Дмитрий МАНСУРОВ

КАЩЕЙ

Часть 1

НАШЕСТВИЕ

Теплым летним утром довольный коршун лениво парил над лесом. День начинался на редкость удачно: чумной старик с взлохмаченной бороденкой по одному ему известным причинам привязал всех цыплят нитками за лапки к самой большой курице, и не унести их со двора было бы очень большой глупостью со стороны коршуна. Старик только и успел, что отчаянно прокричать вслед несколько фраз, крайне эмоциональных, но по сравнению с речью, которую вечером выдаст ему жена по поводу ведения домашнего хозяйства, по сути ласковых и совершенно безобидных…

Из леса вышли девушка и мальчик с корзинками в руках. Коршун знал, что их родители умерли шесть лет назад во время эпидемии и теперь они жили одни в доме у самой околицы. В свои восемнадцать лет Аленушка прекрасно справлялась с хозяйством и с воспитанием младшего брата, которому недавно стукнуло одиннадцать. Непосильные для нее проблемы помогал решать пожилой кузнец Сарыч по прозвищу Бабай, живший на другом конце деревни. Ничего необычного в этом не было — после бушевавшего в этих местах мора многие дома так и остались стоять пустые и заброшенные. Стражники в попытках не дать эпидемии распространиться дальше обычно сжигали опустевшие деревни, но кое-какие остались. За неполные шесть лет люди успели немного прийти в себя и оправиться от потрясений, и теперь о бедствии напоминало только пестревшее крестами кладбище.

Мальчик очень хотел пить, он то и дело порывался наклониться к ближайшей луже и глотнуть воды, но сестра каждый раз успевала его оттащить. В центре каждой лужи был виден отпечаток копытца — тайный предупреждающий знак Яги. По неписаному правилу профессионально занимавшейся колдовством нечистой силы каждый человек имел право на незначительную подсказку, чтобы он, если немножко соображает, мог избежать неприятностей. Мальчик, в отличие от осторожной сестры, которая сразу же заметила отпечатки копытца и поняла, что это означает, сообразительностью явно не отличался.

Коршун, который за свою долгую жизнь научился понимать человеческую речь, прислушался, о чем говорят внизу. Мальчик в очередной раз побежал вперед и все-таки склонился над большой лужей.

— Не пей, Иванушка, козленочком станешь! — прокричала сестра, но братец, не обращая внимания на надоевшие предостережения сестры, быстро сделал несколько глотков. На мгновение его словно обволокло черным облаком, а когда это облако растаяло, у лужи стоял не человек, а козленок.

— Бе! — ответил превратившийся в козленка Иванушка. От изумления у коршуна сам собой раскрылся клюв. До него только сейчас дошло, почему Баба Яга так старательно возилась с каждой лужей.

— А-а-а! — в ужасе вскрикнула Аленушка, прижав руки к груди. — Козел! Я же предупреждала!

Ну а коршун погрузился в раздумья, как бы исхитриться и стащить у Яги раствор, капли которого она подмешала в воду. Тогда не придется искать крупную дичь: поймал мышку, бросил в воду, и на берег выйдет уже не мелкий грызун, а приличных размеров упитанный козленок. Это ж был бы просто подарок судьбы!

Аленушка кое-как взяла себя в руки, собрала валявшуюся на земле одежду брата, подхватила козленка и бросилась к местной знахарке за помощью.

Коршун, размечтавшись о превращении выводка мышей в козлиное стадо, на какое-то время отключился от внешнего мира и очнулся, лишь когда краем глаза уловил едва различимую даже его острым взором черную точку на горизонте. Его разом пробрала дрожь, он перестал мечтать о несбыточном, резко развернулся и испуганно полетел назад.

Еле видимый отсюда замок принадлежал неимоверно злому и жестокому Кащею Бессмертному, и никто, будь он даже и не в здравом уме, более того, в беспамятстве, не жаждал оказаться на его пути. Идеи, постоянно приходившие ему в голову, отличались столь невообразимой оригинальностью, что даже среди нечисти он стоял на особом месте и считался жутким злодеем. Справедливости ради стоит заметить, что сокрушительно злобным он бывал довольно редко, хотя и метко, но и от его обычных развлечений стонали все, кто мог издавать хоть какие-то звуки. В периоды спокойствия он развлекался тем, что иссушал деревенские колодцы в поисках золотых монеток, коих в деревнях отродясь не видали даже во сне. А иногда от большой скуки так стравливал между собой злые силы, что отзвуки их батальных столкновений не только приводили в немалый ужас человечество, но и вызывали сильную головную боль у самих злых сил. Коршун очень боялся, как бы Кащею не вздумалось натаскивать коршунов для охоты вместо соколов. И еще ему не хотелось, чтобы тот затеял что-нибудь крупное, иначе придется искать новое место для жилья на очень далеком расстоянии от этих лесов. Примерно на другом конце света.

Но у Кащея на этот день были совсем другие планы. И касались они изображенной на портрете царевны Марии, дочери местного царя Никодима.

* * *

В тот достопамятный день, ровно три недели назад, Кащей решил совершить легкую прогулку на призрачном коне по длинным межгосударственным дорогам в поисках приключений на чью-нибудь голову. Удача улыбнулась ему, когда он встретился с обозами путешественников из далекого тридевятого царства. Пристроившись к главному обозу во всем своем боевом облачении, а именно: в черной, отливающей металлическим блеском кольчуге, в черном же плаще, на голове — позолоченный шлем, он вежливо поинтересовался, далеко ли держат путь уважаемые путешественники и не намерены ли они продолжать путешествовать в полном здравии и в дальнейшем?

Если путешественники и не совсем поверили поначалу, что перед ними Кащей, то вид легендарного меча-кладенца, приподнятого им над головой, напрочь разбил их последние сомнения. В едином порыве путешественники достали из-за пазух мешочки с золотыми монетами и очень сильно удивились, когда Кащей на них даже не взглянул. Наблюдая до того за обозом, он услышал из разговора обозников, что царь Никодим называет свою дочь, царевну Марию (с портретом которой они возвращались домой) золотком. Он сильно заинтересовался этим моментом после чего и направился к главе процессии, чтобы получить более подробные сведения, а заодно и прихватить перевозимый портрет.

Путешественники немного поартачились, но после показанных им веских аргументов, то есть демонстрации возможностей меча-кладенца, во время которой Кащей одним махом разрубил толстенное дерево, быстро согласились, что Кащею портрет гораздо нужнее, чем им. И охотно продемонстрировали в ответ свое полезное для здоровья умение быстро исчезать с места событий. Они даже оказались настолько любезны, что оставили с картиной перевозившую ее телегу и потребовали взамен лишь такую малость, как собственные жизни. Обмен по взаимному согласию был совершен.

Небольшой портретик, занимая площадь всего два на три метра в сложенном состоянии, являл собой ручную вышивку, и Кащей, повесив чудо-гобелен на стену главного зала своего замка, уважительно снял с головы специально надетую по такому случаю корону.

А далее начались неприятности.

Все прошедшее с той поры время он пристально вглядывался в изображение царевны и хмурился, тщетно пытаясь понять, какие именно части человеческого тела состоят из названного металла. И все отчетливее приходил к выводу, что самостоятельно ответить на данный вопрос ему попросту не под силу. (Вообще-то царь имел в виду основные черты ее характера, но Кащей всю жизнь фигуральному золоту предпочитал настоящее, а потому не вдавался в психологические тонкости своего любимого слова)

Царевна мило и таинственно улыбалась, и это злило его больше всего. И вот наконец сегодня утром он решил, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации станет похищение царевны с целью уточнения смысла речей царя, и не стал откладывать дело в долгий ящик. Накопившуюся за двадцать дней ярость надо было выплеснуть, и Кащей, приготовив несколько сюрпризов для тамошних жителей, вскочил на призрачного коня и помчался в столицу царства, дивный город Славноград, возвращать удачу на свое законное место.

* * *

Часы на главной площади города пробили шесть часов вечера, когда он приземлился перед городскими воротами, украшенными драгоценными камнями. Несмотря на раннее время, ворота были уже закрыты, а по верху стен ходили не по-будничному хмурые часовые. Кащея позабавило, что они проморгали его появление. Из-за стен доносились странные звуки, напоминавшие судорожные всхлипы гуслей, над которыми измывается неумелый гусляр.

— Не иначе как у нас тут праздник? — обрадовался он. — Стало быть, я вовремя!

Кащей соскочил с коня и недолго думая нанес прямой удар по воротам. От удара с треском сломались и выскочили из петель тяжелые дубовые засовы, ворота легко и без скрипа раскрылись и гулко стукнулись о стены, заставив наблюдавшихся в изрядном количестве стражей оторваться от разговоров ни о чем и сердито прокричать что-то насчет манер и ближайшего будущего нахального незнакомца. Поначалу.

— Здоров, мужики! — радостно ответствовал Кащей, размахивая руками. Жизнерадостности на лицах охранников не прибавилось. — Разве вы не видите, кто пожаловал к вам в гости? Неужели вы меня не узнаете? Это же я, добрый Злыдень Невмеручий!

Стражи, с отвисшими до земли челюстями и увеличившимися до размеров блюдца глазами, встрепенулись и схватились за оружие.

— Сразу веселиться? — удивился Кащей. — Даже кваску не хлебнем за знакомство?

Он выхватил из ножен меч-кладенец и попер на выставленные перед ним пики и колья. Стражники оказались не самыми трусливыми существами во Вселенной, и прошло не меньше минуты, прежде чем он сумел обратить их в бегство, подгоняя отстающих дикими воплями и свистом рассекаемого мечом воздуха.

Стражи на стенах бессильно взирали на суматоху внизу. Мало того что они бессовестно проморгали появление незапланированного гостя, так еще и стрелять из луков не могли, опасаясь попасть в своих же. К тому же переводить стрелы на бессмертного злодея — напрасная трата боеприпасов и времени. После некоторого промедления две трети стражников быстро спустились на землю и бросились следом за «добрым Злыднем». Двойная погоня продолжалась до тех пор, пока петлявшие по узким переулочкам стражники не столкнулись между собой, между тем как Кащей остался далеко в стороне. Он не стал терять времени даром и понесся в атаку на вооруженный до зубов отряд царской стражи, выкрикивая яростные угрозы и размахивая мечом-кладенцом.

Когда подгоняемая им стража по-спринтерски пронеслась мимо царской конюшни и умчалась в неизвестном направлении, Кащей остановился, — его внимание привлекло огромное скопление украшенных гербами карет.

Он сразу же обо всем догадался. Стало ясно, почему так много стражи и куда везли портрет царевны горе-путешественники. Принцы и царевичи всех мастей прибыли на ежегодный бал. Такие балы устраивались каждый год в разных государствах и служили по большей части как средство для знакомства с царевнами и принцессами, а также для развития дипломатических отношений и обустройства личной жизни. Явление Кащея могло внести в традиционный распорядок великосветского междусобойчика немало сумятицы и неожиданностей, чем он и решил воспользоваться. Развлекаться — так развлекаться!

* * *

Бал был в самом разгаре, когда старенький мужичок с длинной бородой вошел в зал и остановился около балкончика, где оркестр от души наяривал веселую быструю мелодию.

— Ась?!! — прокричал он так, что у ближайших к нему пар заложило уши, а музыка превратилась в вызывающую дрожь какофонию и заглохла. Танцы монархов мира превратились в броуновское движение частиц и плавно сошли на нет. Присутствующие во все глаза уставились на громогласного незнакомца.

— Ничего не слышу! — прокричал старичок. — Что ж такое, не пойму никак?

Он поковырял пальцами в ухе и вытащил белый комочек.

— Стража! Выкиньте этого оборванца к чертовой бабушке! — с сильным акцентом прокричал нахального вида принц.

— Опять вату в уши затолкали! — возмущенно прошамкал старичок, пульнул вату в кричавшего и, увидев, что все шокированы донельзя его манерами, нанес последний, выбивающий почву из-под ног удар. Он выплюнул горсть камешков, из-за которых шепелявил, разорвал надетую поверх боевого костюма деревенскую одежку и сдернул бороду. — А вот и я, Великий и Могучий в меру своих скромных сил и маленьких возможностей — собственной персоной!

Толпа одновременно и недоуменно моргнула. Кащей выплюнул последний камешек и прокашлялся, нарушая мертвую тишину.

— Что за день сегодня? — возмущенно обратился он к весьма озадаченному происходящим царю. — Меня, Великого и Злобного Кащея Бессмертного, нахально не признают!.. Или признают? — добавил он тихо. — Вы куда отступаете?! Я не ядовитый!

Свободная площадь вокруг него стремительно увеличивалась.

— А как же танцы до упаду? — воззвал он. Желающих не оказалось.

— Потанцуйте же с величайшим злодеем Вечности! Имейте совесть, не заставляйте меня самого выбирать себе пару! — пригрозил Кащей, и, словно услышав его призыв, в зал вбежала значительно возросшая в количестве и вооружении стража.

— Я не танцую с мужиками! — запротестовал он, опуская меч-кладенец и очерчивая вокруг себя круг. Стражу хлебом не корми, а дай исполнить танец с саблями. — Кто зайдет за черту, резко увеличится в количестве и уменьшится в качестве!

Стража не прислушалась к совету и неразумно бросилась в атаку. Дикий крик — нечто среднее между «ура!» и «спасайся, кто может!» — потряс стены дворца.

— Разве вам не говорили, что нападать всем скопом вредно для организма? — спрашивал Кащей, разрубая пики и топоры рвущихся в бой и мешавших ДРУГ другу противников на весьма мелкие кусочки. Стража озверела, но, лишившись оружия, вынуждена была отступить и оставить свои эмоции при себе. Гости разбежались по углам, за исключением нескольких сумасшедших царевичей, бросившихся на помощь страже. Кащей сначала и не сообразил, что воюет не только со стражей. Лишь заметив, что у некоторых из них обмундирование странных мирных расцветок, он понял, что повоевать любит и мирное население.

— Не ожидал! — искренне восхитился он, отбиваясь от особо назойливого монаршего отпрыска. — А как насчет честной битвы один на один?

— У нас неравные условия! — парировал отпрыск.

— Какие еще неравные условия? — возмутился Кащей.

— Ты бессмертен! — вякнул кто-то из-за спин стражников.

— Ну да, в общем-то, — согласился Кащей, — я действительно бессмертен. Так что же, мне теперь искать бессмертного противника? Да я помру быстрее!

Выискивая взглядом царевну, он едва не пропустил выпад, разозлился, перестал ломать комедию, одним мощнейшим ударом перерубил слабенькие мечи противников и ураганом бросился к Марии, разбрасывая гостей и стражу, точно кегли. Пространство вокруг растерявшейся царевны мигом опустело, рядом с ней остался только партнер по танцу царевич Ярослав, заслонивший ее и выставивший перед собой меч. Кащей, пока бежал, разбросал кучку бомбочек из своего арсенала и исчез в клубах быстро распространившегося по залу симпатичного фиолетового сонного газа. Затем он выбил меч из рук царевича, тот ударил кулаком, но Кащей, не останавливаясь, слегка присел — кулак просвистел над головой, — схватил засыпавшую царевну и бросился к окну. Там он остановился, повернулся лицом к гостям и прокричал:

— Вызываю на бой самого храброго из вас! Победивший меня в жестоком кровопролитном бою освободит царевну! Если сумеет — Кащей ухмыльнулся, заставив особо впечатлительных гостей упасть в обморок чуть раньше попадания в страну сновидений. — Приятных кошмариков!

Он щелкнул каблуками, они в тот же миг полыхнули ракетным пламенем и стремительно подняли его к верхним окнам. Кащей оглянулся в последний раз на трон, увидел выкрикивающего угрозы царя, помахал ему рукой, достал из рукава дистанционный взрыватель, нажал на кнопку и укрыл себя и царевну плащом. Снаружи прогремели взрывы, в небе засверкал разноцветный фейерверк. С жалобным стоном осыпались стекла, с криками попадал на землю перепуганный народ, а к дворцу поспешил из укромного уголка призрачный конь. Кащей выпрыгнул в окно и понесся к земле в свободном падении. Опоздай конь хоть на мгновение, Кащей покончил бы жизнь коллективным самоубийством на пару с царевной, так и не узнав ее тайны — до земли было пятнадцать метров. Конь в последний момент подхватил их у самой земли и тут же взмыл под облака.

Через короткую минутку всеобщей паники дворец надолго погрузился в крепкий и здоровый искусственный сон.

* * *

Лиса понуро брела по тропинке, понапрасну стараясь не обращать внимания на урчание пустого желудка. Где-то под утро она попробовала утащить в деревне курочку, но страдавший бессонницей петух оказался таким здоровым, бойким и коварным, что налетел на хищницу едва ли не раньше, чем она успела прокрасться в курятник. Заклеванная в нос лиса ломанулась к лесу, но на свою беду наскочила на дремавшую у забора собаку. Та от криков петуха приоткрыла глаза и не сразу сообразила, что за рыжее чудо на нее несется, однако это не помешало ей ловко щелкнуть челюстями и оттяпать от лисьего хвоста клок шерсти. Лиса взвыла от боли и перелетела через забор под свирепый собачий лай, до сих пор эхом отдававшийся в ушах.

Внезапно перед самым ее носом стрелой пролетел шустрый воробей, заставив ее вздрогнуть от неожиданности и разом позабыть о будущей мести.

— Эй, что с тобой такое? Вот нервная лисица! Довольный испугом хищницы, воробей благоразумно уселся на дереве вне пределов ее досягаемости.

— Лети, лети, касатик. Оставь меня в покое!

Лиса остановилась, ожидая, что воробей повторит полет у ее носа. Тогда уж она не станет зевать и по крайней мере заморит червячка. Но воробей явно не собирался испытывать судьбу дважды. Удобно устроившись на ветке, он поинтересовался:

— Ты что-то похудела. Видать, давно не ела?

— Ты лучше сядь поближе — тебя я плохо слышу!

— Твои я штучки знаю. Быть рядом не желаю!

— И что ж это за штучки? Узнать-то хоть мне можно?

— Такие, что с тобою быть надо осторожней!

Воробей перепрыгнул с ветки на ветку, чирикнул на прощание и упорхнул, едва не столкнувшись с пролетавшей по своим делам Ягой. Лиса вздохнула. Везет же Яге — даже избушка, и та на курьих ножках! А тут живот к спине приклеился. Где же ты, лисье счастье, за какими горами спряталось? Ау…

* * *

Вечером Баба Яга наблюдала с помощью древней подзорной трубы за крайним домом в деревне, где по двору весело прыгал козленок Иванушка. Наблюдала до тех пор, пока с неба не донеслось размноженное эхом дикое ржание.

— Что за странные звуки? — подивилась Яга, недовольно направляя трубу вверх и высматривая небесного хохотуна. — Кащей? Опять светопреставление устроил! Кого он там несет?

К своему неописуемому изумлению она признала в пленнице, находившейся без сознания, царевну Марию.

— Не иначе Кащей вздумал расширить сферу своих мелких злодеяний, — пробормотала Яга. — Вот дурень, не знает, за что взялся! От малолетних детей проблем выше ушей, а молодая разгневанная царевна его вообще в могилу сведет, даром что бессмертный!

Кащей пролетел, а Яга вспомнила про свои проблемы. Из дальних западных лесов кот Баюн принес ужасную весть о новом нашествии вампиров. А ведь, казалось бы, пять тысяч лет назад уничтожили всех до одного; видимо, какая-то особо хитрая тварь сумела спрятаться до поры до времени в укромном уголке и на тебе, вышла, так сказать, на тьму через столько лет. Пока вампир прятался, появилось человечество, и это сыграло ему на руку. У людей совершенно отсутствовал иммунитет против вампирьего яда, и это еще не все — яд этот действовал на людей очень странным образом, превращая их тоже в вампиров. Пришел день, вампир решил, что набрал достаточное войско для отмщения и порабощения, и пошел походом против тех, что разгромили когда-то его и его сотоварищей.

Воюй теперь по новой с этими тварями, никаких нервов не хватит. Столько кровушки у тебя высосут (фигурально, конечно), что страшно подумать! А от старых воинов, кроме нее, Яги, никого не осталось. Остальные за столько лет разбрелись, многие давно померли, и на то, чтобы снова собрать их воедино, придется потратить гораздо больше времени, чем понадобится вампиру для завоевания территорий.

Придется бороться с ними в одиночку, если, конечно, кот Баюн не сумеет разыскать хоть кого-то из старой гвардии. И для начала надо обезопасить тылы. Созданная несколько тысяч лет назад жидкость для временных мутационных изменений пришлась бы сейчас как нельзя кстати, да только ее рецепт остался в том же далеком прошлом. Тогда ее использовали против вампиров, изменяя их структуру и превращая в малоподвижные существа, которые легко было убить. Вампирий организм, однако, подозрительно быстро выработал против нее иммунитет, и жидкость пришлось «похоронить» в толще веков. Вряд ли за пять тысяч лет что-то изменилось, вампиры, они такие вредные, переживут даже тараканов. Но жидкость можно давать людям, чтобы превращать их в зверей, ведь вампиры в большинстве своем не пьют кровь животных. Чтобы восстановить состав, приходится тщательно подбирать компоненты, начав работу практически с чистого листа, и испытывать их на добровольцах, которые, впрочем, понятия не имеют о том, что они добровольцы, им просто захотелось попить водицы из лужи.

Нужно поймать козленка, чтобы изучить все возможные последствия восстановленного состава для человеческого организма и на основе полученных данных вывести формулу жидкости, способной превращать любого человека в зверя. Желательно в дикого и свирепого на различное по продолжительности время. Если уж войско вампиров пополняется в основном людьми, то надо сделать так, чтобы этих несчастных людей невозможно было нигде найти. Конечно, удобнее и быстрее всего было бы похитить козленка, влетев в деревню на метле, но Баба Яга сразу отмела эту мысль — и так уже ходят слухи, будто случающиеся время от времени исчезновения людей, животных и птиц — это ее рук дело.

Может, сгодится какая-нибудь дворняжка? А что? Собака любит поиграть, поохотиться, с удовольствием погоняется за козленком. Следовательно, план такой: натравить собаку на козленка, заманить обоих в лес, схватить козленка и лететь на всех парах в избушку. Собака пусть себе бегает дальше и на собственной шкуре почувствует вкус настоящей охоты, пока не натолкнется на своих диких предков. Будет о чем вспомнить, если сумеет спастись от их гостеприимства.

Но вот беда — козленок-то не настоящий и знакомой собаки не испугается. Значит, придется все-таки брать домик Аленушки штурмом.

— Не нравится мне это… — пробормотала Яга, складывая трубу и засовывая ее в карман. — Откуда они только взялись, эти вампиры?!! И люди тоже свалились как снег на голову.

Она вздохнула: с каждым годом загадок становилось все больше и больше. И тут ей в голову пришла неожиданная мысль: а что, если загипнотизировать собаку? Внушить ей, что она до смерти обожает загонять мелких козлят прямиком к Яге?

Идея неплохая.

* * *

Кащей летел на призрачном коне не так и долго, но за это время успел так утомиться, удерживая царевну и противостоя встречным воздушным потокам и щекочущим нервы воздушным ямам, что едва не вывалился из седла, когда конь приземлился перед потайным входом в замок на плоской крыше одной из четырех якобы декоративных башенок. Потайные дверцы отворились, он вошел в просторную кабину и нажал на кнопку. Скоростной лифт одним махом преодолел расстояние в сорок метров и остановился на уровне второго этажа, приспособленного по большей части под склад. Открыв дверь в вечно пустовавшую комнату для гостей, он положил находившуюся в глубоком сне царевну на кровать и тихо удалился.

«Каково! — поделился он с собой собственными соображениями. — Не сомневаюсь, что мирное пришествие скромного меня произвело неизгладимое впечатление на их слабонервные организмы!»

Возражений не последовало. Да и откуда им было взяться? Кащей потянулся, расправил плечи и направился в просмотровый зал. Было жутко любопытно узнать, как царь, проснувшись, отреагировал на похищение дочери. Воздействие сонного газа было длительным, но Кащей надеялся, что царствующие особы уже оклемались.

Дальше было документальное кино. В полутораметровой тарелочке с золотой каемочкой. К сожалению, без яблочка — Кащей его как-то случайно съел, наблюдая за творящимися на экране безобразиями. Изображение от этого хуже не стало, просто тарелочка перестала выключаться и вела трансляцию круглые сутки, изредка прерывая ее и выдавая странные повторяющиеся ролики о сомнительной пользе неведомых Кащею вещей. Существа, расписывавшие достоинства вещей под хохлому, сами выглядели не ахти, и потому Кащей не очень-то и верил их душещипательным речам о новейших чудесах света, с тоской вспоминая то время, когда яблочко еще наворачивало обороты по привычной тарелочной траектории.

Попытки заменить яблочко первым попавшимся с рынка, сворованным при недремлющем торговце (легче было бы сорвать его с дерева в чьем-то саду, но вид Кащея, втихаря ворующего яблоки, словно он мальчишка какой, отрицательно сказался бы на его славе Великого Злодея), не принесли желаемого результата. Яблоки быстро съеживались и превращались в сухофрукты. Нужно было особое яблоко, молодильное. Именно оно идеально подходило для таинственной «фильтрации телесигнала» (так было написано в паспорте для тарелки, и Кащей иногда начинал проклинать себя за то, что умеет читать) и сохраняло свой вид буквально тысячелетиями. Он подозревал, что с этими яблоками не все так просто, он знал, что они до сих пор растут на единственном дереве где-то у черта на куличках. Ему также было известно, что дерево росло неимоверно долго, для роста ему был необходим песок в больших количествах, и жило оно по своему внутреннему графику, не считаясь с временами года. Яблокам, чтобы вырасти и созреть, необходимо было лет триста, росли они в малом количестве, и потому охранялись так, как не охранялось ничто на свете… Во время каждого показа роликов он начинал подумывать о взятии неприступной цитадели, но устраивать апокалиптическое светопреставление (иначе никак — слишком мощная защита) ради спокойного просмотра тарелочки он не считал необходимым. Пока…

И показался на тарелочке переживший его нашествие дивный город Славноград. Изображение было цветным, но без звука — к тарелке с яблоком явно не хватало кружки с вишенкой, поэтому о произносимых присутствующими лицами речах оставалось лишь догадываться. Самое интересное было даже не в самой передаче, а в способе наблюдения за интересующими объектами. Кащей никак не мог взять в толк, как происходящее попадает в тарелочку. Ведь кто-то же должен по крайней мере наблюдать за присутствующими, чтобы снимать их в разных ракурсах и с разных сторон. Как говорится, прежде чем выйти, нужно войти. И вот куда это все входило, оставалось неразгаданной загадкой. Однажды Кащей настроился на трансляцию самого себя и чуть с ума не сошел, увидев свое лицо крупным планом и пытаясь найти то, что должно его снимать. Пустой воздух перед лицом никак не подходил для этой роли, но ничего больше рядом не было. Активное размахивание руками перед собой также не принесло ожидаемых результатов, изображение не изменилось ни на йоту. Как ни горько, пришлось признать: все мы под контролем неизвестных сил и за нами наблюдают всякие длинные носы.

— Поукорачиваю на фиг! — твердо пообещал он, ради собственного успокоения задвигая мысль о непрерывном мониторинге в дальние глубины подсознания. Чтение словарей в библиотеке замка (предпринятое после прочтения всяких там паспортов с умными, но чаще заумными рекомендациями) не прошло даром, Кащей знал кучу дивных терминов. С замком стоило, конечно, разобраться основательно, но он тешил себя надеждой, что времени у бессмертного хватит на все и что день для исследований обязательно наступит. Примерно в конце следующего тысячелетия.

В пустом и оттого казавшемся необъятным зале перед подавленным последними событиями царем стоял царевич Ярослав с младшим братом Артемом. Остальные гости, не успели они проснуться и чуть-чуть отойти после дикой головной боли, неожиданно вспомнили о срочных, ну просто неотложных государственных делах и заспешили домой прямо среди ночи. Про Кащея, как и про его дела, слышали все, и все прекрасно понимали, что постараться выручить из беды царевну может любой, но удача улыбнется только сумасшедшему. Или влюбленному. А таковым среди присутствующих был царевич Ярослав. Гости дружно пожелали ему удачи на прощание, извинились перед царем и тихо скрылись во мраке ночи.

— Трусы! — прокричал Кащей. — Слабо на меня толпой налететь! А где же ваша монархическая взаимовыручка? Двое в драку — третий не мешай?

Появившееся желание запустить в монарших особ чем-нибудь тяжелым едва не привело к катастрофическим последствиям, но в последний момент он вспомнил! Что перед ним всего-навсего тарелка с односторонней связью, и медная статуэтка пролетела чуть выше цели.

— Мне за вас стыдно — вынес он суровый приговор, но вдруг опомнился. — Чего это я? А ну, поторапливайтесь, лежебоки! Время не ждет! Еще столько всего впереди, что вам какая-то спящая царевна? Скатертью дорожка! Паласами застолье!

Оставшиеся царевичи его заинтересовали. Явно сумасшедшие, раз решили идти на него локальной войной. Одного он хорошо помнил — давешний кавалер царевны честно пытался ее защитить и почти что преуспел. Второй был похож на первого, но помоложе.

— Похоже, безрассудство у них в роду, — пробормотал Кащей. — Погибнуть в расцвете лет! И ради чего?

Убитый горем царь что-то говорил царевичам, те уверенно отвечали, потом царь встал с трона и обнял их. Кащей хмыкнул. Дальнейшие события угадывались стопроцентно. Царевичи не стали тратить время даром, вскочили на коней и дружно поскакали в сторону его замка.

— Шоу начинается, — громко объявил Кащей, вставая. Ответом была ставшая такой привычной за многие годы тишина. Он бросил прощальный взгляд на тарелку — царь сидел на троне, повесив голову, и разглядывал маленький портретик своей дочери. Слуги толпились на приличном расстоянии, не рискуя лишний раз потревожить Его Величество. — В молодости ты был намного жизнерадостнее, Никодим.

В былые времена царь не раздумывая самолично бросился бы спасать свою дочь, но теперь годы брали свое, руководство царством требовало его постоянного присутствия, и он понимал, что попал в капкан покрепче медвежьего. Оставалось надеяться на помощь молодежи. В голову приходили лишь тяжелые мысли. Страшные истории о проделках Кащея царь слышал еще в детстве, и он всей душой надеялся, что царевичи преодолеют все преграды на своем тернистом пути и сумеют освободить Марию.

Дверь за Кащеем с тихим щелчком захлопнулась.

* * *

Ближний космос. Расстояние до Земли — двести тысяч километров. Капитан малолитражного межзвездного кораблика, выглядевшего соответственно своей дешевизне и неприхотливости, а потому похожего на орех фундук, отчаянно пытался затормозить и не столкнуться с планетой, чтобы не превратить ее в зараженную радиоактивным излучением безжизненную пустыню.

Прилетев на окраину Галактики, капитан очень удивился, когда с первого раза набрел на обитаемый мир о котором ничего не было известно ученым Галактического Союза Астрономов. Засмотревшись на ярко-красочные цвета атмосферы (приятно было увидеть что-то отличное от широко распространенного серого цвета безжизненных планет), капитан забыл вовремя включить тормозную систему. И теперь с отчаянием смотрел на монитор, где черным по белому были написаны оставшиеся до столкновения расстояние и время. Пытаясь резко повернуть и направить корабль в сторону от планеты, капитан добился лишь того, что сломал штурвал.

Кораблик вошел в плотные слои атмосферы и стал стремительно нагреваться. Капитан лихорадочно вспоминал события прожитых лет, начиная с самого рождения, обильно сдабривал их монотонным душераздирающим звуковым сопровождением, исходившим из самого сердца, — он истерично кричал, рассматривая оставшиеся в руках обломки штурвала, и попусту терял драгоценное время.

Корабль, перестав получать указания пилота, перешел на автоматическое управление. Капитан не имел ни малейшего понятия о том, что такое вообще существует на его посудине, поскольку приобрел кораблик на распродаже старой космической техники без руководства пользователя. Продавец скинул тридцать процентов от стоимости исключительно из-за этого, и ошалевший от радости капитан купился, как последний идиот.

«В вашем случае, — вспомнилась ему фраза из анекдота, — идиотизм — это выздоровление!».

— Не смешно-о-о-о-о-о! — ради разнообразия выкрикнул он, и тут с полки на него рухнули коробки. Он перестал кричать по предыдущему поводу, переключившись на крики от боли, и только после этого соизволил обратить внимание на монитор. Крики словно обрезало. Хотя скорость корабля не падала, расстояние до планеты перестало стремительно сокращаться, а вскоре и вовсе застыло на одной отметке. Автопилот сумел поменять курс и летел по касательной. Температура обшивки замерла на восьмистах градусах и медленно покатилась вниз.

Корабль задрожал, начиная посадку в автоматическом режиме. Капитан бессильно откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не ощутил легкий толчок от соприкосновения корабля с поверхностью планеты.

Являясь по совместительству штурманом, вторым пилотом, поваром, механиком, бортинженером и уборщиком (что позволяло потратить внушительную сумму на что-нибудь более приятное, чем зарплата экипажу при полной комплектации), капитан залпом выпил литровую кружку успокоительного — сразу за всю команду, вытер пот со лба и поздравил себя с самой удачной посадкой в его едва не закончившейся жизни. Во-первых, никто не погиб, а во-вторых, никому не известная планета на краю Галактики оказалась на редкость кислородной и обжитой высокоразвитыми формами жизни! Возможно, даже слегка разумными!

Голубое небо, белые облака, зеленая трава — предел мечтаний любого космического путешественника! Получить такой подарок от судьбы — это как поймать черную кошку в черной комнате, особенно если кошки там отродясь не было. Это как открытие нефтяного месторождения при рытье собственного погреба, как золотой дождь с неба, как одновременная смерть десятка родственников-миллиардеров, как проигрыш в беспроигрышную лотерею…

«Последнее сравнение несколько неудачно, — укорил себя капитан, не отрывая горящего взора от раскинувшейся перед ним планеты. — Местные жители, разумеется, как и все аборигены на открытых ранее планетах, жуткие трусы и с удовольствием передадут мне власть над ними, стоит лишь продемонстрировать им парочку дешевых фокусов!»

Компьютерный анализ показал, что на планете шесть материков, один из которых покрыт внушительным слоем вечного льда, на остальных материках никаких высоких индустриальных технологий и загрязнения атмосферы, самый большой материк расположен в северной части планеты.

«Мелочиться не будем! Начнем покорение с самого большого континента. — Капитан бросил взгляд на свое отражение. — А что такого?»

Но сначала заменить штурвал и выпить еще парочку литров успокоительного. И не обязательно именно в такой последовательности.

Однако толком расслабиться у него не получилось. Через час монитор тревожно замигал: к кораблю приближались аборигены. Капитан сдул пылинку с нового штурвала и с нетерпением приготовился посмотреть на местных жителей. Было любопытно увидеть, как они испугаются и дадут деру от корабля. Вот смеху-то будет!

* * *

… Прошло три минуты…

* * *

Капитан молча и напряженно смотрел на экран: сумасшедшие аборигены, вместо того чтобы дать деру от непонятного (и пугающего, черт побери, пугающего!) объекта, стали метать в него ножи, кидать камни и прочий подручный мусор, причем делали это с видимым удовольствием. Защитные лазерные лучи со свистом успевали рассеивать предметы на атомы до того, как они долетали до обшивки, и, кажется, именно этот процесс аборигенам и приглянулся больше всего.

Ладно, подобные выходки озверевших форм местной жизни капитан скрепя сердце еще мог стерпеть, повредить корабль такими штучками было весьма проблематично. Но когда аборигены повыхватывали из ножен мечи и стали рубить высоченное массивное дерево, толкая его прямо на корабль, на душе стало неспокойно.

— Кто кого пугает? — возмущался капитан, торопливо усаживаясь в кресло пилота и пристегивая ремни безопасности. — Вандалы!

* * *

— Руби! — прокричал Ярослав, азартно размахивая мечом. Несколько сильных ударов — и трехсотлетняя береза, накренившись, нависла над огромным коричневым камнем. Тот сердито загудел и неожиданно резко взлетел под небеса, подняв волну сдувшего всю пыль ураганного ветра и оставив позади себя толстый, длинный туманный хвост. Царевичи закашлялись, кони тревожно попятились, береза рухнула на дорогу.

— Летающие булыжники! — Удивлению Артема не было предела. — Ничего себе шуточки!

Ярослав проводил пристальным взглядом непонятный камень и задумчиво произнес:

— Может, это зверь какой, а не булыжник? Вроде нашего Змея Горыныча?

— Например, злобствующий Колобок, проглотивший Соловья-разбойника? — поинтересовался брат. — Не слишком ли?

— После встречи с Кащеем — не слишком.

Эти места царевичам были хорошо знакомы. Они не раз бывали в столице и охотились тут на кабанов. Царевну Ярослав знал хорошо и дружил с ней с самого детства. А в этот раз собирался официально, при всех, попросить ее руки и сердца. И если бы не шуточки излишне любознательного Кащея, он бы сделал это уже сегодня.

Камня здесь никогда не было, и появление его среди дороги царевичей изрядно озадачило. Высотой под шесть метров с гаком, он перекрывал движение, а земля вокруг него на много метров была опалена и покрыта слоем сероватого пепла. Артем соскочил с коня и подошел к преграде. Дотронулся, удивленно отметив, что камень довольно теплый и странно гудит, как будто внутри поселился шмелиный рой.

Ярослав взялся за булаву и подошел к камню проверить его на прочность. Размахнулся — и услышал в ответ протяжный вой. По булаве ударила прямая красная молния, распылив ее на ослепительный сноп искр. Кони встали на дыбы, Ярослав отскочил и отвернулся, чтобы искры не попали ему в лицо. Артем крепко зажмурился, закрыв лицо руками… Кое-как успокоив коней, братья переглянулись…

Когда камень исчез в облаках, они кое-как оттащили березу на обочину дороги, для чего пришлось порубить почти все ветки и откатить ствол. Умная пословица говорит: «Любишь кататься — люби и саночки возить», и Артем только сейчас понял всю глубину этого выражения. Его воспитатель, пока не умер от старости, постоянно любил повторять другую фразу: «За три минуты удовольствия приходится расплачиваться годами» и иногда добавлял, что многие начинают понимать это уже после того, как вышеназванные годы уйдут в вечность. Начальник стражи после этих слов всякий раз удрученно кивал головой и говорил медленное «М-да-а-а-а-а…», но Артем так и не понял почему.

Последнее бревно было убрано, последние ветки полетели вслед за бревнами, царевичи полюбовались ничуть не затупившимися мечами, вложили их в ножны и вскочили на коней.

* * *

Близилась полночь. Дремавшая в будке собака ворочалась и щелкала зубами. Ей снилось, что прямо перед ней появилась большая сахарная косточка, и она пыталась эту косточку схватить. Но косточка постоянно уворачивалась, оказываясь чуть дальше челюстей. Настал момент, когда достать до нее просто вытягивая шею стало невозможно, и собаке пришлось встать. Подивившись реальности сна и на всякий случай повиляв хвостом, она сделала резкий рывок, но косточка оказалась проворнее. Отлетев далеко в сторону, она повисла на уровне глаз собаки, медленно вращаясь вокруг своей оси. Собака недовольно зарычала.

Косточка остановилась и плавно тронулась с места, совершая круг оскорбления вокруг собаки. Та поворачивалась следом за наглой костью, но наброситься пока не пыталась, выгадывая наилучший момент для атаки.

Когда косточка совершила десятый круг, собака не выдержала. У нее закружилась голова, и потому терпеть дальнейшие полеты еды вокруг себя она не стала. Сделав обманный рывок, она схватила-таки ненавистную косточку и хотела как следует ее изгрызть но тут за ее спиной выросла огромная тень. Собака почувствовала на себе тяжелый взгляд и испуганно застыла.

Тень подошла ближе и превратилась в Бабу Ягу, которая размеренным гипнотическим голосом привычно произнесла:

— Встань к лесу… к-х, к-х… тьфу… посмотри на меня!

Собака разжала челюсти. Косточка упала на землю.

— Смотри мне в глаза! — тем же голосом продолжала Баба Яга, одновременно отцепляя ошейник от цепи и размахивая перед собакой шариком на цепочке. — Следи за шариком! На счет «три» ты будешь мне полностью повиноваться!

Это явно было излишним. Собака на сто пятьдесят процентов была готова выполнить любую просьбу Яги, только бы та оставила ее в покое.

— Раз! — считала Яга. — Ты чувствуешь тепло по всему телу — Правой рукой она схватилась за голову и обреченно пробормотала: — Дожили! Собак гипнотизировать…

Объект гипнотизации удивленно повернул голову набок и приподнял правое ухо. Яга мотнула головой, откашлялась и повторила:

— Тепло разливается по твоему телу от головы до хвоста. Твои глаза закрываются, веки медленно тяжелеют… Два! Ты засыпаешь, ты очень хочешь спать, тебе невыносимо хочется уснуть на целые сутки! И пока ты будешь спать и видеть сны, ты будешь выполнять то, что я тебе прикажу. Внимание! Мой приказ: первого же зверя, решившего с тобой поиграть, ты гонишь в лес к моему скромному домику. На счет «три» ты станешь ждать появления зверя. Через сутки ты очнешься, но не будешь помнить ничего о том, что с тобой случилось… ТРИ!

Собака дернулась от неожиданности. Ей показалось, что Баба Яга только что держала перед ее носом качающийся шарик, но перед ней никого не было. Собака повернулась, чтобы забрать косточку, и остановилась на полпути.

«Какая еще косточка? — озадаченно подумала она. — С чего бы тут взяться какой-то косточке? И Яги никакой не было. Ведь ее следов нигде нет. Это же просто страшный сон…»

Собака улеглась на подстилку, зевнула, закрыла глаза и мгновенно заснула. Но вдруг ее тело вздрогнуло и глаза снова открылись. Только теперь они светились зеленым, а из пасти вырывалось легкое, но злобное рычание. Запрограммированная Ягой, собака стала ждать зверя, который захочет с ней поиграть.

На дворе никого не было, и глаза снова закрылись. Постороннему могло показаться, что собака спит безмятежным сном, но это было далеко не так. Ее уши еле заметно подрагивали, улавливая малейший шум, и она была готова в любой момент вскочить и выполнить задание. Когда появится играющий зверь…

* * *

Лиса яростно вцепилась в ветви куста, выплескивая накопившуюся за день злость. Подумать только, до чего же черные деньки настали в ее жизни! Никакой еды, вся охота насмарку, кур, и тех не сумела изловить!

«Это нельзя так оставлять! Так ведь и от голода загнуться недолго! — думала она. — Отомстить! Наказать! Откусить собаке хвост!»

Она снова вцепилась в безобиднейший куст и стала нервно его теребить. И тут…

Шшшшшшшшшшшшшшыххх!

Лиса с трудом уняла дрожь в лапах. Яга пролетела мимо так стремительно, что она поняла, что это такое было, лишь когда та уже исчезла в темноте.

— Ох, ну надо ж, напугала.

Дня ей, что ли, стало мало?

Мне от голода не спится.

Ну а ей что не сидится?

Лиса посидела, приводя расшалившиеся нервы в порядок. Выплюнув комок листьев, она долго вглядывалась в ночную темноту, пытаясь догадаться, что понадобилось Бабе Яге среди ночи в деревне? И почему ей пришлось уноситься оттуда с умопомрачительной скоростью?

И тут ее осенило — словно молнией ударило!

«Яга летает в деревню, чтобы воровать кур! Зачем еще нужно летать в деревню, да к тому же по ночам? — вихрем пронеслось у нее в голове. С точки зрения лисы, иной причины просто быть не могло. — Значит, и она голодная! Да что же творится на этом свете?! Вперед, пока всех птиц не украли!»

Позабыв обо всем, она бросилась к курятнику.

* * *

Жившие в доме напротив курятника люди спали. Лиса определила это по тому, что ни в одном окошке не горел свет. Людей она всегда воспринимала как неизбежное зло, примостившееся под боком у жилища кур. Видимо, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения. Наверное, люди — слуги кур. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Выхода нет, куры в кольце. Вот и приходится совершать партизанские вылазки.

Забор — это так, ограждение от крупного рогатого скота, любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Собака, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ей проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы его не потревожить.

Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезет, думала лиса, то остатки от съеденной курицы надо будет обязательно положить перед собачьей конурой, и поутру собаке капитально влетит. Вот вам и кровожадная месть. Главное, чтобы петух не проснулся. Иначе кровожадная месть обернется особо изощренным самоубийством, потому что в следующий раз безболезненно пробраться в курятник удастся как минимум через три-четыре месяца. За это время она отдаст концы в воду, при такой-то охоте, как сейчас. Утопится от тоски, одним словом. Нельзя такого допустить. Ни в коем случае.

Она перемахнула через изгородь и прошлась по морковной грядке. Чистое удовольствие ходить по разрыхленной земле, а уж копаться в ней — верх блаженства. Узнать бы, как куры завели себе людей, и тоже завести парочку, пусть копают землю рядом с ее норкой, а она будет топать по ней круглые сутки.

Юркнув под яблоню, лиса бросила быстрый взгляд на конуру. Собака оптимистически дрыхла и чуть ли не храпела от блаженства. Может, она и не охраняет вовсе, а так, живет по соседству?

Соблюдая максимальную осторожность, лиса прокралась к курятнику. Вчерашний подкоп засыпать не успели. Да и кто успеет, если в доме живут только человеческие детеныши, АЛЕНУШКА и ИВАНУШКА — она припомнила их имена. Непроизносимо. Не только язык, но и челюсть свернуть можно.

* * *

Собака не спала. Усиленные Ягой, ее способности многократно возросли, и она даже с закрытыми глазами понимала, что творится вокруг. Крестьяне ложились спать, за печками вовсю стрекотали довольные жизнью сверчки. Аленушка пыталась напоить братца бесполезной гадостью, которую дала знахарка. Козленок, наученный горьким опытом, уворачивался и отказывался пить любую воду вообще. По крайней мере до тех пор, пока сестра не глотнет первая. Борьба утомила обоих, и теперь они тихо-мирно спали. А далеко-далеко, у старой мельницы происходили странные события, и странные существа вызывали на разговор страдавшего бессонницей мельника. От существ, очень похожих на людей, несло самой настоящей смертью, и, если бы не приказ Яги, собака не стала бы притворяться спокойно спящей, а уже мчалась бы со всех ног на помощь. Мельника она любила, тот постоянно угощал ее чем-нибудь вкусненьким, когда она пробегала мимо мельницы, и ей не хотелось потерять такого доброго знакомого.

«СНАЧАЛА ИГРАЮЩИЙ ЗВЕРЬ» — пронеслась в голове команда Яги, и собака послушно поджала хвост.

Квакали на дальних болотах неугомонные лягушки, ходил по курятнику нервничавший петух, наверное, сражался с воображаемой лисой, отыскивая способ исклевать ее побольнее, так, чтобы навсегда отвадить от этого места.

За оградой на миг сверкнули чьи-то глаза, собака насторожилась. То, что это зверь, стало понятно сразу — И даже понятно, что за зверь. Разумеется, это лиса. Оставалось выяснить, ИГРАЮЩИЙ ли это зверь, и если он действительно играющий, то препроводить его в гости к Яге. И чем скорее, тем лучше, потому что действие, разворачивавшееся у старой мельницы, собаке очень не нравилось.

Глаза внимательно осмотрели двор. Вскоре, убедившись, что никого постороннего впереди нет, их рыжая владелица двинулась в глубь двора со стороны забора, аккуратно, тихо прошла мимо собачьей конуры и, перебегая из укрытия в укрытие, направилась в курятник. Собака, чуть приоткрыв глаза, неторопливо наблюдала за развитием событий.

«В прятки играет! — догадалась она. — Вот он, нужный зверь!»

Однако странное время для игр. Хотя прятаться лучше всего действительно по ночам.

* * *

Посмотрев по сторонам, лиса юркнула в подкоп. Счет пошел на секунды: поймать курицу, пока спят петух и собака, и быстро ретироваться. Лиса выскочила перед насестом с нахохлившимися во сне курами и почти уже цапнула ближайшую зубами, как вдруг увидела прямо перед собой грозно поднявшего гребешок здоровенного петуха и обомлела от неожиданности.

— Ку?? — Петух не успел еще закончить битву с воображаемой лисой, как до кучи явилась и настоящая. Едва он шевельнулся, как отброшенная курица полетела в одну сторону, а лиса — в другую. Петух раскукарекался в полную силу своих легких.

— Чтоб тебя, — пробормотала лиса. — Опять без еды!

Выскочив на улицу, она увидела в метре от себя дремлющую собаку.

«Кажется, такое со мной уже было. И когда это она успела выскочить из будки? — только и подумала лиса, как вдруг глаза собаки открылись. — Ой! Не было!»

Шерсть у собаки встала дыбом. Сияющие зеленые глаза без зрачков смотрели с дикой ненавистью, и, казалось, шевельни лиса хотя бы кончиком хвоста, заботы о собственном пропитании уйдут в прошлое вместе с ее жизнью.

— Я… Я… Я, — запаниковала лиса.-

Я больше не буду! Клянусь, честно слово!

Ни шагу сюда ни за что, никогда!

Ты только уйди, отвернись, ради бога,

Я тут же исчезну, уйду навсегда! — Ее голос сорвался на истерический визг.

Собака зарычала. Из подкопа выскочил озлобленный петух, но, как только он увидел собаку, боевой клич застрял у него в горле, выдавившись наружу жалким цыплячьим писком. Петух юркнул обратно в курятник, предоставив собаке самой решать, что делать в создавшейся ситуации. И до утра не заснул, дрожа от страха…

В то утро он впервые в жизни не кукарекал.

* * *

Собака сделала шаг вперед. Лису словно ветром сдуло. Вчерашний изматывающий бег казался ей теперь легкой, неспешной прогулкой при луне. Собака ничуть не отставала, и ее рык звучал приглашением Смерти на вечное поселение: мол, заходите к нам на огонек, на всех места хватит.

«Что за дикий монстр выдавал себя за скромную дворняжку? Откуда он такой взялся? Что ему нужно? — лихорадочно думала лиса. — А ведь я так молода! Я ведь так ничего и не поела толком! За что?»

— С-П-А-С-И-Т-Е-Е-Е! — закричала она что было мочи, но в ответ раздался жуткий смех, больше напоминавший вой целого хора озверевших волков, чем одиночный собачий. Проснувшиеся от призыва о помощи предпочитали снова заснуть, едва до них доносился леденящий душу вой преследователя.

Не разбирая дороги, лиса неслась сквозь бурелом, собака подвывала чуть позади. Вот они дружно влетели в лес, одним махом преодолели с добрый десяток километров, продрались сквозь колючие заросли, перепрыгнули через поленницу дров около царского охотничьего домика, пробежали по его крыше (лиса удивленно отметила, что умеет подниматься по стенам не хуже таракана, и, что самое страшное, собака не отстает ни на шаг!), чуть не столкнулись с печной трубой и кубарем покатились вниз.

Не помня себя от страха, лиса бросилась на первое попавшееся дерево (начальный опыт уже есть) и мигом взлетела на самую верхушку. Ствол накренился под ее весом и с силой спружинил, швырнув ее далеко вперед. Собака была ниже и едва успела вцепиться в ветку, как ее закачало из стороны в сторону. Ни секунды не раздумывая, она отцепилась от ветки, в полете ухватилась за верхушку соседнего дерева, оно накренилось, и полученного ускорения хватило на то, чтобы ее с той же силой бросило следом за лисой. Приземление было стремительным. Только что она летела, словно гордая рыжая птица, высоко в небо, как вдруг его место заняла быстро приближавшаяся земля. Летать оказалось интересно, и особенно интересно было управлять полетом при помощи собственного хвоста. А вот падать…

Собака отставала, это ощущалось по удаляющемуся вою, повернуть же голову, чтобы посмотреть своими глазами, у лисы не было сил — слишком страшно видеть ТАКУЮ собаку, да еще в полете. Лучше целый год смотреть ночные кошмары, чем на нее всего две секунды.

Плюхнувшись в воду посередине небольшой тихой речки, лиса так быстро заработала лапами, что пробежала по воде, аки посуху. Громкий всплеск позади показал, что собаке подобный фокус не удался.

Было время на короткую передышку, но лиса чувствовала, что если она остановится, то двигаться уже не сможет. И она, не замедляя скорости, побежала в прежнем направлении — куда глаза глядят. Волчья стая, сквозь которую лиса бесцеремонно проскочила, осталась позади с чувством превеликого недоумения, сменившегося настоящим страхом и яростью, когда мелкая мокрая дворняжка с зелеными огнями вместо глаз нагло пропрыгала по их спинам и напоследок облаяла стаю мощнейшим собачьим матом.

Пожилой вожак недоверчиво помотал головой, видимо решив, что он малость тронулся в конце жизни. Однако аналогичное поведение половины волков стаи показало, что здоровье у него не все потеряно. И если он где и глюкует, то не здесь и не сейчас.

— В погоню за мелким псом! — яростно прорычал он и первым бросился по следу. Стая азартно взвыла. После нанесенных оскорблений собака могла расплатиться единственным способом — отдать богу душу. И волки намеревались оказать ей в этом тяжелом деле всестороннюю поддержку и помощь.

Заметив впереди одинокий домик, лиса не раздумывала. Кем бы ни были тамошние обитатели, они не будут такими страшными, как четвероногая Смерть! Влетев в приоткрытую дверь, она седьмым чувством определила, что в доме есть просторная клетка, юркнула в узенький проход и захлопнула за собой дверцу.

«Попробуй, прогрызи!» — истерично прокричала она и зашлась диким хохотом от затопившего ее огромного чувства облегчения. Но собака даже не вошла. Убедившись, что играющий зверь доставлен по назначению, она разом потеряла к лисе всякий интерес и помчалась на помощь мельнику. Отсюда нельзя было понять, как развиваются события у мельницы, но она очень надеялась, что успеет вовремя. И столкнулась с волками.

* * *

Мельник, на первый взгляд такой же старый, как и сама мельница, неторопливо молол муку. Лопасти медленно вращались, мука сыпалась в мешки. Спать не хотелось, просто так сидеть тоже не доставляло особой радости, вот он и работал.

Уже миновала полночь, когда сквозь привычное шуршание жерновов он услышал чей-то зов. Это его удивило, по ночам никто не ходил на мельницу, опасаясь волков. И не без оснований — после эпидемии волки осмелели. Поэтому прийти сюда могли лишь в крайней необходимости или в случае какой беды. Но и то и другое ничего приятного не сулило. Пришлось выглянуть.

Двое мужиков, совершенно ему не известных, смотрели на двери мельницы, как бараны на новые ворота. Оружия при них не было, но одежда выдавала в них чужестранцев. А путешественники без оружия — это как мельница без ветра.

— Что случилось? — спросил мельник. Мужики, явно ожидавшие, что откроются ворота, а не окно, недоуменно озирались и заметили мельника, подняв головы лишь по недоразумению.

— Пусти-ка нас переночевать! — не терпящим возражения тоном потребовали они.

— Чего ради? — поинтересовался мельник. Путники ему не понравились. Разбойники? Но почему без оружия? — Вы откуда пожаловали?

— Не твоего ума дело, смерд! — высказался один в том духе, что, мол, сам не видишь, что ли.

— Здесь бродят волки, так что вам лучше убраться подобру-поздорову! — посоветовал мельник. Смысл иноземного словечка не был ему известен, но то, с каким чувством оно было произнесено, ясно намекало на оскорбление. Добрые гости так не поступают.

— Ваши волки, вот и спасайте их сами! — недовольно буркнул второй. — Так ты откроешь или нет? Мельник отрицательно покачал головой.

— Смотри, старик, мы тебя по-хорошему просили! — Иноземцы переглянулись, и мельник понял, что спокойно выспаться ему не дадут. Их самоуверенные повадки начинали его злить.

— А не отправиться бы вам обратно домой? — примерно так можно перевести с матершинного его короткое пожелание.

— Без еды? — гости снова переглянулись. — Ни. За. Что.

Точно, разбойники. За мукой пожаловали.

— Уходите! — честно предупредил их мельник. — Вам здесь ничего не светит.

— Эта вопрос спорный! — заикнулся было второй, но первый его перебил.

— Открывай! — рявкнул он, хватаясь за ручку двери и с силой дергая ее на себя. Мельница неожиданно для всех засветилась пронзительным синим светом, а мужик с воплем отскочил, прижимая к груди опаленную руку. Мельница потемнела.

— Я вас предупреждал! — воспользовался моментом мельник. Озадаченный не меньше гостей, он решил, что не стоит упускать случая, и сделал вид, что так и было задумано.

Второй оказался умнее и на рожон не полез. Осторожно приблизившись к двери, он тыльной стороной ладони дотронулся до нее и сразу же отдернул руку. Ничего не случилось. Он усмехнулся и сделал новую попытку. Снова ничего не произошло. Тогда он смело схватился за ручку и замер в ожидании. Свечения не было.

— Попался дед на наш обед! — радостно прокричал пострадавший. — Давай, открывай эту дерганую дверь, и выпьем у старика всю его старую кровь!

Мельник опешил.

— Да кто вы такие? — прошептал он.

Напряжение на лице второго сменилось победной улыбкой, и он схватился за ручку обеими руками. Громыхнуло, мельница в ответ пошла искрами и засияла так, что мельник ненадолго перестал видеть что-нибудь, кроме светлого пятна в глазах.

Гулкий хлопок отбросил второго далеко в сторону. Оба гостя яростно закричали от невыносимого света, показав торчавшие изо рта клыки.

— Что за бред? — в сердцах прокричал первый. — Почему мы не можем добраться до этого мелкого старикашки? Что за хренова мельница?

— Я доберусь до тебя, старик, ты меня понял? — прокричал второй, позабыв про свою роль мирного собеседника. — Я не уйду, пока не выпью твою кровь!

— Дерзай, висельник! — откликнулся мельник, повторил фразу насчет возвращения домой и закрыл окно. Он заметил (как ему удалось — одному богу известно), что у гостей верхние клыки не короче, чем у волков, и не желал испробовать на себе силу их укусов. — Нечисть поганая!

С неожиданным прикрытием можно ничего не опасаться. Вампир заскрежетал зубами. Он посмотрел на напарника и закричал:

— Думай, что ему помогает! Я никогда не сталкивался с мельницами!

— А я сталкивался? — в тон ему ответил первый. — Я предпочитаю пить кровь у горожан!

— Ну где я найду горожанина в деревенской глуши в час ночи?

Мельник услышал, приоткрыл окно и невинным голосом спросил:

— Вы еще здесь, висельники?

— Пошел ты в одно известное тебе место! — дружно ответили вампиры.

— Уж лучше вы сами! — улыбнулся мельник, закрывая окно.

Второй нервно задышал.

— Надо мной издевается смерд! Я… Я, — вопил первый, задрав голову к небу. Ярость в его голосе внезапно сменилась ликованием. — Я знаю!

Второй бросил на него недоуменный взгляд.

— Что именно ты знаешь? — поинтересовался он.

— Почему мельница не всегда бьет! Смотри на нее! Что ты видишь?

Снова недоуменный взгляд.

— То же, что и раньше.

— Это же ветряная мельница! — словно перенапрягшийся учитель нерадивому ученику, прокричал первый.

— И?

— КРЕСТ, — прокричал первый. — Понимаешь?! КРЕСТ!

Второй уставился на мельницу. Медленно вращавшиеся лопасти совершили четверть оборота и встали по отношению в земле под прямым углом.

Еще четверть оборота, и снова крест. Крест! Крест!! Крест!!! Проклятие вампиров, защитный амулет для людей. ЕГО штучки!

— Да кто ТЫ такой, чтобы вставать у нас на пути?! — взвыл второй. — Наш род древнее ТЕБЯ! Первый опустил руки и пробормотал:

— ОН сильнее. Но мы все равно обхитрим ЕГО защиту.

— Как?

— Вот как. Смотри! — Он подошел к двери. Как только крест сместился, он дотронулся до ручки. Второй ожидал свечения, но его не было. Первый убрал руку и притронулся к двери указательным пальцем. — Сейчас!

КРЕСТ.

Мельница вспыхнула. Вампир отдернул руку:

— Очень просто.

Второй вскочил, разом позабыв о боли.

— Стало быть, нам остается дождаться поворота и спокойно забираться внутрь? — спросил он.

— Не совсем, — ответил первый. — Когда снова станет КРЕСТ, нам несдобровать и внутри мельницы. Мы долж…

Окно наверху открылось, и до них донесся голос мельника:

— Вот прилипли, как мухи на д…

— П… на… и! — Вампиры от злости позабыли слова и какое-то время изъяснялись исключительно междометиями. Мельник только хмыкнул в ответ. Окно с демонстративным стуком захлопнулось. К вампирам вернулся дар речи, и они разразились изощренными угрозами. Мельник с интересом прислушивался к новым оборотам и старался запомнить наиболее оригинальные проклятия. Авось пригодится.

Вампиры бесновались до тех пор, пока первый не вспомнил, что основная цель, ради которой они явились, — не покрывать мельника семиэтажным матом а использовать кровь вышеназванного мельника в гастрономических целях. Громко сплюнув, он молча направился к ближайшему дереву и стал лупить по нему что было силы. Береза не выдержала серии мощных ударов и рухнула. Вампир перестал колотить по стволу, тяжело дыша. Кулаки отчаянно болели, и если бы не мечта стереть мельника вместе с мельницей в кучу порошка, он бы бросил все и ушел на поиски деревни. Второй подхватил березу — силищи немерено, и прислонил ее к мельнице, не давая лопастям вращаться.

Жернова замерли, и мельник замер вместе с ними. Мука перестала сыпаться из желобка, оставив мешок заполненным наполовину. Затем последовали дикий хохот, звуки ударов по двери, треск ломаемых досок и топот быстро поднимавшихся по лестнице кровососов. В помещение ввалились вампиры. Мельник схватился за табуретку.

— Ты попался, старик! — выкрикнул второй, насмешливо глядя на попытки человека защититься. — Ты труп. — Он сделал шаг вперед. — Что скажешь теперь? А? — Это «а» было больше похоже на легкий кашель, чем на звук, но мельник его отлично понял.

— Ты слишком самонадеян, — невозмутимо ответил он.

— А ты просто идиот! — взревел второй.

— Хватит болтать, — прервал обмен мнениями первый. — Я устал и голоден.

Он стремительно приблизился к странно посмотревшему на дверной проем мельнику, вырвал из его рук табуретку и схватил его за грудки, намереваясь впиться в шею. Но непонятный монотонный звук, раздававшийся позади, удивленный вопль второго и остекленевший взгляд мельника, смотревшего совсем не на вампира, не дали довершить начатое дело. Вампир недоуменно обернулся и от испуга выронил мельника на пол. Существо, стоявшее в дверном проеме, можно было бы назвать обычной собакой, если бы оно не было покрыто кровью с головы до хвоста, не имело окровавленных зубов и жутко светившихся зеленых глаз. Вампир икнул, до сих пор ничего подобного ему видеть не приходилось. Мельник отполз к стене, а существо зарычало с утроенной силой.

— Пошла отсюда! — Второй вампир хлопнул в ладоши, намереваясь испугать собаку, но та в ответ метнулась к нему и вцепилась в ногу. Вампир взревел от боли. Собака подскочила к мельнику, встала перед ним и повернулась к вампирам, ясно давая понять, что в обиду его не даст.

С улицы донесся тихий скрежет. Первый вампир попытался пнуть собаку, но получил в ответ такой болезненный укус, что на время потерял способность здраво рассуждать. Вне себя от ярости, он прыгнул на собаку, та отскочила, и он оказался лицом к лицу с мельником. Вампир протянул руки, чтобы придушить его — не поесть, так хоть отомстить за унижения, — и в этот миг собака запрыгнула ему на спину и вцепилась острыми зубами в шею. Он взвыл, но тут подбежал второй вампир и пинком отбросил собаку в сторону. Та зарычала так, что у вампиров заложило уши. Мельник уже слабо соображал, что происходит, и руками искал любой предмет для защиты от врагов.

Скрежет повторился. Прислоненная к мельнице береза не могла долго противостоять лопастям и медленно кренилась в сторону. Жернова чуть дернулись. Вампир схватил мельника и с силой тряхнул, тот раскинул руки, раскрытая ладонь прошла под желобком в тот момент, когда оттуда просыпалось немного муки. Рука сжалась в кулак, и мельник почти рефлекторно бросил горсточку вампиру в лицо. Вампир замер и вдруг пронзительно завизжал от невыносимой боли. Мука засветилась призрачным синим светом и насквозь прожгла его тело. Он бросил мельника, вскочил и завертелся на месте, громко вереща.

Собака налетела на второго вампира, тот перехватил ее у самого горла и теперь изо всех сил старался удержать на безопасном расстоянии. Окровавленные клыки лязгали, хватая воздух, перед его носом, и только сейчас он понял, что чувствует жертва вампира перед смертью.

Скрежет превратился в непрерывный шум, лопасти завращались, береза рухнула на землю, мельник обессиленно упал, первый вампир бился о стену, оглашая лес криками боли, второй боролся с собакой, когда… Когда лопасти встали перпендикулярно к земле и мельница озарилась сиянием.

Взрыв потряс землю. Мельница заходила ходуном и рассыпалась.

* * *

Наступившая тишина привела мельника в чувство. Последнее, что он помнил перед погружением в беспамятство, было ослепительное сияние, охватившее мельницу, и одновременно взорвавшиеся вампиры.

Он открыл глаза. От вампиров не осталось и следа, от мельницы тоже мало что осталось, он сам лежал на траве, придавленный обломком бревна, а рядом виляла хвостом собачка. Вся в крови, с дикими зелеными глазами, она тревожно поскуливала, глядя на мельника. Тот присмотрелся повнимательнее, и его пронзила догадка. Собака казалась ему смутно знакомой, и если бы не кровь на шерсти… и не странные глаза… то вполне похоже на…

— Трезор? — тихо спросил мельник. Пес от счастья чуть не встал на задние лапы. Бешено виляя хвостом, он лизнул мельника в щеку окровавленным языком, взвизгнул и радостно залаял. Потом скосил на мельника глаз, увидел, что тот слабо улыбается, и снова зашелся счастливым лаем.

А потом повернулся, в последний раз вильнул хвостом и убежал.

— Трезор, куда же ты? — позвал мельник, но пса и след простыл. Мельник осторожно отодвинул бревно и приподнялся, проверяя, целы ли косточки. Было похоже, что целы, но все равно было очень больно. — Хватит с меня…

* * *

Раннее утро. Домик Яги.

Прислоненная к стене тарелка с яблочком засветилась, яблочко покатилось по ободку. Появилось изображение коровы, размеренно жующей траву. Корова приподняла голову и басовито замычала. Яга испуганно вскочила с печи и уставилась на тарелку. Сплюнула от досады, зевнула и скомандовала:

— Яблочко, стоп! — Хотя Яга довольно часто просыпалась под крики транслируемых по тарелке зверей, она до сих к этому не привыкла.

Быстро позавтракав, Яга стрелой помчалась в деревню проверять, все ли идет по намеченному плану. Долетев до дуба, где располагалась наблюдательная вышка, она достала подзорную трубу и посмотрела в открытое окно Аленушкиного дома. Козленок спал. А собака?

— Собака! — позвала Яга, всматриваясь в темноту конуры и тщетно пытаясь разглядеть внутри хоть что-нибудь живое. — Собака!.. Ну и собака же ты!

Плану не соответствует. Варвары, план насмарку пустили! От собаки один поводок остался! А ведь задумывалось-то все наоборот!

Стоп. Именно так все и задумывалось. Учитывая тог факт, что поводок лежит не в конуре, а на улице, собака дождалась-таки играющего зверя… Или кого-то другого?

«Какому дегенерату вздумалось поиграть прошлой ночью именно перед этим домом? — нервно спросила себя Яга. — На Земле сто сорок стран, тысячи городов и деревень, десятки тысяч домов, миллионы зверей и птиц, а какая-то гадина вздумала поиграть именно с заговоренной собакой! Ну и кто она после этого?»

Так кого погнала собака вместо козленка? И где она сейчас?

«Так, быстренько сочиняем правдоподобную версию. Например, собака могла пойти прогуляться по соседям, чтобы похвастаться своими новыми глазами. Нет, исключено, гипнотическое воздействие не позволило бы ей сбежать со двора до выполнения задания. А стало быть, версия отметается как невероятная. Что еще?»

Яга почесала лоб и призадумалась.

«Предположим, что во двор проник некто, чьи действия собака приняла за игру. Кто это мог быть? Во-первых, воры. Не местные, поскольку воровать У Аленушки нечего, разве что одного Иванушку, но на фига им это нужно? Отпадает. Во-вторых, могла заглянуть соседская собака — а это „перелай“ почти на всю ночь. Выбегать со двора при этом совершенно не обязательно. Тоже отпадает. В-третьих. А что в-третьих?»

Яга еще раз осмотрела двор. Из курятника на шатающихся и подгибающихся ногах вывалился взъерошенный петух. Судя по всему, именно он был последним, кто видел собаку живой и здоровой, иначе с чего бы ему так нервничать?

Ага! Курятник! Гость, крадущийся во мраке ночи (чем не игра в разведчиков?), подстерегающая его собака, столкновение, и… весь план коту под хвост! Ну конечно же, единственный, кто мог сотворить подобное злодейство, — рыжий и хвостатый, хитрый зверь, до неприличия обожающий курятину и партизанские вылазки. Лиса! И, несомненно, та самая, что дважды попадалась на глаза последнее время.

А это значит, что…

— Пропала собака, — вздохнула Яга. Куда ей тягаться с рыжей плутовкой? Завела бедного пса в глухомань, бросила на съедение волкам и небось спит себе спокойным сном в укромном местечке.

Придется придумать новый план. Можно загипнотизировать другую собаку, но если лиса будет шляться по соседству каждую ночь, то очень скоро собаки в деревне закончатся.

— А у меня нет времени на бездействие! — гаркнула Яга, усаживаясь на метлу. — Домой, метелка!

* * *

Высоко-высоко над ней летел наевшийся до отвала и жутко довольный собой и своими успехами в общественной жизни коршун. Новая неделя была просто на редкость удачная! Настолько удачная, что от прихваченного про запас сыра можно запросто отделить приличный кусочек, что называется, собачкам на драчку. В кого бы только его запустить? Вот потеха будет!

Выпорхнувший из облака замерзший воробей, надеясь согреться, стремительно пронесся перед клювом коршуна, нагло чирикнул и камнем ломанулся вниз. Коршун вздрогнул, в запале прокричал пару ласковых, прицелился и запустил в обнаглевшего задиру сыр. Оба вскоре превратились в точки и исчезли из виду. Коршун недовольно замахал крыльями, поднимаясь выше и дальше от мелких наглых птичек, ни во что не ставящих королей неба.

* * *

— Хочу есть! Есть хочу! — тоскливо каркала ворона, качаясь на ветке рядом с гнездом. Косточки, лежавшие в нем беспорядочными кучками, были неоднократно объедены и приобрели полупрозрачный вид. Ну кто виноват, что сезон охоты выдался такой неудачный? Настолько неудачный, что она даже услышала слова сочувствия от потенциальной еды, юркнувшей в норку прежде, чем ворона успела ее поймать.

Вертикально вниз пронесся ошалевший от адреналина в крови воробей, а сверху пролетело что-то неимоверно вкусное, ударившее сногсшибательным убойным запахом. Сыр! Обалдевшая ворона вдохнула манящий запах, но сыр, едва оказавшись на уровне ее глаз, внезапно исчез, и ворона надолго выпала из действительности, застыв в полном изумлении.

Вы могли бы понять истинные причины ее изумления только в том случае, если бы просмотрели сцену падения сыра при сильно замедленной скорости. Потому что в этом случае вы увидели бы весьма интересную картину: вот ворона сидит на ветке, мимо медленно-медленно, с распахнутым клювиком и глазами навыкате, проносится воробей, а с неба неторопливо падает кусок свежего деревенского сыра. Вот он достигает уровня глаз вороны, тут ее клюв резко раскрывается, шея стремительно вытягивается, клюв хватает сыр, ворона поворачивается, прячет сыр в гнезде, возвращается в первоначальное состояние и только тогда начинает принимать изумленный вид.

Переполнившее ворону чувство неожиданного счастья выплеснулось наружу длинным, громким и невероятно восторженным вороньим кличем «КААААААААААААА (всего четыреста сорок три буквы и двадцать децибел)… АААРРР!!» Причем прокаркала она его по чистой случайности прямиком в ухо меланхолично жевавшей листок гусенице, уши которой вместе с листком тут же завяли, но для вороны это обстоятельство не имело никакого значения, в отличие от гусеницы и ее потомков, ушей у которых нет до сих пор.

Нежданно-негаданно исполнившееся желание повысило настроение до седьмых небес, ворона выдохнула, вдохнула и старательно запела, распугивая тех, кого не испугал ее восторженный крик. У гусеницы временно съехала крыша, а сама она съехала с завядшего листка следом за крышей и понеслась в свободном полете в заросли травы, где и осталась жить до превращения в бабочку-невротика с дистрофическим тельцем.

— Не ела я сыра уж тысячу лет,

Пора отмечать юбилей.

Но вот он упал, птичке в небе привет!

Теперь заживу веселей!

А вдруг это морок, видение, сон,

И не было сыра, и нет?

Понюхать, взглянуть, поклевать поскорей…

Да нет, это сыр, это он!

* * *

Яга в подпорченном последними событиями настроении возвращалась домой, пытаясь по дороге придумать новый план, на этот раз такой, чтобы учитывал любые возможные последствия, как вдруг столкнулась с воробьем, выскочившим из леса на высокой даже для крупных птиц скорости.

— Смотри куда несешься! — крикнула она, совершая экстренное торможение. — Убьешься же! Или я метлой заеду!

Воробей испуганно посмотрел на небо, после чего облегченно выдохнул и ответил:

— Напугала!

Яга проследила взгляд воробья и увидела высоко летящего коршуна.

— С тобой все ясно, — произнесла она. — Странно, что ты до сих пор жив. Я бы тебя, на месте коршуна, съела вместе с потрохами.

— Нет, я мертв! — зловеще прочирикал воробей, вытащил из-под крыла маску-череп и водрузил ее на голову:

— Я вернулся с того света,

Чтоб теперь, посередь лета,

Найти рыжую лису — испугать ее хочу!

Уууууууууууууууууууууууу!

— Впечатляет! — хмыкнула Яга. — Только…

— Все, пора, уже лечу! — отозвался воробей, улетая.

— …не забудь ее снять!.. Ладно, увидимся позже. Если тебя не найдут и не придушат к тому времени озверевшие собратья… — Яга подлетела к избушке, поставила метлу у порога и вошла в комнату. Подойдя к столу, она положила на тарелку яблоко и приказала: — Вызывай лешего!

Яблочко завертелось.

Спавшая в клетке лиса сладко потянулась и открыла глаза. Яга, удивленная незапланированными движениями непонятно кого в собственном доме, оторвалась от тарелки и взглянула на клетку. Их взгляды встретились…

— Это что еще такое?!! — Яга разразилась бранью. Перепуганная лиса, проснувшаяся от ее слов, только теперь обратила внимание, ГДЕ она ночевала! Из огня да в полымя! — Это же надо! Пробраться в избушку и нагло превратить ее в спальню! Здесь что, приют для бездомных лисиц?

Лиса, со вчерашней ночи надеявшаяся, что хозяева окажутся милыми старичками, которые угостят ее курочкой, была обескуражена не меньше Яги. Курочки, ясное дело, уже не дождаться, как бы самой не попасть на вакантное место. Она не знала, поедает ли Яга лисиц или предпочитает использовать их на воротник, но с детских лет родители приучали в первую очередь бояться именно ее.

— А ну, выбирайся из клетки! — приказала Яга, но лиса, испуганно забившись в дальний уголок, и не подумала ничего выполнять. Решив выбрать из двух зол меньшее, она предпочла остаться в клетке, тут Яге до нее не добраться, а потому внутри находиться куда безопаснее, чем снаружи. Тоскливо положив мордочку на передние лапы, лиса жалобно посмотрела на Ягу и горестно вздохнула.

— Нет в жизни счастья, удач и побед, когда ничего нет поесть на обед, — пробормотал она.

Яга прекратила бесполезный монолог, схватила клетку и выволокла ее на улицу.

— Брысь с глаз моих! — приказала она и, не дожидаясь, пока лиса очухается, захлопнула за собой дверь. Собака все-таки выполнила приказ и доставила играющего зверя (чтоб ему пусто было!) по назначению. Но дело не сдвинулось с мертвой точки ни на шаг. И это очень плохо.

Лиса недоверчиво глянула на избушку. Яга просто ушла, оставив ее на свободе? Невероятно!

Или изощренная месть?

— Собака? — Лиса присмотрелась, не затаилось ли где вредное четвероногое, успешно маскировавшееся под обычную дворняжку все прошедшие годы.

Похоже, что нет.

Лиса вздохнула, медленно, опасаясь подвоха, выбралась из клетки и на мгновение застыла, ожидая грома с небес, диких победных криков и злобного рычания притаившихся монстров. Но ничего такого не было, и она, в последний раз обернувшись на домик Яги, дала стрекача.

* * *

Кащей нетерпеливо ходил из угла в угол и ждал пробуждения царевны. Хотя действие газа должно было закончиться в четыре утра, гости разъехались из дворца почти сразу после полуночи, укатив на свои любимые юга. Сейчас уже восемь часов, а царевна все дрыхнет!

Он вслушивался в тишину и не желал верить собственным ушам: кроме мерного тиканья обычных часов с кукушкой, других звуков не было. Насколько он знал людей вообще и царственных особ в частности, любая (ой) из них обязательно устроит шумное пробуждение, переходящее в буйное помешательство на почве похищения. Особенно, если во рту нет кляпа и свободны руки-ноги. От царевны он планировал наслушаться изысканных угроз, неописуемых оскорблений и поэтичных рыданий, но царевна хранила упорное молчание! Неужели она так его боится, что предпочитает не напоминать о себе лишний раз? Мол, отлежится, а Кащей тем временем про нее забудет, найдет себе новую игрушку, и тогда она спокойно вернется домой.

А вдруг… Нет, не может быть! Не хватало еще трупов в доме!

— Ты хоть тарелки разбей, что ли? Зря я их оставил целую сотню? — недовольно пробурчал он.

Провести гениальную операцию с ослепительными спецэффектами, устроить забег по пересеченной местности лучшим стражникам царства, усыпить невиданное количество повелительных особ разом, перерубить сотни мечей и пик, и все ради того, чтобы теперь нервно ходить по собственному замку и терпеливо ждать, пока некая молодая особа перестанет паясничать и раскроет свой прекрасный рот для перечисления слов, которые она по своей наивности считает ругательствами. Или ее искусственный сон плавно перетек в сон обычный, и она спит себе спокойно, не желая знать, что великий злодей вечности ожидает ее выхода в свет целых три часа!

Царская наглость! Нет, так больше продолжаться не может. Если гора не идет добровольно к Кашею, Кащей эту гору взрывает!

— Царевна! — прокричал он. — Я иду тебя будить! Но учти, слюнявые чмоки пусть останутся царевичам-юнцам! Я не собираюсь будить тебя извращенным способом озадаченных кое-чем личностей! Понятно?

К тому же он помнил одну давнюю и очень страшную историю, случившуюся с неким царевичем, прослышавшим про спящий замок и разбудившим описанным выше способом спавшую сотню лет в стеклянном гробу царевну. Беднягу никто не предупредил о том, как ведут себя очнувшиеся зомби. А ведь очнулся весь замок. Насилу царевич вырвался и убежал…

Кашей поднялся по широкой черной лестнице на второй этаж, подошел к двери, отомкнул внутренний замок своим ключом, приоткрыл дверь, ожидая коварных сюрпризов со стороны противника, и почувствовал, что дверь не поддается обычным его усилиям. Что ж, царевна по крайней мере жива и находится в полном рассудке, иначе бы ей никогда не пришло в голову подпирать чем-то дверь.

— Баррикады строим? — обратился к ней Кащей. — Практично! Но бесполезно!

Разбежавшись (а чего бояться, если ты бессмертен?), он налетел на дверь всей своей мощью. С треском вылетев из петель, та рухнула на пол, задев за край стола, на котором стояла посуда, и катапультировала последнюю прямиком на Кащея. Сверху грохнулась сама столешница. От звона разбиваемой посуды зазвенело в ушах. На миг повисла мертвая тишина.

— Оп! — выдохнул Кащей. — Вот и разбили!

Выбравшись из-под обломков и отряхнув с себя мелкие осколки, он огляделся в поисках царевны. И не нашел.

Вот это сюрприз!

— Ушла?! — недоуменно воскликнул он. — Что за народ пошел?

Осложнение. Кащей никак не ожидал, что царевна сумеет взломать замок на двери. Да и кто будет ожидать такое от ЦАРЕВНЫ? Она что, в перерывах между танцами обучалась воровскому ремеслу? Ей что, больше заняться было нечем?

Куда катится человечество? Это же конец всему! А, да хрен с ним, с человечеством. Куда катится царевна? И что интереснее всего: куда она покатилась именно сейчас и где это она взяла отмычки? Нет! Самое интересное: как она вышла из комнаты и после этого забаррикадировала дверь?!

Из замка она не выйдет, потому что открыть ворота под силу только ему. Мимо него она не проходила — он бы обязательно ее заметил. Получается, что царевна отправилась бродить по замку, где никого не было несколько тысяч лет, в поисках запасного выхода!

«Что за ребячество! — подумал он. — Наслушалась всяких сказок о потайных ходах и думает, что все дворцы и замки строили по одному типовому проекту!»

А пылищи поднимет, просто ужас! Заблудиться, конечно, не заблудится, следы на толстом слое пыли сохранятся еще не одно тысячелетие, если, конечно, в будущем здесь не поселится какой-нибудь зануда, повернутый на влажной уборке помещений. Что вряд ли, потому что он, Кащей, менять место жительства не собирается.

* * *

… Он не любил бродить по заброшенной части замка и, появившись здесь, вовсе не жаждал затеряться среди бесчисленных поворотов и параллельных коридоров. Кто построил замок, он не знал. Как не знал и того, почему его воспоминания начинаются с пребывания в полном одиночестве среди бескрайних лесов и крайних, коли речь зашла об этой проблеме, местных жителей. Благоразумно исчезнувших из замка перед его прибытием, хотя не исключено, что они там никогда и не появлялись. Несколько веков Кащей потратил на то, чтобы найти хоть какие-нибудь следы их жизнедеятельности, но пришел к странному выводу, что замок никогда не был обитаем. Он остался здесь жить, продолжая занимать небольшую часть комнат. В большинстве своем они были заполнены всякими вещами, предназначение которых было еще более таинственной загадкой, чем загадка существования их мифических владельцев, которые рано или поздно, но должны были объявиться, если только замок не возник сам собой из воздуха. К тому же Кащей окончательно запутался, когда попытался вспомнить свою жизнь до прихода в замок. Единственное, что он восстановил в памяти, так это несколько дней накануне своего появления в замке, этом загадочном строении, стоящем в самой что ни на есть непролазной глуши. Судя по воспоминаниям, получалось, что он начал свое существование с того момента, когда продирался сквозь лесные дебри по направлению к своему будущему дому. Как будто материализовался из воздуха в придачу к бесхозному замку. Кащей постепенно впал в депрессию, так как не мог ответить на жизненно важные для него вопросы. И депрессия, охватившая его на долгие десятилетия, вылилась в дикую злобу, со временем превратившуюся в мрачное чувство юмора. Он даже пытался покончить жизнь самоубийством, но обнаружил, что неизменно, раз за разом возвращается к жизни. Убедившись, что Смерть не желает забирать его к себе ни под каким видом, он стал проводить разные эксперименты над окружающим миром, чем и занимался до сих пор. Изредка посещая дальние комнаты, он нашел много удобных штучек, которыми и пользовался во время налетов на мирных и военных граждан. Капсулы с сонным газом, фейерверк, да и летающие сапоги — все было оттуда. Плюс много-много разного на самые невероятные случаи жизни.

Жизнь была размеренной и иногда тоскливой, вплоть до того самого дня, когда ему вздумалось заняться похищением царевны…

Побродив, он вскоре натолкнулся на запыленный коридор, на полу которого отпечатались следы уходившей в неизвестность царевны. Кащей остановился и, сложив руки на груди, громко произнес в пустоту:

— Мне-то спешить некуда. А вот ты проголодаешься. Я знаю, что царевны весьма щепетильны в этих вопросах и предпочитают иногда похудеть, чтобы добавить себе привлекательности, но так ведь и с голоду опухнуть недолго. Оно тебе надо? Мария! Ау!

В ответ — тишина. Разумеется. Что же еще? Положение — не позавидуешь. Царевна сама не вернется, будет бродить по замку до последнего, пытаясь проникнуть во все двери и выстукивая стены в поисках пустых пространств за ними. В принципе, пусть потешит свое самолюбие, но тогда на повестку дня выходят новые проблемы: как узнать ответы на поставленные вопросы, если царевна будет ходить по своим следам туда-сюда, пока окончательно не заблудится и не затеряется среди паутины с мертвыми пауками и мухами? А потом приедет царевич, убьет Кащея и в результате поисков затерявшейся царевны тоже сгинет в лабиринтах коридоров. Нервы у старого царя не выдержат. После долгого, томительного ожидания он бросит царство и пойдет войной на замок, поскольку в жизни ему больше терять будет нечего. Где и сложит буйну головушку, потому что не судьба ему вернуться счастливым.

Это увлекательно, но совершенно не то, что нужно сейчас.

— Мария! Этого тебе никто не простит! — воззвал Кащей. Глас одинокого в пустынном замке. Имя эхом отразилось от стен и укатилось вдаль многочисленными повторениями. — Что я, нанимался работать спасателем у любопытных царевен? Пускай бродит, где хочет! Выход все равно один. — Он развернулся и сделал шаг. — Я ухожу! — прокричал он. — Кто спрятался, я не виноват! Тишина.

— Повторяю для глухих! — прокричал он так громко, что со стен посыпались кусочки окаменевшей пыли. — Я ухожу!

— Ухожу! Ухожу! Ухожу! — забубнило эхо.

— Ну и ладно! — Кащей махнул рукой. — Будет у меня в замке свое собственное привидение. Будем коротать с призраком царевны столетия жизни, вспоминать о славных денечках и пугать одиноких путников теплыми безлунными ночами… А, ладно, черт с тобой… Придется выручать эту рехнутую дамочку, пока она в ходячую мумию не превратилась. Доказывай потом, что ты не верблюд.

* * *

— Леший слушает! — неохотно отозвались из тарелки. Изображения и вовсе не было: похоже, Леший был не в духе. — Что-то случилось? Ты кого там костеришь?

— Лиса заночевала к клетке и выходить не хочет, — пожаловалась Яга. — Наверное, у нее депрессия.

— У меня тоже депрессия, — сказал Леший. — Спроси у лисы, она не потеснится в твоей клетке?

— Хм. У тебя-то что стряслось?

— Не важно, — отмахнулся Леший. — Зачем вызывала?

— Мне нужна собака, — объяснила Яга.

— Браконьерничать не дам!

— Мне? Браконьерничать? — Баба Яга чуть воздухом не подавилась. — Что с тобой сегодня? Леший прокашлялся:

— Извини, сорвалось. Работа нервная, знаешь ли. — Извиняющийся голос чуть потеплел, но при общей ледяной интонации потепление выглядело так, точно с минус двухсот двух градусов температура поднялась до минус двухсот одного. — В моем лесу появились вандалы! Варвары! Изверги!

— Все сразу или по отдельности? — поинтересовалась Яга.

— Шутить изволите?

— Что они такого сотворили?

— А вот посмотри сама! — Тарелка наконец-то посветлела и выдала изображение, от которого у Яги волосы немедленно встали бы дыбом, если бы не платок на голове. — Ну как?

— Кто их? — спросила она с застывшим от катастрофических предчувствий сердцем. От ответа зависело, с какой скоростью предстоит разобраться с новой формулой «оборотня».

— Те, что остались в живых, говорят, что это сделала собака… Кстати, не про нее ли ты спрашиваешь?

— Не про нее, — замахала руками Яга. — Моя собачка мирная, никого и пальцем не тронет. А здесь не собака похозяйничала, а самый настоящий трехголовый Цербер. Ты поинтересуйся у соответствующих органов, может, он на самом деле сбежал?

— Уже интересовался, — хмуро ответил Леший. — Мне вежливо намекнули, что если бы он сбежал, то вся планета с самого утра была бы по уши в призраках древних греков. Так что там с твоей собакой?

— Дворняжка такая, тихая, пугливая в лесу, но это если без поводка. А с поводком — хлебом не корми, дай кого-нибудь облаять! Вчера убежала со двора и пропала. Она мне просто жизненно необходима.

— Я пройдусь по лесу, может, отыщу твою беглянку. Срочно нужна?

— Как можно скорее.

— Ну, так скоро не обещаю, но постараюсь, — сказал Леший. — Как что узнаю, сразу сообщу.

— Буду признательна, — ответила Яга.

— А хочешь, волка одолжу на денек? Он не поможет?

— Это который из двух? — поинтересовалась Яга. — Одноглазый, что без хвоста, или другой, с рваными ранами во всю спину?

— М-да… Им самим нужна помощь, — вздохнул Леший. — Ну, найду я того, кто это сделал, сам с него шкуру спущу!

— Лучше похорони этих и пересели новых. В южных лесах их много развелось, девать некуда. Вот и поможешь тамошним с их проблемами перенаселения.

— Договорились, — кивнул головой Леший. — До связи.

— До связи.

Тарелочка потемнела.

Яга задумалась. Что теперь прикажете делать? Ну никак не получается выполнить похищение изящно и грациозно. А собака тоже выдала номер, словно в роду у нее сплошные тираннозавры! Изувечить целую стаю злых и голодных волков — такое не под силу нормальным зверям. Вот и гипнотизируй после этого мирных дворняжек!

Придется работать самостоятельно. На время отбросить ментальные способности и вернуться к проверенным веками грубым, но пробивным действиям. Вампиры близко, времени почти не осталось, того и гляди налетят со дня на день, а тут и противопоставить нечего.

— Эх, лиса, лиса! — укоризненно сказала Яга. — Если бы ты только знала, что по твоей вине в скором времени некому будет разводить обожаемых лисьим семейством кур. И вместо них будут бегать одни куриные вампиры.

А интересное будет зрелище…

* * *

Виновница головной боли и странных фантазий Яги о возможном вампирском периоде жизни куриц — голодная лиса бродила по лесу и разговаривала со всеми, кто услышит, то есть, по сути дела, сама с собой. Благополучно покинув опасную территорию, она уж было успокоилась, но неожиданно с новой силой напомнило о себе желание как следует поесть.

— Ничего не вижу, ничего не слышу, Опустел с чего-то мой богатый лес. Где вы, мои птички, вкусненькие птички? Прилетайте срочно, хочется мне есть! Воробьи шумно отозвались с веток:

— А лиса, а лиса

Слишком много захотела!

Да одну лишь фигу съела,

Наша хитрая лиса!

Лиса остановилась и подняла мордочку. Сотни воробьев примостились на огромном дубе и шумно обсуждали свежие сплетни. Ей захотелось нахамить — вдруг полегчает на душе, но столько птичек сразу не одолеть. Этим паразитам нагадить — раз плюнуть, тем более в таком количестве… Придется мирно побеседовать.

— Ой, да что вы говорите?

Вы получше присмотритесь!

Это ж я, сама лиса!

Я, охотница лесная,

Мне ума не занимать,

Захочу, любую птицу

Без труда могу поймать!

— Знаем, знаем, только если

На охоте не везет,

Да животик подведет,

Так и желудь подойдет!

— Вы что, шутите со мною?

На себя оборотитесь,

Это вы, дурные птицы,

Вы клюете все подряд.

А чтоб я, сама лисица,

Снизошла до желудей?

Кабаны пусть их едят!

«А хорошая мысль! — подумала лиса. — Лучше съесть мелкого кабанчика, чем большой желудь. Желуди, желуди… Отличная идея! Устрою ловушку!»

Она уже заприметила, где много желудей, и принялась сгребать их в кучку, надеясь привлечь кабаньих детенышей. И поймать одного, пока матерые свинтусы будут лопать желуди. Главное в этом деле — не попасться им на глаза, но тут лиса была за себя спокойна. Последнее время ей так часто приходилось бегать на предельных скоростях, что вероятность еще одного пробега уже не пугала. Подумаешь, одним больше, одним меньше.

* * *

Задира сел на дерево позади стаи, с большим интересом наблюдавшей, как лиса собирает в кучу желуди, и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, громко, зловеще прочирикал:

— Чирррррррррррраааааааааааааааааааааааа!

Воробьи оторвались от любопытного зрелища и недовольно повернули головы в сторону Задиры. Представшее пред их глазами новое зрелище было столь впечатляющим и шокирующим, что несколько воробьев, увидев череп с глазами, заикали от неожиданности и один за другим попадали без чувств.

Лиса как раз подтолкнула очередной желудь к большой уже кучке, когда ей на голову что-то свалилось, отскочило и плюхнулось коричневым мягким комочком в траву. Отпрыгнув на всякий случай подальше, она увидела лежащего кверху лапками воробья.

— Завтрак подан! Наконец-то заморю я червячка! — обрадовалась лиса, но воробей лежал как мертвый и даже не пошевелился. Лиса тронула его лапой, результат не изменился. — Что такое? Он же неживой! Нет, такое я не ем!

Рядышком упал еще один воробей. И еще один. Лиса недоуменно подняла голову, и ее глаза превратились в два блюдца — с дуба обрушился град бесчувственных воробьев.

— Эпидемия! — хрипло пробормотала лиса, судорожно выкарабкиваясь из кучи пернатых, и помчалась куда даже глаза не глядят.

Задира изумленно смотрел, как половина птиц в едином порыве сыплется с дерева, а остальные звереют на глазах.

— Череп, череп, говоришь? — переспросил вожак. Впрочем, ответа он не ждал. — А снять маску не желаешь?

Воробьи окружили шутника со всех сторон. Шестое чувство ясно давало понять, что в их намерения изъявление благодарности за оригинальную шутку явно не входит.

— Чирик! Чирик! Вы что, рехнулись? Я ж пошутил! Ну что вы, право?

Задира отскочил, бешено замахал крыльями и полетел в том же направлении, в каком ретировалась измученная неприятностями лиса. Стая, яростно галдя, бросилась за ним.

— Мы тебе такие похороны

Пышные устроим, погоди!

Вот сейчас поймаем и посмотрим,

Как ты будешь черепом трясти!

Мы тебя из-под земли достанем

И обратно дружно закопаем!

Вот тогда, дружок, не будешь больше ты

Перед нами черепом трясти!

Недостроенная часть ловушки (кучка желудей), которую так старательно нагребла лиса, сработала, но лиса была уже слишком далеко, чтобы услышать довольное чавканье кабанчиков. Впрочем, совершенно неожиданно она нашла кое-что не хуже.

* * *

Ворона достала из тайника сыр, положила его перед собой и замерла, наслаждаясь дивным, сводящим с ума запахом. Ей хотелось получить как можно больше удовольствия от неожиданного подарка.

— Сыр! — пропела она, и ближайшие соседи скривились от скрипучего звука. — Ням-ням!

— Что-что? Ням-ням? — невольно повторила лиса, останавливаясь и устремляя на ворону внимательный взгляд. — О-о-о, сыр! Действительно ням-ням!

Ворона испуганно зажала сыр в клюве, настороженно посматривая то одним, то другим глазом в сторону рыжей плутовки. Лиса обошла вокруг дерева: забраться невозможно, ветки больно высоко. По праву считая себя экспертом в области лазанья по деревьям, она твердо знала, что без помощи свирепого лая преследующей тебя по пятам собаки наверх никак не попасть. А собаки нет. Это хорошо. То есть плохо. В общем, смотря с какой стороны подойти к данному вопросу.

— Караул! Спасите! Помогите!

Кто-нибудь, маньяков задержите!

Посторонитесь, дайте пролететь!

Поберегитесь, всем грозит вам смерть!

Воробей с черепом на первой космической скорости пролетел под носом у вороны. Та испуганно вжалась в ветку. Следом за крикуном пронеслась воробьиная ярость в чистом виде, сметавшая на своем пути все преграды, какие только могла смести. Ворона в ужасе закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что ее до самой макушки завалило сорванной листвой.

Она попыталась нащупать крылом сыр, но, кроме микроскопического кусочка в клюве, ничего больше не нащупала. Чувствуя, как внутри все холодеет, ворона в последней надежде раскидала листья и, не найдя сыра, отчаянно прокричала:

— Кккааааааааааааааааааааааааааарррр!

— Чавк-чавк! — тут же восторженно отозвались с земли. Ворона поперхнулась и посмотрела вниз. Лиса. Жует что-то. Довольная такая! Что жует-то? Ворона пригляделась. Две мелкие козявки, упавшие во время стихии в гнездо вороны, почувствовали страшный холод и поспешили выбраться из гнезда, пока не замерзли окончательно.

— Сыр! — Отчаянию вороны не было предела.

— Ага! — радостно кивнула лиса. — Вку-у-у-усный!

Прости, ворона!

Сыр ты потеряла. Он у меня!

И сыром этим буду я обедать

Подряд три долгих и счастливых дня!

Ну что за сыр! Как он благоухает,

Как вкусен и красив!

Какое наслажденье обещает

Он мне на три счастливых дня!

А ты, ворона, перестань браниться!

Потерянного этим не вернешь.

Досада велика, но что ж поделать…

Ты как-нибудь ее переживешь.

Сама подумай, стала б ты делиться,

Будь сыр перед тобой? Вот так и я.

А впрочем, можешь ты браниться

Подряд три долгих и счастливых дня!

Лиса подхватила остатки сыра и, махнув хвостом, скрылась с вороньих глаз долой, крикнув на прощание:

— Сначала ешь, потом болтай! Об этом ты не забывай!

* * *

— Какой гений говорил мне, что держит ситуацию под полным контролем? — Артем вопросительно посмотрел на Ярослава и перевел взгляд вниз. Там под березой стояла разъяренная медведица, уже почти приготовившаяся к покорению очередной вершины. — Ты не помнишь, случайно?

— Случайно нет! — отозвался Ярослав, опасливо косясь на осиное гнездо, висящее в метре слева от их временного убежища. Но сказал он это, явно не подумав.

— Рад, что мы думаем одинаково по этому поводу. В следующий раз, будь настолько любезен, не нервируй мирных обитателей леса почем зря. А то мы не только без коней останемся, но и сами дадим дуба.

— Откуда я знаю, куда делись кони? — возмутился Ярослав. — Я только на минуточку отвернулся! Оборачиваюсь, а вместо них стоят два взнузданных козла!

— И третий перед ними, — уточнил Артем. Ярослав показал брату кулак.

— По уху врежу! — откровенно пообещал он. — Я тебе такое устрою, что ты всю жизнь будешь не на конях, а на скакалках скакать!

Артем показал язык.

— Надо же додуматься до такого — разъярить медведицу, — невозмутимо продолжал он. — И забраться от нее именно на то дерево, где живут осы!

— Я думал, конокрады в кустах спрятались, — оправдывался Ярослав.

— Нет, там были козлодары! — съехидничал Артем.

Медведица пошла на взятие высоты. Братья перестали дурачиться. Ярослав сглотнул и, прошептав:

— Что я делаю? — аккуратно схватился за осиное гнездо и со всеми предосторожностями, на какие только был способен, отделил его от дерева. — А вот и наш подарок дорогому гостю!

Гнездо полетело в медведицу. Часть осиного роя начала недовольно носиться вокруг, а мимо Ярослава пролетел воробей с черепом.

— Воробьиная Смерть! — ахнул царевич. — Что только в этой глуши не летает!

Осы уже обратили на них свое пристальное внимание и почти что бросились в атаку, как вдруг сквозь них сметающим все тараном пронеслась воробьиная стая. Людей и медведицу смело с дерева, и они рухнули вниз, с треском ломая сучья. Медведица громыхнулась первой, следом на нее упали царевичи, тут же вскочившие на ноги и ринувшиеся прочь, напролом через кусты, прямиком к дороге. Сзади недовольно рычала медведица, гудели осы да чирикала возмущенная стая, прибавляя людям силы. Царевичи бежали до тех пор, пока не затихли вдали шум и гам представителей животного мира, сменившись легким шелестом листвы.

— Хватит! — устало выдохнул Ярослав. Артем согласно споткнулся на ровном месте и упал на траву. — Надо передохнуть чуток.

Артем прислонился спиной к дереву, чувствуя, что названного времени ему катастрофически не хватит. Ну что за напасть — как приключения, так одно за другим, без передыху?

— Простите, вы мне не поможете найти мою корзинку? — послышался голос со стороны леса. Царевичи обернулись и увидели девушку с козленком. Все трое вздрогнули: царевичи от неожиданности, а Аленушка оттого, что увидела на их одежде гербы соседнего государства. Это означало, что перед ней не простые люди.

Небольшая немая сцена.

— Корзинку? — переспросил Артем. Он никак не мог поверить, что на свете бывают такие красивые девушки. — Что за корзинка?

— С ягодами. Я собирала, а ее кто-то забрал.

— Медведи, наверное, — предположил Артем. — Мы тут недавно встретились с ними.

— Где? — удивилась Аленушка.

— У кривой речки.

— Так это же в двух часах ходьбы! — удивилась Аленушка.

Царевичи переглянулись.

— Сколько мы бежали? — спросил Ярослав. — Минут десять?

— Меньше.

— Кто же вы, такие скоростные? — поинтересовалась Аленушка. Козленок у ее ног весело подпрыгнул и безбоязненно подошел к Артему.

— Не может быть! Первый раз забыли представиться! — спохватился Ярослав. — Я — царевич Ярослав, а это — царевич Артем, мой младший брат. Мы бежим… то есть идем, в смысле, скачем спасать царевну Марию от Кащея Бессмертного.

— Он похитил нашу царевну?

— Не только, — уточнил Артем. — Он еще разогнал стражу, усыпил кучу народа, распугал будущих королей и царей, выбил все стекла во дворце. И не дал моему брату предложить царевне Марии руку и сердце!

— Это говорить не обязательно! — Ярослав толкнул Артема локтем в бок.

— Вам непременно надо встретиться с Бабаем! — воскликнула Аленушка.

— С кем? — Царевичи недоверчиво переглянулись. — Разве он не из сказки?

— Кащей тоже из сказки, но это ему нисколечко не мешает вредить людям, — резонно заметила Аленушка.

— А зачем он нам?

— Он много знает об этих местах и с радостью расскажет, как быстрее добраться до замка Кащея. Идемте, я вас провожу!

— Далеко? — спросил Артем, чувствуя, что ноги не хотят ему подчиняться.

— Здесь недалеко, за холмиком! — махнула рукой Аленушка.

— Отлично! — обрадовался Артем. «Если не хватит сил идти, так можно будет скатиться». — Мы охотно принимаем ваше приглашение, милая незнакомка!

— Ой! — опомнилась Аленушка. — Меня зовут Аленушка, а вот этого козлика — Иванушкой. Он мой младший брат. Заколдованный.

— Как это? — удивились царевичи.

— Он выпил воду из лужи, — пояснила Аленушка. — Стал козликом. Братья переглянулись.

— Теперь понятно, откуда появились козлы за моей спиной, — сказал Ярослав. — Они тоже воду из лужи пили.

— Вот козлы! Из лужи пить…

— Кто? — поинтересовалась Аленушка.

— Да кони наши, кто ж еще? — вздохнули царевичи.

* * *

— Царевичи свалились как нельзя кстати! — радовалась Яга, наблюдая за ними из-за кустов. Это она прихватила, улучив случай, Аленушкину корзинку. Чужое всегда вкуснее своего, особенно когда своего еще нет. — Все деревенские сбегутся послушать свежих новостей, появится реальный шанс похитить этого серенького скакуна. Как там пелось в русской народной: «Жил у Аленушки серенький козлик, раз-два, раз-два, толстый ко…» Хм.

* * *

Кащей стоял посреди запыленного зала и кричал, призывая царевну вернуться в обжитую часть замка. Бродить по заброшенной территории оказалось не столько неприятно, сколько смертельно скучно. Он тщетно пытался понять, каким образом царевна спокойно прошла по тысячелетней пыли, не подняв на воздух горы этих залежей и не расчихавшись до полного изнеможения, а он — нет? Почихав с полчаса, Кащей решил, что бродилок с него хватит. Пытка чиханием вошла для него в число самых садистских, и он решил использовать ее в случае необходимости. Но сейчас самое большое его желание состояло в том, чтобы от его чихания вся пыль не взметнулась вверх, вбок и так далее, иначе следующая смерть будет самой мучительной и изуверской в его многострадальной жизни.

Царевна оказалась хитрой особой, следы вели в зал изо всех трех дверей. Получалось так, словно она вошла одновременно во все, подошла к центру зала и там испарилась. Кащей развел руками — царевна доказала, что умные люди попадаются и среди царственных особ.

— Чересчур умные! — проворчал он. Это уже вызов: игра, им начатая, подхвачена и разыграна куда лучше, чем он ожидал. Умный противник — длинная игра. Самому бы не заблудиться! — Царевна! Я иду искать! Кто не спря… тьфу, ты… кх-кх… Найду — царю придется выложить за твое спасение такую кругленькую сумму, какой нет и в десяти царствах! Из-за тебя ему придется воевать с соседями, чтобы наскрести нужное количество монет! Неужели ты хочешь неприятностей для соседних царей и королей?! Они же на подобное коварство с твоей стороны тоже ответят войной! Неужели ты хочешь, чтобы из-за тебя началась мировая война? Ау!

Безрезультатно.

— Ох уж мне эта царская заносчивость и самоуверенность! Кащей поднес пальцы ко рту и коротко свистнул. Словно из-под земли, не подняв ни пылинки, вырос призрачный конь. — Найди царевну, и привези ее ко мне!!! — приказал Кащей, и конь вылетел в коридор, уже не заботясь о том, чтобы не поднимать пыль. Кащей закашлялся. — Ст… кх-кх… ой!!! Стоять!!! Конь вернулся.

— Лучше я сам — прикрыв рот рукавом, прохрипел Кащей. — А то когда ты до царевны доскачешь, кх-кх, она погибнет от удушья в расцвете лет! Ты иди отдыхай пока… Медленно!!! И аккуратно…

Царевна очнулась. Открыв глаза, она пыталась понять, где находится, и не смогла.

Странно.

Голова немного болела. Мария рывком села и уставилась на отдающие прохладой полы. Ровные, но не деревянные. И кровать какая-то не такая. Она разозлилась: тут бал на носу, а кто-то непонятные шутки шутит.

И обомлела: бал уже был! Иначе почему она красуется в бальном платье?

Стоп. Если бал уже был…

И тут она все вспомнила.

— Кащей!!! — отчаянно прокричала она. — Что ты наделал?!

Никто не отозвался: Добрый Злыдень изволил отдыхать на первом этаже.

«Надо выбираться!» — решила она.

Дверь была заперта на внутренний замок, как у сундуков. И отверстие для ключа имелось. Плоское, не похожее на обычные. Но попробовать стоит: попытка не пытка. Верная отмычка, которую Мария носила с собой с тех пор, как стала интересоваться запертыми комнатами во дворце и хранившимися в них секретами, не подвела и на этот раз. Отмычку ей подарил пойманный при ее подпольном участии вор за то, что она уговорила царя просто выслать его куда подальше, а не казнить.

Пять минут мучений, и дверь капитулировала.

Мария торопливо бросилась к главной двери, но вид сидевшего к ней лицом Кащея вовремя ее остановил. На цыпочках удалившись от опасного места, она решила отыскать другой выход. Как ей было известно, в каждом замке существует запасной или потайной выход на случай непредвиденных катастроф вроде осады, землетрясения или генеральной уборки. Чувствовалось, что последней беды замок сумел избежать, потому что в последний раз здесь прибирали не иначе как перед началом строительства. А Кащей в одиночку явно не справлялся с хозяйством, о чем свидетельствовали неимоверные горы пыли. Чтобы нормально жить в подобном замке, одних уборщиков нужно человек двести-триста. Правду говорили волхвы: замок стоял пустынный и заброшенный с самого сотворения. По их же рассказам выходило, что его воздвигли шесть богов за десять дней, воздвигли и перед возвращением на небо строго наказали не приближаться к замку ни зверям, ни людям. А когда появился Кащей, никто толком не знал, но зато всем было известно, что даже среди нечисти он стоит на особом месте.

Говорят, кто-то решил навестить его и сказать про запрет. Но то ли он оказался слабым оратором, то ли Кащей оказался упрямее, чем тот думал, но только из той затеи ничего не вышло. Храбрец остался жив и даже получил монетку за труды — после хорошего пинка в одно хорошо известное многим место, и большего добиться не удалось. Не исключено, что к счастью.

По пути то и дело попадались двери с читаемыми, но совершенно непонятными надписями. Складывалось ощущение, что буквы написали в произвольном порядке и прилепили на двери как придется, не заботясь о смысле На попытки войти внутрь двери не реагировали, но на табличке из прозрачного камня появлялась первая понятная надпись: «Открывается через Центральный пульт!». Мария перебрала в памяти все разновидности замков, все возможные способы законного и незаконного открытия дверей, начиная от грубых ударов дубиной и заканчивая деликатным и широко практикуемым в западных странах взломом отмычками, но ничего похожего на написанное не нашла. А потому решила заняться этим позже, в случае неудачи с основными поисками.

Пройдя немало коридоров, потеряв счет поворотам и закрытым дверям, она оказалась наконец в маленьком тупичке с единственной дверью, на которой были выгравированы ломаными линиями слова: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПУЛЬТ».

Дверь открылась от одного легкого прикосновения. Замелькали многочисленные лампочки на оригинального вида столе, зазвучали ни на что не похожие звуки. Царевна, поколебавшись, вошла внутрь и, подойдя к столу, дотронулась до огонька, одного из многих, запрятанного в матовый квадратный кубик. Кубик поддался и опустился на треть. На вертикально стоящих квадратных камнях появились многочисленные графики и тревожно мигающая надпись:

Количество мусора — выше 100 %!

ПЕРЕГРУЗКА!!!

ПЕРЕГРУЗКА!!!

ПЕРЕГРУЗКА!!!

Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!!!

Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!!!

Переведите «Уборщик» с ручного на авторежим!

Замигала одна-единственная клавиша: «Уборщик», под ней загорелась клавиша поменьше: «Авторежим».

Мария сглотнула, робея, и нажала.

* * *

Измученный чиханием Кащей гневно заколотил кулаками в стену и в тот же миг услышал доносившееся откуда-то из ее глубин сердитое, набирающее мощность гудение. Отбежав от нее на приличное расстояние — из тактических соображений, а вовсе не от страха, он увидел, как в стене открылись невидимые заслонки, явив его ошеломленному взору многочисленные окна. Рамы распахнулись, пыль, поднятая неведомо откуда взявшимся ветром, со всего замка устремилась через открытые двери в зал и оттуда через окна наружу. Кащей едва успел накрыться плащом, как его окутало плотное серое облако.

Со стороны могло показаться, что замок внезапно взорвался пылью — столько ее выдуло. Серый столб поднялся до небес, чем изрядно перепугал и без того напуганное проделками Кащея общество животного мира.

Звери и птицы заметались, пытаясь угадать, какое злодейство он задумал на этот раз и какие меры надо предпринять, чтобы в ближайшее время не попадаться ему на глаза. А Кащей в этот момент безуспешно пытался набрать в грудь немного воздуха и думал, что если ему не судьба умереть от чихания, то лишь по той причине, что он умрет, надышавшись пылью. Что толку, что вскоре он снова оживет? Время, когда он развлекался серией самоубийств, давно прошло. И не хватало еще, думал он, чтобы царевна оказалась не только взломщицей, но и тайным членом мифического общества волшебниц. Как она умудрилась сотворить подобное? В зале окон отродясь не бывало, а теперь их как сельдей в бочке! И ветер…

* * *

Мария услышала усиливающийся шум и испуганно вытащила пальцами кнопку, но та снова опустилась на прежний уровень. Царевна взяла себя в руки, устроилась поудобнее и аккуратно повторила попытку. Кнопка и на сей раз не пожелала подниматься. Мало того, во время попыток заставить неведомые силы утихнуть царевна совершенно случайно облокотилась о стол, нажала на кнопки у края стола и в результате увеличила количество шума почти в два раза.

В полной растерянности она тупо смотрела на пульт до тех пор, пока ее не привели в чувство жужжащие звуки из коридора. После минутного колебания она решилась выйти и посмотреть. По коридору медленно двигался коридор поменьше. Именно он и жужжал. Поравнявшись с входом, он выпустил из себя паровое облачко, уперся в стену, погудел и укатил. Очищенный от пыли коридор превратился в неописуемой красоты произведение искусства.

Из пульта выскочила маленькая штучка с присосками и метелками, крутанулась вокруг своей оси и трудолюбиво взялась за очистку пола от капелек воды. Царевна уже не удивлялась — куда уж больше, — а просто смотрела на неведомого зверька. Чуть позже она догадалась, что зверек на самом деле — обычная волшебная метелка. Мария попыталась взять ее в руки, но метелка отъезжала в сторону и отвечала недовольным гудением.

— Куть-куть-куть! — попробовала позвать ее царевна. Метелка не реагировала, равномерно подметая пол. — Иди сюда! Я приказываю!

Метелка замерла, подкатилась к обрадовавшейся царевне и вдруг стремительно юркнула в основание пульта. Металлическая заслонка за ней с лязгом опустилась, едва не прищемив царевне руку. Это ей не понравилось, и она возмущенно принялась нажимать на все кнопки подряд: ей захотелось, чтобы метелка вернулась. Пульт быстро замигал, из зашипевших динамиков вместо звуков леса послышалось нечто вроде песенки рассерженных гремучих змей. Где-то завыла сирена.

Тот, кто пролетал в те минуты над замком, мог увидеть незабываемую картину: из башенок во все стороны вылетали туманные, почти невидимые лучи, сворачивая пространство в воздушные смерчи. Следом появилось защитное поле, выросшее и сровнявшее с землей растительность вокруг замка на расстоянии два километра. Замок становился хрустально прозрачным, а в воздухе своеобразным эхом то тут, то там появлялись его копии, он становился зеркальным, а солнечные лучики сказочным фейерверком разбегались по всему миру. Ветер выдул пыль на улицу, и турбины плавно остановились. Под финал замок выдал и вовсе невообразимое: словно круги от камня по воде от замка пошли воздушные волны, точь-в-точь повторяющие его очертания, а потом все разом стихло, как отрезало.

Почувствовав, что ни пыли, ни ветра больше нет, Кашей открыл глаза и понял, что в родном жилье стоит прибираться хотя бы раз в тысячу лет. Хотя бы для того, чтобы увидеть, что покрытые одеялом из пыли полы на самом деле никакие не каменные, а золотые!

И потолки! Очищенные от пыли, они покрылись не серыми полосками, а необычайной красоты узорами вокруг засверкавшей всеми цветами радуги люстры, то вспыхивая мириадами звездочек, то разбегаясь разноцветными кометами.

Куча золота, собранного Кащеем за многие века, на фоне зала смотрелась бы просто-напросто убого.

— Бурум, бурум, — пробурумкал он в полной растерянности. Что же теперь, выбросить коллекцию монет и начинать собирать замки и дворцы? А как их переносить?

В замке посветлело, желтым светом засветились потолки, сработали ароматизаторы воздуха, усиливая запахи леса. Воздух наполнился послегрозовой свежестью и легкостью — включились озоновые синтезаторы.

Температура воздуха опустилась до двадцати трех градусов, а из скрытых динамиков донеслась задорная песенка все тех же гремучих змей. Кащей скривился. Замок из черно-белого превратился в изумрудно-зеленый, с золотыми наконечниками — крышами башенок и зубцами стен. Стекла приобрели коричневый оттенок, ослабив сияние солнца и имитируя вечернее время суток.

— Я думал — я умирал, — задумчиво проговорил Кащей. — А оказалось, я еще и не жил. Да выключите кто-нибудь эту какофонию!

Звездочки под потолком погасли, постепенно засияли стены, меняя окраску на лиловый, а потолок в точности повторил вид ночного неба над замком. Кащей почувствовал, что должен немедленно сесть, иначе он просто упадет от восхищения, переизбытка эмоций и чувства гордости за то, что вся эта красота принадлежит именно ему!

Неожиданно его пронзила странная мысль, что если все и дальше пойдет в подобном ключе, то не ему должны будут заплатить, а он должен будет выложить царевне астрономическую сумму!

«Похоже, начинается новое шоу», — подумал он.

* * *

Исследовательский космический корабль попал под один из лучей и совершил экстренную посадку прямо на то место, над которым висел. Датчики застыли, словно их «сфотографировали», и капитан, едва оправившийся от шока, вызванного столкновением с гуманоидами, вновь впал в депрессию. Обозвав непонятную планету нехорошими словами, он попытался исправить возникшую ситуацию, после чего обнаружил — приборы вроде бы и работают, но в настолько замедленном режиме, что на выполнение простейшей секундной команды в нынешнем состоянии уйдет несколько часов, не меньше. Воздействие луча было подобно воздействию новейшего технологического парализатора, подобное оружие едва ли можно было встретить даже среди наиболее высокоразвитых миров, настолько оно было дорогостояще и засекречено. Чтобы тебя подбили подобным лучом на отсталой планете у края Галактики? Да это же просто невозможно!

Отсюда следуют далеко идущие выводы…

«Надо создать межпланетную комиссию по проверке на предмет вмешательства во внутренние дела планеты, — решил он. — Предчувствую грандиозный межпланетный скандал!»

И кучу денег, на которые легко купить новый, сверхсовременный космический корабль.

Капитан вдохновенно развешивал высококачественную лапшу на свои собственные уши, забыв, что кораблик висит в наклонном положении на ветвях тысячелетних деревьев и готов сорваться при первом же сильном порыве ветра.

* * *

… Никогда еще время не тянулось так медленно. Еле дождавшись темноты, Яга подлетела к дому Бабая и заглянула в окно. Как и ожидалось, царевичи сидели в окружении половины деревни и рассказывали последние новости, а их, судя по всему, оказалось довольно много. Яга поднялась к окошку чердака, перестроенного Бабаем под летнюю комнату. Там на кровати спокойно спал Иванушка, ни сном ни духом не ведая, кто явился, чтобы прервать его сновидения.

Окно было прикрыто, распахнуть его не было проблемой. Яга пригнулась, чтобы не удариться головой о раму, подлетела к кровати, приготовленный мешок гостеприимно распахнул «объятия», секунда — и Иванушка внутри. Яга развернулась и случайно смахнула метлой с полочки деревянные игрушки, вырезанные на досуге Бабаем. Фигурки зверей, людей и птиц барабанной дробью простучали по полу, внизу замолчали, затем послышался голос Аленушки:

— Иванушка, почему не спишь? — и ее шаги по лестнице.

Помянув недобрым словом закон подлости и не заботясь больше о соблюдении конспирации, Яга рванулась к окну. Аленушку она не видела, но ясно услышала ее испуганный вскрик. Метлу от резкого разворота занесло, и она прошлась по мебели, прежде чем настроиться на правильный курс. Посыпались с полок вещи, кувшин с цветами, больно ударило по лбу внезапно оказавшееся перед носом окно, проснувшийся козленок от переизбытка эмоций раскричался так, что стало тошно, да царевичи с мечами подозрительно быстро ворвались в комнату. С трудом протиснувшись на улицу, Яга настолько резво набрала высоту, что чуть сама с метлы не свалилась и мешок не выронила.

— Украла! Братца украла! — закричала Аленушка, бросаясь к окну, но Яга к тому времени уже проносилась мимо луны, усиленно потирая ушибленный лоб.

— Вот сволочь! — пробормотал Ярослав. Артем скрипнул зубами.

— Кто это был? — спросил он, в его голосе слышались ледяные нотки.

— Это же Баба Яга! — пояснили ввалившиеся в комнатку крестьяне.

— Я ей ноги поотрубаю! — пригрозил Артем, ни на кого не глядя. — Нет, одну, чтоб неповадно было!

Аленушка бросилась к Бабаю, зарыдав, уткнулась в его плечо.

Артем быстро спустился на первый этаж, надел на голову шлем, натянул кольчугу, брата остановил рукой:

— Яр, оставайся на случай ее возвращения! — и обратился к крестьянам: — Как ее найти? Она часто здесь появляется?

— Сюда она не вернется! — сказал Ярослав. — Она забрала то, что ей было нужно. Я пойду с тобой.

— Это опасно! — предупредили крестьяне, что нисколечко не помешало самому грамотному подробно объяснить, как найти избушку в дремучем лесу и как при этом не заблудиться.

— А если ей нужен не только Иванушка? — сказал Артем. — Вдруг это обманный маневр, а главная цель — похитить Аленушку?

— Ты слишком глубоко копаешь, — отозвался Ярослав. — Стратегические задачи любого противника состоят прежде всего в том, чтобы навести как можно больше паники и направить мысли противника в ложном направлении.

Крестьяне глубокомысленно помолчали, переглянулись и согласно покивали головами. Никому не хотелось показывать свою неграмотность.

— Тем не менее я прошу, чтоб ты остался! — Артем пристально посмотрел на брата, и тот, сообразив, что к чему, еле заметно улыбнулся уголками губ.

— Будь осторожен! — сказал он. — Я не хочу, чтобы сразу в двух семьях пропало по брату.

Артем проверил снаряжение и отправился в путь. Крестьяне показали ему правильное направление — за столетия здесь побывало немало пилигримов, движимых аналогичным желанием разыскать мудрую, но пугающую своими действиями старушку, — пожелали удачи и разошлись по домам.

Ярослав удивленно подумал, что у разных людей и сословий сходная реакция на беду. Те, кто поумнее, знают истинную цену геройству и понимают, что у героя нет шансов на победу. И потому не воюют, посылая оптимистически настроенного добровольца — идиота, одним словом, — расхлебывать кашу. В первый раз таким идиотом оказался он сам, а теперь его место занял младший брат.

— Вот семейка! — пробормотал он. — Слава богу, нас всего двое.

— Ты о чем? — услышал Бабай.

— О превратностях судьбы, — ответил Ярослав. — Нормальные люди живут спокойно, а нам постоянно на голову падают приключения одно другого хлеще. Как Алена?

— Прилегла отдохнуть, — ответил Бабай. — Что это с Ягой случилось, детей она сроду не трогала! Ничего не понимаю!

— Не съест? — шепотом спросил Ярослав, опасливо покосившись на лестницу.

— Да что ей, еды в лесу мало? — так же тихо ответил Бабай, посматривая в ту же сторону. — Нет, здесь что-то не так. Ума не приложу, в чем дело?

Ярослав удрученно развел руками.

— Царевич не пропадет? — сменил тему Бабай.

— Что ему Яга сделает? — отмахнулся Ярослав. — Он двигается быстрее молнии. Как воин он лучше меня. Просто зверь, когда воюет.

— Я тоже был таким, — кивнул головой Бабай. — Давно, правда.

— Ты был воином?

— Кем я только не был, — усмехнулся дед. — Интересуешься преданиями старины глубокой? Тогда садись, расскажу много интересного.

— Скажи, Бабай, почему тебя так назвали? — спросил вдруг царевич. — Ты не похож на дряхлого, ворчливого старика.

Бабай усмехнулся:

— Дело в том, что в молодости я был довольно свирепым типом. Сам понимаешь, ходить на медведей, имея миролюбивый характер, чревато нехорошими последствиями. За мой нрав местные жители использовали меня в качестве пугалки. Говорили, что вот, дескать, приду темной ночью с мешком на плечах и унесу непослушных детей в темный-темный лес. И называли, чтобы детям было понятнее, Баба-Ягом. Все дети знают, кто такая Яга, и то, что меня сделали ее подобием, мгновенно им объясняло, что будет, если я появлюсь. Но постоянно говорить Баба-Яг было неудобно, потому имя слегка сократили до Баба-Й. Так вот и получилось мое прозвище. Бабай. А то, что ты говорил про старика, — это уже страшилки. Сказки. Но, признаюсь откровенно, мне льстит, что мною пугают чуть ли не по всему свету. Я как детский Кащей. Он тысячник, а я сотник.

— Живая легенда! — уважительно пробормотал Ярослав. А легендарный детский «Кащей» стал рассказывать истории из своей жизни, одну страшнее и увлекательнее другой. Медвежьи шкуры, которыми избушка была завалена чуть ли не по уши, убедительно доказывали, что дед действительно умел не только складно говорить. Ярослав глядел на него и думал, что не зря детей во многих местах пугают его именем. С таким храбрым до безрассудства человеком несложно выйти вдвоем против целой армии и победить ее.

«Но скажите мне кто-нибудь, откуда у крестьянина такая силища и потрясающие познания в военном деле, словно он не простой смертный, а великий полководец?! — думал царевич. — Всех знаменитых воинов я знаю, но про Бабая никогда ничего не слышал! Самоучка? И где?..»

Дед говорил и говорил, и в его чуть хитроватом взгляде туманно читалось, что от него не ускользнули безуспешные потуги Ярослава вычислить, не являлся ли он кем-то большим, чем хочет себя представить. Вносить ясность в мучившую царевича загадку он не хотел, и лишь в перерывах между историями кружками пил сам и поил Ярослава приготовленным им собственноручно необыкновенно вкусным квасом в таких количествах, словно внутри он был гораздо объемистее, чем снаружи.

Аленушка не спускалась, и было неясно, действительно ли она спит или просто хочет побыть в одиночестве. Иванушка был ее единственной родней после трагической смерти родителей, и потеря, возможно, навсегда последней родной души стала для нее тяжелейшим ударом. Часы прокуковали три, когда наверху послышался вскрик и, прервав очередную байку деда, на лестнице показалась Аленушка.

— На улице кто-то есть! — взволнованно сказала она. — Он смотрел в окно!

У Ярослава брови полезли на лоб, когда он представил себе размеры подглядывающего. Первой его мыслью было, что Аленушка просто спутала с силуэтом человека тень от дерева, ведь не бывает людей такого роста, но вовремя вспомнил, что с той стороны деревьев нет. К тому же любой житель деревни запросто отличит тень дерева от любой другой тени. Второй мыслью было, что люди могут встать друг другу на плечи.

«Хм. Любопытные крестьяне? Но что такого интересного можно увидеть в кромешной тьме ничем не освещенной комнаты?» — озадаченно думал он.

Бабай нахмурился. Добродушное выражение его лица незаметно исчезло, сменившись выражением приготовившегося к атаке хищника. К чему, к чему, а к неприятностям он был готов в любую минуту.

— Ты хорошо его рассмотрела? — спросил он. Аленушка кивнула.

— Он… у него… у него глаза странные. Светятся в темноте и злющие до жути!

— Наверное, ему в рожу чем-то зафутболили, — предположил Бабай. — Вот у него фонари под глазами и сияют.

Ярослав поежился. Количество нечистой силы стремительно росло по мере удаления от столицы. Признак общего помешательства для здравомыслящего городского человека, но для крестьян существование всякой нечисти — нечто само собой разумеющееся, и, что самое смешное, ее и вправду полно, причем не только в страшных историях, рассказываемых на ночь. А уж если неподалеку живет самая что ни на есть настоящая легендарная Баба Яга, королева потусторонних сил, то всего прочего тут непременно должно быть просто видимо-невидимо.

— Это что-то новенькое в моей жизни, — пробормотал Ярослав. Что за странное царство: кругом нечисть! — А у нас во дворце ни одна собака не упомянула про местные страсти-мордасти!

За окном прошло стремительное, словно быстрый ветер, движение. Ярослав моргнул, но движение не повторилось. Морок или попытка этих самых сил добавить ужаса предполагаемым жертвам?

— Отлично, — сказал Ярослав, доставая меч из ножен. — Я не силен в знаниях относительно потусторонней силы, и если это не вернувшаяся неизвестно зачем Яга и не страдающий бессонницей домовой, то я просто не знаю, кто это может быть. Я даже не знаю, годится ли мой меч против этого существа, если тот нападет, но буду драться до конца. Моего или его.

Бабай согласно кивнул, а Аленушка спросила:

— Все царевичи говорят так… витиевато?

— У нас говорят проще, — заметил Бабай, изумленно взглянув на девушку. — С чем пришел, от того и погибнешь! Помоги-ка отодвинуть стол к стене. Когда они ворвутся, у нас должно быть много свободного места для маневра.

— Они? — переспросил царевич. Бабай снова кивнул.

— Опять! — Аленушка показала на окно. Промелькнувшее было существо, наконец-то сообразив, что прятаться дальше бесполезно и на панику и внезапность атаки больше рассчитывать не стоит, остановилось и уставилось на людей. Из раскрывшегося рта выглянули, сверкнув в лучах десятка свечек, длинные клыки, а в глазах кипела неутолимая ярость.

— Ну и рожа у тебя, приятель! Я таких раньше нигде и не видел, — невозмутимо заметил Бабай. В его руках неведомо откуда появилась палица. — Надо бы ее малость подправить.

Вампир удивленно заморгал. В дверь заколотили.

— Прячься наверху! — приказал Бабай Аленушке. — Закрой дверь и никого не впускай, окошко закрой внутренними ставнями! Зажги масляную лампу — на полке штуки три стоит, если кто вломится, кидай в него что есть силы!

Вампир растерянно повторял бесполезные попытки напугать людей, а в двери колотили так, что стены ходили ходуном. Воздух наполнился режущими, скрипящими и воющими звуками, устроенными все для той же психологической обработки.

— Ну, входите, гости непрошеные! — пригласил Бабай, удобнее взявшись за палицу.

Стук неожиданно прекратился. Ярослав недоверчиво посмотрел в окно. Монстр исчез.

— Ты заметил, что рама полыхнула синим светом? — растерянно обратился он к Бабаю. — Или мне мерещится?

— Заметил, — ответил тот. — Могу тебя заверить, что ничего подобного я раньше за своими окнами не замечал… Наши незваные гости выдохлись?

— Хотят, чтобы мы сами открыли дверь и выглянули на улицу, — предположил Ярослав. — Купиться на затишье перед бурей?

— Многие из крестьян купились бы на это, — заметил Бабай. — Некоторые купились бы и на совершенно идиотское «дайте попить воды!», сказанное человеком, который только что пытался вломиться в дом и убить жильцов. Народ у нас в основном добрый и чересчур отходчивый. За что и платится.

В дверь ударили изготовленным из подручных средств тараном.

— А, так вы за тараном бегали? К чему такие сложности? — полюбопытствовал Бабай, отпирая засов. Шестерка разогнавшихся монстров ввалилась в дом, держа на вытянутых руках толстое бревно. С криками устрашения вампиры азартно проскакали по комнате, снесли стол, по инерции протаранили и вынесли на улицу стену с окном и только после этого соизволили сообразить, что сделали не совсем то, что задумывали.

Пламя свечей заколыхалось, но не погасло.

— Клыкастые, вы откуда? — спросил Ярослав, выставив меч перед собой. Впрочем, ответа он не ожидал. Вампиры, не говоря ни слова, развернулись и кинулись в атаку, но на полпути затормозили, чтобы бросить на пол ненужный таран.

— Смешно, — мрачно прокомментировал Бабай. Он крутанул палицей, и не успел первый вампир толком подбежать, как с глухим треском костей был буквально смят до плеч и безжизненно рухнул на пол. Ярослав нанес молниеносный удар мечом, вампиры отскочили, самый неповоротливый схватился за рассеченную грудь — полилась кровь — и злобно зашипел.

— Так мы их за минуту уложим! — обрадовался Ярослав, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел, как рана на теле вампира, смертельная для обычного человека, с невероятной быстротой затягивается, не оставляя после себя никаких следов, даже тонкой полоски шрама. — Еще палица есть?

— Нет.

Вампиры приготовились к броску, но тут слева от Ярослава вдруг так ослепительно полыхнуло, что они отскочили и прикрыли глаза руками. Царевич, удивившись, нарушил главную заповедь воина: не упускай противника из виду, и повернул голову посмотреть, что это там такое, трещит и горит, а дыма нет?

Оказалось, это полыхал смятый палицей мертвый монстр. Судя по лицам живых противников, такого сюрприза от себе подобного они никак не ожидали.

— Дерево! — быстро сообразил дед. — Их убивает только дерево!

Ярослав в один прыжок подскочил к столу и, взмахнув мечом, отрубил ножку. Вампиры инстинктивно — реакция охотников — бросились следом за ним. Палица Бабая со свистом рассекла воздух, и второй вампир, изрядно деформировавшись, навечно обрел покой.

— А вот так вам! — Ярослав крутанул мечом, вампиры с яростным шипением отскочили. Царевич поморщился. — Змеюки!

Дед нанес серию сокрушающих ударов, не давая вампирам опомниться, царевич проткнул одного острием отрубленной наискосок ножки и ударил в челюсть другому. Тот в ответ взмахнул своим кулаком. Ярослава отбросило назад. Убитые вампиры горели синим пламенем. Ударивший прыгнул на царевича, намереваясь схватить его за горло, но Ярослав успел выставить перед собой острие ножки. Вампир попытался было остановить свой полет, но не смог. Наездившись на пику, он вскрикнул, уронил голову, руки его упали, он вспыхнул. Ярослав наклонил ножку влево, вампир рухнул на пол и перевернулся на спину.

Оставшиеся предусмотрительно отступили, выжидая удобный момент для нападения и не отводя глаз от палицы. На их лицах ясно читалось недоумение, ведь до сих пор ни одна живая душа не отважилась оказать им достойного сопротивления.

Ярослав помотал головой и встал на ноги. В глазах плыло и двоилось от мощного удара, но ничего не было сломано.

— Живой? — спросил дед, не отрывая глаз от вампиров. — Ну, кто храбрый?

— Не мертвый точно! — ответил Ярослав. — Однако силища у него, как у медведя!

— Мне с медведями не привыкать драться! — Дед крутанул палицу, вампиры подались назад. — Боятся, зверюги!

— Сейчас подойду! — Ярослав шагнул к стене, прислонился к ней и помотал головой. Двоиться перестало.

Вампиры яростно сверлили глазами палицу, готовые вот-вот наброситься на деда. Царевич вырвал ножку из догорающего вампира, отметив мимоходом, что враги предпочитают сгорать локально, не затрагивая огнем окружающие вещи. Шатаясь, добрался до Бабая.

— Сильные, но тупые, — вынес он свой вердикт.

— Присоединяюсь, — отозвался Бабай.

Вампиры дружно подпрыгнули раз, другой, третий, живо размахивая руками. Царевич с дедом удивленно переглянулись. Последний прыжок оказался самым высоким, вампиры не упали, а повисли в воздухе и обратились в огромных, сантиметров тридцать в длину, летучих мышей.

— Твари кусачие! — рявкнул Бабай. — Оборотни!

— Моя очередь! — Ярослав вышел вперед. Боль разом ушла, лишние мысли исчезли, осталась одна только холодная ярость. — Понятно, почему они шипят!

Мыши тяжело захлопали крыльями и рывками полетели на царевича. Было видно, что толком летать они не умеют. Наверное, негде или некогда было нарабатывать опыт.

У Ярослава боевого опыта было в достатке.

* * *

Они стояли над убитыми летучими мышами. Те умерли не сразу, и огонек ярости в их глазах погас не скоро. Ярослав ждал, что и они сгорят, но трупики так и остались лежать в луже крови.

Легкий ветерок проникал через дыру в стене, и Ярослав услышал тихое стрекотание кузнечиков. Мирная тишина, словно и не изменилось ничего. Обычная тихая ночь.

— Что же это за твари? — раздумчиво произнес Бабай, словно спрашивал самого себя. Вопросов было много, но ответа — ни одного.

Из ночной темноты до них донеслись тихие вздохи. Вскочив на ноги, Бабай и Ярослав схватились за оружие. Сквозь черноту проглянуло серое пятно. По мере приближения оно становилось все отчетливее и все больше походило на человека, но Ярослав не исключал, что это очередной ночной гость по их душу, и меча не опустил.

— Что вы наделали? — скорбным голосом заговорил таинственный незнакомец. — Я едва успел их выдрессировать на охоту, а вы испортили мне труд двух месяцев.

— Что ты за птица? — полюбопытствовал Бабай.

Человек подошел достаточно близко, чтобы его легко можно было разглядеть, но недостаточно для удачного выпада мечом. Бросив взгляд на разрубленные трупики, незнакомец пробормотал:

— Да, да, мыши из них никудышные…

— Да кто ты такой, черт тебя побери? — взорвался Ярослав.

Человек поднял на него грустные глаза:

— Зачем тебе? Ты все равно умрешь. Вы все умрете. Все умрут.

— Тебе другие слова известны? — спросил Бабай.

— Известны, — ответил незнакомец и монотонно забубнил: — Думай о смерти. Вы умрете. Думайте о смерти.

Ярослав повернулся к Бабаю:

— Чокнутый какой-то.

Бабай отрицательно покачал головой, не сводя глаз с вампира:

— Стратег. Пытается показать себя слабее, чем он есть на самом деле. Ты слышал, что он сказал про дрессировку?

Ярослав кивнул.

— Он сильнее их.

— Логично. — Ярослав обратился к вампиру: — Не советую здесь больше появляться.

— Не выйдет, — не меняя тона, сказал вампир. — Вам не под силу убить всех. Вы потонете в собственной крови. Думайте о смерти. Все вы смертны. Думайте о смерти. Я могу избавить вас от нее. Станьте вампирами. Вы станете вечными существами, я стану вашим учителем.

— А ты думай о зубной боли, гипнотизер хренов! — передразнил его Ярослав. — Все вы с зубами! Думайте о зубной боли! Вы останетесь без зубов! Думайте о зубной боли! — Он подумал секунду и добавил: — О! Я помогу вам избавиться от них. Станете беззубыми. Отправитесь в вечность. И катитесь ко всем чертям!

С такой постановкой вопроса вампир был не согласен.

— Вы теряете вечную жизнь, — меланхолично заметил он. — Завтра вы умрете.

— Что нам мешает убить тебя прямо сейчас? — напрямик спросил Ярослав. Вместо ответа вампир превратился в летучую мышь и быстро взлетел на недосягаемую для них высоту.

— Мы вернемся! — сказал он на прощание. — Вы умрете.

— Лети, пока цел! — попрощался Ярослав. Потом посмотрел на Бабая. — Что будем делать?

— Предупредим остальных.

— Не поможет, — отозвался вампир. Ярослав схватился за лук, натянул тетиву и, пока вампир не скрылся в полной тьме, выстрелил.

— Бфувак! — послышалось сверху, и летучая мышь с легким стуком шлепнулась о землю.

— Много вас тут разлеталось, — проворчал Ярослав. — Что они о себе возомнили?

* * *

— Значит, так! — без предисловия начала Яга, устало вытряхнув из мешка превратившегося по пути обратно в человека Иванушку (все бы ничего, но вес мальчишки был на порядок больше, чем козленка). Тот начал что-то возмущенно выкрикивать, пока не встретился с ней взглядом и не сделал выводы. Возмущение сошло на нет, и Яга смогла продолжить свой монолог: — Говорю длинно, но по существу, так что слушай меня внимательно!

Иванушка поморгал. Яга во время монолога продырявила мешок в трех местах, соорудив подобие рубашки, и бросила его съежившемуся мальчишке.

Тот кое-как натянул огромный мешок на голое тело, с трудом добравшись до дыр, и стал похож на что-то очень комичное. Примерно так выглядел бы первобытный Бэтмен в детстве.

— Я пытаюсь восстановить по памяти один очень древний состав, и ты как нельзя кстати вызвался добровольно помогать мне в решении этой трудновыполнимой задачи! Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать! С запада на восток движется волна страшных монстров, выпивающих у людей кровь и превращающих их в таких же, как они сами. Их приход в наши края грозит тем, что никого из знакомых и незнакомых тебе людей не останется в живых, человеческий род здесь, а потом и в других местах прекратит свое существование, и мир будет обречен на вымирание из-за немыслимых полчищ вампиров! Ты будешь выпивать воду, которую я тебе дам, а я проведу сравнительный анализ полученных данных и выведу точное количество компонентов состава для превращения человека в животного! Вампиры не будут трогать животных, потому что кровь человека представляет для них гораздо больший интерес из-за своих вкусовых и прочих полезных для вампиров качеств. То есть кровь человека по сравнению с кровью животных — это почти то же самое, что родниковая вода по сравнению с болотной жижей. Молчи! Я знаю, что ты не понял ни одного научного термина, но твоя задача от этого не уменьшается. Мы должны торопиться, потому что вампиры на подходе и со дня на день могут напасть на твою деревню. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра стала обедом для озверевшего монстра?!!

Иванушка испуганно кивнул.

— Ты сделал правильный выбор! — обрадовалась Яга. — Теперь выпей вот это.

Иванушка тихо пробормотал:

— Никакого выбора у меня не было… — но воду из стакана выпил. Одно радовало его в тот момент: Яга, похоже, вовсе не собирается его есть. Как она сказала: «Обедом для озверевшего монстра»? Мама родная!

Что это за страхолюдины такие, если даже ОНА называет их ОЗВЕРЕВШИМИ?

Черный туман вновь окутал Иванушку.

* * *

Яга засекла время и занялась подготовкой оружия для защиты избушки. Встроенный в дом механизм, своеобразная версия парового оружия, был создан несколько тысяч лет назад лешим в сотрудничестве с кузнечным. Пар собирался в специальном отсеке, создавая давление на стержни с металлическим основанием и острым деревянным наконечником в никелевых трубах. Первоначально ружье было приспособлено для отпугивания подарков от злых колдунов — хищных химер, забредающих иногда в заселенные людьми места. Большая часть сохранившихся монстров пряталась в озерах Причудливого леса, изредка всплывая на поверхность и пугая редких в тех краях рыбаков, вытаскивающих подчас вместо рыбы громадную голову с клыками…

Пришло время использовать его вновь. Вампиры доберутся до ее домика, ведь недобитый пришелец поклялся убить победителя в прошлой войне. Яга точно знала, что они умирают после ударов кольями и от солнечного света. Возможно, они умирали еще от чего-то, но у нее таких данных не было.

Рычаг приводил в действие систему демаскировки и выдвижения орудийных дул. На печке уже несколько дней кипел котел с водой. Другой рычаг приводил в действие само оружие, заставляя стрелять и автоматически ставить новые стержни.

Яга проверила орудие и, нацелившись на первое попавшееся дерево, выстрелила. Стержень со свистом выплюнуло из ствола, он глухо пронзил мишень.

— Отлично! — Она потерла руки. — Ха, вот судьба: либо ты первый злодей, либо последний герой. Как в сказке.

* * *

… Прошло два часа. Артем с трудом пробирался сквозь густые — заросли кустарника, чертыхаясь на каждом шагу. Но с намеченного пути не сходил: крестьяне говорили, что домик Яги стоит в самой непролазной чаще. Раз или два ему показалось, что за ним неотступно, шаг за шагом следуют тени, но, вполне возможно, это просто ветер шевелил кусты, а ему казалось, будто сзади кто-то крадется. Царевич успокаивал себя тем, что вряд ли нормальный человек отправится на прогулку в такое время и по такому месту, не будь на то крайней необходимости, как та, что погнала в дорогу его самого. Разве что какой-нибудь полный придурок, у которого не хватает ума даже на то, чтобы бояться. Согласиться с мыслью, что он идет к Яге в сопровождении неведомо откуда взявшихся идиотов, как-то не хотелось. Царевич очень удивился бы, узнай он, что предчувствия его не обманывают. За ним действительно следовали попутчики. Вампиры, добравшись до первой деревни после длительных скитаний по глухим лесам, с трудом удержались от желания напасть на царевича, как только тот вышел за околицу. Чья-то светлая голова предложила отправить следом за ним группу — проследить, куда он пойдет? Ведь не случайно он отправился в путь именно ночью! Наверное, кто-то прячется в лесу, неплохо бы устроить этому «кому-то» сюрприз.

Ко всему прочему повелитель питал просто патологический, неизвестно чем вызванный интерес к здешним местам, из-за чего и выслал вперед небольшой отряд разведчиков для прояснения обстановки: чем больше добытых сведений, тем лучше.

Артем наткнулся на избушку под утро, когда на восточной части неба появилась светлая полоска. Выбравшись из смертельно надоевших зарослей, он обнаружил, что стоит на краю поляны, в центре которой смутно различается силуэт избушки.

— Наконец-то! — обрадовался царевич. Прокашлявшись, он подошел поближе и скомандовал известной по детским сказкам фразой:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Избушка заскрипела. Яга заметила ее движение и, ощутив слабое беспокойство, схватилась за рычаги, готовая выстрелить в любой момент. Избушка давненько не вытворяла подобных фокусов. Заставить ее повернуться мог либо кто-то из царевичей, либо какой-то дурачок, незнамо откуда вызнавший самый большой секрет оживления избушки. Эти недоумки постоянно являются со своими проблемами не в то время и не на то место! Справочную тут, понимаешь ли, устроили!

Избушка повернулась и замерла, дверь с пробирающим до самой глубины души отвратительнейшим скрипом (сигнализация на незнакомцев) отворилась. Вбежавшего внутрь Артема едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Яга узнала ночного гостя, но первым делом посмотрела, не выглядывают ли из его рта клыки. Не выглядывают. Тоже неплохо. Теперь и поскандалить можно.

— Царевич! — Ее возмущению не было предела. — Мало того что ты заявляешься среди ночи, так еще заставляешь вертеться юлой старенькую дряхлую избушку!

Артем помотал головой, пытаясь привести организм в порядок, приблизился вплотную к Яге и прокричал ей в лицо:

— Где Иванушка?!!

— Здесь! — на той же громкости ответила Яга. — А ты не обучен манерам, царевич! Это раз! И два: а кто ты такой, вообще, чтобы спрашивать про тех, кто тебе не принадлежит?!

Проснувшийся от скрипа двери Иванушка с интересом вслушался в перебранку и, поняв, что разговор идет о нем, еще больше навострил уши.

— Я за Аленушку!

— Чего она сама не пришла? — Яга уперлась руками в бока. — Или ты у нее на побегушках? Артем опешил.

— Ты что, издеваешься? — прорычал он. — Какой идиот отпустит девушку ночью в дремучий лес, в котором бродят волки?

— Мама Красной Шапочки!

— КТО?! — возмущенно выдохнул царевич.

Дверь снова заскрипела, и в избушку, зажав уши и тараща глаза, ввалились три вампира. Всех троих одновременно стошнило. Артема передернуло так, что он весь покрылся потом, вампиры пораскрывали рты и зашипели, демонстрируя клыки.

— Да что же это такое? То не дождешься никого, то половина планеты разом в гости заявляется! — с досадой проговорила Яга. Не успели вампиры сделать и шаг в ее сторону, как она очутилась около прикрепленных к стене кольев разной длины, схватила метровое и рванула в контратаку. Артем, освобождая ей дорогу, отскочил и выхватил меч, решив, что сейчас не время выяснять отношения по поводу Иванушки. Кем бы ни были новоявленные пришельцы, ничего хорошего от них ждать не приходится. Раз уж сама Яга перестала препираться и взялась за оружие, значит, дело действительно обстоит очень серьезно.

Пронзенный копьем вампир завизжал и вспыхнул ярким пламенем, заставив остальных отшатнуться. Артем сделал быстрый выпад и отрубил второму голову, но тот не умер, а стал суматошно носиться по шатающейся избушке следом за катавшейся из угла в угол головой, наполняя царевича ощущением нереальности происходящего. Упавшая на пол голова беззвучно шипела и скалилась, но никого укусить не могла.

— Кто это? — воскликнул обескураженный царевич.

— Вампиры! — отозвалась Яга, нанося последнему противнику серию удивительно стремительных и сильных ударов. Полыхнуло огнем, и от монстра осталась жалкая кучка пепла. — Бейся кольями, их больше ничто не берет!

Безголовый рухнул на пол, но его руки упорно дергались, хватая и ломая что попадется. Артем с силой пронзил его копьем, дивясь, что дерево проходит как нож сквозь масло. Яга закрыла дверь на мощный засов: не ровен час, другие вампиры пожалуют!

Царевич отшатнулся от языков пламени, поймал злобно вращающую глазами голову и с криком:

— Вот гадость! — бросил ее в горящую печь и прикрыл отверстие заслонкой. Наступила тишина.

— Все? — надеясь на положительный ответ, спросил он. — У тебя больше нет врагов?

— Хорошо бы! — отозвалась она. — Но я не ув…

Избушка затряслась от ударов, били и в пол, и в стены, и по крыше. Дверь ходила ходуном, в единственное не закрытое ставнями окошко с непробиваемым алмазным стеклом яростно колотили. Вампиры, не желавшие смириться с потерей еды, бросились на приступ всеми силами.

Яга выматерилась — Артем от удивления разинул рот — бросилась к креслу и дернула за рычаги. Заработала пушка. Первый же снаряд, выпущенный наугад в пустоту, попал в вампира!

— Сколько же вас набежало? — изумилась Яга. — Ну, добро пожаловать!

Избушка походила на микрокосмодром с непрерывно взлетающими ракетами. Яга стреляла без промаха, вампиры вспыхивали один за другим, в свете этих факелов стало видно, как много их пришло следом за царевичем.

— Вы на что надеялись, олухи? — саркастически бурчала Яга, давя на гашетку и стреляя уже практически не прицеливаясь.

Избушку шатало, Артема и Иванушку бросало из угла в угол, летали стулья, тарелки, предусмотрительно закрепленные в шкафу, звенели, а печка гудела, как стадо слонов. Озлобленные вампиры угрожающе кричали на весь лес, а нечаянные свидетели битвы забились по щелям и молчали в тряпочку от греха подальше.

Зарево пожара поднялось до небес, во многих деревнях и городках люди высыпали на улицу, разбуженные непонятным гулом. Они озадаченно озирались по сторонам и гадали, что это может быть, не ведая, что очень скоро сами окажутся в центре страшного бедствия.

* * *

Ярослав и Бабай умолкли и посмотрели на зарево.

— Похоже, Артем нашел Ягу, — предположил царевич.

— А эти дикие крики — ее доброжелательное приветствие… — добавил Бабай. — Это не ее голос, можешь мне поверить.

— И не его, — пожал плечами Ярослав. — Больше похоже на то, что… Неужели…

Он замолчал, не в силах договорить.

— …он увел большинство вампиров за собой, — закончил за него Бабай. Ярослав побледнел.

— Я пойду на выручку! — решил он. — Какого черта я его послушался?

— Не сходи с ума! Ты все равно не успеешь, что бы там ни случилось, — тихо ответил Бабай. — Ты придешь слишком поздно.

Ярослав закрыл глаза.

* * *

Лиса дернулась от страха и проснулась. Ближе к утру ей приснилась выросшая до небес ворона, отвратительно свистящая и изрыгающая огненные струи. Было жутко страшно, но остатки сыра разогнали кошмары и навеяли лучезарные воспоминания о вчерашней операции, так удачно проведенной на пару с ничего не подозревающими воробьями. А ведь что-то странное творится с ними в последнее время: то падают ни с того ни с сего, то носятся как угорелые по лесу. Из-за них пришлось ловушку забросить. А теперь там не то что желудей, дуба не найдешь. На собранную кучку желающих всегда хоть отбавляй — подошел и хряпай себе, пока не подавишься от жадности.

— Ну-ка, ну-ка! Так, так, так! Весела с утра лиса. Может, мы с лисой-красой Вместе поедим?

* * *

Лиса подскочила. Волк. Расцарапанный, как неизвестно что. Ухмыляется. Это подозрительно.

— Какие-то проблемы, волк?

— О, ты и в сыре знаешь толк?

А я-то думал, ты, подруга,

Лишь кур умеешь воровать.

Да и ворона говорила:

Ты, мол, цыплят ей приносила!

— Чтоб я носила ей цыплят?!

Ну и брехушка, ей-же-ей!

А ты давай, побольше верь!

А если про тебя что скажет?

Ну нет, я удивляюсь даже!

Нет, ты подумай головою —

Она ж накаркает такое,

Что и безвинный виноват!

— Лиса, бросай свои увертки,

Поверю я тебе навряд.

Я знаю точно, это факт —

Вороне носишь ты цыплят!

— Да что ты, волк, ну как же можно!

Ты так умен и осторожен,

И вдруг поверил глупой птице?

А та и рада — как же, волк,

Сам волк поверил небылице…

— А мне плевать, пусть небылица,

Пусть наврала дурная птица,

Но больно уж красиво врет!

А потому — чтоб завтра утром

Я знал — меня тут завтрак ждет.

Намек тебе понятен?

* * *

Волк зарычал и побежал прочь. Лису просто распирало от злости. Если б она могла покраснеть, то надолго превратилась бы в темно-вишневую. Остатки сыра встали ей поперек горла. Ворона, спрятавшаяся на всякий случай высоко на дереве, где ей было все прекрасно слышно и видно, зашлась в настоящей истерике. От ее каркающего смеха лиса была готова завертеться юлой от бешенства. Ворона, кое-как продышавшись, крикнула:

— Эй, рыжая лисица! Не надо же так злиться!

Ведь волк — он тоже пти… нет, ры…

И замолчала, запутавшись в понятиях. Лиса поскрежетала зубами, но ничего внятного сказать не смогла — челюсти свело от ярости. Кто мог ожидать от вороны такого коварства? Это ж надо — наслать прожорливого волка! Кое-как разжав наконец челюсти, лиса яростно просипела:

— Ты шутку, что ль, не поняла?

Ну, сыр взяла… Но я б вернула!

А ныне — снова лезть в курятник,

И знаешь, что меня там ждет?

Петух орет, собаки лают,

Людишки с кольями бегут…

А не сворую — мне капут!

Ворона назидательно произнесла: «Голодный сытого не разумеет» и, прыснув, зачастила:

Ах ты, бедная лиса,

Леса нашего краса!

Что все плачешь да рыдаешь?

Не пора ль за ум приняться,

И в курятник отправляться?

Уж пора тебе понять -

Притащишь кур — иди гулять!

Ворона взлетела, и уже сверху донеслось:

— И сыр не будешь воровать…

Хохотнув на прощание, она совершила круг непочета над лисой, но не попала. Лиса в бешенстве разбрасывала остатки сыра. Жалко вороне кусочек! Да подавись ты им! Но предупреждаю: один раз он уже съеден!

Скорчив гримасу, она побежала прочь.

«Если бы не тупые воробьи, я бы сейчас ела кабанчиков, а не наживала неприятностей с волком!» — злилась она, а в голове складывались ужасающие планы кровавой мести всему птичьему роду. Спилить дуб, накормить их отравленным пшеном, не давать спать, замочить недельным проливным дождем!

С дерева, мимо которого проходила взбешенная лиса, упал череп воробья. Она остановилась и медленно-медленно подняла голову, собираясь испепелить нахала взглядом, но вдруг поняла, КТО раскидывается черепами, и почувствовала совершенно неоправданный прилив сил. На ветке устало притулился знакомый комок перьев: череп здорово натер ему шею. Со стороны дальнего леса приближался птичий гомон; чирикнув, воробей посмотрел туда и тут же пулей нырнул в дупло. Через мгновение раздалось отчаянное хлопанье крыльев, и на дерево спикировала целая стая воробьев. Лихорадочно озираясь, они заметили одиноко летевшего вдали воробья, взмыли все разом и помчались за ним, уверенные, что это и есть тот таинственный шутник.

Лиса запомнила, где живет воробей, подхватила череп и побежала прочь, пока никто не заинтересовался ее находкой. Пока неясно, как и для чего его использовать, но ведь еще не вечер, авось набегут нужные мысли. Например, можно пошантажировать воробья, чтобы тот выполнял ее желания, или пообещать стае, что при выполнении определенных условий она скажет, где находится тот, кто им нужен. И уж совсем замечательно будет использовать оба варианта одновременно.

Похоже, подумалось лисе, появился свет в конце тоннеля. Слабый и призрачный, но появился. Она подняла голову, чтобы издать победный крик, и поперхнулась: прямо над ней висел огромный, невиданных размеров светлый орех. Странно, как-то уж много всего перебралось на верхние этажи леса. И тут лиса поняла, что план спасения от волка готов. Все лежит под ногами. То бишь висит над головой. Единственное, что нужно, — так это с толком использовать подручные средства, а тогда можно будет пожинать плоды праведных трудов.

* * *

Еле сдерживая вырывавшееся из горла хихиканье, лиса подкралась к одному не слишком внимательному воробью и шепнула:

— Эй!

Ответная реакция на шепот оказалась такой, словно в птичку выстрелили из пушки. Вздрогнув и распушив перья так, что он стал выглядеть в два раза больше, воробей плавно сдулся и тихо отдал концы. Лиса недоуменно дотронулась до трупика:

— Ну что за воробьи пошли?

Словечка им сказать нельзя.

Хоть кричи им, хоть шепчи,

Дохнут почем зря!

Здоровенный жук сел лисе на мордочку, нахально устроился на носу и стал невозмутимо чистить крылышки. Лиса мотнула головой, жук недовольно взлетел и, прожужжав все уши, неторопливо полетел прочь. Ругаясь, как когда-то ворона, лиса пробежала мимо избушки Яги — днем не так страшно. Странно тут как-то, мелькнула мысль. Железяки разные торчат, кусты обгорелые, под избушкой следов, будто она отплясывала целую ночь. Что бы это могло значить?

Ничего путного в голову не приходило. Одна ерунда. Например, что Яга, оголодав, пыталась насадить на шомпол ножки избушки, да все время промахивалась. Иначе откуда здесь столько следов? Натоптано так, что диву даешься.

А ведь следы-то не Яги, размером побольше будут! Наверное, это охотники пытались насадить ножки на шомпол, но тоже промахивались, потому что избушка скакала по поляне, а Яга гоняла охотников. Глупо, конечно, но по-человечески. А охотников-то было немерено! С чего бы это?.. Ай, да ну их!

Подбежав к дубу, где обычно собиралась воробьиная стая, лиса обнаружила, что кабанчики съели все желуди подчистую. И как ни странно, погибших от неизвестной эпидемии воробьев не было. Кабаны воробьев не едят, следовательно…

«Понятно, почему за ним гналась целая стая! — догадалась лиса. — Очень милый розыгрыш».

Но так некстати! Не случись истории с вороной и сыром, не надо было бы сейчас бегать и спасать свою мягкую рыжую шкурку. Стая уже вернулась, и, судя по недовольному чириканью пернатых, легко было догадаться, что поиски нахала не увенчались успехом.

«Удача на моей стороне!» — обрадовалась лиса, хихикнула и громко обратилась к стае:

— Эй, воробьи!

— Что? — коротко спросили воробьи, скосив на нее равнодушные глазки.

— Я знаю кое-что такое, Что вас обрадует весьма. Я знаю, где укрылся «череп», Который свел вас всех с ума!

— Где? — Воробьи засуетились и перепорхнули на нижние ветки.

«Надо же, как он вас всех разозлил! — подумала лиса. — Не стая, а одно большое ВНИМАНИЕ в чистом виде!»

— Он тут совсем недалеко,

Забился в щель, страшась возмездья.

Его найдете вы легко.

Я покажу вам — только прежде

Давайте вспомним, что друзья

Всегда придут на помощь другу.

Вы мне окажете услугу

Нахальника вам выдам я!

— Нет! — дружно чирикнули воробьи, прекрасно зная: лиса соврет — недорого возьмет.

— Вы что?! Сами-то хоть понимаете, от чего отказываетесь? — Оторопевшая лиса даже малость сбилась с звериного литературного.

— Ведь этот забияка вернется, как пить дать,

Вас снова напугает, и без меня, поверьте,

Вам, как вы ни пытайтесь, а с ним не совладать!

Готова я поспорить на мелкую услугу,

Что миллион кошмаров приснится вам во сне.

И завтра же с рассветом, как только солнце встанет,

Я знаю, прилетите, примчитесь вы ко мне!

— Не примчимся!! — решительно отмахнулись воробьи.

— Ну что же, как говорится, на «нет» нет и суда. Прощайте, глупые птицы, вряд ли свидимся с вами когда…

Вы сделали выбор — страхом исполнится день ваш и час,

Прощайте, пойду потихоньку — проблемы, мне не до вас.

— Прощай! — отозвались воробьи. Но если лиса серьезно за что-то взялась, то все равно не уйдет, пока не получит свое. Так и случилось. Лиса отошла было от дуба, но «вдруг» остановилась, потерла лапой нос и вернулась обратно.

— Нет, постойте, позабыла, доказательство же есть! Вот оно, с собой носила, хорошо, не проглотила!

Она выплюнула череп. Воробьи дружно ахнули: не соврала, рыжая плутовка!

— Уж не съела ль ты задиру?

Мы доверимся тебе,

Все дела твои уладим,

А окажется, что зря,

Вовсе нету воробья!

Лиса села и сделала большие глаза.

— Да как я могу обмануть вас, друзья?

Вы гордые птицы, вы в небе парите,

На бедную лисоньку сверху глядите.

Куда мне до вас — где вы, а где я!

— Нет уж, нет уж, было дело —

К нам на дуб ты залетела!

Мы видали, все видали,

Как с собакой вы летали!

Кувырок вперед-назад,

На верхушку дуба бряк!

Шум и гам, кричат вороны,

Суматоха до небес!

Не видал такого лес —

Пес да рыжая лиса

Поскакали в небеса!

— То был случай, и не боле,

Не умею я летать.

Посмотрите, приглядитесь,

Я лиса, совсем не птица,

И летать мне не годится.

— Нам — что птица, что не птица,

Но летать ты мастерица.

Вдруг в один прекрасный день,

Ты взлетишь…

— Вот дребедень!

Сколько можно повторять:

Непривычно мне взлетать.

И летать, и приземляться —

В небе не за что хвататься!

Вы летайте, мне ж судьбой

Предназначено ходить,

Пробираться сквозь чащобу,

Кур таскать да нору рыть.

Очень дорого достался

Мне злосчастный тот полет.

Дух мой страшно искалечен.

И как вспомню — дрожь берет!

Нет уж, лучше без полетов

Перебьюсь я как-нибудь…

Лучше вспомним-ка про вас.

Ведь настанет день и час,

Повстречаете вы снова

Страшный череп. Что тогда?

Вот тогда-то и начнется

Настоящая беда!

Кто летает, не летает —

Позабудете вы враз!

Только б смыться да укрыться,

Хоть сквозь землю провалиться,

Лишь об этом думать…

— Хватит! Помолчи-ка ты сейчас!

Мы согласны, мы готовы!

Говори свое ты слово,

Что хотела? Говори!

Только лишку не проси!

«Другой разговор!» — удовлетворенно подумала лиса.

— Дел всего-то ничего.

Там на дереве одном

Я большой орех видала.

Вы собьете мне его.

Налетите стаей дружно,

Вам! — и только и всего!

Я ж за это покажу,

Где укрылся «черепушник».

Ну, так как? Идет?

— Годится!

Мы покажем глупой птице,

Ишь, пугать нас захотела!

— Вот и ладно, и отлично.

А теперь, друзья, за дело!

Лиса подробно растолковала воробьям, что и как им делать, после чего отправилась за главным, за тем, без чего операция теряла смысл, — за курами. Череда удач привела ее в приподнятое настроение, она бьша уверена, что все у нее получится, она утащит столько кур, сколько нужно, и не попадется ни собакам, ни петуху. Представив себе, как удивится волк, когда она выложит свой неожиданный контраргумент, лиса чуть не подавилась от хохота.

Вот умора!

* * *

Деревня показалась из-за холма, людей почему-то не было видно, лиса походила туда-сюда, собираясь с духом (ведь напасть на курятник среди бела дня дело нешуточное), и бросилась вперед. Полное безлюдье наводило на неясные тревожные мысли, однако лисе сейчас было не до этого.

Большинство кур бродили по огороду, петух был среди них. Лиса сделала большой крюк и проникла в курятник с противоположной стороны. С непостижимой в прежние времена легкостью загнав сжавшихся от ужаса птиц в мешок, она приготовилась незаметно выбежать из курятника, но в этот момент туда зашел обеспокоенный внезапным шумом, а потом затишьем петух.

— Чтоб тебе неладно было! — проворчала лиса, замирая. Увидев среди бела дня ночную воровку, петух принял боевую стойку, взъерошил перья, распрямил гребешок и угрожающе прокукарекал. Лиса попятилась, не зная, чего ожидать в следующий момент. И скорее от испуга, чем в здравом уме, неожиданно даже для себя она выплюнула зажатый в зубах край мешка, прыгнула на петуха и придавила его передними лапами. Петух попытался вырваться, но только перышки помял. Лиса, краешком сознания понимая, что делает что-то уж совсем непотребное, заехала ему лапой, поцарапав гребешок и выдернув из хвоста два пера, и пулей выскочила вон, не забыв прихватить мешок. Куры во дворе разбежались по углам, посылая куриное «SOS» на всю округу, в соседних дворах радостно залаяли скучавшие до того собаки.

Спрятав кур в тайник, лиса закрыла вход в него ветками и отправилась к Задире проводить душеспасительную беседу.

Дерево миролюбиво раскинуло могучие ветви, и никто не догадывался, что в дупле прячется опасный смутьян и баламут, пугатель и скандалист, злодей и хитрец, наглец и кошмар воробьиного рода Задира.

«Хорошо, что он не слышит, как его именуют, а то бы возгордился неимоверно!» — подумалось лисе. Она подошла к дереву:

— Задира! Ты спишь?

Выходи, поболтаем!

Я, между прочим,

По делу пришла

И принесла тебе

Грустную весть.

Слыхала я, птицы

Хотят тебя съесть!

— Кто кричит, меня зовет? — Задира ошалело выскочил из дупла.

— Ты меня не узнаешь?

— Ой, лиса!! Откуда? Згинь!

Померещилось! Ой, худо!

— Замолчи, пока и вправду

Тебе худо не пришлось.

Повторяю — дело есть!

— Что, решила меня съесть?

— Воробьями не питаюсь,

Больше кур предпочитаю.

Но ты прав в одном — бывает,

Мне мясца и не хватает.

— Так ты, может быть, решила,

Что сгожусь я на обед?

Да на мне и мяса нет!

Глянь — костяшки, пух да перья!

Смысла нет, уж ты поверь мне!

Неужели ж помирать?

— Прекрати зря глотку драть!

Дай хоть слово мне сказать!

Ну зачем ты всех пугал,

С черепушкою мотался?

Вот теперь и доигрался —

Расклюют тебя, съедят,

И следочка не оставят!

— Ужас, ужас, что же делать?

— Можно все еще поправить.

Предложенье есть одно.

Вырви-ка ты мне перо.

Я его им покажу:

Мол, я вовсе не хотела,

Да случайно тебя съела.

Но за эту за услугу

Ты поможешь мне как другу.

Как, согласен ты?

— Идет!

Ну а вдруг поймет народ,

Что ты врешь? Тебе, сестрица,

Туговатенько придется!

— Не боись, все обойдется!

Дел я хитрых мастерица.

Провести сумею всех.

Во спасенье ложь не грех.

Ну а ты, как кончишь дело,

Улетай, да побыстрее,

Да подальше, в те края,

Где и слыхом не слыхали

Про Задиру-воробья.

И не пробуй отвертеться

От того, что обещаешь!

От меня тебе не деться

Никуда! Меня ты знаешь!

* * *

Время летело незаметно, к реальности Марию вернул забурчавший желудок.

«Может, можно как-нибудь так пробраться на кухню, чтобы не натолкнуться на Кащея? — с отчаянием подумала она. — Интересно, он уже обнаружил мой побег или до сих думает, что я решила уморить себя голодом, сидя взаперти?»

Самое лучшее, если бы Кащея выдуло вместе с пылью, но на такое чудо надеяться не приходилось. Возвращаясь практически наугад (следы унесло на свежий воздух), Мария проплутала добрых два часа, пока не нашла вход в главный зал. Не замечая стоявшего столбом Кащея, ахнула от изумления — такой красоты она никогда раньше не видела. Кащей недовольно повернул голову: ахи, пусть и восторженные, были совершенно неуместны в этом величественном зале. Единственными приличествующими здесь звуками могли быть лишь звон колокольчиков и пение флейт при мощной поддержке многократного эха.

Мария очнулась и бросилась бежать.

— Стой! — услышала она и припустила еще быстрее. — Да стой, тебе говорят!

Кащей догнал ее и схватил за плечо. Мария крутанулась на месте и взмахнула рукой, явно собираясь влепить ему пощечину.

— Не надо! — только и успел крикнуть он, но поздно. Раздался звонкий шлепок, Мария охнула. Рука болела так, словно царевна ударила не по лицу, а по стене. — Я предупреждал!

Царевна знала не слишком много слов, которые говорятся обычно в таких случаях, зато в интонации могла дать фору любому грубияну. Если бы взгляд мог убивать, то она вышла бы против всех армий мира и легко их победила. Хорошо, что Кащей оказался бессмертным, иначе жить бы ей в гордом одиночестве в пустом замке у черта на куличках, без всяких перспектив возвращения в родные пенаты.

— Повтори на бис! — попросил Кащей, когда царевна закончила свой бурный, страстный монолог. — Я не все запомнил. — Он увернулся от очередной оплеухи и продолжал дальше: — Каюсь, по моей непосредственной вине! Но ты так быстро произносила слова!

— Царевичи тебя убьют! Приедут и убьют!

— Возможно, но кто именно? Те, что весь вечер делали странные движения, лишь по большому недоразумению названные танцами, и покинули царство сразу же после моего грандиозного появления, отказавшись заплатить за тебя выкуп? Заметь, из всей толпы ни один царевич-королевич не выразил желания расстаться с небольшой… кх-кхл. C огромной суммой! Никто!

Мария окаменела, на лице ее было написано такое выражение, что Кащей испугался, уж не хватил ли ее удар. Придется отыграть назад.

— Да успокойся ты, двое олухов возжелали спасти тебя и уже мчатся на всем скаку к замку. А ты уверена, что выбрала бы среди многочисленного скопления якобы танцоров именно того, кто сейчас жаждет отдать за тебя жизнь? Причем не только свою собственную, но и младшего брата. Тебе наверняка приглянулся бы совсем другой, тот, кто теперь и в ус не дует, забыв и про тебя, и про твои проблемы. Подумай о превратностях судьбы на досуге. Но прежде, уж будь так любезна, объясни, как ты умудрилась сотворить такое с моим любимым мрачным замком?

— Что сотворить? — глухо спросила Мария, мысленно находясь за многие километры отсюда.

— Генеральную уборку… Да забудь ты про тех трусов, а то до конца жизни не избавишься от ошарашенно-глупого вида. Спасают тебя. Твой сумасшедший партнер по танцам… Ты меня слышишь?

— Не знаю, — встрепенулась Мария, когда Кащей в третий раз щелкнул пальцами перед ее лицом и повторил вопрос. — Я нажимала на огоньки в одной комнате… Ты что же, не знаешь, что находится в твоем собственном замке?

— Не до того было, — отмахнулся Кащей. — Сумеешь ее найти?

— Думаю, да. Если ты пригласишь меня на скромный злодейский обед. — Царевна пришла в себя.

* * *

— Обед подан! — объявил Кащей, ставя перед царевной поднос. Мысль о том, что царевны уж больно быстро садятся на шею, пришлось на время отставить.

— У тебя есть высокий стул? — спросила Мария и отодвинула поднос.

— Он у тебя за спиной, — ответил Кащей, усаживаясь за другой, тоже довольно высокий стул, и начал есть из ее тарелки.

— Нет, ты только посмотри, — продолжала она, двигая к себе тарелку Кащея и рассматривая ее. — Теперь понятно, почему ты такой тощий.

— Это я-то тощий? — возмутился Кащей. — Да я просто двигаюсь много.

— А еду ты сам себе готовишь или воруешь? — поинтересовалась Мария, проглотив первую ложку каши. — Если воруешь, то смени место — готовят там отвратительно.

— Разумеется, если они заранее знают, что им не Достанется ни кусочка, то зачем стараться? — согласился Кащей. — На самом деле еду готовит автомат. Я заказываю то, что хочу, а он готовит.

— Странное имя для повара, — сказала Мария. — Он издалека?

— Это не… — Кащей запнулся. — Тебе не понять. Мария возмущенно открыла рот, но Кащей вовремя предотвратил поток гневных словоизлияний.

— Не спорь, я знаю, что ты умная, увидел на деле. Просто это выше твоего понимания. Это прибор, машина, ну, не знаю даже, как сказать… Ну, можешь считать это волшебным помощником, вроде волшебной палочки.

— Как та метелка?

— Именно! — согласно кивнул Кащей, хотя понятия не имел ни о какой метелке. Тем не менее царевну ответ устроил.

— Тебе надо заставить его выполнять приказы правильно, — добавила она. — Тогда и еда будет вкуснее.

— Вечером займусь, — пообещал он. Мария допила компот.

— Скажи, разве это не твой замок? — неожиданно сменила она тему разговора.

— Мой, — коротко ответил Кащей. Расписывать полную историю своего появления ему не хотелось.

— Тогда почему ты до сих пор не знаешь, куда и как идти? — настаивала царевна, и Кащей скоро сдался, понимая, что теперь она не отстанет.

«Вот и состоялось незаметное обустройство на моей хрупкой шее», — подумал он.

— О замке я знаю только то, что в нем хранится много странных вещичек, трогать которые мне было как-то недосуг. Они не золотые, а я пока что собираю золото. Как только решу, что пора взяться за замок основательно, то все здесь переворошу.

— Но кто положил эти вещи в твой замок? — поинтересовалась Мария.

— Замок стал моим не так и давно, а кто жил в нем до меня и жил ли вообще, не имею ни малейшего понятия. Я знаю легенды о богах и думаю, что замок построили специально для меня, раз уже за столько лет никто не попытался прибрать его к своим загребущим рукам. Но я не имею ни малейшего понятия, для чего хранятся все эти вещи в замке. Я тут что-то вроде добровольного сторожа.

— И ты до сих пор не пытался ничего разузнать? Я бы мимо такой тайны ни за что не смогла пройти.

— Во-первых, мое собственное прошлое является для меня самой большой тайной, а во-вторых, ты и не пройдешь, потому что тебе придется отыскать нужную мне комнату, а в награду за это я позволю тебе осмотреть экспонаты в этом хранилище. Но сначала комната. Идет? — Кащей заглянул Марии в глаза. — Я уверен, ты не откажешься, потому что слоняться просто так я тебе не дам, а сидеть на месте и ждать, пока явятся царевичи, скучно и утомительно. Ну, что скажешь?

— Идет, — неожиданно миролюбиво согласилась Мария. — А сколько мне ждать их появления?

— Несколько недель, — ответил Кащей. Это была вторая попытка отомстить за использование его шеи в качестве удобного сиденья, и она увенчалась-таки успехом.

— Сколько-сколько? — изумленно воскликнула Мария, едва не поперхнувшись.

— Ну, разумеется, если они будут идти пешком, — довольно заметил Кащей. — Да ты не волнуйся так сильно! Пока мы будем разбираться с замком, время пролетит незаметно. Зато мы будем точно знать, достойны ли тебя царевичи или это так, одна видимость.

— Ты всегда умеешь выкрутиться! — фыркнула царевна.

Кащей засмеялся:

— Скажи на милость, с чего это царь назвал тебя золотком?

— Не скажу.

— А я теперь и сам знаю. Он в тебя угрохал огромную сумму Ну что, начнем поиски?

— Ничего он в меня не угрохал. Начнем.

* * *

Никто не поверил, что ночные пришельцы — смертельно опасные существа, которым не то что палец в рот не клади, но даже и не помышляй об этом. У страха глаза велики — вот что все подумали. Ведь раньше им не приходилось встречаться с подобными существами. Стало быть, на самом деле все, наверное, было вовсе и не так страшно, как им тут расписали. И есть ли другие чудища, кроме тех, что пришли? Да и вообще, приходили ли на самом деле эти чудища, про которых рассказывают Бабай и царевич? Понятное дело, после вторжения Яги могло присниться все что угодно, а разобрать спросонья, сон это был или явь, бывает трудненько.

— А если все это вам просто приснилось? Беспокоились за Иванушку, мало ли что могло присниться. — Так сказал кто-то из крестьян, когда Бабай созвал всех на собрание у маленькой колокольни в центре деревни и рассказал о сражении, происшедшем прошлой ночью.

— Всем троим одинаковый сон? — съязвил царевич. — А шум битвы — вы что, не слышали?

— Это домовые да лешие шалят. Такое бывает! — уверенно ответил крестьянин. — Это у вас в городах такого нет, а здесь может быть всякое! Недаром здесь живет Баба Яга!

— И что? Ее существование — свидетельство того, что мы заблуждаемся? — воскликнул царевич. Крестьяне недоуменно поморгали.

— Чего? — удивленно переспросил один.

— Если здесь есть Яга, то никаких других чудищ уже и быть не может?

— Кто его знает? Но где убитые чудища? Растаяли, что ли?

— Сгорели.

— Где пепел?

— Разнесло ветром. Но у нас остались трупики летучих мышей.

— Где?

— Вот! — царевич кивнул на маленькую кучку. Крестьяне послушно посмотрели в указанном направлении.

— Вот это? — изумленно вскричали они хором. — От шести здоровых чудищ осталось три маленьких трупика?!

— Не спорю, — сказал Ярослав. — Но по-вашему выходит, раз противники сгорают практически бесследно, то их можно не принимать в расчет? Между прочим, им по силам протаранить дверь и ворваться в ваши крепкие дома.

— Сказки! — отмахнулся кто-то.

— Да? — вступил в спор Бабай. — А ты сходи к моему дому и посмотри на дыру в стене. Ее монстры проделали. А шум, который вы приняли за игрища леших? Это же царевич Артем дрался с ними!

— А где доказательства? — выступил вперед угрюмый бородач. — Стену сломать каждый может…

— Ты соображаешь, что говоришь? — прервал его Бабай, но крестьянин словно его не слышал.

— Я считаю, что была гроза. Ураган. Буран. Да мало ли что было! Не рассказывайте небылицы! — Бородач повысил голос. — Это ни в какие ворота не лезет! Никаких чудовищ нет! И точка! А вот это, — он показал на летучих мышей, — не доказательства.

Бабай вспылил:

— Тебе скажи, что царь раздает каждому по золотой монете, так ты первый прибежишь! И доказательств никаких не надо!

Бородач замолчал, раздумывая. Ярослава поразило, что он сказал после этого:

— А где дают по монете?

Бабай так хмуро взглянул на него, что всем присутствующим и без слов стало ясно, где именно и что конкретно дадут по определенному адресу.

Ярослав прервал паузу:

— Не знаю, что будет сегодня ночью, возможно, что ничего не случится. Возможно, это были единственные чудища. Пусть даже так. Но на всякий случай я предлагаю вам укрепить жилища.

— Это в любом случае не помешает. Случается, к нам наведываются разбойники, ведь так? — добавил Бабай.

Крестьяне заговорили разом, перекрикивая и перебивая друг друга. Общее мнение складывалось не в пользу ораторов.

— Между прочим, — сказал вдруг Бабай, — у нас есть свидетель со стороны. Рано утром ко мне пришел мельник. Он рассказал много интересного. Позавчера ночью к нему пожаловали два чужестранца, которые на самом деле тоже оказались монстрами. Его спасло только чудо.

— Где же он был вчера? Небось отметил день рождения нового дня, вот и привиделось ему черт-те что. А сегодня протрезвел и пришел с рассказами! А ты пересказываешь!

— Ему же шестьдесят с хвостиком! — напомнил Бабай. — Монстры его прилично потрепали, ему крупно досталось при взрыве мельницы и мешков с мукой, да и нервы у него давно не те, что были раньше.

— Ноги отнялись у него! — перебил Ярослав. — Он полз целые сутки! Чтобы предупредить вас, тупоголовых кретинов, о большой беде! А вы…

Крестьяне как один уставились на царевича. Повисло напряженное молчание.

— Мука не взрывается, — упрямо сказал бородач. — Сказки это все.

Ярослав обреченно махнул рукой.

— Да пошли вы к черту! — проговорил он и, расталкивая крестьян, пошел к дому Бабая.

— Так мы что, мы люди маленькие, — произнес кто-то.

— Вот и умрите вашей маленькой смертью! — зло ответил Ярослав. — Всего наилучшего! Копайте могилы и ждите врагов! Я не желаю оставаться в этом обществе добровольных покойников.

— Это все из-за тебя! — прокричала одна старушка. — Пока тебя не было, мы жили тихо и спокойно! Ты явился, и начались неприятности! Убирайся отсюда!

Ярослав повернулся. От его улыбки и горящих глаз захотелось спрятаться за тридевять земель.

— С превеликим удовольствием, — желчно произнес он. — Желаю вам приятной и безболезненной смерти.

— Погоди! — окликнул его Бабай. — Я с тобой. Мой дом сильно поврежден, делать мне здесь нечего.

Заберем наших и уйдем. Разойдись, покойнички, мне пройти надо!

— Так что, это правда, что ли? — робко спросил кто-то.

Бабай издал неопределенный звук.

— Нет, вы постойте, это все правда?

— Господи, — обратился к небу Бабай, — закрой уши, мне выговориться надо! В небесах громыхнуло.

— Ты тоже хочешь выговориться? — понимающе спросил он. — Сочувствую.

* * *

— Как же я теперь людей защищу? — размышляла Яга. — Сам видишь, какие вампиры зловредные!

— Прекрасно вас понимаю, но ничем не могу помочь, я обещал вернуть Иванушку, — исключительно вежливо отвечал Артем. — К тому же, я думаю, ваш способ превращения людей в животных не будет иметь большого успеха. На безрыбье, знаете ли, и рак — рыба.

— У вампиров свой кодекс. Они не пьют кровь животных, — пояснила Яга. — Считают ниже своего достоинства.

— Это достоверные сведения?

— Насколько я могу судить, да.

— Хорошо, пусть так, — согласился царевич. — Но дотрагиваться до животных они могут? Это не оскорбительно для их изнеженных особ?

— Они не такие уж и неженки, — возразила Яга. — И могут дотрагиваться до такого, что тебя вырвет, стоит мне только сказать до чего.

— Тогда предположим, что они заподозрят неладное, увидев вместо кучи народа огромное стадо козлов, ведущих себя подобно людям… Кстати, а настоящих козлов нельзя превратить в людей? Тогда вампиры будут опозорены, сами того не подозревая.

— Среди людей и так полно настоящих козлов! — не согласилась Яга. — Не стоит добавлять искусственных.

— Вы так считаете? Жаль, — огорчился царевич. — Так вот, они заподозрят, проследят и в один прекрасный момент увидят, как козлы становятся людьми. Что, опять-таки, помешает им выпить кровь?

— Ничто не помешает, — согласилась Яга. — Разве что им не хватит терпения долго сидеть на одном месте и ждать у моря погоды. Они как саранча кочуют с места на место.

— Но вы сами говорили, что у главного вампира есть на вас зуб. Стало быть, они задержатся здесь всерьез и надолго. — Артем схватился за голову. — Елки-палки! Они же уничтожат всех подчистую! Надо срочно вернуться в Славноград и рассказать о надвигающейся катастрофе. Сколько будет вампиров?

— Я не знаю, — честно ответила Яга. — Предполагаю, что много.

Кот Баюн, прибывший после дальней дороги, тихо завтракал в углу избушки вместе с Иванушкой. Услышав вопрос, он ответил:

— Несколько сотен. Тысяча. Или три. Они собираются со всех сторон, и я не знаю, сколько государств они успели уничтожить. Беда в том, что укушенный вампиром сам может им стать. Это болезнь. Смертельно опасная. Одно я знаю точно: все вампиры слушаются своего главаря и по его команде могут разом явиться и уничтожить противника.

Перевоплотившийся обратно в человека Иванушка слушал говорящего кота, широко раскрыв рот и Держа перед собой откусанный пряник. Мальчик был поражен уже тем, что кот самостоятельно налил себе молока и наложил еды, а оказывается, он еще и разговаривать умеет…

— У нас есть против них хорошее оружие! — Артем показал на копье.

Кот презрительно фыркнул:

— Многих вы успеете пронзить до того, как вас схватят и выпьют кровь? Один умрет, десяток налетит следом. Кстати, дорогая Яга, вампиры нынче не те, что раньше. Если раньше они пили кровь людей, то теперь их слишком много. Они потрошат всех подряд, не к завтраку будет сказано. Я думал, затея с напитком пройдет, но теперь понимаю, что мы здорово ошиблись.

Яга стукнула кулаком по столу:

— Мне больше нечего противопоставить им. Одна избушка не справится с полчищем вампиров. Да у меня и снарядов столько нет!

— Думаю, вас они не тронут, — заметил Артем. — Поскольку вы нужны главарю, то остальные не посмеют испортить ему праздник мести.

— Слабое утешение, — кисло улыбнулась Яга. — После его смерти их некому будет удерживать.

— Нам пора. — Артем встал. — Предупредим деревенских!

— Пора так пора, — вздохнула Яга. — Тропинку я вам устрою. Зверей не опасайтесь, я Лешему скажу, чтобы он проводил вас до деревни. К тому же кто-то угробил почти всех волков в нашем лесу, так что здесь и бояться некого.

— А этот «кто-то»? — возразил Артем. — Разве он не опасен?

Яга на миг замешкалась:

— Он пропал. Бесследно.

Иванушка гладил кота, тот до неприличия разомлел и размурлыкался, как котенок.

Послышались негромкие щелчки.

— Что такое? — насторожился царевич, хватаясь за меч.

— Свои! Свои! — замахала руками Яга. — Леший пришел. Он проводит вас до деревни.

Иванушка вышел из дома, царевич попрощался, закрыл за собой дверь и пошел в ту сторону, куда показала Яга. Леший, не желавший, чтобы его видели, скрывался среди ветвей.

— До деревни проводить? — спросил он. Артем кивнул, пытаясь разглядеть собеседника, но ничего особенного не заметил.

Леший добродушно посмеялся над его наивными попытками, кашлянул и сказал:

— Идите по следам!

— По чьим? — удивился Артем.

— А вот! — показал Иванушка.

На земле четко отпечатались следы маленьких ножек — кто-то невидимый с явным удовольствием протаптывал тропинку. Иванушка первым побежал за таинственным зверьком, царевич поблагодарил Лешего.

— Не стоит! — отмахнулся тот, удаляясь. И снова царевич его не увидел, только шевельнулись ветви деревьев да птички разлетелись. Пройдя метров сто, путники посмотрели назад: дома Яги не было видно, а отчетливые следы позади них таяли как снег на майском солнце вместе с узкой тропинкой.

Зверек пропиликал, увлекая их за собой. Ему вовсе не хотелось тратить весь день, провожая людей до дома, было много и других интересных дел. За час ходьбы он ни разу не сбился с первоначально заданного темпа. Следы появлялись через равное расстояние с точностью, как в аптеке. Выведя людей на полянку перед деревней, зверек остановился, прошептал что-то и исчез окончательно. Путники взошли на холм и не поверили своим глазам деревня была покинута! Забиты окна и двери, ни одного живого существа, кроме собак и кур.

— Мы правильно вышли? — спросил царевич. — Это точно твоя деревня?

— Да, но она никогда так не выглядела!

— Не могли же крестьяне ни с того ни с сего покинуть деревню, да еще так быстро, — недоумевал Артем. — Так просто не бывает! Так сильно испугаться — быть того не может!

Слабый стук топора донесся до их ушей.

— Кажется, не все успели сделать ноги! — обрадовался царевич. Он шел на стук до тех пор, пока не подошел к маленькому домику, к которому как раз приделали доски, придававшие ему окончательно вид древней, покинутой всеми развалюхи. Артем мгновение постоял, дивясь этой картине, потом постучал в дверь. Никто не откликнулся: хозяева успели юркнуть внутрь и, перепуганные историями о вампирах, решили вообще никому не открывать.

— Идем ко мне домой! — предложил Иванушка.

— К Бабаю! — поправил его Артем. — Аленушка там. Если повезет, узнаем, почему в деревне резко пропало гостеприимство. Не померещился же нам стук топора?

Добравшись до знакомого дома у околицы, царевич увидел точно такую же картину опустошения. В полном недоумении они остановились перед огромной дырой в стене и переглянулись.

— Ничего не понимаю, — сказал Артем. — Дыра-то откуда взялась?

Перед его мысленным взором предстал образ ломающего головой стену Ярослава. Учитывая время, силу брата и толщину бревен, получалось, что он должен был биться тридцать лет и три года.

Артем прошел внутрь и заметил темное пятно на полу.

— Кровь! — ахнул он и молниеносно выхватил меч. — Оставайся на месте, — шепнул он, оборачиваясь к Иванушке.

Люк на чердак приоткрылся, послышался голос Аленушки:

— Кто там?

— Аленка! — обрадовался Иванушка, вбегая в дом. Сестра быстро спустилась вниз:

— Иванушка! Ты прежний! Артем опустил меч.

— Живы! — облегченно выдохнул он. — Вот и славно!

От бурной встречи родственников у него защемило сердце. Чтобы не мешать, он вышел на улицу и сел на бревно, послужившее вампирам тараном. Из раздумий его вывел поцелуй в щеку и последовавшее за этим радостное:

— Спасибо тебе, царевич Артем! Он повернул голову. Аленушка стояла рядом и вся светилась от счастья.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал он смущенно.

— А мы с вампирами воевали! — гордо и совсем некстати сообщил Иванушка.

— Ой! — Аленушка сразу посерьезнела. — А мы тоже. Это такие клыкастые и кровожадные? Иванушка согласно закивал.

— Тогда точно они.

— Давно? — уточнил Артем.

— После твоего ухода.

Он грустно вздохнул. Какие бы планы по спасению деревень ни строила Яга, она сильно ошибалась, думая, что вампиры сначала пожалуют к ней.

* * *

Ярослав и Бабай пришли такие хмурые и злые, что Артем даже испугался. Казалось, они готовы были пришибить всякого, кто попадется им на пути. Слава богу, их лица прояснились, когда они увидели вернувшегося героем царевича и услышали веселый говорок Иванушки, который взахлеб рассказывал о своих приключениях.

Увидев брата живым и невредимым, Ярослав напрочь позабыл про неприятности, подбежал к Артему и стиснул его с такой силой, словно не видел тысячу лет.

— Да что ты? — засмущался Артем. — Все отлично…

— Я… Я думал, ты погиб вчера, — пробормотал Ярослав. — Над лесом стоял такой шум! Мы думали, тебя убили чужаки…

— Уж не думал ли ты, что этим диким ревом они праздновали мое поражение? У меня был мощный напарник! — пояснил Артем. — Но его имя я не могу сказать… Пока. Он… Он не в ладах с местными и не хочет ничего менять.

— Вы вдвоем с ним отбили Иванушку у Яги?

— Ну… Как тебе сказать… Не совсем. — Артем покосился на Бабая. Тот дружески болтал с мальчишкой, изредка бросая на царевича изумленно-уважительные взгляды. — Наверное, он им все рассказал.

— Кто? Иванушка?

— Ладно, слушай, — вздохнул Артем. — Но это тайна. Я сражался с вампирами…

— Их называют вампирами?

— Угу. Я сражался против них на пару с Бабой Ягой. — На лице Ярослава изобразилось изумление. — После этого она отпустила Иванушку. Знаешь, она наш союзник в борьбе с ними. А мальчика похитила, чтобы создать напиток для обмана вампиров и спасения людей.

— Тоже мне, нашла способ! — возмутился Ярослав. — Нельзя было найти добровольца?

— Как ты это себе представляешь? Думаешь, ей позволили бы заявиться в деревню с миссией спасения и провести конкурс среди добровольцев, если таковые найдутся?

— Но почему мальчишку?

— Дети обожают приключения и более лояльны к потусторонним силам. А вообще это дело случая.

— Главное, он жив-здоров, — подвел итог Ярослав. — Я думаю, мы прекрасно справимся сами. Вампиры, судя по всему, появятся сегодня ночью, мы их перебьем и поедем спасать Марию.

— Не все так просто! — мрачно заметил Артем. — С чего ты взял, что мы перебьем их всех?

— Их не должно быть особенно много, иначе они бы нападали большими отрядами, — пояснил Ярослав. — И мы давно бы слышали про них. Кто их полководец? Из какой они страны?

— Они… — Артем припомнил лекцию Яги. — Как там говорилось… «Они уже не люди. Не маги. Не свихнувшиеся бригады чернокнижников. Они вампиры. А мы столкнулись с разведчиками — не самыми умными среди вампиров. Это новообращенные. Их задача — посеять панику и лишить людей способности здраво мыслить».

— Что ты говоришь? — испугался Ярослав. — Ты что?

— Это правда, — сказал Артем. — Их много, очень много. Их тысячи. И все они движутся сюда.

Ярослав ошеломленно молчал, обдумывая информацию, когда к ним подошел Бабай.

— Молодец, царевич! — похвалил он. — С такими воинами, как ты, мы не пропадем!

— Иванушка рассказал про Ягу? — спросил Артем.

— Разве от меня что-то скроешь? — улыбнулся Бабай. — Ты действительно завербовал ее в наши ряды?

— В некотором роде…

— Есть одна хорошая история, очень актуальная, — задумчиво начал Ярослав.

Бабай и Артем замолчали и повернулись к нему.

— Ну так вот, прискакал как-то к Добрыне Никитичу воин и говорит: «Добрыня! На нас идет великое войско! Что делать?» — «Дай мне две недели, надо сделать новый щит, взять новый меч, и я соберусь на войну». Воин поскакал к Алеше Поповичу:

«Алеша! На нас идет войной великое войско! Что делать?» — «Дай мне неделю, надо собрать оружие, подлатать кольчугу, и я поеду на войну». — Воин поскакал к Илье Муромцу: «Илья Муромец! На нас идет войной великое войско! Что делать?» Илья Муромец бросает все дела и мигом вскакивает на коня. «Что, даже амуницию не соберешь?» — удивился воин. — «Да чего тут собирать?! — кричит Илья. — Сматываться надо!»

— Это ты к чему? — поинтересовался Бабай, отсмеявшись. Артем оставался хмурым, но и по его лицу пробежала легкая улыбка.

— Мне только что сообщили, — сухо сказал Ярослав, — что мы полные идиоты. Нам хана!

— С чего это? — удивился Бабай.

Артем повторил то, что говорил брату. Бабай схватился за голову.

— Надо бежать, — сказал Ярослав. — Собраться в городах и там защищаться. Три воина не могут противостоять тысячной армаде. Если останемся здесь, мы обречены.

— В таком случае воспользуемся дельным советом Ильи Муромца и последуем за ним, — вынес общее мнение Бабай. — Только предупредим остальных.

— Они нас пошлют на хутор бабочек ловить, — мрачно заметил Ярослав.

— Или в другое местечко, покомпактней, — добавил Артем.

— Уж куда компактней?.. — возразил Бабай. — Но…

— …есть одно словечко…

— …но логика в твоих словах есть. Он призадумался.

— Я им объясню! — вызвался Артем. — Они прекрасно знают, что я ушел воевать с Ягой, и прислушаются к моим словам.

— Куда лучше они прислушаются к своему внутреннему голосу, который им скажет послать тебя следом за нами, — возразил Бабай. — Я имею в виду мелкий населенный пунктик. Или нечто покомпактнее. Не буду уточнять, что именно.

— Я царевич или не царевич? — возмутился Артем.

— Не наш царевич, — уточнил Бабай. — И пока староста не соблаговолит напрячь свои гладкие и ровные мозги, никто и пальцем не пошевелит.

— А кто здесь староста? — Ярослав пытался припомнить его среди крестьян. — Я что-то не помню такого.

— Он уехал по делам в столицу Захотелось полюбоваться на коронованных особ.

— Понятно. Так. Предлагаю план на всеобщее короткое обсуждение, у нас мало времени, — сказал Артем. — Бабай! Ты забираешь с собой Аленушку и Иванушку и скачешь в столицу предупредить царя о большой беде. — Он снял с шеи медальон. — Покажешь его страже, тебя пропустят без лишних разговоров. Мы будем спасать Марию. Да, и объясни им, чтобы сделали как можно больше стрел. Думаю, только так мы сумеем с ними справиться.

— Я все-таки попытаюсь объяснить сельчанам. — После утренней беседы Бабай перестал называть односельчан «нашими». — Для очистки совести… Аленушка, как там мельник?

— Спит.

— Разбуди его и скажи, что мы собираемся. Нельзя терять ни минуты.

Аленушка ушла в дом.

— Вам тоже надо сделать деревянное оружие, — напомнил Бабай. — Хоть по копью выточить.

— Прямо сейчас и займемся, — ответили царевичи.

Ярослав посмотрел на брата и пробормотал:

— Жаль, не было возможности проверить на них действие стрел. Тогда бы мы точно знали, подействуют они или нет.

— Но ты убил мышь! — напомнил Артем.

— Она не сгорела. А вампиры сгорают.

— И всего-то проблемы? — удивился Артем. — А мне жаль, что нельзя сделать острый деревянный меч!

Из дома вышла бледная Аленушка. Царевичи замолчали, томимые нехорошим предчувствием.

— Он умер, — тихо сказала она. — Умер…

* * *

Тем же утром лиса приступила к выполнению своего хитроумного плана.

Волк, не найдя заказанных кур, рассвирепел и, выругавшись, бросился на поиски коварной лисы, нагло осмелившейся его ослушаться. И вскоре нашел то, что искал. На земле лежала распотрошенная курица, а на ней сидел воробей.

— Кыш отсюда, мелкашка-козявка!

Ишь какой наглый воробей, решил стащить личный завтрак, и кого, самого волка!

Но воробей не улетел, а ленивым движением крыла показал, куда может отправиться сам волк. Тот не поверил своим глазам. Воробей же расчирикался такими словами, что на ближайших деревьях покраснели листья. Волк в ответ зарычал так, что воробей и покрасневшие листья полетели в разные стороны. Однако птичка не сдавалась, она вернулась и опять прикурятилась, возобновив свой многоэтажный монолог. Волк не выдержал — ну нет, слишком многие стали позволять себе вольности в обращении с ним, и бросился на чокнутого воробья, намереваясь его жестоко покарать. Воробей вспорхнул и полетел, стараясь особенно не опережать взбешенного волка.

— Ах ты, наглая козявка,

Тонконогая букашка!

Пришибу, не пожалею!

Только перья полетят! — кричал волк.

Воробей отвечал все на том же многоэтажном уровне. Волка трясло от негодования, и только появление на тропинке лисы не дало ему взорваться от злости. Он затормозил и оскалился, но сказать ничего не успел, потому как поднялся невообразимый гвалт, налетела туча воробьев.

* * *

А несколькими минутами ранее…

* * *

Капитан корабля проснулся оттого, что бортовой компьютер выдал мелодичную трель, извещая о собственных неисправностях. Капитан открыл глаза и резво вскочил. Трель означала, что возвращаются хорошие времена. Больно ударившись головой о полку, слегка съехавшую вниз после аварии, он запрыгнул в кресло, дал команду о проверке работоспособности оборудования и только потом проверил, не рассек ли он себе кожу на затылке.

Не рассек. Вторая хорошая новость.

На голографическом экране появились и побежали вверх сообщения о состоянии приборов на данный момент: большинство из них восстановило свои параметры почти полностью, осталось перезагрузить программу запуска корабля, и через несколько минут — на часах появилось точное время — корабль будет полностью готов к выполнению основных функций.

Капитан потер руки. Отличные известия! Он включил секундомер, ввел в компьютер команду о трансляции времени, оставшегося до окончательного восстановления корабля, и включил звуковое сопровождение.

— Пятнадцать минут десять секунд, — на низких тонах забубнил непонятно какой голос. Прежде он был женский. Видимо, блок модуляции пока не восстановился. Капитан поежился — голос звучал непривычно глухо, и радостная новость с такой интонацией казалась несколько зловещей.

Он попытался успокоить невесть отчего занывшее сердце и включил второй монитор, чтобы полюбоваться дивными местными пейзажами. От увиденного сердце заныло еще сильнее: вокруг корабля наблюдалось подозрительное оживление летающих форм жизни. Налетевшие незнамо откуда воробьи расселись на соседних деревьях в таком количестве, что те съежились и поникли под их тяжестью. А еще через минуту подошла лиса, положила метрах в пятидесяти от корабля распотрошенную курицу и так взглянула на корабль, что капитана прошиб холодный пот. Он почувствовал, что стремительно бежавшее до того время резко замедлилось, и даже голос продолжал счет после уж очень длинной паузы.

— Сссссеееееееееееееееееееемммммь ммммииии-нуууууууууут ссссооооооорррррррооооок ссссссее-ееееееееекккуууууууууууунд! — невыносимо медленно тянул компьютерный бубнист.

Капитан нервно постучал пальцами по столу, продолжая наблюдать развитие событий. Лиса спряталась за деревом, раз по шесть в минуту выглядывала и бросала взгляд на приманку, пока на нее не сел воробей и не появился волк.

До восстановления работы корабля оставалось десять секунд, и капитан надеялся, что ничего плохого не успеет произойти, но…

Далее началось невообразимое.

Воробей, спасаясь, пролетел под кораблем, следом выскочил волк. Лиса выбежала из укрытия и перегородила ему дорогу, волк остановился, воробьиная стая взмыла в воздух, и все птички, как одна, пошли на таран корабля. Капитан испуганно схватился за штурвал, пытаясь включить систему взлета Корабль накренился, капитан дернул за рычаг перехода на ручное управление антигравом и изо всех сил вдавил нопку. Безрезультатно. Компьютер досчитал время до трех секунд, корабль потерял равновесие, сорвался и камнем полетел вниз.

Волк, готовый вцепиться лисе в глотку, с трудом услышал сквозь собственный яростный рык подозрительный шум над головой, непроизвольно посмотрел вверх и вытаращил глаза: прямо на него падало что-то огромное с дыркой в центре. В то же мгновение он услышал радостный вопль отскочившей лисы и понял, что она перехитрила его, как серого волчонка!

— Ноль! — досчитал компьютер. До земли оставалось семьдесят пять сантиметров. Приборы восстановились, антиграв включился, и корабль повис, едва не съездив волка по ушам.

«Пронесло! — подумал волк, глядя на лису, которая больше не смеялась. — Сейчас я тебе покажу, как нападать на меня!».

Капитан нервно дернул ремни безопасности, выскочившие со сверхзвуковой скоростью из углублений в кресле, и подал команду на экстренный взлет.

Волк оскалил зубы и…

И корабль взлетел, выбросив из жерла мощную струю плазмы. Воробьи и лиса ринулись прочь от шума, дыма и испепеляющего огня.

Волка больше не было.

* * *

Задира был уже далеко от места основных событий, когда услышал позади жуткий грохот. От поднявшегося ветра возмущенно закачались, зашумели и стали валиться, словно травинки, рослые многовековые деревья. Задира чирикнул и полетел на север, подальше от напугавшей его жуткими историями лисы и воробьев. Вот когда ему перестанет казаться, будто каждый пролетающий мимо воробей занят поисками воробья с черепом, вот тогда он, может, и вернется.

— Никто меня не понимает,

Всего лишь шутка то была.

Все кончено, я улетаю.

Здесь жизнь мне больше не мила.

Лиса отбежала, точнее сказать, отлетела, сметенная жаркой волной, на приличное расстояние. Воробьи терпеливо ждали, пока она придет в чувство и расскажет им, где находится гнездо неизвестного горе-шутника.

— Ну нет, я срочно убираюсь.

А то еще, не ровен час,

Ворона с дури натаскает

Волков с десяточек. Я — пас!

Пришла пора подобру-поздорову переселиться куда подальше, ведь ворона не успокоится, пока не отомстит за свой поганый сыр. С одним волком справиться удалось, но кто знает, сколько еще волков поддадутся на ее уговоры? Орех улетел… странный орех, по правде говоря, и других не видно. Волков по голове бить нечем. И воробьи больше не согласятся помогать, им резона нет — череп она отдала и про место рассказала. Остается бежать на север, там точно искать не будут.

Попрощавшись с привычным с детских лет лесом, лиса юркнула в кусты. На север так на север. Ни к чему откладывать на завтра то, что можно было сделать вчера.

И никто не заметил, что на дереве осталась сидеть помятая вихрем ворона, чьи планы мести так неожидание провалились. Если лиса запросто вытворяет такие фокусы, то ее ответная месть будет фантастически ужасающа, спасения ждать не приходится. Надо бежать! В смысле лететь! Тихо исчезнуть из этого леса и поселиться в далеком укромном местечке. Там, где не будет ни лисы, ни тупого воробья с еще более тупым черепом на голове, ни неуловимой еды.

Когда корабль исчез в облаках, ворона сочувственно посмотрела на то, что осталось от волка. Кусок выжженной земли да горсточка пепла. Каркнув на прощание, ворона взмахнула крыльями и медленно полетела на север.

Вот так процессия, участники которой и знать не знали, что они и есть эта самая процессия, двинулась к замку Кащея, самому безопасному на взгляд каждого из них месту, ведь ни одному нормальному существу в голову не придет искать там беглецов — опасно для жизни. А Кашей вряд ли обратит внимание на одинокого жильца в его тихих владениях.

Если повезет.

* * *

Капитан остановился на высоте в три километра и угрюмо уставился на панель управления, не желая смотреть на простиравшийся под ним зеленый лес. Примитивные жители этого мира оказались до идиотизма храбрыми и безрассудными. Неразумные виды тоже недалеко ушли. Озверевшая цивилизация. Просто эпидемия какая-то…

— Конечно! — осенило вдруг капитана. — Я же не провел микробиологическую экспертизу! А ведь налицо массовое заражение бешенством!

Итак, надо проверить состояние здоровья местного населения, выявить возбудителя болезни, если таковой существует, синтезировать лекарство и вылечить местные формы жизни, после чего объявить себя их спасителем и повелителем. Работы много, но результат того стоит!

Корабль завис над деревней и выпустил зонд с микророботом. Капитан решил, что в свете новых фактов не стоит рисковать и лично бродить по земле — не ровен час кто-нибудь набросится.

Зонд полетел вниз, капитан уставился на монитор.

— Деревня, — пробормотал он пренебрежительно. — Примитивное хозяйствоведение на заре цивилизации. Ни одного автоматического приспособления, отсутствие газа и электричества, дорогой считается направление, по которому надо ехать на одной полудохлой лошадиной силе. А злости на всю Галактику хватит!

Постепенно до него стало доходить, что происходящее внизу как-то не соответствует обычной деревенской повседневности. И правда — на улице не было ни одного крестьянина, а те, что изредка появлялись, исчезали в домах так же стремительно, как и выходили из них. Модулятор сквозного изображения, которому надлежало показывать, что происходит внутри стен, с честью справился с поставленной задачей. Судя по всему, люди к чему-то активно готовились. Создавалось впечатление, что они строят систему обороны, однако против кого? Сосед против соседа?

Чувствовалось, что грядут грандиозные события.

— Я же говорил, что они бешеные! — буркнул капитан. На тот случай, если проходит какой-то туземный обряд, он включил записывающую аппаратуру. Но ждать развития событий пришлось так долго, что капитан чуть не вывихнул челюсти, зевая, пока, наконец, не поступили первые данные от микроробота.

Данные показывали, что жители местности ничем особо опасным не болеют, более того, они не болеют вообще ничем. И не случайно: природные условия здесь просто наисовершеннейшие. Идеальное место для межпланетного курорта.

— Кстати, кстати, — задумчиво пробормотал капитан. — Далековато, правда, но оно того стоит. Состав воздуха… Так… Состав почвы… Так… Прочая дребедень… Хм… Ничего существенного. В смысле отрицательного. С чего они тогда такие сумасшедшие?

Компьютер перевел речь с местного языка, капитан прочитал распечатку. В основном болтовня ни о чем, но проскальзывает общая мысль о неких организмах, чье существование находится под большим вопросом, но которые могут напасть на деревню этой ночью.

«Вот хохма! Готовиться к битве с несуществующими врагами! Этого нельзя пропустить! Вот планета, не психопаты, так чокнутые! О! Придумал, как их заставить подчиняться! Создам голограммы монстров и устрою светопреставление, а потом сам прогоню их и заставлю почитать меня как Спасителя!»

Стать повелителем этого примитивного мирка не так и сложно! Ха! Скорей бы вечер!..

* * *

Да сколько же часов в местных сутках, сто пятьдесят, что ли?

* * *

Когда солнце медленно зашло за горизонт, капитан уже весь издергался от утомительного ожидания. Созданные им голограммы проецировались на поверхность стола в уменьшенном размере, но даже в таком виде внушали если не ужас, то отвращение точно. Капитан нажал на кнопку, голограммы исчезли со стола и спроецировались на земле в величину среднестатистического человека. Он нажал на клавишу запуска, и фигуры нестройной толпой двинулись к деревне.

Капитан довольно потер руки. Наблюдая за приближением фантомов и представляя, как перепугаются жители деревни, он то и дело прыскал со смеху, предвкушая самое веселое зрелище в своей жизни.

И не сразу обратил внимание на то, что к его фантомам как бы невзначай пристроилась толпа не менее странных существ. Беспристрастный компьютер тут же проанализировал пришельцев и вывел данные на принтер. Капитан оторвался от экрана, удивленно посмотрел на листок и недоуменно взял его в руки. В чем дело? Текст автоматически распечатывается только в том случае, если новость имеет катастрофический характер! Капитан быстренько пробежал глазами по первым строчкам, вернулся к началу и стал читать медленно, внимательно. По мере того как он читал, веселье сходило на нет, и под конец на лице капитана изобразился не просто страх, а настоящий ужас. Он обратил взор на экран и похолодел, увидев то, что несведущему человеку показалось бы, наверное, забавным: вампиры пытались наброситься на фантомов, проскакивали сквозь них и набрасывались снова и снова, не понимая, что происходит. Фантомы невозмутимо шествовали к деревне, а вампиры озверело пытались прокусить им шею или ударить, и то, и другое с одинаково отрицательным результатом.

Капитан попытался прочитать текст еще раз, но не мог — руки его, державшие листок, дрожали все сильнее, буквы прыгали перед глазами, словно черные мухи.

— Этого просто не может быть! — завопил капитан на весь кораблик. — Их же уничтожили тысячи лет назад!

Космическая зараза, жители темных миров, пришельцы-паразиты с древней звезды, пьющие кровь для поддержания своей жизни и заражающие жертву вирусами, которые изменяют состав ДНК и превращают жертву в нового паразита, преспокойно живут на этой богом забытой планете!

— Нет! Нет! Нет! — как заведенный повторял капитан.

В великой войне не на жизнь, а на смерть, некогда охватившей сотни звездных систем и потребовавшей поистине космических усилий, было уничтожено неисчислимое количество паразитов, и до сих пор считалось, что вампиры остались только в памяти победителей.

Но данные компьютера ясно показывали: часть паразитов сумела выжить, каким-то непостижимым образом перелететь на эту ничтожную планету в отдаленной части Галактики и спокойно просуществовать здесь до сегодняшнего дня!

«Каким образом им удалось ускользнуть? Планету нужно уничтожить! Чем? Срочно вернуться домой! Доказательства! Представить документальные доказательства!» — метался капитан.

Он швырнул листок на пол, склонился над компьютером, отдал приказ уничтожить фантомов и включил запись. Придется пожертвовать несколькими туземцами, чтобы заснять сцену охоты паразитов.

— Я бы с радостью спас вас от врага, — пробормотал он себе под нос, позабыв, как он веселился, предвкушая схватку крестьян с несуществующим противником, — но у меня нет оружия, способного это сделать!

Паразиты не умирали от обычного оружия, уничтожить их стандартными средствами было невозможно, долгие годы приходилось работать исключительно парализаторами, обездвиживая вампиров и перевозя их в специальные бункеры, рискуя каждую секунду быть укушенным паразитом, оправившимся от паралича, или попасть в вампирью ловушку. В бункерах вампиров отправляли в аннигиляторы и перерабатывали в энергию, которую закачивали в аккумуляторные батареи для парализаторов и отправляли обратно на фронт.

Война шла с переменным успехом, часть планетных систем удавалось освободить от паразитов за считанные годы, в других мирах безрезультатно приходилось воевать десятилетиями. Проблема заключалась в том, что эти паразиты обладали разумом и были способны обратить оружие противника против его самого.

А начиналась история нашествия вампиров на редкость миролюбиво. Научно-исследовательский корабль прибыл в новую планетную систему. На самом деле система была древней и находилась в зоне Темных миров, миров со стареющими звездами (после начала войны с вампирами и получения новых сведений о развитии жизни в этой части Галактики название приобрело зловещий смысл). Ученые приступили к изучению земель с целью разработки полезных ископаемых. На седьмой планете у красного гиганта была обнаружена жизнь. Не бог весть какая, но довольно развитая. Ничего по человеческим меркам разумного, но высокоорганизованные животные формы уже присутствовали. Космонавты впервые встретили такую форму жизни и с восторгом взялись за ее изучение. Первым делом они стали выяснять причины появления жизни на планете. Выяснилось, что при практически полном отсутствии света из-за отдаленности планеты от звезды (шесть миллиардов световых лет) существование жизни стало возможным благодаря переизбытку углекислого газа, создавшему так называемый парниковый эффект.

Животные и птицы как будто не знали о том, что существуют враги, и беспечно бродили по лагерю, словно жили в нем всю жизнь. Исследователи накопили кучу материала, когда их внимание привлекли небольшие насекомые, питавшиеся кровью животных и птиц. В слюне этих насекомых был обнаружен микроорганизм, уничтожавший болезнетворные микробы, вследствие чего после серии укусов болевшее чем-либо животное выздоравливало буквально на глазах.

Исследователи поймали двадцать семей насекомых и поместили их в контейнеры для дальнейшего исследования в стационарных лабораториях на родной планете.

С этого и начались проблемы.

Микроорганизм, прозванный Целителем, был выделен, досконально изучен со всех сторон и разведен в подходящем для широкомасштабных экспериментов количестве. Его воздействие на штаммы вирусов и бактерий превзошло самые смелые ожидания ученых — все они погибли! Первые опыты на крысах показали фантастическое воздействие Целителя на высокоорганизованные существа: крысы, зараженные неизлечимой болезнью, полностью выздоравливали примерно за сутки! Нанесенные им порезы заживали, как в сказке!

Восхищенным космонавтам наконец-то поверили (после того как поверили собственным глазам, в который раз просматривая кадры испытаний в лаборатории). Созданный на основе Целителя эликсир действительно был панацеей от всех болезней!

И вот тут крысы преподнесли первый нежелательный сюрприз, послуживший прологом к началу Великой Войны. Лаборанты заметили, что подопытные животные стали отдавать предпочтение животной пище, причем сырое мясо ели с большим удовольствием, чем вареное. В них проснулись дремавшие дотоле инстинкты хищника, и однажды крыса чуть не укусила потерявшего бдительность лаборанта.

Эксперимент перешел в сверхзакрытый режим, но одна ампула с эликсиром пропала. Ее похитил служащий Медицинского Центра, не знавший о случившемся. Некая личность через свои каналы прослышала о чудо-лекарстве и захотела во что бы то ни стало заполучить его. И заполучила. Эта ампула и послужила толчком к появлению первого вампира из числа людей.

Никогда еще жадность не получала по заслугам так скоро и основательно. Но бумеранг развернулся и ударил по невинным и ничего не подозревавшим людям. Человек поначалу действительно чувствовал себя великолепно: старые шрамы рассосались и исчезли, любая ранка быстро затягивалась. Человеку это нравилось, и он забавы ради наносил сам себе маленькие порезы и смотрел, как они пропадают. Но…

Ах, это неизменное, неприятное «но».

Постепенно человек стал замечать: вместе с усилением восстановительных свойств изменяется его отношение к людям. Все реже он видел их людьми, все чаще они представали перед ним лишь некими сосудами, наполненными кровью. И организм начинал настойчиво требовать эту кровь выпить! Такая мысль вызывала чувство отвращения лишь первое время, сменившись непреодолимым чувством голода.

И однажды человек решился и сделал то, что давно хотел сделать. Он с удивлением обнаружил, что его клыки удлинились и заострились, и отправился на охоту. Но от страха не сумел допить кровь жертвы до конца и сбежал. Жертва выжила, часть крови вампира передалась ей. Так появился второй вампир. Он тоже столкнулся с похожими проблемами, и… Цепная реакция, стоившая жизни сотням миллиардов, постепенно, шаг за шагом, набирала обороты…

Волна вампиризма была поначалу мелка и незаметна, вампиры выпивали кровь людей из низшего сословия, нищих и бомжей. Те, кто оставался в живых, сами выпивали кровь из таких же, как и они. Но в один прекрасный вечер граждане из среднего класса обнаружили, что нищие, прежде миролюбивые, уступчивые существа, словно в кошмарном сне обратились в злобных монстров. Это открытие было последним в их внезапно оборвавшейся жизни. Дело принимало катастрофический оборот. Волна вампиризма стремительно захватила один город, другой, затем со все увеличивавшейся скоростью прокатилась по стране и перекинулась на соседние, причем сразу на все и так стремительно, что ни органы правопорядка, ни врачи, ни войска не успели организовать должной обороны. В жуткой схватке за планету победили вампиры. Население, побросав все, в панике ринулось на космодромы, но вовремя взлететь сумели лишь несколько правительственных чиновников, бандитов и мультимиллионеров. Кучка измученных людей попроще также сумела добраться до космодрома, но космических кораблей там уже не было, все улетели. Их экипажи не решились рисковать жизнью ради спасения неизвестных им людей.

Столпившиеся на космодроме люди были обречены.

Но и счастье улетевших было недолгим. Им не удалось убежать от проблемы. Вампиры были и среди них. Оставшиеся на планете вампиры, полностью сохранившие знания и умения, которыми владели, будучи людьми, тоже ринулись в космос с других космодромов, на других кораблях покорять Вселенную.

Наступил час Великой Экспансии.

Сотни космических кораблей не долетели до места назначения, оставшись блуждать в глубинах космоса кораблями-призраками. Из-за отсутствия высокотехнологической связи большая часть Галактического союза знать не знала о приближающемся Армагеддоне и не приготовилась к обороне планет.

За один год почувствовавшие силу вампиры захватили и истребили человечество на двадцати семи планетах. Корабли-призраки с находившимися в анабиозе клыкастыми изредка сталкивались с встречными кораблями. Их экипажи брали на буксир бесхозные судна и очень радовались тому, что обнаружили спящих людей. Но недолго.

Это было упоение кровью. Не сдерживаемые ничем, вампиры шествовали от планеты к планете, как саранча, истребляя все живое, и никто во всей Галактике не мог им помешать.

Постепенно странные истории просачивались на высокоразвитые планеты, и военные в тех мирах стали предусмотрительно готовиться к неизбежным стычкам.

Так началась Великая Война. Добро и Зло сошлись в неравной схватке, и последствия далеких битв аукались Галактическому союзу до сих пор. Десятки тысяч брошенных кораблей всех мастей и конфигураций и по сей день выплывали из темных глубин Космоса, сея панику на планетах. Никто, нигде и никогда больше не пытался исследовать корабли-призраки. Их попросту аннигилировали.

А в те далекие времена, когда аннигиляторов не существовало даже в теории, вампиров пытались уничтожить простым оружием, но неизменно обнаруживали, что с таким же успехом можно убить слона мухобойкой. Созданные специально разрывные патроны 24-го калибра решали проблему отчасти: вампир погибал, если его разрывало на мелкие кусочки. Но разбрызгиваемая кровь просачивалась в землю, попадала на растения, на людей, на насекомых и проникала внутрь организмов, вызывая и вовсе катастрофические последствия — заражение насекомых через пыльцу цветов, заражение птиц через насекомых и заражение животных через птиц. Образно выражаясь, заражалось все и вся, и это приводило к тому, что вампирами становились даже миролюбивые бабочки, не говоря уже о пчелах, осах и муравьях! Рост числа вампиров шел в геометрической прогрессии, они умножались подобно тому, как распространяется ударная волна ядерного взрыва, и этот вал не щадил никого на своем пути.

Ученые многих планет пытались создать эффективное оружие, но ничего лучше парализатора придумать не смогли. Разумеется, парализаторы использовали в тех местах, где вампиров было не слишком много и их еще можно было истребить. На планетах, где заражение шло полным ходом, точечное маломощное оружие не применялось. В таких случаях использовалось самое мощное на то время оружие. Термоядерные бомбы, нейтронные бомбы, тектонические системники, столкновения с искусственно наведенными астероидами, смещение с прежней орбиты — спектр применяемых технологий был достаточно широк. Парализованных вампиров уничтожить индивидуальными методами было не под силу, приходилось использовать кардинальные меры, аннигилировать или сжигать врагов в крематориях, пока те не очнулись от паралича, но аннигиляторов, крематориев и топлива катастрофически не хватало, приходилось держать вампиров в специальных бункерах на безжизненных планетах. Местами пользовался популярностью выброс вампиров над необитаемой планетой, обладающей атмосферой. Они падали с огромной высоты и сгорали в ее плотных слоях. Но из-за боязни, что не все возбудители вампиризма сгорят, этот метод не получил широкого распространения, так как планета становилась закрытой для посадки навечно. Применялись и другие методы, но они были малоэффективны. Создание спустя четыреста пятьдесят лет мощных ручных аннигиляторов стало большим прорывом. Вампиров уничтожали миллионами, получая взамен огромное количество энергии, шедшее для борьбы с ними же. Был построен гигантский парализатор, способный воздействовать на целую планету средних размеров с длительностью воздействия в полтора среднегалактических месяца. Парализованных жителей проверяли на присутствие вампирских мутаций и при обнаружении последних уничтожали. Метод был действен, но непосильно трудоемок. И только созданный на основе изучения воздействия вампиров на организмы жертв легендарный ДНК-атрофикатор позволил наконец-то положить конец тысячелетнему наступлению вампиров и обратить их в бегство. То есть это было даже не бегство, а исчезновение: атрофикатор работал так, что цепочки ДНК вампиров мутировали и уничтожали свой собственный организм за двое-трое суток. Занимая площадь боевого космического линкора, атрофикатор облучал планету, подобно парализатору, из открытого космоса, не причиняя вреда нормальным живым организмам, но уничтожая зараженные и самих вампиров. Правда, выяснилось, что некоторые вампиры успевали улететь с планеты до полного облучения, поэтому вскоре к линкорам с атро-фикаторами присоединили линкоры с парализато-рами, и в таком тандеме космическая армада взялась за тотальное уничтожение вампиров, на что ушло почти пятьсот лет. Каждая планета была досконально обработана и очищена, каждый обитаемый мир подвергался периодической переобработке атрофикатором, мелкие планеты, астероиды, кометы и всякий космический мусор попросту аннигилировались. С этой целью были созданы специальные команды военных, уважительно называемых «бессмертниками». Эти люди десятилетиями, до самой своей смерти бороздили космос, выискивая и уничтожая корабли-призраки, астероиды, кометы и прочий мусор, где могли сохраниться вирусы вампиризма. За полторы тысячи лет никто так и не научился лечить болезнь, и единственной положительной новостью было то, что со временем беспощадный вирус мутировал в сторону уменьшения своего воздействия на организмы: излучение молодых звезд действовало на него губительно. При таком раскладе сил через семь тысяч лет он должен был окончательно ослабнуть и тихо уйти в прошлое.

* * *

И вот теперь оказалось, что часть вампиров уцелела. Но вот что странно: после окончания войны прошло примерно пять тысяч лет, а вампиры до сих пор не завоевали эту планету.

«Вероятно, — подумал капитан, когда к нему вернулась способность логически мыслить, — выжило не больше двух-трех вампиров-долгожителей из позднего периода Войны. Теперь они выходят по ночам, то есть ведут себя совершенно не так, как в те времена. Не хотят привлекать к себе внимания или что-то им мешает разгуляться в полную силу? Молодая звезда, например».

* * *

Второй отряд разведчиков подобрался к деревне около полуночи, раззадоренный жалобами уцелевших вчера вампиров на обнаглевших людишек. Случаи победы людей бывали и раньше, но они были настолько редкими и незначительными, что вампиры, узнав о них, лишь иронически посмеивались. Каждую ночь они выходили на битву и, если люди одерживали победу над мелкой группой, возвращались туда уже отрядом численностью в пять-шесть десятков. Ни один воин, будь он даже храбрец из храбрецов, не мог противостоять такому отряду. Его попросту сминали и превращали в себе подобного: хорошие воины ценились везде.

От драки с таинственной боевой старухой, черт знает зачем спрятавшейся в лесной глуши, вампиры решили отказаться. Пользы мало. В деревнях живут люди попроще и без убойных сюрпризов. Это известно из прошлого опыта. Подобных деревушек по пути встречалось не меньше сотни, и везде было одно и то же. Перепуганные люди теряли всякую уверенность и становились легкой добычей. Некоторые из них сами превращались в вампиров, другие умирали, лишившись всей крови, или сгорали с наступлением утра.

Ночь стояла ясная, все было залито лунным светом. Вампиры в недоумении остановились. Двери и окна домов были забиты, а деревня выглядела так, точно ее покинули лет сто назад. Командир обернулся к остальным. Те постояли, раздумывая, и разбрелись по улицам.

Деревня покинута.

Или…

Тихие шорохи, еле слышное чиханье, приглушенный кашель, невнятная ругань… от вампиров с их острым слухом не ускользнуло ничто. Они дружно бросились к первому попавшемуся дому, сорвали маскировку и ворвались внутрь. Испуганные хозяева забросали их домашней утварью, но силы были неравны, а утварь скоро закончилась.

Запах крови раздразнил голодных вампиров. Они взламывали дома, как орешки, набрасывались на прятавшихся там людей и пировали, не в силах насытиться свежей кровью.

Деревня наполнилась дикими криками.

… Бородач спокойно сидел на табуретке. Лучины освещали опустевшую комнату. Его семья не решилась остаться. Он отпустил их — жену, дочь и двух сыновей. И сейчас радовался, что сделал это. Крики становились все громче и ближе. Вампиры приближались, сея смерть направо и налево, догоняя убегавших и убивая пойманных.

— Прости меня, Господи, — прошептал бородач. Кувшины с горючей смесью из болот Причудливого леса образовывали арку над входной дверью. Восемь стояло перед ним на столе и ожидало своей участи. Еще десять лежали, разбитые, вокруг дома. В его руках горела свечка.

Когда раздались первые удары, бородач не шевельнулся. Но когда послышался треск ломаемого дерева, он поджег фитилек первого кувшина, подождал мгновение и, как только дверь треснула и разлетелась на куски, бросил его во врагов. Незваные гости превратились в живые факелы, жидкость разлилась на пол и горящим потоком потекла к разбитым кувшинам.

Оконное стекло треснуло, от сквозняка огонь вспыхнул яростнее. В дом просунулась покрытая кровавыми струйками рожа, бородач швырнул прямо в нее второй кувшин. Воспламенившаяся рожа с воплями ретировалась. Жидкость разлилась перед окном. Дом заволокло черным дымом. Следом за вторым полетели третий и четвертый. Криков значительно прибавилось.

Взорвались кувшины у входа. Мощная волна пламени охватила дом. Бородач закашлялся. Стало трудно дышать, температура стремительно повышалась. Огонь охватил почти все.

— К черту! — выкрикнул бородач, швырнув последний кувшин. Вой вампиров перекрыл крики их жертв. Огонь охватил бородача, но он, не обращая на него никакого внимания, на ощупь, по памяти схватив дубину, накрылся одеялом и храбро бросился сквозь пламя прямо в дверной проем. Прыгнул, кувыркнулся, отбросил одеяло и вскочил. Вампиры носились вокруг горящими факелами, и до него не было никому дела.

Мощные удары сбивали их с ног, дубина крошила черепа, как орехи. Он давно, с детских лет, со времен волшебных сказок, мечтал стать героем. В последние часы воспоминания из детства нахлынули с новой силой, и он позабыл о тяжелой будничной жизни. В голове обрывками звучали голоса из прошлого, напоминая старые, почти забытые истории, и он сам себе казался ураганным ветром, сминающим любое препятствие на своем пути.

Увидев, что он сражается не один, бородач улыбнулся.

«Пусть мы сглупили, — думал он, — но никто не скажет, что мы сдались без боя…»

Соседи лупили вампиров кто чем мог, но их ряды неуклонно редели, и вскоре бородач остался одним из последних. Пламя с его дома перекинулось на соседние, от огня было светло, как днем; криков раненых больше не было слышно. Вампиры беспорядочно носились от погибших к умирающим, допивая остатки крови, а бородач все лупил и лупил по ним что было силы. Голоса родных звучали в его ушах все громче и отчетливее…

А когда его окружила большая толпа кровососов, когда его сбили с ног и стали пить его кровь, он уже не чувствовал боли. Последним движением выбросив дубину и разбив ею лицо вампира, он обессиленно замер, пробормотав:

— Сбылось…

Знакомые голоса зазвучали громко и отчетливо. Окружавшие его вампиры растаяли в ослепительном сиянии, вместо них перед ним встали умершие родители и друзья. Они радостно улыбались и здоровались с ним.

— Идем! — сказал ему мельник. — Ты хорошо поработал, пора хорошо отдохнуть.

— Я убил много вампиров? — хрипло спросил бородач.

— Больше всех, — ответил мельник. Остальные согласно закивали.

— Жаль, что ты не ушел вместе с семьей, — сказал его отец. — Но не печалься.

Словно сквозь вату он услышал его последние слова и растерялся, не зная, радоваться ему или горевать.

— Вы скоро встретитесь, — сказал отец. — Идем, мы покажем тебе твой новый дом.

* * *

Ярослав и Артем проводили Бабая, Аленушку и Иванушку до околицы и вернулись обратно. Очень хотелось взять и уйти, а эти бестолковые крестьяне пусть разбираются со всем как знают, но они подавили этот порыв и остались. Похоронив мельника, они постояли над его могилой и уже собрались было устроить наблюдательно-боевую точку на высоком дереве, с которого деревня хорошо просматривалась, когда, появившись из леса, к могиле подбежала усталая дворняжка со светящимися зелеными глазами. Гипнотическое внушение Яги давно перестало действовать, но псу так понравился новый образ, что он решил оставить его навсегда.

Он долго бегал по лесу, надеясь найти и загрызть кого-нибудь похожего на незваных гостей, заявившихся на мельницу. Сцепившись с ними там, на мельнице, пес уже тогда отчетливо увидел смерть мельника. Но ему хотелось запомнить его живым, и, чтобы не видеть, как он будет умирать, пес постарался хоть немножко приободрить его веселым лаем и убежал, и появился снова лишь после того, как царевичи его похоронили.

Пес подбежал к кресту, сел и тоскливо завыл.

— Это, случайно, не Аленушкина собака? — спросил Артем. — Помнишь, она говорила про пропажу.

— Проверим! — Ярослав присел и позвал: — Трезор…

Трезор перестал выть, оглянулся, неуверенно повилял хвостом и снова огласил окрестности душераздирающим воем.

— Точно, он.

— Мне тоже завыть хочется! — сказал Ярослав.

— Спой для него Прощальную песню, — предложил Артем.

— Не могу. Так прочувствованно, как у Трезора, у меня не получится.

Они постояли немного, вздохнули, надели шлемы и ушли с кладбища. Трезор добыл прощальную и присоединился к ним.

* * *

— Здесь! — показал Ярослав. — Самое удобное место.

Огромная вишня в саду возвышалась над всей деревней. Старое дерево, оно по-прежнему приносило богатый урожай, вишни на нем вызревали крупные, ядреные. Хозяева сада скрепя сердце покинули родной дом под мощным давлением Бабая, утешаясь лишь обещанием Ярослава очистить землю от кровожадной нечисти. Простодушно обязав царевича присматривать за двором во время их отсутствия, чтобы ничего не пропало, они со спокойной душой укатили в столицу.

Многих удалось уговорить, но еще больше людей осталось. Они не желали покидать родные дома, объясняя это тем, что раз вампиров будет действительно так много, как расписал Артем, то и выжить удастся немногим. Совсем как во время эпидемии. А потому, говорили они, лучше всего умереть в родном доме. Царевичи и Бабай уговаривали их всячески, но те упрямо стояли на своем и отказывались покидать родные края. Тогда троица сдалась и принялась объяснять, что делать, чтобы уцелеть. Шансов было катастрофически мало, но сдаваться без боя — попросту глупо, особенно когда знаешь, что вампиры пленных не берут. Оставшиеся дружно взялись точить колья и маскировать дома под заброшенные халупы.

Маскировка удалась бы, если бы кое-кому не вздумалось переговариваться во время атаки вампиров. Что и привело к бойне.

* * *

Ярослав и Артем бесперебойно стреляли из укрытия, вампиры, то один, то другой, вспыхивали и сгорали, но их было так много, а стрел было так мало, что партизанские действия закончилась до обидного быстро.

Деревня разгоралась: ветер нес в сторону пламя от горевшего дома бородача и раздувал искры. Соседние дома вовсю полыхали, загорались дальние, уцелевшие вампиры добивали остававшихся пока в живых людей, а царевичи неслись в атаку с двуост-рыми мини-копьями. Если вампир пил кровь у человека, то первый удар наносился наотмашь. Вампир с воем отскакивал от жертвы, и царевич тут же наносил второй удар, по прямой, нанизывая его на копье. Кровопийцы весело вспыхивали и, не теряя времени, начисто выгорали, изредка оставляя после себя подошвы от обуви.

Пытавшиеся подскочить сзади натыкались на второй острый конец копья, и тоже экологически чисто сгорали.

Трезор носился как угорелый, устроив свою, собачью месть за смерть мельника. Зверски искусанные вампиры приличной толпой гонялись за ним следом, позабыв про еду и давая возможность немногим уцелевшим спастись от неминуемой гибели.

Царевичи сеяли смерть направо и налево. С двух сторон налетев на убивших бородача вампиров, они яростно кололи нечисть, добавляя огня к бушевавшему вокруг пламени. Трезор налетал следом, яростно кусаясь. Вампиры взвыли: как ни крути, а собак они боятся больше, чем людей, — с последними можно иногда договориться или обхитрить. Взбесившаяся же собака на уговоры не поддается. И кусается не в пример больнее.

Толпа рассвирепевших трезороловов налетела секундой позже, образовав кучу из матерящихся вампиров. Царевичи добивали их, и Артем мог поклясться, что по левое плечо от себя мельком видел черную фигуру в капюшоне и с косой, помогающую им в битве с врагами.

Жалкие крохи вампирского отряда дрогнули и отступили, превратившись в плохо летающих летучих мышей и скрывшись в облаках. Ярослав запустил следом импровизированное копье, сбив последних четырех. Фигура в черном исчезла.

Наступила тишина.

— Победа! — радостно прокричали братья. Им вторили жиденькие голоса оставшихся в живых крестьян, да Трезор радостно залаял на луну.

* * *

Кащей сидел на стуле времен позднего палеолита и раздумывал о том, что хранить вещи немыслимое количество лет по меньшей мере глупо. Рядом лежал на полу Определитель возраста.

— Как мы найдем центральный пульт, если после твоего набега двери открываются, едва к ним подойдешь? — озадаченно спросил он.

— А откуда я знала, что так получится? — смущенно оправдывалась Мария. — Я же здесь в первый раз.

— И в последний! — добавил Кащей. — Не рассчитывай, что я буду похищать тебя каждое лето. Что у нас там еще есть?

— Коробочки, — отозвалась Мария. — Не знаю, для чего они.

— Дай мне! — Он требовательно протянул руку. Получив матовый черный прямоугольник, осмотрел, нашел кнопки, нажал, коробка засветилась тусклым светом и замигала. Он положил ее на стул и отодвинулся. — Посмотрим, что она сделает.

Щелкнуло, коробочка прилипла к стулу.

— И все? — удивился Кащей. — Подними-ка ее.

Мария не успела сделать и шага, как коробочка самостоятельно взлетела вместе со стулом и повисла в воздухе.

— Опа! — выдохнул Кащей. — А ну, вот так, вверх!

Стул взмыл вверх, стукнулся о потолок и разлетелся на куски, коробочка же пробила потолок и улетела на следующий этаж. Затем она протаранила второй потолок, так прошла через весь замок и улетела в необъятные глубины космоса. Кащей, подождав, пока осядет пыль, посмотрел на дырку.

— Ого! — невозмутимо заметил он. — На улице ливень!

— Да ну? А как ты узнал? — удивилась царевна, подошла поближе, задрала голову и еле успела отскочить, когда из дыры полилась струя воды. — Ой! Мог так сразу и сказать!

— Я не просил тебя повторять мои опыты, — развел руками Кащей. — Я ведь бессмертный.

— Не хвастайся! — бросила Мария.

В комнату въехала мигающая полусфера, подкатила к дыре и накрыла ее, а когда отъехала, то потолок снова был целехонек, не осталось даже намека на починку. Проводив ее удивленным взглядом, Кашей покачал головой:

— Чего только нет в моем замке!

— Порядка! — язвительно заметила царевна, доставая с полки шапку и надевая ее на голову.

— Шапка. Теплая!

— Шапки нам пока не нужны, — отозвался Кашей, оборачиваясь. — Не понял. Царевны не было.

— Мария! — воскликнул он. — Ты где?!!

— Что ты кричишь?!! — испуганно отозвалась шкатулка с четвертой полки сверху. — Так ведь заикой можно остаться… Что ты так странно смотришь?

— Я тебя не вижу! — проговорил Кащей внезапно осипшим голосом.

— Брось шутить!

— Честно, не вижу! А ну, появись, как исчезла! — приказал он. Было из-за чего запаниковать — вот явится царевич-спаситель, попробуй тогда ему объяснить, что разговаривающий воздух — это и есть его ненаглядная, к которой он так стремился.

Мария туманным, быстро уплотнившимся сгустком тумана проявилась на стуле. В ее руке была шапка. Шкатулка находилась как раз на уровне ее головы, из-за чего Кащею в замешательстве и померещилось невесть что. Когда он сам начинал выдумывать разные фокусы — это еще куда ни шло. Но последователи — это уже явный перебор.

— Что с тобой? — растерялась Мария. — Тебе плохо?

— Когда мне станет плохо, — сказал наставительным тоном Кащей, — я буду выражаться другими словами! — Он подошел к стоявшему у стены невысокому шкафу и облокотился на него. — Ты сразу поймешь, когда услышишь! Пойми, ты только что нашла шапку-невидимку. А я тут уже начинал подумывать насчет трансмутации и преобразования материи…

— Чего ты там… эээ… выражаешься? — растерялась Мария. — Тебе резко поплохело? Это ругательства такие или заклинания?

— Научные термины, — пробурчал хмурый Кащей, неприязненно выключая и отодвигая в сторону электронный карманный подсознательно развивающий научно-популярный разговорник, на который нечаянно надавил рукой, опираясь о шкаф. — Я только что узнал неимоверное количество заумных и головоломных терминов… то есть слов. Ни в коем случае не совершай касательных действий по отношению к данному высокотехнологическому устройству во избежание риска повышения внутричерепного давления…

Он зажмурил выползающие из орбит глаза и обреченно застонал.

— Мне плохо, — пробормотал он.

— А как… — начала Мария. Кащей остановил ее, выставив перед собой раскрытые ладони.

— Я отдохну непродолжительное время, а ты продолжай всестороннее изучение и анализ коллекционных объектов. Составишь отчет в трех экземплярах.

Он помотал головой и посмотрел в глаза царевне. Если его глаза выражали то же самое, то это значит, что он впервые за много лет соизволил перепугаться.

Как не стать пугалом, а остаться внушающим ужас воином, если будущие противники станут впадать в ступор и выпадать в аут от первых слов его модернизированного приветствия, принимая его за неслыханную доселе ругань?

— Пойду прилягу, — после минутного напряжения и борьбы с собственным языком медленно и четко произнес он. — А ты не стесняйся, рассматривай Найдешь интересную штучку, отложи в сторону После приду, посмотрю, что это такое. Договори… Идет?

— Идет, — тоненьким голоском ответила Мария, на ходу теряя дар речи. — Тебе помочь дойти?

— Я сам! — коротко ответил Кащей.

Боясь лишний раз подумать, он уселся перед тарелкой и уставился на изображение, надеясь развеяться. Действие прибора не должно быть долгим, иначе он попросту рехнется, пытаясь объяснить себе все то непонятное, что тот расскажет, растолковывая уже рассказанное. Как в том паспорте, где основной текст непонятен, а приложение, где объясняются непонятные места, вообще выше человеческого понимания.

* * *

…пустой кабинет. Стол. Десять пластин с кучей кнопок. Ощущение великого восторга и опасности…

* * *

Кащей помотал головой, и странный образ схлынул и исчез в бездне подсознания. Уставившись на тарелку, он пожал плечами. Что бы ему ни привиделось, оно ничего не разъясняло и не нуждалось в запоминании.

Дивный город Славноград ничем особенным не радовал. Та же тихая паника, как и раньше, разве что добавилось нетерпения, с которым ждут царевичей. Кащей не рассказывал Марии, что имеет возможность наблюдать за передвижением спасательной группы — не хотел, чтобы она целыми днями следила за их путешествием. Вдруг нервы не выдержат или еще что случится. Зачем лишние истерики?

Настроившись на царевичей, Кащей с большим удивлением обнаружил, что они вторые сутки торчат в захудалой деревушке и не торопятся выполнять свои прямые обязательства. Ну, один день ладно, остановка по требованию крестьян, жаждущих послушать, что, где и когда. Но второй день — явный перебор. Хороший рассказчик умеет рассказать хорошую историю быстро и со вкусом. Особенно когда торопится.

Спать царевичи тоже не намеревались. Удобно устроились на вишне и, судя по всему, готовятся к сражению.

— Что за бред? — возмутился Кащей. — Полевые испытания оружия перед битвой со мной? В ночное время? На деревенских лунатиках? Лично я предпочитаю воевать в светлое время суток.

Днем легче уворачиваться от стрел противника. Ночные снайперы считают себя непревзойденными профессионалами и готовы превратить любую мишень в подобие ежика. Замучаешься потом выдирать из себя стрелы и металлические наконечники. Последние особенно, из-за специфики их извлечения.

К деревне шли непонятные химеры, от вида которых Кащея непроизвольно потянуло за мечом-кладенцом. Но они пропали так же быстро, как и появились, сменившись другими личностями.

Развернувшаяся чуть позже бойня повергла его в задумчивость. Кем бы ни были новоявленные монстры, но ничего хорошего от них ожидать не приходилось.

— Отстаю от жизни, — задумчиво пробормотал он. — В моих землях новые паразиты.

Кащей переключился на дивный город Славноград, удостовериться, что там ничем подобным пока не пахнет. В принципе так оно и было, но перед воротами стояли повозки с людьми, а какой-то человек размахивал руками и что-то громко кричал стражам на стенах. Мост через ров был поднят, а ворота закрыты. Люди держали при себе заостренные жерди и дубины, словно ожидая нападения. Стражи взирали на потуги кричавшего, но ничего не предпринимали. Ночные путешественники выглядели не ахти какими воинами, но в любой момент из засады могли выскочить отряды кочевников, и тогда беды не оберешься. Самым логичным поступком со стороны охраны было не обращать внимания на призывы и требования до утра. Человек устало обругал все мыслимое и немыслимое население всех существующих и вымышленных миров, плюнул и вернулся к своей телеге. Кащей заинтригованно ждал продолжения. В обычное мирное время вот так кричать перед воротами — явный шанс попасть на тот свет. Разгоряченные криками, стражи сначала вдоволь настреляются и только потом соизволят выйти уточнить, в чем, собственно, дело. И ничего не узнают, потому что единственное умение мертвых — непоколебимо молчать. Но теперь, после похищения царевны, стражи не рисковали лишний раз отвлекаться на всяких там крестьян.

* * *

С первыми солнечными лучами зазвенели толстенные цепи, мост стал медленно опускаться, и ворота тихо раскрылись. Плотники уже поменяли сломанные Кащеем перекладины, но старые оставили на месте, и те были сложены штабелем около стены.

— Но! — скомандовал Бабай. Лошадь тронулась с места.

Суровые стражники у ворот перекрыли проезд.

— По какому делу? — грозно спросили они. Бабай продемонстрировал медальон.

— Новости от царевича Ярослава, — лаконично ответил он.

— А они? — страж кивнул на спящих Аленушку и Иванушку. — Это тоже новости?

— Для родственников царевича Артема — еще какие — ответил Бабай. — А в чем дело?

— Проезжай! — равнодушно объявил страж, проигнорировав вопрос. — Не забудь заплатить пошлину.

— Бог подаст! — усмехнулся Бабай. Стражник побагровел. Но не успел он покрыть нахала великим и могучим, как кузнец сам на повышенных тонах выразил свое отрицательное мнение относительно казнокрадства и незаконных поборов. Из будки выскочил начальник стражи, безуспешно пытаясь вклиниться в его страстный монолог, но получил и свою порцию на орехи.

— Сарыч! Ты, что ли? — воскликнул он, приглядевшись.

— А кто еще? — рявкнул Бабай. — Совсем своих ребят распустил. Останься я на месте, я бы таких со стены в свободный полет отправил!

Страж заподозрил неладное, захлопнул приоткрытую пасть и вовремя улизнул.

— Народ мельчает, — пожаловался начальник. — Все хотят жить припеваючи.

— В деревню на год! — отрезал Бабай. — Они у меня так напоются, что от сверчковой трели шарахаться начнут!

— Вернешься обратно? — без особой надежды в голосе поинтересовался начальник. — Не обидим званием.

— Снова подковерные интриги? — воскликнул Бабай. — Нет уж, уволь! Ты знаешь, я скор на расправу. Кто брехать начинает, тот долго не живет.

— Да… Ты всегда был таким… жестким.

— Справедливым, — уточнил Бабай. — А теперь меня здесь нет, и что? Сплошняком одна коррупция. Это и есть ваш идеальный мир?

— Охотно бы с тобой поспорил, но ты полностью прав.

— А убрать это безобразие — кишка тонка?

— Как видишь. Я не ты.

— Вы все — не я! — уточнил Бабай. — Проводи к царю, у меня срочное дело.

— Насколько срочное?

— Если опоздаю, то нам всем будет крышка. И без могильного надгробия. Смертельная война. Устрой крестьян, им больше негде жить.

Начальник стражи побледнел.

— Проезжай! Проводить?

— Меня?

Начальник махнул рукой: гость с таким же успехом мог провести экскурсию для хозяев города.

— Вот за что я люблю военных, так это за сообразительность, — пояснил Бабай проснувшейся Аленушке. — Мы в столице.

* * *

Изображение города сменилось галактической рекламой. Кащей помянул недобрым словом того, кто сожрал яблоко, и вышел из комнаты. Воздействие прибора закончилось. Хорошо, что он держался за него всего семь секунд.

— Ну, Мария, что новенького? — первым делом спросил он, давая понять, что все вернулось на круги своя.

— Зеркало! — ответила Мария. — Я себе такое никогда не поставлю.

— Да? Почему?

Отражение было пострашнее, чем встреча ночью со стаей волков-переростков — зеркало искривляло изображение самым немыслимым образом. Смотревший мог видеть себя то святым, то монстром, но явно никак не тем, кем он являлся на самом деле.

— Поставлю его перед входом, — решил Кащей.

Мария протянула ему завязанную папку. Кащей безуспешно развязывал ее, пока не сообразил, что узелок декоративный. Папка открывалась нажатием на выпуклость в виде стрелки. Он раскрыл ее, и оттуда полыхнуло синим пламенем.

— Ух! — Кащей отпрянул, захлопнул папку и прочитал микроскопическую надпись на обороте: «Плитка дорожная. Открывать осторожно!»

Положив ее на законное место, он взялся за шкатулку, не закрывавшуюся, пока она была пустой. Как только Кащей скомкал и положил внутрь распрямляющийся листок с надписью «идеально гладкая поверхность», шкатулка закрылась и открыть ее стало невозможно.

— Посмотреть бы, как он сейчас выпрямится! — хитро заметил Кащей и тут же вздрогнул от треска дерева: листок пробил стенки и выпрямился, разрезав шкатулку пополам. — Вот гадость!

Он убрал половинки шкатулки на самую верхнюю полку и схватился за странный мешочек, который начал истерически хохотать, как только его взяли в руки. Кащей озадаченно посмотрел на дикий мешочек и попробовал его открыть и посмотреть, кто там так заразительно смеется. Напрасно, только попусту потратил кучу времени — мешочек не раскрывался и не разрывался, выдерживая Кащееву титаническую силу.

— Придумают же всякую дребедень! Делать было нечего? — воскликнул он недоуменно, но вопрос остался без ответа.

— Наверное, — предположила Мария, — это сделали для того, чтобы развеселить грустную толпу. У нас часто бывают такие дни, когда улыбаться совершенно не хочется. Бывает, погода плохая, ураганный ветер, или просто настроения нет. Мешочек здорово пригодился бы.

— Не думаю, — ответил Кашей. — Заразный смех, он, конечно, хорош, но до определенного времени. Я просто уверен в том, что тебе надоест держать его в руках. А когда у тебя будет плохое настроение, дикий смех будет раздражать. Знаю по личному опыту. Потому что смех будет звучать издевательски.

— Не может такого быть!

— Сейчас продемонстрирую. Ты садись, в ногах правды нет… а… ты уже сидишь… на моем кресле… Удобно?.. Еще бы!.. Вот смотри! — Он вытянул перед собой мешочек. — Я похитил царевну!

— Хи-хи-хи! — засмеялся мешочек.

— Я разогнал лучшую стражу царства!

— Ха-ха-ха! — Смех становился все сильнее.

— Я показал им, где раки зимуют!

— О-ха-ха! — Мешочек просто распирало от смеха.

— Они дружно разбежались при первых звуках моего имени!

— Аааааааааааааааааа-ха-ха! — истерика. — О-ха — ха-ха-ха!

— Они все просто тупые идиоты!

— И-го-го-го-го-го-го! — дико заржал мешочек. Кащей закашлялся.

— Нет, такого я сам не выдержу! Думаю, ты меня одобришь, — сказал он, забрасывая мешочек в компанию к шкатулке и заумному карманному разговорнику.

* * *

На всех парах влетев в Причудливый лес, лиса так растерялась, что первым делом облаяла похожий на ворону кустик и только после этого стала думать, чего это она так лает. Ничего особенно страшного в Причудливом лесу в последние годы не происходило, но невиданные звери часто жили по иным житейским и физическим законам, непонятным для простых птиц, зверей и людей. На территории леса постоянно происходили всякие причудливые штучки, отчего его и прозвали Причудливым.

Кто бы мог подумать, что за кусок сыра придется так дорого платить? А ворона, тоже мне, не могла подарить кусочек! Хотя разве она знает, что такое голод? Откуда? Жрет себе, небось, сутки напролет, а тут приходится от голода лапы протягивать.

— Жадина! — завопила лиса, отводя душу. На миг повисла мертвая тишина, а потом местные жители завозмущались так, что только шум да треск пошел. Удивленная лиса обнаружила, что на нее никто не обращает никакого внимания. Похоже, она просто высказала вслух мнение каждого обитателя этих мест про своего соседа. А соседу было до лампочки, кто первый начал обзываться, и он наорал на того, на кого давно хотелось наорать, да повода не было. Тот, в свою очередь, наорал и на первого, и на третьего, а уж третий разбушевался вовсю.

Лисе только и оставалось, что устроиться поудобнее и смотреть, как птицы выясняют отношения, ломая ветки, выдирая перья и листья, крича и ругаясь на чем свет стоит. Заодно перекусила нокаутированными и заела выпавшими из гнезд яйцами.

Задира залетел в Причудливый лес случайно. Он спокойно отдыхал в тени, как вдруг вокруг него закипели страсти-мордасти, начавшиеся с призывного клича «Жадина!»

После чего в него полетело все, что только могло полететь, а кругом началось великое побоище, грозящее перерасти в великую лесную войну из цикла «Каждый сам за себя». Поэтому воробей не стал особо задерживаться и поспешил скорее вылететь из зоны боевых действий.

«Здесь слишком шумно, — подумал он, — лучше полететь еще севернее. А может, совершить смертельный трюк и навестить старину Кащея?»

Вот хохма. Аж страшно стало!

* * *

Залетевшая дальше всех ворона решила подкрепиться, удобно устроилась в пустующем гнезде, положила перед собой сорванный с растущих прямо перед носом желтолистных деревьев пахнущий хлебом плод, по виду напоминающий яблоко, вдохнула ароматный запах пшеничного хлеба, клюнула и скривилась: на вкус плод напоминал лимон, только еще кислее. С трудом разжав сведенный судорогой клюв, она выплюнула обманку, смела крыльями коварный плод и замотала головой, пытаясь освободиться от остатков запаха и вкуса лимона.

На разбившийся при падении плод налетели никелированные рыбки, хватая и вырывая их друг у друга. Из ветвей — выглянули хитрые мордочки, посмотрели, подождали, не появятся ли оторванные хвосты, не дождались и растворились в воздухе.

Ворона обиженно каркнула и взлетела, не зная, что плод, который она так неосмотрительно попробовала, имел запах свежего хлеба, пока был незрелый, ну а поспев, начинал пахнуть лимоном, а на вкус напоминать хлеб. Но самое ужасное заключалось в том, что он изменял на какое-то время сознание.

Настроение неожиданно быстро восстановилось, и если бы не вкус лимона во рту, было бы совсем хорошо.

«Как хорошо жить на свете! — думала ворона. — Особенно тем зубам с крыльями, которые летят прямо на меня. Что им надо? Съесть хотят или просто покусать?»

Настроение дико флегматичное. Пусть кусают.

Зубы приближались, а ворона смотрела на них и ничего не пыталась предпринять. Наступило успокоение, наверное, это обманка так действовала. Ворона ждала развития событий. И дождалась. Хор зубов запел чарующие песни, заметались языки-змеи, появившиеся непонятно откуда, а способное мыслить население леса при первых же звуках попряталось так, что и днем с огнем не сыщешь. Зубы пронеслись над головой вороны и повернулись, заходя на второй круг. Она зевнула, не понимая, как это она до сих пор висит в воздухе. Захотелось спать, а тут зубы расшумелись чего-то. Чего им надо? Ищут свободную челюсть? Так это к другим надо обращаться: у птиц зубов нет принципиально. А зачем им зубы? Челюсти не закрыть, еда застрянет, еще что случится вроде зубной боли. Кому нужны такие мучения? Так что никаких зубов!

— Долой зубы! — пьяно прокричала ворона. Кто-то сильно дернул ее за хвост. Тащивший юркнул вместе с вороной под ветку, зубы пролетели совсем рядом, щелкая двухметровыми челюстями в опасной близости.

Ворона возмутилась:

— Это что же за прохвост Меня дергает за хвост? Ну-ка, дай мне повернуться И получишь клювом в нос!

Отцепись, оставь в покое, Мне не надо ничего, Кроме зубок, зубок, зубок…

— Намек твой понятен. Ты хочешь сказать, Что свет, мол, не мил, лишь томленье да скука, Что лучшие, светлые дни миновали… Ты хочешь, чтоб зубы тебя зажевали! — отозвался таинственный собеседник. Ворона недоверчиво встрепенулась:

— Жевали… Жевали? Я тоже хочу!

— Ворона, никак, тормозят ты объелась?

— Объелась… наелась… я кушать хочу!

Чего, говоришь, они там зажевали?

Зубы между тем пели с таким очарованием, что по сравнению с ним разговор вороны и таинственного собеседника звучал банальной прозой.

— Ягоды такие, вроде лимонного хлеба.

— Вкусные ягоды. Кислые до жути, плеваться хочется.

— Никогда, слышишь, никогда их не ешь!

— Это еще почему?

— Потому что станешь тормозучкой!.. Хотя о чем это я?.. Ты уже ею стала! Понятно?

— Нет.

— Я так и знал.

Ворона помотала головой, фокусируя зрение.

— Я хочу улететь далеко на север! — поделилась она планами на ближайшее будущее.

— Отсидись, пока зубы не улетят. Потом лети, куда хочешь. Понятно?

— Нет…

— Я так и знал.

— А ты кто?

— Бронтокряк.

— Кто это?

— Это я.

Ворона помотала головой. В небе носились зубы, выискивая жертву и не прекращая издавать неземные звуки. Ворона куда-то вдруг исчезла, надо было ее найти.

— Ты зачем меня за хвост дернул?

— Чтобы спасти от зубов: они тебя сжуют.

— Такие голодные?

— Нет, они просто обожают жевать. Жуют, жуют, пока уже и жевать становится нечего.

В голове засверкали яркие огоньки, что-то дико застучало изнутри, и…

Ворона пришла в себя — действие тормозучек закончилось. Все, что говорилось, пока действовал наркотик, моментально выскочило из памяти.

— Что я тут делаю? — спросила ворона с недоумением.

— Я так и знал! — сказал бронтокряк. — Ты помнишь, что я тебе только что говорил?

— Не помню. А ты что-то говорил?

— И очень много, между прочим.

— Повтори! — попросила ворона. — Я помню, что летела и увидела крылатых… Я видела зубы, летающие зубы! Ты должен немедленно посмотреть на это чудо! Я никогда не видела, чтобы зубы летали по небу, да еще сами по себе! Кто им приделал крылья?

Бронтокряк терпеливо повторил свой рассказ, начиная с тормозучек. Ворона ахала и, глядя на него, пыталась понять, на кого он похож. Нет, на утку не похож. Скорее похож на лебедя с укороченной шеей и руками вместо крыльев. Крылья чуть дальше на спине. Две ладошки, пальчики с выдвигающимися когтями.

— Скажи, если не секрет, почему тебя так назвали? — спросила ворона, когда бронтокряк замолчал.

— Потому что я в детстве всем говорил, что вырасту огромным и великим.

— А как ты зовешься по-настоящему?

— Не помню уже. Забыл, — пожал плечами бронтокряк. — Но мне и это прозвище нравится.

Зубы продолжали носиться над лесом, было слышно, как они рассекают воздух. Зубы выискивали места, где могли прятаться будущие жертвы, и прислушивались, не доносится ли оттуда каких звуков.

— И как долго они летают?

— До тех пор, пока не поймают и не сжуют одного из нас.

— И часто летают?

— Каждый день, — сообщил бронтокряк.

Вороне новость не понравилась. Как же ей добраться до замка, если они разлетались и не дают прохода?

— Они не из замка Кащея вылетают?

— Нет, что ты! Они живут гораздо ближе. Кащей их выгнал со своей территории.

— Каким образом?

— Он выходил им навстречу несколько раз.

— И что?

— Они себе все зубы переломали, пытаясь его прокусить. И так раз за разом. Они ведь не могут не жевать того, кто попадает им в зубы, а потому однажды перелетели на юг, и теперь охотятся здесь.

— Хорошая новость.

— Тебе нравится Кащей?

— Нет, но около его замка нет никаких шутников, и там можно спокойно отдохнуть некоторое время.

— Интересный подход к отдыху, — заметил бронтокряк, но расшифровывать не стал, потому что заметил букашку, слизнул ее метровым языком и смачно зачавкал. Ворона остолбенела.

— Ты чего? — удивился бронтокряк.

— Как ты это сделал?

— Что сделал?

— Я не ожидала, что у тебя такой длинный язык.

— Длинный? Он у меня короткий! Вот у… ну… как их, ну, в общем, ясно, кого я имею в виду, у них язык так язык! С верхушки дерева могут поймать бегущего по земле!

— Не поняла, — сказала ворона, но бронтокряк сделал вид, что не расслышал. Зубы носились, пение становилось все громче и зазывнее, от восхитительных звуков против воли начинало тянуть вверх, чтобы услышать получше. Ворона начала терять терпение.

— Скорее бы они улетели! — выразила она общее пожелание жителей леса.

— Тянет наверх? — спросил бронтокряк.

— Есть немного! — ответила ворона.

— У нас раньше во время таких полетов избавлялись от врагов.

— То есть?

— Ну, к примеру, какой-то зверек постоянно всех донимает, надоел до смерти. Его хватают и подбрасывают вверх, а дальше он уже сам летит к зубам, не в силах противостоять пению.

— Хороший способ! — похвалила ворона, представляя, как она отрывает от дерева вопящую лису, а та умоляет пощадить ее, визжит, а она только смеется и повторяет: «Нехорошо чужой сыр хватать, нехорошо».

— Но тут есть одна проблема.

— Какая?

— Тот, кто пытается покончить с врагом, часто и сам, забыв в азарте об осторожности, тоже летит вверх. И они погибают вдвоем. Так что никто больше не пытается избавиться от врага подобным способом.

Мечты померкли.

— К тому же лиса не летает… — пробормотала ворона. Зубы с усиленным рвением запели чарующую песню многоголосым хором, с переливами и поочередным вступлением то одного, то другого голоса. У вороны закружилась голова от счастья, и, лишь краем сознания понимая, что поддаваться пению нельзя, она вцепилась клювом в ветку, представив себе, что это лисий хвост. Зубы над ней издавали самые притягивающие звуки во Вселенной, клюв держался за ветку помимо сознания, в мыслях ворона пела вместе с ними, то солируя, то в общем хоре. Песня затуманила сознание, казалось, что наступил счастливейший момент в ее жизни, после которого не стыдно и умереть. Сжимая клюв все сильнее и сильнее, ворона прокусила кору, в клюв закапал сок. Она сглотнула и чертыхнулась. В голове немного прояснилось, желание попеть в хоре поблекло, уступив место проблеме противного сока, который все прибывал и прибывал.

Ворона принялась отплевываться, не разжимая клюва.

— Что ты делаешь? — услышала она голос бронтокряка.

— Фок фыфлефыфаю! — сквозь клюв ответила ворона.

— Аааа… А я думал, ты сок выплевываешь! — отозвался бронтокряк.

— Я и фофою, фто фок фыфлефыфаю!

— Ты серьезно? — не поверил бронтокряк. — Где ты его взяла? Стой, я понял: ты ветку прокусила!

— Угу! — подтвердила ворона.

— Челюсти качала? — восхитился бронтокряк.

— Щефо?

— Ну, тяжести в клюве носила стабильно, по нескольку раз в день.

— А при чем здесь качели? — ворона выплюнула ветку, сообразив, что зубы больше не поют, а громко и некультурно чавкают. — Поймали кого-то!

— Главное, что не меня, — отозвался бронтокряк. — Кому так не повезло?

Они осторожно высунули головы. Зубы строились в ряд; первые, пережевав, улетали по своим делам, передавая обед следующим по очереди. То, что когда-то было живым существом, сейчас напоминало комок перьев, окрашенных в красный цвет. Зубы довольно щелкали, и казалось, этому не будет конца. Очередь уходила за линию горизонта, сливаясь с верхушками деревьев.

— Кошмар! — прошептала ворона. — Сколько их?

— Много! — отозвался бронтокряк. — На всех хватит!

— Я только сейчас заметила, что говорю как-то странно.

— Ничего странного. Так всегда бывает, когда приближаются зубы. Таким образом мы и узнаем, что они прилетели. Мы говорим по-прежнему, но наша речь по сравнению с пением зубов выглядит грубо и некрасиво. Потому и кажется, что речь не такая.

— Что-то я устала сегодня, — пробормотала ворона. — Сделаем перерыв на несколько… часок-другой… хрррррр…

— Во дает! — изумился бронтокряк. — Мне бы так!

Зубы над головой умолкли, и жители леса постепенно приходили в себя. А пока они пели, в километре от вороны лиса лежала на траве и с удовольствием их слушала. Пели очень красиво, но ничто на свете не могло заставить лису подняться. Столько всего навалилось. Лиса была измотана донельзя, и сил не было даже встать и посмотреть. Просто лежала и слушала.

* * *

Крестьяне больше не спорили. Убедившись на собственном опыте, что с вампирами шутки плохи, рано поутру они собрались и тронулись в столицу. От вчерашних победителей осталось намного меньше, чем было ночью: вампиры успели покусать большинство селян, и покусанные тихо сгорели в собственных постелях с первыми лучами солнца. Осталось всего восемь человек.

Они с грустью смотрели на деревню, наполовину превратившуюся в пепелище и кое-где все еще дымившуюся. Артем и Ярослав пожелали им удачи и тронулись в противоположном направлении — спасать царевну. Какие бы неприятности ни случились, забывать об основной цели путешествия не следовало.

К Яге заезжать не стали. Мало ли что? После неудачной попытки спасти человечество (не ради человечества, если честно, а чтобы вставить палки в колеса вампирьему войску) она могла пребывать не в лучшем настроении и устроить им такую штуку, что царевна останется в замке Кащея доживать свои лучшие и последние годы жизни.

Проскакав на одолженных крестьянами лошадях значительное расстояние, царевичи пересекли границу Причудливого леса.

— Что за странный лес? — удивлялся Ярослав, оглядываясь по сторонам.

— Обыкновенный Причудливый лес, — отозвался Артем. — Аленушка про него рассказывала.

— Когда успела? — подивился Ярослав.

— Пока ты с Бабаем спорил по поводу выработки военной стратегии, — пояснил Артем.

— Там много чего было, — согласился Ярослав. — Всего и не запомнишь.

— Это точно. — Артем успел подарить Аленушке свой медальон и пообещал вернуться сразу же после спасения царевны, чтобы спросить, не согласится ли она выйти за него замуж. Иванушка, как будущий родственник, был не против и тайком собирался последовать за царевичами и лично спасти царевну. Номер не прошел благодаря Бабаю, вовремя переключившему внимание мальчишки на стрельбу из лука и на всякие хитрости и тонкости охоты, рыбалки и жизни в различных условиях.

Аленушка в ответ на намеки Артема заалелась и сказала что-то туманное, неопределенное, но отнюдь не отрицательное. Что подняло его настроение до небес.

* * *

… Место, куда они забрели, не вызывало особого желания долго тут оставаться, но голод не тетка — пришлось царевичам устроить привал на крохотной круглой полянке.

По мере приближения к замку Кащея лес становился все тише и безжизненнее. Это и радовало, и тревожило одновременно. Радовало, потому что животный мир Причудливого леса был на редкость непривычным и так и норовил сунуть свой любопытный нос в котомки царевичей. А если повезет, то и цапнуть оттуда что-нибудь съедобное. Трезора царевичи с собой брать не хотели: затеряется по дороге — вовек не сыщешь, но тот имел свое мнение на этот счет и не отставал от царевичей ни на шаг, упорно задабривая их во время привалов свежепойманными кроликами.

Они разожгли костер и поставили вариться похлебку.

— Далеко забрались! — начал разговор Ярослав. Артем прилег на траву и довольно произнес:

— Ух! Знаешь, в последнее время вампиры беспокоят меня гораздо сильнее, чем Кашей.

— В столице надежная охрана, и Бабай давно всех поднял на уши.

— Так-то оно так, но недаром Баба Яга пыталась приготовить волшебную воду. Она и Иванушку-то похитила исключительно для того, чтобы испытывать на нем свою воду.

— Оригинальный у нас союзник! — заметил Ярослав.

— Да нет, дело не в этом. Люди просто не умеют с ней подружиться, у них разный уклад жизни, да и Яге, заметь, несколько тысяч лет, для нее люди словно неопытные малыши. Сам понимаешь, какое у тебя будет настроение, если вокруг тебя детский сад и детишки теребят тебя и спрашивают о всякой ерунде.

Ярослав потер подбородок.

— Жаль. Но она теперь — твой союзник! С одним малышом даже я справлюсь, — он немного помолчал и добавил: — Со спящим.

— Это я малыш? — Артур схватился за меч.

— Но ты же младше меня! — ответил Ярослав. Братья скрестили мечи. — И ты ни разу меня не победил!

Шуточный бой продолжался до тех пор, пока вкусный запах из котелка не собрал вокруг поляны уйму хитрых мордочек, пересиливших свой страх перед неизвестными существами и одновременно выглянувших из листвы. Царевичи услышали шум, прекратили бой и изумленно посмотрели по сторонам. Отовсюду, куда бы они ни бросили взор, выглядывали хитрые мордочки — кусты просто ломились под их тяжестью, деревья стали уже, потому что мордочки своим весом склонили ветки — и все они смотрели точнехонько на котелок с кипящей похлебкой. Небольшая полянка была полностью окружена и блокирована и походила на широкий колодец, и царевичам показалось, что перед ними концентрированная хитрющая-прехитрющая хитрость. Мордочки все были одинаковые, как на подбор. И улыбки, улыбки, улыбки! Вот все одновременно облизались, принюхались и снова облизались. Трезор ощерился.

— Что им нужно?

— Думаю, они хотят к нам присоединиться.

— Или нас присоединить, — предположил Ярослав. — К своему обеду.

Он положил меч и снял котелок с огня. Мордочки передвинули взгляд.

— Ты уверен, что они дадут нам поесть спокойно?

— Не уверен. Доставай ложки.

Ярослав опустил ложку в котелок под шумный выдох облизнувшихся мордочек, помешал похлебку и стал есть. Артем сел рядом.

— У меня кусок в горло не лезет! — сказал он с набитым ртом. — У них такое выражение…

Трезор невозмутимо принялся за свою порцию, не дожидаясь, пока она толком подостынет.

— Соображает собачка, что конкуренты появились, — заметил Ярослав. — И ты не теряй времени.

Мордочки заволновались, увидев, как быстро убывает похлебка. Артем съел очередную ложку, как вдруг…

* * *

Полет, как ни странно, проходил вполне спокойно. Никто не пытался ни догнать, ни схватить, ни съесть. Воробей догадался, что замок Кащея находится не так далеко. А значит, скоро конец путешествию.

Что за шум в тихом лесу?

Подлетев ради интереса, воробей увидел шумное сборище хитрых мордочек, окруживших что-то интересное и внимательно за этим наблюдающих. Было видно, что им не терпится броситься вперед, но они не решаются и лишь топчутся на месте.

— Сейчас устроим хохму! — решил воробей

Он осторожно подлетел к одной мордочке и со всей силы клюнул ее в хвост. Мордочка рванула вперед скорее от неожиданности, чем от боли, но дело было сделано: другие мордочки, увидев бегущую, бросились за ней и в одно мгновение налетели на царевичей, доедавших похлебку. Образовалась великая куча из дерущихся мордочек. Но, как ни странно, они выглядели все такими же хитрыми.

Ярослав закричал во весь голос, пытаясь отпугнуть напавших, но мордочки лишь хитро улыбались и плотоядно облизывались, наполняя его душу нехорошим предчувствием. Рев стоял до небес, задние напирали на тех, кто успел добраться до котелка. Громкое чавканье заглушило все остальные звуки. А когда послышались подозрительные звуки царапанья по металлу, толпа разом схлынула и разбежалась в разные стороны, исчезая прямо на глазах. Наступившая тишина показалась гробовой. Артем открыл глаза, выдохнул и пробормотал:

— Какое небо голубое! И тучи по небу летят. Будет дождь.

Он нащупал смятый, изгрызенный до дыр котелок, не глядя провел пальцем по следам от зубов, вытаращил глаза, привстал и поднес котелок в лицу. Увидел сквозные дырочки, посмотрел на Ярослава и выразил общее мнение:

— Поехали отсюда! Ужин не за горами.

Они вскочили на коней. Дырявый котелок остался висеть на ветке дерева. Воробей подлетел к нему, намереваясь поживиться остатками еды, но обнаружил, что мордочки съели все подчистую.

— Обжоры! — буркнул воробей и, клюнув от обиды котелок, взмахнул крылышками и полетел следом за царевичами — у них должна быть еда. А если они мчатся к замку, то будет совсем хорошо: они, может, убьют Кащея и тогда он останется там жить навсегда, не опасаясь шуточек Главного Злодея. Но вот вопрос: что он там будет есть? Неожиданно воробей почувствовал острую тоску по дому.

«Чего ради я послушался лисы? — подумал он. — Никто в лицо меня не видел, никому не известно, что это именно я пугал сородичей, чего же я улетел? Домой! Я хочу домой! Лиса! Ну и приколы у тебя!»

Он круто развернулся и полетел обратно, к родному лесу.

* * *

Около полуночи в ворота замка постучали.

— Ты ждешь гостей? — поинтересовался Кащей.

— Жду! — уверенно ответила Мария.

— И я жду. Но это не они. Это кто-то другой. Сиди здесь, я проверю, что за безрассудный тип сюда заявился. Не испугался собственного отражения в зеркале!

— А ты говорил, что у всех путников инфаркт будет!

— Исключения подтверждают правила.

— Ха, а если исключений больше?

— Значит, это самое настоящее правило, все любят нарушать именно такие!

В ворота забарабанили сильнее. Грянул гром. Молния сверкнула в окно, снова громыхнуло.

— Не любим мокнуть? — усмехнулся Кащей. — Ничего, не растаешь.

Ворота начали медленно открываться. Кащей встретил путника с цветами в руках. Как только ворота распахнулись, цветы полетели в гостя вместе с горшком. Тот издал неопределенный звук и зачихал от цветочной пыльцы. Кащей получил возможность внимательно его рассмотреть и понял, что теперь может спокойно умереть, потому что ничего более удивительного в жизни уже не увидит — у незнакомца была огромная голова, сложенные за спиной крылья, удивительно похожие на совиные, изо рта торчали клыки, а когти такие, что хоть святых выноси!

Гость прочихался, посмотрел на Кащея в упор и пробасил-прорычал:

— Замок будет моим!

— Много хочешь, пугало! — ответил Кащей. — Твое место — в огороде, ворон пугать.

— Ты, олух, да ты представляешь, кто я такой?

— Я уже сказал, кто ты, — пожал плечами Кащей. — А если ты не согласен, то выдай свою версию.

— Я — повелитель вампиров!

— Круто! — согласился Кащей. — А что это такое?

— Я…

— Ты!

Вампир размахнулся и со всей силы ударил Кащея кулаком в солнечное сплетение. Раздался такой звук, словно со скалы сорвался камень тонн в десять, не меньше. Грохот разнесло эхом и повторило по окрестностям шесть раз. Кащей даже не пошевелился. Физиономия вампира перекосилась.

— АААААААААААААА! — завопил он, широко раскрыв рот и обнажая свои страшные клыки. Крик оборвался, вампир прижал кулак к животу и временно отключился от действительности.

— Что за невоспитанные, нервные гости! — возмутился Кащей. — Повелитель вампиров… Что за вампиры? Вампиры… вампиры… А! Вампиры! Кровососущие семейства летучих мышей! Ничего себе, мышка вымахала! Эй, мышка, ты чем питалась? Я тоже так хочу!

— ААААААААААААА! — снова затянул вампир, приходя в себя и чувствуя, что рука откажет если не навсегда, то лет на десять точно. Кащей покачал головой. Из темноты показалась приближающаяся толпа. Кащей присмотрелся. На первый взгляд это были обычные люди, но только на первый — со второго стало ясно, что они — подобие своего предводителя, который стоял, ссутулившись, прижав руку к груди, и тянул свое занудное «аааа». Толпа прибавила шагу, и Кащей понял, что если он не закроет ворота прямо сейчас, то не закроет их никогда.

— Вот это да! — пробормотал он. — Они не знают, кто я такой!

Этот номер будет почище усыпления царского дворца! Из какой глуши они заявились? Ворота захлопнулись перед их носами, вампиры забарабанили в створки, сопровождая удары ревом и шипением, которые приводили в ужас обычных людей.

— Перестаньте! Вам же хуже будет! — прокричал Кащей, прижимаясь спиной к ходившим ходуном воротам. Ничего не изменилось. Кащей пожал плечами. — Я предупредил…

Он открыл крышку электрощита и переключил один из рычажков в положение «включено». На улице оглушительно громыхнуло, сверкнуло ослепительно белым сиянием, осветившим треть планеты. Задрожали стены, кое-где потрескались стекла, замигали лампы, местами посыпалось с потолка. Запахло озоном: электрошок для непрошеных гостей только что разрядил в них накопленную за четыре тысячи лет энергию.

Стук и рычание прекратились.

Кащей подождал чуток и выглянул посмотреть, что случилось с пришельцами. Поляна превратилась в ровное, покрытое серым пеплом поле. Первый вампир, почерневший до состояния сажи, как ни странно, пребывал в прежней скрюченной позе, но уже ничего не издавал. Остальные вампиры попросту стерлись с лица земли, оставив вместо себя крохотные чешуйки пепла. На несколько километров вокруг деревьев как не бывало, в окрестных лесах посрывало листву.

— Ты как? — полюбопытствовал Кащей. Фигура невнятно буркнула и столбом повалилась на землю. — Ого! Живучий попался! Почти как я!

Ворота захлопнулись.

Через полчаса он привел в порядок обстановку в главном зале, большей частью успокаивая перепуганную царевну.

— Что там было? Небо упало?

— Нет, всего-навсего одна образина.

— Так громко?

— Образины только так и падают!

— Ты, разумеется, не пустил ее.

— Разумеется. Он хочет завладеть моим замком…

— Он?

— Он, он! Образин!.. Ух ты! Смотри, вон он как карабкается по окнам!… Быстро отошел!

Вампир влез на подоконник, сердито пнул неразбиваемое стекло ногой, но отдачи не рассчитал, не удержался и полетел вниз, размахивая крыльями, не способными его удержать из-за усиленного земного притяжения.

— Ааааа! — Услышали они.

— Это мы уже слышали! — негодующе прокричал Кащей.

— Разбился? — ахнула Мария.

— Откуда? Такие не разбиваются! Он живучий, как и всякий паразит вроде меня, — пояснил Кащей, открывая окно. Посмотрев на вампира и убедившись, что тот все еще жив, Кащей прокричал: — Подожди, я принесу тебе чудный маленький сувенирчик!

Он убежал и вскоре появился с черным шаром диаметром около полуметра.

— Сейчас будет маленький «бах!», — объявил он, нажал на единственную кнопку на шаре и выбросил его на улицу. Тот упал на землю рядом с вампиром. — Теперь бежим! — крикнул Кащей, с силой захлопывая окно. — Это гудящая бомба! Сейчас такой вой поднимется, что мертвые проснутся! Три часа выть будет!

— СКОЛЬКО?

— УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ! — завыла бомба, основательно ударив по ушам запредельными децибелами. Мария попыталась представить, что чувствует вампир, но думать было трудно, вой был просто нестерпим. Пробежав несколько шагов, она закачалась и упала без сознания.

Когда спустя шесть часов она пришла в себя, то обнаружила, что находится в той самой комнатушке, которая носит странное название «Центральный пульт», а за пультом сидит Кащей и увлеченно щелкает клавишами. Заметив, что царевна очнулась, он дал ей воды и радостно сообщил, что во время беготни по коридорам он заблудился и после очередного поворота наткнулся на то, что так упорно искал.

— Мощная бомба! — сказал он, то ли констатируя факт, то ли хвастаясь, то ли сочувствуя. — Надеюсь, вампир к нам больше не пожалует, конечно, если у него после звуковой атаки мозги не сдвинулись. И знаешь что? Я узнал массу интересного. Ты отдыхай пока.

Он щелкал тумблерами, нажимал на разные кнопки, проверяя, что из этого получится, запоминая результат и между делом ровняя с землей все, что хоть чуть-чуть возвышалось над ней в окрестностях замка. А закончил лишь когда из верхушек башен замка вырвались лучи и в космосе, между Марсом и Юпитером, разлетелась поясом астероидов планета Фаэтон.

— Я могуч! — подвел итог Кащей. — Я такой могучий, что даже страшно подумать!

Вампир очнулся и тут же пожалел об этом. Он поднялся на ноги и, стараясь передвигаться как можно ровнее, побрел прочь, решив вернуться, когда ему станет получше. Повсюду оглушительно сталкивались друг с дружкой молекулы газовой смеси, в простонародье называемой воздухом, свистел ветер. Лишившись в одно мгновение собранного лично им элитного вампирьего войска, он понимал теперь, что сделал большую ошибку, приземлившись пять тысяч лет назад на этой планете и не заняв замок сразу же по прибытии. А когда решил исправить положение и сделать наконец замок своим неприступным логовом, то опять же действовал неправильно. Разве можно было вот так, с бухты-барахты кидаться в таежную глушь, не выяснив толком, кто здесь живет. И вот результат — чувствительное поражение и удар по планам захвата планеты.

Голова гудела, ветер, задувая в уши, невыносимо выл и свистел. Кое-как добравшись до леса, вампир нашел местечко потемнее и рухнул без чувств.

* * *

Капитан с восторгом следил за действиями царевичей. Да уж, бойцы они смелые, это он помнил еще по тому, как они встретили его корабль. Такие люди способны победить вампиров, и капитан был рад, что не спалил их при экстренном взлете корабля. Робот-перехватчик записал их разговоры, из которых стало ясно, что царевичи направляются к таинственному Кащею, которого все называют бессмертным. Только непонятно было, так ли это на самом деле или это обычное преувеличение. Вон, крестьяне, например, рассказывая про свое сражение, преувеличили число убитых вампиров ровно в три раза. А воины в столице и ухом не повели, услышав про новую напасть. Да уж, этот мир, кажется, стоит крепко, и люди в любой момент готовы дать отпор кому угодно. Военное мастерство у них — просто высший класс!

Узнать бы, кто такой Кащей.

А почему бы и нет? О вампирах можно не беспокоиться, люди сами их уничтожат. Теперь понятно, почему вампиры не сумели завоевать эту планету: люди не позволили! (Капитан не знал, как глубоко он ошибается, с такой легкостью перейдя от пессимизма к излишнему оптимизму.) Так что теперь остается лишь проследить за царевичами, и он узнает, кто такой этот легендарный Кащей и что он собой представляет.

Капитан дал команду роботу-разведчику, и тот, соблюдая приличную дистанцию, двинулся следом за царевичами, передавая на корабль видеосигналы о своем местонахождении и передвижении царевичей. А сам приступил к монтажу ночных съемок — по возвращении домой фильм станет такой сенсацией, что на заработанные от продажи деньги можно будет купить целую планетную систему!

Капитан всецело предался своему занятию, однако ближе к ночи его отвлекло странное событие — с северной стороны сверкнуло так, что он на минуту потерял зрение, а приборы ночного видения навсегда вышли из строя. Компьютер показал рассчитанную мощность вспышки, и вышло, что она эквивалентна взрыву ядерной бомбы мощностью в три тысячи восемьсот мегатонн.

Лучи-смерчи пришли с той же стороны.

Это забавно, но и рассчитанный компьютером путь царевичей пролегает в те же края. Вывод? Черт знает что. Нужно сойти на планету и все осмотреть и разузнать. Разумеется, не совсем лично. При помощи мегасканера. Капитан достал с ящика шлем и с трепетом надел его на голову. Прибор стоил немыслимых денег, и использовать его до сих пор он не решался. Но теперь действительно настал тот самый момент. Капитан щелкнул тумблером, шлем слабо засветился розовым светом, и стереоочки показали мир планеты так, словно капитан стоял на земле. На самой планете появился призрачный фантом, двигавшийся согласно командам и передававший видеосигнал на корабль в мегасканер, откуда тот поступал в шлем и в очки в режиме живого времени. Капитан синхронизировал свое перемещение с передвижением царевичей, встал на «бегущую дорожку» _ имитатор полетов — и тронулся в путь. Фантом с той же скоростью полетел на север.

Поначалу капитан уворачивался от деревьев, но один раз не успел увильнуть и убедился, к своему облегчению, что мегасканер спокойно проскакивает и сквозь древесные стволы. Мчаться напролом было непривычно, и капитан то и дело закрывал глаза, но вскоре освоился и увеличил скорость.

* * *

Ворона летела, изредка поднимаясь над верхушками деревьев и проверяя, не видно ли где зубов. Бронтокряк говорил, что они обычно налетают внезапно и об их приближении можно узнать по тому, как грубеет на слух собственная речь. Но дружески болтать с самой собой как-то не хотелось. Собравшись с духом, ворона храбро взлетела повыше и к своей радости убедилась, что зубами и не пахнет. Зона полетов была совершенно чиста — лети куда пожелаешь! Но вот странность: где птицы и букашки?

И вездесущие хитрые мордочки попрятались, словно их языком слизнуло.

Устроив привал на высоком дереве, ворона поискала жучков-червячков, но и тех не было видно.

— Есть тут кто? — прокричала она. Надо же кем-то перекусить!

— Есть тут кто? — ответило звучное эхо. — Есть тут кто… Есть тут… Есть… Ее… Е… Соседнее дерево зашевелилось и…

— В чем дело? Почему шумишь? — недовольно вопросило оно низким хриплым голосом.

— ААААААААААААААААААААААААААААА! — закричала ворона, шарахаясь в сторону. Запутавшись в ветках, она упала на землю и поволоклась по земле.

— Ты где? — вопрошало дерево. — Что за шутки? Будить ни с того ни с сего, да еще и прятаться? Я же в прятки не играю! Вернись и скажи, чего шумишь?

Ворона приказ проигнорировала.

— Ладно, поиграем в прятки! — согласилось дерево. — Кто не спрятался, я не виноват.

Послышался шум, отдаленно напоминавший раскаты грома, дерево закачалось и зашевелилось. Верхние, самые тонкие ветки задергались, быстро-быстро втягиваясь в ветки побольше, а те, в свою очередь, втягивались в стремительно уменьшающийся ствол. Превратившись в крохотный побег, дерево качнулось, словно высматривая ворону, и исчезло совсем. Ворона взлетела и, к своему ужасу, увидела, как перед ней стремительно разрастается сеть из веток, поднимаясь высоко в небеса. Совершив крутое пике, ворона развернулась и полетела в противоположную сторону.

— Куда? — возмутилось дерево. — От меня не улетишь.

— Посмотрим!

— Мне приходилось ловить птиц и побольше тебя раз в десять.

— Но при чем здесь я?

— Как это? Ты же меня разбудила.

— И что?

— Я тебя съем, что же еще? И хотя ты чересчур спортивно выглядишь, есть мне все равно больше нечего.

Ворона хмыкнула и села на верхушку березы. Дерево тут же окружило ее ветками.

— Попалась! — закричало оно. — Ты сдаешься! Надо же, как быстро. Ну все, теперь я тебя съем. Съем! Съем!

— Ты слишком много болтаешь! — заметила ворона, осторожно выбираясь через единственную подходящую дырку. — Никудышный ты охотник.

И ворона стремительную помчалась на север. Дерево завопило:

— Обманщица! Я тебя все равно поймаю!

— Я летаю довольно быстро.

— Я тоже не ползу черепахой!

— Прощай! — каркнула ворона. Дерево ушло в землю и понеслось следом. Земля, выталкиваемая его объемом, четко показывала, куда мчится хищное дерево.

— Росянка-переросток, вот ты кто! — крикнула ворона.

Корни деревьев, разрываемые подземным бегуном, торчали из земли, словно развороченные гнезда червей, а мелкие деревца подскакивали вместе с корнями и, падая, увлекали за собой листву и слабые ветки других деревьев. Ворона видела стремительно удлинявшуюся черную линию на зеленом фоне; дерево уже обгоняло ее, она резко свернула в сторону, дерево с небольшим опозданием сделало то же самое. Это плохо. Снова повернув на север, ворона набрала высоту и полетела в свободном парении. Падать было далеко, можно расслабиться и отдохнуть. Земля постепенно приближалась, тоненькая черная линия становилась все шире — дерево не отставало.

Когда-то давно, когда ворона была совсем маленькой, старый ворон не раз рассказывал о таинственных деревьях, которые внезапно оживают и ловят маленьких воронят, решивших полетать ночью по лесу. Воронята не верили в эти сказки — сколько раз они летали по ночам и ничего такого не встречали. Как теперь оказалось, старый ворон не выжил из ума на старости лет. Он говорил правду и ошибался только в одном: деревья, оказывается, охотятся не только по ночам, но и днем! Наверное, это оно всех и поело, вот почему в лесу стоит мертвая тишина.

Небо было безумно чистым — ни одного облачка, чтобы изменить направление незаметно для дерева. Линия его передвижения скрылась за верхушками деревьев, изредка проглядывая сквозь густую листву. Дерево оказалось упорным противником. Или оно уж очень сильно проголодалось.

— Охотник ползучий! — пробормотала ворона. И вдруг до нее дошло, что уже битых полчаса она говорит как-то странно, именно так, как, по словам бронтокряка, говорят при приближении зубов. Ворону обуял дикий страх, сердце чуть не выпрыгнуло из клюва. Она бешено завертелась на месте, пытаясь увидеть опасного врага.

Дерево замедлило скоростной бег, уловив мощные волны вороньего страха. С чем они были связаны, дерево определить не могло, но явственно почувствовало, что про него ворона думает меньше всего. В небе показалась точка, стремительно разраставшаяся. Подтверждались ее худшие опасения: это зубы!

Ворона заметалась, не зная, что предпринять: в небе ее сжуют и не подавятся, а внизу… тоже сжуют и аналогично не подавятся. Выбор небольшой — как сжуют и как не подавятся. Оба варианта ворону не устраивали.

Дерево заинтересовалось, что такое испугало птицу, вытянулось над лесом и повернулось в ту сторону, куда всматривалась ворона. Оно хотело понять, какие волны исходят от зубов, но излучаемая ими ненависть с такой силой ударила по нему, что дерево медленно осело, оглушенное.

Ворона среагировала мгновенно. Спикировав вниз на максимальной скорости, она успела скрыться в листве прямо под носом у зубов, ухватилась за ветку клювом и замерла в ожидании чарующего пения. Но зубы молча расселись по верхушкам деревьев, устроились поудобнее и затихли. Ворона разжала клюв и посмотрела на землю, узнать, не готовит ли подлость дерево-охотник? То, что она увидела, повергло ее в глубокий шок. Земля была усеяна измятыми и изжеванными перьями, измельченными и просто обглоданными косточками зверей и птиц, а посередине лежало дерево, напоминавшее собой мертвую змею, подавившуюся ежиками и дикобразами.

Ворона скользнула к самой земле и полетела над слоем костей. Она поняла, куда попала: здесь была помойная яма зубов, а верхушки деревьев были их домом. Отсюда они отправлялись на охоту и сюда возвращались на отдых. Это было логово хищников, приводящих в дрожь лесных обитателей. — Искусанный череп какого-то крупного животного пялился пустыми глазницами, но ворону это не испугало. После пережитого кошмара она потеряла способность бояться и чувствовала себя так, словно ничего страшного не было. Страх ушел, осталось ощущение нереальности происходящего.

Дерево очнулось и забилось в судорогах. Зубы замерли. Чтобы кто-то шумел в их доме? Да это же равносильно удару молнии! Но спуститься вниз и разузнать, кто шумит, они не могли — боялись запутаться в ветвях. Зубы взлетели ввысь и замерли, пытаясь определить, в какую сторону движется источник шума. Дерево поискало ворону, уловило ее мыслеволны и, нырнув под землю, бросилось к ней. За деревом толпой полетели зубы.

Ворона услышала шум и обернулась. Дерево выпрыгивало из земли наподобие стремительно плывущих и выпрыгивающих над водой рыбок, над ним летели зубы, и вся эта веселая компания двигалась прямо на нее!

— Кааааааррр! — вырвалось у вороны, и она на пределе сил полетела к замку.

* * *

Явившись к замку во второй раз, вампир не стал легкомысленно барабанить по воротам, решив, что повторного взрыва звуковой бомбы он не выдержит. Лучше поискать, нет ли где дыр или щелей (и надо поторопиться, потому что утренний свет он еще выдержит, но полуденное солнце убьет его моментально), через которые можно будет проникнуть в замок и напасть сзади. Пусть это будет местью за то, что приходится проникать в здание подобно крысе, а не как подобает повелителю вампиров.

Или, может, вызвать хозяина замка на дуэль? Нет, не стоит. Судя по отдаленности его жилья от обжитых районов, он не простой человек. То ли отшельник, то ли злодей.

Поток мыслей был прерван происшествием. Из леса на невероятной скорости вылетела отчаянно каркавшая ворона. Вампир изумленно приподнял брови — за ней летело нечто, похожее на невероятно толстого червяка и прыгающее, точно рыба над водой. Ворона подлетела к замку, резко взмыла вверх, дерево рванулось за ней следом, врезалось в окно, от удара разлетевшееся на сотни мелких осколков, и, оттолкнувшись от выступа на стене, прыгнуло на ворону, успевшую совершить мертвую петлю и нырнуть в разбитое окно.

Дерево повторило ее путь и почти исчезло внутри, но туг налетела стая зубов и, ухватившись за него, потащила обратно. Дерево дернулось, разрушив при этом часть стены. Камни посыпались на землю. Вампир отбежал в сторону и затаился.

Ворона с карканьем металась по коридорам, ничего не соображая и думая только о том, как спастись от дерева. Но вот она залетела в очередной коридор и… и чуть не упала — такой вкусный запах шел из ближайшей комнаты.

Каким-то восемнадцатым чувством убедившись, что ни дерева, ни кого другого, представляющего опасность, рядом нет, ворона прыгнула на стол и набросилась на котлеты, склевывая их с такой быстротой, точно от этого зависела ее жизнь.

Зубы вытащили упирающееся дерево наружу и стали жевать. Дерево так металось и извивалось, что зубы десятками разлетались на части и сыпались на землю.

Вампир остолбенел. Зубы рвали дерево, оно отвечало титаническими ударами, в свалке невозможно было понять, кто побеждает. Битва в небе достигла своего апогея, когда рядом с вампиром появилась из воздуха хитрая мордочка. Вампир на миг оторвался от просмотра битвы и опешил: мордочки появлялись из пустоты прямо на его глазах, хитро улыбаясь и покрывая землю ровным улыбчивым ковром. Вампир отошел подальше, и вовремя — ковер двинулся на валявшиеся тут и там осколки зубов и кусочки крыльев.

— Хрумк! Хрумк! Хрумк! — услышал вампир, холодея. Ему пришло в голову, что если они не наедятся, то и за него возьмутся, чего доброго!

Ворона с трудом доклевала котлеты, плюхнулась без сил на стол и только теперь заметила, что на кухне она не одна. Рядом сидели вошедшие в самый разгар вороньего пиршества Кащей и Мария. Они с любопытством наблюдали за вороной и даже успели уже заключить пари на то, сумеет ли она съесть все котлеты или все-таки подавится.

— Ты подумай, до чего можно дойти от голода! — сказал Кащей. — Аппетит, как у слона! Откуда она взялась и как она попала в замок?

— Спроси у нее самой! — посоветовала Мария. — А заодно поинтересуйся, что там за грохот. Слышишь?

— Слышу. Путь она отдохнет и летит, куда хочет, такую храбрую птичку не стоит превращать в чучело.

— А я думаю, раз она сюда прилетела и не испугалась, то значит, у нее к тебе какое-то дело.

— Ко мне? У нее? Ты, никак, рехнулась?

— А что, бывают ведь вороны-злодеи!

— Из нее злодей, как из меня ворона!

— Тем не менее. Ты же нашел переводчик с языков всех известных форм жизни, вот и воспользуйся им, расспроси, чего она хочет.

— Ладно, уговорила, но это потом, надо посмотреть, кто там буянит. Не исключено, что вампир не понимает намеков и решил повторить атаку.

* * *

Капитан так привык проходить сквозь преграды, что в азарте переключился, сам того не заметив, на максимальную скорость и оставил царевичей далеко позади. Он пулей миновал бурелом и чуть не пролетел сквозь замок Кащея, остановившись в сантиметре от высоченной стены с немыслимым количеством окон. Капитан задрал голову — посмотреть, что это за здание.

Замок. Такой высоченный, если глядеть снизу, что запросто можно заразиться комплексом низкорослости. Капитан отошел подальше и попытался определить тип архитектуры, но подобных деталей орнамента он никогда раньше не видел. Он прикинул, сколько лет замку, и его прошиб пот: судя по трещинкам и внешнему виду, а также по толщине подземной части осевшего от времени фундамента, строение было таким древним, что запросто могло тягаться с цивилизацией капитана. Что за цивилизация его построила?

Неизвестная высокоразвитая цивилизация на краю Галактики? Успевшая кануть в Лету до появления Союза Миров? Да разве может такое быть? Это же самое настоящее ОТКРЫТИЕ, одно из тех немногих, которые достойны упоминания в золотой книге «Истории развития миров»!

— Я обессмертил свое имя! — воскликнул капитан и почувствовал, что сквозь него кто-то проходит. — Если сумею вернуться домой… — пробормотал он, забыв на мгновение, что является нематериальным образованием мегасканера. Капитан уставился на стукнувшее его чудище. Ему подумалось, что в этом месте скопилось до странности много организмов с разных планет, разительно отличающихся друг от друга строением и физическими характеристиками. Ну почему разработчикам мегасканера не пришло в голову сделать встроенный экран, чтобы можно было уточнить характеристики новоприбывших форм жизни? Как это так получилось, что никто не догадался снабдить прибор столь важными возможностями?

— Замок мой! — услышал он сердитый выкрик вампира, безуспешно пытавшегося схватить капитана за грудки. Капитан старался перехватить его руки, но у обоих ничего не получалось.

— Ты хозяин замка?

— Пока нет! — прорычал вампир. — Но скоро им стану! И советую тебе на моем пути не становиться!

Он нанес серию сокрушительных ударов, но лишь попусту измолотил воздух. Капитан решил показать, что он тоже не лыком шит, и в ответ увлеченно побоксировал в усиленном режиме, пока не понял, что удары достаются не вампиру, а окружающим его в реальности приборам корабля. И ведь что-то он там столкнул, раз кулак усиленно подает сигналы боли. Капитан снял шлем и бросился проверять, какой ущерб он нанес собственному имуществу.

Как оказалось, драться он умеет на славу. Потому что основательно стукнул кулаком по висевшей на соплях полке, та сорвалась и упала, с нее посыпались диски, ручки, книги, задев краем кнопку экстренного взлета и приведя в действие бортовые двигатели. Корабль одним махом отлетел от планеты на сорок тысяч километров.

Капитан надел шлем, гневно рявкнув на вампира:

— Урод! — отключил мегасканер и бросился к пульту исправлять положение — впереди была Луна, и если он не успеет выправить курс, то в скором времени корабль может так прилуниться носом вперед, что в дальнейшем никакой ремонт ни ему, ни капитану уже не понадобится. И вряд ли капитану удалось бы после этого не только наблюдать за Землей в виде блуждающей души, но и вернуться в родные края.

Вампир увидел, что призрак застыл, посветлел и исчез.

— Испугался! — злорадно усмехнулся он и бросился к разбитому окну. Это был прекрасный шанс попасть в замок незаметно для владельца.

Зубы, которых осталось катастрофически мало, с удовольствием победителей сжевали остатки трепыхавшейся массы опилок и полетели домой. Вампир ухватился за выступы в стене и стал карабкаться к разбитому окну. Поглядывая на улетающие зубы, он с удовольствием думал, что за тысячи лет в этих местах кое-что изменилось. Никаких зубов здесь раньше не было, а были некие личности, что победили тогда его. И вот он здесь, а их нет! Ха! Вот что значит жить вечно: враги давно в гробу, а ты живешь и радуешься жизни! И не один, а со своим великим войском.

Где-то оно сейчас свирепствует?

Вампир добрался до окна и посмотрел вниз. Сорок метров, высота не для слабонервных! Окно выходило в коридор с многочисленными дверьми. Спрятаться проще простого. А там дождаться удобного момента и схватить владельца за горло. И обязательно выпить из него всю кровь, чтобы не стал вампиром. Не хватало еще конкуренции, ведь эта сволочь враз всю планету вверх ногами поставит своими идиотскими штучками.

— Я — победитель! — прокричал вампир и стал выдирать из окна осколки. — Держись, вражина, настал твой последний час!

Надо торопиться, солнце уже высоко, не дай бог, облака рассеются…

Прямо за его спиной, тихо шурша крыльями, повисли огромные зубы. Вампир замер и обернулся.

Чавк.

И тишина…

* * *

Капитан успел затормозить на приличном расстоянии от Луны, но колебался, не зная, куда направиться — то ли вернуться на родную планету, то ли продолжать наблюдения за людьми. При их воинственности они сумеют продержаться. Но долго ли?

«Что делать? — думал капитан. — Оставить все как есть — технологии этого мира не позволят вампирам отправиться в космические путешествия и экспансия не повторится. Пожертвовать отсталой планетой ради спасения Галактического Союза — разве это плохо? Лучше пусть погибнет один мир, чем заново хоронить межзвездное сообщество».

— Простите меня, аборигены, — прошептал он. — Я просто маленький человечек…

* * *

Хитрая мордочка нырнула в листву и исчезла. Лиса недовольно набросилась на куст, но никого не нашла. Настроение было ни к черту: мордочки непрерывно преследовали ее на протяжении последних часов, и нельзя было сказать точно, чего они добиваются. Просто следят от нечего делать или мечтают полакомиться? Но если так будет продолжаться и дальше, то можно себе представить, что творится у замка Кащея.

Стоит ли туда идти?

Лиса подумала и, ответив самой себе:

— Да ну его, замок, своя жизнь дороже, — повернула на восток. Лесов на земле полно, жить везде можно. Вот и поживем!

— Ура мне — великой лисе! — пропела она, гордо выпятив грудь. Прямо перед носом появилась заинтересованная мордочка. Лиса остановилась и неожиданно дунула на нее что было силы. Мордочка испарилась.

— Пусть дура-ворона летит куда хочет, — запела лиса еще громче.

— Куда ей, несчастной, тягаться со мной!

Куда занесло меня в час неурочный?

Пора мне домой, иду я домой!

Домой! К курятнику! Нет… К курятнику! Домой!

* * *

В ворота громко, требовательно постучали.

Кащей и Мария сидели за столом и пили чай. Кащей выполнил свое обещание и отремонтировал кулинарный автомат. Качество еды значительно улучшилось, изумив даже привыкшую к изыскам царевну.

Сейчас они отдыхали. Число изученных комнат перевалило за двадцать, а впереди был непочатый край работы — десятки этажей и сотни («Сотни! — с ужасом думал Кащей. — Как же хорошо, что я бессмертен!») помещений.

Ворона сидела рядышком и неторопливо поглощала любимые мясные котлеты. По просьбе Марии Кащей оставил птичку при дворе. Первые дни они заходились жизнерадостным смехом, замечая, как ворона опасливо косится на Великого Злодея. Постепенно она успокоилась и привыкла. Кащей изредка подумывал использовать ее в качестве разведчика — птичий язык он понимал в совершенстве благодаря найденному переводчику. Нопока ничего не предпринимал, предоставляя вороне полную свободу действий — ему было ужасно любопытно.

— Опять вампир? — изумился Кащей. — Неделю его не было видно, и вот на тебе! Настырная личность! Снаружи донеслось:

— Кащей! Выходи на смертный бой! Кащей удивленно взглянул на Марию:

— Быстро же они, твои спасители, примчались! Что будем делать?

— Как «что»?

— Это я у тебя хочу спросить. Хочешь ты остаться в замке и исследовать его внутренности или желаешь вернуться домой и забыть похищение, словно кошмарный сон?

— Разумеется, я хочу вернуться! Но исследовать замок мне тоже хочется!

Кащей растянул рот до ушей:

— Как истинный злодей, я не могу исполнить твое второе желание. Как говорится, первое слово дороже второго. Но, раз уж ты помогла мне в исследовании замка и включила главный пульт, без которого я теперь как без рук, то дарю тебе вот этот передатчик! — Он вложил в руку царевны пластинку с кнопками, длиной с пять сантиметров и толщиной в шесть миллиметров. — С его помощью ты всегда сможешь позвать меня, если с тобой случится что-то такое, с чем не под силу справиться остальным. Первая кнопка — включение и отключение автоматического сигнала «На помощь!» и маяка, вторая — включение и переключение переговорного устройства, третья — включение моей голограммы. На сон грядущий твоим врагам.

— Что это?

— Это как будто картина, но изображает меня таким, какой я есть.

Мария удивленно покачала головой:

— Я не помню такого устройства.

— Я и сам могу не только монеты собирать! Тем более что в мою бедную голову было вложено столько знаний, что я просто не понимаю, где я сумею их применить?! Но это так, лирика. План действий таков: я привязываю тебя у входной двери, сам выхожу на неравный бой и проигрываю, царевичи входят в замок, освобождают тебя, и вы дружно возвращаетесь домой!

— Подожди, здесь четыре кнопки! — прервала его царевна.

— Да? — удивился Кащей. — Смотри-ка, точно. Ну, я думаю, четвертую кнопку мы используем для того, чтобы… М-м-м… Например, для того, чтобы передавать мне привет! Нажмешь на кнопку, а на моем датчике появится надпись: «Привет, Кащей!»

— Но ты же бессмертный! — опять прервала его Мария. — Как ты можешь проиграть?

— Я не совсем бессмертный. То есть я бессмертный, но меня можно убить. А потом я заново воскресну, уже после того, как нежелательные свидетели моего воскрешения покинут это место. Но об этом тс-с-с-с-с-с… Пусть люди думают, что я обычный долгожитель с манией величия.

— Да люди и слов-то таких не слыхали ни разу!

— Это их проблемы. Однако надо поторопиться, слышишь, как царевичи буянят и называют меня нехорошими словами? Ну? Ты по-прежнему желаешь выйти замуж за одного из этих грубиянов? Ладно, в конце концов не мне с ними всю жизнь рядом быть… Не забудь — для всех я умер! Скоро умру!

Мария кивнула.

— Вот и ладненько! Желаю тебе всего наилучшего и долгих лет счастливой жизни! Если повезет, меня ты больше не увидишь. Но… — Кащей понизил голос и шепотом добавил: — Если с тобой или твоим будущим семейством неожиданно случится неприятность, не забудь про мою секретную помощь, в этом случае я всегда живой. А теперь быстренько идем к выходу, чтобы царевичи долго тебя не искали и не громили от ярости замок. — Он схватился за ручку на воротах, сказал: — Прощай! — и вышел навстречу своей очередной смерти. — А где трагическая музыка? Ворота с душераздирающим скрежетом открылись, закрылись, приоткрылись и опять закрылись, опять открылись и опять закрылись. Кащей весело наблюдал, как царевичей передергивает от отвращения. Систему скрипучести он перенял у Яги, побывав однажды у нее в гостях.

— Вот и пришел ваш смертельный враг! — объявил он, в последний раз проскрежетав воротами. — Позвольте от имени царевны Марии поблагодарить вас за то, что не испугались меня и пошли войной против великого злодея современности, то есть меня же. На том торжественную речь по случаю вашего приезда объявляю законченной. Приступаем ко второй части. Кто из вас будет сражаться со мной первым?

Царевичи переглянулись.

— Ворота откроются после моей смерти! — пояснил Кащей. — Или после вашей, что вернее. Или, в третьем случае, если что-то случится. Но это вряд ли. В любом случае не стоит таранить их ногами и дубинами. Я знаю ваши людские привычки: чуть что — двери с петель, и чтобы обязательно с диким грохотом. Повторяю еще раз: ворота откроются самостоятельно! Вы готовы, царевичи? Я понимаю, что видеть главного злодея мира в двух шагах от себя — поистине впечатляющее зрелище, но царевна может обидеться на вас за задержку.

— Ты еще смеешь нас ругать? — возмутился Артем. — Кто из нас ее похищал?

— Я похитил ее на пару месяцев, а кто-то из вас заберет навсегда! Кто из нас больший похититель?

— Я не собираюсь ее похищать. Я собираюсь на ней жениться! — сердито крикнул Ярослав.

— Увозишь же ты ее из дворца! Суть от этого не меняется. Я требую за нее выкуп, который никто из вас не догадался с собой захватить, а ты заберешь огромное приданое. Кстати, почему не привезли выкуп?

— Много чести!

— Правда? — Кащей скорчил удивленную рожу и тут же нанес оглушительной силы удар, но его кулак просвистел над головой быстро присевшего Ярослава и сбил шлем с головы Артема. Ярослав взмахнул мечом, пытаясь ранить Кащея. Тот отскочил и сдернул с пояса свое оружие — шпагоплеть с восемью острейшими наконечниками. Первый же удар разнес вдребезги меч Ярослава, при этом прорезав воздух так, что в ушах зазвенело.

Ярослав уставился на обрубок меча, служившего ему верой и правдой много лет, зло зыркнул на Кащея и метнул в него кинжал. Кащей сбил его ударом шпагоплети, отбросив далеко в сторону.

— Ха! — громыхнул он. Ярослав отступил.

— Со мной ты так легко не справишься! — заметил он. — Я тоже владею кое-какими хитростями.

Он повернул левую руку на сорок пять градусов, вытянул ее, и из кольчуги выдвинулись два меча — один в правой руке, второй — в левой, оставляя кисти свободными.

— Браво! — похвалил Кащей и взмахнул шпагоплетью. Ярослав сложил мечи крестом, остановив плеть, напрягся и резко, с силой раздвинул их, разрезая шпагоплеть на манер ножниц. Кащей дернул, шпагоплеть вылетела из капкана со следами от мечей. Ярослав поднял мечи вертикально и замахал ими, образуя что-то вроде щита. Кащей ударил шпагоплетью, искры посыпались снопами, осколки ее взлетели высоко вверх. Ярослав выдохнул и отскочил, Артем с мечом в руках бросился на Кащея.

— Слабо в одиночку справиться? — оскалился Кащей. — Это вам не в лапту играть!

— Я тоже хочу тебя убить! — ответил Артем. Кащей ударил шпагоплетью, Артем подставил меч боком — шпагоплеть вцепилась в него наконечниками, намертво застряв. Царевич дернул меч направо, сделал разворот, выхватил нож и всадил его в бок Кащея. Тот дернулся и ударил царевича с такой силой, что тот пролетел добрый десяток метров. Кащей выдернул нож, налившиеся кровью глаза убийственно уставились на Ярослава. Тот нанес серию быстрых ударов мечами, ранив противника, в ярости так мощно ударившего шпагоплетью, что она разрезала царевичу кольчугу.

Ярослав дернулся, глаза его сверкнули от боли.

— Проиграл! — подвел итог Кащей, нанося последний удар. Ярослав снова схватил шпагоплеть в «ножницы» и дернул на себя в падении. Кащей перелетел через него, приземлившись перед поднявшимся, но шатающимся от удара Артемом. Выставив перед собой шпагоплеть, он шагнул к царевичу и замахнулся. Подскочил Ярослав, схватил шпагоплеть и с силой дернул ее на себя. Кащей выпустил ее и повернулся. Артем снова упал. Ярослав отбросил мечи и выставил кулаки. Кащей хитро улыбнулся и встал в боксерскую стойку. Царевич набросился на противника, осыпая его градом ударов. На него посыпалось не меньше. Ярослав чувствовал, что силы покидают его, и понимал, что его хватит не больше чем на две-три минуты. Только бы брат успел оклематься!

Словно читая его мысли, появился Артем, но Кащей, даже не глядя в его сторону, нанес такой удар, что царевич окончательно свалился без сознания.

— Третий лишний, не правда ли? — заметил он, чуть ослабляя удары: того и гляди, Ярослав потеряет последние силы и придется самому себе устраивать харакири.

Теперь он дрался, не прилагая особых усилий. Царевичу для победы надо было много сил, но после каждой атаки их оставалось все меньше. Кащей знал, что победить его практически невозможно. Но он решил, что погибнет, и не отходил от намеченного плана. Он погибнет, но так, чтобы никто не догадался, что он поддается. Что для него смерть? Очередной миг несуществования перед новым воскрешением — не более того, обычный проход по светлому и плавно закругляющемуся тоннелю, ведущему обратно к восстановившемуся телу. Сплошное удовольствие. Ярослав выдыхался, и Кащей понял, что придется ускорить момент смерти. Да ему и самому хотелось поскорее вернуться к хранившимся в замке и дожидавшимся его рук безделушкам и дедушкам. Он отразил выпад Ярослава, выхватил из сапога нож и занес его над головой царевича. Тот перехватил руку и постарался направить лезвие на врага. Кащей с трудом удержался от смеха. Убивать его, Кащея, под его же непосредственным чутким руководством! Он расслабился и получил удар в живот. Руки Кащея, державшие Ярослава, разжались, он схватился за торчавшую из живота рукоятку и повалился на землю. Сердце в груди перестало биться, настроенный на частоту биения дистанционный взрыватель сработал, и заранее подготовленные Кащеем динамитные шашки и фейерверки разом взорвались, устроив на улице настоящее светопреставление. В воздух взметнулась туча пыли, Ярослав едва успел подбежать к брату и накрыться плащом, как песок и листья посыпались на его голову.

Когда все стихло, он с трудом выбрался из-под плаща и привел брата в сознание. Поддерживая друг друга, они добрели до ворот, те отворились, и они вошли в замок.

* * *

Когда счастливая компания удалилась от замка на достаточное расстояние, из покрытой ровным слоем пыли земли вырос бугорок и на поверхности появилась голова Кащея. Он пошарил вокруг себя рукой и вытащил на свет шлем Артема. Кащей бросил на него недоуменный взгляд, отбросил находку далеко за спину и вылез. Потом встал, отряхнулся, отодрал от плаща прилипший листик, поднес его к глазам и отпустил. Листок плавно упал, а Кащей потянулся, достал из кармана звуковой синтезатор и сыграл на нем траурный марш. На его плечо села ворона.

— Ты был великим злодеем, Кащей. Мир праху твоему и покой твоей душе, — трагическим голосом произнес он. — А теперь поминки!

— Каррр! — добавила ворона.

— Не увлекайся! — предупредил ее Кащей. — У нас много дел…

И они вошли в замок.

Часть 2

ОТГОЛОСКИ ПРОШЛОГО

Вампиры долго ждали возвращения своего повелителя. Но дни проходили за днями, повелитель не возвращался, и они не знали, что им делать дальше, в каком направлении двигаться, ведь повелитель всегда давал четкие команды и сам определял курс. Он мечтал поквитаться с силами, истребившими его соплеменников и едва не угробившими его самого, когда они только-только появились на этой отдаленной планете. Он единственный остался в живых, и выжить ему помогла мысль о мести. Жалкие остатки прежней цивилизации, погибшей по неизвестной ему причине, не могли дать вампирам отпор, как когда-то, и он с легкостью убил многих и многих. В местных лесах скрывался вожак, среднее звено между старой и новой цивилизацией — странная женщина из новых, сумевшая изучить тайны и науки прошлой цивилизации и обретшая бессмертие. Он хотел убить ее сейчас, но не успел. На свою беду, он решил сначала захватить замок, запрятанный далеко на севере, идеальное место для спокойной жизни и руководства порабощенными народами. Его мечтой было всемирное государство вампиров, правящих миром и получающих в качестве дани кровь людей. Этот мир мог просуществовать достаточно долго, если жить тихо и не давать знать о себе Космическому Союзу, если строго соблюдать равновесие между воспроизведением людей и потреблением их крови — количество людей должно изменяться в дозволенных рамках. Его мечта реально могла сбыться, если бы… Если бы голодные зубы не решили испробовать его на вкус…

Элитное войско вампиров погибло вместе с ним. Не погибли командиры, но они слабо понимали план действий повелителя. Далекие от его планов мести, они были поглощены заботой о собственном выживании и хорошо уяснили себе одну истину: чтобы остаться в живых, нужно постоянно пить кровь. А чтобы кровь не заканчивалась, часть людей следует оставлять в живых под строгим надзором охраны. Но не все вампиры понимали даже это. Те, что стали вампирами уже во время нашествия и сумели прожить до следующей ночи, влекомые неутолимой жаждой, огромными стаями нападали на города и убивали всех без разбора. Ненасытная жажда крови гнала их вперед, они выпивали кровь у всех живых существ, не шадя ни животных, ни птиц на захваченных территориях. Оставляя после себя полное опустошение, они двигались к новым местам…

* * *

Вечер.

Дивный город Славноград был пуст и безжизнен. Ярослав оторопело озирался, но еще больше была поражена вернувшаяся домой царевна.

— Что толку возвращаться с вестью о победе над Кащеем, если ею не с кем поделиться? — подал голос Ярослав. Царевна не ответила, но мысленно с ним согласилась. Они въехали в распахнутые настежь ворота и остановились, с тревогой глядя на представшую перед ними картину разрушения. Кругом Лежали стрелы, тут и там виднелись пятна высохшей крови, двери и окна были поломаны и разбиты.

— Они не смогли, — тихо сказал Артем. — Неужели Бабай не успел?

— Ого-го! — прокричал Ярослав. — Есть кто живой?

Он спрыгнул с коня, вошел в дом, мгновение постоял, вслушиваясь. Дом будто вымер. Ярослав на всякий случай вытащил меч и стал подниматься по выложенной белыми плитами лестнице. Солнечный свет едва пробивался сквозь запыленное окошко, затянутое по углам паутиной с дохлыми мухами, но и этого хватило, чтобы осмотреться. Ярослав постучал по деревянному столу в надежде, что кто-нибудь отзовется, но ответом была тишина.

— Есть тут кто? — не выдержал он. — Отзовитесь!

Он с детства был готов к тому, что из тайного угла, из шкафа или из-под сундука внезапно выскочит ополоумевшая кошка и с диким кошачьим матом бросится прочь, еще долго выражая недовольным мяуканьем свои претензии к ворвавшимся на ее территорию людям. Однако никакой кошки не выскочило.

Ярослав приоткрыл дверцу шкафа, вещи были на месте, закрыл, подошел к окну и распахнул ставни. В комнату хлынул свежий воздух. На булыжной мостовой стояла царевна и с тревогой смотрела наверх. Ярослав отрицательно покачал головой. Артем вышел из дома в противоположном конце улицы и приблизился к царевне.

— Никого нет, — сказал он.

— Поехали во дворец! — предложила царевна. Ярослав согласно кивнул.

Попетляв по городу, они окончательно убедились, что он пуст. Не было вообще ни одной души, ни живой, ни мертвой.

— А тут нет потайного хода на случай войны? — поинтересовался Ярослав — Я думаю, они могли уйти через него, если здесь началась война или стычка какая.

— Есть! — сказала Мария. — Но кто мог пойти на нас войной? Что мы такого сделали?

— Для войны достаточно простого желания расширить свое государство за счет соседнего. Но, боюсь, здесь было что-то пострашнее, — заметил Артем.

— Вот страна! — со вздохом проговорил Ярослав. — Сплошные приключения! А нам столько лет рассказывали исключительно про красивые места!

— Это правильно, — согласилась Мария, старательно отгоняя мысль о том, что люди погибли. Не время для стенаний. — Места здесь действительно красивые. А про приключения, раз уж ты заинтересовался нашими тайнами, пожалуйста! На нашей территории находятся остатки некогда могущественного мифического государства, в котором жили те, кого теперь называют лешими, водяными и прочими жителями лесов.

— У них было свое государство? — удивился Ярослав. — Вот это новость! А что с ним случилось? Почему оно распалось?

— Этого никто не знает. Государство распалось около пяти тысяч лет назад. Я знаю только, что Баба Яга, например, жила в те времена, когда это государство еще существовало. Она долгожительница. Многие жители этого государства жили долго. И живут до сих пор. А Причудливый лес, через который мы с таким трудом пробрались на нормальную землю, — это след древнего нашествия колдунов. Помните кусты с растягивающимися листьями? И хитрые мордочки — они остались от того мира. Говорят, там встречаются даже говорящие деревья. Они говорят, говорят, говорят, хватают зазевавшуюся жертву ветвями и поедают. А еще там есть зубы с крыльями. Они все время кого-то жуют. А еще… У Ярослава вытянулось лицо.

— Стоп! — сказал он, думая про себя: «Слава богу, что мы ничего не знали! Иначе я в тот лес со своим легким снаряжением не сунулся бы ни за что в жизни!»

Следов борьбы становилось все больше и больше. Теперь уже попадались не только стрелы, но и мечи, и луки, и топоры. А у дворца они увидели сломанные колья, разбросанные тут и там обломки мебели, битое отекло, стрелы, перевернутые телеги, следы от пожара. Впрочем, что касается стекла, так окна были разбиты еще когда сюда наведался Кащей.

Остановившись перед разбитым, обгорелым шкафом, они оглядели место побоища.

— Оставайтесь здесь, — сказал Ярослав, — а я пойду, рроверю дворец.

— Я умею драться не хуже тебя! — заявила обиженная царевна. — Ты думаешь, только мальчишки на это способны?

— Лучше быть вместе! — Артем отвлекся от созерцания заброшенного дворца. Давно ли он сиял светом, был полон веселыми людьми, играл оркестр…

— Ладно, как хотите, — сказал Ярослав. Спорить ему не хотелось, да и во дворце они вряд ли встретят хоть одно живое существо.

Они взбежали по ступенькам и тихонько вошли внутрь. Двери многих комнат были взломаны и раскрыты настежь, повсюду бросались в глаза следы разрушения, не осталось ни одного целого зеркала, люстры были разбиты, осколки хрусталя сияли миллионами звездочек в лучах заходящего солнца. По главному залу, похоже, на скорости пробежало стадо слонов-спринтеров, успевавших или не успевавших вписаться в поворот.

— Просто глазам не верю, — пожаловался Ярослав. — Как это удалось устроить такой разгром?

— У меня тоже с глазами неладно, — согласился Артем. — Но разгром налицо.

Где-то что-то звякнуло и с жалобным звоном разбилось. Обиженный собачий лай громом отозвался в ушах. Ярослав повернулся как ужаленный.

— Это Трезор! — успокоила его Мария. Ярослав опустил меч. Подбежавший пес виновато завилял хвостом.

— Я думал, они, — выдохнул Артем. Царевна вопросительно посмотрела на Артема, потом на Ярослава.

— Мне кажется, вы хотите мне что-то рассказать, — вкрадчиво произнесла царевна. — Я не ошибаюсь?

— Нет. Теперь нет, — ответил Ярослав. — Дело в том, что пока мы мчались вызволять тебя из Кащеева плена…

Он рассказывал долго, Мария требовала подробностей. Артем изредка вставлял свое слово, если картина получалась излишне однобокой. Мария то бледнела, то краснела от волнения.

— Почему вы мне раньше не рассказали? — спросила она, когда братья умолкли.

— Не хотели портить тебе настроение, — пояснил Ярослав. — Мы надеялись, что в столице прислушаются к советам Бабая и успеют подготовиться. А что произошло на самом деле…

— Давайте сходим к летописцу! — предложила Мария. — Он всегда записывает самые важные события.

* * *

В маленькой каморке без окон позади кухни на столике лежала толстая книга. Рядом пустая чернильница, сломанное перо, огарок свечи. Почерк был неровный — писарь явно торопился, — но разборчивый. Артем склонился над книгой и начал читать вслух:

— «В день двадцать седьмой вернулся добровольно ушедший ратник Сарыч с девицей, мальчиком и группой крестьян. Он потребовал встречи с царем и показал медальон царевича Ярослава. Девица предъявила медальон царевича Артема. Они заявили, что на наше царство идет войной Темная Сила, с которой надо бороться по-особому. Царь Никодим выслушал ратника с большим вниманием, но первый советник потребовал доказательств. Он заявил, что опрошенные крестьяне знают о так называемой Темной Силе исключительно со слов Сарыча, а ратник Сарыч двадцать лет назад покинул работу после того, как оклеветал без всяких на то оснований его, первого советника. И теперь желает поквитаться за прошлые обиды. Всем достопочтенным людям хорошо известен его злобный характер и дурной нрав. Он способен на самую наглую ложь, лишь бы вернуться обратно и занять свою прежнюю должность. Никогда, говорил первый советник, никогда его ноги здесь не будет. А за клевету двадцатилетней давности его следует казнить немедленно. И девицу с мальчиком тоже, поскольку они его сообщники и обманным путем завладели медальонами царевичей. Ратник Сарыч употребил слова, не предназначенные для начертания на бумаге, но общий смысл их сводился к тому, что первый советник как был вором, так им и остался и что он, Сарыч, не стал бы приезжать в столицу, чтобы спасти именно этого вора. Ему нужно спасти остальных, добропорядочных жителей столицы. Первый советник сделал недостойное его положения дело и набросился на ратника Сарыча с кулаками. Ратник не стал марать руки и нанес опаснейший выпад ногой советнику прямо в челюсть. Советника унесли к костоправам, а ратника и девицу с мальчиком по указу царя направили в дворцовую тюрьму до возвращения царевичей и разъяснения ими положения с медальонами. В бредни о таинственных существах, выпивающих кровь у людей и превращающихся в летучих мышей, здравомыслящие воины и ученые не поверили и убедили царя Никодима в невозможности существования подобных химер…»

Артем поднял глаза и посмотрел на слушателей. На лице царевны читалось недоумение, по Ярославу же было видно, что он кипит гневом.

— Это еще не все, — сказал Артем и стал читать дальше: «Среди стражи начался ропот. Старая гвардия, прослышав про ратника Сарыча, попыталась высвободить его, но потерпела неудачу. Царь не согласился выпустить ратника до возвращения царевичей. Второй советник объяснил, что, мол, если царевичей убили и с их медальонами решили провернуть обманное дело, то сидеть им в темнице до самой смерти. Если же нет, то по возвращении царевичей их отпустят на все четыре стороны…» А вот самое важное: «Великий боже, ратник был прав! Нынешней ночью на город пошли разрозненной толпой странные люди. Они обладают невероятной силой и могут забрасывать друг друга на стены. Они хватались за крохотные выступы и поднимались по стенам вверх.

Стражи стреляли в них из луков, и они действительно сгорали. Мы отразили первую атаку, но не заметили вторую. Пока стражи убивали карабкавшихся по стенам, стаи летучих мышей влетели в город с неба. Имя им было тьма, они заслонили собой луну, словно черной тучей, и от их писка невозможно было спрятаться. Они залетали в город и превращались в человекоподобных чудовищ! Они набрасывались на всех, кого видели, и выпивали у них кровь! Я пишу эти строки около трех часов ночи. Не знаю, кто из стражи остался в живых, живы ли жители дивного города Славнограда, но моя смерть на пороге. Крепкие двери сдерживают их напор, но уже трещат. Если ты, читающий мною написанное, не из племени вампиров, то спасай живых и спасайся сам! Наш мир отныне — обитель страшного зла…» Это все.

— Где находится тюрьма?

— Сразу за дворцом, — припомнила Мария.

— Идем быстрее! Мне бы не хотелось быть на улице после захода солнца.

— А на улицу и не надо. Во дворце есть свой выход в тюрьму.

— А зачем? — удивились царевичи.

— Батюшка навещал их иногда, выспрашивал у заключенных, как они дошли до жизни такой.

— Стало быть, там постоянно находится охрана.

— Да.

— И заключенные все время под их надзором?

— Да ты просто мудрец! — улыбнулась Мария. — Но к чему ты клонишь?

— А к тому, что мы можем встретиться с ними лицом к лицу.

— Это же хорошо.

— Теперь вряд ли, — сказал Ярослав. — Хочу сказать вам вот что, дорогие мои. Горожане либо успели скрыться, в чем я не уверен, либо стали вампирами и скрылись после этого. Сколько человек жило в столице?

— Ну… — Мария задумалась. — Учитывая, что каждый день прибывает сотня торговцев, плюс две-три тысячи человек… Будем считать, что две с половиной тысячи.

— И нас трое. Немного, — прикинул Ярослав.

— На каждого по три секунды — за час справимся. Еще и выспаться успеем, — подхватил Артем. — Осталось найти приличный коридорчик с крепкой стенкой — чтобы сзади напасть не смогли, выстроить вампиров в колонну и размахивать мечом в свое удовольствие.

— Вы это серьезно говорите или шутите? — Мария выглядела растерянной.

— А как по-твоему?

— По-моему, смеетесь. Братья хитро переглянулись.

— Не исключено.

— Вот ваша тюрьма, мальчики! — сказала Мария.

Дверь приглашающе распахнута. Не хватает самой малости — надписи «День открытых дверей» и делегации с хлебом и солью, ну и с кандалами в качестве завершающего штриха торжественной встречи.

— Как я и думал, стражи на месте нет, — обронил Ярослав. — Стало быть, вампиры погуляли и здесь. Ну как, вы готовы войти и выяснить, что стало с нашими друзьями? Любимая, ты останешься или предпочитаешь нашу скромную компанию?

— Лучше ваша компания, чем неизвестность. Попадете в засаду, а я тут стой до старости? Нет уж.

— Дамы в центре! — предложил Артем. — Замыкающий — Ярослав. — Один на всех!

__ И все на одного!

Мария хмыкнула.

Воинственно топая, они вошли в тюрьму.

В коридоре было сумрачно, дальний его конец терялся во мраке. Кованые металлические двери располагались через каждые десять метров, все были открыты.

— Вандалы! — ругалась Мария.

— Не приведи господь с таким врукопашную схватиться! — пробормотал Артем. — В рулон свернут.

— Есть убедительный аргумент не подпускать их ближе вытянутой руки, — сказал Ярослав. Двери были не взломаны, а самым варварским способом выдернуты, замки смяты, на многих — следы от ударов кулаками. Ярослав припомнил удар вампира и покачал головой — тот, оказывается, был жутким слабаком. Они заглядывали в камеры, пытаясь найти следы попавшей в беду троицы, но повсюду царило запустение. Плотный слой пыли покрывал лежанки, и единственными признаками обитания живых существ были крошечные следы грызунов. Следы вампиров показывали, что кровопийцы не чурались и мышиной крови.

— Деликатес, что ли? — предположил Ярослав. — Зачем тогда было взламывать камеры?

— Зачем нужна большая тюрьма, если в ней некого держать? — возмутился Артем.

— Маленькая тюрьма выглядит несолидно, — пояснила Мария.

— К вам что, приезжал с миссией культурного обмена лорд Гадд Персоной третий?

— Откуда ты знаешь?

— Его словечки! — усмехнулся Артем. — Он и к нам завернул однажды. Все пытался обучить истинным манерам. Мол, качество жизни заключенных — главное дело для царя, и тюрьмы обязаны быть просторными и теплыми. Мы сначала понять не могли, что это такое — тюрьмы и кто такие заключенные, но лорд Гадд…

— Имя дали — под стать характеру, — вставил Ярослав.

— …от наших вопросов пришел в ужас, и у себя на родине (нам потом сообщили) объявил нас варварским и жестоким народом, который попросту убивает провинившихся, и сказал, дескать, с этой страной нельзя иметь дело. Они — то есть мы — далекий от совершенства народ. Только с чего он взял, что везде… как он сказал?

— Воруют и убивают, — напомнил Ярослав. — По его мнению, без воровства, убийств и лицемерия нет настоящей свободы слова. Псих, одним словом.

— Цивилизация, так их через эдак. Выдумали невесть чего и теперь пытаются подогнать соседей под свои странные стандарты, да и страна у них непонятно где находится, — недовольно буркнул Артем. — А Бабая, никак, завели в самую дальнюю камеру?

— Конечно! — сказала царевна. — Страже скучно, делать нечего, а тут придется ходить туда-сюда — какое-никакое развлечение.

— И как долго до нее шагать?

— Думаю, минут десять, не больше.

— Будем надеяться, что вампиры оказались не такими упорными, как мы. — Ярослав смотрел на их следы. — На их месте я не стал бы идти так далеко.

— Если стражники не побежали в ту сторону, пытаясь спастись от смерти, — тихо добавил Артем.

Становилось все темнее. Ярослав зажег факелы и протянул один брату. Мария тоже взяла один. По коридору протянулись длинные, ритмично дергающиеся тени.

— Это еще что? — Ярослав заглянул в камеру, битком набитую вещами.

— Не обращайте внимания! — сказала Мария. — Торговцы у нас первыми оценили прелесть тюрьмы и используют ее в качестве склада. Пока лорда Гадда нет. Не пропадать же месту напрасно.

— Логично, — согласились царевичи. — Но далеко от выхода.

— Недалеко. Видите поворот — это середина тюрьмы. Она огибает стену дворца и выходит на территорию рынка. У того конца есть выход на улицу, — сказала Мария.

Двадцать дверей подряд были целехоньки.

— Алена! Бабай! — громко позвал Артем — Иванушка! Вы здесь? Это мы!

— А это мы! — радостно отозвались сзади. Троица настороженно обернулась. Ярослав хотел было наподдать веселому вампиру, но передумал. Может, удастся что-то выяснить? Вампиры, бывшие стражники, с нескрываемой радостью смотрели на спасательную команду. — Мы так и думали, что вы первым делом броситесь спасать ваших помощников.

От толпы отделился начальник стражи.

— Приветствую вас, царевна Мария. Мы долго ждали вашего возвращения. Уж не обессудьте, что наши планы относительно вас поменялись, но мы все равно рады видеть вас в нашей скромной обители. Нам всегда говорили, что у владык кровь голубая, и нам не терпелось это проверить. И вот наконец мы это сделаем. Не обессудьте! — начальник стражи развел руками. — Против вас лично, как и против Уважаемых царевичей, мы не имеем ничего конкретного, но голод не тетка.

— Где пленники? — повысил голос Ярослав. Копье в его руке подергивалось от нетерпения. — Что вы с ними сделали, упыри хреновы?

— Неужели не ясно? — с притворным сочувствием покачал головой начальник стражи. — Могли бы и догадаться.

— Нет! — вырвалось у Артема.

— Почему? — удивился начальник стражи. — Чем они хуже? Но давайте не будем отвлекаться. У нас режим.

— Какой режим? — возмутился Ярослав. — Каждые шесть часов по человеку?

— Вы прозорливы, дорогой царевич.

— Обойдешься! — сердито сказала Мария, нажимая на кнопки висевшего на ее шее украшения.

— Чтоб ты подавился! — от всего сердца пожелал Артем.

— Захлебнулся! — поправил Ярослав. — Как хотите, но свою кровь я вам просто так не отдам!

— Мальчики, кажется, вот ваша стенка! — Мария показала кивком головы назад. — Все, как вы мечтали. И вампиров не меньше.

— Отходим! — скомандовал Ярослав. — Прячься за нас!

— Я буду драться! — не согласилась Мария. — Дай мне копье!

— А я голыми руками буду бить в их поганые рожи? — удивился Ярослав. Начальник стражи с интересом слушал их болтовню. Он был уверен в своей победе и благодушно давал людям последний шанс посопротивляться. Братья достали из-за спин копья.

— Я начну первым! — твердо сказал Артем. — Ты смертельно оскорбил меня и убил моих друзей! За это ты умрешь в страшных мучениях.

Вампиры искренне расхохотались. Начальник стражи взял протянутую сзади кочергу и без видимых усилий завязал ее в узел.

— Ах ты, крокозябра! — рассвирепел Артем. — Да я убью тебя голыми руками! Выходи один на один! Или ты боишься человека?

Он сунул копье в руки ошеломленной Марии и отдал меч брату.

— Ты с ума сошел! — свирепо прошептал тот. — Умереть хочешь?

— Ну уж нет! Я не доставлю им такого удовольствия! — ответил Артем и дернул себя за рукав, всколыхнув облачко муки. — Вот это видишь?

Он сделал шаг вперед. Начальник стражи жестом показал вампирам, что справится сам.

— Всю жизнь мечтал добить принца! — обронил вампир, отбрасывая испорченную кочергу. Послышался глухой удар и чьи-то гневные вопли.

— Я — царевич!

Артем нанес удар первым. Прямой удар в челюсть, способный выбить предпоследние зубы. Начальник стражи с легкостью уклонился от кулака и ударил сам. Артем стремительно развернулся и перехватил вампира. Он сделал захват, крутанул руку, и начальник стражи, просвистев пятками у самого потолка, звучно грохнулся затылком о каменный пол. Царевич выхватил из-за пазухи холщовой мешочек с мукой и, раскрутив его за веревочку над головой, ударил вампира по клыкам. Белое облачко взметнулось в воздух. На лице вампира отразилась не поддающаяся разгадке эмоция. Он бросил испуганный взгляд на Царевича и дико закричал. Мука превратилась в синий огонь, и он прожигал его насквозь.

Вампиры озадаченно притихли.

— Вот так! — прокричал Артем. — Получайте, кровопийцы!

И заколотил мешочком. Мука разлеталась во все стороны, попадая на вампиров и впиваясь в них пожирающим огнем. Бывшие стражи в испуге попятились, и вдруг тот, что находился сзади, взвыл от боли тонким фальцетом. Это прятавшийся в камере Трезор вылетел из укрытия и пустил в дело острые клыки.

Ярослав, внося еще больше сумятицы, дико закричал:

— УРАААА! — и тараном вклинился во вражеские ряды, ловко орудуя копьем. Стало заметно светлее. Но драки как таковой не получилось — повисшая в воздухе мучная пыль, попадая в легкие вампиров, разъедала их изнутри. Они падали на пол один за другим, судорожно хватаясь кто за горло, кто за грудь, пытаясь справиться с разгорающимся внутри пожаром. Артем выхватил копье у царевны и неистово набросился на врагов.

— Убийцы! Хотели заманить в ловушку? Вот вам ловушка! Получайте! — кричал он. Начальника стражи, катавшегося по полу, он схватил за горло и стал колотить головой о каменный пол. Тот пытался укусить его, но тщетно. От ярости у Артема потемнело в глазах, а когда он очнулся, от вампира не осталось и горстки пепла. Ярослав дергал его за плечи и что-то кричал, но Артем его не слышал, в голове тяжело билась мысль о гибели друзей.

Вампиры сгорели дотла.

Послышался грохот упавшей со стороны улицы двери, затем гулкие размеренные шаги, эхом отдававшиеся от стен. Ярослав схватил копье. Чтобы привыкнуть к темноте после яркого пламени, требовалось несколько минут, но их в запасе не было. Мария зажгла факел от догоравшего вампира, подняла его, и тусклый огонь осветил фигуру в черном плаще.

— Мне очень жаль, что так получилось с вашими друзьями, — неуловимо знакомым голосом сказал подошедший. — Но я пришел к вам не как враг.

Мария медленно опустила факел, не дожидаясь, пока осветится его лицо.

— Он не обманывает! — сказала она Ярославу. — Он действительно пришел нам помочь.

— Кто ты? — спросил царевич. Человек вышел из тени, и Ярослав не поверил собственным глазам.

Кащей.

* * *

— Я же тебя убил собственными руками! — Ярослав был возмущен не столько фактом чудесного воскрешения злобного монстра, сколько тем, что Марии его способности были заранее известны, а она ничего не сказала. Кащей вежливо возразил, что, мол, царевич мог бы и сам обратить внимание на один маленький, можно сказать, микроскопический фактик, а именно: способность к воскресению обозначена на чистом русском языке, так сказать, в определении, приложении к его имени — Бессмертный. С чего бы он называл себя бессмертным, если бы таковым не являлся на самом деле?

— Я сам хотел, чтобы меня поскорее убили и ушли, чтобы спокойно возродиться и исследовать родной замок, — объяснял Кащей. — Я благодарен Марии, она показала мне, что в замке полным-полно разнообразных чудесных штучек, и в знак благодарности подарил ей медальон на случай беды.

— Убил бы тебя за обман! — прорычал Ярослав. — Но дважды не убивают.

— Какой обман? — Кащей сделал удивленную мину.

— Ты жив!

— Но ты сам меня убил, и я действительно был мертв! Ты разве не проверил мой пульс, чтобы убедиться, что я умер?

— Проверил…

— И как?

— Ты был мертв!

— Так в чем же обман?

Ярослав растерялся. Бывший покойник убедительно доказывает, что имеет полное право на жизнь, и возразить ему нечего. За злодейство он получил сполна, а что у него появился новый шанс пожить на белом свете, то тут не ему судить, тем более что Кащей ничего плохого пока не сделал.

— Ты быстро прилетел! — сказала Мария. — А говорил, что на дорогу уйдет целый день.

— Так и есть, — подтвердил Кащей. — Но дело в том, что я вылетел в город еще утром. Я нашел тарелку, которая показывает, что и где творится, вот и решил посмотреть, как вы добрались до дома. Увидел, что город пуст, и понял, что стряслась какая-то беда. Вот и вылетел, не дожидаясь твоего зова.

Он не стал говорить, что тарелку нашел так давно, что и сам потерял счет времени, справедливо опасаясь упреков за то, что ее утаивал.

— Тарелка здесь? — тихо спросил Артем.

— Нет, я оставил ее в замке. Она довольно хрупкая и плохо переносит дальние перелеты.

— Жаль.

— Кащей, ты знаешь, с кем мы воевали? — спросил Ярослав.

— Да. Я довел до истерики одну мартышку, назвавшую себя их повелителем. На мой взгляд, она ни капли не походила на вампира.

— И где она теперь?

— Мартышка? Ее съели жители Причудливого леса. А сами позже сгорели.

— А…

— Минутку. — Кащей остановил поток вопросов и прислушался. — У нас мало времени. Если вы не против, то для начала давайте отыщем тихое, укромное место для непринужденной беседы и уж там поговорим.

— Вампиры? — встревожилась Мария.

— И очень много. Почти все горожане. Ярослав задумчиво посмотрел на стену.

— Как, по-вашему, мы сможем их выстроить в колонну? — без особой надежды спросил он.

— Почему нет, если поставить перед ними гроб с тем, что осталось от их повелителя. Но, боюсь, мы не достанем ни первого, ни второго, — поделился соображениями Кащей. С улицы доносились крики и шум приближавшейся толпы. Голодные вампиры уверенно бежали на звуки.

— Зря я выбил дверь, — удрученно сказал Кащей. — Шустро они отреагировали.

— Уходим! — скомандовал Ярослав.

— Я останусь! — глухим голосом сказал Артем. — Уходите.

— Не говори глупости! — отрезал Ярослав. — Хочешь, чтобы дома меня убили за то, что я не спас тебя в трудную минуту?

— Это я не спас в трудную минуту, — пробормотал Артем.

— Не хочу заранее обнадеживать, — вмешался в разговор Кащей, — но вы видели среди этих вампиров тех, кого ищете?

Троица уставилась на него с недоумением:

— Ты о чем?

— О том, что после нападения вся стража стала вампирами. Разумеется, они с большим удовольствием выпили бы кровь у заключенных. Но и заключенные тоже стали бы вампирами. — Кащей сделал короткую паузу. — Они бы вместе с охраной стали ждать вас. Поэтому я и спрашиваю: видели вы среди вампиров ваших друзей или не видели?

Братья изумленно переглянулись.

— Не радуйтесь заранее! — посоветовал Кащей. — Мы не знаем, что с ними случилось на самом деле. Очень вероятно, что они действительно погибли В другом месте.

— Я найду их, кем бы они ни были! — твердо сказал Артем. — Если они стали вампирами, я сам, своими руками освобожу их от этого проклятия. Если они остались людьми, то я сделаю все, чтобы они никогда не стали вампирами.

— Вот и хорошо. А теперь — бежим отсюда!

— Куда?

— Во дворец!

— Но там же вампиры!

— А секретный ход?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Мария. — Я никому не говорила.

— Увидел в тарелке! — пояснил Кащей.

Вампиры вбежали в тюрьму, и их радостные возгласы становились все громче, а силуэты все больше и отчетливее. Кащей достал из кармана самодельные гранаты: заряд из пороха внутри, снаружи ком из деревянных зубочисток.

* * *

… Как-то он набрел на склад, битком набитый баночками с крошечными палочками, и долго не мог понять, для чего их собрали в таком количестве. Ни инструкций, ни картинок для пользователей не было, и он решил, что кто-то просто пошутил. Баночки так и остались бы лежать без дела, если бы он по тарелке не посмотрел, как царевичи дерутся с кровожадной нечистью. Тут ему и пришло в голову, для чего может пригодиться этот никому не нужный хлам…

Вампиры бежали наперегонки, отпихивая друг друга локтями и чем ни попадя. Во время стычек они действовали слаженно, но при дележе добычи каждый стремился быть первым, считая всех остальных своими конкурентами. Вырвавшиеся вперед радовались недолго, те, что были за их спинами дергали и отпихивали их назад, а если кто падал, то ни один не останавливался, чтобы помочь встать, а, наоборот, ступал прямо по нему.

— Изголодались, видать! — Кащей сдернул с самовозгорающихся фитилей защитную пленочку. — Вот вам, на закуску.

На открытом воздухе фитили воспламенились, Кащей размахнулся, с силой запустил три гранаты в самую гущу жаждущей крови толпы, нырнул за угол и прижался к стене.

— Бух! — взорвались гранаты. Поднявшийся следом рев потряс стены.

— Им понравилось! — довольно заметил Кащей. — Видите, сияют от радости, как праздничные свечки!

Выждав немного, он заглянул за угол.

— Мы здесь! — прокричал он во всю глотку. — Ау! Ловите нас!

— О-о-о! — донеслось до них восторженное вампирское. Кровопийцы прибывали.

— Ты что делаешь?!! — ахнули все минус Трезор.

— Добиваю остальных, — невозмутимо пояснил Кащей. В коридор полетели гранаты. — Ло-о-ожись!

Бабахнуло. Коридор осветился, крики стихли. Кащей довольно потер ладони и повернулся к царевне.

— Мария, твой ход! Ты знаешь дворец лучше нас всех, вместе взятых. Тебе и карты в руки. Веди нас в укромное место, где могла бы спрятаться царская семья. Вампиров мы возьмем на себя.

* * *

Потайной ход выглядел неуютно. К чему уют, если он не предназначался для посторонней публики. На верхних этажах находились комнаты для гостей, свободное пространство в стене коридора было умело скрыто хитроумными рельефными украшениями на стене тронного зала и балкончиками для оркестра. Ни один шпион не дотдался бы, что в стене есть проход шириной в два с лишним метра.

Мария вывела группу в пустую каморку, открыв дверь, замаскированную под стенную панель, а оттуда они вышли в огромный зал с троном.

— Неслабое место для пряток от врагов! — восхитился Кащей. — Совсем как тронный зал.

— Ага! — добавил Артем. — И разрушения те же самые!

— Это он и есть, — откликнулась Мария. — Мне надо забрать сообщение батюшки, он должен был оставить…

— Ищи его быстрее! — предупредил Ярослав. — Сейчас весь город сбежится на огонек…

— Сейчас! — Мария побежала в зал и что-то нажала под троном. — Ага, вот он!

Раздался легкий щелчок, и у нее в руке очутилась крохотная бумажка. Царевна быстро вернулась в каморку и при свете факела прочитала написанное:

— «Дверь».

— Дверь?

— Что за дверь?

— Дверь, — повторила Мария. — Мальчики, у нас неприятности.

— А то мы не знаем! Конкретизируй!

— Я думала, батюшка отправился к берегу Искорки, а оттуда уплыл на островок с большой пещерой…

— Но он предпочел дверь! — трагически закончил Кащей и всплеснул руками. — Зашибись!

— Не понял, — протянул Ярослав. — Так нам что, совсем хана?

— Не знаю, — пожала плечами Мария. — За этой дверью вход в запрещенный мир.

— Подземелье?

— Нет. Это совсем другой мир. Опасный, запретный, заклятый.

— Прямо уж и заклятый! — вмешался Кащей. — Какие такие заклятия могут быть, когда на нас кровососы прут. Или, может, что-то изменилось за ту минуту, что прошла с того момента, как ты прочла записку отца? Может, вампиры больше не заклятые враги, а наши друзья?

— Подожди, Кащей, — оборвал его Ярослав и снова повернулся к Марии. — Почему мир за дверью называется запрещенным? Как до него вообще докопались?

— Это они докопались до нас. Давно. Дворца в то время не было. В том мире живут маги, владеющие черным колдовством.

На лице Кащея изобразился живейший интерес.

— В общем-то, — начал он, — любая магия, даже самая черная и злобная, не страдает неутолимым голодом и не атакует кого ни попадя. Конечно, царь посчитал, что там у них будет шанс уцелеть. Пятьдесят на пятьдесят. А чем закончилась история с появлением в здешних краях чернокнижников?

— Да так, ничем. Они пришли и ушли, оставив у нас заключенных из своего мира.

— Лорд Гадд добрался и до них? — ахнул Артем. — Мощно, превратить целую планету в тюрьму! Вот просторы так просторы!

— Дверь они сами поставили?

— Точно неизвестно. Древние легенды говорят разное. Что вроде бы в том мире вскоре началась большая война. И чтобы оттуда сюда не хлынули толпы колдунов, умельцы из местных построили тоннель, заполнили его всякой дрянью, чтобы колдуны подумали, что в этом мире полное запустение, и закрыли его на две двери. Позже здесь поставили город-крепость, а потом, через сотни лет, сделали из него столицу и воздвигли дворец. Место укрепленное, про ход из местных никто не знает, тайна его существования передается из поколения в поколение в моем роду.

— Не легче ли было замуровать выход?

— Нет. Колдуны решили бы, что им пытаются противостоять. Здесь не та ситуация, когда все решает сила. Хитростью надо брать.

— Или бегством, — вставил Кащей, пристально вглядываясь в темноту зала. — Мария, уводи царевичей, а я займусь вновь прибывшими на дружеские посиделки. Ищите и спасайте наших, но старайтесь никого не злить до моего появления. А я, со своей стороны, постараюсь скоро присоединиться к вам. Быстрее! Нет времени на споры.

Он вышел из каморки, и тихий щелчок показал, что царевичи на этот раз не стали качать права и бросаться в бой вторым эшелоном. Вампиры приближались уверенно, без боязни.

— Непуганые идиоты! — буркнул Кащей, нахально уселся на царский трон, закинул ногу на ногу и приготовился к беседе с врагами. Приличная толпа вампиров растерянно остановилась метрах в десяти от трона. Один-единственный факел, зажженный Кащеем, слабо освещал зал, но и этого было достаточно, чтобы увидеть растущее недоумение на их лицах. Пораженные его невозмутимым видом, они не знали, с чего начать. Впрочем, Кащей не без оснований полагал, что это не единственная причина их нерешительности. Их сдерживала также боязнь всеобщей свалки — жертва всего одна, а охочих до нее добраться вон сколько. Конкуренция, прямо скажем, жесточайшая.

— Итак? — начал Кащей. — Кто желает испить моей кровушки?

Толпа сделала шаг вперед.

— Все сразу? — изумился Кащей. — Пипеткой в нос каждому по три капли?

Из задних рядов протолкался здоровенный, под два метра ростом, вампир. Глаза его отливали кровавой краснотой, изо рта торчали массивные клыки. Он хмуро взглянул на Кащея и пробурчал:

— Ты кто такой? Юродивый?

— С чего ты взял? — полюбопытствовал Кащей. — А чего у тебя глаза красные? Не выспался?

— Тебя сейчас в клочья растерзают, — проигнорировал выпад вампир, — а ты тут рассиживаешь, как Царь на троне!

— Что тебя возмущает? — удивился Кащей. — Я имею полное право сидеть на царском троне. И вообще, если ты выбрался, чтобы задавать мне глупые вопросы, то осади обратно. Дай другим поговорить.

Здоровяк нахмурился.

— Я их вожак! — прорычал он. — Они мне подчиняются!

Кащей демонстративно зевнул:

— Слушай, вожак! Ты мне зубы не заговаривай, я и так заговоренный по самые уши. Лучше скажи, куда ваша братия дела местного царя и пленников из дворцовой тюрьмы?

— Так ты — царевич? — удивился вампир. — А где царевна?

— Я — царь Кащей! — рявкнул Кащей. — Протри глазища!

— Кащей? — выдохнула толпа. Вампиры оживились.

— А не врешь? — хмуро поинтересовался здоровяк. — Покажи иголку.

— А вторые девяносто не показать? — съязвил Кащей. — Может, прикажешь мне еще и сломать ее перед всем честным народом? Душераздирающее зрелище: я кончаю жизнь самоубийством перед толпой голодных вампиров, жаждущих испить моей крови. В результате и мне капут, и вам облом. Вы ведь не пьете кровь мертвецов, правда? — уточнил он.

— Что ты хочешь? — буркнул вампир.

— Я уже говорил, — напомнил Кащей. — Где Никодим со товарищи?

— Сбежал.

— А сотоварищи?

— Мы и есть сотоварищи.

— Троих не хватает, — заметил Кащей.

— Сарыча и девчонки с братом? — спросил вампир. — Они сбежали вместе с царем. Трусы. Не захотели встретить смерть лицом к лицу.

— Ты принес хорошую весть! — Кащей пожалел, что царевичи его не слышат. — Выходит, они живы. Поверь мне, клыкастый, у них были дела поважнее, чем смотреть в лицо смерти. Но я знаю, что для тебя ее роль сыграет солнце.

Судя по выражению на физиономиях вампиров, они это отлично знали и без него.

— Встретишься ли ты с солнцем лицом к лицу сегодня на рассвете? Или ты трус?

— Зачем оно мне? — стушевался вампир.

— В бытность человеком оно тебе очень даже нравилось. Сколько я за тобой наблюдал, ты вечно загорал на солнышке, пока твои подчиненные вкалывали от зари до зари.

— Почем знаешь?

— У меня хорошие осведомители.

— Были осведомители, а стати вампиры, — мстительно добавил вампир.

— Не стали. — Кащей улыбнулся. — Мои осведомители — не люди.

— А кто?

— Так я тебе и сказал!

— Но их у тебя больше нет! — Вампир усмехнулся. — Иначе бы ты не задавал глупых вопросов про беглого царя.

— Не твое кусачье дело! — отрезал Кащей. — Я свое выяснил, можете быть свободны!

Толпа послушно повернулась к выходу и сделала несколько шагов, но тут вожак опомнился и закричал:

— Вы куда, идиоты?!! Хватайте его! Кащей вскочил на трон и выхватил из ножен меч-кладенец.

— Давненько я не вырезал кругов на полу! — вспомнил он. — Повторим танцы со смертью? Оркестр — музыку!

Вампиры бросились на него, но вынуждены были отступить. Он так яростно и стремительно рубил их, что первые ряды полегли, не успев толком сообразить, что к чему. Кладенец убивал всех врагов без исключения, не считаясь с тем, что вампиры вообще-то предпочитают погибать от дерева. Огненное кольцо полыхнувших вампиров заставило остальных отойти на приличное расстояние.

— Я доберусь до тебя! — Сквозь пламя Кащей разглядел показывающего ему кулак вожака.

— Сомневаюсь! — парировал он, бросая под ноги противника бомбочку. Тот шустро для своей комплекции отбил ее, и бомбочка полетела обратно.

— Ой! — Кащей еле успел сделать сальто-мортале за трон и спрятаться за спинкой, как над ним со свистом разлетелись кучки зубочисток. Несколько вампиров обратились в факелы. — Ненавижу вытаскивать занозы!

Он стукнул сапогами друг о друга и взлетел под самый потолок, не особенно заботясь о том, чтобы не подпалить преследователей.

— Стой, трус! — гневно призывали вампиры, но он благоразумно не поддавался на уговоры. Каково? Триста вампиров со зверскими рожами упрекают в трусости его одного! А вот было бы наоборот, делали бы они такие оскорбленные лица? Да ни в одном глазу!

С карниза под верхними окнами бросаться гранатами оказалось намного сподручнее, чем с прежней позиции. Он упоенно расшвыривал их целыми горстями, но проблемы это не решило — привлеченные шумом, новообращенные вампиры все прибывали и прибывали.

Кащей посмотрел наверх, прикидывая, сумеет ли он ухватиться за стреху и не упасть при этом на гостеприимных хозяев города. Топливо в сапогах закончилось, а праздничная перспектива свободного полета его, в отличие от тех, кто был внизу, не радовала. Новоприбывшие толпы вампиров наполнили зал, осыпая его гневными криками, вскоре перешедшими в повальное скандирование:

— Трус! Трус!

Кащею на мгновение захотелось спуститься вниз и посмотреть, как они будут пытаться поделить его между собой. Тут уж точно без пипетки не обойтись. Но порцию придется урезать до одной капли в нос, иначе всем не хватит. И вдобавок, его придется изрядно выжать.

Вампиры перестали обзываться, сосредоточившись на размахивании руками Зрелище завораживало, несмотря на свою явную дебильность. Но смотреть — попусту терять драгоценное время. Кащей выглянул на улицу. До земли тридцать метров. Призрачного коня нет, он его отпустил на вольные хлеба, заменив самодельным средством передвижения. Пристроив антиграв к ковру и создав таким образом ковер-самолет, Кащей получил возможность летать куда быстрее и маневреннее, но одного не учел: ковер не подлетал по команде. Пока, по крайней мере… Кащей примерился, прикинул расстояние до крыши, глубоко вдохнул, присел и подпрыгнул высоко вверх. Развернувшись в прыжке на сто восемьдесят градусов, он ухватился кончиками пальцев за стреху, а внизу прокатился изумленный вздох. Толпа восхищенно загудела. Кащей подтянулся и забрался на крышу. Глянул вниз и покачал головой да уж, на огонек действительно заглянул целый город! Причем все присутствующие старательно размахивали руками и то и дело подпрыгивали, убедительно доказывая, что от голода легко сойти с ума. Но оказалось, он их неправильно понял. Вампиры еще раз подпрыгнули и превратились в летучих мышей. Неумело взмахивая огромными крыльями, они падали на землю, но неизменно вскакивали и повторяли попытки. Огромный серый ковер стал подниматься к крыше дворца.

— Я никогда не был так популярен, как сейчас! — заметил Кащей, снимая сапоги. Тщательно прицелившись, он размахнулся и с силой швырнул один сапог прямо в центр летучемышиного покрывала. Воплей пришибленных мышек он не услышал, но отчетливо увидел, как потерявшие равновесие мыши полетели вниз, хватаясь за соседей и утягивая их за собой. Покрывало почти разом рухнуло на землю. От писка ушибленных мышей заломило зубы.

— Он здесь! Я говорил тебе, что знаю ход на крышу!

— Никуда он от нас не убежит!

Кащей медленно повернулся. Меч грозно сверкнул в его руках лунным серебряным светом. Второй сапог просвистел над головами хитроумных вампиров, появившихся из чердачного люка. Эти четверо надеялись обойтись малой кровью и захапать себе драгоценные литры его бессмертной кровушки целиком и полностью, наплевав на голодных собратьев по клыкастости. Кащей сощурил глаза.

Бывшие стражники выхватили мечи.

Первый налетел, по-любительски держа меч над головой. За что и поплатился: Кащей в прыжке крутанулся и с размаху влепил противнику оплеуху ударом ноги. Вампир, получив дополнительное ускорение, потерял равновесие и кубарем скатился с крыши. Через секунду снизу донесся мышиный визг и грохот падающих тел.

— Вы у меня до утра взлетать будете! — мрачно пообещал Кащей. — Следующий!

Трое напали одновременно. Он уверенно отражал выпады, передвигаясь так, что каждый раз третий из врагов оказывался лишним, больше вредя сообщникам, чем ему. Он играл с ними, как с новичками, то нанося порезы, то демонстративно зевая.

Вампиры отступили и на приличном расстоянии окружили его с трех сторон. Кащей опустил меч и сложил ладони на рукоятке.

— Подмогу не позовете? — полюбопытствовал он. — Все легче будет.

— Сами справимся! — не поняли юмора вампиры.

— Тогда торопитесь — мышки высоко взлетели! — Он кивнул в сторону площади. — И мы окажемся по уши в конкурентах! Быстрее!! У нас мало времени!

Вампиры подчинились командному голосу и налетели дружно, одной командой — видимо, испугались подлетающих собратьев. Кащей резко поднял меч. Один настоящий удар, и три вампира превратились в шесть полувампиров. Полыхнуло огнем, на месте сражения остались крохотные кучки разлетающегося пепла.

Кащей подхватил перерубленные мечи вампиров и швырнул их вслед за вторым сапогом. Понаслаждался с секунду поднявшейся волной возмущения и переполохом среди искалеченных падением и ушибами мышек, поводил рукой по подбородку, раздумывая, где найти хорошую обувь — стоять босиком оказалось не так-то удобно, как думалось, крыша уж больно рельефная, потом махнул рукой и достал из кармана запасной антиграв. Приборчик, служивший мотором для ковров-самолетов, намертво сцеплялся с любой ровной поверхностью, поднимая ее в воздух и перемещая в любом указанном направлении. К сожалению, существовали ограничения в его использовании. Его нельзя было крепить к одежде из-за ее тонкости, нельзя было крепить и к живым организмам из-за возникающих электромагнитных полей. Ковер подошел бы как нельзя кстати, но на крыше их не водилось.

— Жаль, — пробормотал он. — До рассвета далеко…

Несколько взмахов мечом, и часть крыши превратилась в компактные блоки, удобные для бросков по взлетающим вампирам. Раскачав блок в руках, он с силой толкнул его в сторону площади, прямо в ее центр, где, не покладая крыльев, вовсю трудились над воспарением злые до чертиков мыши. Камень ухнул вниз, приложив по спинам ниженаходящихся. Более-менее выровнявшийся слой мышек в который раз осыпался на землю.

— Раз-два! — громко командовал Кащей, удобно усевшись на краю крыши. — Вырабатываем равномерные движения! Четче взмах, шире крыло! Не отлынивать! Заставлю начать с самого начала! Раз-два! Веселей! Это кто устроился на спине соседа? А ну, самостоятельно! Раз-два! Не отвлекаться!

— Заткнись! — послышалось в ответ.

— Не пререкаться! — рявкнул Кащей. — Лежебоки! Лодыри! Тунеядцы! О черт! Осторожно! Всем — СТОП!

Взлетевшие мыши испуганно замерли. И опять посыпались на землю. Превращаясь в усталых вампиров, они хором покрыли его такими отборными ругательствами, что любой другой от стыда за поруганную честь совершил бы ритуальное харакири.

— Ну, — разводя руками, посмеивался Кащей, — вы умеете пить кровь, а я умею играть на нервах. Не обессудьте, раз-два! Веселей! Разве это ругательства? Разнообразней! Эмоций побольше, эмоций! Да не хрипи ты! Уберите его, у него пена изо рта идет! Не переигрывать!

Вампиры злобно ругались и тащили к дворцу булыжники, палки и прочие увесистые предметы, намереваясь посостязаться в искусстве точного метания. Кащей предусмотрительно пододвинул к себе блоки и, когда первые камни полетели в его сторону, стал старательно сбивать их своими. Булыжники ни разу не набрали высоту, на которой он находился, и в большинстве своем с достаточно большой скоростью неслись в обратном направлении, нанося непоправимый ущерб здоровью тех, на кого совершали посадку.

Началась большая драка, где никто не разбирал, кто прав, а кто виноват. Про него дружно позабыли, азартно схватившись за приземлившиеся булыжники и отправляя их туда, откуда они прилетели. Большинство перешло в рукопашную исключительно ради того, чтобы отвести душу после перенесенных издевательств.

— Приветствую тебя, Добрый Злыдень! — прокричала, подлетев к нему, Яга. — Как всегда, сеешь разумное, доброе, вечное?

— Взаимно! — отозвался Кащей. — Какими судьбами в наших краях?

— Говорят, ты устроил большую бучу?

— Правильно говорят! — согласился он. — Присмотрись к живописной картине под нами.

Яга послушно уставилась на площадь. Дикие крики и вопли долетали до них единой шумовой волной, мощь которой говорила о том, что силы у вампиров еще не иссякли.

— А все-таки ты садист — задумчиво проговорила Яга. Кащей хитро улыбнулся.

— Сеять доброе и вечное обычными методами — довольно утомительное занятие, — сказал он. — Я слышал, ты хотела победить их с помощью магического зелья?

— И победила бы, если бы ты не похитил царевну.

— Как? Ходила бы по их рядам на манер базарной торговки и кричала бы: «А кому свежей крови? Заговоренной? Кто выпьет, станет обозленный!!», или, нет, среди простого люда: «Заговоренная вода! Выпьете — станете козлами! Не толпись! Хватит на всех!»

— Все шутишь?

— Пытаюсь постичь твою логику. И с какого бока здесь царевна? Уж не ее ли ты хотела заставить раздавать колдовское зелье?

— Лучше скажи, что будем делать? И состава у меня нет, и людей все меньше и меньше.

— Откровенно говоря, я не знаю. — Кащей задумался. — Против ветра с мечом не выходят. Мы не справимся с ними. На одного убитого вампира выйдет на свет тысяча живых. Я думаю, люди обречены… Веселей, народ, гулять так гулять! Вот вам еще булыжники!

Он сбросил последние и потер ладони.

— Замечательно дерутся, правда? Так бы и завалил букетами за достоверность. Яга, у тебя с собой нет цветов? Можно прямо в горшках: лететь дальше будут.

— К сожалению, нет.

— Жаль… Так о чем мы говорили? Ах да! — Он сделал драматическое лицо. — Глубоко раскаиваюсь, но я, наверное, совершил большую глупость, убив их самого главного. К сожалению, у меня не было другого выхода. Поэтому вопрос теперь стоит так — сколько еще люди протянут и не стоит ли тебе, пока не поздно, переквалифицироваться в кошмар для вампиров? Они будут рассказывать о тебе длинными светлыми днями, прячась в кромешной темноте своих надежных, и не очень, убежищ. А вообще-то я бы побродил по деревням, поискал спрятанных детей и их родителей. Особенно детей, потому что родители в основном ушли их защищать.

— А ты уверен, что родители, ставшие вампирами, не вернутся к своим чадам с известной тебе целью?

— Не все, — мрачно ответил Кащей. — Хоть десять человек должно остаться в живых. Надо искать. У тебя есть тарелка, вот и настрой ее на выживших. Или ты планируешь умереть в мире, где вторым и последним живым существом буду я? Я не хочу остаться последним героем. Я хочу быть первым злодеем.

Яга промолчала, погрузившись в раздумье.

— Хочешь принять участие в поисках? — продолжал Кащей. — Точнее, быть основной участницей, поскольку мне срочно надо уйти по делам в некий запрещенный мир, куда убежали на поиски царя Никодима царевичи и царевна Мария.

Яга ахнула:

— Запрещенный мир! О боже…

Кащей подозрительно на нее посмотрел.

— Так-так, — медленно проговорил он, — похоже, я здесь единственный из долгожителей, которого почему-то не посвятили в эту тайну. Рассказывай, что это за мир и чем он нам грозит.

— Не знаю, что изменилось там за прошедшие годы, но одно могу сказать точно: если царь Никодим решил найти там спасение от вампиров, то он влип по уши в одно неприятное вещество. Это все равно, что искать спасения от тигров у льва.

— Зря я их одних отправил, — нахмурился Кащей. — Ты хотя бы знаешь, не убьют ли их сразу по прибытии?

— Сразу — нет. Они доводят жертвы до такого состояния, что те сами просят их убить. Ты, к примеру, логический злодей и все твои злодейства носят интеллектуальный характер. А они — физические злодеи. Некоторые из них тоже любят интеллектуальные игры, но большинство склоняется к обычным пыткам, мордобою и примитивной резне, не оставляющей жертвам никакой надежды на спасение. Приплюсуй к этому умение колдовать и в результате получишь поверхностное представление о запрещенном мире.

Небо посветлело, дальние горы на западе порозовели.

— Светает, — удовлетворенно хмыкнул Кащей. — Всех не всех, но многих сожжет утреннее солнце. Времени мало, а я должен еще многое узнать.

— А давай так — я лечу к царевичам и помогаю, а ты воюешь с вампирами. Я знаю намного больше о запрещенном мире, чем ты.

— О вампирах ты тоже знаешь намного больше, чем я.

— Но у меня нет твоего меча-кладенца и твоей наглости и прыти.

— О чем речь? Держи меч!

— Кащей!

— Да ладно, шучу я. Но все-таки тебе лучше оставаться здесь. Пожелаешь — используй мой замок для переселения отобранных тобой людей, вот пропуск на территорию — я включил защитное поле. Не можем убить вампиров — поможем спастись людям.

Он протянул черную матовую пластину.

— Сделай одолжение. — попросил он. — Пока летим ко мне, ты рассказываешь о запрещенном мире, а я прикину, как мне экипироваться.

— А на чем ты полетишь?

— На ковре-самолете.

— Где он?

— Внизу. Как, по-твоему, с чего бы я тогда так сильно ждал рассвета и сеял доброе и вечное среди этих некультурных драчунов?

* * *

Во дворец Кащей спикировал с трехкратной звуковой скоростью, на случай, если кто-то из вампиров наблюдает за ним из темного уголка. Вечерело, и самые смелые вампиры могли без особой опаски для себя выглядывать из тех мест, куда не доходил свет. Озлобленные донельзя, они жаждали мщения и не упустили бы случай поквитаться.

Дворец после вчерашней вечеринки выглядел вполне прилично, если не смотреть на закопченные до черноты потолок и стены — сгорели дорогостоящие шторы. Кащей совершил крутой вираж, от которого заложило уши и замутилось в голове, а в забитом безделушками сундуке что-то треснуло, и приземлился перед дверью в каморке. Повернул подсвечник показанным Марией способом, и стена отъехала в сторону, открыв вход в подземелье.

— Ну, поехали! — сказал Кащей. Ковер-самолет послушно тронулся в путь. Дверь закрылась сама.

Лететь по прямому коридору было не в пример удобнее, чем идти по нему пешком, потому что пол был завален грудами каких-то предметов. В темноте было не разобрать, что это такое. Всякий хлам. Кое-где все давно превратилось в труху, в других местах торчали то ли доски, то ли палки, не поймешь что. Посочувствовав троице, преодолевшей-таки этот путь пешком, Кащей задумался: кому-то ведь пришлось когда-то складывать здесь эту рухлядь, собирая ее со всего города или привозя из деревень, вместо того чтобы спокойно сжечь на костре. Как только крысы не завелись?

Или завелись?

— Чувствую, визгу здесь стояло. — Он представил себе реакцию Марии на появление у ее ног пищащих мохнатых комочков с холодными лысыми хвостами. Ни одному вампиру не вызвать высокой ноты, достигаемой дамами при виде крыс.

А коридор длинный. Вторая дверь появилась минуты через три скоростного перелета, и Кащей гадал, как далеко уходит он под землю, если за этой дверью оказался еще один тоннель, сильно смахивавший на искусственную пещеру с просочившейся извне водой, сыростью и пятнами плесени. Аромат тоже не из легких. Ни один здравомыслящий человек не сунется сюда без необходимости. Как с той, так и с этой стороны. Особенно колдуны, неустанно заботящиеся о своем драгоценном здоровье.

Ковер остановился перед покрытой ржавчиной дверью. Следы на полу показывали, что ее недавно открывали, грязь была отодвинута характерным полукругом.

Отворилась она без особого труда. А там — пещера. На этот раз настоящая. Кащей уважительно покачал головой. Какими бы могущественными ни были местные колдуны, они все же, не полагаясь полностью на это свое могущество и руководствуясь инстинктом самосохранения, решили на всякий случай не открывать проход в иной мир в часто посещаемом людном месте. Да и в самом деле, кто знает, что за существа могут заявиться. Запустишь кровожадного монстра вроде вампиров в центр города, потом беды не оберешься. А так, скромненькая пещера, хорошо вычищенная, к слову, пол посыпан гравием, разве что цветочков не хватает при выходе. Наверняка сокрыта от любопытных глаз в неприступном месте.

Ковер-самолет вылетел навстречу ясному солнцу, и перед единственным пассажиром открылся живописный вид покрытых зеленой травой холмов далеко внизу, а сам он находился в глубокой расселине на склоне высокой лысой горы.

Кащей открыл рот от удивления.

— Ну почему самые красивые места достаются всем злодеям, кроме меня? — спросил он. Ответа не было. — Надо исправить ситуацию.

Ковер-самолет взмыл над землей.

— Мария! Ярослав! Артем! — прокричал Кащей. — Вы здесь?

В ответ — шум ветра да крики птиц. Кащей вздохнул. Он отстает на целые сутки, за это время могло произойти все что угодно. Во-первых, неизвестно, что стало с первопроходцами, а во-вторых, второпроходец может повторить судьбу первых.

«Жаль, тарелка не показывает, что творится в других мирах, — подумал Кащей. — Я бы просто-напросто прикрепил ее к ковру и летал бы, зная, куда передвигаться и чего ожидать».

В небе появились три точки. Они приближались, Кащей быстро спрятался под деревом и осторожно выглянул. Три старушенции на метлах, одна впереди, две замыкающие, лихо зарулили над лесом и завертели головами.

— Я точно что-то видела! — прокричала первая.

— Опять химеры летают? — предположили с правого края.

— Я те покажу химеру! — ругнулся Кащей. — На себя посмотри, образина старая!

Первая для острастки пальнула из метлы двумя молниями, прогрохотавшими над его головой и вырвавшими огромные глыбы из горы. Глыбы с шумом взлетели на добрые шестьдесят метров и громыхнулись обратно. Молниеметчица пронзительно свистнула, и троица, профессионально развернувшись на месте, с реактивной скоростью удалилась.

Кащей не стал рисковать и полетел под ветвями, почти у самой земли. Внизу было просторно (деревья были долгожителями, их нижние ветки начинались высоко) и сумеречно. Солнечный свет не проникал до земли, заслоненной густыми кронами, и на ней ничего, кроме жухлой травы, не росло.

Постепенно стали появляться пни, их становилось все больше и больше, пока ковер не остановился перед простиравшейся до самого горизонта плешиной с рядами пней и кучами веток с увядшей листвой. Далеко с востока доносился стук топоров, и это означало, что близко поселение. Большое поселение (иначе зачем им столько дров?).

Кащей осмотрелся. Лихих валькирий не было видно, и он тронулся в путь. За пологим холмом, на котором находилась лесосека, стояли два холма повыше, и когда они остались позади, перед изумленным Кащеем предстали сразу два города. Тот, что справа, представлял собой величественную, завораживающую картину страшного бедствия. Высокие дома, тянувшиеся под самые небеса и сверкавшие осколками стального цвета стекол, были разбиты, искорежены, смяты какой-то могущественной силой. Это было царство запустения и разрухи, и лишь покрывавший все толстый слой пыли говорил о том, что город пережил катастрофу многие, многие десятилетия, возможно, даже столетия назад. Но до сих пор там не росли деревья, не было травы и не летали птицы. Город был мертв настолько, насколько это вообще возможно.

А вот город, стоявший слева, практически ничем не отличался от обычных земных городов. Обнесен четырехугольной крепостной стеной с широкими, в добрые десять метров, проходами по верху, плюс четыре башни по углам. Одни крепкие металлические ворота с решетками, глубокий ров, в котором что-то подозрительно громко плещется, и куча стражников на стенах, бдительно устремивших свои взоры в синее небо этого мира. На башнях расположены большие отражатели с лампами неизвестного назначения, нацеленные примерно туда же, куда и взоры стражников. Отряды валькирий, бороздящих пространство над городом — те трое были из их числа, — и возвышающийся над остальными постройками дворец управделами города либо страны.

Осторожность и рассказанное Ягой (кстати, а у нее метла стреляет молниями?) не позволили Кащею с ходу подлететь к воротам и представиться ко двору. Колдуны издревле отличались повышенной мнительностью и склонностью подозревать всякого в тайных умыслах. Кащею подумалось, что разрушенный город, наверное, потому и разрушен, что попался под руку особо мнительному в этом плане колдуну, и, вероятно, не одному.

Кащей спрятался за высоким дубом, достал подзорную трубу и нацелился на городские стены. Стражи ходят — словно против города весь мир ополчился. Вооружения — до зубов и ногтей. За пределами крепостной стены возвышалась одинокая башенка, не то чтобы очень большая — по сравнению со зданиями разрушенного города вообще лилипут, но, в общем-то, не низкая. Стражи на ней не было видно, зато в окно на самом верху выглядывал телескоп.

Стража внезапно переполошилась, валькирии выстроились в колонну. Кто-то показывал руками в небо, кто-то натягивал лук, кто-то готовился метнуть копье. И стрелы, и копья были металлическими. Чуть позже стало ясно, почему. В небе появился гигантский крокодил метров в пятьдесят длиной, с четырьмя крыльями, восемью лапами и острейшими зубами в шесть рядов. Вынырнув из гряды облаков, он спикировал на город, посылая впереди себя струи огня.

— Однако, — пробормотал Кащей. При такой скорости передвижения огонь быстрее опалит самого крокодила, чем городские стены.

Главный среди стражников взмахнул рукой, и в небо взлетела туча стрел. Довершила дело сгенерированная общими усилиями воздушных наездниц гипермолния. Крокодил покрылся металлическими колючками, по ним шарахнуло молнией, монстра тряхнуло мегаваттами энергии, он выдал прощальную огненную струю и замертво рухнул перед воротами.

Стражники шустро сбежали со стен, но вовсе не для того, чтобы подбежать к поверженному чудищу. За какие-нибудь десять секунд стены опустели начисто. Маленькая струйка дыма вырывалась из раскрытой пасти, крокодил уверенно надувался, пока не округлился и не взорвался облаком огня и черного дыма, поднявшегося до облаков: неизрасходованное топливо требовало выхода. Земля содрогнулась так, что дуб покачнуло. Стены, ров и поляна покрылись горящей липкой жидкостью вроде смолы, медленно растекавшейся по поверхности. Крокодил исчез за стеной огня, а когда пожар утих, от него почти ничего не осталось.

На стену взошел человек в фиолетовом плаще с накинутым на голову капюшоном. Он вытянул перед собой руки, пошевелил пальцами.

— Никак, пальчики замерзли? — презрительно буркнул Кащей. — Это летом-то?

Человек развел руки, поднял вверх и резко опустил. Остатки огня сдуло в сторону, и пламя погасло. Кащей вгляделся в подзорную трубу — колдунов надо знать в лицо.

Колдун шептал неразличимые слова, и почерневшая, обуглившаяся и просто сгоревшая трава выросла вновь, приобрела свой прежний цвет, остатки крокодила ушли под землю, металлические стрелы караваном птиц взлетели над землей и одна за другой улеглись в одну кучку у его ног. Стена очистилась, вода во рву тоже, и место падения крокодила больше ничем не выделялось.

Со стражей все ясно. Не кусает, не лает, стреляет, убивает. Тем более стоит быть особенно осторожным. Теперь известно, как здесь обстоит дело с колдовством, ведь появление атакующего крокодила-мутанта ничем иным объяснить невозможно.

Прослеживаются аналогии с Причудливым лесом и его таинственными обитателями. Похоже, они действительно остались с той поры, когда колдуны пытались поработить Землю, но ничего у них не вышло из-за отсутствия там людей. Колдуны-захватчики, по словам Яги, до неприличия обожают захватывать города с хорошо развитой инфраструктурой. Оно и верно: что толку править неграмотными крестьянами, когда нет ни грамма золота, ни привычки к дворцовым подковерным играм? Скукотища с большой буквы. Но на память о себе они оставили приличный подарочек в виде Причудливого леса. Симпатичный подарок. На века.

Надо бы их отблагодарить за это. По-свойски. Но сначала найти беглецов.

— И лучше для всех будет, если они останутся в добром здравии, — мрачно сказал он. — Иначе вам никакие заклинания не помогут.

Решив, что заброшенный город будет самым удобным местом для обустройства лагеря, Кащей направился туда на бреющем полете, посматривая в сторону обитаемого города. Он не сомневался, что его рано или поздно обнаружат.

И все же пропустил этот момент. Изломанная молния внезапно шарахнула метрах в двадцати от него, уткнувшись в траву чуть впереди. Фонтан земли вознесся в небо на добрую сотню метров, от грохота заложило уши. Ковер-самолет увильнул в сторону, вторая молния ударила позади, и снова землю выбросило высоко вверх. Кащей лег ничком, уменьшая сопротивление воздуха, ковер прибавил скорость. Молнии посыпались одна за другой, ковер петлял, как сумасшедший, уворачиваясь от ударов и комьев земли. Позади было темным-темно от земляных фонтанов.

«Крокодила они так не встречали! — удивленно подумал Кащей. — Мне-то за что такая честь? Я еще ничего не сделал».

Валькирии потеряли его из виду, слишком увлекшись стрельбой и устроив самим себе непроглядную тьму. Кащей, тихо посмеиваясь, влетел в заброшенный город. Мимо проносились ряды искривленных фонарных столбов. Совершенно другого вида, не такие, как в земных городах, они больше напоминали электрические светильники в его замке. Это интриговало.

Сзади пронзительно засвистели, и из облака пыли и грязи вылетели изрядно перепачкавшиеся валькирии. Гневные гримасы не добавляли красоты их чумазым лицам. Первая же молния запуталась между столбами. Единственная чудом сохранившаяся лампочка вспыхнула и взорвалась искорками. Кащей завернул за угол и попал на широкую многополосную дорогу. Некогда белые разделители изрядно поблекли и покрылись толстым слоем грязи, но местами все же проглядывали в вымытых дождями прогалинах. Четырехколесные машины в беспорядке валялись тут и там, помятые, перевернутые, разбитые, испещренные многочисленными дырочками.

Валькирии клином завернули следом за Кащеем и одновременно открыли огонь. Машин разметало на атомы каскадами искр, а избежавшие опадания со скрипом завертелись от ударной волны, сплавляясь, переворачиваясь и тараня стены небоскребов. Дорожное покрытие успешно противостояло силе молний, видимо, строилось когда-то с рассветом на подобные события, но местами вздымалось юрками и шло сетью трещин.

Кащей заметил широкую дыру в высотном здании, нырнул внутрь и, петляя по коридорам, стал подниматься наверх. Валькирии с шумом пролетели мимо. Но быстро вернулись, окружили здание и устроили такую пальбу, что небоскреб зашатался и тревожно затрещал. Кащей несся по спиральным лестничным пролетам, а все вокруг приходило в движение и рассыпалось, трескалось и поднимало в воздух плотные клубы пыли. Над головой проскочила толстенная металлическая балка, он чудом успел пригнуться, чтобы не получить по лбу.

— Пыль мы уже проходили! — заметил Кащей, тараня истлевшую дверь на последнем этаже и вылетая на некогда крытую стеклом крышу. Высохшие растения, наполненный осколками сухой бассейн и чудный вид на соседний небоскреб.

Старое здание задрожало, с жалобным звоном полопались толстые стальные опоры, небоскреб просел, выплюнув у основания осколки некогда высокопрочного бетона, и величественно повалился на бок. Валькирии с визгом рассыпались в разные стороны.

— Да что ж такого обо мне наговорили, если они устроили столь незабываемую встречу? — удивился Кащей, когда разбитые рамы вокруг него нырнули вниз, небоскреб повалился на соседний, а тот столкнул следующий и так далее. Загрохотало, задрожала земля, семнадцать многоэтажек превратились в кучи строительного мусора. С устоявших зданий сорвалась своя порция пыли и грязи, и вскоре весь город превратился в одно большое серое пятно.

Во втором городе все население повысыпало на крепостные стены. Кащей не стал дожидаться, пока они обратят свои взоры на одиноко висящую над развалинами точку, и плавно спикировал вниз, на противоположную часть города, подальше от любопытных глаз.

Двадцатиэтажное здание на фоне небоскребов выглядело просто лилипутом, и он решил сделать временное убежище именно здесь. Валькирии, если сами остались живы, наверняка решат, что уж он-то точно погиб. Узнать бы только, охотились они именно за ним или просто за первым попавшимся незнакомым существом?

Непередаваемые ощущения от пережитого складывались в мозаичную картину здешней жизни. Большая часть картины еще пустовала, но что-то различить уже было можно. Города ведут непрерывную войну против химер, искусственно созданных чудовищ. Колдуны обратили свое оружие против себе подобных и теперь вынуждены защищаться самыми неординарными способами. Не исключено, что вид одинокого человека, стремительно удалявшегося сразу же после убийства крокодила, навел валькирий на мысль, что он причастен к созданию и нападению химеры, и они нанесли ответный удар.

Кащей спустился на растрескавшийся асфальтобетон. Слева от дверей висела металлическая табличка, и он без труда прочитал:

«Научно-исследовательский институт прикладного колдовства и магии».

— Ах чтоб мне пусто было, — ахнул Кг-щей, — тот карманный разговорник явно отсюда!

В институт точно стоило зайти.

* * *

Просторный холл до сих пор сохранял остатки былого великолепия. Кащей с удивлением припомнил, что за все время пребывания в городе он не увидел ни одного человеческого следа. Причиной могло быть одно: страх перед неизбежностью. Видать, так крепко поцапались в те далекие времена, что до сих пор на посещение города наложен запрет. Валькирии его нарушили. В результате горожане высыпали на стены. И теперь смотрят на пылевое облако с чувством невыносимого страха.

Чувство дежа-вю острием ножа пронзило его мозг, разрывая темноту амнезии, и перед мысленным взором появился тот самый институт. Всего на миг, но этого хватило, чтобы понять: он здесь был. Потому что всплывшая из глубин памяти картина точь-в-точь соответствовала виду первого этажа института, но…

Не было грязи. Не было разрушений.

Кащей закрыл глаза и вцепился в воспоминания, удерживая их последними силами рассудка и вытаскивая из небытия неведомые частички его прежней жизни.

Холл был неброским, но красочным и чистым. Около проходной с защитным полем, протянувшимся от левого края стены к правому, стоял горшок с мультицветной алимой, кустом с разноцветными листьями и сияющими внутренним огнем алыми цветами. Женщина в фиолетовом костюме, сидевшая в кресле за защитным полем, что-то сказала. Он достал из кармана пиджака… оказывается, он в был форме изумрудного цвета… матовый прямоугольник с полупрозрачной голографической фотографией и вставил его в горизонтальную прорезь прибора. На защитном поле появилось мерцающее изображение человеческой фигуры. Он шагнул сквозь изображение, и поле пропустило его. Кащей вспомнил: если физиологические характеристики, записанные на пропуске, не совпадут с его собственными, то поле превратится в острый луч лазера, а узорчатый круг на якобы бетонном полу раскроется и поглотит его останки. Но в любом случае поле прощупывает его и отмечает любое изменение в его состоянии, отличное от записанного на пропуск. Если он разволновался из-за какого-то пустяка, или недомогает, или находится под неприятным впечатлением дурного сна или чего-то еще, система охраны заметит это и доложит внутренней охране. В таком случае поле пропустит его, но лишь для того, чтобы остановить перед вторым полем. Тогда придется идти по узкому проходу прямиком в кабинет к специалистам института, которые тщательно перепроверят полученные данные и либо пропустят в институт после восстанавливающей душевное равновесие обработки, либо отправят в институтскую больницу или домой. А если все пройдет без сучка без задоринки и его пропустят к рабочему месту, то датчики в лаборатории время от времени будут перепроверять его состояние. Сотрудники спецлабораторий находятся под постоянным контролем, и о любой испытанной ими эмоции тут же становится известно Отделу охраны.

Необычайно строгая система защиты и контроля за состоянием ученых была жизненно необходима. Их работа заключалась в составлении, изучении и проверке магических формул, заклинаний и волшебных приспособлений. Любая эмоция, проявленная не к месту и не ко времени, могла стоить жизни как самому экспериментатору, так и всему институту.

Кащей поднялся на второй этаж…

Воспоминания схлынули. Кащей потряс головой, пытаясь уловить ускользнувшую мысль, но она ушла безвозвратно. Кащей вздохнул. Он знает — он жил в этом городе, он работал в институте. Какого лешего он очутился в другом мире?

Кащей бросил взгляд на проходную. Защитного поля давным-давно не было, но куст алимы до сих пор стоял на месте, высохший и покрывшийся серым налетом. Он дотронулся до цветка, и алима рассыпалась от одного прикосновения серой светящейся пылью.

Кащей немного постоял, потом резко развернулся и пошел в помещение охраны. Специалисты вели постоянную запись происходящего и должны были зафиксировать, что случилось.

— Если успели, — пробормотал Кащей. — Если успели.

В комнате не было погрома. Поле защитило всех, кто в ней находился, но сыграло с ними злую шутку: оно никого не выпустило. Вероятно, неприятность была настолько кошмарной и длительной по времени, что поле просто не могло отключиться. Защита стала одновременно и ловушкой. Истлевшие тела лежали в ряд у дальней стены. Лишь один скелет находился отдельно. Последний из живых тихо умер за письменным столом, и некому было переложить его к скончавшимся товарищам.

Кащей увидел кучу поблекших фотографий на стенде, его взгляд остановился на одной из них.

— Я помню тебя! — воскликнул он. — Я точно тебя помню!

Молодой человек лет тридцати улыбался ему с фотографии, и Кащей вдруг понял, откуда он его знает.

Это был он сам.

* * *

На город опускались сумерки. Пыль успела осесть, добавив серости к мрачному пейзажу разрушения. Валькирии не появлялись, из чего Кащей сделал вывод, что они сочли задание выполненным либо не успели вовремя отлететь в сторону. Над живым городом их витало несколько больше, чем охотилось за ним, но он надеялся, что они не решатся покинуть свой пост.

В памяти всплывали давным-давно забытые слова. До Кащея дошло, почему у него так сильно болела голова, когда он прибегал к помощи карманного подсознательно-развивающего разговорника. Она была вызвана не обучением, а восстановлением старых знаний.

Но все же белых пятен в прошлом оставалось еще много. Кащей оторвал фотографию, надеясь прочитать что-нибудь на обороте помимо названия фирмы-производителя фотобумаги.

— Это не то, — только и успел он сказать, прежде чем фотография рассыпалась в его руках. Кащей вздохнул.

Запись велась на алмазные диски с плотностью практически на атомном уровне, что позволяло хранить ее длительное время, но требовало дешифратор дли извлечения и расшифровки записанного. Обработанные сохраняющим составом диски хранились вечно, чего нельзя было сказать о записывающей и читающей аппаратуре. Отсутствие необходимого электричества, как и недолговечность самой аппаратуры ставили на пути к знаниям непреодолимый заслон.

Кащей, бормоча что-то нелестное по адресу инженеров, убрал диски в боксы, закрыл сейф (никелевый, продержится не меньше алмазов), набрал свой собственный код — старый предусмотрительно был накарябан умирающими специалистами на крашеной дверце сейфа, и, бросив прощальный взгляд на остатки своей фотографии, вышел из кабинета. Воспоминания воспоминаниями, но и про основную задачу забывать не стоит. Кащей хихикнул. Совсем недавно он утверждал, что ничего не знает о запрещенном мире, а, оказывается, он здесь жил, вероятно, даже родился. Вот сюрприз!

«Так, что ж выходит, я и сам запрещенный?» — внезапно подумал он. И расхохотался.

На втором этаже располагались лаборатории. У каждой двери висели таблички с именами ученых и лаборантов, но не стоило и надеяться, что среди общих надписей попадется строчка «Ученый первой степени Кащей Бессмертный». Так нарекли его в том мире, а настоящее имя осталось похороненным в глубинах далекого прошлого. Он внимательно читал и перечитывал имена и должности, надеясь, что при чтении ТОГО САМОГО имени подсознание среагирует, но напрасно.

Лаборатории были полны столов и стульев, повсюду стояли знакомые тарелки на подставках, но вместо яблок были золотые кольца. И ни одна тарелка не показывала ровным счетом ничего. Сквозь дно изредка проскакивали фоновые помехи да простреливали яркие полосы.

— Рогатые четырехногие! — ругнулся он. — Не могли оставить одну исправную модель!

Соседняя лаборатория была пуста. Два кресла, следы от защитного поля, полукругом отгораживавшего сидевших от помоста, на котором что-то происходило. Чем-то оно наблюдателям не нравилось, иначе они не стали бы так прочно отгораживаться, а то, что находилось внутри, не расцарапало бы так безобразно бетонные полы и стены острыми когтищами.

— А потом говорят, откуда монстры в городах… Из лабораторий, откуда же еще?

Многие лаборатории были пусты совершенно — тут ученые экспериментировали с заклинаниями. В других стояли столы, лежали груды истлевших бумаг, и в каждой лаборатории стояли две камеры. Только сейчас Кащей сообразил, что тарелки транслировали происходившее в кабинетах через кабели. Камеры вышли из строя, а тарелки не рассчитаны на трансляцию Галактического телевидения. Не зря у них не предусмотрена каемочка для яблок.

На третий этаж он не стал подниматься. Вечерело, надо было подготовиться к разведке.

Он вылетел из института с наступлением темноты. В глубине души ворочалась тревога, казалось, он вот-вот услышит знакомый шелест крыльев или гневные требования сдать кровь на помощь голодающим. Ковер летел над самой травой, Кащей удобно устроился в мягком кресле, прихваченном из лаборатории.

Несмотря на старческий возраст, оно по-прежнему было крепким и удобным. Мысленно приказав увеличить скорость, Кащей вглядывался в непролазную темноту безлунной ночи. Прибор ночного видения, взятый в замке, лопнул при скоростных виражах у дворца, приходилось рассчитывать на собственные силы.

С трудом подавив желание заняться своим прошлым, Кащей заставил себя думать о том, где найти беглецов. Обитаемый город погрузился в кромешную тьму, не нарушаемую ничем, кроме светящихся щитов на стенах крепости, то и дело прорезавших ее острыми лучами. Надежда на то, что это простое освещение, не оправдалась. Прожектор крайне самостоятельно реагировал на появление неопознанных летающих объектов, нацеливаясь на пойманного летуна, словно магнит, прилипший к железу.

Кащей остановился в паре километров от стены и стал ждать развития событий. И вскоре дождался. Ночная птица, попавшая под освещение, суматошно заметалась, ища спасения, но свет не отпускал, держа ее в центре объемного луча. Несколько охранников пальнули светящимися стрелами. Те длинными лучами прорезали мглу и, пронзив птичку, окрасились в багровый цвет. Птичка крякнула и спикировала в траву. Место падения светящимися линиями проглядывало сквозь траву, и дозору не составляло большого труда найти его и уточнить, кого же они только что убили.

Внезапно на всех четырех стенах загорелись микроскопические прожекторы, лазерные лучи гребешками взметнулись вертикально ввысь, подержались секунду и быстро опустились на восемьдесят восемь градусов к противоположной стене, разрезав небо на ровные квадратики. Небо за пределами крепости прорезалось линиями, уходящими в бесконечность. Прожекторы погасли.

— Перестраховщики чертовы! — выругался Кащей. С такой кровожадной защитной системой ставить на стены еще и простых стражников — явный перебор. — Хлипкие колдуны пошли.

Хронометр отсчитывал время. Ровно через пять минут лазерные лучики вторично разрезали воздух на квадратики. Кащей призадумался. Брать город штурмом в одиночку — не поймут, хотя и оценят. Посмертно. А что толку в том, что ты бессмертный? Умирать каждую ночь, пытаясь в очередной раз найти лазейку в системе защиты — это вам не игрушки.

«Учитывая повышенную бдительность и оснащенность, стража должна была заметить путников задолго до того, как они добрались до города. То, что они шли не прячась, должно было озадачить вояк. А колдун так просто обязан был проявить радушие при встрече с путешественником из далекой страны. Хотя бы ради приличия, — размышлял Кащей. — Далее, он обязан был принять гостей, устроить ужин и отправить их отдыхать. Это в первый день. А вот во второй… Тут все зависит от самого колдуна и его желаний. Они рассказали — не было выбора — про переход из другого мира (интересно, а наш мир называют разрешенным или я первым буду?), и он проявил повышенный интерес к новым землям, где полностью отсутствуют местные колдуны. Баба Яга не в счет. Она не одержима жаждой власти над миром, ей хватает и того, что она проводит золотые годы в тихом живописном уголке дремучего леса. Вообще-то оригинальнее местечка для отдыха и работы не придумаешь. Своеобразно. Далее. Обуян колдун властолюбием или нет, но, узнав о мире, в котором нет его собратьев по цеху, он наверняка решит, что новый мир стоит того, чтобы им завладеть. Есть, правда, одна загвоздка — вампиры, о которых царь наверняка рассказал в первую очередь. Вопрос: что предпримет колдун?»

Надеясь, что выстроенная им логическая цепочка правдива хотя бы наполовину, Кащей вернулся в институт.

Придется нанести обычный дневной визит. Но перед этим запрятать кое-какие приспособления от любопытных глаз.

* * *

Из заброшенного города он вылетел ранним утром. Сделав крюк и подлетев к противоположной стороне крепости, Кащей замаскировал ковер под слоем дерна средь невысокого кустарника, а сам неторопливо, уверенной походкой направился к воротам. Без привычного меча-кладенца он чувствовал себя не совсем уютно, но заменяющая его шпагоплеть была не менее хорошей защитой в бою.

Охрана на стенах тревожно забегала, валькирии кружили в опасной близости над его головой, но он спокойно шел вперед.

Старшая из валькирий не выдержала и приземлилась, перегородив дорогу и уставив на Кащея острие метлы. Он помнил огневую мощь волшебного древка и не собирался испробовать ее на себе раньше времени.

— Далеко ль собрался, добрый молодец, аль ты злобный старец? — поинтересовалась она. Кащей вкрадчиво поинтересовался:

— А добрых старцев разве не бывает или злобных молодцев?

— Не ускользай от ответа, чужестранец! — потребовала валькирия.

— Я — вольный охотник за химерами. — Кащей нырнул в бурные воды фантазии. — Мой родной город был разбит ими очень давно, и я, единственный из оставшихся в живых, решил посвятить свою жизнь уничтожению злобных тварей.

— И многих ты успел извести?

Он сосчитал в уме убитых вампиров.

— Примерно сотен шесть убил и тысячи две свел с ума! — с гордостью сказал он. Валькирия посерела от страха.

— Где ж ты их столько нашел? — осипшим голосом спросила она. — Я за пятьдесят лет убила всего двести!

— Я не сижу на месте, — объяснил он. — Ищу логово. У каждой химеры есть свое логово. А есть химеры, летающие стаями. Я сталкивался с опустошенными землями, где они похозяйничали. Должен сказать, здешние края — самые тихие из всех мною пройденных.

— Ты должен повидаться с нашим королем! — убежденно заявила валькирия. — Он сам считается лучшим охотником за химерами, но не может похвастаться таким количеством уничтоженной нечисти.

— Буду рад встретиться с его величеством, — поклонился Кащей. Валькирия развернулась и подлетела к воротам.

— Открывайте, олухи! Гость короля! Металлическая решетка со стуком поднялась, ворота распахнулись.

— Проходи, охотник! — пригласила валькирия. — Нам нужны люди вроде тебя. И особенно знания.

— Особенно! — согласился Кащей. — С удовольствием поделюсь, чем могу!

Как ни странно, местный дворец был похож на дворец в Славнограде. Просто копия, только постарше. И расцветки другие, под стать колдовскому миру. Таинственностью так и веет.

Пока он следовал в сопровождении эскорта валькирий, было время оглядеться. За исключением дворца, ничто не напоминало более о дивном городе Славнограде. Дома простых горожан отличались редким примитивизмом и однообразием. Такое ощущение, что их строили с намерением временно поселить тут людей, уцелевших во время бойни в заброшенном городе, но потом вошли во вкус и решили, что и так сойдет. А чтобы не перекрашивать дома лишний раз, сразу же покрасили их под цвет местной пыли. Замечательно. Экономично. Убого.

«Безобразие! — думал Кащей. — Строить дворцы по типовому проекту… Стоп! А не колдуны ли построили дворец самого Никодима? Ну да, и тоннель они сами создали, чтобы наши дикари не вздумали нанести варварский визит в их развитой мир. Не могли взорвать, что ли? Или надеялись, что цивилизация появится годков через тысчонку-другую? Хм. Выходит, они и людей перевели на нашу планету, чтобы было потом кем руководить! То-то Яга говорила, что люди и Причудливый лес появились практически одновременно».

Вырисовывалась такая картина: пять тысяч лет назад на Земле жил древний народ, с которым схлестнулись вампиры. Народ победил (ноль-один), но цивилизация рухнула и не сумела возродиться (один-один). Через какое-то время после этого на Землю с захватническими намерениями заявились колдуны (два-один). Но после нашествия вампиров им ничего хорошего не осталось (два-два). Тогда они переселили сюда людей, скорее всего из числа неугодных тамошним повелителям (два-три), а чтобы переселенцы не забывали, кто здесь хозяин, создали Причудливый лес и его неведомых обитателей, тех же химер (три-три). Ничья. Остается один вопрос с какого бока во всем этом участвует он сам? Проклятая амнезия не желала отступать и делиться воспоминаниями о славном далеком прошлом, равно как и напичканные сведениями алмазные диски.

— Надеюсь, это не я здесь покуролесил в свое время, — пробормотал он.

— Что? — повернула голову валькирия.

— Вижу, немало вы испытали в свое время, — «повторил» Кащей. Валькирия согласно кивнула головой. — А в последние дни на вас не нападали?

Валькирия подозрительно сощурилась Стремительные перепады настроения выдавали в ней неуравновешенную особу. Именно такие сначала стреляют, а потом интересуются, во что именно они палили со всей дури.

— А что? — ледяным тоном спросила она.

— Три дня назад я видел высоко в небе огнедышащего крокодила, он летел в эту сторону. Собственно, именно поэтому и я повернул сюда. Надеялся найти его логово, а оказалось, что здесь стоит город. Это так неожиданно. Целый, и ни намека на разрушения. Сразу видно, на века строили!

Эскорт проглотил лесть, не поперхнувшись, и попросил добавки. Кащей только хмыкнул от удовольствия.

Король уже ждал. Он величаво стоял у подножия лестницы, позади толпились придворные, и Кащей с сожалением отметил, что ни Никодима, ни царевичей среди присутствующих нет.

— Здравствуйте, ваше величество! — поклонился он.

Король благосклонно кивнул головой.

— Издалека прибыли, дорогой путешественник? — спросил он.

— Издалека, — подтвердил Кащей. — Из такой дали, что пешком не дойти и бегом не добежать!

— Уж не с той ли части света? — Король приподнял левую бровь.

— Простите, ваше количество, я не силен в географии! — ответил Кащей. — Я всего лишь скромный охотник за химерами, готовый предоставить вам свои услуги, хотя уверен, что вам они не понадобятся, у вас профессиональные воины, о которых иным властителям остается лишь мечтать.

— Полностью согласен! — кивнул король. — И как звать нашего дорогого гостя?

Кащей задумался. Назваться своим собственным именем означает вызвать дополнительные вопросы. Чужим — вдруг подловят, окликнув из-за угла, а он не отзовется?

— Добряк Злыдень, — сказал он. — Вот мое имя. У короля округлились глаза.

— Кажется, твои родители были жуткими оригиналами, — сочувственно пробормотал он.

— Я сирота и не знаю своих родителей, — тем же тоном отозвался Кащей. — А те, кто был со мной, знали меня как беспощадного к врагам и доброго к друзьям. Потому и назвали так.

— В таком случае многие из наших горожан станут тебе тезками, ибо ведут себя точно так же, — сказал король.

— Мир не без добрых людей, — философски заметил Кащей. — Иначе для чего мы живем на свете?

«Только бы обмен любезностями не затянулся до вечера! — мрачно подумал он. — Я хоть и культурно-вежливый, но у всего есть свои пределы!»

У короля, по всей видимости, такие пределы тоже существовали, поскольку он в последний раз согласно кивнул и предложил гостю войти во дворец, чтобы насладиться отдыхом. Первый визирь, он же колдун, туманно намекнул о вечернем банкете. Слуги повели гостя в его покои. Проводив Кащея пристальным взглядом, колдун скрылся в боковом коридоре.

Кащей плюхнулся на покрытую пятнистыми шкурами кровать и осмотрелся. Комната как комната, ничего сверхъестественного, подглядывающего и подслушивающего. Но он все равно не стал делать ничего такого, что могло бы обратиться против него, он знал, на что способны тарелки с яблоками и колдуны со стеклянными шарами. А царевичи этого не знали. Как не знал и Никодим. Если они ненароком что-то ляпнули…

* * *

Вечером действительно был банкет, на котором присутствовали самые известные жители города, сам король, разные бароны-графы-князья, но не было тех, кого Кащей хотел видеть больше всего. Мимо него проходили десятки лиц, каждый здоровался, он отвечал тем же. На балкончиках играл оркестр. Обилие инструментов позволяло играть музыку самых разнообразных жанров, но сейчас оркестр играл тихую неназойливую мелодию, обращая мало внимания на обстановку в зале.

Гости расселись по местам, король дал знак дирижеру, и музыка стихла.

— Дорогие друзья! — сказал он. — Сегодня мы собрались в тронном зале, чтобы поприветствовать охотника за химерами, ужасными порождениями Великой Колдовской Войны. Много времени минуло с той ужасной поры, но отвратительные создания до сих пор причиняют мирным гражданам немало бед. Наш гость прибыл издалека. Из мест, где химер до сих пор не счесть. Он остался совершенно один из своего племени и стал вольным охотником. Вы помните летающего крокодила, которого совсем недавно уничтожили наши доблестные воины? Он шел по его следу, надеясь убить его, и, к своей радости, набрел на наш замечательный город. Не так ли, Добряк Злыдень?

— Именно так! — бодро подтвердил, вставая со стула, Кащей. — Дамы и господа, прошу не пугаться моего имени, это всего лишь объединенное прозвище, состоящее из данного мне хорошими друзьями и злобными врагами. Я действительно рад был встретить чудный город, населенный дивными людьми, и несказанно счастлив, что вы сумели одолеть огнедышащую гадину, потому что одному победить ее практически невозможно!

Гости заулыбались.

— А скажите, Добряк Злыдень, каким оружием вы убиваете химер? — допытывался успевший повеселеть понятно от чего граф. Пустой матовый графин стоял рядом с его тарелкой. Еще два стояли чуть поодаль.

«Он после первого не закусывает? — с интересом подумал Кащей. — Или как?»

— Вот мое основное оружие! — Он показал полуметровую шпагоплеть. — Одновременно и шпага, И плеть.

— Это как? — заинтересовались гости. — Такое маленькое? Как вы сражаетесь?

— К сожалению, мне негде продемонстрировать его возможности. — Кашей сделал вид, что замялся.

Гости зашумели, загалдели и вскоре шумною толпою отодвинули длинные столы в дальний конец тронного зала.

— Просим, просим! — скандировали они. Король благосклонно разрешил изувечить несколько стульев, которые тут же поставили к стене. Кащей отошел подальше, вытянул прочную шпагоплеть и щелкнул ею об пол. Толстый наконечник звякнул и рассыпался десятью остриями, а сама шпагоплеть потеряла прежнюю плотность, удлинилась вдвое и запружинила. Гости дружно ахнули. Наконечники веером легли на цветной пол.

— Для начала я бы хотел показать, на что годится шпагоплеть в ближнем бою. Это волшебное оружие, оставшееся в единственном числе с достопамятных времен. — Он показал на пустой графин. — Уважаемый граф, не соизволите ли метнуть его в мою сторону?

— Запросто! — ответил веселый граф. — Два раза меня не просят!

— Это точно! — подтвердил король. — Однажды мы ему хорошо заплатили, чтобы он подстриг королевские газоны — он, знаете ли, лучший художник по газонам, так он так увлекся, что пришлось приплатить, чтобы он оставил хоть один кустик в первозданном виде!

Граф бросил графин, Кащей взмахнул шпагоплетью, на пол упали ровные стеклянные кружочки. Ровно одиннадцать штук. Толпа зааплодировала. На лице колдуна, сидевшего напротив короля, нарисовался живейший интерес.

— Откуда он у вас? — спросил он.

— Передавали по наследству! — соврал Кащей. Скажешь, что нашел в замке, — обязательно заявит, что потерял такой много лет назад, и потребует вернуть находку. По глазам видно — пройдоха тот еще! Колдун бросил взгляд в толпу. Оттуда вышел человек лет тридцати с короткой бородкой.

— Располосовать графин может каждый, — заявил он с вызовом. — А как вы справитесь с вооруженным противником?

— Это наш Главный охотник, — представил молодца колдун, глядя в упор на гостя.

— Это многое проясняет, — пробормотал Кащей. Вечеринка плавно перетекала в подковерную дуэль. — Пусть кто-нибудь спрячется за колонной и метнет в меня нож.

— Я метну, но прятаться за колонной — ниже моего достоинства! — гордо сказал охотник.

— В таком случае вам грозит смертельная опасность. Я всегда возвращаю нож туда, откуда он летит, — предупредил Кащей.

— Не беспокойтесь! — усмехнулся охотник. — Я обладаю завидной реакцией. Вы сами-то уверены, что успеете уклониться?

— Я не буду уклоняться. — Кащей отрицательно покачал головой. — Как я понял, вы вызываете меня на спор?

— Именно! И ставлю свой годовой заработок на то, что вы, Добряк Злыдень, с нынешней ночи и до выздоровления пролежите у наших лекарей с пронзенным мною плечом!

— Мне нечего ставить взамен, — пожал плечами Кащей.

— Поставьте шпагоплеть.

— Согласен! — легко согласился Кащей. Охотник от удивления вытаращил глаза и забеспокоился. Колдун задумался.

— В таком случае начнем! — Охотник поднял руки, призывая толпу к молчанию.

В полной тишине он выхватил из ножен остро отточенный нож, прицелился и метнул. Кашей хлестнул шпагоплетью, нож застрял среди наконечников на расстоянии ладони от его лица. Толпа ахнула. Кащей крутанул шпагоплеть, и не успел охотник дернуться, как нож пролетел над его головой, срезав клок волос и впившись в стену по самую рукоятку.

Толпа восторженно зааплодировала. Кащей поклонился. Оркестр сыграл быструю бравурную мелодию.

— Черт! — Охотник проследил прощальным взглядом за пролетевшими у носа волосами и злобно сверкнул глазами. — Ты выиграл!

— Оставьте свой заработок себе, — предложил Кащей.

— Мне не нужны подачки! — вспыхнул охотник.

— Вам так мало платят? — удивился Кащей. Охотник сглотнул под свирепым взглядом короля. — Считайте это вкладом в развитие вашего профессионализма!

— О, да вы еще и ученый! — восхитился король.

— До гибели города я им и был, — кивнул Кащей. — К сожалению, я мало что помню о той жизни, я потерял память.

— Да что вы? — удивился король. — Наш уважаемый колдун Ортокс мигом вам поможет!

— К сожалению, ни одному колдуну это не под силу, — вздохнул Кащей.

— Это почему же? — обиделся и без того насупленный колдун.

— В одном городе мне пытались помочь, но оказалось, что спасти себя сумею только я сам. Мне сказали, что в памяти многое сохранилось, но я был настолько умен, что теперь попросту не понимаю собственных воспоминаний, настолько они умные. Гадалка сказала, что, как только я заново повторю весь свой путь обучения, мысли снова станут для меня понятны и память ко мне вернется.

— Что ж, — с сожалением объявил колдун, — магия здесь действительно бессильна.

«А ты был бы безумно рад покопаться в воспоминаниях моей легендарной личности! Не так ли? — подумал Кащей. — Фиг тебе! Я первый! И последний!»

— А сейчас я покажу, как сражаюсь на дальних расстояниях, — переключился он на основную тему вечеринки. — Прошу расступиться!

Заколотил барабан, заиграли с нарастающей скоростью и мощью скрипки. Оркестр по мере сил старался внести свою лепту в происходящее.

Кащей пощелкивал шпагоплетью, примериваясь, а когда скрипки вытянули из струн самый стремительный и надрывный звук, под вопросительными взглядами (до стульев было метров тридцать) резко взмахнул шпагоплетью в сторону мишени. Шпагоплеть вытянулась, достала до крайнего стула, наконечниками исполосовала его на жалкие обломки и стянулась до прежних размеров.

У гостей синхронно отвисли челюсти и выкатились глаза. Кащей сделал пренебрежительное движение рукой: мол, это только начало, и метнул шпагоплеть во второй раз, закрутив ее наподобие винта Архимеда. Вращающиеся наконечники ударили по цели, и стулья как будто взорвались изнутри, разлетевшись щепками по всему залу. Они так и посыпались на головы остолбеневших гостей.

Он дал знак, оркестр умолк.

— А теперь, внимание! — нарушил наступившую тишину его голос, и следом как нельзя кстати бухнул двухметровый гонг, в который ударил сообразительный музыкант. — Мой коронный удар!

Оркестр заиграл такую торжественно-величественную музыку, что самого Кащея прошиб холодный пот, колдун съежился, а струхнувший король соскочил с трона. Остальные и так были в полном ауте. С эдаким оркестром любую войну нервов выиграешь!

— Остановитесь, Добряк Злыдень! — панически воззвал король. — Иначе нам придется заканчивать ужин стоя!

— Не беспокойтесь, ваша милость, — с хитринкой в голосе ответил Кащей. — После моего коронного удара ужинать будет нечем!

— Нисколько не сомневаюсь! — поспешил согласиться король. — И потому прошу вас приберечь демонстрацию вашего коронного удара до более удобного случая. Мне видится, что гости и так удивлены сверх всякой меры. Вы красноречиво убедили нас в своих умениях, и я готов поклясться, что среди моих воинов нет такого мастера, как вы!

— Ваше слово для меня — закон! — Кащей укоротил шпагоплеть и прикрепил ее к поясу. И столкнулся с пристальным взглядом колдуна. Ухмыльнулся и тоже уставился на него немигающими глазами. Игра в гляделки закончилась его победой.

Колдун отвернулся.

Гости вернули столы на место и набросились на еду, по большей части обсуждая увиденное. Колдун почти ничего не ел, погруженный в собственные мысли и горькие раздумья. Король флегматично жевал кусок дичи, оркестр играл музыку в стиле «теплый солнечный вечер», и, казалось, нет на свете места приятнее и добрее. Музыка чуть не усыпила Кащея, но он вовремя вспомнил о цели своего прихода и непринужденно обратился к королю:

— Ваше могущество!

— Да? — Король перестал обгладывать косточку и повернулся к нему.

— Я всего лишь скромный охотник, не имеющий никаких должностей и званий, но вы встретили меня так, как не встречают и иных царственных особ.

— Мы гордимся своим радушием! — ответил король.

— Знаете, ваша милость, я, путешествуя по миру, переходя из одного края в другой, крайне редко встречал похожих на меня людей. На моей памяти их было всего трое. Скажите, часто ли у вас бывают гости из других краев?

Король ответил не раздумывая:

— Нет. К сожалению, нет. После войны нас осталось очень и очень мало… Да что мне говорить, вы и сами это отлично знаете… И каждого путника мы приветствуем и встречаем точно так же, как и вас!

— Меня встретили с такой радостью, что я осмелюсь предположить — в последний раз путешественники посещали город очень давно.

Король согласно кивнул головой.

— Да! Мне так жаль, что мы не можем узнать того, что творится в мире, а путешественники, как вы правильно подметили, появляются так редко, что рассказанные ими истории оказываются делами давно минувших дней.

— А как сохранился тот город, что стоит напротив вашего? Видно, война здорово потрепала его…

— Потрепала? — удивился король. — Мой дорогой Злыдень, да вы, видать, в самом деле с того края света, если не знаете, где находитесь! Война началась именно здесь, в запретном городе. И мы решили сохранить его на память потомкам, чтобы они видели, какие бедствия приносит неуемная жажда знаний.

— Да, да! — тут же поддакнул Кащей, пока стрелки не перевели на его бедную голову, и мысленно стукнул кулаком себе по лбу, не вовремя он дал понять, что был очень умным. — Я сам всегда говорил, что во всем надо знать меру! Главное — вовремя остановиться, иначе бездна поглотит твою душу!

Король передернулся, словно чего-то сильно испугавшись.

— Какие слова! — восторженно отозвался он. — В самую точку!

Колдун наживку не проглотил.

— А ведь вы сами говорили, что были ученым! — напомнил он.

— А вы действительно уверены, что я жил в эпоху Колдовской войны? — вопросом на вопрос ответил Кащей. Колдун замялся. — Как видите, я не могу быть таким умным, как те, что развязали ту войну, потому что Опасные Знания были уничтожены задолго до моего рождения.

— А сколько вам лет? — не сдавался колдун.

— А разве не видно?

— Ну, при наличии напитка бессмертия, — начал было колдун, но Кащей его перебил:

— А вы сами верите в эту ахинею? Колдун снова замялся.

— А как называется разрушенный химерами город? Из которого вы ушли?

— Славноград! — четко произнес Кащей, глядя колдуну прямо в глаза. Тот вынул из кармана тонкую книжку и раскрыл ее в самом конце.

— Такого города не существует! — злорадно сказал он, не отводя взгляд от Кащея. Тот едва сдерживался, чтобы не расхохотаться Его, мастера игры на нервах, старается обыграть жалкий любитель игры в подозрения! — Вы знаете, что это за книжка? Это волшебная карта! В нее занесены все существующие города! И Славнограда там нет! Нет!

— Разумеется, его там нет, — усмехнулся Кащей, наблюдая, как колдун багровеет от злости. — Разве вы не знаете, что карта самостоятельно вычеркивает из себя опустошенные города и деревни, чтобы не устареть, а то ведь выбросят в мусорную корзину? Готов поспорить на годовую зарплату Главного охотника, что город по соседству с вашим в ней тоже не числится!

— А и правда, — подал голос увлеченный словесной дуэлью король, — есть ли на карте Запретный город?

Колдун неохотно перелистал страницы.

— Н-нет, — вынужден был признать он. — Его нет на карте.

— С вас зарплата! — мстительно заявил Кащей. Колдун тихо зарычал, а он добавил: — За каждый день просрочки по десять процентов сверху!

Король поперхнулся куском мяса и закашлялся, устремив на Кащея изумленно-восхищенный взгляд.

— Я отдам тебе твои деньги! — процедил сквозь зубы колдун. — Через неделю!

— Новые проценты насчитываются на старые! — добавил Кащей. Стакан в побелевшей от напряжения руке колдуна лопнул.

— Ну ты и хапуга! — потрясение сказал он.

— Я всегда даю деньги в долг под большие проценты. Верное средство, чтобы должник нашел меня как можно раньше.

— Или убил! — добавил колдун.

— С деньгами всякое случается, — согласился Кашей. — Как и с должниками.

— Смерть — вообще частое явление, — поддакнул колдун. — А сколько людей умирает во сне — просто ужас!

— А сколько выбрасываются из окон! — сокрушенно сказал Кащей. — Страшно даже подумать!

— … топятся в воде…

— … поскальзываются и ударяются головой об пол…

— … срываются с моста…

— … попадают под камнепад..

— … вешаются на гильотине…

— Это как? — прервался Кащей.

— Тяжеленный гильотинный нож рубит голову одному и совершенно случайно натягивает второму петлю на шею! — охотно объяснил колдун.

Спор закончился, когда они сообразили, что замаячившее перед глазами нечто зеленое является позеленевшим от всего вышеперечисленного королем, тщетно пытавшимся доужинать.

— Извините, ваша цветность! — первым опомнился Кащей. — Согласен, людские беды кого угодно доведут до зеленого каления.

— Так не бывает! — встрял колдун.

— А что это, по-твоему? — спросил Кащей. — Уж не намекаешь ли ты, что у нашего славного короля слабый желудок? Необоснованные намеки — это же первый шаг к государственной измене!

Король закашлялся, начиная медленно синеть. Кащей участливо постучал его по спине.

— Да-да, ваше великолепие, я прекрасно понимаю ваши опасения. В наше тяжелое время просто необходимо иметь под боком преданных друзей. Разные перебежчики и перевертыши попортили кровь немалому количеству честных и гуманных королей.

— Я, пожалуй, пройдусь по парку, — просипел король, устремляясь следом за вышедшими подышать свежим воздухом придворными. В зале остались считанные единицы.

— Ты на что намекаешь, Злыдень? — сощурил глаза колдун.

— Ортокс, не хами! — оборвал его Кащей. — Не видишь, я провожу успокоительные процедуры. Еще немного, и я подумаю, что ты действительно задумал дворцовый переворот.

— Я сам его успокою! — взвился колдун.

— Только делай это аккуратнее, — попросил Кащей. — Видишь, охрана уже присматривается к происходящему. Как бы не произошел несчастный случай с их топорами и чьей-то головой.

— И не надейся! — буркнул колдун. — Они работают исключительно под моим руководством. А вот ты не похож на обычного охотника. Больно много знаешь.

— Полагаешь, охотники должны быть тупыми дегенератами, неспособными отличить вилку от ложки?

— Э-э-э…

Слуги поднесли кубки с вином.

— Я тоже так не думаю! Воюя в одиночку, без смекалки и развитого ума не обойтись. Держи кубок! Твое здоровье! — Кащей поднял кубок и разом опустошил его.

Глаза колдуна мстительно сверкнули.

— Спокойной тебе ночи, Добряк Злыдень! — сказал он.

— А что, праздник закончился?

— Заранее! — сквозь зубы процедил колдун. — Мне срочно нужно удалиться по важному делу.

— Понимаю, — кивнул Кащей.

— Ничего ты не понимаешь! — рявкнул колдун. — Я вовсе не в туалет собирался.

— Разумеется, не в туалет, — пожал плечами Кащей. — Ты пошел включать лазерную защиту на стенах города.

Колдун дернулся, как от удара током:

— Откуда ты знаешь про лазеры?

— Да пока я добрел до города, каждую ночь лучи в небе видел. И видел, что они творят с оказавшимися на их пути птицами. Занимательное, скажу я тебе, зрелище. Впрочем, ты и сам знаешь.

— Смотри у меня, Злыдень! — пригрозил колдун. — Ты слишком хорошо соображаешь. Не суй свой нос не в свои дела, и я гарантирую, что ты убьешь еще не одну химеру.

Он резко развернулся и стремительным шагом направился к выходу.

— Может, составишь мне список моих дел? — пробормотал Кащей. — Или мне предстоит самому это выяснить?

Но колдун был уже далеко, а это означало: все придется решать самому. Как всегда.

* * *

Когда за окнами засияли звезды, гости стали расходиться по домам. Засиживаться до утра было не принято, шум мешал охране прислушиваться к ночным звукам. Лазеры лазерами, но, в отличие от колдуна, король к высоким технологиям относился с восторженной настороженностью. Это почти как восторгаться космическим кораблем, но к пульту управления не подходить из страха нажать не на ту кнопку.

Кащея проводили в его комнату, неназойливо проверили, хорошо ли закрыты окна, опасаясь, как бы во дворец не проскочила какая-нибудь мелкая бяка, и тихо удалились, потушив свечи.

«Я поражен! — подумал Кащей. — Дикая смесь нового и старого, и, похоже, кроме меня, никто не видит в этом ничего странного».

Судя по всему, высокие технологии полностью зависели от работы колдуна. Простой народ использовал проверенные веками средства освещения, не посягая на святая святых — электричество, которое справедливо считал волшебством.

Лазерные лучи прорезали небосвод.

Кащей спрятал шпагоплеть под подушку и лег сам. Что бы ни случилось с беглецами, они действительно здесь, иначе не стал бы колдун паниковать и устраивать представление с картой. Название города ему было известно, и он знает, что Кащей знает о беглецах. При этом каждый старательно делал вид, что ни о чем не догадывается. Наличие бессмертных форм жизни никто до сих пор не сумел доказать, так что пусть его самого пока что считают обычным человеком, сбежавшим следом за первыми беглецами. Почему бы и не поломать комедию, пока есть возможность?

Существует вероятность, что колдун выудил из мозгов царевичей данные о некоем Кащее Бессмертном. Не зря в его речи проскользнула мысль о напитке бессмертия. Слава небесам, что никто не догадался спросить, не является ли гипотетический Кащей совершенно осязаемым Злыднем?

Отправляться на поиски еще не время. Вот если бы был повод…

«А повод будет!» — воспрянул Кащей. Колдун прицепился к шпагоплети сразу, как только увидел ее, а когда убедился, что и возможности у нее немаленькие, загорелся желанием завладеть ею любой ценой Даже годовой зарплатой Главного охотника.

— Шпагоплеть — это вам не философский камень, — прошептал Кащей — Ее простым колдовством не сделаешь!

«А вдруг царевичей на самом деле здесь не было и нет? — промелькнула мысль — Что, если все мои старания напрасны? Нет, не может быть! Они выбрались из перехода в том самом месте, что и я. Ни один нормальный человек не пойдет в гору, когда можно спуститься! А внизу стоит город, мимо которого пройти не дадут вездесущие валькирии. Естественно, беглецам придется рассказать о кошмарах в родном мире. И валькирии пригласят их в город. И король устроит ужин. И колдун докопается до царевичей. Как бы не докопался до Марии, урод в капюшоне!»

— Голову оторву! — вслух подумал Кащей. Подслушивающие и подсматривающие должны здорово озадачиться вопросом, что именно он имел в виду.

«Король сказал, что никаких гостей не было. Не может быть! Его, простого охотника за химерами, приняли, как принца, а настоящих царевичей проигнорировали? За кого они меня принимают?»

Кащей закрыл глаза и равномерно задышал, делая вид, что спит. Это возымело должный эффект. Примерно через полчаса за стеной послышался шорох и часть ее отъехала вглубь. Два человека в черных костюмах и масках прокрались на цыпочках в центр комнаты и стали озираться в поисках известно чего. В руке одного из них Кащей приоткрытым левым глазом заметил смутные очертания шпагоплети, копии, естественно. Мысленно похвалив себя за то, что сумел так раздразнить колдуна, он попытался определить, что за люди хозяйничают тут, пока гость «спит». Несомненно, одним из них был Главный охотник, сверхурочно зарабатывающий себе на пропитание.

«Хорошая кандидатура для разведки, — согласился Кащей. — С его опытом работы только разведкой и заниматься. А почему сам колдун не стал пачкать руки? Достаточно было произнести несложное заклинание и стать невидимым или просто надеть шапку-невидимку и все, поиски шпагоплети превратились бы в приятную ночную прогулку. Видимо, силы у колдуна далеко не такие, какими должны бы быть. Или он не колдун, а обычный инженер-электронщик, что здесь, впрочем, одно и то же. И где же он набрался этой электронной гадости? Преемственность поколений, в смысле династия? А тут первая по-настоящему волшебная вещь в его владениях. Конечно, он проглотит наживку! Обладать — смертельным оружием с большими возможностями И размахом — это ли не мечта любого властолюбца? Компактная, удобная, разрушительная и... и требующая умелого управления. Взмахни обычной плеткой в первый раз — получишь немало неприятных минут, когда кончик плети коварно изогнется и ударит по тебе же Или вообще не ударит ни по чему. Умные мозги в данном случае не помогут, надо и сноровку иметь. Ладно, оставим плетку в покое. Чем колдуну помешали обычные беглецы из обычного, неколдовского мира? У них самое обычное оружие, самые обычные доспехи и за плечами обычный уклад прожитой жизни. Ничего волшебного у них нет и быть не может. Откуда у них волшебству взяться? Разве что от Яги, но она ничего никому не отдавала. И я ничего не… — Кащей застыл, пораженный своей забывчивостью. — О черт! Медальон Марии!»

С его голограммой. Опытный электронщик без труда разберется в простом механизме передатчика, и ему не составит особого труда включить проектор. Одежда на проекции не совпадала с реальной, но абсолютно совпадало его лицо! А он еще пытался выйти на связь перед спуском с горы! Вот почему его так быстро нашли и почему было столько валькирий над городом. Конечно, умея вклиниваться в чужие мысли, колдун запросто узнал, что во дворце Кащея находится уйма волшебных вещей, а дворец является неприступной крепостью! Разве испугают его злобные твари вроде вампиров, если открываются такие широкие перспективы для захвата других миров с помощью волшебства?! А раз Кащей представляет большую опасность для захватнических планов колдуна, то его решили заранее обезвредить. И, выяснив, что он самолично явился в их скромную обитель, просто взвыли от восторга. Все ждали его, чтобы мягко поймать в ловушку и захлопнуть выход. Царевичи обязательно рассказали бы ему обо всем, и потому их запрятали, а сами сделали вид, что никаких путешественников, кроме него, давным-давно не было. Конечно! Колдун оптимистично решил, что при помощи лазеров сумеет уничтожить и вампиров. А лично для него устроил показательное выступление с крокодилом. Стало быть, кое-какой магией он владеет. А вечером провел спектакль, чтобы втереть ему очки. И проверяющие перед уходом тщательно проверили и наглухо захлопнули окна, чтобы он, не дай бог, не сбежал среди ночи. Его чуть не провели, как последнего героя! Ах вы…

— …собаки хреновы! — злобно, громко и отчетливо вырвалось у него. Обмерших «разведчиков» прошиб нервный тик. — Так вот что вы задумали! Я тут пока они решатся похитить у меня шпагоплеть, а они замахнулись на мой замок!

Откинув одеяло и вскочив, он выхватил из-под подушки вышеназванное оружие и хлестанул об пол. Воры окосели, увидев его в полном одеянии. Кащей подскочил к охотнику и нанес сокрушительной силы удар. Охотника отбросило к стене. Отчетливо хрустнуло, потерявший сознание вор грузно осел на пол.

— Ну, говори! — рявкнул он, схватив второго. — Кто тебя послал? Колдун?

— Н-нет! — запинающимся голосом ответил тот. — К-к-король…

— Король?!! — взревел Кащей. — И что ему от меня нужно?

— Ш-ш-ш-ш…

— Вот это?!! — Он сунул ему под нос шпагоплеть.

— Оно самое! — пискнул вор.

— И зачем оно ему надо? — приблизив его лицо к своему, яростно прошипел Кащей.

— В-в-в-война же, — попытался отбрыкаться вор.

— Кого с кем? — От ледяного тона Кащея разве что вода не замерзла.

— К-как это с кем? — Несмотря на панический ужас, у вора хватило сил на удивление. — Война всех Против всех.

— Чего же они так веселились на ужине?

— Эти не настоящие! — отчаянно воскликнул вор, когда Кащей основательно потряс его за грудки. — Их создал колдун! Это фикция!

Кащей не понял, чему удивился больше — возможностям колдуна или тому, что вор знает такие еяова.

— Фикция, значит? — рявкнул он. — И ты тоже? Вор замотал головой.

— Я настоящий! — взвизгнул он.

Кащей дернул его за ухо.

— Видать, меня здорово боятся, — сказал он. — Я правильно понимаю?

— Правильно!

— Где путешественники, которые пришли до меня?

— Не знаю, этим заправляет колдун…

— Значит, они с королем на пару?

— Колдун главнее…

— Что? — удивился Кащей. — Колдун приказал королю похитить шпагоплеть?

— Нет, он сам решил ее похитить!

Кащей задумайся, выпустил вора. Тот свалился мешком на пол и стал судорожно елозить руками по полу, пытаясь отползти подальше. Тщетно, ничего не выходило.

— Значит, король сам — подневольная птица? Вор закивал.

— Но он не может противостоять колдуну, потому что силы у него далеко не те. Так. А если он победит колдуна, что он будет делать?

— То же, что и раньше.

— Воевать, — уточнил Кащей. — Против всех. И как же вы живете при таком-то подходе?

— С трудом.

— И много вас в городе, интриганов?

— Все.

— А конкретнее?

— Четыреста с хвостиком.

— Не густо. — Кащей прошелся по комнате. — А почему повар не отравит пищу? — вдруг спросил он. — Сразу бы стал королем, колдуном и остальными придворными, вместе взятыми.

— Он же первый еду пробует! — пожал плечами вор. Что за глупые вопросы?

— Ну и что? — возразил Кащей. — Влил бы яд замедленного действия, а сам бы выпил антидот. Противоядие, по-вашему.

Судя по сверкнувшим глазам, эта идея никому раньше в голову не приходила. Послышался тихий стон — Главный охотник всплывал из глубин временного небытия. Кащей схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. Охотник открыл глаза.

— Что ты говорил про лекарей?

— М-м-м-м-м, — простонал охотник.

— Надо же, как речь сократил, — пробормотал Кащей. — Обожаю краткость. Выразительно, четко и, главное, ни хрена не понятно. Эй, жертва обстоятельств, как тебя звать?

— Тален, — отозвался вор.

— Тален? А вашего мага, в таком случае, зовут Нитом?

Вор ничего не понял.

— Ладно, Тален, хватай своего командира и ползи в лазарет. Королю скажешь, что я не готов к разлуке со шпагоплетью. Пусть обратится лет через сорок… Стой! Во дворце есть тарелки, показывающие картинки из других мест?

— У нас нет хорошего художника, — отозвался Тален.

— Это не… Впрочем, все ясно. Ползи дальше. Нет, стой. Где обитель колдуна?

* * *

«Утром король, конечно же, спишет все на самоуправство Главного охотника. Колдун не обрадуется взбрыкиванию подчиненного, и одним из них станет меньше… Но он достаточно умен, чтобы сообразить, что я буду настороже. И устроит новую пакость. Пока он не знает, на что я способен, он не в силах мне помешать. И я не намерен дожидаться, пока он довершит всестороннее обследование моей личности. Разберусь с ним прямо сейчас».

Три часа ночи — самое что ни на есть удобное время для выяснения ответов на некоторые вопросы, поиска потерявшихся друзей и запрятавшихся врагов.

— Значит, фикции, — бормотал он, спускаясь по лестнице на этаж колдуна. — Остроумно.

Сами собой зажигались и гасли фонари, пустые рыцарские доспехи поначалу отдавали честь, а потом начинали неосторожно размахивать острыми топорами, мечами и прочими режущими предметами в опасной близости от его организма. Приходилось сминать их в бесформенную кучку железа. Кащей поначалу старался особенно не шуметь и первого псевдорыцаря осторожно скатал в рулон жести, но потом сообразил, что никто не выйдет полюбопытствовать, что происходит, ведь верхние этажи дворца облюбовал колдун. Соваться на его территорию среди ночи означало подписать себе смертный приговор.

Весело поколотив по жестянкам их же топорами, Кащей ворвался в коридор с оружием наперевес. И натолкнулся на мрачную картину, больше подходящую для заброшенного подземелья, чем для верхних этажей дворца. В его собственном замке не было так мрачно никогда.

Черно-серые стены давили на психику. Высокие потолки с нависающей мрачной лепниной наводили на мысль, что архитектор был на грани умопомешательства. Причем неизвестно, по какую именно сторону этой грани он находился.

На стенах висели поблекшие картины, а люди на них с интересом наблюдали за происходящим, но хранили твердое молчание, изъясняясь исключительно жестами. Не всегда приличными.

Ни охраны, ни доспехов не было. Коридор был абсолютно пуст. Портреты, увидев незнакомца, молниеносно обменялись жестами, после чего уставились на него во все глаза. Некоторые с сожалением провели рукой по горлу.

— А разговаривать вы умеете? — спросил Кащей у последнего портрета. На случай, если они слышат. Дородный старец отрицательно покачал головой. — А где находятся покои колдуна, вам известно?

Старец кивнул на неприметную дверцу в конце коридора.

— Там? — переспросил Кащей. Старец кивнул еще раз. — Ты тоже воюешь против всех?

Старец мотнул головой, схватил нож с нарисованного стола и, показывая глазами на комнату колдуна, повернул нож острием к себе и поднес к сердцу.

— Он тебя убил? — догадался Кащей. Старец согласно кивнул. — И остальных тоже? Снова кивок.

— А в картину как попал? Нарисовали? Так ты ненастоящий? Как? Память о победе над тобой? Хм. Оригинальный колдун попался. Пойду проверю, чтобы он мой портрет не нарисовал раньше времени, живописец песцовый!

Кащей толкнул дверцу и остановился на пороге. Комната была пустой. Заброшенной. Мертвой. Тонны паутины свисали с потолка и стен, дохлые пауки всех мастей и размеров лежали на полу, висели на паутине и цеплялись за стены. Если колдун не маньяк, он не станет здесь жить. Обманул старец. Нехорошо.

Кащей обернулся, чтобы выразить портрету свое категорическое несогласие с его методами, но не успел. В стене рядом с дверью появился прямоугольный контур, часть стены отошла в сторону. Кащей юркнул в комнату. Потревоженные пауки посыпались на него вперемешку с паутиной.

— Вы мне все равно расскажете, как попасть в ваш мир! — услышал он. — Ваш Кащей — обычный хвастун. Всю жизнь собирает золото и пугает неграмотных крестьян. Научился двум фокусам со шпагоплетью и думает, что стал могучим. Ха! Да он у меня завтра взойдет на эшафот, и палач отрубит ему голову! Я подмешал ему в вино снотворное, и он будет дрыхнуть без задних ног до самой казни!

— Снотворное? — удивился Кащей. — То-то я думаю, чего это мне спать не хочется? Да с его снотворным я месяц глаза не сомкну! Колдун хренов! Двоечник!

— Так что советую вам в последний раз хорошенько подумать. Либо вы сами расскажете мне о вашем мире до мельчайших подробностей, либо я самолично покопаюсь у вас в мозгах. Так покопаюсь, что вы превратитесь в беспомощных младенцев. Вы меня знаете! Утром я зайду за ответом!

Стук шагов медленно удалялся в сторону лестницы.

— Решил проверить, действительно ли я дрыхну без… — Кащей запнулся. — Ты, колдовская рожа, ты где у меня задние ноги видел?

Ругаясь вполголоса, он выбрался из комнаты и уставился на стену. Она снова казалась сплошной, но Кащей знал, что это не так. Постукивая кулаком, он определил, где находится пустота, и с силой ударил по центру каменной двери. Она не сломалась, как он рассчитывал, а просто отодвинулась в сторону.

Он шагнул внутрь, и первое, что услышал, был слабый стон. Мария потеряла сознание и повисла на цепях. Царевичи держались, но тоже изрядно побледнели.

— Что-то не вижу радости по поводу долгожданной встречи — недовольно пробурчал Кащей. Ярослав помотал головой.

— Кащей? — недоверчиво спросил он.

— А что, я так изменился за два дня?

— Посмотри в зеркало, — сказал Артем. — Вон оно, рядом с тобой.

Кащей хмыкнул, повернул голову и вздрогнул от неожиданности. Облепленный с ног до головы большим количеством паутины и еще большим количеством сухих пауков, он мог бы внушить великий страх даже привидениям, если они тут водятся.

— А что, симпатичный ночной костюмчик. Под стать замку, — пробурчал он, отряхиваясь. — Ну, рассказывайте, во что влипли? А я пока поищу отмычку.

— Местный колдун пообещал нас казнить, если мы не скажем ему, как попасть в наш мир, — заговорил Ярослав. — Оказывается, колдуны так усердствовали, устанавливая защиту на знания, что после войны и сами забыли, где что находится. Теперь он хочет найти вход в наш мир и завоевать его.

— Вы ему говорили, что там завелись кровососущие паразиты?

— Говорили, но он уверен, что мы его обманываем, защищая наш мир. Говорит, когда они в первый раз были на нашей земле, там никакими кровососами и не пахло.

— И в отместку за вашу скрытность посадил вас под дворцовый арест?

— Если бы только это! — ответил Ярослав. — Завтра он пообещал казнить царя Никодима, Бабая и Алену. И тебя в первую очередь.

— А Иванушку куда дели?

— Из него он хочет сделать воспитанника. Преемника.

— Ага, значит, и у них он не выведал тайну перехода.

— Поэтому и схватился за Иванушку, — подтвердил Ярослав.

— Сделает он из него колдуна, как же! — возмутился Артем. — Вытрясет из него всю душу.

— Спаси хотя бы его! — попросил Ярослав.

— А вы, значит, решили благородно умереть на плахе, если я правильно вас понял, — проворчал Кашей. — Фигушки! Так просто от меня никто еще не избавлялся. Вам что, показалось слишком скучным погибнуть в собственном мире?

Разомкнутые оковы звякнули, упав на пол. Ярослав подхватил Марию.

— Ну что, бежим? — предложил Кащей.

— Куда?

— Домой.

— А остальные?

— Я-то остаюсь. Идем, где-то неподалеку я видел приличный коврик. На нем и полетите. Что смотрите, как сумасшедшие, про ковры-самолеты никогда не слыхали?

— Погоди, Кащей, а как же вампиры?

— Летите в мой замок, там с вами ничего не случится. Там вас встретит Яга и возьмет под свое командование. Будете разыскивать уцелевших людей в покинутых вампирами городах и селах.

— А ты?

Кащей так улыбнулся, что у царевичей мурашки пошли по коже.

— Колдун ради меня устроил сногсшибательное представление. Я хочу отблагодарить его. Мария пошевелилась и открыла глаза.

— Кащей! — обрадовалась она.

— Он самый, маленькая царевна.

— Я не маленькая!

— Значит, ты не будешь капризничать и уверять, что тебе непременно нужно остаться до финального сражения?

Мария недоуменно взглянула на Ярослава.

— Мы возвращаемся домой! — радостно сообщил тот.

— Ну вот, опять самое интересное пройдет мимо меня! — возмутилась она. — Я хочу посмотреть, как ты намылишь колдуну шею!

— А говорила, что не маленькая, — напомнил Кащей.

— Ну, хоть немножко! Краешком глаза!

— По тарелке увидишь! — сказал Кащей. — С безопасного расстояния и в наилучшем ракурсе.

Довод убедительный. Правда, если царевна вовремя вспомнит, что тарелка не показывает другие миры, то увещевания пойдут насмарку.

Поискав глазами подходящий ковер, Кащей содрал со стены приличных размеров и толщины гобелен, усадил на него друзей и прицепил антиграв.

— Летим! — приказал он. — Я провожу вас до перехода.

Распахнув коридорное окно, он приказал всем лечь рядом. Гобелен свернулся в трубу и медленно вылетел на улицу. Потянуло ночной прохладой и запахом озона — лазеры постарались. Кащей приготовился в любой миг рвануть на предельных скоростях, если уличные фонари уловят их присутствие и загорятся, но оставалось темно, как и раньше. В небо взмыли лучи, опускаясь и превращая его в золотую клетку. Царевичи в немом изумлении подняли головы.

— Впечатляет, — согласился Кашей — Однако есть кое-что пограндиознее.

— Что?

— Метлы валькирий.

— Да какие это валькирии! — презрительно сказал Артем. — Обычные ведьмы. Валькирии, они увозят души погибших воинов в Валгаллу. А эти сами не прочь кого-нибудь прибить.

Клетка растворилась в темноте.

— Вперед! — скомандовал Кащей. Гобелен набрал скорость. Четыре прожектора повернулись и нацелились на них. — Готовьтесь, сейчас будет весело.

— Мне и так не скучно, — подал голос Ярослав.

— Охране скучно, — пояснил Кащей. — А вот и наши ведьмочки. Ни у кого нет морской болезни?

— А что это? — за всех спросил Артем.

— Вы сразу поймете, что это, когда она начнется! — успокоил их Кащей. — Поэтому молитесь, чтобы она не начиналась, и закройте глаза.

— Зачем?

— Меньше будете знать, высыпаться будете лучше.

Ослепительная молния с грохотом пронеслась сбоку от них, заглушив ответ Марии.

— Началось! — Кащей потер руки.

— Что?

— Веселье!

Ковер-самолет спикировал вниз, над ними просвистели стрелы и прогрохотали молнии. Кащей выбросил бомбу-вспышку, и все, кто смотрел на мишень, потеряли зрение на добрые четверть часа. Ведьмочки затормозили, опасаясь состыковаться с крепостной стеной, и выпустили непрерывные разряды молний. Кто куда. Озлобленные ослеплением, они покрыли город громовыми раскатами и убийственной руганью.

Обласканные молниями дома разлетались в клочья, фонари взрывались огнями, город наполнился дымом пожарищ. То тут, то там разгорались новые огни, город превращался в один большой костер.

Кащей петлял, как умел, но одна молния распорола-таки ковер-самолет на две половинки. На одной остался он с царевичами, на другой — Мария. Ярослав попытался перепрыгнуть, но ее часть ковра полетела вниз: антиграв остался на их половинке.

— Мария! — закричал Ярослав.

Кащей направил ковер-самолет вертикально вниз, ухватившись за его передний край. Скорость не давала ему упасть — ковер летел быстрее. Царевичи судорожно вцепились в ковер за его спиной, Мария лежала у другого конца. В середину ковра воткнулись четыре стрелы. Царевичи переглянулись.

Мария отчаянно тянула руку, Кащей быстро обернулся, схватил ее за запястье, резко потянул на себя и взмыл вверх. Нелетающая половинка шмякнулась о землю, в нее вонзились стрелы и копья. Мимо то и дело проносились молнии, темное небо заволокло черным дымом, прожекторы хаотически освещали любую летящую мелочь, пронзительно свистели стрелы.

С легким гудением в небо взметнулись лазерные лучи. Взлетевший высоко над городом Кащей изменил траекторию полета, ковер устремился по наклонной к углу крепостной стены. Лучи стали опускаться. Молния задела за край ковра, их крутануло. Ткань затлела, Артем и Ярослав забили раздуваемые ветром огоньки. Кащей выровнял курс. Лучи пересекались, оставляя уменьшающееся треугольное отверстие. Кащей громко приказал пригнуться и подобраться поближе к переднему краю, шумно вздохнул и направил ковер точно в угол. Ковер пролетел над стеной, лазерные лучи разрезали его наискосок на три части, тремя треугольниками. Обрезки упали за стену, рядом со рвом, часть ковра, на которой находились пассажиры, обзавелась болтающимся хвостиком, все ухватились за Кащея, кто-то отчаянно визжал от восторга.

— Мария! — перекрывая шум ветра, прокричат Кашей. — Я тебя умоляю, восторгайся как пожелаешь громко, но еще не время! Я не хочу оглохнуть!

Лучи погасли. Из города следом за ними по тревоге вылетел резервный состав ведьмочек. Кащей готов был поклясться, что отчетливо слышал их залихватское «Йяаа-хау!».

Преследователи были далеко позади, когда огромная гипермолния разделила небо над беглецами надвое, разорвавшись тысячами шаровых молний, угрожающе повисших на разной высоте. Медленно-медленно опускались они к земле, приближаясь все больше и больше к затормозившему обрезку-самолету.

— Самое время спеть песню «Нам хана!» — проговорил Кащей, плавно уклоняясь от спускавшихся в опасной близости от ковра плазменных шаров.

— А разве есть такая песня?

— Экспромтом, — пояснил Кащей. Остальные сделали вид, что поняли, о чем речь. Повисла тишина.

— Не нравится мне эта песня! — нарушил тишину Артем. — Слишком мрачная.

— Никому не двигаться! — предупредил Кащей. Три шаровые молнии продырявили ковер, еще две прокатились по спине Ярослава, оставив после себя темный след.

— Ты везунчик, — прошептал Кащей. — Ничего не сжег?

— Вроде нет, — отозвался Ярослав. Ведьмочки окружили беглецов на безопасном расстоянии и радостно хихикали.

— Попались, голубчики! — прокричали они.

— Ну так возьмите нас! — предложил Кащей. — Хватайте, чего ждете?

Ведьмы переглянулись и захохотали.

— Нам спешить некуда! Дождемся, когда молнии упадут.

— А вот нам есть куда! — сказал Кащей, поглядев наверх. Молний над ними больше не было. Все висели на их высоте. Он ухватился за край и шепотом приказал:

— Все ложитесь и хватайтесь за ковер. Изо всех сил.

— Что ты задумал?

— Игру со смертью, — медленно ответил Кащей. — Ставки слишком высоки. Я не намерен возвращать вас в плен. И мне нужна самая большая скорость, какую только выжмет ковер-самолет. Любое промедление или маленькая скорость — и нам действительно хана. Вы готовы?

— Как обычно. — Пассажиры осторожно легли. Ярослав сжал в кулаке правый край ковра-самолета, Артем — левый, вдвоем они обхватили Марию за плечи, она ухватилась за них. — Мы готовы.

— Отлично, — прошептал Кащей. Молнии потрескивали в опасной близости от ковра-самолета, заинтересованные ведьмочки внимательно следили за странными приготовлениями. — Считаю до трех. Раз… Два… Три!

Ковер-самолет резко дернулся и рванул вперед. Подхваченные вихрем молнии светящимся хвостом полетели следом, сталкиваясь и взрываясь. Ведьмочки разинули рты.

Нацелившись на далекий лес, Кащей направил ковер на плавное снижение. И оглянулся. Хвост из шаровых молний медленно, но верно нагонял их, дальние шары то и дело сталкивались и взрывались фонтаном искр, но первые ряды цепко держали между собой безопасную дистанцию.

Ведьмочки бросились в погоню, но не стреляли, опасаясь, что простые молнии заденут шаровые. Если все это одновременно бабахнет, то не останется ни беглецов, ни преследователей, ни метл, ни ковра-самолета. Разве что Кащей в который раз восстанет из мертвых.

Расстояние между молниями и ковром уменьшилось до двадцати сантиметров, когда Кащей разглядел плотную черную линию леса.

— Держитесь! — прокричал он, спускаясь под кроны деревьев и почти одновременно поворачивая в сторону и петляя между стволами. Далеко не все молнии сумели повторить скоростной маневр. Большинство врезалось в деревья, которые мгновенно загорелись. А Кащей все петлял, избавляясь от преследователей. От перегрузок у него самого потемнело в глазах, но он надеялся, что царевичи не потеряли сознание, упасть с ковра означало верную гибель. Вылетев на открытое пространство, он увидел, что в лес до сих пор влетает изрядное количество молний. Лес был охвачен огнем, город тоже, то и дело раздавались громкие хлопки взрывов, валькирии продолжали кружить, однако на почтительном расстоянии от собственноручно сделанных молний. Кащей решил, что вряд ли в этом столпотворении они заметят одиноко летящий половичок-самолет, крохотный на фоне масштабного полотна разрушений.

Он направил ковер прямо на молнии, которые продолжали влетать в лес. Пролетев над ними ПО касательной, Кащей добился того, чего хотел: молнии, следовавшие за ковриком, столкнулись с задними. Грохнул очередной, мало чем отличавшийся от других взрыв, Кащей ощутил теплую ударную волну. Снова нырнув в лес, чуть дальше от пожара, он совершил петлю и убедился, что ни одной молнии не осталось. Преследователей не было.

Ковер-самолет полетел прямиком к переходу.

* * *

На улице было темно, но в пещере оказалось еще темнее. Кащей притормозил и, решив, что они уже достаточно далеко и никто снаружи не заметит свет, зажег факел. Встав и ощущая невероятную слабость в ногах, он прислонил факел к камню, присел и помотал головой.

— Уже все? — подал голос Ярослав.

— Надеюсь, — ответил Кащей. — Переход перед нами. Сумеете встать?

— Я пытаюсь! — ответил Ярослав.

— А я пока полежу, если никто не возражает, — сказала Мария. — Вот, значит, что такое морская болезнь.

— Нет! — Кащей отрицательно покачал головой. — Я тебе точно могу сказать, что ни на одном корабле ты не испытаешь ничего подобного. Десятибалльный шторм покажется тебе легким покачиванием. Посмотри на меня.

Мария подняла голову.

— Сколько меня?

— Двое.

— Это было бы замечательно! — вздохнул Кащей. — Отдыхай пока. Артем, а с тобой что?

— Ничего! — ответил царевич. — Вам покажется странным, но мне понравилось.

— Встать можешь?

— Запросто.

Он действительно вскочил и остался стоять, ничуть не покачиваясь.

— Сколько меня? — повторил вопрос Кащей.

— Один! — весело ответил Артем. — Первый и единственный.

— Везет же людям, — буркнул Ярослав.

— Еще бы! — воскликнул Кащей. — Он же самый молодой среди нас. Мария, молчи! Я знаю, что возраст царевен доходит до шестнадцати лет и остается таким навсегда. Растет только количество месяцев. Кстати, а мой подарок до сих пор у тебя?

— Нет. Колдун отобрал его. Сказал, что ворон будет пугать.

— А что? — Кащей потер бровь. — Неплохое подспорье для будущего огородного сторожа… Ладно, с вами хорошо, но пора и честь знать. Пока колдун находится в твердой уверенности, что я сплю безмятежным сном, я вне подозрений. Но придется вернуться до рассвета, а то вдруг он вздумает совершить гостиничный обход и поинтересоваться, как у них со сферой обслуживания.

— А про Трезора мы совсем забыли! — вдруг воскликнула Мария.

— Не забыли! — ответил Ярослав. — Он побежал искать хозяев.

— Слушайте мою команду! — Кащей встал. — Делим ковер на две части…

— Еще на две? — изумился Артем. — А получится?

— Получится. Вы летите в мой замок. Дорогу, надеюсь, не позабыли?

— Помним.

— А я возвращаюсь, пока все население города смотрит шоу под названием «Вторая катастрофа за неделю».

— А первая когда была?

— Днем раньше. Ведьмочки ради меня снесли половину заброшенного города и перерыли огромное количество земли.

— Я тебе говорила, что это Кащей буянит, а ты не верил! — Мария осуждающе посмотрела на Ярослава. Царевич поднял руки, сдаваясь.

— А для чего мы сюда сунулись, если удираем первым же рейсом? — поинтересовался Артем. Кащей кашлянул:

— Знаешь, царевич Артем, я рад, что вы готовы отдать жизнь ради спасения попавших в плен друзей, но не стоит перебарщивать, когда рядом есть более подходящий для таких дел скромный я. Я и так свершил невероятное, сумев спасти спасателей, и не хочу, чтобы они снова совали свои шеи в петлю. Вы хотели найти царя и Бабая, но сами попали в переплет. Обстоятельства выше ваших способностей. Но они будут как нельзя кстати в нашем мире. Потому что мне предстоит спасти всего-то нескольких человек, а вот на вас целое человечество.

— Крохотные остатки, — напомнил Артем.

— Больше, чем ничего, согласись!

* * *

Когда троица исчезла во мраке перехода, он махнул на прощание рукой. Через минуту коврик-самолет понес его обратно.

… Как ни странно, город не спал.

Горожане дружно высыпали на улицы и весело. Поливали горевшие дома водой из ведер. Стражники носились по закоулкам, выискивая тайных подрывников, а удрученные ведьмочки в хаотичном порядке рыскали над городом. Лазерные пушки не работали. Прожекторы наклонно светили в сторону друг друга, образовывая над городом некие очертания крыши, и не пытались привязаться к неопознанным летающим объектам — кроме ведьмочек, в небе никого не было. Колдуна тоже не было видно. Похоже, он был занят более серьезным делом. Например, устраивал головомойку своим подчиненным.

Кащеи выглянул из-за зубьев крепостной стены. Вернуться во дворец незамеченным было попросту невозможно. Слишком светло от прожекторов. Не хотелось взваливать на плечи безобидных горожан новые проблемы, но иного выхода не оставалось. Он порылся в кармане и достал магнитный микроарбалет. Заряженный восемью разрывными патронами 16-го калибра, арбалет выстреливал при помощи узконаправленного магнитного поля с усилием в сто семьдесят атмосфер. Редкая вещь даже в Кащеевом арсенале. Опасный, найденный там же, где и звуковая бомба, арбалет устраивал непостижимые для его размеров разрушения. Кащей пользовался им всего один раз, и этого хватило, чтобы роботы-ремонтники в течение двух недель восстанавливали рухнувшую стену.

Щелкнул выключатель, приятно загудевший арбалет выдвинул из своих недр первый патрон. Длиной в десять сантиметров, с никелевым острием и четырьмя направляющими, начиненный взрывчаткой, он под действием магнитного поля повис над арбалетом четко по линии прицела. Автоматический захват цели помигал красным и переключился на ровный зеленый.

— Темнота — друг молодежи! — выдал тезис Кащей — Устроим встречу лучших друзей!

Арбалет выстрелил. Первый прожектор взорвался ослепительным сиянием миллиардов искр, второй и третий присоединились к нему чуть позже, а четвертый взорвался тогда, когда все горожане и охрана как один уставились на него, подчиняясь условному рефлексу раз-два-три-четыре-пять, что взорвется здесь опять?

Город погрузился в темноту. Пламя пожара не могло осветить все улицы. Кащей перемахнул через стену и спрятался в тени крайних зданий. Чуть позже ведьмочки включились в бескомпромиссную борьбу с лучшим другом молодежи, выпуская из метел слабенькие молнии в направлении стен.

«Подозрительность здесь выше всякого понимания», — подумал Кащей Коврик подлетел к дворцу, он выбил стекло на полуподвальном этаже и залетел внутрь.

Сразу видно, комнаты для прислуги. Без изысков, шикарной мебели и обязательных картин. Постели разобраны, но хозяев нет дома тушат пожар. Охраны, разумеется, тоже нет. Просто идеальная обстановка для совершения противоправных действий. Приоткрыв двери и выглянув в коридор, Кащей убедился, что живыми существами здесь и не пахнет.

Коврик послушно взмыл над лестницей, и Кащей вскоре очутился перед своей комнатой. Он прислушался. Тихо. А если какой-то оригинал прячется за дверью, то с ним можно поздороваться резким открытием этой самой двери. Праздничный фейерверк и потеря сознания обеспечены.

В комнате никого не было. Неудавшиеся налетчики оказались единственными посетителями. Кащей выглянул в окно, полюбовался ведьмиными танцами на метлах с молниями, зевнул и лег на кровать. Утром предстояло много работы — убедить колдуна, что он спал мертвым сном и знать не знает про ночной переполох… В том, что его обязательно будут допрашивать, Кащей нисколечко не сомневался.

— А ведь я действительно дрыхну без задних ног! — задумчиво проговорил он. — У меня ведь их нет.

* * *

Проснулся он оттого, что в дверь яростно колотили. Кащей недовольно приоткрыл левый глаз, на ощупь достал микроарбалет и выстрелил. Разрывной патрон превратил дерево в кучку дымящихся опилок. Колотить было больше не во что.

— Кто там? — спросил он полусонным голосом. Стучавший не нашелся что ответить. — Если сто грамм, то заходи!

Он вернул микроарбалет на прежнее место, зевнул и встал. Стоявшая перед горкой опилок оглушенная стража пребывала не в лучшем своем состоянии.

— Что, я проспал завтрак? — полюбопытствовал Кащей, глядя на бледные лица. — Жаль. А обед скоро?

Стражники покачнулись и синхронно грохнулись на пол.

— Не скоро, — сделал вывод Кащей. — Плохо. Он похлопал одного из стражников по щекам Тот помотал головой и приоткрыл глаза.

— Что случилось? — ласковым голосом поинтересовался Кащей. — Время — пять утра!

— Колдун зовет — прохрипел стражник, опасливо косясь на острый нож в руке Кащея. — Настоятельно. Немедленно. Прямо сейчас.

— К чему такая срочность?

— Не могу знать.

— Где он?

— В тронном зале…

Колдун сидел за столом в гордом одиночестве и вяло жевал остатки вчерашней дичи. Двое слуг стояли по бокам, готовые в любой момент подать ему что-нибудь вкусненькое с дальнего угла стола. Короля рядом не было, похоже, вставать рано утром он не любил.

Увидев Кащея без вооруженной охраны, колдун чуть косточкой не подавился.

— А где стража? — задал он глупый вопрос.

— Спит, — пожал плечами Кащей. — Так это ты посылал за мной?

— Как это спит? — удивился колдун. — На посту?!

— Они не могли отказаться от моего предложения, — пояснил Кащей. — Кстати, хочу заметить, что будить гостей в пять утра — не самая гостеприимная идея. Я бы даже сказал, что совсем негостеприимная. Ты объявляешь мне войну?

Колдун вытер губы салфеткой:

— Я хотел узнать, что ты делал сегодняшней ночью?

— Спал.

— Докажи.

— Как?

— Твои проблемы, — равнодушно ответил колдун. — Не ответишь, я буду считать, что ночные беспорядки устроены твоими силами, посажу тебя в тюрьму, и ты выложишь все свои тайны под пытками.

— Нет, это ты докажи, что я не спал. — Кащей нахально подошел к столу и пододвинул к себе тарелку с дичью. — Я — мирный человек и воюю исключительно со всякой гадостью.

— Докажи!

— Опровергни! — предложил Кащей. Колдун удивился.

— Мне это не нужно, — ответил он.

— Тогда докажи, что это не ты устроил беспорядки!

— В честь чего?

— Не можешь? — повысил голос Кащей — Значит, ты их и устроил. Вопрос исчерпан. Но, скажу я тебе, зверски относиться к собственным придворным — исключительная подлость.

«Вот как ты запрятал гостей в темницу! — подумал он. — Надеялся, что они спросонья не сообразят, что ответить, и ловушка захлопнется. Со мной не пройдет!»

— Что-то дичь мелкая пошла! — Он поднял птичье крылышко. — Уж не птенцов ли едим?

— Попугаев! — вспылил колдун.

— Ты съедаешь тех, с кем говоришь на одном языке? — возмутился Кащей.

— Ты что, с дуба свалился?

— Слушай, Ортокс! Ты не можешь внятно объяснить, зачем потребовалось посылать ко мне отряд стражи, если я сам мог подойти часа через четыре и тихо-мирно поговорить на интересующие тебя темы?

— У нас военное положение, если ты не знаешь, — невозмутимо объяснял колдун. — В любой момент мы рискуем попасть под воздействие недружелюбных нам магов, нечисти и прочих врагов. Здесь не приходится рассчитывать на сознательность. Приходится использовать силу. Между прочим, пока ты спал, как ты говоришь, в городе начался пожар. Мы еле с ним справились.

Кащей сделал удивленное лицо.

— Да ты что? — изумился он. — Когда?

— Почти под утро. И только моя самоотверженность не позволила огню перекинуться на дворец.

«Вот заливает! — мысленно хмыкнул Кащей. — Демагог несчастный»

— И на, радостях ты решил поделиться со мной своими успехами. Что ж, поздравляю! Расскажи об этом королю, и он не оставит твои усилия без должного вознаграждения. Не знаю, что случилось сегодняшней ночью, но лично я спал как убитый. Ты мне, случаем, не подмешал в вино снотворное?

Колдун растерялся. Вести психологическую атаку до сих пор было его прерогативой, а тут какой-то истребитель химер с легкостью затыкает его за пояс. Неспроста это.

— Не верю я, что ты простой охотник, — прямым текстом выложил колдун. — Я буду наблюдать за тобой круглые сутки. И рано или поздно, но ты обязательно проколешься, и тогда я сжую тебя с потрохами!

— Все-таки война? — Кащей глотнул компота из хрустального кувшина.

— Пока нет. Иди досыпай. А страже скажешь, что я дал им месяц ареста.

— Сам скажешь! — отмахнулся Кащей. — Я тебе, в подчиненные не нанимался.

— Еще не вечер, — буркнул колдун недовольно.

— Кстати, а куда подевались гости?

— Разъехались по домам.

— Среди ночи?

— Какое твое дело?

— Ну, вдруг это они решили осветить себе дорогу?

— Не может быть!

— Почему? Довольные твоей обходительностью, они могли тебе устроить прощальный сюрприз.

Кащей наклонился к колдуну и, оглядевшись по Сторонам, шепотом спросил:

— А КУДА они разъехались? Я не видел обитаемых мест на сотни километров вокруг…

Колдун прокусил птичью ножку вместе с косточкой:

— Злыдень, не раздражай меня с утра.

— Уговорил! — кивнул Кащей. — Подойду попозже. А ты придумай какую-нибудь более правдоподобную историю.

Колдун хотел сказать что-то еще, сильно неприятное, но, встретившись с пронзительным взглядом Кащея, передумал и пробубнил ругательства себе под нос.

— Взаимно! — на всякий случай проговорил Кащей, выходя из зала. Позади послышался звон разбитого кувшина. — Нервный тип.

Удастся ли его уговорить не казнить путешественников сегодня в полдень? А все-таки у него крепкие нервы, ни словом не обмолвился о разрубленных доспехах и исчезнувших беглецах. Ясное дело, уже не подозревает, а знает наверняка, кто это натворил. Почему медлит с арестом?

А, ну да, не медлит. Конвой выбит из колеи. Или он задумал что-то сногсшибательное? Поживем — увидим!

* * *

Около восьми утра оглушительно завыла сирена. Кащей удивленно поглядел вверх, отложил в сторону нож и недоделанную деревянную фигурку. Обдумывая планы, он частенько резал из липы разные фигурки, приобщившись к этому занятию после налета на небольшую деревушку. Тамошние жители все поголовно занимались резьбой по дереву и даже ухитрились заразить и его своим творчеством. Он не стал портить им жизнь, а забрал в качестве разбойничьего трофея кучу заготовок и набор инструментов. Maстера напоследок проводили его, поразив своим радушием, и с тех пор он навещал их разве что ради мирного пополнения запасов липы.

Кащей отворил двери, услышав крики.

— Что стряслось? — перекрывая вой сирены, поинтересовался он у пробегавших по коридору людей.

— Прячься! — прокричал кто-то. — Соловьи летят! Целая стая!

— И что в этом страшного? Они бездарно исполняют трели?

— Это не те соловьи!

— А какие?

— Разбойники!

— Разбойники? — недоуменно пробормотал Кащей. — Соловьи?

Это что-то новенькое.

Подхватив шпагоплеть, он направился к стенам города. То и дело его обгоняли бледные, растрепанные придворные, отвечавшие на его вопросы короткими испуганными восклицаниями да судорожными жестами. Было ясно, что все смертельно боятся соловьев-разбойников.

Ведьмочки привычно летали над городом, стражники выстроились у западной стены, а с запада доносился сердитый гул, напоминавший жужжание шмелиного семейства. Кащей поднялся на стену и столкнулся с хмурым колдуном.

— Уж не думаешь ли ты, что твоя шпагоплеть вытянется на три километра? — съязвил Ортокс.

— Хочешь, проверим? — предложил Кащей. — Но если тебе не нужны лишние руки, то я, так и быть, вернусь в вашу скромную обитель.

— Ты хоть знаешь, с кем мы столкнулись?

— Мне что-то нашептали о соловьях.

— Соловьях-разбойниках! — рявкнул Ортокс. — Они отличаются от птиц, как комары от собак! От их свиста глохнут люди, рушатся стены, разбиваются стекла, дохнут лошади, а хомячков вообще разрывает на части!

— Слушай, Ортокс, ты с утра второй раз мне зубы заговариваешь. Короче, я здесь нужен или нет?

— Нам нужны все боеспособные мужчины! — сказал Ортокс. — И особенно я хотел бы видеть того героя, который сделал из Главного охотника большую котлету.

— Когда?

— Ночью.

— Кто?

— Откуда я знаю?

Стражники торопливо затыкали уши ватой. Ка-щею тоже протянули два комочка, но он, увидев, что они уже побывали в чьих-то не очень чистых ушах, вежливо отказался.

— Переживу! — пояснил он. — Рассказывай, колдун, что за соловьи и почему разбойники? Без сантиментов и лирики.

Оказалось, во времена колдовской войны группа хитропопых колдунов подошла к ликвидации противника весьма оригинальным способом. Взяв за основу простых соловьев, они после долгой череды опытов получили в результате кровожадных зверюг под два метра ростом, с чарующим пением на широких звуковых частотах, охватывающим весь спектр от инфра и до ультразвука. Все живое приманивалось и взрывалось от счастья в буквальном смысле слова. Кащей провел аналогии с сиренами и летающими зубами:

— А про летающие зубы у вас не слыхали?

Ортокса передернуло.

— Ты и с ними встречался? Я думал, их давно уничтожили.

— В принципе так оно и есть, — согласился Кащей. — Я добил последнюю стаю Они старше этих?

— Вторая версия мутантов, — припомнил колдун. — Но эти — самые опасные из всего созданного во время войны.

— Сколько всего разновидностей?

— Двадцать шесть Соловьи-разбойники — последние. Они излишне разумны.

Коричневая, масса на горизонте по мере приближения к городу раздробилась сначала на точки, потом на большие кляксы, и скоро стали различимы здоровенные мужики с крыльями и вытянутыми вперед удлиненными губами.

— Редкая зараза! — сказал Ортокс. — Не думал, что они так скоро вернутся. После последнего налета прошло всего тридцать лет.

— Соскучились, наверное, — предположил Кащей. — Как вы победили в прошлый раз?

— Мы не победили.

— То есть?

— Они взяли город штурмом и забрали то, что хотели. Вон, видишь того типа, что подходит к воротам? Он вожак. Сейчас предъявит свои требования и если мы не выполним их до вечера, то опять разрушит город.

— И вы им позволили?

— У нас не было выхода.

— Но ты же колдун! — воскликнул Кащей.

— Я не был самым главным, — сквозь зубы процедил Ортокс. — И не мог действовать через голову своего повелителя.

— А он что, зевал?

— Не знаю.

— Наверное, имел долю прибыли, — предположил Кашей. — Разумно?

— Не исключено. Слушай, раз ты такой храбрый, выйди и поговори с ними.

— И пойду! Запросто. А что мне будет за спасение города?

— Там видно будет.

— А конкретнее?

— Сам придумай. Только не выкаблучивайся. Видали мы таких!

— Рад, что ты уверен в моей победе!

Кащей помахал рукой парламентерам и спустился со стены. Мост через ров быстро опустили и так же быстро подняли за его спиной.

Старый вожак подошел и остановился, глядя, как мост встает торчком. Кащей сказал:

— Ну вот теперь мы на равных. Выкладывай: с чем пожаловал в наш славный городок? Сам знаешь, без подарков ты не гость, а так, собака приблудная. В наше время иначе никак.

У вожака отвисла челюсть. Парламентер с белым флагом вообще лишился дара речи.

— Что, забыли подарки дома? — ахнул Кащей. — Так не годится! Немедленно возвращайтесь откуда прибежали, хватайте подарки и бегом обратно. Думаете, я вас буду ждать? Через три часа не вернетесь, буду считать вас жмотами, и в город вы войдете разве что ногами вперед! Не возражать!

— Ты кто такой? — возмущенно просвистел вожак.

— Злобный монстр, черное наследие темных веков, ночной кошмар, дневной ужас, вечерний страх и утренняя жуть! А ты кто такой после всего этого?

— Соловей-разбойник Первый! — отчеканил вожак. — Страшись!

Кажется, до него не дошел смысл сказанного.

— Ух, страшно! — согласился Кащей. — И чего тебе надобно, соловушка?

— Дань! Иначе к закату солнца мы разрушим город.

— Вот что, соловушка! — презрительно сказал Кашей. — Если вы не уберетесь отсюда через три часа, я вам обещаю самые незабываемые сутки в вашей жизни. Если останется кто-то, чтобы вспоминать этот день.

Вожак недоуменно посмотрел Кащею в глаза: вроде не сумасшедший, а несет чушь.

— Повторяю для тупых! — сказал он. — До заката вы должны выложить всю дань за тридцать лет.

— Да ты никак глухой! — догадался Кащей. — Эй, ау! Ты меня слышишь, нет?

— Мы вернемся за два часа до заката! — договорил вожак. Кащей равнодушно пожал плечами. Вожак повернулся и пошел к своему войску. Парламентер с флагом засеменил следом, бросая на Кащея жалостливые взгляды.

Кащей растянул губы в улыбке. Парламентер отвернулся.

Вокруг вожака собрались соловьиные командиры, и тот, отчаянно жестикулируя, принялся им что-то говорить, очевидно, посвящал в план действий. Кащею очень захотелось послушать, но соловьи оказались подозрительными личностями и при его приближении разом замолчали.

— Не стесняйтесь! — попытался подбодрить Кащей насупившихся воинов, но те не желали раскрывать военные тайны перед чужаком. Подбежали четыре соловья и схватили Кащея за руки.

— Ты наш пленник! — заявили они. — За тебя да-Дут выкуп, или нам сразу тебя убить?

— Меня нельзя убивать! — не согласился Кащей. — Я страшен в гневе, особенно после того, как меня убивают. Еще раз советую вам убраться отсюда подобру-поздорову. Этот мир будет моим, и вам здесь ничего не светит! Нам вместе будет тесно. Кстати, вы больше соловьи или разбойники?

— Дань плати! — повторил вожак. — Мы уйдем и не вернемся. Пока дань не закончится.

— Нет, ну вот что вам дома не сидится? Сидели бы в гнездышках и занимались вокалом. А то — дань да дань. Устройте грандиозный концерт — так люди вам сами денежки понесут, а вы все туда же: плати да плати!

— Скажи, тебя в детстве со стены не роняли? - вспылил вожак.

— Нет.

— И переломов пока никаких нет?

— Желаете изменить существующее положение дел?

— Чего?

— Ну, в смысле, мордобоя захотелось? Давай один на один. Проигравший уходит навсегда.

— Сначала ты заплатишь дань.

— А вы в детстве ниоткуда не падали?

Вокруг них столпилась огромная толпа разбойников. Кащей отметил про себя, что весь город заинтересованно наблюдает за развитием событий. Особенно колдун. Ничего подобного они, разумеется, не ожидали. И соловьи-разбойники тоже не привыкли, чтобы с ними так пренебрежительно разговаривали Видимо, они действительно представляли собой грозную силу, и пойти против нее означало верную смерть.

— Вам хоть раз отпор давали? — спросил Кащей у вожака.

Соловьи дружно засмеялись.

— Так ты местный шут! — сообразил вожак. — А я думал, ты псих!

Он взмахнул рукой, и по его команде войско разбойников выстроилось в ряд лицом к заброшенному городу.

— Три — один! — прокричал вожак. Соловьи одновременно вытянули губы трубочкой и пронзительно засвистели. Узконаправленный порыв ветра достиг домов, стоявших вне городских стен, те рассыпались, словно были построены из песка. Вожак снова взмахнул рукой, свист оборвался.

— Впечатляет? — повернулся он в сторону Кащея. — Ваш город будет следующим. Если не заплатишь дань.

— Да что ты все заладил про свою дань! — возмутился Кащей. — Не убивши медведя, делишь его шкуру!

Вожак повеселел.

— А ты мощный шут! — похвалил он. — Никто меня так не смешил!

— Значит, я первый буду! — Кащей обвел взглядом довольное войско. — Так и быть, подходите ближе к вечеру, я вам устрою сногсшибательное представление.

— И дань! — напомнил вожак.

— И дань! — согласился Кащей. — Отдам всю дань, потом догоню и еще раз отдам!

— Зачем догонять? Мы подождем! Отпустите его, воины.

Четверка недовольно разжала руки.

«Что мне, лишнего пинка жалко? — подумал Кащей. Вожак дал команду, и войско удалилось к протекавшей южнее реке, где и расположилось на берегу. — Черт, а я думал, вы в лес полетите, на ветках посидеть».

— Ну, и о чем вы говорили? — таким вопросом встретил его колдун. — Что за демонстрацию они устроили?

— Мы дружно пришли к выводу, что я очень хороший шут, и они дали нам время до вечера, чтобы мы собрали дань.

— И зачем ты тогда ходил? — разозлился колдун. — Ничего нового ты не выяснил, а горожане на тебя понадеялись!

— Эй, не перекладывай все с больной головы на здоровую! Я выяснил точное их количество, наглядно просмотрел, какой мощью они обладают, выявил их слабые места, узнал, на что они способны, и готов оказать им ожесточенное сопротивление. А на что готов ты ради спасения своего города? Лазеры и те не можешь повернуть в сторону врагов! Колдун-недоучка!

— Не смей меня учить!

— Ты собираешься их победить или будешь и дальше играть роль пинаемой всеми желчной оппозиции? До вечера мало времени, а нам надо как следует подготовиться.

— Ты хочешь им противостоять? — изумился Ортокс. — Ты сумасшедший!

— Это ты — трус! Ты колдун или коровья лепешка? Ортокс побагровел так, что Кащей испугался, как бы его не разорвало от натуги.

— Если мы проиграем, я лично отрублю тебе голову! — проскрежетал колдун. — Попомни мое слово!

— Если мы проиграем, то голову отрубят тебе. Так что не засиживайся — показывай, на что годен! Умеешь ли ты ставить защитные поля или использовать магию для разворота звуковой волны? Ты, вообще, понимаешь, о чем я говорю? Мне нужна вся твоя мощь, чтобы справиться с врагом Ты готов воевать? Или ты предпочитаешь дворцовые интриги?

— Если бы я не видел, что ты вытворяешь со шпагоплетью, я бы повесил тебя на первом столбе.

— Устраивать разбор полетов будем после битвы, если не возражаешь. У меня к тебе тоже много вопросов.

— С чего это?

— Узнаешь. А теперь либо командуй войсками, либо убирайся к чертовой матери и не мешай работать профессионалам.

Колдун гневно сжал челюсти и треснул кулаком по стене. Камень даже не шелохнулся. Кащей ухмыльнулся и резко опустил кулак на другой камень. Осколки брызнули во все стороны.

— А для начала объясни мне, недалекому, почему ваши ведьмочки не могут изрешетить врагов молниями?

— Они не успеют! Стоит пропустить хоть одного соловья — и нам крышка!

— Ладно, — понизил голос Кащей. — Что ты можешь, колдун? Какова твоя волшебная сила?

* * *

То, чем обладал колдун, было достаточно мощным, но все же недостаточным для решения задачи. На пару с Кащеем он испробовал все возможные варианты противодействия, но постоянно обнаруживалась брешь в защите города. В войске соловьев-разбойников насчитывалось три с половиной тысячи химер, и разбить их одним мощным ударом не представлялось возможным. При самом благоприятном раскладе в живых оставалось не менее тысячи. Озлобленные, они не станут мирно просить дань, а сотрут город с лица земли вместе со всеми жителями.

С магией пришлось повременить. В дело вступили законы природы. Временно позабыв про разногласия, Ортокс и Кащей облазили все склады в поисках чего-нибудь, что могло бы внести сумятицу во вражеские ряды, и обнаружили большое количество пороха. Ортокса едва не хватил удар: взорвись во время ночного пожара хоть одна бочка — и город разметало бы на десятки километров.

Кащей приказал стражникам поставить бочки в чистом поле, между городом и разбойниками. Ортокс послал стражу куда подальше и сам перетащил весь склад одним коротким заклинанием.

— На живых не действует, — хмуро ответил он на немой вопрос Кащея. — Думаешь, я не пробовал?

— Мне нужна жесть, — потребовал Кащей. — Много жести. Чтобы закрыть стену от звуковой волны.

— Не поможет.

— Поможет. Согнешь ее дугой и направишь чуть вбок — звук по касательной уйдет в сторону.

— Это нас не спасет.

— Остальное — мое дело. Твоя задача — создать свирепых фантомов под каждую бочку с порохом. Таких, чтобы разбойники не могли пройти мимо, не свистанув по ним как следует.

— А твоя?

— Посетить заброшенный город и найти там оружие.

— Там опасно.

— Не опасней, чем здесь.

— А ты, часом, не решил ли нас покинуть под убедительным предлогом? Один не пойдешь!

— И не собираюсь. То, что мне нужно, одному не унести. Я возьму с собой половину отряда ведьмочек.

Колдун подозвал командиршу валькирий.

— Полетите с ним и заберете, что он скажет, — приказал он. — И заодно не спускайте с него глаз. По его роже вижу, что он знает о городе намного больше, чем говорит.

— Ненамного. — Кащей уселся на резервную метлу. — Я бывал в городах вроде этого. Во всех есть то, что мне надо. Надеюсь, этот город не обманет моих ожиданий.

— Надейся, надейся! — повторил Ортокс. — Это тебе поможет, когда нас сотрут в порошок.

— Безвыходных положений не бывает. Даже если тебя съедят, у тебя всегда будет два выхода, — сказал Кащей. — Кстати, давно хотел спросить: а где наш король?

— После вчерашнего у него желудок прихватило.

— Сочувствую.

* * *

Ведьмы влетели в заброшенный город. Некогда высокие дома лежали беспорядочной грудой бетона и металлолома. Искать что-либо здесь было бесполезно. Но Кащей и здесь побродил немного, не желая направлять отряд прямиком в лабораторию, где находилось то, что ему нужно. Коротко обрисовав, как выглядят громкоговорители, он сделал так, чтобы до здания института ведьмы добрались первыми. И первыми добрались до цели.

Так и случилось.

Он бродил по зданию рядом с институтом, пытаясь угадать, что же случилось здесь много лет назад? Истлевшие скелеты попадались ему то и дело. Лежавшие кто на полу, кто в кроватях, кто за столом. Всех их объединяло одно: на скелетах, в основном на черепах, сохранились ровные круглые дырочки. Простые жители города, подвергшиеся внезапному нападению и убитые профессионалами.

Он увидел два детских скелетика в маленьких кроватках, и душа его преисполнилась негодованием. Третий, съеженный детский скелет он обнаружил в шкафу с простреленными дверцами. Ребенок хотел спрятаться, но и там его настигла смерть от руки неведомого изверга.

Кашей прикрыл дверцу. Его особенно злило то, что он был как-то замешан во всем этом. И теперь ему во что бы то ни стало надо было выяснить, как именно.

Его взгляд скользнул по тумбочке. Фотография на подставке. Семейное фото Высокий, с улыбкой до ушей мужчина со счастливой женой и тремя радостными детьми.

Кащей протер пластмассовую рамку и бережно поставил фотографию на подоконник. Лицевой стороной на улицу.

Судя по всему, здесь прошелся хорошо вооруженный отряд. Беспрекословно выполнивший приказ о тотальном уничтожении всех. Что могло послужить тому причиной? Жившие здесь люди не были похожи ни на террористов, ни на преступников. Обычные горожане, жившие своей работой и не помышлявшие ни о чем плохом.

А пусть даже и помышлявшие. Дети тут при чем? Хладнокровно убивать детей могут только отъявленные головорезы. Впрочем, как и использовать их в качестве боевого оружия. Кащей вспомнил, как был однажды в далекой Спарте, где детей с самого рождения готовили к воинской жизни. Слабых новорожденных сбрасывали с утеса, а здоровых воспитывали в суровом военном духе. Он видел их глаза — жестокие и пронзительные.

Из них вырастали хорошие воины. Самые лучшие. Но не люди. Нация, умеющая только воевать, обречена на гибель от руки более могущественного противника. Или от собственной злости — когда воевать будет не с кем.

Ведьмочки что-то кричали ему, размахивая руками, и он вылетел через окно прямо к ним.

— Нашли! Похоже на то, что мы ищем!

— Где? — Мысли об убитых ушли на задний план.

— Третий этаж, вторая дверь справа.

* * *

Ведьмочки не ошиблись. Кабинет был полон динамиков разных размеров, музыкальных инструментов и усилителей. Последнее обрадовало Кащея особенно. Они работали от электричества, а колдун мог дать электричество.

— Хватайте самые большие колонки и летите в город что есть мочи. Вот такую мелочь не брать. Вы и вы возьмете усилители, а вы понесете провода. Так, всем срочно искать палки с шарами с одного конца и проводами с другого.

— Вот такой? — подала голос одна ведьма. — У него короткий провод. Пойдет?

— Это даже лучше. Радиомикрофон. Забирайте. Подставки не забудьте.

Комната мигом опустела. Тяжело груженные ведьмы летели над самой землей, опасаясь уронить громоздкие предметы, а Кащей предложил оставшимся трем пройтись по этажам и поискать, не найдется ли еще что-нибудь.

К его изумлению, ведьмы заартачились.

— В чем дело? — воскликнул он. — Я вас не за смертью посылаю!

— Это проклятое место, Злыдень! — пояснила командирша. — Всей кучей мы могли противостоять местному проклятию, но сейчас боимся, что разбудим древнее зло и оно обрушится на нас после тысячелетнего сна.

— Оно давно бы обрушилось, если б существовало. Можете охранять вход снаружи. Я поброжу. Учтите, здесь может находиться то, что запросто спасет наш город от соловьев-разбойников. Разве вы не хотите найти это?

— Как оно выглядит?

— Я не знаю. Но раз уж здесь обнаружено столько полезного, то его может быть еще больше, разве не так?

— Ищи сам! — взорвалась командирша. — Я не хочу рисковать.

— Как знаешь. Но, если тебе станет легче, обещаю ничего не трогать до подлета подкрепления. Договорились?

— Нет. Спускаемся! — опомнилась командирша — У меня приказ.

Кащей вздохнул. Не устраивать же ссору! Время совершенно неподходящее.

— Ладно, но давай обследуем первый этаж.

— Это пожалуйста.

Пришлось заглянуть во все двери, прежде чем он добрался до помещения охраны. У него возникли кое-какие подозрения, и он хотел их проверить. Стенд с фотографиями висел на прежнем месте, как и полагается: ведьмочки не стали трогать ничего такого, что не имело отношения к громкоговорителям.

Он оказался прав. Фотография улыбавшегося человека с семейного фото и одна из фотографий сотрудников института совпадали. Здесь он не улыбался до ушей, но совпадение было видно невооруженным глазом.

Стало быть, в доме напротив жили сотрудники института. И их убийство напрямую связано с событиями в институте и наверняка было частью битвы в городе. На институты колдовства просто так не нападают.

Из-за мелочи убивать не станут. Значит, в институте открыли нечто важное, нечто колоссальное. Настолько колоссальное, что прознавшие про это люди не погнушались развязать глобальную колдовскую войну. Что это может быть?

В кабинет зашла командирша.

— Как, по-твоему, из-за чего началась Колдовская война? — спросил Кащей.

— Этого никто не знает, — погрустнела она. — Предания говорят о чем-то невероятном. Могущественном, способном сделать из простого человека существо, подобное богам. Но что это такое и какое оно, мы не знаем.

— То ли пить, то ли носить вместо браслета, — пробормотал Кащей.

— М-да, — подтвердила командирша. — Ты всерьез уверен, что эти квадратные штуковины помогут нам справиться с разбойниками?

— Семьдесят на тридцать, — ответил Кащей. — И при условии, что все, абсолютно все боеспособные горожане одновременно нанесут удар. Это нелегко, но выполнимо Нам надо найти стадион. На стадионах самые большие громкоговорители из всех, мне известных. Чем больше их найдем, тем лучше.

— Тогда чего мы тут сшиваемся?

— Летим! — согласился Кащей. — Ты знаешь, где здесь стадион?

— Я знаю здесь все! — гордо воскликнула ведьма.

— А мне талдычит про проклятие.

— На высоте птичьего полета проклятия не страшны.

— А… — пробормотал Кащей. — Вот оно как, значит…

Стадион был огромен. Сто тысяч человек могли комфортно устроиться на трибунах, и единственным неудобством могла считаться трата времени на поиски своего места. Покрытые пылью пластмассовые кресла цепко держались за псевдокаменные полы и не спешили рассыпаться от легкого прикосновения.

— На совесть строили! — похвалил Кащей.

— Не смеши людей, Злыдень! — подала голос ведьма. — Обычное колдовство!

— Я не колдун. Во что любили играть здесь, знаешь?

— Конечно! Сначала ногомячисты играли в ногомяч, потом их обожатели набрали силу и стали воевать между собой. Сначала за стадионом, а потом прямо на нем, вытеснив ногомячистов на зрительские трибуны. Игра в ногомяч превратилась в кулак-лицо. Вот тогда и построили этот стадион, чтобы битвы были масштабными. Доход был колоссальным. Это позволяло вести исследования и выискивать лучших среди населения.

— А зачем?

— План переселения в параллельные миры. Поначалу хотели отправлять в новые миры кулак-лицистов, но решили, что разведка боем — не самая удачная идея. Я лично знаю, что в три открытых мира отправили сомневавшихся в правильности действий правительства, но дорогу в те миры забыли во времена Колдовской войны.

— Но это же плевок против ветра! Отправить врагов обживать новый мир!

— Ничего подобного! — возразила ведьма. — Там у них не будет времени на политические споры. Им важнее будет выжить в непривычных условиях. А через двести-триста лет их потомки и знать не будут об истинной причине их появления на планете. И мир легко попадет под нашу власть.

— Но помешала война, — задумался Кащей. — И в поисках переходов в иные миры колдуны перебили друг Друга.

— Что-то вроде, — кивнула ведьма.

— Понятно. А что это за бугры на поле? Чтобы тяжелее бегать?

Ведьма снова вздохнула:

— Это труны. То, что осталось от погибших.

— Так много?

— Здесь был накопитель. Обычно горожан просто убивали прямо там, где они дрались. Под конец уцелевших стали сгонять сюда. Я думаю, искали кого-то.

— Нашли?

— Не знаю.

— А скажи мне, если не секрет, откуда ты это знаешь?

— Хроника осталась. В нашей библиотеке и не такое найдешь!

— А ты не знаешь, куда подевались вчерашние гости? С утра во дворце так тихо, точно на необитаемом острове!

— Я не знаю, — пожала плечами ведьма. — Они все время так. То появляются, то исчезают. Вот, например, незадолго до твоего появления. — Ведьма внезапно споткнулась о каменный выступ. Кащей придержал ее. Послышались крики вернувшихся ведьмочек. — Мы здесь!

Они помахали руками, и отряд спикировал вниз.

* * *

— Значит, так, хватаем колонки и дружно несем к городу! — командовал Кащей. Главные громкоговорители стадиона были сказочно большими, и унести их скопом не представлялось возможным Колдун справился бы с этой задачей, но его здесь не было, а ведьмочки не знали нужного заклинания. Динамик отсоединили от стояков и, разумеется, не удержали на месте. Гулко хлопнувшись о трибуны, он покатился по ступенькам и упал на землю.

— Аккуратнее, девочки! — попросил Кашей. — Использовать его в качестве тарана — удачная мысль, но это не принесет нам молниеносной победы.

— В нем весу — три тонны! — пожаловались ведьмочки.

Кащей спустился вниз. С ближних бугорков слегка сдуло пыль, и сквозь ее толщу проглянули белые кости.

— Упасть мне на этом месте! — пробормотал он.-

Убивать безоружных!

Он приподнял динамик. Ведьмочки преувеличили вес, но не сильно. Тонны полторы он все-таки весил. На пятнадцать ведьмочек по сто килограммов — тяжелая ноша. Придется помочь.

— Слушай мою команду! — приказал он. — Пусть мне принесут два провода, один подключат к метле, а второй закопают в землю на полметра.

Две ведьмочки быстро вернулись с проводами. С ямкой вышла заминка. Копать было нечем, и озадаченная ведьмочка после бесплодных попыток расковырять поверхность стадиона просто-напросто выстрелила в нее. Фонтан земли взвился под небеса, все разлетелись в разные стороны.

— Это тоже подойдет! — сказал Кашей после того, как стихли многоэтажные вопли и кровожадные угрозы перепачканных землей ведьмочек. Посмотрев на дно двадцатиметровой воронки и бросив туда конец оголенного провода, он спросил: — Чем будем закапывать?

… Ведьмочки висели над динамиком на высоте шести метров, Кащей держал второй провод над метлой.

— Готовься! — прокричал он. Ведьмочки замерли. — Раз! Два! Три!

Метла заискрилась, Кащей коснулся ее проводом, динамик громыхнул и подпрыгнул над землей. Ведьмочки набросились на него всем скопом и схватили за края. Кащей отбросил провод и подлетел под динамик, вытянув над собой руки. Плотный материал угрожающе выгнулся, но не порвался.

— Летим! — скомандовал он, и процессия двинулась в сторону города…

Колонку установили перед стеной из жести, остальные шесть перетащил заклинанием колдун. Удивленный тем, что его сразу не позвали, он обиженно поджал губы, но Кащей пояснил, что ведьмочкам надо разогреться, иначе сковывающее их напряжение перед грядущим сражением принесет больше вреда, чем пользы. Колдун не все понял, но все же успокоился.

К вечеру город был готов к отражению атаки.

* * *

— Как мои монстры? — хвалился колдун. — А?

— Страшенные! — подтвердил Кащей. — Теперь до самой смерти я не закрою глаз.

Он окинул взглядом притаившихся за зубьями воинов. Ведьмочки парили чуть ниже городских стен, скрываясь до поры до времени.

— Отлично! — похвалил он. — О такой армии я мог только мечтать. Ортокс, отправь-ка меня поближе к соловьям, мне надо с ними переговорить. Помнишь, о чем я днем говорил?

— Помню. Но ты забыл, что я не могу переносить заклинанием живые существа. Они умирают. Кащей уставился на колдуна.

— Я болван! — воскликнул он, и все войско повернуло головы в его сторону, ожидая подробностей. — Ты бы мог перенести их!

— В том-то и дело, что не могу! — осадил его колдун. — Химеры не поддаются воздействию заклинаний.

— Как не поддаются? Они же сами созданы колдовством!

— Это химеры! — свирепо сказал Ортокс. — Древние колдуны на это и рассчитывали. Их не победить волшебством. Вот в чем загвоздка! Потому-то они так и уверены в себе!

— А раньше ты говорил, что мог их победить, если бы не вышестоящее начальство!

— Их никогда не было так много, как сейчас! — медленно ответил Ортокс. — Похоже, нас осталось очень мало. Химеры объединились и подошли в полном составе. Им больше нечего грабить…

— А как же гости? Позвал бы их на помощь!

— Это фантомы, — обреченно сказал Ортокс. — Для масштабности праздника.

— Так я всю ночь размахивал шпагоплетью перед несуществующими людьми?

— Угу.

— А король? Он-то настоящий?

— Настоящий.

— И где он СЕЙЧАС? — Да все там же! — бросил колдун. Кащей помолчал.

— После битвы расскажешь мне, что к чему, — решил он. — Хватит играть в детские игры.

— Они приближаются, — напомнил колдун.

— Ладно, я сам к ним перелечу! — Кащей вскочил на метлу и полетел к соловьям-разбойникам. Те и в самом деле уже направлялись к городу.

— Ты пришел с хорошими новостями? — поинтересовался вожак, когда Кащей приземлился рядом с ним. Соловьи выхватили острые ножи, готовые метнуть их в любой момент.

— Нет.

— Как это нет? — разозлился вожак. — Смерти ищешь?

Кащей упал на колени:

— Умоляю, выслушай меня, о Великий… э-э-э… как тебя там… Первач Третий! — У химер от изумления округлились глаза. — С другой стороны к городу подошли страшные монстры, и они требуют дань за сто семьдесят лет! Мы им пытались объяснить, что уже собираем дань для вас, но они и слушать ничего не хотят! Говорят, видели они соловьев в одном темном месте. В общем, они направились в вашу сторону, чтобы стереть вас в порошок!

Вожак подозрительно уставился на Кащея.

— И почему ты вдруг решил нас предупредить?

— Ну так сам посуди! Дань за тридцать лет отдать легче, чем за сто семьдесят. И вдобавок меня взяло за живое, как они с нами разговаривают! Настоящие варвары, не то что вы! Никаких белых флагов и парламентеров, сразу настучали кулаками по нашим разведчикам и потребовали всего, что со времен Колдовской войны не додано!

— Нам-то что? Это ваши проблемы.

— А ни фига! Они идут к вам, разве я не говорил? — Кащей показал в сторону фантомов.

«Впрочем, тебе хоть говори, хоть не говори — результат один», — подумал он.

Вожак сфокусировал зрение на бесконечность. Выглядело это забавно, и если бы не нацеленные на него ножи, Кащей похохотал бы немного.

— Воины! — закричал вожак. — Покажите этим ничтожествам их настоящее место!

— ААААААААААААА! — угрожающе проревели химеры, переходя на бег и вытягивая толстенные губы трубочкой. Кащей вскочил на метлу и вихрем взмыл над ними. Мало того что раздавят, так еще и в землю втопчут по самые уши.

Фантомы тоже бежали. Быстро-быстро, поднимая позади себя пыльный шлейф. Но стоявший сбоку заметил бы, что бегут они на одном месте и что шлейф бесследно растворяется в воздухе. Рев стоял такой, что закладывало уши. Войско химер растянулось в длинный ряд и остановилось напротив замерших фантомов.

— Приготовились! — прокричал вожак, поднимая руку. Химеры набрали полную грудь воздуха. — Огонь!

Губы химер вытянулись, как хоботы у слонов, и пронзительный свист заглушил остальные звуки. Трава полегла на землю, всякий мусор собрало в кучу и понесло в сторону фантомов, а сами фантомы растаяли от ударной волны. Бочки с порохом разнесло в клочья. Порох подняло высоко в воздух черным облаком.

Не давая ему времени развеяться по окрестностям, ведьмы выстрелили в облако молниями и сразу же юркнули под защиту стен. Порох разом полыхнул, превратившись в густое белое сияние. И вдруг огненное облако стало втягиваться само в себя, увлекая за собой все, что находилось рядом. Большую часть войска химер затянуло и смяло в один большой комок, оставшиеся в живых были сбиты с ног взрывной волной, от которой земля заходила ходуном.

Городские стены затряслись и покрылись трещинами. Многие зубцы отломались и попадали в ров с бушующей водой. Старая башня звездочета выстояла, но с ее крыши слетела вся черепица.

— Есть! — обрадовался Кащей, влетая в город и притормаживая около колдуна. — Приступаем ко второй части плана!

— Что это было? — пролепетал перепуганный колдун. Сказать, что остальные держались храбрее его, было бы неправдой. Впрочем, это нисколько не домешало им выполнять приказы.

— Слабое подобие вакуумного взрыва — сказал Кащей. — Самое мощное оружие из всего, что можно было создать из подручных средств.

— Где ты этому научился? — прохрипел колдун — Это… это…

— Это еще что! — ответил Кащей. — Мы можем такой взрыв устроить, планета на кусочки разлетится!

Химеры, сгрудившись, подсчитывали потери. Вожак предусмотрительно оставался позади войска, и потому уцелел. Приведя войско в некое подобие порядка, он показал рукой на город, и значительно уменьшившиеся в числе химеры двинулись к стенам города.

— Включай! — сказал Кащей. Колдун нажал на тумблеры, стационарный усилитель включился и тихо загудел. Колдун ничего не говорил, но было видно, что он обязательно спросит, откуда Кащей знает про древние приборы.

На его счастье, усилитель не вспыхнул и не сгорел. Как он и надеялся, колдовство древних не позволило приборам испортиться. Восемнадцать динамиков выдали фоновый шум. Висевшие на стенах и брошенные в траве микрофоны ловили каждый звук Громкость стояла почти что на нуле.

— Вы собрали дань? — прокричал вожак.

— Мы передумали! — прокричал в ответ Кащей — Вы слишком увлеклись, уничтожая ваших конкурентов! Нам теперь сто лет дома восстанавливать!

— Это не мои проблемы! — рассвирепел вожак. — Месть! Вы обманули нас, и теперь мы снесем город.

— Сноси! — разрешил Кащей — Но побыстрее, скоро ужин, а я проголодался!

— Так ты еще и издеваешься?! — прогрохотал вожак. — Воины! Разрушить город! Эй, вы там, ваша хилая защита вас не спасет!

Кащей бросил взгляд на колдуна. Тот сделал жест рукой, приказывая страже и ведьмочкам приготовиться к удару. Толпа химер выстроилась в длинный ряд.

— Ну что за зануды! — бросил Кащей. — В третий раз одно и то же!

Губы вытянулись в трубы, химеры набрали полную грудь воздуха и замерли, ожидая команды. Вожак посмотрел направо, налево, поднял глаза на Кащея, показал на него указательным пальцем и махнул рукой.

— Огонь!

Химеры засвистели, Кащей крутанул регулятор громкости на максимум. Индикаторы мощности вспыхнули удлиняющимися зелеными полосками. Свист ударил по микрофонам. Зеленые полоски перешагнули на красную линию, загорелась большая красная лампочка перегрузки. Динамики взорвались невообразимым писком.

ОГЛУШЕНИЕ.

ЗВОН В УШАХ.

ГУЛ.

БОЛЬ.

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ.

ТРЕСК РАЗРУШАЕМЫХ СТЕН.

От кирпичной кладки со звоном отлетали крохотные кусочки обожженной глины, трещины побежали по камням. Стражники уворачивались от осколков покрупнее, прикрываясь щитами и отскакивая в стороны.

Усиленный динамиками свист заполнил собой весь мир и вернулся к своим создателям плотной ударной волной. Химер отбросило далеко назад и закрутило в воздушном вихре. А через миг микрофоны разорвало от резонанса, динамики полопались с оглушающим звоном, выходя из строя один за другим. Усилитель задымился и погас. Металлические стержни, державшие динамики и не дававшие им упасть, покорежились и лопнули от напряжения. Жестяной щит смялся и рухнул на землю. Стало тихо-тихо.

Пустой остов динамика покачнулся и упал в ров, окатив траву грязно-серыми брызгами.

— В атаку! — прокричал Кащей, нарушая пугающую тишину и вытягивая руку. Из-за стен вылетели ведьмочки. Стражники слаженно выпустили по оглушенным собственным свистом химерам тучу металлических стрел, а ведьмочки ударили по ним молниями. — Пленных не брать!

Земля вздымалась под небеса, наэлектрилизованных химер кидало высоко вверх, а ведьмочки все стреляли и стреляли Поле перед городом превратилось в однообразную коричневую массу, от запаха озона кружилась голова, и никому их разбойников не давали шанса остаться в живых.

Небо заволокло пылью. Потемнело. Включились прожекторы. Колдун прокричал заклинание, поднимавшее штормовой ветер Пыль отнесло в сторону.

Запасы электричества иссякли, и ведьмочки с сожалением прекратили стрельбу. Все настороженно смотрели, не шевельнется ли какой чудом уцелевший соловей-разбойник?

Стражники держали луки наготове. Ведьмочки просматривали каждый клочок земли. Прошла долгая напряженная минута.

Никто не шевельнулся.

— Победа! — прокричал Кащей, и горожане радостно подхватили его крик. Колдун тоже веселился, но Кащей прекрасно понимал, что эта радость напускная. Кащей только что показал себя отличным организатором и теперь мог претендовать на власть в городе. Счастливые горожане пошли бы за ним в любой момент, а колдуну это было совершенно ни к чему. Опасного конкурента придется убрать, и Кащей уже знал, что колдун так и поступит. Как он исхитрится поставить все с ног на голову, оставалось загадкой, но гадать не стоило. Придет время, и колдун сам все покажет. Поэтому, пока ликование не сошло на нет, надо найти пропавших беглецов и спасти их от смерти. Остальное — мелочи.

— Ты молодец, Ортокс! — сказал Кащей. — Правильно организовал защиту и победил! Видишь, как народ радуется твоему гениальному плану.

«Я победил, Ортокс! Ты сам видишь, что ты мне не преграда!»

— Это твой план, Злыдень! — ответил колдун. — Не морочь мне голову. Ты очень умный охотник за химерами.

«Меня не победишь! Ты думаешь, ты самый умный?»

— Надо доложить королю! — сказал Кащей. — Сделаешь это сам или предложишь мне? «Медаль сам захапаешь или поделишься?»

— Сам схожу. Такие новости гостями не сообщаются.

«Фиг тебе, а не медаль!»

— Поторопись! Ты должен быть первым! «Ну и проваливай, жмот несчастный!»

— Ты прав! Уже иду! «Пошел ты к черту со своими советами!» Колдун стал спускаться по ступенькам, помахивая рукой и снисходительно улыбаясь ликующему народу. Кащей столкнул в ров с водой сгоревший усилитель.

— Отдыхайте! — устало сказал он стражникам. — Вы заслужили отдых.

— Ура! — неслось над городом. Кащей спустился следом за колдуном, но, в отличие от него, пошел совсем в другую сторону. К городской тюрьме. По словам Ярослава, пленников должны были держать именно там.

Однотипность домов бросалась в глаза, тюрьма отличалась от остальных лишь тем, что окна были забраны двойной решеткой, да наличием двух охранников у входа. В окнах виднелись лица многочисленных заключенных, с немым вопросом в глазах смотревших на праздничную суету. Десятки лиц, и среди них ни одного знакомого.

Охранники подозрительно пялились на Кащея и явно подумывали, а не устроить ли ему что-нибудь нехорошее, например, секир башку. Чего он вынюхивает у строго охраняемой закрытой зоны?

Вот они! Аленушка с интересом смотрит на уличный шум-гам, а на заднем плане видны сумрачные Бабай, Никодим и безымянный советник. Кащей махнул им рукой, они посмотрели на него с удивлением. Странно было бы, если б они обрадовались. Во-первых, они его никогда не видели, а во-вторых, Царь Никодим хоть и видел его вблизи, но тоже, судя по выражению его лица, не признал в нем Великого Злодея из своего родного мира.

— Эй! — подали голос охранники. — А ну пошел отсюда!

— Вы что, ничего не знаете? — взволнованным голосом воскликнул Кащей. — Только что Великий колдун Ортокс уничтожил соловьев-разбойников! В честь победы он передал вам вот эту бутылочку вина из своих запасов!

Охранники разом позабыли и про тюрьму, и про заключенных. Залпом выпив по стакану, они довольно вздохнули и рухнули как подкошенные.

Кащей вылил на землю остатки вина, бормоча:

— На работе не пьют!

И громко застучал по воротам. Изнутри донеслись сердитые голоса, из приоткрытого окошечка полилась отборнейшая брань. Кащей дослушал претензии до конца, после чего просто послал грубияна вместе с форточкой в нокаут прямым ударом одной левой. С грохотом рухнуло на пол лишенное сознания тело, но на его место заступил второй охранник, для начала спора выставив в окошечко арбалет и пустив стрелу в открытое пространство.

Кащей в отместку бросил бомбочку с зубочистками. Последовавшие за взрывом эпитеты показали, что второй охранник, в отличие от первого, ругаться действительно умел. Остальные охранники решили, что так дело не пойдет и с наглецом, устроившим беспорядок, необходимо разобраться лично. Кащею только и надо было, чтобы они открыли ворота. Он не стал марать шпагоплеть и просто отметелил охрану за милую душу. Быстро, секунды за три. Полюбовался, как они синхронно сползают со стен, подхватил ключи, открыл все камеры до одной и набрел-таки на тех, кого искал. Аленушка, Бабай, Никодим и советник стояли на страже с обломками единственной табуретки в руках.

Кашей вошел в камеру.

— Вы свободны, ваше величество! — сказал он. — Ну, и остальные заодно.

— Кащей? — вытаращил глаза царь.

— Наконец-то меня признали! — обрадовался Кащей. — Но, елки-палки, неужели вам ради такой мелочи стоило перебираться в другой мир и захватывать под временное пристанище тюремную камеру?

Пленники переглянулись. Никодим открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Кащей опередил его:

— Все объясню позже! Надо торопиться, пока не подоспели основные войска.

— Стало быть, ты убил царевичей? — глухо спросил Бабай.

— Нет. Наоборот, — ответил Кащей, с нескрываемым весельем наблюдая, как у пленников вытягиваются лица. Совсем как у Яги. — На сей раз я пришел как друг. Торопитесь, время уходит! Царевич Артем ждет не дождется увидеть свою любовь живой и невредимой. И Ярослав с Марией не хотят играть свадьбу без вас. Вот их письмо, если не верите мне. Посмотрите. Только быстрее!

Кащей протянул свиток. Царь схватил его и развернул.

— Ее почерк.

. — Ну, раз уж разногласия улажены, — Кащей выглянул в коридор — заключенные успели мстительно отпинать жестоких охранников и покинуть негостеприимные пенаты, — бегите за угол тюрьмы, там под слоем песка лежит ковер-самолет. Вы увидите его очертания. Садитесь на него, и он отнесет вас Домой. Кружным путем, чтобы горожане не увидели!

— Минутку! Но мы улетели из нашего мира, чтобы спастись от вампиров! Их победили?

— Нет.

— Тогда зачем нам возвращаться?

— Они направились на юг, оставив после себя пустые города. Мы хотим собрать оставшихся людей. Да торопитесь же!

— А ты… вы… ты? — Никодим растерялся.

— Кого-то из вас недостает, — намекнул Кащей. — Бегите!

— Ну, ты всегда знал, чего хотел! — сказал Бабай. — Ортокс забрал с собой Иванушку. Мы не можем его бросить.

— Я найду его. Летите домой. Охранников не бойтесь, их больше нет с нами. Царь мрачно кивнул:

— Я не сомневался, что ты так скажешь.

— Я никого не убивал, — ответил Кащей. — Заключенным не терпелось выразить им свою признательность за гостеприимство, и охранники от счастья не чуют под собой ног.

— Ты Кащей, — прошептала Аленушка.

— Конечно! Но не смотри на меня так, точно перед тобой Господь Бог!

— Ты правда спасешь Иванушку?

— У меня обязательство перед царевичем Артемом!

— Какое?

— Я буду почетным гостем на вашей свадьбе. Сама понимаешь, как я буду смотреть вам в глаза, если не верну твоего брата?

— Почему ты нам помогаешь?

— Стукнулся головой об стену и немножко того!

Бегите.

* * *

Через пять минут в пустую тюрьму заявился разгневанный Ортокс. Кащей лениво помахивал шпагоплетью, устроившись на куче соломы, и демонстративно зевал.

— Ты! — прорычал колдун.

— Разумеется! — ответил Кащей. — Ты и сам отлично знал, зачем я сюда явился. Кстати говоря, я чуть не помер от тоски, дожидаясь, пока ты соизволишь выпросить у короля медаль, оторвать свои вторые девяносто от стула и переместить свое величие в наш скромный дворик. Ой, я что-то не подумал… может, у тебя и не девяносто вовсе, а все сто сорок?

Лицо колдуна налилось кровью.

— Как ты смеешь мне указывать…

— Карты на стол! — перебил его Кащей. — Я спас твой город! И забрал пленников в качестве вознаграждения за праведные труды… Куда ты дел мальчишку?

— Ха! Так я тебе и сказал!

— Тебе не видать выхода в параллельный мир, как своих ушей! — рявкнул Кащей.

— Слушай меня внимательно, Злыдень… или как тебя там… Может быть, Кащей? Мне много наговорили о твоих деяниях, и, готов признать, ты действительно чего-то стоишь. Но ты перешел мне дорогу, а это не прощается.

— Все маньяки так говорят, — перебил его Кащей. — Веришь или нет, но я выслушивал подобные заявления тысячи раз. Надоело. Избавь меня от своих сентенций и отвечай на поставленный вопрос. Где Иванушка?

— Стража! — прокричал негодующий колдун. Его Никто еще так открыто не оскорблял. Кащей мигом вскочил и выставил перед собой шпагоплеть. В камеру набежало человек двадцать с мечами нашло, и еще оставалось место для стольких же. В другой форме, более рослые, чем простые стражники. Личная гвардия колдуна.

— Слушай, а лорд Гадд у вас проездом не бывал? — спросил вдруг Кащей — Что-то камера слишком просторная…

Колдун скривился, как от зубной боли.

— Этого урода я живьем сожру! — прогрохотал он — Он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, но когда-нибудь я все равно его достану!

— Сочувствую! — понимающе сказал Кащей — Но мы отвлеклись. Господа! Имею честь представить вам вот это дивное оружие! Вы видели у входа во дворец кучку опилок? То, что осталось от крепкой дубовой мебели? Его работа! Так что если кто желает, милости прошу!

— Взять его живым! — предупредил колдун. — Я лично казню его на площади!

Кащей с легкостью мог убить нападающих, но в его планы это не входило. Вволю порезвившись и наставив тумаков озверевшей гвардии, он намеренно замешкался, и едва стоявшие на ногах от усталости и побоев гвардейцы заломили ему руки.

— Снимите с него плащ! — приказал колдун. — И подайте мне… Ого, да он у тебя подозрительно тяжелый! Так-так, что это мы в нем держим? Надо же… Признаю, ты оригинал, ни разу не видел, чтобы плащи превращали в походный склад… Держите его! Не отпускайте! — Он с размаху нанес Кащею сильнейший удар в челюсть — тот ему, естественно, ничего не сказал о нежелательности опрометчивых ударов, — и коридоры тюрьмы огласились дикими воплями колдуна, сломавшего запястье и разбившего кулак в кровь.

— Больно, наверное? — сочувственно спросил пленник, когда первая волна криков ушла в далекие просторы тюремных камер. Колдун хотел было повторить удар, но вовремя вспомнил, что ему и так плохо, и ограничился второй волной стонов. Под его монотонное звуковое сопровождение они и добрались до дворца. Горожане веселились на площади, и никто не заметил, что их спасителя ведут под усиленной охраной.

— Слышь, колдун, а чего ты себе рану не залечишь? — громко спросил Кащей, так, чтобы услышали даже тараканы за каминами. — Слабо применить знаменитое волшебство на себе самом?

— Заприте его в пыточную! — просипел колдун, забегая в свой кабинет и начиная третью волну причитаний. Злобно матерясь, он закрыл за собой дверь и чем-то загрохотал. Гвардейцы поволокли ухмылявшегося Кащея, принципиально отказавшегося идти самостоятельно, матерясь не менее изобретательно, чем их повелитель. Приказ колдуна не убивать пленника пока никто не отменял, а что получится, если его попробовать избить, они уже видели. Бросить его на дороге означало подписать себе смертный приговор. А водить вокруг лежачего хорошо вооруженный хоровод и ждать, пока тот соизволит встать на ноги, — смешнее этого трудно было себе что-то вообразить. Кащей между тем усиленно думал. Колдун будет неработоспособен еще час, не меньше. Пока он там нахимичит обезболивающее и наложит повязку… Шпагоплеть и плащ ему занесли, и теперь самое важное заключалось в том, чтобы они попали в одно место с магическими приспособлениями самого мага и, возможно, в то место, где он держит Иванушку. Колдун неглуп и вряд ли оставляет волшебные предметы на видном месте. Приходится идти а риск, иначе колдуна не обыграть.

— Наконец-то! — с облегчением выдохнули гвардейцы, втаскивая Кащея в камеру пыток и бросая его на каменный пол. Он отметил, что пол наклонно шел к краю пыточной, где находился слив. Не иначе смывали кровь жертв водой прямиком в канализацию? Основательно прописались, живодеры. Он бросил взгляд на пыточный инструментарий и понял, что его еще не били, а, можно сказать, просто дружески погладили по голове.

Довольный палач с надетым на голову кроваво-красным колпаком с прорезями для глаз и рта легко поднял его и бросил на пыточный стол, напоследок защелкнув на руках наручники с цепями. Затем, не мешкая, вытянул из камина раскаленный прут и поднес его к жертве.

— А ну осади, дубина стоеросовая! — не своим голосом прокричал Кащей. — Ты что, не знаешь, что меня решил пытать сам Великий Ортокс? Если ты до меня хоть пальцем дотронешься, то тебя самого на этот стол забросят!

Палач застыл.

— Я проверю, — сообщил он глухим низким голосом. — Если ты меня обманул, то я не знаю, что с тобой сделаю…

— Сходи, сходи, — закивал Кащей. — Заодно и бинтик ему на руку завяжешь. Морским узелком. У него еще кровь из носа шла, на шею жгут наложи, не пожалеешь!

Едва палач вышел, Кащей вскочил, с силой дернул за цепи, оборвав звенья у основания стены, подбежал к стеллажам и принялся хватать инструменты и выбрасывать в окно. Хорошо, что пыточная находилась прямиком надо рвом с неизвестными хищными животными. Чем их кормили, стало понятно и без вопросов.

— Вот ты какой, последний путь, — сказал Кащей, глядя, как инструменты погружаются в бездну и неведомые хищники ломают о них свои острые зубки, думая, что им подкинули что-то съедобное. Вовремя — услышав приближавшиеся шаги, он улегся на стол, забросил цепи на прежнее место, надеясь, что никто не станет проверять их целостность, раскинул руки-ноги и сделал вид, что находится на грани потери сознания от страха.

И действительно, никто и не подумал проверять. Когда в камеру вошел сердитый колдун с забинтованной рукой, а следом за ним изрядно смущенный палач, Кащей не выдержал и расхохотался. Колдун окинул обезумевшим взглядом пустое помещение с одиноко стоявшим в углу столом, на котором вольготно расположился умирающий от смеха пленник, и ему стало совсем плохо.

— Ты его щекоткой пытаешь, да? — на всякий случай, не скрывая обреченности, поинтересовался колдун. — Ну скажи мне, что это правда!

— Ты маниакально-депрессивный психопат с одной извилиной! — прокричал Кащей. — И я даже знаю, что она у тебя находится вовсе не в голове, а гораздо ниже! Снаружи!

— Ты не доживешь до рассвета, — хмуро пообещал Колдун.

— Ну да! — смеялся Кащей. — Ты задушишь меня одной забинтованной рукой! Эй, палач, скорее принеси нашему дорогому повелителю стульчик, а то, не ровен час, он от злости выбросит в окно что-нибудь тяжелое! Например, тебя!

— Где мои инструменты? — растерянно вопросил палач, оторвавшись от бессмысленного взирания на родное, передающееся по наследству рабочее место.

— С ними здорово управляются ужастики в болоте под окном, — пояснил Кащей. — Теперь они смогут вытаскивать устриц из раковин и устраивать интимные ночные свидания.

— Это ты сделал? — задал глупый вопрос палач.

— Конечно нет! — уверенно ответил Кащей. — Ты сам приковал меня к цепи, разве забыл? Здесь гвардия колдуна похозяйничала. Они сказали, что ты отнимаешь у них их хлеб и они не намерены больше тебя терпеть.

Несмотря на явную бредовость услышанного, палач поверил безоговорочно. Он выбежал в коридор, и почти до утра из разных концов дворца доносились ругань, звон мечей, крики о помощи и треск ломаемой мебели.

— Кем я повелеваю?! — горемычно вздохнул колдун. — Дегенераты! Но ничего, скоро я захвачу тот мир, из которого прилетели освобожденные тобой узники.

— Что, вся тюрьма? — как будто изумился Кащей.

— Нет, четверо, — ответил колдун и тут же спохватился: — А что это я перед тобой отчитываюсь?

— Наверное, чувствуешь во мне хозяина, — доверительно ответил Кащей. Колдуна пробил нервный тик.

— Я не буду тебя пытать, — сказал он, — ты слишком сумасшедший для этого. Тебе просто отрубят голову завтра в полдень.

— Жду с нетерпением, — отозвался Кащей.

— Кто ты такой?! — вспылил колдун. — Что ты из себя строишь?

— Поговори мне! — пригрозил Кащей. — Много будешь знать, скоро состаришься! — Ты идиот! Кто кого пытает? Того и гляди, сейчас кондратий в гости пожалует.

— Пока еще я тебя, — признался Кащей. — А ты в этом до сих пор сомневаешься?

* * *

Утром на площади собрался весь город. Избитые сначала Кащеем в честном бою, а затем палачом — в нечестном, гвардейцы срывали злость на горожанах, сгоняя их на площадь. На помосте уже стоял Кащей, рядом палач крепко обнимал единственный оставшийся у него обоюдоострый топор. А на троне восседал измученный колдун. Сломанная рука висела на груди, а мозг сверлила мысль, каким образом он сумеет поднять одной рукой тяжелый топор палача. Прибегать же к колдовству при всех, да еще после такого ранения… вдруг не получится, что тогда?

Затрубили трубачи, забили в барабаны барабанщики, народ перестал разговаривать и устремил взоры на колдуна.

— Мы собрались здесь в этот дивный солнечный день, чтобы казнить смутьяна и организатора городских беспорядков! — объявил он. Толпа ошарашенно смотрела на его повязку. В ее представлении ранить колдуна можно было чем-то исключительно запредельным и опасным. — Мы тяжелой ценой захватили его во вчерашней битве, как видите, даже я пострадал!

Взоры толпы перешли на гордо сложившего руки на груди Кащея. Человек, сделавший то, что раньше казалось невозможным, был гораздо опаснее самого колдуна. Это завораживало. Появление врага у врага — всегда светлое событие.

— Пока мы праздновали победу над химерами, этот негодяй устроил побег особо опасных заключенных из городской тюрьмы, — распинался колдун. — Но, к счастью, многих мы успели поймать и вернуть на законное место. Мы прижали его к стенке, и он, ослепленный жаждой разрушения, предпринял попытку покушения на вашего справедливого государя!

— Это на кого это? — нагло встрял Кащей. — Я воевал только с тобой!

По толпе прошел изумленный гул.

— На меня, идиот! — рявкнул колдун.

— Да какой ты государь? — изумился Кащей. — Так, собака недорезанная! Или ты вчера успел придушить короля?

Самые эмоциональные горожане стали падать в обморок. Остальные храбро распахнули варежки и округлили глаза. Равнодушно взиравших не осталось. Колдун начал краснеть на глазах. Того и гляди дым из ушей повалит.

— Заткнись! — прорычал он, — Я не договорил!

— Да ради бога! — отмахнулся Кащей. — Псинка лает — ветер носит.

Потерявших сознание стало значительно больше. Гвардейцы и стражники и те еле стояли на ногах. Впрочем, они и до этого не особо крепко стояли… Обстановка на помосте явно накалялась. Колдун медленно сходил с ума, но все еще, желая казаться справедливым, пытался спокойно договорить и вынести приговор.

— Некультурный, грубый варвар покусился на самое святое, что у нас есть, — на нашу свободу! Он хотел отнять ее у нас и завладеть троном, чтобы править нами жестокой рукой!

— Куда мне до тебя! — подал реплику с места Кащей.

— Заткнись и слушай! — в очередной раз рявкнул колдун. — Успокойте грубияна!

Желающих не нашлось — за ночь весть о неминуемых последствиях самой робкой попытки утихомирить нового пленника разнеслась среди всех физических усмирителей.

— Договаривай, юродивый! — милостиво разрешил Кащей. — Раньше начнешь, раньше закончишь.

Колдун пробормотал себе под нос что-то чрезвычайно угрожающее. Привыкший к всеобщему повиновению, он уже начинал бояться этого странного человека, запросто извалявшего его в грязи и не теряющего присутствия духа даже перед смертью.

— И сегодня мы, — колдун говорил, обращаясь к малой кучке оставшихся в сознании экстремалов, — свершим возмездие и покараем его!

— Закругляйся, пустобрех несчастный! — зевнул Кащей. — Спать тянет.

— Недолго осталось! — злорадно ответил колдун. — Стража! Приведите людей в сознание! Я хочу, чтобы все видели смерть злодея! Палач, приступай!

Палач послушно подвел Кащея к плахе.

— Погоди, — сказал вдруг колдун. — Я хочу насладиться триумфом. Стража, привести пленника! Эй, храбрец! Смотри, кто у меня есть! Думал, всех освободил? Думал, что ты самый хитрый? А вот и нет! Смотри на дворцовый балкон! Находясь в аду, ты будешь вспоминать его лицо, потому что ты не сумел его спасти и он проклянет тебя за это!

Кащей поднял голову: гвардейцы вывели Иванушку.

— Если тронешь его хоть пальцем, я тебя в бараний рог согну! — твердо пообещал он.

— Ты меня не испугаешь! — рявкнул колдун.

— Ты и так дрожишь, как последняя крыса, — презрительно бросил Кащей.

— Отрубите ему голову! — не выдержал колдун.

— Кащей увидел, как Иванушка закрыл ладонями лицо.

— Смотреть! — рявкнул Ортокс. Гвардейцы схватили руки мальчишки и оторвали их от лица. Кашей закричал:

— Слушайте меня все! Вчера вечером я спас ваш город от неминуемой смерти! И что я получил взамен? Вместо благодарности меня привели на эшафот и собираются отрубить голову! А теперь слушайте меня очень внимательно! На ваш мир пало проклятие, и этим проклятием стану я! Вы засадили в тюрьму ни в чем не повинных людей, путешественников из дальних краев, и за это я принесу в ваши дома смерть! Страшитесь моего гнева, ибо я вернусь после своей смерти и страшно отомщу за свою гибель!

— Ха! — презрительно бросил колдун. — Пустая бравада!

Площадь кисло засмеялась, никто не поверил, но испугались все. Люди всегда боятся того, во что не верят.

— Отрубите ему голову! — приказал Ортокс. — И покончим с этой комедией,

— Ты — первый, Ортокс! — сказал Кашей. — Помни об этом.

— Неужели ты думаешь, что я поверю в твое бессмертие, Кащей? Не смеши людей! Палач!

* * *

… И палач взмахнул топором…

* * *

… Последнее, что увидел Кащей, — Иванушка зажмурил глаза и отвернулся…

* * *

… И наступила мгла…

* * *

Чернота.

Нет звезд. Нет света. Нет ветра.

Мертвая тишина.

Пространство.

Нет пространства.

Что-то мешает рукам…

Мешало.

Веревка какая-то…

Ровные стены и потолок. Низкие, прямоугольные. Впрочем, нет. Стенки угловатые. Кругом ткань.

Под головой тонюсенькая подушка.

… Взмах топора…

Ага, вот оно!

Колдун.

Казнь.

Незаконченное дело.

Иванушка.

Замок, вампиры, царевна Мария, братья-царевичи, заброшенный город, фотография.

Моя фотография.

ТАЙНА.

Хохочущий колдун.

* * *

Я понял, где нахожусь. Ортокс решил не рисковать. Допуская, что невероятное все же может случиться и я в самом деле оживу, он решил избавиться от меня раз и навсегда самым распространенным способом — похоронить. Гроб узкий, повернуться невозможно. Ударить можно, но толку будет мало. Придется долбить долго, очень долго. За это время случится всякое. Нет времени на промедление. Надо действовать.

Удар, еще удар, по касательной, опять по касательной, иначе бить просто невозможно. Колдун предусмотрел все. Сволочной колдун. Но не предусмотрел одного: я буду бить до тех пор, пока не умру. А когда умру, то снова воскресну и опять буду бить.

Год, два, сто лет, но я добьюсь своего. Я выберусь из заточения.

Нет, сто лет не пойдет. Все погибнут, даже самый молодой, Иванушка, если и не умрет, то будет глубоким старцем. Колдуном. Преемником Ортокса. Сколько живут колдуны? Сто лет, двести, или они перешагнули за пятисотлетний рубеж существования?

Нет. Для длинной жизни нужен философский камень. Создать его невозможно.

Возможно.

Компоненты для камня не собрать в одном мире. Их надо собирать по всем обитаемым и необитаемым мирам. Вот почему колдуны так старались найти выход в другие миры. Им необходимы компоненты для камня. Вечная жизнь манит их, как сыр манит мышь, как он заманивает ее в мышеловку.

Моя жизнь. Вот она, бесконечность. Кто из вас преодолеет страх перед вечностью, очутившись на моем месте?

Никто. Вам не по силам. Я сам ее не преодолел. Пока не умер и не ожил в тысячный раз. Что меня не отпускает и не дает исчезнуть в вечности, возвращая к жизни?

Не знаю.

Но у меня куча времени, чтобы это узнать.

Удар, удар, еще удар. Места стало чуть больше. Это хорошо. Гроб деформируется, стало быть, меня не замуровали в склепе, а просто-напросто закопали в обычной могиле и засыпали землей.

Олухи!

Этим меня не остановить. Меня ничем не остановить! Я — бессмертен.

Раз.

Вот только выберусь из могилы, мы вернемся к прерванному палачом разговору. Думаю, никто не будет возмущаться возобновлением диалога. Они будут до чертиков рады выслушать мои требования и избавиться от меня всеми возможными способами. Поскольку способ с отрубанием головы мы уже проходили, то исполнять его «на бис» не станут. Легендарные номера исполняются один раз в жизни. Им придется изобрести что-нибудь новенькое или прислушаться к моим предложениям. А я заставлю их прислушаться, иначе, клянусь своими будущими жизнями, они сами испытают на себе все прелести испытанного на моей шее номера.

Удар, удар…

Снаружи доносятся необычные звуки. Очень похоже, как будто… так звенит придавленная многотонным грузом цепь. Глухо и почти неразличимо.

Колдун, а ты перестраховщик! Или трус? Обмотал гроб цепью. Сколько ты намотал оборотов? Десять? Нет, это мало даже для тебя. Сто? Нет, это тоже мало. Тысяча. Нет, он озвереет, пока намотает такой клубок. Пусть будет пятьсот оборотов. Любители чертовщины наверняка предположат, что число оборотов цепи вокруг гроба равно шестистам шестидесяти шести. Но это явный перебор. Во-первых, откуда здесь известно про число Зверя, а во-вторых, колдуны и христианство стоят на разных дорожках. По крайней мере, современное, потому что раньше никакого христианства не было. Оно возникло сравнительно недавно, когда кто-то, не попавшийся мне на глаза, ужаснулся творимым людьми зверствам и предложил всем хорошим людям после смерти здесь перебраться в его личный мир, мир, созданный им, без зла и невзгод. Мир с невероятным количеством возможностей.

Жалко мне его. Из сотен тысяч правильно поняли его намерения считанные единицы. Остальные превратили его слова в предмет слепого поклонения. То же самое язычество. Их «вера» не мешает им молиться за светлое будущее и при этом творить черное настоящее.

Он сказал, что душа вечна. Я с ним согласен.

Но в отличие от него я не попадаю в его мир, а остаюсь самим собой в этом мире. А колдуны занимаются поисками философского камня, потому что им не светит жизнь в том светлом месте. Не всем. Считанным единицам. Как и простым людям. Тем, кто подходит для него.

Надо же, как могила настраивает на философский лад.

Два.

Удар, удар. Уже не по касательной. Металлический гроб проломился. Ну-ка, ну-ка… Колдун, ты все-таки перестраховщик. Двухсантиметровые стенки — надо до такого додуматься. И цепи. Ты сам себя перехитрил. Как видишь (точнее, понятия не имеешь), я таки сломал крышку. Десятки витков массивной цепи меня не задержат. Наоборот, помогут мне выбраться наружу. Цепь — это колечки металла и куча свободного пространства между ними. Стоит порвать несколько колец, как освободится немного места. Конечно, кольца придется заталкивать в глубь гроба, но это мелочи. А еще проще — просто смять кольца, и тогда ничего рвать не придется. Сминая и раздвигая цепи, я легко выберусь наружу. Что там дальше? Километровый слой земли? Вряд ли. Не по силам тебе сдвинуть столько.

Вот только выломать дыру побольше, так, чтобы можно было сесть. Порвать цепи над головой несложно. Куда сложнее дышать под постоянно сыплющейся землей. Варварство. Я бы себе не позволил хоронить восстающих из смерти врагов в обычной примитивной могиле. Я придумал бы кое-что поинтереснее. Ведь вечный противник, что ни говори, может обидеться и устроить такой ответный удар, что мало не покажется никому. К тому же я не люблю такие методы решения наших проблем. Я предпочитаю разбираться сразу и до конца — очень помогает в жизни. Не стоит откладывать проблемы на потом, это плохой признак. Все должно решаться по мере поступления.

А что бы я сделал на его месте, если бы знал, что мой могущественный враг обладает бессмертием? Если бы я хоть на миг мог допустить, что он на самом деле бессмертный? Как бы я поступил?

… Не знаю…

Так, придется вспомнить второе мое правило: не пускаться в абстрактные споры и не думать о том, чего нет на самом деле и чего в принципе быть не может. Это тоже значительно облегчает жизнь и делает ее намного интереснее. Вот повстречаю бессмертного врага, тогда и подумаю над этим вопросом. Сейчас у меня другие проблемы.

Самому бы выбраться из могилы.

Три.

А вот что меня радует: сколько раз меня ни убивали, колдун стал первым, кто меня похоронил. Не спорю, меня убивали всего-то раз-два и обчелся, в основном я сам себя убивал…

Как я себе это представляю?

Кашей, тебе не хочется жить, и потому ты заканчиваешь жизнь самоубийством. Ты прекрасно понимаешь, что похоронить тебя будет некому и твое бездыханное тело будет лежать на голом полу некоторое время. Пока ты не вернешься к жизни.

Какая радость, что во дворце нет гробовщика и могильщика.

А зачем они нужны?

С моим жизненным кредо им не дождаться момента, когда придется исполнять свою работу. Хотя нет. Кто-то из них двоих обязательно умер бы первым, и второй, пока еще живой, сумел бы показать, на что годен.

Да сколько он тут цепей намотал?

Слава мне, что я активно занимался спортом.

Да, потратить на физические упражнения несколько тысяч лет — это вам не хухры-мухры. Силищи, как у… как у… как у меня. Я — чемпион мира по силе!

Которого принимают за какого-то фокусника. Я вам нанимался выкарабкиваться из могилы?

Ненавижу плясать под чужую дудку.

Вот пролежать бы там лет тридцать, потом проснуться, выйти и заявиться в гости к постаревшему колдуну. Вот была бы встреча! Нет, не пойдет, эта зараза сразу же займет мое место! На тепленькое попадет! Я тут, значит, тридцать лет старался, обживал могилу, а он, бах — и в нее! Обойдется! Пусть свою готовит!

А мою могилу никому не занять.

Как только выкарабкаюсь и освобожусь от насущных проблем, то сразу же положу себе на могилку букетик цветов. А что такого? Имею полное на то право.

Четыре.

Как ты там, колдун? Небось спишь себе спокойным сном. Или ворочаешься в постели, мучительно представляя, как мой призрак появляется у тебя за спиной и вцепляется скрюченными пальцами в твою хлипкую шею?

Вот представил, аж самому страшно стало.

Все-таки земля. Свежевскопанная. Мягкая. Вдыхаем побольше воздуха и роем. Пусть падает вниз, в гроб, освобождая место. Так и будем перебираться, пока не выплывем на поверхность.

Или как правильно сказать?

Пока не выкарабкаемся?

Дышать трудно. Конечно. Землей всегда трудно дышать. Я успею выкарабкаться, или придется еще раз умереть и воскреснуть?

Нет, я должен выкарабкаться. Умирать два раза подряд в один день — перебор. Ну, воскресать — еще куда ни шло.

Я докопаюсь до поверхности.

Как кроты всю жизнь ходы роют?

Кащей — крот.

Не смешно. Но оригинально.

Тьфу. Невкусная земля. Красная. Прямо глина какая-то.

Ты куда меня захоронил, Ортокс?

Отдельное кладбище?

Где?

А земля-то сырая. Слишком сырая.

М-м-м… Похоже, наверху идет дождь. Чувствую, выглядеть я буду неотразимо.

Да что мелочиться?!

Я буду выглядеть фантастично.

Дайте передохнуть. Сколько я прополз? Метра три, или мне так кажется?

Оперативно сработали.

А, конечно, это же колдун. Ему не требуется копать могилу с утра до вечера. Выстрелил из метлы — и вся недолга.

Как я устроил сражение!

Я собой горжусь!

Земля стала мягче. Мокрее. Еще мокрее. Это уже не дождь. Это прямо озеро какое-то.

Ортокс, ты где меня похоронил? В центре озера?

А помнишь старую историю о том, как отец завещал своим сыновьям похоронить его в море? И как они утонули, пытаясь выкопать в воде яму?

Пять.

Надо сильнее работать ногами, надо утоптать землю посильнее. Надо сбить ее, и получится немного масла. Ква-ква.

О, червяк. Точно червяк. Нет, я не вижу его. Я вообще ничего не вижу. На ощупь. Вдруг змея?

Откуда? Такая маленькая?

Все-таки червяк.

Червяк в почве — все равно что чайки в море. Это значит, что скоро твердая поверхность, по которой можно безопасно ходить. Земля. Кстати, падая со скалы, никогда не поймешь, почему моряки так радуются ее приближению.

Колдун! Я выбираюсь! Я почти на земле!

Кто тут разлил лужу воды?

Действительно, дождь. Ливень.

О, а это что такое?

Дайте глаза протереть. Иначе не поверю.

Цветы.

Точно цветы.

Совсем свежие.

Это странно. Меня опередили. Это поклонники, или просто кто-то так сильно ненавидит колдуна, что решил доказать, что не все поддерживают его колдовскую политику?

А это еще не все.

Похоже, я здесь далеко не один.

Делегация восторженной публики. Многочисленная делегация, и, что интересно, все вооружены до зубов и потрясают всем этим в непосредственной близости от моего лица. Особенно зубами. Я в кольце.

Интересно, что полагается говорить в таких случаях?

Банальное «здрасте»? Не звучит.

Напугать их, что ли?

А возможно ли напугать их еще больше, чем они напуганы сейчас?

По-моему, нет.

— Привет, мужики! Не хотите погреться? Внизу тепло и сухо! Заходи, не стесняйся! Давай, я тебе помогу спуститься…

Хм.

… Какие-то они все слабонервные.

Я иду искать.

Кто не спрятался — я не виноват!!!

* * *

На улице была ночь. Карабкаться из могилы оказалось трудно, очень трудно, и Кащей надеялся, что больше не попадет в подобную передрягу. Трудно судить, действительно ли колдун решил похоронить его или просто хотел запрятать куда подальше. Количество вооруженных людей говорило за второй вариант. Бедняги, сколько пришлось стоять около его могилки и ждать, выкарабкается ли он оттуда или нет. Простые стражники, не то что колдун. Это ему не привыкать к неожиданностям. А вот им показалось в диковинку воскресение человека из мертвых. А пробудь он в гробу гораздо дольше? Они так бы и сидели тут до старости?

Что интересно, гвардейцев нет. Обычные рядовые стражники. Колдун, несмотря на свою магическую силу, личную гвардию отпускать далеко от себя боится. Ему уже сообщили, что умерший решил отложить свою смерть до неопределенных времен, или предпочли сначала потерять сознание и лишь потом, по возвращении в чувство, доложить о случившемся? Метел не видно. Лазерных лучей в небе тоже.

— В какую глухомань меня отправили? — Кащей повернулся к лежавшим без сознания стражам. Восемь человек, и все такие впечатлительные. Колдун, наверное, не предупредил их о том, что Кащей склонен к оживлению.

Недалеко от могилки стоял дом из свежесрубленных бревен. Кащей направился прямо туда. В окошках горел свет, и он надеялся увидеть там кого-нибудь, кто находится в сознании и не торопится расставаться с этим состоянием.

Дождь лил как из ведра. Грязь тоннами стекала с его плаща, выпотрошенного колдуном. Кащей усмехнулся — колдун проглотил наживку. Радиопередатчик находится в его хранилище. Где-то неподалеку должен быть и Иванушка. Если Ортокс решил-таки вырастить из него колдуна, то должен постараться чем-то увлечь мальчишку.

Трудновыполнимая задача. Сначала взять в плен, потом разлучить с сестрой, потом привести на казнь совершенно незнакомого Кащея — они ведь никогда раньше не встречались — и после всего вышеперечисленного надеяться на покорность?

Во взгляде мальчишки читалось недоверие и изумление, когда он услышал про бегство пленников. А то, что казнимый имел к этому непосредственное отношение, его здорово обрадовало.

— Но мне отрубили голову, — пробормотал Кащей. — Зачем Ортокс привел мальчишку на казнь?

Да еще и рассказал про спасение его сестры? — Он ахнул. — Ортокс! Ты скотина!

Оторвать мальчишку от родственников и знакомых людей, потом показать, что они вернулись домой без него, бросили его на произвол судьбы, а единственный человек, который мог бы ему помочь, казнен, — это же любого выбьет из колеи.

— Ты хочешь его сломать, колдовская уродина! — рявкнул Кащей. — Вот ты как!

Отложим эмоции в сторону.

Сначала узнать, есть ли тут кто во вменяемом состоянии? Аккуратно входим в домик и вежливо разговариваем по поводу нашего местонахождения и возможности возвращения в приличную цивилизацию.

* * *

Оконное стекло треснуло, осколки посыпались на мокрую траву. Виновником этого был человек, со всех сил ударившийся в оконную раму и вывалившийся на улицу по пояс. А человеку, в свою очередь, помог Кащей.

Будучи необычайно вежливым, он не стал швырять его за тридевять земель, а просто предложил подышать свежим воздухом под окошком. И показал наиболее краткий маршрут к названному месту.

— Спасите! — истошным голосом кричал человек, нисколечко не оценив старания Кащея.

— Не кричи, людей разбудишь! — пытался утихомирить его Кащей. — Видишь, как удобно они разлеглись у моей могилки.

— Помогите! — взывал человек. — Спасите! Караул!

— Погоди минутку. — Кащей втянул его обратно в дом. — Я не прошу у тебя помощи, мне нужно попасть в город. Караул устал, не видишь? Спит.

— Ты убил их!

— Совсем наоборот! Я предложил им теплую постель. В уютном теплом и сухом гробу. Хочешь, я тебе ее отдам?

— НННЕ-Е-Е-Т!

— Да не кричи ты, в самом деле! — попросил Кащей. — У меня голова раскалывается! Вот когда ты сам выкарабкаешься из могилы, тогда ты меня поймешь!

— ААААААААААААААААААААААААААААА!

— Лучше бы ты сознание потерял, — пробормотал Кашей. — Теряй! Это приказ!

— Не могу!

— Тогда я помогу тебе! Ты не против?

— ААААААААААААААААААААААААААААААА!

Бац.

Обмякшее тело распласталось на полу.

— Ничего, скоро ты придешь в себя, — пообещал Кашей. — А я пока приведу себя в порядок. Такое чувство, что на меня вывалили всю грязь в округе.

С плащом пришлось временно расстаться — пока он высохнет, пройдет неделя. Да и остальные вещи выглядели не очень. Пришлось перерядиться в форму стражи. В принципе обычная одежда, разве что на голову надевается круглая металлическая каска. Миска какая-то. Ну ее на фиг. Кольчуга. Или что-то вроде. Пригодится. Оружия нет. Все, что было, лежит неподалеку от его могилы. В руках слабонервных охранников.

— Как вы сюда попали? — периодически спрашивал Кащей. Вопрос оставался без ответа, человек не желал приходить в себя. Похоже, колдун и здесь перестраховался — перенес дом заклинанием, ведьмочки перенесли людей на метлах и улетели, а стражники остались жить-поживать да будущей пенсии наживать.

Пешком идти долго. Бежать быстрее. Но куда? Еды здесь на неделю, и раньше срока ведьмочки не появятся. Возможно, они не появятся вовсе, колдун способен перенести еду самостоятельно. Но люди так долго в одиночестве спокойно не проживут. Максимум через месяц они начнут придираться друг к другу по мелочам и в конце концов перегрызут друг другу глотки, как взбесившиеся собаки.

— Вы здесь навечно? — спросил он, как только человек пришел в сознание. Тот поначалу не отвечал, целиком и полностью сконцентрировавшись на попытке порвать связывавшие его веревки. Кащей повторил вопрос.

— Нет! — Человек сдался.

— Когда вы вернетесь домой?

— Не знаю. Когда колдун приведет смену.

— Когда он ее приведет?

— Он не говорил. Он вообще ничего не говорил. Сказал только, что мы должны охранять могилу особо опасного преступника, чтобы никто из его тайных последователей не выкопал его тело из могилы и не разнес слух о его волшебном воскресении.

— А кто положил цветы на мою могилу?

— Мальчишка.

— Он здесь был? — изумился Кащей. — Когда?

— Когда тебя хоронили. Колдун настоял, чтобы он своими руками бросил несколько горстей земли на твой гроб.

— Урод.

— Не то слово, — вздохнул человек. Они помолчали.

— Если ты ненавидишь колдуна, почему позволяешь ему помыкать собой?

— Мы все зависим от него. Стоит кому-то из нас возроптать, как он уничтожит всех родственников, друзей и родственников друзей. Как, по-твоему, почему нас осталось так мало?

— Война с химерами.

— Их не так много, как кажется. Это с твоим появлением их стало притягивать словно магнитом. До того мы не сражались в большим количеством химер. Так, одна, две за месяц. В основном мелочь, их ведьмы убивали задолго до того, как они приближались к городу.

— Ты знаешь, почему меня убили?

— А ты правда тот самый Кащей, который до смерти перепугал колдуна во время казни?

— Он самый. Что, не похож?

— Сейчас вроде похож, — согласился человек. — А когда ты был в грязи, то нет. Я думал, мне крышка. Оживший мертвец. Мама родная, я, наверно, поседел до самых кончиков волос!

— Каких волос? Ты же лысый. Человек схватился за голову:

— Ох, черт, а я и забыл!

— Ты помнишь, как тебя зовут? — вкрадчиво поинтересовался Кащей. — Как тебя звать?

— Антир.

— Неплохое имя. Оно точно твое?

— Точно.

— Поздравляю тебя, ты просто перенервничал. Отдохни часок, и все пройдет. А ты, случаем, не помнишь, как мы сюда попали?

— Ведьмы привезли. Как еще!

— Город далеко?

— Месяц, если идти пешком.

— В какую сторону?

— На север. Кащей задумался:

— Обещаешь мне, что не будешь вопить, как мартовский кот, если я освобожу тебя? Человек весело засмеялся.

— А если и буду — кто услышит? — спросил он сквозь смех.

— Договорились! — согласился Кащей.

— Знаешь, — сказал Антир, — если ты пришел избавить нас от колдуна, то я с тобой. Кем бы ты ни был — злодеем, монстром или ожившим мертвецом… Берегись!

В выбитое окно влетела стрела, Кащей крутанулся, сбивая ее с намеченной цели, и она вонзилась в потолок. Следом влетела вторая стрела, но он уже приготовился к сражению. На ее пути появился стул, в него вонзились еще три стрелы. Кащей отскочил к стене.

— Там он, там! Убейте его! — послышались испуганные голоса.

— Быстро же они очнулись, — проворчал Кащей. — Эй, вы меня слышите? Предлагаю забросить топор войны в могилу и спокойно обсудить наши разногласия за вкусным ужином!

— Он мертвец! — вопил какой-то паникер. — Не слушайте его, он утащит вас за собой!

— Я же вас не тронул! — прокричал Кащей.

— Он пудрит нам мозги! Кащей обернулся к Антиру.

— Кто этот придурочный?

— Наш командир.

— А-а…

В дверь ввалились мокрые стражники, выставив перед собой мечи. Кащей запустил в них пронзенным стулом, и стражников смело обратно под дождь.

— Посидите там! — крикнул вдогонку Кащей. — Давайте ваше начальство! Я не собираюсь переругиваться с каждой собакой!

Он поймал рукой стрелу и присел, пропуская другую над головой.

— Отпусти его! — прокричали из темноты.

— Запросто! — ответил Кащей, поворачиваясь к пленнику. — Антир, хочешь помокнуть под дождем? Друзья зовут на вечеринку.

— Смеешься? Под дождем?

— Он не хочет! — прокричал Кащей. — Да хватит вам стрелять! Это бесполезно! Я не трону вас, даю слово!

— Ха! Слово покойника!

— Клянусь жизнью пленника! Антир вытаращил глаза.

— Мы так не договаривались! — сказал он одновременно с остальными. Кащей весело хмыкнул:

— Эй, мужики, вы не против мирных переговоров? Мы все здесь застряли надолго, и какое-то время нам придется прожить вместе. Давайте не будем портить вам настроение. Мне-то до лампочки, я опять оживу, а вот вам придется туго!

— Что ты предлагаешь? — спросил голос. Кто-то другой, видимо, все тот же взбудораженный командир, пустил еще одну стрелу. Мазила.

— Мы все старательно делаем вид, что я закопан в могиле, а вы честно отрабатываете свой хлеб.

— И что из этого? Да успокойся ты, в самом деле! Командир!

— Как только появляются ведьмы, мы возвращаемся в город. Все вместе. А там расходимся в разные стороны и больше другу друга не беспокоим.

— Нам надо подумать.

— Я нераз… говари… ваю с мертвецами, — натужно пропыхтел командир, борясь то ли с собственными сомнениями, то ли с подчиненными.

— Думайте, сколько хотите! — согласился Кащей. — Мне, что ли, мокнуть?

Крупная градина размером с вишню упала прямо перед ним. С диким шипением льдинки заколотили по деревянной крыше. Сразу похолодало. Из темноты донеслись приглушенные шумом крики.

— Эй, Кащей, мы согласны! — прокричал кто-то.

— Вы сами так решили или на вас надавила непогода? — поинтересовался он. — Быстро вы все обдумали. Не прошло и трех секунд!

— Мы решили!

— А не град? Сейчас вы всеми конечностями за, а как только град кончится, так и вы не вы, и я не я! Стражники протестующе загомонили.

— Ладно, так и быть, залетайте!

* * *

Гвардейцев колдуна среди них не оказалось, и никто не стал особенно возражать против плана Кащея. Выходцы из простых семей, они знали, что такое гнет тирана, и готовы были поддержать любого достаточно сильного человека, способного реально навредить колдуну. То, что Кащей оказался именно таким человеком, они не сомневались с той самой минуты, когда он произнес свои знаменитые фразы перед казнью. Никто из них не пытался повторно отправить Кащея на тот свет, но все интересовались, что он там увидел. Кащей отшучивался, как мог, говоря, что, дескать, каждый со временем попадет туда сам и получит ответы на все свои вопросы Подобный оборот стражников не особенно радовал, и они настойчиво напирали на Кащея с похожими вопросами до самого прилета ведьм.

Кащей убедил их в том, что их помощь в борьбе с колдуном очень для него важна. Стражники знали, что он хочет обязательно спасти мальчика, и опасались, что он покинет их, как только найдет Иванушку, но Кащеи уверил их, что доведет дело до конца, что бы ни случилось.

Они строили разные планы, болтали о том о сем и ждали ведьм.

В основном они коротали время, рассказывая всякие байки.

— А вот однажды в племени Атута произошел такой случай, — вспоминал Кащей. — Я как раз путешествовал там с миссией сбора сокровищ — я тогда частенько летал за сокровищами и встретился с племенем. Они меня знали по прошлым встречам. Мы подружились, когда я поймал трех громадных змеюк и связал их в один большой узел. Из них потом приготовили чудный ужин и еще две недели доедали остатки. Так вот, пришел как-то в это племя один хитрый человек. Колдун не колдун — не знаю, во всяком случае, пытался нас убедить, что он самый настоящий, всамделишный колдунище в семьдесят восьмом поколении. Особенно усилил напор, когда увидел, сколько золота я успел насобирать, как только ни пытался всучить нам всякие сушеные хвосты ящериц, обглоданных пауками мух и комаров. А как увидел мое золото, так вообще охрип и зашептал: мол, у него осталась последняя порция волшебной мази. Такой волшебной, что она защитит самого неповоротливого воина от стрел заклятого врага и предложил купить баночку за сто килограммов моего золота. Ну, понятное дело, племя набросилось на меня с уговорами, а колдун тоже завел песенку мол, что такое деньги по сравнению с жизнью хорошего воина? Уговаривать меня им пришлось довольно долго, пока я не сказал: мол, пусть колдун сначала даст мазь на пробу. Колдун согласился и предложил мне испробовать на себе. Вероятно, думал, что в племени Атута полно отвратительных стрелков. Долго всех уговаривал, пока племя с ним не согласилось. Декать, золото мое, значит, и испытывать мазь надо на мне, ведь я ее покупаю. Я отказывался, они напирали, пока самый храбрый воин племени не заявил, что я его друг, а потому он разрешает испытать мазь на себе. Колдун обрадовался. Он был неплохим психологом и полагал, что в своего соплеменника никто стрелять не станет. Вы ведь не выстрелите в своего друга, даже если вам предложат волшебную мазь? Вот и я думаю, что не выстрелите. И колдун думал, что не выстрелят. А они взяли да и выстрелили. И превратили своего лучшего воина в колючего ежика. Ну, воин, понятное дело, тут же прилег и заснул вечным сном, а династия колдунов на семьдесят восьмом поколении трагически прекратила свое существование.

— Что с ним стало?

— Сожгли на костре, — сказал Кащей. — Вместе с хвостами и мухами. С тех пор они в колдунов верить перестали. И, скажу я вам, правильно сделали.

— Наш колдун настоящий!

— Да, — кивнул Кащей. — Я полностью с гобои согласен. Но хочу отметить, что колдунам вообще не стоит доверять. Они играют в свои игры и к простому народу относятся как к грязи. Вы для них никто. Либо они из вас выкачивают деньги, либо пытаются вами повелевать. Дружелюбные колдуны мне не встречались. Каждый из них идет к своей цели и сметает тех, кто стоит у него на пути. Такие вот дела.

— А где ты перешел дорогу нашему колдуну?

— Он мечтал захватить мой мир. Но опоздал. Мой мир уже захвачен. И с новыми хозяевами моего мира договориться невозможно. Как и с колдуном. Мои друзья попытались это сделать и в результате попали в тюрьму. Я освободил их, но не всех. Теперь я исправляю свою оплошность. У колдуна есть особое место, где он живет? Или он всю жизнь проводил во дворце?

— Это вопрос не к нам, — сказал стражник. — Одно могу сказать тебе точно: однажды, когда я был на страже в ночную смену, то видел, как в одном окне на этажах, которые занимает колдун, полыхнул яркий свет, загорелись лампы, и стали видны люди в черной одежде. Наверное, в черной, до окна было далеко. Они говорили с колдуном, а потом ушли в стену, исчезли в ярком сиянии.

— Он им приказывал?

— Нет. Скорее всего, нет. Они разговаривали на равных. Тебе надо проверить его комнаты.

— Я проверял кое-какие. Кругом пустота и запустение. Открывающиеся стены и двигающиеся портреты.

— О! — изумленно выдохнули стражники. — Ты был на этаже пыток! Как ты оттуда выбрался?

— Да там ничего страшного не было. Вот у палача в пыточной было намного страшнее. Одни инструменты чего стоят.

— Да, палач так переживал, что кто-то их выбросил в ров с водяными химерами… Какая-то сволочь сказала, что это сделали гвардейцы. Я сам видел, как он их гонял по всему дворцу! Вот потеха! Я чуть со стены не свалился, когда это увидел!

— Да, им тогда крупно досталось, — припомнил другой стражник. — Какая муха его укусила?

— Разве не догадываетесь? — Кащей скромно потупил взор. Стражники переглянулись и захохотали.

— А ты действительно пришел из другого мира? — спросил Антир чуть позже. — Он на самом деле существует? Какой он?

— Конечно. Я жил там… длительное время, пока не вернулся сюда. Моя родина здесь, как ни странно. Миры похожи. Только там нет химер.

— Здорово!

— Там другой гадости выше крыши. Мой мир стал намного опаснее вашего. Жаль, что колдун этого не понимает. Стоит ему попасть туда, и ваш мир сгинет в два счета.

— А где ты жил до того, как попал в тот мир?

— В заброшенном городе.

— Но он необитаем тысячи лет!

— Это меня и беспокоит.

* * *

Дни тянулись за днями. Стражники поправили могилу, чтоб все было как до выхода Кащея из подземного царства. Один из них вызвался пешком вернуться в город, чтобы примчавшиеся ведьмы не стали допытываться, откуда в группе появился лишний.

Кащей сложил свою одежду в мешок, пожалев о том, что нет рядом его боевого арсенала. Колдун основательно выпотрошил плащ, прошелся по всем швам и, убедившись, что там нет ничего микроскопического и опасного, вернул его владельцу. После его смерти. Для пущей безопасности.

На десятые сутки, под вечер, появились ведьмочки со сменой. Покружив над домом и приказав стражникам выйти в чистое поле без оружия, они внимательно всех пересчитали, вглядываясь в лица, — те ли это, кого оставили здесь десять дней назад. В Кащее Добряка Злыдня не признали — он перекрасил волосы в соломенный цвет соком местных растений и отрастил щетину, как у покинувшего их стражника. Комплекции они были почти одинаковой. Стражники ничем не выдавали своего волнения, и ведьмы ничего не заподозрили. Разве что вторая смена могла что-то обнаружить, ведь своих сослуживцев за много лет работы они знали как свои пять пальцев. Но не обнаружили. Или не захотели. Или обрадовались, увидев, что вместо одного стражника перед ними стоит другой, чем-то напоминающий недавно убитого врага-колдуна.

Отдав второй смене последние распоряжения и советы, стражники дружной гурьбой уселись на метлы и взлетели к небесам. Ведьмы не стали тратить время, задержавшись минут на десять, не больше. Кащей опасался, что они могли заметить одинокого путника в дороге, но ведьмы летели так высоко, что реки казались крохотными извивающимися змейками на темном фоне лесов. Какие там путники? Гор не видно!

До города долетели уже в полной темноте. Начальник стражи спал, рядовые стражники не рискнули покинуть место службы, и потому небольшой отряд спокойно разошелся по домам отсыпаться после трудовой недели. Никто не обратил внимания, что два стражника вместе вошли в один дом и в доме зажегся свет. А когда он погас, из дома вышло куда больше, чем вошло. Один — стражник, второй — человек в плаще, со свернутым ковриком в руке, а остальные — семья того стражника, который возвращался в город пешим ходом.

— Они здорово напугались! — поделился впечатлениями Антир.

— Конечно! — согласился Кащей — Увидеть меня вместо своего дорогого мужа и папочки — не каждый выдержит.

— Тебе повезло, что они не стали звать на помощь.

— Конечно, я же пообещал доставить главу семьи в целости и сохранности, — сказал Кащей — Хотя поверили они только потому, что ты был рядом и заверил их, что я не обману.

— Надеюсь, ты меня не подведешь? — Чувствовалось, что Антир нервничает. — Завтра утром мы должны явиться к колдуну. Если он увидит, что мы не все, — нам крышка.

— До утра я вернусь.

— У тебя три часа. В шесть — рассвет.

— Я успею. Не переживай.

— Клянешься жизнью пленника? — улыбнулся Антир.

— Клянусь! — сказал Кащей.

Стражники на стене с беспокойством озирались по сторонам. Не дай бог, ведьмочки увидят, как они привязывают веревку к зубцу, — проблем не оберешься! Кащей уже не удивлялся тому, что колдуна в городе откровенно не любили. Как ответил старый стражник (Кащей спросил о том, не боятся ли они, что их казнят): простые люди хотят хоть немного пожить нормальной жизнью или хотя бы приблизить этот день для своих детей.

— Хуже Ортокса никого не было! — страстно проговорил стражник. — Тридцать лет назад нас было в сорок раз больше. Он химер столько не извел, сколько простолюдинов.

— Он всех извел! — поправил его Кащей. — Остались только он, король, кучка придворных и вы.

— А графы?

— Графины? Колдовство.

Мимо пролетели ведьмы. Стражники замерли, приготовившись стрелять. Но ведьмы больше не показывались.

— Ну, — вздохнул Кащей, — ближе к утру ваш друг вернется. Вместе со мной или без меня.

Прикрепив ковер к спине, он схватил веревку и стал спускаться. Старый стражник махнул на прощание рукой, сделав вид, будто приветствует снова появившихся ведьм. Те переглянулись и весело захохотали. Он тоже улыбнулся.

Кащей остановился, когда до рва остались считанные сантиметры. Отталкиваясь ногами от стены, он, примеряясь к прыжку, отскочил от нее раз, два, а на третий перемахнул через ров. И вовремя. Гигантское щупальце высунулось из воды и схватило выпущенную Кащеем веревку, дернуло, крепкая веревка с отломавшимся зубцом плюхнулась прямо на чудище. Кащей помахал стражникам баночкой со светлячками, после чего раскрыл банку и выпустил светлячков на волю.

И бросился к тайнику, где заранее припрятал ан-тиграв, микроарбалет и еще много чего полезного.

* * *

Стражника он обнаружил у первой же речки, переплыть через которую тот не мог. На берегу горел уютный костерок, а сам стражник невозмутимо жарил на ветке пойманную рыбу.

Кащей спикировал со скоростью метеорита, приземлившись рядом и чуть не потушив костер. Искры рассыпались в темноте роем звезд.

— Ты? — удивился стражник. — Так быстро?

— Приходится торопиться, — сказал Кащей. — Утром колдун устроит вам встречу. Не уверен, что он обрадуется, увидев вместо тебя меня. Летим быстрее. Скоро рассвет.

— Я рыбу готовлю! — запротестовал стражник. — Ты как хочешь, а у меня с утра во рту маковой росинки не было.

— Чего так?

— А ты ловил рыбу голыми руками?

— Нет. И в чем подвох?

— Она ужасно скользкая. Я накормил бы весь город той рыбой, которую упустил!

— А ты не боишься, что твою добычу отнимут?

— Кто? Ты?

— Нет, не я. Не знаю, кто это такие, но глаза у них светятся слишком плотоядно. — Кащей выхватил микроарбалет и несколько раз выстрелил. У стражника волосы встали дыбом от увиденного. Оказалось, это совсем не они. Это одно большое оно. Нечто, напоминавшее гигантскую улитку, с сотнями глаз на отростках, уверенно и шустро двигалось в их сторону, привлеченное вкусным запахом. Микроарбалет не причинил ей ни малейшего вреда. Стрелы отскакивали от ее дубленой кожи, улетая в разные стороны. А она приближалась с угрожающей скоростью.

— Не знаю, что это, но оно явно любит жареную рыбу. Да и нами перекусить не откажется!

— Летим! — стражник подхватил недожаренный ужин и запрыгнул на ковер быстрее Кащея. Проводись сейчас среди ковров-самолетов чемпионат по скорости, они бы взяли первое место. С большим отрывом от соперников. Улитка протаранила костерок, втоптав угольки в песок. Сотни глаз уставились на сбежавшую добычу.

— Черепах лови! — прокричал стражник, кидая в нее рыбной головой.

— А мне ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Кащей.

— Ням-ням! — раздалось в ответ. Кащей захохотал.

* * *

Следующим пунктом в его плане было компактное светопреставление, лишающее колдуна душевного равновесия. Попросту говоря, он собирался вывести Ортокса из себя, чтобы тот потерял способность контролировать ситуацию. Внутригородская неразбериха — дело как-никак новое, жители здорово перетрусят. Колдун, как одно из главных лиц города, просто обязан будет возглавить поиски злоумышленников.

Старый стражник Минк с грустью смотрел на родной город.

— Долго нам мучиться под игом этого тирана? — вслух думал он. Кащей, глядевший в ночную даль, повернул голову:

— Устройте переворот. Что вам мешает?

— Силы у нас не те. Колдун задавит нас своей мощью.

— Не задавит. Сегодня у него будет много дел, а завтра ему станет и вовсе не до вас. — Кащей подозвал стражников. — Сделаем так…

* * *

Стражники охотно согласились участвовать в представлении. Увидев сослуживца живым и невредимым, они окончательно поверили в то, что Кащей не намерен воевать с ними и что единственная его цель — поквитаться с колдуном за издевательство над гостями из другого мира. Патрулируя по улицам города, они развесили в укромных местах фейерверки и шумовые бомбочки.

Удобство заключалось в том, что фейерверки даже в большом количестве занимали мало места, но производили адскую смесь искр и шума, запросто заменяя собой шум нападения возможного противника.

Приземлившись на дворцовой крыше, с которой было удобно наблюдать за улицами, Кашей пересел на прихваченное по случаю кресло, достал дистанционный взрыватель и вытянул антенну. Когда в темноте улиц стали вспыхивать и тут же гаснуть костры, он стал считать. Когда погас последний, седьмой костер, он досчитал до трех, давая возможность стражникам убраться из опасных мест.

— Дамы и господа! Добро пожаловать на первое в мире реальное шоу! — объявил он и нажал на кнопку взрывателя. Фейерверки полыхнули, осветив и заполнив город шумом ночного штурма. Поднялась невообразимая паника. В окнах загорелся свет, неизвестно откуда появилось столько вооруженных до зубов людей, что Кащей чуть было не решил, что штурм начался на самом деле, а он ему просто подыграл. Отряды носились по улицам, из окон выглядывали испуганные до нервной дрожи горожане, веселились мальчишки (кто-кто, а они всегда при-, ходят в восторг при виде солдатиков, игрушечных или настоящих), лаяли собаки. Кащея всегда раздражало их бессмысленное гавканье: хлебом не корми — дай облаять кого-нибудь, особенно если тот тебя гордо игнорирует, но сегодня он был рад, что они поддержали устроенную им шумиху и заполнили улицы живыми звуками. Горожане до утра не заснут, мучаясь в догадках. А утром обязательно соберутся на главной площади, и руководство их успокоит. Там и выяснится, кто в городе настоящий хозяин: король, колдун или чучело гороховое.

Теперь завершающий штрих. Пока вся стража добросовестно носится по городу, стены оставлены без присмотра. Ведьмочки тоже принимают участие в гонках по городским улицам, не желая остаться в стороне от всеобщего веселья. И это именно тот случай, упускать который не стоит.

Прибор под названием «грузовик» работал практически так же, как и антиграв, но был предназначен не для путешествий, а для перемещения любого вещества на различные расстояния. Его основное свойство заключалось в том, чтобы он охватывал полем предназначенный для перемещения груз и передвигал его в нужную точку. Работы было много, до рассвета оставалось куда меньше, и потому Кащей торопился. Прибор работал тихо, а на фоне городского шума вообще неслышно.

Когда всеобщая паника, согласно плану, улеглась, он как раз закончил работать и теперь сидел на остатках крыши высокой башни у стен города. Черепица держалась на истлевших досках, проломить их не стоило труда. Под кровлей был чердак, загроможденный всяким хламом. Кащей уселся на дощатый ящик с надписью «Архив за триста лет». Ящик протестующе заскрипел и не рассыпался разве что потому, что его со всех сторон подпирали кучи старья из серии «никому не нужно, а выбросить жалко».

Единственные приличные окошки в башне находились почти под самой крышей, из одного выглядывал краешек телескопа: в башне жил и работал звездочет.

* * *

Рассвело.

Стражники не шли на стены, а выстроились на главной площади, где собрались взволнованные горожане. Трибуна перед ними довольно долго пустовала, пока внезапно не окуталась синим дымом. Кашей удивился. Настроив бинокль, он приготовился к сюрпризам. И получил их сполна. Когда дым рассеялся, на трибуне стоял трон, а на нем сидел человек в коричневом костюме. Все-таки колдун. Не король.

— Пробрал-таки я тебя, кикимора хвостатая! — воскликнул Кащей. — Посмотрим, какой ты крутой!

Внезапное появление колдуна его здорово озадачило, ведь сам Ортокс не раз говорил, что может перемещать в пространстве исключительно неживые предметы. Впрочем, не зря же он напустил столько дыма перед своим эффектным появлением — не иначе как под трибуной находится подземный ход.

Колдун окинул взглядом притихшую толпу и заговорил:

— До меня дошли сведения, что ночью на наш город было совершено нападение. Я говорю вам, что такого не может быть. Никто не проникнет в город! Следовательно, мы имеем дело с кознями неизвестных возмутителей спокойствия, последователей казненного Кащея, больше известного вам под именем Добряк Злыдень. И мы собрались здесь для того, чтобы выяснить, кто из вас предал свою страну, кто переметнулся на сторону подлого Кащея, кто устроил взбудоражившее весь честной народ светопреставление?! Кто самое злобное звено?!!

Толпа возмущенно загудела.

— Начальник гвардии! — позвал колдун. От строя гвардейцев отделилась одинокая фигура. — Что скажете?

— Мы обыскали весь город и не нашли никакого противника. Как Ваша Мудрость и предположила, здесь действовали члены подпольной антикоролевской группы, и мы их поймали!

Кашей удивленно приподнял брови. Огляделся по сторонам в поисках конвоя и арестованных, но никого не увидел. Получается, колдуну не так и важно, поймали злоумышленника или нет. Главное — успокоить народ и провести показательную казнь.

— А ты и в самом деле маньяк, — протянул он. Однако вскоре гвардейцы вывели на площадь парнишку лет шестнадцати.

— Вот он, безобразник, — показал начальник гвардии. Парнишка попытался что-то сказать, но получил подзатыльник от начальника и удар в живот прикладом арбалета от гвардейцев. — Это он постоянно баламутит народ. У меня есть куча свидетелей, которые докажут, что именно он устроил вчерашнее безобразие и устраивал ранее другие, помельче.

— Что скажешь, молодой человек? — вопросил колдун.

— Он до старости не доживет! — крикнули из толпы.

— Спокойней, уважаемые, спокойнее! — Колдун поднял руку. — Мы проведем честное расследование, чтобы не казнить невинного человека.

— Да с твоими порядками здесь на любого компромат выдадут, лишь бы самого на кол не посадили, — буркнул Кащей.

— Я ничего не делал! — прокричал парнишка.

— А кто? — задал колдун резонный вопрос.

— Почем я знаю?

— Логично, — согласился колдун. — Но я могу предположить, что ты говоришь неправду, пытаясь спастись. Кто же, по-твоему, мог это сделать? Стражники доложили, что не видели ничего необычного и настораживающего, и мы, — колдун показал рукой на площадь, — склонны думать, что начальнику стражи можно доверять больше, чем известному своими проделками мальчишке-сироте.

— А вдруг враги сделали подкоп под стенами города? — высказал свою версию парнишка.

— Какие враги? — удивился колдун. — После победы над химерами и Кащеем вся планета находится под моим неусыпным контролем. Откуда здесь взяться врагам?

— Ничего себе! — вырвалось у Кащея.

— Ну что? — меланхоличным голосом продолжал колдун. — Мы рассмотрели твою версию и готовы проверить ее. Сейчас я покажу стену города, мы пройдемся по окрестностям, и если найдем хоть один завалящий подкопик, то ты свободен. Но если все будет, как и раньше, то уж не серчай, но тебя казнят. Наш палач соскучился по работе, видишь, как он усердно готовит топор, чтобы квалифицированно отрубить тебе голову. Мы ведь не хотим, чтобы ты, пусть и неразумный, мучился перед смертью. Он сделал пассы руками и произнес нараспев:

— Появись, экран!

Огромная каменная стена позади него стала светлеть изнутри, разгораясь все сильнее и сильнее, а когда свет стал уже невыносимым, сверкнула и ис-чезла, оставив вместо себя прямоугольный экран, показывающий стену города.

— Мы внимательно исследуем землю буквально по метру, чтобы никто не сказал, что мы пристрастны и просто хотим от тебя избавиться.

— Психолог несчастный! — сказал Кащей. — Я и сам умею лапшу на уши вешать!

Дверца люка на чердаке откинулась, высунулась голова звездочета.

— Кто здесь? — удивленно спросил он. Кащей обернулся. И хмыкнул от удовольствия. Именно такими он представлял себе настоящих звездочетов: в сверкающей звездами синей мантии, с роскошными седыми волосами и бородой.

— Здравствуйте, профессор! — поздоровался он. — Я тут ненадолго устроился, мне просто до смерти необходимо понаблюдать за происходящим в городе.

— А что там такого интересного?

— Врагов ищут.

— А! — устало воскликнул звездочет. — У нашего великого колдуна опять шарики за ролики заехали.

— На этот раз не совсем, — возразил Кащей.

— Какая разница? — пожал плечами звездочет. — У нас постоянно такое. Разве что нынешней ночью переполох был куда больше обычного. Впрочем, вчера тоже было неплохо… Хм… Насколько я помню, именно после вчерашнего мой чердак превратился в обзорную площадку… Как я смею предположить, на этот раз организатором беспорядков выступили вы?

— Я, — кивнул Кащей.

— Ну, желаю вам удачи, уважаемый Инкогнито. Сумеете избавить нас от власти тирана, мир будет вам здорово благодарен.

— Меня зовут Кащей.

— Я — Велитор, — представился звездочет. — Доживаю здесь свою жизнь. А у вас странное имя.

— Я и сам странный, — сказал Кащей. — А вот вы совсем бесстрашный, как я погляжу. Вы не боитесь, что я попросту вас убью?

— А чего мне бояться? — как-то равнодушно поинтересовался звездочет. — С тех пор как нашим миром стал править Ортокс, мы все ходим на грани жизни и смерти. Да и не похожи вы на человека, способного просто так убить.

— Я не похож? — изумился Кащей. — Да я самый злобный монстр после вампиров во всей обозримой Вселенной!

— Да? — недоверчиво хмыкнул звездочет. — В таком случае, вы особенный монстр. Вежливый. Кащей захохотал.

— Вы мне нравитесь, профессор! — сказал он. — Вашего оптимизма хватило бы на весь мой мир.

— А вы как, планируете нас захватить или предложите что-нибудь новенькое?

— Я прилетел освободить своих друзей, и не больше.

— В таком случае, какой же вы тогда монстр? Кащей задумался.

— Ну, пусть я буду добрым монстром, — предложил он формулировку.

— Пусть будет так, — согласился звездочет. — Желаю вам удачи! Проголодаетесь, милости прошу в мою скромную обитель.

— Непременно. Слушайте, Велитор, а как вас химеры не зачавкали?

— У меня великолепный амулет на случай такой встречи. — С этими словами звездочет спустился к себе. Кащей вернулся к наблюдениям.

— Обожаю жизнелюбов! — весело пробормотал он.

Колдун щелкнул пальцами, и изображение сдвинулось, неторопливо поплыв вперед. Стены сменяли друг друга, и никакого подкопа, разумеется, не было. Но оставалась последняя, четвертая стена, и когда она показалась, в толпе поднялся ропот. Колдун повернул голову и недоуменно застыл. На экране виднелась странная куча. Вот она приблизилась, и изумленному взору горожан предстала огромная насыпь, доходившая до края стены и покрытая сотнями следов от обуви — Кашей постарался, устроив многократный забег в гору.

— Это что это? — осипшим голосом протянул побледневший колдун.

Парнишка вздохнул свободнее — никто не сможет его обвинить в том, что это он самостоятельно насыпал кучу на виду у стражников, а те ничего не заметили. Ему столько и за год не перекопать.

— Как же так? — продолжал колдун.

Получалось, что город битком набит неведомыми захватчиками и никто ничего про это не знает. А вдруг (от этой мысли колдун вздрогнул), вдруг от настоящих стражников не осталось и следа, и все они, не исключая начальника стражи (его можно подкупить), все как один его враги?

— Казнить! — прокричал он. Гвардейцы поволокли парнишку к палачу. — Да не его! Начальника стражи ко мне! Как вы это объясните? Измена!

Парнишка исчез в толпе, а к палачу приволокли бледного как смерть начальника.

— Но сначала я хочу узнать, кто тебя подкупил? — закричал колдун, окончательно теряя способность мыслить здраво.

«Ух черт! Осложнения!»

— Ваша мудрость, я ни сном ни духом…

— Прозевали земляные работы у вас под носом! Город захвачен! Кем? Кто среди нас чужак? Толпа загомонила.

— Всех по одному на помост! — скомандовал колдун. — Если большинство горожан покажет, что они кого-то не знают, казнить его тут же, немедленно!

Кащей восхищенно покачал головой. Везде есть люди, которых большинство ненавидит. Надежнее способа разом от них избавиться при всем желании не придумать.

— Стойте! — прокричал первый же человек, которого вывели на помост, и большинство злорадно закричало, что не знает его и он вообще не местный. — Я свой! Я знаю, что делать! Надо допросить звездочета! Его башня находится совсем рядом с подкопом! Он должен был все видеть!

— Гвардейцы! — проревел колдун. — Доставить его сюда немедленно!

Кащей изумленно приподнял брови. Второе осложнение. Так, придется выручать невинного астронома, пока его не обвинили во всех смертных грехах. Бросив бинокль, он спустился в комнату.

— Уже проголодались? — вежливо спросил звездочет.

— Уважаемый Велитор, вам надо бежать. Через пять минут сюда явятся стражники колдуна и поведут вас на допрос.

— В честь чего?

— Я тут между делом набросал немного земли на стену города, и колдуну срочно потребовался свидетель моих дел. Вы живете рядышком с моими раскопками.

— Земные проблемы меня мало интересуют, я больше на звезды посматриваю, — пожал плечами звездочет.

— Согласен, профессор, но разве им это докажешь? Вас обвинят в сговоре с врагами и точно казнят!

Звездочет сел в старенькое кресло.

— Я не успею спуститься за пять минут, — сказал он.

— И не надо! — Кащей достал из кармана анти-грав. Оставалось еще штук шесть. — У вас есть ковер?

— Он под ногами.

— Да? — Удивленный Кащей посмотрел под ноги. Увиденное потрясло его до глубины души. То, что он считал пятнами на полу, оказалось дырами в паласе. А сам палас выглядел так, точно его не подметали ни разу за все триста лет существования. — Ну, за неимением лучшего…

Он прикрепил антиграв к паласу и нажал на кнопку. Палас приподнялся над полом, подняв вместе с собой облако пыли.

— Давайте прикрепим коробочку к чучелу медведя! — предложил звездочет. — Я любил на нем сидеть когда-то.

— Это не самая удобная вещь для путешествий, — отказался Кащей. — Ничего, думаю, палас выдержит. Кстати, профессор, у вас нет запасного костюма? Я остаюсь вместо вас.

— Как вы думаете избежать моей участи?

— Запросто. Я хоть и добрый, но монстр.

— Костюм в шкафу.

— Отлично! Забирайтесь на палас, хватайте необходимые вещи, и он донесет вас до моего дома. Прошу вас только об одном: ничему не удивляйтесь, куда бы вас ни затащило, а на все вопросы отвечайте, что вас прислал Кащей.

— И далеко я полечу? Власть колдуна распространяется на весь мир, что толку, что он найдет меня не здесь, а там?

— Там он вас не найдет, — сказал Кащей. — В моих краях даже имя его неизвестно.

— Откуда вы, добрый монстр?

— Долго объяснять. Сами увидите, когда прилетите!

* * *

Звездочет присел, палас свернулся в трубу, вылетел из окна, смотревшего за городскую стену, и довольно быстро исчез в облаках, оставляя после себя изрядное количество пыли. Вот к чему приводит одиночество — зарастаешь грязью по самые уши! Кащей напялил на себя костюм, который пришелся ему практически впору, разве что требовалось медленно ходить и не садиться, иначе разом треснет по всем швам. Избавляться от плаща он не стал — мало ли что?

В дверь постучали.

— Звездочет! Выходи, великий колдун требует тебя!

Дверь задрожала от ударов. Меч-кладенец отрубил медведю голову. Она, подпрыгивая, покатилась в сторону, Кащей ринулся следом и схватил.

— Ну быстрей же! — бормотал он, поворачивая к себе голову отрубленной стороной. Еще миг, и гвардейцы выломают эту дверь ко всем чертям! Времени на маскировку попросту не будет! — Ну?!

Опилки. Кащей с досадой ударил кулаком по столу.

— Твою мать! — забывшись, рявкнул он так злобно и мощно, что удары в дверь неожиданно стали тихими и культурными. Перепуганные до приступа медвежьей болезни гвардейцы съежились и на всякий случай сбавили темп.

— Вы скоро? — подал голосок самый храбрый. Остальные усиленно припоминали, где поблизости есть туалет. Было единодушно решено, что где прижмет, там туалету и быть.

Кащей задумчиво высыпал опилки из головы. Придется импровизировать.

— Ну вот он я! — злобно прорычал он, уставившись на гвардейцев не менее злыми глазами. — Не видите, провожу опыты по омоложению организма?! Вы только что нарушили мне молекулярно-морфологиче-скую связь позитронов с нейронами, и я не могу гарантировать, что за это колдун не казнит вас на месте! Мои сорокалетние планы по созданию философского камня только что могли закончиться полным триумфом, но из-за вас они потерпели полный крах! — Глядя на сбитых с толку гвардейцев, он мрачно добавил: — Вы только что лишили колдуна вечной жизни! Прочь!

Гвардейцы на ватных ногах скатились вниз по ступенькам, а Кащей захлопнул за собой дверь и облегченно выдохнул. Покуда они сообразят, что звездочетам несвойственно заниматься химическими опытами, у него будет время исчезнуть.

Он выглянул в окно. Колдун не стал дожидаться, пока звездочета приведут пред его ясные очи, и самолично, вместе со всеми горожанами, явился к башне. Гвардейцы выскочили прямо на него. Он что-то спросил, они, отчаянно жестикулируя, повалились на колени и запричитали. В бинокль было хорошо видно, как колдун нахмурился. Начальник гвардейцев что-то заорал на них, показывая рукой в сторону города. Провинившиеся вскочили и шустро смешались с толпой.

— Умный колдун попался, — хмыкнул Кащей. — Соображает, что к чему.

Колдун тем временем отдавал приказы, и толпа зевак отступила на добрые два километра. Он в сопровождении вооруженной свиты последовал за толпой. Кащей взлетел по лесенке на обзорную площадку, запрыгнул на ковер-самолет и под прикрытием башни удалился на приличное расстояние в противоположном от толпы направлении. Пришла пора сыграть в любимую игру всех детей мира: прятки. Как говорится, недавно был найдет скелет чемпиона по вышеназванной игре, и вот некто бессмертный идет на побитие рекорда. А заодно и постарается отыскать запрятанного Иванушку. От тридцатикратной перегрузки кое-какие приборы полопались, но сам ковер выдержал. Кащей неудобства проигнорировал.

Колдун ударил кулаком по ладони и замахал руками, громко читая заклинание. Толпа испуганно отступила еще «на километр», а в воздухе сформировалась двухметровая шаровая молния, полетевшая в сторону башни. Трава под ней желтела и рассыпалась в прах, колдун управлял ее передвижением, заставляя двигаться против поднявшегося вдруг ветра. Молния остановилась в десяти метрах от башни, колдун взмахнул руками, она резво отплыла на добрые тридцать метров, остановилась, помчалась с ускорением в обратном направлении и вклинилась в каменную стену. Ослепительно сверкнуло, от грохота заложило уши, ударная волна сбила с ног всех, кроме колдуна, а каменную кладку метра на три у основания башни разнесло напрочь. Башня с грохотом просела, тонны наслоившейся на ней пыли лавиной сошли на землю, а сама она накренилась и, ускоряя ход, повалилась в сторону колдуна. Стоявшие с ним рядом в страхе повскакивали с земли и бросились бежать, колдун хладнокровно остался стоять на месте, мрачно сложив руки на груди. Башня рухнула и рассыпалась в пяти метрах от него. Вторая ударная волна сбила с ног тех, кто имел неосторожность встать, колдуна заволокло облаком пыли. Крупный булыжник подкатился к нему и застыл у самых его ног.

— Магией позволено заниматься только мне! — стальным голосом произнес он, пнул булыжник и, отвернувшись от груды обломков, вышел из облака. Глаза его яростно горели. — Каждый! Каждый, кто посмеет встать мне поперек дороги, кто займется не своим делом, будет испепелен в порошок!

Несмотря на дальность, в толпе его отлично расслышали. Колдуну ничего не стоило объявить звездочета колдуном-вредителем, покусившимся на мир и порядок, царившие дотоле в городе. А толпе много ли надо?

* * *

— В город! — приказал Кащей, снимая порвавшийся-таки костюм звездочета и надевая свой. Не было никаких сомнений в том, что вдохновленная, разгоряченная колдуном толпа ринется не только разбирать бывшую башню по кирпичику и выбрасывать обломки в озеро километрах в двадцати от города, чтобы от смутьяна не осталось и воспоминаний, но и уничтожать так старательно насыпанную и утоптанную им горку. А у него появится время осмотреть дворцовые достопримечательности при свете дня и при полном отсутствии обслуживающего персонала. Предстояло схорониться в укромном месте до прибытия местного властелина и выведать у него местонахождение Иванушки. И, конечно, измотать ему нервы настолько, чтобы колдун стал бояться собственной тени.

— А где же король? — в сотый раз спрашивал себя Кащей и не знал, что ответить. О нем ни слуху ни духу. Конечно, первой мыслью любого умного человека будет мысль о том, что колдун расправился с королем, как только узнал от Главного охотника, что тот пытался похитить для Его Величества знаменитую шпагоплеть. Но колдун вряд ли стал бы так поступать: король находился под его полным контролем и подобными «микрозаговорами» попросту тешил свое уязвленное самолюбие. Противник из него, прямо скажем, никакой.

В большом коридоре на стенах висели портреты прежних королей. Неизвестно, почему колдун не стал их убирать. Вероятно, его согревали мысли о том, что владеет богатством, нажитым за долгие столетия вот этими горемыками, не ведавшими о том, что их старания пойдут прахом и денежки достанутся какому-то мистическому проходимцу. А может, просто оставил их королю на память, дабы помнил, что он в неоплатном долгу перед своими предками.

А вот и самый большой портрет, метра три на четыре, не меньше. И изображен на нем не основатель рода горемычных королей, а сам колдун собственной персоной. На портрете он казался и вовсе уж свирепым и плотоядным. Тяжелый взгляд из-под нависших бровей заставит любого пригнуть голову, а от еле видной улыбки несет таким холодом, что температура в помещении ощутимо падает до сред-незимнего уровня.

Кащей поискал камин, достал угольки и подправил картину в нескольких местах, являя миру свое представление о том, как должен выглядеть ее персонаж. Развесил под остальными картинами смеющиеся мешочки и полетел на этажи колдуна.

Копаться в чужих вещах оказалось почти так же интересно, как и в своих собственных. На месте скомканных доспехов стояли новые, не менее гулкие и драчливые, чем их предшественники. Кащей не стал задерживаться, чтобы снова свернуть их в рулон, а просто сбивал с ног и отправлял в путешествие вниз по лестнице. К сожалению, поиски Иванушки успехом не увенчались. В нежилых комнатах обитали разве что привидения пауков и мухи-зомби, а живыми существами здесь и не пахло. Он обстучал все стены в поисках потайных дверей, и нашел штук пять, но за ними тоже никого не было. В одной пустой комнате, на белом прямоугольнике, отчетливо виднелись следы ног. Это было тем более удивительно, что во дворце царила практически стерильная чистота, за исключением занятых колдуном этажей. Но и там не было грязи и земли. На столике лежала королевская корона. Кашей поднял ее. Вспомнил праздничный ужин и короля на нем. Корона имела крохотный дефект, слабо различимый человеческим глазом — один крохотный бриллиант был чуть темнее своих соседей. Эта корона имела тот же дефект, что и та. Любой идиот догадается, что короли добровольно с коронами не расстаются. Должен быть убедительный повод.

Кащея вдруг заинтересовало, куда ведут грязные следы? Он осмотрел пол, отыскивая крохотные комочки земли, и не нашел их. Человек, который стоял на прямоугольнике, не сходил с него в обуви. Не сходил он с него и без обуви, иначе она осталась бы здесь.

— Оригинальная комбинация, — прокомментировал Кащей. — Корона без короля и следы без обуви.

… Там были люди в черном одеянии… Вспышка света…

Неужели это именно то, о чем говорила Яга, пе-реместитель между мирами? Один из тех немногих, способных переправлять людей в иные миры? Но если это так, зачем колдуну до колик в животе хочется выпытать местонахождение перехода? Что, затерянный мир? Потерянная вещь, требуемая суровым ревизором?

«По-моему, меня усиленно водят за нос, — подумал Кащей. — За то время, что я здесь, произошло столько всякого, что хватит на десять лет простой жизни. Колдун не ищет вандала, смявшего боевые доспехи в рабочем состоянии, а спокойно устанавливает новые. Не бьет тревогу после избиения Главного охотника, не звереет после исчезновения царевичей и царевны, разве что малость повозмущался, когда Кащей утащил остальных пленников… Такое впечатление, что он играет в кошки-мышки, а пленники из другого мира — всего лишь приманка для крупной дичи. Не зря же он оставил при себе Иванушку. Вроде бы и все пленники освобождены, а вот самый младший до сих пор запрятан в укромном местечке. Ощущение, что ловят, как ни странно, меня. Упорно загоняют в силки, устраивают шумные представления, проверяют, на что я способен ради достижения цели, и прощупывают мои слабые места. Да, если бы не Иванушка, они бы меня никакими силами не удержали».

Придется обсудить наболевшее с колдуном, как только тот вернется с разборки башни.

Корона вернулась на прежнее место. Лучше не показывать, что тебе известны кое-какие секретные достижения твоих врагов. Прикрыв за собой дверь, Кащей вернулся к галерее портретов и устроился на отдых под самым потолком, удобно разлегшись на ковре-самолете. Главный рабочий кабинет колдуна находился именно здесь, и Кащей надеялся, что колдун не станет сразу же по возвращении носиться по этажам, проверяя целостность доспехов.

Под вечер дворец наполнился гамом и шумом — вернулись гвардейцы и прислуга. Сам колдун в сопровождении десятка стражей стремительно прошел по коридору. Казнь бывшего начальника стражи перенесли на завтра, ибо народ подустал, пусть хорошенько отдохнет после праведных трудов. Кащей ждал, что кто-нибудь заметит изменения на любимом Портрете колдуна, но все протопали мимо, словно так и надо. Было видно, что Ортокс погружен в глубокую задумчивость.

— Бе-бе-бе! — обиженно сказал Кащей. Любой обидится, когда плоды его трудов мало того что не оценят, но даже не заметят.

Гвардейцы встали перед входом в покои колдуна навытяжку, не смея даже пикнуть. Кащей недовольно покачал головой: что за постные лица? Прямо как на похоронах, в самом деле. Баллончик с веселящим газом занял свое место над ночным светильником, и газ начал стекать на пол, заполняя коридор.

Стоявшие столбом гвардейцы вдруг, ни с того ни ссего, заговорщицки заулыбались друг другу и стали перемигиваться — Кащей побагровел и начал уже было подумывать, что вместо веселящего газа в баллон подсунули газ извращенческий, но вскоре тихие смешинки переросли сначала в нормальный смех, а потом и в неуемное дикое ржание. Гвардейцы хватались за животы, падали на пол и дрыгали ногами, дико хохоча и вытирая слезы. Совместными стараниями смех стал настолько заразительным, что в коридор стеклись все придворные.

Разгневанный колдун рывком распахнул дверь, стражники посмотрели на него, и смех грянул с новой силой.

— Прекратить! Немедленно прекратить! — закричал колдун, но смех только усиливался.

Сбежавшиеся на шум придворные, отлично зная его мнительный характер и жестокость, благоразумно разбежались, и только стражники дико хохотали, выводя колдуна из себя. Кащей с интересом ждал, что будет дальше. Смех не прекращался, колдун резко выставил перед собой руки. Сверкнули две молнии, грянул оглушительный гром, гвардейцев просто-напросто спалило, дворец задрожал, а с потолка посыпалась штукатурка. Кащей ойкнул и приказал ковру немедленно перепрятаться. Не ровен час, колдуну захочется выяснить, почему в одном месте на полу белого налета нет, и он поднимет глаза к потолку.

— Что за идиоты?!! — раздраженно бросил колдун. Он повернулся, чтобы зайти в кабинет, но тут действительно заметил более или менее чистое пятно на полу. — Что такое?!

Он поднял глаза, но на потолке ничего не увидел, кроме банальной надписи «Ортокс — дурак!».

— Что здесь происходит? — взорвался колдун. В ответ Кащей включил пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Смеющиеся мешочки ожили за картинами, разразившись злобным хохотом. Портреты заколыхались, колдуну показалось, будто ожили призраки былых королей. Злобный хохот вызывал нервную дрожь и желание поскорее смыться. Колдун побагровел от гнева. Кащей почувствовал, что обстановка в буквальном смысле электризуется. Колдун покрылся сетью мелких молний, перебегающих по костюму вверх-вниз, глаза загорелись ослепительно желтым светом, волосы встали дыбом — Баба Яга при всем желании не смогла бы выглядеть так страшно даже в понедельник утром после жутко запойной вечеринки. На этот раз молний как таковых не было. Просто одна большая электрическая дуга, от взрыва которой с потолка посыпалась не только штукатурка. Мешочки взорвались, разорвав обуглившиеся рамы истлевших портретов, и наступила самая настоящая мертвая тишина.

Нарушил ее сам колдун.

— Мой портрет! — разлетелся по дворцовым коридорам его истерический вопль.

— Да! Жаль, ты не увидел, как красиво я тебя изрисовал, — печально пробормотал Кащей. — Тебе бы понравилось. Да-дa, мы тоже скорбим нал безвинно сгинувшим в жестоком пламени бессмысленной мести живописным полотном моей собственной доработки! Ух…

Колдун хмуро смотрел на обрывки ткани, некогда бывшей его портретом. С трудом оторвав от него взгляд, он вернулся в рабочий кабинет и громко захлопнул за собой дверь. Посыпалась штукатурка.

— Ну вот мы и одни! — подвел итог Кащей, спускаясь. Он крадучись подобрался к двери и дернул ручку на себя. Звякнул сломанный замок, оторвалась цепь и погнулись три засова. Стоявший у полки с магическими книгами колдун повернул голову и обомлел. Кащей быстрым шагом преодолел разделявшее их расстояние и схватил Ортокса за горло.

— Где мальчишка? — рявкнул он, швыряя ошеломленного до потери сознания колдуна через комнату и двигаясь следом.

— Ааааааааа! — закричал колдун. — Ты мертв! Я убил тебя! Сгинь, нечистый дух!

— Я тебе дам нечистый дух! — ледяным голосом ответил Кащей, повторно хватая колдуна за горло. — Ты слышал мой вопрос или предпочитаешь, чтобы тебе задали его в аду?!!

— Ты на самом деле бессмертный! — прохрипел колдун. — Ты тот самый… хр… тот самый…

— Кто?!!

— Не скажу, злобная твоя морда! — звонко воскликнул колдун, на миг отрывая руку Кащея от своего горла.

— Где мальчишка?

Колдун пропахал носом письменный стол, столкнув на пол горку исписанных листов.

— Отвечай!

— Давай, убивай меня, — прокричал колдун, — и ты никогда до него не доберешься!

— Доберусь. Ты выпотрошил мой плащ, по незнанию прихватив с собой передатчик. Я знаю, где ты его прячешь! Вот это видишь? — Он выхватил из кармашка уловитель. — Он запеленговал твою сокровищницу. Ведь ты хотел, чтобы мальчик увлекся магией, и подсунул ему свои сокровища. Метод кнута и пряника. И ты надеешься, что он расскажет тебе про переход в мой мир.

— Тебе не добраться до мальчишки! — скрипуче захохотал колдун. — Ты знаешь, где лежит всякий хлам! Мальчишку я отправил в другой мир! В мир, откуда пришел я сам! Ты думал, древние открыли всего один мир? Нет, их было куда больше, чем ты можешь вообразить! Ты хотел остановить их, но твой план провалился, Кащей! Мы обнаружили тысячи миров! Тысячи!

— И что? — Кащей подходил к колдуну, тот отползал к стене. — Что из того? Обнаружили — не значит, что вы в них живете. И почему ты уверен, что я ничего не знаю? Тремя этажами выше стоит чудная такая белая коробочка, с помощью которой вы и путешествуете из мира в мир?

Колдун сглотнул.

— Я прав, не так ли? — Кащей схватил колдуна за грудки. — Тысячи миров, значит? Так зачем вам тогда мой мир, полный смертельно опасных вампиров?

— Из-за тебя, придурок! — хрипел колдун. — Ты — наша главная цель! Я сомневался, что ты и есть он, но ты воскрес и доказал, что ты — это ты!

— Кто — я? — зарычал Кащей. — Что тебе известно?

— Так я тебе и сказал!

— А ты не говори! Ты на бумаге напиши! Или отыщи мою историю в своих волшебных книжках! Раз я такой легендарный, то обо мне обязательно должны черкнуть строчку в умном справочнике!

Он швырнул колдуна на книжную полку, та рухнула, со сломанных стеллажей посыпались книги.

— Варвар! — сквозь толщу бумаги донесся до него голос Ортокса. — Раньше ты себе такого не позволял!

— Когда раньше?

— До Колдовской войны! — не сдержался колдун.

— Откуда тебе известно, что я позволял, а чего не позволял?

— Для ученого испортить книгу — святотатство!

— Если ты позабыл, — напомнил Кащей, — то я повторяю, что у меня амнезия! И в своей новой ипостаси я злобный монстр для тех, кто встает мне поперек дороги! Так что, как бывший ученый, по-хорошему рекомендую не будить во мне дикого зверя.

— Тебе никогда до него не добраться, — глухо отозвался колдун. — Ищи его среди миров! Ты же бессмертный, и тебе обязательно повезет. Не сейчас, так лет через сто тысяч наткнешься на могилку мальчишки и передашь последнее «прости». Ай!

Кащей стряхнул с него кипу книг и снова швырнул. На этот раз на люстру. Колдун ухватился руками за закачавшиеся украшения и посшибал свечки, а под конец сшибся и сам, увлекая люстру за собой. Громкое «бам!» возвестило о том, что он приземлился и что законы физики действуют одинаково во всех мирах.

— Есть деловое предложение: ты отдаешь мне мальчишку, а я не забираю у тебя твое драгоценное здоровье. Я вижу, руку ты успел подлечить. Это хорошо, значит, в тебе задатки хорошего горнолыжника, кости быстро срастаются. Или ты поколдовал над собой?

— Будь ты проклят, Кащей! — рявкнул колдун. — Я истратил уйму времени, пока нашел нужное заклинание!

— Это не мои проблемы, ведь так? — улыбнулся Кащей. Ортоксу стало плохо. — Советую вспомнить его снова и повторять несколько раз, потому что я планирую вытрясти из тебя всю душу, какая она у тебя ни на есть. Продолжим?

— Нет! — вытянул залеченную руку колдун. — Стой!

— А зачем? — поинтересовался Кащей. — Разве ты разрешил мальчишке не смотреть на мою казнь? Почему ты требуешь для себя того, в чем отказал другим? Мне кажется, ты тянешь время. Предлагаю пари. Видишь свою грандиозную коллекцию мечей? Сразимся. Победитель получает все. Проигравший — вечную память и приличных размеров могильный холмик.

— В смысле, я? — догадался колдун. — Не пойдет.

— У тебя нет выбора.

— Есть. Скоро вернется король с подмогой. Они сметут тебя в два счета.

— Ты уверен? Зачем королю помогать тебе?

— Затем, что, когда погибну я, дворец взорвется. Я свел систему безопасности воедино и соединил с биением своего сердца. Оно остановится — и дворца больше нет. А король дрожит за свое мизерное королевство, как ни за что другое!

— Король воспользовался твоей коробочкой для перехода в другой мир. Знаешь секрет? — Кащей перешел на шепот: — Он оставил свою корону на столе.

Колдун побледнел.

— Да-да! Он бросил тебя на произвол судьбы. Он испугался за свою жизнь. И переложил на твои массивные плечи ответственность за город.

— А он мне не нужен! — закричал колдун. — Я улечу отсюда, и пусть он катится ко всем чертям! Пусть все рушится!

— Не выйдет. Ты не улетишь, потому что здесь я. Я нужен тебе, а мне нужен мальчишка. У кого из нас больше шансов узнать то, что ему нужно?

Колдун молчал.

— Мы теряем время. — Кащей встал. — Либо ты рассказываешь, либо я выдам тебя горожанам. У них давно руки чешутся тебя отблагодарить, жаль, случая не представлялось. И твои хозяева, некие персоны в черных костюмах, не помогут тебе выбраться сухим из воды.

Страх на лице колдуна сменился диким изумлением.

— Как ты узнал?

— А что такого? Я сюда не отдыхать приехал. В двери постучались.

— Войдите! — прокричал Кащей. — Ты не против? Колдун покачал головой. В кабинет вошли вооруженные стражники.

— Взять его! — приказал начальник стражи.

— Да, возьмите его! — кивнул колдун.

— Это к тебе, дубина! — возразил Кащей. — Они проводят тебя в уютную, отделанную по последнему слову лорда Гадца камеру, где ты и проведешь остаток своих лет. Если палач не припасет твою казнь на черный день.

— Меня? — заволновался колдун. — Да я вас в бараний порошок сотру!

— Это что-то новенькое — сказал Кащей. — Мужики, завяжите ему рот, если он начнет колдовать, иначе он в тюрьме таких заклинаний наговорит, что тараканам тошно станет. Вы нашли короля?

— Он исчез!

— В таком случае я вас обрадую. Только что появилась возможность выбрать нового короля. Корона где-то здесь. — Он показал рукой на потолок. — На верхних этажах. Ваш прежний король сделал вам ручкой. Ортокс, у тебя последний шанс.

— Какой? — вяло переспросил колдун.

— Либо ты рассказываешь, где мальчишка, добровольно, либо я науськаю на тебя палача. А он церемониться не будет. Да ты и сам знаешь. Если ты сам все расскажешь, то обещаю, что заберу тебя с собой на поиски мальчишки, но выброшу в первом приглянувшемся мне мире. Если ты вернешься сюда и начнешь мстить горожанам за свои неприятности, в которые ты влип сам по собственной воле, я тоже вернусь. И просто-напросто снесу тебе голову, как это сделал со мной ты. Как ты говорил, я бессмертен и обязательно найду то, что искал. Уяснил ситуацию?

— Уяснил, — сдался колдун.

* * *

— Кащей, будь нашим королем! — взывали горожане. — Ты — самый храбрый! Без тебя мы бы погибли! Ты — наш герой!

«Не умеют они сочинять, — думал Кащей. — Но льстить научились капитально. Небось колдун постарался».

Толпа скандировала его имя, а он стоял на широченном балконе и махал им рукой. В небе по-прежнему кружили ведьмы, а на городских стенах привычно стояли стражники. Но чувствовалось, что все рады происходящему. Кащей со вздохом подумал, что вот так стоять и наблюдать за приветствующей тебя толпой очень приятно. Но вредно. Он поднял руку, призывая к тишине, и народ замолчал.

— Уважаемые горожане! — заговорил Кашей. — Я бы с большим удовольствием стал вашим королем, потому что и сам вырос в этих местах. Да-да, не удивляйтесь. Как рассказал мне колдун, я был ученым в заброшенном городе, жил и работал там до Колдовской войны. Знаю, что многие из вас не поверили бы моим словам, если бы не видели собственными глазами мою казнь. Да, я стал бессмертным, но прошлое стало для меня загадкой. Я не помню всего того, что со мной было в те далекие времена. Я уверен: никто не станет меня осуждать за то, что я хочу выяснить, кем же я был на самом деле и что случилось в те далекие времена. Колдун и его злобная шайка приспешников пленили людей из моего второго мира, где я жил несколько тысяч лет, пленили тех, кто пришел к ним за помощью, ибо в моем мире наступили черные дни — смертельно опасные кровососы убивают всех подряд, выпивая у них кровь до последней капли. Я прилетел за моими друзьями и выяснил, что они стали разменной монетой в большой игре, целью которой являюсь я. А самого младшего из них, мальчика Иванушку, они увезли в другой мир и спрятали его там, надеясь, что я ради его спасения подчинюсь их приказам и позволю злу восторжествовать. Не бывать этому! Я уже, судя по всему, сделал им что-то такое, что они готовы уничтожить всех хороших людей того ради только, чтобы меня поймать. И потому я не буду сидеть сложа руки и в этот раз. — Кащей сделал эффектную паузу. — Я собираюсь напасть на них первым. Я застану врагов всего мирного человечества врасплох и освобожу мальчика. А следом за этим я начну беспощадную войну со злом. Мы победим зло, и тогда на наши миры снизойдут долгожданный мир и покой Именно поэтому, дорогие мои друзья, я не могу воспользоваться вашим великим даром. Моя цель — уничтожение зла во всех обитаемых мирах!

Он замолчал. Люди захлопали в ладоши. Лавина аплодисментов нарастала с каждой секундой.

Кащей поднял руку:

— Я предлагаю стать вашим королем самому пожилому стражнику, всю свою жизнь посвятившему борьбе с химерами. Уважаемый Минк, прошу вас подняться сюда!

Старый стражник выронил из рук меч.

Толпа взорвалась восторженными криками…

— Именно он и станет вашим лучшим королем! Можете мне поверить! — Кащей похлопал бывшего стражника по плечу. — Вот он, ваш шанс на новую жизнь, о котором вы так мечтали. Вы знаете, что делать!

Минк неуверенно помахал рукой. Толпа взревела.

— Вам понравится! Даю слово! — сказал ему Кащей. — А если станет невмоготу и вы решите, что дела идут плохо, выйдите на улицу и посмотрите людям в глаза. Вы узнаете правду о себе. А мне пора.

* * *

Поздний вечер.

Кащей в полном вооружении, с любимым мечом-кладенцом на поясе и кучей приспособлений в плаще (между прочим, неплохая защита от удара в спину) стоял на стационарном переместителе, по правую руку от малость обалдевшего колдуна. Тридцать стражников держали Ортокса на мушке своих арбалетов, и он больше всего на свете боялся чихнуть в такое неподходящее время.

Король Минк Первый стоял перед ними.

— Удачи тебе, Кашей! — пожелал он на прощание. — Ты сюда когда-нибудь вернешься?

— Обязательно, ваше величество!

— Кащей!

— Извини, Минк, сорвалось. Здесь столько связанных со мной тайн, что я просто не могу не вернуться. В любом случае, когда буду возвращаться с Иванушкой, обязательно заскочу к вам.

— Опустите оружие, ребята! — попросил Минк. — Мы будем ждать тебя, Кащей. Но прошу тебя об одном!

— О чем?

Минк кивком показал ла Ортокса:

— Сделай все возможное, чтобы он забыл сюда дорогу.

— Запросто! Вот только шандарахну его по кумполу, и он напрочь позабудет все на свете.

Колдун испуганно отшатнулся. Стражники вскинули арбалеты.

— Чего испугался? — удивился Кащей. — Это не так страшно, как кажется. Ты же ничего не будешь помнить. Могу тебя заверить, как попавший в такую же передрягу.

— Тебя не глушили дубиной по голове! — возразил колдун.

— А что сделали?

— Не знаю.

— Ну, как узнаю, так и тебе сделаю. Идет? — предложил Кащей.

— Издеваешься? — буркнул колдун.

— Ладно, не буду. Веди к Иванушке, полупроводник!

Колдун взялся за пульт управления и нажал на кнопки в определенной комбинации. Переместитель засветился.

— До встречи! — сказал Кащей.

И все исчезли. Кабинет сменился бесконечной небесной синевой с переместителем в центре безжизненной Вселенной.

— Куда мы летим? — полюбопытствовал Кащей.

— Навстречу своей судьбе, — хмуро ответил колдун. — Ни больше ни меньше.

Синева растворялась в темноте окружившей их черноты, а когда она вплотную подступила к пере-местителю, тот сверкнул и осветил призрачные очертания нового мира. Очертания плавно уплотнялись. Прозвонил невидимый колокольчик, и перемести-тель погас.

— Приехали! — обрадовался колдун. — Теперь из тебя котлету сделают!

Широкая, выложенная желто-коричневыми бетонными плитами площадь неизвестного города наполнилась бегущими к ним вооруженными воинами.

— Идиот! — весело сказал Кащей. Мышцы радостно запели, настраиваясь на сражение. — Делать котлеты — это мое призвание!

И выхватил меч-кладенец.

Content

Дмитрий МАНСУРОВ
КАЩЕЙ

Часть 1 НАШЕСТВИЕ

Часть 2 ОТГОЛОСКИ ПРОШЛОГО