Куликова Галина

Рождество по-русски

Галина Куликова

Рождество по-русски

Надеюсь, ты взяла с собой нарядное платье? И туфли-лодочки?

Подруга говорила с теми же интонациями, что и работающая мать, которая контролирует свое чадо по телефону. «Ты разогрела суп? А котлеты с макаронами? И не пей газировку, в холодильнике кастрюлька с компотом».

— Взяла, взяла, — успокоила ее Светлана и торопливо добавила: — Все, я закругляюсь. Уже подхожу к автобусу. Позвоню потом, вечером. Или завтра утром. В общем, как получится.

Автобус был чистенький и яркий и напоминал игрушку, приготовленную в подарок мальчишке. Он стоял напротив телецентра с открытой передней дверцей, будто бы приглашал в путешествие всех желающих. Светлана двигалась прямо к нему по скрипучему снегу мелкими шажками, напоминая пугливую птичку, заметившую хлебную корку.

— А его ты видишь? — прошипела подруга ей в ухо. — Видишь Арсеньева?

— Нет. Наверное, он сидит внутри. Или вообще еще не подъехал.

— Нужно сразу брать быка за рога, — напутствовала та. — Садись рядом с ним, ясно?

— Лера, ты должна понимать, что артист не может интересоваться каждой теткой, которая восхищается его талантом. Так что не жди от меня в понедельник приглашения на свадьбу.

— Тетка? — возмутилась Лера. — Тебе только тридцать. Еще десять лет можно считать себя девушкой.

— Пока, — бросила Светлана и сунула телефон в карман пальто.

Пальто она одолжила у сестры Тамары: ее собственное было слишком непрезентабельным для того, чтобы появиться в нем «в обществе». В сущности, Тамара сама была во всем виновата. Новогодний музыкальный телефильм «Пираты, пираты!» широко рекламировался в прессе, среди потенциальных зрителей проводились викторины и конкурсы. В одном из них неутомимая Тамара приняла участие и выиграла приз — поход в ресторан с исполнителем главной роли Олегом Арсеньевым. Приз она подарила младшей сестре, признавшись заодно, что отправила заявку от ее имени.

Уже был подобран сногсшибательный брючный костюм — приталенный, с атласным воротником, — когда позвонили со студии и сообщили, что обстоятельства неожиданно изменились. В праздничные выходные Олег Арсеньев отправляется за город на съемки передачи «Рождество по-русски», поэтому в ресторан пойти не сможет. Однако победительнице конкурса предоставляется возможность присоединиться к участникам передачи. Если она согласна — следует паковать вещи.

Конечно, Светлана согласилась. И теперь кляла себя на чем свет стоит. Она будет выглядеть полной дурой. Кто там может быть среди приглашенных? Певцы, танцоры, политики и другие известные личности. И уж точно ни одного конторского служащего. Наверное, Арсеньев решит, что обязан ее развлекать. Как-то унизительно.

Светлана сощурилась, пытаясь разглядеть за стеклами автобуса хоть что-нибудь. Бесполезно. День выдался ослепительно ясным — солнце, не мигая, таращилось на прохожих, изо рта которых вырывались плотные облачка пара. Ночью город засыпало свежим снегом, он отчаянно хрустел под башмаками, и все шли, похрустывали и друг другу улыбались. Завтра Рождество!

С подножки автобуса соскочил пожилой мужчина в толстой куртке и, закурив сигарету, принялся прохаживаться взад и вперед. Светлана решила, что это шофер — у него был добродушный и слегка снисходительный вид, с каким все водители взирают на пассажиров.

— Простите, — обратилась к нему Светлана, торопливо преодолев последние трудные метры. — Я на передачу «Рождество по-русски». Мне в этот автобус, да? Сказали, что он будет на стоянке…

Она чувствовала себя самозванкой и ужасно нервничала.

— Седьмая, — удовлетворенно ответил шофер.

— Простите?

— Я говорю: вы — седьмая. Осталась только главная наша, Жанна Ольшанская. Как она появится, сразу поедем. Вы давайте, давайте, забирайтесь внутрь.

— А вы? — высоким ненатуральным голосом спросила Светлана.

— Я еще покурю покамест, — подмигнул он. — Можете звать меня дядей Петей.

Светлане не очень понравилась эта идея, но возражать она, ясное дело, не стала. Переложив сумку из левой руки в правую, она задала новый вопрос:

— А далеко нам ехать?

— Средне, — благодушно ответил дядя Петя. — А вы чего так нервничаете?

— Я никого не знаю, — тотчас призналась Светлана. — Из остальных… гостей передачи.

— Вот это да! — неожиданно раздался за ее спиной веселый голос. — Хотел бы я оказаться на вашем месте и никого из них не знать.

Светлана вздрогнула, мгновенно обернулась и оказалась лицом к лицу с Олегом Арсеньевым. Он спрыгнул на снег — шарф поверх свитера, знаменитая плутовская улыбочка, одна бровь выше другой, внимательные глаза, растрепанные волосы. Абсолютно несерьезная, несолидная, восхитительная внешность! Светлана сглотнула и пробормотала:

— Здрасте! Я, собственно, победительница…

Она не успела договорить, потому что на стоянку влетел низкий спортивный автомобиль и протяжно просигналил.

— Ну, дает, — пробормотал шофер, бросив окурок в соседний сугроб. — Чего гудеть-то? Гудеть чего? Нервы, они требуют нежного обращения.

— У моей бывшей супруги нет нервов, — пробормотал Арсеньев, и Светлана тотчас вспомнила об их давнем, но громком разводе.

Тогда Арсеньев еще только завоевывал себе имя, а Жанну Ольшанскую, неподражаемую ведущую музыкальных шоу, уже знала вся страна. Она была из тех женщин, у которых на все есть собственное мнение — твердое, как базальтовая порода, и неприкасаемое, как папская булла. Жанна родилась, опередив на несколько секунд брата-близнеца, оказалась «характерным» ребенком, всегда добивалась своего и выросла ослепительной красавицей. Последним обстоятельством пользовалась широко и с удовольствием, откровенно презирая противоположный пол, который не мог устоять перед ее чарами.

Светлана мгновенно расстроилась. Она не планировала охмурять Арсеньева, но собиралась наслаждаться его обществом на всю катушку. Бывшая жена все испортит. В присутствии бывших жен даже самые жизнерадостные мужчины принимают боевую стойку.

Тем временем Жанна распахнула дверцу и выбросила из автомобиля стройные сильные ноги. Потом появилась вся — непозволительно высокая и возмутительно яркая. Вытащила из салона маленький чемоданчик, раскрашенный под леопарда, и широким шагом направилась к автобусу.

— Привет! — поздоровалась она, глядя прямо на Арсеньева. — Давно не встречались. И ты не звонил.

— С чего бы мне звонить? Чтобы заставить поревновать твоего мужа?

— Мой муж ревнует только контракты, ушедшие на сторону. Кстати, мне нужно будет кое-что с тобой обсудить.

— Со мной? — удивился Арсеньев и неожиданно сообразил: — Да не ты ли организовала мое участие в этой передаче? Мне буквально выламывали руки, чтобы я поехал. Хотя я не собирался встречать Рождество с чужими людьми.

— Разве мы чужие друг другу? — вкрадчиво спросила Жанна и вдруг заметила дядю Петю и Светлану, которые стояли рядом и все слышали. — А вы кто? — с неудовольствием спросила она, переводя глаза с одного на другую.

— Я шофер, — поспешно ответил дядя Петя.

Светлана кашлянула и низким боцманским голосом произнесла:

— А я Светлана.

— Я не спрашиваю, как вас зовут, — раздраженно заметила Жанна. — Я спрашиваю — кто вы?

— С-статистка.

— Фр-р, — брезгливо сморщила нос «звезда» и полезла в автобус, держа чемоданчик перед собой.

— В смысле — занимаюсь статистикой… — пояснила Светлана прямой спине. — В статистическом центре. Я главный научный сотрудник…

— Ей все равно, — ободрил Свету Арсеньев и похлопал по плечу. — Лезьте в салон, да поскорее. И вы тоже, — обратился он к шоферу. — А то Жанна уедет без вас, она умеет водить автобус.

Дядя Петя поспешно прыгнул на нижнюю ступеньку, а Арсеньев попытался отнять у Светланы ее сумку, но она ни за что не хотела отдавать.

— Чего это вы упираетесь? — засмеялся он. — Честное слово, я сильный и смогу донести ваше добро до места. Или у вас там мешочек с фамильными драгоценностями? Так я не только сильный, но и честный.

Девица была прехорошенькая. Ему понравились ее серьезные глаза и завернутые вверх уголки губ, понравился ее румянец во всю щеку и отважная борьба с собственным смущением. Рядом с ней Арсеньев почувствовал себя страшно любезным парнем. Мужчины всегда симпатизируют тем, кому покровительствуют. Он решил, что в рождественскую ночь обязательно поцелует ее под елкой — пусть у человека останутся сильные впечатления от праздника.

— Люди, знакомьтесь, это наша последняя гостья, — громко возвестил он, остановившись в проходе и протолкнув свою протеже вперед.

— Добрый день! С наступающим Рождеством! — сказала протеже тощеньким неуверенным голоском. Давешний бас куда-то подевался. — Меня зовут Светлана.

На нее уставились шесть пар глаз. Жанна Ольшанская, которая уселась впереди, неподалеку от водительского места, и уже успела основательно расположиться на двух сиденьях, немедленно откликнулась:

— А я Жанна.

Остальные засмеялись. Не считая Арсеньева и дяди Пети, здесь оказалось еще четверо мужчин. Все они сидели порознь — в затылок друг другу. Двоих Светлана узнала с лету. Григорий Волчков, эстрадный пародист, маленький, с крепким пузцом, подмигнул круглым глазом, словно они были сто лет знакомы. Короткие, стоящие торчком волосы и вечно потный лоб делали его похожим на всклокоченного младенца, с которого только что сняли чепчик. В довершение ко всему он болтал ногой, которая, кажется, едва доставала до полу. Образ своего парня очень ему подходил, он это знал и вжился в него основательно.

Второй известной личностью был Артем Холодный, солист и руководитель группы «Углекислый газ», которая достигла пика популярности не меньше пятнадцати лет назад. Теперь музыканты попали в список «монстров отечественного рока» и изо всех сил погоняли былую славу, выжав почти досуха старые хиты.

Артем Холодный взглянул на Светлану глазами мудрого пса — он вел бурную жизнь, некоторое время сильно пил, не отказывал себе во всех человеческих удовольствиях. Печать этих удовольствий теперь лежала на его лице — несмываемая и неприятная. У него были короткие волосы, белесая щетина, добавлявшая ему лишний пяток лет, серьга в ухе и перстень на мизинце правой руки — массивный, как кастет.

— Салют! — Артем вяло помахал рукой и откинулся на спинку сиденья, не проявив к Светлане особого интереса.

— Проходите, проходите, — подтолкнул ее Арсеньев. — Где хотите приземлиться?

— Наверное, вон там… Чуть дальше, — поспешно ответила та и быстро двинулась в хвост автобуса. Знаменитости сидели поштучно и кивали ей с разной степенью приветливости. Худой мужчина в очках с золотыми дужками подарил ей персональную улыбку, а крупный, лохматый человек рыкнул:

— Девушка, вы можете стать моей музой!

— Это Владимир Грызунов, — пояснил Арсеньев, продолжая играть роль опекуна. — Большой в прямом и переносном смысле художник, работающий с природными материалами.

Грызунов развернул мощное туловище назад и застенчиво уточнил:

— Можно просто Вова. Вообще-то я делаю картины из песка, камней, раковин и водорослей. Так сказать, маринист.

— Да какой ты маринист? — неожиданно вмешалась в их разговор невидимая глазу Жанна Ольшанская. Ее хрипловатый голос звучал на весь салон. — Наклеиваешь на холсты сушеных пиявок.

— Это были морские звезды, Жанна, — возразил Грызунов. — И они ушли по хорошей цене.

— Я всегда знала, что у тебя торгашеская душонка.

— Ну-с, — заметил Арсеньев, обращаясь к Светлане, — мотор ревет, мы скоро тронемся в путь. Если заскучаете, заходите в гости.

Он мотнул головой, показывая, где его собственное место. При этом абсолютно точно знал, что она приглашением не воспользуется и не переберется к нему во время пути. Кто угодно, только не она! У нее на лбу написано хорошее воспитание и подкупающе серьезное отношение к жизни. Арсеньев решил, что целовать ее можно, а вот ухаживать — нельзя. В серьезных и хорошо воспитанных молодых дамах скрыты чудовищные запасы романтичности. Они залегают на самой глубине, под толщами социально-культурных наслоений. Но если неосторожно разбудить нежные чувства, все это добро полезет наружу и начнется такое землетрясение…

Арсеньев хмыкнул и пошел прочь. Светлана тихонько вздохнула ему вслед и тут услышала голос:

— Я тоже здесь никого не знаю.

Голос был женским, и ей пришлось извернуться, чтобы увидеть, кому он принадлежит. Принадлежал он девушке лет двадцати двух, которая устроилась на самом длинном сиденье у окна. Она была завернута в яркую спортивную куртку.

— Меня зовут Ася, — девушка поправила светлую челку, из-под которой выглядывала, как из-под козырька. Волосы у нее были прямыми и падали до плеч, постриженные по линеечке. — Я сюда буквально в последнюю минуту попала. Сама не ожидала.

— Я выиграла конкурс, — сообщила Светлана, вспомнив неуемный восторг сестрицы. — В журнале. И вот…

— Ой, я тоже выиграла конкурс! — воскликнула Ася и подпрыгнула вместе со своей челкой, потому что автобус, тихо заворчав, уже выбрался на шоссе, неловко перевалившись через бордюр.

— Какого черта мне не дали поехать на своей машине?! — немедленно вознегодовала Жанна во весь голос. — Что за пионерский лагерь «Огонек»?! Почему я должна трястись тут вместе со всеми, как леденец в коробке? Я привыкла к комфорту, хотя бы к элементарному.

— Вас же много, знаменитостей! — громко крикнул дядя Петя через плечо. Водительское место отделяла от салона только перегородка, и при желании он мог общаться с пассажирами. — И вы дороги не знаете. Что же, мы бы так и ехали караваном? Да и машинки ваши там не пройдут, куда мы едем, — посадка у них не та.

— Бардак! — продолжала разоряться Жанна. — Организация на грани фантастики! Вечером звонят, называют одно место, утром перезванивают — называют другое. То мы едем сами, то нас везут… И где съемочная группа?

— Съемочная группа уже там, — снова откликнулся шофер. Он единственный из всех был в курсе дела. — Да вы не волнуйтесь, отдыхайте! Можете поспать.

— Спать?! Вы ненормальный? Днем спят только глупые куры и старые дуры.

Артем Холодный наклонился через проход к Арсеньеву и вполголоса спросил:

— Она, конечно, красавица, но ужасная стерва. Сколько вы прожили в браке?

— Год.

— И как ты выдержал?

— Ну… Она, конечно, ужасная стерва, но ведь и красавица, — равнодушно заметил тот.

Шофер дядя Петя оказался крутым мужиком и вел автобус на такой приличной скорости, что Светлана предпочла не смотреть в окно, сосредоточив внимание на Арсеньеве. Она видела кусочек спины, локоть и иногда — если он вдруг поворачивал голову — знакомый профиль. Он был совсем рядом с ней — удивительное чувство! Она, конечно, не была влюблена в актера, как юная фанатка, просто восхищалась его талантом и обаянием. Он для нее — одно из чудес света. Пообщаться с Олегом Арсеньевым — все равно что увидеть Эйфелеву башню. Правда, Эйфелева башня вряд ли привела бы ее в такое смущение. У башни не было пытливых глаз и пылкой улыбки. Ни известный пародист Гриша Волчков, ни перезрелый суперстар Артем Холодный, ни даже блистательная Жанна Ольшанская не произвели на нее столь сильного впечатления. Это был всего лишь достойный Арсеньева фон, не более того.

Автобус бежал все дальше и дальше, оставляя позади себя городки, городочки и городишки. Потом пошли поля, запорошенные снегом, и узкие шоссейки, на которых двум машинам было не разъехаться.

— Господи, и куда же нас завезли? — с беспокойством вопросил мужчина в очках с золотыми дужками — единственный, с кем Светлана до сих пор не познакомилась. Он высунул голову в проход и уже громче возмутился, обращаясь, по-видимому, к дяде Пете: — Мы час плутаем по ужасным дорогам! Что это за место такое заповедное? Наверняка туда есть прямой путь. Может быть, мы заблудились?

— А у меня уже полчаса как отрубился мобильник, — поддержала его Жанна, которая практически всю дорогу проговорила по телефону и теперь сидела с недовольной миной на лице. Поскольку она то и дело оборачивалась назад, эту мину все отлично видели. Светлане все это совсем не нравилось. Ей казалось, что Жанна смотрит только на бывшего мужа. Интересно, что она задумала?

— Ася, вы не знаете, за кого Жанна во второй раз вышла замуж? Кто такой Ольшанский? — тихонько спросила она у соседки сзади, всунув голову в просвет между сиденьями. Может быть, девица читает светскую хронику и что-нибудь слышала.

— Ольшанский? — Ася растерянно посмотрела на нее. Пожалуй, даже испуганно. И так резко выпрямилась, что ее лопатки, вероятно, стукнулись друг о друга, а нежная девичья шейка сильно высунулась из куртки. — Н-нет, — ответила она после некоторой заминки. Светлана заметила, что кончик носа у нее белый — не то от холода, не то от волнения. — Я понятия ни о чем таком не имею. Я просто выиграла конкурс и вот…

— Кажется, мы приехали! — громыхнул на весь салон художник Грызунов и завозился, высвобождая тяжелое туловище из тисков сиденья.

«Может быть, Ольшанский — какой-нибудь мафиози? — подумала Светлана. — Сейчас модно выходить замуж за бандитов. И, главное, выгодно. Поэтому Ася так испугалась. Наверняка она знает, кто такой Ольшанский, только не хочет рассказывать».

В этот момент автобус тряхнуло, он в последний раз коротко рявкнул и перестал вибрировать. Дверь открылась, и сладкая тишина ворвалась в салон вместе с морозцем и хвойным духом. Все засобирались, загомонили. Светлана одной из первых выпрыгнула на снег и обомлела — такая вокруг была красотища. Белый двухэтажный дом с балкончиками, со всех сторон окруженный громадными елками, казался замком Спящей красавицы, затерявшимся в лесу. Другие дома стояли далеко, еле видные глазу, некоторые были огорожены здоровенными заборами. «И куда же мы забрались?» — удивилась Светлана, и в этот момент шофер посигналил.

В доме тотчас открылась парадная дверь, и на пороге появился симпатичный толстяк в цветастом фартуке поверх спортивного костюма. У него была «кондитерская» внешность — сдобное лицо, сахарная улыбка и розовые яблочки щек.

— Добро пожаловать! — громко воскликнул он. — С приездом вас! Еда уже готова.

— Какая еда?! — рявкнула Жанна, бросив свою сумку на землю. От удара вверх взметнулись целые столбы сухого снега. — Мы сюда не обжираться приехали.

— Дык… — тотчас стушевался повар. — Надо же ж кушать!

— Даже съемочный процесс, дорогая, — заметил Арсеньев, — требует продовольственной подпитки.

— Ну конечно, — откликнулась Жанна. — Я и забыла. Мужчинам все свои процессы приходится стимулировать.

В этот момент из автобуса вывалился Грызунов, подставил лицо солнцу и захохотал. Вероятно, вольный дух пробудил в нем первобытные инстинкты.

— Вот это пейзаж! — возликовал он, встряхиваясь, словно крупное животное. Его массивность и лохматая голова постоянно наводили на мысли о зоопарке. — Хороший домик, верно?

Ответила ему Жанна, замершая в позе покорительницы Дикого Запада — ноги на ширине плеч, руки в бока.

— Лично мне не нравится место, где не работают мобильные телефоны. Здесь есть какая-нибудь связь с миром?

— Кто ж его знает? — отозвался Гриша Волчков. В стоячем положении он был еще мельче, чем показался на первый взгляд, и доставал невысокой Светлане точно до мочки уха.

Все гуськом потянулись в дом. Светлана наклонилась, чтобы поднять сумку, но ее опередили.

— Разрешите мне? — мягко потребовал кто-то.

Она обернулась и увидела того самого мужчину в очках, которого ей не представили.

— Николай Жуков, — тотчас сообщил он. — Я не артист и не космонавт, так что можете не пытаться вспомнить. Меня никто не знает в лицо.

— Вы что, разведчик?

— Я врач. Занимаюсь пластической хирургией.

Он был высокий, жилистый и внутренне собранный. За стекляшками, нанизанными на золотые дужки оправы, притаились спокойные неулыбчивые глаза.

— Знаменитости обожают проводить в моем обществе выходные. Я для них — ходячая энциклопедия чудес современной медицины.

Вдевятером они вошли внутрь своего нового пристанища и сгрудились посреди квадратной комнаты с большим камином. Здесь было все, чему положено быть в загородном доме, — голова лося над дверью в гостиную, старинные кинжалы на стене, шикарный ковер, массивная мебель, обитая гобеленом.

— Где, к чертям собачьим, съемочная группа?! — свирепо спросила Жанна Ольшанская, швырнув свой чемоданчик в ближайшее кресло.

В напольной вазе испуганно вздрогнули хохолки сухой травы.

— Наверное, скоро появится, — тотчас откликнулся дядя Петя. Голос у него был расстроенный. Судя по всему, он не был готов держать оборону слишком долго.

— А чей это дом? — спросил Артем Холодный, теребя серьгу в ухе и оглядываясь по сторонам с невероятным любопытством.

— Понятия не имею, — признался дядя Петя. — Меня сюда привезли, все показали… Вот ребят тут оставили — вас встречать.

В понятие «ребята», кроме повара, входил еще юноша Витя — худой и смуглый, как поджаренное кофейное зерно.

— Дом новенький, телефонную линию еще не подвели, — радостно сообщил он, глядя на Жанну Ольшанскую с молодецкой наглостью.

— Но мы ведь собираемся торчать здесь двое суток! — гаркнула та.

— Милая, — по традиции вмешался Арсеньев, — миру пойдет только на пользу, если он двое суток ничего о тебе не услышит. В конце концов, ты не бизнесменша, чтобы переживать из-за своих вложений.

— Ну, это как сказать, — пробормотала Жанна. — Ты ведь не знаешь, чем я занималась в последнее время…

— А где мы будем спать? Где моя замечательная маленькая спаленка? — неподражаемым голосом известного депутата возопил на всю комнату Гриша Волчков.

Все заулыбались, а дядя Петя даже крякнул. Ему было на руку, что Жанну отвлекли от темы. Надо сказать, «звезда» с самого начала казалась ему воплощением скандала.

Николай Жуков снова вызвался тащить Светланину сумку. Глядя ему в спину, она подумала: «Симпатичный мужик. Может быть, стоит с ним пофлиртовать? Или вообще пуститься во все тяжкие?» Так что когда хирург сгрузил ее вещи возле ближайшей комнаты и обернулся, то заметил на ее лице две широких борозды румянца. Румянец был тяжелый и темный, точно кровь на месте преступления.

«Кажется, я ей понравился, — подумал Жуков без тени волнения. — В конце концов, это может оказаться не только полезным, но и приятным. Она недурна собой, стройна и, по всей вероятности, одинока». Мысли его препарировали Светлану, точно скальпель — подопытное тело.

— Вот, — сказал он в ее пылающее лицо, сообразив, что она думала про него что-то эдакое, фривольное. — Если вас устроит эта дверь…

— Отлично, — быстро согласилась Светлана.

— Здесь даже есть «глазок».

— И вы можете наблюдать, кто бегает по коридорам, — подхватил Грызунов, отдуваясь после подъема по лестнице и загораживая проход остальным.

Комнатка оказалась маленькой и уютной, с занавесками в английских розочках и фарфоровыми безделушками на комоде. Светлана разобрала вещи, причесалась, подкрасила губы, вдела в уши красивые сережки и посмотрелась в зеркало. Как всегда: миленько и простенько. Она, конечно, не Жанна Ольшанская. Может быть, стоило все-таки надеть тот брючный костюм? Наверное, никто не обратил бы на него внимания, но хорошая одежда как-то возвышает женщину в собственных глазах.

Она легла на кровать поверх покрывала и, закинув руки за голову, принялась мечтать о том, как встретит Рождество в компании с Олегом Арсеньевым.

Спускаясь на первый этаж, она встретила Жукова. Они вместе вошли в столовую размером с футбольную площадку и натолкнулись на Арсеньева.

— Здесь столько места! — восхитился он вслух. — Воздух, воля!

Светлана засмеялась — настроение у нее неожиданно поползло вверх, как ртуть в градуснике горячечного больного. Арсеньев совсем рядом! Вот он, разговаривает с ней, смотрит на нее, показывает ей вид из окна.

— Садитесь поближе, — в довершение всего сказал он и отодвинул для нее стул с массивной спинкой.

Светлана мельком взглянула на Жукова и поспешно села. Хирург, не моргнув глазом, устроился по другую руку от нее. Потихоньку все стали стягиваться на запах. Запах из кухни действительно доносился умопомрачительный.

— Вероятно, повара нам прислали первоклассного, — заметил Арсеньев. — Поэтому есть надежда, что Жанна не выгонит его из дому за какую-нибудь мелкую оплошность.

Не успел он договорить, как Жанна подала голос из соседней комнаты:

— Боже мой! Посмотрите, какая здесь елка! Нет, идите все сюда сейчас же, вы должны это видеть! Идите, идите, не пожалеете!

Улыбаясь, вся компания задвигала стульями.

— Грешно не откликнуться на такой горячий призыв, — пробормотал Грызунов, явившийся к столу в клетчатой рубашке и полосатом галстуке. — Пошли смотреть елку.

Дверь в соседнюю комнату была дворцовая, богато инкрустированная, и художник толкнул ее мощной грудью, разведя створки двумя руками.

— Ах! — воскликнула Ася, ступив на узорный паркет. — Вот это да!

Выглянув из-за ее плеча, Светлана тоже чуть было не ахнула во весь голос. В большущей комнате с зеркальной стеной стояла живая елка — огромная, пушистая, упоительно ароматная, украшенная блестящими серебряными игрушками, сосульками и бантами. Макушку венчала звезда размером с блюдо для торта. Жанна Ольшанская с горящими от возбуждения глазами стояла подле наряженного дерева и ждала, пока восхитятся все до одного — как будто елка была ее рук делом.

— Предлагаю устроить грандиозный вечер! — воскликнула она, потирая руки. — Сегодня ночь перед Рождеством, мы можем тут так оторваться! Хрен с ней, со съемочной группой. Раз уж мы сюда попали, давайте веселиться. И — чур! — все красиво оденемся к ужину. Идет?

Она и так была красиво одета и могла бы украсить собой любой вечер.

— Ну ладно, — согласился за всех Артем Холодный. — Мы, собственно, не против. Ночь перед Рождеством — это, конечно, повод, чтобы оторваться.

— И это будет как бы репетиция завтрашних съемок, — подсказал подоспевший дядя Петя. На нем был черный свитер, который навеки пропитался табачищем. — Все-таки дело есть дело, верно? — спросил он и заискивающе сузил глазки в сторону Жанны.

— Кстати, мы тут для того, чтобы возрождать русские рождественские традиции, — напомнила та. — Кто знает, что раньше ели на Рождество?

— Свиней, — немедленно откликнулся неслышно возникший в проеме двери повар, которого, как выяснилось по ходу дела, звали Демьяном. — Гусей ели или индюшек, рябчиков, а также уток и баранину. Еще щи, поросенка с кашей…

— Короче, мели все подряд, — хмыкнул Арсеньев. — А сегодня, между прочим, сочельник. До первой звезды на стол не накрывают. А как звезда взойдет — можно только кашу есть.

— Точно! — оживился Гриша Волчков. — Кутью. Раньше ее ставили под образа, на сено, в дар Христу. Потом в церкви звонили ко всенощной…

— Да вы что?! — Демьян отступил на два шага, словно горничная, чей господин заявил, что ее интересное положение его не касается. — Я же жарил, варил, пек…

— Ладно-ладно, — успокоил его движением руки Артем Холодный. — Мы, в конце концов, приехали возрождать традиции, а не слепо им следовать. Вот возродим, и тогда уж, на следующий год…

— Следующий год может оказаться для тебя не слишком удачным, — желчно заметила Жанна, смерив певца надменным взором.

Кажется, всякий из присутствующих вызывал у нее негативные эмоции и желание хоть как-нибудь его да ужалить. Поразительно, но ей все сходило с рук.

— Что же, мы два дня подряд будем возрождать традиции исключительно за столом? — на всякий случай уточнил Арсеньев, обращаясь непосредственно к повару.

— Сегодня у меня курица в экзотическом соусе, — зачастил тот. — А завтра прирежем Робина-Бобина…

— Кого?!

— Мы привезли с собой поросенка, он бегает где-то здесь. Вы его не встречали? Наверное, лопает очистки на кухне.

— Отъедается напоследок, — пробормотал Грызунов. — Бедная скотинка…

Бедную скотинку первой довелось увидеть Светлане. Вернее, даже не увидеть, а осязать. Когда возрождатели традиций вернулись в столовую и курица в экзотическом соусе была наконец подана, что-то мокрое и живое потрогало Светлану за коленку. Она подавила крик, отдернула ногу и посмотрела на сидевшего слева Арсеньева, который то и дело подкладывал ей салатики. Заметив выражение ее лица, он наклонился поближе и тихо, по-свойски так, сказал:

— Да ладно вам смущаться! Мне повезло сыграть в нескольких хороших фильмах, вот и все. В остальном я такой же мужчина, как все прочие. — Не удержался и добавил: — При желании можете проверить.

И тут Светлана заметила пятачок, который высунулся из-под скатерти.

— Свинья! — радостно воскликнула она, сообразив, что видит самую любопытную часть Робина-Бобина.

— Ну, прям так уж и свинья, — игриво возразил Арсеньев.

— Поросенок, — поправилась Светлана.

— Поросенок — совсем другое дело. Звучит даже ласково. Я бы сказал — многообещающе.

«Она флиртует со мной! — удивился Арсеньев. И сам себе наказал: — Олег, будь осторожен. Будь чертовски осторожен».

Между тем обреченный на съедение Робин-Бобин тихо хрюкнул и пал на Светланины ноги. Вероятно, от нее исходили какие-то положительные в свинском понимании флюиды, или же просто на ковре валялось много крошек.

— Слушайте меня! — возвестила тем временем Жанна Ольшанская. — Давайте все вместе подумаем, как оживить эфир.

— Жанночка, у них наверняка есть сценарий, — скучным голосом заметил Артем Холодный, ковыряя вилкой квашеную капусту.

— Да плевать на сценарий, — немедленно решила та. — Мы можем тут такое закатить… Выкладывайте, что вы знаете про русское Рождество.

— Накануне праздника шесть недель постились, — сообщил Гриша Волчков, засовывая в рот жареное крылышко. — А после Рождества пускались в загул. Кормили всех подряд до отвала — родных, друзей и случайно зашедших путников.

— Боже мой, ну хватит про еду! Меня уже тошнит от вашей желудочной романтики.

Белокурая Ася тихо хихикнула. Робин-Бобин под столом издал утробное урчание. Светлана взяла кусочек хлеба и незаметно бросила под скатерть. Туша шевельнулась и освободила ее ноги. Потом громко хрюкнула.

— Вы что-то сказали? — спросил Жуков, наклонившись к Светлане.

— Н-ничего, — выдавила она. — Впрочем, я сказала, что вы забыли про Святки. На Святки можно погадать.

— Ну конечно! — хлопнула ладонью по столу Жанна. — Как это я не сообразила? Святки! Там и переодевались черт знает во что, и плясали, и спектакли показывали. И гадали на всем, на чем попало. Ох, погадать было бы классно…

Шофер дядя Петя, который незаметно для себя оказался в роли хозяина дома, подал голос со своего места:

— А у нас тут книжка про гадания есть. — Он торопливо поднялся и метнулся в кухню, крикнув на ходу: — Витька! Где книжка?

А уже через минуту вернулся с симпатичным томиком и протянул его Жанне Ольшанской, молчаливо признавая ее главной.

— «Святочные гадания», — вслух прочитала она. — Отличная находка! Ну-ка, посмотрим, что тут есть… О-о! То, что нужно. Невероятная пропасть способов. Так-так… Гадать нужно вечером, а еще лучше — ночью.

— Замечательно, — буркнул Грызунов. — Вот поужинаем — и начнем.

— Ты что, проголодался? — с подозрением спросил Арсеньев, который сидел, подперев голову рукой. — Я даже думать не могу о сегодняшней курице. А уж о завтрашнем поросенке и подавно.

Вышеупомянутый господин, надо заметить, до сих пор так и не показался никому на глаза. Светлана чем-то страшно ему понравилась, и он устроился возле ее стула, словно преданная собака. Она не удержалась и потрогала его правой ногой, попытавшись определить скотские габариты. Поросенок оказался не слишком большим и в ответ на поглаживание издал протяжный упоительный хрип.

— Вижу, вам очень понравился сегодняшний обед, — мгновенно обернулся к ней Жуков.

— О, да! — ответила она. — До поросячьего визга.

— Ну, слушайте же! — прикрикнула на них Жанна. — Так. Что тут у нас? Читаю по списку. Гадание по кольцу. Гадание на скорлупе грецких орехов. Гадание на расческе. Гадание по теням. Гадание на зеркалах. Гадание на луковицах.

— Как это? — заинтересовался Гриша Волчков.

— Девушки сажают в землю луковицы. Чья первой даст росток, та девушка первой выйдет замуж.

— Да, жаль, что я не девушка.

— Гадание на иглах, на нитках, на еловых ветках, гадание на рябине. Гадание на куриных костях…

— О! — воскликнул Грызунов. — Это как раз то, что нам нужно. Костей после обеда осталось видимо-невидимо!

— И как гадают на костях? — с подозрением спросил Арсеньев.

— «Косточки нужно собрать в холщовую тряпочку, — зачитала Жанна. — Ночью вынести на улицу и закопать в снег. Загадать желание и произнести заклинание: «Кости-косточки, скажите, быть моему желанию в исполнении или нет?» Если утром костей на месте не окажется, желание не исполнится».

— Какое-то собачье гадание, — с отвращением сказал Артем Холодный. — А нет там чего-нибудь простого и ясного? Гадания на картах, например?

— Не знаю, есть ли в этом доме карты, — засомневалась Жанна.

— Есть! — обрадовал благородное собрание дядя Петя. — Щас принесу.

— И прихватите пепельницу, смерть как курить хочется.

— А как, как гадать на картах? — заинтересовалась Ася и поелозила на массивном стуле.

Без своей огромной куртки она выглядела субтильной, словно девочка-циркачка, которая умеет проделывать со своим телом умопомрачительные вещи. Обрюзгший Артем Холодный на протяжении всего обеда поглядывал на нее с гораздо большим аппетитом, чем на пресловутую курицу.

Дядя Петя принес несколько одинаковых пепельниц, карты и с раболепным поклоном положил колоду перед Жанной.

— Что это за карты такие странные? — удивился Арсеньев и, протянув руку, придвинул их к себе. — Боюсь, не получится никакого гадания. Жанна, можешь бросить свои изыскания. Это карты Таро, предсказывающие судьбу. У них совсем другие картинки, на них по книжке не погадаешь.

— Жаль, — сказала Жанна и попросила: — Тогда предскажи мне судьбу, Олег. Вытащи из колоды что-нибудь эдакое.

— Ну, Жанна, я не гадалка, — отказался было тот.

— Да ладно тебе, вытащи, — обрадовался новому развлечению Гриша Волчков.

Арсеньев неохотно достал из середины колоды карту и перевернул ее лицом вверх.

— Вот тебе чудовище на счастье.

— Да это смерть с косой! — воскликнул Гриша. — Как-то она некстати выскочила.

— У кого есть сигареты? — спросила Жанна и призывно пощелкала зажигалкой. Огонек несколько раз вспыхнул и погас. Кажется, предсказание не произвело на нее особого впечатления. Она все всегда планировала сама, а столь важное событие, как смерть, не было записано в ее ежедневнике. — Олег, у тебя есть?

— Я бросил, — коротко ответил тот.

— Ужасно некстати. Так у кого?

— Я тоже пытаюсь бросить, поэтому взял половину нормы и уже все выкурил, — признался Жуков.

— У меня две последние, — вздохнул Грызунов. — Но они ужасно крепкие. Без фильтра. И мятые. И еще я их в лужу уронил. Но потом на батарейке высушил…

— Что, я останусь без курева до тех пор, пока не явятся телевизионщики?! Гриша, у тебя тоже ничего нет?

— Увы, Жанночка, у меня все вышло. Я думал, сигаретами-то можно будет разжиться в этом вашем богатом доме.

— Нету тут сигарет, — нервно заявил дядя Петя. — Я уже искал… для себя.

— Так и быть, — покровительственным тоном сказал Холодный. — Я вас спасу. У меня целый блок «Империи». Принесу вам, несчастненьким, несколько сигареток. Или кто-нибудь принесет. Может, ваш расторопный юноша Витя? Сигареты на столике возле окна. Пошлите его, ладно? — обратился он к дяде Пете.

— Какие мы важные! — бормотнул Гриша Волчков. — Баре…

— Заткнись, — злобно сощурился на него Холодный. — Будут тут еще вякать всякие… карлики.

Светлана заметила краешек крепких желтоватых зубов, словно в пасти оскаленного волка.

— Ой-ой-ой! — высоким истеричным голосом крикнул Гриша. — Ты уж перед нами тут не играй в суперстар, ладно? Мы все знаем, чего ты стоишь. Ты протух, Холодный, протух еще десять лет назад. И теперь смердишь на всю эстраду. Но нас-то, нас не заставляй нюхать эту вонь!

Все произошло так неожиданно, что никто не успел опомниться. Холодный и Волчков вскочили со стульев и прыгнули друг на друга. И немедленнно сплелись в узел, рыча и ругаясь. Их бросились разнимать, они сопротивлялись, получилась безобразная сцена. Даже Жанна Ольшанская на некоторое время потеряла дар речи. Но потом опомнилась и принялась выкрикивать команды:

— Держите Артема! Тащите его наверх и заприте в комнате.

— В комнатах нет замков, — пропыхтел дядя Петя, удерживая за локти брыкающегося пародиста.

— Значит, заприте его в шкафу. А ты, Гришка, пойдешь со мной, ясно?!

С воплями, криками и ругательствами вся компания ретировалась, и Светлана осталась за столом одна с вилкой в руке.

— Ужин не отменяется! — сверху крикнула на весь дом Жанна Ольшанская, вероятно, перед тем, как скрыться в своей комнате. — Все переодеваются — и дамы, и кавалеры.

«Думаю, я уеду с массой впечатлений», — сообщила Светлана сама себе и, выйдя из-за стола, направилась в сторону лестницы. Сзади хрюкнули. Обернувшись, она увидела наконец злосчастного Робина-Бобина во плоти. Он был маленький, вислоухий и безумно трогательный. Думать о его скорой казни оказалось невыносимо. Поросенок потрусил за Светланой, словно домашний любимец. Взобрался по лестнице, протиснулся вслед за ней в дверь и лег под батареей с таким видом, будто всегда проживал в комнате для гостей.

— Боже мой! Я бы выпустила тебя на волю, но ведь в лесу ты замерзнешь! — принялась причитать Светлана. — Лучше я спрячу тебя в ванной. Вдруг Демьян согласится заменить тебя консервами?

Она принялась тащить поросенка в ванную, но он оказался страшно тяжелым и в довершение ко всему стал визгливо протестовать. За пять минут она вспотела, как каторжник на галерах. Наконец признала свое поражение, разогнулась и вытерла лоб ладонью.

— Из-за тебя у меня могут быть неприятности.

Робин-Бобин не реагировал. Его чистенький бок безмятежно вздымался.

Тогда Светлана легла на кровать и немного помечтала, чтобы скоротать время до ужина. А потом занялась собой: понежилась в ванне, уложила волосы, подкрасила глаза. В качестве заключительного аккорда достала флакончик духов и провела пробочкой по запястьям. В этот миг в дверь громко постучали. Идиотский Робин-Бобин вскочил и принялся носиться по комнате, как ужаленный.

— Кто это? — крикнула Светлана задушенным голосом.

— Ваш поросенок, — ответил из-за двери вкрадчивый голос Арсеньева. — Впустите меня… Хотя бы на минутку.

Он твердо решил поцеловать ее перед ужином. Потом, позже, неизвестно, как сложится ситуация. Да и Жанну необходимо принимать в расчет — он знал ее пакостный характер. Кроме Светланы, флиртовать было не с кем — Ася ему не понравилась. Что же — пропадай, Рождество? Самый светлый праздник, когда все друг другу прощают обиды, мирятся, влюбляются, наконец!

Робин-Бобин как раз вознамерился обслюнявить колготки своей укрывательницы. Она тихо взвизгнула и прямо в туфлях прыгнула на кровать. Хряк разбежался и скакнул за ней.

— Я хочу, чтобы вы оценили мой галстук. — В голосе Арсеньева было столько мужского коварства, что Светлана не смогла устоять.

— Иду! — откликнулась она и, завалив поросенка на бок, набросила на него покрывало. Потом кинулась к двери и приоткрыла щелку.

Исполненный надежд Арсеньев немедленно протиснулся внутрь.

— Вы чудесно выглядите! — польстил он и тут увидел за ее спиной измятую постель. Под покрывалом отчетливо просматривалась чья-то жирная спина.

— Э-э-э, — сказал Арсеньев.

Мысли, словно шальные шутихи, начали носиться в его голове. Он опоздал! Опоздал, черт побери! Эта тихоня уже развлекается вовсю! Интересно только, с кем? От любопытства у Арсеньева загорелись глаза. «Ставлю глаз против старой шляпы, что это Жуков», — подумал он. Но проверить хотелось страстно.

— Мы можем идти, — стесненно сказала Светлана, отчаянно надеясь, что Робин-Бобин ничем себя не выдаст. Ей не улыбалось объяснять, каким образом в ее постели оказалась живая свинья.

— Нет, погодите. — Арсеньев поглядел на нее задумчивым взором и добавил: — Кажется, у вас чудесный вид из окна. Можно я посмотрю?

— Нет, — испугалась она. — Думаю, не стоит. Вид как вид…

Но он уже рванул в комнату и плотоядным взором впился в кровать. На ней были бугры и буруны, но посередине совершенно точно кто-то лежал. Лежал и дышал — покрывало приподнималось и опускалось.

— Ах, так вы не одна?

— С чего вы взяли? — выдавила из себя Светлана, загораживая подступы к постели. — Пойдемте поскорее вниз.

— У меня шнурок развязался, — сообщил Арсеньев и, скользнув к кровати, со всего маху уселся на нее.

Завтрашний обед обалдело хрюкнул. Это был омерзительный звук, особенно если предположить, что издало его человеческое существо.

Арсеньев вскочил и иронически сказал себе за спину:

— Здрасте.

И неожиданно хлопнул себя по лбу. Он понял, кто в постели. Вычислил. Дело в том, что, прежде чем постучаться к Светлане, он уже спускался вниз. И видел там не только дядю Петю и его «ребят», но и Жукова. А Грызунова и Холодного слышал через стенку — художник выпрашивал у певца сигареты, а тот не давал. Получается… Получается, это — Гришка Волчков!

— А говорили, что вы одна, — попенял он Светлане, немедленно раздумав с ней целоваться.

Если бы под покрывалом обнаружился хотя бы Жуков, он бы с ним посоревновался. Но Волчков…

— Я же не думала, что вы станете врываться, — огрызнулась Светлана. В ее голосе, словно камни в бурлящей речке, перекатывались тяжелые комья слез.

— Ну ладно. Я вас внизу подожду. — Арсеньев выскочил из комнаты и громко захлопнул за собой дверь.

Оказавшись снаружи, он ухмыльнулся и прислонился к ней спиной. И тотчас услышал, как Светлана в отчаянье воскликнула:

— Ах ты, свинья! Ты все испортил! И не тяни ко мне свое рыло!

«Это точно Волчков», — удовлетворенно подумал Арсеньев и побежал вниз по лестнице.

Светлана спустилась почти сразу вслед за ним, хмурая, как туча.

— Почему вы глядите на меня так мрачно? — спросил ее Артем Холодный. — Вам не нравится мой новый облик? Это Жанна во всем виновата.

Его внешность в самом деле претерпела разительные изменения. Он надел костюм, снял серьгу и перстень и, что самое главное, чисто побрился.

Гриша Волчков, тоже в костюмчике, налитой и свеженький, как любовно вскормленный огородником томат, держался от него на расстоянии. Вероятно, скандалистов каким-то образом удалось разнять и успокоить, но отнюдь не примирить.

Жанна выбрала для ужина короткое красное платье с откровенным вырезом и, конечно, безоговорочно затмила и Светлану, и Асю. Впрочем, Ася не страдала от недостатка внимания. Наглаженный Артем Холодный явно имел на нее виды.

Демьян и Витя бегали из кухни в столовую, накрывая на стол. Свет повсюду в доме был приглушен, и народ как-то сам собой разбрелся по комнатам первого этажа.

— Хотите покурить? — спросил у Светланы Гриша Волчков. — Хотите на веранде? Тут такая обалденная зимняя веранда!

Он потащил ее на «обалденную» веранду и по прибытии выбил для нее сигарету из начатой пачки «Империи». Интересно, как он ее раздобыл, эту пачку? Утащил у Холодного? Так сказать, назло врагам? Вообще-то она не курила, только иногда, на девичниках, под рюмочку коньячка… Впрочем, сегодня был особенный случай.

— А на кухне такой переполох, — сообщил Гриша, пуская ровные колечки дыма. Он многое делал искусно, словно пытался мастерством и блеском заставить забыть о своем крошечном росте. — Поросенок сбежал. Демьян устроил настоящую охоту на свиней. Но пока это не принесло результатов. Животина — она же чувствует все… Надеюсь, беднягу прирежут нежно.

Светлана поперхнулась дымом. Робина-Бобина нельзя было позволить убить на Рождество — это ясно. Но и прятать его в пододеяльнике тоже глупо. Она решила пойти на кухню и попытаться защитить свинские права.

Демьян и в самом деле выглядел страшно расстроенным.

— Послушайте, — сказала Светлана, набрав в грудь побольше воздуха. — Я ни за что не стану есть вашего поросенка. И вообще — как вам пришло в голову заколоть такое славное животное?

— Вы его спрятали! — захохотал дядя Петя, возникший в дверях, словно персонаж комической пьесы. — Я же говорил, что это бабы его спасают… То есть, пардон, девушки. Девушки всегда были жалостливыми, Демьян, это ты себе запиши в своей головенке на будущее.

— Мы не можем его съесть, — трагическим тоном повторила Светлана.

И в этот миг весь дом содрогнулся от крика. Крик был таким ужасным, таким душераздирающим, что у Светланы похолодели пальцы. Кричала, несомненно, женщина, причем перепуганная насмерть. Она кричала громко, протяжно, на самой высокой ноте. Трое спорщиков замерли и уставились друг на друга. Потом бросились вон из кухни на голос. Из всех дверей одновременно с ними выскакивали люди с искаженными лицами.

Крик доносился из большого зала, в котором стояла елка. Дядя Петя первым толкнул створки и впрыгнул внутрь. Светлана и Демьян по пятам следовали за ним.

Свет в комнате не горел. Сверкала лишь гирлянда на елке — разноцветные огоньки весело перепрыгивали с ветки на ветку. Под елкой лицом вниз лежала Жанна Ольшанская. Рядом на полусогнутых ногах стояла бледная до синевы Ася с разинутым ртом и вопила во всю мощь своих легких.

Артем Холодный хлопнул по выключателю, потом подскочил к ней, развернул на себя и влепил звонкую пощечину. Ася перестала вопить, несколько секунд смотрела на него круглыми глазами, потом бросилась ему на грудь и разрыдалась.

— Что тут такое? — спросил Арсеньев, протискиваясь вперед. — Жанна?

— Кажется, ее убили, — мрачно сказал дядя Петя.

Жанна лежала абсолютно неподвижно и казалась грузной, словно мешок с камнями. Вокруг ее шеи был намотан толстый черный шнур с торчащими вверх концами.

Вдвоем они присели на корточки и перевернули тело. Арсеньев с воплем отшатнулся, шофер попытался отыскать пульс, но тщетно.

— Какого черта? — заревел Грызунов, наливаясь яростью. — Этого не может быть! Кто ее убил? Тут, кроме нас, никого нету! А входную-то дверь заперли, я сам видел…

— Твою мать! — выругался дядя Петя и смачно сплюнул прямо на узорчатый паркет. И повторил: — Твою мать.

Гриша Волчков рядом со Светланой отчетливо стучал зубами. Осунувшийся в один миг Арсеньев отступил от тела и быстро заговорил:

— Так. Мы сейчас же должны сообщить в милицию. Сейчас же. Телефоны не работают, но у нас есть автобус. И, кроме того, поблизости другое жилье. Можно пойти туда…

— Никто никуда не пойдет, — мрачно заявил дядя Петя и резко развернулся. В руке у него оказался пистолет, тяжелый от патронов, с сытым коротким дулом. Все добрые морщинки на лице шофера как-то сразу загрубели, и оно сделалось до того опасным, что Светлана не поверила своим глазам.

— Все останутся здесь, внутри, — отдал он короткое распоряжение.

Светлана увидела, что мужчины растерянно оглядываются. Она тоже оглянулась и наткнулась взглядом еще на два пистолета. Демьян и Витя на поверку оказались совсем не такими милыми и приятными ребятами.

— Это вы ее убили? — спросил Арсеньев в напряженной тишине, упершись тяжелым взором в шофера.

— Да нет, любезный, — мрачно ответил тот. — Это вы ее убили. То есть кто-то из вас. Причем совершенно некстати. Ах, как некстати… И милиция сюда приедет только после того, как мы найдем убийцу. Вы найдете, — поправился он. — Убийца среди вас. Это ясно? Вы все под подозрением.

— Но почему? — срывающимся голосом спросил Гриша. — То есть я хотел сказать, почему мы должны искать убийцу, чтобы сдать его милиции? Пусть она приедет сразу!

Дядя Петя нехорошо усмехнулся.

— Если милиция приедет сразу, она подумает, что это сделали не вы, а мы. Дошло?

— Кто вы такие? — спросил Жуков.

Светлана заметила, что он ужасно расстроен. Так бывает расстроен человек, который отправился в опасное путешествие, но не предусмотрел какого-то пустяка и потерпел поражение.

— Бизнесмены, — дернул щекой дядя Петя.

— Вы нас похитили, — озарило Жукова. — Съемочная группа ждет нас совсем в другом месте…

— Она вас вообще не ждет, — обрадовал их тот. — Вернее, ждет, но не сегодня. Нам пришлось нажать на координатора проекта, и мы получили всю информацию об этой вашей передачке.

— За каким?! — продолжал недоумевать Гриша Волчков.

— Нам нужна была Жанна.

— Зачем? — спросил Арсеньев.

— Затем, что она жена Ольшанского. Мы хотели заставить его подписать кое-какие бумаги. Это касается контрольного пакета акций. Его жена должна была находиться в наших руках до самого момента подписания. А потом мы собирались вернуть ее домой.

— Но к чему этот спектакль? — не удержалась Светлана.

— За похищение человека полагается статья. А так… Просто маленький обман… Вы приятно проводили время, верно? Пока какая-то сволочь… Ольшанский, конечно, решит, что это наших рук дело, поднимет волну и потребует наши скальпы. Нет, милиция отменяется. Поэтому вы всей дружной компанией сейчас пойдете в столовую, пораскинете мозгами и подадите мне убийцу на блюдечке с голубой каемочкой. Ольшанский узнает о смерти жены только вместе с именем ее убийцы, не раньше.

— Подождите! — неожиданно воскликнул Грызунов. — У меня тут… В общем, я думаю, мы можем узнать что-нибудь важное прямо сейчас.

Все напряженно уставились на него, и художник тотчас пошел бурыми пятнами.

— Я тут диктофончик оставил… На комоде, возле елки.

— Зачем? — спросил Арсеньев. — Для какой такой надобности?

— Ну… Видишь ли, я иногда записываю разговоры… Так можно узнать, кто что о тебе думает, — это бывает очень полезно…

Дядя Петя даже слушать не стал его лепета и шагнул к комоду. За большим канделябром действительно притаился крохотный диктофон. Перемотав пленку, шофер нажал на кнопку воспроизведения записи. Долго ничего не было, потом раздалось цоканье каблуков — это Жанна вошла в комнату. Хлопнула по выключателю, потом, вероятно, включила разноцветную гирлянду и погасила свет — выключатель щелкнул еще раз. Цоканье каблуков приблизилось — она вернулась к елке. Некоторое время ничего не происходило, и вдруг Жанна потрясенно воскликнула: «Боже мой, что это?! Не верю своим глазам! Не может быть!» Шипение, щелчок — конец пленки.

— Отлично, — сказал дядя Петя. — Это ничего не проясняет. Отправляйтесь в другую комнату, и чем быстрее вы найдете убийцу, тем лучше для вас. Труп будет ждать тут.

Стол был накрыт к ужину, над приборами метались мятежные язычки зажженных свечей. Под дулами трех пистолетов все выдвинули стулья и расселись по кругу. Двери захлопнулись с одной и с другой стороны.

— Это похоже на детскую игру, — пробормотал Гриша Волчков. — В палача.

— Не могу поверить, что она умерла, — сказал Арсеньев стылым голосом. — Она всегда была такая шумная, такая… агрессивная.

— Интересно, кто сумел с ней справиться? — пробормотал Артем Холодный.

Его стул стоял вплотную к Асиному, и она жалась к нему, как мерзнущая птичка к освещенному окну.

— Признаться никто не хочет? — спросил Арсеньев.

Повисла трагическая тишина, и все принялись смотреть кто куда — кто на пол, кто в стену, кто в окно.

— Жанна чего-то испугалась, — подал голос Грызунов. — Слышали, как она воскликнула: «Боже мой, что это?»

— Скорее Жанна удивилась, — возразил Арсеньев. — Такие женщины, как она, не боятся ничего, кроме сокращения штатов.

— Тебе лучше знать, — пробормотал Гриша, барабаня пальцами по столу. — Значит, убийца среди нас, да? Сидит здесь и смотрит на всех невинными глазками, да? Уму непостижимо! Ведь, кажется, мы все друг друга видели.

— Ничего подобного, — возразил Грызунов. — Сначала видели, а потом разбрелись кто куда.

— Нам как раз предстоит сейчас выяснить: кто и куда разбрелся, — мрачно заметил Артем Холодный, обняв Асю за плечи.

— Давайте возьмем лист бумаги и распишем, кто где находился после того, как вышел из своей комнаты, — предложил Арсеньев и потер щеки руками. Было заметно, что ему трудно сосредоточиться.

Если бы не стремительное появление трех пистолетов возле трупа, людей наверняка охватила бы паника. Но экстремальная ситуация продолжалась, адреналин исправно поступал в кровь, что позволяло пленникам хоть как-то держать себя в руках.

— Мы с Владимиром, — первым начал Николай Жуков и кивнул на Грызунова, — осматривали библиотеку.

— И бар, — подтвердил тот. — Я ходил в уборную. К сожалению. Был там… недолго. Если бы знал, что профукаю свое алиби — держался бы из последних сил.

Тут же всем захотелось высказаться. Через некоторое время вырисовалась следующая картина. В то время как Жанна отправилась любоваться елочной гирляндой, Арсеньев разговаривал с юношей Витей, который оказался его страстным поклонником и просил автографы для себя, для брата, для двоюродных сестер и дюжины друзей.

Жуков, как уже было сказано, осматривал с Грызуновым библиотеку, но на некоторое время они потеряли друг друга из виду. Светлана курила с Волчковым на веранде, после чего отправилась на кухню защищать поросячью жизнь.

— А я, как дурак, остался на веранде один, — с грустью констатировал Гриша. — И никто не может подтвердить то, что я никуда не отлучался.

Ася и Артем Холодный, что никого не удивило, заперлись вдвоем в комнате с телевизором — самой дальней по коридору. Однако телевизор в тот момент не работал, а свет был потушен.

— Вы что, — вслух удивился бестактный Грызунов, наклонившись вперед, — занимались этим прямо перед ужином?

— Ну, — пробормотал Арсеньев, сверкнув глазом в сторону Гриши, — многие балуются такими вещами перед ужином.

— Мы не занимались! — Лицо Аси полыхнуло румянцем. — Всего-то поцеловались пару раз.

— И ни один из вас не мог незаметно выйти из комнаты? Артем точно не мог?

Ася нервно рассмеялась:

— Послушайте, когда вы целуетесь с мужчиной, вы точно знаете, что он из комнаты не выходил.

Над столом повисло глубокомысленное молчание. Гриша Волчков наморщил лоб и удивленно сказал:

— Получается, алиби нет только у меня одного?

— Тем не менее ты единственный вне подозрений, — устало сказал Арсеньев. — Ты слишком короткий для того, чтобы задушить женщину такого роста, как Жанна. Это нереально. Даже Ася могла бы это сделать при удачном стечении обстоятельств, а ты — нет.

— Ерунда! — свирепо воскликнул Грызунов, которого страшно беспокоила собственная отлучка в уборную. — Вы все слышали, как сильно Жанна удивилась, когда вошла в комнату с елкой. Может быть, Гришка стоял на комоде со шнуром на изготовку.

— Выходит, Жанна вошла, включила свет, потом зажгла гирлянду, — мрачно прокомментировал Арсеньев, — снова выключила свет, вернулась к елке и тут только увидела на комоде Гришку со шнуром на изготовку.

— Но почему она тогда воскликнула: «Не верю своим глазам»? — вслух подумала Ася. — Что-то же увидела она необычное!

Николай Жуков неожиданно поднялся с места и, глубоко вздохнув, сказал:

— Ладно, придется мне признаться.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Не в убийстве, не надо на меня так смотреть. — Он поправил очки на переносице. — Просто я знаю, что изумило Жанну.

— Отлично, — процедил сквозь зубы Артем Холодный. — Ваш ход, выкладывайте.

— Я поехал на съемки передачи потому, что меня снарядил Михал Михалыч. Он обо всем договорился. Попросил оказать ему услугу. Я ему кое-чем обязан…

— Подождите, подождите, — вытянул вперед руку Арсеньев. — Кто такой Михал Михалыч?

— Ольшанский, — ответила вместо него Ася и тут же зажала рот рукой.

— Вы все-таки его знаете, — констатировала Светлана с удовлетворением. — Я еще в автобусе поняла, что вы его знаете.

Артем Холодный отстранился и удивленно посмотрел на Асю.

— Ты кто?

Ася всхлипнула и по-детски вытерла ладошкой нос.

— Секретарша Михал Михалыча. Новенькая. Я по собственной инициативе сюда поехала… Я понимала, что меня разоблачат и выгонят, но мне нужно было только немного времени…

Ася захлебывалась слезами и собственными горячими признаниями. Через некоторое время все стало ясно. Михал Михалыч Ольшанский приобрел в ювелирном магазине два подарка на Рождество — миленький кулончик для жены и роскошное кольцо с бриллиантом — для любовницы. И велел секретарше все красиво упаковать. Она так и сделала. Только перепутала коробочки. От шефа она слышала, что Жанна всегда вскрывает подарки в Рождественскую ночь, поэтому у Аси оставалось время исправить ошибку.

— И ты рванула сюда, чтобы выкрасть у Жанны кольцо, — констатировал Артем. — Бедная моя девочка.

— Но я его не нашла, — разрыдалась во весь голос Ася.

— Зато я нашел его, — перебил ее Жуков. — Собственно, вот чем я хотел с вами поделиться. Ольшанский сказал, что его жена дала кому-то довольно значительную сумму денег в долг. Он подслушал ее телефонный разговор и понял, что на съемках передачи должен состояться разговор по поводу их возврата. Он хотел быть в курсе дела, поэтому попросил меня проследить за Жанной и все выяснить. Выяснить я ничего не успел.

Перед ужином я зашел к ней попросить зажигалку. Она полезла в сумочку, не удержала ее в руках, сумочка упала, и вещи раскатились по комнате. Я помогал их собирать и увидел коробочку, которая меня заинтересовала.

— Вы украли ее? — изумился Арсеньев.

— Не то чтобы украл… Я принес ее к себе, открыл и увидел кольцо. И решил повесить его на елку. Вроде бы оно не у меня, но его там вряд ли кто мог бы заметить среди всех этих блестючих игрушек.

— Ага, — сообразил Гриша Волчков. — Устрой Жанна истерику по поводу пропажи коробочки, кольцо можно было бы вернуть. А если нет…

— Я видел кольцо на пальце у… тела, — выдавил из себя Жуков. — И понял, что означал этот возглас возле елки. Видимо, Жанна отлично разбиралась в драгоценностях…

— Можете не сомневаться, — подтвердил Арсеньев. — Она с лету могла отличить настоящий камень от подделки. Она подошла к елке, увидела на ветке кольцо с бриллиантом и воскликнула: «Не верю своим глазам!»

— Итак… — подвел черту Артем Холодный. — Мы пришли к тому, с чего начали. Это дурацкое кольцо только сбило нас с толку. На пленке нет ничего, что касалось бы убийства. Она как-то некстати закончилась.

— Зато теперь понятен мотив, — печально сказал Арсеньев. — Деньги. Жанна дала кому-то денег и хотела или вернуть их обратно, или получить проценты. В душе она всегда была ростовщицей.

— Она могла дать денег тебе, — вкрадчиво заметил Артем Холодный.

— Могла, — согласился Арсеньев. — Но не давала. Полагаю, что глупо сидеть и спрашивать друг у друга: «А ты случайно не убивал Жанну?»

— Извини, но среди нас нет Шерлока Холмса, — огрызнулся Жуков. — Я смутно представляю себе, как мы можем выяснить правду. Разве ты еще раз погадаешь на картах — у тебя это прекрасно получается.

Арсеньев стиснул зубы, но ничего не ответил.

— А давайте, — неожиданно воодушевился Волчков, — отдадим этим типам кого-нибудь. Все равно кого. Они вызовут милицию, а она уж во всем разберется!

— Вот тебя и отдадим, — мрачно предложил Грызунов. — У тебя одного алиби нет. Еще неизвестно, что эти, — он мотнул подбородком на запертую дверь, — собираются делать с подозреваемым. Может, прежде чем приедет милиция, они организуют ему самоубийство с публичным признанием вины.

Некоторое время все молчали. Наконец Светлана собралась с духом и сказала:

— Обычно у убийцы алиби есть. Непрошибаемое. Особенно если он готовился заранее.

— Конечно, готовился, — заметил Жуков. Выложив всю правду о себе, хирург слегка скис. — Он прекрасно знал, что Жанна будет требовать деньги именно сегодня. Ведь Ольшанский слышал телефонный разговор… То есть что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что у кого-то липовое алиби. Но со стороны оно должно выглядеть… убедительно.

— Демагогия, — отрезал Артем Холодный. Чисто выбритый, одетый в приличный костюм, он стал похож на функционера. — Я тоже могу вспомнить несколько сентенций из детективных романчиков. Только толку от них… Убийцу это все равно не поможет вывести на чистую воду.

— Почему не поможет? — храбро возразила Светлана. Щеки у нее запылали яростно, как бывало всегда, когда ее пытались унизить или несправедливо отстранить от дела.

— Послушайте, Светлана, — проявил мужскую солидарность Жуков. — Вы славная девочка и, возможно, просто стремитесь привлечь к себе внимание. Но сейчас речь идет об очень важных вещах. Так что не стоит утверждать, что вы дока в раскрытии преступлений просто потому, что посмотрели парочку запутанных триллеров.

— Не думаю, что ей нужно затыкать рот, — угрюмо заметил Арсеньев.

Несмотря ни на что, она ему нравилась, эта девица. Она была отважная и трогательная одновременно.

— Значит, мы сели в галошу, — хихикнул Волчков, — а она сейчас возьмет и вытащит убийцу, как туза из рукава? Фокус-покус!

Едва он договорил, как Светлана буквально подскочила на стуле:

— Господи, карты! Ну, конечно! Карточный фокус — вот в чем все дело.

Она вскочила со своего места и принялась бегать вдоль стола, с силой потирая лоб. Все, кто сидел спиной, развернулись и принялись глазеть на нее.

— И сигареты! Как я сразу не поняла!

— Вы что, уже вычислили убийцу? — ехидно спросил Грызунов.

Светлана перестала бегать, сложила руки замочком, словно пай-девочка, и кивнула:

— Кажется, да. Кажется, я знаю, кто убил Жанну. И, похоже, даже смогу это доказать.

Все сидящие за столом переглянулись с разной степенью недоумения. Некоторое время никто не проронил ни слова. Потом Арсеньев осторожно спросил:

— И вас навели на мысль… карты?

— Точно. И сигареты. С сигаретами вы, дорогие мои, прокололись, — обвиняющим тоном добавила она и посмотрела прямо в лицо Грише Волчкову.

— Вы подозреваете Гришу?! — засмеялась Ася. — А почему вы говорите о нем во множественном числе?

— Потому что у него есть сообщник. Вернее, он сам — пособник убийцы.

— Что я слышу? — нежным голоском спросил Гриша, кокетливо сложив ручки под подбородком. — Я — пособник убийцы! И чем же я ему, так сказать, пособил?

Светлана набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула:

— Вы одолжили ему свое тело.

— Ну-у, милая… — затянул Грызунов, отвалившись от стола и опасно скрипнув спинкой стула. Однако Арсеньев не дал ему продолжить.

— Заткнись, Вова, — резко бросил он. На Светлану он смотрел теперь, не отрываясь. К симпатии присоединился острый интерес. — Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду.

— И объясню, — запальчиво сказала она. — Если вы сейчас встанете. И вы, — обернулась она к Грызунову. — Встаньте и подойдите ко мне поближе. Сюда.

Арсеньев поднялся и вышел на середину комнаты. Грызунов долго возил стулом и наконец выпутался из скатерти.

— Вы подозреваете нас троих? Меня, Гришку и Арсеньева? — уточнил он, не в силах позабыть о своем куцем алиби.

— Я просто хочу кое-что продемонстрировать. Чтобы стало ясно и понятно. — У Светланы внутри все дрожало от напряжения. — Через две минуты вы сами назовете убийцу. Без моей помощи.

— Просим, просим! — ерническим тоном сказал Артем Холодный и дважды хлопнул в ладоши.

Светлана приблизилась к Арсеньеву и, храбро глядя на него, легонько положила обе ладони ему на грудь.

— На вас замечательная рубашка, Олег, — дрожащим голосом заявила она. — И чудесный шерстяной жилет. — Ее ладони переместились ему на плечи.

— Спасибо, — пробормотал Арсеньев и растерянно моргнул.

Светлана тем временем повернулась к Грызунову, который перетаптывался позади нее, словно слон в вольере. Шагнула к нему поближе и проделала тот же трюк — положила ладошки на его мощную грудную клетку.

— А на вас, — продолжила она, — прекрасная водолазка с высоким воротником. И объемный кардиган в рубчик… — Руки ее переместились выше и запутались в буйной художниковой шевелюре. — И у вас такие длинные кудрявые волосы… Вас невозможно ни с кем спутать. На ощупь, я имею в виду.

Она оставила обалдевшего Грызунова в покое и, повернувшись лицом к оставшимся за столом, продолжила:

— Вас, Вова, невозможно, например, перепутать, с Николаем Жуковым. Потому что у него совсем другая прическа, очки на носу и вся грудь в металлических «молниях». Это совсем не то, что ваш рубчик. И еще вас, Вова, невозможно спутать с Волчковым. Даже если вы оба сядете на диван и будет непонятно, кто какого роста. Потому что на Грише сегодня костюм, верно? И волосы у него пострижены коротко.

— Господи, ну сколько можно слушать всякую ерунду? — вознегодовал Артем Холодный. Несмотря на пренебрежительный тон, он заметно нервничал, и весь его лоб покрылся желатиновыми бусинами пота.

В этот самый момент Ася вскочила с места и потрясенно воскликнула:

— Господи, вы что, пытаетесь доказать, что я целовалась с… с… с этим вот? С Волчковым?! А вовсе не с Артемом?!

Гриша продолжал сидеть, подперев подбородок ладошкой, но ноздри у него при этом раздувались, как маленькие мехи.

— Черт, — пробормотал Арсеньев и схватился за спинку стула руками, будто потерял равновесие. — Они оба одеты совершенно одинаково.

— Артем снял перстень, серьгу и побрился, — обвиняющим тоном заявила Светлана. — Он не побрился перед поездкой. И перед обедом тоже. Меня с самого начала удивило, что простая просьба Жанны одеться к ужину нарядно заставила его внести в свою внешность кардинальные изменения.

Холодный сложил руки на груди и развалился на стуле, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к ее словам.

— Артем, — задумчиво обратился к нему Арсеньев. — Мне кажется, ты владелец маленькой звукозаписывающей студии?

— Она прогорела, — коротко ответил тот.

— И деньги, которые дала тебе Жанна, пропали.

— Кто сказал, что Жанна дала мне деньги? Это только ваши домыслы, верно?

Потрясенная Ася бочком отодвигалась от своего опасного поклонника до тех пор, пока не уперлась в Грызунова.

— Детка, я не дам тебя в обиду, — басом пообещал тот и задвинул под нее собственный стул.

Ася с размаху шлепнулась на него.

— Но как это получилось? — не сдавалась она. — Я же… разговаривала с Артемом. Мы же разговаривали перед тем, как…

— Вы разговаривали, — подтвердил Арсеньев, который очень быстро во всем разобрался, — потом Артем поднялся с дивана и выключил свет. Вероятно, Григорий подал ему какой-то знак. Тихонько стукнул в дверь, например…

— Не знаю, — пробормотала Ася. — Я плохо соображала в тот момент… Может быть, был стук.

— Это означало, что Жанна одна и пора начинать операцию. Артем встал, выключил свет, говоря при этом что-то нежное, а Григорий в этот момент проскользнул из темного коридора в комнату и сел на диван вместо него. И поцеловал вас. Разговаривать больше было не нужно.

— Мама, — сказала Ася и посмотрела на Волчкова со священным ужасом. Потом перевела взгляд на Холодного. — Вы действительно проделали все это?

— Не слушай их, детка, — сказал Холодный уверенно. Тем не менее ему пришлось достать платок и вытереть пот. — С тобой в комнате был я, я один.

— Думаю, милиция сможет провести следственный эксперимент, — задумчиво сказал Жуков. — Сначала, Ася, вы поцелуетесь с Холодным, а потом с Волчковым. В темноте. И выдадите экспертное заключение. Смею надеяться, мужчины все-таки отличаются один от другого.

— А при чем здесь карточный фокус и сигареты? — неожиданно вспомнил Грызунов и пытливо поглядел на Светлану, точно она была Дедом Морозом, у которого еще кое-что осталось на дне мешка.

Ася, изменившая место своей дислокации, теперь точно так же жалась к мощному художнику, как прежде к Артему. Впрочем, вопрос заинтересовал и ее тоже.

— Есть такой веселый трюк, — пустилась в объяснения Светлана. — В большой компании два человека договариваются провести остальных. Один объявляет, что обладает даром экстрасенса, и предлагает проверить его способности. На столе раскладывают пять карт, «экстрасенс» выходит из комнаты, а потом возвращается и безошибочно угадывает, какую из пяти карт оставшиеся загадали. Фокус в том, что у него есть подсказчик. Но даже если кому и приходит в голову, что дело нечисто, на этого человека никогда не подумают.

— Почему? — заинтересовалась Ася.

— Потому что накануне, загодя, два заговорщика устраивают публичную ссору и потом упорно дуются друг на друга.

— То есть вы считаете, что Гриша и Артем… — протянул Жуков. Его очки так блеснули, как будто их тоже настигло озарение. — Они специально поссорились за обедом?

— Чтобы потом никому и в голову не пришло подозревать их в сговоре.

— Хватит слушать этот бабский вздор! — воскликнул Артем Холодный и стукнул ладонью по столу. Было заметно, что у него дергается глаз, словно он сию секунду собирается впасть в истерику.

— Липовая ссора! — поддержал его Волчков, щеки которого пылали огнем. — Меня обозвали карликом! Да если б вас так…

— То, что ссора была липовой, подтвердили сигареты, — не сдавалась Светлана. Почувствовав, что ей поверил Арсеньев, она не собиралась отступать. — Григорий угощал меня на веранде «Империей», у него была практически целенькая пачка. Откуда он мог ее взять, кроме как у Артема? Но с Артемом они поссорились еще во время обеда! Может быть, он их выкрал? Сомнительно. Кто сунется в комнату обидчика после такого скандала? Я поняла, что Артем сам выдал ему курево. Выходит, они и не поссорились вовсе.

— А пошла ты к черту! — неожиданно закричал Холодный и вскочил на ноги. Глаза его налились кровью. — Надоело слушать твою трепотню! Кто тебе поверит?! Да никто!

— Отчего же? — вкрадчиво заметил Арсеньев. — По-моему, версия отличная.

Не успел он договорить, как снаружи дома послышался знакомый рокот мотора.

— Автобус! — воскликнул Грызунов, бросаясь к окну. — Они уезжают! Они бросают нас тут! Гады! Проклятые гады!

— Конечно, зачем им встречаться с милицией? — пробормотал Жуков. — Одна головная боль.

Сообразив, что путь свободен, Волчков неожиданно бросил тело вперед, выпрыгнул из комнаты, выскочил на мороз и, словно заяц, помчался в сторону леса.

Все приникли к окнам. Артем Холодный, не обращая ни на кого внимания, направился к выходу. Его тяжелые шаги послышались со стороны лестницы.

— Этот не подрапает, — уважительно заметил Грызунов. — Вот что за сволочь оказался. Может, поймать его и завалить?

В уме он уже прикидывал, как совершит беспримерный подвиг.

— Не надо его ловить, — остудил его пыл Жуков. — Его потом догонят… соответствующие органы. Наша задача — до этих органов добраться.

— Предлагаю надеть теплые вещи и пойти к соседям, — сказал Арсеньев. — Все за?

Когда Светлана открыла дверь своей спальни, Арсеньев сказал ей в спину:

— Хорошо бы выпить чего-нибудь крепкого, прежде чем идти в стужу. Как вы отнесетесь к рюмке водки?

— Отлично, — усталым голосом ответила она. — Только мне нужно умыться, у меня щеки горят, как будто я целый день булки пекла.

Тяжелым шагом она прошла в ванную комнату, а Арсеньев остался лицом к лицу со знакомой помятой кроватью. Самое удивительное, что в кровати по-прежнему кто-то лежал и отчетливо сопел при этом. Арсеньев некоторое время качался с носка на пятку, потом кашлянул и заявил:

— Не знаю, кто вы такой, но прошу учесть на будущее, что на эту девушку у меня самые серьезные виды.

Робин-Бобин, не ведавший, что жизнь его некоторое время висела на волоске, пошевелился под покрывалом и недовольно хрюкнул.

Content

Куликова Галина Рождество по-русски

Галина Куликова Рождество по-русски