправил он себя. Зловещая активность вокруг двойной звезды нарастала, не исключено, что Призрак был уже остановлен!

Он вышел из шлюза, Аскийоль, ни слова не сказав, поднял Сохранитель и последовал за Ринарком.

Планета выглядела бесформенной массой клубящихся газов; как только ноги коснулись противоестественной ее поверхности, друзья испытали отчетливое ощущение невесомости.

Подавленные кошмарной ненадежностью планеты, пораженные и первой ее пядью, на которой они оказались невесомы, и последующими, где ноги вязли в топкой слякоти, они осторожно пробирались вперед - Ринарк шел первым.

Темную планету, казалось, окружал светящийся ореол, так что они видели далеко вокруг. Но некоторые области оставались недоступными для зрения - хотя, как ни странно, было отчетливо видно, что находится за ними! Даже когда друзья ступали по вроде бы несокрушимой скале, та будто уходила из-под ног.

Часто, когда участок планеты вокруг них трансформировался под странной властью Сохранителя, где-то в другом месте, как бы в порядке компенсации, возникало новое ущелье.

Чтобы не потерять из виду цель экспедиции, Ринарк непрестанно зондировал сознанием предстоящий путь; ясно ощутимые эманации, пронизывающие планету, наполняли его ужасом и благоговением.

Планета непрерывно находилась в состоянии перехода, и было невозможно предсказать, какой ее участок просуществует еще хотя бы несколько секунд. Отлученная материя, столь же хаотичная, как и бесформенное вещество мультиверсума на заре творения, вырывалась, растекалась и набрасывалась на самое себя, словно в агонии.

Но Ринарк неумолимо пробивался вперед, и Дыра, казавшаяся то ближе, то дальше, стала их путеводной звездой, манила их обещанием истины - или гибели!

8

Наконец после дня пути, который мало назвать тяжелым, они встали над Дырой - и когда они сделали последний шаг, соседняя скала растаяла и обратилась в газ. Ринарк сказал вполголоса:

- Они там, внутри. Так что найти мы их найдем, но кем они окажутся - понятия не имею.

Усталость сковала их движения, и все же Ринарк чувствовал: никогда прежде он не был столь восприимчив к тому, что видел. Но восприятие это было пассивным, он мог лишь наблюдать непрерывно движущуюся и слепящую черную и переливающуюся мириадами цветов Дыру, пульсирующую мощью и энергией.

Долго глядели они вниз, переполненные обрушившимся на них знанием.

Наконец Аскийоль нарушил многочасовое молчание:

- Что будем делать?

- Вот врата, о которых нам говорили на Троне и Экиверше,- ответил Ринарк.- Мне остается лишь спуститься - туда, где, я хочу в это верить, мы достигнем

цели!

Человечество было для него сейчас чем-то далеким, фантастичным, нереальным - и все же важным. Важнее, чем когда бы то ни было прежде.

Он решительно шагнул к самому краю Дыры и стал спускаться в ее объятия.

Аскийоль чуть выждал и последовал за ним. Они попробовали спуститься, цепляясь за стены, и бросили: они всплывали, не могли двинуться ни вверх, ни вниз, вообще ни в каком направлении - плавали где-то, и всё. Сохранитель не справлялся, хотя и продолжал работать - здесь действовали законы куда могущественнее тех, что ему приходилось сохранять.

И вдруг они вновь оказались на твердой земле, на крохотном островке в океане.

Шагнули вперед - и очутились в центре пылающего солнца, отступили назад - оказались среди голых скал. С вершины на них приветственно взирало некое создание.

Они стали подходить ближе - и внезапно очутились во мраке пещеры, взгляды их уперлись в глухие черные стены. Не сразу поняли они, что смотрят в пустоту, в пространство.

Некое создание возникло слева от них. Казалось, оно ежесекундно исчезает и появляется вновь. Как изображение на плохо настроенном лазерном экране, подумал Ринарк, отчаянно ища что-то надежное, за что мог бы уцепиться взгляд. Он чувствовал себя отрезанным от всех привычных ему представлений.

Создание заговорило - не на земном языке. Какое-то сочетание звуковых и мозговых волн, вызывавшее отклик в сознании и теле Ринарка. Он подумал, что, вероятно, создания эти были некогда такими же, как он, но, обретя способность к пребыванию на всех уровнях мультиверсума, утратили дар обычной речи.

Он понял, что мог бы общаться с этим существом, модулируя собственную речь и мысля, насколько это возможно, зрительными образами.

-  Вам требуется (сложный геометрический орнамент) помощь?..

- Да (изображение сжимающейся вселенной)…

-  Вы из (изображение беременной женщины, быстро трансформирующееся в чрево, в котором появляется зародыш, не вполне человеческий)?..

Ринарк распознавал изображения, но долго не мог усвоить, что хочет создание выразить с их помощью. Наконец он понял.

Логика, основанная на том, что ему доводилось видеть и слышать на других планетах Призрака, привела Ринарка к недвусмысленному выводу.

- Да,- ответил он.

-  Вы должны ждать.

-  Чего?

- (Изображение бескрайней многоплоскостной вселенной, вращающейся вокруг центральной точки.) - Пока. (Изображение Призрака, движущегося через время, пространство и другие измерения к Центру.)

Ринарк понял, что означает изображение, ошибиться тут было невозможно. И изобразил в ответ то, что требуется,- схематически, хотя и представлял вполне детально.

Изобразил Центр Вселенной, начало начал, через который проходили все радиальные координаты Вселенной, из которого вышло все сущее. Чередующихся вселенных в Центре не было. И когда через Центр пройдет Призрак, то что?..

А если шаарнцам удастся затормозить эту систему, прежде чем она достигнет Центра? Эту мысль пришлось отбросить. Если Призрак остановится слишком рано, то размышлять больше не о чем. Да и делать нечего.

- Что случится здесь (приблизительное изображение мультиверсума) ? - спросил он.

-  Истина. Вы должны ждать здесь, пока (Центр, и там - Призрак), потом отправиться (двойная звезда - звезда Призрака)…

Они должны ждать в Лимбо, пока Призрак достигнет Центра; тогда им предстоит путешествие на - да нет,- в солнце!

Ринарк передал леденящее душу изображение себя и Аскийоля, объятых пламенем.

-  Нет,- сказало создание и вновь исчезло. Когда оно возникло опять, Ринарк спросил: "Почему?"

-  Вас ждут,- было ответом.

Поскольку времени здесь не существовало, они не могли сказать, сколько длилось ожидание. Не было и никаких привычных физических ощущений, свидетельствующих о течении времени.

Ясное дело, они же в Лимбо.

И все же, казалось, это ли создание, другое ли, похожее на него, появлялось довольно часто. Иногда ему вроде бы хотелось поделиться информацией о медленном движении Призрака, иногда - просто показаться. Как-то раз одновременно появилось множество таких созданий, появилось - и сразу же исчезло.

Но вот создание возникло в очередной раз, и в сознании Ринарка само собой появилось изображение Призрака, входящего в Центр мультиверсума.

С верой и предвкушением готовился Ринарк изведать Истину.

Выживет он или погибнет, сохранит ли разум или обретет безумие, но он сможет познать ее. Он и Аскийоль смогут быть первыми из своей расы, кому суждено познать.

А все остальное, как понимали они оба, теперь перестало быть важным. Они вышли из грота.

Направились к слепящим, судорожно вспыхивающим солнцам.

Они чувствовали, что лишились физической сущности в привычном ее понимании, и тем не менее могли ощущать, что телесное их естество не расстается с ними.

Ввели свои ставшие невесомыми тела в огненный жар, в сердце звезды, и медленно подошли к Месту Родоначальников (те обитали дальше, Место это было неким компромиссом между ними и Ринарком).

И увидели Родоначальников, и глаз для этого не понадобилось.

Они общались с Родоначальниками беззвучно. Все обратилось в цвет, свет и лишилось формы. И явилось им в блеске своей сущности, в подлинной реальности.

- Итак, вы здесь,- сказали Родоначальники в унисон, словно одно существо.- Мы давно ждем вас, и терпение наше иссякает. Вы совершенствуетесь медленнее, чем мы надеялись.

От имени своей расы, понимая, что имеют в виду Родоначальники, Ринарк произнес:

- Простите меня.

- Во все времена лишь страшная угроза могла понудить вашу расу к развитию.

- Мы продолжаем существовать? - спросил Ринарк.

- Да.

- И надолго? - впервые подал голос Аскийоль. Родоначальники не снизошли до прямого ответа. Вместо этого они сказали:

- Мы хотим, чтобы вы претерпели изменения. Мы ждем этого. Именно поэтому мы ускорили метаморфозы вашей вселенной. Вы понимаете, что, хотя ваша вселенная сжимается, она будет пока существовать в виде отдельных галактик, солнц и планет, в виде множества веществ и различных их сочетаний.

- Но человечество - что с ним?

- Нам следовало бы обречь его на смерть. Разумная органическая жизнь не может пережить невзгоды перемен. Не приди вы к нам, мы бы и обрекли его на смерть, как это ни прискорбно. Но наше правосудие справедливо. Мы дали вам знать о грядущей катастрофе, и вы употребили весь потенциал воли и способности к анализу, чтобы попасть сюда - как мы и надеялись.

Пауза; затем Родоначальники заговорили вновь:

- Подобно остальным расам мультиверсума, ваша раса способна к существованию на всех уровнях, не только на одном. И именно из-за этих звеньев, связывающих вас с остальными уровнями, вы и могли бы погибнуть - существование лишь на одном уровне для вас не вполне естественно. Это мы разместили все расы в различных средах, что окружают их теперь. Каждая плоскость мультиверсума служила почвой, засеянной множеством рас, одна из которых могла выжить и превзойти нас. Ваша плоскость служит, выражаясь в ваших понятиях, материнским чревом. Вы наши дети, наша надежда. Но если вы окажетесь не в силах преодолеть ограничения, которые мы специально для вас установили, вам, как и нам, суждено умереть. Но вы умрете… едва успев родиться.

- Как же нам следует поступить?

- Мы внесли изменения в вашу вселенную, с тем чтобы ускорить темп вашего совершенствования, и в результате вы смогли отыскать путь к нам. Вы добились очень многого, но теперь вам следует вернуться и информировать свою расу о необходимости более быстрого, более динамичного развития. На этот раз мы подскажем вам способы эвакуации вашей вселенной. Но мы стареем, и из всех разумных рас мультиверсума именно ваша раса должна преемствовать нам. Пока вам это не по силам, вы не готовы. Либо вы подтвердите свое право первородства, либо, подобно нам, исчезнете в хаосе и распаде.

Вы доказали, что мы не ошиблись, остановив свой выбор на вас, вы сможете преодолеть и пределы, которыми мы вас ограничили. Но торопитесь, просим вас, торопитесь…

- Что произойдет, если мы оправдаем надежды?

- Метаморфозы обогатят вас опытом. Вскоре вы перестанете нуждаться во вселенных привычного вам типа. Все приходит к концу. Сейчас вы выбираете способ жизни,- и это важнее, чем выбор между жизнью и смертью!

Ринарк принял услышанное к сведению. На большее он был пока не способен.

- А что от нас требуется теперь?

- Исполнить свое предназначение. Наступила долгая-долгая пауза.

Родоначальники источали симпатию и понимание, и тепло материнского чрева объяло обоих мужчин; время для них остановилось. Но Ринарк чувствовал: за этим скрывалась некая обжигающе суровая реальность. Что именно - его, Ринарка, забвение? Его смерть? Что-то подстерегало его в будущем. От него до поры скрывали нечто угрожающее.

- Вы правы, Ринарк,- сказали Родоначальники.

- Я не могу быть ни прав, ни неправ. Я понятия не имею о своей судьбе.

-  Но вы, вероятно, чувствуете наше предвидение: истекает срок вашего физического существования; возможно, приходит конец и вашему сознательному существованию. Об этом трудно говорить. Вы сильны духом, Ринарк, могучий ваш дух слишком велик для сковывающей его плоти. Следует дать ему вырваться, пронизать весь мультиверсум!

-  Быть по сему,- медленно проговорил Ринарк. Аскийоль не мог ни понять слов Родоначальников, ни

поверить в них. Его телесная оболочка - золотая, отсвечивающая красным, мерцала и вспыхивала, когда он обратился с вопросом:

-  Ринарк, ты должен умереть?

-  Нет! Нет!

Голос Ринарка ревел, как огненный смерч: он напутствовал друга.

-  Когда меня не станет, ты должен повести нашу расу. Ты должен направить их навстречу судьбе или погибнуть вместе с ними. Ты понял?

-  Я готов выполнить твое решение, но не понимаю его смысла. Новые знания ведут нас к безумию!

Холод в словах Родоначальников, как ледяной душ, утихомирил спорящих и привлек их внимание.

-  Погодите, погодите! Еще на какое-то время вам придется сохранить свой физический облик и воспринимать мир так, как его воспринимает ваша раса. Ваши роли еще не сыграны. Теперь, когда вы постигли природу мультиверсума, вам не составит труда освоить и материальные средства эвакуации из вашей сжимающейся вселенной. Мы посвятим вас в устройство машины, способной искривлять континуум; она позволит вашему народу перебраться в другую, более безопасную галактику, где ему придется подвергнуться новым испытаниям. И этим наш план еще не ограничивается. Он предусматривает участие других представителей вашей расы, и, прежде чем вы выполните наше предначертание, вам предстоит встречаться и взаимодействовать с ними, укреплять их решимость. Эта часть миссии будет возложена на вас, Аскийоль.

-  Сильнейший из нас - Ринарк,- смиренно отозвался Аскийоль.

-  Поэтому дух Ринарка будет принесен в жертву, станет даром тому, кто останется из вас двоих. Такова необходимость.

-  А как нам удастся убедить человечество, что исход в новую вселенную необходим? - мысленно спросил Ринарк.

-  Мы сможем помочь. Мы внушим вашим соплеменникам веру в то, что скажете вы и Аскийоль. На это придется пойти - в качестве временной меры. Когда же вы покинете свою вселенную, наше вмешательство сведется к минимуму, и ваше спасение будет зависеть лишь от усилий отдельных личностей.

-  Мы должны рассчитывать только на самих себя? - справился Аскийоль.

-  В сущности, да.

-  А какой будет новая вселенная?

-  Мы не знаем; по-видимому, ваше перемещение будет случайным прыжком в любую иную плоскость мультиверсума. Мы не можем гарантировать вам и дружеский прием. Есть силы, противостоящие выполнению нашей задачи, порочные умы, что стремятся предотвратить эволюцию вверенных нам созданий.

-  Вверенных вам? - то, чем стало тело Аскийоля, засверкало и всколыхнулось.

-  Вам, нам - неважно кому. Мы, Родоначальники, именуем себя Разумными Оптимистами, поскольку видим стимул - неважно какой - к существованию. Но в этой вселенной есть и пессимисты. Не в их силах уничтожить нас, но они стремятся навредить, поскольку сами навсегда оставили надежду разорвать узы, приковывающие их к полуреальному состоянию, в коем они обретаются. И в вашей популяции вселенской расы есть их тайные сторонники.

-  Понимаю.

И с этим словом они обрели совершенство. Наконец-то они увидели подлинную вселенную - вселенную из мириад плоскостей, несчетного множества измерений, вселенную, где пустоты нет вообще - есть лишь теснящееся щедрое бытие, которое они, не ведая того, пересекали в своих экспедициях.

Ринарк собрал свою титаническую волю, в голосе его зазвучала требовательность:

-  И напоследок: в чем наша цель? В чем наша конечная цель?

-  Существовать,- последовал простой ответ.- Пока вы по-настоящему и знать не могли, что это значит. Существование, какой бы смысл в это слово ни вкладывать, есть начало и конец. Если нам суждено умереть, прежде чем вы будете готовы занять наше место, то умрет и все сотворенное. Умрет мультиверсум. Все затопит хаос, и с нашим уходом опустится покров неопределенности, бессмыслицы, случайности.

- Мы не желаем этого! - воскликнули в один голос Аскийоль и Ринарк.

- Мы тоже. Поэтому вы и здесь. А теперь - необходимая вам информация.

Казалось, чья-то заботливая рука охватила их сознания и вкладывала в них обстоятельный курс логики, пока они не стали детально разбираться в принципе, заложенном в конструкцию космических кораблей, способных путешествовать сквозь измерения.

Этот принцип во всей его сложности было бы практически невозможно сформулировать для привычного им пространства и времени, но сейчас, применительно к мультиверсуму в целом, такая логика казалась естественной. Они были уверены, что смогут передать соответствующую информацию своей расе.

- Вы удовлетворены? - спросили Родоначальники.

- Полностью,- ответил Ринарк.- Теперь мы должны срочно возвращаться в свою вселенную. Исход следует начать как можно быстрее.

- Прощайте, Ринарк. Вероятно, когда мы встретимся вновь, вы не будете помнить о нас. Прощайте, Аскийоль. Когда мы встретимся вновь, будем надеяться, вы преуспеете в своем деле.

- Будем надеяться,- убежденно ответил Аскийоль. Они отступили и устремились сквозь мультиверсум к кораблю, который все еще лежал на Росе.

9

Путник замедлил шаг у полузасыпанной песком заправочной станции. Вот и последнее творение человеческих рук, а бесконечная серая дорога ведет все дальше.

На сутулой спине громоздился внушительных размеров бесформенный рюкзак, но путник шел легко, на удлиненном, дочерна загоревшем лице пряталась улыбка, волосы и борода развевались.

Каал Йенсен, насвистывая, свернул на северную дорогу. Уже много столетий население Земли не превышало нескольких тысяч человек, что вполне устраивало такого отшельника, как он. Каал в жизни не видел снов, и этот, первый, побудил его к действиям. Дорога исчезла, вся поверхность планеты дыбилась, кружилась, бушевала. Вдруг его осенило: следует повернуть на юг. Так он и сделал и на пути присоединился к сотням семей, движущихся в том же направлении.

Боссан Глинквист, Лорд Ориона, сидел в своем офисе - части гигантского металлического города, висящего в космосе неподалеку от Центра галактики. Он достал дело Дреннера Макнира, стал перелистывать и в который раз подумал, так ли для несения его, Глинквиста, обязанностей Арбитра в Совете Лордов Галактики необходимо проводить треть сознательной жизни в столь неестественных природных условиях. Дело Макнира было трудным, оно требовало от Глинквиста полной сосредоточенности и непредвзятости. Возбудивший его человек предъявил Совету иск о нарушении закона, обвиняя Совет в ущемлении интересов небольшой группы торговцев. Из-за изменения тарифного соглашения между планетами Лэн-ринг и Бэйлсорн системы Клайв торговцы лишились возможности зарабатывать на жизнь и в настоящее время существовали на пожертвования граждан в одном из удаленных внешних миров. Дело серьезное. Глинквист задумчиво поднял глаза, нахмурился - и вдруг испытал мощнейшую галлюцинацию.

А чуть спустя он уже отдавал приказ, чтобы город снялся - приказ сам по себе беспрецедентный - и был направлен в систему Кассим.

И это - лишь два примера; нечто подобное происходило с каждым разумным обитателем галактики.

Все люди, будь то взрослые или дети, были охвачены одним и тем же порывом - их неудержимо влекло на определенные центральные планеты; собравшись там, они терпеливо ждали.

Немногим постоянным обитателям Земли казалось, что почва уже проседает под весом бесчисленного множества новоприбывших. В обычных условиях появление пришельцев на едва оправившемся от былых потрясений земном шаре преисполнило бы аборигенов негодованием, но теперь они ждали - ждали вместе с новичками.

И долготерпение было вознаграждено.

Они.увидели его силуэт в небе. На лазерных экранах, установленных по всей планете, люди наблюдали, как он приземляется, будто пробив твердь пламени. Космический корабль - бывший полицейский корабль. В выбоинах и шрамах. На вид - старый и совсем непригодный для космических полетов.

Они наблюдали, как открывается шлюз и появляются две фигуры; в эти минуты по всей Земле стояла тишина.

Миллионы людей, щурясь и моргая, не могли сфокусировать зрение на этих фигурах, тщетно силились увидеть их целиком. Те, кто вышел из корабля, были подобны прозрачным хамелеонам, непрестанно меняющим цвет и яркость.

Миллионы пар глаз видели, что на явно человеческие фигуры наслаивается множество призрачных изображений, которые, казалось, уходили в другие измерения, ускользали не только из зрения - из воображения.

Посланники были подобны ангелам. Их застывшие лица просветляло знание, тела их составляла переливчатая плоть; слова их, когда они заговорили, пульсировали в такт с ритмом планеты, и слушавшие их будто внимали землетрясению, или океану, или вулкану, а то и вдруг обретшему голос солнцу!

И все же люди понимали - вестники были людьми. Но людьми настолько изменившимися, что человеческий их облик стал почти неуловимым.

И благоговейно прислушивались к словам и осознавали, пусть не сразу, что надлежит делать.

Ринарк и Аскийоль прибыли со своей последней миссией. Они поведали о том, чем грозит сжатие вселенной. Они поведали о том, как и почему оно произошло. И в завершение они поведали, как можно избежать гибели человечества.

Они говорили отчетливо, тщательно подбирая слова, наблюдая за слушателями из глубин ^далекого своего сознания. Их бытие более не было привязано к определенной плоскости мультиверсума, им приходилось сосредоточиваться, чтобы с неизменной отчетливостью видеть лишь единственный этот уровень.

Они говорили, ощущая переменчивую прелесть убегающих измерений, но ощущение это нельзя передать, оно невыразимо словами. И вместе с мультиверсумом, в ритмической гармонии с ним, менялась и живая материя их тел, так что слушатели подчас не могли воспринимать вестников как людей. И все же слушали.

Слушали и познавали, что мультиверсум слагает множество уровней и что их вселенная - лишь один из них, лишь фрагмент великого целого. Она конечна, хоть их сознанию недостает могущества, чтобы понять это. Они познавали, что таким сотворили мультиверсум создания, именуемые Родоначальниками. Познавали, что Родоначальники в предчувствии возможного конца сотворили мультиверсум как питательную почву для рас, дабы одна из них заняла их место. Они познавали, что самим им, находящимся в эмбриональном состоянии отпрыскам Родоначальников, дан последний шанс стать их преемниками. Дан выбор: осознав и преодолев мнимую реальность границ времени и пространства, казавшуюся им безусловной, тем самым оправдать свое право первородства - или погибнуть!

Затем Ринарк и Аскийоль покинули планету Земля - с тем чтобы понести свою весть на вторую, третью планету…

И где бы они ни появлялись, их провожало благоговейное молчание, и каждое человеческое существо, сподобившееся услышать их, оставалось с ощущением завершенности, словно тому, что узнало, училось всю жизнь.

Затем многоликие вестники призвали к себе инженеров, и ученых, и философов и поведали этим людям, что им надлежит сотворить.

И вскоре по ту сторону Границы в глубинах космоса роились снабженные блоками интерконтинуального перемещения гигантские транспортные корабли, готовые унести человечество в другую вселенную.

Этот небывалый космический караван возглавлял небольшой, видавший виды полицейский корабль. В нем навсегда прощались Ринарк и Аскийоль.

Рядом Ринарка поджидал маленький космический катер.

Двое - Новые Люди - вглядывались в ежесекундно меняющиеся обличья друг друга, всматривались в них, чтобы запомнить облик пульсирующего мультиверсума. Пожали друг другу руки - без слов. То, что должно произойти, было предрешено.

С тоской наблюдал Аскийоль, как его друг восходит на борт катера и тот исчезает, уносясь обратно к Центру галактики.

Теперь ему следовало привести огромный флот в готовность. Лорды Галактики наделили его всеми властными полномочиями на любое время, какое он сочтет необходимым. Администрация, располагавшая опытом сотен лет галактического правления, оказалась на редкость эффективной и при организации огромного флота: она принимала к исполнению распоряжения Аскийоля и обеспечивала их реализацию.

"Ровно в 18.00 по Базовому времени каждому кораблю начать интерконтинуальное перемещение",- отдавался эхом одинокий голос Аскийоля в пустоте, где дрейфовал флот.

Где-то за пределами видимости Аскийоля, да и всего человечества, крохотная фигурка остановила свой космический катер, влезла в скафандр, покинула катер и зависла в пространстве; катер унесло прочь.

Человечество прорывалось сквозь измерения в убежище иной галактики, где обитала иная разумная форма жизни - кто знает, как встретят его там… На глазах у него галактики одна за другой стремительно неслись навстречу друг другу, сливаясь в единую сверкающую симфонию света.

А сжатие вселенной неожиданно ускорилось. И дело было в Ринарке. Почему - человечеству знать не дано, да и сам Ринарк не понимал до конца. Он знал одно: необходима жертва. Был ли в этом символ веры диких его пращуров, по-своему интерпретированный Родоначальниками? Или свершение это имело некий более общий смысл? Ответа ждать не от кого.

Вселенная сжималась быстрее и быстрее, пока все сущее в ней не сжалось в шарик, который, казалось, уместился бы на ладони Ринарка. Теперь Ринарк наблюдал за последними судорогами вселенной уже не изнутри, а извне. И вот то, что было его вселенной, исчезло из зрения, хотя он все еще мог воспринимать ее, по-прежнему ощущая чудовищное уменьшение ее размера.

Он знал: есть предел, сжавшись до которого материя перестает существовать, и в конце концов предел этот был достигнут. Теперь здесь был разрыв, прореха в ткани самого мультиверсума. Здесь окончилось существование его вселенной, галактики, Земли; возможно, их поглотила вселенная более высокого уровня, перед которой пасовала даже потрясающая восприимчивость Ринарка. Может быть, один из фотонов той, большей Вселенной - это вселенная его, Ринарка. И стоило вселенной покинуть Ринарка, его переменчивое, мерцающее тело утянуло в оставленную ей пустоту, плоть его стала распадаться и исчезла.

- О Боже! - сказал он, когда исчезло все. Голос его отдавался эхом, уносясь сквозь пустынную бездну. В этом мгновении он и остался навсегда.

10

В глубокой печали. Аскийоль решился перенять дело Ринарка и довести до завершения замысел Родоначальников, касающийся человечества.

Флот продолжал почти неуправляемое спасительное погружение в ткань мультиверсума, минуя его слой за слоем.

Близился момент, когда Аскийолю придется отдать приказ остановить интерконтинуальный переход, выбрать какой-то уровень.

Какой из них выбрать, он понятия не имел. Конечно, он достаточно знал о мультиверсуме, однако кругозор его, в отличие от Ринарка, был скован традиционными ограничениями. Он и не подозревал, что может ожидать их во вселенной, в которой им в конце концов суждено остановиться.

В огромном мультиверсуме они были не более чем горстью брошенных семян - и многое придется им пережить, чтобы доказать свою всхожесть.

Мультиверсум - конечный, но сотканный из бесконечности - поворачивался, верша свое величественное движение в космосе.

Тем, кто мог наблюдать его извне, располагаясь за его пределами,- Родоначальникам - он представлялся надежной конструкцией, заполненной до предела. А пределы его заключали множество сущностей, множество разумных существ, не сознающих даже, что пребывают в мультиверсуме, поскольку каждый слой-континуум отделяли от других слоев своеобразные прокладки между слоями.

Местами могучая конструкция надламывалась; осколки ее пролетали сквозь измерения, пронизывая множество вселенных, а в месте, откуда вылетел осколок, оставался вакуум. В целом же вселенные не ведали друг о друге, не сознавали, что являются лишь частью фантастически сложной конструкции. Они не сознавали ни своего собственного предназначения, ни предназначения, ради которого и был сотворен мультиверсум.

Осознали лишь избранные - а тех понимали лишь немногие.

Так, спасаясь бегством из своей уже не существующей галактики, человечество начало великий исход в новый пространственно-временной континуум, пробило барьеры измерений и наконец вошло в новую вселенную.

Этим свершением Человек открыл новую эпоху своей истории.

Но Аскийоль Помпейский был уже не просто человеком. Он стал множеством людей и, значит, совершенством. Теперь и быть не могло лучшего командира человеческого флота, лучшего наставника, направляющего человечество. Ибо Аскийоль стал Новым Человеком Взор его проникал во множество измерений, распространялся за непреодолимые для его сотоварищей пределы; он знал, чем может со временем стать человечество, если сделает над собой усилие.

Аскийоль Помпейский - капитан, поставленный самой судьбой, ниспровергатель границ, нашедший покой в отрешенности,- прервал печальные размышления и открыл глаза - осмотреть ведомый им флот

Он увидел на экране громадный космический караван Там были лайнеры и боевые звездолеты, катера и летающие заводы, корабли всех родов и назначений; они заключали в себе исправно функционировавший аппарат развитого общества. Там были корабли разных конструкций, замысловатых и бесхитростных, но один узел был общим для всех них - устройство интерконтинуального перемещения.

Аскийоль запретил себе размышлять, почему Ринарк решил отстать, остаться в гибнущей вселенной. Но и сейчас - как бы ему хотелось, чтобы этого не произошло! Он лишился уверенности, которую сообщали ему воля, дух, да и само присутствие Ринарка. Теперь же и Ринарк, и его воля остались в прошлом, и Аскийоль был вынужден черпать силу лишь в самом себе - или погибнуть.

А если он погибнет, перестанет быть собой, угроза гибели самого человечества непомерно возрастет Значит, заключил он, его выживание и выживание человечества связаны.

Не прошло и двадцати четырех часов относительного времени после того, как флот покинул родную вселенную, когда Аскийоль решил, что они остановятся в следующей вселенной, какой бы та ни оказалась, и отдал приказ: "В 18.00 деактивировать блоки интерконтинуального перемещения"

Ровно в 18.00 флот прервал падение в бездны измерений и оказался у одного из окраинных рукавов незнакомой галактики, не ведая, с чем там придется столкнуться и какие опасности могут их ожидать.

На борту административных кораблей обрабатывали поступающие данные

Была составлена карта новой галактики; оказалось, что по строению та совсем незначительно отличается от их собственной Это не удивило Аскийоля: каждый слой мультиверсума лишь ничтожно мало отличался от соседнего

Космовидцы обследовали ближайшие солнца и планеты; телепаты отыскивали признаки разумной жизни. В случае успеха им надлежало попытаться оценить отношение разумной жизни к беженцам - нарушителям, пересекающим в данный момент рубежи ее галактики. Методика этих исследований была одной из тех, которым научили Аскийоля шаарнцы.

На флангах флота располагались большие космические линкоры Галактической Полиции; теперь, когда флот на фантастической скорости прорывался через россыпи солнц, окаймлявших эту спиральную галактику, на полицию были возложены функции боевого охранения.

Пространство вокруг заливал неясный свет, в нем темными пятнами проплывали бесчисленные корабли флота. Дальше мрак сгущался, там слабо поблескивали звезды. Излучаемый кораблями свет был подобен кружащейся, ускользающей из зрения туманности, безостановочно движущейся к недостижимой цели.

Но Аскийоль видел не только это: он видел мультиверсум.

Да, теперь ему приходилось делать над собой усилие, чтобы сосредоточить внимание на какой-то одной плоскости, сколь бы пространна она ни была. А стоило позволить вниманию рассеяться, и он испытывал ничем не омраченное удовольствие, пребывая одновременно на всех плоскостях и чувствуя в непосредственной близости все находящееся в ныне занимаемой им области мультиверсума.

Он будто существовал там, где сам воздух изукрашен самоцветами и огранен, искрится и оживает мириадами цветов, вспыхивает, мерцает, кружится водоворотом - чем и прекрасен.

Да, мультиверсум во всей своей цельности был куда более захватывающим зрелищем. Здесь Аскийоль мог видеть не только свой флот и удаленные звезды, он видел другое: чем бы ни разделялось пространство, оно заполнено до предела. Мультиверсум плотно набит жизнью и материей: здесь не было и дюйма пустоты. Вакуум ощущался, если воспринимать слои по отдельности; когда же слои воспринимались как одно целое, не оставалось места ни для никчемного вакуума, ни для мрачного небытия. Всё было заодно - все возможности, все воплощения…

Аскийолю пришлось оторваться от своих ощущений, когда над лазерным экраном тревожно завыла сирена.

На экране появилось лицо. Отекшее и обрюзгшее, с тяжелой челюстью полицейского. Лорд Галактики, начальник Департамента полиции.

-  Слушаю, Лорд Морден.

-  Аскийоль…- даже теперь, когда Аскийоль получил практически неограниченную власть, Морден не мог заставить себя называть Аскийоля "князь", поскольку Галактический Совет не успел вернуть ему лишенный теперь смысла титул. Он вздохнул и встревоженно сообщил:

-  Наши всевидцы и телепаты получили важную информацию. Мы нашли разумный вид, который, по-видимому, обнаружил наше вторжение в данный пространственно-временной континуум, и вступили с ним в контакт. Судя по всему, это цивилизация, достигшая стадии космических путешествий.

-  Как они реагировали на наш прилет?

-  Пока определенности нет - телепаты, приноравливаясь к их сознаниям, столкнулись с трудностями…

-  Естественно - чтобы понять отличный от людей вид, требуется время. Когда поступят более точные сведения, дайте мне знать.

Морден поневоле щурился, глядя на изображение Аскийоля. Его будто составляли несколько наслаивавшихся изображений, каждое из которых образовывалось различными сочетаниями цветов. Выглядело это так, словно лицо Аскийоля прикрывали красочные непрозрачные маски, проложенные с обеих сторон белой бумагой. Изображение, которое Морден считал подлинным, было слегка сдвинуто в сторону относительно этих множественных изображений и казалось точнее сфокусированным. Но и по нему он отнюдь не сразу узнал бы того, кого помнил циничным, деятельным, легко поддающимся переменам настроения молодым человеком, которого он несколько лет назад лишил титула и власти. Теперь перед ним был худой угрюмый мужчина с лицом падшего ангела, ожесточившийся под бременем ответственности, с проницательным взглядом, устремленным куда-то в ггространство и, казалось Мордену, мало что замечающим.

С привычным чувством облегчения Морден отжлючил связь и передал распоряжение Аскийоля команде космо-видцев.

Аскийоль решил до поступления дальнейшей информации не напрягать сознания, пытаясь вступить в прямой контакт с новым видом. Пока было рано: надо дать ясновидцам время для сбора всех возможных данных, и только затем придет время заняться проблемами контакта.

Он не мог забыть предупреждения Родоначальников о том, что некоторые разумные расы весьма склонны относиться к человечеству с бессмысленной враждебностью, но надеялся, что форма жизни, существующая в этой новообретенной вселенной, примет их дружелюбно и позволит осесть где бы то ни было. На случай, если разумная жизнь окажется враждебной, флот был оборудован всем необходимым для боевых действий или, если дело примет плохой оборот, бегства. Он уже распорядился разблокировать антинейтронные пушки, а это разрушительное оружие оставалось неотразимым. Насколько знал Аскийоль, потоку антинейтронов не мог противостоять ни один известный тип щитов и экранов. Флот уже изготовился к сражению. Теперь оставалось лишь ждать.

И Аскийоль переключился на обдумывание других вопросов.

Посадка на новые планеты этой галактики и их освоение были задачами куда менее трудными, чем выполнение долга преемственности, возложенного на них Родоначальниками.

Человечество казалось Аскийолю цыпленком, еще не вылупившимся из яйца. Оно благополучно существует в скорлупе, знать не зная о том, что находится за ее пределами, а пробиваясь через барьер измерений, отделяющий его вселенную от других, оно одновременно вырывается из своей тесной оболочки к пониманию мультиверсума и подлинной природы вещей…

Но едва вылупившийся цыпленок, думал Аскийоль, может считать, что главное дело своей жизни он уже сделал: скорлупа разбита, целый мир предстал перед ним во всей своей сложности. И тут он обнаруживает, что существуют и двор фермы, и деревня со всеми их бесчисленными опасностями. Обнаруживает, что он - всего-навсего птенец и, чтобы дожить до зрелости, должен учиться выживанию и соответственно действовать.

А вероятная судьба среднестатистического цыпленка, усмехнулся Аскийоль, известно какая. Он прикидывал, много ли других рас продвинулось достаточно далеко за время существования мультиверсума. Выживет в лучшем случае лишь одна, и теперь в этой роли должно выступить человечество, поскольку, если оно не докажет Родоначальникам своего первородства, их место останется незанятым. Мультиверсум вновь распадется на хаос энергий, из которых он и был когда-то сформирован Родоначальниками.

И тогда смерть и мерзость запустения затопили бы пространство. Волны случайного смыли бы все сущее, и мультиверсум, лишенный надзора и управления, погиб бы. Погибло бы все, что Родоначальники и их творения считали разумным!

Именно эта убежденность и заставляла его неизменно следовать главной своей цели. Его раса не должна погибнуть, она должна выжить и вырасти, должна обрести свою многообещающую судьбу, удивительное свое право первородства. Его раса должна преемствовать Родоначальникам, и времени для этого оставалось совсем мало.

Достаточно ли?

Аскийоль не знал. И не знал, как узнать, когда исчезнут Родоначальники. Значит, он должен попытаться втиснуть столетия эволюции в кратчайший возможный срок. Не знал он и того, позволит ли ему человечество продолжать свою миссию, коль скоро непосредственная угроза миновала. Теперь, когда тайное воздействие Родоначальников прекратилось, человечество может упустить свое право первородства, а следовательно и лишиться всего с таким трудом достигнутого из-за одного-един-ственного непродуманного или продиктованного страхом решения.

Уже теперь кое-кто во флоте оспаривал его лидерство, сомневаясь в его системе взглядов и мотивах действий. Нетрудно понять: импульсом к сомнениям и подозрительности были одновременно испытываемые человеком ощущения спасения и довлеющего рока. Без них он переставал задумываться, с ними - переставал действовать. Аскийоль знал - выход в том, чтобы воспользоваться этим импульсом. Но как?

Без положенного уведомления на лазерном экране возникло лицо Мордена. Он смотрел в пустоту, предпочитая не видеть раздражающее глаза изображение Аскийоля.

- Здешняя разумная форма, очевидно, готовит нападение на нас,- с нажимом проговорил он.

Итак, случилось худшее - и угрозу надо встретить лицом к лицу.

- Что вы предприняли? - спокойно спросил Аскийоль.

- Вооруженные силы приведены в состояние боеготовности. Жизненно важная часть флота защищена энергетическими экранами - корабли администрации, корабли-фермы, корабли-заводы. Я отдал приказ переместить их в центр боевого порядка, коль скоро без них нам не выжить.

Вокруг них сгруппированы пассажирские лайнеры. Третий эшелон составляют все боевые корабли, в том числе и частные, если они надлежащим образом вооружены. Операция прошла безукоризненно, если не считать нескольких неподчинившихся, с ними до сих пор трудности. Сейчас мы перестраиваемся так, чтобы со всех сторон прикрыть ваш корабль.

Аскийоль глубоко вздохнул и задумчиво произнес:

- Благодарю вас, Лорд Морден. По-видимому, вы сделали всё, что в силах человеческих.

Мордену казалось, что голос Аскийоля, как и облик, порождал какие-то внутренние, отдаленные волны-отголоски, прокатывающиеся мимо и позади него.

- Какие меры прикажете принять в отношении неподчинившихся?

- Я совещался с остальными членами Совета Галактики, и мы пришли к решению, которое представим на ваше утверждение.

- В чем оно состоит?

- Если называть вещи своими именами, в том, чтобы объявить закон о чрезвычайном положении утратившим силу и аннулировать его, коль скоро главная опасность миновала.

Вся история человечества должна бы удержать вас от силовых решений. Наделяя меня и себя диктаторскими полномочиями, вы тем самым допускаете их сохранение и тогда, когда перестали действовать обстоятельства, заставившие к ним обратиться. А ведь мы не прибегали ни к чему похожему на принуждение или силу уже несколько веков!

- Аскийоль, сейчас нет времени для дебатов! Аскийоль помедлил. Да, сейчас важнее всего выжить…

- Что ж, ладно. Воспользуйтесь своими полномочиями, заставьте неподчинившихся выполнять приказы, но только если вы уверены, что не допускаете злоупотреблений властью, ибо это не укрепит нас, а ослабит.

- Известное дело. Спасибо.

Аскийоль, подавленный и обеспокоенный, наблюдал, как флот перестраивается в громадную сферу, в центре которой находился его видавший виды корабль - ядро в невиданно толстой скорлупе.

11

Адам Роффрей был психопатом, бунтарем против всего и вся, ненавистником государства и порядка.

Он мрачно наблюдал, как вокруг перестраивается рой кораблей, но сам не касался пульта и не отвечал на загорающиеся на экране сигналы. Массивная голова, казавшаяся еще больше в обрамлении густой черной бороды и нечесаных волос, была упрямо и дерзко вздернута. Он принципиально отказывался стронуться с места и знал: он в своем праве.

Ему не раз удавалось обходить либеральные законы своей галактики, поскольку гражданские права были разнообразны и запутанны. Его, свободного гражданина, не могли заставить участвовать в войне, даже в контакт с ним власти могли вступать лишь с его разрешения. Вот он и не сдавал позиций, и плевать хотел на настойчивые звонки.

Когда же без всякого разрешения на его лазерном экране появилась полицейская физиономия Лорда Мор-дена, Роффрей лишь саркастически улыбнулся. И сказал вроде бы беспечно - он всегда так говорил, независимо от серьезности заявления:

- Пустой номер, Морден. На победу нечего и надеяться. У противника фантастическое численное превосходство. Ваш Аскийоль вынуждает человечество совершить самоубийство. Будем голосовать?

- Нет,- отрезал Морден.- Не будем. На период чрезвычайного положения действие всех гражданских свобод может при необходимости приостанавливаться. Вам остается лишь подчиниться решению Аскийоля и Совета Галактики. Аскийоль лучше знает, что делать.

- Аскийоль не знает, что лучше делать мне. Единственная лошадка, на которую я когда-либо ставил,- это я сам, зарубите себе на носу!

Лорд Морден взглянул на ухмылявшегося с лазерного экрана чернобородого гиганта и нахмурился:

- Роффрей, флот не покинет ни один человек! Во-первых, это слишком опасно, во-вторых, если мы хотим выжить, нам следует сохранять сплоченность и организованность…

Последние его слова адресовались уже пустому экрану. Морден развернулся вместе с креслом и крикнул проходившему офицеру:

- Наружное охранение - в боевую готовность! Возможна попытка отлета. Пресечь ее!

- Какими средствами, Лорд Морден?

- Силой, если другого выхода не останется,- ответил Морден, чем до глубины души потряс офицера, никогда за всю свою службу не получавшего подобного приказа.

Адам Роффрей всю жизнь был антиобщественным элементом.

Его образ жизни не вписывался в рамки закона, и сейчас он отнюдь не собирался уступать требованиям общества. Не флот это, а жалкие щепки, считал он, и нечего здесь сшиваться. Ему претила дисциплина, обязательная в сложных космических сражениях; ему претило, что странные противники человечества одержат победу; ему претил сам факт его личного участия. Не в его это характере - личное участие.

Так что он отключил энергетическую блокировку антинейтронного орудия и приготовился к запуску. Но стоило ему немного отдалиться от флота, вдогонку за ним рванулись несколько канонерок ГП, поднятых по тревоге Морденом.

Роффрей поскреб заросший подбородок, почесал заросший лоб, потянулся заросшей рукой к кнопке "форсаж ". И на полной мощности - ходу от догонявших кораблей, от флота, в неведомое пространство неведомой вселенной.

Он был готов воспользоваться и этим ничтожным шансом, лишь бы никто не покушался на его драгоценную свободу.

А вот диковинный его корабль - на первый взгляд неуклюжая старая громадина, космический баркас, прикидывающийся торговым кораблем, но оснащенный, как линкор,- не мог оторваться от кораблей ГП на длинной дистанции. Те уже догоняли его.

Что-то бурча себе под нос, Роффрей задумался.

Был, конечно, верный способ уйти от сиюминутной опасности, а заодно и от вражеской угрозы: на экранах уже можно было различить сферические корабли гигантской вражеской эскадры, направлявшейся из космических глубин к флоту, который покинул Роффрей.

Но хотя ему уже приходил в голову этот способ - много раньше и в иных обстоятельствах,- воспользоваться им было в высшей степени небезопасно.

Пугало единственное - воспользуйся он им, и впредь ему не увидеть ни единого человека.

А решиться на что-нибудь следовало немедленно.

Его корабль, как и все остальные в громадном космическом караване, был оборудован блоком интерконти-нуалыюго перемещения, позволявшим проходить сквозь измерения. Он давно позаботился узнать все что смог о многомерном пространстве и о том, что там находится. И внезапно он понял, куда ему нужно.

Мысль эта вынашивалась в глубинах этого мятежного сознания годами. Теперь Роффрею хотелось лишь, чтобы его вынудили ею воспользоваться.

Корабли ГП были уже близко, в динамике ревел их предупредительный сигнал. Он пробежался по клавишам компьютера, не спуская глаз с надвигающихся хищных силуэтов.

ГП подлетали все ближе, а оба построившихся в боевые порядки флота остались далеко позади. Он видел там слабые всплески странных огней на экране. Ему стало не по себе, он с удивлением отметил, что к испытываемому им удовлетворению примешивается чувство вины - он оставил поле битвы. Трусом Роффрей не был, просто у него дело поважнее.

Бросив взгляд на уравнения, горевшие на экране компьютера, он потянулся к сделанному на скорую руку пульту управления блоком интерконтинуального перемещения. Толкнул рычаг - и корабли ГП совершенно неожиданно растаяли вдали. А на их месте, будто из затемнения, появилась новая декорация - громадные слепящие солнца, на которые больно было смотреть.

Еще раз он испытал непередаваемое чувство, с которым проваливаешься сквозь измерения мультиверсума.

Стоило ему снова тронуть рычаг, растаяли и солнца, их сменил холодный вакуум, а его - непонятная мешанина алых и серых газов… Роффрей проскакивал сквозь измерения, слои, пронизывал вселенную за вселенной, испытывая лишь легкое подташнивание и свирепую решимость.

Корабли ГП за ним не последовали, вероятно, для них важнее оказалось помочь человеческому флоту.

А он мчался сквозь пространство - да и сквозь время и промежуточные измерения; он устремлялся вспять, туда, где в его родной вселенной раньше был край галактики. Он располагал всеми необходимыми пеленгами и, стоило ему пройти один уровень, мчался через остальные с безудержной скоростью.

Он знал, куда должен попасть, а вот удастся ли это, оставалось под вопросом.

Аскийоль Помпейский наблюдал на экранах за битвой с ощущением, близким к беспомощности. Он отдавал лишь главные приказы Мордену, который непосредственно руководил военными действиями.

- Все ли возможное я делаю? - терзался он.- Не слишком ли благодушен к тому, что обнаружил?

Ему не составляло труда руководить флотом; сознание его сочетало гибкость и твердость, а физический облик внушал благоговейный страх соплеменникам. И все же какая-то его частица испытывала душевный дискомфорт, как если бы он был составной картинкой-загадкой, недосчитывающейся последнего фрагмента, а потерянный кусочек совершенно недостижим, что и причиняло танталовы муки.

Он чувствовал, что фрагмент этот существует где-то в мультиверсуме - возможно, иное разумное существо, с которым он мог бы поделиться мыслями и пережитым. Аскийоль был почти уверен - существо это есть, но не здесь - и не знал, как его найти. А без него он, Аскийоль, не ощущал себя цельным. Он чувствовал, что исправно выполняет свои обязанности, но не прогрессирует. Был ли в том особый замысел Родоначальников? Или они допустили просчет?

Сначала ему казалось: дело в утрате Ринарка, это из-за нее он испытывает ощущение незавершенности. Но утрата была им осознана, он помнил о ней и по мере возможности ограждал сознание от мыслей о гибели Ринарка. Нет, не хватало чего-то другого. Так чего же? Он склонился к экрану, наблюдая за боем. Порядок флота расстроился после того, как из космоса внезапно обрушилась новая волна атакующих, вооруженная смертоносными энергоизлучателями.

Нападавшие не обладали защитой от антинейтронных орудий, но в целом обе стороны находились практически на одном уровне развития технологии. Чужаков было больше, а то, что они сражались на своей территории, защищая ее, удваивало их превосходство. Это-то и беспокоило Аскийоля.

Но никаких решительных действий он еще предпринять не мог. Оставалось только ждать.

И снова, пока Морден из кожи вон лез, отражая последнее нападение и организуя контратаку, Аскийоль устремил свое сознание в глубь мультиверсума, вступив в контакт с командованием чужаков. Если те не примут предложенного мира, он постарается добиться хотя бы перемирия.

К его удивлению, чужаки согласились. Да, у войны была альтернатива, единственная, о которой они с удовольствием повели бы переговоры. Какая?

Игра, ответили те. Сыграйте с нами в Игру, победителю достанется все.

Правда, у Аскийоля возникли некоторые подозрения насчет условий Игры, и он ненадолго задумался. Тут были и "за" и "против" ..

В конце концов он согласился и вскоре наблюдал, как вражеские корабли отступают назад, в пустоту.

С некоторым трепетом он сообщил Мордену о своем решении и ждал результата. Неожиданный поворот противоборства с чужаками обескуражил Лорда Мордена. Войну он понять мог, такое - нет, во всяком случае, не сразу. Все психологи, психиатры, физиологи и люди подобных профессий были в приказном порядке собраны на борту громадного корабля, переоборудование которого уже заканчивалось.

Отныне, по словам Аскийоля, сражение следовало выигрывать отсюда, силами этого единственного - и невооруженного! - корабля.

"С той поры как Аскийоль лишь ему известным способом провел переговоры с командованием чужаков, он стал недоступен, разве что время от времени отдавал странные приказы.

В частности, об Игре. Что это за Игра, недоумевал лорд Морден, где в качестве Игроков требуются психологи? Что там за головоломную электронику монтируют в громадном зале, переделанном из трюма корабля-завода?

"На победу у нас один-единственный шанс,- сказал ему Аскийоль.- К тому же шаткий, но если мы научимся играть, шанс все-таки есть".

Морден вздохнул. Ладно, подготовка к Игре, на худой конец, даст им время для перегруппировки и оценки повреждений. А повреждения велики. Две трети флота выведено из строя. Корабли-фермы и корабли-заводы работали на полную мощность, снабжая флот необходимым. И все же было введено жесткое рационирование, люди получали лишь жизненно необходимый минимум. Эйфория от удачного побега сменилась у большинства мрачным отчаянием.

А Адам Роффрей уже видел цель, к которой так стремился.

Он перебросил рычаг интерконтинуального перемещения в положение "отключено" и полетел по инерции к смутно вырисовывавшейся впереди системе.

Она висела в пустоте, ее планеты с неясными очертаниями без видимого порядка выстроились вокруг величественной двойной звезды.

Легендарная эта система росла на лазерном экране, неестественное скопище миров становилось все ближе.

Эпос о том, как Ринарк и Аскийоль отправились на поиски приключений в Отлученные Миры, был наизусть выучен человечеством. Для Роффрея же эта история или, во всяком случае, часть ее имела особое значение.

Ринарк и Аскийоль оставили там двух членов своей экспедиции - Уиллоу Ковач и Пола Толфрина.

Их имена были знакомы Роффрею. Но главным для него было еще одно имя, женское,- имя женщины, поисками которой он и собирался заняться.

Если он не найдет ее на этот раз, мрачно повторял Роффрей, значит, ее все-таки нет в живых. Тогда ему останется только один выход - смерть.

Такой уж он был одержимый.

Приближаясь к Отлученным Мирам, он с интересом рассматривал их. Они изменились. Планеты располагались самым обычным образом, а не на одном расстоянии от звезды, как он предполагал. И, судя по всему, переход системы прекратился.

Тут он вспомнил фрагмент истории, быстро превратившейся просто в еще один миф для беглецов из погибшей галактики. Некая раса, похожая на собак и именующая себя шаарнцами, пыталась остановить прохождение системы сквозь измерения.

Очевидно, им это удалось.

Выяснив по картам координаты Энтропиума, он осторожно направил корабль к Призраку, где, как ему было известно, подстерегали две опасности - тронцы и безумное пространство самого Призрака.

Но когда он уже вышел на орбиту Энтропиума и попытался отыскать единственный построенный на нем город, ему так и не удалось обнаружить ни хаоса, ни врагов.

Ни города.

Правда, он нашел место, где раньше был какой-то город,- груду развалин. Посадив корабль на обширном пустыре посреди перекрученного железа и обломков бетона и сканируя окрестные руины, он заметил какие-то неясные фигуры, шнырявшие в темных воронках между разрушенных строений. Из-за чего произошла катастрофа, было совершенно непонятно.

Наконец с замиранием сердца он влез в бронированный скафандр, пристегнул на бок антинейтронный пистолет, спустился в воздушный шлюз и ступил на поверхность планеты.

В то же мгновение в одной из воронок что-то сверкнуло, и на силовом поле его скафандра рассеялся импульс энергии. На ходу выхватив из кобуры пистолет, Роффрей рванулся назад и укрылся за посадочной опорой.

Сразу ответный огонь он не открыл; как и любой человек, Роффрей испытывал некоторый страх перед разрушительной силой антинейтронного оружия.

Он увидел фигуру чужака - высохшее тело, больше похожее на скелет, обтянутый ослепительно белой, как оплавленный пластик, кожей, длинные ноги, короткие руки; голову он разглядеть не смог - странная металлическая трубка приподнялась над краем воронки и задергалась в руках чужака, явно целясь в него.

Роффрей выстрелил.

Вопль существа еще отдавался эхом в его шлеме, а тело врага, поглотив смертоносный поток антинейтронов, рухнуло, расплавилось и исчезло.

- Сюда!

Обернувшись, Роффрей увидел какого-то грязного, одетого в немыслимые лохмотья человека - но все же человека - и побежал к нему. В воронке, которую нагроможденные по краям обломки пре ращали в некое подобие укрепления, Роффрей обнаружил горстку бедолаг, остатки человеческого населения Энтропиума.

У позвавшего его человека голова казалась черепом, обтянутым грязной, усеянной струпьями кожей. Лицо распирали кости. Руки, не находя места, бегали по телу. Не сводя с Роффрея настороженного взгляда, он прохрипел:

- Мы тут голодаем. Есть хоть какие-нибудь припасы?

- Что здесь произошло? - спросил Роффрей.

Его подташнивало от всеобщего запустения. Люди эти - просто стая, сбившаяся для защиты от таких же стай чужаков. Выжить, ясное дело, суждено лишь самым приспособленным.

Оборванец указал на обломки за собой:

- Вы об этом? Не знаем… Бац - и все…

- .Почему вы не улетите отсюда?

- Нет кораблей. Почти все были разрушены. Лицо Роффрея скривила судорога:

- Прикройте меня, пока я доберусь до корабля. Я вернусь.

Чуть спустя он уже брел обратно через развалины с ящиком в руках, скользя и оступаясь на вздыбленном грунте. Стоило Роффрею протянуть пакеты с сухим пайком, и несчастные жадно обступили его.

С этой планетой - а может, и со всей системой - случилось нечто ужасное. Он должен выяснить, что - и почему.

От группы припавших к пище людей отделилась какая-то женщина, за ней следом тащился мужчина с головой-черепом.

Она обратилась к Роффрею:

- Вы, кажется, из родной галактики. Как вы сюда попали? Что, они… разобрались в тайнах Призрака?

- Вы о Ринарке и Аскийоле?

Роффрей всматривался в женщину, но не узнавал ее. Сразу видно, что она была Красавицей - да нет, и оставалась ею, если бы не грязь и лохмотья.

- Да, они добились своего. Раскопали больше, чем хотели, но добились. Всей нашей Вселенной больше не существует. А человечество или та его часть, которая унесла ноги, никак не осядет. Может, оно уже уничтожено, не знаю.

Мужчина с головой-черепом обнял женщину. Выглядели они парой оживших мертвецов.

-  И тогда ты ему была не нужна, и сейчас не нужна,- сказал он женщине.

Роффрей заметил, что между ними словно кошка пробежала, но не понимал, в чем дело.

- Заткнись, Пол. Ринарк и Аскийоль в безопасности? - спросила женщина.

Роффрей покачал головой:

- Ринарк умер. Аскийоль процветает, он командует флотом. Лорды Галактики полностью передали ему власть на период чрезвычайных обстоятельств. Теперь они ему подчиняются.

- Провинциал идет в гору,- прокомментировал мужчина-скелет.

И тут Роффрей понял, что знает имена этих людей:

- Вы Пол Толфрин?

Скелет кивнул. Движением головы указал на женщину, та потупилась.

-  Это Уиллоу Ковач, моя жена. Мы, некоторым образом, женаты… Аскийоль говорил о нас, так ведь? Думаю, он и послал за нами?

- Нет.

Уиллоу Ковач содрогнулась. Непохоже, что Толфрин ей так уж по душе, подумал Роффрей, в глазах у нее какая-то вялая ненависть. Если ей и нужен Толфрин, то только как защитник. А впрочем, какое ему дело.

- Что случилось с остальной частью человеческой колонии? - спросил Роффрей, пытаясь подавить тошнотворное чувство омерзения, возникающее при виде упадка и вырождения.- Все убиты?

- Вы что-нибудь заметили, когда пробирались через руины? - вопросом на вопрос ответил Толфрин.- Маленьких таких, пугливых зверьков?

Роффрей заметил - те показались ему отвратительными, хоть он и не понимал почему.

- Все эти созданьица когда-то были разумными. По какой-то причине Призрак прекратил переход. Долгое время планета вела себя совершенно безумно, потом вроде бы снова угомонилась.

Когда началась катастрофа, тела разумных существ, людей и нелюдей, стали превращаться в то, что вы видели. Кое-кто говорил, что дело в сочетании метаболических изменений и временного сдвига, но мне этого не понять. Я ведь не биолог, а астрогеограф. Да и то, знаете ли, самодеятельный,- он, казалось, впал в какую-то отрешенность, но вдруг поднял глаза.- Город разлетелся на куски. Зрелище было страшное. Куча народа сошла с ума. Да, наверно, Аскийоль рассказывал вам…

- Я никогда не встречался с Аскийолем,- прервал его Роффрей.- Все, что мне известно, я узнал из вторых рук. Я прибыл с конкретной целью - найти человека. Женщину, которая снабдила Ринарка информацией. Безумную женщину, Мери-путаницу. Знаете такую?

Толфрин указал наверх, в расцвеченное полосами небо.

- Умерла? - спросил Роффрей.

- Улетела,- ответил Толфрин.- Когда город стал распадаться, она успела добежать до одного из немногих кораблей и рванула в космос. Наверно, сама себя погубила. Она ведь была вроде зомби, совершенно сумасшедшая. Действовала будто по чьему-то приказу. Говорят, хотела добраться до Роса. А ведь хотеть такое - это само по себе безумие! И корабль угнала из лучших, черт ее побери! Отличный корабль, хозер седьмой модели.

- Она полетела на Рос? На эту придурочную планету?

-  Я же говорил, на то она и сумасшедшая, чтобы лететь туда. Если только долетела…

- А если ей удалось, как вы думаете, есть какой-то шанс, что она до сих пор жива?

- Может быть. Сами знаете, Аскийоль и Ринарк ведь выжили.

- Спасибо за информацию,- Роффрей отвернулся.

- Постойте! - скелет вдруг ожил.- Вы не можете бросить нас здесь! Заберите нас отсюда, возьмите к людям, ради всего святого!

- Я не собираюсь возвращаться во флот. Я отправляюсь на Рос,- ответил Роффрей.

- Вот и возьмите нас с собой, хуже, чем здесь, нигде не будет! - голос Уиллоу стал назойливым и визгливым.

Роффрей помолчал, подумал: "Ладно".

По пути к кораблю маленькая чешуйчатая тварь торопливо перебежала им дорогу. Ничего подобного Роффрей не видел прежде и не хотел бы видеть впредь. Что-то гнилое таилось в Энтропиуме даже в пору расцвета, теперь же разложение правило тут открыто, стало физическим воплощением болезни духа. Нездоровое это было место, где разумные существа, как звери, царапались и грызлись в борьбе за выживание. Прогнившее от недуга, что приходит по разным причинам, и не в последнюю очередь - из-за образа мыслей…

Как хорошо, что можно вернуться на корабль!

Когда Уиллоу и Толфрин влезли в шлюз, Роффрей оглянулся на развалины, лицо его помрачнело. Он вздохнул, помог пассажирам подняться на борт, закрыл люк.

И обратился мыслями к Мери-путанице.

12

Вскоре Роффрей уже сутулился в кресле пилота, сверяясь с разложенной на пульте звездной картой. Она не соответствовала теперешнему положению Призрака, но это дело поправимое. Узнать планеты можно и по описаниям, даже если координаты их изменились.

Уиллоу с Толфрином занимались уборкой - и выглядели они уже получше. Помещение корабля было довольно запущенным, не блистало чистотой, и пахло в нем, как в мастерской,- машинным маслом, горелой резиной, немытым пластиком, старой кожей. Хозяина это вполне устраивало.

Роффрей нахмурился - не любил он общества.

- Больно уж я становлюсь уступчивым,- пробурчал он.

В последний момент он занервничал: что-то ждет их на Росе?

- Мы готовы! - сказал Толфрин.

Роффрей включил главный двигатель корабля и стартовал. Пролетая над городом, он испытывал искушение спалить его до последнего камня, но удержался. Когда корабль вышел на орбиту, он уже полностью успокоился и перебирал в голове варианты перелета на Рос. Рос занимал теперь самое удаленное от двойной звезды положение, его будто умышленно отделили от остальной системы.

Рос больше любой другой планеты Призрака противоречил самой логике космоса и существовал вопреки всем законам. Кроме того, на Росе, прозванном, как помнилось Роффрею, Рваной Жалостью, располагались немыслимые ущелья. Именно там двое мужчин стали сверхразумными. Но Мери, бедная Мери, что помогла им,- она обрела там лишь безумие.

Вернулась ли она туда в попытке предъявить счет за преследовавшее ее безумие? Или безумие и толкнуло ее туда? Быть может, ему удастся разобраться.

А планета вырастала с каждой минутой. Экраны заполнило изображение уродливого шара, его крапчатой атмосферы, его непрерывных переходов из света в мглу, его черных пятен и наихудшего из всего - ущелий. Те угадывались не по виду, скорее по невидимости. Если же что-то на месте этих жутких провалов и было, то что-то недоступное человеческому глазу.

Роффрей решительно направил корабль вниз, во взбалмошное гравитационное поле Роса, прямиком к неприветливой поверхности, дыбившейся внизу словно море расплавленной лавы, непрестанно изменявшейся и неуловимой, как адское наваждение.

Что ж, гравитация здесь, по-видимому, была не больше обычной, приборы продолжали исправно работать. Он постарался снизиться как можно более плавно, сосредоточив на этом все внимание; Уиллоу и Толфрин, устрашенные зрелищем, затаив дыхание о чем-то шептались.

Он нахмурился, соображая, что же напоминает тревожащий этот мир. И вспомнил. В тот единственный раз, когда он видел Ринарка и Аскийоля, он испытал похожее ощущение: их облик был неуловим, будто тела существовали одновременно на различных и равно недоступных человеческому глазу уровнях.

Но облик людей был прекрасным, а это место - зловещим.

Зловещим!

Это слово полностью завладело им. И вдруг, на какую-то секунду, он ощутил тепло, удовольствие, наслаждение, такие острые, но и такие преходящие, будто за эту секунду он успел прожить целую жизнь…

Непонятно, в чем дело. И разбираться не время: безумное сумасбродство гравитации Роса швыряло корабль как щепку. Роффрей вложил в пилотирование все свое мастерство, он проскальзывал почти над самым огненно-мглистым варевом поверхности, пытался - и безуспешно - вглядеться в ущелья; все приборы работали исправно, но лишь немногие давали разумные показания; на лазерном экране теперь не было ничего, кроме беснующейся поверхности.

Может быть, Мери, как и Ринарк, пыталась найти Родоначальников? Что влекло ее назад, в мир, превративший ее в безумную?

И тут он заметил на экранах корабль - корабль в окружении до боли раздражающей светомглы. Хозер седьмой модели, на котором улетела Мери. Судя по показаниям энергодетектора, его двигатель работал. Значит, корабль либо только что совершил посадку, либо готовился к взлету. Нужно срочно садиться!

Роффрей торопливо снизился, посадил корабль рядом с хозером, кляня невесть почему возросшую гравитацию, которую едва-едва удалось скомпенсировать. Пальцы в перчатках кинжалами вонзились в кнопки, он попытался вступить в контакт с хозером при помощи лазерной связи.

- Есть кто-нибудь на борту? Никакого ответа.

Теперь и Уиллоу с Толфрином, склонившись за спиной Роффрея, всматривались в экран.

- Корабль, по-видимому, только что прибыл,- сказал Роффрей.

Им это мало что говорило, да и ему, как он понял, немногое. Слишком уж он полагался в своих надеждах на благоприятное стечение обстоятельств.

Он стал действовать лазерным локатором, сканируя со всей возможной тщательностью пространство. Странные изображения запрыгали на экранах, исчезая так же быстро, как и появлялись. Жестокий, нелепый, сумасшедший Рос, его тошнотворные утесы и ужасная мгла, непостижимые и противоестественные ущелья…

Поразительно, как здесь смогли уцелеть люди. И тем не менее смогли. Аскийоль и Мери - живые тому свидетельства. Но легко понять, как тут сходили с ума, и трудно представить, как сохраняли разум. Это был поразительный, неоформившийся, бурлящий, страшный мир, излучающий в своем непрестанном и бурном движении жестокую злобу и гибельный гнев.

Мери вполне могла исчезнуть в одном из ущелий или затеряться на какой-то мрачной тропе. Когда Роффрей оторвался от экрана и открыл ящик со скафандрами, губы его были плотно сжаты.

- Если мне понадобится помощь, я свяжусь с вами,- сказал он, подбирая валявшийся шлем.- Если вам понадобятся скафандры - они здесь.- Уже подходя к подъемнику, Роффрей добавил: - Я оставлю связь включенной. Увидите что-нибудь, любые следы Мери - дайте мне знать. И не отключайте сканнеры.

- Вы что, с ума сошли - выходить здесь из корабля! - не сдержался Толфрин.

- Не ваше дело,- грубо отрезал Роффрей, опуская щиток шлема.- Не встревайте. Если выяснится, что я погиб, можете распоряжаться кораблем, как сочтете нужным. Я пойду посмотрю, что там, в хозере.

Выбравшись из шлюза, он спустился прямо в яму с желтой жидкостью, а та, стоило в нее ступить, внезапно обернулась светящимся утесом. Под ногами было что-то скользкое и трясущееся.

Губы пересохли, кожа на лице вдруг сделалась хрупкой и растрескалась. В глазах все плыло, двоилось и троилось. Но более всего угнетала Роффрея тишина. Все инстинкты подсказывали ему, что жуткие изменения на поверхности Роса должны сопровождаться шумом. А шума не было, и это еще более усиливало ощущение кошмара.

Когда собственный его корабль уже потерялся из виду, Роффрей наконец добрался до хозера и увидел: внешний люк настежь распахнут. Оказалось, открыт и внутренний люк. По всему кораблю клубился какой-то газ, но в кабине он обнаружил, что пилот был здесь совсем недавно. В блокноте, валявшемся рядом с дисплеем, нацарапаны буквы, значки. Не понять что,- но писала их рука Мери!

Беглый осмотр всего корабля ничего не дал. Роффрей торопливо спустился в шахту воздушного шлюза и снова оказался на поверхности. В непрестанной смене пламени и мглы трудно было что-нибудь разглядеть, она выматывала нервы. Но он заставил себя невидящими глазами высматривать безумную женщину, которая могла уйти куда угодно.

Из мглы внезапно выступили две фигуры и так же внезапно были поглощены ею.

Роффрей был уверен, что узнал одну из них. Окликнул - ему не ответили. Попробовал подойти - но никого больше не было в изменчивой туманной мгле.

И тут в шлемофон ворвался пронзительный крик:

-  Аскийоль! О Аскийоль!

Роффрей был в смятении. Голос Уиллоу Ковач… Разыскивал ли Аскийоль его? Погиб ли флот? Если так, почему эти двое не отозвались на его оклик?..

-  Аскийоль, вернись! Это я, Уиллоу!

Но Роффрей хотел разыскать Мери-путаницу, Аскийоль его не интересовал. Он бежал, продираясь сквозь сонмы галлюцинаций, сквозь призрачные тела, беззвучно обрушивающиеся на него, через бирюзовые туннели, ведущие к розовато-лиловым горам. Попадались места с ничтожной гравитацией, где он почти летел, но чаще его собственный вес казался ему неподъемным, пригибал к изменчивой поверхности. Он едва передвигал ноги, удерживать отяжелевшее тело стало почти невозможно. И тут голос - не понять, из шлемофона или нет, голос, который он узнал с замиранием сердца:

- Тепло, тепло, тепло… Где теперь? Здесь… но… дайте мне вернуться… Дайте…- голос этот принадлежал Мери.

Потрясенный, он остановился. Во рту пересохло, лицо окаменело. Он весь дрожал, ожидая, что услышит голос вновь, потом слабо спросил:

- Мери, где ты?

Это было как в страшном сне, где угрожает опасность, а скрыться нельзя, где каждый шаг словно отнимает последнюю каплю энергии и все отпущенные тебе мгновения…

- Мери! - прохрипел он опять. Ответ пришел, но не сразу и не скоро:

-  Продолжай идти! Не останавливайся. Не останавливайся…

Он не знал, к нему ли были обращены эти слова или нет, но решил, что им лучше последовать.

Его уже качало от усталости, он падал, казалось, на его плечи навалилась вся планета, а он обратился в Атланта, сгибающегося под ее невыносимой тяжестью.

Он крикнул.

Ворвался голос Уиллоу: "Аскийоль! Аскийоль!"

Что происходит? Все так перепуталось… Он не мог сосредоточиться, едва не терял сознание. В глазах прояснилось, и он увидел: несколько крохотных человечков снуют по планете, которую он держит в руках. А он становится все громаднее, громаднее, громаднее…

Крикнул снова; в ушах эхом отозвался глухой рев.

Сердце будто в бешеном ритме колотилось о ребра, он задыхался, но продолжал бороться, карабкаясь по изогнувшейся поверхности планеты, цепляясь за нее чуть ли не ногтями. Он был громадней гиганта, куда больше крохотной этой планеты - и одновременно был блохой, продирающейся сквозь сахарный сироп и вату.

Он рассмеялся, уже теряя разум.

Рассмеялся - и резко оборвал смех, пытаясь ухватиться за тонкие ниточки рассудка, сплести их воедино… Сейчас он стоял в области с малой гравитацией, и все казалось нормальным - настолько, насколько может быть нормально на Росе.

Он вгляделся в окружающую мглу и увидел - рядом стоит Мери. Побежал к ней.

- Мери!

-  Аскийоль!

Это была Уиллоу Ковач - в старом скафандре Мери.

Он замахнулся, готовый ударить ее, но гримаса разочарования на женском лице остановила его. Прошел дальше, мимо, передумал и вернулся.

- Уиллоу, я знаю: Мери здесь…- он вдруг осознал, в чем дело.- Боже мой, конечно. Время здесь искривлено и перекручено, здесь можно увидеть все, что бы ни случилось в любой момент прошлого - или случится в будущем!

Из светомглы выступила еще одна фигура. Толфрин.

- Я не мог связаться с вами из корабля. Там какая-то женщина. Она…

- Это иллюзия, приятель. Быстро на корабль!

- Идемте со мной. Это не иллюзия. Она сама взошла на корабль!

- Показывай дорогу,- сдался Роффрей.

Уиллоу решила остаться, отказывалась тронуться с места. После долгих уговоров ее, сопротивляющуюся, пришлось нести к кораблю на руках.

Женщина, о которой говорил Толфрин, лежала на полу кабины, так и не сняв скафандра. Роффрей склонился над ней, поднял лицевой щиток.

- Мери,- сказал он негромко.- Мери, благодарение Богу!

Та открыла глаза - огромные, добрые, некогда светившиеся умом. И сейчас первые несколько мгновений они были разумны, глядели недоверчиво и понимающе. Потом это выражение исчезло, губы зашевелились, пытаясь что-то сказать, но их искривила идиотская ухмылка…

Роффрей устало выпрямился, его пошатывало. Движением левой руки подозвал Уиллоу: - Помогите ей освободиться от скафандра. Мы уложим ее на койку.

Уиллоу глядела на него с ненавистью:

- Там Аскийоль… Вы мне помешали.

- Если бы Аскийоль там и был, ты ему не нужна. Ты по-прежнему цепляешься за него, жалеешь, что в свое время не последовала за ним. А теперь слишком поздно. Зря это все, Уиллоу, он для тебя потерян навсегда!

- Стоит ему увидеть меня, я ему снова буду нужна. Он меня любил!

- Хватит, лучше помоги мне,- нетерпеливо сказал Роффрей Толфрину.

Толфрин кивнул, они стали освобождать Мери от скафандра.

- Уиллоу,- сказал Роффрей, не отрываясь от дела,- сейчас Аскийоля здесь не было. Вы видели сейчас то, что произошло когда-то давно. Другим, кого вы видели, был Ринарк, но он-то умер! Понимаете?

- Я видела его. Он слышал, как я его звала!

- Возможно. Не знаю. Успокойтесь, Уиллоу. Мы летим обратно, к человечеству - если получится и если флот еще существует. Там вы Аскийоля и увидите.

Движения, которыми Толфрин стягивал с тела Мери космическую броню, стали судорожными, он стиснул зубы, но ничего не сказал.

- Вы возвращаетесь к людям? Но вы же говорили…- не унималась Уиллоу.

Необычное у нее выражение лица, подумал Роффрей. Страсть и погруженность в себя.

- Мери нуждается в лечении. Единственное место, где она его получит, - то, откуда я прилетел. Поэтому я туда и собираюсь. Да и вас это, должно быть, устраивает.

- Устраивает,- подтвердила она.- Конечно, устраивает.

Роффрей подошел к иллюминаторам и задернул их шторками, чтобы глаза не раздражал вид поверхности Роса. Появилось ощущение некоторой безопасности.

Вдруг заговорил Толфрин:

-  Что же, Уиллоу, мне делать нечего. Ты все прояснила. Впредь я тебя беспокоить не буду.

-  Лучше не стоит,- она обернулась к Роффрею.- А что до вас и всех прочих мужчин, то знайте: я женщина Аскийоля, и, когда мы вернемся во флот, вы это увидите!

-  Не беспокойтесь,- ухмыльнулся тот.- Вы не в моем вкусе.

Уязвленная Уиллоу вскинула голову, длинные волосы рассыпались по спине:

-  Вы очень любезны.

Роффрей улыбнулся Мери - та сидела на койке, пуская слюни и тихо напевая,- и подмигнул ей.

-  Вот ты в моем вкусе,- сказал он добродушно.

-  Это жестоко,- резко заметила Уиллоу.

-  Она - моя жена,- снова улыбнулся Роффрей, и tvt Уиллоу приоткрылся краешек того, что скрывали улыбчивые глаза и усмешка.

Она отвернулась.

-  Пора нам улетать,- заявил Роффрей. Теперь, собравшись с мыслями, он хотел вернуться, не теряя времени

Он понятия не имел, долго ли Мери пробыла на Росе. Может, несколько минут реального времени, может - сотню лет по меркам Роса. Да он и не позволял себе зацикливаться на этом. Запретил он себе и задумываться о глубине психического расстройства Мери: немного терпения, и психиатры флота предоставят ему всю информацию, какую сочтут нужной. Оставалось лишь ждать и наблюдать.

Он подошел к Мери. Та отпрянула, продолжая не то бормотать, не то монотонно напевать что-то, большие глаза ее были странно расширены. Бережно и нежно уложил он ее на койку, пристегнув для безопасности ремнем. Как ни больно было Роффрею, что она его не узнавала, он что-то замурлыкал под нос, с улыбкой на лице забрался в кресло пилота, дернул рычаг, кое-что подрегулировал, щелкнул нужными тумблерами - и вскоре мурлыканье его потонуло в мощном гудении двигателей.

В отблесках пламени они устремились прочь от Отлученных Миров - в глубины нематериальной пустоты. Старт был до того легким, пронеслось у Роффрея, будто корабль подталкивала дружеская рука…

Убе жденный в необходимости каждого своего шага, Роффрей шел вспять сквозь слои измерений, стремясь вернуться в то пространство и время, где он оставил флот человечества

Тем временем человеческий мозг беспомощно барахтался и все более запутывался, силясь овладеть Игрой. Разум разрушался, нервы отказывали. И все же Лорд Морден, едва ли отдавая себе отчет в сути Игры, заставлял свою команду продолжать, убеждал ее, что от победы зависят шансы человечества на выживание…

Первым ощущением Роффрея, когда он фазировал корабль из пространства и времени Призрака на следующий уровень, был некий свистящий звук.

Окружающее пространство внезапно осветили звезды; вихрь какой-то спиральной галактики иссякал к периферии, обращаясь в беспорядочную россыпь солнц. Свист сменился леденящим кровь стоном, наполнявшим корабль и заглушавшим любую речь.

Ни в чем не нуждался Адам Роффрей так остро, как в новых приборах. Даже небольшой опыт обращения с устройством континуального перемещения показал ему, что корабль может легко соскользнуть обратно, в уже пройденные пространственно-временные слои, и затеряться там.

Роффрей знал, что для регулярных путешествий такого рода приборы еще не созданы, но каждая вселенная мультиверсума имеет свои индивидуальные координаты и существующие приборы, какими бы грубыми они ни были, смогут различить их. У главного лазерного экрана Роффрей разложил карту, которая позволит ему распознать вселенную, ставшую убежищем для человечества. И все же путешествие могло быть опасным, а то и невозможным.

Шум, прежде монотонный, усилился до боли в ушах, превратился в пульсирующий, рвущий нервы скулеж. Роффрей перешел в следующий слой.

Галактика, в которой он теперь летел, оказалась бурлящим адом неоформившейся материи, расплывчатой, яркой, полной всех оттенков первозданных цветов - красного, белого, черного, желтого,- медленно и беспорядочно движущихся. Вселенная эта то ли зарождалась, то ли распадалась.

Из этого континуума в следующий Роффрей переходил в почти полной тишине. Насвистывание, которым он сопровождал все свои действия, звучало непринужденно и весело, но, услышав стоны Мери, он умолк.

На этот раз они оказались в самом центре какой-то галактики. Везде, куда ни глянь, сверкали звездные скопления. Роффрей смотрел на них, с удивлением замечая, что с каждым переходом материя, заполнявшая окружающее пространство, меняла свое расположение и чуть ли не саму свою природу.

Потом звезды исчезли; он пронизывал бурлящую массу темного газа, слагающуюся в ужасающие смутно знакомые образы, так сильно действовавшие на нервы, что Роффрей, лишь бы не смотреть на них, уставился на приборы.

То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Он заблудился!

Роффрей покусывал усы, раздумывая, как быть. Пассажирам он ничего не сказал. Координаты соответствовали лежащей у экрана карте.

Если верить приборам, они находились в том же пространстве и времени, где были и Аскийоль, и флот!

Но галактика не имела ничего общего с тем, что он помнил

Сквозь клубы газа он не мог разглядеть ее звезды. Неужели флот полностью уничтожен? Иного объяснения не было.

Вдруг Роффрей разразился проклятьями: черный газ ожил, превратился в рычащего чудовищного зверя со множеством щупалец, темно-синего, с горящими, пышущими злобой глазами. У стоящих позади Уиллоу и Толфрина при виде замаячившего на экране чудовища перехватило дыхание. Мери пронзительно закричала, крик ее заметался по кабине. Корабль летел прямо на зверя Но как могло нечто подобное существовать в почти абсолютном вакууме?

Роффрею было не до отвлеченных размышлений. Он отключил энергетическую блокировку антинейтронного орудия; в это время кабину наполнил резкий запах, а чудовище вдруг стало из темно-синего ярко-желтым

Стволы развернулись на зверя, и Роффрей, ударив по спусковой кнопке, рывком сдал корабль назад.

Когда пушки послали в чудовище смертоносный поток антинейтронов, корабль тряхнуло. А зверь, как ни невероятно это выглядело, безболезненно проглотил лучи, и на плечах у него выросли новые головы, отвратительные, с получеловеческими лицами, что-то болтающие и выкрикивающие - крики эти были слышны в кабине! Роффрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота

К нему склонился Толфрин, не отрывая глаз от экрана.

- Что это? - пытался он перекричать вопли Мери.

- Черт возьми, мне-то откуда знать? - огрызнулся Роффрей. Он выровнял корабль, снова нажал на спуск, развернулся в кресле и сказал:

- Займитесь-ка делом, Толфрин. Проверьте, действительно ли совпадают координаты на карте и на экране.

Наплывая из мглы, чудовище потянулось к кораблю, его головы, ухмыляясь, что-то бормотали. Ничего подобного просто не могло существовать, но чудовище существовало - и гадать о причинах было не время.

Роффрей тщательно прицелился в главную голову, медленно нажал на спуск.

И на этот раз чудовище исчезло!

Остались несколько струек газа в черноте - ясной черноте пространства галактики, которую Роффрей сразу же узнал.

Они были именно там, где нужно!

Но тут над ними нависла новая опасность.

Вместо чудовища появилась эскадра стремительных сферических кораблей, тех, что промелькнули перед Роф-фреем перед самым бегством из флота. Победители, сметающие остатки человечества, они держали курс чуть выше и южнее битой-перебитой скорлупки Роффрея - и он послал корабль в крутой вираж, чтобы встретить подлетающие вражеские звездолеты лицом к лицу.

Как ни послушен в управлении был его корабль, но кабина содрогнулась и загрохотала, когда Роффрей вознес его на столбе черного пламени, ускользая от круглых кораблей и посылая в них сокрушительной мощи заряд. Роффрею было не по себе, что-то беспокоило, не давало полностью сосредоточиться. То же, по-видимому, испытывал и Толфрин. Роффрей на секунду обернулся - Мери вопила не переставая.

Схватившись за ручку, чтобы не упасть, Толфрин крикнул:

- Координаты полностью совпадают!

- Чего ж тут удивительного? - невинно поинтересовался Роффрей.

Уиллоу подошла к Мери, попыталась успокоить ее. Та уставилась куда-то перед собой застывшими, словно стеклянными глазами, будто видела нечто невидимое остальным. Пронзительные вопли ее заполняли замкнутое пространство кабины страшным воем.

Уиллоу всмотрелась в мужчин, казавшихся в полумраке бесплотными тенями: один сидел за щитом управления, другой стоял у него за спиной; темнота их одежд выделялась на фоне брызжущих светом экранов и приборов, лица оставались в тени, руки смутно белели на панелях.

Уиллоу глянула в ближайший иллюминатор. Пустое, странно бесцветное пространство. Опять перевела взгляд на мужчин - и вдруг ее затопила дикая дисгармония цвета и звука, бесчисленные омерзительно реальные ощущения - первобытные, непристойные, устрашающие - захлестнули сознание, расстроили его, не давая разобраться в пяти своих чувствах…

В эти мгновения она уже совершенно не понимала, обоняет или слышит цвет, голову переполнило некое единое ощущение, в котором слились восприятия запаха, вида, фактуры, звука и вкуса; все сохранялось в нем, но общим ощущением этого сочетания было - мир стал кроваво-красным.

Я умерла, подумала Уиллоу.

Роффрей крикнул - еще мгновение звук оставался только звуком, а затем, и Роффрей это увидел, влился в кроваво-красный хаос. Он почувствовал: безумие наваливается и откатывает, наваливается и откатывает страшными волнами, набегающими с каждым разом чуть ближе. Тело дрожало от напряжения, рассыпало по кабине сонмы кроваво-красных образов, и он видел - нет, слышал их, они были как звук трубы с сурдинкой. Ужасало и это, а подкрадывалось и что-то еще - нечто поднимающееся из глубин памяти, то, о чем он никогда и не подозревал.

Его охватили жалость и отвращение - отвращение к себе, он внезапно почувствовал себя раздавленным.

Но было и что-то - он не знал что.- помогавшее ему преодолеть растерянность, помогавшее уверовать в исчезающие крохи своей личности, отмести хаос беспорядочных ощущений и ужасных мыслей и обрести самого себя.

И он обрел себя!

Уиллоу обнимала Мери, та застыла, как натянутая струна, но уже не вопила.

Волны стали стихать, пока не исчезли совсем, и постепенно ощущения у каждого вернулись в норму.

Тело Мери вдруг обмякло, она потеряла сознание. Толфрин рухнул на пол, Роффрей, ворча что-то, сгорбился в кресле пилота.

Он вглядывался в быстро сходящие на нет лульсации хаоса и не без удовлетворения подумал, что антинейтроны сделали свое дело, хотя прицелиться точно он не мог, да и целился-то в полубессознательном состоянии.

Часть кораблей спасалась бегством, остальные превратились в груды исковерканного металла, бессмысленно кружащие в пустоте. Роффрей, насвистывая, взялся за ручки управления. Потом свист оборвался, он спросил:

- Как у вас на галерке, порядок?

- Да уж конечно, супермен! - откликнулась Уиллоу.- Мери и Пол в обмороке. Мери досталось больше, чем любому из нас, она, похоже, приняла на себя главный удар. Что это было?

- Пока не знаю. Но, может, мы скоро получим ответ.

- Как это?

- Я видел наш флот!

- Благодарение Богу! - воскликнула задрожавшая Уиллоу. Она даже представить себе боялась встречу с Аскийолем.

Роффрей изменил курс - и теперь летел к флоту так же стремительно, как в свое время покидал его.

13

По сравнению с тем, каким Роффрей помнил его, флот сильно поредел. Он все еще был велик - беспорядочное скопище кораблей, разбросанное на тысячи миль, куда ни посмотришь,- и все больше походил на грандиозную свалку металлолома; патрулирующие его линкоры ГП выглядели китами, охраняющими стаю разномастных рыб.

В центре флота, вблизи от видавшего виды корабля Аскийоля (его было легко распознать по чуть расплывающимся "несфокусированным" очертаниям) располагался громадный корабль-завод, борта которого, как гербы, украшали буквы "G"*; это озадачило Роффрея.

Патруль ГП сразу же связался с ним.

К собственному удивлению, встретивший его почти сердечный прием Роффрей воспринял не без удовольствия. ГП эскортировали его к стоянке под боком у корабля-завода с буквами "G" на бортах.

Пока Роффрей встраивался в очередь кораблей, на лазерном экране возник человек в чуть мешковатом мундире, отличавшемся от униформы остальных ГП лишь

*Первая буква английского слова "Game" - "Игра"

знаками различия; его неприветливая физиономия заурядного полицейского выражала удивление. Левый рукав украшала широкая повязка с той же буквой "G".

- Привет, Лорд Морден! - сказал Роффрей с веселой дерзостью.

Уиллоу поразилась: какая же уверенность в себе, какое самообладание должны быть у этого бунтаря, чтобы он выглядел таким спокойным и безмятежным!

Лорд Морден иронически ухмыльнулся:

- Доброе утро. Значит, наш беглец надумал вернуться и помочь… И где же изволили пропадать?

- В спасательной экспедиции, выручал уцелевших на Призраке.- Роффрей являл воплощенную добродетель.

- Не верю я вам,- откровенно признался Морден.- Но это неважно. Главное, что вам удалось то, о чем никто и думать не смел. Как только мы соберем данные, я снова свяжусь с вами. В нашем деле пригодится любая помощь, даже ваша. Роффрей, мы ввязались в плохую игру и чертовски близки к поражению…- Он внезапно замолчал, видно, брал себя в руки.- Ладно, если у вас на борту есть пассажиры, следует зарегистрировать их в соответствующих службах.- Он отключился.

- Что все это значит? - спросил Толфрин.

- Понятия не имею,- сказал Роффрей,- но скоро выясним. Ясно, что Мордену что-то известно. Вероятно, флот пострадал от такого же нападения, какому подверглись и мы. Что ж, зато теперь порядка здесь вроде бы больше. А война или что там у них происходит, видно, ведется другими средствами.

Уиллоу Ковач, убаюкивающая Мери, легкими движениями стирала струйку слюны, вытекающую изо рта безумной. У Уиллоу началось сердцебиение, подвело живот, руки и ноги ослабли - теперь она очень боялась предстоящей встречи с Аскийолем, но не сомневалась: он остался ей верен.

Роффрей заблокировал рычаги управления и прошел в корму, взглянув на женщин с высоты своего роста,- чувственное бородатое лицо его осветилось легкой улыбкой. Стянул костюм, поддетый под него комбинезон и остался в простой стеганой куртке из бордовой синтеко-жи и некогда белых брюках, заправленных в высокие кожаные ботинки.

- Как там Мери?

- Не знаю,- сказала Уиллоу.- Она явно не в своем уме, но вот безумие у нее какого-то особого свойства… Чего-то я тут не понимаю.

- Может, доктор разберется,- сказал Роффрей, похлопывая Уиллоу по плечу.- Надо бы соединиться с главной конторой, займешься, Толфрин? Посылай общий вызов, пока не выйдешь на нее.

- Ладно,- отозвался тот.

Худшее, что было,- подумал Роффрей, глядя на распростертую жену,- это все заполнивший красный, нет, кроваво-красный цвет. Да, точно - кроваво-красный. Почему он так страшно па нас подействовал? И что сделал с Мери?

Роффрей почесал в затылке. Он не спал с тех пор, как покинул флот. Накачался стимуляторами и все равно чувствовал, что необходимо просто выспаться. Но это позже.

Стоило Толфрину связаться с кораблем регистратуры (в ее задачи входила систематизация данных обо всех участниках экспедиции, с тем чтобы облегчить управление обитателями планеты, если в конце концов удастся заселить какую-нибудь планету), как оттуда передали, что в скором времени на корабль Роффрея будет направлен чиновник.

- Нам нужно что-нибудь вроде психиатра, и срочно. Сможете помочь? - спросил Роффрей.

- Обратитесь на корабль-госпиталь, хотя вряд ли вам повезет.

Роффрей связался с кораблем-госпиталем. От дежурного врача проку не было:

- Нет, боюсь, что психиатра для жены вам не найти. Если вы нуждаетесь в медицинской помощи, мы поставим ее на очередь. Мы перегружены, с ранеными и то управиться не можем…

- Но вы обязаны ей помочь! - заорал Роффрей. Спорить доктор не стал. Отключился, и все. Озверевший Роффрей раскрутился в кресле. Уиллоу

и Толфрин обсуждали недавнюю стычку с вражескими кораблями.

- Этих канцелярских крыс ничем не пробьешь,- чертыхался Роффрей.- Ничего, я добуду помощь для Мери, даже если придется дойти до самых верхов.

- А что вы думаете насчет наших недавних галлюцинаций? - вздохнул Толфрин.

- Думаю, мы испытали на себе силу одного из видов оружия чужаков,- ответил Роффрей.- Возможно, то, что мы перенесли на Росе, повысило нашу восприимчивость к галлюцинациям.

- Оружие… Да, конечно, это оружие.

Звякнул сигнал коммуникатора. Толфрин ответил.

- Регистрация,- зазвучал бойкий голос.- Не возражаете, если я поднимусь на борт?

Вошел веселый, очень аккуратно одетый человечек с добрыми глазами на бледном лице и с "делом" под мышкой. Его катерок заякорился у воздушного шлюза, который человечек проскочил быстрее, чем они опомнились.

- По-видимому, вы - капитан Адам Роффрей,- прошепелявил он, задрав голову и разглядывая чернобородого гиганта.

Роффрей в легком недоумении взирал на него сверху вниз:

- По-видимому, я.

- Вот и славно. И, значит, вы снялись вместе с остальным человечеством примерно две недели назад - естественно, по относительному времени. Не знаю, много ли прошло с тех пор по вашему исчислению. Не всегда удается, переходя из одного измерения в другое, сохранить обычное течение времени, хорошо бы это помнить.

- Постараюсь,- ответил Роффрей, так и не определив, является ли сказанное человечком вопросом или утверждением.

- А эти трое?..

- Мисс Уиллоу Ковач, ранее проживавшая на Мигаа…

Коротышка зацарапал что-то в блокноте; при упоминании Мигаа вид его стал куда более чопорным. В галактике, откуда они прибыли, Мигаа пользовался вполне определенной репутацией.

Остальное досказала Уиллоу; Толфрин сообщил данные о себе.

- А та дама? - поинтересовался чиновник.

- Моя жена, доктор Мери Роффрей, рожденная на Земле, в девичестве Ищенко, антрополог, исчезла с Голунда из Кольца в четыреста пятьдесят седьмом по галактическому базовому времени, отбыла из системы Призрак совсем недавно. Все подробные данные о ней вплоть до момента исчезновения вы найдете в ГП. Я передал их полиции, как только она пропала. Как обычно, там ничего не сделали.

Чиновник нахмурился, бросив быстрый взгляд на Мери:

- Состояние здоровья?

- Безумна,- спокойно ответил Роффрей.

- Излечима, нет?

- Излечима! - слово это прозвучало холодно и грубо.

Крохотный чиновник покончил со своей писаниной, всех поблагодарил и уже собирался откланяться, когда Роффрей остановил его:

- Подождите минутку. Вы не расскажете мне о том, что произошло здесь с тех пор, как я улетел?

- С удовольствием, если это не займет много времени. Не забывайте, я человек занятой и маленький,- хихикнул коротышка.

- Незадолго до того, как мы прилетели сюда,- начал Роффрей,- у нас вышла драчка с какими-то чужими кораблями, были галлюцинации и все такое. Вы знаете, в чем дело?

- Неудивительно, что леди стала безумной! Неподготовленные люди смогли противостоять такому давлению на психику, это само по себе удивительно! Увидите, я всем коллегам об этом расскажу! Вы же герои! Вы выдержали "бешеный раунд"!

- Да уж, конечно, герои хоть куда… Так что же произошло?

- Согласитесь, я всего лишь мелкий служащий, мельче и найти трудно, и все же, насколько я могу понять, вам достался "бешеный раунд". Тут дело вот в чем,- затараторил он.- Стоит кому-нибудь из наших отбиться от флота, его тут же атакуют чужаки и заставляют участвовать в, как мы это называем, "бешеном раунде", который не предусмотрен даже во встречах настоящих Игроков. Считается, что нам и подавно с ним не справиться.

- Да что же это за Игра?

- Собственно, я и сам толком не знаю. Обычные люди в Игре не участвуют, только Игроки на Игровом корабле. Знаете, на нем такая большая буква "G". Не из тех она игр, в которых я хотел бы поучаствовать. Мы называем ее Багряной Игрой: обычно чужаки так расстраивают нам мозги, что все кажется окрашенным в цвет крови. В нее играют психологи и все, кто как-то связан с психологией, их называют Игроками…

- И часто в нее играют?

- Практически все время. Неудивительно, что я превратился в комок нервов, да и все остальные тоже. Гражданские свободы временно отменены, пищевой рацион сокращен… Сейчас-то как раз перерыв, но это ненадолго. Может, чужаки приходят в себя после небольшой победы, которую вы над ними одержали.

- Кто знает Игру во всех подробностях?

- Аскийоль, конечно, но с ним почти невозможно увидеться. К шлюзу его корабля подпускают только людей из ближайшего окружения, да и тех не всегда. Вы могли бы попробовать поговорить с Лордом Морденом, но и к нему пробиться не так-то легко: он и царь, и бог, и воинский начальник, в каком-то смысле еще хуже Аскийоля.

- Морден уже проявил заинтересованность в разговоре с нами,- усмехнулся Роффрей.- Но все равно мне надо бы пообщаться с Аскийолем, а заодно расспросить его и об Игре. Ну что ж, спасибо и на этом.

- Польщен! - восторженно пискнул коротышка. Стоило чиновнику исчезнуть, Роффрей подошел к

коммуникатору и попробовал связаться с кораблем Аскийоля. Для того чтобы пробиться к нему, пришлось преодолеть чуть не дюжину чиновников.

- Я Адам Роффрей, прямо с Призрака. Можете меня принять?

В ответ прозвучало краткое согласие; на экране Аскийоль не появился.

- А меня вы с собой возьмете? - взмолилась Уиллоу.- То-то он удивится! Я ведь так долго этого ждала… Он предсказывал, что мы встретимся вновь, и был прав.

- Конечно,- кивнул Роффрей и взглянул на Толфрина.- Он ведь и ваш друг тоже. Хотите с нами?

Толфрин покачал головой:

- Я останусь и постараюсь выяснить немного подробнее, что здесь творится.- Он бросил на Уиллоу долгий, слегка театральный взгляд и отвернулся.- Пока.

- Дело ваше,- отозвался Роффрей. Подошел к аптечке, достал шприц и ампулу с транквилизатором, набрал шприц и сделал Мери укол в руку.

Затем он и Уиллоу покинули катер и на реактивных торпедах добрались до корабля Аскийоля.

Внешний шлюз ждал их, и его створки сомкнулись, как только они вошли; но внутренний люк так и не открылся. Загорелся только экран внутренней видеосвязи, и они услышали голос, вежливый и далекий, голос, отдававшийся каким-то ни на что не похожим эхом, ускользавшим от слуха.

- Говорит Аскийоль. Чем могу вам помочь? Уиллоу, которую скафандр сделал неузнаваемой, потерянно молчала.

- Я Адам Роффрей, только что прибыл с Призрака с тремя пассажирами на борту.

- Вот как? - в голосе Аскийоля не было и следа интереса.

- Одна из этих троих - моя жена, вы знали ее как Мери-путаницу. Она помогла Ринарку на Призраке.- Роффрей сделал паузу.- Она и вас направила на Рос.

- Я благодарен ей, хоть мы и незнакомы.

- Я пытался связаться с психиатрами флота, но ничего не вышло.- Роффрею пока удавалось говорить спокойно.- Не знаю, куда они подевались, а состояние жены крайне тяжелое. Вы можете помочь?

- Они сейчас полностью задействованы в Игре. Мне очень жаль. При всей моей признательности к вашей жене главным приоритетом должно быть человечество. Мы не можем освободить никого из психиатров.

Роффрей был в бешенстве. Хоть на какой-то отклик он все-таки надеялся.

- И вы даже не посоветуете, как ей помочь?

- Нет. Вам придется довольствоваться своими силами. Возможно, удастся получить помощь от какого-нибудь врача.

Роффрей с отвращением отвернулся, собираясь уйти. Его остановил вновь зазвучавший голос Аскийоля:

- Я предлагаю вам как можно скорее связаться с Лордом Морденом.

Голос умолк окончательно.

И тут впервые заговорила Уиллоу. Смертельно бледная, она произнесла слово, так, будто это слово - последнее, что ей суждено произнести:

-  Аскийоль!

Так, ни с чем, они и вернулись на корабль Роффрея.

Мери мирно спала под действием транквилизатора, но Толфрин исчез. Они не стали ломать себе голову, гадая, куда тот делся,- молча присели на койку Мери, подавленные, погруженные в свои мысли.

- Он стал совсем другим,- разочарованно вздохнула Уиллоу.- До него никак не достучаться. Видно, его совсем не трогает, что о нем думают остальные. Если на то пошло, он больше предан этим таинственным созданиям, с которыми вступал в контакт, чем своим друзьям, да и всему остальному человечеству…

Роффрей показал глазами на Мери:

- Его не волнует ничего, кроме своей так называемой "миссии". Этой единственной цели он готов подчинить и принести в жертву все что угодно. А я понятия не имею, насколько она оправданна. Знал бы - мог бы с ним спорить и не исключено, что согласиться.

- Может, Полу удастся с ним поговорить. Мне надо прийти в себя. Так хотелось сказать ему, кто я… Может быть, я еще наберусь храбрости.

- Пока подождите. Сначала выясним, что нужно от меня Мордену.

Роффрей потянулся к пульту управления, включил экран:

- Лорд Морден?

- Морден слушает,- и на экране появилось лицо Лорда Галактики; при виде Роффрея по нему пробежала смутная тень:

- Я как раз собирался связаться с вами. В соответствии с результатами предварительной проверки вы и Толфрин включены в состав Игроков.

- Какого черта, Морден? Мне это до лампочки! Поговорите с Толфрином, а мне о больной жене надо заботиться.

- Толфрин уже здесь,- лицо Мордена осталось невозмутимым.- Дело важное, хотя вы можете и не отдавать себе в этом отчета. Речь идет о войне не на жизнь, а на смерть, в которой мы участвуем. Я уполномочен непосредственно Аскийолем мобилизовать любого мужчину, который, на мой взгляд, поможет нам победить. Мы с вами уже достаточно намучились. Так вот, я наделен властью приговорить к высшей мере любого, виновного в нанесении урона нашей безопасности. Давайте-ка на Игровой корабль, и быстро! Если откажетесь, будете доставлены силой. Вам ясно?

Роффрей отключился, не ответив.

Демонстрируя явное неповиновение, он остался у ложа Мери. Все говорило о том, что физическое состояние ее улучшилось, но каким окажется ее сознание, когда она очнется от вызванного лекарством сна, он не представлял.

Вскоре последовало предупреждение о прибытии двух офицеров ГП, и почти сразу же их катер причалил к его кораблю. Полицейские угрожали в случае необходимости взломать шлюз и войти через пролом. Он впустил их.

- Что изменит лишняя пара рук? - спросил Роффрей.

- Любой мужчина, который может отразить вражеское нападение, будь он хоть одноруким, нужен для Игры. Вот и все, что нам известно,- ответил старший.

- Но я не…- Роффрей осекся, не он был хозяином положения.

Полицейский заговорил с подчеркнутым нетерпением:

- Вы, по-видимому, сами не понимаете, капитан Роффрей, но вам совсем недавно удалось сделать невозможное. Вы отразили комбинированную атаку, ментальную и физическую, десяти вражеских кораблей; большинство людей не смогло бы противостоять и одному.

Другой подхватил:

- Это дорогого стоит. Сами подумайте - мы чертовски близки к поражению. В первых же атаках чужаки разделали нас в пух и прах. Мы, последние остатки человечества, должны держаться плечом к плечу и сотрудничать во имя общего блага. Вот единственное, чем вы можете помочь супруге в нашем долгом полете. Неужели вам не ясно?

Нет, упрямца Роффрея это отнюдь не убедило. Им и сейчас руководил некий атавистический импульс, неизменно побуждавший его держаться подальше от стада - а заодно подальше от закона - и полагаться исключительно на собственную инициативу и сообразительность. Но у него хватило ума ограничиться легким кивком и словами:

- Что же, я подчиняюсь, но мне придется обратиться к Лорду Мордену.- Он оглянулся на Уиллоу: - Если Мери станет хоть чуть хуже, дай мне знать.

- Конечно, Адам.

- Ты побудешь с Мери, чтобы за нее можно было не беспокоиться?

- Само собой. Но пока действует транквилизатор, у меня есть еще одно дело.

- Да, я понимаю.

Он подошел к полицейским и вместе с ними направился к выходу.

14

Игровой корабль был крупнее большого линкора и выглядел более функциональным, хотя и чуть менее удобным. Да он и не пытался притворяться боевым кораблем. На борту царила сосредоточенная тишина, так что, когда они шли коридором, ведущим к каюте Лорда Мордена, перестук их шагов отдавался особенно гулко.

Вот и надпись, жирными черными буквами прямо на белой двери: "Лорд Морден, заместитель руководителя Игры. Личные апартаменты".

Полицейские, сопровождавшие Роффрея, постучали.

- Войдите!

Они оказались в каюте, сплошь заставленной приборами.

Некоторые Роффрей узнал - энцефалограф, опти-граф-проектор, аппаратура для оценки мозговой активности, способности к визуализации образов, коэффициента умственного развития и тому подобного.

За письменным столом, по другую сторону от Мордена, в удобном кресле сидел Толфрин; оба стиснули руки - Толфрин на коленях, Морден на пустой столешнице.

- Садитесь, Роффрей,- сказал Лорд Морден, будто и не слышал о пресловутом неповиновении Роффрея приказам. На первый взгляд он полностью владел собой. Пожалуй, даже слишком, подумал Роффрей и на какой-то миг посочувствовал Мордену: разве не в таком же состоянии находится он сам?

Он сел - но не раньше, чем вышли ГП, и сразу перешел к делу:

- Ну, что у вас там?

- Я как раз объяснял Толфрину, насколько важно участие вас обоих в этом проекте,- бодро сказал Морден.- Вы готовы сотрудничать с нами на первой стадии испытаний?

- Да,- Роффрей почти поддался напору Мордена.

- Отлично. Нам предстоит точно установить, какие именно качества вашей психики позволили нанести поражение флоту чужаков. Не исключено, конечно, что вам просто повезло или что благодаря неподготовленности к воздействию на ваше чувственное восприятие и непониманию его природы вы оказались психологически более подготовлены к отражению атаки. Ответ мы узнаем позже, а пока, с вашего позволения, я сначала резюмирую недавние события.

Слова Мордена зазвучали резче и быстрей:

- Как вам известно, мы вошли в эту вселенную несколько недель назад и почти сразу столкнулись с ее обитателями. Здешняя раса, как и можно было ожидать, относится к нам как к захватчикам. Это достаточно справедливо, на их месте мы, естественно, вели бы себя точно так же. Но они и не попытались оценить наш военный потенциал, вступить с нами в переговоры или по крайней мере приказать нам удалиться. Они сразу напали. Мы понятия не имеем даже о том, как эти чужаки выглядят. Вы сами видели, насколько быстро они организовали нападение на наш флот, куда раньше, чем у нас появилась хоть какая-то возможность обратиться к ним и рассказать, почему мы тут оказались.

- А что произошло после того первого и единственного боя, который я видел?

- Еще несколько. Мы потеряли массу всевозможных кораблей. В конце концов Аскийоль доступными ему средствами вошел с ними в контакт и заверил, что мы вполне удовлетворимся, если заселим одну или несколько непригодных для них планет и будем жить в дружеском соседстве с ними. Но это их, видимо, не устроило. Тем не менее они выдвинули альтернативу открытым военным действиям.

Он вздохнул и взмахом руки указал на нагромождение приборов.

- Мы не учли господствующий здесь тип общественного сознания. Оно основано на кодексе поведения, ряд положений которого весьма труден для нашего понимания.

Смысл его, если говорить привычным нам языком, в том, что статус отдельной личности или группы определяется их способностью к военной игре, в которую в этой галактике играют веками. Мы называем ее Багряной или Кроваво-красной Игрой, поскольку один из главных их "видов оружия" - это способность так запутать наше чувственное восприятие, что мы испытываем единое сенсорное ощущение - кроваво-красного цвета. Думаю, вы с этим уже столкнулись.

Роффрей кивнул:

- Ну ладно, а для чего чужакам эта Игра, кроме того, чтобы сбить нас с толку? И как в нее играют?

- Мы думаем, чужаки пришли к выводу, что им следует положиться на более хитроумное оружие, чем энергетические пушки или что-нибудь в этом роде. Мы, если пожелаем, можем и дальше воевать с ними нашим традиционным оружием, что и делали вначале, но оно дало бы нам мало шансов на победу. Их оружие наносит, с их точки зрения, больший урон, чем смерть. Они обращают вас в безумца. Если бы вы умерли, вас просто сбросили бы со счетов. А если вы остаетесь в живых, но не годитесь как боец, то истощаете наши ресурсы и во многих отношениях становитесь обременительным. И это далеко не всё. Есть жесткие, сложные правила, с которыми вам придется ознакомиться по мере продвижения.

- А что на кону? - спросил Роффрей.

- Если мы выиграем достаточно раундов Игры, не прибегая к обычному вооружению, чужаки отдадут нам абсолютную власть в своей галактике! Так что на кону немало, капитан Роффрей. Мы ставим жизни, они - власть.

- Должно быть, они уверены в победе.

- Аскийоль считает, дело не в этом. Ясно, что сейчас они побеждают, но они прониклись такой любовью к этой Игре, что с радостью воспринимают любое разнообразие. Видите ли, для обеих сторон Игра непроста: у тех возникают дополнительные сложности из-за незнания наших способностей, восприимчивости, психологии и так далее, и в этом мы равны. В других отношениях, скажем в опыте Игры, преимущество на их стороне.

- А мы каким боком здесь нужны?

- Мы надеемся, что вы послужите нашим главным козырем в борьбе за победу. Ваш корабль - единственный с человеческим экипажем, которому когда-либо удалось отразить этот фантастический удар. Так или иначе, есть у вас нечто необходимое нам для победы над чужаками!

- Но вы не знаете, что именно?

- Да.

- Оно, это нечто, есть у каждого из нас, или отражать атаку может только тот, кто от природы обладает соответствующей защитной способностью, в чем бы она ни состояла?

- Вот это мы и собираемся выяснить, капитан Роффрей. Потому мы подвергнем обследованию вас обоих. Хотя кораблем управляли вы, позади вас, насколько я понимаю, стоял Толфрин.

- Думаю, нам стоило бы опереться на моральный перевес над чужаками,- заговорил Толфрин.- Вопрос не в том, кто будет первым, кто вторым, а в престиже. Если мы победим, мы обретем в их глазах достаточный статус, и они примут наше правление. Если же проиграем… что тогда?

- Если мы проиграем, то будем совершенно беспомощны. Припасов у нас осталось так мало, что мы не можем рисковать и переходить в новую вселенную - слишком поздно.- Лорд Морден снова обращался только к Роффрею.- Вы это понимаете, капитан? На данный момент ваша жена - лишь одна из немногих жертв безумия во флоте. Но если мы не победим в Игре, все мы окажемся сумасшедшими - или мертвыми.

Доводы Мордена казались Роффрею логичными, и все же подозрения не оставляли его.

- Давайте подождем, что покажет тестирование. Тогда, может быть, и поймем, куда ветер дует. А уж потом я подумаю и решу.

Морден, поджав губы, чуть заметно кивнул.

- Как знаете,- сказал он, адресуясь, по-видимому, к столешнице.- Попросите зайти исследовательскую бригаду.

В загроможденную приборами каюту Мордена вошли трое.

Морден встал, чтобы представить их.

- Профессор Зелински,- сказал он.

От троицы отделился самый высокий, подошел к Роффрею и Толфрину, протянул пухлую руку, приветливо улыбнулся:

- Рад, что вы с нами. Похоже, вы и ваш друг смогли бы помочь нам справиться с кое-какими трудностями.

Пожав им руки, он со словами: "Познакомьтесь с моими ассистентами. Доктор Цунь" - указал на мрачного малорослого человека монголоидного типа,- "и доктор Манн",- на молодого блондина с наружностью героя приключенческого романа.

- Наслышан о вас, профессор,- хмыкнул Толфрин.- На Земле вы руководили кафедрой физиологии.

- Верно,- кивнул Зелински.- Мы начнем с банального энцефалографического исследования. Потом уложим вас спать и посмотрим, удастся ли нам добраться до подсознания. Полагаю, вы не станете возражать против такого обследования.- Он вопросительно посмотрел на Мордена, но ответа не последовало.

- Да,- сказал наконец Роффрей,- если только оно не предусматривает промывания мозгов.

- Сейчас, знаете ли, пятый век после войны, а не до нее,- резко парировал Зелински.

- Мне кажется, девиз Аскийоля и Лорда Мордена: "На охоту ехать - собак кормить",- проворчал Роффрей, усаживаясь в приготовленное для него доктором Цунем кресло.

На Мордена замечание не произвело никакого впечатления, наверно, он его и не слышал. Привычка Роффрея укрываться за цитатами была частью его архаичной манеры поведения. Мери как-то упрекнула его, что он сознательно затемняет свои намеки и читает старые книги единственно с целью выудить непривычную цитату и запустить ею в тех, кого не любит или презирает. Роффрей согласился и добавил: одна из граней

привлекательности Мери в том и состоит, что она хотя бы понимает смысл его слов.

Роффрею без предисловий нахлобучили на голову тесный шлем из какого-то стекловидного сплава. Он терпеть не мог такие штуковины, да и всю эту музыку на дух не выносил. Дайте срок, обещал он себе, я им покажу, что значит независимость…- с этой мыслью он и уснул.

Такие вот мысли и переживания позволили ученым добыть немало интересной информации - но, увы, абсолютно бесполезной с практической точки зрения.

Профессор Зелински, просмотрев материал, собранный во время сна Роффрея и Толфрина, остался невозмутимым.

- Все это, естественно, требует более детального анализа,- резюмировал он, пожав плечами.

- К чему вы пришли? - спросил Морден.

- Честно говоря, я не вижу однозначного объяснения, почему им удалось то, что не удавалось никому из остальных. Обоим интеллекта не занимать, а Роффрей в этом отношении - человек совершенно выдающийся, но, в сущности, они лишь незначительно отклоняются от нормы. Естественно, дело это тонкое, мы понимаем, и все же Роффрей - не единственный психопат среди человечества, да и не единственная личность с высоким коэффициентом умственного развития,- Зелински закончил тираду вздохом.

- Но у них великолепная память на чувственный опыт,- горячо добавил доктор Манн.- Они, во всяком случае, помогут усилить состав команды.

- Секундочку,- раздался скрипучий голос Цуня; он отключил электроды и раскладывал свое оборудование по ящикам.- Я согласен, что каждый Игрок, которого нам удается привлечь, необходим, но эти люди вот-вот помогут нам разобраться, как победить чужаков. На что мы и надеемся, так ведь, профессор?

Зелински ответил:

- Этот проект полностью истощает все наши силы, Цунь. Для вашего чрезмерного оптимизма нет ни малейших оснований, как нет их и у вас, Манн. Мы сможем проанализировать результаты обследования, только покончив с более срочной работой, а ее невпроворот. Тем временем,- он адресовался уже к Мордену, тот восседал в кресле, по мере сил изображая на сотканной из морщин и шрамов физиономии полицейской ищейки беспристрастность и компетентность,- полагаю, этих людей целесообразно ввести в наш регулярный состав. Не стоит задерживать их, пока мы не изучили результатов. Пусть себе тренируются.

- А вы уверены, что они хорошо сработаются с остальной командой? - спросил Морден, поднимаясь из-за стола.

- А почему нет? - Зелински указал на дверь.- Вы знаете, какая там атмосфера с этим О'Хара, да и со всеми прочими… Ни один из них не является, в вашем понимании, нормальным. Каждый из наших теперешних Игроков - невротик по определению. Нормальным людям не под силу выдержать такое напряжение, и уж тем более нормальные люди не смогут дать сдачи. Участвуя в Игре, мы рассчитываем на необычные физиологические и психологические модели.

- В Толфрина я верю,- сказал Морден,- он куда более восприимчив к убеждению. А вот Роффрей - прирожденный нарушитель порядка. Я-то знаю, имел с ним дело не единожды.

- Значит, дайте ему какое-нибудь важное поручение и не вмешивайтесь,- Зелински снял датчик оптиграфа с подлокотника кресла Роффрея. Тот заворочался, но не проснулся.- Такой уж он человек, что ему всегда надо быть в действии - и знать, что на каждое свое действие он решается сам.

- Да, таких, как он, отродясь не бывало,- скривился Морден, прохаживаясь мимо Роффрея и поглядывая на своего антагониста сверху вниз.

- Вот и не указывайте ему,- чуть улыбнулся Зелински.- Речь ведь идет об особого рода эгоцентричности, что заставляет человечество прогрессировать. Это относится и к Ринарку, и к Аскийолю - информация, которой они располагают, подчас неверна, и все же они добиваются лучших результатов, чем мы с вами.

- В каком-то смысле да,- неохотно согласился Морден.

- Именно в том смысле, который нам сейчас жизненно необходим,- Зелински говорил уже на ходу, исследователи торопились уйти.- Мы прикомандируем пару человек присматривать за ними.

- Когда Роффрей заупрямится, за ним и вся наша чертова полиция не усмотрит,- обреченно вздохнул Морден.

Ему нравился Роффрей, но, как он понимал, он-то Роффрею не нравился. Поразмыслив, Лорд пришел к успокоительному выводу - Роффрею вообще никто не

нравится, кроме собственной жены. Какая жалость, что она нашлась, думал Морден.

Зелински с ассистентами не разгибаясь корпели над результатами обследования. Манна, толкового и искусного исследователя, уже стала тяготить рутинная работа. Во время перерыва за кофе он сказал Зелински:

- Профессор, у меня тут кое-что стало вырисовываться. Скорее всего смысла в этом нет, но вынести на обсуждение, пожалуй, стоило бы…

Зелински, не одобрявший склонности Манна к теоретизированию в рабочее время, нетерпеливо перебил:

- О чем вы?

- Да вот, судя по анамнезу, и Толфрин, и Роффрей были на планете, называемой ими Рос, это "решетчатая планета" в Отлученных Мирах. Отдельные ее части существуют в различных континуумах, так же как это, по-видимому, происходит с Аскийолем. Не могло ли случиться, что эта планета оказала на них некое специфическое воздействие? Или, скажем, если они выдержали испытание на Росе, сохранив разум,- а помните, жену Роффрея оно превратило в безумную,- то в результате они стали более приспособлены к борьбе с чужаками?

Зелински сделал последний глоток кофе и задумчиво приложил палец к влажным губам:

- Не исключено, в этом что-то есть. Я скажу вам, на что обратить внимание. Разберитесь досконально в свободное время и представьте мне доклад с вашими соображениями.

- Где ж его взять, свободное время! - воскликнул Манн, впрочем, польщенный: одобрение Зелински само по себе было редким событием.

- Ну, не обязательно же спать все отведенные на это шесть часов,- спокойно прокомментировал Цунь и, ухмыляясь, вернулся к работе.

Уиллоу Ковач чувствовала, что понемногу смирилась со своей участью. Роффрей отсутствовал уже достаточно долго, и на скорое его возвращение надежд было мало. Она спокойно наполнила шприц и в очередной раз ввела Мери транквилизатор, но сама от укола решила воздержаться. Теперь, на более спокойную голову, Уиллоу снова вернулась мыслями к Аскийолю. Она знала: ей необходимо встретиться с ним. Чем бы ни кончилась встреча, она по крайней мере будет лучше представлять, что делать.

Уиллоу не сразу разобралась, как включается коммуникатор Роффрея, но в конце концов ей удалось связаться с Морденом.

На экране возникло обрюзгшее лицо Лорда Галактики. Сгорбившись над столом, он вроде бы ничего не делал и тем не менее выглядел невероятно усталым. Наверно, держится на стимуляторах, решила Уиллоу.

Он узнал ее, кивнул и сказал:

- Мисс Ковач, если вы беспокоитесь о Роффрее и Толфрине, то зря. Они призваны в качестве Игроков и, безусловно, свяжутся с вами в свободное время.

- Спасибо,- сказала она,- у меня еще одно дело.

- Настолько важное, мисс Ковач? Как вы понимаете, я очень…

- Я хочу лично встретиться с Аскийолем.

- Пока это невозможно. Да и в любом случае, знай вы, как он выглядит, вы бы не слишком на этом настаивали. Собственно, что вы хотите ему сказать?

- Я не могу передать через третье лицо, это дело чисто личного свойства.

- Личного? А, припоминаю, у вас с ним что-то было…

- Мы были очень близки в Мигаа и в мирах Призрака. Я не сомневаюсь, что он захотел бы повидаться со мной,- последние слова прозвучали не слишком уверенно.

-  В очередном докладе я передам ему ваши слова. Боюсь, это все, что я могу сделать.- Морден с любопытством разглядывал ее, но ничего не добавил.

-  И когда вы ему расскажете, он встретится со мной?

- Если захочет, обязательно. А ваши слова я ему передам, обещаю.

Экран замерцал и опустел. Уиллоу выключила его и медленно вернулась к койке, где спала Мери.

- Как-то для тебя это все обернется? - сказала она. Чего Уиллоу было не занимать - это сострадания к

тем, кто попал в беду. Даже теперь, при всех своих невзгодах, о которых она и вспоминать не вспоминала, пока не оказалась здесь, она смогла подумать о Мери.

Но сейчас чистое и естественное сострадание, которое Уиллоу могла бы испытывать к любому попавшему в неприятное или затруднительное положение, быстро переродилось в менее здоровое чувство. Она начинала ощущать себя подобием Мери. Обе они - совершенно одинокие женщины; одна потеряла все и вся, попала в ловушку своего расстроенного и путаного сознания, чудом задержавшись на грани полного безумия, другой же все больше казалось, что в тяжелую минуту все ее оставили, не только Аскийоль, но и Толфрин и Роффрей…

Она сидела у экрана в ожидании вызова от Аскийоля, словно окаменев. Каюта была безмолвна, как чернота вселенной вокруг. Уиллоу испытывала сейчас то, что и все человечество, - разочаровывающее, леденящее чувство утраты, неведения, смятения. И, как и у всего человечества, эти чувства кристаллизовались в страх.

Лишь уверенность в том, что потеря самообладания в такой момент гибельна для сознания или тела, позволяла людям уцелеть в безднах отчаяния.

…От подъема до отбоя - на стимуляторах, от отбоя до подъема - на снотворных, превыше всего - непреклонная воля Аскийоля и орудия его, Мордена: Игроки готовились к следующему раунду Игры…

15

Их рассадили по трое, каждую тройку - перед экраном, воспроизводившим то же, что было изображено на громадном экране над головами. Просторный зал затемнен, светились только шкалы приборов и экраны. Под экранами, что поменьше, располагались два ряда по шесть совсем маленьких. Морден ввел Толфрина и Роффрея в комнату и вполголоса объяснил им назначение экранов. Роффрей слушал и приглядывался к окружающему.

В трех секциях круглого зала были установлены экраны, перед ними сидели по трое операторы - бледные исхудавшие мужчины и женщины, державшиеся лишь на нервах и стимуляторах. На них были шлемы из стекла и металла, такие же, как на нем во время обследования. Когда Роффрей вошел, никто даже на поднял на него глаз.

- Экран над нами, как легко видеть, просто панорамный монитор, который позволяет нам наблюдать за окружающим нас пространством,- сказал Морден.

Каждая группа операторов - мы называем их Игроками - отвечает за определенный участок этого пространства, следит, не появились ли там признаки вторжения противника. Насколько мы понимаем, моральный кодекс чужаков предписывает им до начала раунда занять позиции в пределах дальности огня. Никаких иных предупреждений о скором начале нового раунда мы не получаем. Поэтому-то мы и ведем постоянное наблюдение. Можно предположить, что в Игре между собой чужаки применяют более изысканные дебюты, а этот предложен в качестве удобного нам компромисса.

При обнаружении чужаков заметившая их команда поднимает по тревоге остальных, и все сосредоточивают внимание на опасном участке. Ряды маленьких экранов регистрируют воздействие, излучаемое нами на чужаков. Они фиксируют галлюциногенные импульсы и разбиты на секции, соответствующие различным видам чувственного восприятия, мозговым волнам различных частот, импульсам эмоций, которые мы способны у себя вызвать,- страха, гнева и тому подобных. Естественно, у нас есть проекторы, усилители и трансляторы команд, поступающих от Игроков. Но главным образом все зависит от воображения, быстроты реакции, интеллекта и способности воспроизводить эмоции - способности каждого отдельного Игрока.

-  Понимаю,- кивнул Роффрей, неожиданно для самого себя заинтересовавшись.- А потом что происходит?

-  Многие из наших эмоций и импульсов незнакомы чужакам и не воспринимаются ими, то же относится и к нам. По нашим предположениям, половина впечатлений и ментальных импульсов, которыми нас забрасывают, не производит желаемого чужаками действия или действует неожиданным для тех образом. Но те же трудности испытываем и мы.

Эти люди,- он показал глазами на тройки у экранов,- участвуют в Игре достаточно долго и поэтому могут распознать, эффективны посылаемые ими психоимпульсы или нет, могут защищаться от наиболее опасных для нас воздействий. Как бы то ни было, сейчас победа в Игре во многом зависит от того, в какой степени мы можем оценить и проанализировать, что работает, а что нет. То же самое, конечно, можно сказать и о чужаках. Вы, к примеру, испытали галлюцинацию в виде чудовищного зверя, которая потрясла не только ваши инстинкты, высвобождая страх, панику и так далее, но и вашу способность к логическому мышлению, поскольку вы знали, что подобный зверь не может существовать в вакууме космического пространства…

Роффрей и Толфрин кивнули.

-  На такого рода эффекты чужаки и рассчитывают, хотя общее развитие последних событий научило их действовать куда более изощренно, работать непосредственно на подсознании - все, что вы испытали после того, как у них не получилось с образом зверя. Соответственно и наши психологи собирали до последней крохи информацию, которую давал им каждый раунд, пытаясь составить четкое представление, какие воздействия наиболее разрушительны для подсознания чужаков. В этом смысле, как я уже говорил, мы находимся в абсолютно равных условиях: наш мозг столь же чужд им, как и их - нам

Таким образом, главная цель в Багряной Игре - найти правильный импульс, способный разрушить то, что мы называем чувством собственного достоинства, силой характера, уверенностью в себе…

Морден тяжело вздохнул.

- О потерях можете судить сами, если я скажу, что в палатах корабля-госпиталя только мужчин и женщин, скорчившихся в позе утробного плода,- две сотни.

- Что за мерзкие методы! - содрогнулся Толфрин.

- Такие слова забудьте,- оборвал его Морден.- Стоит вам немного поучаствовать в Игре, и понятие моральных ценностей потеряет для вас всякий смысл Чужаки помогают нам осуществить то, к чему столетиями призывали наши философы и мистики. Помните,- "Познай самого себя",- было дело?

Он покачал головой и окинул угрюмым взглядом Игроков, с посеревшими лицами сосредоточенно наблюдавших за экранами.

-  Тут-то вы и познаете себя, да еще как! И я уверен: то, что вы узнаете, не слишком придется вам по вкусу!

-  Нам, меланхолику да интроверту

[3], это можно бы и не объяснять,- сказал Роффрей.
-  Кто бы вы ни были и как бы глубоко ни пробовали влезть в свои инстинкты, самые сокровеннейшие из них, что-нибудь отбросит вас назад - на худой конец, чувство, самосохранения; с тем, что с вами могут сотворить чужаки, это ни в какое сравнение не идет,- отчеканил Морден.

-  Заманчивую вы картину рисуете,- сказал Роффрей.

-  Роффрей, черт вас побери, посмотрю я на вас после первого раунда! Я начинаю думать, что он может пойти вам на пользу, да еще как!

Тут к ним присоединился мужчина - высокий, худой, нервный, очевидно Игрок с некоторым стажем; они уже различали этот тип людей.

-  Федор О'Хара,- буркнул он, и не думая протянуть руку. Представились и они, тоже не церемонясь.

-  Вы будете под моим попечением, пока не разберетесь как следует в Игре,- сказал О'Хара.- Будете подчиняться каждому моему приказу. Противоречить мне не советую. Чем быстрее вы обучитесь, тем скорее сможете играть самостоятельно. Я понимаю, Роффрей, вы, что называется, индивидуалист. Что ж, подчиняться вам придется, только пока не овладеете Игрой - а там ваш индивидуализм будет, безусловно, весьма полезен, от таких качеств мы все и зависим.

Наша компания почти вся состоит из специалистов в различных областях психологии, но не так уж мало и непрофессионалов вроде вас, тех, кто благодаря достаточно высокому интеллекту воспринимает требования Игры почти инстинктивно. Желаю успеха и вам.

Вы поймете, что сохранить раскованность и дееспособность собственного "я" можно лишь ценой величайшего напряжения, вот, в сущности, все, чему следует научиться на первых порах. Пока вы не узнаете достаточно, чтобы атаковать врага, вам придется придерживаться оборонительной стратегии. Пусть каждый из вас запомнит - ни физическая сила, ни отвага в этой войне не стоят ровным счетом ничего. Проигравший, возможно, остается в живых, но у него нет ни единого шанса сохранить разум.

Роффрей почесал в затылке - ему уже не терпелось:

-  Тогда к делу наконец!

-  Да не дергайтесь,- вмешался Морден.- Начнется очередной раунд, поймете что почем.

О'Хара провел их в свободную секцию - три кресла, обычный экран, ниже - экраны поменьше. Прямо перед ними - миниатюрные блоки управления, очевидно, для работы с сенсопроекторами и другим оборудова нием.

-  У нас тут сложился определенный язык, во время Игры мы будем общаться друг с другом только на нем,- сказал О'Хара, водружая на голову некое подобие ермолки.- К примеру, "дай звук" означает, что в какой-то момент, когда вы сосредоточены на передаче вкусовых ощущений, я решил, что более действенным оружием против врага окажется звук. Если скажу "дай вкус", вы будете посылать вкусовые ощущения. Проще некуда, понимаете?

Кивнув, они расселись в ожидании своего первого - а возможно, и последнего - раунда Багряной Игры.

Аскийоля мало беспокоило, согласуются ли с моралью действия человечества, вторгшегося в эту вселенную и пытающегося отвоевать господство в ней у коренной расы.

- Какие там права! - ответил он Мордену, когда Лорд Галактики сообщил ему о некоторых сомнениях, тревожащих иных переселенцев.- Какие права у них? Какие права у нас? Если чужаки существуют здесь, это не значит, что у них есть какое-то особое право здесь существовать. Пусть они - или мы - докажут свои права. Посмотрим, кто победит в Игре.

Аскийоля волновало нечто более глобальное, чем конфликт из-за права собственности, как бы страшно этот конфликт ни обернулся для человечества.

У Человека была последняя возможность вступить в свое право первородства - сам Аскийоль, способный одновременно чувствовать целую вселенную, в него почти вступил,- перенять его у Родоначальников.

Он, Аскийоль, должен каким-то образом научить свою расу реализовать ее потенциал. И для этого, пожалуй, пригодятся Игроки, вернее, те из них, кто сможет выжить. /

Его расе следовало перейти к следующему этапу эволюции, и переход этот должен быть настолько внезапным и резким, что правильнее было бы говорить о революции.

И ко всему - хоть это и его личное дело - ощущение собственной незавершенности; он испытывал мучительную неудовлетворенность, зная, что недостающая его часть, та, что смогла бы сделать его цельным, совсем рядом - это-то он чувствовал,- чуть не на расстоянии вытянутой руки. Но что она из себя представляет?

Печальные мысли не покидали Аскийоля.

Даже он не мог предугадать развитие событий в случае победы его расы в Игре. Конечно, он мог охватить их ход лучше, чем все остальное человечество, но в определенном смысле он пребывал в таком же временном вакууме, как и оно, и так же был совершенно не способен соотнести прошлый свой опыт с теперешним, а теперешний - с предвидимым будущим…

Да, он существовал в каждом из множества измерений мультиверсума и все же, почти как любой другой, был скован единым для всего мультиверсума измерением - Временем. Он может сбросить цепи пространства, но, как, вероятно, и все когда бы то ни было обитавшие в мультиверсуме, не избавится от иных оков - от размеренной, непреклонной, вкрадчивой поступи Времени, ибо

Время не знает остановок и не терпит вмешательства, равно направленного на ускорение или замедление его.

Время изменяет все, но самое его изменить нельзя. Пространство, материальную среду завоевать, пожалуй, можно, Время - никогда. Оно несет тайну Первопричины, тайну, неизвестную даже Родоначальникам, выстроившим огромный и все же конечный мультиверсум - питательную почву, лоно для своих преемников. А должно ли человечество переживать родовые муки и наследовать Родоначальникам или нет - ключ к тайне не в этом, чувствовал Аскийоль.

Быть может, через много поколений, если каждое из них сумеет стать этапом эволюции Человека, ключ и будет найден. Только во благо ли разгадка такой тайны? Не только современники Аскийоля, но, возможно, и их праправнуки не смогут усвоить и сохранить это Знание. Ибо стоит им сменить Родоначальников, и ляжет на них долг подготовить своих преемников. Так, вероятно, и будет продолжаться, возможно, до бесконечности, но во имя какой, более великой цели?

Тут Аскийоль отбросил бесплодные мысли. Он был в определенном смысле прагматиком и не позволял себе тратить время на абстрактные размышления.

Сейчас в Игре наступило временное затишье. Возвращение корабля Роффрея и отпор, который он дал чужакам, на какое-то время привели тех в замешательство. Но у Роффрея пока не было опыта настоящего противоборства сознаний - сознаний, тому обученных, способных на самое разнузданное из вообразимых надругательств - на разрушение индивидуальности, "эго", тех самых качеств, что ставят человека над прочими животными.

На миг он подумал о Толфрине, но тут же оборвал себя - а цепочка мыслей подводила его еще к одному мучительному вопросу.

Он позволил себе на миг расслабиться, насладиться той щедрой поддержкой, что давало ему ощущение одновременного пребывания на всех плоскостях мультиверсума. Он думал: "Я подобен младенцу во чреве матери, с той лишь разницей, что знаю - я во чреве. Да и с той еще, что я младенец без некоей части и это чувствую. Что она такое? Что сделает меня цельным, довершит? Кажется, часть эта, довершив меня, тем самым довершит и себя…"

Тут, как случалось все чаще, резкий сигнал коммуникатора прервал его размышления.

Он наклонился к аппарату, не вставая с кресла, и вокруг заплясали диковинные тени, странные, полуреальные образы. Область пространства, что была заключена между ним и коммуникатором, казалось, разбрызгивалась, истекала, двигаясь судорожно и аритмично, будто вода, взбудораженная вторжением постороннего тела. Так было при любом его движении, хотя сам он полностью отдавал отчет лишь в одном - что рука его способна проходить сквозь множество предметов, почти не ощущая их.

Он мог не только видеть мультиверсум, но и чувствовать его, обонять, ощущать его вкус. Правда, в делах с чужаками прок от этого невелик: понять подлинную психологию нападающих на них нелюдей ему было почти столь же трудно, как и остальному человечеству.

Экран коммуникатора ожил.

- Слушаю,- сказал Аскийоль.

И опять Морден смотрел в сторону, чтобы избавить себя от утомительного для глаз зрелища мерцающего тела собеседника.

- Несколько сообщений,- сбивчиво заговорил Морден.- Исчез корабль-госпиталь ОР-8. Оттуда передали, что поле интерконтинуального перемещения стало неустойчивым, занялись ремонтом и вдруг… вообще исчезли. Будут указания?

- Я видел, как это случилось. Там, где они находятся сейчас, они в безопасности. Если им удастся подрегулировать свое поле, при некотором везении они смогут присоединиться к флоту.

- Роффрей и Толфрин, те двое, что так успешно отразили нападение, прошли у профессора Зелински полный цикл обследования, сейчас он обрабатывает результаты. Тем временем они обучаются Игре.

- Что еще? - Аскийоль видел, что Морден чем-то обеспокоен.

- На корабле Роффрея были две женщины. Одна из них - безумная Мери Роффрей. Другая именует себя Уиллоу Ковач. Я уже доводил до вашего сведения эту информацию.

- Да. Это все?

- Мисс Ковач просила меня кое-что передать вам. Она утверждает, что поддерживала с вами личное знакомство на Мигаа и, похоже, на Призраке. Она хотела бы, чтобы вы, если выберете время, связались с ней. Для конфиденциальных переговоров на ее корабле зарезервирована волна 50 м.

- Спасибо.

Аскийоль отключил связь, откинулся в кресле. Какая-то часть сильного чувства, которое он некогда испытывал к Уиллоу, все еще жила в нем, хотя Аскийолю и приходилось дважды изгонять его. Сначала, когда Уиллоу отказалась последовать за ним на Рос, и потом, после встречи с Родоначальниками. Теперь образ ее казался чуть расплывшимся, столько с тех пор всего произошло.

Взяв на себя управление флотом, он был вынужден отказаться от многих приятных эмоций. Не из честолюбия, нет, и не из жажды власти. Просто в его положении сознание должно быть максимально управляемым, а значит, эмоциями, которые не приносят непосредственной пользы делу, следовало пожертвовать. Он стал с точки зрения привычных человеческих взаимоотношений очень одиноким человеком.

Восприятие мультиверсума с лихвой компенсировало вынужденный разрыв человеческих контактов, и все же он предпочел бы, чтобы на разрыв идти не пришлось.

Обычно он никогда не действовал по первому побуждению, но сейчас с удивлением обнаружил, что настраивает коммуникатор на волну 50 м. И делает это с нетерпением, чуть не нервничает.

Уиллоу заметила, что экран воспрял к жизни, и стала торопливо настраивать аппаратуру. Спешила, волновалась,- а то, что в результате увидела, заставило ее на миг оцепенеть.

Потом Уиллоу немного пришла в себя, но движения стали медленнее, она как зачарованная не сводила глаз с экрана.

- Аскийоль? - голос у нее срывался.

- Привет, Уиллоу.

В лице этого человека еще проглядывали черты прежнего Аскийоля, того, что некогда с хохотом бесчинствовал по всей галактике, оставляя за собой хаос.

Она помнила беззаботного, легко поддающегося переменам настроения юношу, которого тогда любила. А тут… восседал воплощенный Люцифер, некое подобие падшего ангела; это мерцающее золотом изображение не имело никакого отношения к тому, кого она помнила.

- Аскийоль?

- Увы…- сказал он и улыбнулся; да, это был грустный и усталый падший ангел. На лице Уиллоу вспыхивала непередаваемая пляска цвета, отсветы бесчисленных изображений Аскийоля. Она отступила от экрана, плечи ее поникли. Теперь у нее осталась только память о любви.

- Не надо было мне упускать свой шанс,- прошептала она.

- Боюсь, он был единственным. Знай я это тогда, я бы, вероятно, попробовал уговорить тебя отправиться с нами. Но я не хотел подвергать твою жизнь опасности.

- Понимаю…- сказала она.- Не сговоримся, да? Вместо ответа он стал вглядываться куда-то вдаль.

- Я отключаюсь, противник начал новый раунд Игры. Всего хорошего, Уиллоу. Возможно, нам удастся еще поговорить - если победим.

Сверкающее золото изображения уже исчезло с экрана, а она так и не нашлась, что сказать.

16

О'Хара обернулся к партнерам.

- Вот вам и проба,- сказал он.- Готовьтесь.

В огромном круглом зале послышалось едва уловимое гудение.

О'Хара подстроил экран - и они увидели, как корабли чужаков бороздят космос, подбираясь к их флоту. Всего в нескольких милях от флота они притормозили, сохраняя этот интервал.

Роффрей неожиданно поймал себя на мыслях о детстве, о матери, о том, как он завидовал брату и каким ему казался отец. С чего это он вдруг решил?.. Он поспешил отогнать странную задумчивость, но в сознание вползла еще какая-то шальная мысль, вызывающая легкую тошноту. Знакомое ощущение, он когда-то испытал его, но сейчас оно было куда сильнее.

- Роффрей, будьте внимательны - это начало,- спокойно сообщил О'Хара.

Нет, не начало даже - так, разминка в сравнении с тем, что последовало.

Чужаки пускали в дело все, чему их научило человеческое подсознание. Роффрей и вообразить не мог, что они накопили такой чудовищный объем информации, хотя люди-психиатры были готовы обратить против своих врагов не менее мощный арсенал подобного оружия.

Оборудование чужаков вылавливало каждую постыдную мысль и каждую нездоровую прихоть, каждое мерзкое желание, когда бы ни случились они в жизни Игроков, и, усилив стократ, вдалбливало их в сознание противника.

Контрприем, как инструктировал О'Хара, состоял в том, чтобы забыть о понятиях добра и зла, права и произвола и принимать -внушаемые впечатления за то, чем они, в сущности, и являлись,- за желания и мысли, которые в определенной мере присущи любому.

Но Роффрею это давалось с трудом.

И это не всё. Используемые чужаками изощренные и мощные средства внушения делали передаваемые мысли еще и невероятно впечатляющими - настолько, что разрушалось сознание…

Теперь Роффрей едва мог разграничить зрительные и обонятельные, вкусовые или звуковые ощущения.

И болезненной сущностью каждого из них был всепроникающий, кружащийся и взвихренный, крикливый и дребезжащий, вонючий и липкий, мучительный цвет, воспринимаемый как кроваво-красный.

Сознание словно взрывалось. Содержимое его свернулось в сгустки, а те затопила кровь и агония оголенных мыслей, с которых сорвали привычные одежды предубеждения и самообмана. В мире, где внезапно очутился Роффрей, не было покоя, не было там и облегчения, передышки, надежды или спасения. Сенсорные проекторы чужаков заталкивали Роффрея во все более потаенные глубины его собственного сознания, подтасовывали то, что там было, если оно не отвечало их целям, придавая фальшивке видимость подлинника. Все его сознательные мысли были взболтаны, превращены в нечто аморфное, переиначены. Все его подсознательные ощущения маячили перед ним, как повешенные на виселице, а ледяная воля извне не позволяла отвести взгляд.

Но в глубине его сознания теплилась искорка здравомыслия, она внушала ему вновь и вновь: "Будь разумным! Будь разумным! Не поддавайся на обман! Все в порядке!" А ему к тому времени уже и в собственном голосе чудились десятки других голосов, будто он плакал, как младенец, и выл, как собака.

И все же вопреки всему, что обрушилось на него и его команду, вопреки отвращению, которое он начинал испытывать к себе и своим партнерам, искорка эта теплилась, оберегая его разум.

Именно на нее нацеливали основные свои силы чужаки,- и точно так же более искушенные по человеческим меркам Игроки стремились загасить крохотную искорку здравомыслия, еще сохранившуюся в сознании чужаков.

Никогда за всю свою историю человечество не сражалось в столь безжалостной битве, где воюющие стороны казались скорее порочными демонами, чем материальными созданиями.

Все, что мог Роффрей, - не дать погасить эту искорку, пока он, обливаясь потом, отражал боевые колонны звука, огромную гудящую волну запахов в стонущем непокое цвета.

И в такт с происходившим на поле боя кроваво-красное месиво восприятия наплывало и откатывалось, содрогалось и вздымалось во всем замученном естестве Роффрея; оно броском проскакивало нервные волокна, походя оскверняло клетки коры мозга, терзало синапсы, перемалывало тело и мозг в бесформенную, никчемную, желеобразную массу навязанных извне ощущений.

Кроваво-красное… Теперь не существовало ничего), кроме кроваво-красного визга, текучего, ледяного, зловонного вкуса и парализующего чувства предельного отвращения к себе, которое прокрадывалось повсюду, в каждую трещинку и закоулок его сознания и индивидуальности,- и ничего так не хотелось Роффрею, как отряхнуть все это, бежать куда глаза глядят.

Но он уже попался в кроваво-красную западню, и для побега ему был оставлен единственный путь- отступать коридорами времени, чтобы удобно свернуться калачиком во чреве…

Искорка вспыхнула, на момент к Роффрею полностью вернулся рассудок. Он увидел обливающиеся потом, сведенные напряжением лица коллег-операторов. Увидел искаженное судорогой лицо Толфрина и услышал его стон, увидел худую руку О'Хара на своем плече и проворчал что-то в знак благодарности. Взглянул мельком на крошечный экран, мерцающий от пляски графиков и пульсаций света.

Рука его потянулась вперед, к блоку управления, бородатое лицо породило некое подобие кривой улыбки, он заорал:

- Кошки…

…Карабкаются по вашим хребтам, рвут когтями нервы. ..

…Прут валы грязи. На дно, твари. Тоните!

Сами по себе слова не играли большой роли, да это от них и не требовалось, они высвобождали эмоции и впечатления собственного сознания Роффрея.

Теперь нападал уже он. И оружием были те же эмоции и впечатления, которые посылали враги. Он уже кое-что понимал в их возможной реакции: несколько впечатлений, внушенных чужаками в их атаке, были лишены смысла в сенсуальном мире Роффрея. Их он и отбрасывал силой воли назад, в чужаков, и одновременно, в страшном ритме бешено работающего сознания, занялся возведением собственной надежной защиты.

Для начала он отослал назад ощущения кроваво-красного: они, очевидно, соответствовали своеобразной разведке боем н служили основой для собственно Игры. Почему так заведено, он пока не понимал, но обучался Роффрей быстро. Чему-то он уже научился - в частности, понял, что в ходе Игры роль рассудка невелика, что оружием должен служить инстинкт. А копаться в результатах сейчас не время, позже ими займутся эксперты.

И вдруг он почувствовал, что истерия спала и в помещении стоит тишина.

- Стол! Стол, Роффрей! Раунд окончен, они победили. Боже, у нас и надежды не осталось!

- Победили? Я не закончил…

- Взгляните сюда.

Несколько Игроков, лишившихся разума, ползали по полу, мяукая и пуская слюни. Остальные скрючились в позе утробного плода. К ним на помощь бежали медики.

- Мы потеряли семерых. Значит, победили чужаки. Мы выбили, по-видимому, пятерых. Не так уж худо. Вы почти дожали соперника, Роффрей, но они вовремя отступили. Возможно, вам еще представится случай. Для дебютанта вы выступили исключительно удачно.

Они обернулись к Толфрину; тот был без сознания, но это не беспокоило О'Хара:

- Дешево отделался.. Похоже, вырубился на минутку, всего-то и дел. Думаю, теперь, когда он побывал в Игре, на раунд-другой сил у него вполне хватит.

- Это было… мерзко,- сказал Роффрей.

Его тело было сведено напряжением, нервы расстроены, голова раскалывалась, сердце выскакивало из груди. Даже О'Хара ускользал у него из фокуса зрения.

Выглядит неважно, решил О'Хара, достал из кармана коробочку со шприцем и вкатил Роффрею укол, прежде чем тот успел запротестовать.

И Роффрей стал отходить. Усталость еще чувствовалась, но тело понемногу расслаблялось, да и головная боль стала более терпимой.

- Такая она, значит, эта Кроваво-красная Игра,- заключил он минуту спустя.

- Какая есть,- сказал О'Хара.

Зелински просматривал материалы, представленные ему Манном.

- В этом определенно что-то есть,- сказал он.- Не исключено, что Призрак особым образом влияет на сознание людей, приспосабливая его к отпору атакам чужаков.

Он оторвался от бумаг и поискал глазами Цуня, колдовавшего с оборудованием где-то в углу лаборатории:

- Вы говорили, что первый раунд лучше других перенес Роффрей?

- Точно,- подтвердил миниатюрный монголоид.- И главное, по собственной инициативе перешел в атаку. Такое не часто бывает.

- Да, есть ли у него какие-то особенности, нет ли, человек он ценный,- согласился Зелински.

- Так что вы думаете о моих соображениях? - Манну не терпелось получить "добро" на развитие собственного направления исследований.

- Занятно,- ответил Зелински,- и все же недостаточно конкретно для обсуждения. Пожалуй, стоит договориться о встрече с Роффреем и Толфрином и расспросить подробнее, что с ними происходило на Призраке.

- Попросить их зайти? - осведомился Цунь.

- Уж не сочтите за труд! - после знакомства с записками Манна Зелински явно помрачнел.

…Мери выплывала из хаоса, беспорядка, сумятицы - и хаосом этим было ее обращенное в руины сознание. Сама того боясь - в минуты просветления ее всегда мучила мысль о собственном безумии, - она попыталась задержаться на этом островке здравого рассудка.

И вдруг смятение прошло. Она лежала, и перед глазами не было ничего - ни зрелища взбаламученного мироздания, ни кошмарных тварей, ни опасности. И слышала она только тихий звук шагов совсем рядом.

Очень осторожно стала она возвращаться мыслями к прошлому. Извлечь из хаоса памяти представление о времени удавалось с трудом, казалось, чуть не всю жизнь она прожила в каком-то водовороте, заполненном бессмысленными действиями,- пилотировала корабль, открывала воздушные шлюзы, писала в блокноте уравнения - а те куда-то уносились и бесследно пропадали.

Там были периоды, когда хаос водоворота стихал, периоды здравомыслия, когда она хоть и подходила к самой границе безумия, но не переступала ее.

Там был первый ее визит на Призрак, куда она отправилась, понадеявшись на приобретенные в Голунде знания. Там была посадка в Энтропиуме, а после - сумбурный полет в пространстве, где вместо законов - непостоянство и непоследовательность; никчемная посадка, находок никаких; она еще контролирует свой разум, но он вот-вот сдаст; и, наконец, полет на Рос, где сознание окончательно покинуло ее. Только тепло, беззлобное, бесплотное тепло… Потом прочь с Роса - как это было, ей никогда не удавалось вспомнить, назад, в Энтропиум; там какой-то человек расспрашивал ее - человек, назвавшийся Ринарком,- а кошмар полубезумия был в конце концов сметен катаклизмом, обратившим Энтропиум в руины; рывок к хозеру, аварийная посадка на мирной планете - Экиверше, кажется? - там передышка, отдых, затем на Рос… и там хаос… тепло… хаос…

Почему?

Что заставляло ее вновь и вновь возвращаться на Рос, ведь с каждым разом она по капле расточала рассудок? Нет, последний раз был особым, стал для нее поворотной точкой - она, как бы завершая полный цикл, пустилась в обратный путь, к разуму. Там, на Росе, она встречалась с бестелесными светящимися созданиями, они говорили с ней. Нет, это, пожалуй, была галлюцинация…

Со вздохом облегчения она открыла глаза. Над ней склонилась Уиллоу Ковач. Мери узнала женщину, которая ухаживала за ней, и улыбнулась.

- Где мой муж? - спокойно спросила она; черты ее лица разгладились.

- Ну как сейчас, получше? - Улыбка Уиллоу была грустной, но Мери знала: Уиллоу расстроена не из-за нее.

- Намного. А Адам?..

- Его забрали участвовать в Игре,- Уиллоу в двух словах рассказала обо всем, что ей было известно.- Он собирался вскоре связаться с нами.

Мери кивнула. Она чувствовала себя отдохнувшей, умиротворенной, ужас ее безумия стал уже смутным воспоминанием, которое она отгоняла все дальше и дальше. Больше не повторится, думала она. Так было, но теперь я здорова. И так было в последний раз. Ее клонило в сон, глубокий сон здорового человека.

Роффрей и Толфрин вошли в лабораторию Зелински.

Смоляная борода Роффрея воинственно топорщилась от переизбытка жизненных сил, когда он спрашивал:

- Пообследуемся еще, профессор?

- Нет, капитан. Просто появились один-два вопроса. По правде говоря, ни у одного из вас мы не нашли каких-то ярких особенностей, которые могли бы объяснить вашу победу над многочисленным противником. По нашим данным, фактор, позволивший вам со столь несомненной легкостью разгромить корабли чужаков - а ведь поражение потерпел каждый из их Игроков,- это сокрушительное воздействие такой мощности, что оно может передаваться через пространство без помощи трансляционного оборудования. Приемники чужаков обратили эти эманации в силу, полностью разрушившую их сознание. Но мощность ваших ментальных импульсов недостаточна, они не могли бы привести к такому результату. Получается, что вы должны были пользоваться… чем-то вроде своеобразного усилителя. Вы не могли бы это разъяснить?

Роффрей покачал головой.

А насупившийся Толфрин сначала никак не отреагировал - он глубоко задумался. Наконец он внятно и медленно произнес:

- А как насчет Мери?

- Да, вполне может быть,- оторвался от записей Цунь.

- Не может,- угрюмо сказал Роффрей.

- И все-таки она,- вклинился Толфрин.- Ваша жена, Роффрей. В Энтропиуме она была совершенно безумной. Она путешествовала между планетами Призрака, когда пространство было бешеным и хаотичным. Должно быть, где-то в ней заложены потрясающие резервы самообладания, раз она смогла пережить то, что ей довелось. Она могла столкнуться со всевозможными необычными впечатлениями, воздействовавшими на ее мозг. Точно, это она. Она и была нашим усилителем!

- Так что из этого? - Роффрей резко обернулся и в упор поглядел на троицу: выказывавшие явное нетерпение ученые казались стервятниками, высмотревшими умирающего путешественника.

Зелински вздохнул.

- Думаю, мы правы,- сказал он.

Мери засмотрелась на неясные огни флота, проваливающегося в темноту, к далеким звездам, мерцающим, как свет невероятно длинного туннеля.

- Адам Роффрей,- неожиданно для себя произнесла она и задумалась, что почувствует, увидев его.

- Как вы попали на Призрак? - спросила Уиллоу.

- Я сбежала от Адама. Устала от его неугомонности, неутомимой ненависти к цивилизации и организованному обществу. Меня утомляли даже его консерватизм и его шутки.

Я все же любила его. До сих пор люблю. По профессии я антрополог, путешествия Адама во внешние миры были полезны и мне, помогали сохранять квалификацию. Как-то мы сели на Голунде; по некоторым признакам эту планету посещала раса из другой галактики. Я обшарила всю планету, но полезной информации обнаружила совсем мало. Там я и бросила Адама и, когда в нашем пространстве и времени материализовался Призрак, отправилась на него, надеясь найти там какие-то ответы. Обрыскала всю эту систему, обшарила ее, и разум мой висел уже на волоске. А Рос стал последней каплей. Рос меня доконал.

Она обернулась к Уиллоу:

- Но сейчас, чувствую, благоразумия у меня как никогда - думаю, пора угомониться. Если смогу, конечно. Стану Адаму примерной женушкой. Что скажете, Уиллоу? - она улыбнулась, но глаза оставались серьезными.

- Скажу, что дурочка вы,- без затей выдала Уиллоу.- Не продавайтесь вы за легкую жизнь. Да хоть меня взять…

- Мне ведь тяжело пришлось,- Мери перевела взгляд куда-то под ноги.- Непосильно тяжело, Уиллоу.

- Знаю,- ответила та.

Зазвенел вызов коммуникатора. Мери подошла, тронула клавишу.

Вызывал Роффрей.

- Привет, Адам,- сказала она. Горло перехватило, она непроизвольно положила на него руку.

- Слава Богу,- сказал он; его усталое лицо ничего не выражало.

Она знала, что еще любит его. Только это и утешало.

- Значит, дождалась врача? - спросил он.

- Нет,- ответила она с улыбкой.- Не спрашивай почему, просто знай: я в своем уме. Что подействовало - бой ли с чужаками, что-то на Росе, забота Уиллоу,- я не знаю. Просто чувствую себя другим человеком.

Напряжение чуть отпустило Роффрея, взгляд стал мягче. Он усмехнулся.

- Ладно, я тороплюсь,- сказал он.- Вы с Уиллоу можете прямо сейчас прибыть на Игровой корабль? Поэтому я и вызвал вас, еще ничего не зная.

- Конечно, только зачем?

- Здешняя публика думает, что мы все, вчетвером, сформируем нечто вроде команды, которая ухитрится отразить чувственные впечатления при атаке чужаков. Они хотят, чтобы вы с Уиллоу прошли небольшое обследование. Договорились?

- Отлично,- сказала она.- Высылай за нами катер, мы будем с вами.

Он сразу отключился, и все же Мери успела заметить, что лицо его помрачнело.

Прошло немало времени. На усталом лице Зелински проступили морщины; он то и дело проводил по лбу рукой, энергично тряс головой - верный способ прочистить мозги - и не сводил глаз с двух женщин, что спали под воздействием успокаивающих средств в креслах для обследования.

- В этом определенно что-то есть,- сказал он, рассеянно катая между ладонями крохотную лампочку.- И кто нам не давал сразу обследовать всю вашу четверку? Вот ведь глупость! - Он взглянул на хронометр в перстне на указательном пальце правой руки.- Не знаю, в чем дело, но скоро Аскийоль должен обратиться ко всему флоту. По поводу Игры, я думаю. Надеюсь, новости хорошие - стоит немного потерпеть.

Роффрею было не по себе, он погрузился в невеселые размышления и почти не обращал внимания на ученого. Опустил глаза на Мери и внезапно ощутил себя слабаком и неудачником; не может он больше играть никакой роли в ее жизни, он и своей-то не может толком распорядиться. Ощущение непривычное, и связано оно, вероятно, с тем, какой оборот в последнее время принимают события…

А Мери вспоминала. Физически она спала, но сознание ее бодрствовало. Она вспомнила посадку на Росе - свой промах у самой поверхности, падение в бездну первозданного хаоса, которая вытолкнула ее наверх; что-то необычное, теплое, вошедшее в мозг… Ей удавалось все это вспоминать, потому что она чувствовала: совсем близко находится нечто подобное ей самой. Она силилась дотянуться, вступить с ним в контакт - не вышло, ничего не вышло. Будто альпинист на откосе: стремится к руке, протянутой сверху ведущим, старательно, отчаянно вытягивает пальцы - и не коснуться.

За пределами каюты был кто-то - кто-то похожий на нее, более похожий, чем она сама. Да, она уверена. Кто - или что - это? Человек ли в том смысле, в каком она привыкла понимать это слово, или нечто иное?

Адам? Нет, не Адам. И тут она осознала, что произнесла его имя вслух.

- Я здесь,- он, улыбаясь, склонился над ней. Мери почувствовала ободряющее пожатие, огромная ручища крепко охватила ее пальцы.

- Адам… есть здесь что-то такое… не знаю… Рядом с мужем возник Зелински:

- Как вы себя чувствуете?

- Физически прекрасно. Только вот не могу понять…- Она уселась в кресле, свесила ноги, стараясь достать до пола.- Удалось что-нибудь выяснить?

- Пока немного,- ответил тот.- Но вы нам понадобитесь. Хотите многим рискнуть и помочь нам в Игре?

А Мери ломала голову: почему так спокоен ее муж?

17

На этот раз, думал Аскийоль, ему следовало бы лично посетить Игровой корабль, ибо наступил момент, которого он боялся.

Чужаки практически победили в Кроваво-красной Игре. Вокруг простирался изукрашенный самоцветами мультиверсум, до краев наполненный жизнью, изобилующий пульсациями энергий, но и это не радовало его; он был близок к отчаянию. А тут еще и странная боль внутри, боль из-за недостающей части, которая, казалось, находится совсем близко; да, отчаяние уже всерьез грозило овладеть им.

Он до сих пор не мог найти источник этого ощущения, но знал: тот близко. Нечто подобное ему, но стоящее на более низкой ступени развития находилось в постоянном контакте с ним, почти как мультиверсум. И он простер свое ментальное поле, зондируя мультиверсум.

Но разум заставил его оторваться от зондирования и в очередной раз сосредоточиться на неотложных проблемах. Как не раз случалось в прошлом, он установил связь с руководством чужаков. Теперь они с трудом скрывали ликование: исход Игры стал предопределенным.

Чужаки побеждали. Несмотря на неудачу с кораблем

Роффрея, количество набранных ими очков катастрофически росло.

Аскийолю и сейчас было трудно разобраться в их принципе подсчета очков, но он им доверял. Мошенничество было для них немыслимо.

Он связывался с ними способом, которому его и Ринарка научили Родоначальники. В отличие от телепатии, он не основывался на чисто человеческих восприятиях - общение происходило с помощью энергетических волн; ощущать и использовать их мог только тот, кто полностью воспринимал мультиверсум. Тут не было нужды в словах, в ход шли изображения и символы. Именно в результате анализа некоторых таких символов, переданных Аскийолем психиатрам, те ухитрились изобрести "оружие" для борьбы с чужаками.

Аскийоль до сих пор не знал самоназвания чужаков, не имел даже четкого представления об их физическом облике. Но разобраться в их посланиях было достаточно легко, и это лишний раз подтверждало: в своем развитии человечество достигло критической точки.

Впереди - один-единственный раунд Игры; он и должен решить ее исход!

И тогда, если человечество откажется выполнить обусловленное решение и опять начнет активные боевые действия, оно обречено. Аскийоль знал: у его ослабленного флота нет никаких шансов выстоять.

Последние известия ничего в этом смысле не меняли. Несколько кораблей-ферм было выведено из строя, другие полностью уничтожены или разрушены еще в первых боевых столкновениях с чужаками. Во всем флоте не оставалось и двух тысяч кораблей - караван, по обычным меркам, достаточно солидный, но ведь на момент отлета из родной вселенной кораблей было около четверти миллиона!

В настроении, близком к безнадежности, он мерцающей рукой настроил коммуникатор на волну общего вещания - пора информировать свою расу о том, что он узнал и понял. С тех пор как непосредственное общение с людьми стало приносить все меньше результатов, Аскийоль прибегал к нему редко. Он начал:

- Говорит Аскийоль. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Во время последнего контакта с нападающими они информировали меня: насколько они понимают, Игра практически решена, и они убеждены, что станут победителями, следовательно, наше положение весьма близко к безнадежному.

Наличных припасов хватит не более чем на месяц. Если нам вскоре не удастся высадиться в каком-нибудь пригодном для обитания мире, все вы будете мертвы.

У нас есть единственная возможность выжить, и заключается она в победе, причем решительной, в последнем раунде Игры. Чужаки уже обладают значительным преимуществом над нами и считают, что в следующем раунде смогут обеспечить себе победу.

Наши Игроки устали, больше призывать нам некого. Мы истощили не только ресурсы, мы истощили таланты. Наши ученые продолжают трудиться над разработкой новой стратегии противоборства с чужаками, но, должен вам сказать, времени осталось в обрез. Тем из вас, кто не принимает непосредственного участия в Игре и строит какие-то планы, следует скорректировать их с учетом того, что они сейчас услышали.

Игроки и нее члены экипажа Игрового корабля! Я знаю, что уже много дней вы полностью отдаете себя Игре, и могу лишь просить вас: соберите последние силы! Помните, в случае победы мы выигрываем всё ! Помните, в случае поражения мы всё теряем!..

Аскийоль откинулся в кресле, так и не завершив обращения, и словно вдохнул экзотические запахи мультиверсума; он увидел идеально четкие очертания своего корабля на фоне невообразимо прекрасного и полного жизни пространства; вновь ощутил ни с чем не сравнимое чувство идентичности с другим созданием. Где оно? В этой ли вселенной, в другой ли?..

И продолжил:

- Сам по себе исход Игры мне безразличен, что бы ни думали многие из вас. Тем не менее я вовсе не безразличен к своему долгу - повести мой народ сначала в безопасное место, а затем - на более высокую ступень развития. Некоторые из вас спрашивают, что сталось с моим другом, Ринарком. Вас удивляет, почему он отстал от нас, остался в сжимающейся вселенной. Я не могу ответить однозначно, поскольку ни ему, ни мне Родоначальники не дали четкого представления, зачем это необходимо. Возможно, то, что было его могучим духом, распределено теперь между нами, чтобы придать каждому из нас жизнеспособности - качества, в котором мы так нуждаемся. Может быть, Ринарк чувствовал: его роль подходит к концу, а моя только начинается, хотя это предположение может оказаться слишком самонадеянным.

Ринарк был смельчаком и мечтателем. Он верил, что Ценой собственных усилий человечество сможет выжить, избежав любой опасности или устранив ее. Он верил, что Воля Человека может преодолеть все преграды - физические, интеллектуальные и метафизические. В этом отношении, возможно, он был наивен. Но без такого рода идеализма и наивности наша раса не могла бы выжить.

Однако то, что спасло нас от одной опасности, может не спасти от другой. Различные проблемы надо и решать по-разному. Для победы в Кроваво-красной Игре одной воли недостаточно. Нужно помнить, что с теперешними трудностями мы сталкиваемся в куда более сложных обстоятельствах, чем те, в которых мы с Ринарком приступили к своей миссии.

И теперь мы должны быть абсолютно безжалостны. Мы должны быть сильны и отважны. Но сверх того мы должны быть предусмотрительны и изворотливы, мы должны принести в жертву идеализм, который и подвигнул нас начать исход. Это жертва во имя выживания - выживания более высокого идеала…

Аскийоль подумал, стоит ли продолжать. Нет, решил он, сказанного достаточно.

И вновь позволил себе ощутить полное единение с мультиверсумом.

- Где ты? - спросил он вполголоса.- Кто ты?

Он мучительно ощущал свою незавершенность - та не давала ему сосредоточиться, отвлекала внимание от проблемы, которая должна бы занимать все его сознание.

Аскийоль уже связался с Игровым кораблем и теперь с нетерпением ждал сигнала с катера, который его туда доставит. Он встал, прошелся по тесной каюте - свет мерцал и распадался сияющими голубыми, серебристыми и золотыми лучами, вокруг Аскийоля трепетали тени, и казалось, что в каюте одновременно находятся несколько призрачных Аскийолей.

Наконец к борту его корабля пришвартовался катер. Аскийоль прошел через воздушный шлюз в крохотную кабину. Катер быстро долетел до Игрового корабля и, осторожно маневрируя, встал в приемном ангаре. Громадные створки наружного люка захлопнулись, и, не успел Аскийоль выйти, его уже приветствовал Морден.

- Может быть.- начал тот,- с вашей помощью, Аскийоль…

Аскийоль оборвал его, покачав светящейся, как радуга, головой:

- Никаких особых способностей у меня нет. Я могу лишь надеяться, что моя помощь позволит Игрокам продержаться чуть дольше.

- Тогда вот еще что. Зелински хотел бы повидаться с вами. Как выяснилось, каждый из прибывшей с Призрака четверки людей обладает некими специфическими возможностями…

Они торопливо зашагали по коридорам, стуча ботинками по металлу.

- Я сейчас же поговорю с Зелински,- сказал Аскийоль.

Он остановился, когда Морден замедлил шаг у одной из дверей.

- Вот лаборатория Зелински.

- Он у себя?

Вместо ответа Морден повернул ручку и вошел. Зелински поднял глаза, заморгал, когда следом за Морденом вошел Аскийоль.

- Что за честь…- начал он полуиронически.

- Профессор, Лорд Морден сообщил мне, что вы пришли к новым выводам?

- Да, верно, верно. Речь идет об этой женщине, Мери Роффрей. Теперь она не только разумна, она - как бы выразиться… сверхразумна! На Росе что-то произошло с ее сознанием, изменилась сама его природа. Сейчас оно весьма отличается от сознания любого человека, кроме, может быть…

- Меня? - Аскийоль почувствовал вдруг непривычное волнение.- Значит ли это, что она похожа на меня - такого, каким вы меня видите?

Зелински покачал головой:

- Она выглядит совершенно нормальной во всех отношениях, пока не начинаешь анализировать структуру ее мозга. Эта женщина - как раз то, что нам нужно.

И опять Аскийоль задумался о составной картинке-мозаике. Была ли эта женщина той частью, которой так не хватало его сущности? Не воздействовали ли Родоначальники на ее мозг специально, с целью превратить ее в то, чем она стала,- в потенциальное оружие? Он мог только гадать.

Зелински сказал:

- Нападение чужаков на нее вообще не повлияло, да и вызывающие безумие галлюцинации на Росе сами по себе не привели бы к такому результату. Нечто или некто действительно манипулировало ее мозгом. Равновесие его предельно хрупко - с подобным мне никогда не доводилось сталкиваться.

- Что вы имеете в виду? - спросил Аскийоль.

- Ее мозг может находиться лишь в двух состояниях - либо полного безумия, либо невероятного разума,- Зелински помрачнел.- Не хотел бы я оказаться на ее месте. Мы только что направили ее к О'Хара на ускоренный курс обучения. Но участие в Игре может необратимо разрушить ее сознание, сбить равновесие раз и навсегда.

- Вы хотите сказать, что она может стать совершенно безумной?

- Да.

Аскийоль задумался.

- Мы должны использовать ее,- сказал он наконец.- Слишком высока ставка.

- Муж Мери, Роффрей, возражает против этой идеи, но сама она, кажется, с радостью принимает ее.

- От него одни неприятности, от этого Роффрея,- вмешался Морден.

- От него и в этом деле будут неприятности?

- Он выглядит смирившимся, что ему несвойственно. Участие в Игре, по-видимому, изменило его. Неудивительно…

- Я должен повидаться с ней,- перебил его Аскийоль, давая понять, что разговор окончен, и повернулся к выходу.

До чего же долгим был переход к Игровому залу! Теперь Аскийолю не терпелось увидеть Мери, не терпелось отчаянно. Он почти бежал.

С тех пор как он и Ринарк отправились на Призрак, их с Мери пути, пусть косвенно, пересекались. Аскийоль никогда не встречался с ней, и все же именно она предоставила Ринарку массу информации, без которой им никогда бы не добраться до Родоначальников. Кем она была - просто марионеткой Родоначальников, которой те воспользовались для помощи его расе, или чем-то большим, чем марионетка?

По-видимому, она не находится в непосредственном контакте с мультиверсумом, и все же именно она должна быть недостающим фрагментом в его мозаике. Ее дар позволил отразить атаку чужаков; сам он подобным даром не обладал. Кое-что его с ней связывало, кое-что разделяло. Дело обстояло так, что каждый из них олицетворял определенные способности, которые мог бы развить в себе Человек. У нее было что-то, чего не было у него, у него - что-то отсутствующее у нее. Насколько же они похожи?

Вероятно, он выяснит это в ближайшие минуты.

Аскийоль мысленно перебирал имеющуюся информацию. В "бешеном раунде" Игры чужаки были сбиты с толку, и главную роль здесь сыграло сознание Мери: она как бы дирижировала остальными. Все они побывали на Росе и, вероятно, поэтому оказались куда более приспособленными к бою с чужаками, чем любой другой из людей. Следовательно, помимо Мери к Игре надо подключить и тройку остальных.

Но главным в сознании Аскийоля были недавние слова Зелински.

Напряжение последнего раунда либо сделает сознание Мери более совершенным, либо непоправимо разрушит его.

Аскийоль знал, как ему следовало бы поступить, но принять решение было совсем не легко. И пока он размышлял так, исходивший от него свет казался более приглушенным, холодным и менее переменчивым. Лишь раз испытывал он прежде столь глубокую печаль и не думал тогда, что ее суждено изведать вновь.

Не исключено, что он, в сущности, должен обречь на смерть женщину - и лишить себя дара, которым та обладает. Дара, который есть часть его, Аскийоля,- в той же степени, как и ее.

А времени не оставалось, не оставалось ни для чего, кроме немедленных действий. Неумолимо приближался последний раунд.

Они подходили к дверям Игрового зала.

18

В Игровом зале Мери и сидевшая за ней Уиллоу слушали краткий инструктаж, остальные Игроки углубились в самоподготовку к последнему раунду. Им было явно не по себе, выглядели они бесконечно уставшими. Многие даже не подняли глаз, когда Аскийоль резко распахнул дверь и, не закрыв ее, устремился по огромному залу. Тело его казалось составленным из множества светящихся граней - Аскийоль шел, с них срывался свет и струился за ним. Мери обернулась.

- Это вы! - просто сказала она.

На лице Аскийоля отразилось замешательство:

- Разве мы встречались? Я не припоминаю.

- Я видела вас с Ринарком, и не раз, на Росе.

- Но ведь мы к тому времени давно улетели оттуда!

-  Я знаю, но Рос необычная планета. Времени там не существует. Да дело и не только в этом.

- А как же еще вы смогли узнать меня?

- Я все время чувствовала, что вы здесь. Пожалуй, даже раньше, чем мы добрались до флота.

- Но, судя по всему, вы в отличие от меня не существуете во всем мультиверсуме. Вот я и думаю: что же могло служить связующим звеном? - Он улыбнулся.- Объяснить такое было бы по силам разве что нашим общим друзьям, Родоначальникам.

- Вероятно, дело обстоит проще,- ответила Мери. Сейчас чувство сопереживания с Аскийолем было сильнее всех чувств, что ей доводилось испытывать.- Мы оба виделись с ними и обрели в результате этого контакта нечто позволяющее нам распознать друг друга.

- Похоже, что так.- Аскийоль кивнул и тут вдруг заметил, что Уиллоу не отрывает от него глаз, полных слез. Он взял себя в руки и напористо заговорил:

- Что ж, мы должны быть в полной готовности. Я намерен руководить данным проектом. Вы, Мери, будете работать под моим началом, используя в силу их возможностей трех остальных - Роффрея, Толфрина и Уиллоу. Попросту говоря, вы будете ведущим Игроком.

Мери посмотрела на партнеров; те уже были на пути в лабораторию, где Зелински и его бригада разрабатывали тактику:

- Вы слышали?

Адам бросил на Мери взгляд страдающего бессловесного животного и опустил глаза:

- Слышали. Всё слышали.

Она посмотрела на Аскийоля, словно обращаясь за советом, но здесь он помочь не мог. Сейчас оба они были в одинаковом положении - Мери по отношению к Роффрею, Аскийоль по отношению к Уиллоу.

Мери чувствовала: близится время, когда ей придется порвать узы, связывавшие ее с мужем.

Аскийоль думал: прошло время, когда его и Уиллоу могло связать то общее, что есть у него с Мери…

Обменявшись взглядами, они, казалось, сообщили это друг другу, не прибегая к словам.

И тут вмешался Зелински:

- Общая готовность! Помните, в предстоящем раунде нам нужна ошеломляющая победа! Этот раунд будет последним, и победа в нем должна быть решающей!

Пятеро во главе с Аскийолем и Мери двинулись к специально подготовленному пульту.

Миссия Зелински и его бригады была окончена, они отошли в сторону.

Пятерка успокаивалась перед Игрой.

Уиллоу и Адаму Роффрею это удавалось с трудом - оба боялись, но боялись разного. Уиллоу боялась, что, выдержав испытание, Мери может обрести сверхразум. Роффрей боялся, что Мери станет безумной, но для него был неприемлем и противоположный исход - он разрушил бы их отношения, прежде чем появилась бы хоть какая-то возможность восстановить их.

Роффрей видел: теперь Аскийоль стал его соперником. Сам Аскийоль вряд ли это сознавал.

Только Толфрина не пугал ни один возможный исход. Он чувствовал, что в Любом случае рассчитывает на победу, коль скоро в борьбе за нее Игроки получат столь эффективную поддержку Мери.

Аскийоль, наклонившись к Мери, прошептал: - Помните: я нахожусь в неразрывном контакте с вами, а вы - со мной. Как бы близко вы ни подходили к безумию, не паникуйте. Я позабочусь, чтобы с вами ничего не произошло.

- Спасибо,- улыбнулась Мери.

Они ждали, и напряжение становилось почти невыносимым.

Едва уловимое ощущение, как первое прикосновение скальпеля: чужаки начали зондирование.

- Не ждите их! В атаку! В атаку! - закричал О'Хара. И вошедший в контакт с Мери Аскийоль стал тут же

вычерпывать, выводить на поверхность воспоминания Мери, упрятанные в самых глубоких тайниках ее подсознания; он поступал с ней так, как мог бы поступить разве что смертельный враг.

Но и соскальзывая в головокружительный, тошнотворный водоворот безумия, она понимала: Аскийоль не враг, злоба ему вообще незнакома. Лишь фантастическое самообладание могло заставить его продолжать это занятие - но он продолжал. Он воздействовал на ее сознание, подгонял его, тащил, разбирал на части - и делал это, полностью отдавая себе отчет: в конечном счете может оказаться, что он совершает тягчайшее преступление.

Рядом с Аскийолем обливались потом трое остальных мужчин: они снабжали Мери энергией, которую Аскийоль концентрировал, направляя на атакующих чужаков.

- Вот они, Мери, вы их можете видеть! Мери подняла остекленевшие глаза на экран. Да, она их увидела.

И внезапно всю ее словно затопил вал отвратительной тьмы. Докрасна раскаленные иглы впивались в серое вещество ее мозга. Оно напряглось, как струна, но продолжало сжиматься и будет сжиматься, пока она окончательно не сломится. Она больше не могла… Не могла…

Она рассмеялась. Это ведь шутка, просто затянувшаяся. Они там, наверно, все со смеху покатываются.

Она вопила и мяукала, отгоняя бесконечную вереницу демонов и вампиров, с шутовской важностью вступающих в ее разум и проваливающихся в его бесконечных коридорах. Они блудливо хихикали и идиотски скалились, они разворовывали ее интеллект и плоть, они таскали ее взад-вперед за нервы и разнообразили свои забавы, лаская похищенные части тела…

Она перешла в контратаку, как только все поле заполнилось кроваво-красным ощущением - тем же, что и всегда. Его-то она узнала. С ним она была хорошо знакома и ненавидела его пуще всего на свете.

Конец эмоциям - конец жалости к себе - конец любви - конец тоске, и ревности, и бессильной грусти. Сомкнувшаяся, слившаяся в одно целое тройка наделяла своей энергией Мери. Все. что чувствовала она, чувствовали и они. Все, что видела и делала она, видели и делали они. Временами же единение всех пятерых было столь слитным, что все видели то же, что Аскийоль; это придавало им энергии, и всю ее они передавали Мери.

Они атаковали снова и снова, преследуя ненавистного противника, всей мощью объединенного мозга отсылая врагу впечатление за впечатлением.

Участвующие в Игре чужаки реагировали на происходящее так, как если бы в войне, где до сих пор единственным оружием был меч, их вдруг обстреляли из атомной пушки. Они дрогнули под напором атакующих. Дрогнули, изумились и, по непостижимым своим обычаям, восхитились. Но, оправившись от первого потрясения, ответили еще более жесткой контратакой, играя расчетливо и безжалостно.

Откуда-то извне донесся голос, и Роффрей прервал контакт. Кричал О'Хара: "Мы побеждаем, психологи были правы. Она знает алгоритм выигрышной стратегии, каким-то образом она заставляет сознание отсылать обратно именно те воздействия чужаков, которые им наиболее антипатичны. В рамках человеческого опыта такой подход неосуществим. А у нее это выходит!"

Роффрей с искаженным гримасой лицом' мельком взглянул на него и опять подключился к Игре. О'Хаpa, прежде чем сосредоточиться на Игре, решил немного понаблюдать за ним. Их перевес пусть медленно, но рос - казалось, воодушевление Мери вдохновляет остальных Игроков выкладываться до последнего.

- Вот и пришел наш час,- хрипло сказал О'Хара.- Наш звездный час.

Он взглянул на Мери: страшную маску ее лица, сплошь залитую потом и слюной, окутывали те же мерцающие образы, что окружали сосредоточенное лицо Аскийоля.

Теперь она знала, что выигрывает, теперь могла убедиться: чужаки отступают, теперь знала: победа в ее руках. И каким бы неистовым и всепоглощающим ни было безумие, как бы ни болели в невыносимой муке ее сознание и тело, присутствие Аскийоля давало ей веру в себя, и она продолжала теснить противника.

И вдруг - обморок, и сразу - голос откуда-то издалека:

- Мери! Мери!

Продолжать было трудно - Аскийоль понимал, что не без его помощи дошла она до такого состояния,- но необходимо. Он положил ладонь на влажные от пота волосы Мери, запрокинул голову, вглядываясь в ничего не выражающие глаза.

- Мери, ты можешь отбросить их. Ты можешь! - он стал воздействовать на ее сознание, заставляя смотреть на экраны.

Она замолотила кулаками по креслу и вдруг взглянула на Аскийоля,- к его облегчению, разумными глазами.

- Аскийоль,- сказала она,- и как мы жили раньше?

- Мы можем быть одним целым, Мери, прямо сейчас!

Не успел он договорить, как она разразилась воем - нет, хохотом - Аскийоля будто булыжником били по голове. Заслониться бы, сбежать, спастись от того, что сам сотворил, - и все же он опять повернул ее голову к экранам.

Исстрадавшийся Роффрей не сводил с них глаз, но не вмешивался.

Мери стала рычать и царапаться, АскийоЛю не удавалось восстановить с ней контакт. Взмахнув рукой, как цепом, она впилась ногтями ему в лицо. Роффрей с некоторым изумлением заметил, что пошла кровь. Он забыл, что во многих отношениях Аскийоль такой же смертный, как и он сам, - во всяком случае, Аскийоль что-то потерял в его глазах.

А тот силился обуздать свою ярость, обратить ее против чужаков, бился над возобновлением контакта с Мери.

Мери беспокойно ворочалась: ее имя обрело самостоятельное существование, замельтешило и унеслось во тьму; и она потянулась за ним.

В остальных секциях зала уже немало Игроков было выбито силой посылаемых чужаками впечатлений. Искаженные чувственные восприятия, которыми их забрасывали, накатывали девятым валом, и даже сильнейшим нелегко было выстоять, уберечь искорку здравомыслия, отплатить чужакам тем же оружием.

Аскийоль попробовал наконец пробиться к сознанию Мери тем способом, который позволял ему устанавливать контакт с чужаками и вести с ними переговоры. Он внедрял в ее сознание впечатления и зрительные образы, заимствованные из собственной памяти. И они представлялись настолько реально, настолько тесно было его сопереживание с этой женщиной, что он почувствовал: собственный разум куда-то ускользает от него. Но он был капитаном команды, он должен был сохранять рассудок - и держался, пока хватало сил; потом распрямился и замер, тяжело дыша.

Те, кто смотрел на него в эти секунды, увидели, как окружающее его свечение беспорядочно замигало и поблекло. Нет, разгорелось опять, стало ярким, как вспышка взрыва…

…И СВЕЧЕНИЕ ЭТО ПОТЯНУЛОСЬ К МЕРИ, КОСНУЛОСЬ ЕЕ. ТАКОЕ ЖЕ СВЕЧЕНИЕ ОБЛЕКЛО ЕЕ ТЕЛО. ВИДИМЫЙ ОБРАЗ МЕРИ РАСЩЕПИЛСЯ, СТАЛ МНОЖЕСТВОМ ОБРАЗОВ.

Аскийоль! АСКИЙОЛЬ! АСКИЙОЛЬ! Здравствуй, Мери. Что это?

Возрождение. Теперь ты цельная.

Это конец?

Ни в коем случае!

Где мы, Аскийоль?

На корабле.

Но он…

Другой, я знаю. Смотри!

Она оглядела, фокусируясь на разных плоскостях, своего мужа, девушку, другого мужчину, а те изумленно вглядывались в нее. Все окружавшее их пространство заполнили угловатые, темные образы.

- Адам,- сказала она,- мне так жаль…

- А мне нет, Мери… Так и должно быть. Это удача, поверь мне! - И верно, он улыбался.

В фокусе ее зрения всплыло новое изображение - отчаянно жестикулирующий О'Хара.

- Не знаю, что там с этой женщиной, да мне и дела нет до нее. Все внимание к Игре, иначе мы ее упустим!

Мери включилась в Игру, и сразу же к ней вернулись омерзительные ощущения, но уже как бы пропущенные сквозь фильтр, снимавший их воздействие на сознание.

Понемногу она овладевала ситуацией. Она чувствовала: за ней стоит Аскийоль, ощущала тепло его поддержки. И ринулась в атаку с ничем не сдерживаемой, разнузданной яростью, поражая уязвимые места чужаков, разнося вдребезги сознание противника. Ее направлял Аскийоль, она не могла не чувствовать этого. Толфрин, Уиллоу и Адам сообщали ей энергию, снабжали дополнительными ощущениями, которые она, восприняв и исковеркав, обрушивала на чужаков.

Все больше Игроков выпадало из Игры, медики сбились с ног, вынося их из зала. Теперь оставалось всего пять укомплектованных команд.

Но это было победой! Мери и Аскийоль чувствовали ее с первой же секунды, когда забыли обо всем остальном во имя разгрома врага. Им с самого начала казалось, что они знают о противнике все, знают до такой степени, что боятся уступить ему из жалости.

Они развивали успех, накатывали победным валом, и вскоре со всеми Игроками противника было покончено. Всё, отбой; можно осмотреться.

- Аскийоль, что случилось?

Аскийоль и Мери встретились взглядами с Уиллоу, улыбнулись ей и сказали:

- Таков был план Родоначальников, Уиллоу. Видимо, они, не учитывая в должной мере человеческих слабостей, не отдавали себе отчета и в силе человеческого духа. Уиллоу, вам не из-за чего переживать. Вы сегодня сделали для человечества больше, чем могли когда-либо сделать для любого отдельного человека.

Они повернулись, чтобы воздать должное остальным.

- То же относится и к вам, Роффрей, и к вам, Толфрин. Без вашей помощи нам вряд ли удалось бы одержать верх над разумом чужаков. Сейчас все внезапно сложилось в четкую картину. Был, возможно, определенный замысел в том, что Уиллоу и Толфрин отстали и остались. Был определенный замысел и в решении Роффрея отправиться на Призрак. Если бы не это, мы упустили бы свой единственный шанс.

- Так что все-таки случилось? - вмешался Лорд Морден.- Вы стали единым существом или нет?

- Нет,- Аскийоль с трудом подбирал слова.- Просто дело в том, что, существуя на уровне мультиверсума, мы обретаем способность связывать сознание в некое единое и более мощное образование. Именно так мы и добили противника.

- Очевидно, и это входило составной частью в план Родоначальников. Но они никогда и ни в чем не помогали нам напрямую, в лучшем случае подбрасывали на наши пути некое вспомоществование. Удавалось нам им воспользоваться - а для этого его надо было еще распознать,- тем лучше для нас, не удавалось - мы же и страдали. Здесь мы оказались на грани полного поражения. Если бы мы не обратили внимания на то немногое, что говорило об особых способностях Мери, план ни к чему бы не привел. Но мы ничего не упустили и добились успеха.

- Должно быть, Родоначальники присматривали за мной с самого начала, даже до встречи с тобой,- сказала Мери.

- Родоначальники сознательно усложняли положение людей, которые, по их замыслу, должны были стать исходным материалом для создания новой расы - расы мультиверсума. И ясно для чего: чтобы выжили лишь наиболее приспособленные,- продолжил Аскийоль.

- Как быть с чужаками? Не пора ли сообщить им наши условия? Надо спешить… корабли-заводы…- при всей почтительности Лорда Мордена ему явно не терпелось.

- Конечно,- согласился Аскийоль.- Мери и я вернемся на мой корабль и оттуда свяжемся с ними.

Мери и Аскийоль направились к выходу и удалились, окинув прощальным взглядом тройку партнеров.

- Что, к черту, вы тут видите смешного, Роффрей? - осуждающе сказал Толфрин.

А Роффрей чувствовал полное умиротворение. Такое могло быть от утомления, но, подумал он, причина в другом. Не было в нем больше ни страдания, ни ревности, ни ненависти. Он отошел к большому экрану, теперь опустевшему, и рассеянно уставился на него. Зал неожиданно залил яркий свет - служители, включив все светильники, выносили тела мертвых Игроков.

- Всё, эта Игра не для меня,- покачал головой потрясенный Толфрин.

- Вот ведь беда,- сказала Уиллоу.- Столько наших погибло, как мы-то уцелели?

Эпилог

Аскийоль Помпейский вернулся с Мери-путаницей к себе. Там они чувствовали себя лучше, корабль Аскийоля был более приспособлен к особенностям их обмена веществ.

Здесь Аскийоль снова стал руководить Мери. Сначала они, объединив свои способности, созерцали окружающий их лучезарный мультиверсум.

Затем приступили к зондированию - обнаружению мыслящей материи в уже знакомых слоях мультиверсума,- разыскивая сознания чужаков.

И контакт был достигнут!

Когда вожди чужаков прибыли к ним на корабль, Мери от изумления заговорила человеческим языком: "Боже, до чего же они красивы!"

Изящные, с прозрачной кожей, громадными золотистыми глазами, грациозными движениями, они и впрямь были красивы. И при всем том производили впечатление порочности и крайнего упадка. Вроде больших испорченных детей.

- Родоначальники предупреждали, чтобы я остерегался рас, именуемых ими пессимистами,- сказал Аскийоль,- рас, отчаявшихся когда-нибудь достичь полного осознания мультиверсума, настолько утративших стимул к преодолению своих несовершенств, что и до того ничтожная суть их бытия за тысячелетия разрушилась почти окончательно. Безусловно, это было сказано и о расе чужаков.

Особым своим способом общения они снова вступили в переговоры с чужаками и были изумлены безысходной подавленностью, безусловным признанием права победителей диктовать любые условия.

Чужаки утратили стимул к возвышению над физической ограниченностью и в результате проиграли предмет своей гордости, а с ним и саму гордость.

"Полный разгром - утрата боевого духа - абсолютная безнадежность - заранее уступаем все права, в которые вы желаете вступить…"

Это настроение чуть не явилось последней каплей для и без того утомленных победителей; переполненные состраданием, сообщили они побежденным свои условия.

"Условия принимаем - любые условия приемлемы - у нас нет прав - все ваше - мы никто, лишь ваши послушные орудия…"

Чужаки были настолько привержены правилам Игры, в которую играли веками, а возможно, и тысячелетиями, что могли позволить неведомому противнику делать все, что тому заблагорассудится. Они исповедовали безусловное подчинение победителю. Они не могли оспаривать права победителя. Они настолько остро испытывали позор, что могли умереть от него, и в то же время - ни следа ожесточенности, ни следа обиды или оскорбленного достоинства…

Аскийоль и Мери решили по возможности облегчить их участь.

Чужаки удалялись.

Суждено ли когда-нибудь увидеть их снова? Когда темные сферы их кораблей уносились вдаль, Аскийоль и Мери отправили чужакам любезное мысленное послание, в котором превозносили их мастерство и отвагу, но ответа не получили. Те знали, что разбиты, и никакие восхваления дела не меняли. Они передали победителям координаты планет, пригодных для заселения людьми,- при этом совершенно не заботясь о себе - и с тем исчезли.

Они не собирались таить злобу, да и не было у них ее. Не планировали втайне возмездие, такое было бы для них немыслимым. Все, что они хотели,- исчезнуть и явиться вновь лишь по требованию своих победителей.

Странный это был народ, у которого надуманный кодекс поведения полностью подменял природные инстинкты.

Когда корабли чужаков исчезли, Аскийоль и Мери прервали контакт с их вождями.

- Надо бы информировать Мордена. Он-то, во всяком случае, будет в восторге,- Аскийоль включил коммуникатор и сообщил Лорду Галактики о своей встрече.

- Я начну отправлять флот на некоторые из пригодных для обитания планет сразу же. Дайте мне на это час,- устало улыбнулся Морден.- Наша взяла, князь Аскийоль. Должен сказать, я был почти готов признать поражение.

- Как и мы все,- улыбнулся в ответ Аскийоль.- Что там с тремя остальными?

- Они вернулись на корабль Роффрея. Думаю, с ними все в порядке. Странное дело, Роффрей и та девушка выглядят совершенно счастливыми. Хотите, я послежу за ними?

- Нет,- Аскийоль отрицательно покачал головой, при этом свечение вокруг нее рассеивалось, изображения разбивались и сливались. На мгновение Аскийоль задержал взгляд на усталом лице Мордена, и тот беспокойно заерзал.

- Мне бы немного поспать по-человечески,- пробормотал он наконец,- но сначала надо проинструктировать флот. Будут какие-нибудь указания?

- Никаких,- Аскийоль отключился.

Когда он и Мери наблюдали в один из иллюминаторов за маневрами флота, победное настроение уже улетучилось.

- Мери, главные дела еще впереди,- сказал Аскийоль,- это, по существу, только начало. Я как-то сравнил человеческую расу с цыпленком, вылупившимся из яйца. Сравнение остается в силе. Мы разбили скорлупу. Мы выжили в мультиверсуме на первом этапе, но переживем ли второй и третий? А ну как где-то здесь некий космический фермер с топором только и ждет, чтобы пустить нас на обед, когда мы нагуляем достаточно мяса?

- Ты смертельно устал,- улыбнулась она.- Я тоже. Не торопись, подумай как следует. Пока у тебя просто депрессия, естественная реакция. Но такого рода эмоции могут нанести ущерб огромной работе, которая нам предстоит.

Аскийоль смотрел на нее с удивлением. Он еще не привык к тому, что у него появился кто-то понимающий его чувства и взгляды.

- Что же делать? - опять заговорил он.- Нам нужен тщательно продуманный план действий. Как только мы совершим посадку на какой-нибудь планете, следует восстановить действие всех гражданских свобод.

Надо основательно пересмотреть Галактический Кодекс. Люди вроде Лорда Мордена благодаря их прагматизму были совершенно необходимы в прошлом, но им никогда не удастся привить нужное нам мировоззрение - таких придется отстранить от власти. В последнее время мы стали жестокой расой - по необходимости. Мери, если мы пустим все на самотек, раса может легко выродиться в нечто худшее, чем она была до исхода. Случись такое, нашей расе уже никогда не помочь. А времени у нас немного. Родоначальники ясно дали понять это, когда Ринарк и я впервые встретились с ними.

Он вздохнул.

- Я помогу тебе,- сказала Мери.- Я знаю, что будет еще трудней, но ведь нас теперь двое. Ты заметил,

как в нашей общей Игре наносили ответные удары Адам и Уиллоу? Среди человечества, должно быть, найдутся десятки таких, как мы, в принципе способных присоединиться к нам. Скоро, возможно всего за несколько поколений, здесь возникнет раса подобных нам, да и сейчас их достаточно, чтобы занять место Родоначальников.

- Их не так много,- возразил Аскийоль.- Большинство людей вполне устраивает существующее положение. И кто может их осудить? Ведь предстоит восхождение по отвесному склону.

- Что ж, это лучший путь к вершине,- улыбнулась Мери.- И помни о чужаках, помни о впечатлении, которое они на нас произвели. Теперь у нас есть пример, до какой степени могли бы мы выродиться. Возможно, было предрешено, что мы должны встретить эту расу, и встреча эта послужит нам напоминанием и предупреждением. Уж с таким-то напоминанием мы вряд ли не оправдаем надежд.

Они сидели, размышляя, а вокруг искрился мультиверсум, такой близкий и надежный. И все это могло стать наследием их расы.

Аскийоль тихонько засмеялся:

- Знаешь, в "Генрихе IV" есть сцена, в которой Фальстаф узнаёт, что принц Хел, его старый собутыльник, стал королем. Он призывает к себе друзей и говорит им: настали добрые времена, недаром он "наместник фортуны", король будет чтить их и позволит им безнаказанно вытворять что угодно. Но вместо этого король изгоняет Фальстафа как шута и смутьяна

[4]. Фальстаф осознаёт, что дела повернулись не к лучшему, а к худшему. Я подчас задумываюсь, уж не такой ли и я "наместник срортуны" - веду целую расу, обещая то, что не могу гарантировать…
Многоликое лицо Мери ободряюще улыбнулось.

- Пока еще живы Родоначальники. Но и не будь их, Человеку, когда бы он ни приступал к долгому восхождению, неизменно приходилось действовать, не зная возможного исхода своих действий. Ему свойственны колебание, он должен постоянно убеждать себя, что достигнет результатов, даже не представляя, достижимы ли они. И тем не менее он на редкость часто добивается успеха. Аскийоль, нам предстоит долгий путь, прежде чем удастся достоверно предсказать исход наших действий. А тем временем надо идти.

- Мы, вероятно, самая оптимистическая раса в мультиверсуме!

Они рассмеялись. И дух Ринарка, который рассеялся среди людей, дабы стать объединяющей силой, казалось, разделяет их радость.

Мультиверсум - волнующийся, вихрящийся, пульсирующий - доставлял им наслаждение изобилием цвета и неоднозначностью. В нем существовали все возможности.

И весь он был - обещание, весь - надежда.

[1] В оригинале - "the load" (партия груза, перевозимая за рейс транспортом) .

[2] Лимб - преддверие ада, чистилище (англ.).

[3] Интроверт - человек, сосредоточенный на своем внутреннем мире.

[4] Аскийоль не вполне точен. У Шекспира: "Старик, с тобой я не знаком. Покайся! - Седины вовсе не к лицу шутам.- Мне долго снился человек такой - Раздувшийся от пьянства, пьяный, грубый; но я проснулся, и мне сон тот мерзок" ("Генрих IV", часть II, акт V, сцена 5, пер. под ред. А.А.Смирнова) - прим. перев.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

29.09.2008

Content

Майкл Муркок
Багряная игра

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Эпилог