Галина Куликова

Кошачий патруль

Таинственный Папаскин. Никогда не открывайте дверь неизвестным. Слишком много кошек

Неприметный запыленный автомобиль приткнулся к бортику тротуара возле обычного панельного дома, в тени сиреневых кустов. Фары не горели, но мотор тихонько урчал. Со стороны водителя стекло было опущено, и в салон залетал прохладный ветерок, напоенный запахами городской летней ночи. Почти все окна дома были темными, а на крыше лежала круглая откормленная луна, проливая немного света во двор, где гуляла бесхозная собака. Больше во дворе не было ни души, и фонари светили так слабо, будто понимали, что им не для кого стараться.

Неожиданно в тишине раздался негромкий стук — это хлопнула дверь ближайшего подъезда, и на крыльце нарисовалась темная фигура. Человек ненадолго замер, потом быстро спустился по ступенькам и двинулся в противоположную от автомобиля сторону.

— А вот и наш любитель приключений, — пробормотал Арсений Кудесников, обращаясь к коту, дремавшему на пассажирском сиденье. — Смотри-ка, ровно два часа ночи. Время колдунов, нечистой силы и неверных мужей.

Кот в ответ дрогнул ухом и приоткрыл один глаз. Это был большой и увесистый персидский красавец по кличке Мерседес, который достался Кудесникову после скандального развода. Кот был умен, флегматичен и довольно покладист. Обожание хозяина принимал как должное и был абсолютно уверен, что в случае нужды тот собственноручно изловит для него пару мышей.

Арсений повсюду таскал любимца с собой, в том числе и на ответственные задания. Зачастую Мерседес помогал ему выпутываться из сложных ситуаций, отвлекал на себя внимание врагов и легко обезоруживал важных свидетелей. Что и говорить — кот был красив, и при взгляде на его умильную морду у кого угодно могло дрогнуть сердце.

Тем временем человек, ради которого частный детектив пожертвовал сегодня сладким сном, миновал уже последний подъезд и завернул за угол. Арсений включил фары и ласково тронул ногой педаль газа. Машина скользнула вдоль дома и повторила маневр жертвы. Жертвой был Андрей Иванович Папаскин, главный бухгалтер крупного концерна по производству упаковочных изделий. Ему только что стукнуло сорок пять, и он был женат. Последнее обстоятельство как раз и выходило ему боком.

Задание у сыщика было простое и ясное — проследить за Папаскиным и выяснить, куда и зачем тот каждую ночь исчезает из дому в строго определенные часы. Заказчиком, понятное дело, являлась законная супруга Андрея Ивановича Марина. Обычно она спала крепко, сладко и без сновидений. Но однажды занедужила и, мучаясь кашлем, проснулась после полуночи. Муж на цыпочках уходил из квартиры. Она не стала его останавливать. Наоборот — затаилась. Вернулся коварный в шесть утра, забрался под одеяло и мгновенно захрапел. На следующую ночь повторилось то же самое. Мысль о том, что муж нашел другую и вот-вот разорвет священные узы брака, привела Марину в ужас. Как она будет без него? Что станет делать?

После долгих и трагических раздумий перепуганная женщина решила обратиться к частному детективу. Наняла первого попавшегося, но он до сих пор так ничего и не добился. Тогда, не в силах больше выносить неизвестность, она обратилась к Кудесникову, которого разрекламировала ей чуткая парикмахерша.

Вот уже четвертую ночь Арсений караулил Папаскина возле подъезда и провожал его до места назначения. Место было всегда одним и тем же — квартира на третьем этаже кирпичного дома, приткнувшегося на краю парка, прямо на соседней улице. На своем веку Кудесников повидал так много супружеских измен, что поначалу даже не сомневался в том, что бедолага попал в сети какой-нибудь прелестнице и уже растратил казенные деньги, пытаясь произвести на нее впечатление. Ему довольно быстро удалось выяснить, что квартира съемная, и снимает ее Папаскин вот уже несколько месяцев подряд. Однако никаких особ женского пола не появлялось в том месте, куда каждую ночь бегал бухгалтер. Когда тот под утро возвращался к жене, частный сыщик оставался на посту и сидел в засаде ожидая, что рано или поздно прелестница обнаружит себя. Однако из квартиры никто не выходил, на звонки не отвечал и признаков жизни не подавал. Там не зажигался свет, не шумела вода, не разговаривал телевизор. Кудесников был заинтригован. И решил, что настало время действовать. Сегодня он был твердо намерен не ограничиваться одним только наружным наблюдением.

Тем временем Папаскин рысцой пробежал несколько проулков и нырнул в подъезд знакомого уже сыщику кирпичного дома. Кудесников ехал за ним медленно, опасаясь привлечь к себе внимание. Впрочем, опасался он зря — Папаскин так ни разу и не оглянулся. Роста гуляка был невеликого, лицом не вышел и вообще производил впечатление хиляка-разрядника. Кудесников решил, что это из-за сидячей работы. Бухгалтерам следует молоко пить да на велосипеде кататься…

Подрулив к дому, он ткнулся носом в газон и заглушил мотор. Неподалеку стоял старый рыдван с покосившимся бампером. В том месте, где должен был находиться шофер, тлел огонек сигареты.

— Эй, на палубе! — негромко окликнул Арсений, высунув голову из окна. — Греби сюда.

Некоторое время назад он поднял с постели своего внештатного помощника Алика Малахова и потребовал, чтобы тот мчался на подмогу. Тот послушно примчался и теперь, кряхтя, выбрался из машины.

Вообще-то чаще всего Кудесников работал один. Многие клиенты считали это плюсом: им казалось, что в конфиденциальные дела стоит посвящать как можно меньше людей. Сыщик занимал скромный офис, состоявший из небольшой комнаты с письменным столом и фикусом. Место секретарши обычно пустовало. Вероятно, оно было заколдованным. Женщины приходили, почти сразу теряли голову от босса и вскоре увольнялись, не вынеся груза безответной любви.

Не то чтобы Кудесников не крутил романы — очень даже крутил. Список девушек, испытавших силу его объятий, мог бы составить целый том. Однако работа была для него священна, и он никогда не смешивал удовольствия с делом. Разумеется, ему приходила в голову мысль нанять помощника-мужчину. Однако и это не срабатывало. Бестолковых молодых людей он отсеивал сразу, а толковые через некоторое время начинали мнить себя великими сыщиками, совали нос куда не надо, и Кудесников их выгонял. Последняя секретарша, Маня, держалась из последних сил. Может, она была не шибко умной, зато аккуратной и преданной. И тоже трепетала в присутствии босса. Чтобы скрасить ее страдания, Кудесников дарил ей шоколадные конфеты. На большее у него просто не хватало воображения.

Тем временем Малахов захлопнул дверцу своего рыдвана и швырнул окурок на асфальт.

— Ну что? — спросил он шепотом, дождавшись, пока Кудесников с Мерсом подойдут поближе. — Кто у нас клиент?

— Клиент только что вошел в подъезд, — ответил тот, дергая цепочку. Кот неохотно придвинулся и сел, обернувшись хвостом.

— Понял, — ответил Малахов. Наклонился и почесал Мерседеса за ухом. — Я его видел. А чего делать-то нужно?

— Пока ничего. Будешь страховать меня.

— Какова угроза? — на всякий случай спросил Малахов.

Сказать по правде, он не очень-то и боялся. Несмотря на то что босс постоянно ввязывался в какие-то авантюры, дело еще ни разу не доходило до настоящей драки. Все ограничивалось одной болтовней. Кудесников обладал уникальной способностью заговаривать людям зубы и врал так нагло, напористо и с таким удовольствием, что даже самые отпетые негодяи терялись перед ним, как малые дети.

— Мы с Мерсом постараемся действовать аккуратно, — сказал сыщик, озираясь по сторонам. Вокруг было пусто, сонно и даже немного жутковато. Парк стоял у них за спиной черный и торжественный. Плотная и колючая стена кустарника на переднем плане, обрызганная тусклым лунным светом, выглядела устрашающе. Кто угодно мог выскочить из-за нее, поэтому поворачиваться к ней спиной совсем не хотелось.

— Значит, расклад такой, — продолжал вполголоса Кудесников. — Нашего подопечного ты видел. Условно будем называть его «бухгалтер». Парень повадился бегать по ночам от жены. Бегает всегда в одно и то же место — вот в этот самый дом, в квартиру номер двадцать семь на третьем этаже. Приходит, зажигает свет, задергивает плотно шторы… Появляется часа через три-четыре и трусит домой.

— Женщина? — спросил умный Малахов и сплюнул, покосившись на кота — не обидится ли? Тот что-то вдумчиво выкусывал из передней лапы, распустив когти.

— Судя по всему, нет там никакой женщины, — с досадой сообщил Кудесников. — Мне уж и самому интересно, что он там делает.

— Да практически что угодно, — пожал плечами Малахов. — Помнишь того профессора, который по ночам склеивал модели танков? Тоже думали — супружеская измена…

— Ты давай не отвлекайся. Итак, вот что я выяснил. На лестничной площадке рядом с интересующей нас квартирой находятся еще три. В одной живет глухая старушка, а в двух других — одинокие женщины.

— Кто бы сомневался… И почему тебе постоянно попадаются бабы? Да еще одинокие?

Малахов был обременен семьей и изнывал под тяжестью своего супружества. Брак он воспринимал как некую повинность, выплачивая жене ежемесячную дань в виде зарплаты, заработанной с риском для жизни.

— Впрочем, одна женщина отпадает сразу, — не обратив внимания на трагическую реплику помощника, продолжал Кудесников. — У нее есть любовник. Кстати, сосед со второго этажа, экспедитор. Говорит жене, что работает ночью, а сам поднимается на один лестничный пролет и…

— Удобно устроился, — похвалил Малахов, возведя к небу маленькие, вечно бегающие глазки.

— Остается вторая — Наталья Заботкина. Дама в самом соку, дважды разведенная, ищущая, надо полагать, новых ощущений.

— И ты собираешься ее осчастливить. Вот интересно… Два часа ночи. Что ты скажешь, выдрав ее из постели?

— Пока не знаю. Сориентируюсь по ходу дела.

— И что она может знать про твоего бухгалтера? — не отставал Малахов. — Ведь он появляется в этом доме только по ночам.

— Ай, — отмахнулся Кудесников, — много ты понимаешь. Бывают такие расклады! Они могли оба выйти под утро покурить на балкон и разговориться. Или она услышала за стеной громкий стук и зашла узнать, что случилось… В любом случае мне нужна информация. Больше я не могу впустую тратить деньги клиентки. Я должен выяснить, что делает по ночам этот тип. Возможно, придется даже пойти на риск и встретиться с ним лицом к лицу. Кстати, очень важно, что этажом ниже, прямо под квартирой этой самой Заботкиной проживает разбитная дамочка, которая меняет ухажеров как перчатки. Будет повод поговорить по душам!

— Если бы я позвонил ночью в незнакомую квартиру, вряд ли со мной стали бы беседовать по душам.

— Поэтому я — босс, а ты сидишь внизу и ждешь сигнала.

— И какой это будет сигнал? — с подозрением спросил Малахов. — Серия выстрелов?

Именно в этот момент кот неожиданно вскочил на все четыре лапы и напряженно застыл, глядя на стену кустарника.

— Пока курил, ты ничего не заметил? — еще больше понизив голос, спросил Кудесников. — Странного?

— Один тип вышел из подъезда, вокруг дома обошел и опять скрылся. Я думал, может, он моцион совершает.

— А тип как выглядел?

— Ну… Роста среднего, волосы темные, челка такая… свисающая.

— Черт, — ругнулся Кудесников. — Не нравится мне это. Типа со свисающей челкой я видел здесь позавчера. Крутился возле дома. Надо как следует оглядеться. Конечно, может быть, он здесь живет. А может, и нет.

— Тебе решать, Арсений. Я только сижу внизу и жду сигнала. Кстати, если просигналишь, что делать-то?

— Откликнуться на зов. Ты, главное, ко мне беги, а там разберемся.

— Не работа, а театр, — пробурчал Малахов. — То я генерала какого-то изображаю, то бандита.

— Ну, положим, бандит из тебя — как из плевка горчичник. Смотри наверх. Видишь, наш бухгалтер шторы задергивает? Прохлаждаться некогда. Если снова увидишь типа с челкой, присмотри за ним.

Кудесников наклонился и, подхватив кота на руки, торопливо двинулся к подъезду. Как открыть наружную дверь, он давно уже знал — подсмотрел, на какие кнопки нажимал пьяный жилец, возвращавшийся домой после капитального загула.

В подъезде было сумрачно и тихо. Влажный нос Мерседеса задвигался, впитывая новые запахи.

— Сосредоточься, — велел Кудесников. — У тебя ответственное задание: очаровать Заботкину. Впрочем, тебе, паршивец, это нетрудно. Женщины, которые не любят кошек, встречаются в природе так же редко, как голубые бриллианты или белые львы.

Он оборвал себя на полуслове, потому что неожиданно понял, что в подъезде кто-то есть. Кто-то затаился наверху и старался не шуметь — и даже не дышать. Впрочем, недавно этот кто-то курил и, значит, вряд ли представлял серьезную опасность. Добравшись до третьего этажа, Кудесников потоптался возле подоконника, пошаркал ботинками, похлопал в ладоши, рассчитывая вызывать интерес того кто прятался в подъезде. Краем глаза он следил за лестницей. И вот перед его взором мелькнула длинная темная челка и сверкнул любопытный глаз. Тот самый тип. Судя по глупому поведению — дилетант. Кудесников решил, что сейчас не время с ним разбираться — поднимется шум, а это не в его интересах.

Он расстегнул рубашку, выпростав ее из штанов, взлохматил волосы и изо всех сил потер глаза кулаками, чтобы они покраснели. После этого взял Мерседеса под мышку и позвонил в квартиру Натальи Заботкиной. Раз, другой, третий…

За дверью послышалась возня, и тонкий голос спросил:

— Кто там? Что вам нужно?

— Таточка, меня зовут Арсений. Я из квартиры снизу. Вы, знаете ли, на нас протекли! Посмотрите, лапочка, что у вас там в ванной! Скорее, скорее! Наводнение устроили…

Как и предполагал Кудесников, дверь немедленно распахнулась, и на пороге возникла пухленькая женщина в халате, накинутом поверх ночной рубашки. Двумя руками она приглаживала вздыбленные кудряшки. Глаза у нее были испуганными.

— Наводнение? Да этого не может быть! Я всегда воду выключаю! Ой, какая киса…

Киса индифферентно висела под мышкой у Арсения, томно жмурясь.

— Его зовут Мерседес. Давайте быстренько вместе посмотрим, что происходит, а то у нас все полки в ванной размокли.

— Вот, идите сюда, — повела его в глубину квартиры Наталья. — Смотрите, все сухо!

Кудесников правильно рассчитал, что Заботкина примет его за очередного хахаля разбитной соседки снизу.

— Действительно сухо! — озадаченно согласился он, отстегнув цепочку от ошейника и легонько наподдав коту под зад. Тот вприпрыжку унесся в комнату. Хозяйка ничего не заметила. — Наверное, это где-то между перекрытиями трубы разошлись. Нужно срочно водопроводчика вызывать. Раз уж я вас разбудил… Вы позволите?..

Они вдвоем отправились в гостиную, причем хитрый Арсений даже не подумал застегнуть рубашку. Женщины всегда были падки на его тело, да и немудрено — высокий, стройный, обаятельный и умный, он производил на них сногсшибательное впечатление. Торс его был поджарым и загорелым, мышцы твердыми, а глаза — ясными и беззастенчивыми.

Сначала они с доверчивой Татой искали телефон ЖЭКа, потом сыщик звонил воображаемому водопроводчику и требовал немедленно прислать спасательную водопроводческую бригаду. Когда пришло время выманивать из-под кресла кота, хозяйка уже болтала без умолку. Однако — увы! — о том, что квартира рядом сдается, она и понятия не имела. И Папаскина ни разу в глаза не видела. Единственное, что удалось установить Кудесникову, это то, что новый жилец не шумел по ночам, не ронял мебель и не устраивал оргий.

Мерседес вылезать не желал, и Арсений вознамерился было поднять кресло в воздух, лишив кота убежища, однако в этот момент снаружи донесся страшный грохот — на лестничной площадке кто-то изо всех сил шарахнул дверью.

— Минуточку! — поднял руку сыщик, и Тата замерла, преданно глядя на него. — Оставайтесь тут, я пойду посмотрю, что там такое.

Во входной двери имелся «глазок», который давал хороший обзор, и Кудесников припал к нему, опершись на дверь обеими руками. То, что он увидел, заставило его крякнуть от досады. На лестничной площадке, прямо перед квартирой Папаскина стоял тот самый тип со свисающей челкой, которого сыщик засек в подъезде. И сейчас он повторял все его недавние манипуляции! Вытащил рубашку из штанов и расстегнул пуговицы, обнажив жалкий впалый живот и безволосую грудь. Потом разлохматил чуб и потер кулаками глаза.

— Идиот! — прошептал Арсений и уже собрался выскочить и остановить подражателя, но не успел.

Тот протянул руку к звонку и нажал на кнопку. Дверь открылась сразу. Судя по недавнему грохоту, уже во второй раз. На пороге появился Папаскин, которого было плохо видно, зато хорошо слышно.

— Вот что, молодой человек, — злобно сказал он. — Или вы немедленно уберетесь отсюда, или я вызову милицию!

— Но вы на-на-на… На нас те-те-те… Течете! — сообщил тот, мотнув головой.

Было ясно, что он классически заикается и ему трудно выговорить фразу без запинки.

— На кого — на вас? — спросил Папаскин, возвысив голос. — Кто вы такие? Откуда вы? У меня в ванной комнате сухо, как в Сахаре. Я в эту ванную даже мыла не приносил!

В ответ на его выкрики распахнулась сначала одна дверь — слева, потом вторая — справа. Кудесников, не желая оставаться в стороне от происходящего, тоже приоткрыл дверь и осторожно из-за нее высунулся. На пороге первой квартиры возвышалась мощная старуха в ситцевой ночной рубахе и лохматых шерстяных носках. На груди у нее лежала тощая коса, похожая на старую веревку.

— Говорите громче! — гаркнула она басом. — Я ничего не слышу! Чего надо? Чего вы звонили?

— Я о-о-о-о… ошибся, — выплюнул нарушитель спокойствия.

— Громче! — потребовала старуха.

— О-о-о…

На пороге второй квартиры нарисовался заросший щетиной до самых ушей мужик в боксерских трусах и короткой футболке, на которой было написано «Опа!». Мужик был приземистым и кулакастым.

— Это ты звонил, штырь? — недружелюбно спросил он, почесывая живот. — Хотел чего?

— Он ко мне звонил, — объяснил Папаскин. — Я тут квартиру снимаю… Говорит, сосед снизу. Говорит, я на них протекаю. А как я могу протечь, когда я даже воду не включаю? Чаю не пью, руки не мою, в туалет не хожу…

Кудесников окинул бухгалтера цепким взглядом. Одет полностью, и обмундирование в абсолютном порядке. Никаких признаков того, что он торопливо влезал в брюки. Судя по всему, любовницы у него действительно нет. Вряд ли также Папаскин переодевается здесь в женское платье и красуется перед зеркалом. Загадочно.

— С какого такого низу? — спросил между тем мужик в трусах и посмотрел на визитера с подозрением. — Из какой ты, говоришь, квартиры?

— Ко-ко-ко… Которая под ни-ни-ни… под ним. — Идиот с челкой мотнул подбородком на Папаскина.

Именно идиот. Кудесников мгновенно смекнул, что сейчас будет. Судя по всему, мужик в трусах был не кто иной, как тот самый экспедитор по фамилии Чуканов, который бегал к любовнице на третий этаж. Он говорил жене, что работает до утра, и оставлял ее одну. А потом среди ночи появляется этот полураздетый крендель. Выходит, жена экспедитора в его отсутствие не скучает. И вряд ли муж оставит такую горячую новость без внимания. Мужчины легко изменяют женам и никогда не прощают жен за измены.

— То есть ты говоришь, что заливает двадцать третью квартиру?! — вздыбился Чуканов.

— Д-д-д… Ва-ва-ва… Да.

— Говорите громче! Я ничего не слышу! — прогрохотала старуха, выставив вперед одно ухо. Предварительно она заправила за него выбившуюся из косы прядь. Было ясно, что она сгорает от любопытства.

— Это между перекрытиями трубы разошлись! — совершенно неожиданно для Кудесникова сообщила Наталья Заботкина, выглянув из-за его плеча. — У меня тоже все сухо, а внизу — потоп!

— Кто утоп?! — закричала старуха и вытянула шею, ощупывая глазами всех по очереди.

— Значит, ты из двадцать третьей? — спросил Чуканов. От его сладкого голоса веяло чем-то зловещим. При этом он повел плечами так, словно разминал их перед броском. — Значит, тебя там пригрели, да? Кто ты вообще такой, штырь? А ну-ка, доложи!

— Ой! — сказала Заботкина и закрыла ладонью рот.

— Тата, вам лучше уйти, — решил Кудесников, нежно развернул ее и придал некоторое ускорение. — Кажется, сейчас тут будет небольшая свалка… Если я быстренько ничего не придумаю, — пробурчал он себе под нос.

После чего прикрыл дверь, достал из кармана мобильник и позвонил бухгалтерской жене. Та, разумеется, не спала. Ждала, пока муж вернется из очередной отлучки. Судя по голосу, плакала.

— Это Кудесников, — вполголоса сообщил сыщик. — Марина, быстро опишите того частного детектива, которого вы нанимали до меня.

— Ну, он невысокий, — растерянно ответила та. — С такой длинной челкой…

— Он заикается?

— Точно, — обрадовалась Марина. — Заикается. И еще у него косоглазие.

— А также косоумие.

— Что-что?

— Говорю — как его зовут?

— Белкин. Вениамин.

— Веня, значит…

Кудесников отключился и сразу же набрал номер Малахова:

— Тревога. Поднимайся на третий. И достань видеокамеру из багажника.

— Так она не работает, — попытался возразить тот.

Слышно было, как хлопнула дверца. Помощник торопился выполнить указания босса.

— Наплевать. Лети мухой. Делай вид, что снимаешь, понятно? Подыгрывай мне. Да, и сорви по дороге объявление с двери подъезда. Код подъезда ты помнишь?

Пока сыщик вел телефонные переговоры, обстановка на лестничной площадке накалилась до предела. Чуканов грудью наступал на дурака Белкина, который уже допятился до самой лестницы и вот-вот обещал оступиться и полететь вверх тормашками. Старуха прямо в носках вышла из своей квартиры и стояла на плиточном полу — довольно чистом, к чести здешней уборщицы. Папаскин, втянув голову в плечи, нервно мял пальцы и хрустел суставами. Услышав внизу шум, Кудесников решительно вышел вперед, хлопнул в ладоши и громко крикнул:

— Все, граждане жильцы, концерт окончен! Чуканов, не стоит пороть горячку, уберите грабли и слушайте меня.

Пораженный тем, что его назвали по фамилии, мятежный экспедитор остолбенел и уставился на Кудесникова. Из своей квартиры выглянула Заботкина, и тот позвал:

— Тата, идите сюда, вас это тоже касается.

— Меня?!

— Конечно, вас. Это же вы открыли ночью дверь незнакомому мужчине. То есть мне.

— Но… Как — незнакомому? Вы же сказали, что пришли снизу и что я на вас протекаю!

— Мало ли что я сказал. Душечка, я в первый раз в вашем доме. Вы все видели объявление на двери подъезда?

В этот момент как по волшебству на лестничной площадке возник отдувающийся Малахов с видеокамерой в одной руке и упомянутым объявлением — в другой. Объявление было сорвано второпях и выглядело обгрызенным.

— «МВД предупреждает… — процитировал Кудесников, вырвав его у Малахова из рук и высоко подняв в воздух. — …в целях предотвращения квартирных краж и террористических актов… Не открывать, не поддаваться на провокации, быть бдительными!» Ваша лестничная площадка не прошла тест на высокий уровень гражданской ответственности. Мы сегодня проводим учения не только мобильного состава местных отделений милиции, но и гражданского населения. В целях вашей же собственной безопасности.

— А мы не обязаны! — с опасливым гонором заявил Чуканов, отступая к квартире своей любовницы. — Вы нарушаете неприкосновенность этого… жилища!

— Ваше жилище этажом ниже, — напомнил сыщик. И чтобы окончательно подавить мятеж, грозно добавил, оглядывая всех жильцов по очереди: — Выношу вам, граждане, общественное порицание! Надеюсь, подобное никогда не повторится.

— Где загорится? — крикнула старуха так громко, что Малахов от неожиданности едва не свалился с лестницы. Все это время он с важным видом стоял на верхней ступеньке и водил по сторонам неработающей камерой.

— Кто-нибудь, отправьте ее спать, — потребовал Кудесников непререкаемым тоном.

Как ни странно, на его призыв откликнулся не кто иной, как Папаскин. Он шагнул к глуховатой соседке и, взяв ее под локоток, вознамерился водворить на законную территорию. И тогда идиот Белкин, который все это время молча стоял у стены, воспользовавшись тем, что Папаскин оставил дверь в свою квартиру без присмотра, совершил стремительный бросок головой вперед, перепрыгнул через резиновый коврик у порога и скрылся внутри. Это произошло так неожиданно, что все опешили. Даже Кудесников на секунду обалдел.

Папаскин опомнился первым. С негодующим криком он рванул вслед за диверсантом. Послышался шум борьбы, короткий вскрик, сопение, и Белкин почти сразу вылетел обратно на лестничную площадку. Тотчас появился разъяренный Папаскин. Справиться с соперником ему помог адреналин, а не комплекция.

— Ах ты, гадина! — крикнул он напоследок, топнув ногой, словно на шкодливого щенка, который только что сгрыз его башмак. — Ты зачем это сделал?

— Хот-хот-хот…

— Хотел получить по башке, — подсказал Кудесников.

Он не стал ждать, что будет дальше. Схватил идиота за шиворот и встряхнул.

— Вот что, Белкин. Ты будешь строго наказан за проявленную недисциплинированность и вопиющую инициативность. Малахов, отведи его вниз.

Белкин, так же, как недавно экспедитор, вздрогнул, когда его назвали по фамилии, и замер. Лицо его было светлым, а глаза смотрели в разные стороны.

— Какого черта ему было нужно в моей квартире?! — фальцетом закричал Папаскин. — Что вы тут себе позволяете?! Я буду жаловаться вашему начальству! Кто вы вообще такие?!

— Жалуйтесь, — не стал возражать Кудесников. — Не могу вам запретить. А кто мы? Специальная группа МВД, созданная для подъема гражданского самосознания жильцов, проживающих по адресу, совпадающему с местом их постоянной прописки. Ответственный за операции, проводимые в ночное время, — подполковник Огурцов. Но я и так обещаю вам, что Белкин будет наказан по всей строгости закона. Белкин, идите отсюда прочь. Малахов, забери Белкина!

Он сказал это примерно таким тоном, каким хозяева говорят своим волкодавам «Фас!».

— Никто не имеет права звонить в квартиры по ночам! — неуверенно сказал Чуканов, наблюдая за тем, как несчастного Белкина утаскивают вниз. — Раз ничего не случилось.

— А ведь что-нибудь обязательно случится, если милиция не будет предпринимать никаких предупредительных мер. Вы об этом подумали?

По лицу Чуканова было ясно, что — нет, об этом он не подумал. Его любовница, все это время маячившая где-то в глубине коридора, начала тянуть милого за край футболки, пытаясь возвратить обратно.

— А вы ведь у меня кота забыли! — подала голос Тата Заботкина, протянув Кудесникову цепочку и глядя на него с обожанием.

Ей нравилось, как он тут распоряжается и выглядит при этом таким значительным. А с ней он был ужасно мил и даже выпил чашку чая. Ну, может, не выпил, а проглотил, но все равно…

— Я никогда не забываю о своих товарищах, — ответил Кудесников и попросил: — Дверь откройте пошире. Мерс, иди сюда, мы закончили! — крикнул он.

Все, кто был на лестничной площадке, молча уставились на распахнутую Татой дверь. Прошло несколько секунд, и перед ними предстал красавец Мерседес. Огромный, пушистый и важный. Все ахнули. Кот подошел к хозяину и встал, ожидая, пока к его ошейнику пристегнут цепочку.

— Умный, сволочь, — хмыкнул Чуканов, покачав головой. — Дрессированный.

— А какие у него глаза! — воскликнула Тата. — Просто человеческие глаза!

— Разве это коза? — громогласно изумилась старуха, вытянув шею.

— Спокойно, бабуля, — пробормотал Кудесников. — Операция подошла к концу, все расходимся по квартирам и в следующий раз думаем, прежде чем открывать дверь кому попало. Тогда у вас все будет в порядке и преступный элемент не причинит вам зла.

— Козла?! — опять воскликнула старуха и, склонив голову к плечу, уставилась на кота. — Разве это козел?

Кудесников не стал отвечать на провокационный вопрос и удалился, уводя своего любимца. Толкнув дверь подъезда, он со вздохом облегчения шагнул в магическую тишину ночи и с аппетитом глотнул прохладного воздуха.

Белкин сидел рядом с Малаховым в его рыдване и ждал приговора.

— Ты что же это, засранец, — весело и зло сказал Арсений, наклонившись к окну с опущенным стеклом, — позоришь звание частного сыщика? Ты зачем звонил во все квартиры подряд, а? Говори, скотина.

— Я нез-нез-нез… Не знал, где он жи-жи-жи…

— Ты болтался тут три недели и не выяснил, в какую конкретно квартиру ходит бухгалтер!

— От-от-от…

— Пошел ты к черту, — бросил Кудесников в сердцах. — Вылезай, пересаживайся в другую машину. Поедешь со мной. Мне нужно тебя допросить как важного свидетеля. Отвечать будешь письменно, иначе допрос продлится двое суток.

Алик Малахов захохотал и выбрался наружу. Ему не хотелось пропустить ничего из диалога двух коллег по работе.

— Этот парень, чего, тоже частный детектив? — спросил он босса.

Тот устроил кота на заднем сиденье, а Белкина загнал на переднее — чтобы глаз с него не спускать. Белкин, правда, не особо и сопротивлялся. Вид у него был потрепанный, рубашку он застегнул криво, волосы попытался пригладить руками, но сделал только хуже, и теперь они двумя совиными ушами торчали в стороны.

— Детектив, — мрачно подтвердил Арсений. — Вернее, он так думает. Мало того что этот затейник перебудил всех соседей, так еще и Папаскина взбаламутил. Теперь к нему не подступишься. По крайней мере — без основательной подготовки.

— А откуда он взялся-то?

— Клиентка наняла, — не обращая на сопящего Белкина никакого внимания, продолжал Кудесников. — Еще до меня. Думала, получится дешево и сердито. И вот оно, это дешево, до сих пор коленца выбрасывает! А уж скоро месяц, как взялся за дело… Самоучка хренов. Не Белкин, а Самоделкин.

Всю дорогу Белкин угрюмо молчал. Арсений привез его в свою квартиру, запер дверь на ключ, а ключ забрал с собой в ванную, пообещав начать допрос через десять минут. Однако когда он вновь появился в комнате, то увидел, что тот спит, свернувшись калачиком на маленьком диване. Мерседес сидел напротив, на спинке кресла, и пристально смотрел на незваного гостя. Кудесников тоже принялся его рассматривать. Лицо Белкина было безмятежным, как у дитяти. Вот джинсы на нем были хорошие, и носки явно дорогие. И как этому типу удавалось зарабатывать? Неужели частным сыском?

Разумнее было дать ему выспаться, а потом уже принуждать к даче показаний. В конце концов, этот болван хоть на несколько секунд, но все же проник в квартиру Папаскина. Вдруг он видел там что-нибудь невероятное?

На следующий день выяснилось, что Белкин ничего невероятного не видел. Однако в каждой записке, с помощью которых они с Кудесниковым довольно резво общались, не забывал спрашивать, заплатят ли ему еще денег.

Отправляясь к клиентке, Арсений взял Белкина с собой. В конце концов, его нужно было как-то нейтрализовать, и сделать это могла, судя по всему, только жена Папаскина, которая его, собственно, и наняла.

Марина ждала их с нетерпением и, отворив дверь, поскорее повела в гостиную, где уже стояли три чашки на блюдцах и розетки с клубничным вареньем. Белкин, которого утром не покормили, быстро опустошил свою розетку и облизал ложку. Мерседес удалился под стол и повалился на бок.

— У вас есть какие-нибудь новости? — волнуясь, спросила Марина, устроившись на краешке дивана и стиснув руки на коленях.

— Кое-какие, — неопределенно ответил Кудесников и мягко улыбнулся клиентке.

Она была удивительной. Из тех редких женщин, которые не осознают своей привлекательности. Казалось, ничего не было в ней особенного — тем не менее взгляд так и льнул к ней и не хотел отрываться. Не слишком высокая, полноватая, с мягкой линией плеч и красивыми руками, она казалась невероятно женственной. Черты ее лица не отличались яркостью, да и нос был великоват, но Кудесников считал, что именно из-за таких женщин мужчины совершают все самые лучшие и самые глупые поступки в своей жизни.

— Вче-вче-вче… Вчера я по-по…

— Нет, Белкин, ты не Шахерезада. И тысячи и одной ночи у тебя в запасе нет, — сказал жестокий Арсений. — Поэтому о вчерашних приключениях я расскажу сам.

Он коротко и внятно описал все, что ему удалось выяснить за те несколько дней, которые были в его распоряжении. События прошлой ночи тоже захватил.

— Когда наш Икар влетел в квартиру, которую снимает ваш муж, — сказал он, поглядев на Белкина с иронией, — он увидел, что комната практически пуста, кровать застелена, а на столе лежат бумаги.

— Бумаги?! — Марина прижала руки к груди, пытаясь унять явно колотившееся сердце.

— Да, бумаги. Кроме того, когда он открыл на звонок, я заметил на его правой руке, на среднем пальце, красную лунку. Если долго пишешь, да еще с нажимом, от ручки остается именно такая лунка. Из чего можно сделать вывод, что ваш муж уходит по ночам для того, чтобы… что-то писать. Разумеется, это пока предварительные итоги…

— Подождите-подождите! — остановила его Марина. Щеки ее разрумянились, глаза полыхали. — Все дни, что вы за ним наблюдали… В той квартире, куда он отправляется… Там не было никакой… женщины?

Кудесников хотел сказать, что до тех пор, пока он не выяснил точно, чем конкретно занимался Папаскин вне дома и почему уходил по ночам, делать такой вывод нельзя. Однако ее так не хотелось разочаровывать…

— Не было, — покачал головой он, мысленно себя обругав. — Но еще раз повторяю…

— Боже, какая я дура! — воскликнула Марина и закрыла глаза ладонью. Тут же убрала руку и уставилась на Арсения. — Но в таком случае я не понимаю: зачем ему было снимать квартиру?! Никогда в жизни я не мешала Андрюше работать! Не заглядывала ему через плечо, не перекладывала его документы… Для чего мне это?

— Кто т-такой Андрюша? — неожиданно гладко произнес Белкин, глядя в разные стороны.

— Андрюша — это Андрей Иванович Папаскин, за которым тебе нужно было следить.

— А!

Кудесников оставил последнюю реплику без внимания и вновь обратился к Марине:

— Полагаю, я смогу выяснить истину, но после вмешательства Белкина на выяснение уйдет чуть больше времени, чем можно было предполагать.

— Нет-нет! — испуганно воскликнула Марина. — Не надо ничего выяснять! Я и так чувствую себя омерзительно из-за того, что заподозрила Андрюшу в неверности. Продолжать за ним слежку было бы нечестно. Нужно все прекратить.

— Но это неправильно, — возразил Кудесников и тут же понял, что любые его доводы будут неверно истолкованы. Марина решит, что он не хочет потерять работу и поэтому настаивает на продолжении расследования.

— Нет, это правильно, — твердо ответила она. — Я совершила ошибку и должна немедленно ее исправить. Сейчас я отдам вам деньги, и все. Мы расстанемся. Я вам очень благодарна, Арсений. И вам, Вениамин.

При слове «деньги» глаза Белкина зажглись алчностью, и Кудесников подумал, что лучше было бы накормить его плотным завтраком. Голодный человек способен вызвать жалость, а это сейчас совершенно ни к чему. Клиентка расплатилась с Белкиным давно и сполна.

— Значит так, — заявил Арсений, когда хозяйка вышла из комнаты. — Расследование прекращено, а ты, стало быть, уволен.

— В-вы то-то-то… Вы тоже.

— Очень остроумно. Твоим остроумием хорошо занозы из пальцев выковыривать.

Белкин достал из кармана смятую бумажку, ручку и быстро написал: «Не прогоняйте меня. Я вам еще пригожусь».

— Для чего это? — мрачно спросил Кудесников, брезгливо возвратив бумажку. — Тоже мне, колобок. На кой черт ты мне сдался? Даже мой кот приносит больше пользы, чем ты.

Белкин приуныл. Вернее, это Арсению так показалось. Потому что судить о чувствах человека, который смотрит непонятно куда и всегда держит губы плотно сжатыми, весьма сложно.

Когда Марина возвратилась в комнату с конвертом в руках, он ее предупредил:

— Считаю, что вы зря бросаете начатое на полдороге. Так нельзя. Пока я не могу с уверенностью сказать, в чем суть дела, я продолжаю работу. Иначе это не результат. Вдруг потом выяснится…

Марина не дала ему договорить. Она провела перед собой в воздухе рукой воображаемую черту и отрезала:

— Нет. Я не хочу. Если Андрюше плохо работается дома… Что ж. Пусть.

— Святая женщина, — пробормотал Арсений, засовывая конверт в карман. Потом наклонился к ней и вполголоса спросил, указав глазами на Белкина: — Послушайте, где вы его взяли?

— Нашла по объявлению в газете.

— Интересно, что он там написал? — пробормотал Арсений. — Гоните его в шею.

Дав столь ценный совет, он извлек Мерседеса из-под стола, взял его на руки и удалился, тепло попрощавшись с хозяйкой и проигнорировав Белкина.

Очутившись на улице, он поднял лицо вверх и закрыл глаза. Солнце лизнуло его горячим языком, и Арсению вдруг неожиданно остро захотелось подставить ему не только щеки, но и грудь, и спину. Лежать на пляже, пересыпая руками песок… А что? Неотложных дел у него сейчас нет, да и ехать далеко не обязательно. Можно позвонить маме и попросить ключ от дачи, тем более что сама она в этом году решила остаться в городе.

Поддавшись порыву, он набрал знакомый номер и, услышав родной голос, немедленно выложил все что лежало у него на сердце. Однако, к его искреннему изумлению, родная мать, услышав о его планах, мгновенно обрубила крылья прекрасной мечте. «Нет!» — решительно заявила она.

— Как это — нет? — возмутился сын. — Ты отказываешь своему единственному ребенку в такой малости?! Я ужасно устал, выводя на чистую воду всяких негодяев. И теперь хочу понюхать примулы, погоняться за бабочками и пожевать траву с твоих грядок!

— Дорогой мой, это совершенно невозможно. Решительно. Кроме того, в этом году я не сажала ни цветов, ни петрушки…

Неожиданно Арсения осенило:

— Да не поселила ли ты на своей даче какого-нибудь типа? Твоя жалость не знает пределов, а сердобольность граничит с помешательством! Твой очередной хахаль?

— У меня нет хахалей! — возмутилась трубка.

— А этот тип с выступающими верхними зубами? Любитель Брамса и кровяной колбасы? С которым ты познакомилась в консерватории? Так и кажется, что сейчас он бросится на тебя и закусает до смерти. Особенно страшно, когда он начинает хохотать. Мне он сразу показался опасным.

— Арсений, не болтай ерунды! На даче никого нет. Кроме того, я сейчас встречаюсь с другим человеком. Мы познакомились в планетарии…

— В планетарии?

— Только не говори мне, что он может оказаться лунатиком, который по ночам ворует ложки из буфета! Эти твои глупые шуточки портят мне настроение.

— Если на даче никого нет, тогда я тем более не понимаю, какого черта мне нельзя там поселиться? Есть только одно объяснение. Ты убила любителя Брамса и закопала его под окном спальни. А сверху насажала анютиных глазок.

— Хорошо, я подумаю, — задушенным голосом ответила мама. — Позвоню тебе завтра.

Отключившись, Арсений стукнул мобильником себя по лбу. Что-то в ее голосе было такое… Подозрительное. С самого детства он ненавидел секреты. Он хотел знать про всех все. Это давало ему ни с чем не сравнимое ощущение контроля над жизнью. Когда он вырос, то понял, что ощущение это ложное, но привычка выяснять все и до конца осталась с ним навсегда.

Поэтому вместо того чтобы спокойно дожидаться завтрашнего звонка, любящий сын предпринял маленькое частное расследование. Недолго думая, он позвонил материной близкой подруге, с которой та делилась всем на свете и на которую Арсений оказывал поистине гипнотическое действие. Вероятно, никогда прежде она не встречала таких наглых и одновременно таких обаятельных мужчин.

— Вера Ивановна, — лисьим голосом сказал он, тепло поздоровавшись. — Вы должны рассказать мне, что случилось с загородным домом моей матери в Соснах. Что там происходит?

— А что происходит? — притворно удивилась та. Впрочем, притворство было жалким. — Просто Людочка в этом году решила туда не ехать, потому что ведь нельзя же каждый год в одном и том же месте отдыхать. Кроме того, делать там летом совершенно нечего. Пруд обмелел, ягоды в соседнем лесу повыродились, грибов из-за жары почти нет…

— Ужасно неубедительно, Вера Ивановна.

— Да? — спросила она мрачно.

— Да. Так что лучше сразу скажите правду.

— Людочка меня убьет.

— Она не узнает, что это вы. Кроме того, я собираюсь ехать в этот самый загородный дом и желаю знать, что меня там ожидает.

— О, нет! — простонала Вера Ивановна.

— Черт побери, — всерьез обеспокоился Кудесников. — Мне в голову приходят самые ужасные мысли. Может быть, материна кошка съела соседскую канарейку и теперь она прячет ее от возмездия? Или во время романтического ужина ароматическая свеча упала на вязаный коврик и дом вообще сгорел дотла?

— Нет-нет, с домом все в порядке! Дело в том, Арсеничка, что рядом с вами, прямо забор в забор, так сказать… поселилась ведьма.

— Кто-кто?

— Ведьма, Арсений. Самая настоящая. Глаза черные, волосы черные… У нее полный дом ворон, черных котов и пауков. И слава о ней идет дурная. Говорят, на кого она взглянет, тот так замертво и падает.

Кудесников досадливо крякнул. Всю жизнь его потрясала способность женщин делать из мухи слона. В этом умении они не знали себе равных, а некоторые достигли вершин подлинного мастерства.

— Вы сами в это верите, Вера Ивановна? Вы ведь учительница и должны нести свет в детские массы.

— Ну… Может, не замертво, — на секунду смешалась та, — но потом с этим человеком непременно что-нибудь случается. Говорят, ведьма совершает колдовские ритуалы и… И в общем, вся деревня находится под властью темных сил. А уж соседний-то дом точно!

— А в деревне с кем-нибудь уже что-нибудь случалось? — тотчас поинтересовался ушлый Кудесников.

— Я точно не знаю, — нервно ответила рассказчица. — Но говорят… Вот… Недавно коза бабки Дарьи забрела в ведьмин огород и съела горох. А вечером пришла домой, легла и сдохла.

— Да… Жизнь полна неожиданностей, — посетовал Арсений.

— Ты мне не веришь, да?

— Что коза сдохла? Верю. Значит, ведьма выращивает на своем участке горох? Здорово. А откуда она взялась?

— Купила дом. Тот, что рядом с вашим. Два года пустой стоял — и вот на тебе. Теперь вся деревня в ужасе. Людочка позвонила Ларе — посоветоваться, и та сказала, чтобы Людочка ни в коем случае не ездила в этом году за город…

— Какой Ларе? — перебил ее Кудесников.

В его сердце закралось страшное подозрение, что Лара — это не кто иная, как Лариса Звонарева, его бывшая сердечная подруга, с которой у матери сохранились дружеские отношения. Мать возлагала на Ларису самые большие надежды в деле «охмурения» сына, рассчитывая, что именно она доведет его до порога дворца бракосочетания. Однако Ларисе не хватило пороху, и на полдороге ко дворцу Арсений сбежал, разбив материнские надежды и Ларисино сердце. Впрочем, она довольно быстро утешилась и год спустя вышла замуж за ученого-египтолога по фамилии Рогулькин.

— Ну… Ларисе, твоей старой подруге, — подтвердила его худшие опасения Вера Ивановна.

Дело в том, что Лариса была просто помешана на магии, колдовстве, телепатии и иных «отклонениях» от реальности, которые Кудесников всегда откровенно игнорировал. Учитывая это, а также внушаемость собственной родительницы, он понял, что мать будет всячески препятствовать его поездке в загородный дом.

Поэтому когда на следующий день она позвонила, он сразу взял быка за рога и отмел все ее идиотские возражения. Сказал, что решил отдохнуть — и баста. Когда вечером он явился к ней за ключом, мать была оживлена и даже весела. Она явно что-то задумала.

— Да я вовсе не против того, чтобы ты поехал в Сосны. Я на неделю отправляюсь с другом в Чехию. Он пригласил меня полюбоваться закатами на фоне черепичных крыш. Мы будем бродить по старым улочкам, заглядывая в кафе и маленькие магазинчики, где торгуют бесподобными мелочами…

— Это тот новый кадр из планетария? Прежде чем заказывать билеты на самолет, советую проверить, для чего ему нужен телескоп. Возможно, вовсе не для того, чтобы исследовать лунные ландшафты. Многие так называемые астрономы тупо подглядывают за женщинами, проживающими по соседству.

— Да ну тебя, Арсений, — вспыхнула мать. — И вообще… Ты рано радуешься.

Кудесников немедленно насторожился, потому что уловил в ее голосе нотки торжества.

— Почему это?

— Потому что в Соснах тебе придется немного поднапрячься.

— Вскопать пару гектаров земли под посадку репы? Чтобы потом грызть ее долгими зимними вечерами?

Арсений помрачнел и даже отставил в сторону свою чашку. Дома мать неизменно поила его ромашковым чаем, считая, что он полезен для пищеварения. Сын никогда не спорил, хотя запах ромашки наводил его на мысль о младенцах, которых он боялся.

— Тебе придется присмотреть за кошками.

— Почему во множественном числе? — с подозрением спросил Арсений.

Свою абиссинку Изольду мать на время поездок всегда оставляла подруге, считая, что Мерседес будет притеснять ее любимицу. Кроме того, Арсений постоянно в бегах, и Изольда может остаться без еды и воды на несколько суток.

— Потому что поездка в Чехию возникла спонтанно, — ответила мать. — Это романтическое предложение. А прямо перед этим я согласилась взять на время отпуска домашних любимцев у наших родственников.

— И сколько их? Любимцев, я имею в виду, — уточнил Арсений, дернув бровью.

— Вместе с Изольдой — четыре, — легкомысленным тоном ответила мать и двумя руками поправила прическу. Всем своим видом она показывала, что не находит в своих словах ничего особенного.

— То есть трое наших родственников одновременно отправились в отпуск? — насмешливо спросил сын. — И у всех троих есть кошки, которых просто некуда деть, кроме как завезти к тебе на дачу.

— А что такого? Лето… Самое время поплавать в море. А домашнее животное — это якорь, который привязывает людей к одному месту.

Арсений посмотрел на Мерседеса, который лежал возле его ног, легонько пошевеливая кончиком хвоста — вероятно, показывал, что не сдох и внимательно слушает. Кот повсюду следовал за хозяином, и называть его якорем было бы нечестно. Но все же Мерс был исключением из правил.

— Ну что ж, — сказал Арсений, потянувшись. — Если другого выхода нет, то я согласен. Раз ты отдаешь дом только вместе с кошками…

Вероятно, мать ожидала от него яростного сопротивления, потому что мгновенно прекратила спектакль и удивленно спросила:

— Ты согласен?

— Почему бы и нет? Я собираюсь бездельничать, и меня нисколько не напрягут четвероногие друзья.

— Я так рада! По правде говоря, много животных — это хорошо, — неуверенно заметила мать. — В этом чувствуется некая близость к природе…

— О, да. Когда все пятеро трутся о твои ноги, поневоле чувствуешь себя деревом.

Распрощавшись с матерью, Кудесников направил свои стопы на Ленинский проспект, где в больших апартаментах проживала со своим мужем-египтологом его бывшая пассия. Консьержка в подъезде была новой и собралась подвергнуть гостя допросу с пристрастием, но он в два счета заговорил ей зубы, ослепил серией улыбок, поцеловал ручку и исчез в лифте вместе с котом. Бедная женщина даже не успела ничего толком понять.

Нажав на кнопку звонка, Арсений прислушался. Вот наконец прозвучали легкие шаги, и низкий голос спросил:

— Кто это? Что вам нужно?

— Я разыскиваю мадам Рогулькину.

Послышался сердитый вскрик, и дверь немедленно распахнулась. На пороге возникла хозяйка дома в лимонной шелковой паре — шароварах и халате. В руке она держала неизменную сигарету. К столь романтическому образу совсем не подходили раздувшиеся ноздри и сжатые губы.

— Это ты! — с ненавистью сказала она, ткнув сигаретой в направлении незваного гостя. — Сколько раз я просила не называть меня по фамилии!

— Не понимаю почему, — пожал плечами Кудесников. — Ты вписала ее в свой паспорт после замужества. И вряд ли переживаешь, что в зарплатной ведомости тебя опустили вниз на несколько позиций.

— Это знаменитая фамилия! — возразила Лариса, сверкнув глазами. — Я вовсе не стесняюсь ее. Я просто не люблю, когда ты ерничаешь.

Тут она опустила взгляд на кота и против воли смягчилась.

— Мерседес, котик. Заходи, мой хороший. Так и быть, Арсений, ты тоже заходи. Хотя мой муж не любит, когда ты переступаешь порог нашего дома.

— Он еще не знает всего, — пробормотал Кудесников. — Полагаю, ты не такая дура, чтобы рассказывать благоверному всю правду о нашей страсти.

— Это у меня была страсть, — зло ответила Лариса. — А у тебя — помрачение сознания. И ты слишком быстро пришел в себя. Чего тебе надо?

Они проследовали в гостиную друг за другом. Лариса опустилась в кресло, Кудесников уселся на диван, а Мерс, покрутившись между ними, отправился с инспекцией на кухню.

— Это твоя затея с кошками? — спросил гость, положив ногу на ногу. Делал он это всегда как-то вызывающе, отчего Лариса мгновенно вскипала.

— С какими кошками? — спросила она, пыхнув дымом в его сторону. Дым облаком встал между ними.

— Не прикидывайся глупой овцой. Если бы твой академик знал, как ты умна, он наверняка потребовал бы развода.

— Не суди по себе!

— Признавайся, Лара. Я собираюсь в Сосны и хочу знать подоплеку дела. На кой черт мне нужны четыре кошки? А если считать Мерседеса, то даже пять. Пять кошек! Это ж целое стадо. Думаю, мне придется пасти их на лугу, погоняя хворостиной.

Лариса молчала, глядя на него исподлобья.

— Лара, не стоит меня недооценивать. Я проницателен и хорошо начитан. Я знаю, что в Египте кошки считались божествами. И что ты находишься под влиянием своего мужа, который время от времени вываливает на тебя избыток своих знаний. Так что лучше не трать понапрасну наше общее время и скажи правду сразу. Зачем мне целая колония кошек? Это ведь ты подговорила маму собрать по родственникам хвостатое войско.

— Может быть, я тебе мщу, — ответила Лариса, приканчивая сигарету короткими затяжками. — Хочу сделать тебе гадость.

— Ты на это не способна. Былые чувства все еще живы, и ты это прекрасно знаешь.

— Негодяй, — пробормотала она. — Я собиралась защитить тебя.

— От ведьмы? — тут же уточнил Арсений.

Лариса поморщилась и затушила сигарету в пепельнице. Окурок получился таким же кривым, как ее улыбка:

— Неужели Людмила Константиновна проболталась?

— Да нет, она выстояла. Ты просто забыла, с кем имеешь дело. Все-таки я частный сыщик.

— О, да. Ты — частный сыщик. Но даже частные сыщики иногда становятся жертвами сил, о которых они не имеют понятия. Или не желают иметь. Я знаю, какой ты упрямый, и мне пришлось принимать меры, чтобы обвести тебя вокруг пальца.

— Где вы с матерью так быстро насобирали кошек? — полюбопытствовал Арсений.

— Их хозяева действительно уехали из города, — холодно ответила Лариса. — Так что тебе не светит от них избавиться.

— Позволь хотя бы узнать, в чем смысл происходящего?

— Это твоя страховка, Арсений. Кошки — единственные существа, которые способны чувствовать темную энергию. Если что — они тебя предупредят. Пока ты под их защитой, я надеюсь, с тобой ничего не случится. Главное — внимательно следи за их поведением. Если им не по себе — берегись.

Эта странная, странная ведьма. Самоубийство или убийство? Труп на фонарном столбе — к несчастью

Нет ничего более отвратительного, чем просыпаться от ощущения, будто тебя душат. При этом воздух в легких уже заканчивается, а тело совершенно не слушается и не желает сопротивляться, отстаивая свое законное право на жизнь. Именно с таким ощущением и проснулся Арсений Кудесников.

Открыв глаза, он обнаружил отнюдь не мистическую, а вполне материальную причину раннего и тяжелого пробуждения — на его груди лежали и, кажется, дремали сразу три кошки. Четвертая, самая толстая, за неимением места находилась ниже, а конкретно там, где ей совершенно не надо было бы находиться.

Когда именно кошки совершили свое ритуальное восхождение на его тело, Кудесников никак не мог определить. Скорее всего, это произошло уже под утро, когда сон самый крепкий. Как всегда флегматичный и не терзаемый чувством ревности Мерседес устроил себе спальное место в старом и весьма удобном кресле-качалке. Благо мать этого не видела. Ей было бы жаль кресла, о спинку которого Мерс время от времени принимался точить когти.

Кошки располагались на широкой и мускулистой кудесниковской груди в только им известной последовательности, однако головами в одну сторону. Похоже, им было весьма комфортно, чего никак нельзя было сказать о Кудесникове. Поняв, что спать он уже не хочет, Арсений решил встать — пора было начинать очередной праздный день.

Пока все складывалось для него довольно необычно. Он привык к тому, что ежегодно ему приходится с трудом изыскивать недельку-другую, чтобы наспех передохнуть от дел. Он не успевал как следует насладиться отдыхом, как снова приходилось мчаться домой, где уже полыхал очередной рабочий пожар.

В этом году все шло не так. Клиентов меньше не стало, но Кудесникову чудом удавалось распутывать дела так быстро, что у него появлялось свободное время. Весной он смог недельку пожить у приятеля на даче, теперь вот расслабляется в фамильной избушке, куда мать не могла его зазвать даже на выходные в течение последних трех лет. А еще предстоит выигранная им сдуру турпоездка. Впрочем, ехать или нет, Арсений окончательно не решил — ведь могли возникнуть интересные предложения. В офисе на страже их деловых интересов всегда дежурит бдительная Маня. И если что — прощайте море, солнце, пальмы и загорелые красотки, здравствуй пыльная, жаркая, суетная Москва-кормилица.

Арсений деликатно пошевелился — вдруг кошачья стая поймет намек и разбежится по углам. Намек понят не был — они даже не повернули головы в его сторону. Тогда Кудесников приступил к решительным действиям — стал плавно перекатываться со спины на бок. Видимо смирившиеся с неизбежностью кошки одна за другой стали покидать насиженные места, выражая при этом крайнюю степень неудовольствия всеми доступными им средствами.

«Господи, — тоскливо подумал Кудесников, — сейчас снова…» Каждое его утро теперь начиналось не с чашки кофе на залитой солнечным светом террасе, а с возни у кошкиных туалетов и мисочек для корма. Если бы Арсений ненавидел все кошачье племя, он, естественно, не завел бы себе друга в лице Мерседеса. Но то, что устроила Кудесникову родная мама, переходило все мыслимые границы.

Во-первых, навязанные ему кошки были взяты из разных семей и приучены к определенному корму. И на голову Кудесникова — к разному. Тут важно было ничего не перепутать, иначе обманутая в своих ожиданиях киса начинала скандалить и требовать восстановления справедливости.

Во-вторых — и это было самое ужасное — кошачьи туалеты наполнялись с завидной регулярностью и по нескольку раз в день. Конечно, Арсений не был новичком в деле ухода за четвероногими друзьями. Но не в таком же объеме! К тому же убивал запах. Только счастливый отпускник заваливался на диван с книгой в руках, как приятный летний ветерок вдруг доносил до него тревожный аромат, сигнализирующий о том, что лучше ему прямо сейчас подняться и принять меры, а то будет хуже…

Кудесников попытался было провести воспитательную работу и приучить кошек делать свои деликатные дела во дворе, но потерпел фиаско. Кошки целый день охотно шлялись по двору и даже вылезали за пределы участка, однако гадить упорно возвращались в дом. Попытка вынести кошачьи принадлежности на улицу или поставить на веранду также провалились — кошки единодушно отказывались производить столь интимное действо на свежем воздухе и жалобно завывали до тех пор, пока Арсений не восстановил статус-кво. Надо заметить, что между собой кошки существовали вполне мирно, даже дружно, но вот к своему временному куратору предъявляли повышенные требования.

…Обо всем этом Кудесников грустно размышлял, доедая завтрак, состоявший из скромной яичницы и бутерброда с сыром. Конечно, он мог решительно отказаться от кошек, но тогда мать наверняка принялась бы глотать свои таблетки от давления. Чего-чего, а такой прыти и настойчивости он от нее не ждал.

Знай он заранее, во что женщины превратят его отдых, то выбрал бы более спокойное место. Например, Сочи, Феодосию или даже Сухуми. Но он столько лет собирался в Сосны! К тому же изначально про этот кошачий патруль, который должен оберегать его от порчи, сглаза и прочей чертовщины, даже речи не было.

Мать слишком серьезно отнеслась к Ларискиным измышлениям. Все его шутливые отговорки, что одного Мерседеса вполне хватит для защиты от всяких напастей, лишь растревожили материнскую мнительность. Теперь Кудесникову оставалось лишь изящно приспосабливаться к распорядку дня и физиологическим потребностям пушистых соседок и считать дни до конца отпуска.

Чтобы немного развеяться и размять мышцы, Кудесников отправился на прогулку по окрестностям. Поселение разрасталось прямо на глазах. Против того, что было здесь, когда Арсений приезжал на школьные каникулы, количество домов увеличилось раз в десять. Редкие деревенские избы уже немногочисленных коренных местных жителей утонули в монументальности и роскоши новых строений. Двух-трехэтажные дома, возведенные представителями среднего класса, составляли теперь архитектурную картинку здешнего мира. Средний класс жил полнокровно, наводняя поселок по праздникам и выходным, отравляя воздух выхлопными газами и неистребимым, как комары летом, запахом шашлыка.

Как и положено, уродливо торчали несколько замков из красного кирпича в четыре-пять этажей каждый. Разумеется, никто, кроме сторожей, в них не жил. Про замки среди местных ходили легенды — кто строил, кому принадлежат. Фамилии предполагаемых владельцев были из тех, которые обычно упоминаются в телевизионных новостях. Но как оно было в действительности, никто не знал да и знать не мог.

Помимо всего перечисленного, Кудесников увидел на краю поселка, почти у самого леса несколько новых строительных площадок. Желающих прикупить себе немного природы становилось все больше. И они успешно эту самую природу оттесняли все дальше и дальше. «Еще несколько лет, — размышлял Арсений, — и от леса ничего не останется, поселок упрется в шоссе». Но, похоже, это уже мало кого волновало.

Дойдя до бывшего сельмага, превращенного усилиями хозяина в местный карликовый гипермаркет, Кудесников решил зайти, купить мороженого, дабы скрасить однообразие своего ежедневного рациона. На обратном пути он встретил сразу нескольких знакомых из числа приезжих дачников, с которыми его когда-то знакомила мама, а также пару аборигенов, которых знал с детства. С дачниками он вежливо раскланялся, а с аборигенами пришлось общаться более плотно, так как они сначала расспрашивали его про маму, потом поминали добрыми словами дедушку и бабушку затем подробно рассказывали, кто за это время умер, кто еще жив, где работают дети, у кого родились внуки и так далее. Про ведьму, поселившуюся в Соснах, местные говорить не хотели. Принимались бегать глазами по сторонам и уводили разговор в сторону. Наверное, считали, что такими разговорами навлекут на себя беду. Арсений, в сущности, не настаивал.

Взбодренный мороженым и местными новостями, он вернулся к родному очагу. «Как приятно все-таки было увидеться, поговорить, вспомнить тех, кого знал, кого уже нет. Узнать, что и тебя помнят, и твоих близких. Жизнь ощущаешь во всем ее многообразии, — философствовал дачник, открывая калитку. — Не фига сидеть взаперти, изредка вылезая искупаться. Надо больше общаться с людьми».

Повинуясь естественному ходу этих сентиментальных размышлений, Кудесников вдруг подумал: а почему, собственно, он до сих пор не познакомился со своей загадочной соседкой, которую народная молва окрестила ведьмой и от которой мама решила защитить его столь радикальным кошачьим способом? Что, если это навет, злые козни плохих людей? Вдруг хороший человек стал жертвой наглого поклепа? Тогда это несправедливо, это необходимо срочно исправить! Тем более что до сих пор он ни разу ее не видел — даже не слышал. Во многом, конечно, этому способствовал глухой забор между участками. Со стороны дороги дом почти не просматривался — слишком много здесь было деревьев, и слишком плотно они были посажены. Только дорожка, ведущая к крыльцу, да входная дверь попадали в поле зрения любопытных.

Ощущая любовь, а может быть, просто приязнь ко всему человечеству, Арсений решительно направился к калитке. Однако его приглашающие к диалогу крики из-за забора ни к чему не привели, хотя в доме соседки была настежь распахнута дверь и открыты все окна. Хозяйка не вышла даже посмотреть, кто там так надрывается. Минут через пять человеколюбивые нотки в душе Арсения умолкли, зато в голосе отчетливо появилось раздражение человека, которого людская неблагодарность, черствость и тупость лишают последней надежды на мировую гармонию.

Он попробовал пошевелить калитку — вдруг можно открыть? Но железная калитка была заперта не на традиционные засов или щеколду, а на какой-то хитрый врезной замок. «Может быть, хозяйка уехала? — размышлял Арсений, прислушиваясь, не раздастся ли в доме какой-нибудь звук. — Но почему тогда все нараспашку?»

Потом, неожиданно вспомнив, что добро должно быть с кулаками, Кудесников пристально осмотрел забор и даже прогулялся туда-сюда, пытаясь оценить его как препятствие, которое необходимо преодолеть. Забор был довольно высокий, однако смущала не его высота, а старые некрашеные доски, из которых он был сделан. Один вид их вызывал в памяти неприятные воспоминания. Лезть через него в шортах, майке и без перчаток нечего было и думать, если, конечно, он не хотел остаток отпуска выковыривать из тела занозы.

Тогда Кудесников вернулся к калитке, которая представлялась все-таки более цивилизованным решением неожиданно возникшей проблемы. Время шло, и Арсений вдруг подумал — а зачем ему вообще все это надо? Порыв человеколюбия прошел, осталось лишь недоумение и досада на себя и свой никому не нужный энтузиазм.

Неожиданно, причем в тот самый момент, когда мизантроп в его душе уже одерживал победу над филантропом, на крыльце соседкиного дома обнаружилась жизнь. Из дома вышла изящная черная кошка и стала тереться боком о косяк двери. Кудесников непроизвольно вздрогнул — черных кошек он суеверно побаивался, хотя никаких гадостей они ему вроде бы не делали. Среди кошек, с которыми он сейчас проживал, черных, слава богу, не было. Арсений замер, ожидая — вдруг вслед за киской появится хозяйка? Однако вслед за первой появилась еще одна киска, причем такая же черная, как и первая, только крупнее. Впрочем, это вполне мог быть и кот.

«Странная фантазия — завести двух черных кошек, — подумал Кудесников. — Впрочем, даже оригинально». Но еще через минуту оригинальность хозяйки показалась ему подозрительной, так как из дома вышла третья кошка, и тоже угольно-черная. «Да… Видно, дыма без огня не бывает, — завертелось в голове сыщика. — Зря я, кажется, не поверил родной мамочке».

Он уже собрался дать задний ход, когда на крыльце неожиданно появилась женщина. По мнению Кудесникова, красивая. Причем той бескомпромиссной красотой, в которой нет ничего слащавого. Сразу стало ясно, что это и есть та самая «ведьма», о которой тайком судачила деревня и которая сглазила как минимум одну козу. На вид ведьме было лет сорок, и выглядела она, что и говорить импозантно. Высокая, царственная, с волнистыми черными волосами, падавшими до самого пояса, она смотрела на мир широко расставленными глазами. Несмотря на жару, нарядилась она в длинный черный сарафан, хотя на даче логичнее было бы носить что-нибудь светленькое в цветочек. Появившись на крыльце, женщина присела на корточки и стала что-то негромко выговаривать кошкам, которые вдруг замерли и как по команде уставились на хозяйку.

— Соседушка, ау! — радостно закричал Кудесников и помахал женщине рукой.

В ответ — ни звука. Соседушка даже не подняла головы. Тогда Арсений решил обидеться, предварительно уведомив об этом невоспитанную и, как он теперь убедился, заслуженно носящую свой титул ведьму.

— Послушайте, любезная! — громко сказал он. — Если разобьете сахарницу и порежете руку и вас нужно будет срочно доставить в больницу… Или одна из ваших кошек чихнет на примус, отчего случится пожар, — смело обращайтесь за помощью! Я ваш ближайший сосед, сын Людмилы Константиновны. Живу рядом, за забором, и пробуду здесь еще несколько дней. Зовут меня Арсений. Был счастлив не познакомиться!

Он лихо развернулся и собрался было, невзирая на резиновые шлепки, чеканным строевым шагом двинуть в направлении собственного дома, как вдруг услышал негромкое:

— Погодите!

Кудесников попытался с ходу так же четко развернуться на месте, но потерял равновесие и едва успел ухватиться руками за металлические прутья соседской калитки. Черноволосая шла в его сторону, держа в руке здоровенный ключ. Отперев калитку, она молча сделала приглашающий жест — входи, мол, незваный гость.

Арсений осторожно, как по минному полю, прошел по дорожке и в нерешительности остановился возле крыльца, не вполне понимая — в дом его пригласили или беседа состоится прямо здесь, во дворе. Хозяйка молча стояла за его спиной. Кудесников обернулся и встретился с ней взглядом. Глаза у нее были карими и холодными. Однако холодность эта ушлому Арсению показалась напускной.

Обойдя трех кошек, которые как черные скульптурки бесстрастно сидели на верхней ступеньке, он вошел в дом. Огляделся — ничего сверхъестественного. Ни связок сушеных мышей, ни жаб, ни ворон. Вполне обычная комната со стандартной мебелью. Такая мебель лет тридцать назад господствовала практически во всех городских квартирах, а наиболее ее стойкие образцы сегодня доживают свой долгий век на дачах. В глубине виднелась еще одна дверь, видимо, в соседнюю комнату, но она была закрыта. Домик был небольшой, хоть и двухэтажный, так что вполне возможно, за дверью находилась спальня. Или кухня.

Хозяйка вошла следом, и тут же из-под комода, стоящего в углу, к ней бросилась еще одна черная кошка. Женщина бережно взяла ее на руки, прижала к груди, погладила. Затем осторожно, словно ребенка, опустила на пол. Сначала Кудесников подумал, что это одна из тех трех, что были на крыльце. Однако, обернувшись, понял — нет, сие создание четвертое по счету.

— И эти кошки все ваши? — поинтересовался он. — Личные? Не какие-нибудь приблудные или данные вам во временное пользование?

— Почему вы спрашиваете? — отпрянула от него соседка.

Вопрос так ее испугал, что Кудесников против воли озадачился.

— Четыре черные кошки в доме — это не фунт изюму, — ответил он деланно легкомысленным тоном. Ему было выгоднее, чтобы она успокоилась и перестала его бояться. Только тогда можно будет узнать что-нибудь путное. — Конечно, мне любопытно. Кстати, я представился вам еще за забором. Меня зовут Арсений.

В знак дружеского расположения он протянул ей ладонь.

— А меня Рита, — ответила хозяйка, спрятав обе руки за спину.

Он сразу заметил, что руки у нее чудесные — белые, холеные, с длинными пальцами и круглыми ногтями, отливавшими перламутром. Кудесников был бы рад подержаться за одну из них. Однако ему такой возможности не дали, и он громко хмыкнул.

— Можно по имени, без отчества? — тем не менее спросил он, тоном дав понять, что ничуть не обиделся.

— Можно. Да вы не стойте, садитесь на диван. Хотите, я вас компотом угощу?

— Да, — быстро ответил Кудесников. — Налейте мне компоту.

Он рассчитывал, что она уйдет на кухню и предоставит ему возможность пробежаться по комнате, заглянуть в какой-нибудь ящик и увидеть что-нибудь эдакое. Однако кувшин с вышеупомянутым напитком, как на грех, стоял на подоконнике, накрытый салфеткой. Тут же, в буфете, отыскался чистый стакан, и Арсению пришлось сразу же приступать к дегустации.

— Вкусно, — похвалил он, сделав большой глоток.

Хозяйка опустилась на стул, стоявший напротив дивана, и посмотрела сыщику прямо в глаза.

— Так зачем вы на самом деле пришли? — спросила она.

Взгляд ее оказался гипнотизирующим.

— Заметил ваших кошек, — стоял на своем Арсений. — Они красавицы! Так вот, заинтересовали они меня. Хотел узнать про них поподробнее.

Однако это его прозаическое объяснение произвело впечатление, на которое он совсем не рассчитывал. Лицо Риты вытянулось, и она сжала руки так, что побелели костяшки пальцев.

— При чем тут кошки? Что вы хотите этим сказать? Почему вас мои кошки интересуют?

— Да не интересуют меня ваши кошки! — в сердцах ответил Кудесников.

Он был рад врать и изворачиваться ради дела. Но во время отдыха — увольте.

— Но вы постоянно говорите про моих кошек!

— Потому что мне это близко. У меня своих полный дом! Целых пять штук. Правда, они у меня временно. Лично мне принадлежит только кот, мужчина. И можете не волноваться за своих красоток — он кастрированный.

— Вы все это придумали, — уверенно заявила Рита. — Прямо сейчас.

— Ха! — хлопнул себя по коленям Кудесников, заблаговременно избавившись от пустого стакана. — Хотите посмотреть?

— Хочу. — Вслед за ним она поднялась на ноги и теперь стояла напротив, глядя на него с вызовом.

— Тогда пойдемте.

Арсений решительно взял Риту за руку и почти поволок ее на улицу. Странно, но она даже не сопротивлялась. Рука у нее оказалась сухой и прохладной, и это оказалось приятно. «Видела бы мама, — думал Арсений, втащив Риту к себе. — В ее глазах это выглядело бы как разрешение доступа стратегическому противнику к секретным базам данных нашего командования».

Продемонстрировав свой заповедник, Арсений любезно предложил Рите выпить чаю. Потискав кошек, соседка немного оттаяла и согласилась. «Знала бы ты, — думал гостеприимный хозяин, — что кошки мне нужны именно для того, чтобы рассеивать твои злые чары». Его просто распирало желание узнать, почему эту женщину называют ведьмой и с чего вдруг прилепилось к ней дурное подозрение. Не только же из-за козы, в самом деле! Как вообще та коза могла проникнуть в огород, совершенно непонятно — кругом высоченный забор, и калитка заперта на ключ. Наверняка болтают люди. Наговаривают. Но не из-за одной же внешности Риту считают ведьмой! Вероятно, про нее все же что-то такое известно народу. Мать так и не призналась — что. Вероятно, и сама не знала.

Чаепитие прошло вполне мирно — говорили о погоде, вспоминали смешные случаи, связанные с кошками. Обсуждали, чем лучше их кормить — готовым кормом или мясом. Расстались вроде бы друзьями. Только Арсений никак не мог отделаться от ощущения, что Рита постоянно настороже, всегда готова к отпору. Но он решил не забивать себе голову и ни о чем соседку не расспрашивать. В конце концов — не его это проблемы. Его проблемы — это разноцветные пластиковые миски для корма, которые к приходу Кудесникова уже были пусты. И кошачьи туалеты, которые, напротив, были полны и сладко благоухали, перебивая все остальные запахи жаркого летнего дня.

Следующее утро преподнесло неожиданный и не очень приятный сюрприз. Кошки, правда, на этот раз были совершенно ни при чем. Позвонила любимая секретарша Маня и взволнованно прощебетала, что Кудесникова просит срочно приехать в Москву один из его постоянных и очень солидных клиентов. В данном случае Арсений выступал не как частный детектив, а как передаточное звено и дополнительный страхующий элемент в некоторых финансовых сделках, связанных с большими суммами наличных денег или особо важными документами. В эти, мягко говоря, специфические сделки бизнесмен предпочитал не посвящать даже свою службу безопасности. Однажды Кудесников вытащил этого деятеля из одной очень непростой истории, после чего тот проникся к нему исключительным доверием.

Сделка, о которой шла речь, должна была состояться аж через месяц, и Кудесников об этом знал. Так вот — на тебе: форс-мажор, изволь теперь нестись в столицу. К счастью, дел всего на один рабочий день. Завтра к вечеру уже можно возвратиться обратно, к отдыху и кошкам. Кстати, о кошках. Арсений стукнул себя ладонью по лбу — как же он не подумал! Выезжать надо было срочно, а что делать с хвостатым отрядом? Ну, Мерседеса он заберет, а остальные? Продержатся сутки? С едой ладно, потерпят. Может, им хватит, если насыпать побольше. Но вот с остальным…

Нет, на всякий случай надо будет попросить присмотреть за ними, только кого? Риту? Ситуация получится забавная. Ведьма, от которой мать с Ларисой решили защитить его с помощью кошек, сама за этими кошками будет ухаживать. Нет, лучше не экспериментировать.

Он хотел было уже плюнуть на все и уехать, предоставив кошек их печальной судьбе, но тут вдруг подумал — какого черта? Ларискины бредни не имеют под собой никакого основания. Какой-то идиот пустил слух — и все, пошла писать губерния. Решено, он обратится к Рите. Не съест же она живность до его возвращения. К тому же у нее самой такое же кошачье стадо, не привыкать.

На сей раз вопить возле калитки не пришлось. Рита сразу заметила гостя и вышла из дому. Без лишних слов она согласилась покормить животных и вынести за ними все, что полагается. С тем Арсений и уехал, торжественно пообещав вернуться не позже завтрашнего вечера, с шампанским и тортом для его спасительницы. «Интересно, что подумает мама, если узнает? — опять мелькнула у него предательская мыслишка. — Это уже не допуск врага к секретным файлам, это — допуск к управлению ядерной кнопкой».

Все дела Арсений закончил поздно вечером и решил остаться в городе — поспать в своей постели и позавтракать привычно и спокойно. Так что в Сосны он заявился лишь на следующий день к обеду. Подъехал — и ничего не понял. От угла дома и вдоль всего Ритиного забора была протянута желтая лента. Такая же лента опоясывала фонарный столб, который усилиями местных электриков почти прилепился к забору соседки.

На улице стояла небольшая толпа — человек пятнадцать—двадцать. Однако для данной местности это было настоящее столпотворение. В толпе чувствовалась тревога. «Что-то случилось, — сразу оценил обстановку Арсений. — Надеюсь, не с кошками». Затормозив перед калиткой, он оставил Мерса внутри и зашагал к Рите — взять ключи и узнать, что происходит. Но дорогу ему преградил шустрый молоденький сержант:

— Вы куда, простите? Кудесников пожал плечами:

— К соседке за своими ключами. Я в Москву уезжал, попросил ее за кошками присмотреть. А в чем дело?

Говорил он спокойно, но сердце у него подпрыгивало. Ясно же, что в его отсутствие приключилось что-то нехорошее.

— Так вы идете к гражданке Романченко? — не ответив на его вопрос, поинтересовался милиционер.

— Может, и к Романченко, — согласился Арсений. — Я когда с соседкой знакомился, фамилию не спросил. Знаю только, что она Рита. Кстати, с ней все в порядке? С Ритой? Или лучше дайте мне пройти, я сам узнаю.

— В этом доме проживает гражданка Маргарита Владимировна Романченко. Я не могу вас к ней пропустить, так как в настоящий момент ее допрашивает следователь.

— Допрашивает? — поднял брови Кудесников. — В связи с чем же это?

— В связи с обнаруженным вблизи ее дома трупом.

— Чьим? — живо спросил тот.

— Не имею права разглашать. А вы пока оставьте мне свои координатики. Можете понадобиться. Вы где проживаете?

— В соседнем доме. А вообще в Москве, здесь отдыхаю. Как же мне с ключами-то быть?

— Подождите. Я доложу начальству, пусть решает. В ожидании решения начальства Кудесников подошел к толпившимся людям — выяснить хоть что-нибудь. И выяснил, разумеется.

— Представляешь, — громогласно вещала бабка Марья, одна из старейших обитательниц здешних мест, приехавшая сюда в тридцатые годы прошлого века кого-то раскулачивать, да так и прижившаяся. — Иду я, значит, раненько так, Таньку свою привязывать…

— Какую Таньку? — вздрогнул Кудесников.

— Козу, понятно, а то какую? Вон туда веду ее, на лужок, а то ведь понастроили здесь — скоро за сто верст гонять скотину придется, — отвлеклась было бабка.

Но Арсений напомнил:

— Так что произошло?

— Вот я и говорю, — костлявый палец уперся в живот Кудесникова. — Иду я, значит, и вижу — висит. Прямо вот здесь, на столбе, возле ведьминого дома и висит. Я даже думала — померещилось. Перекрестилась, как положено. А он все висит.

У Кудесникова от нетерпения засвербило под ложечкой.

— Кто висит? — деревянным голосом уточнил он.

— Да мужик этот. Я ближе-то подходить боюсь — вдруг нечистая, вдруг он возьмет и полетит куда. Или со мной что сотворит…

— Ну, это, бабка, вряд ли, — хихикнул кто-то в толпе.

— А дальше? — поторопил ценную свидетельницу Арсений, понимая, впрочем, что дальше будут в основном охи, ахи и другие междометия.

— Дальше что ж, побежала я вот — за Максимкой, — бабка указала на знакомого Арсению мужика лет семидесяти, тоже из местных. — Он ведь тут неподалече. Разбудила еле-еле, он с вечера-то нажрался и дрых…

— Не нажирался я, — вяло возразил Максимка. — Подлечился малость.

— Дальше! — требовал неугомонный Кудесников.

— Ну, прибежали мы вдвоем сюда, а этот все на столбе, на веревке, — запричитала бабка Марья.

— Да куда ж ему деться, — вставил Максим. — Он уже синий весь, язык висит.

— Ой, прекратите ж, ироды, рассказывать такую-то жуть! — простонала какая-то особо чувствительная женщина, стоявшая поблизости.

— А чего, — прогудел страдающий от похмелья Максим, — что было, то было. Вот и Арсений интересуется.

— Да я не этим интересуюсь, — признался Кудесников. — Я личность удавленника установить хочу. Вы его знаете? Кто это был?

— Не из наших, точно. Может, из дачников? — Максим пожал плечами и повернулся к бабке Марье за поддержкой.

— Да я что, его рожу разглядывала? — всплеснула та руками. Потом пожевала губами, словно пробовала слова на вкус, и сказала: — Точно не из наших. Костюм у него городской. И галстук еще. Точно, из дачников. Приехал — и удавился. А может, ведьма его приманила, — добавила бабка, немного подумав.

— А что потом было? — снова вернулся к актуальной теме Арсений.

— Потом что? Милицию вызвали. Они попросили нас подежурить возле столба, чтобы никто не наследил, не упер чего, — вспоминала бабка Марья. — Только кому это надо? Ну, и стояли мы тут часа два, пока они приехали. А дальше началось… Нас все расспрашивали. Я им все как есть рассказала. И про ведьму тоже — пусть разбираются. Потом еще Максимка им снова все рассказал. А уж потом они в ведьмином доме засели. Наверное, ее и посейчас пытают.

— В каком смысле — пытают? — опешил задумавшийся было Кудесников.

— Ну, расспрашивают…

Сыщик подошел поближе к злополучному столбу и задрал голову, рассматривая место трагедии. Веревку, или на чем там висел покойник, сняли. Единственным местом, за которую ее можно было зацепить, оказалась металлическая перекладина, на конце которой крепился фонарь.

— Там висел? — спросил Кудесников Максима, указывая пальцем на перекладину.

— А где ж еще? Я милиционерам помогал его снимать.

— А как снимали? Тут же высота — и с забора, даже если бы на него можно было встать, не достанешь.

— Правильно. Так ведь я им лестницу свою давал. Крышу недавно перекрывал, сколотил себе одну, как положено. До трубы доставала. Ее и взяли, так и то еле хватило.

Возникал интересный вопрос. Как же ухитрился неизвестный покойник взобраться на высоченный столб и там повеситься?

— А вы с бабкой не видели рядом другой лестницы? Или чего-нибудь еще, подходящего? — на всякий случай уточнил Арсений.

— Не, ничего такого не было, — уверенно ответил Максим. — Я еще тогда подумал — может, кошки у него были с собой? Еще и милицонерам сказал — мол, поищите вокруг, вдруг найдете.

— Какие еще кошки? — не сразу сообразил Кудесников.

— Обыкновенные, железные. В которых электрики на столбы лазают.

В этот момент Арсения окликнули — это был знакомый ему сержант:

— Проходите, следователь ждет вас.

* * *

Общение со следователем, кроме ключей от дома, мало что дало. Арсений все рассказал, как было. Сразу объявил, что хотя его профессия — частный детектив, но здесь он совершенно с другими целями. То есть — на отдыхе. Он не удивился мгновенной и традиционно негативной реакции представителей правоохранительных органов — те считали частных сыщиков дилетантами, которые лишь мутят воду, скрывают улики и мешают работать профессионалам. Иногда, спору нет, так и происходило.

Но в данном конкретном случае частный детектив по фамилии Кудесников был абсолютно чист перед законом. Это, кажется, поняли и официальные лица. В общем, Арсения отпустили с миром, хотя и предупредили о том, что он еще может понадобиться. Но это уже была проформа.

Дома его встретили угрюмые голодные кошки. Рите, естественно, с утра было не до них. Не менее угрюмым выглядел и забытый в машине Мерседес. Кудесников быстренько навел чистоту и порядок, накормил и напоил несчастных узников. Затем перекусил сам. Расслабиться не удавалось. Поневоле он думал о происшествии и о том, имеет ли оно какое-нибудь отношение к соседке. Все же это не Дарьина коза, тут человек повесился. Молва наверняка припишет Рите и этот грех. Интересно, а она сама в курсе того, что о ней люди говорят?

Он стал дожидаться, когда соседку оставят в покое. Решил, что обязательно пообщается с ней тет-а-тет. Риту нужно поддержать и успокоить. Личное знакомство обязывает. Изредка он поглядывал на злосчастный фонарный столб и думал, что теперь он навсегда будет ассоциироваться с неизвестным удавленником, так что, может быть, лучше всего поставить новый, и даже в другом месте.

* * *

Милицейские машины уехали лишь через час. Перед этим растворилась в облаке пыли «скорая» увозящая покойника в морг для экспертизы и иных грустных процедур.

Арсений не успел выйти из дома — Рита сама постучала в его дверь. Вид у нее был — хуже некуда. Он усадил ее за стол, налил кружку чаю, достал из холодильника деликатесы. Правда, на запах тут же набежали кошки и принялись «служить», подскакивая на задних лапах. Один Мерседес не захотел унижаться. Он сидел на подоконнике и надменно смотрел на кошачьи танцы возле стола.

Рита не съела ни кусочка. И чай пить не стала. Подержала кружку в руках, потом поставила ее на стол и неожиданно для Кудесникова спросила:

— Вы можете меня спасти?

Кажется, именно с этим единственным вопросом она к нему и пришла. И задала его вполне серьезно.

— От чего спасти? — сразу же попытался отбояриться он. — От милиции? Уверяю, вам ничто не грозит. В самом худшем случае вы можете считаться свидетелем, да и то вряд ли.

Рита опустила голову и прикусила губу. Кудесников немедленно вскипел:

— Вы знаете этого человека? Нет? Так в чем дело? Мало ли кто решит повеситься. Если бы у властей были малейшие подозрения — вас бы забрали сразу. Вам абсолютно не о чем волноваться. Это я вам как профессиональный частный сыщик говорю. Поверьте.

— Я вам верю, — сказала Рита и посмотрела Арсению в глаза. Он почувствовала, как по его телу прошли горячие токи. — Только дело совсем не в этом. Я боюсь не того, что меня милиция в чем-то обвинит. Я боюсь… стать следующей.

— Минуточку, — остановил ее Кудесников. Разговор принимал неожиданный оборот. — Следующей после кого?

— После этого, на столбе.

— Вы что, собираетесь покончить жизнь самоубийством?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Дело в том, что это не самоубийца. Его повесили. И вы прекрасно это знаете.

— Так, — сказал Арсений.

Отодвинул стул, поднялся на ноги и взволнованно прошелся по комнате. Он в самом деле знал, что Рита права. Не самоубийство это. Кому и зачем потребовалось вешать мужика на столбе — другой вопрос. Но отчего она связывает прискорбное происшествие с собственной судьбой?

— Выходит, вы его знали? — спросил он, бросив на соседку хищный взгляд.

— Понятия не имею, кто это.

— О! — воскликнул Кудесников сердито. — Тогда откуда такой страх? Будь это ваш брат-близнец, тогда другое дело. Но если это совершенно незнакомый человек…

— Понимаете, — сказала Рита, наклонившись вперед и понизив голос, — мне очень страшно.

— Ну… Чего ж не понять? Если бы я вышел утром из дому улыбнуться солнышку, а потом поднял голову и увидел на столбе мужика с языком наружу, я бы тоже испытал страх. Неподдельный.

— Вокруг меня происходят какие-то странные события, — не слушая его, продолжала Рита. — Мне кажется, меня хотят убить.

— Здрасьте, — пробормотал Кудесников и снова сел.

— За мной кто-то наблюдает.

— Вся деревня за вами наблюдает. Вы знаете, какой репутацией пользуетесь?

— Какой? — спросила она без интереса. Арсений сделал глубокий вдох, а потом одним духом выпалил:

— Говорят, что вы ведьма.

— Ха, — грустно сказала Рита. — Это я знаю. Еще бы! Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Черные кошки опять же… Понимаете, я — врач. Но занимаюсь нетрадиционной медициной. Лечу с помощью наложения рук. Просвещенные люди понимают, что это такое. А дремучий народ в деревне начинает сочинять всякие небылицы.

— Так вот оно что… — просветлел челом Кудесников. — Я так и знал, что на вас наговаривают. А с чего вы взяли, что труп на столбе связан с вами?

— Не знаю. Со мной и раньше всякое происходило…

Она сделала паузу, но Арсений не спросил — что именно. Он точно знал, что не стоит ввязываться в дело, когда тебя не просят.

— Так что я решила, что этот повешенный — последнее предупреждение.

— Не очень логично. Чтобы предупредить таким страшным образом, выбирают близкого человека — родственника, сослуживца, любовника и так далее. Какой смысл вешать совершенно незнакомого вам мужчину? Просто напугать? Бессмыслица получается.

— Может быть, они хотят, чтобы меня обвинили в этом убийстве?

— Вы там прикасались к чему-нибудь?

— Нет.

— Тогда все это чушь. Даже представить невозможно, как бы вы взгромоздили на столб здоровенного мужика. Успокойтесь и перестаньте хандрить.

Он специально сделал вид, что не слышал ее слов о том, что с ней уже происходило всякое… Может быть, и стоило во всем разобраться, только вот когда — через неделю надо ехать в турпоездку. В Москве несколько дел, которые нужно завершить, а там, глядишь, новые начнутся. И он решился.

— Послушайте меня, Рита, только внимательно. Я останусь здесь еще на несколько дней. Если будет что-то настораживающее — мы вместе съездим в милицию, и я прослежу, чтобы вашим делом занялись серьезно. В крайнем случае позвоню кое-кому — есть у меня знакомые в министерстве. Договорились?

В ответ Рита покорно и печально кивнула головой. Кудесников понял, что ей этого недостаточно. Вероятно, в душе она рассчитывала, что он предложит ей помощь — свою, личную. Женщины всегда на это рассчитывают. Однако ее ожиданий он не оправдал и ни чуточки не жалел об этом.

Горе от ума. Мистер, плиз, халява! Первым делом — самолеты

Кудесников сидел, скрючившись, в отвратительно засаленном, неопрятном даже на вид, жутко неудобном кресле отечественного авиалайнера и едва слышным шепотом матерился. Наиболее изысканные эпитеты внутреннего нецензурного монолога были адресованы судьбе-злодейке, Фортуне вместе с ее колесом, которое наехало на Арсения как асфальтовый каток, телевизионным продюсерам, запускающим в народ идиотские программы. Отдельных пассажей удостоилась ведущая той самой трижды проклятой программы, благодаря которой Кудесников и оказался на борту самолета Ту-154, совершающего чартерный рейс Москва—Хургада.

Эта глупо хихикающая и несущая ахинею кукла с огромными грудями, каждая из которых была вдвое больше ее безмозглой головы, взяла да и втянула опытного и циничного мужика в дешевую авантюру. Хотя нет, в первую очередь надо было проклинать себя. Кто его заставлял звонить по тому идиотскому телефону? Захотел блеснуть интеллектом перед этим ботоксо-силиконовым продуктом в студии и еще сотнями зомби, проводящими жизнь перед телевизором? Ах, шутки ради? Тогда поздравь себя, господин Кудесников, шутка удалась!

Арсений принялся вспоминать не столь далекое прошлое — упоительный майский вечер, теплый и тихий. Он только что успешно закончил одно весьма щепетильное дело, клиент остался доволен и расплатился щедро, добавив сверх оговоренной суммы солидную премию. Новых клиентов не было, и Кудесников решил немного расслабиться — съездить за город, побыть на природе, прильнуть, что называется, к истокам. В общем, стряхнуть с себя проблемы мегаполиса и дать отдых нервной системе. В тот момент в мамином загородном доме перекрывали крышу, из-за чего любящий сын вынужден был искать другое пристанище.

У Арсения был приятель, который в период повального увлечения строительством загородного жилья построил небольшой домик километрах в ста пятидесяти от Москвы. Цели у него были самые благородные — вывозить детишек на лето, проводить выходные, вдыхая полной грудью чистый воздух, и так далее, включая пару грядок со свежей зеленью, о которой постоянно твердили ему мать и теща.

Но действительность оказалась более прозаичной — пока шло строительство и благоустройство участка, дети подросли настолько, что вывезти их на дачу силком уже было невозможно. Досуг свой они теперь предпочитали проводить в местах развития экстремальных видов спорта. Окрестности подмосковной деревни Марьино, где строилась семейная фазенда, к таким местам явно не относились. Что касается выходных… Каждый раз находилось столько дел в городе — закупка продуктов, дни рождения, свадьбы, похороны, круглые и некруглые даты каких-то событий, просто пьянки и посиделки, что о выездах за сто верст и думать не хотелось. Что касается зелени, то ее, как и раньше, с успехом покупали на рынке.

Поняв, что дело дрянь, приятель стал приглашать пожить на даче своих знакомых — что добру пропадать, а так хоть кому-то польза. Однако фанаты деревенской жизни и без того имели загородные гнезда, а у всех остальных были примерно те же проблемы — дети не едут, жены не едут, да и самим лень в воскресенье по пробкам в город возвращаться.

В этот раз Кудесников решил воспользоваться любезным приглашением: позвонил, поболтал о том о сем, спросил — можно ли. Тем же вечером, получив ключи и инструкции — где что включается, как работает и так далее, они с котом отбыли в небольшое путешествие. Если бы кто-нибудь тогда сказал Кудесникову, что оно станет прологом к другому путешествию, более значительному и дурацкому, Арсений покрутил бы пальцем у виска.

Это произошло поздно вечером, на третий день его деревенской идиллии. Кудесников сидел в огромном старом кресле у камина, где красиво сгорали березовые поленья. Рядом на журнальном столике стояла бутылка дорогого коньяка и рюмка, которую Арсений регулярно и понемногу наполнял. На коленях лежала раскрытая книга — новый роман модного отечественного писателя, который не первый год с упорством обмороженного альпиниста-смертника карабкался к вершинам русской литературы, не считаясь ни с собственными возможностями, ни со здравым смыслом. Книгу, валявшуюся дома на подоконнике уже месяца три, он прихватил с собой, выполняя сыновний долг — мама настоятельно рекомендовала прочитать роман, а почтительный сын не желал обижать ее отказом.

Кудесникову было тепло, уютно и очень хорошо от этой тишины, от нежаркого огня камина, от замечательного коньяка. И даже от вида открытой все на той же пятой странице книги, которая совершенно не отвлекала его от собственных неторопливых размышлений. Пресытившись новыми впечатлениями и незнакомыми запахами, Мерседес мирно дремал у ног Арсения и уже не пытался изображать отважного охотника на шуршащую где-то в подполе мышиную компашку.

«Еще денька два — и можно возвращаться в строй», — лениво подумал Кудесников. Как выяснилось, это была ошибка — он опрометчиво перестроил себя на иную волну. Следующая мысль была более жесткая и конкретная — как там, в городе, дела? Что там без него происходит?

Жители крупных мегаполисов — и особенно столиц — страдают одной распространенной фобией. Чувством хронического беспокойства за судьбы человечества. По-видимому, они опасаются, что стоит лично им отлучиться на недельку-другую из города, к примеру в отпуск — и с цивилизацией что-нибудь произойдет. Причем непременно гадкое. Техногенная катастрофа, мировая война, эпидемия неизвестной болезни, нашествие инопланетян или что еще похуже. Поэтому даже на отдыхе они продолжают отравлять себя информационным ядом, боясь пропустить нечто важное и судьбоносное, потребляя привычную дозу теле-, радио— или газетных новостей, а также активно общаясь с коллегами и знакомыми по телефону.

Удаляясь в деревню, Кудесников решил сжечь за собой все мосты, то есть перекрыть все доступные каналы информации, дабы ничто не отвлекало его от заслуженного отдыха. Он выключил телефон, стоящий в углу гостиной телевизор обходил стороной, музыкальный центр вкупе со всеми его радиодиапазонами высокомерно игнорировал. Три дня он мужественно держался, и вот…

«Может, включить телик, хоть новости послушать?» — нерешительно размышлял Арсений, прекрасно понимая, что вслед за новостями ему захочется посмотреть какой-нибудь фильм, а если тот окажется приличным, то он досмотрит его до конца. И пропадет этот на редкость прекрасный тихий вечер, превратившись в традиционно тупой телепросмотр уже всего подряд.

«Ладно, только новости», — сдался дачник и с отчаянностью развязавшего наркомана двинулся в сторону «ящика грез». Новостями, естественно, не обошлось — началось перещелкивание с канала на канал. Спасало лишь то, что здесь их число было ограничено из-за отсутствия в доме нормальной антенны.

Смирившись с мыслью, что идеальный вечер безнадежно испорчен, Кудесников обреченно смотрел безумно скучную и глупую игру-викторину, очередной клон какого-то зарубежного телевизионного продукта. Ведущая с провинциальным говорком не могла правильно прочитать написанные для нее тексты. Состояла ведущая исключительно из губ, груди и ногтей. Все остальные части тела перед этим богатством меркли и отходили на второй план. А звали создание… Кимберли. Вряд ли в том селе, откуда она прибыла покорять столицу, папа с мамой дали дочке такое имя. Такова была воля продюсеров. Либо спонсора, видимо, сразу оценившего недюжинные внешние данные девушки.

Игра была незатейлива, чем, видимо, импонировала телевизионной аудитории. Кимберли, томно вздыхая и путаясь в ударениях, зачитывает простенький вопрос, а герой из зала пытается дать правильный ответ. Дальше из этого ответа вытекает новый вопрос — и снова надо искать ответ. Чем-то все это напоминало классическую игру в города — надо вспомнить город, название которого начинается на букву, которой заканчивается предыдущий: Москва — Астрахань — Новгород и так далее. Отдельные вопросы были для телезрителей, которые могли звонить по указанным на экране телефонам. Тем, кто правильно отвечал, полагались всякие призы — от кофеварок до туристических поездок. Суперприз — новинка российского автопрома, от которой шарахались даже частные извозчики из стран ближнего зарубежья.

«Уж лучше кофеварка, — подумал Кудесников, наблюдавший зрелище через один полуоткрытый глаз, — эта хоть не подведет». Он практически засыпал — время было позднее. К тому же здесь он ложился спать гораздо раньше и спал без снов, которые так изводили его в городе. Видимо, свежий воздух делал свое благотворное дело.

В какой-то момент до его дремлющего сознания донесся сигнал бедствия. Прислушавшись, Арсений понял, что сигнал SOS посылает Кимберли, причем в голосе ее отчетливо звучали нотки отчаяния. Как понял окончательно проснувшийся детектив, дело было несложным, однако требовало вмешательства разумного существа. Видимо, где-то сплоховали редакторы, пустив в эфир мудреный вопрос, который какой-то их умник и придумал. Бедные телезрители никак не могли дать правильный ответ. Вопрос действительно был непростой, как будто его злым ветром задуло из передачи для эрудитов.

Дело стопорилось, еще не закаленная в телевизионных боях Кимберли была в панике и плохо скрывала это. Она с мольбой смотрела в камеру, призывая того единственно мудрого, кто спасет бедную девушку и даст ей возможность успешно продолжить карьеру ведущей. Потом устремляла грустный взгляд в телевизионное закулисье, ожидая помощи и оттуда.

Кудесников знал ответ на этот вопрос. Причем знание это относилось к разряду случайных. Просто однажды он караулил одного типа в квартире, которая была просто набита книгами. Одна заинтересовала его — «Удивительные и невероятные приключения шедевров». Там рассказывалось о детективно-криминальных историях, связанных с похищениями или утерей произведений искусства. Двое суток Кудесников штудировал интереснейшую книгу, однако на третий день явился тот самый тип, которого и поджидал Арсений. Книгу Кудесников не дочитал, о чем жалел неоднократно, но вот именно сейчас он вспомнил фамилию скульптора, чей шедевр на протяжении всего ХХ века похищали из разных частных коллекций и музеев более десяти раз. Кудесников даже вспомнил такую интригующую деталь — ни одного похитителя ни разу не поймали, а скульптуру всякий раз находили на одной из центральных помоек города.

И Арсений, ни разу не запятнавший себя участием в подобных глупостях, зачем-то набрал номер. К его величайшему удивлению, звонок был тут же принят, и дальше частный детектив, ставший победителем очередного этапа викторины, диктовал свои координаты любезной девушке с телевидения. На следующее утро Арсению даже показалось, что вся эта белиберда ему приснилась, и он решил до прибытия в Москву телевизор больше не включать.

Звонок последовал именно тогда, когда Кудесников его менее всего ждал — во время встречи с потенциальным и очень серьезным клиентом. «Какой Египет? Я не заказывал никакой путевки», — нервно бросил он в трубку и отключился. Серия звонков последовала тем же вечером, но он не взял с собой телефон, а вернулся уже за полночь. Наконец на следующий день он понял, чего именно от него хотят. Точнее — что ему хотят предложить.

Сначала он отнекивался, потом решил плюнуть и согласиться — пусть дарят свою путевку, он все равно никуда не поедет. А потом… Нет, велика тяга нашего человека к халяве — он решил посетить родину фараонов. Да и друзья подначивали — все уже там были, а ты… Надо же посмотреть, экзотика!

И вот теперь — извольте! Кошмарный перелет, таким же, понятно, будет и возвращение в Москву. А между ними — неделя якобы отдыха, а на самом деле — адских мучений. Потому что валяться на пляжах он не любил с детства, к памятникам старины был равнодушен, пирамиды в его сознании твердо ассоциировались с заброшенными гигантскими стройками времен СССР, а верблюдов даже в зоопарке Арсений обходил стороной из-за запаха и опасной привычки плеваться в людей.

Кудесников беззвучно матерился. С каменным выражением лица, практически не открывая рта. Только губы его выразительно шевелились. Сидящая справа тетенька неожиданно наклонилась к нему и негромко поинтересовалась:

— Молитесь, молодой человек?

— Что? — вздрогнул от неожиданности Арсений, оборвав красивейший матерный загиб на полуслове.

— Вы молитесь? — улыбнувшись, переспросила женщина. — Не стесняйтесь, я тоже всегда молюсь в полете. Ведь страшно все это. Согласитесь, если бы человек был создан летать, как птица, Бог дал бы ему крылья.

— Согласен, — кивнул головой Кудесников, не зная, как реагировать на такую неожиданную откровенность попутчицы.

Тут самолет неприятно тряхнуло, а затем он ушел в воздушную яму.

— А вы что про все это думаете? — как-то неопределенно спросила побледневшая тетенька и сделала широкий взмах рукой, как бы обводя ею весь салон с пассажирами.

— Да как вам сказать, — протянул Арсений, не зная, как поддержать странный разговор. — У меня были друзья, они МАИ заканчивали. Так вот у них шуточка была любимая: «Самолетик Ту-ту-ту развалился на лету».

Тетенька с ужасом посмотрела на Кудесникова, а затем, быстро перекрестившись, уставилась в журнал и больше до конца полета к Арсению не приставала.

Пирамиды, фараоны, девочки. Кражи нон-стоп. Исход Арсения из Египта

Мерседес, стойко переносивший все тяготы путешествия в багажном отделении самолета, лишь укоризненно посмотрел на хозяина, когда тот с полагающимися в таком случае причитаниями и увещеваниями взял его на руки и понес к выходу из аэропорта.

Отель, куда их привезли, показался Кудесникову весьма пристойным, хотя он и не считал себя большим знатоком в этой области. А номер, в котором их с Мерседесом поселили, чистотой и комфортом почти исправил пасмурное полетное настроение.

Разобрав свои немногочисленные пожитки и устроив кошачий уголок, Арсений вышел на балкон — полюбоваться местной природой. Пейзаж вдали напоминал казахскую степь, небрежно засеянную пальмами. Лишь вокруг отеля все было чистенько, красиво и зелено. Пахло пылью и морем. Насытившись впечатлениями, Арсений завалился в койку и проспал до самого ужина. После ужина его снова потянуло в сон, но вспомнив, что времени у него впереди не так уж много, он решил сегодня же открыть личный купальный сезон.

Однако, чтобы получить от купания максимум удовольствия, он отправился на пляж ночью. Примерный маршрут движения Кудесников наметил еще засветло, поэтому добрался до берега без приключений. Это была уютная бухточка, где все выглядело приспособленным для полноценного отдыха. В это время он оказался здесь не один — любителей ночного купания вокруг было немало, и справа, и слева раздавался женский смех и доносились обрывки фраз, в том числе и на русском. Быстро раздевшись, он нырнул в теплую воду и поплыл вперед, в чернильную темноту. Потом немного полежал на спине — было легко и приятно, а небо расстилалось наверху изумительно красивое и звездное. «Черная ночь, Красное море, — лениво думал Кудесников, легко покачиваясь на едва заметных волнах, — а я ехать не хотел. Ну и дурак. Хорошо, что поехал».

Однако минут через двадцать, выйдя из воды и подойдя к тому месту, где оставил свои вещи, он уже придерживался прямо противоположного мнения. Картина, которая предстала его глазам, была отвратительной, но, увы, весьма красноречивой: одежда беспорядочно разбросана по песку, карманы вывернуты наизнанку. Одна кроссовка вообще отсутствует, видимо, ее пнули ногой, и она отлетела куда-то в сторону. В общем, налицо был банальный грабеж.

Арсений огляделся, не видно ли кого рядом, но никаких подозрительных лиц не обнаружил. Какие-то девчонки лет пятнадцати плескались у самого берега, да еще пожилой лысый дядька, только что вылезший из воды, вытирался большим белым полотенцем.

«А говорили — воровства нет, туристов оберегают!» — Волна обиды и злости захлестнула Кудесникова. Случись ему сейчас найти виноватого — оторвал бы голову и забросил далеко в море. «Может, пожаловаться кому? — мелькнула слабенькая мыслишка. Но кому конкретно? Где сейчас искать полицию, администрацию пляжа или кто там у них? Да и что они сделают? Только нервы будут трепать».

Он решил плюнуть на все и вернуться в гостиницу. Заодно уж и оценить ущерб. Хотя тут все было понятно — бумажник, который он неизвестно зачем прихватил с собой, часы и мобильный телефон. Плюс недостающая кроссовка. В бумажнике была вся наличная валюта и одна пластиковая карта. Вторую он благоразумно оставил в пиджаке в номере. Украденную карту следовало немедленно заблокировать, но телефон тоже увели. В банках служба сервиса круглосуточная, лишь бы дозвониться как-нибудь…

Остаток ночи Арсений провел в попытках спасти свои кровные. Он едва умолил двух вусмерть пьяных российских девах дать ему возможность сделать несколько звонков и наобещав им за это массу всего привлекательного, включая безлимитный секс. Пока Кудесников вызванивал банк, расшалившиеся девчонки возились на полу с Мерседесом, который выступал перед этой веселой компанией в несвойственной ему роли группы для разогрева.

На следующий день у Арсения так болела голова и было такое гнусное настроение, что он провалялся в номере до вечера. На стуки и уговоры своих ночных благодетельниц не откликался, купаться больше не пошел — одна мысль о проклятом пляже была невыносима. Хотя, с другой стороны, внутренний профессиональный голос звал его на место преступления.

На третий день отпуска Кудесников дал слабину и позволил заманить себя на экскурсию. Посетить древние, никому, на взгляд Арсения, не нужные развалины его уговорили те самые девицы, которые после памятной ночи насмерть прилипли к мужественному детективу и его верному коту.

Развалины произвели на Кудесникова ожидаемо отталкивающее впечатление. Он угрюмо осмотрел овеянные веками и прославленные в легендах руины, после чего предложил спутницам как можно скорее выпить, чтобы немедленно забыть увиденное. Многочасовой поход по кабакам закончился уже под утро в номере Кудесникова.

Арсения разбудило яркое солнце, светившее прямо в глаза. Он сначала крепко зажмурился, а когда открыл их, то увидел, что на дворе уже белый день, а он валяется в своей роскошной кровати абсолютно голый. При этом на лбу у него, как компресс, лежат его собственные плавки. Плавки были еще влажные, из чего он заключил, что либо ему ночью стало плохо, либо он купался в море или в бассейне.

Попытавшись встать, Кудесников чуть было не наступил на спящую тут же на полу, у кровати, девушку. Небольшая часть тела девушки была заботливо прикрыта кошачьим ковриком. Самого кота нигде не было видно.

Арсений побродил по номеру и, не обнаружив больше ничего примечательного, кроме настежь распахнутой двери номера, натянул шорты и вышел в коридор. В коридоре, да и вообще на этаже, Мерседеса не было. Куда-то делась и вторая девушка, подруга той, что лежала сейчас у него.

Путем несложных умозаключений Кудесников вычислил, куда именно ему нужно идти. Дверь в номер была не заперта. Войдя в комнату, Арсений увидел следующую картину: в кресле беззаботно посапывала вторая подруга в трусиках от купальника и легком белом пиджаке Кудесникова на все остальное голое тело. А на одной из кроватей распластался, раскинув лапы, Мерседес, подставив солнцу свое пушистое брюшко.

Наведение порядка и восстановление гармонии заняло много времени. Последовательность действий была такова: сначала на свое место был водворен кот, потом — кошачий коврик, затем в свой номер была перенесена девушка, которая спала под этим ковриком. Ее пришлось прикрыть халатом, но все равно на Арсения с такой ношей на руках странно поглядывали даже видавшие всякое служители отеля. И наконец, на свое законное место вернулся пиджак Кудесникова.

Похоже, можно было спокойно вздохнуть и отправляться пить кофе или обедать — по времени это было без разницы. Но что-то беспокоило детектива, и он сначала не осознал, что именно. А когда осознал… Дрожащими руками он стал ощупывать внутренние карманы пиджака, потом — все остальные, включая маленький, для ключей. Пусто.

Арсений плюхнулся в кресло и тупо уставился в стенку. Что собственно, происходит? Он, за всю жизнь не потерявший даже десятикопеечной монеты, второй раз на протяжении трех дней теряет бумажник, набитый деньгами! Только на сей раз — новый, купленный в местном магазине после первой кражи. Правда, в этот раз он не был уверен, что это кража — мог и посеять по пьяному делу. На девушек он не грешил — это был совсем другой контингент, такие скорее сами за тебя в баре расплатятся.

Но самое худшее было то, что вместе с бумажником пропал из пиджака и загранпаспорт. И что теперь делать — уму непостижимо. На миг Кудесников представил, что он никогда больше не сможет вернуться домой. Его арестуют местные власти, и он проведет остаток дней, томясь в египетских застенках, делясь отвратительной тюремной баландой с безвинным Мерседесом, которому достался идиот-хозяин.

Для очистки совести он перевернул вверх дном свой номер. Потом с помощью пробудившихся подруг — их номер. Потом они грустной процессией проследовали по местам их вчерашних развлечений. Ничего.

Державшийся поначалу очень мужественно, Кудесников пытался шутить, но потом приуныл и даже как-то сник. Девушки, проявлявшие все это время какую-то сверхъестественную преданность не бросили товарища в беде. Со свойственной представительницам прекрасного пола практичностью они быстро навели необходимые справки и выяснили, что дело поправимое. Следует доехать до российского консульства, а там выдадут специальную бумагу для возвращения домой. Надо лишь представить российский паспорт или копию паспорта.

К великому облегчению Кудесникова, российский паспорт был с собой — он случайно оказался в кармане ветровки, которую Арсений в последний момент решил прихватить «на всякий случай» и затолкал в сумку. Он еще тогда хотел оставить паспорт дома, но затем просто забыл его вытащить. Слава богу, не успел.

Заодно девушки помогли заблокировать последнюю карточку Кудесникова, а также великодушно предложили ему денег для продолжения отпуска. Арсений торжественно пообещал по возвращении на родную землю не только устроить банкет в честь своих спасительниц и благодетельниц, но и вернуть им долг с большим процентом. Девушки скромно отказались от процента, намекнув, правда, что согласны на обещанный им в первый день знакомства безлимитный секс.

Следующие дни ушли на общение с российскими дипломатами и добывание необходимой справки «для возвращения на Родину». Как-то незаметно удивительный отпуск подошел к концу, оставалось уже немного.

Подруги-спасительницы, к общему сожалению, улетали ближайшим вечером. По этому поводу решили устроить отвальную, которая прошла очень весело. Единственным неудобством было то, что Кудесников не выпускал из правой руки новый, третий по счету бумажник, купленный на деньги его знакомых. В бумажнике хранилась не только сумма, одолженная ими же, но и справка, которую Арсений не отдал бы никому и под пытками.

В итоге руку свело судорогой, но все закончилось благополучно. Девушки улетели, а Кудесников дал себе слово до самого вылета не выходить из номера. Продержаться оставалось самую малость. На следующее утро он в компании с драгоценным бумажником сходил на завтрак, а затем решил произвести ревизию своего имущества и упаковать вещи, заранее приготовив все к отъезду.

Сумка была готова уже через тридцать минут. Неубранным остался только взятый в дорогу детектив — ведь надо было как-то убить оставшееся время.

Бумажник был на месте, справка — тоже.

«Надо бы билет приготовить да и проверить заодно», — подумал Арсений и полез во внешний карман сумки. Пошарив в нем рукой и не обнаружив конверта, Кудесников почти не удивился. Пытаясь не терять хладнокровия, он вытряхнул из сумки все барахло и внимательно осмотрел каждый уголок. Затем исследовал все вещи по отдельности. Потом упаковал сумку заново и поставил ее в шкаф. От угла до угла прочесал номер — но нет, ничего похожего на конверт с авиабилетом не нашел.

Арсений сел на кровать и уткнулся лицом в ладони — он отказывался что-либо понимать. Ну ладно, бумажники, деньги — понятно, почему крали. Паспорт в принципе тоже могли похитить с целью дальнейшей перепродажи. Впрочем, паспорт он мог и потерять, тут не все ясно.

Но билет? Кому он нужен? Его ведь точно украли, он же не носил его с собой на пляж или в кабак. Нет, что-то здесь странное. Вся эта череда краж и пропаж — как будто нарочно. Нарочно — что? Непонятно. Но в первую очередь надо было решать, как быть с билетом.

Поднаторевший во всяких проблемных ситуациях на чужбине, Кудесников довольно быстро выяснил, что же именно ему нужно делать. А на следующий день его билет, восстановленный в представительстве «Аэрофлота», был предъявлен милой девушке-стюардессе на борту Ту-154, следующего чартерным рейсом Хургада — Москва.

Сидя, скрючившись, в неудобном и засаленном кресле, Кудесников улыбался — сейчас он не променял бы этот самолет ни на один «Боинг» в мире. Но чем ближе они подлетали к столице, тем мрачнее становился Арсений — он не собирался записывать свой отпуск в разряд милых приключений, о которых со смехом рассказывают друзьям и знакомым. За время пути он пришел к выводу, что кто-то отправился за ним в Египет и потратил немало сил на то, чтобы задержать его на чужбине как можно дольше. Арсений перебрал в уме все свои последние дела и пришел к неутешительному выводу. Существует только два варианта.

Все дело либо в Папаскине, либо в соседке по даче. Вариант номер один. Таинственному незнакомцу не хочется, чтобы частный детектив выяснил, чем таким неведомым занимается бухгалтер по ночам на съемной квартире. Возможно, он не в курсе, что жена Папаскина отменила слежку. Вариант номер два. Некто не желает, чтобы Кудесников вмешался в дело с трупом на столбе. И заодно защитил Риту от свалившихся на нее неприятностей. Вероятно, по замыслу неизвестного ее неприятности должны продолжаться.

Мерседес будет жить! Я спасу вас, Рита. Ведьмами не рождаются

Кудесников решил не говорить матери, что он снова собирается ехать в Сосны. Причем специально для того, чтобы встретиться с «ведьмой». Спасительных кисок уже раздали хозяевам, и защищать Арсения от темных сил, кроме Мерса, было некому. Перед поездкой в Египет состоялось великое переселение — он ловил кошек, рассовывал их по домикам-переноскам, собирал для каждой собственную сумку с ее причиндалами. А потом отвез хвостатое войско в Москву. Мать была счастлива, как девочка, что их с Лариской затея удалась, и сыночек все это время находился под надежной «охраной».

— Теперь надежда только на тебя. Если что, мяукай, — заметил Арсений, ухмыльнувшись, и дружески потрепал Мерса по спине.

Тот с неудовольствием посмотрел на хозяина — он не любил ходить растрепанным. И некоторых проявлений внимания к своей персоне старался избегать.

Выбравшись из машины, Арсений взял кота под мышку и сразу направился к Ритиному дому. День был жарким, солнце стояло в центре небосвода, и в воздухе плавал какой-то специфический аромат, который невозможно было идентифицировать.

Калитка, как всегда, оказалась заперта. Однако Рита была в саду. И занималась она самым настоящим колдовским делом — варила какую-то дрянь в маленьком котелке над костром. Вокруг нее сидели четыре черные кошки, отчего действо походило на ритуал. Свое варево она время от времени помешивала ложкой на длинной ручке, и именно от котелка шел тот самый странный запах, который так не понравился Арсению. Кот тоже среагировал на запах — задрал морду и стал вдумчиво принюхиваться.

«Еще бы про нее не распускали слухи, — подумал Кудесников. — Если кто-нибудь из местных видел эту картину, он уже пошел чесать языком по деревне». Рита снова была в темном платье. Ее роскошные волосы растрепались и падали на лицо. Губы, испачканные соком каких-то ягод, казались кровавыми. Настоящая ведьма.

— Алло! Хозяйка! Не приютите двух путешественников?

Вскинув голову, Рита посмотрела на Кудесникова и приветливо помахала рукой. К калитке она отправилась с ложкой в руке. От ложки шел ароматный пар.

— Варите зелье из сушеных мышей? — сразу же спросил Арсений. — Как у вас тут дела? Больше не произошло ничего ужасного?

Он не собирался рассказывать ей о своих неприятностях во время поездки. Сначала нужно понять, она или не она стала их причиной.

— А что это с Мерседесом? — вместо ответа спросила Рита, с тревогой посмотрев на кота.

Кудесников тут же опустил глаза и охнул. Мерс, который только что с упоением вдыхал новые запахи, сейчас стоял, странно растопырив лапы и вытаращив глаза. Стало слышно, что дышит он хрипло и со странным свистом.

— Эй, приятель! Ты чего это, а?

Арсений присел на корточки и хотел взять Мерса на руки, но едва лишь прикоснулся к нему, как кот повалился на бок и захрипел еще громче. При этом он стал содрогаться, вытянув лапы.

— Господи, что с ним?! — Кудесников так перепугался, что потерял способность мыслить трезво. — У него конвульсии! Это какая-то кошачья эпилепсия! Срочно нужен ветеринар!

Он выхватил из кармана сотовый телефон и принялся лихорадочно нажимать на кнопки. Рита тем временем встала на колени и принялась уговаривать Мерседеса:

— Ну что ты, котик? Что с тобой? Что случилось? Кудесников с пеной у рта орал в трубку:

— Умнее ничего не придумал?! Пока я его довезу, он загнется. Я не знаю, что с ним! Нет, с земли он ничего не ест. Хотя… Это же зверь, кто его знает!

— Может быть, мне попробовать? — спросила Рита у Кудесникова, который скакал над хрипящим котом, как взбесившийся конь. — В конце концов, он тоже живое существо. И в сущности… Какая разница, кого лечить?

— Пробуйте, пробуйте! Сделайте хоть что-нибудь! — рявкнул Арсений. — Спасете кота — я спасу вас. От всех напастей в мире. Слово даю.

— Тогда отойдите, — приказала Рита. — Нет, вообще уйдите отсюда. Отправляйтесь в дом. Вы испускаете столь мощные флюиды, что это наверняка помешает мне сосредоточиться.

Кудесников побежал по тропинке к ее дому, влетел в комнату и завертелся на месте. Потом увидел на подоконнике знакомый кувшин с компотом и через край выпил половину содержимого. Руки у него тряслись. Ждать просто так было невозможно. Он снова выскочил на крыльцо и сразу же увидел Риту, которая шла к дому, неся на руках Мерседеса. Кот был живехонек, хотя и выглядел слегка ошарашенным.

— Он всего лишь пытался очистить желудок. Видите, что застряло у него внутри?

Она показала Арсению огромный комок шерсти, похожий на обслюнявленную мышь. — Коты периодически так делают.

— Бывало, раньше его тошнило, — пробормотал Кудесников, заключая своего любимца в крепкие мужские объятия. — Но чтобы такие финты выбрасывать… Ну, Мерс, ты меня и напугал… Рита, я даже не знаю, как вас благодарить.

— Я просто постучала его по спине, — улыбнулась она. — Идите сюда, я угощу вас свежими ягодами. Хоть немного отвлечетесь и придете в себя. Ну и вид у вас…

— Извините, я тут… выпил из кувшина компот. Без спросу.

Рита серьезно посмотрела сначала на него, потом на ополовиненный кувшин, неожиданно согнулась пополам и принялась хохотать, держась двумя руками за живот.

— Что? — спросил Кудесников мрачно. — Хотите сказать, это был не компот?

— Не-е-ет, — простонала та.

— А что? Та самая дрянь из котелка? Мышиные ушки да лапы лягушки?

— Ох, не могу. — Рита вытерла слезы рукой. Было ясно, что это разрядка и что она тоже изрядно понервничала. — Это травяной отвар для очищения желудка. Пьют по полстакана после клизмы.

Кудесников на взгляд попытался прикинуть, сколько «полстаканов» он проглотил.

— И что теперь со мной будет?

Рита еще раз всхлипнула и серьезно ответила:

— Боюсь даже предположить. — Глаза ее искрились. — Пожалуй, сегодня вам лучше не пускаться в дорогу.

— А я не умру? — на всякий случай поинтересовался Кудесников.

Как любой нормальный мужчина он до смерти боялся любых изменений, происходящих в его организме.

— Это не смертельно, — успокоила его Рита. — И потом, когда все закончится, вы наверняка почувствуете облегчение.

— Гораздо важнее, что я почувствую, когда все начнется.

Он опустил вырывающегося кота на пол и теперь неотрывно смотрел, как тот самозабвенно вылизывается.

— Не волнуйтесь, с вами обоими все будет хорошо.

— Надеюсь. В общем, Рита, я хочу вам сказать, что готов заняться вами вплотную.

— Мной? — удивленно переспросила она.

— Ну, в смысле, вашими неприятностями, — поправился Кудесников поспешно. Это чтобы она не подумала ничего такого. Вдруг она тоже в него влюбится? Он не умел правильно вести себя с влюбленными в него женщинами и старался сдерживать свое обаяние. В противном случае они начинали роиться вокруг, словно мушки-дрозофилы. — Я же обещал, что если вы спасете Мерса…

— Да я ничего не сделала, — честно призналась Рита. — Он сам прокашлялся. Я его только по спине пару раз стукнула.

— Не знаю, не знаю. Возможно, помогло просто ваше присутствие. А случись это в дороге… Кроме того, я дал слово. Если с Мерсом все будет в порядке, я спасу вас. Хотите, чтобы вас спасли?

— Могу об этом только мечтать, — негромко ответила Рита. — Потому что мне очень страшно.

Честно говоря, Кудесникова больше заботили не страхи испуганной женщины, а труп на столбе. Продолжения история пока не получила — милиция с тех пор не появлялась, Риту никуда не вызывали. Словом — тревожная тишина. В связи с этим невольно напрашивалась мысль, что местные ребятки хотят дело по-тихому прикрыть — кому нужна лишняя головная боль? Вот если всплывет что-то из ряда вон выходящее… К примеру, покойный окажется депутатом, популярным журналистом или известным певцом. Или, что вполне в духе нашего забавного времени, любовником депутата, популярного журналиста или известного певца. Тогда придется всерьез повозиться, а так — повесился мужик, да и ладно. А хоть бы даже его и повесили.

Рита, в свою очередь, по-прежнему пребывала в уверенности, что все произошедшее имеет к ней самое прямое отношение. Слава богу, не сообщила это следователю, а то стала бы главной подозреваемой. Впрочем, среди коренных жителей деревни она таковой и являлась. Правда, факты, которыми они оперировали, были из области мистической, нематериальной и оттого на органы дознания впечатления не произвели. Следователь, уезжая, бабке Марье и ее единомышленникам объявил — все это домыслы, сплетни и глупые суеверия. Будут доказательства, что ваша ведьма довела мужика до самоубийства, — привлечем.

Сколько Арсений ни пытался добиться, почему Рита связывает неизвестного покойника с неприятностями, которые ее преследуют в последнее время, вразумительного ответа не получил. «Я чувствую». И какую, интересно, логическую цепочку можно из этих эмоций выстроить?

Во всяком случае, пока милиция не вынесла окончательного вердикта, Кудесников решил ничего не предпринимать. Дело определенно сулило интересные перспективы, но подступаться к нему было еще рано. Сейчас перед ним стояла другая задача. Следовало «раскрутить» Риту на признание. Почему она так испугана? Кто за ней охотится?

— Начнем с того, что я о вас ничего не знаю, — заявил сыщик. — А если мы хотим добиться результатов, я должен знать все. То есть буквально все. От врачей ничего не скрывают, и от сыщиков тоже. Профессия такая. Вы должны рассказать мне историю своей жизни, начиная с сознательного возраста. Я знаю, это трудно. Но я стану подбадривать вас вопросами. Обещаю, что сказанное здесь и сейчас останется между нами. С нынешнего момента я — ваш личный частный детектив. Я буду стоять на страже ваших интересов. Но вы должны доверять мне абсолютно.

По лицу Риты было ясно, что она испытывает облегчение. Она даже губы сжала, чтобы не выплеснуть своих чувств.

— Эй, что это вы, мокрое дело задумали? — спросил Арсений насмешливо.

Рита помотала головой и, проглотив застрявший в горле комок, ответила:

— Задавайте свои вопросы.

Именно в этот момент зазвонил мобильный телефон Кудесникова. Извинившись, он достал его из кармана и приложил к уху:

— Я слушаю.

Некоторое время кто-то шумно сопел, а потом знакомым голосом сказал:

— Я наш-наш-наш…

— Это ты, Белкин? — оживившись, спросил Кудесников. — Интересно, у кого ты выпытал мой номер? Знаю-знаю, у Марины. Наверное, ты пытал ее раскаленными щипцами для раскалывания орехов.

Вернувшись из Египта в Москву, Арсений купил себе новый телефон взамен украденного, номер же ему оставили прежний, что для частного детектива было немаловажным.

— И чего тебе надо?

— Я наш-наш-наш…

— Знаешь что? Я сейчас занят, так что лучше пришли мне эсэмэску.

Он сунул телефон в карман, потом снова достал его и повертел в руках. Рита ненадолго отвлеклась, чтобы принести горячий чайник, пообещав Арсению, что чай после «компота» ему никак не повредит. Наконец телефон тренькнул, просигналив, что сообщение поступило. Кудесников нажал на клавишу. Записка Белкина была краткой: «Я нашел ЕГО женщину».

— Вот невезуха, — с досадой пробормотал Кудесников.

Он расстроился. Судя по всему, настырный Белкин продолжил слежку за Папаскиным и что-то такое обнаружил. Еще не факт, что он действительно засек любовницу бухгалтера, но тем не менее… Конечно, Кудесников предупреждал Марину, что расследование не доведено до конца, и она сказала, что все понимает… Однако на деле получается, что Арсений ее обманул. На душе у него сделалось гадко. Он представил, как Белкин отправляется к клиентке со своими новостями, и содрогнулся, представив, как топорно тот все обставит. Кудесников посмотрел, с какого номера пришла эсэмэска, и набрал его. Трубку сняли без промедления.

— Белкин, это я, — сказал Арсений. — Я сейчас за городом, приеду завтра. Будь на связи и ничего не предпринимай. Ты понял?

— Поч-поч-поч… почему?

— Потому что это опасно. Не хочу, чтобы твой невероятно прекрасный труп нашли где-нибудь в канаве. Наш друг — главный бухгалтер крупного концерна. Дело может быть связано с огромными деньгами. Не стоит соваться туда без предварительной подготовки. Жди меня, слышишь?

— Слыш-слыш-слыш…

— Ну и хорошо.

Арсений прервал связь и постарался выкинуть новость из головы. Сейчас ему следовало сосредоточиться на Рите, которая уже колдовала над чашками. От них шел упоительный аромат. Обычные чаи так не пахнут. Оставалось надеяться, что это не приворотное зелье. Положившись на удачу, Арсений сделал первый глоток, после чего задал свой первый вопрос новой клиентке…

По всему выходило, что если и существовал какой-то единый источник Ритиных неприятностей, то располагался он где-то в области ее профессиональных интересов. В личной жизни Риты белых пятен на первый взгляд было гораздо меньше.

К сожалению, она принадлежала к тому проблемному типу людей, из которых самые простенькие, болтающиеся на поверхности сведения приходилось, что называется, тащить клещами. Что уж тут говорить о глубинных пластах информации, добраться до которых стоило чудовищных усилий. Хоть динамитом эту скорлупу взрывай! Тем не менее разговор оказался полезным, какие-то ниточки вполне могли вылезти из запутанного пока клубка. Но Арсению предстояло еще хорошенько поразмыслить над услышанным.

В Ритиной жизни, если она ничего не скрыла от Кудесникова, напрочь отсутствовали всякого рода любовные заморочки: свихнувшиеся от ревности мужья, а также экс-мужья, любовники и их жены, способные ради своих неверных супругов не только на подвиги, но и на преступления.

Кроме того, как с удивлением узнал Арсений, у этой странной женщины не было подруг. То есть раньше были, но с годами растворились в мировом пространстве. Последняя, по Ритиным рассказам, еще лет десять назад уехала с семьей за границу и теперь даже писем не писала.

Больших денег у Риты не водилось, квартиры в центре Москвы не имелось, драгоценностей и полотен старых мастеров — тоже. Родственники, как и у любого нормального человека, у Риты были, но какие-то тусклые, дальние. Дележа гигантских наследств и родовых замков между ними, во всяком случае, не планировалось. Проверить, конечно, стоило, но так, на всякий случай. На случай, если Рита чего-то не знает или кого-то недооценивает. Вдруг в деревеньке под Мелитополем отыщется древняя троюродная бабуля, скромная труженица села, носившая в девичестве неброскую фамилию Рокфеллер. В жизни всякое бывает.

Отсюда с неизбежностью следовало, что главным в неяркой Ритиной жизни была ее, прямо скажем, необычная работа. И кошки. Последние, разумеется, не в счет — они уж точно не могли быть источником ее бед и несчастий. Если верить матери Кудесникова и его бывшей пассии мадам Рогулькиной, то как раз наоборот — должны были защищать свою хозяйку.

Итак, работа. Обозначим ее как наиболее перспективное направление поисков. Пока, во всяком случае. Вполне вероятно, где-то там таится неведомое зло. Среди коллег или пациентов. Что ж, попробуем разобраться. Кудесников задумчиво почесал взгромоздившегося ему на колени кота между ушей.

Медицинский институт и дальнейшая ее деятельность на поприще традиционной медицины не дали никакой серьезной пищи для размышлений: банально, просто и ясно до безобразия. Даже производственных конфликтов не было, одни только поощрения и благодарности от пациентов. В общем-то все понятно — госучреждения, обычные отечественные доктора, такие же обычные граждане-больные.

Самое интересное, на взгляд Арсения, началось, когда Рита решила свернуть с прямой и ясной дороги, освященной клятвой Гиппократа, на извилистую, экстремальную тропинку нетрадиционных методов лечения. Кудесников догадывался, что шаг этот — не спонтанный, под влиянием внезапно нахлынувших чувств или озарения. Похоже, Рита давненько вынашивала мысль попробовать себя на этом поприще. То ли действительно чувствовала в себе необычные силы, то ли хотела коренным образом изменить жизнь, изведать неизведанное и, может быть, прикоснуться к счастью, о котором она только слышала, но самой испытать не доводилось. Чужая душа — потемки. Конечно, Рита не обсуждала это с Кудесниковым, однако по ее интонациям, некоторым фразам, даже выражению лица он понял — для нее это была не просто смена места работы — началась новая, может быть, самая важная глава жизни. Так или не так — он мог лишь догадываться. Во всяком случае, в зарплате она выиграла многократно.

Клиника нетрадиционной медицины «Свет в конце тоннеля» предлагала своим клиентам всю пеструю палитру методов — от ароматерапии до иглоукалывания и пчелоужаливания. Рита лечила небедных клиентов-пациентов методом наложения рук. Не на себя, естественно — на их больные или мнимобольные тела. До недавнего времени все шло прекрасно — клиника расширялась, клиентура, в том числе и зарубежная, росла не по дням, а по часам. Перспективы были самые радужные. Однако финал оказался куда как печальный: хозяев клиники лишили лицензии. Был громкий скандал: некий шустрый доктор провел по заказу некой фармацевтической компании незаконное испытание на пациентах нового препарата. Скандал случился из-за того, что пациенту этому дома неожиданно стало плохо, его отвезли в больницу вместе с этим самым лекарством. Там все и выяснилось. Вмешались Минздрав, затем — прокуратура. Руководство клиники то ли знало, то ли нет, но вердикт был жесткий — лицензию отобрать! Врач-убийца вроде бы до сих пор под следствием. Уголовные дела заведены и на каких-то деятелей из фармацевтической компании, которая затеяла все эти незаконные эксперименты. С тех самых пор Рита — свободный художник нетрадиционный медицины, частнопрактикующий маг и волшебник.

Если дверь взламывают — значит, это кому-нибудь нужно. Мишень — Рита Романченко

— Вы жалеете о том, что клиника закрылась? — спросил Кудесников. — Вы потеряли многих клиентов? Или они по-прежнему держат с вами связь?

— Держат, но не все, разумеется. Для некоторых из них важна «официальная» обстановка, статус клиники и все такое прочее. И они считают, что лечение на дому отдает шарлатанством. Однако те, кому мы действительно помогли, продолжают ездить к докторам. У нас даже свой распорядитель остался — Татьяна Смирнова. Она администратором работала, вот до сих пор и держит руку на пульсе. Больные с ней связываются, а она им лечение назначает. Решает, кого к какому доктору направить, понимаете? И еще наш директор, Блинников. Он у больных большим авторитетом пользуется, к нему не только старые, но и новые клиенты до сих пор обращаются. Так и крутимся… Она не успела закончить, а в кармане сыщика снова запел сотовый телефон.

— Извините, — сказал он, уверенный, что звонит Белкин.

Однако не угадал. На проводе была жена Папаскина, Марина. Он немедленно представил, как она сидит на диване в центре чистенькой гостиной и заправляет выбившийся из прически локон за ухо. Это был ее любимый жест.

— Добрый день, Арсений, Марина Папаскина говорит. Надеюсь, вы меня еще не забыли?

— Что вы, что вы, — пробормотал Арсений, подумав об изысканиях Белкина. — Конечно, не забыл.

— У меня тут кое-что случилось и я… вот… решила на всякий случай вам позвонить. Вдруг это важно?

Тон у нее был виноватым, из чего Кудесников сделал вывод, что не произошло ничего страшного. Иначе она разговаривала бы совсем по-другому. Женщины, у которых случаются неприятности, ведут себя так, словно весь мир за них в ответе.

— Да? А что такое?

— Нас, наверное, хотели ограбить.

— Наверное? — удивился сыщик. — Очень странная формулировка.

— Кто-то взломал замок на входной двери. То есть я ушла в магазин, а когда пришла… Дверь была открыта, и замок изуродован. Как будто в нем отверткой ковырялись. Щепки на полу…

— Вы в милицию звонили?

Последовала небольшая заминка, после чего Марина призналась:

— Нет, муж не захотел. Понимаете, у нас ничего не пропало. Андрюша все проверил и сказал, что, наверное, это был случайный вор. И что я его спугнула. Но если честно, он очень расстроился.

«Еще бы, — подумал Арсений. — У этого типа рыльце наверняка в пушку. Все же не так просто он бегает по ночам из дома. Вероятно, есть из-за чего расстраиваться».

— Вы видели кого-нибудь в подъезде, когда возвращались из магазина?

— Нет, я никого не видела. Даже соседей не встретила. И что мне теперь делать?

— А что тут сделаешь? Но вообще-то… Вам решать. Я считаю, ничего страшного.

На самом деле Кудесникову ох как не нравились подобные штучки. Взлом без кражи… Тревожный знак. Возможно, что-то такое закручивается вокруг ее мужа-бухгалтера. Но есть ли у него право лезть к бедняжке с предложением нанять его снова? Уже совершенно по другому поводу?

Кудесников решил, что такого права у него нет, и вежливо попрощался. В любом случае им еще представится случай обсудить ситуацию. Если Белкин в самом деле что-то такое откопал, придется немного поработать на жену Папаскина бесплатно. Убить бы этого Белкина…

— Арсений! — вернула его к действительности Рита. — Вы уже несколько минут неподвижно смотрите в пол.

— Извините, задумался. Имею слабость к размышлениям, — пробормотал он и с некоторым усилием вернулся к действительности.

Рита сидела напротив него абсолютно несчастная. Рассказ о собственной жизни не добавил ей оптимизма. Люди обычно очень избирательно говорят о себе. А тут пришлось буквально выворачиваться наизнанку перед малознакомым типом. Кудесников ей сочувствовал. Еще он подумал — насколько внешний облик этой женщины не соответствует ее характеру. Выглядела она царственно, а вела себя как хлипкая Белоснежка.

— И все-таки объясните, чего вы так боитесь? — не выдержал Арсений. — У вас вид человека, которого целенаправленно запугивали и добились, наконец, нужного результата.

— Вы не думайте, — грустно отозвалась Рита, — я не страдаю манией преследования, меня не посещают видения и я не подвержена галлюцинациям. Но с недавних пор начали происходить события, которые меня насторожили. Вот, например, у меня дважды кошку хотели украсть.

— Какую? — тотчас спросил Кудесников и даже голову наклонил. — Вернее, которую из них?

— Саму старшую, Дульсинею. И кому она понадобилась? Ей ведь уже двенадцать лет!

— А она породистая? — на всякий случай уточнил сыщик, хотя и сам знал ответ на этот вопрос.

— В том-то и дело, что нет. В первый раз она перебралась через калитку, а я и не заметила. На дорогу вышла. И там ее какая-то молодая женщина схватила и ходом-ходом куда-то понесла. А местные мальчишки увидели. Стали кричать, что тетенька кошку украла. Дульсинея начала вырываться, она ее и бросила.

— Не хочется думать о плохом, но, может, похитительница хотела сшить из вашей Дульсинеи шапку, — сказал Арсений.

— А недавно она снова ускользнула. Вы как раз в отъезде были. Повадилась моя Дулься к соседям через дорогу бегать. Там у них юный кот — оручий такой, активный. Соседка увидела, как он через забор перебирается, побежала ловить. И видит — на дороге машина, из нее шофер высунулся и мою Дульсинею за шкирку держит, вроде как увозить собирается. Она его окликнула, а он и говорит — мол, какая резвая киса, чуть под колеса не попала. Н у, и отпустил ее.

— Допускаю, что он говорил правду, — сделал вывод Кудесников.

А сам почему-то сразу подумал о своих приключениях в Египте. Его там не утопили, не стукнули по голове, а только обокрали. Судя по всему, хотели просто задержать, чтобы в его отсутствие провернуть какое-то дельце, которому он мог помешать. Может быть, неизвестные преступники собирались украсть Ритину кошку? Дикое предположение. Вряд ли можно было рассчитывать, что за нее дадут солидный выкуп.

— Давайте вернемся к событиям, которые вас насторожили. С кошкой понятно. А еще что было?

— Сейчас, попробую ничего не перепутать, — наморщила лоб Рита. — Первое, что я запомнила, — странный молодой человек, которого я застала однажды у дверей моей квартиры. Я неважно себя чувствовала и отпросилась с работы пораньше.

— То есть когда это случилось, клинику еще не закрыли?

— Как раз незадолго до закрытия. Числа не помню. Я лифтом не пользуюсь — хожу пешком. Поднимаюсь к себе — вижу, какой-то тип наклонился к нижнему замку. Я сразу крикнула: «Вы кто такой?» Он так стремительно обернулся, что опрокинул чемоданчик с инструментами, который стоял рядом. Это оказался молодой парень с очень густыми и длинными волосами, в очках. Начал мне объяснять, что он слесарь, что его прислали чинить замок. Он пришел раньше, чем договаривались, звонил, ему не открыли. А меня страх не отпускает — говорю ему, уходите, это моя квартира и я не вызывала никого. Он собрал свои инструменты и как-то боком мимо меня проскользнул к лифту, уехал. Пришла я домой, стала звонить в районную контору, которая наши дома обслуживает. Я, правда, иногда вызываю оттуда то сантехника, то электрика. Спрашиваю — вы посылали слесаря в квартиру 132? А девушка-диспетчер спрашивает — так это вы не открыли слесарю дверь?

Я ничего не понимаю — какому слесарю, какую дверь? Я ведь не вызывала никого! Девушка отвечает, что была заявка сегодня с утра, попросили прислать слесаря — починить сломавшийся дверной замок. Только просили пораньше прислать, не позже двух часов. Слесарь был, но ему не открыли.

Я спрашиваю — кто звонил, она не помнит. В общем, мы долго с ней выясняли, что к чему, — я ей рассказала про того парня, который представился слесарем, а я прогнала его, потому что испугалась. А девушка мне в ответ — это ерунда, слесарь еще часа три назад пришел к ним в диспетчерскую ругаться, что его гоняют по адресам, где никого нет. Я спросила, как выглядит их слесарь, а она мне ответила — пожилой мужчина, лысый. А длинноволосого парня в очках у них вообще нет. Короче, я испугалась.

Если это был грабитель, то зачем эти звонки в диспетчерскую? Какой смысл? Или кто-то просто перепутал номер квартиры, когда делал заказ?

— Смысл? — задумчиво протянул Кудесников. — Смысл-то, положим, есть. Но давайте пока дальше рассказывайте.

— Буквально через день мои соседки по подъезду чуть было не поймали человека, который хотел залезть в мою квартиру через окно.

— Это как? — заинтересовался Кудесников. — У вас же четвертый этаж?

— Человек этот был со всем снаряжением, как у этих, знаете… Кажется, называются они промышленные альпинисты, что ли. В общем, он с крыши лез, на таком специальном приспособлении. Его наши старушки спугнули. Стали кричать, что он, мол, тут делает? Он им объясняет — наружные швы заделывает. Они не отстают — почему только в одной квартире, как же остальные? Он говорит: хозяйка вызвала специальную службу, так как зимой в квартире холодно. Но наших бабулек знать надо, бдительные они — говорят: а почему без хозяйки занимаетесь ремонтом? Вот мы ей сейчас позвоним по сотовому и спросим, в чем дело. Это они мне все рассказали, когда я с работы пришла. Спрашиваю — что этот человек потом делал? Оказывается, быстро скрылся вместе со своим снаряжением. Я тогда нашему участковому об этом рассказала. Что уже два случая странных — наверное, кто-то ограбить хочет.

Он пообещал проследить, но ведь круглосуточный пост милиции в квартиру не поставишь. А сигнализацию, если кому очень надо, — отключат.

— Интересные дела, — заметил Кудесников.

— Да, очень интересные. Только потом начались дела пострашнее. Неделю спустя меня едва не сбила машина — просто чудом парень, который шел сзади, успел схватить меня за руку и выдернуть из-под колес.

— Может быть, случайность? Знаете, в Москве столько идиотов за рулем.

— Нет. Тот парень видел, как машина эта внезапно рванула в мою сторону, а до этого тихо ехала вдоль тротуара. Это ведь было недалеко от пешеходного перехода, где я обычно перехожу дорогу.

— Номер запомнили?

— Нет, он же умчался как сумасшедший, даже колеса завизжали.

— Шины, — машинально поправил ее Арсений.

— Ну да, шины, — покорно кивнула Рита, явно думавшая уже о чем-то другом.

— А дальше? — вернул ее к реальности Кудесников. — Сдается мне, это еще не весь рассказ.

— Не весь. В следующий раз все произошло как-то совершенно неправдоподобно. Я везла Регину из лечебницы — у нее почки, ей делают уколы.

— Регина? — вскинулся Кудесников.

— Кошка, — уточнила Рита, — одна из моих кошек. Вышла из метро, шла по тротуару, Регина была у меня на руках. Слышу сзади странный звук, нарастающий — я обернулась и лишь мельком успела увидеть едущий прямо на меня мотоцикл, только небольшой, не знаю, как они называются.

— Скутер?

— Говорю же — не знаю. Затем — как будто меня чем ударило, и все внезапно потемнело. Очнулась я на мостовой, состояние ужасное, люди вокруг. Оказывается, уже «скорую» вызвали. Вдруг я вспомнила — а где Регина? Мне девочки незнакомые стали помогать, еле нашли — она, бедняжка, под машину в соседнем дворе забралась. Глаза дикие, шерсть дыбом — как ершик для чистки бутылок. Впрочем, я, кажется, выглядела не лучше.

— И что же с вами было? Выяснили?

— Врач сказал, что очень похоже на электрошок.

— Забавно, — пробормотал Кудесников, хотя ничего забавного в этой истории не находил. — Это было официальное заключение?

— Нет, всего лишь предположение. Особенно когда я ему про мотоцикл рассказала.

— Деньги, сумочку, паспорт не украли?

— Нет, все было на месте. Кроме кошки, да и та в итоге нашлась.

— Значит, это и было, по-вашему, покушение?

— Нет. По-моему, это было нападение с неизвестной целью. Но все равно, согласитесь, страшно. А про покушение я сейчас расскажу. Только имейте в виду — я об этом никому никогда не рассказывала. И, в случае чего — вам я тоже этого не рассказывала. Но прийти в себя не могу до сих пор. Вы видели убийства?

— Случалось, — хмыкнул Арсений.

— Нет, не жертв убийства, а сам процесс? Не в кино, в жизни?

— Я не отвечаю на такие вопросы, это профессиональная тайна. Но вы так говорите, будто видели.

— Видела, — пристально глядя на Кудесникова, сказала Рита. — Обещайте — то, что я вам расскажу, останется между нами!

— Обещаю, — кивнул он головой.

Он всегда и охотно все обещал, когда это сулило ему выгоду или помогало разжиться новой информацией.

— Понимаете, — начала Рита как-то через силу, словно каждая фраза тяжело ей давалась, — я веду довольно замкнутый образ жизни. Работа, кошки, изредка — знакомые, подруги, но их у меня мало. А иногда хочется просто человеческого общения, вне устоявшихся рамок…

Она запнулась и, если Кудесникову не изменяло зрение, даже слегка покраснела от смущения.

«Вот же персонаж, — подумал он. — Уникальный экземпляр, сохранившийся до наших дней».

— Я понял, речь идет о вашем мужчине. Не смущайтесь, Рита, продолжайте.

Кудесников и сам не знал, что может его смутить. Иногда он задумывался об этом, но ответа не находил. Оставалось сделать вывод, что смутить его не может ничто. Он — человек без комплексов, и это приятно.

— По выходным я иногда захожу в одно кафе, — благодарно улыбнувшись, продолжила женщина. — Так, немного сменить обстановку. А в этот раз ко мне без разрешения подсел мужчина. Симпатичный, любезный, но очень настойчивый. Когда я собралась уходить, он увязался меня провожать. В общем, я особенно не сопротивлялась — пусть проводит до подъезда, так даже безопасней, а то мои последние приключения сделали меня нервной и пугливой. Слово за слово, оказалось, что мой новый знакомый работает в ФСБ. Я поверила. Он так держался… Дошли до моего подъезда, он предложил — давай еще раз вокруг дома пройдемся. Я подумала, что это неплохая мысль — время, правда, позднее, но погода была чудесная. К нашему дому с одной стороны примыкает еще один большой домище, а между ними — длинная темная арка. Короче говоря, когда мы туда вошли, он взял меня крепко за руку, развернул к себе. Я думала — поцеловать хочет, а он вынул другую руку из кармана, а в ней — нож! То есть я сначала услышала щелчок и поняла, что это нож. А потом увидела лезвие у своего горла. Он меня так притиснул к стене, что я и пикнуть не могла, и прошептал: «Извини, я к тебе лично ничего не имею».

Но я даже испугаться не успела. Потому, что совсем рядом вдруг послышался незнакомый тихий голос: «Что, баклан, все с бабами развлекаешься? Долги отдавать когда? Игра была, долги остались». И раздался хлопок. Вижу — мой спутник стал сползать вниз, пытаясь за меня схватиться руками. Я их отдираю, а он цепляется. И хрипит странно. Там совсем плохо было видно, но я, наклонившись, увидела, как у него из горла течет кровь. Вот когда мне стало по-настоящему страшно. Тут я вспомнила про того человека, который, как я теперь поняла, застрелил моего несостоявшегося убийцу. В арке никого не было. И я убежала. Убежала домой, заперлась и целых три дня сидела в квартире, боясь появиться на улице. На работе сказала, что заболела. Все ждала, что в дверь позвонят либо бандиты, либо милиция. Но никто так и не позвонил. Потом мне уже соседи рассказывали, как оперативники опрашивали жильцов квартир, чьи окна выходят на ту сторону, а также людей, которые обычно ходят этой дорогой, через арку во двор. Но никто ничего, к счастью, не заметил. После этого случая я и стала панически бояться вечеров, подъездов, незнакомых людей.

— И у вас нет ни малейших подозрений, почему все это происходит? — на всякий случай спросил Кудесников.

— Никаких подозрений. Не понимаю, кому я настолько мешаю, что меня были готовы убить? Я ведь очень боюсь, что они не остановятся…

Рита растерянно замолчала.

— Все может быть. Попробуем разобраться, что к чему. История, конечно, неприятная. И все-таки, Рита, почему вы в милицию не обратились? Вы же не убивали никого.

— Но ведь мой кавалер сказал, что работает в ФСБ.

— И что с того?

— Как что? Я побоялась — вдруг это он там задание получил.

— Какое задание?

— Убить меня!

— Рита, побойтесь Бога. — Кудесников ухмыльнувшись, посмотрел на нее как отец, растолковывающий неразумной дочери, что в действительности имеют в виду мальчики, приглашая ее в кино. — С чего бы силовым структурам вас убивать? Вы что, террористка? Тем более — пользоваться для столь тонкой операции услугами урки, который не отдает долги. Судя по словам таинственного незнакомца с пистолетом, святые, карточные.

— Вы обещаете хранить все, что я вам рассказала, в тайне? — вновь спросила Рита.

— Сказал же — обещаю. А слово, данное мной клиенту, — золотое. Как яйцо Курочки Рябы.

Команда Кудесникова несет потери. Фото Папаскина в интерьере. Куда ведет нить Ариадны?

Кудесников точно знал, что бурная ночь, проведенная в туалете загородного дома в Соснах, запомнится ему на всю оставшуюся жизнь. Рита оказалась замечательной травницей, и настой, призванный очищать желудок, выполнил свое предназначение на «пять с плюсом». К утру внутренности Арсения были чисты, как новенькие водопроводные трубы.

На всякий случай он выждал еще несколько часов с целью удостовериться, что буря не повторится. Выпил чаю и прислушался к себе. Все было нормально. Тогда он посадил Мерса в машину и отправился в Москву.

Ему хотелось сразу же ознакомиться с результатами титанических трудов Белкина. Вероятно, у этого типа вообще не было клиентов, и он от всей души занимался тем, что Бог послал. Однако до Белкина ему добраться не удалось.

Дело в том, что с самого начала своей карьеры Кудесников работал под эгидой «Фонда защиты чести и достоинства бывших военнослужащих». Это была таинственная организация, с которой сыщика формально связали люди, считавшиеся его «крышей». О делах этого фонда он ничего не знал и встречался лишь с его руководителем Бахтияровым, который время от времени передавал Кудесникову мутные отчеты о проделанной работе и план мероприятий на год. Кроме того, Бахтияров постоянно предлагал свою помощь — дескать, по первому свистку в распоряжении Арсения окажутся лучшие бойцы из числа бывших военнослужащих. Один раз тот купился на его посул и сильно расстроился, когда на его зов явилась абсолютно неуправляемая группа головорезов.

И вот сегодня с утра Бахтияров неожиданно позвонил и заявил, что в фонд пришла комиссия и он, Кудесников, обязан быть в офисе, потому что будто бы является одним из соучредителей. Арсений, который принципиально никогда и ничего не «соучреждал», полетел туда, чтобы раз и навсегда определить позиции. В этом самом фонде он и застрял до самого вечера.

Очутившись, наконец, в своей машине и напоив Мерса водой, он уже было принялся звонить Белкину, когда сотовый завибрировал прямо у него в руках. На связь вышла секретарша Маня, с которой после возвращения из Египта безответственный босс даже не пообщался.

— Арсений, вы должны немедленно приехать в контору, — сказала Маня задушенным голосом и всхлипнула. — Мне нужно сказать вам что-то важное.

— Еду, — бросил Кудесников и сразу же дал по газам.

В его практике уже бывали случаи, когда несчастные секретарши попадали из-за него в неприятности. В офис вламывались типы с угрозами. Прижав к стене бедную девушку, они пытались либо найти изобличающие их хозяев документы, либо самого Кудесникова. Всю дорогу он ломал голову над тем, кто к ним пожаловал на этот раз и не случилось ли чего с Маней.

Поэтому когда влетел в свой кабинет и увидел, что та жива и здорова, издал длинный стон облегчения. Все вокруг оставалось на своих местах. Окна не побиты, мебель не перевернута. Фикус, терпеливо сносивший тяготы офисной жизни, как всегда криво торчал в кадке.

— Привет, босс, — сказала Маня, сидевшая в совершенно идиотской позе: попа на стуле — ноги на столе. — Привет, Мерс!

Вообще-то она была девушкой милой и прилично воспитанной. Кудесников относился к ней хорошо, хотя зачастую она пугала его проявлениями неконтролируемой страсти.

— Зачем ты положила ноги на мой стол? — сердито спросил босс, который позволял фамильярничать только себе самому. — Да еще в грязных туфлях? И что вообще случилось такого, из-за чего я должен был нестись сюда сломя голову?

— А где шоколадные конфеты? — вместо ответа требовательно спросила Маня. Глаза ее ярко блестели, тон был агрессивным, и Кудесников немедленно решил, что она пошло напилась.

Подошел к шкафчику, в котором хранилось спиртное, и проверил, все ли запасы на месте.

— Ты так меня напугала, что я не успел подумать о презенте, — ответил он через плечо. — Что-нибудь стряслось? Что-то ужасное? Тебя укусила залетевшая в комнату стрекоза и, кроме меня, некому высосать яд из раны?

— Хохмите? — с неожиданной ненавистью спросила Маня, рывком сбросив ноги со стола. Ее лицо все, целиком, набрякло слезами, размывшими прелестные черты. — Вы никогда не относились ко мне серьезно!

— Серьезно я отношусь только к женщинам за рулем, — буркнул Арсений, мрачнея. — Я чем-то тебя обидел?

Мерседес важно ушел под стол, волоча за собой цепочку. В отличие от хозяина он всегда чувствовал, что грядет любовная сцена, и предпочитал пережидать самое страшное в укромном месте.

— Нет, вы ничем меня не обидели, — ответила Маня, глядя на него в упор.

Кудесников мог бы поклясться, что будь у нее в руках что-нибудь тяжелое, она без раздумий запустила бы эту штуку прямо ему в голову.

— Ты сердишься, что я не позвонил, — утвердительным тоном заметил Кудесников. — Но ты обязательно простишь меня, когда я расскажу, что случилось со мной в поездке…

— Я не стану слушать, что там с вами случилось, — звенящим голосом ответила Маня. — С меня хватит! Я от вас ухожу.

Она была в облегающем платье, которое позволяло отчетливо видеть, насколько бурно вздымается ее грудь. Возможно, это платье она надевала с дальним прицелом заманить босса в свои сети.

— Ну, здрась-ст-те, — между тем расстроился тот. — С какой это стати ты уходишь?! Почему?

Маня как будто только и ждала этого вопроса.

— Почему? — повторила она, вытянув шею вперед, словно гусыня, намылившаяся клюнуть чужака. — Да потому что вы относитесь ко мне как к пустому месту! Я к вам в рабыни не записывалась! Я вам секретарь, а не суп с морковкой!

— Как к секретарю я отношусь к тебе очень даже хорошо, — повысил голос Кудесников.

— Но ведь я еще и женщина! — Из Маниных глаз покатились крупные частые слезы. — А вы это игнорируете…

— В каком смысле? — взвился он. — Может быть, мне следует придвигать тебе стул и бегать открывать перед тобой двери, когда ты шастаешь туда-сюда с бумагами?

— Вы не обращаете на меня внимания, — уже рыдала Маня. — Я вам безразлична!

— Но я не могу любить всех женщин, которых нанимаю на работу. — Кудесников столько раз проходил через этот кошмар, что выдавал уже готовые фразы. Мерседес укоризненно смотрел на него из-под стола.

Маня не желала внимать доводам рассудка. Сначала она орала на Арсения и обзывала его всякими некрасивыми словами, потом упала ему на грудь и намертво вцепилась в рубашку. Эта битва алчной женской любви с обидным мужским сочувствием продолжалась до поздней ночи. Сломить мужество Кудесникова Мане не удалось, и она, распухшая от слез, ушла в неизвестном направлении, вынудив босса отдать ей трудовую книжку и зарплату за отработанные три недели.

Перед тем как покинуть пустой офис, Арсений переставил фикус из одного угла в другой, вытер пыль со стола смоченным в газировке носовым платком и выстроил стулья вдоль стены так, чтобы ни один не выпирал. Некое подобие порядка должно было положительно отразиться на его внутреннем состоянии, но ничего подобного не случилось, и он грозовой тучей проследовал к выходу.

Однако пока добирался до дому, немного развеялся, объяснив по дороге коту, что, собственно, произошло и почему он в этом не виноват. В подъезде стояла обморочная ночная тишина, но как только он поднялся на свой этаж и вставил ключ в замочную скважину, дверь справа отворилась и на пороге возникла пожилая соседка с той приторной улыбкой на лице, от которой у всяких нормальных людей склеиваются зубы.

— Наконец-то вы вернулись, Арсений, — прокурлыкала она, морща нос от удовольствия. — А мы уж не знали, что и думать.

— Кто это — мы? — спросил тот, мгновенно насторожившись.

— Я и ваш двоюродный брат… Он сейчас у меня. Не мог попасть в квартиру.

В этот самый момент за спиной соседки нарисовался взлохмаченный Белкин. Лицо его было мрачным, как у жениха, который только что осознал, на что решился.

— С чего вы взяли, что он мой двоюродный брат, Наталья Никодимовна? — проворчал Кудесников, глядя Белкину в лоб. Лоб был широким, чистым и явно не знал, что такое озабоченность.

— Ну… как же — с чего взяла? Он сам сказал. — Лицо ее просветлело. — Кроме того, я видела, как однажды ночью вы вдвоем входили в квартиру.

— Интересно, вы когда-нибудь спите, Наталья Никодимовна?

— Так вы его заберете? — подбавив сладости в тон и улыбку, уточнила та.

— Вам уж точно не оставлю, — в унисон ей широко улыбнулся Арсений. И обратился к Белкину: — Иди за мной, брат. Спасибо, Наталья Никодимовна, за заботу и внимание.

— Пожалуйста, пожалуйста, — пропела та. — Всегда обращайтесь!

Никто из жильцов подъезда не знал, что Кудесников занимается частным сыском. Все были уверены, что он артист, поэтому так шикарно одевается и ведет жизнь вне всякого разумного графика.

Арсений ничего не стал говорить Белкину, решив, что это так же бессмысленно, как ругать одуванчик за то, что он вырос среди левкоев.

— Есть хочешь? — спросил он, сбрасывая ботинки и освобождая кота от ошейника.

Белкин сосредоточенно кивнул. Судя по всему, гостеприимство Натальи Никодимовны не включало в себя гастрономических утех. Мерс неторопливо повел их на кухню, строго вертикально неся свой роскошный хвост. Он был дома и чувствовал себя здесь хозяином. Естественно, он получил свою порцию корма первым.

— Женщины и коты обслуживаются вне очереди, — пояснил Арсений.

Разрешив Белкину самому добывать еду из холодильника, он отправился в душ и долго плескался там, смывая с себя пыль, собранную за день. Возможно, он оттягивал тот момент, когда ему поведают о любовнице Папаскина. Ему нравилась Марина, и было жаль разбивать ее семейный очаг. Да еще после того, как он ее обнадежил…

К тому моменту, когда Кудесников вымылся, Белкин съел все, что смог идентифицировать. На столе перед ним задержалась банка маринованных устриц и коробочка сыра с плесенью. От всего прочего остались лишь корки да крошки. Хозяин задумчиво обозрел поле кулинарной битвы и заказал по телефону пиццу. Пока ее везли, он приступил к допросу.

— Так, значит, ты не бросил слежку за Папаскиным? — спросил он, усевшись напротив Белкина и глядя на него с неподдельным интересом.

Тот кивнул и потянулся за своей холщовой сумкой, в которой, как заметил Кудесников, лежали солнечные очки, блокнот с ручкой, тощий бумажник и мобильный телефон. А еще — белый конверт, на вид довольно пухлый. Белкин открыл конверт и вытряхнул из него примерно с десяток фотографий. Они были совсем невысокого качества — мутные и нечеткие.

— Мобильником снимал? — поинтересовался Арсений, схватив добычу и впиваясь взглядом в первое изображение.

На фотографии был запечатлен какой-то праздник — большое скопление людей, украшенный зал, столы с напитками.

— Тусовка, — сделал вывод Арсений. — А это, как я погляжу, Папаскин. Да, он с какой-то женщиной. Только ее плохо видно. Давай, пиши, что за сборище такое.

Он придвинул блокнот, и Белкин послушно написал комментарий. Фотографии сделаны на презентации первого альбома молодой и многообещающей певицы Ариадны. Обещания эти, судя по всему, оплачивал папа звезды — золотопромышленник.

Белкин не знал, почему на вечеринке оказался Папаскин и кто его туда пригласил. Однако бухгалтер был с женщиной ослепительной красоты. И вел себя с ней… вольно. Время от времени понуждал подходить к каким-то людям и вести светскую беседу. Потом присоединялся сам. Судя по всему, широко пользовался ее привлекательностью.

Кудесников долго изучал фотографии и был вынужден признать, что женщина действительно сногсшибательная. Лица особо не разглядеть, но даже на этих дрянных снимках было видно, до чего она хороша. Весь ее облик дышал упоительной красотой, которая дается только от природы. Блондинка с волосами до плеч, тонкой талией и потрясающими бедрами. Платье с глубоким вырезом сзади. Из украшений — один браслет.

Певица тоже попала в кадр. Над ее головой на маленькой сцене пылала надпись: «Нить».

— Ха. Получается — «Нить» Ариадны. Смешно. Богатая фантазия у продюсеров. Или кто там сочиняет для нее названия.

— А что-что-что… та-такого?

— Белкин, ты где-нибудь учился? — с подозрением спросил Кудесников.

— Уч-уч-уч…

— Ясно. Учился, но не в Гарварде. Напиши, что ты сам делал на этой вечеринке.

Белкин послушно взял листок и что-то накорябал. Потом двинул бумажку по столу. На ней было написано: «Я хочу говорить. Я не глухонемой».

Арсений бросил на него тяжелый взгляд и, скомкав бумажку, швырнул ее в пепельницу.

— Полагаю, тебе не удалось выяснить, кто она такая, эта блондинка?

Белкин помотал головой — нет, дескать, не удалось.

— Значит, завтра с утра нужно будет встретиться с певицей и попробовать узнать что-нибудь через нее. Ты сможешь выяснить, где ее можно отловить, эту Ариадну?

Тот утвердительно кивнул, и Кудесников удивился:

— Водишь знакомство с золотопромышленниками?

Белкин хихикнул.

— Раз так, надеюсь, у тебя есть какое-нибудь жилье. В последний раз разрешаю тебе лечь на диване. А то мои знакомые девушки подумают невесть что. И раз уж ты такой расторопный, позволю тебе заниматься делом вместе со мной. Доведем его до конца. На гонорар не рассчитывай, понял? Если поиздержишься и будет нечего есть, куплю тебе пакетик орехов.

Арсений Кудесников как группа поддержки. Очная ставка. Автоматизация и механизация преступного мира

Однако на следующее утро Кудесникову пришлось отправить Белкина на задание одного. Ни свет ни заря позвонила Рита и взволнованно сообщила:

— Арсений! Меня вызывают в милицию.

Еще не до конца проснувшись, тот переспросил:

— Куда вызывают?

— В милицию. По поводу покойника на фонарном столбе. В деревне.

— Раз вызывают, надо ехать.

— Я боюсь. Вдруг меня арестуют?

— Так это вы его повесили? — решил поддержать ее шуткой Кудесников и тут же пожалел об этом. Вместо любых, пусть даже и негодующих слов он неожиданно услышал в трубке тихие всхлипывания.

— Ладно, ладно, — он быстро стал исправлять ошибку, — я поеду с вами. На сколько у вас повестка?

Рита, к его облегчению, довольно быстро взяла себя в руки и уже нормальным, не дрожащим от слез голосом ответила:

— Повестки нет, мне позвонили и попросили приехать, кого-то опознать.

— Ах, вот как! — Арсений вздохнул. — Тогда успокойтесь, видимо, у них подозреваемый наконец появился. Значит, работают по делу. Во сколько рандеву? Хорошо, я заеду за вами.

…Первым, кого они встретили в коридоре районного отдела милиции, был тот самый молоденький сержант, который не пускал Кудесникова в дом Риты в тот день, когда случилась вся эта история с трупом на столбе.

Обладавший цепкой профессиональной памятью, сержант при виде Кудесникова радостно воскликнул:

— А, частный детектив прибыл! Какими ветрами к нам задуло? Ищем кого?

— Это вы ищите, мы ведь, известное дело, только клиентов на бабки разводим, — откликнулся Арсений.

Сержант радостно засмеялся, принимая дружеский тон.

— Вот, соседку привез, — доверительно продолжил Кудесников. — Ее вызвали, сказали — опознать кого-то надо. Я еще подумал — может, тоже пригожусь.

— Соседка? — хитро прищурился сержант. — Это правильно. Таким соседкам надо помогать.

— Слушай, а серьезно, что там за дела? Выяснили, кто это?

— В свое время все узнаете, господин детектив, — ухмыльнулся сержант и, махнув на прощание рукой, выбежал на улицу.

— У меня к вам огромная просьба, — напутствовал Риту Кудесников перед тем, как она скрылась за дверью кабинета следователя. — Постарайтесь из разговора понять, установили они личность покойного или нет. И запоминайте все, что только можно, — фамилии, названия мест, клички. Ладно?

Кудесникову пришлось довольно долго дожидаться Риту в коридоре. За это время мимо него дважды — туда и обратно — провели двух кряжистых мужичков отчетливо уголовного типа.

Потом наконец появилась Рита.

— Сейчас, — быстро сказал ей Кудесников, — подождите меня здесь.

Он приоткрыл дверь в кабинет и вежливо поинтересовался:

— Я могу на минутку к вам заглянуть? Минутка затянулась на полчаса. Когда Арсений уже вел Риту к машине, она сказала:

— Я боялась, что вы там с ними поругаетесь.

— Почему я должен был поругаться?

— Вы такой напористый. Они, кажется, этого не любят.

— Я напористый, когда надо. А просто так — чего напирать? Просто напомнил следователю о себе, спросил, не могу ли чем помочь. Он, кстати, обрадовался, сказал, что все равно хотел меня вызвать. Поговорили прекрасно, только для нас с вами — безрезультатно. Давайте поступим так — сначала вы мне расскажете, о чем вас спрашивали. Потом сложим нашу информацию и посмотрим, получатся ли из этого сколько-нибудь вменяемые выводы.

По дороге домой немногословная Рита подробно, насколько смогла, рассказала о том, что происходило в кабинете следователя.

После всех положенных процедурных действий следователь вновь стал подробно расспрашивать про тот злополучный день, точнее — ночь. Так как Рита ничего больше интересного для следствия не вспомнила, ей показали кучу фотографий лежащей в канаве на боку машины и той же машины, которая уже стояла нормально, на всех четырех колесах.

Машина, судя по Ритиному описанию, была распространенным техническим средством для замены уличных фонарей, починки проводов, а также для монтажа рекламных конструкций, всевозможных щитов и растяжек.

Следователь настоятельно просил Риту внимательно рассмотреть фотографии. Она очень долго рассматривала снятую под разными углами машину, но ничего лично ей знакомого там не обнаружила. Конечно, в своей жизни ей приходилось видеть подобные механизмы, но только не в тот день и не в ту ночь.

— Может быть, вы слышали шум мотора? — уточнял следователь. — Или еще какой-нибудь посторонний шум — скрежет, гул и тому подобное?

Нет, Рита не слышала. Конечно, по тихой деревенской улочке периодически проезжают машины, но она не обращает на это внимание. К тому же окна ее спальни выходят в сад, а не на дорогу, на что она обратила внимание следователя еще в прошлый раз.

Так и не узнав ничего нового и полезного, он устроил ей очную ставку с двумя неизвестными мужиками. Морды у них были противные, хоть и печальные. Мужиков Рита тоже никогда не видела, о чем честно сказала следователю. На том и расстались. На ее вопрос, кто это такие, следователь ответил — возможно, эти люди причастны к преступлению. Ни имен, ни кличек — ничего не называл. Только — «введите задержанного», «уведите задержанного».

Вот, собственно, и все. Прощались со следователем они так, как будто видятся в последний раз. Во всяком случае, у Риты впечатление осталось именно такое.

— А что там было у вас? — спросила она у сосредоточенно ведущего машину, но при этом внимательно слушавшего ее Арсения.

— Да в принципе то же. Только мужиков этих мне не демонстрировали — ограничились их фотографиями.

— Почему?

— Сказал следователю, что если это те двое, которые только что были в его кабинете, то я их и так запомнил. И точно знаю, что никогда в жизни не встречал. Что касается машины — это обычный автогидроподъемник. Короче, специальный автомобиль для всяких строительно-монтажных работ на высоте с такой специальной корзиной — люлька называется. Видели, наверное, — туда становятся рабочие, их поднимают вверх, вместе с инструментом.

Рита, у которой все услышанное выстроилось, наконец, в логическую цепочку, тихо воскликнула:

— Так это они при помощи машины труп повесили?

— Не факт, что они. Но, похоже, без машины не обошлось. Кажется, картинка складывается. Видели же, какая высота столба?

— А эта люлька — она дотянется?

— Я, конечно, не специалист, но там не менее десяти метров. Следователь не сказал нам главного — кто покойный, кто задержанные и почему их задержали. Даже не намекнул.

— Как же быть?

— Попробую выяснить через посредников, — несколько туманно заявил Кудесников. — Только тогда поймем, имеет ли происходящее отношение к вам лично, чего вы, собственно, и опасаетесь. Или мы просто оказались втянутыми в события хоть и трагические, но прямого касательства к нам не имеющие.

Темные делишки господина Папаскина. Почему повесили Стручкова? Все тайное становится явным

Распрощавшись с Ритой, Кудесников отправился домой. По дороге, еще в Соснах, он остановился возле киоска «Союзпечать» и закупил целую кипу местной прессы в надежде почерпнуть какие-нибудь сведения и оттуда.

Мерса пришлось тащить в квартиру на руках — дорога его утомила, он разомлел и, вместо того чтобы после долгого лежания на переднем сиденье размять лапы, нагло повалился на асфальт.

Проглотив бутерброд и запив его чаем, Арсений позвонил Белкину и обнаружил его неподалеку от собственного дома, в кафе, поедающим шашлык из осетрины.

— Шикуешь? — спросил он, заглянув в поданное меню. — Шашлычок недешевый. Развел кого-то на бабки? При твоих темпах работы ты, вероятно, берешь гонорары сразу за целый год?

— От-от-от…

— Ладно-ладно, можешь не нервничать, я пошутил. Я люблю шутить. Станешь обижаться — лучше нам сразу разойтись в разные стороны.

Белкин расходиться в разные стороны не пожелал и приступил к рассказу, который занял в два раза больше времени, чем хотелось бы. Было совершенно непонятно, как ему удалось «разговорить» Ариадну, учитывая столь обременительный для всякого сыщика дефект речи. Приходилось признать, что этот тип не так прост, как показалось вначале. Возможно, его недостатки в некоторые моменты становились его достоинствами. Есть люди, которым неудобно прогнать несчастного заику, да еще страдающего косоглазием.

Итак, вот что удалось выяснить Белкину. Спутницу Папаскина звали Асей. Фамилии ее певица не знала, зато отлично знала самого бухгалтера, который имел какие-то дела с ее папочкой.

— Дела с папой-золотопромышленником? Не могу поверить! Золотопромышленник и главный бухгалтер концерна по производству упаковочных изделий… Что у них может быть общего? — недоумевал Арсений. — У золотопромышленника наверняка есть собственные бухгалтера, не хуже нашего подопечного.

— Н-наверняка.

— А Папаскин, выходит, проворачивает свои темные делишки вместе с этой красоткой Асей?

Белкин заявил, что — нет. Будто бы Ася участвует лишь в «презентационной» части — знакомится на всяких вечеринках и тусовках с обеспеченными людьми, успешными предпринимателями, и лишь потом в игру вступает Папаскин. Ариадна уверена, что у этих двоих какой-то особый, тайный бизнес. Она и сама хотела бы узнать — какой. А все потому, что Ася такая красивая, глаз не оторвать. Привлекает к себе внимание. Спросила у папочки, у пары папиных приятелей, но те вывернулись, отделались шуточками. Не захотели поддерживать разговор — и все тут.

— Очень странно, — констатировал Кудесников. — Ты понимаешь, что это просто глупость какая-то? Что может предложить главный бухгалтер успешным дельцам? Если они успешные дельцы, в свои финансовые дела они со стороны никогда никого не пустят. Аксиома.

— Ква-ква-квартира, — напомнил Белкин. — Ноч-ноч-ночные от-от-отлучки.

— Да-да, вот именно, — подхватил Кудесников. — Папаскин снимает квартиру и сидит там по ночам над бумагами. А что, если… он продает какой-нибудь хитрый финансовый фокус? Изящную схему ухода от налогов или что-то в этом роде? Как думаешь?

Если Белкин чего и думал, вслух он этого не сказал. Зато пообещал Кудесникову пошустрить среди других гостей, побывавших на презентации, а также последить за Папаскиным после службы — возможно, он встретится со своей Асей за ужином или где-то еще. А Арсений тем временем должен был решить для себя главный вопрос — стоит ли вообще лезть в это дело. Возможно, Ася — никакая не любовница Папаскина, а просто партнерша по бизнес у.

Белкин возражал. Он сказал, что на вечеринке бухгалтер вел себя достаточно фамильярно и незаметно для гостей распускал руки. Ася воспринимала это как должное. И жене Папаскина следует об этом знать. Их обоих, собственно, для того и нанимали…

Спровадив напарника, Кудесников решил, что неплохо было бы узнать хоть что-нибудь о самом Белкине. Кажется, впервые в жизни он проявил такую беспечность — оставил ночевать на диване практически бог знает кого. Причем дважды. Да… Возможно, этот Белкин вовсе не такой идиот, каким показался ему вначале. Конечно, еще в тот, первый раз, пока «напарник» спал, он заглянул в его паспорт и удовлетворился тем, что этот тип не выдает себя ни за кого другого.

Арсений не успел толком пожурить себя, как позвонила мама с целым возом претензий.

— Ты вернулся из путешествия и не заехал ко мне? — негодовала она. — Как ты мог? Для этой ведьмы у тебя нашлось время!

— Откуда ты узнала?.. — начал было Арсений.

— Я все знаю. Знаю, что ты с ней вместе в милицию ездил… Страшная это женщина.

— Да не ведьма она, успокойся. Ну да, ее вызвали, я ее подвез. Заодно и меня порасспросили. Это по поводу того случая, с повешенным на столбе.

— Я знаю.

— Потом надо было Риту домой везти, да самому хотелось отдохнуть.

— Ах, она уже Рита! Ты ее что, опекаешь? Я не знаю, как оградить его от всякой нечисти, всю родню, всех знакомых подняла на ноги, чтобы тебе организовать спокойный отдых, а ты… — Людмила Константиновна задохнулась в приступе праведного гнева.

— Мам, не волнуйся, я уже разобрался. Она не ведьма, занимается весьма почтенными делами — восстанавливает жизненные силы. Официально. В клинике работала. К повешенному, кстати, она отношения не имеет, — на всякий случай сказал Кудесников.

— Это я знаю, — вздохнула мама, неожиданно сменив гнев на милость.

— В каком смысле «знаю»? — насторожился Арсений.

— В прямом. Не возил бы в машине кого попало, а к родной матери приехал бы — тогда бы и ты знал. У меня много информации, между прочим.

— Мам, я уже еду! — крикнул Кудесников в трубку. — Мерс, собирайся, мы отправляемся в гости.

Кот ехать в гости не желал и полез прятаться под батарею. Однако был оттуда извлечен, втиснут в ошейник и взят под мышку. Когда Арсений устроил его рядом с собой в машине, он сердито мяукнул и, сгруппировавшись, скакнул на заднее сиденье. Хозяин извернулся, чтобы почесать его между ушами.

И тронулся с места только тогда, когда услышал довольное мурлыканье.

По дороге сыщик размышлял о том, что именно знает его мать. И главное — откуда?

Если это опять бабка Марья или кто-то из местных сплетников — значит, он зря только сжигает бензин. Зная мамину нелюбовь общаться по телефону, он не стал конкретизировать, что она имела в виду. Людмила Константиновна любила рассказывать самое интересное только лично, не делая исключения даже родному сыну. И еще одно знал Арсений твердо — его мать очень общительный человек. Она имела своих информаторов среди всех слоев общества как в городе, так и в деревне. Иногда своей осведомленностью и оперативностью она просто поражала его. Кудесников никогда не исключал, что некоторые врожденные способности, которые привели его в мир частного сыска, он унаследовал от матери.

— Хочу пить, есть и спать! — заявил он с порога, чмокнув мать в щеку.

— Это пожалуйста, — великодушно сказала Людмила Константиновна. — С чего начнешь?

— Давай попьем чаю, и ты выложишь мне собранную информацию. Кстати, как Прага?

— Замечательно. Безумно романтичный город… Просто не хотелось уезжать. Когда мне напечатают фотографии, я расскажу тебе о нашей поездке во всех подробностях.

— Ну, во всех, может, и не стоит, — пробормотал сын. — Надеюсь, астроном оказался на высоте. Да, и имей в виду — Рита теперь моя клиентка.

— Так я и знала, — всплеснула руками Людмила Константиновна. — Приворожила, змея.

— Не обзывай бедную женщину. Она мне Мерса от лютой смерти спасла. Он подавился какой-то дрянью, а она… В общем, не стоит на нее наезжать. Давай лучше ты мне расскажешь все, что знаешь об этом деле.

Рассказ Людмилы Константиновны сопровождался многочисленными лирическими отступлениями, но если коротко — дело в ее изложении обстояло следующим образом.

В то утро, когда милиция снимала со столба труп неизвестного мужчины, сотрудниками милицейского поста на границе с соседним районом была замечена машина, относящаяся к категории строительной техники. А именно — специальный подъемник для монтажных работ, который ехал по дороге довольно странно: неровно, зигзагами, периодически выезжая на встречную полосу. К тому же двигалась она со значительным превышением скорости.

Попытки остановить машину закончились длительной погоней и серьезным ДТП: машина с подъемным устройством упала в кювет, одни «Жигули», которые, на беду, попались ей навстречу, были разбиты, еще одна машина перевернулась. Повреждения получила и милицейская машина, которую дважды стукнули уходящие от преследования преступники.

То, что в машине были преступники, а не рядовые пьянчуги, выяснилось позже. Когда же сотрудники милиции подошли к упавшему гидроподъемнику, оказалось, что в кабине никого нет — нарушители успели скрыться в лесу, подступавшему прямо к дороге.

К вечеру того же дня следствие уже знало, что машину угнали накануне ночью из соседнего поселка — там меняли электрическое освещение. А через день по отпечаткам пальцев, найденных в кабине, выяснили, что кроме растяпы-шофера, бросившего машину на улице, там побывали два известных органам внутренних дел человека. Последний срок они отбывали в одной колонии, только по разным статьям: один за угон машин, другой за нанесение тяжких телесных повреждений.

И это не все интересное, что обнаружилось в машине. Там были следы пребывания в ней человека, который впоследствии был найден висящим на столбе. «Биологические жидкости или что-то в этом роде», — уточнила пунктуальная Людмила Константиновна. Что касается жертвы, то эксперты единодушны — никакое это не самоубийство, человека повесили. В общем — налицо подготовленное убийство. Связаны ли преступники из машины с убийством напрямую или только были пособниками, еще предстояло выяснить. Их объявили в розыск и через несколько дней задержали здесь же, неподалеку. Они почти сразу стали давать показания, и выяснилось, что они — исполнители. А есть еще заказчик, которого они якобы не знают.

По словам преступников, им передали приметы мужчины, которого надо было похитить и убить. А тело не прятать, а выставить демонстративно на показ. Место, где должен был выставлен труп, было указано в бумаге, которую они нашли при этом мужчине. Об этом также говорилось в контракте — при объекте будет бумага с названием поселка. Туда его и везите для всеобщего обозрения.

— Риту твою вызвали так, на всякий случай, — вдруг опознает машину или убийц этих. А так нужна она кому, — не удержалась от комментария Людмила Константиновна.

— Мам, послушай. Все это очень интересно, но скажи, пожалуйста, откуда у тебя все эти сведения? Кто рассказал?

— Медсестра. Я заезжала в загородный дом после Праги и поболтала с соседями.

Кудесников поперхнулся чаем:

— Кто-кто?

— Говорю же — медсестра. Наша поселковая медсестра Лера, которая два года назад по распределению в Сосны попала, после института. Ты ее, может, и не видел, хорошенькая такая, рыжая.

Фраза «не чета твоей ведьме» повисла в воздухе, но не была произнесена.

— Мама, — осторожно спросил Арсений, — скажи, а откуда медсестра все это знает?

— А-а, я забыла тебе сказать — она подружка следователя из УВД. Он же к ней постоянно приезжает в поселок. На машине, с мигалкой.

«Театр абсурда, — подумал Кудесников. — С дикими мучениями пытаешься получить информацию через работников министерства, а в итоге получаешь без проблем у какой-то медсестры».

— Может, ты самое главное прояснишь? — спохватился он. — Личность убитого.

— А как же. Проясню, конечно. Тебе фамилия нужна? Стручков. Москвич. Кажется, менеджер. В общем, ничего особенного. Я не имею в виду, разумеется, что его можно было повесить, раз он менеджер. Я имею в виду, что из-за его смерти не разразится международный скандал и милиция на уши не встанет.

— Мам, — все-таки спросил Арсений, хотя это уже было лишним, — а почему медсестра тебе вот так все рассказала?

— Я ее младшего брата прошлым летом в институт устроила. Без всяких денег, заметь. Она была так благодарна! Мы с ней в магазине встретились, когда я на дачу заезжала, она пригласила меня к себе. Я пожаловалась — трупы под окнами, страшно. Она и рассказала все, что от своего слышала. Просила только никому не рассказывать — служебная информация.

— Мама, я ведь не кто-нибудь. А служебная информация — святое. Обещаю хранить ее не хуже, чем сам следователь.

Уезжал от нее Кудесников в приподнятом настроении. Он не был уверен, что его рассказ про Риту успокоил мать. Но вот то, что сообщила ему она сама, порадовало Арсения совершенно определенно.

Сага о Стручковых. Пропавшая жена

Устраивая кота в машине, Кудесников наткнулся на кипу сосновских газет и журналов и решил, не откладывая дела в долгий ящик, пролистать их. В принципе такими вещами обычно занималась Маня, но она ушла, и все теперь опять придется делать самому.

Зато повезло ему сразу. Просматривая первую же газету, Арсений издал победный клич, и Мерс от неожиданности вскочил на все четыре лапы.

— Спокойно, дружище, — пробормотал сыщик. — Смотри, что я нашел. Заметка в разделе «Криминальная хроника». «…Москвич стал жертвой бандитских разборок. Геннадий Васильевич Стручков, житель столичного Бутово… тра-та-та…» Ты понимаешь, что это значит?

Кот зажмурился, показывая, что ему в общем-то все равно.

— Это значит, что я теперь легко могу найти адрес несчастного Стручкова и узнать о нем хоть что-нибудь. Имея на руках имя, фамилию, отчество и район, где тот проживал… Какие все-таки молодцы эти газетные репортеры! Не упускают деталей. Связана ли смерть Стручкова с Ритой? Вот главный вопрос, на который нам с тобой предстоит ответить.

На Стручкова он угробил целый день. Выяснить удалось не слишком много. Единственной примечательной деталью было то, что убитый оказался никаким не менеджером, а начальником отдела маркетинга довольно крупной фирмы грузовых перевозок. Именно там, на этой фирме, Кудесников, воспользовавшись одним из своих фальшивых удостоверений и довольно складной легендой, выведал основные подробности об убитом.

Коллеги убитого были потрясены случившимся. Никто не знал, зачем Стручков в тот день поехал за город, в деревню Сосны. Руководитель фирмы Владислав Сергеевич Петренко, задерганный посещениями «официальных лиц» и ни на секунду не усомнившийся в статусе Кудесникова, прояснил для него самое главное.

Они сидели в кабинете с кондиционером друг напротив друга. Кудесников пил холодную газировку, Петренко курил и нервно жестикулировал, делясь своими переживаниями. Еще бы! Подумать только: начальник отдела маркетинга его родного предприятия погиб от рук наемных убийц! Первое, что приходило в голову, — то, что на фирме не все ладно. Поднялся шум, начались проверки…

Кудесников очень надеялся, что смерть Стручкова не имеет к Рите никакого отношения. Ей показывали фотографии убитого, и она уверенно сказала, что никогда не видела этого человека. С другой стороны, он, судя по всему, ехал именно к ней. К Кудесникову — вряд ли. Кроме близких и секретарши, никто не знал, где он находится. И никто, конечно, не выдал бы место его пребывания неизвестному типу. Дел, из-за которых Арсения специально могли бы выслеживать, он не вел. Да и кроме того, Стручков просто не мог его выслеживать. Начальник отдела маркетинга — это не бандит какой-нибудь. Значит, он ехал все-таки к Рите, а она не подозревает — зачем и почему. Удивительно.

— И знаете, что еще плохо? — спросил Петренко, принимаясь за очередную сигарету. Он прикуривал с таким удовольствием, словно не вдыхал дым как минимум сутки, хотя пепельница перед ним уже напоминала пирамиду. — Мы никак не можем отыскать жену Стручкова, Анастасию Андреевну. Никто не знает, где она.

— А на работе?

— Насколько я знаю, жена Геннадия никогда не работала, — пожал плечами Петренко. — Он ее обеспечивал. Если честно — постоянно был этим озабочен. Что очень даже понятно. Она у него красавица, каких поискать. Кажется, любит тратить деньги…

— А дети? — уточнил Арсений.

— Детей у них нет. По врачам бегали, да все без толку. Мы с Геннадием в хороших отношениях были. Трудно поверить, чтоб такая смерть…

— Надеюсь, с его женой ничего не случилось, — пробормотал Кудесников, перед мысленным взором которого пронеслась целая череда страшных картин.

Возможно, эту Анастасию Андреевну тоже убили? Узнали адрес Стручкова и расправились с его супругой… Все может случиться в этом лучшем из миров. Кудесников на своем веку видел столько жестокости, что поневоле вынужден был стать оптимистом — просто чтобы не спятить.

— Может быть, она отдыхать уехала, — высказал предположение Петренко. — Хотя мобильный у нее просто выключен…

Уходя, Кудесников разжился номером телефона Анастасии Андреевны Стручковой. И испортил напоследок стенную газету, которая висела в узком коридоре у самого выхода в холл. В том смысле, что осторожно отодрал от нее снимок самого Стручкова, оставив в центре траурной рамки пустое место. Мерседес, оставленный в машине, беспокойно завертелся, заметив хозяина. Кудесников выпустил его на газон, и пока тот бродил по траве, что-то сосредоточенно вынюхивая, решал для себя — стоит ли ему и дальше заниматься смертью Стручкова. Пришел к выводу, что не стоит, однако фотографию и записку с номером телефона аккуратно спрятал в специальный пакет, который всегда лежал у него в машине и куда он складывал абсолютно все, что относилось к текущим делам, — визитки, фотокарточки, кассеты, ключи, распечатки и так далее и тому подобное.

Обычно все это сортировала Маня. Что ж, придется отложить наведение ажура в делах до новой секретарши.

Убийство в метрополитене. Напарники на семейном совете

Звонок Марины Папаскиной застал его врасплох. Он ожидал услышать от нее буквально что угодно, но… Но только не то, что услышал. Она говорила сквозь слезы. Она рыдала и проглатывала слова, и Кудесников сначала ничего не понял. И лишь потому, что она повторяла одно и то же, как заведенная, до него, наконец, дошел смысл ее слов.

— Андрюша… Он умер… Он… Спустился в метро и проглотил… проглотил… лекарство… И его больше нет…

Через некоторое время Кудесников вклинился в ее горестный монолог, высказал соболезнования и попытался утешить, но у него, разумеется, ничего не вышло. Она просто его не слушала. Неожиданно на том конце послышалась какая-то возня, прерывистые вздохи, горячий шепот, и в трубке возник совсем другой женский голос, Арсению незнакомый. Голос был низким и довольно приятным. Новая собеседница вполне владела собой.

— Это Арсений? — спросила она без обиняков. — Говорит сестра Марины. Меня зовут Тамара. Вам бы надо приехать сюда. То есть к Марине домой. Мы тут все собрались и не понимаем, что делать. Нам нужна помощь. Милиция считает, что произошло убийство, и мою сестру допрашивали как какую-то преступницу. Мы не знаем, как правильно поступить.

— Кто это — мы? — немедленно спросил Арсений. — Вы сказали — мы все тут собрались.

— Я имею в виду — близкие.

— Получается, у нее много близких родственников?

— Ну… Не то чтобы много. И не все родственники.

— А кто тогда?

Он специально тянул время, обдумывая ситуацию. Отказаться наотрез или все же поехать? С одной стороны, он ничем новоиспеченной вдове не обязан. Был нанят для конкретного дела, а потом от него отстранен. Марина передумала следить за мужем, хотя сыщик предупреждал, что расследование не закончено. С другой стороны, он все же чувствовал некоторую ответственность за бывшую клиентку. Недаром же сам решил разобраться с изменой Папаскина до конца. Хотя бы для себя. Чтобы успокоить свою профессиональную совесть. Он считал, что в отличие от обычной она у него есть.

— Кто собрался у Марины? Здесь я, — объяснила тем временем Тамара, — наша родная тетя Фаина и друг нашей семьи, очень близкий. Приезжайте, Арсений. Вы наверняка разбираетесь в делах с убийствами лучше, чем все мы, вместе взятые. За деньгами мы не постоим, это же такое дело…

— Ладно, — согласился Кудесников. — Я приеду. Только помощника захвачу.

Под помощником он подразумевал Белкина, игнорировать которого было никак невозможно. Арсений неожиданно подумал, не случилось ли чего с этим деятелем. Он уже давно не выходил на связь, а ведь собирался следить за Папаскиным. Теперь Папаскин мертв, а где Белкин — никому не известно.

По дороге он звонил ему беспрестанно, и наконец на шестой или седьмой звонок ему ответил знакомый голос:

— Эт-то я.

— Рад, что ты жив, дружок, — не без иронии заметил Кудесников. — Надеюсь, ты в курсе того, что случилось с твоим подопечным?

— Н-нет, — после паузы ответил Белкин. — Я его пот-пот-пот… Потерял.

— Его убили.

— Нем-нем-нем… Не может быть!

— Где ты сейчас?

— Пон-пон-пон…

— Понимаю, понимаю. Где ты?

— Пон-пон-пон…

— Понятия не имеешь?

— Пон-пон-пончики ем.

— Отлично, — констатировал Арсений. — Вытри рот салфеткой и отправляйся к Марине Папаскиной домой. Я буду там. Расследование продолжается. Только теперь мы имеем на руках не мужа, подозреваемого в измене, а его хладный труп. Полагаю, нас попросят выяснить, кто и зачем его прикончил. И здесь твои последние наблюдения окажутся неоценимыми.

Белкин засопел, из чего можно было сделать вывод, что с его последними наблюдениями явно что-то не так. Арсений хмыкнул и отключился. Приехав на место, он взял Мерса «на поводок» и легко взбежал вверх по лестнице. Кот летел впереди, распушив хвост. Он вообще любил бегать вместе с хозяином, и стоило тому прибавить шаг, охотно включался в игру.

Дверь им открыла женщина, удивительно похожая на Марину, только миниатюрнее и стройнее. Кроме того, в отличие от сестры у нее был уверенный взгляд и более энергичные повадки. Волосы темнее и короче, она заправляла их за уши — вскоре выяснилось, что это ее любимое движение. Она делала так, когда о чем-то задумывалась, что-то рассказывала и даже когда кокетничала.

— Вы — Тамара, — заявил Кудесников без улыбки. — Я Арсений. Мы разговаривали с вами по телефону.

— Боже мой! — воскликнула та, присев на корточки. — Какой красавец! Как же тебя зовут, пушистик?

В этот момент из глубины квартиры донеслись сдавленные рыдания. Тамара немедленно смутилась и поднялась на ноги.

— Его зовут Мерседес, — сказал Арсений вполголоса. — Когда это случилось?

— Вчера днем, — ответила Тамара, отступив в сторону и позволяя гостям войти. — Моя сестра в ужасном состоянии. Она так убивается по мужу, что я невольно начинаю думать, что была не права.

— Не правы в чем? — спросил Арсений, выпустив кота на волю.

Тот немедленно отправился в комнату. Котам не требуется отдельное приглашение для того, чтобы пойти, куда вздумается. Судя по раздавшимся вскоре возгласам, он произвел фурор среди присутствующих.

— Все эти годы я полагала, что моя сестра не так уж и привязана к Андрею, — легко призналась Тамара. — Что они живут вместе просто по привычке.

— Что ж, — пожал плечами Кудесников. — Возможно, вы правы. Однако учтите: со своими привычками невероятно трудно расставаться. И не забывайте — это не развод, а убийство. Если я правильно понял…

— Вы поняли правильно, — кивнула Тамара. — Андрея убили. Ну… Так милиция считает.

— А где сейчас дочь Папаскиных? Я знаю только, что она давно здесь не живет.

— Их дочь, к счастью, замужем. Вместе с мужем занимается наукой. Уехала с экспедицией в Сибирь, мы не смогли с ней связаться до сих пор. Марина просто раздавлена, ей необходима поддержка. Она постоянно говорит о вас. С первой же минуты, как вернулась от следователя. Ей почему-то кажется, что вы во всем разберетесь и все расставите по своим местам.

— Почему бы это? — пробормотал ни чуточки не польщенный Арсений.

Он вообще страшно не любил, когда на него кто-то рассчитывал. Представительницы прекрасного пола в особенности. Возлагая на мужчину надежды, женщина почему-то никогда не спрашивает согласия у потенциального исполнителя.

Они вошли в комнату друг за другом — Арсений впереди, Тамара сзади. Хозяйка дома, сраженная горем, сидела на диване, обхватив обеими руками подушку, и качалась взад-вперед. Лицо у нее было таким красным, словно она только что вышла из парилки. Прическа растрепалась, из-под заколки в разные стороны торчали пряди волос. Глаза опухли, губы тоже. В общем, выглядела она не лучшим образом.

Увидев Кудесникова, она вскинулась ему навстречу. И явно обрадовалась — как заблудившийся путник радуется огоньку в ночи. Он ограничился похлопыванием по плечу. Считал, что должен вести себя с ней строго, иначе она раскиснет и толку от нее будет чуть.

Рядом с Мариной на диване сидел мужчина лет сорока. Он поднялся навстречу гостю и сразу заполнил собой все свободное пространство, поскольку оказался высоким и мощным.

— Стас Елагин, — представился он, пожимая Кудесникову руку. — Я друг… Марины.

Казалось бы, в этом сочном теле, увенчанном крупной головой с густой шапкой волос, должны были таиться демоны удовольствий, подбивающие жить стремительно и сладко. И Кудесников подумал было, что это так и есть. Однако глаза Елагина всю эту чушь разом опровергли — они принадлежали человеку спокойному и решительному, твердо стоящему на ногах и готовому на риск лишь в весьма разумных пределах.

Еще одна женщина уже стояла, держа наготове свою руку. Кудесников пожал ее нежно, потому что рука казалась очень хрупкой — белой, с длинными пальцами, украшенными дюжиной колец.

— Это тетя Фаина, — подсказала Тамара, выходя вперед. — Наша надежда и опора.

На глаз надежде и опоре Кудесников давал где-то полтинник. Она была сухощава, ярко подкрашивала глаза и носила клипсы размером с кофейное блюдце. Выбеленные волосы стригла «каре», как жена какого-нибудь политического лидера, но при этом сильно начесывала их на макушке. Она выглядела в точности как героиня светлой памяти «Санта-Барбары», и Кудесников вынужден был признать, что с ней будет непросто иметь дело. Женщины, похожие на стареющих актрис телесериалов, отвлекают на себя слишком много драгоценного внимания.

— Садитесь вот сюда, — приказала она Кудесникову. — Мы все должны вас видеть. Сегодня вы самый важный человек в этом доме.

Кудесников сел и, мельком улыбнувшись ей, сосредоточился на Марине. Тамара тем временем обошла диван и встала позади сестры, положив руки ей на плечи. Кот что-то уронил на кухне, но на это никто не обратил внимания. Все ждали, что будет дальше.

— Мне нужна информация, — деловито сказал сыщик. — Что произошло, когда произошло и чего вы от меня ждете. — Поскольку все молчали, он обратился непосредственно к вдове: — Марина, расскажите вы. Когда вы узнали, что с вашим мужем случилось… несчастье?

Марина беспомощно посмотрела на него, потом на Стаса. Тот через силу улыбнулся и взял ее за руку — не без внутренней борьбы, как заметил Арсений. Еще предстояло выяснить, что у них за отношения. Особенно если вдову действительно подозревают в убийстве мужа.

— Может быть, Белкина тоже надо было позвать? — наконец выдавила из себя она. — Он… Он меня как-то успокаивает.

Кудесников нахмурился.

— Белкин вас успокаивает? — с недоверием переспросил он. — Забавно. Лично меня он, наоборот, выводит из себя. Как бы то ни было, он едет сюда. Однако ждать его нет смысла. Давайте все же приступим к делу… Что? Что вас так смущает? Случилось что-то еще? Кроме убийства?

— Все началось еще до убийства, — ответила Тамара вместо сестры. — Андрей потребовал развода.

Брови Арсения вопросительно взлетели вверх, а глаза впились во вдову, горюющую на диване.

— Да, да, — часто закивала она. — Андрюша утром встал, проглотил чашку кофе, а потом отложил утреннюю газету и заявил, что хочет развестись со мной. И так спокойно это сделал, как будто ему это… ничего не стоило.

Она всхлипнула. Елагин, мявший ее ладонь в своих огромных ручищах, достал из кармана отутюженный носовой платок и подал ей. Марина приняла его с благодарностью.

— Сказал, что больше не хочет иметь со мной никаких дел. — Она деликатно высморкалась.

— Почему?

— Понятия не имею! Но он сказал… сказал, что я и сама знаю — почему.

Елагин крякнул и потер затылок ладонью.

— Это из-за вас? — резко спросил Кудесников. — Андрей Иванович полагал, что вы уделяете его жене слишком много внимания?

Елагин залился здоровым розовым румянцем и растерянно огляделся. Марина смотрела в пол, Фаина сидела на стуле очень прямо, сложив руки на коленях, со скорбным лицом.

— Ну… Я не знаю, что он там полагал, — промямлил он наконец. — На самом деле я просто друг.

Эта фраза была такой пошло банальной, что в иной ситуации Кудесников расхохотался бы. Однако сейчас было не до смеха.

— Так, — скомандовал он. — Давайте все же вернемся к хронике событий. Андрей Иванович ушел на работу. И…

— …бросил через плечо, что заедет за вещами… позже. И я могу сложить его рубашки в чемодан. Весь день я мучилась, плакала… Надеялась, что он передумает. Но он не пришел вечером, и тогда я… Я позвонила Тамаре.

— Я сразу примчалась, — подхватила эстафету Тамара. — Всю ночь мы судили-рядили. А днем…

— И какой вы выработали план? — перебил Кудесников. Сестры затравленно переглянулись. — Давайте-давайте, рассказывайте. Я должен знать все. Или мы поговорим наедине с Мариной.

— Нет-нет, — вскинулась та. — Пусть они остаются.

— Мы и так все знаем, — хриплым голосом сказала Фаина. Она изменила позу и теперь сидела, положив ногу на ногу, а одну руку — на спинку стула. — Черт побери, мы все знаем, но ничего не можем понять.

— Итак…

— Я должна была поехать к Андрею на работу и поговорить с ним с глазу на глаз, — призналась Тамара. — А с Маришкой мы договорились встретиться чуть позже, в час дня, на Тверском бульваре, возле памятника. Беда в том, что у нее прямо накануне сломался мобильный телефон. Так что со встречей мы определились заранее.

— А почему она не могла просто позвонить вам с городского, чтобы узнать о результатах встречи?

— Во-первых, мой мобильник тоже барахлит и не всегда соединяет. Мы решили не полагаться на случай. Во-вторых, Маришка просто не могла сидеть дома.

Рассказывая, она заправляла волосы за ухо — то с одной стороны, то с другой. Поэтому прическа у нее к настоящему моменту выглядела очень аккуратной.

— Я бы с ума сошла, — подтвердила Марина. — В час я поехала на Тверской.

— И все перепутала! — не сдержала легкой досады ее сестра. — Иногда мы встречались с ней на другом конце бульвара, возле памятника Тимирязеву. Но в тот момент я, конечно, имела в виду памятник Пушкина. Я ведь ехала на метро, логично было предположить…

— Ничего не логично, — пробормотала Марина.

— Прекратите тарахтеть! — неожиданно прикрикнула на них Фаина и достала откуда-то сигарету. — Я буду курить. Надеюсь, никто не возражает? Говорите внятно, а то вас не понять. «На том конце, на другом конце…» Здесь нам сейчас важна каждая деталь.

Кудесников решил, что тетка не только выглядит, но и разговаривает как героиня телесериалов.

— Зайдем с другой стороны, — предложил он и обратился к Тамаре: — Вы хотели ехать к Андрею Ивановичу на работу.

— Предварительно я ему позвонила. В бухгалтерию. Мне сказали, что он отъехал по делам. Мобильный оказался бесполезен — Андрей был вне зоны доступа. Я долго слонялась вокруг офиса его фирмы, а потом несолоно хлебавши отправилась к Маришке на свидание. Она наверняка там с ума сходила. И я очень расстроилась и разнервничалась, когда Маришки на месте не оказалось, — призналась Тамара. — В голову полезли всякие мысли…

— Я бы никогда… — всхлипнула Марина. — …ничего с собой не сделала!

— Мы знаем, знаем, милая, — нежно сказал Елагин и тотчас стушевался, поймав на лету пронизывающий взгляд Кудесникова.

«Да, этот Елагин тот еще персонаж!» — думал сыщик. Какова его роль во всем этом деле — еще предстояло выяснить. Не так-то просто придется. Выуживать информацию из мужиков, которые считают, что все вокруг движется по однажды установленному порядку, чрезвычайно трудно. Они раздражаются по пустякам и всякий личный вопрос считают завуалированным обвинением.

— В конце концов, — продолжала Тамара, — я догадалась, где она, и побежала по бульвару вниз. Там ее и обнаружила. Мы отправились сюда, решив перенести встречу с Андреем на вечер. А потом раздался звонок. Нам позвонили из милиции и сказали, что… Что Андрей умер в метро.

Узнав, на какой станции это случилось, сыщик сразу задал нужный вопрос:

— А что там, на этой станции? Кто-нибудь знает, куда Андрей Иванович мог ехать?

В комнате внезапно повисла такая тишина, что стало слышно, как на кухне кот шуршит целлофаном. Вероятно, он нашел что-то вкусное и решил не ждать милости от людей. Промышлять по чужим кухням Мерс начал недавно, когда по требованию ветеринара Кудесников перевел его на низкокалорийный корм.

— Ну… кхм… — откашлялся в кулак Елагин. Его взгляд заметался по сторонам, словно искал, за что зацепиться. Все же друг семьи превозмог себя и встретился с сыщиком глазами. — Там неподалеку моя квартира. В пяти минутах ходьбы.

— Отлично, — подхватил Кудесников. — Значит, можно предположить, что Андрей Иванович направлялся к вам. И что вы имеете прямое отношение к намечавшемуся разводу. Наверняка он хотел спросить у вас о своей жене.

— Ну что вы такое говорите, Арсений! — неожиданно возмутилась Тамара. — Стас тут совершенно ни при чем!

— Вот и милиция так думает, — подхватила Фаина, затушив сигарету в пепельнице, стоявшей на подоконнике между горшками с кактусами. — Что Стас тут совершенно ни при чем.

— Кстати, а что же на самом деле думает милиция? — спросил Кудесников. И хотел спросить что-то еще, но Фаина его перебила:

— Мне кажется, ваш кот открыл холодильник.

— Ну что вы! Впрочем… Кто его знает? Иногда я сам удивляюсь его фантазиям.

— Думаю, нужно посмотреть. — Она поднялась со стула и двинулась на кухню, бросив через плечо: — Может быть, стоит его приструнить?

Поняв намек, Арсений отправился вслед за ней. Мерс сидел на полу и с удовольствием ел сардельку, для удобства наступив лапой на привязанную к ней веревочку. Холодильник был закрыт, никаких разорванных пакетов вокруг не наблюдалось, и где паршивец добыл эту самую сардельку, было совершенно непонятно.

— Я просто вынуждена выдать вам одну страшную семейную тайну, — трагическим шепотом сказала Фаина, приблизив к Кудесникову ярко накрашенное лицо. Над верхней губой у нее блестели капельки пота.

— Пожалуй, я уже знаю эту тайну, — не смог сдержаться Арсений. — Стас Елагин прежде ухаживал за Тамарой, а потом переключился на ее сестру.

— Кто вам сказал? — сердито спросила Фаина. Она хотела, чтобы для сыщика новость стала открытием.

— Я догадался. Не нужно быть семи пядей во лбу. Все трое напряжены и взвинчены. И в этом виновата не только смерть Папаскина.

— Все трое страдают из-за этой двусмысленной ситуации, — дернула плечом Фаина. — У Тамары уязвленное самолюбие, Марина испытывает чувство вины, а Стас разрывается между своей любовью и чувством долга.

— Какого такого долга?

— Если мужчина разлюбил женщину, — назидательно сказала Фаина, — он должен ей… Что, как вы полагаете?

— Коробку шоколадных конфет, — без промедления ответил черствый Арсений. — Послушайте, сейчас не время решать философские вопросы. Лучше просветите меня относительно того, что такого случилось в последнее время в этом любовном… квадрате.

— Почему квадрате?

— Одна из вершин — муж, подозревавший, что он обманут.

— Чтобы Маришка изменила мужу? Ха. Это совершенно невозможно. Когда она врет, немедленно краснеет. С детства даже самая невинная ложь ей не дается. Жаль, следователи не в курсе дела. Иначе не мучили бы ее. А уж Папаскин-то точно знал про эту особенность своей жены. Понятия не имею, зачем он отправился к Стасу домой.

— Это лишь предположение, — напомнил Кудесников. — Точно мы пока не можем сказать, как Андрей Иванович оказался на той станции. Зачем и почему.

Звонок в дверь прервал его рассуждения.

— Наверняка милиция! — пискнула в комнате Марина.

— Спокойствие, дамы, — громовым голосом возвестил сыщик. — Вы забыли, что мы ожидаем прибытия Белкина.

Он сам отправился в коридор, перешагнув через кота, который растянулся на полу и играл веревочкой от сардельки.

На пороге действительно стоял Белкин. У него был убитый вид, и челка свисала на лоб как-то особо печально.

— Здрась… — бормотнул он, переступив порог.

— Привет, привет, — вполголоса ответил Арсений. — Тебя тут ждут, знаешь ли. Марина при всех сообщила, что ты ее успокаиваешь. Нормально?

Щеки Белкина немедленно покрылись нежным младенческим румянцем, а зрачки, казалось, совершили полный оборот вокруг носа.

— Пришел как раз вовремя, — не дожидаясь ответа, продолжал Кудесников. — Рассказчики как раз дошли до кульминационного момента. Убийства.

Он завел напарника в комнату, поздоровался вместо него с присутствующими и загнал в кресло, стоявшее в самом углу. В течение последующего разговора он и сам заметил, что Марина постоянно оборачивается и смотрит на Белкина. Это было так странно… Вот если бы она оборачивалась и смотрела на него, он бы не удивился. Привык к женскому вниманию. Белкин же как мужчина стоил немногого. Впрочем, может быть, он к нему несправедлив? Одевается этот тип в дорогие шмотки и, несмотря на то что часто попадает впросак, держится довольно неплохо.

— Так что произошло с Андреем Ивановичем на вашей, Стас, станции метро?

— Она не только моя, — резонно возразил тот, ерзая на диване. — Там еще сто тысяч человек выходят. Смеетесь вы, что ли?

— В милиции сказали, Андрюша принял огромную дозу гормонального препарата. У него началась страшная аритмия. Его успели доставить в больницу, но помочь не смогли. Лишь определили, чем он отравился. Оказалось — уже поздно…

— Этот препарат был ему прописан?

— Нет, что вы! Андрюша вообще не пил лекарств.

— Это была дурацкая фобия, — раздраженно вставила Тамара. — Я с ответственностью вам это говорю. Иногда просто необходимо задавить болезнь в зародыше. Так нет — он ни за что не соглашался даже на самую безобидную таблетку! Сколько я с ним билась!

— А вы что, врач? — поинтересовался Кудесников.

— Нет, я не врач, я редактор, — сердито ответила та. — И еще — просто разумная женщина. Маришка с мужем вообще спорить не могла, вот мне иногда и приходилось вмешиваться.

— А что вы можете сказать про этот самый препарат, который послужил причиной смерти? — обратился Кудесников ко всем сразу.

Однако ответила ему снова Тамара. К настоящему моменту уже стало понятно, что она дама не промах.

— Он продается без рецепта, но как и многие другие препараты, в больших количествах может стать смертельным ядом. Особенно для человека со слабой сердечно-сосудистой системой.

— А что, Андрей Иванович лечил сердце?

— Ему нужно было лечить сердце, а он все мальчика из себя изображал! — продолжала выговаривать покойнику Тамара. — Прости, Мариш, но разве мало я сил положила на его уговоры?

— Уб-уб-уб… Убийство, — напомнил из своего угла Белкин.

Он сидел прямо, не касаясь спинки кресла, и руки держал скрещенными на животе. Поза, прямо скажем, не слишком удобная. Кудесников про себя решил, что Белкин объелся пончиков.

— При себе у Андрюши ничего не нашли, никаких лекарств. Врачи говорят, что таблетки он проглотил вместе с кофе.

— Вероятно, перед тем, как спустился в метро? — уточнил Арсений.

— Это невозможно, — тотчас заметила Тамара. — Мы с Маришкой консультировались у знакомого врача. Реакция следует очень быстро. Он должен был выпить смертельную дозу прямо там, на станции. Иначе и быть не может.

— У нас что, в метро теперь продают кофе? — поинтересовалась Фаина и, заметив, какими глазами все на нее смотрят, высокомерно объяснила: — Я же передвигаюсь на машине. Сто лет не спускалась в этот… подземный ад.

Выдав богатую метафору, Фаина достала из пачки очередную сигарету и прикурила. Кудесников давно уже ломал голову над тем, почему Тамара назвала тетку надеждой и опорой. Скорее всего, она просто повторила ее собственные слова. На самом деле от надежды и опоры было мало толку. Больше всего вокруг Марины кружил Стас Елагин. Проявлял заботу, поддерживал, успокаивал. Несмотря на это, она постоянно поворачивала голову и бросала тревожный взгляд на Белкина, явно проверяя, на месте ли он. Арсения это страшно озадачивало. Несколько раз он пытался посмотреть на напарника другими глазами и оценить его мужскую привлекательность. В конце концов он на это дело плюнул, решив, что на месте женщины был бы безоговорочно разочарован.

— Итак, — вернулся он к главной теме дня, — милиция немедленно взялась за Марину. Что вполне естественно.

— Они выяснили, что муж незадолго до своей кончины потребовал развода, — мрачно сказала Тамара, в очередной раз засунув прядь за ухо. Прядь уже лоснилась от постоянного разглаживания и выглядела ненатурально.

— Откуда?

— Так она сама сказала! — с иронией обронила любезная тетка, ткнув сигаретой в сторону безутешной племянницы.

— И у нее не было алиби, как я понимаю, — вздохнул Кудесников. — Вашего мужа убивали, пока вы бегали по бульвару от памятника к памятнику.

— Ну откуда они могли знать! — неожиданно вмешался Стас Елагин.

Кудесников промолчал, хотя мог бы возразить, что две умные сестры вполне могли прикончить одного доверчивого бухгалтера. У Марины был мотив, а Тамара ей помогала.

— Они заставили меня дать подписку о невыезде, — созналась Марина, выпятив губу. Так она, видно, пыталась остановить очередной поток слез.

— Да? — нейтральным тоном пробормотал Кудесников.

— Маришка такого дурака сваляла! — снова вмешалась Тамара. — Сюда пришел какой-то тип — не то оперативник, не то дознаватель — кто их там разберет. И пока вел беседу, бродил мимо книжного шкафа. Достал с полки медицинский справочник, открыл на той странице, где торчала закладка, и нашел описание действия того самого препарата… Да там еще все подчеркнуто. Не то чтобы улика, но…

— Это незаконно! — первым возмутился Стас Елагин. Было заметно, что он волнуется и нервничает.

— Он у меня разрешения спросил, — простонала Марина. — Я и разрешила! Я этот справочник никогда в глаза не видела! Чего мне было опасаться?

— Откуда же он взялся? — гнул свое Стас. — Книги сами в дом не приходят, Маришенька.

Поскольку никто не собирался отвечать, Арсений подал голос:

— Во-первых, его мог принести Андрей Иванович. Во-вторых, если я не ошибаюсь, замок на входной двери квартиры недавно был взломан? И вы сказали, что ничего из дому не пропало, верно? Так, может быть, что-то, наоборот, появилось, а?

— Кто-то принес сюда этот самый справочник и спрятал среди других книг?

— Убийца, — будничным тоном ответил Кудесников. — Кто же еще? Если бы милиция не нашла справочник случайно, следователь наверняка получил бы анонимный звонок или записку. Выходит, все это было спланировано заранее. Вашего мужа действительно убили.

— Арсений, и что же мне теперь делать? — спросила Марина испуганным тоном.

Неожиданно из угла комнаты раздался голос забытого Белкина.

— М-мы най-най-найдем уб-убийцу! — заявил он, вскочив на ноги.

От его пафоса у Кудесникова свело скулы. Он хотел припечатать напарничка вопросом: «А где ты был, когда убивали Папаскина? Пончики жрал? Должен был глаз с него не спускать!» Однако увидел, с какой надеждой поглядела на Белкина Марина, и сдержал свой порыв.

— Вот с чего мы начнем, — сказал он вместо этого. — Дадим от имени вдовы объявление в газетах следующего содержания: «Такого-то числа в такое-то время на такой-то станции метро мужчина почувствовал себя плохо. Вызванные врачи отвезли его в больницу. Свидетелей данного происшествия просьба связаться с Мариной Папаскиной. Телефон прилагается. За полезные сведения вознаграждение гарантируется».

Что в имени тебе моем? Безумства храбрых. Дела пахнут керосином

— Значит, ты его просто потерял из виду? — в десятый раз спрашивал Кудесников, посыпая омлет луком.

— Д-да, — подтвердил Белкин, следя за его действиями примерно как Мерседес, сильно оживлявшийся в те минуты, когда мыли его миску, чтобы наложить в нее очередную порцию еды.

Вообще-то Белкин сразу предложил свою помощь на кухне, заверив хозяина, что готовит отменно, но тот ему не поверил и лично взбил в миске яйца с молоком.

— То есть ты думал, что Папаскин в офисе, и поэтому все утро болтался поблизости? И в час дня тоже? А он в это время уже ехал в метро на роковую встречу.

— Д-да, — снова подтвердил тот и, схватив вилку, взял ее наизготовку.

Он все время хотел есть, и в этом они с котом были очень схожи. Правда, кот жил здесь на полном пансионе, а Белкин обещал покупать продукты. Если ему на время расследования позволят остаться здесь. Кудесников еще не решил, позволит или не позволит. Но еще на одну ночевку дал «добро».

— Слушай, а ты был женат? — набрался наглости и спросил он.

— Н-нет, — быстро ответил Белкин, принимаясь за еду.

От омлета шел душистый пар, и прежде чем положить кусок в рот, он накалывал его на вилку и вдумчиво обнюхивал.

— Ну, а девушка у тебя хотя бы была когда-нибудь?

— Д-да.

— А как ее звали?

— Ан-Ан-Ан… — Он попытался еще раз, но у него ничего не вышло.

— Андромаха? — предположил Арсений.

— Т-тося, — решил укоротить имя возлюбленной Белкин. — Он-на сбеж-сбеж-сбеж… Сбежала с пар-пар-пар…

— С парикмахером? — снова встрял Кудесников, которому даже нравилась эта игра в угадайку. — С пародистом? Нет? С кем же, черт возьми… С парковщиком? С партизанами?!

— С пар-парнем из ее группы в ин-ин-институте, — отмел его догадку Белкин.

— Круто. Значит, Тося. Ну да. Антонина — это Тося. Конечно.

Кудесников проснулся среди ночи в холодном поту. Протянул руку и хлопнул по клавише выключателя. Вспыхнул свет. Тогда он свесил ноги с кровати и схватил себя за волосы.

— Белкин! — громко позвал он.

Белкин, который спал все на том же диванчике, немедленно принял вертикальное положение. Двумя руками он держался за край одеяла. Всклокоченный, он всегда делался похожим на сову. Вероятно, у него была такая совиная стрижка, которая разлохмачивалась совершенно определенным образом.

— Ч-чего? — испуганно спросил он, хлопая ресницами.

— Белкин, я дурак! — воскликнул Арсений, который обзывал себя при людях только в самых крайних случаях. — Твоя невеста Тося на самом деле Антонина, верно? А жена Стручкова Анастасия вполне может быть… Асей! Мы должны срочно это проверить. Срочно! Конечно, я могу ошибаться, но нюх подсказывает мне, что это не так. Завтра с утра ты отправишься в ту компанию, где работал Стручков…

— К-кто это? — удивленно спросил Белкин, пошевелив пальцами на ногах. Пальцы были короткие и кривые. Все у этого типа было каким-то не таким, как положено.

— Черт, я же тебе рассказывал! У меня есть еще одна клиентка, Рита. Возле ее дома на столбе повесили мужчину по фамилии Стручков. И все бы вроде ничего, но жена этого Стручкова исчезла. Говорят, ее и милиция не может найти. Так вот, зовут эту даму Анастасия. По слухам, она — красавица. А еще у нас есть снимки той самой красавицы-блондинки, которая вела какие-то дела вместе с Папаскиным. Ты фотографировал ее на презентации альбома Ариадны «Нить».

— Н-ну?

— Эту женщину зовут как? Ася. Может, это одна и та же женщина?

— П-почему? — продолжал допытываться Белкин.

Кудесников взъерошил волосы и махнул рукой:

— А черт его знает. Интуиция. Я завтра позвоню Петренко, начальнику той фирмы, где работал Стручков, и скажу, что приедет мой помощник. То есть ты. Я бы и сам поехал, но, понимаешь, у меня с утра мероприятие.

Итак, утром Белкин один отправился на задание — в компанию, где работал Стручков. Фотографии Папаскина и прелестной блондинки он взял с собой. Кудесников в самом деле предупредил директора по телефону, что приедет некий человек и покажет ему фотографии. Директор должен всего лишь опознать на них женщину. Или не опознать — как получится.

Директор взволновался. Он был уверен, что Кудесников причастен к официальному расследованию, а всякое внимание со стороны властных структур напугает кого угодно. Поэтому он ждал помощника с нетерпением и тревогой. Он даже отложил совещание. Белкин явился довольно быстро, пожал Петренко руку и, сопя, веером разложил перед ним снимки.

— Уз-уз-узнаете кого-ниб-нибудь? — спросил он, перетаптываясь от нетерпения.

Петренко лег грудью на стол и уставился на фотографии. Потом быстро перебрал их одну за другой и ткнул сильным пальцем в прелестную блондинку, сопровождавшую Папаскина на вечеринке.

— Это она.

— К-кто? — уточнил Белкин, глядя не то на Петренко, не то в окно.

— Анастасия Андреевна. Жена Гены. Ну, Геннадия Стручкова. Я про нее вашему товарищу рассказывал. Говорят, ее найти не могут, это правда?

— П-правда, — на всякий случай согласился Белкин, который очень не хотел ляпнуть что-нибудь не то и испортить Кудесникову игру.

Он собрал фотографии, скупо поблагодарил Петренко и двинулся к выходу. Покинув прохладный кабинет, где работал кондиционер, и попав в душный коридор, он мгновенно облился потом и встряхнул на себе рубашку, чтобы впустить под нее немного воздуха. Это не помогло, и тогда Белкин принялся расстегивать пуговицы, потому что жару он не любил и ненавидел ходить в потной одежде.

Именно в этот самый момент в коридоре появилась женщина. Высокая и стройная, она шла навстречу Белкину изящной походкой. Лицо ее скрывали солнечные очки, а волосы были повязаны желтой косынкой.

Белкин во второй раз облился потом. К женщинам он относился уважительно, и показывать незнакомкам свое голое брюхо считал некрасивым. Он начал судорожно приводить одежду в порядок, но, разумеется, не преуспел и боком проскользнул мимо незнакомки к выходу. На него повеяло ароматом розовых лепестков — нежным и сладостным. И как это представительницы прекрасного пола ухитряются не потеть в такую погоду?

Выкатившись за ворота компании, Белкин продолжал ругать себя за то, что поддался порыву и обнажил живот в столь официальном месте. Увлекшись, он начал разговаривать сам с собой и размахивать руками, пытаясь найти аргументы, извиняющие его недостойное поведение. Через некоторое время краем глаза он заметил какое-то движение слева. Повернул голову и обмер. Рядом с ним по шоссе медленно ехала милицейская машина.

Из окна на Белкина угрюмо смотрел страж порядка, занимавший пассажирское сиденье. Как только Белкин обратил на него внимание, машина немедленно остановилась и милиционер выбрался наружу. Попросил предъявить документы. Несчастному пришлось долго объяснять, что он в полном порядке, а его бурная жестикуляция — всего лишь реакция на кое-какие важные события.

На звонки по мобильному телефону Белкин, по понятным причинам, некоторое время не отвечал. Кудесников, который ехал на задание, долго чертыхался, а потом перезвонил Петренко.

— Да, на фотографиях, безусловно, Анастасия Стручкова, — подтвердил директор. — Кстати, она появилась в офисе, как раз когда ваш человек уходил. Нет, он ее не задержал. Даже не знаю почему. Наверное, не узнал. Она в солнечных очках была. Чего она хотела? Не представляю себе… Я сразу заявил, что ее милиция ищет в связи, значит, с насильственной смертью супруга, а она, значит, подхватилась и сразу ушла. Сказала, что обстоятельства изменились и она мне, значит, потом позвонит. Не мог же я силой ее держать?

«Ну, я разберусь с ним вечером», — подумал Кудесников и тут же поймал себя на мысли, что испытывать к Белкину негативные чувства очень сложно. Несмотря на всю дурость напарника, он ему совершенно точно нравился. Кроме того, от Белкина была ощутимая польза — он покупал в дом продукты и, когда ему позволяли, с удовольствием готовил сложные блюда. Обязательно с соусом. Учуяв этот соус, Мерседес несся на кухню со всех лап. Чаще всего, несмотря на диету, ему давали вылизать тарелки.

Кудесников блефует. Загадки экспериментальной клиники. В деле появляются иностранцы

С Петренко Кудесников разговаривал на ходу, хотя редко позволял себе звонки по мобильнику за рулем. Дуракам, говорил он, жизнь дается один раз. Он ехал знакомиться с руководителем клиники «Свет в конце тоннеля», в которой раньше работала Рита. Хронологически период расцвета и неожиданный крах этой самой клиники совпали с появлением неприятностей, которые, если верить клиентке, продолжаются до сих пор. То есть напрямую эти события могут быть и не связаны. Впрочем, заняться клиникой все равно стоит. Это прошлое Риты, и там может быть скрыто множество всяких тайн.

Предварительный список сотрудников был составлен с помощью клиентки, которая продиктовала не только имена, фамилии, телефоны, но даже и домашние адреса. А первым в списке значился бывший директор клиники — Блинников Олег Николаевич.

Теперь, когда неожиданная догадка Кудесникова подтвердилась, стало ясно, что он чего-то не учел и не понял. Он следил за Папаскиным, рассчитывая уличить его в супружеской измене. При этом знать не знал, что Папаскин водит дружбу с красивой блондинкой по фамилии Стручкова. Он ни разу ее не видел, ничего о ней не слышал и никак не мог вспугнуть.

Отдельно от дела о супружеской измене он взялся помогать Рите Романченко, женщине, которая оказалась материной соседкой по даче. На столбе возле Ритиного дома преступники повесили мужчину. Выяснилось, что это муж таинственной Стручковой, Геннадий. Возникал вопрос: зачем Стручков ехал к Рите Романченко? Рита никогда его в глаза не видела и фамилии его не слышала.

Кудесников в принципе допускал, что произошла какая-то путаница и Стручков направлялся вовсе не к Рите, а к нему самому. Но откуда, в таком случае, этот тип знал, что Кудесников находится в загородном доме собственной мамочки в деревне Сосны? Откуда он вообще узнал про Кудесникова? Пока что загадка была неразрешимой. Выходило одно — оба дела как-то загадочно между собой связаны, и расследовать их нужно параллельно, другого выбора нет. Кроме того, ни то ни другое не терпит отлагательства. Марину Папаскину подозревают в убийстве мужа, а за Ритой Романченко кто-то охотится. Кроме того, Кудесников ни на секунду не забывал, что в Египте за ним самим велось наблюдение. Кто-то очень хотел удержать его за пределами родины, чтобы он не вернулся обратно и не сделал… что? Ответа до сих пор не было.

Олег Николаевич Блинников никак не соответствовал своей фамилии — не был ни круглым, ни рыхлым, ни масленым, ни даже горелым. Длинный, сухощавый, седой, бледный мужчина лет шестидесяти встал из-за столика и протянул Арсению руку. Одет Блинников был дорого, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза.

Встречу он назначил Кудесникову в модном ресторане на бульварах. Там, рядом, у него было какое-то дело, ближе к вечеру он надолго улетал в Швецию, поэтому все, что он предложил Арсению, — час на обед и разговоры. Блинников без интереса повертел визитку Кудесникова, на которой скромно значились лишь фамилия, имя и отчество, и спросил:

— Так о чем вы хотели со мной переговорить? Легенду Арсений разработал еще вчера вечером, поэтому уверенно приступил к делу:

— Простите, я не силен в медицинской иерархии. Как мне лучше обращаться к вам — доктор, профессор…

— Обращайтесь ко мне по имени и отчеству, — перебил его Блинников. — Так в чем дело? Вы по телефону намекали на какое-то серьезное предложение. Я слушаю.

— Видите ли, Олег Николаевич, — ничуть не смутившись суровостью собеседника, продолжил Кудесников. — Миссия моя, если можно так выразиться, двоякая. Началось все с проблем личного характера — общее недомогание, головокружение, подавленное настроение. Потом стало хуже — какие-то боли в позвоночнике, головные боли, бессонница. Работать почти не мог. И главное — всех врачей, самых дорогих обошел, а результатов нет. Да, совсем забыл вам сказать — я большей частью в Америке работаю, немного — в Западной Европе. Так что лечили меня хорошие специалисты и за большие деньги. Не вылечили, только хуже стало. Устал я от традиционных методов лечения, думал уже к экстрасенсам обращаться, целителям каким-нибудь из джунглей. Но в Штатах, сами знаете, какое отношение ко всему этому. И тут один американец — мы периодически сталкивались на вечеринках у общих знакомых — посоветовал: поезжайте к себе в Россию, обратитесь в клинику доктора Блинникова. Там людей ставят на ноги быстро, практически вне зависимости от диагноза. Он мне сказал, что дважды проходил курс лечения у вас. Результаты, говорит, самые отрадные. Было это где-то с год назад. Но выбраться на родину я смог только сейчас. Приехал — а клиника, оказывается, закрыта. Хорошо, у меня ваш мобильный был.

— А как зовут вашего американского знакомого? Не помните?

— Почему не помню, — изобразил недоумение, граничащее с обидой, Кудесников, — мы не были близкими друзьями, но встречались нередко. Говард Хейли, известный в прошлом финансист.

Вся эта история а-ля Штирлиц была придумана Кудесниковым, чтобы его появление выглядело правдоподобным. Прийти к Блинникову в качестве частного детектива — значило сразу обречь все дело на провал. По его просьбе Рита долго вспоминала, кто из их зарубежных клиентов более всего подходил на роль рекомендателя. Условий для утверждения на эту почетную роль было два. Первое — человек должен быть мертв. Второе — мертв не более года. В итоге подходящая кандидатура была найдена.

— Да, — задумчиво глядя на Арсения, промолвил Блинников. — Лечился у нас такой пациент.

Было не совсем понятно — то ли он не знал о смерти Хейли, то ли плохо помнил его, ведь счет клиентов шел на сотни, если не на тысячи. Или же доктор давал возможность Кудесникову до конца проявить свою информированность.

— Не знаю, в курсе ли вы, — сделав скорбное лицо, вновь заговорил Кудесников, — но Говард, к сожалению, умер. Он был старый, но еще полный энергии человек. Он очень хотел снова приехать к вам, но — увы. Впрочем, он искренне полагал, что вы ему подарили не один год жизни.

— Да, да. Я в курсе. — Похоже, Блинников не собирался разводить тут сантименты и горевать о безвременной кончине человека, который, кстати, наверняка принес клинике кучу денег. Однако Арсению это признание было весьма полезно — именно в это время вокруг клиники полыхает скандал, ее уже практически закрыли, а руководитель, оказывается, держит руку на пульсе — контролирует контингент.

Между тем обед шел своим чередом. К тому моменту, когда Арсений приступил ко второй части своей произвольной программы, Блинников заканчивал расправу над куском какого-то экзотического мяса.

— Так вот, — возвращаясь от безвременно ушедших к делам пока еще живущих, продолжил Кудесников, — я хотел выяснить, сможете ли вы, Олег Николаевич, устроить мне консультацию и лечение. Я знаю о том скандале, после которого вас лишили лицензии, обо всех ваших проблемах…

— Обо всех проблемах вы вряд ли можете знать, — усмехнулся Блинников. — Хотя… Вы, собственно, чем занимаетесь? Если не секрет.

— А вы знаете, секрет. — Арсений нагло взглянул на Олега Николаевича. Ему надоел этот высокомерный болван, делавший на доверчивости и страхе людей реальные деньги методами, мягко говоря, не вполне понятными и проверенными. Да еще замешанный в отвратительную криминальную историю. И он решил сменить тактику.

Блинников оторвался от тарелки и поднял глаза на Кудесникова.

— Вы ешьте, Олег Николаевич, а то на самолет опоздаете, — продолжал развивать наступление Арсений. — А я пока продолжу. Так вот, если вы мне поможете, то я, вполне возможно, помогу вам. В этом и состоит вторая часть моей миссии. Итак, у вас проблемы. И я подумал — такое хорошее дело гибнет. Ведь и персонал ваш уникальный разбежался, и клиентов уже конкуренты переманили. Так?

Сбитый с толку резкой переменой, которая произошла в поведении его собеседника, Блинников продолжал молча смотреть на Кудесникова.

— Ваше молчание является подтверждением, что я прав. А теперь вы суетитесь, пытаясь реанимировать дело за границей. Но поверьте, с такой репутацией вам там ничего не светит. Даже частная практика. Поэтому слушайте предложение — я могу переговорить с моими друзьями. Они — серьезные инвесторы. Можем помочь вам возродить клинику. Вы даже останетесь директором, только теневым. Что поделать, репутацию вы себе погубили опытами над живыми людьми. Но ваши контакты, ваш коллектив, наконец, ваша клиентура — все пригодится. Не надо будет начинать работу с нуля. А назовем новую клинику не так длинно и нудно, как это было раньше, а коротко, выразительно и в духе грядущих перемен — «Феникс». Что скажете?

Блинников, оставив в покое мясо, теперь тщательно пережевывал информацию. Было похоже, Кудесников с размаху влепил по больному месту.

— Мне надо обдумать ваши слова, — наконец произнес Олег Николаевич. Голос у него был хриплый. — Я не хочу вас обидеть, но вы не первый, кто делает мне подобные предложения. И каждый раз находились причины, которые разрушали все намерения. Вы можете назвать людей, которые вас прислали?

— Никто меня не присылал. Я же вам сказал — хочу вылечиться. А заодно и помочь хорошему делу. Ради светлой памяти нашего общего знакомого Говарда Хейли.

Блинников ненадолго задумался, потом заговорил:

— Хорошо. Но скажите, по крайней мере, кого вы представляете. Кто за вами стоит?

— За мной? — Кудесников повернул голову, затем с усмешкой взглянул на собеседника. — Кажется, метрдотель. Позвать?

Блинников посмотрел на него сердито:

— Пожалуйста, не паясничайте. Если вы с серьезным предложением — давайте обсудим. Но я хочу знать, с кем веду переговоры.

— А у нас нет никаких переговоров. Олег Николаевич, сосредоточьтесь. Я пока только предложил возможность переговоров. Вот если вы согласны, тогда и организуем встречу. Вы когда возвращаетесь из дружеской нам Швеции?

— Примерно через месяц. Я ведь пытаюсь что-то предпринять.

— Тогда и поговорим. Удачи вам не желаю — к чему лицемерить. Да, а насчет лечения как? Я ведь серьезно.

— Я дам вам координаты моего администратора. Она все организует, включая консультации. Надо ведь понять, какой специалист вам нужен.

— Здорово. Значит — подпольный обком действует?

— Жить-то надо, — печально вздохнул окончательно растерявший самоуверенность Блинников.

* * *

Выйдя из ресторана, Кудесников сразу набрал номер администратора. Собственно, этот номер ему уже дала Рита, но получить его от Блинникова было гораздо важней. Рекомендация начальника облегчит общение, от которого Арсений ожидал очень много. С Татьяной Владимировной Смирновой он договорился о встрече на вечер, причем у нее дома.

Времени оставалось еще много, и Кудесников решил немного прогуляться и обдумать происшедшее. Да, с Блинниковым он переборщил. Зачем устроил эту комедию? С другой стороны, получилось убедительно. Да и сам Олег Николаевич помог — уж слишком быстро скис. В любом случае это ничем Кудесникову не грозило. Если же предположить невероятное и Блинников по возвращении сам захочет продолжения разговора, Арсений ему пришлет таких переговорщиков, что доброму доктору самому потребуется срочная медицинская помощь.

Администратор Татьяна Владимировна жила в спальном районе, однако по московским меркам не слишком далеко от центра. Войдя в квартиру, Кудесников поразился — весь коридор был заставлен стеллажами, на которых громоздились разноцветные папки. Здесь же штабелем были сложены картонные коробки. Примерно такая же картина наблюдалась в комнате, куда его пригласила хозяйка.

— Однако, — процитировал Арсений любимый некогда роман, — полный архив на дому. Вы прямо герой труда!

— А как же, — зарделась хозяйка, полненькая брюнетка постбальзаковского возраста, — ведь надо было выручать Олега Николаевича, спасать дело всей жизни.

Иронии она, по счастью, не уловила. Вообще, как убедился в дальнейшем Арсений, Татьяна Владимировна очень серьезно относилась к своей работе, пусть даже и в таких не совсем нормальных условиях. Кажется, она искренне верила, что все уладится.

— А как ваша семья реагирует на это? — без всякой задней мысли поинтересовался Кудесников, указывая рукой на папки. — Терпят?

Тут же выяснилось: никакой семьи нет, живет исключительно работой, мечтает, чтобы в ее жизни появился настоящий мужчина. Тема была скользкая и могла увести следствие далеко в сторону. Задача же состояла в том, чтобы Кудесникова вместе с его болезнями направили к специалисту Маргарите Романенко, то есть — к Рите. Круг должен был замкнуться.

Кудесников рассказал Татьяне Владимировне о встрече с Блинниковым, вернее, о той ее части, которая была посвящена Америке, болезням и Говарду Хейли. Администратор подтвердила, что Олег Николаевич ей позвонил и распорядился помочь новому клиенту. Вспомнила Хейли, рассказала Арсению, что он был отличный дядька, правда, все норовил подержать за ручку молоденьких симпатичных медсестричек. Вспомнила и то, что родные его прислали письмо, где сообщали о смерти Хейли, и чек — оказывается, благодарный старик решил облагодетельствовать клинику довольно внушительной суммой.

Затем Кудесников по памяти нудно перечислял необходимые для правильного диагноза симптомы, которые ему назвала Рита.

— Вам надо к нашей Рите. У нее волшебные руки, только она вас и вылечит, — бодро констатировала Татьяна Владимировна.

— Кто такая Рита? — уточнил Арсений.

— Маргарита Романченко, она лечит методом наложения рук.

— А может, мне не этот метод нужен? — решил для правдоподобия покапризничать Кудесников. — Я слышал, у вас есть специалисты по иглоукалыванию…

— Поверьте, — ласково увещевала его Татьяна Владимировна, — я ведь не только администратор.

Я тоже врач и диагност хороший. Так что доверьтесь мне — не пожалеете.

— Ладно, сдаюсь, — поднял ладони вверх Арсений и рассмеялся, — ведите меня на заклание к вашей Маргарите.

— Сделаем так — я позвоню ей, расскажу о вас, потом дам ваши координаты, и она сама позвонит. Правда, она после закрытия клиники практически постоянно живет за городом, но я думаю, вы договоритесь. В конце концов, здоровье дороже, ведь так?

— Так, — легко согласился Кудесников.

— Вы спешите? — поинтересовалась вдруг хозяйка. — Может быть, кофе? Знаете, в клинике у нас была специальная гостевая комната, где клиенты могли расслабиться, выпить чего-нибудь.

Она как-то грустно вздохнула, видимо, вспоминая благословенные времена расцвета бизнеса.

Профессиональное чутье подсказывало Арсению, что здесь, в этой квартирке, набитой документацией из ликвидированной клиники, он сможет найти ответы на интересующие его вопросы. И не обязательно в папках — хозяйка была лучше любых картотек.

— С удовольствием выпил бы кофе. Можно — с коньяком, — дал зеленый свет сыщик.

«В конце концов, — думал он, оценивающе разглядывая не лишенную приятности фигуру Татьяны Владимировны, которая накрывала кофейный столик, — почему нет? Постараюсь не обмануть ожиданий — ведь в чем-то я определенно настоящий».

Воспользовавшись тем, что Рита на некоторое время вернулась в Москву, Кудесников завернул к ней. Было уже поздно, и ужасно хотелось спать, но повидаться было необходимо. Телефон — прекрасная вещь, но сыщику лучше видеть глаза того человека, с которым имеешь дело. Часто сами клиенты говорили ему неправду, и только чутье и опыт позволяли Арсению вывести их на чистую воду.

Несмотря на то что в загородном доме у Риты обстановка была самой простой, от ее квартиры Кудесников ожидал большего. Картин на стенах, ковров и ковриков на полу и мягкой мебели, ваз и вазочек, расставленных на всех доступных хозяйке плоскостях, многочисленных фотографий любимых кошек в рамочках. Этой женщине, по его мнению, нужны были декорации, на фоне которых она бы смотрелась бы царицей. Теперь же он тоскливо озирался по сторонам, таращась на голые стены, диван и кресла, обтянутые серой и скользкой даже на вид тканью, журнальный столик, на котором сиротливо лежал специализированный медицинский журнал. С обложки журнала Кудесникову пугливо улыбался неприятный тощий мужчина в мятом халате — то ли сбежавший из реанимации больной, то ли уволенный за профнепригодность эскулап.

Вторая, меньшая комната типовой «двушки», была отведена кошкам. Рита не без гордости продемонстрировала ему этот живой уголок. Устроено все было, и правда, со вкусом, да и традиционного кошачьего запаха Кудесников здесь не ощутил. «В деревне, конечно, с таким количеством кошек проще», — оценил ситуацию умудренный недавно обретенным жизненным опытом Арсений.

— Рита, а скажите мне, действительно богатых клиентов было много? Или клиника зарабатывала количеством?

Этот вопрос Кудесников задал не из праздного любопытства, он решил разобраться в некоторых своих ощущениях и сомнениях.

— Я бы не сказала, хотя я многого не знаю. Но большинство не производили впечатления очень богатых людей. Наверное, средний класс? — Рита вопросительно посмотрела на Арсения.

— Наверное, — задумчиво протянул тот. — Но цены ведь немаленькие в клинике.

— На здоровье не жалеют, — резонно заметила Рита. — Некоторые, я знаю, украшениями, от бабки или матери доставшимися, пытались расплачиваться. А то квартиры обещали завещать — только бы вернули здоровье.

— А если вы не возвращали им здоровье? Как тогда?

— Никак. Гарантий ведь клиника не дает.

— Значит, обиженные были?

— Не без этого.

— Понятно. А иностранцы — те как? Много их было?

— Нет. У меня за все время лечилось человек пятнадцать. У других видела, наверное, столько же. Старики в основном.

— Богатые?

— Это только Блинников знает. Смирнова может быть в курсе, но с некоторыми Олег Николаевич занимался лично.

— А были клиенты — наши или иностранцы, которые особенно запомнились? Ну, выделялись, что ли.

— Не знаю. Пациенты как пациенты. Женщина одна, из Новосибирска, в благодарность все предлагала портрет мой нарисовать. Она художница, ее картины за границей продают, очень известная. Еще один был, Нестеров Вадим Петрович, — предлагал бросить клинику и выйти за него замуж. Для того чтобы я все время была под рукой — лечить его. Этот вроде с деньгами — в банке работает. И Дугинец еще, экстравагантный господин. Этот точно богатый, мне однажды Татьяна Смирнова по секрету рассказала — мультимиллионер из Австралии. Родился-то он здесь, и вся родня у него в Москве.

— Зачем она это рассказала?

— Наверное, чтобы я работала с ним более деликатно, уважительно.

— А обычно вы грубили и работали кое-как? Рита нахмурилась — шуточек Кудесникова она не принимала.

— Я со всеми работаю хорошо.

— Да, я знаю, — улыбнулся Арсений. — Со всеми, даже с котами.

Возвращаясь домой, Арсений обдумывал не только то, что сегодня сказала Рита, но и то, о чем вчера они разговаривали с Татьяной, в недалеком прошлом — Татьяной Владимировной.

В принципе обе женщины рассказывали примерно об одном и том же. Только Рита скупо, нехотя. Татьяна же была многословна и эмоциональна — видимо, затосковала дома, сидя без работы и привычного круга общения. Кудесников же оказался благодарным слушателем. Звучали фамилии работавших там знаменитых целителей разных специализаций, пациентов. Татьяна как вышколенный профессионал не раскрывала врачебных тайн, просто рассказывала интересные, смешные и грустные эпизоды из этой замечательной, но, к сожалению, уже прошлой жизни. В том числе прозвучала фамилия, которую он уже слышал от Риты во время их недавного разговора. Дугинец. Кудесников сделал себе пометку в уме. В конце концов, просто богатых пациентов много, а мультимиллионеров, приезжающих из-за кордона полечиться у наших врачей, наверное, единицы. Такой человек — приманка для людей с нечистой совестью.

Дома его встретил Белкин в фартуке. Он потушил курицу в белом вине и страшно собой гордился. Арсений с удовольствием съел большую порцию, согнав с соседнего стула нагло лезущего в тарелку кота.

— Скажи мне, Веня, — спросил он, наконец, сытым голосом. — Когда сегодня навстречу тебе в коридоре фирмы, куда ты ездил показывать фотографии, попалась Анастасия Стручкова, о чем ты подумал?

— Я н-не мог ду-ду-думать. Мне бы-было жар-жарко.

— Значит, когда в следующий раз будешь давать объявления в газету, обязательно указывай: «Опытный частный детектив. В жару просьба не беспокоить».

— Н-не смеш-смешно.

— Мне тоже не смешно, — возразил Арсений. — Где мы теперь будем искать свидетельницу? Эта женщина нужна нам как воздух. А узнав от Петренко, что ею интересуешься ты, она испугалась и пустилась в бега.

— У вас есть п-план? — спросил Белкин, допивая третью чашку чая с печеньем. Печенье было мягким и сильно крошилось.

Кот, которому не дали курицы, мрачно подбирал с пола крошки.

Вообще к водворению на своей территории Белкина он отнесся вполне терпимо. Правда, постоянно следил за тем, что делает новый жилец, но никаких отрицательных эмоций не проявлял. Впрочем, положительных тоже.

— План? — переспросил Арсений. — Запланировать можно только похороны, все остальное делается экспромтом.

Чехарда на съемной квартире. Родственные разборки. Таинственный портфель

— Можешь себе представить, Веня, что та глухая старуха, которая обозвала Мерса козлом, оказывается, несколько раз приходила убирать квартиру Папаскина, — говорил Арсений, входя в подъезд знакомого кирпичного дома. — А я все понять не мог, чего он к ней внимание проявлял? Решил поинтересоваться на всякий случай. Оказалось, Папаскин был с ней знаком. Мне потребовалась вся моя сноровка, чтобы выяснить такой простой, но очень важный факт. С этой Марьей Степановной Андрей Иванович заключил устный договор, платил ей наличными за каждую отдельную уборку, и убиралась она там всего-то два раза. Многого не узнаем.

— П-попробуем, — решительно заявил Белкин.

— Нет, не попробуем, это я попробую, — возразил Арсений. — Иначе у нас тут будет комедия с Бурвилем: глухой свидетель и заикающийся сыщик.

Они гуськом поднимались по лестнице. Впереди — Кудесников, за ним Белкин, а вслед за Белкиным — Марина и Тамара. Только вдова, в сущности, имела законное право войти в квартиру, которую снимал ее муж. Второй комплект ключей она нашла в секретере. Не то чтобы Кудесников никогда не нарушал законов, просто старался делать это как можно реже и не грешить по пустякам. Именно на пустяках, считал он, сгорают особо умные.

— А вдруг ее нет дома? — громко спросила Тамара, хотя ее и просили соблюдать конспирацию.

Она сейчас жила у сестры, и та всюду таскала ее с собой в качестве моральной поддержки.

— Нет, Марья Степановна на месте, — заверил Арсений. — Я недавно позвонил ей по телефону, и она в ответ рявкнула так, что мне чуть голову не снесло. До сих пор гудит.

— А что мы хотим у нее узнать? — спросила Марина, постоянно жавшаяся к Белкину.

Кудесникову эта привязанность уже не казалась странной. Ведь сам он до сих пор так и не нашел в себе сил выселить напарника из квартиры. Приходилось признать, что у Белкина имеются и положительные черты — он оказался чистоплотным и отлично готовил. Кроме того, был весьма любопытным и невредным. С ним хотелось общаться, несмотря на его заикание.

— Хотим узнать хоть что-нибудь, — ответил он. — Мы ведь так и не выяснили, зачем ваш муж уходил по ночам и чем тут занимался. А ведь это может стать ключевым моментом расследования.

Милиция пока не знала про эту самую квартиру, которую снимал Папаскин, и про частных детективов. В ином случае Кудесникова, а заодно с ним и Белкина, как говаривал один страстный меломан, поклонник его мамы, уже давно разложили бы по нотам.

Наконец делегация добралась до нужной лестничной площадки. Кота предусмотрительно оставили в машине. Он, впрочем, не сопротивлялся и залег спать, свернувшись клубком. Лишь в присутствии зрителей поганец обычно раскладывался так, чтобы ему чесали брюхо.

Оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии соседей, Кудесников отпер замок и первым вошел внутрь. Остальные по очереди втянулись за ним. Тамара дышала ему в спину — причем весьма взволнованно, а Белкин поддерживал Марину под локоток. Та очень нервничала, ступив на запретную территорию. Еще бы! Ведь именно сюда муж уходил от нее по ночам. С какой целью?

Кудесникова тоже распирало совершенно детское желание узнать — с какой целью. Он окинул взглядом пустой коридор и прошел дальше, в комнату. Выглядела она сиротливо. Кроме мебели и занавесок в ней ничего не было — ни посуды, ни книг, ни безделушек. Ничего такого, что могло бы пролить свет на времяпрепровождение убитого бухгалтера. Даже корзинки для бумаг, куда он мог бросать свои черновики. Мусорное ведро оказалось пустым, и Марья Степановна, допрошенная впоследствии, подтвердила, что никогда отсюда ничего не выносила.

Кстати, ее легко удалось выманить из дому. Кудесникова она узнала, но поскольку в прошлый раз так и не поняла, кто он такой, особой роли это не играло. Узнав, что жилец напротив умер, она охотно познакомилась с вдовой и вошла в квартиру, в которой пару раз наводила порядок.

— Вот тут он и сидел обычно, — объяснила она, поведя рукой над письменным столом. — Работал и работал.

— Откуда вы знаете? — тотчас поймал ее на слове Кудесников. — Андрей Иванович по ночам здесь бывал, а вы приходили убираться днем.

Говорил он громко и отчетливо, и старуха его отлично слышала. Кажется, ей это нравилось. Вероятно, нечасто находились собеседники, способные долго поддерживать с ней диалог.

— Ну… Тот раз я не во вторник пришла, как договорено было, а в понедельник. И бумаги все прямо вот так лежали, на столе. И стул был отодвинут. Ясное дело — работал.

— А вы в бум-бум-бумаги заг-заглядывали? — прокричал Белкин высоким голосом.

— Чего? — нахмурилась Марья Степановна, живо обернувшись к нему. — Не расслышала я.

— Тоже мне, диктор Левитан, — проворчал Кудесников, адресуясь к Белкину. — Дай лучше я.

— Вряд ли она заглядывала, — скептически заметила Тамара, заправив волосы за ухо. — Может, она и читать-то не умеет.

Кудесников на эту реплику никак не среагировал, а прокричал вопрос во второй раз:

— МарьСтепан! Вы в бумаги заглядывали?

— А как же! — всплеснула руками старуха. — Конечно, заглядывала. Мне ж интересно. Ученый, видать, человек, раз с книжками возится.

— На столе лежали книжки?

— Целая куча. И линейки всякие, и бумаги целая стопа. — Она показала руками, какая была стопа.

Выглядела сегодня Марья Степановна очень представительно. Ее коса была уложена аккуратным бубликом на затылке, вместо носков на ногах красовались уютные ботиночки, а ночную рубашку заменил цветастый сарафан.

— А в бум-бум-бум… бумагах — что? — снова прокричал нетерпеливый Белкин, выдвинувшись вперед.

— В бумагах что было написано? — просуфлировал Кудесников, оттесняя напарника в сторону.

— Кто ж его знает? — пожала плечами старуха. — Цифры — видала.

— Ну, он же бухгалтер, — хмыкнула Тамара. — Ясное дело, не роман он сюда писать приходил.

— Картинки всякие, — продолжала свидетельница. — Кружочки исчерканные, квадратики.

— Диаграммы, наверное, — гнула свое Тамара. — Работу левую делал. Может, для бандитов. Я давно Маришке говорила, что не такой у нее муж простой, каким хочет казаться. Вон, денег тетке Фаине на машину отвалил. Да еще на какую! Дорогущую.

— А почему это он вашей тетке дорогие подарки делал? — насторожился Кудесников. — С какой такой стати?

— Не подарки. — Марина от негодования даже покраснела. — Ну что ты, Тома, даже после смерти на Андрюшу наезжаешь! Он в долг деньги дал. Мы на квартиру копили…

— Н-да… Я бы своей тетке в долг не дал, — признался Кудесников. — Ну, может, рублей сто, не больше. У них были очень теплые отношения, да? Может, он ей чем-то обязан?

— Ничем он ей не обязан! И отношения у них были нормальные, — ответила Марина. Кажется, до сих пор она вообще не смотрела на дачу денег в долг как на что-то особенное.

— Ну, не знаю, — пошла на попятный Тамара. — Фаина очень настырная. Она приставала к Андрею и приставала. Может, ему просто надоело? По вечерам и по выходным, когда он дома был, она постоянно у них в квартире отиралась.

— Да, я убиралась! — громко заявила Марья Степановна, которая внимательно вслушивалась в разговор и, как только что стало ясно, ничего в нем не понимала. — Пыль вытирала, по полу шваброй проходила влажной. Тут особой грязи-то не было. Чего там? Бумажки одни! — Она пожевала губами. — Документы. Портфель у него был — все, как положено.

— Портфель? — переспросил Кудесников.

Все дни, что он вел слежку, никакого портфеля он у Папаскина не видел. Дважды Папаскин тащил с собой термос. В нем, по всей видимости, был кофе, без которого он жить не мог. И только.

— Рыжий такой портфель, старющий, ажно жуть берет. И ручка у него изолентой обкручена.

— А в пор-пор… — начал было Белкин, но Арсений остановил его движением руки.

— В портфель вы заглядывали? — прогремел он, глядя на старуху как можно ласковее. В сущности, он был уверен, что она соврет. Однако Марья Степановна обманула его надежды.

— А как же! — воскликнула она. — Конечно, заглядывала. А вдруг там бомба? Может, этот пришлый мужик — террорист и наш дом заминировал. Ночью ляжешь спать, а она как жахнет. Я телевизор смотрю.

Кудесников в душе посочувствовал соседям, представив, на какую громкость должен быть включен тот телевизор.

— И что было в портфеле?

— Бумажки. Блокноты всякие, тетрадки, листы — все как есть исписанные. Подчистую.

— Цифрами?

— И цифрами, и буквами. А некоторые странными картинками изрисованы.

Сколько Кудесников ни бился, что такое в ее понимании «странные картинки», он так и не понял. Марина никогда в жизни не видела у мужа рыжего портфеля с ручкой, замотанной изолентой.

— У него был портфель, черный, совсем новый, очень дорогой, из мягкой кожи. А старый, коричневый, дома на балконе стоит, набит прочитанными журналами.

— Значит, это либо чужой портфель, либо он всегда находился вне дома, — решил Арсений. — Нужно будет выходить на ту фирму, в которой работал ваш муж. Вы знакомы хоть с кем-то из его коллег? — спросил он Марину.

— Вы знаете, нет.

Тамара, которая кусала губы и явно хотела что-то вставить, сначала сдерживала себя, а потом все же не выдержала:

— Маришка, да он тебя никогда в грош не ставил. Это в нормальных семьях мужья как-то посвящают жен в свои дела, знакомят с друзьями. А ты у него всегда как приживалка была. Он тебя никуда не выводил — ни в театр, ни на выставки. У тебя даже нарядного платья нет!

— Есть у меня платье, — возразила Марина звенящим голосом. — Просто ты не знаешь. Почему ты считаешь, что все про меня знаешь? И про наши с Андрюшей отношения?

— Потому что у вас были дурацкие отношения, — отрезала та. — Потому и знаю.

Глаза у нее сверкнули искренним негодованием.

— Не советовал бы я вам, — ласково сказал Кудесников, — ругать Андрея Ивановича в присутствии свидетелей. Мало ли что следователи подумают. Решат, что вам он так поперек горла стоял, что вы согласились помочь своей сестре от него избавиться.

— Но это чушь собачья, — ответила Тамара, глядя на него с неудовольствием. — Сдался он мне. Избавиться от мужа очень просто — взять и развестись с ним. Было бы желание.

— Ты всегда старалась вызвать у меня такое желание, — обиженно заметила Марина.

Было ясно, что она готова поспорить, но ссориться с сестрой не намерена.

— Потому что мне было больно смотреть, как ты мучаешься.

— Вот что, дамы, — прервал их Кудесников. — Сейчас мы попрощаемся с Марьей Степановной, и кто-нибудь из вас спустится вниз на разведку.

— За-за-зачем? — спросил Белкин.

— Выгляни в окно, сыщик. Возле подъезда стоит сверкающий милицейский лимузин и топчутся какие-то типы в штатском. Не хотелось бы мне попасть к ним в объятия. Я на разведку пойти не могу, потому как фигура слишком заметная. Лучше всего пойти вам, Марина.

— А что делать, если меня остановят? И спросят, где я живу и что тут делаю?

Глаза у нее были беспомощными, как у мамзели, наступившей в лужу атласной туфлей.

— Нет, — передумал Арсений. — Лучше сходите вы, Тамара.

— Ладно, — сразу же согласилась та. — Только учтите, если меня поймают, я ничего скрывать от властей не буду.

— Так, вы тоже остаетесь. Белкин, придется идти тебе. В самом деле, ты лучшая кандидатура. Им просто не хватит терпения выслушивать твои объяснения, если вдруг что.

Белкин послушно проводил до квартиры Марью Степановну, покивал ей головой, словно заводной слон, и отправился вниз. Неподалеку от подъезда действительно стояла разбитая вдрызг милицейская «шестерка», возле которой беседовали двое мужчин. Белкину хотелось послушать, о чем они говорят, но просто так стоять поблизости было неудобно и опасно. Поэтому он решил пойти по стопам Кудесникова и изобразить что-нибудь эдакое. Сначала вдохнул полной грудью воздух, потянулся всем телом, показывая, как устал дома и как рад свежему воздуху. Потом сделал несколько несложных махов руками и стал изображать бег на месте. Поскольку на нем не было спортивного костюма и кроссовок, выглядел он, мягко говоря, странно.

Все оставшиеся в квартире наблюдали за ним из-за занавески.

— Что это он делает? — с удивлением спросила Тамара, привстав на цыпочки.

— Господи, кабы я знал, — пробормотал Кудесников. — Может быть, у него все-таки съехала крыша? По крайней мере, со стороны кажется, что он идиот.

Мужчины Белкина, конечно, заметили, но не обратили на него внимания. Из их беседы ему почти сразу удалось понять, что в подъезде произошла кража. Кто-то вскрыл квартиру на первом этаже и унес телевизор. Телевизор был старый, но хозяева тем не менее страшно расстроились.

— Иван, ты не поверишь, — повествовал тот из мужчин, что постарше. — Я стал опрашивать соседей, мол, не было ли в последнее время чего подозрительного. Не ходил ли кто по квартирам. Ну, газовщики-водопроводчики, как обычно. Они такую чушь несут! Будто раз глубокой ночью милиция проводила у них в подъезде учения. Якобы проверяли бдительность гражданского населения. Какой-то человек звонил всем подряд, требовал выйти на лестничную площадку, а потом делал выговор, зачем это они дверь открыли неизвестно кому! И будто был он не один, а с огромным котом, которого водил на цепочке.

— Да ври ты.

— Нет, клянусь! А отвечал якобы за всю эту байду в местном отделении милиции подполковник Огурцов.

— А чего Огурцов?

— Чего-чего… Я позвонил — а он меня матом! Говорит, заколебали со своим котом. Потом выяснилось, там еще оператор был с камерой.

— А-а! Так это телевизионщики! — не то облегченно, не то разочарованно воскликнул Иван. — Чего только, гады, не придумают. Всё рейтинги повышают…

Вид скачущего поблизости Белкина все же не мог не привлечь их внимание.

— Простите, вы из этого подъезда? — спросили его.

От волнения тот начал заикаться больше обычного:

— Я про-про-про просто вы-вы-вы-вышел… по-по-по…

— Попрыгать, ясно. Слышь, Михалыч, он просто вышел попрыгать. Сумасшедший дом. Вот они вот так вот прыгают, перед их носом из квартиры вытаскивают телевизор, а им хоть бы хны.

Ни слова не говоря, Белкин развернулся и потрусил в сторону парка, справедливо рассудив, что, если войдет в подъезд, его могут догнать, чтобы выяснить-таки, где он проживает. Счастье, если старуха Марья Степановна не проболтается, что квартиру напротив сдают какому-то жильцу.

Все это было никак не оформлено, то есть делалось незаконно. Кудесников вообще выяснил сей факт лишь потому, что следил за Папаскиным. Провернул он это дельце с присущим ему блеском. Прикинувшись продавцом лотерейных билетов, он выведал у старушек имя настоящего владельца квартиры, за дверью которой каждую ночь исчезал Папаскин, — Леонид Жуков. На доске объявлений возле дома висела записка: «Граждане жильцы! Уезжая из города, оставляйте свои телефоны соседям и дежурным по подъезду — во избежание затопления». Он тотчас отыскал дежурную по подъезду, представился родственником Жукова. Вот, дескать, я приехал аж из Архангельска в гости к дяде, а его дома нет, обидно! Дежурная, разумеется, дала обаятельному родственнику телефон, Арсений позвонил Жукову и так его пугнул, что тот во всем признался. Уступил, мол, приятелю приятеля за небольшие деньги на несколько месяцев. А для всех остальных — стоит запертая квартира, и все. Хозяин в деревне, пойди докажи что-нибудь.

Увидев, что Белкин исчез, Кудесников решил благоразумно выждать. Милиция вскоре отчалила, и лишь тогда их группа вышла из дому и двинулась к машине. Арсений не до конца поднимал окно, оставляя коту маленькую щелку. Иначе задержись он надолго, его любимец мог бы задохнуться. В сущности, бросать кота без присмотра было рискованно, и делал он это лишь в крайних случаях и ненадолго. Сегодня, например, постоянно поглядывал на автомобиль из окна.

Подбросив женщин до подъезда, сыщики отправились домой. Оба были страшно голодными и когда зашли в магазин, мгновенно заспорили из-за списка продуктов. Белкин возжелал купить филе красной рыбы, чтобы сделать из нее нежные тефтельки в базиликовом соусе. Кудесников считал, что они оба слишком устали для того, чтобы кулинарить. Он настоял на куске докторской колбасы, хлебе и пакете молока.

— По паре бутербродов — и спать, — провозгласил он, ввалившись на кухню и вооружившись здоровенным ножом.

Кот сел рядом и застыл.

— Нет, Мерс, можешь не сверлить меня глазами. Ты на диете, забыл? И вообще. В вареной колбасе нет ничего полезного, кроме крахмала, который стабилизирует мозги. А ты и так слишком умный.

В конце концов, он не выдержал и бросил на пол шкурку.

— Перед теми, кого любишь, невозможно устоять, — пояснил он для Белкина, который тоже был не прочь что-нибудь уворовать у него из-под рук. — Сам готов недоедать, только бы ему жилось хорошо.

Он на некоторое время задумался, а потом пробормотал:

— И это не просто трёп, дорогой мой Веня.

Лечение на дому. Богатый дядюшка и его небедные родственники

Нет, Ритина квартира Кудесникову определенно не нравилась. Здесь было неуютно, и хотелось немедленно сбегать в магазин, купить какую-нибудь вазу или салфетку, чтобы сделать интерьер чуточку теплее. К счастью, он проводил здесь немного времени и мысли его, как правило, быстро переключались с обстановки на хозяйку.

После недолгого ожидания появилась Рита, в руках у нее был поднос, а на нем — все необходимое для чаепития. Теперь можно было доставать фотографии Папаскина и Стручковой. Собственно, ради этого Кудесников к ней и приехал. Однако не успел он открыть рот, как раздался долгий, требовательный звонок в дверь. Потом еще и еще.

— Кого-то ждете? — спросил Арсений, насторожившись.

— Нет, специально не договаривалась. Но это могут быть пациенты. Такое у нас случается, что вдруг — как снег на голову. Пойду посмотрю.

Рита выскользнула в коридор.

— Незнакомым людям не открывайте! — крикнул он ей вслед.

Сначала из прихожей донесся какой-то радостный монолитный шум. Он вскоре распался на несколько мужских и женских голосов. «Двое или трое гостей?» — подумал Кудесников. Правильный ответ был — трое. Они появились в комнате буквально через пару минут.

Первым вошел небольшого роста, плотного телосложения и весьма самоуверенный пожилой господин. Бросалось в глаза, что мужчина модно и дорого одет. Он по-хозяйски огляделся, затем громко и радостно сообщил:

— Ничего помещение. Мне кажется, здесь нам будет удобно! Как думаете?

Так как вслед за ним вошли Рита и неизвестные Кудесникову женщина и молодой человек, то было абсолютно непонятно, к кому конкретно обращен вопрос.

Однако самоуверенный господин, как выяснилось, и не ждал ответов.

— Очень хорошо, вижу диванчик, — продолжал солировать гость. — Раздвигается? Тогда отлично, в самый раз. Согласны?

Почтительно-испуганное молчание подвигло господина к очередному заявлению.

— Рита, откройте окно, я люблю свежий воздух. И давайте приступим, мне просто не терпится восстановиться после утомительной дороги. Короче, все, кроме моей доброй волшебницы, свободны. Ждите внизу, на улице.

И он стал расстегивать пиджак. Арсения он то ли правда не заметил, то ли демонстративно игнорировал.

Кудесников понял, что пора вмешаться. Так как Рита не сделала попытки представить его своим гостям да и вообще этой ситуацией не управляла, он встал и отчетливо произнес:

— Здравствуйте, дамы и господа! С кем имею честь?

За всех ответил шустрый господин:

— Ох, простите! Здравствуйте, здравствуйте, дорогой! Это я виноват, всех сбил, но уж простите старика. Летел сюда как на крыльях, ведь здоровье, знаете ли, не шутка. А вы, я догадываюсь, бойфренд моей спасительницы? Давно, давно пора! Я так переживал, что у нашей красавицы нет рядом достойного ее мужчины! А она такая скромница — ничего не сказала. Я вас поздравляю — она прекрасный человек, а уж какой специалист…

Кудесников слегка обалдел от этого словесного потока, но потом взял на себя нелегкий труд вернуть его в нужное русло. Но сначала он посмотрел, как реагирует Рита. Та по-прежнему молчала. Тогда Арсений принял удар на себя.

— Арсений Кудесников, — представился он, протягивая руку этому говоруну в надежде услышать, наконец, с кем имеет дело. Присвоенный ему статус бойфренда он не подтвердил и не опроверг — в конце концов, Рита же промолчала. «Наверное, ей приятно иметь такого замечательного бойфренда, — решил Арсений. — Ну… И сходу заявлять посторонним людям, что он частный детектив, — чревато, можно осложнить ситуацию».

Говорливый мужчина охотно сунул ему свою влажную ладошку и важно произнес:

— Дугинец. Так как я вам гожусь в отцы, то с вашего позволения — Лев Борисович. А это, — он махнул рукой в сторону своего безмолвного эскорта, — мои московские родственники. Жена брата и их сын, то есть мой племянник. Соответственно Карина и Петр. Прошу их любить и жаловать!

— На улице? — не удержался Кудесников.

— В каком смысле? — слегка опешил самовлюбленный Лев Борисович.

— Вы перед этим сказали, чтобы они уходили и ждали вас на улице.

— Ах, вот что! — рассмеялся бойкий старикан. — Это же я в том смысле, что во время сеанса никого не должно быть рядом. Не загромождать же мне своими родственниками всю квартиру моей дорогой Риточки, которая одна только и продлевает мою жизнь.

Болтая так, Дугинец разоблачался. То есть он снимал с себя пока что не одежду, а всякие причиндалы, которые были на него навешаны. Перстни, булавку для галстука, которая сверкала так, словно ее только что сняли с витрины ювелирного магазина, часы, браслет, цепочку с крестиком, просто цепочку…

Рита, которая до сих пор не встревала в разговор, все же сочла нужным вмешаться. Поэтому все завершилось благополучно. На время сеанса Арсений вместе с родственниками беспокойного Льва Борисовича отправились чаевничать и вести светскую беседу на кухню.

Сеанс продолжался более часа. За это время Кудесников успел как следует рассмотреть представителей дугинецкого клана, почти подружиться с ними и выслушать большое количество самой разнообразной информации.

Карина, увядающая красотка глубоко за сорок и, похоже, законченная стерва, была второй по счету женой Георгия Дугинца — родного и младшего брата Льва Борисовича. Весьма обаятельный и добродушный на вид Петр был ее сыном от первого брака и носил фамилию отца — Головашкин, так что племянником Дугинцу-старшему он был по документам, но не по крови. Это не мешало, как понял Кудесников, дяде и племяннику быть большими друзьями. Постоянно Лев Дугинец жил в Австралии, в Россию же прилетал довольно часто — иногда по делам, но чаще всего поддержать здоровье в клинике «Свет в конце тоннеля». Он подсел на Ритины сеансы, как на наркотик, и уже не мыслил без них жизни. Более того — в какой-то момент он твердо решил, что, если вдруг сеансы прекратятся, с ним случится беда. А так как человек он был весьма своенравный и упрямый, переубедить его до сих пор никто не может, даже родной брат.

В общем, Кудесников узнал немало интересного. Более того, посчитал, что узнать надо еще больше — Дугинец оказался своеобразной личностью, с большими деньгами и сложным характером. Более того — без Риты он, оказывается, жить не может. Мотив? Как знать.

К тому же неожиданно возникла тема исключительной скупости Льва Борисовича, от которой легко был переброшен мостик к другой теме, наверняка животрепещущей для всех, кто был близок к экзальтированному миллионеру. Наследство. Слово это не было произнесено во время кухонной беседы, но прямо-таки витало в воздухе. И Арсений решился.

Петр в качестве собеседника его не заинтересовал — вялый и, похоже, слабохарактерный. Но вот его мамаша…Тут было с чем поработать. Во-первых, она откровенно кокетничала с Арсением. Во-вторых, быстро был найден вполне достойный повод для скорой повторной встречи — у Карины, оказывается, два дня назад за серьезное нарушение правил отобрали права, и Кудесников тут же пообещал поспособствовать, тем более такая возможность у него действительно была. На том и расстались, благо сеанс был наконец завершен.

Дугинцы под предводительством Льва Борисовича покинули квартиру и отправились к себе домой. Точнее, как уже выяснил Кудесников, домой к Пете. В одном очень престижном поселке недалеко от Москвы он имел коттедж, в котором Лев Борисович и соизволил нынче остановиться. Карина с досадой, а Петя со смехом рассказывали Арсению о чудачествах богатого дядюшки и его страсти экономить на всем, включая гостиницы, такси и так далее.

Рите необходимо было отдохнуть — она выглядела очень уставшей и даже как будто осунулась. Видимо, энергии на своих сеансах она действительно тратила много. Уже уходя, Кудесников спросил:

— Как он вообще сюда попал? Он же первый раз у вас в квартире?

— Обычно. Прилетел и сразу Смирновой звонить. Татьяна ему все объяснила, дала адрес. Только мне позвонить забыла. Поэтому все так спонтанно. Кстати, как он вам?

— Очень активный. Я даже сначала за вас испугался — подумал, что он сюда жить приехал. Навсегда.

— Это у него манера такая. А в принципе он довольно мягкий человек. Даже добрый.

— И наверняка со своими тараканами в голове, — добавил за нее Арсений.

— Да, — легко согласилась Рита. — Знаете, что он мне однажды сказал? Я, говорит, без ваших сеансов жить не могу. Поэтому сразу предупреждаю — наследства не ждите. Чтобы не было соблазна от меня избавиться. Сам смеется при этом, а глаза внимательные, серьезные.

— И что? Не обиделись?

— Внимания не обратила. Чудной он. Зачем мне его наследство? Пусть родственники об этом думают.

— Да уж… Родственники как пить дать думают. До свидания, Рита. Отдыхайте, а я вам скоро позвоню. Вот только напоследок хочу показать несколько фотографий. Они невысокого качества, но все же.

Он достал из кармана те самые снимки, которые сделал Белкин на презентации альбома певицы Ариадны, и разложил перед ней. Однако ни на Папаскина, ни на жену Стручкова Рита не среагировала. Она никогда не видела этих людей.

На душе у Кудесникова было беспокойно. Он никак не мог понять, каким боком смерть Стручкова пристегнута к его расследованиям — к одному или к другому. А то, чего он не понимал, всегда напрягало. Опять же его приключения в Египте. До сих пор он так и не понял, что они означают. Получается, что в любой момент преступник может сделать ход, который ты не сумеешь просчитать, потому что не видишь всей картины целиком.

Факты — вещь упрямая. Трудолюбивый свидетель. Еще одна улика

Когда позвонила Марина и сказала, что объявился свидетель смерти ее мужа, Кудесников невероятно воодушевился. Он тотчас перезвонил человеку, назвавшемуся Петром Петровичем Малюгиным, и договорился с ним о встрече. Назначил ее на нейтральной территории, в кафе. Звать к себе в офис не захотел — мало ли что за тип.

В кафе он пришел заранее, рассчитывая заодно перекусить. К нему тут же подошел менеджер — долговязый тип с ленивыми глазами — и заявил:

— К нам с котами нельзя.

Кудесников, привыкший к подобного рода препятствиям, достал из кармана медицинскую книжку и потряс ею перед носом долговязого.

— У меня есть специальное разрешение Минздрава. Этот кот зарегистрирован во всех медицинских учреждениях города. Он распознает редкие пищевые добавки, которые могут меня убить. Вы же не хотите, чтобы, съев пирожок, я тут у вас умер? И не пустить вы меня не можете — я вас засужу. Обо мне уже писали все центральные газеты. Я выиграл восемь судов против заведений общественного питания. Два заведения после суда обанкротились.

На лице менеджера отразилась сложная работа мысли. Мерс терпеливо ждал на пороге, привлекая внимание посетителей. Отовсюду «кыскали» и хихикали.

— Проходите, — наконец разрешил долговязый.

— Благодарю, — сказал Кудесников, вошел внутрь и уселся возле окна, развалившись на стуле.

Мерс нырнул под стол и уселся, обозревая окрестности из своего убежища. Он с удовольствием двинулся бы в обход помещения, чтобы все обнюхать, но дело было тухлым. Раз с цепочки не спустили, лучше не рыпаться.

— У тебя сегодня праздник, — сказал ему Арсений вполголоса. — Будешь кусочничать. Надеюсь от самого вкусного морду не отвернешь, а то получится неудобно.

К тому моменту, когда появился ожидаемый Петр Петрович Малюгин, оба наелись до отвала. Мерс лежал на боку, а Арсений блаженно отхлебывал кофе. Божественный напиток. Именно в кофе, предполагают врачи, находилось лекарство, которым отравили Папаскина. Он тоже любил божественный напиток.

Малюгин оказался невысоким человеком с большой головой и ровной продолговатой лысиной, блестевшей от пота. Короткие густые усы с разлетающимися кончиками создавали иллюзию того, что он постоянно улыбается. Впрочем, он действительно был улыбчивым, часто щурился и время от времени баловал собеседника доморощенными афоризмами. На Мерседеса внимания не обратил, только взглянул несколько раз под стол, чтобы случайно не наступить, но ничего не сказал. Арсения это сразу насторожило. Мерседес был достоин того, чтобы с ним хотя бы поздоровались.

— Итак… — сказал он, положив кисти рук перед собой на стол.

— Сколько? — немедленно перебил его Малыгин.

— Что — сколько? — изобразил непонимание сыщик.

— Сколько вы мне заплатите?

— Смотря что вы можете поведать. — Кудесников произнес это мягким тоном и тоже улыбнулся. — Не думаю, что много. В конце концов, смерть в метро не такая уж редкость. Летом, в сильную жару. Просто вдова очень эмоциональна, хочет знать подробности. Женщины — существа ранимые.

— Я видел все. Сразу скажите, на какую сумму я могу рассчитывать.

— На тысячу рублей, — ответил Кудесников ледяным тоном. Глаза у него тоже сделались ледяными.

— Полторы, и я прямо сейчас начинаю рассказывать. Слово — время, а время — денежка.

Сыщик некоторое время пристально смотрел свидетелю в глаза. Они были круглыми, грязно-зелеными, с веселой хитринкой.

— По рукам.

Он приготовился слушать, но Малюгин был намерен получить деньги вперед. Сошлись на авансе. Арсений достал из бумажника пятисотку и положил на стол между ними. Петр Петрович придвинул купюру к себе и для верности поставил на нее сахарницу.

— В общем, я видел, как он упал и схватился за грудь. Изо рта у него слюна потекла. Коричневая. Смотреть неприятно было. Я справа от него проходил, только что с поезда. То есть когда поезд подошел, ему как раз плохо стало. Потом пассажиры пошли потоком, а он, получается, на платформе остался, уже не смог внутрь войти. Значит, обтекала его толпа с двух сторон. Я был совсем близко. И вот я слышу — хрипит. Оборачиваюсь — валится. Свалился он и лежит, глаза закатил. Ну, к нему все бросились…

— И вы тоже бросились? — перебил Арсений.

— Нет, я в сторонке встал, чтобы все видно было. Но близко не подходил. Там и так от добровольцев отбою не было.

Он еще некоторое время в красочных подробностях описывал события, произошедшие у него на глазах. Как прибежала дежурная по станции, потом медсестра, милиционер и наконец появились врач и санитары. Ничего особенного, такого, что могло бы навести на след, Малюгин не рассказал.

— А перед тем как он упал, с ним кто-нибудь рядом стоял? Может, разговаривал?

— Откуда ж мне знать? Я ж говорю — подъехал на поезде прямо перед тем, как случилось это прискорбнейшее происшествие.

Кудесников был вынужден расстаться с обещанной тысячей. После чего поблагодарил Петра Петровича за оказанное содействие. Хотел сказать еще какие-то вежливые слова, но тот неожиданно заявил:

— Ну, я знаю кое-кого, кто видел больше. И не только видел, но и сфотографировал. Могу с вами поделиться. Всякая тайна, было бы вам известно, язык оттягивает.

— Почему же вы сразу не сказали? — рассердился Арсений. Задавая этот вопрос, он уже знал ответ.

Малюгин пожевал губами и изрек:

— Это стоит отдельных денег.

— Сколько?

— Пятьсот рублей. Только как честный человек должен предупредить: милиции этот свидетель известен. Его на допрос вызывали — все честь по чести.

— Черт с вами, вот ваши деньги, — Кудесников ловко засунул купюру под сахарницу.

— Я ж многого не прошу. Кто много просит, того ветер в канаву сносит, — выдал очередную сентенцию свидетель.

— Короче.

— Значит, есть там один служащий, на станции, он фотоаппарат в лотерею выиграл месяц назад. Так теперь ходит, как больной, все подряд снимает. В разной, значит, технике. С разных ракурсов. Его так и прозвали — Генка-щелчок. Представляете?

— Хотите сказать, он сфотографировал того человека, которому стало плохо? — с недоверием спросил Арсений.

— Со всех сторон сфотографировал.

— Фамилию скажите.

— Фамилию скажу, только Генки сейчас в городе нет, он в Ростов к родственникам уехал.

— Надолго?

— А сколько вы бы за те фотографии заплатили? — прищурился Малюгин.

— А сколько бы Генка попросил? — включился в игру Арсений.

— Пятьсот рублей, — строгим голосом ответил свидетель. — Это учитывая, что у милиции такие снимки тоже есть. А так бы сильно дороже взял.

— Хотите сказать, что вы можете достать этого Генку-щелчка?

— У кого глаз зоркий, тому далеко летать не надо, — хихикнул Петр Петрович. — Фотографии у меня с собой. Я их у него, значит, выкупил, когда объявление ваше увидел. Провел, значит, предварительную подготовку к встрече. Молодец я?

Кудесников молча достал очередную пятисотку и повертел ею перед собой. Малюгин приподнял сахарницу, и сыщик сунул купюру под нее. Оба они сейчас были похожи на игроков, ставящих деньги на кон.

Завладев фотографиями, Кудесников принялся рассматривать их со всех сторон. Кругом люди, лица. На первый взгляд ничего особенного. Но может быть, при более подробном изучении тут что-то и всплывет. Вдруг он заметит в толпе кого-то знакомого? По крайней мере будет знать, какие козыри на руках у следствия. Или нет там никаких козырей вообще.

— Я напоследок вот что хочу сказать. — Малюгин погладил рукой лысину, потом схватил салфетку и вытер влажную ладонь. — Есть еще одна штука, о которой милиция не знает.

«Слушайте, любезный, — хотел сказать Кудесников. — Какого черта вы тянете кота за хвост?! Выкладывайте все, что знаете, я куплю вашу информацию сразу, одним махом». Так он поступил бы на заре своей карьеры. А вот сегодня промолчал, только мысленно дал Малыгину пинка под зад. Просто очень хотелось.

— Смотрю, вы весьма деятельный человек, — вместо этого похвалил он. — Не поленились провести настоящее расследование.

— А чего лениться? — задорно спросил Малюгин. — Вместе с лентяем его счастье спит.

Кудесников дернул уголком рта, показав, что оценил шутку. Потом навалился грудью на стол:

— Что я покупаю на этот раз?

— Еще несколько снимочков, — заерзал свидетель, который любил выделываться перед благожелательно настроенной публикой, но как только чувствовал недовольство, сразу начинал нервничать. — Правда, снимочки не ахти.

— Рассказывайте, откуда они.

— На станции есть уборщик, слегка придурковатый. Зовут его Василием. Генка-щелчок у него идеал, значит. И вот картина — один ходит, все вокруг на камеру щелкает. А второй за ним с мобильником таскается и тоже, значит, фотографирует. Хочет соответствовать своему кумиру. Милиция на Василия никакого внимания не обратила. Какой с него спрос? А я обратил. И снимочки — они вот тут у меня, в конвертике.

— Плачу еще штуку, — непререкаемым тоном заявил Арсений.

— За вот такую мою личную находку?! Полторы.

— Штуку, и довольно. Во-первых, милиция до этого уборщика обязательно доберется. Во-вторых, фотографии наверняка практически повторяют те, которые делал ваш Генка. Правильно ведь? И в-третьих, кроме меня, вам больше за них никто ничего не даст. Если только следователь — по макушке. Когда узнает про вашу инициативу нагло выкупать свидетельские показания.

— Ладно, давайте штуку, — быстро согласился торговец информацией и нервно побарабанил пальцами по столу.

Арсений расстался с очередной тысячей рублей и получил в руки заветный конверт. Мельком заглянул внутрь, проверяя, не надули ли его. Нет, снимки действительно были сделаны на месте происшествия и сняты явно сотовым.

— Если накопаете еще что-то, вы знаете, как меня найти, — завершил встречу Кудесников.

Он встал, вложил деньги в счет, натянул цепочку и вытащил кота из-под стола. Тот упирался. Пришлось взять его на руки. Малюгин остался сидеть, суетливо пряча добычу в бумажник. Кудесников был уверен, что этот тип выложил все, что знал. Он улыбнулся и подумал, существует ли грань между жадностью и трудолюбием. В конце концов, дядька неплохо потрудился. Сэкономил ему кучу сил и, главное, времени.

Вспомнив о времени, Арсений посмотрел на часы. Вскоре ему предстояло увидеться с Кариной Дугинец, и опаздывать на встречу с этой дамой не стоило.

Свидание вслепую. Скромное обаяние Арсения Кудесникова

Свидание с Кариной Дугинец прошло на самом высоком уровне. Сраженная то ли мужской красотой Кудесникова, то ли его таинственными возможностями в мире правоохранительных органов, она щедро дарила ему самое дорогое — информацию.

Теперь вся жизнь семьи была для Арсения как на ладони. И чем больше пьянела Карина, тем больше подробностей он узнавал. Так постепенно они подошли к самому сокровенному, о чем в трезвом виде с посторонними не говорят. Впрочем, весьма вероятно, что Карина, последние часа полтора не снимавшая ладошку с кудесниковского колена, уже не считала его посторонним.

Доставив Карину до ее подъезда и торжественно пообещав ей в самом ближайшем времени романтический ужин в более интимной обстановке, Кудесников вернулся домой и принялся размышлять.

Он, конечно, слышал о чудачествах богатых людей, но так непосредственно столкнулся с этим впервые. А близкие родственники Льва Борисовича Дугинца были непосредственными участниками этой то ли драмы, то ли комедии. Если то, что наболтала ему пьяная Карина, было даже отчасти правдой, то им можно было по-человечески посочувствовать.

Оказывается, имея под боком самого настоящего миллионера, они все, включая родного брата, могли в будущем рассчитывать лишь на светлую память о Льве Борисовиче. Говоря казенным языком юридических документов, все свое движимое и недвижимое имущество разведенный и бездетный Дугинец-старший, видимо, окончательно помешавшийся на проблеме здоровья и долголетия, завещал международному фонду проблем старости. О чем официально известил свою родню в России.

Георгию, Карине и Петру при личной встрече он объяснил свой поступок так: пока никто не ждет моих денег — я буду жив и здоров. А если умру — то по вполне естественным причинам. Так что берегите меня. Я же обещаю вам не приезжать в Россию без подарков. И пока слово держит — Карина сказала, что подарки более чем роскошные. Но что это по сравнению с миллионами, которые когда-нибудь могли им достаться. Одним словом — горе.

Кудесников вспомнил и рассказ Риты о странных словах Дугинца относительно наследства. Нет, видимо, старик и правда патологически озабочен продлением собственной жизни. Не только мотается из Австралии сюда для проведения целебных сеансов, но стремится максимально обезопасить себя от каждого, кто даже теоретически может ожидать его денег, а следовательно — смерти.

Интересная картинка вырисовывается, подвел черту Арсений, однако имеет ли все это хоть какое-то отношение к Ритиным проблемам — непонятно.

Кофейные страсти. Куда ведут следы?

Белкин выглядел измученным и несчастным. Кудесников поручил ему разыскивать Асю Стручкову и отправил, что называется, туда — не знаю куда. Поскольку Ася нигде не работала, начинать следовало с квартиры, в которой она была прописана вместе с мужем. Путем невероятных усилий Белкину удалось отыскать ее близкую подругу и двоюродную сестру. Он даже ухитрился втереться к подруге в доверие. Однако это ни к чему не привело. Ася как сквозь землю провалилась. Подруга не волновалась, уверяя, что та не пропадет, поскольку у нее есть три составляющих везения — красота, ум и стальные нервы.

Кудесников был так рад видеть Белкина, что даже сам удивился. Один только Мерс не проявил никакого восторга и остался сидеть на спинке кресла, равнодушно щурясь. Белкин был голодным и заявил, что им все же лучше держаться вместе, так как он хочет учиться у Арсения мастерству. За омлетом он осмелился даже предъявить ему претензию. Белкину казалось, что они ничего толком не расследуют, а перемещаются с места на место и ведут глупые разговоры. Неужели это и есть основная работа сыщика?!

— Представь, что мы идем по берегу моря и ищем камушек с дырочкой.

— Ч-чего??

— Мы перебираем один камушек за другим в надежде отыскать тот особенный, который нам нужен. Нам придется перелопатить гору информации, покуда в ней что-то не блеснет. И еще, Веня, сыщик должен уметь сопоставлять факты.

Белкин перестал моргать, ожидая, что его начнут тренировать прямо сейчас.

— Да нет же, друг мой, этому нельзя научить за завтраком. Обещаю, что когда мы отыщем убийцу, я устрою мастер-класс и разложу для тебя все по полочкам.

Нельзя сказать, чтобы Белкин воодушевился. Судя по всему, после бесплодных поисков Аси он разуверился в том, что они найдут убийцу. Кудесников решил его обнадежить и рассказал про свою встречу с Малыгиным, а потом достал все полученные от него фотографии и вручил помощнику.

— Вот тебе, Веня, проверочное задание, — заявил он. — На одном из этих снимков я нашел зацепку, которая может вывести нас на след убийцы.

«А может и не вывести, — про себя подумал он. — Зацепка слабая, но попробовать все равно стоит».

Белкин тест провалил. Он долго сопел над каждой фотографией и даже воспользовался предоставленной лупой, но так ничего важного и не заметил.

— Интересно, что ты ищешь? — спросил Арсений, наливая себе чаю. — Я-то знал, что искать, потому и обратил внимание на эту малюсенькую детальку. Ладно, сужаю круг поисков. Нужный нам предмет — на одном из снимков, сделанных придурковатым уборщиком. Это те, что качеством похуже. Телефон у бедолаги, прямо скажем, не ахти.

Белкин быстро разделил снимки на две части и снова сосредоточился на поиске. Разглядывал он в основном людей, толпившихся вокруг лежавшего на полу Папаскина. Проверял, что у них в руках. Иногда на снимках оказывалось сплошное нагромождение тел, иногда куски колонн и путевых стен, а на их фоне — незнакомые лица или ноги.

— Давай рассуждать вместе, — смилостивился Кудесников. — Врачи сказали Марине, что лекарство Папаскин проглотил или вместе с кофе, или прямо сразу после него, верно? Судя по всему, бухгалтер ехал от своего офиса на метро. Откуда в метро кофе?

Белкин смотрел на него внимательно, как Мерс, заметивший в хозяйских руках ошейник.

— Сначала я думал, что Папаскин вез с собой термос с кофе. Помнишь, он иногда брал с собой термос в ту съемную квартиру? Возможно, на станции он сел на скамейку, налил себе в крышечку немного приготовленного заранее напитка и отхлебнул.

— А в тер-тер-термосе был яд, — закончил за него Белкин.

— Вот именно. Но куда в таком случае девался этот термос? Если бы Папаскину сразу стало плохо, он так и остался бы сидеть на скамейке. Или вскочил, но все равно далеко не убежал бы. А здесь, на фотографиях, видно, что лежит он в проходе между колоннами, откуда до ближайшей скамейки довольно далеко. Верно?

Белкин охотно согласился. Глаза у него снова загорелись, и Кудесников обрадовался его энтузиазму. Счастливый напарник нравился ему гораздо больше пессимистически настроенного.

— А теперь смотри сюда, — тоном фокусника предложил Арсений. Выхватил из стопки один снимок и сунул Белкину под нос. — Что видишь?

Белкин припал к фотографии так, словно по запаху собирался вычислить преступника.

— С-стаканчик! — наконец провозгласил он. — Бум-бумажный стаканчик.

Возле одной из колонн между наклонившимися над Папаскиным людьми можно было заметить лежавший на боку бумажный стакан с крышкой, в каких обычно продают напитки на вынос.

— Сейчас мы с тобой отправимся к моим знакомым в такое место, где есть хорошие компьютеры, и попытаемся выжать из этого снимка все, что только можно.

— А ч-что м-можно? — тотчас спросил Белкин.

— Обычно на таких стаканах есть логотип фирмы, которая торгует едой и напитками. Ну, всякие там фастфуды и сети кофеен. Если бы нам удалось разобрать, что написано на стакане…

— Оч-очень мел-мелкое из-изображение.

— Я знаю, поэтому и хочу использовать все возможности современной техники.

Прихватив кота, они отправились к приятелю Кудесникова, который обещал им содействие в поисках истины. Приятель был программистом высокого класса, поэтому не обратил никакого внимания ни на кота, ни на Белкина. Да и самому Арсению достался лишь быстрый невнимательный кивок и несколько самых необходимых фраз. Выглядел приятель очень энергичным и довольно румяным. Даже не верилось, что большую часть суток этот человек проводит в закрытом помещении.

— Вадик, — представил его Кудесников. — На него вся наша надежда.

Вадик царил в комнате, где светилось пять мониторов, один из которых был огромным, занимал полстены и был похож на окно в неведомый мир. Приятель Арсения быстро вывел снимок на монитор, не выдав попутно ни одного комментария. Они наблюдали за тем, как после его манипуляций изображение делается четче, укрупняется, приобретает новые очертания. В конце концов стаканчик занял весь экран. Стало видно, что на нем и в самом деле что-то написано. Буквы были темно-синими, с коричневой виньеткой внизу. Вернее, можно было предположить, что с виньеткой. В их поле зрения оказался лишь кусочек узора и несколько букв, составлявших надпись. А точнее, всего три: «стр». Этого было слишком мало для того, чтобы догадаться, как звучит название целиком.

— Вадька, — проникновенно сказал Кудесников, — мне этого мало. Нужно выяснить, что это за «стр». Может кто-нибудь выудить из Интернета список всех кофеен, которые есть в городе?

Кудесников и сам понимал, какое это сложное дело. Кто регистрирует кофейни? Ведется ли какой-то статистический учет подобных заведений? Возможно, удастся выйти на это «стр» через рекламные объявления? Или через патентное бюро? Ведь патентуют же торговые марки и товарные знаки?

Вадька пообещал что-нибудь придумать и прислать результаты изысканий Кудесникову по электронной почте. Или позвонить, чтобы кто-то из них приехал за распечатками.

— Скорее всего, это не одна кофейня, а целая сеть, — вслух рассуждал Арсений, когда они с Белкиным вышли на улицу. — Иначе заказывать стаканчики с эмблемой фирмы слишком дорого. Придумай мне хоть одно слово, в котором есть «стр».

— П-перестройка, — немедленно выдал Белкин. Кудесников посмотрел на него задумчиво:

— Сеть кофеен «Перестройка»… Если я однажды останусь без работы, обязательно воспользуюсь твоей идеей. Кофе, водка, икра — что может быть привлекательнее для иностранцев?

Снова покушение. В засаде. Кто стучится в дверь ко мне?

Рита очень хотела поехать на эту выставку кошек, но боялась покидать квартиру. Да и Кудесников предупредил ее, чтобы выходила из дома лишь по делам и в светлое время суток. Благо ездить в клинику теперь необходимости не было. «Это, конечно, не гарантия от неприятностей, но временно поостеречься стоит. А уж если что-то важное — позвоните, я приеду». На том пока и порешили.

Однако иметь Кудесникова в качестве сопровождающего на выставке Рита не хотела. Ей нравилось ходить от клетки и клетке, от красавцев одной породы к другой, получать от общения с животными не только эстетическое удовлетворение, но и заряд бодрости, энергии, оптимизма. Этого ей так не хватало последнее время. Мрачно стоящий за спиной Кудесников, готовый кинуться на каждого, в ком увидит потенциального врага, был бы тут совершенно неуместен.

«Ладно, один раз можно, — наконец решилась Рита. — Не могут же они меня сутками напролет караулить. К тому же сегодня последний день выставки. И ехать всего ничего». Погода была замечательная, оделась Рита совсем по-летнему и вышла из дома в почти уже забытом приподнятом настроении.

В метро оказалось душновато и многолюдно, но это были пустяки. Три остановки — и она на месте.

Когда раздался шум появившегося в глубине тоннеля поезда, Рита подошла довольно близко к краю платформы и посмотрела на приближающиеся огни — детская привычка, оставшаяся у нее до сих пор. В тот же момент платформа словно качнулась у нее под ногами, и Рите показалось, что на нее стремительно надвигаются рельсы. Дальнейшее было как в тумане: стальной скрежет тормозов, крики людей, громада голубого вагона у нее над головой, мужчины в форменной одежде, поднимавшие ее на платформу. И наконец врач, который осматривал ее и настойчиво расспрашивал.

Кудесников примчался через двадцать минут после ее звонка и, представившись родственником, забрал Риту домой. Перед этим он успел немного пообщаться с дежурной по станции, пожилой, словоохотливой теткой, врачом и милиционером.

— Рита, — проникновенно сказал Кудесников, когда они уже сидели дома и пили чай, — я и сам с удовольствием убил бы вас, но боюсь, не успею. На этом рынке такая конкуренция, что до меня очередь просто не дойдет.

Рита в ответ лишь жалобно хлюпнула носом.

— Скажите, — не унимался Арсений, — что вас опять понесло на улицу в гордом одиночестве? Ведь договорились — без меня ни шагу. Разве что будет нечто экстраординарное.

— Я не права, — виновато отозвалась Рита, — просто подумала — выставка сегодня закрывается, всего часок и хотела там побыть и сразу обратно. А тут — такое. Наверное, от сидения дома у меня стала голова кружиться, я и свалилась.

— Рита, — прервал ее излияния Кудесников и легонько шлепнул ладонью по столу. — Вас под поезд столкнули. И просто чудо, как вы остались живы. Профессионалы метрополитена утверждают, что такое случается. Но редко. Чаще бывает наоборот.

— Вы уверены? — Женщина явно не хотела верить в услышанное. — Вы не ошибаетесь? Откуда это известно?

— Это видели люди, это видел машинист поезда, это видела дежурная на платформе. Вас устраивает такое количество свидетелей?

— И кто… кто столкнул меня вниз? Его поймали?

— Нет, естественно. Все, как и положено, бросились спасать вас. На это и было рассчитано. Тот парень мгновенно скрылся в толпе — даже примет толком никто не запомнил. Молодой, джинсы, майка, бейсболка, темные очки. Типовой портрет.

— Покушение? — шепотом произнесла страшное слово Рита.

— Определенно. Поэтому слушайте мою команду — из дома одна ни ногой, только в сопровождении. На звонки неизвестных не открывать. Чуть что — звонить мне. Дело приняло абсолютно криминальный характер, придется ускорить его расследование. Но это — уже моя проблема. Ваша — остаться в живых до его окончания.

— Мне нужно ненадолго съездить в Сосны, — неожиданно призналась она. — Я же не знала, что окажусь под домашним арестом. И оставила там всякие нужные вещи. Я просто не могу без них обходиться. У меня клиенты. Как же мне быть?

— Ну, вот тебе раз! Не знаю я, как быть.

— Может быть… Может быть, вы меня отвезете? — попросила она. — Мы быстро. Одна нога здесь, другая — там.

— После вашего падения на рельсы у вас помутнение в голове. Какая нога здесь? — сердито спросил Кудесников. — Время уже позднее.

— Мы можем там переночевать. Кудесников посмотрел на Риту с подозрением.

Ночевать в одном доме с женщиной, нуждающейся в утешении и защите, — значит подвергать себя серьезному риску.

— Хорошо, — решил он наконец. — Только поедем втроем. Вы, я и мой помощник Белкин. Он тоже частный детектив. Почти что. В принципе в вашей идее выехать за город что-то есть. Возможно, тот тип, который на вас покушался, уже узнал, что вы остались в живых, и сейчас рвет на себе волосы. У него наверняка есть заказчик, а я знаю, как заказчики не любят узнавать о том, что все сорвалось. Возможно, за вами будут следить. И если я сделаю вид, что проводил вас до Сосен и уехал, исполнитель может сделать еще одну попытку с вами разделаться. Узнав, что вы одна, он влезет в дом, тут мы с Белкиным его и накроем.

— Я боюсь, — тотчас сказала Рита. — Вы хотите сделать из меня мишень!

— Вы и так мишень, — «успокоил» ее Арсений. — И вообще, молитесь, чтобы покушение повторилось как можно скорее. Знаете поговорку? Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Белкин заявил, что поехать в Сосны прямо сейчас он не может, потому что у его мамы день рождения. А мама — это дело святое, и он ни за что ее не обидит.

— Ад-адрес скаж-скаж-скажите. Я при-при-при-еду потом.

— Ладно, так и быть. Нарисую тебе на бумажке план. Только не напивайся как свинья, иначе испортишь нам все дело.

Белкин пообещал не пить, но уверенности в его голосе не было. Он собирался появиться в Соснах сразу после полуночи, когда достаточно стемнеет и можно будет тайком подобраться к дому. Рита показала Арсению замаскированный лаз в заборе, который упирался в стену сарая. Именно в саду сыщики собирались ждать преступника.

Когда Кудесников с Ритой прибыли в Сосны, деревня волновалась. Как выяснилось через некоторое время, у бабки Дарьи пропала коза. То ли отвязалась и ушла в неизвестном направлении, то ли ее кто увел. Хозяйка подняла на уши всех соседей и заставила имевшуюся в наличии молодежь прочесать край леса.

— Хорошо, что вас в это время здесь не было, — заметил Арсений. — А то бы несли ответ сразу за все грехи. Одна коза сдохла, другая потерялась… Все беды с козами начались, когда вы купили дом.

— Ерунда какая-то, — пожала плечами Рита. — Просто даже не верится, что люди могут быть такими суеверными.

Они выгрузили из машины кошачьи домики — по одному на двух кисок. Мерс как лицо привилегированное всю дорогу сидел у Риты на коленях, оставив после себя на платье затяжки и складки.

Попив на веранде чаю, Кудесников разыграл сцену отъезда. Он долго прощался с Ритой возле калитки. Когда она пошла к дому, что-то кричал ей вслед и махал рукой. Посадил Мерса на переднее сиденье машины и отчалил, сделав круг по деревне, чтобы каждая собака могла видеть, что он отправился восвояси. Укатил он на довольно приличное расстояние, аж в областной центр, где долго ходил по магазинам, поражаясь богатству ассортиментного ряда. В российской глубинке продавали все, начиная с резиновых галош и заканчивая французской консервированной кукурузой. В маленьком подвальчике с драматическим названием «Жалеем ноги» он отыскал потрясающие итальянские мокасины и всю обратную дорогу по-детски радовался покупке.

День еще только начинал угасать. Оставив машину в заранее намеченном укрытии, Кудесников выбрался наружу и, взяв кота на поводок, по опушке леса подкрался к Соснам. Все это время он ждал, что позвонит Белкин, но тот не только не звонил, но даже и к телефону не подходил. Арсений представил, как он гуляет у своей мамы на дне рождения, какие выкидывает коленца, и усмехнулся. Главное, чтобы по дороге этот недотепа не вляпался в какие-нибудь неприятности. В кармане у него будет лежать план деревни — прямо как у Стручкова, когда его повесили на столбе. Н-да, неприятная аналогия.

Он позвонил Рите, убедился, что у нее все в порядке — двери и окна заперты, она с кошками внутри, в безопасности. Прошла последняя электричка, но Белкин на ней не приехал. Арсений решил, что, может, оно и к лучшему. Еще неизвестно, как напарничек поведет себя в чрезвычайных обстоятельствах.

Деревня давно погрузилась в сон. Кое-где еще светились окна — в основном в коттеджах дачников. Местные жители, поднимавшиеся с петухами, давно уже спали. Хорошо освещен был лишь кусочек центральной улицы — фонари там стояли близко друг к другу. Здесь же, на участке, где притаились Кудесников с котом, все напоминало зловещие декорации. Фонарь светил слабо, выхватывая из темноты лишь пятачок травы перед калиткой. Неровно стесанная с одного края луна была сегодня какой-то особенно бледной, и единственное, на что ее хватало, — это посеребрить листья смородины да верхушку забора.

Кудесников, затаившийся возле чучела, раскинувшего руки навстречу ветру, неожиданно почувствовал холодок в желудке. Он знал это состояние. Что-то должно было случиться. Прямо сейчас. Не успел он об этом подумать, как где-то далеко-далеко, в стороне от деревни, послышалось тарахтение мотора. Тарахтение было отчетливым, и оно, несомненно, приближалось. Кудесников встал, стараясь слиться с чучелом в единое целое, и даже расставил руки в стороны, пытаясь отыскать глазами дорогу и фары на ней. Ясно, что тарахтело некое транспортное средство, но какое конкретно, он затруднился бы сказать.

Звук совершенно явно приближался, однако света фар видно не было. Если что-то и ехало по дороге, то в полной темноте, хотя и на довольно большой скорости. Наконец это что-то подлетело к самой деревне. И тут с ним произошло странное. Мотор взревел, потом еще раз, и до ушей Арсения донесся далекий, но довольно громкий вскрик, а вслед за ним над деревней прокатился жалобный вопль. Кто это кричал — мужчина, женщина, неведомое существо?

Кудесникову стало не по себе, он отлепился от чучела, пригнулся и метнулся на террасу, затаившись возле балясины. Мерседес, припав к земле, шмыгнул в смородиновые кусты, тонко дзенькая цепочкой. Возможно, это тарахтение на краю деревни, эти крики — всего лишь отвлекающий маневр, уловка преступников, тотчас подумал Арсений. Если он помчится смотреть, что случилось, убийца может воспользоваться моментом и проникнуть в дом.

Тем временем мотор, к чему бы он ни был приделан, затарахтел уже где-то совсем близко. Теперь это было не то прежнее мерное тарахтение, которое не вызывает никаких эмоций, кроме раздражения. Оно перемежалось взвизгами и всхлипами мотора, который то затихал, то снова набирал силу. Арсений впился глазами в небольшой участок дороги перед домом, попадавший в его поле зрения. В ту же секунду перед его изумленным взором по этому участку с топотом пронеслось что-то живое и черное, а вслед за ним тоже живое, тоже черное, но сидящее верхом на мопеде. Через минуту раздался грохот, по соседнему забору прошла судорога, и все неожиданно стихло, как будто и не было ничего.

Кудесников сбежал с крыльца и, прижимаясь к стене, быстро обошел дом. Все было тихо. Рита наверняка не спала, но свет не включила, даже если и слышала шум снаружи. Так они с ней договорились. Сделав круг, он вернулся к крыльцу и в ту же секунду увидел, что кто-то лезет через забор. Вернее, не через забор, а через калитку — забор был слишком высок. Этот кто-то уже перекинул через него одну ногу, а головой все еще находился по ту сторону. Воспользовавшись этим, Арсений метнулся по дорожке и, коротко выдохнув, навалился сверху.

Сцепившись, противники свалились на землю, и тут снизу, из-под Кудесникова донеслось знакомое заикание:

— Ар-ар-ар…

— Тьфу, чтоб тебя! — прошипел тот, вскакивая и поднимая Белкина за шкирку.

Очутившись с ним лицом к лицу, Арсений увидел, что тот насмерть перепуган, и глаза у него вращаются, словно две маленькие рулетки. Он вырвал руку и теперь показывал куда-то вверх, пытаясь вытолкнуть из себя важное сообщение:

— Я его вид-вид-вид…

Арсений ахнул и, не дослушав, кинулся к дому. Наверху, под крышей, находилось окно, ведущее на чердак. Оно было приоткрыто. И как это он не проверил? Не заметил? Не заставил Риту обойти весь дом сверху донизу?! Если Белкин кого-то видел наверху, а сейчас этого кого-то нет, значит, он уже внутри! Там, перед этим окном, была довольно приличная площадка, до которой можно было добраться, перепрыгнув на нее с соседнего разлапистого дерева. Арсений почему-то решил, что преступник захочет открыть окно на первом этаже или взломать замок на входной двери. Какой он осел! Впрочем, если бы не это дурацкое тарахтение, он наверняка бы услышал, как кто-то взбирается по стволу. Сделать это бесшумно просто невозможно. Но он отвлекся, и все едва не закончилось самым плачевным образом…

Дверь по требованию Арсения Рита закрыла только на ключ, а не на засов. Он предвидел такую ситуацию — вдруг нужно будет срочно прийти на помощь? Не медля ни секунды, они вдвоем с Белкиным бросились к крыльцу. Замок тихо щелкнул.

Стараясь не шуметь, чтобы не спровоцировать убийцу на молниеносное нападение, они друг за другом проскользнули в дом. Кудесников прижал Белкина к стене и приложил палец к губам. Прислушался, чтобы понять, где находится враг. Внутри было темно, но все же слабый свет, проникавший в окна, позволял видеть очертания предметов и друг друга.

Враг почему-то был на кухне. Они услышали, как он ходит там, поскрипывая половицами. Звякнула тарелка, еще раз. Арсений и Белкин изумленно переглянулись. Он что, решил перед убийством подкрепиться? Неожиданно раздался душераздирающий «взмяк» — обычно так орет кошка, когда ей наступают на хвост. Послышалось сдавленное чертыханье, за которым последовало грозное шипение и досадливый вскрик.

Арсений решил, что сейчас самый подходящий момент для нападения. Он сделал мощный рывок, в два прыжка оказался возле кухни, влетел внутрь и прыгнул на человека, который стоял возле стола и изо всех сил дрыгал ногой, пытаясь сбросить черное свирепое создание, вцепившееся ему в брючину всеми четырьмя лапами и, вероятно, еще и зубами.

— Белкин! — крикнул Арсений, прижав незнакомца к полу и заломив ему руку за спину. — Свет включи!

Свет сразу вспыхнул, и пришлось ненадолго зажмуриться, чтобы к нему привыкнуть. Тотчас со второго этажа прилетела Рита. Она явно не ложилась, потому что была в спортивном костюме и кроссовках. Кошка черной молнией метнулась к ней и припала к ногам хозяйки. Рита схватила ее и прижала к себе, приговаривая:

— Ах ты моя умница! Кисонька, лапонька… Испугалась, да? Бедняжка моя… Арсений, кто это? Убийца?!

— Думаю, да. Хотя для убийцы он кажется достаточно… неподготовленным.

Кудесников наступил на пленника коленкой и быстро проверил, есть ли у него оружие. Оружия не было.

— Пустите меня, — жалобно попросил чужак, пытаясь извернуться и посмотреть Арсению в глаза. — Это досадное недоразумение! Пожалуйста!

— Недоразумение? — удивился тот. — Это вы по недоразумению вскарабкались по дереву на уровень второго этажа, забрались в чужой дом и отправились бродить по нему с фонариком?

Фонарик действительно лежал на полу, концом блеклого луча упираясь в холодильник.

— Он ис-ис-искал нож, — предположил Белкин, который остался стоять на почтительном расстоянии. Было ясно, что рукопашная его пугает.

Кудесников отстранился, позволив пленнику подняться на ноги. Тот, кряхтя, встал на четвереньки, потом наконец принял вертикальное положение и повернулся к хозяевам лицом. Это было тщедушное существо с острым носом и масляными глазками. Кудесников поморщился. Мужчины, которые мазали волосы липкой субстанцией, чтобы сделать их гладкими, как на картинке, вызывали у него чувство отвращения. На человеке был черный спортивный костюм, испачканный на коленях и весь облепленный кусочками коры.

— Зачем мне нож? — испуганно спросил он, ежась под взглядом трех пар глаз. — Я совершенно по другому делу… А это Изольда? — с неожиданным любопытством спросил он, указав на кошку, пригревшуюся на руках Риты.

— Откуда вы знаете? — удивилась она, инстинктивно еще теснее прижимая к себе свою любимицу.

— Догадался.

— Вы тут загадки нам не загадывайте. — Арсений сделал шаг вперед, и человечек попятился к окну. — Кто вы такой?

— Моя фамилия вам ничего не скажет, — принялся оправдываться незнакомец, продолжая тем не менее разглядывать кошку. — Впрочем, я вам ее скажу. Парамонов. Документов у меня с собой нет, так что придется вам поверить мне на слово.

— Еще ч-чего! — возмутился Белкин.

— Разве мы похожи на гимназисток, — поддержал его Арсений, — чтобы верить на слово всяким проходимцам?

— Подождите, — попросила Рита. — Кажется, я поняла. Вы имеете какое-то отношение к Арине Кутлер?

— Ну наконец-то! — воздел короткие ручки к потолку человек, назвавшийся Парамоновым. — Конечно. Я — ее, так сказать, легат.

— А Арина Кутлер у нас кто? Папа римский? — сердито спросил Кудесников.

Да, он разозлился, потому что уже понял, что выстрел оказался холостым. Перед ними не убийца, и закрыть дело без шума и пыли не получилось. Кроме того, он понятия не имел, кто такая Арина Кутлер, и злился из-за этого на Риту.

— Арина — это настоящая хозяйка Изольды, — пояснил Парамонов, делая витиеватые движения руками. От его галантерейных манер Кудесникова воротило. — И она желает знать, как здесь обращаются с королевой ее сердца. Всегда ли у нее есть свежая вода и какой корм насыпают в ее миску. Не притесняют ли ее другие кошки. Ну, и вообще… Какая здесь обстановка.

— И как? Вы удовлетворены? — холодно спросила Рита.

— Вполне, вполне, — суетливо потирая ладошки, ответил Парамонов. — Извиняюсь за то, что без спросу влез, что причинил, так сказать, неудобства…

— С-скажи с-спасибо, ч-что не уб-уб-уб…

— Что не убили, — поддакнул Арсений. — А могли бы приложить чем-нибудь тяжелым. А что? Глухая ночь, вор в доме…

— Я уже жестоко наказан, — со скорбной физиономией признался Парамонов. — Кошечка разорвала мне ногу. Не кошечка, а тигр какой-то. Наверное, думала, что я покушаюсь на ее ужин. — Он хихикнул. — Разрешите откланяться? Доложу хозяйке, что все хорошо, просто прекрасненько!

Кудесников взглядом задал Рите вопрос, и та утвердительно кивнула. Тогда он подошел к входной двери, распахнул ее и приказал:

— Выметайтесь.

Тот вылетел из дому с такой скоростью, как будто ему подожгли пятки. Вместо него в комнату вошел Мерс с нарисованным на морде неудовольствием. Цепочка волочилась за ним по полу. С него немедленно сняли ошейник и обласкали по полной программе.

— Черт знает что, — сказал Арсений, запирая дверь на засов. — Этот Парамонов смешал нам все карты. Если поблизости сегодня и был убийца, он наверняка отложил свое черное дело. Познакомьтесь, Рита, это мой помощник Вениамин Белкин.

Рита отпустила кошку и протянула Белкину руку. Тот соорудил на лице смиренную улыбочку и подал свою. Рукопожатие оказалось на удивление долгим. Эти двое странно смотрели друг на друга. Вернее, Рита разглядывала своего визави, а тот таращился, как водится, непонятно куда.

— Очень приятно, — наконец сказала хозяйка. — Вы действительно работаете вместе?

— Зачем нам врать? — пробормотал Арсений, подошел к столу, выдвинул уютный стул и сел, положив ногу на ногу.

Остальные последовали его примеру. Всем было ясно, что предстоит долгий разговор.

— Слушай, Веня, — неожиданно вспомнил Кудесников. — Откуда ты взялся? Последняя электричка проехала сто лет назад.

— Я при-при-приехал на друг-друг-другой.

— Той, у которой конечная в районном центре? Так оттуда пилить и пилить!

— Я ку-ку-купил мопед.

— Так это ты тарахтел по всей деревне! — догадался Кудесников.

После долгих расспросов выяснилось, что Белкин, сойдя с электрички, решил отыскать частника, который подбросил бы его до Сосен. Однако ни с одним шофером сговориться не смог. Его послали в какой-то гараж, где был какой-то Петька, готовый за чекушку отвезти хоть на Северный полюс, однако Петька оказался пьян и к водительскому делу непригоден. Тогда Белкин выторговал у него старый мопед, пылившийся в гараже. У мопеда не работали фары. И вообще, кроме мотора, у него ничего не работало, в том числе и тормоза. Вернее, они иногда работали, а иногда нет. И вот в полной темноте Белкин мчался по незнакомой дороге через лес, уповая на луну, звезды и свою счастливую судьбу.

— А что за крики слышались на окраине деревни? — с подозрением спросил Арсений. — Ты кого-нибудь убил?

— Там с-стояла коза. Мы с-столкнулись.

— Ты сбил козу? Очень трагично. Наверное, это та, которая пропала у бабки Дарьи. Отвязалась от своего колышка, бедолага. Значит, ты в нее врезался?

Коза была черной, и Белкин в темноте ее не разглядел. Оба перепугались до полусмерти, и коза рванула по дороге, отчаянно вопя, а Белкин помчался за ней.

— Этакое сафари на мопеде, — констатировал Арсений. — Вениамин Белкин — охотник на мелкий домашний скот.

— И где она сейчас? — поинтересовалась Рита жалостливым голосом.

— Уб-уб-убежала.

— А зачем ты гонял ее по всей деревне? — полюбопытствовал Кудесников.

— Хот-хотел проверить, в-все ли с ней в пор-порядке.

— Ну… Учитывая, что мимо меня она проскакала испанским галопом, с ней все хорошо. Кстати, что ты подарил маме на день рождения?

— Брас-браслет, — скромно ответил Вениамин.

Пока они беседовали, на кухню стянулись все четыре хозяйские кошки. Мерс давно уже был здесь, отведал еды из каждой миски и теперь сидел на подоконнике, наблюдая за тем, как они группируются вокруг Белкина.

— Надеюсь, мама не расстроилась, что ты сбежал от гостей в самый разгар веселья?

— Она х-хочет, чтобы я ч-чего-то доб-доб-добился.

— Мы все этого хотим, — сказал Кудесников, бестрепетно глядя на него, и было непонятно, издевается он или говорит всерьез.

— Посмотрите, — улыбнулась Рита, показывая на кошек. — Кажется, Вениамин им очень понравился.

— Если верить жене академика Рогулькина, — важно заметил Кудесников, — это означает, что в Белкине скопилось слишком много отрицательной энергии. Кошки чувствуют ее и бурно реагируют.

Киски тем временем терлись о ноги Белкина и жмурились от удовольствия. Хотя он не делал ровным счетом ничего, чтобы их приманить. Даже не погладил ни одну по спинке. Ласкового слова не сказал.

Магия черных кошек. Еще один пациент Риты Романченко

— Рита, расскажите мне об Арине Кутлер. Кто она такая и что это за история с кошкой.

Рита вздохнула:

— На самом деле история очень простая.

— Простая история! До сих пор не могу поверить, что вы ее от меня скрыли. Если бы это меня столкнули с платформы под поезд, я бы мигом все про себя рассказал — какого размера у меня трусы и где похоронен мой троюродный дедушка. Рита, поймите, я ведь не из праздного любопытства к вам пристаю с расспросами! Коли уж я взялся за ваше дело, меня, естественно, интересует все странное, необычное, выходящее за рамки общепринятого. И даже самое незначительное на ваш взгляд событие может послужить прологом к решению всех проблем. Или как минимум к правильной оценке происходящего. И когда ночью в ваш дом забирается неизвестный и говорит, что он пришел проверить, как тут киске живется, а я ни о чем таком даже не слышал, мне становится досадно.

Кстати, вы рассказывали про то, что у вас хотели кошку украсть, помните? Я решил, что это ерунда на постном масле. Теперь понятно, что я зря расслабился. То есть вы меня, попросту говоря, с важного следа сбили.

— Извините, Арсений, я считала, что это не имеет отношения к делу.

— Имеет или не имеет — я сам решу. Тут ведь деньги замешаны, если я правильно понял этого вашего инспектора, проверяющего или как его там!

— Л-легата, — подсказал Белкин.

Рита обеими руками поправила свои черные локоны, освободив лоб, на котором залегла озабоченная морщинка.

— Арина Михайловна Кутлер — моя пациентка. Очень милая пожилая дама, много лет назад была довольно известной балериной, потом преподавала в балетных и театральных студиях. У нее масса знаменитых друзей, учеников и даже — поклонников. Мы с ней почти подружились…

— Почему — почти? — заинтересовался странным определением отношений Кудесников.

— В общем, нам в клинике запрещали поддерживать внеслужебные отношения с клиентами. Не только с мужчинами, но и женщинами тоже. Это касалось всех специалистов.

— Даже, несмотря на то что вы их и на дому принимали?

— До закрытия клиники это не практиковалось. Сейчас — вынужденная мера, вы же знаете.

— Да уж знаю.

— Нас очень сблизило то, что мы обе — страстные кошатницы. Я рассказала, что у меня четыре черные кошки. Она так смеялась! Просила фотографии показать, потом напросилась в гости. Оказалось, что и она предпочитает черных кошек. У нее и была черная, и она собиралась завести еще. А теперь, как она мне сказала, у нее появилась прекрасная возможность посмотреть, как это выглядит в квартире. Я сначала отказывалась, объясняла, что у меня могут быть неприятности. Но она очень настойчивая. И обещала все хранить в тайне. В общем, приехала, посмотрела, все ей понравилось. Особенно как они все живут в одной комнате.

— И что, завела она еще одну? — вяло поинтересовался Арсений, которому, честно говоря, все эта кошачья тематика прискучила.

Его больше волновал убийца, которого они вполне могли сегодня накрыть.

— Нет. Даже наоборот. Все случилось довольно неожиданно — приезжает однажды Арина Михайловна в слезах. У нее вдобавок ко всем болячкам, которыми страдают профессиональные танцовщики, неожиданно обнаружилась аллергия. И самое ужасное — на шерсть животных, то есть и на кошачью шерсть тоже.

Она сначала отказывалась верить, искала другие причины недуга, но все оказалось именно так печально. Единственный выход — убрать из квартиры животное. А любила она свою Изольду, эту самую черную кошку, очень сильно. И что значит — убрать? Несколько месяцев пыталась терпеть, но все-таки не выдержала. Стала искать, куда отдать любимицу. Родственники и знакомые ей отказали. Помню, как Арина Михайловна приезжала в клинику на сеансы и плакала. Я тогда подумала — может быть, взять кошку. А тут Арина Михайловна сама завела разговор — не соглашусь ли я помочь. Причем за деньги. Я сначала отказалась от оплаты, но она и слушать не захотела. Вот, собственно, и все. Раз в месяц мне присылают деньги, довольно приличные. И еще одно — сама Арина Михайловна навещать Изольду не может. Поэтому приезжает ее помощник — посмотреть, как живется хозяйской любимице, как она выглядит и так далее. Фотографирует. Потом отчитывается. Правда, последнее время он зачастил, но скорее всего по собственной инициативе — наверное, хочет выслужиться. А этого… Парамонова я ни разу в глаза не видела. Наверное, новенький.

— По-моему, вас хотят выставить в неприглядном свете, поймать на чем-нибудь, — задумчиво сказал Арсений.

— На чем же он собирается меня ловить? — растерялась Рита — Что вы сами съедаете корм или подвешиваете Изольду за хвост к люстре.

Рита не нашлась что ответить и лишь укоризненно взглянула на сыщика.

— Ну, хорошо, — посерьезнел Кудесников, — и как долго кошка будет у вас? Всю оставшуюся жизнь?

— Арина Михайловна предпринимает самые серьезные меры, чтобы вылечиться. Она считает, что это реально.

— А вы как считаете?

— Я не знаю. Всякое в жизни бывает. Но как дипломированный медик я бы дала отрицательный ответ.

— Рита, а вас все в этой ситуации устраивает? Взаимоотношения, оплата…

— Да. Оплата, я же говорила, более чем щедрая. С Ариной Михайловной мы часто по телефону разговариваем. Она постоянно в гости зовет.

Кудесников от дальнейших расспросов отказался, но поставил в уме «крестик». Об этой Кутлер нужно было узнать поподробнее. Если бы не другие дела, он бы не уехал с раннего утра и не увез с собой Белкина. Однако ни свет ни заря позвонила Фаина — родная тетка Марины Папаскиной — и заявила, что желает встретиться с Кудесниковым как можно скорее для приватной беседы. Он назначил ей встречу в центре города, на бульваре, возле пруда.

Риту Арсений отвез в Москву, велев сидеть дома и носа из квартиры не высовывать. Белкин был высажен по дороге недалеко от входа в метро и отправлен к компьютерщику Вадьке за готовыми распечатками. Ему предстоял титанический труд — просмотреть все имеющиеся в Москве названия кофеен и отметить те, в которых встретятся буквы «стр» и чей логотип выполнен в коричнево-синей гамме. На этот след Арсений возлагал огромные надежды, от Белкина их не скрывал, и тот страшно волновался, рассчитывая порадовать своего наставника неожиданными результатами.

На встречу с Кудесниковым Фаина надела открытый сарафан, в вырез которого было стыдно заглядывать — таким он оказался глубоким. На лице ее было слишком много румян и помады, а на пальцах поблескивало полдюжины колец.

— Вот, наконец, и вы, Арсений! — заявила она, хотя сама подошла позже назначенного времени и сыщик уже ждал ее на условленном месте. — И ты, котик, здравствуй. Хорошо, что вы не отказались от встречи. Мы должны прояснить важный вопрос. Он не дает мне покоя ни днем ни ночью.

Как только Фаина подошла, Мерседес спрыгнул на землю и забрался под лавку, схоронившись за ногами хозяина. Фаина ему почему-то не нравилась.

— Это касается ваших взаимоотношений с убитым? — закинул удочку Арсений.

— Ну, я бы не назвала это взаимоотношениями, — передернула плечами Фаина.

Она уселась в настораживающей близости от своего собеседника, достала из сумочки сигарету и немедленно прикурила, отравив прекрасный воздух одним мощным выдохом.

— Вам наверняка уже выболтали всю правду о моем автомобиле, — сказала она презрительным тоном. Презрение, надо полагать, относилось к тем, кто болтал.

— В общем, да. Тамара сказала, что Андрей Иванович дал вам денег в долг. На крутую тачку. Марина подтвердила, что это те самые, которые они с супругом копили на квартиру.

— П-фу, — рассмеялась Фаина, едва не подавившись дымом. — Те самые! Моя племянница — глупая курица, которая не желает видеть дальше своего носа.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовался Арсений.

Тетка представлялась ему настоящим кладом на каблуках. Если правильно подобрать ключик, из ларца выскочат драгоценные сведения, которые так ему нужны. Судя по всему, Фаина намекала на то, что у Папаскина денег было гораздо больше, чем предполагает его жена.

Арсений, разумеется, сразу после известия об убийстве поинтересовался наследством, которое оставил Марине супруг. Та призналась, что никаких особых сбережений нет. А если у мужа и была заначка, то она ее еще не нашла.

— Я имею в виду, — развила свою мысль Фаина, — что Андрей жил совсем не так, как предполагает Маришка.

— А как?

— На широкую ногу. Эти деньги, которые он мне одолжил, были для него чепуховой тратой.

— А сколько он одолжил? — спросил Кудесников равнодушным тоном.

Вряд ли она скажет правду, но попытаться стоило.

— Тридцатку. Я добавила ее к своим собственным сбережениям… И исполнила свою мечту.

— Поздравляю. И что теперь будет с этими деньгами?

Они оба стали смотреть на пруд, на берегах которого спасалось от жары столько молодых людей и девушек, что их хватило бы на целый институт.

— Если Маришка захочет, чтобы я их вернула, — верну. Но думаю, она и так обалдеет от тех сокровищ, которые со временем обнаружит. Наверняка у Андрея есть банковская ячейка, какие-нибудь счета… Вот увидите, она окажется миллионершей.

— Откуда такая уверенность? Зарплата бухгалтера, даже очень и очень высококлассного, не позволяет так роскошествовать. Намекаете на то, что не все его доходы были честными?

— Да как сказать… — Фаина пожала загорелыми плечами. — У него был какой-то бизнес. Нелегальный.

Перед мысленным взором Кудесникова вереницей пронеслись съемная квартира, красавица Ася Стручкова в вечернем платье, бизнесмены, которых она окучивала, воображаемый портфель с ручкой, замотанной изолентой, муж Аси, повешенный на столбе возле дома Риты, которую все в деревне считают ведьмой…

— И вы знаете — какой? — Голос Арсения сделался низким и бархатным, как у проститутки, почуявшей деньги.

На самом деле он готов был визжать от нетерпения. Однако Фаина, как назло, только что прикончила первую сигарету и теперь неторопливо принималась за следующую.

— Понятия не имею. Знаю только, что он оказывал какие-то услуги успешным дельцам. Думаю, это как-то связано с их деньгами. В конце концов, Андрей хорошо умел делать только одно — считать бабки.

— Логично, — пробормотал Кудесников. — А кто-нибудь еще знал о том, что у Андрея Ивановича денег гораздо больше, чем можно предположить? И что Марина станет богатой вдовой?

— Ха. Я знаю, о чем вы подумали. Будто Стас Елагин прикончил мужа своей возлюбленной, чтобы жениться на ней и убить сразу двух зайцев.

— Ну, насколько я понимаю, сам он звезд с неба не хватает…

— Маришка никогда не выйдет за него, даже если станет трижды вдовой. И он отлично об этом знает.

— Зачем же тогда столько лет ходит в друзьях? Не-е-ет. Это наверняка любовь. А влюбленные не очень сильно задумываются о материальной выгоде. Поверьте моему мужскому опыту. Он мог совершить убийство во имя страсти.

— А я в это не верю, — стояла на своем Фаина. — Да и в друзьях он ходил, скорее, по привычке.

Кудесников готов был с ней не согласиться. Все то время, что он наблюдал за Елагиным, тот казался искренне взволнованным и всерьез беспокоился о Марине. Может быть, он блестящий актер, но сыщик в этом глубоко сомневался. Убить соперника на станции метро, неподалеку от которой находится твоя квартира… В конце концов, это не нападение в состоянии аффекта, а запланированное злодейство. Зачем же так подставляться? Скорее всего, на Елагина элементарно хотели бросить тень.

— Откуда вы узнали, что у Андрея Ивановича бизнес и лишние деньги? — спросил он, стараясь казаться не особо заинтересованным.

— Я вынудила его признаться. Практически шантажом. — Она хрипло хохотнула, и сережки в ее ушах закачались. — Меня пригласили на одно торжественное мероприятие… Где я нос к носу столкнулась со своим родственничком, который разгуливал под ручку с очаровательной блондинкой.

Кудесников не назвал бы Асю Стручкову просто очаровательной блондинкой. Это звучало слишком банально. Судя по фотографиям, она была великолепной, бесподобной и сияла, как солнце.

— Андрей потерял дар речи. А когда я ободряюще похлопала его по щеке, вспетушился и стал уверять, что это лишь бизнес, один только бизнес, ничего, кроме бизнеса. Что благодаря этой женщине он зарабатывает хорошие деньги. Их связывает только материальный интерес. Знаете, я ему поверила. Блондинка не обращала на него внимания. Ну, если вы понимаете, о чем я. Между ними не было ничего… такого. Ни одной искры не проскочило, ни одного особенного взгляда они не бросили друг на друга. Блондинка подходила к кому-нибудь из гостей, некоторое время разговаривала с ним, а потом подзывала Андрея. Надобность в ней сразу отпадала, и она отправлялась выискивать новую жертву.

— Вы наблюдали за ними весь вечер, — усмехнулся Кудесников.

— Конечно. Я сразу поняла, что мне обеспечен беспроцентный кредит на машину. Это было так здорово.

— А племяннице вы не пытались намекнуть на то, что ее муж, возможно, не простой обыватель и кроме стабильной работы имеет побочный доход?

— Ну вот еще. Она дурочка, наша Маришка! Да я вам уже говорила об этом. Вы и сами наверняка все поняли. Наивность, которая не пристала взрослой женщине. Иногда мне хочется ее как следует встряхнуть.

— Ее и без вас встряхнули, — не удержался от шпильки Кудесников. — Так вы вызвали меня для того, чтобы рассказать, будто не собираетесь отдавать вдове деньги, занятые у ее мужа?

— Да ладно вам, — отмахнулась Фаина, глядя на Мерседеса, который вылез из-под лавки и принялся жевать острую травку, вызывая бурное умиление прохожих. — Я хотела сказать вам, что Томка задумала жуткую глупость.

— Какую же? — рассеянно спросил Арсений, натягивая цепочку, чтобы кот не ушел гулять на другую сторону тропинки.

— После того как Маришку снова вызвали на допрос, она решила, что сестру вот-вот арестуют, и теперь хочет признаться в убийстве. Пока милиция разберется в том, что она врет, вы как раз отыщите настоящего преступника.

— Зашибись, — пробормотал сыщик. — Мысль уникальная. А если я никого не найду, а милиция решит, что Тамара говорит правду, и искать больше не стоит? Ладно, забудьте, я сам поговорю с ней.

— Уж будьте так любезны. Несмотря на то что Томка безумно влюблена в Елагина и бешено ревнует его к сестре, Маришка ей дорога.

Когда Фаина ушла, выразительно покачивая бедрами, Арсений взял Мерса на руки и спросил у него:

— Господи, почему клиенты ВСЕГДА мешают расследованию? Думаю, это какой-то неизвестный науке закон природы. Когда выйду на пенсию, попробую его достойно сформулировать.

К берегам «Кофейного острова»

У Белкина был такой же вид, как у кота в те редкие мгновения счастья, когда ему удавалось остаться наедине с хозяйской тарелкой.

— Неужели нашел? — спросил Кудесников, подпустив в голос восторга.

Таким тоном родители обычно разговаривают с маленькими детьми, успешно вырезавшими кружочек из цветной бумаги.

— Д-да, — кивнул тот и потряс в воздухе листком бумаги, на котором были от руки сделаны заметки. — Эт-то ок-оказалось неп-неп-непросто.

Когда Кудесников увидел количество распечаток, которым снабдил их дотошный Вадька, с него мигом слетела вся его дурацкая надменность.

— Вот это да! Давай рассказывай скорее.

И Белкин принялся рассказывать. Правда, «скорее» у него не получалось, однако делал он это с удовольствием и весьма обстоятельно. Кофеен, в которых обнаружились сакраментальные буквы «стр», было три — «Страсти по кофе», «Кофейное настроение» и «Шоколадная устрица». Еще было две сети кофеен, которые тоже попадали в список «подозреваемых». Одна из них носила забавное название «Стручок», вторая — «Кофейный остров».

— Н-нам нужна вот эта! — безапелляционным тоном заявил Белкин и ткнул кончиком ручки в «Кофейный остров». — Во-п-первых, у них с-сине-коричневый л-логотип…

Он замолчал в сладком ожидании, и Кудесников быстро спросил:

— А во-вторых?

— В-в-во-вторых, я проверил все ад-ад-адреса. И в-вот что ок-оказалось…

Оказалось, что одно из заведений, принадлежащих сети «Кофейный остров», находится прямо возле той самой станции метро, где был убит Папаскин.

Если бы Кудесников умел краснеть, сейчас он был бы похож на помидор. Дело в том, что после встречи с Фаиной ему пришла в голову простая мысль — обследовать окрестности той станции метро, на которой был убит Папаскин. Искать долго не пришлось — через две минуты поисков он наткнулся на «Кофейный остров». Говорить об этом Белкину было бы подло.

— Н-нужно п-поехать т-туда и…

— Туда я поеду сам, — мягко возразил Кудесников. — Чуть позже. А ты, Веня, отправишься к Стасу Елагину. Делай что хочешь, хоть на уши встань, но вернуться ты должен с четким пониманием вот какой вещи: действительно ли этот тип влюблен в Марину Папаскину или же это мастерский розыгрыш. И если это розыгрыш, то назови мне хоть одну причину, по которой Стас много лет вертится вокруг этой прелестной женщины.

— В-вам она н-нравится? — спросил Белкин, почесав нос.

— Да, очень.

— В-вы бы н-на ней жен-жен-женились? Кудесников на секунду задумался, после чего заметил:

— Пожалуй, нет. Чаще всего женщины нравятся мне просто так — ну, как радуга или цветки клевера. Я люблю ходить по полю и нюхать их, пока они еще растут. Не обязательно срывать эту красоту и ставить в вазу. В вазе она быстро завянет.

«Какой я поэт, — мысленно похвалил себя Арсений. — Выйду на пенсию — издам сборник стихов за свой счет. Если, конечно, удастся накопить достаточное количество денег».

Странности больных или странные больные?

Разговор о кошке Изольде и ее хозяйке тревожил Кудесникова своей незавершенностью. Все-таки правильно было бы самому и окончательно убедиться, что отсюда не исходят угрозы для Ритиной жизни. Хотя какие там угрозы — старая бабка, черная кошка. Разве что ретивый помощник-инспектор смущал, а так… Впрочем, были еще те случаи, когда кошек хотели выкрасть… Вроде бы. Его приключения в стране фараонов — до сих пор не получившие объяснения.

Привыкший доводить каждую линию расследования до конца, не оставляя для случайностей лазеек и щелей, Арсений решил лично познакомиться с Ариной Кутлер. На следующий день он позвонил Рите и попросил ее договориться с Ариной Михайловной, чтобы та нашла возможность принять его у себя дома. Повод — извинения за случай на даче, когда Кудесников выловил ее помощника.

— Рита, — популярно объяснил ей Кудесников. — Версия простая. Я, как элегантно выразился господин Дугинец, ваш бойфренд. Появился недавно, поэтому обо мне мало кто знает. Кошатник, познакомились на выставке элитных пород. Иногда ночую у вас. Счастливо, перезвоните, как только договоритесь.

Она перезвонила только через час, когда Арсений уже стал беспокоиться.

— Знаете, Арсений, она так разволновалась. И все это время расспрашивала меня, почему я раньше не сказала про вас, что вы за человек, где работаете, хорошо ли я вас знаю. По-моему, она даже испугалась. Не понимаю, что на нее нашло.

— Что вы ей ответили?

— Все, как договорились. Только про работу не стала, мы же не обсуждали этот вопрос. Сказала, что в какой-то строительной конторе. В общем, сами расскажете, она ждет вас сегодня. Пишите адрес.

— Пишу, — усмехнулся Кудесников. Встреча не обещала быть легкой. Он ждал сюрпризов. Однако пожилые дамы были его коньком. Он любил умных и умудренных жизненным опытом противников.

* * *

Арина Кутлер встретила Кудесникова радушно, однако ее внутреннее напряжение он почувствовал сразу. «Интересно, что это ее так распирает? Боится, что я украду Риту? Или ее любимую черную кошку?» — размышлял он, пока хозяйка удалилась отдавать распоряжения насчет кофе.

В общем, все Ритины характеристики, данные Арине Михайловне, оказались очень точными. Кроме того, он надеялся, что Мерседес, которого он прихватил с собой в качестве засадного полка, сыграет в разговоре свою позитивную роль. Женщины любого возраста таяли, когда на сцене появлялся его флегматичный красавец-кот.

Арина Кутлер не стала исключением — как только на пороге возник их дуэт, она сразу запричитала заохала, побежала на кухню за угощением для Мерседеса. Там, на кухне, он до сих пор и пребывал, хотя беседа была в разгаре. Пока она кудахтала над Мерсом, Кудесников не сводил с нее пристального взора. Увидев его кота, хозяйка будто бы напрочь забыла о своей аллергии. Разве такое возможно?

— Я вообще-то хотел извиниться за ту ночь, — начал было Арсений, но хозяйка величественным жестом остановила его:

— О чем вы! Это я должна извиниться за своего помощника. Я его уже наказала. Как он посмел без разрешения лезть в Ритин дом?! Вы совершенно, совершенно ни в чем не виноваты. Наоборот, мужественно вступились за Риточкины интересы. Жаль, она раньше нас не познакомила. Я даже не подозревала, какой у нашей замечательной красавицы и скромницы есть мужчина!

Арина Михайловна почти дословно повторила слова Дугинца относительно красоты и скромности Риты, что тут же отметил про себя Кудесников. С ловкостью следователя прокуратуры по особо важным делам эта дама под видом непринужденной светской беседы провела глубинный и всесторонний допрос Кудесникова.

— Ах, Риточка так и не сказала мне, кем вы работаете, — мило щебетала она. — У вас, молодых, вечно секреты. «Сколько же ей на самом деле лет, если Риту она считает молодой?» — параллельно ходу беседы размышлял Арсений.

— Да что вы, какие секреты, — махнул рукой Кудесников. — Геолог я. По образованию. Но работы по специальности не нашлось, пошел сначала в метрополитен, бригаду проходчиков возглавлял. Потом друзья предложили к ним в стройконтору.

Строим промышленные объекты по госзаказу или для частного бизнеса — магазины, павильоны всякие.

Он очень надеялся, что бодрая старушка при всей ее эрудированности мало что знает о горностроительных работах или организации стройплощадок под промышленные объекты. Его надежды по большей части оправдались, хотя Арина Михайловна вдруг припомнила свою дружбу полувековой давности с одним из руководителей московского метро.

Поинтересовалась она и историей знакомства Кудесникова с Ритой, хотя уже выслушала версию от самой Риты. Надеялась поймать Арсения на противоречиях?

«Да что я, в самом деле, — подумал он вдруг, — старая женщина, память уже не та, без конца повторяется, живет прошлым, ко всему новому относится с первоначальным недоверием, что естественно. А у меня развивается мания подозрительности». Тем не менее что-то тревожило Арсения, какая-то деталь, которая пока ускользала от него.

— Будете смеяться, Арина Михайловна. На выставке кошек познакомились. Я же, как видите, поклонник. Мне и Ритины очень нравятся. Я ведь раньше, как и все, к черным кошкам не очень был расположен. А тут — целых пять. Мне ведь Рита сразу не сказала, что одна — ваша. Проникся, теперь отношусь к ним как к своему, родному. Скажу вам по секрету: хочу когда-нибудь бросить все и организовать собственное общество любителей кошек.

Тут как живая иллюстрация к сказанному на пороге комнаты появился Мерседес. Он мрачно огляделся, подошел к креслу, в котором сидел хозяин, и потерся о ногу Кудесникова. Затем постоял, раздумывая, и медленным церемониальным шагом направился к хозяйке дома.

— Боже, какой красавец. — Арина Михайловна протянула руку, чтобы погладить Мерседеса, но вдруг отдернула ее так стремительно, словно прикоснулась не к пушистой шерсти, а к раскаленному утюгу. В этот момент Кудесников понял, что именно беспокоило его все это время.

* * *

— Зачем же вы привезли с собой кота? — укоризненно спросила Кудесникова Рита, выслушав его рассказ. — Я же говорила, что у Арины Михайловны аллергия. Она ведь Изольду поэтому мне отдала.

— Верите — совершенно вылетело из головы, — соврал Арсений, который был еще не готов рассказывать Рите о своих подозрениях. — Я ведь не сталкивался со всеми этими аллергиями, поэтому и не сконцентрировался на ваших словах. Для меня эта Кутлер — просто объект. Я ведь познакомиться поехал не из-за того, что она кошку вам отдала. Исследую потенциальные возможности угрозы для вас. Короче, вышло недоразумение. Она, кстати, меня впустила в дом, ничего не сказала. Наверное, растерялась. Я уж потом извинялся, руки целовал. Реабилитируйте меня, пожалуйста! Она очень милая старушенция, вас любит. Так радовалась, что у нас с вами все в порядке. В смысле любви.

Кудесников выразительно замолчал, потом широко улыбнулся.

— Хорошо, постараюсь реабилитировать. Скажу, что у нас в конце года будет помолвка, — сказала Рита с совершенно серьезным выражением лица.

По дороге домой Кудесникова мучили три непростых вопроса.

Действительно ли у Арины Кутлер аллергия на кошек?

Если нет, то почему она сбагрила Изольду?

Действительно ли в конце года у них с Ритой будет помолвка?

Любовь — огромная страна. Квартирные раскопки

Белкин, которому без труда удалось договориться со Стасом Елагиным о встрече, явился к Кудесникову с докладом.

— Ну, и какой вывод? — спросил тот, пытливо глядя на своего напарника.

— Он ее л-любит! Без-без-безумно.

— А она его нет, — злорадно добавил Арсений.

— С-сам С-стас т-тоже так с-считает.

— О! Налицо любовная драма. У него все же были причины прикончить Папаскина. Это просто. Папаскин звонит Елагину и говорит, что едет к нему домой для того, чтобы разобраться в их отношениях с Мариной раз и навсегда. Елагин не дожидается его прихода. Он выходит из дому, покупает в «Кофейном острове» стаканчик кофе на вынос, нашпиговывает его лекарством и спускается вниз. Заметь: выход в город на этой станции только один. Если правильно выбрать место для ожидания, можно запросто выловить нужного тебе человека, направляющегося от поездов к эскалатору.

Итак, Елагин видит Папаскина, окликает его и заявляет, что готов поговорить прямо здесь, в людном месте, где они не смогут дойти до кондиции и устроить настоящего скандала. Папаскин соглашается, и Стас угощает его отравленным кофе. После чего быстро уходит. Папаскин делает несколько глотков, после чего падает и… Наступает финал драмы. Мотив, возможность — все есть.

— М-мотива нет, — возразил Белкин. — Мар-мар-марина не вышла бы за нег-нег-него!

— Это кто сказал? — насмешливо перебил Кудесников. — Женщина никогда не знает точно, что она сделает, когда ей сунут под нос обручальное кольцо. Так что не стоит заблуждаться на этот счет.

— Н-но он ее сильно л-любит, — снова повторил Белкин.

— Ну, раз ты так категоричен… Я договорился встретиться с Тамарой. Еду к ней домой. Пофантазирую на месте. Надеюсь, она выйдет из себя и ляпнет что-нибудь полезное для дела.

Редко, очень редко Арсений пользовался своим мужским обаянием для того, чтобы разговорить свидетельницу. Делай он это постоянно, дамы висели бы на нем гроздьями, всячески тормозя расследование. Но в данном случае он готов был рискнуть. И как только Тамара открыла дверь, открыл по ней прицельный огонь взглядами. Они были разными — задумчивыми, возбуждающими, страстными, внимательными. Бедняжку кидало то в жар, то в холод, и, разговаривая с Арсением, она постоянно сбивалась с мысли.

Воспользовавшись замешательством хозяйки, Мерседес отправился на кухню и съел куриное филе из лоточка, который стоял на краю раковины. Вернулся в комнату и лег, время от времени поглядывая на хозяина. Удовольствие в его взгляде смешивалось с легкой тревогой. Вдруг все-таки попадет?

Квартирка была очень чистенькой, обставленной даже с некоторым шиком, ибо среди мебели попадались настоящие изящные штучки, которые Кудесников однозначно одобрял. Например, у окна стоял красивый комод вишневого дерева, а возле дивана — элегантный кофейный столик. Шторы собраны в красивые воланы.

Пока хозяйка по его просьбе делала чай, Кудесников быстро обследовал гостиную. Мгновенно он обнаружил доказательства того, что Тамара до сих пор влюблена в Стаса Елагина. В верхнем ящике комода он нашел старые облезлые мужские часы с гравировкой: «Стасику от сестры», галстучную булавку, наверняка принадлежавшую тому же лицу, и записку, накорябанную на обороте магазинного чека: «Тома! Мы с Маришкой поехали за пылесосом. Дождись нас. Стас». Вероятно, это были ее сокровища, которые она хранила пуще глаза. Ибо лежали они в коробке вместе с самодельным альбомом, посвященным жизни и творчеству Алена Делона. Когда-то она вырезала и наклеивала в него статьи с фотографиями, рисуя фломастерами красивые заголовки. Но Ален Делон явно был в прошлом, тогда как Стас продолжал тревожить воображение Тамары.

Кудесникову стало жаль эту довольно молодую еще и энергичную женщину. Именно в такие минуты он вдруг начинал пугливо думать о том, что, возможно, эта подлая любовь действительно существует. А он, красавец и сердцеед, на самом деле — всего лишь обделенный Богом тупица, не способный испытать то, что заставляет людей совершать идиотские с точки зрения логики поступки.

Еще он заметил на стене блеклое квадратное пятно. Рядом висели две фотографии, заключенные в тонкие рамки, на них были запечатлены Тамара и Мариша в детстве, и они же — в более зрелые годы. Тот снимок, что висел в центре, испарился. Кудесников готов был поклясться, что на нем красовался Стас Елагин, вид которого надрывал душу хозяйки, и в конце концов она убрала его с глаз долой. На всякий случай Арсений достал блокнот и сделал пометку для памяти. Об исчезнувшей фотографии стоило спросить у Марины. Что-то она скажет?

Тамара вернулась с чашками и растерянно посмотрела на Мерседеса:

— Как вы думаете, Арсений, он мог съесть за один раз полкило куриного мяса?

— Так! — страшным голосом сказал хозяин, и кот, мгновенно сообразив, что расплата пришла, вскочил на лапы и метнулся в коридор.

— Да, это он, — удрученно ответил Кудесников. — Не волнуйтесь, я возмещу убытки. Называется — он сидит на диете! Да лучше бы не сидел, был бы гораздо здоровее. Раньше вот никогда не таскал кусков. А как только я послушался совета ветеринара и перевел его на диетическое питание, у него пробудился зверский аппетит. Подбирает с пола крошки, как электрический веник.

Тамара от возмещения убытков категорически отказалась и посоветовала простить кота, ведь он все-таки животное, а не человек, и не понимает слова «диета». Кудесников немедленно согласился и простил. Услышав обращенные к нему слова, сказанные примирительным тоном, Мерс некоторое время еще разыгрывал испуг, а потом вернулся в комнату и улегся прямо на хозяйские ноги.

Они еще раз обсудили с Тамарой все подробности того злополучного дня, когда умер Папаскин, после чего Арсений рискнул спросить:

— Тамара, а это правда, что Стас Елагин сначала ухаживал за вами?

Она покраснела так сильно и так стремительно, что Кудесников почти всерьез испугался, как бы кровь, прилившая к щекам, не просочилась сквозь кожу.

— Это вам Фаина разболтала? — спросила она голосом, звенящим от злости и унижения. И даже не стала дожидаться ответа, уверенная, что именно Фаина. — А вам что, важно знать?

— Я просто по-человечески поражен. Неужели вы, такая интересная женщина, не вышли замуж из-за парня, который переметнулся к вашей родной сестре?! Я бы на вашем месте просто из принципа нашел себе другого.

Тамара некоторое время кусала губы, глядя в пол, потом вскинула глаза и резко ответила:

— Я дважды была замужем. Но все оказалось бессмысленным. Мужья мои были несчастными, а я и подавно. Изобразить чувства можно один раз — на свадьбе. А потом, когда начинаются будни и никому уже не нужно ничего доказывать…

— Скажите, а что это такое? — спросил Арсений, совершенно неожиданно переключившись с трудной для нее темы на совершенно постороннюю.

Он указал на страницу, вырванную из журнала, — толстую, глянцевую и очень красочную. На фоне идиллического пейзажа были изображены симпатичные домики. Надпись наверху гласила: «Коттеджный поселок „Круглые озера“. Страница была неаккуратно разорвана, а затем восстановлена с помощью клейкой ленты. Она лежала на секретере, прямо на виду, и Кудесников просто не мог обойти ее своим вниманием.

— А… Да так, ерунда. Это я мечтала о том, чтобы жить в таком красивом месте. Потом поняла, что мечты не сбудутся, и порвала картинку. Прошло какое-то время, и мне стало грустно. Я подумала, что мечту не стоит убивать так глупо. Взяла скотч и… все исправила! — Она посмотрела на Кудесникова с неискренним задором: — А что?

— Да так… Вы мне интересны, Тамара, — сказал Кудесников. Поскольку это была почти полная и абсолютная правда, его слова прозвучали очень проникновенно. — Фаина сказала, что вы будто бы решили выгородить сестру и признаться в убийстве…

— Ну что за женщина! — Хозяйка дома хлопнула руками по коленям. — Язык бы ей оторвать. Я иногда готова ее просто придушить.

— А говорили — она ваша надежда и опора, — припомнил Кудесников.

— Фаина нам сама это постоянно внушает, — устало ответила Тамара. — Просто гипнотизер, а не тетка. Кому угодно голову заморочит. Не хочется, чтобы вы подумали, будто я решила ей отомстить, но в последнее время она постоянно крутилась вокруг Андрея. Они друг друга стоили, — не удержалась и добавила она. — Я не любила своего зятя. Это преступление?

— А что бы вы стали делать, если бы ваша сестра развелась с мужем и место для Стаса Елагина освободилось?

— Маришка никогда не выйдет за него замуж, — печально заметила Тамара. — Она идеалистка. Для нее брак — это высшее проявление чувств. Дико звучит, правда?

Кудесников охотно согласился, что дико. Он и сам считал, что чувства чувствами, но брак — вещь особенная. От него бывают дети, а это самые опасные на планете существа. Они безраздельно завладевают помыслами своих родителей и издеваются над ними самыми изощренными способами.

О пользе дамских побрякушек. Старые подруги и новые идеи

Звонок Дашки, как всегда, застал Кудесникова врасплох. Она могла не звонить ему по нескольку месяцев, но стоило Дашкиному мужу — пожилому солидному дяденьке, чиновнику какого-то министерства — отбыть в командировку или отпуск, как ей немедленно требовался Арсений.

— Люблю, скучаю, жду, — пропела она в трубку вместо приветствия. При этом Дашка была на все сто процентов убеждена, что ее он ни с кем перепутать не может.

Их связь продолжалась уже несколько лет, но не прискучила, напротив — доставляла обоим все большее удовольствие.

— Что, лысый уехал по государственной нужде? — в тон ей ответил Кудесников.

— Не такой уж он и лысый, — засмеялась Дашка. — К тому же осенью собирается делать пересадку волос. Так что будет лохматый.

— Ну да. А если вдобавок ты его с годик подержишь на хлебе и воде, то он станет похож на Мэрли-на Мэнсона и ты окончательно влюбишься в него.

Дашка захохотала в голос, видимо, представив себе эту картину. Отсмеявшись, требовательно заявила:

— Приезжай прямо сейчас. Продолжим диспут в более подходящей обстановке.

— Извини, дорогая. Я ведь кроме того, что обожаю тебя, еще и немного работаю. В настоящий момент я сижу в…

— …клозете!

— Грубо. В машине. И пытаюсь преодолеть пробку длиной в километр, опаздывая на одну очень важную встречу. Давай позвоню, когда закончу?

— Другого послала бы, честное слово, — вздохнула Дашка. — Ему девушка сама на шею вешается, а он делами отговаривается. Убью я тебя когда-нибудь, господин частный детектив. И учти, у меня каникулы — два дня. Но завтра я хотела девчонок пригласить.

— Понял. Считай, я уже у тебя! Что пить будем?

— Хозяйственный ты наш! Все готово, включая меня. Жду.

* * *

Кудесников любил бывать у Дашки дома. Там было тихо, спокойно и уютно. Окна квартиры выходили в старый московский сквер, отчего воздух, особенно летними вечерами и ночами, был неизъяснимо прекрасен. Но это была не та квартира, где его подруга проживала с мужем. «Я не враг своим будущим детям, — говорила Дашка. — Соседи не дремлют, а мужья имеют отвратительную привычку неожиданно возвращаться. Поэтому если изменять папе Карло, то в родовом гнезде». Родовым гнездом она называла квартиру, которая досталась ей в наследство от бабушки, а папой Карло — мужа, по паспорту Карла Борисовича.

…Выпив и немного поболтав, они вдруг одновременно с особым выражением посмотрели друг на друга. И рассмеялись.

— Арсений, дуй в ванну, — приказала Дашка, — я пока постелю.

Когда он вернулся, широченная кровать была уже готова к употреблению. Кудесников с удовольствием раскинулся на ней, с некоторым нетерпением наблюдая за быстрыми перемещениями хозяйки дома. Перехватив его взгляд, она развеселилась:

— Не смей на меня так смотреть, я тебе не сексуальный объект. Я скоро — быстренько порядок наведу и в койку.

— Конечно, не сексуальный, — охотно согласился Кудесников. — Я бы сказал — гиперсексуальный!

— Зря расточаешь комплименты, я уже раздеваюсь.

Это представление доставляло Арсению определенное наслаждение, хотя в принципе для него специально не предназначалось. Собственно, Дашка не раздевалась — она минут десять снимала с себя украшения. По окончании длительной и сложной процедуры можно было вздохнуть с облегчением — одежда и белье летели в кресло уже через минуту.

Кудесников находил процедуру довольно эротичной и каждый раз с удовольствием любовался грациозными движениями подруги. Сегодня, правда, ему это что-то напомнило, показалось странно знакомым. Причем это точно не было связано с женщиной. Отмахнувшись от несвоевременных ассоциаций, Кудесников промурлыкал:

— Дашк, зачем ты столько побрякушек на себя надеваешь? Бусы, браслеты, колец немерено, цепочки. И так ведь красивая…

— Завидно? — не ответила, а как-то промычала Дашка, держа зубами то ли заколку, то ли шпильку. — Я же как ворона — люблю все блестящее. Вкус, понимаешь, плебейский, я же в пролетарской семье выросла.

Дашкин отец был карьерный дипломат, а мать — профессор МГУ.

— И все это бижутерия, все дешевка, — снимая украшения, слой за слоем, продолжала резвиться Дашка. — Вот вышла бы я замуж за олигарха, так сейчас снимала бы не эту дешевку, а бриллианты, изумруды и сапфиры стоимостью в миллион долларов.

И снова неясное, легкое беспокойство охватило Арсения. В чем причина, он так и не понимал, а концентрироваться на проблеме, если и была проблема, не хватало воли. Что, впрочем, объяснимо — когда рядом находилась Дашка, он мог концентрироваться только на ней.

— Если бы ты вышла замуж за олигарха, то с меня бы сейчас снимали скальп.

Дашка снова радостно засмеялась, а Кудесников вдруг опять ощутил непонятную обеспокоенность.

— Ты завершишь, наконец, экзекуцию? Мужчина умирает! А то давай помогу.

— Ты мне в другом поможешь. Это я уж как-нибудь сама. Все, серьги остались.

* * *

Кудесников не остался на ночь — хотелось как следует выспаться, да и голодного Мерседеса было жалко. Спал он крепко, но под утро неожиданно проснулся. Проснулся с чувством смутного беспокойства, того самого, которое он испытал вчера, глядя на Дашкины фокусы с украшениями. Вот ведь проклятая натура: пока не разберется даже с малейшим сомнением — не успокоится. Единственное, в чем Арсений был абсолютно убежден — это не связано с его любовными приключениями.

Необходимо было сосредоточиться на главном. Главным был долгий-долгий процесс освобождения Дашки от ее многочисленных побрякушек. Ну и что? Он наблюдал эту сцену много раз. Она ему нравилась, но никогда не вызвала подобных странных эмоций.

Нет, где-то, причем совсем недавно, он был свидетелем неких событий, о которых ему напомнила Дашка. Причем событий важных.

Арсений еще раз попробовал вспомнить последовательность своих ощущений. Первый раз что-то туманное проскользнуло в начале их пикировки относительно украшений. Потом Дашка что-то сказала про драгоценности. Мол, все, что она надевает на себя, — ерунда, вот если бы она была женой олигарха, у нее были бы бриллианты и изумруды…

И вдруг Кудесников понял, что именно его беспокоило. Догадка была слишком смелой, но если он прав…

Отработать фантастическим образом возникшую версию предстояло незамедлительно. Потому что если Арсений прав, то жизнь по крайней мере одного человека находится в смертельной опасности.

Коварные планы Кудесникова. Соучастники. Приманка для волчьего капкана

Кудесников позвонил Рите и сказал, что скоро приедет.

— Вы быстро добрались, — констатировала она, когда Арсений появился на пороге.

— Дело появилось срочное. Давайте присядем — разговор будет долгим и интересным. Тут у меня возникли неожиданные вопросы, и я хотел бы с вашей помощью разобраться. Только, пожалуйста, не удивляйтесь, постарайтесь отнестись к этому очень серьезно.

— Спрашивайте, конечно, — с готовностью откликнулась Рита.

Кудесников сконцентрировался, как перед решающим броском, и задал первый вопрос:

— Рита, ваш пациент, Лев Дугинец, он всегда перед сеансом так долго раздевается? Помните, когда он приехал к вам сюда в первый раз, он все снимал и снимал с себя какие-то побрякушки. Помните?

Рита улыбнулась.

— Даже вы обратили внимание. Действительно, подготовка к каждому сеансу у него очень долгая. А почему вас это заинтересовало?

— Не это, другое. Вы продолжайте.

— Что тут продолжать? Долго раздевается, потом так же долго одевается. Пока снимет все свои украшения, пока бережно их разложит… Такая вот особенность — любит украшать себя, ходит, как новогодняя елка. Только вы не правы — носит он отнюдь не побрякушки. У него очень ценные вещи. Крест весь в камешках, очень красивый, браслеты.

— Откуда вы знаете, что вещи ценные? Вы с ним обсуждали это?

— Нет, конечно. Он сам пару раз похвастался, не удержался.

— Расскажите подробнее, Рита, это важно.

— Я уже и не помню подробностей. Как-то раз Лев Борисович стал снимать галстук, и у него не отшпиливалась заколка или зажим — не знаю, как эта штука называется. Я предложила ему помочь, а то он даже занервничал, хотя нервничать ему нельзя, у него может случиться криз. Короче говоря, я тоже не с первого раза отцепила — очень своеобразная, несовременная вещь. Но видно, что дорогая, камнями украшена. Я что-то и сказала в этом роде, а он так счастливо засмеялся, как ребенок, честное слово, и говорит: «Я бы современную и покупать не стал, а за эту прелесть и трехсот тысяч было не жалко».

— Триста тысяч чего? — не удержался от дурацкого вопроса Арсений.

— Я не спросила. Он же за границей живет, вряд ли суммы в рублях измеряет.

— Но если он ее здесь покупал, тогда, может, и в рублях, — задумчиво пробормотал Кудесников. — Впрочем, для галстучной заколки это все равно многовато. Да, вы говорили, что еще был случай.

— Да, это было интересней. С кольцами, точнее, с перстнями. У него же на каждом пальце перстень, даже на большом пальце правой руки. Все с крупными камнями, массивные и старинные на вид. А один очень изящный, необыкновенной красоты. Лев Борисович тогда сказал, что это королевский перстень, он на международном аукционе его купил. Он спросил меня — вы когда-нибудь держали в руках миллион долларов? Я даже рассмеялась, а он предложил: «Подержите». И протянул мне перстень.

— Когда примерно это было?

— С год назад примерно. Лев Борисович — человек экстравагантный. У него ведь и часов двое — одни на руке, а вторые — на цепочке, в специальном кармашке носит.

— Золотые?

— Те, что на руке, — определенно. А другие — белого цвета, и цепочка белая. Может быть, платина? Я плохо в этом разбираюсь. Просто понимаю, что Дугинец носит только очень дорогие вещи.

— В клинике знали об этом?

— Не думаю, он ведь только со мной общался.

— С директором, администратором?

— С Татьяной — только относительно графика посещений, а с Блинниковым — не знаю, наверное. Родственники его, может быть, и знали, а так — кто еще? Он ведь только с ними здесь и общался. И со мной.

— Рита, ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос. Почему Дугинец вас то волшебницей, то спасительницей называет?

— Понимаете, действительно считает, что без моих сеансов ему не обойтись. Возраст, обострившиеся болезни, бизнес, который отнимает здоровье. Но главное — нервные перегрузки. В свое время лечащие врачи, а это были американские светила, объяснили ему, что любой серьезный стресс может закончиться летальным исходом. Однако традиционными методами стрессы снять невозможно, это все признают. Лекарств Лев Борисович старается избегать, вот и попал к нам, в поисках средств нетрадиционных, но эффективных. Не знаю, но после моих сеансов ему действительно стало лучше. И теперь он уверовал в то, что лишь я поддерживаю его жизнь. Он даже предлагал мне переехать в Австралию, чтобы я, если что, всегда была рядом.

— В смысле выйти за него замуж?

— Нет, что вы. В медицинском смысле. Ему ведь тоже перелеты тяжело даются. Да и с родственниками своими, как я понимаю, он не очень хочет видеться. Но я отказалась, хотя условия были замечательные.

— Почему отказались?

— У меня родители здесь, они уже старенькие. Да и вообще не представляю я жизнь в стране, где все чужое. В общем, не захотела.

— Блинников знал об этом? Или еще кто-то?

— Нет, конечно.

Кудесников понял, что ничего интересного Рита больше не расскажет. Однако и того, что он услышал, вполне хватало. Дугинец — ходячая ювелирная лавка, полная антикварных украшений сумасшедшей стоимости.

Но что из этого следует? Дугинец в России ни с кем не общается — только Рита и родственники. Родственники и Рита. Значит, придется теперь побеспокоить родственников. Начать же Кудесников решил с Карины, тем более что он задолжал ей романтическую встречу. Вполне вероятно, что она приведет его к правильному пониманию ситуации. Встреча с Кариной состоялась и имела для Кудесникова колоссальное значение. Проанализировав добытую информацию, он тут же позвонил Рите.

* * *

— Рита, слушайте меня внимательно! Вызовите к себе Дугинца под любым предлогом. Обязательно условие — чтобы в квартире он остался один, без родственников. Это очень важно. Вы меня поняли?

— Как же я ему объясню?.. — начала было Рита, но Арсений прервал ее:

— Как угодно. Лгите, выворачивайтесь, скажите, что на вас снизошло озарение и в этом состоянии вы зарядите его энергией, бодростью и здоровьем на ближайшее десятилетие!

— Зачем вы так, — укоризненно произнесла Рита.

— Ради бога, не обижайтесь, поверьте — дело серьезное. Только без родни в квартире, вы поняли?

— Да, поняла. Это нужно сегодня?

— Очень бы хотелось. Я скоро буду у вас, до встречи.

И Кудесников, не дождавшись ответа, отключил телефон.

Уже через полчаса Арсений позвонил в дверь.

— Договорились? — спросил он, едва переступив порог.

— Да, Дугинец через час приедет.

— Один?

— Он один не ездит по городу. Его Петя привезет. Но он сразу откланяется — я сказала, что сеанс будет очень непростой и, вероятно, затянется надолго. Поэтому Пете Лев Борисович потом позвонит и скажет, когда приехать за ним.

— Рита, вы умница. Я вас потом поцелую. Если все у нас получится.

— Вы мне расскажете, что произошло? — поинтересовалась Рита, никак не прокомментировав обещание Кудесникова поцеловать ее в отдаленном будущем.

— Пока ничего, и это замечательно. А нам с вами, а также с Львом Борисовичем предстоит сделать все так, чтобы произошло. Только по нашему плану. Вот приедет Дугинец — я все расскажу. А пока — можно попросить глоток воды?

* * *

— Лев Борисович, я хочу вам представиться, — начал разговор Кудесников, когда они, наконец, расселись по местам. Дугинец расположился на диване, на котором его однажды уже исцеляли, Рита и Арсений — в креслах.

— Очень смешно, — фыркнул Дугинец, — мы уже знакомы. Но я приехал к Риточке, поэтому давайте поговорим после сеанса. Хотя не представляю — о чем.

— Вы приехали, Лев Борисович, потому что я очень попросил об этом. Извините за конспирацию, но так надо.

— Кому надо? И зачем? Вы что, обманом заманили меня сюда? Да я знаете, что с вами могу сделать!.. — стал медленно закипать Дугинец.

— Если вы меня послушаете, я все объясню. А чистоту моих намерений вам может подтвердить Рита.

Дугинец уставился на свою спасительницу, которая сидела тихая, как мышка.

— Лев Борисович, извините меня! Но прошу вас — выслушайте этого человека, — жалобно попросила Рита.

— Хорошо, — проворчал Дугинец после некоторого раздумья. — Говорите, что вы хотели.

— Тогда начну с начала. Лев Борисович, меня действительно зовут Арсений Кудесников, только я не приятель Риты, я — частный детектив. И нахожусь здесь потому, что Рите угрожает серьезная опасность.

Заместив, что Дугинец в волнении стал приподниматься с дивана, Арсений жестом остановил его и попросил:

— Позвольте, я сначала все объясню, а потом мы с вами обменяемся мнениями.

Дугинец плюхнулся обратно на диван и согласно кивнул головой. И пока длился рассказ, действительно не издал ни звука.

— Таким образом, — подвел черту Кудесников, — на текущий момент мы имеем следующее. На Риту совершено несколько покушений. Вокруг нее определенно творится что-то непонятное. Источник угроз — в ее окружении, это я утверждаю определенно. Окружение Риты, кроме кошек, — ее клиенты, пациенты клиники. Вы согласны? — обратился он непосредственно к Дугинцу.

— А, так сказать, личная жизнь? — тут же возразил Лев Борисович, обрадованный, что может наконец высказаться.

— Проверено. Здесь все чисто. Никаких осложнений, включая денежные.

— Так вы что хотите сказать, молодой человек? Что виноваты пациенты? Я в том числе? Вы хотите предъявить обвинения?

— Что вы, Лев Борисович, какие обвинения? Я просто ищу людей, которым выгодно все происходящее. Особенно тех, кому выгодна Ритина смерть.

Рита вздрогнула и испуганно посмотрела на Кудесникова. Тот ободряюще ей улыбнулся — мол, не грусти, не все еще потеряно, и продолжил:

— Здесь не все так просто, как кажется. Поэтому я вас убедительно прошу — помогите нам, помогите своей спасительнице. Ведь в конечном счете вы и себе поможете. Вам ведь Рита нужна?

— Необходима! — с вызовом воскликнул Дугинец.

— Вот и прекрасно. Тогда с вашего позволения вопрос. Только не удивляйтесь. На вас когда-нибудь совершали покушения?

— Бог миловал, ни разу. По крайней мере я о таких случаях не знаю. К тому же у меня прекрасные охранники. И дома, и в офисе.

— А здесь, в Москве? Вы же сюда без охраны приезжаете?

— Естественно! Зачем они мне здесь? Только расходы лишние. Тем более я бывал либо в клинике, либо у родственников дома. В театры ваши и рестораны не хожу. Теперь, когда клинику закрыли, — к Риточке приехал. И все.

— Тогда еще один деликатный вопрос. Лев Борисович, во сколько вы оцениваете ценности, находящиеся при вас ежедневно? Я имею в виду не наличные, а часы, перстни и так далее.

— Ах, вот вы куда гнете. Впрочем, наверное, вы правы — мне уже много раз говорили, что не стоит носить столько ценных вещей одновременно. Проклятая слабость, не могу удержаться. — Дугинец сокрушенно покачал головой.

— Так сколько? Приблизительно, — вежливо настаивал Кудесников.

— Могу и точно, я ведь сам все покупал, каждую вещь. Это не ширпотреб для нуворишей, каждая вещь — произведение искусства. Короче говоря, общая сумма — около трех с половиной миллионов плюс-минус сто тысяч.

Кудесников выразительно развел руками, а Рита озадаченно посмотрела на своего пациента.

— Но какое отношение имеют, скажите на милость, мои аксессуары, пусть даже и очень дорогие, к Ритиным неприятностям? — уточнил Лев Борисович, у которого строгий расчет все-таки преобладал над эмоциями.

— Точно пока не знаю, но мысли кое-какие есть. Только, уважаемый Лев Борисович, огромная просьба — помогите нам, пожалуйста.

— Нам — это кому?

— Рите и себе в первую очередь. И мне, коли я ввязался в эту историю.

Дугинец сидел, раздумывая. Глядя на него, Арсений вдруг подумал, что за последние лет тридцать он вряд ли принял хоть одно решение, предварительно не посоветовавшись с адвокатами. Впрочем, похоже, здоровый авантюризм был ему не чужд.

— Ладно, — решился он наконец, — говорите, что я должен сделать?

— Вы должны очень естественно довести до сведения своих московских родственников, что Рита завтра уезжает на неделю в деревню. Дайте понять, что вы крайне раздражены, ведь придется пропустить целых три сеанса. Или ехать к ней неведомо куда. При этом не забудьте сказать, куда именно. Вы сможете это сделать?

В комнате повисло тягостное молчание. Лишь через несколько минут Дугинец мрачно спросил:

— В чем вы подозреваете моих родственников?

— Пока ни в чем, — ответил Кудесников, — просто проверяю одну гипотезу.

— Зачем им причинять вред Рите?

— У меня есть предположение, но я хочу его проверить. Итак, вы согласны? От вас ведь ничего больше не потребуется — только довести информацию до нужных ушей.

— Ничего себе нужные уши! — возмущенно фыркнул Дугинец. — Это, между прочим, мои единственные родственники. И я их люблю, — добавил он с вызовом.

— Прекрасно. А теперь у вас будет возможность убедиться, насколько они любят вас. Если я не прав — честно буду рад за вашу семью.

— Хорошо, договорились. Ваше счастье, что вы боретесь за Риточкины интересы, а то видели бы вы свою лицензию после таких предположений!

— Но и за ваши интересы он тоже борется, Лев Борисович, — вдруг сказала Рита.

Кудесников посмотрел на нее с веселым удивлением — она встала на его защиту. Это было неожиданно, но очень приятно.

* * *

Операцию подготовили быстро и практически безукоризненно. Сварливо бурча и чертыхаясь, Дугинец в узком семейном кругу распространил информацию о том, что Рита на неделю уезжает в деревню. Карине и Пете пригрозил, что не исключены поездки в эту самую деревню и чтобы они морально готовились. Намеки родственников, что неплохо было бы Рите на время пребывания в России такого выгодного клиента оставаться на месте, вызвали еще большее раздражение.

— У нее суд с соседями, из-за участка. Приедет комиссия, она обязана там быть. А мне нужно восстанавливать энергетику. Будем ездить, — пригрозил он напоследок.

В общем, Лев Борисович сыграл свою роль прекрасно. Теперь дело было за Кудесниковым. С единственной организационной проблемой, которую ему предстояло решить, он справился. И не без некоторого изящества.

Ловушка была подготовлена, и если все пройдет так, как задумал Арсений, пустой она долго не простоит.

Озарение

Пока Кудесников занимался спасением Дугинца, Белкин по его поручению кружил вокруг Марины, ее родственников и друзей. Поняв, что зашивается, Арсений даже разрешил напарнику поехать в «Кофейный остров» и расспросить персонал. Возможно, кто-то вспомнит тот день, когда убили Папаскина.

Белкин хорошо подготовился. Он узнал о нужном дне все — какая была погода, шел ли дождь, выписал главные новости, которые тогда напечатали газеты, и прочитал обо всех происшествиях, случившихся в городе, на интернет-сайтах. Любая мелочь может помочь человеку восстановить в памяти события того дня и стать хоть какой-то зацепкой.

Однако, несмотря на все старания, ему не повезло. В кофейне, расположенной в людном месте, яблоку негде было упасть. Посетители сменялись десятками, и замученный персонал метался по помещению, пытаясь справиться с работой. Ребятам было не до того, чтобы запоминать лица. За день они продавали сотни стаканов кофе навынос. Надев на пластиковый стакан крышку и придвинув его к покупателю, кассиры порой даже не поднимали глаз.

Кудесников сказал, что это ничего и что он сам еще раз обязательно съездит на место и поговорит с официантами. Только позже, сейчас у него цейтнот.

На всякий случай он велел Белкину найти все сведения о коттеджном поселке «Круглые озера». Однако ничего особенного не обнаружилось и здесь. Это было приятное местечко, расположенное в южном направлении, не слишком далеко от города. Строительство там заканчивалось, и поселок уже заселялся. Цена за квадратный метр жилой площади казалась заоблачной всякому человеку, который носил деньги в бумажнике, а не в чемодане.

Откомандированный к Марине, Белкин задал ей вопрос, который Кудесников записал в своем блокноте: «Какая фотография висела на стене у Тамары? В самом центре. И почему она ее сняла?» — М-марина оч-очень рас-распереживалась, к-когда я с-спросил про фот-фотографию, — докладывал Белкин, возвратившись с задания. — Она с-сказала — у нее есть так-так-такая же. Вот.

Белкин достал снимок и выложил на стол. Кудесников отодвинул тарелку с рыбой, которую его временный жилец запек в фольге со специями, и схватил фотографию. На ней была запечатлена Тамара под руку со Стасом Елагиным. В тот момент она была счастлива. Улыбка вырвалась на ее лицо прямо из самого сердца. На женщине было ажурное платье простого покроя, которое подчеркивало фигуру, туфли-лодочки и летние кружевные перчатки вместо украшения. Этот наряд делал ее похожей на женщину поколения Коко Шанель. Образ дополняла крошечная сумочка-бокс, висевшая на руке. Вторая рука была продета в согнутый локоть, подставленный Елагиным. Тот выглядел серьезным и даже немного печальным.

Белкин сказал, что Марина очень переживает из-за того, что у них получился такой любовный треугольник. Тамара любит Стаса, Стас любит Марину, а Марина была предана мужу. Теперь, когда муж вычеркнут из уравнения, почти ничего не изменилось. На месте мужа может быть кто угодно, только не Елагин. Если даже она и испытывает к нему хоть что-нибудь… Она никогда не сможет с ним даже поцеловаться, не подумав в этот миг о страданиях родной сестры.

Еще раз она убедилась в том, насколько Тамара любит Стаса, когда несколько дней назад заехала к сестре домой и та при ней сняла и убрала в коробку злополучную фотографию.

— Чтоб я сдох! — неожиданно воскликнул Арсений и с такой силой хлопнул ладонью по столу, что Белкин подпрыгнул от неожиданности.

— Ч-чего это в-вы? — спросил он с опаской.

В сложных ситуациях Арсений проявлял себя по-разному, но никогда прежде не выходил из себя.

— Значит, Фаина взяла у Папаскина денег в долг на крутую тачку, да?

— Д-да…

— А Елагин живет в пяти минутах ходьбы от той самой станции метро, да?

— Н-ну да.

— И именно такую фотографию Тамара сняла со стены, когда убили Папаскина, да?

— Т-точно т-такую.

Кудесников задумчиво посмотрел на напарника и изрек:

— Белкин, кажется, я знаю, кто убил Папаскина.

— Д-да?!

— Да. И при этом я понятия не имею, кто и почему прикончил Стручкова.

Попался? Дело закончено? Дело продолжается

— Так что будет-то? — шептал на ухо Арсению Степан Валерьянович.

— Я же тебе уже раз двадцать все объяснил, — невозмутимо отреагировал Кудесников. — И можешь пока не шептать, электричка еще не подъехала.

— Ты еще раз объясни, — зудел Степан Валерьянович. — Мне не до конца понятен план. У меня же начальство, если что — мне выговор и на пенсию. Или чего похуже.

— Неужели ты думаешь, что я подлянку устрою? Говорю — тебе еще премию дадут. За поимку особо опасного преступника.

— Ты точно знаешь, что он преступник? А если нет? Он же в суд подаст, поди отмойся тогда. Сейчас все умные стали, у всех адвокаты.

— Слушай, ты как такой пугливый в милиции столько лет проработал?

— Не пугливый, а осторожный. Потому и проработал столько лет. А зачем все-таки этот иностранец здесь? Может, нам ФСБ сюда пригласить?

— А также министра иностранных дел и посла дружественной Австралии с парочкой кенгуру в качестве почетного эскорта.

— Не понял я тебя, Арсений. Все равно не понял.

Степан Валерьянович Цветков был многолетним бессменным участковым в Соснах, знал всех старожилов деревни и был знаком с подавляющим большинством новых хозяев. Мужик он был безвредный, но служака толковый и ревностный. С поправкой на неспешный уклад сельской местности.

Сама того не ведая, Людмила Константиновна натолкнула сына на мысль взять участкового с собой на задержание. Она позвонила Арсению и попросила привезти ей забытый в багажнике его машины пакет с любовными романами.

— Завезешь мне, когда сможешь, — смилостивилась Людмила Константиновна, услышав традиционные жалобы на нехватку времени и хроническое недосыпание. — Впрочем, лучше на этой неделе. Я ведь собираюсь заехать в Сосны, и книжки мне понадобятся.

— Для кого шедевры предназначены на этот раз? — устало поинтересовался Кудесников, зная, что в этом пакете собран обменный читательский фонд. Мама не только обожала читать про любовь, но и оделяла любимыми книжками всех знакомых.

— Для Зины. Ты помнишь Зину? Она тебе малину передавала.

— Малину помню, Зину — нет. Кто это?

— Тебе должно быть стыдно. Она жена Степана Валерьяновича, участкового. Вспомнил?

— Это же здорово, — обрадовался Кудесников, который уже не первый час ломал голову над тем, как ему вовлечь в задуманную операцию представителей правоохранительных органов. Он понимал, что в милиции, приди он туда с предложением организовать засаду, его поднимут на смех. Он и сам понимал слабые стороны плана. С одной стороны, план был опасен, с другой — спокойно мог провалиться.

Степан Валерьянович был идеальной фигурой: представитель власти, имел полномочия заняться делом по факту обращения жителей поселка. А в случае чего — свой человек, не выдаст.

Замысел Кудесникова был прост. Рита вечером едет в деревню. Одна, без сопровождения. От станции до поселка идти минут пятнадцать через лесок. На электричках теперь мало кто ездил в деревню — все добирались на машинах, так что полное одиночество Риты в лесу было практически гарантировано. Если здесь ничего не происходит, придется караулить возможных убийц у Риты дома. Кудесников был уверен: если что-то и произойдет, это случится в ближайшие два дня, преступник или преступники не будут рисковать и тянуть время.

В прошлый раз план у него был точно такой же. Однако осуществить его помешал кошачий инспектор. Тогда Арсений еще не знал, на кого охотится, сегодня собирался поймать на месте преступления конкретного человека.

И вот теперь они втроем — Кудесников, Цветков и Дугинец, который поставил условием свое участие в предполагаемом задержании, сидели в густом кустарнике у железнодорожной платформы, поджидая электричку, на которой должна была приехать Рита. Дугинцу стоило немалых усилий отделаться от родственников так, чтобы не вызвать их подозрений.

За прошедшее с момента начала операции время Кудесников слегка обалдел от своих напарников. В одно ухо жаловался на неизвестность Степан Валерьянович, а в другое — сетовал на комаров и плохое самочувствие Лев Борисович. В какой-то момент Кудесников захотел послать их обоих подальше, но справился с эмоциями.

Наконец прикатила электричка, и на платформу вышло несколько человек.

— Вот и Рита, — прошептал Арсений, — приготовились! Пошли!

Суть маневра была в том, чтобы максимально обезопасить Риту от вероятного нападения. Роли у группы прикрытия были четко расписаны, главное — не спугнуть противника, дать ему возможность проявить себя.

Сошедшие с электрички люди быстро куда-то рассосались, и Рита уже шла по неширокой дороге, ведущей к поселку, одна. Слева из леса ее страховал участковый, справа — любимый пациент. Себе Кудесников отвел роль блуждающего форварда. Он тихонько перемещался по лесу, стараясь находиться поближе в Рите. И не напрасно.

Неожиданно сзади раздался легкий шум — шуршали велосипедные шины. Откуда взялся велосипедист, Арсений не заметил. Он ехал достаточно быстро и вскоре должен был поравняться с Ритой. Что-то в его фигуре насторожило Кудесникова. Секунда — он понял. Велосипедист был в куртке защитного цвета, бейсболке козырьком назад, и — без лица. Точнее — в натянутой на лицо капроновой маске, традиционно сделанной из дамских колготок.

Арсений не стал ждать, как развернутся события. Маска и — наверняка — оружие: уже достаточно для задержания. А там — пусть милиция раскручивает дело. И он выпрыгнул на дорогу, оказавшись точно между Ритой, которая резко обернулась на шум, и велосипедистом в маске.

От неожиданности тот вывернул руль вправо и, каким-то чудом разминувшись с Кудесниковым, с грохотом свалился в довольно глубокую придорожную канаву.

Еще через минуту они вчетвером — Арсений, Рита и Дугинец с Цветковым — полукругом стояли на краю канавы и смотрели, как неизвестный барахтается на дне, пытаясь освободиться от велосипеда, придавившего его сверху. Незнакомец то ли стонал, то ли чертыхался, но маска превращала все звуки в некое утробное мычание. Бейсболка слетела с его головы, и на самой макушке неприлично болталась капроновая пятка.

— Вылезай, страдалец, — выступил на авансцену представитель власти. — Или помочь?

Дугинец, брезгливо наблюдавший за шевелением под ногами, вдруг ни с того ни с сего изрек:

— Смешались в кучу кони, люди…

Как у всякого, редко бывающего на исторической родине человека, у Льва Борисовича была в голове изрядная каша из заблудившихся в темных глубинах памяти цитат и мутных воспоминаний о русской литературе и истории.

Услышав его голос, велосипедист на дне канавы затих, а потом что-то жалобно промычал.

— Что-что? — строго произнес Цветков, держа на всякий случай руку на кобуре.

— Джядя Леуа… — раздалось снизу.

— Какой я тебе дядя! — грозно крикнул Степан Валерьянович. — Я тебе товарищ сержант. А может — гражданин сержант. Сейчас мы выясним.

Но тут опомнился Дугинец:

— Как он там сказал? — ошарашенно повернулся он к Кудесникову, который молча стоял рядом. Арсений лишь грустно улыбнулся в ответ.

— Эй, ты, что ты там говоришь? — крикнул он, наклонившись вниз.

Снизу раздались сдержанные маской то ли рыдания, то ли ругательства.

За все это время только Рита не проронила ни звука. Она стояла, опустив руки, и беззвучно плакала, не обращая ни на кого внимания.

Вызванная Цветковым на место происшествия опергруппа увезла Петю Головашкина, а также найденные при нем пистолет «ТТ», охотничий нож, баллончик со слезоточивым газом и плохо сделанную маску.

Вызванная Ритой на всякий случай «скорая помощь» увезла в больницу Льва Борисовича Дугинца, хотя он больше напоминал не больного, а буйнопомешанного здорового. Он все норовил съездить по физиономии некогда любимому племяннику, оскорблял его на двух языках, а в довершение всего немного пробежал вслед за увозящей Петю милицейской машиной и плюнул ей вслед.

Вызванная Кудесниковым Людмила Константиновна увезла Риту в свою московскую квартиру, чтобы напоить ее травяным чаем и отвлечь от пережитых волнений.

Арсений остался один. Насвистывая, он возвратился в Москву и решил немного прогуляться по городу. Дышалось легко, настроение было безоблачным. И мысли в голову приходили хорошие, спокойные. Все, кроме одной. Кудесников вдруг подумал — неужели Петя Головашкин творил все, о чем рассказывала Рита? Некоторые события не очень укладывались в ту картинку, которую нарисовал Арсений. Лезущие в квартиру люди, запугивания — зачем это нужно, если цель была вполне конкретная? Что-то здесь его напрягало, и об этом стоило подумать. Чем Кудесников сразу же и занялся.

* * *

— Вы мне только скажите, как вы его вычислили? — умоляюще глядя на Кудесникова, просил Дугинец. — Мы же с ним почти друзья были, я ведь даже поселился у него в этот раз. Не хотел, но Петя так просил, даже обиделся, когда я поначалу отказался.

Как только Дугинец вырвался из лап врачей, он тотчас связался с Ритой и, подхватив ее, примчался домой к Кудесникову. Обычно сыщик не пускал клиентов на свою территорию, но сегодня решил сделать исключение. Все же они вместе многое пережили.

— Лев Борисович, здесь тайны нет, просто мне не хотелось бы вас расстраивать еще больше.

— То есть?

— Он ведь не на Риту охотился. Тут, как говорится, ничего личного. Он вашей смерти хотел.

— Зачем? Завещания он не ждал, я всех предупредил. А отношения у нас были дружеские, я же говорил. И все-таки я не понимаю…

— Сейчас попробую объяснить. У Пети дела в последнее время были совсем плохи. Бизнеса он лишился, а в ближайшее время за долги у него забирали тот самый дом, где вы остановились, и обе машины. Он был буквально на краю. Но знал, что у дяди при себе есть драгоценности на сумму, во много раз превышающую его долги.

— Так он же меня должен был убить, а не Риту! — воскликнул Дугинец.

— Лев Борисович, я же говорю, все не так просто. Расчет был в другом. Петя убивает Риту, причем именно тогда, когда вы здесь, в Москве. Узнав, что единственной спасительницы нет в живых и некому больше восстанавливать ваши силы, вы, Лев Борисович, уж извините за прямоту, вполне могли от пережитого стресса умереть.

Дугинец печально кивнул головой в знак согласия.

— Тогда он тихо забирает ваши драгоценности — и все. Не знаю, каковы были его дальнейшие планы — может, подменил бы подделками. Но скорее всего он рассчитывал, что и так сойдет.

Ведь спросить, где драгоценности, могли только свои.

— А если бы он убил меня и забрал вещи?

— Во время расследования трудно было бы скрыть факт пропажи такого количества дорогих вещей. Это — мотив. И родственники были бы первыми подозреваемыми. А так — какая-то одинокая целительница. Кто бы стал искать связь между ее убийством и естественной кончиной зарубежного миллионера? Еще раз простите за прямоту.

— Скажите, а откуда вам стало известно, что у Пети проблемы? Мне он ни слова не говорил.

— Естественно, он ведь прекрасно понимал, что вы не будете ему помогать.

— Это принципиальная позиция, — подтвердил Дугинец. — Я же рассказывал.

— Вот именно. Скажу вам так — у меня есть надежные источники, от них и узнал. Я ведь сначала подозревал не одного Петю, а всех ваших родных. Помните наш разговор у Риты? Я тогда заподозрил, что покушаться могут не только на ваши деньги, но и на что-то еще, вам принадлежащее. Ваш ответ поразил меня, и я понял, что на правильном пути. С чужими людьми вы тут не общаетесь, остаются свои.

— Да, мудреный кроссворд, — покачал головой озадаченный Дугинец. — Но вы даете! Действительно частный детектив, ничего не скажешь. Спасибо, Арсений, за себя и за Риту. Скажите, сколько я вам должен заплатить?

Арсений скромно ответил, что оставляет этот вопрос на усмотрение самого Льва Борисовича. Хапугой он не был, но честно заработанные деньги ценить умел.

— Оставайтесь подольше Ритиным клиентом, — пожелал он напоследок. — А она пока останется моим. И все будут довольны.

— Позвольте, разве история еще не закончилась? — заволновался Дугинец. — У Риточки еще какие-то неприятности?

— Пока не знаю, надо проверить. Но очень надеюсь — до смертоубийства дело не дойдет.

* * *

Распрощавшись с Львом Борисовичем, Арсений рванул на кухню за пивом. Надо было срочно дать разрядку утомившемуся организму. Пиво и футбол — вот лучшее лекарство для истерзанной клиентами психики частного детектива.

Странные люди, эти клиенты. «Откуда узнал, откуда узнал…» Источники им подавай! А как расскажешь об этих самых источниках? Вот, взять хотя бы последний случай. Источником, который поведал Кудесникову обо всех Петиных неприятностях, была, разумеется, Карина. Она же рассказала, как Петя уговорил дядю переехать пожить к нему в загородный дом, ссылаясь на то, что там более комфортно, к тому же и с машиной будет проще, племянник всегда рядом.

И что Кудесников должен был сказать Дугинцу? Знаете ли, Лев Борисович, я гульнул с женой вашего брата, чтобы засадить в тюрьму вашего племянника, обеспечив тем самым лично вам еще несколько лет безбедной жизни? Впрочем, эти глупые мысли Арсений быстро отогнал прочь — пиво грелось, и матч уже начался.

«Кошкнеппинг». Преступники оставляют следы. План-перехват

Смотрел он этот матч ровно три минуты. Сколько Арсений ни убеждал себя, что иногда следует давать отдых мозгам, работа всегда перевешивала. После спасения Дугинца он активно принялся заниматься сбором улик для разоблачения убийцы Папаскина. Дело представлялось сложным, но не безнадежным. Выслушав план, который изложил ему наставник, Белкин растерялся и заявил, что это авантюра чистой воды, что никто и никогда так не делает и что все мероприятие накроется медным тазом.

— Ну вот скажи мне, — кипятился Арсений, — у меня хоть что-нибудь не получилось, а? Молчишь! Конечно, молчишь. Потому что я все довожу до логического конца.

— А к-кто т-тогда уб-убил С-стручкова?

— Не задавай мне этот вопрос, — сердился тот. — Вот поймаем убийцу Папаскина, он нам расскажет, кто убил Стручкова!

— А ес-если нет?

— А если нет, мы хотя бы одного убийцу посадим.

— М-мы не про-про-прокуратура.

— Что ты со мной постоянно споришь? Не хочешь — не участвуй, я тебя за руку не тяну.

Но Белкин хоть и ворчал, безумно хотел во всем участвовать, повсюду лез, сто раз переспрашивал, а один раз даже перекрестил Кудесникова, когда тот выходил из дому.

Пока Арсений готовился к разоблачению преступника, ему не давала покоя мысль, забрезжившая в его голове тогда, в лесу, после задержания Пети Головашкина. Его не покидало ощущение, что криминальный хоровод вокруг Риты был организован разными людьми и с разными целями. Цели Головашкина теперь были понятны. Однако что-то все равно не срасталось, что-то было не так. Поэтому окончательно закрывать дело Арсений не торопился. Во всяком случае, до тех пор, пока не убедится в полной Ритиной безопасности.

Преждевременно расстраивать Риту, которая начала уже было успокаиваться, он не хотел. Вдруг опасения напрасны?

Надо было встретиться и еще раз поговорить с ней, аккуратно предупредить, что расслабляться пока рано. Во всяком случае, постараться не расстроить ее предположениями и догадками. Но пока Арсений мысленно готовил тщательно выверенную умеренно-оптимистическую речь, кто-то уже успел расстроить Риту, причем очень сильно.

— Приезжайте скорее, — всхлипывала она в трубку. — У меня несчастье!

— Что случилось, говорите быстрее, — напрягся Кудесников. — Вы дома?

— Дома. Изольда пропала. Вернее — ее украли.

— Зачем? — машинально поинтересовался Арсений, ожидавший, что Рита сообщит по меньшей мере о заложенной у ее дверей бомбе.

— Откуда я знаю? — В голосе Риты звучало отчаяние. — Что я теперь Арине Михайловне скажу?

— Сейчас выезжаю, ждите. И не рыдайте, разберемся, — бодро заверил ее Кудесников, хотя совершенно не был уверен в своих словах.

— Рита, я вас очень прошу, сосредоточьтесь. И расскажите мне все подробно.

Арсений пытался взять ситуацию под контроль, что удавалось с трудом.

— Я все рассказала, — снова всхлипнула Рита. — Больше ничего не знаю.

— Все же давайте еще раз, со всеми деталями. Итак, первое — почему вы думаете, что именно украли? Быть может, все-таки она сама, так сказать, «лапы сделала»?

— Нет, сама не могла. Окна у меня все закрыты. А к входной двери Изольда и подходить боялась. Однажды вышла в тамбур между дверями, когда я возвращалась с работы. Там и осталась, а я не обратила внимания, дверь в квартиру закрыла. Потом стала кошек кормить — Изольды нет. Я перепугалась, бросилась искать. А когда открыла входную дверь — она, бедняжка, бросилась ко мне и с рук целый вечер не сходила, стресс у нее был сильнейший. С тех пор она даже близко туда не подходит.

— В квартире хорошо искали? Вдруг спряталась в шкафу или под диваном.

— Конечно, искала. Бесполезно. Говорю вам — ее украли.

— Ладно, теперь давайте еще раз про тех девушек, только вспоминайте хорошенько, тут любая мелочь может пригодиться.

Рита добросовестно пересказала еще раз и почти слово в слово историю, как ей позвонили две девушки, которые представились бренд-менеджерами рекламной кампании по продвижению на российский рынок нового корма для кошек. Сказали, что координаты им дала заместитель председателя общества любителей кошек, где состояла Рита. Просили лишь заполнить две анкеты, и все. Рита впустила девушек, потом долго заполняла длиннющие анкеты. За это компания-производитель сделала презент — набор фирменных мисочек для корма. Девушки поблагодарили и ушли. Случилось это более трех часов назад. Вот и все. Но Изольды Рита с тех пор не видела.

— Может, вспомните какие-нибудь приметы: цвет глаз, родинки, шрамы…

— Я вам все, что помнила, рассказала.

— Девушки все время были у вас на глазах? — спросил Кудесников, примерно зная, что сейчас услышит.

— Пока я заполняла анкеты, они с кошками играли. И еще на кухню ходили — попить. Но по очереди, я помню.

— Телефон звонил, вы разговаривали?

— Да, несколько раз.

— Чужие или странные звонки были?

— Не знаю. Да, позвонили из офиса моего оператора телефонного, стали предлагать новый тариф, потом еще какие-то услуги, но я отказалась.

— Долго говорили?

— Минуты две-три, не больше.

— Что у девушек с собой было? Сумки, пакеты?

— У каждой было по большой сумке, там, как они сказали, образцы корма, подарки и так далее. Еще жаловались, что тяжело таскаться по жаре с таким багажом. Думаете, это они?

— Ничего пока сказать не могу. Если только кошка все-таки сама никуда не убежала. А так вроде бы больше и некому. Говорил же я вам — незнакомым не открывать!

— Но ведь все уже закончилось, я не права? Тем более им меня рекомендовала моя хорошая знакомая из общества.

— Рита, — сурово заметил Кудесников, — нельзя в наше время оставаться такой наивной. Во-первых, закончилось все или не закончилось — предоставьте решать мне. Во-вторых, вам, прежде чем впускать в квартиру незнакомых людей, стоило бы набрать номер знакомой, на которую они ссылались. Это же азбука! Спасибо, что по голове не дали и не ограбили. Давайте прямо сейчас ей и позвоним.

— Я уже позвонила, — вздохнула Рита. — Она к телефону не подходит. И как это вы говорите, что меня не ограбили? А кошка?

— Я вообще не понимаю, для чего красть кошек. Она редкая? Черт, я уже задавал этот вопрос после Египта.

— Нет, обычная черная кошка.

— Я помню, обычная черная кошка. Обычные черные кошки на фиг никому не нужны. Это точно Изольда, вы не путаете?

— Как я могу их путать? — возмутилась Рита, на миг забыв о своем горе.

— Обыкновенно. По-моему, так все черные кошки одинаковые.

— У нее ошейничек свой был. Да и вообще… Вы не понимаете, я их различаю даже по лицам!

— Правильнее было бы сказать — по мордам. Хотя, может, вы и правы. Если у некоторых людей — морды, почему у некоторых кошек не может быть лиц?

— Как я теперь посмотрю в глаза Арине Михайловне? Что скажу ей? Это ее убьет!

— А что, если пока не говорить? Вдруг удастся разыскать киску?

— Нет, проверяющий может прийти, еще хуже будет. Лучше правду сказать.

— Хорошо, звоните хозяйке, а я пойду опрашивать жильцов — может, кто и видел что-то для нас важное. Ничего, что представлюсь вашим родственником? Или лучше детективом?

— Конечно, родственником, а то напугаем всех.

* * *

Спустя два часа за чаем они обсуждали план дальнейших действий.

— Как Арина Михайловна? — участливо поинтересовался Кудесников, настроение которого после проведенных изысканий заметно улучшилось.

— Знаете, Арсений, — задумчиво разглядывая свою чашку, медленно произнесла Рита, — я ничего не поняла. Может быть, у нее такая реакция на неприятности. Или это был нервный срыв…

— Она кричала, угрожала?

— Она засмеялась. А потом сказала странную фразу. Знаете какую?

— Ну откуда же?!

— «Значит, все-таки украли». Так и сказала. Я спрашиваю — вы знали, что Изольду украдут? Она отвечает — догадывалась, что такое может произойти.

— Это все?

— Еще она сказала, чтобы я не переживала. Что деньги за этот месяц я получу как всегда и что она страшно благодарна мне за все. Обещала сама позвонить. Говорю ей — мы можем поискать Изольду.

Нет, говорит, не надо. И так все понятно. Я не знаю, что и думать!

— Интересно, — ухмыльнулся Кудесников. — Ей все понятно, а нам — ничего. Так не пойдет.

— Давайте вместе съездим к ней, а то я одна боюсь. Совершенно растерялась!

— Съездим. Только позже. У нас с вами тут еще одна спецоперация наметилась. Нахалов надо учить уму-разуму, а то совсем обнаглеют.

— Вы о чем? Нашли след?

— Представьте — нашел. Не моя заслуга, такое бывает. Называется — счастливый случай. Или так — дуракам везет. Впрочем, нет. Мы же с вами не дураки. Правильно будет сказать, что дуракам как раз и не повезло.

* * *

Это действительно был счастливый случай. В отличие от деревни, где местные жители считали Риту ведьмой, здесь, в доме, ее уважали и были готовы помогать чем только можно. Соседи видели двух девок с большими сумками. «С такими продавцы на вещевых рынках ходят», — объяснила одна женщина. Они вышли из подъезда и сели в машину, которая ждала их неподалеку. Поставили одну сумку в багажник, другую запихнули в салон. Как и всегда, ни номера, ни марки толком никто не запомнил. Иномарка, не такси. Кудесников было загрустил, но…

Один из парней, лениво пивший пиво на лавочке под огромной липой, стоявшей посреди двора, сказал, что водитель той машины — его бывший одноклассник.

— Раньше он жил в этом районе, потом женился и переехал. Я к нему подошел, поздоровались, порадовались, немного поболтали. Он, оказывается, теперь извозом подрабатывает. Договорились созвониться — он клиентов ждал, они сказали, что ненадолго.

— У вас есть его телефон? — обрадованно воскликнула Рита.

— Обижаете. У меня уже есть адрес похитителей.

— То есть как? — поразилась Рита. — И вы теперь точно знаете, что они похитители?

— Точнее не бывает. Очень любезный водитель по имени Андрей, когда я разыскал его, объяснил ситуацию и рассказал, кого мы ищем, дал следствию исчерпывающую информацию. Если коротко — девушки, которых он вез, по описанию полностью соответствуют вашим бренд-менеджерам. В сумке, которую они везли в салоне, орала кошка. Кроме того, эти конспираторши, когда приехали на место, попросили Андрея помочь им донести сумки до дверей. Да, и еще. Дверь им открыл парень — длинноволосый, в очках. Никого не напоминает?

— Таинственный слесарь?

— Вроде того. Так что можем взять их тепленькими. Особенно если вы поедете со мной и проведете опознание кошки.

* * *

— Счастливый вы, Арсений, — заявила Рита, когда они в полном составе, включая Изольду и Мерседеса, уселись в машину Кудесникова.

— Почему? — искренне удивился тот.

— Умеете с наглецами и хамами правильно разговаривать. Как вы их в оборот взяли! Очкастый так перепугался, даже заикаться начал. И эти две аферистки. Маленькие ведь еще, а сколько гонора!

— Ничего, впредь умнее будут. А ведь мы действительно биографию могли им испортить. В милиции бы оценили их способности. Ведь как ни крути — кража. Далеко ребята могут пойти, если их не остановят. Впрочем, не думаю, что дело получило бы ход. Семейные дрязги, ничего более. И как вам нравится то, что вы услышали?

— С ума сойти можно! Никогда бы не подумала.

— Именно на это и был расчет. Впрочем, теперь нам предстоит объясниться с Ариной Михайловной. Вы готовы?

— Теперь — да. Как вы думаете, Арсений, это закончится когда-нибудь? Все эти покушения, кражи. Я так долго не выдержу.

— Думаю, сегодня и закончатся. Если не ошибаюсь. А ошибаюсь я очень редко.

Криминальные родственники. Причуды богатых

Арина Кутлер сама открыла им дверь и вежливо улыбнулась:

— Рада видеть вас, Рита, вместе с молодым человеком. Арсений, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, Арина Михайловна, — радостно отозвался Кудесников. — А с нами тут еще один молодой человек, вы его тоже знаете. Не возражаете?

И он позвенел цепочкой, к которой был пристегнут Мерседес.

— Отчего же. Входите, — внимательно глянув на Арсения, сказала хозяйка.

— Но Арина Михайловна, у вас же аллергия… — начала было Рита, но Кудесников ее перебил:

— Ты, Рита, еще не знаешь, но Арина Михайловна неожиданно выздоровела. Я когда был у нее недавно, и тоже, представь, с Мерседесом, она уже ни на что не жаловалась. Такое бывает с аллергиями — раз, и нет ее! Я прав, Арина Михайловна?

Кутлер выразительно посмотрела на Кудесникова, молча кивнула головой и жестом пригласила гостей в комнату. Мерседеса Арсений выпустил на волю, и он тут же отправился на кухню, где хозяйка в прошлый раз угощала его свежей курочкой.

— У нас интересные новости, Арина Михайловна, — продолжал солировать Кудесников. — Специально для вас. Меня Рита попросила помочь разыскать пропавшую Изольду, которую вы так любите. Рита очень расстроилась, она боялась, что вы будете убиты горем. И никакое наложение рук вам тогда не поможет. Стали мы искать Изольду…

— Я не просила ее искать, — твердо произнесла Кутлер.

— Мне Рита сказала. Но было поздно — я уже встал на тропу войны с похитителями, начал, так сказать, частное расследование. И, знаете, преуспел.

— Вы, кажется, геолог или строитель? — язвительно поинтересовалась Кутлер. — Отчего же такие хлопоты из-за пропавшей кошки?

— Хобби, уважаемая Арина Михайловна, люблю на досуге разыскивать пропавших животных.

— И как, успешно?

— Я, конечно, не Эйс Вентура, но кое-что удается. Как, например, в этот раз. Кстати, Рита забыла сказать — внизу, в моей машине, спит Изольда. Вам принести ее?

Арина Михайловна повернулась к Рите и как ни в чем не бывало ласково сказала:

— Я вас попрошу, заберите ее снова к себе. Я хорошо заплачу.

— Арина Михайловна, — снова заговорил Арсений, — вы не поняли. Рита не может оказывать вам эту любезность. Впрочем, и никакую другую тоже. С вашими кошками опасно иметь дело. Да и с вами тоже. Кстати, отчего вы не поинтересовались, где же мы отыскали Изольду? Или, как вы намекнули в разговоре с Ритой, догадываетесь?

— Хватит паясничать, рассказывайте, что вы там раскопали! — оборвала его Арина Кутлер.

— Не сердитесь, Арина Михайловна. Я же вам добра желаю. Исключительно поэтому ваши внуки не в милиции сейчас дают показания, а сидят дома и размышляют о своем неправильном поведении. Это я им такое домашнее задание дал. Может быть, в благодарность за это вы расскажете нам с Ритой, зачем вы разыграли всю эту комедию с Изольдой?

— Разве они вам ничего не объяснили? — подняла тонкие брови Арина Михайловна.

— Только в общих чертах. Я и так из них информацию как клещами тянул. Ими ведь двигала не любовь к животным или ненависть к бабушке. Наследство? Расскажите, это так интересно.

— Разумеется, тут замешаны деньги. Я ведь уже много лет богатая вдова. Мой последний муж был судовладельцем. Мне завещал капитал, а недвижимость и корабли — своему сыну от первого брака, который живет в Англии. Я пережила своих детей — сын спился и умер, дочка скончалась три года назад, она вообще была очень болезненной. Да, я не нянчила своих внуков, у меня всегда была насыщенная личная, а позже и общественная жизнь. Но я давала им деньги, много денег. Они пытались бизнесом заниматься, только их начинания всегда кончались крахом и долгами. Я вечно вытаскивала их из каких-то криминальных историй. В общем, мне все это надоело, и я прекратила финансировать их безумные проекты. Так, давала на жизнь — своя же кровь. И все время думала — что будет с деньгами, когда я умру? Ведь они пустят наследство по ветру, и никому эти деньги счастья не принесут. Вот тогда у меня и родилась эта идея. Ведь Изольда, если говорить откровенно, единственное близкое мне существо. Она любит меня не за мои деньги, не ждет, когда я умру. Если она переживет меня, то никому станет не нужна, ее мои внуки просто вышвырнут на помойку. Я долго размышляла над этой проблемой. И вот — решилась. Странно, правда?

Арина Михайловна, сначала такая агрессивная и жесткая, к концу своего рассказа сникла, как будто силы совсем ее покинули.

— А как они узнали про столь оригинальное бабушкино решение? — напомнил о себе Кудесников.

— Да я сама, дура, ляпнула сгоряча. Когда с Колей ругалась. Он в очередной раз за деньгами тогда пришел. Кричал, грубил, угрожал. Я в сердцах и сказала: «Вот умру — у Изольды просить будешь». После этого они как с цепи сорвались. Пытались даже в сумасшедший дом упрятать. Тогда я пригрозила, что они вообще от меня больше ничего никогда не получат. Успокоились на некоторое время, но я чувствовала — не к добру. Они же кладезь всяких дурацких и опасных идей. Думаю, это Колька придумал, потом и девочек вовлек. Они падки на всякие авантюры.

— Вы себе даже не представляете, насколько падки… Ваши шустрые внуки отправились за мной в Египет и сделали многое для того, чтобы я оставался там как можно дольше. Выкрали билет, деньги, паспорт. Такие шутки, как вы знаете, уголовно наказуемы. Стоило им только узнать, что Рита общается с частным детективом, им сразу нехорошо сделалось. Вдруг я им всю игру испорчу?

— Но как они узнали, что вы — частный детектив? — удивилась Рита.

— Могу лишь предположить, — поджал губы Кудесников. — Деревня — это особый организм. Здесь все и все про всех знают. Знают о том, кто моя мама и кто такой я сам. Вероятно, нас с вами видели вместе, сделали определенные выводы. Наверное, кто-то из племянничков подобрал ключик к одному из местных жителей. Возможно, заплатил. Там и алкашей достаточно, которые за бутылку биографию любого соседа расскажут. Короче, в Египте мне пришлось несладко. Лишь счастливый случай помог благополучно избежать неприятностей. А так бы застрял в чужой стране надолго.

— Вы это серьезно? — изумленно глядя на Кудесникова, воскликнула Кутлер.

— Еще бы. Я лишь в конце эпопеи догадался, чьих это рук дело. Кстати, ваши пакостники все подтвердили. Ну да ладно. Разобрались — и слава богу. Да, Арина Михайловна, а для чего вы Изольду к Рите поместили? Боялись за нее?

— Естественно. Я решила спрятать кошку после того, как ее пытались отравить. И тут случайно узнаю, что у Риты аж четыре черные кошки. Вот и подстраховалась.

— А какой смысл им было убивать Изольду? Заведете себе другую кошку — и вся любовь!

— Вы не правы. Вся любовь — это моя Изольда. Я очень к ней привязана, и если что случится, то новой кошки не будет. В отношении кошек я однолюб.

И мой хитроумный внук прекрасно знал об этом. И если бы Изольды не стало, у них сохранялся шанс получить хоть часть денег.

— Что вообще вас натолкнуло на мысль оставить кошке целое состояние? — полюбопытствовал Арсений.

— Мировой опыт. Знаете, один султан, правивший Египтом в тринадцатом веке, оставил кошкам огромный фруктовый сад в окрестностях Каира и деньги на содержание. А Фредди Меркьюри, который значительную часть своего многомиллионного состояния завещал любимым кошкам? А кот-миллионер Пуджи, которому хозяин оставил в наследство восемь миллионов долларов и у которого свой лимузин с личным шофером? Да и это не все. Так что не я первая пришла к выводу, что животные вполне достойны больших денег. Иногда — более достойны, чем люди. У меня в семье именно такой случай.

Возникшую было паузу вдруг нарушил страшный грохот и мяуканье, раздавшиеся из кухни.

— Извините, секундочку! — сказал Кудесников и бросился на звук.

Посреди огромной красивой кухни стоял Мерседес и тряс лапой, а вокруг него живописным слоем был разбросан кошачий корм. Тут же валялся огромный разорванный пакет, красноречиво говорящий о той большой работе, которую провел над ним наглый кот. Еще одним свидетельством его бесцеремонности была распахнутая дверца полки, в которой валяющийся в данный момент на полу корм и был найден. Арсений, не любивший безобразий, взял Мерса под мышку, а свободной рукой попытался навести некоторый порядок. Для начала он поднял разорванный пакет — такого корма ему видеть еще не доводилось. Заинтересовавшись, он углубился в чтение строчек, напечатанных мелким шрифтом, рассчитывая выяснить, что за фирма производит продукт. Быстро пробежал глазами строчки — и замер. Вот оно, недостающее звено. Странно, от каких мелочей порой зависит расследование.

— Извините нас, пожалуйста! Этот пакостник навел в кухне беспорядок, и я пытался что-то исправить.

Рита попыталась прийти на помощь, но была остановлена хозяйкой.

— Не надо ничего там делать. Скоро вернется моя домработница, она все уберет. А теперь простите — я устала. Какие у вас еще вопросы ко мне?

— Один вопрос и одна просьба, — сказал Кудесников, продолжая стоять с Мерседесом на руках. — Что делать с кошкой, которая у меня в машине?

— Как — что? Изольду надо вернуть Арине Михайловне, — сказала Рита, поднимаясь с кресла. — Я схожу.

— Это не Изольда, — вдруг заявил Арсений. — Правильно я говорю, Арина Михайловна?

Кутлер изумленно уставилась на Кудесникова.

— Правильно, — сам себе ответил детектив. — Только вот зачем Риту было подставлять? Вы же специально, через третьих лиц довели до внука Коли информацию о том, кому вы временно отдали Изольду? Точнее — лже-Изольду. Разыграли прямо древнегреческую трагедию: тяжелая болезнь — аллергия, несчастный подкидыш — Изольда, приемная мать — Рита. А злодеи — родные внуки.

— Отвлекающий маневр, — невозмутимо отреагировала Кутлер.

— А если бы Рита пострадала? Если бы ваши ушлые внуки решили, что надо ее убить?

— Да что вы! Они на это не способны!

— Знаете, когда речь идет о больших деньгах, люди на многое способны. Мне, кстати, они сказали, что не собирались убивать кошку, они хотели вас шантажировать. Цель — изменить завещание или получить большой выкуп.

И так как хозяйка не проронила ни звука, продолжил:

— Так вот, относительно моей просьбы. Покажите нам, ради бога, Изольду, никогда не видел кошку-миллионершу. Хоть посмотрим, из-за кого вся заваруха. Она у вас небось в секретном бронированном сейфе хранится?

— Не в сейфе, конечно, но комнатка секретная есть, — и хозяйка оправилась за виновницей торжества.

— Теперь и у меня к вам просьба, — вскинула глаза на Кудесникова Арина Михайловна после того, как процедура знакомства присутствующих с богатой наследницей благополучно завершилась. — Позвольте мне самой разобраться с внуками. Не надо больше расследований. Рите и вам я компенсирую моральный ущерб.

— Знаете, — задумчиво сказал Арсений, — интуиция подсказывает мне, что Изольда в скором времени перестанет быть единственной наследницей ваших сокровищ.

* * *

— Одного я только не пойму, — сказала Рита, когда они уже возвращались домой. — Как вы догадались, что настоящая Изольда в квартире Кутлер?

— Корм, — коротко ответил Кудесников. — Кошачий корм. Она прятала его на кухне, а Мерс его раскопал.

— Но это мог быть старый корм. С тех времен, когда Изольда жила у Арины Михайловны дома.

— В том-то и дело, что не мог. Я обратил внимание на дату изготовления. А это — прошлая неделя. И для кого она его покупала?

— Действительно. А я бы не подумала. Кстати, а как мне с Изольдой, которая не Изольда, поступить? — Рита погладила лежащую у нее на коленях черную кошку.

— Оставьте себе. Вы к ней привыкли, внуки всякие больше вас донимать не станут.

— Это правда?

— Абсолютная. Во-первых, когда вы уже вышли с кошкой из их квартиры, я напоследок предупредил ребят — если с вами, не дай бог, что случится, у них будет три руки и три ноги на всех. Во-вторых, я сказал им, что мы возвращаем Изольду хозяйке, то есть — бабушке. Так что мячик снова на их стороне, пусть играют. Кутлер, я уверен, больше нас не побеспокоит.

После этого Рита надолго притихла.

— Все нормально? — прервал молчание Кудесников.

— Я вдруг подумала — последнее время вокруг нас сплошные богатые дядюшки, бабушки и их корыстные потомки с криминальными наклонностями. Это мне так везет?

— Просто случайность. Такое бывает. Непростой контингент подобрали, зато богатый. Со всеми вытекающими последствиями.

Еще немного помолчали, потом Арсений вдруг сказал:

— Знаете, кого мне искренне жаль?

— Кого? — спросила Рита дрогнувшим голосом.

— Мерседеса. Будь он настоящим мужчиной, я бы выпросил для него у нашей вечной должницы Кутлер еще одно свидание с Изольдой. Кажется, они друг другу понравились. А там, глядишь, и хозяину что-нибудь от кошачьих миллионов бы перепало.

SOS! Звонок Аси Стручковой. Тот самый портфель — что внутри? Таинственный бизнес Папаскина

Город давно уже видел сны, когда в квартире Кудесникова зазвонил телефон. Это был городской звонок, и Арсений прыгнул к аппарату прямо из постели. Сердце его заколотилось. Что хорошего вам могут сказать по телефону в два часа ночи?

— Алло, — резко бросил он. — Я у телефона.

На том конце провода послышался долгий вздох облегчения, и дрожащий женский голос спросил:

— Это Арсений Кудесников?

— Да, это я.

— Вы хотите знать, кто убил Папаскина? Сыщик немедленно успокоился и опустился на край дивана, нащупав позади себя кусочек свободного от Белкина пространства.

— Пожалуй, да. Хочу.

— Тогда выезжайте сейчас же по адресу, который я вам назову. Это возле метро «Динамо». Только захватите оружие. — Голос дрогнул. — И поторопитесь, слышите? Вы готовы записывать?

Кудесников совершенно точно был не готов.

— Знаете что, девушка, — ворчливо ответил он, — я не настолько хочу услышать ваш сбивчивый рассказ о Папаскине, чтобы бросаться очертя голову в первую же попавшуюся авантюру.

— Авантюру? — переспросила она испуганно.

— Уверен, что это ловушка, — твердо заявил Арсений. — Вы чего-то хотите от меня, поэтому придумываете всякую ерунду. Вы ничего не знаете о смерти Папаскина.

— Знаю! — возразила звонившая весьма эмоционально. Немного подумала, потом быстро заговорила снова: — Если вы приедете прямо сейчас, я отдам вам портфель с документами.

— Тот самый? — мгновенно сделал стойку Арсений. — С ручкой, обмотанной изолентой?

— Откуда… Разве вы его видели?

— Послушайте, Ася… Ведь это вы, правда?

Ася тяжело и взволнованно дышала, ее дыхание заглушало треск на линии. Кудесникову оставалось лишь воображать, как бурно вздымается ее безупречная грудь.

— Да, — наконец рискнула признаться она. — Это я, и я хочу вам помочь. Я хочу помочь вам прямо сейчас!

В ее голосе зазвучали истерические нотки, и Арсений сдался:

— Диктуйте адрес.

Она продиктовала, и Кудесников, растолкав Белкина, схватился за свой мобильный. Он позвонил не кому-нибудь, а Бахтиярову и заявил, что если ему когда и были нужны головорезы, являющиеся членами фонда защиты чести и достоинства бывших военнослужащих, то это именно сегодня. Он зачитал Бахтиярову адрес, названный Асей Стручковой, и проинструктировал:

— В квартире находится прелестная молодая женщина. — Тот крякнул от неожиданности. — Ей угрожает смертельная опасность. Понятия не имею, сколько человек явятся ее убивать, но произойдет это в самое ближайшее время. Мы с помощником выезжаем на место немедленно. Надеюсь, твои молодцы уже будут там и возьмут ситуацию под контроль. Только не принимайте стратегических решений, ждите меня. Надеюсь, женщина будет в полной безопасности. Как и старый портфель с бумагами, который находится при ней. Да, пусть твои парни скажут, что это я их прислал, а то женщина их не впустит.

— Будет сделано, — отрапортовал Бахтияров и повесил трубку.

— Шевелись, Белкин! — приказал Арсений. — Звонила вдова Стручкова. Она в истерике. Видно, вляпалась в какую-то неприятность и теперь пытается выкрутиться за наш счет. Обрати внимание, — продолжил он разговор, когда они уже сели в машину и рванули с места, — Ася знает мою фамилию. Откуда? Совершенно невероятная штука. Все больше я склоняюсь к мысли, что несчастный Стручков ехал не к Рите, а ко мне. Но кто, кто его заказал?

Белкин тупо смотрел перед собой и качался вместе с автомобилем. Было ясно, что он спит с открытыми глазами. Его не впечатляло ни скорое свидание с прекрасной Асей, ни возможность проникнуть в тайну портфеля Папаскина. Сам Кудесников готов был полцарства отдать за то, чтобы узнать, зачем бухгалтер по ночам уходил от жены на съемную квартиру. Его просто скрутило от любопытства, и он против воли все сильнее нажимал на педаль газа.

— С-страшно, — неожиданно изрек Белкин, на очередном повороте треснувшись головой о боковое стекло. — П-помедленнее.

— Мне тоже страшно, — возразил на это Арсений. — А ну как ввяжемся в криминальную перестрелку?

Не успел он подумать о криминале, как налетел на пост ДПС и промчался мимо него с такой скоростью, что едва успел среагировать на сигнал остановиться. Чертыхаясь и ругая себя за торопливость, он отправился разбираться. Разумеется, они потеряли драгоценное время и когда приехали на место, все уже было кончено.

В реальности Ася Стручкова выглядела еще лучше, чем можно было вообразить. Фотографии, по которым Кудесников составил о ней свое впечатление, все же отличались невысоким качеством. Она оказалась русалкой с серебристыми волосами, свободно струящимися по плечам. Красное трикотажное платье не скрывало ни одной выпуклости на ее безупречном теле, босые ножки хотелось немедленно растереть и во что-нибудь закутать.

Открыв дверь, она бросилась Арсению на грудь, чем слегка его смутила. Один Белкин остался невосприимчив к ее совершенной красоте и обниматься не захотел, а поздоровался за руку. «Бывшие военнослужащие» в количестве четырех человек толпились в комнате, где было мало посадочных мест и еще меньше воздуха.

Злополучный портфель стоял на самом видном месте — на круглом обеденном столе, прямо посреди вышитой скатерти. На длинном диване плечом друг к другу сидели двое мужчин средних лет. Выглядели они вполне безобидно и оба сильно нервничали. Кудесников ничуть не удивился этому обстоятельству.

— У толстого с собой был пистолет, — сообщил руководитель мобильного «спасательного подразделения», представившийся Ивановым.

Один из пленников, обладатель круглых щек и короткой шеи, немедленно ответил:

— Еще бы! Мы шли к шантажистке и вымогательнице. Нас запросто могли подстрелить ни за что ни про что. Кроме того, у меня есть разрешение на ношение оружия. Я охранник, вашу мать, а не Мэри Поппинс.

Вслед за ним подал голос и второй мужчина, казавшийся гораздо более представительным.

— Так это и есть ваш главный? — задал он риторический вопрос, глядя Кудесникову в глаза. — Вы — главный? Вы тут принимаете решения?

— Ну, я. Хочу узнать, какого черта тут происходит.

— А вы будто бы не знаете.

— Понятия не имею. Мы просто примчались спасать барышню. — Он мотнул подбородком в сторону прекрасной Аси, которая забралась с ногами в большое кресло и смотрела оттуда на мужчин большими испуганными глазами.

Бывшие военнослужащие молча благоговели.

— Полагаю, Анастасия Андреевна, — обратился к ней Кудесников, — что пришла пора нам выложить карты на стол. Вы рассказываете все, что знаете, о смерти Папаскина, а я разрешаю вам удалиться без всяких дополнительных условий.

— Папаскина убили Малыгин и Кучеров, — бесцветным голосом сказала она.

— Так, — пробормотал Арсений. — Кто это такие — Малыгин и Кучеров?

— Это мы! — сердито воскликнул щекастый с дивана. — Я — Леша Кучеров. А это — мой босс, Николай Малыгин.

— Николай Антонович, — сердито поправил тот. — Подо мной большое производство, да было бы вам известно.

— Он делает рыбные консервы, — подтвердила Ася, сверкнув изумрудными глазами.

Было сложно даже вообразить, какое количество мужчин желает осушить пролитые ими слезы. Интересно, почему же она позвонила именно ему? Этот вопрос обязательно следовало задать. Только позже.

— Давайте начнем с самого начала, — предложил Арсений, краем глаза наблюдая за Белкиным, который вплотную подобрался к столу, открыл портфель и теперь неторопливо исследовал его содержимое. Выглядел он изумленным. Вроде бы.

Мимика Белкина была непередаваемой и неповторимой.

— Что вы хотите знать? — спросила Ася и спустила ноги на пол, решив, вероятно, что такая поза больше подходит для делового разговора.

— Я хочу знать, что за бизнес был у вас с Папаскиным. И чем он занимался на съемной квартире — той, в которую уходил по ночам, выбираясь из супружеской постели?

Между тем Кудесникову подали стул, и он сел на него верхом, обратив спинкой к прелестной ассистентке убитого Папаскина.

— Он… Он… — начала Ася, оглядывая всех присутствующих по очереди. Арсений напрягся. — Он составлял нумерологические карты.

— Чего, простите? — Сыщик подался вперед, не веря своим ушам.

— Нумерологические карты. И астрологические, — добавила она. — У Андрея был дар. Его расчеты сбывались на девяносто восемь процентов. Это невероятная цифра! Такого высокого уровня «попаданий» не было ни у одного предсказателя со времен…

— Барона Мюнхгаузена, — подсказал Малыгин, хищно раздув ноздри. — Папаскин сорвал нам крупную сделку. Можете поверить, — обратился владелец консервного завода к Кудесникову, — что некоторые так называемые предприниматели платили этому типу огромные деньги за то, чтобы тот сверял их деловую активность со звездами.

— Он делал полезное дело! — заступилась за Папаскина Ася. — Он вычислял благоприятные дни для совершения сделок и просчитывал с абсолютной точностью, с какими партнерами заказчику можно иметь дело, а с какими — нет.

Из той перепалки, которая тут же завязалась между прелестной нимфой и пленниками, Кудесников не сразу, но все же понял, что, собственно, произошло. Теперь он мог реконструировать события и испытал чувство облегчения. Так обычно и бывает, когда ты долго пытаешься разгадать загадку, и вдруг ответ встает перед тобой во всей своей великолепной простоте.

Итак, Папаскин, главный бухгалтер концерна по производству упаковочных изделий, имел давнее и весьма любопытное хобби — он увлекался нумерологией, метафизической наукой, которая учит управлять жизнью с помощью чисел. Андрей Иванович искренне считал, что жизнь каждого человека сформирована числами, на которые следует ориентироваться, принимая важные решения. Сначала он делал подарки своим друзьям и родственникам, рассчитывая для них карты судьбы. Однако предсказания его были столь удивительно точны, а советы так эффективны, что в конце концов он принял решение брать за свои советы плату.

Их деловой союз с Асей Стручковой начался со случайного знакомства на вечеринке. Она была красива, раскованна, легко заводила знакомства и безоговорочно верила в то, что нумерология — интереснейший путь к познанию мира. Она сама предложила Папаскину свою помощь и со временем стала его, так сказать, коммерческим директором. Клиентами их становились все более и более влиятельные люди.

И вот некоторое время назад известный предприниматель Петухов, провернув по наущению Папаскина ряд удачных деловых операций, обратился к нему за очередным советом. Перед ним стоял вопрос о приобретении консервного бизнеса. Дело было на мази, однако в последнюю минуту Петухову захотелось все проверить с помощью нумерологии. Он велел Папаскину хранить расчеты в тайне и потребовал проводить их вне дома, чтобы по какой-нибудь глупой случайности ни одна цифра не ускользнула на сторону.

В самом начале, когда Папаскин еще только познакомился с оригинальной системой предсказаний, он составил нумерологическую карту для жены и дочери. Однако для них обеих прогнозы на будущее оказались столь неблагоприятными, что Марина вспылила и велела никогда больше при ней не упоминать об «этой ерунде». С тех пор Папаскин прятал свои вычисления от жены и старался сделать так, чтобы ей на глаза не попалась ни одна бумажка. Потом она ругала себя, что не вспомнила о нумерологии, когда уборщица рассказала о «странных картинках», которые она видела в бумагах мужа.

Папаскин снял квартиру и по ночам — это было его единственное свободное время — занимался расчетами для Петухова. Ответ получился отрицательным. Сделку заключать было нельзя ни в коем случае. Петухов дал отбой, и владелец консервного бизнеса Малыгин остался без покупателя. Он был вне себя, когда до него дошли слухи, что виноват в этом какой-то жалкий предсказатель. Малыгин позвонил Папаскину и наговорил всякой ерунды. Он угрожал, обещал расправиться и растереть в порошок. Разговор был записан на пленку, и Ася носила ее с собой как охранную грамоту.

Она же после смерти бухгалтера забрала документы из той квартиры, где он производил свои расчеты. Портфель с бумагами хранился у нее дома в большом сейфе с секретными замками.

Узнав о смерти Папаскина, Ася решила, что это дело рук обозленного Малыгина и что ей тоже угрожает опасность. Она пустилась в бега. И почти сразу ее настигла весть о страшной кончине мужа. Тут уже у бедняжки по-настоящему сдали нервы. Решив, что Малыгин, не найдя ее, отыгрался на муже, она ушла в глубокое подполье. Однако бесконечно прятаться было невозможно. Попытка узнать хоть что-нибудь через начальника погибшего супруга окончилась неудачей. Он сказал, что ее ищет милиция, и вознамерился звонить в органы. Ася сбежала.

Долго думала, как жить дальше. И придумала «гениальный» план. Решила обменять у Малыгина запись того опасного разговора на большую сумму денег, которая позволит ей уехать из страны и затеряться где-нибудь в южном полушарии.

Из квартиры приятеля, в которой они все сейчас находились, Ася позвонила Малыгину на сотовый и предложила сделку. В ответ тот разразился бранью и велел ей готовиться к смерти. Перепуганная мадам не придумала ничего лучшего, чем позвонить Кудесникову, который, как она знала наверняка, работает на жену Папаскина. Больше ей не у кого было просить защиты.

— Эти двое ехали сюда, чтобы прикончить меня! — сообщила она напоследок голосом, звенящим от слез.

— Я просто сорвался, — с досадой сказал Малыгин, взъерошив волосы на затылке. — Черт побери, я не имею никакого отношения к смерти Папаскина! И тем более к смерти ее мужа. — Он махнул рукой в сторону перепуганной насмерть Аси. — Я даже не знаю, кто он такой! На кой черт они мне сдались? И приехал я сюда только для того, чтобы отобрать у этой дуры пленку, которую она вполне могла бы потащить в прокуратуру. Да меня бы затаскали! Бабок бы вытянули… Лешку, конечно, взял с собой. Он мой личный охранник, и разумеется, у него есть пистолет. Но это вовсе не значит, что мы собирались устроить здесь кровавую разборку.

— Знаете, я вам верю, — просто сказал Кудесников. — Ася, отдайте господам запись телефонного разговора, и пусть они идут с миром. Денег вы, ясное дело, за нее не получите, потому как это откровенный шантаж, а я частный детектив с государственной лицензией и стою на страже закона. К убийству Папаскина эти двое не имеют ровным счетом никакого отношения. Настоящий убийца вскоре будет разоблачен и призван к ответу. Вас это устраивает?

Что касается смерти Геннадия, вашего мужа, я надеюсь, что раскрою и это преступление. Только чуть позже. Вы мне верите?

Ася ему верила. Дрожащими руками она достала из своей сумочки запись и безмолвно опустила в подставленную ладонь Малыгина. Напряженные и взволнованные, оба мужчины молча поднялись и вышли. Вслед за ними вышел Иванов. Уже на улице он отдал охраннику его пистолет и вернулся в квартиру.

Все это время Белкин вел себя подозрительно тихо. Не лез с вопросами, не хмыкал и не подавал напарнику никаких знаков, что он обычно любил делать.

— Можете вдохнуть полной грудью, — обратился Арсений к бледной нимфе, глядевшей на него с надеждой и тревогой. — Возвращайтесь домой. Вам ничто не угрожает. Впрочем… В этом деле есть одна закавыка. Я никак не могу понять, откуда вы вообще обо мне узнали.

— Я п-пойду на ул-улицу, проверю Мер-мерса, — быстро сказал Белкин и выскользнул в коридор.

Кудесников проводил его задумчивым взором.

— Вас сдала секретарша, — просто ответила Ася. Арсений наморщил лоб. Разумеется, он тут же переспросил:

— Какая такая секретарша?

— Секретарша из холдинга, в котором работал Папаскин. Та, из которой вы пытались вытянуть сведения о нем. Девушка пошла к Андрею и рассказала ему о том, что им интересуется Арсений Кудесников, знаменитый частный детектив, который ходит на задания со своим ученым котом.

Кудесников молчал целые две минуты. Потом пожевал губами и спросил:

— И что у меня за кот?

— Честно говоря, секретарша была разочарована. Говорит — драное тощее существо с хвостом, похожим на селедочный хребет. На поводке он ходить не умеет и вечно припадает к земле.

— Понятненько, — пробормотал Кудесников. Выходит, когда Папаскин был еще жив, подлец Белкин, выдав себя за него, Арсения, подобрал на помойке первого попавшегося кота и самовольно отправился в концерн, где работал главбух. Там он начал наводить справки. Разумеется, засветился. Папаскин узнал, что его жена наняла частного детектива, чтобы следить за ним, возмутился и решил подать на развод. Вероятно, он уже не раз об этом подумывал, а тут — такой подходящий повод.

— Помню, Андрей позвонил мне, взволнованный, — продолжала Ася. — Запиши, говорит, фамилию — Кудесников. Попытайся узнать о нем все, что только можно. Жена, говорит, наняла частного сыщика, хочу подстраховаться. Наверное, он рассчитывал перебить ее заказ своими деньгами, — предположила она. — Но не успел…

— Вы говорите, что записали мою фамилию. А куда, помните?

— В блокнот, который лежал возле телефона у меня дома.

— Так-так, — сказал Арсений, пройдясь по комнате. Военнослужащие тупо следили за разговором, не сводя глаз с нимфы. Разумеется, сыщик был им гораздо менее интересен. — Кажется, тучи начинают рассеиваться. Полагаю, ваш муж слышал ваш телефонный разговор и решил, что частного детектива нанимаете вы. Такое могло быть?

Ася ненадолго замерла, потом растерянно ответила:

— Наверное…

— Не наверное, а точно — я уверен. Ваш муж отыскал в телефонном справочнике мою фамилию… А это редкая фамилия, заметьте. Узнал, что я занимаюсь разводами и слежкой за неверными супругами, до смерти перепугался. Вероятно, у него был повод пугаться. Не верится, конечно, что он гулял от такой жены…

— О, у нас были сложные отношения, — тут же призналась Ася.

Кудесников ни секунды в этом не сомневался. С красивыми женщинами невозможно поддерживать простые отношения — они всегда найдут, чем их осложнить. Стручков, судя по всему, решил срочно найти Кудесникова и узнать, не раскрыл ли тот его интрижку на стороне. Если что — заплатить. Так пытались делать многие мужья. Он позвонил в офис Кудесникова и…

— Что ж, настало время прощаться, — сказал сыщик Асе и, подозвав Иванова, выразил ему свою признательность — устную и материальную. В конце концов, бывшие военнослужащие вполне заслуживали поощрения.

После приличествующих случаю заверений в признательности он, наконец, очутился на улице. Уже светало, и небо над городом медленно наливалось серой рассветной мутью. Окинув взглядом окрестности, Арсений отыскал взглядом помощничка, который прятался от него за деревом, и тяжело вздохнул. Потом крикнул:

— Белкин, иди сюда! Расскажи-ка мне, что это за кот, которого ты выдавал за Мерседеса?

— А в-вы м-меня не прог-прог…

— Если бы я хотел тебя прогнать, то сделал бы это еще в тот раз, когда ты задрых у меня на диване.

— Его зов-зов-зовут Мур-мурзик.

— Очень поэтично, — похвалил Арсений. — Ты подобрал его на городской помойке?

— М-мне его со-соседские дети нап-напрокат дали. За с-сто руб-рублей.

— Значит, кот действительно с помойки, — заключил Арсений. — Позор на мою голову. Поклянись, что больше не будешь так делать.

Белкин поклялся, и они отправились досыпать. А рано поутру, когда люди потянулись на работу, Арсений с напарником двинулись к секретарше Мане, не так давно сбежавшей из приемной частного детектива.

Уже несколько раз Арсений звонил ей и предлагал вернуться. Маня ни за что не соглашалась. Ему почему-то казалось, что она напугана. Выходит, казалось не зря.

Маня открыла дверь и уставилась на бывшего босса в немом изумлении.

— Вы?!

— Ты ведь ждала, что однажды я приеду и намылю твою хорошенькую шейку, — процедил Арсений, не испытывая к ней сейчас ничего, кроме злости. — Меня ведь могли убить, Маня. Я все понимаю — любовь зла, и все такое… Но это называется предательством. Ты же знаешь, с каким контингентом мне приходится иметь дело.

— А ч-что с-случилось? — поинтересовался Белкин, стоявший у него за спиной.

— Она влюбилась в меня, — бросил Арсений довольно жестко. — Но как только поняла, что я не поддамся ее чарам, решила выместить на мне свое раздражение. В тот день, когда Стручков явился в офис, она особенно распалила себя. Я верно понимаю ситуацию?

Маня смотрела в пол. Подбородок у нее дрожал.

— Ты выдала место моего пребывания совершенно незнакомому типу. Ты даже нарисовала план, на котором изобразила, как лучше добраться до дома моей матери в Соснах. Так вот, к твоему сведению, человека, которого ты отправила по моим следам, убили и повесили на столбе посреди деревни.

Маня охнула и прижала ладонь к губам.

— Я больше никогда не предложу тебе работу, — закончил Кудесников. — И приехал сюда только для того, чтобы убедиться в правильности своего решения.

Черствый Кудесников не осознавал своей жестокости и ни чуточки не раскаивался, когда оставил бедную влюбленную в него дурочку в растрепанных чувствах.

Вдвоем с Белкиным они вышли из подъезда на улицу. Напарник за компанию с Арсением пылал негодованием. Подставив лицо солнцу, тот сказал:

— Одного не понимаю: кто заказал Стручкова? Имеет ли его смерть какое-то отношение ко мне, к нашим расследованиям или нет?

Ответ на этот вопрос через несколько часов дала его собственная мать. Она позвонила с какой-то мелкой просьбой и заодно сообщила:

— Ты знаешь, в Соснах раскрыли то страшное убийство. Ну, помнишь, труп на столбе?

— Что ты говоришь? Ты общалась с медсестрой?

— Я много с кем общаюсь. В общем, история совершенно идиотская. Исполнители банально перепутали жертву. Тот, кого они должны были прикончить, в настоящее время жив и здоров и сейчас трясется от ужаса, кочуя из одного кабинета следователя в другой. Речь идет об одном из работников областной администрации, Трегубове. Он имеет отношение к распределению земельных участков. И, видишь ли, весьма несговорчив. В общем, там вышла ссора из-за какой-то усадьбы. Трегубов собирался выехать в соседний поселок, в кармане у него лежали документы с адресом земельного владения, из-за которого разгорелся сыр-бор.

В этом самом поселке для устрашения всех остальных непокорных и должны были вывесить его труп для всеобщего обозрения. Почему к ним в руки попал какой-то Стручков — непонятно. И вот ведь какое совпадение — в его кармане тоже обнаружилась бумажка с адресом. На ней было написано название железнодорожной станции и нарисован план местности. Деревня Сосны с ее главной улицей и номерами домов оказалась отмечена крестиком. Неаккуратно нарисованный крестик стоял примерно в том месте, где несчастного Стручкова и повесили — между нашим домом и домом твоей любимой Риты. Вот, собственно, и все.

— Так и происходят самые ужасные путаницы на свете, — пробормотал Арсений.

Положив трубку, он пересказал разговор Белкину и резюмировал:

— Просто гора с моих плеч. Осталось поставить в расследовании последнюю точку. Сделаем это сегодня. Свидетели готовы и предупреждены. Пусть убийца Папаскина трепещет.

Логика — лучший друг детектива

Когда Кудесников с Белкиным приехали к Марине и заявили, что готовы отчитаться по делу, на лице убийцы Папаскина не дрогнул ни один мускул.

Они все были здесь — сама Марина, ее сестра Тамара, тетка Фаина и Стас Елагин. Вся компания, которую даже не пришлось приглашать. Они постоянно кружили вокруг бедной вдовы, как коршуны, преследуя каждый свою личную цель.

— Марина, вы готовы узнать правду о смерти вашего мужа? — спросил Кудесников, устроившись на стуле, поставленном посреди комнаты.

Он выглядел лектором, а остальные, включая Белкина, — заинтересованными студентами. Даже Мерседес, вместо того чтобы пошло развалиться на ковре, отправился в угол и скромно вытянулся вдоль плинтуса.

— Готова.

Марина сцепила руки перед собой. Рядом с ней на диване сидел все тот же верный Стас, в кресле справа от нее — сестра Тамара, а несколько в стороне, на жестком стуле — тетка Фаина, вертевшая в руках тяжелую пепельницу, на которую Белкин время от времени поглядывал с опаской.

— Долго рассусоливать не буду, — решил Арсений. — Театральные эффекты оставим профессионалам. Скажу лишь на всякий случай, что у меня при себе имеется пистолет. Белкин тоже вооружен, так что попрошу не делать глупостей.

Белкин приосанился, хотя никакого оружия у него, разумеется, не было.

— Предлагаю убийце сделать первый шаг и сознаться.

Повисла тишина, которую нарушил Стас Елагин.

— Ну, это глупо, — сказал он, нервно потирая руки. — Зачем преступнику признаваться в том, что еще не доказано?

— Докажем, — пообещал Арсений. — У меня в машине сидит самый настоящий свидетель. Живой и теплый.

— Так позовите его, — предложила Фаина, взмахнув не зажженной еще сигаретой.

— В самом деле, — улыбнулся ей Кудесников. — Сейчас позову. С него и начнем. Так мой рассказ с самого начала приобретет достоверность.

Он отправил Белкина за свидетелем и предупредил:

— Марина, я понимаю, как вам трудно. Но ведь в душе вы всегда это знали…

— Нет, — испуганно ответила вдова. — Я ничего не знаю… Что вы, Арсений! Я в таком напряжении, что меня даже тошнит.

— Меня тоже тошнит, — заметила Фаина. — Наверное, те пирожки, которые вы купили возле метро, были плохими.

Когда свидетель вошел в комнату, общее напряжение достигло своего пика.

— Познакомьтесь, — предложил Арсений. — Это Павел Михайличев. Он наливает посетителям кофе в «Кофейном острове». Это такое заведение неподалеку от той станции метро…

— Где убили моего зятя, — закончила за него Тамара. — И что он хочет нам рассказать?

Павлу Михайличеву на вид было лет двадцать с хвостиком. Он был длинным, тощим и кудрявым, как мочалка. Нежные усы, проступившие над верхней губой, делали его еще моложе.

— А ведь я вас и пришел опознать, — неожиданно густым басом заявил Павел и в растерянности посмотрел на Тамару. — Я вас запомнил. В тот день вы покупали у меня кофе на вынос.

— В какой — тот день? — желчно спросила Маринина сестрица, сложив руки на груди.

Общий шок она игнорировала.

— У меня был день рождения, — охотно пояснил Павел. — И я вас не просто так запомнил. Я новичок и еще не слишком хорошо управляюсь с оборудованием, со всеми этими штуками, стаканчиками и крышками… Я разлил кофе, и стаканчик испачкался. А на вас были белые кружевные перчатки. Я кое-как стаканчик вытер и протянул вам, а сам подумал, что сейчас вы увидите пятна на пальцах и устроите истерику…

— Но она ничего не заметила, — продолжил за него Кудесников. — Она собиралась совершить убийство, и ей было не до капель. Спасибо, Павел, ты можешь идти. Белкин тебя проводит. В следующий раз тебя вызовет следователь, ты готов?

— Ну конечно. Чего мне скрывать? И в милиции не смогут сбить меня с толку. Я все отлично помню.

Как только Павел вышел, Кудесников насмешливо сказал, глядя Тамаре в глаза:

— Кое-кто просто не знает, на каком уровне находится современная криминалистика. Кружевные перчатки — это пшик, ничто. Для того чтобы на орудии убийства не осталось следов, нужны резиновые или кожаные, на худой конец. Но летом вы бы смотрелись в них… вызывающе, так скажем. Вот, взгляните сюда.

Он достал увеличенную фотографию и подал Тамаре. Она взяла с холодной улыбкой на губах и бросила взгляд на обведенный фломастером бумажный стаканчик возле колонны.

— Этот стаканчик с отравленным кофе просто откатился в сторону, — любезно пояснил Кудесников. — Уборщик по прозвищу Генка-щелчок положил его в пакет, отнес в общую комнату и сунул в шкаф. Я его экспроприировал. На нем найдут отпечатки ваших пальцев. Белкин, покажи улику.

Все головы разом повернулись назад. Белкин послушно поднял над головой герметичный целлофановый пакет, в котором наискось лежал стакан с красивой надписью: «Кофейный берег».

— Вам никак не вывернуться, дорогуша. Сегодня я передам результаты расследования в прокуратуру.

— Да и черт с вами, — сказала Тамара, поднимаясь со своего места и оправляя кофточку. — Меня не волнуют ваши угрозы.

Тем не менее на сестру она не смотрела и не обращалась к ней с призывами не верить обманщику Кудесникову. Она вообще ни на кого не смотрела. Взгляд ее был устремлен вперед — твердый и жесткий.

— Тома, — робко позвал Стас Елагин с дивана. Глаза его расширились и влажно сверкали. — Это… это правда?

Она остановилась внезапно, будто обо что-то споткнулась. Потом повернулась к нему и печально ответила:

— Я так любила тебя, Стасик, что решила сделать счастливым. Я просто освободила для тебя место. Надеюсь, ты будешь вспоминать обо мне…

И она быстро вышла в коридор. Хлопнула входная дверь, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом, долетавшим с улицы. Марина заплакала, и Стас растерянно повернулся к ней.

В конце концов все вскочили со своих мест, сгрудились вокруг вдовы и Кудесникова, утешая, восклицая, задавая вопросы… Потом снова расселись, и теперь вышло так, что Елагин уже сидел на стуле в углу, а на диване рядом с Мариной оказался Белкин. И он держал ее нежные пальчики в своих кривых лапах. Кудесников поднял брови, но ничего не сказал.

Фаина принесла из кухни холодный чай для Марины и кусочек колбасы для Мерседеса. Арсений бросил на нее благодарный взгляд. Она как-то даже сразу выросла в его глазах.

— Не понимаю, при чем здесь я? — в который уже раз растерянно бормотал Елагин. — Я никогда даже не подозревал, что она способна на… на… на такое. — Слово «убийство» он так и не смог произнести.

— Ну, а теперь, когда Маришка приняла удар и немного успокоилась, давайте самое интересное, — потребовала Фаина, глядя на Кудесникова бестрепетным взглядом. — Как вы обо всем догадались?

— Буду краток, — усмехнулся тот. — Тамару я заподозрил с самого начала. И вот почему. Накануне убийства, как раз когда она была у сестры и обсуждала с ней план спасения разваливающегося брака, у Марины сломался мобильный телефон. Именно из-за того, что телефон не работал, произошла путаница с памятниками. То место встречи или не то? Легко было бы выяснить, просто набрав номер. Вот так у Марины не оказалось алиби.

В тот день Тамара была единственным человеком, имевшим доступ к мобильному телефону сестры. Она могла его испортить специально. Семена подозрения были посеяны в моей душе. Дальнейшее — дело техники и сообразительности.

— Но как ваши подозрения превратились в уверенность? — настаивала на своем Фаина.

— Я побывал у Тамары дома и кое-что заметил.

— Что к-конкретно? — спросил Белкин, подавшись всем корпусом вперед. Он просто трясся от нетерпения. По крайней мере Арсению хотелось думать, что именно от нетерпения, а не оттого, что рядом с ним сидит очаровательная вдова.

— Во-первых, я нашел ее детский альбом, целиком посвященный Алену Делону.

— И что? — пожала плечами Фаина. — У меня тоже такой был. Я обожала Гойко Митича и вырезала его снимки из всех печатных изданий.

— И где сейчас ваш альбом?

— Тю-ю…

— Вот то-то и оно. У Тамары явная склонность к идеализации. Вместе с Аленом Делоном в ее комоде хранятся вещи Стаса — его старые часы, галстучная булавка, какая-то простенькая записка…

— Я думал, что потерял часы, — сказал Стас, недоуменно поглядывая на Белкина. Ревновать к нему Марину было вроде как глупо. А не ревновать не получалось.

— Во-вторых, я заметил на стене след от фотографии, которую зачем-то сняли.

— Там была Тома под руку со Стасом, — слабым голосом пояснила Марина. — Вот она и сняла…

— Да ничего подобного, — хмыкнул Кудесников. — На фотографии она была запечатлена в тех самых кружевных перчатках, в которых «пошла на дело». После этого снимок стал казаться ей опасным, и она от него избавилась.

— С ума сойти! — восхитилась Фаина. — Какая проницательность…

— Была еще одна деталь. — Взгляд Кудесникова переходил с одного потрясенного лица на другое. — Реклама коттеджного поселка «Круглые озера». Ее мечта. Она хотела жить в таком домике. Вырвала страницу из журнала и поставила на секретер. Любовалась на нее, мечтала… Зная, что у зятя водятся крупные суммы, попросила денег в долг. Но он ей отказал. Вероятно, они поссорились. Я могу предположить, какое обвинение она ему бросила. Что тетке Фаине он спокойно выделил довольно крупную сумму, а вот ей, родной сестре его жены…

Тамара пришла домой и со злости разорвала рекламный плакат. Но потом подумала, что мечта должна возродиться. Склеила страничку и вернула ее на место.

— Не могу поверить, — простонала Марина, приложив ладонь ко лбу. — Моя сестра убила моего мужа для того, чтобы я вышла замуж за человека, которого она любила всю жизнь?

— Она любила Стаса чересчур сильно, — покачала головой Фаина. — Представляете, чтобы он был счастлив, Тамара готова была уступить его Маришке. Терпеть такие муки ревности…

— Не смешите мои подметки, — холодно прервал ее Кудесников. — Уступить Маришке… Ради любви… Она хотела отомстить им обоим. Да протрите же глаза! Марина, ваша сестра взломала замок на входной двери и подбросила вам справочник с отмеченными побочными действиями лекарства, которым был отравлен ваш муж. Она сломала ваш мобильный телефон, чтобы у вас не было алиби на момент убийства. Она подставляла вас по полной программе! Она бросила тень и на Стаса, вызвав Андрея Ивановича именно на ту станцию метро, возле которой он проживал.

Вот как все происходило. После того как Андрей Иванович сказал жене, что хочет с ней развестись, он отправился на работу. Не думаю, что он ничуть не переживал и не думал о том, что сейчас делает расстроенная супруга.

В день убийства Тамара позвонила ему на службу и сказала, что сестра отправилась за поддержкой к Стасу Елагину домой и… Ну, и что-нибудь там с собой сделала. Утопилась в ванне, перерезала себе вены… Или угрожает это сделать, если тот немедленно не явится на ее зов. Разумеется, он подхватился и поехал. От его офиса до квартиры Стаса всего несколько остановок на метро. Пока Марина ждала сестру у памятника на бульваре, та убивала ее мужа. Она вошла в кофейню, купила стаканчик кофе навынос, растворила в нем пригоршню таблеток и спустилась вниз, к эскалаторам. Как только появился Папаскин, отвела его поближе к платформе, успокоила, сказав, что Марина одумалась и уехала домой. Нужда в визите отпала. Предложила ему стаканчик кофе. От этого напитка ее зять никогда не отказывался… Махнула ему ручкой, села в поезд и была такова.

— А как вам удалось найти свидетеля? — вспомнила Фаина. — Милиция должна вам за него в ножки поклониться.

— Ну, не должна, — ответил Арсений. — На самом деле это не свидетель, а студент театрального института. Мне же нужно было прижать вашу племянницу к стене. Не знаю, что она решит делать, да и знать не хочу. Может, отравится? Всем будет легче.

— Студент театрального вуза?! Ничего себе! А стаканчик?

— Мы купили его по дороге, в одной из кофеен, входящих в эту самую сеть «Кофейный остров». Убедительно получилось?

* * *

Через некоторое время Белкин предложил подкрепиться или хотя бы выпить чаю. Захватив кота, все отправились на кухню. В комнате остались только Кудесников и Марина.

— Вам нравится Белкин? — не удержался и спросил у вдовы Арсений.

— Да, он очень милый, — ответила та, бегая глазами по сторонам.

— Милый? Он какой угодно, только не милый.

— Вы просто про него ничего не знаете! У него очень высокопоставленный отчим. И когда Веня был маленьким…

— Отчим стукнул его по голове и сделал заикой.

— Откуда вы знаете? — поразилась Марина. — Веня никому об этом не рассказывал.

— Так… — пробормотал смущенный Кудесников. — Дедукция.

— Мать его обожает, а отчим до сих пор пытается загладить свою вину.

— Ага! Так это он помог получить ему лицензию частного детектива!

— Поработав с вами, Веня раздумал становиться сыщиком. Он считает, что никогда не достигнет вашего уровня.

— Неужели? Не ожидал от него такой проницательности.

— Зато ваша знакомая, Рита, сказала, что у него потрясающая аура.

— Откуда вы знаете Риту?

— Лично я с ней не знакома, но мне Веня все про нее рассказал. Она же профессионал, понимаете? И она уверена, что у Вени очень сильное биополе. Дети и кошки мгновенно на него реагируют.

— Ну, не все кошки. Мерс, например, к нему совершенно равнодушен. Хотя… Она так сказала? Рита? Что у Белкина сильное биополе?

— Да, и он собирается вместе с ней открывать новую клинику. Вот это его настоящее призвание! Отчим будет спонсировать предприятие.

— Господи, какая гадина… Проворачивает у меня за спиной такие дела и молчит. На собственном диване пригрел змею.

— И я его люблю, — неожиданно выпалила Марина.

Кудесников некоторое время переваривал информацию, потом осторожно переспросил:

— Вы любите Белкина?

— О, да.

— А Белкин вас любит?

— Очень.

— Откуда вы знаете?

— Он предложил мне дождаться окончания траура, а потом пожениться.

— Зачем вам жених, который перед алтарем, подняв фату, даже не сможет посмотреть вам в глаза? А на вопрос: «Согласны ли вы?» — примется тарахтеть, как отбойный молоток: «Д-д-д-да!»

— Бросьте, Арсений. Веня — это клад, а не человек.

— Почему я не познакомил его с собственной секретаршей? Возможно, она влюбилась бы в этого типа, а не в меня. Если вы ответили ему согласием… Наверное, у него действительно паранормальные способности. И я точно знаю, что зря предоставлял ему ночлег. Своим дурацким полем он разрушил мою индивидуальность. Теперь я каждый день просыпаюсь, испытывая чувство радости оттого, что живу. Думаю, мне опять нужно съездить в отпуск и как-то все это… развеять.

Марина слабо улыбнулась и ушла на кухню.

— Мерс! — негромко позвал Кудесников. Как только кот возник на пороге комнаты, он достал цепочку и пристегнул ее к ошейнику. — Мерс, мы сматываемся. Я могу простить Белкину все… Но если ты полюбишь его больше, чем меня… Клянусь, ты останешься с ним, а я усыплю себя в ветеринарной клинике.

Content

Галина Куликова
Кошачий патруль

Таинственный Папаскин. Никогда не открывайте дверь неизвестным. Слишком много кошек

Эта странная, странная ведьма. Самоубийство или убийство? Труп на фонарном столбе — к несчастью

Горе от ума. Мистер, плиз, халява! Первым делом — самолеты

Пирамиды, фараоны, девочки. Кражи нон-стоп. Исход Арсения из Египта

Мерседес будет жить! Я спасу вас, Рита. Ведьмами не рождаются

Если дверь взламывают — значит, это кому-нибудь нужно. Мишень — Рита Романченко

Команда Кудесникова несет потери. Фото Папаскина в интерьере. Куда ведет нить Ариадны?

Арсений Кудесников как группа поддержки. Очная ставка. Автоматизация и механизация преступного мира

Темные делишки господина Папаскина. Почему повесили Стручкова? Все тайное становится явным

Сага о Стручковых. Пропавшая жена

Убийство в метрополитене. Напарники на семейном совете

Что в имени тебе моем? Безумства храбрых. Дела пахнут керосином

Кудесников блефует. Загадки экспериментальной клиники. В деле появляются иностранцы

Чехарда на съемной квартире. Родственные разборки. Таинственный портфель

Лечение на дому. Богатый дядюшка и его небедные родственники

Факты — вещь упрямая. Трудолюбивый свидетель. Еще одна улика

Свидание вслепую. Скромное обаяние Арсения Кудесникова

Кофейные страсти. Куда ведут следы?

Снова покушение. В засаде. Кто стучится в дверь ко мне?

Магия черных кошек. Еще один пациент Риты Романченко

К берегам «Кофейного острова»

Странности больных или странные больные?

Любовь — огромная страна. Квартирные раскопки

О пользе дамских побрякушек. Старые подруги и новые идеи

Коварные планы Кудесникова. Соучастники. Приманка для волчьего капкана

Озарение

Попался? Дело закончено? Дело продолжается

«Кошкнеппинг». Преступники оставляют следы. План-перехват

Криминальные родственники. Причуды богатых

SOS! Звонок Аси Стручковой. Тот самый портфель — что внутри? Таинственный бизнес Папаскина

Логика — лучший друг детектива