Ник Перумов

Армагеддон

Книга 2

Часть первая

ПРОВОКАЦИЯ

Разве горе-трюкачу

По плечу

Нож бросать и вновь ловить,

Хворь валять и вновь целить,

Медь дробить и вновь ковать,

Змей дразнить и вновь смирять,

Нож пронзит ему висок…[1]

Глава 1 (31)

Cтарого Чёрта заела тоска. Уныние его было столь глубоким и беспросветным, что у него едва хватало куража отпустить пару-другую крепких ругательств, даже если случай настоятельно того требовал. Брань его поблекла, стала менее забористой, виртуозной и ядрёной.

Казалось, нет во всей Вселенной такой силы, которая заставит бывшего моторного беса воспрять духом. Даже Гомуле, великой матери призраков смерти, не удавалось вывести Старину из депрессии. Меж тем возлюбленные чада Гомулы, как всегда беспечные и жизнерадостные, беззаботно выплясывали и распевали воинственные песни в языках пламени, бушующих в отделении для нечисти космической крепости «Бородино». Но тщетно они упрашивали Старину позабыть о своих горестях и составить им компанию в живительных кострах Внутренней Преисподней. Все представители нечистого племени не зря считают эти костры лучшим средством от хандры. Огненные языки неизменно дарят успокоение и облегчение.

Но Старый Чёрт понуро сидел в углу, устремив в пустоту невидящий взгляд. Излюбленные прежде удовольствия и развлечения совершенно утратили для него былую прелесть и притягательность.

Все его мысли были безраздельно поглощены воспоминаниями. Вновь и вновь он представлял гиперпространство, любовался мерцанием бесчисленных звезд, преодолевал опасные магнитные бури. Он скучал без работы. Ему так хотелось бы услышать вновь голоса далёких друзей. А ещё произнести моторное заклинание, ох, это удивительное заклинание, благодаря которому неуклюжие на вид, тяжеловесные конструкции преодолевают космические сверхрасстояния со скоростью, многократно превышающей скорость света.

Старый Чертяка уже потерял надежду, что ему когда-нибудь удастся покинуть это жуткое место. Ему до смерти надоели докучливые боевые призраки с их бесконечными плясками, набили оскомину назойливые песни, в которых маленькие смертоносные создания восхваляли убийство, кровь и насилие. Он хотел лишь одного – вновь вернуться к своему честному ремеслу моторного беса, вновь направлять огромные космолёты в отдалённые уголки Вселенной. Однако Старый Чёрт был далеко не глуп. Он отлично понимал: положение складывается так, что рассчитывать на подобное везение не приходится. Вряд ли ему когда-нибудь позволят взяться за единственное дело, мастером которого он не зря считался. За дело, которое он любил и которому посвятил всю свою жизнь. Он догадывался, что в лучшем случае ему суждено провести остаток своих дней в унылой праздности. «Неужели мне не доведется снова испытать восхитительные ощущения, которые составляют главный смысл существования истинного моторного беса?», – с отчаянием думал Старый Чёрт.

Даже любимый поэт Киплинг не приносил ему прежней радости. На память впавшему в мерехлюндию Чертяке, как назло, приходили лишь самые мрачные и горестные строки. Например, те, что посвящены «горе-трюкачу» и его бедам.

Нож пронзит ему висок,

Змеи уползут в песок,

Не пойдёт неловкость впрок —

Люди станут, хохоча,

Гнать такого трюкача!

Сбитый посох, пыль дороги,

Чёрствый хлеб, глоток воды —

Вот удел его убогий,

Вот награда за труды![2]

Старый Чёрт не мог без содрогания думать о том, что ему придётся навсегда остаться пленником, заточённым в опостылевшем отсеке проклятой, трижды вонючей крепости. Ему трудно было смириться с подобным уделом, с тем, что он никогда уже не увидит звёзды, а тем более вожделенный Авалон.

Вроде бы все, кто расследовал дело Старого Чёрта, пришли к единому, самому благоприятному для него мнению. В случившейся катастрофе не было ни малейшей вины моторного беса, утверждали они. Однако Старый Чёрт имел возможность убедиться: виновен он или нет, ему никогда не позволят выйти на свободу. Всякий раз, когда он осмеливался заикнуться, что хочет покинуть крепость «Бородино», находилось множество веских причин, по которым в данное время его присутствие здесь было совершенно необходимо.

Старый Чёрт знавал на своем веку немало скользких хитрецов, умеющих мутить воду. Однако он прежде не встречал таких мастеров на всякие отговорки, увёртки и оправдания, как хозяева космической крепости. «И пусть весь адский огонь погаснет, если это не так», – угрюмо твердил он про себя.

Но сейчас кое-что отвлекало Старого Чёрта от грустных воспоминаний, тягостных размышлений и тревожных предчувствий. Точнее, кое-кто. Этот мальчонка, который не шёл у него из головы. Нет, он просто засел у него в уме!

Мощный поток мыслей, посылаемый Билли, с легкостью преодолевал не только расстояние, но и многочисленные сверхпрочные перегородки космической крепости. Он проникал в сознание Старого Чёрта и заглушал звучавшую там тоскливую беспросветную мелодию.

Да! Билли, несмотря на свой юный возраст, обладал незаурядными магическими способностями. Постепенно он начинал это понимать и понемногу обучался владеть собственной сверхъестественной силой. Он постоянно общался со Старым Чёртом, не выходя из охраняемой госпитальной палаты, расположенной на борту российской космической крепости.

Старый Чёрт успел привязаться к Билли. Благодаря мальчику он не чувствовал себя совершенно одиноким. Он наградил своего юного приятеля прозвищем Маленький Друг Всего Мира, которое позаимствовал из любимого романа Киплинга. Впрочем, ему нечасто приходилось пользоваться этой громоздкой и неудобной кличкой, так что Билли куда чаще оказывался мягкопузиком, дружком, а то и просто малышом.

И в эту самую минуту издалека явственно доносился телепатический шёпот мальчика, который твердил без устали:

– Мы должны выбраться отсюда, Старина! Надо непременно бежать! Иначе нам крышка! Ты сам знаешь, по доброй воле они нас ни за что не выпустят!

– Бежать-то нам, конечно, надо, мягкопузик. Вопрос в том, как это сделать? – со снисходительной усмешкой осведомился моторный бес. – Не представляю, как унести отсюда ноги. Мы полностью в их власти: что захотят, то с нами и сделают. Ох, тошно мне! Ты уже сподобился увидеть знаменитого колдуна, Карвазерина? Силен, собака! Разве нам удастся победить его заклятия? Нет, кишка тонка.

– Видал я твоего хвалёного колдуна. – Судя по пренебрежительному тону, встреча не произвела на Билли сильного впечатления. – Ничего в нём особенного нет, доложу я тебе! Я не стал с ним церемониться и назвал попросту Дэнни. Видел бы ты, как он взбесился!

– Ох, Маленький Друг, прошу, будь осторожнее! Такие шутки до добра не доводят! – взмолился Старый Чёрт. Однако же, услыхав о мальчишеской выходке Билли, он не смог удержаться от довольной ухмылки. – Господина Карвазерина лучше не злить. Он из семьи могущественных колдунов. Такие свинские династии всречаются очень редко. Его брат, господин Брэнд Карвазерин, среди русских волхвов пользуется репутацией самого могучего! Конечно, оба эти жопотряса привыкли к почёту. Знаешь, мне говорили, – продолжал Старый Чёрт, – все боевые колдуны русских крепостей, расположенных на старушке Земле, находятся в подчинении у Карвазерина-старшего, чтоб его горячей магмой по самые уши залило!

– Да слышал я сто раз, какие они с братом большие шишки, – с вызовом заметил Билли. – Старикашка Дэнни вечно об этом талдычит. Все уши прожужжал. Но ведь нам с тобой, Чертяка, их крутизна только на руку. Подумай сам, мы слишком мелкие сошки для таких великих деятелей. Так что, когда мы сбежим, они самую малость поищут поблизости, только так, для очистки совести. А если не найдут, шибко горевать не станут, успокоятся, а вскоре и думать о нас забудут. Им же некогда канителиться со всякой мелюзгой. Потому что у них и так уйма дел. Великих дел, достойных таких больших шишек!

Старый Чёрт вспомнил угрюмое, непроницаемое лицо колдуна, его холодный пронзительный взгляд и невольно поёжился.

– Ох боюсь, дружище, ты нас слишком мелко крошишь! Да и Карвазерина тоже, – возразил он. – Если мы убежим, Карвазерина от злости понос пробьёт. Хотя сам колдун мягкокожий, но душа у него чешуйчатая. И будь уверен, он сыщет способ, как нами подтереться. Не поздоровится тогда бедному Старому Чертяке. Наверняка Карвазерин в порошок сотрёт его косточки!

– Да наплюй ты на него! – Билли едва не сорвался на крик. – Дурак он и есть дурак. Нам и без него хватает о чём волноваться. Разве ты ничего не чувствуешь, Старина? Скоро что-то произойдёт. Что-то действительно ужасное. Куда страшнее всех пакостей твоего Карвазерина.

По чешуйчатому загривку Старого Чёрта пробежал холодок. Билли был прав, с недавних пор в сердце отставного моторного беса поселилось тревожное предчувствие. И сейчас это предчувствие кольнуло его вновь, заставив закалённую душу Старого Чёрта сжаться от ужаса.

– Да, Маленький Друг Всего Мира, честно говоря, я тоже порядком передрейфил, – признался Старый Чёрт. – И пусть меня кастрируют овечьими ножницами, но я нутром чую, надвигается неладное. Всем нам крышка.

– Кто-то приближается, Старина, – многозначительно произнёс Билли. – Он ещё далеко, но уже старается рассмотреть нас получше. Кто-то ужасно сильный и жутко злой. Я чувствую, как холод его мыслей преследует меня. И мне это не нравится. Мне не нравятся его мысли!

Старый Чёрт содрогнулся всем телом. Теперь, когда мальчик решился заговорить об этом вслух, образ врага стал более чётким и осязаемым: перед глазами Старого Чёрта замаячила огромная тёмная туча, несущаяся сквозь гиперпространство, туча, полная смертоносных грозовых молний.

Внезапно перед его внутренним взором предстало неведомое существо с омерзительно жестоким лицом и горящим во лбу кроваво-красным кристаллом. Монстру нужны были они, Старый Чёрт и Билли! Уверенность в том, что это именно так, обожгла грудь моторного беса.

– Как же мы с тобой убежим, Маленький Друг Всего Мира? – спросил он. – Ты же сам говоришь, надвигается большая беда… От такой беды не уйдёшь!

– Прежде чем катастрофа наступит, мы успеем унести отсюда ноги, Старина! – В голосе Билли звучала неколебимая надежда. – Нам с тобой не привыкать к таким переделкам. Один раз нам уже удалось спастись с «Холидея Первого», правда? Так почему, гуманоид тебя задери, трусливый старый нытик, нам не спастись опять?

Старый Чёрт задумался. Он так волновался, что взмок от испарины, хотя чешуйчатые демоны, как известно, не потеют. Конечно, на первый взгляд побег – вещь совершенно невероятная. Но если раскинуть мозгами, понимаешь, что это возможно, вполне возможно! В особенности если он и юный колдун объединят магические силы! Как бы то ни было, надо попробовать. Игра стоит свеч! А потом пусть всё сыплется в тартарары!

– Есть лишь одно затруднение, – прервал его размышления Билли, почувствовавший, что ему удалось убедить Старого Чёрта в своей правоте. – Я не представляю, куда нам податься, когда мы наконец выберемся отсюда. Где мы можем спрятаться? Нужно найти надёжное место. Но для тебя-то это пара пустяков, Старина. Ты же моторный бес, настоящий космический волк. А это не так мало. Ты способен приводить космолеты в движение. А я ничего подобного не умею. Я всего лишь мальчишка, недомерок и недоучка. К тому же ублюдок-полукровка, достойный только пинка под зад!

– Не юродствуй, Маленький Друг Всего Мира, – недовольно перебил Старый Чёрт. – Запомни, даже в шутку нельзя унижать ни себя, ни свою кровь! Звёзды светят ярче благодаря тебе. Никогда об этом не забывай.

– Но всё же, Старина, где мы спрячемся? – настаивал мальчик. – Неужели ты не знаешь подходящего местечка? Тебе ведь известны все закоулки галактики.

Старый Чёрт молчал, почёсывая чешуйчатый затылок толстым крючковатым когтем. Вопрос разрешался не так просто, как это представлялось Билли. Тут не помешало бы опрокинуть несколько кубков согревающего огненного пунша. Вроде того, что подают в любимом трактире моторных бесов сектора 666.

Честный бес с грустью вспомнил этот трактир, полный благодатного адского огня и живительного едкого дыма. Да, если бы он мог оказаться там… Но что, тысяча лысых гуманоидов, ему мешает?

– Эй, Маленький Друг Всего Мира, похоже, я знаю одно такое тёплое местечко. Как раз то, что нам надо, – внезапно произнёс он, и тут же надежда загорелась в его груди, немедленно растопив лёд тоски и тревоги. – Надёжное убежище, где мы можем спрятаться на некоторое время. Там мы будем в безопасности, среди друзей. Друзей, которые соображают, что к чему, и плохого не посоветуют.

– Где оно, это замечательное место, Старина? – Голос Билли звенел от радости. – Как оно называется?

– Оно носит самое славное название из всех названий в галактике, Маленький Друг Всего Мира, – ответил Старый Чёрт. – Я не знаю слова слаще и благозвучнее, чем… Авалон!

Глава 2 (32)

– Собаки по-прежнему беспокоятся, товарищ сержант, – обратился молодой русский солдат к своему командиру, крепко сбитому детине с грубо высеченным широким лицом.

– Так что с того, рядовой? – последовал раздражённый ответ. – Ты полагаешь, собачьей брехни достаточно, чтобы ворваться к старшему по званию и отвлекать его? На то и собаки, чтобы брехать. Заткни глотки своим беспокойным собакам, всего и делов. До рассвета осталось четыре часа, и у меня пропасть работы. Так что я вовсе не собираюсь терять время на то, чтобы слушать скулёж и вой вонючих псов, будь они трижды неладны!

– Так точно, товарищ сержант! Но, товарищ сержант…

– Ты всё ещё здесь, парень? Составь рапорт и упомяни в нём свое имя. А то вдруг я забуду, кого мне следует хорошенько пнуть в задницу, когда у меня выдастся свободная минутка.

– Товарищ сержант, – в дрожащем голосе молодого солдата звучало искреннее отчаяние, – товарищ сержант, но согласно уставу…

– Что устав?.. Засунь его себе в жопу, свой драгоценный устав! Больше он ни на что не годится! Никакие уставы не действуют в два часа ночи, понял? И упомяни себя в рапорте дважды, чтобы я не забыл дать тебе пинка два раза. А теперь проваливай, рядовой. Ты меня утомил. И чтоб больше духу твоего здесь не было.

Незадачливый молодой солдат, которого звали Грегор, нерешительно направился к дверям караульной. Выволочка, которую он только что получил от сержанта, ничуть его не расстроила. Чёрт с ним, с этим самодовольным болваном и с его нагоняями! Если что сейчас и волновало Грегора по-настоящему, так это поведение собак, необъяснимое и странное.

Солдат исполнял должность инструктора служебных собак. Он привык доверять своим четвероногим подчиненным и прислушиваться к их мнению. А они в течение последних часов явно были чем-то расстроены и встревожены, но, увы, не могли даже намекнуть ему на причины своей тревоги.

Особенно волновало солдата необычное поведение его подопечного. Это была огромная немецкая овчарка, хладнокровный и невозмутимый пёс. Грегор стал его проводником ещё в учебке. Он назвал своего боевого товарища Фанг, в честь бесстрашного преданного пса, героя одной из книг Джека Лондона. Фанг не любил попусту поднимать шум. Но с тех пор, как они вошли в караульное помещение, он заходился от яростного, надрывного лая.

Грегор подавил обиженный вздох. Ладно, хватит об этом. Его дело – предупредить, а дальше – дело начальника. Как и у сержанта, у него пропасть обязанностей. И он должен выполнить их прежде, чем закончится длинная караульная смена.

В данный момент ему следовало присоединиться к патрулю, который обходил с внутренней стороны заграждение из колючей проволоки, окружавшее стратегический военный объект.

Из всех бесчисленных военных баз, находившихся на территории Российской Федерации, именно эта была самой важной. Здесь базировались отборные военно-воздушные войска – Дважды Краснознамённые Кенигсбергско-Псковские военнно-воздушные гвардейские дивизии. В них насчитывалось четырнадцать тысяч военнослужащих-гуманоидов; приблизительно двадцать тысяч единиц нечисти, приводящей в движение военные машины и орудия; специальные ударные авианосцы, оборудованные тактическими истребителями «МиГ-229» и «СУ-327»; кроме того, на территории военного объекта находилась батарея антибаллистических ракетных установок.

Колоссальная военная база размещалась в пределах стратегической линии антиракетной защиты вокруг Старой Москвы. Помимо войск и других средств защиты база располагала также множеством могущественных военных магов и колдунов всех классов и рангов.

Почти все колдуны и большинство военнослужащих высокого ранга, служивших на базе, проживали здесь вместе с семьями. Считалось, что это поможет сохранить атмосферу стабильности на объекте, где постоянно возникали тревожные ситуации.

Добросовестный молодой солдат и его верный пёс, разумеется, не знали – а если бы и знали, то не придали бы этому никакого особого значения, – что среди колдунов, служащих и постоянно проживающих на базе, находится Брэнд Карвазерин, брат Даниэля Карвазерина – главного колдуна космической крепости «Бородино».

Семья Брэнда жила на базе вместе с ним, и солдаты обязаны были соблюдать надлежащие меры по охране домочадцев колдуна, а также защищать и охранять его самого.

Так предписывали положения устава.

Растерянный и недоумевающий Грегор медленно брёл по патрульной дорожке. На протяжении всего пути громадный мохнатый Фанг боязливо жался к правой ноге хозяина и жалобно скулил. Собака, несомненно, была напугана. Но Грегор, как ни ломал голову, не видел ни малейших причин, способных вызвать этот испуг.

Ночь дышала теплом, покоем и безмятежностью. Небесный свод, высокий и чистый, был усыпан мириадами звёзд. Млечный Путь… Орион… Большая Медведица…

Издалека снова донёсся унылый хор – то был пронзительный вой, издаваемый множеством собачьих глоток. Несмотря на то что база была окружена огромным количеством разнообразных магических систем безопасности, собаки по-прежнему оставались одним из самых надёжных охранных средств. Ко всем важным военным объектам были приписаны сотни собак. Фанг, заслышав призыв соплеменников, заскулил ещё громче и надсаднее.

– Спокойно, Фанг, спокойно, – произнёс солдат, легонько поглаживая своего четвероногого товарища. – Что стряслось, милок? Что тебе взбрело в голову?

Собака устремила на человека взгляд больших тёмно-коричневых глаз, полных смертной тоски. Тихонько поскуливая, Фанг подпрыгнул и лизнул Грегора в щеку.

Согласно инструкциям, которым неукоснительно следовал Грегор, такое поведение совершенно «не соответствовало» высокому положению служебно-сторожевой собаки. Фанг также уважал инструкции и устав. И с тех пор как пёс вышел из щенячьего возраста, он никогда не позволял себе подобных слюнявых нежностей.

– Господи, помилуй, – прошептал потрясённый солдат.

Теперь он не сомневался – или Фанг спятил, или происходит что-то из ряда вон выходящее. Схватив своего мохнатого друга за широкий ошейник, Грегор притянул его поближе к себе. Пса сотрясала мелкая дрожь, уши его были прижаты к голове, а шерсть на загривке встала дыбом.

Потом Фанг вновь завыл, и издаваемый псом резкий, раздирающий слух звук, полный невыразимого ужаса и отчаяния, становился всё громче и громче.

* * *

Юный Грегор находился в таком же неведении, как и его непосредственный начальник, тупоголовый сержант, как и многие другие – бойцы диверсионно-десантных отрядов, пилоты, маги, занимающие невысокие должности, и менее значительная нечисть, техники, охранники, повара и прочий обслуживающий персонал. Все эти мелкие сошки не имели ни малейшего понятия об истинном назначении базы.

Внизу, глубоко под землей, под всеми казарменными помещениями и лабораториями, под бронированными ангарами и помещениями для нечисти, под офисами командования, находился ещё один уровень – секретный этаж, скрывающий нечто таинственное и способное навести трепет на непосвящённых.

Вход на этот секретный уровень был тщательно скрыт от посторонних взоров при помощи как магических, так и материальных средств маскировки. Караул здесь несли призраки смерти специальной, особо злобной сторожевой породы, незрячие и безгласные. Крошечные создания, исполненные самой чёрной ненависти, одержимые неуёмной жаждой крови, жаждой убивать.

Призраков смерти подобной породы невозможно подкупить, запугать и тем более задобрить; если их всё же удастся захватить в плен, никакой допрос не поможет добиться нужного результата и выпытать у них необходимые сведения.

Секретный уровень, как уже говорилось, был скрыт глубоко под землёй – так глубоко, что особые отряды тектонических колдунов, непревзойдённых специалистов в области розыска подземных помещений, не сумели бы его обнаружить даже совместными усилиями.

Тайны, которые хранил подземный этаж, стоили всех этих чрезвычайных мер предосторожности.

Брэнд Карвазерин был в числе немногих посвящённых, в числе тех, кто обладал правом круглосуточного доступа на секретный уровень. Именно туда он сейчас и направлялся. Придав своему и без того каменному лицу самое непроницаемое и угрюмое выражение, колдун миновал последний пост патрулей-гуманоидов и решительной походкой устремился вперед, прямо в слепящую тьму, непроглядную и беспредельную.

Вот уже три месяца он работал здесь, на самом секретном из всех секретных магических производств, расположенных под землёй. Совместно с несколькими колдунами пятого разряда он создавал новую сверхмощную серию магического оружия, намного превосходящую по убойной силе все известные прежде виды, а также конструировал важнейшие средства доставки этого оружия к местам военных действий.

Старые, некогда надёжные заклинания, вызывающие опустошительные пожары, наводнения, смертоносные землетрясения и ураганы, эпидемии неизлечимых болезней, массовое безумие и самоубийства, давно уже никуда не годились.

Много лет назад были созданы эффективные средства защиты, лишающие силы подобные заклинания. Они уже не могли служить устрашению потенциального врага и обеспечивать господство во Вселенной. И теперь обе мировые державы, Россия и Америка не покладая рук бились над разработкой новых, сверхразрушительных заклятий массового уничтожения.

День за днём, ночь за ночью русские колдуны, служившие на военной базе, не зная отдыха, трудились над новыми магическими монстрами. Их самоотверженная работа принесла уже немалые результаты, которые до поры до времени тщательно скрывались в особых заговорённых контейнерах.

Перед колдунами была поставлена нелёгкая задача: найти «Что-то Действительно Новое», а для краткости программа создания сверхмощного смертоносного оружия получила название «Проект ЧДН».

Итак, в глухой ночной час, когда расшумевшиеся без видимой причины собаки причиняли столько беспокойства молодому часовому, Брэнд Карвазерин спешил в свою секретную лабораторию.

Его со всех сторон окружала густая, непроглядная темнота, горячая и липкая. Колдун двигался по коридору, где не было ни пола, ни стен. Он не шёл, а мягко плыл по воздуху, словно тучка в детских снах.

Пока он продвигался по коридору, потоки магической силы играли и клубились вокруг его пальцев; благодаря этому безмолвные и невидимые часовые, которые несли караул у секретного входа в лаборатории и цеха, понимали, кто перед ними, и беспрекословно пропускали Карвазерина.

Несмотря на каменное выражение лица, колдун был охвачен тревогой. Проект ЧДН, хотя и продвигался небезуспешно, был ещё весьма далёк от завершения. А ведь не исключено, что матушке-России придётся в скором времени начать военные действия против американских ублюдков, которые что-то совсем распоясались. Если так и случится, проект может не поспеть вовремя. Прежде чем колдун успел спуститься на подземный этаж, где располагалась нужная ему лаборатория, до его слуха донёсся заунывный собачий вой.

Собак Брэнд ненавидел всей душой. Не меньшей неприязнью Карвазерина пользовались и кошки, птицы, лошади, дикие звери – словом, все живые твари. Давным-давно старый учитель Брэнда предупредил начинающего колдуна, что вся его жизнь будет отравлена неизбывной ненавистью. Такова цена, которую приходится платить за истинную силу.

Брэнд терпеть не мог собак, однако он отнюдь не был дураком, который плюёт на предупреждения. «Что-то не так, – подумал он, прислушиваясь к тоскливому пронзительному вою и проходя мимо двух серых шаров, которыми был отмечен вход на секретное производство. – Не зря эти паскудные псы подняли такой шум. Вдруг это имеет отношение к проклятым америкашкам? Неужели они осмелятся напасть первыми?»

«Нет, это невозможно, – твердо сказал себе Брэнд после нескольких секунд спокойного размышления. – Спору нет, американьеры – грязные ублюдки. Однако ублюдки и маньяки-самоубийцы – не вполне одно и то же. Брат пишет, что дурында Лоусон ещё не закончила расследование обстоятельств гибели „Холидея Первого“. До того как она вынесет свой вердикт, американцы должны воздержаться от нападения. Пока что им придётся ограничиться проклятиями и угрозами в адрес русских».

«Что касается проклятий, тут мы в долгу не останемся, – ухмыльнулся по себя Карвазерин. – На каждый вылитый на нас ушат грязи ответим целым чаном. Однако начало военных действий необходимо по возможности оттянуть – до той поры, пока не будет завершена работа над Проектом ЧДН. Поди разберись, с чего переполошились эти четвероногие пустобрёхи. Но можно не сомневаться, они почуяли вовсе не американцев. Но почему все же эти вонючие паршивцы подняли такой вой? Не могли же они все разом взбеситься!»

Поглощённый тревожными размышлениями, Брэнд едва не забыл предъявить свой невидимый пропуск на последнем контрольно-пропускном посту.

Когда колдун миновал этот пост, темнота внезапно отступила, и Брэнд оказался в низенькой тесной комнате, вдоль стен которой находилось несколько запертых железных шкафчиков. Здесь колдун переоделся в спецодежду.

Дверь, ведущая в помещения, где располагалось главное производство, была украшена всеми существующими магическими рунами, защищающими от вторжения врага. Среди этих рун был даже христианский крест. Брэнд коснулся ладонью потайной кнопки, и дверь с шипением отворилась.

За ней оказался длинный коридор, по обеим сторонам которого виднелся бесконечный ряд дверей. Не мешкая, Брэнд бесшумно открыл одну из них.

– Здравствуйте, Брэнд! Как дела? Что новенького наверху? – приветствовал его находившийся в лаборатории пожилой человек.

Он стоял у длинного массивного стола, выложенного толстыми плитками лучшего итальянского мрамора. На этих плитках Брэнд разглядел несколько чёрных живых существ размером примерно с крысу. Они лихорадочно метались туда-сюда под светящимся занавесом, состоящим из тонких, как паутина, нитей.

– Ничего особенного, Алекс. Никаких происшествий. О, я вижу, ваш последний эксперимент оказался успешным. Примите мои поздравления.

– Благодарю, – откликнулся польщённый колдун, коллега и подчинённый Брэнда. – Все параметры остаются стабильными. И вмешательство посторонней воли лишь увеличивает силу заклятия.

– Отличная работа, – довольно кивнул Брэнд. – Значит, опытная часть эксперимента практически завершена. Ну, Алекс, теперь нам остались пустяки – повторить успех в полевых условиях, перейдя к боеголовкам. И если всё у нас получится, значит, наша красотка готова отплясывать на балу.

Алекс спрятал в бороде зловещую ухмылку.

– Бал получится на славу. Америкашки повеселятся до упаду, когда начнётся потеха. Им придётся по душе наш подарочек, – взахлеб затараторил он, не в силах справиться с охватившим его возбуждением. – Это будет славная заваруха! Исполинские чудовища терроризируют американские города! Чудовища, вышедшие из пустоты! Они мигом разрушат все линии коммуникаций. Все объекты жизнеобеспечения. В два счёта распотрошат этих поганцев. Представляю, какая вспыхнет паника. Загляденье! А потом мы…

– Придержите язык! – раздался резкий окрик Брэнда Карвазерина. – Вы что, последний разум пропили? О таких вещах нельзя говорить даже здесь, старый вы осёл…

Алекс осёкся, испуганно вытаращил глаза и вытянулся по стойке «смирно».

– Виноват, товарищ Карвазерин! – пробормотал он. – Я просто потерял голову от радости. Уверяю вас, это больше не повторится! Прошу у вас прощения. Я сознаю свою ошибку!

– Ладно, довольно об этом, – снисходительно процедил Брэнд. – А теперь, Алекс, оставьте на некоторое время в покое своих маленьких крысообразных демонов. Пусть немного отдохнут, а вы пока поднимитесь наверх, посмотрите, что там происходит с этими чёртовыми собаками. Они сегодня как с ума посходили. От их воя уши лопаются. Вы ведь у нас считаетесь повелителем зверей, Алекс. Вот прекрасный случай доказать, что вы и в самом деле заслуживаете этого звания.

– Слушаюсь, товарищ Карвазерин. Я займусь этим немедленно, – с готовностью отрапортовал старый колдун. – Говорите, собаки чем-то встревожены? Интересно, очень интересно…

И Алекс, всецело поглощённый догадками о возможных причинах собачьей тревоги, с отсутствующим видом кивнул своему грозному начальнику и торопливо покинул лабораторию.

Брэнд проводил его долгим, задумчивым взглядом. Он знал, что, несмотря на скверный характер, Алекс по праву считается превосходным колдуном. Он кажется трусоватым, но на самом деле умеет действовать решительно и быстро, и у него безотказная интуиция. Алекс тоже почувствовал – наверху творится что-то не то. Брэнд мог бы поклясться, что ощущает явственный запах опасности.

Этот запах насквозь пропитался злом – то было гнилостное зловоние всеобщего разложения.

Брэнд попытался освободиться из-под гнёта тоскливого предчувствия. «Ерунда, – говорил он себе. – Вот уж действительно чушь собачья, иначе не скажешь. Глупо поднимать панику из-за собачьей брехни. Наверняка всему виной мощные магические волны, порождаемые Проектом ЧДН. Они-то и тревожат четвероногий сброд».

К тому же скопилось множество срочных дел, которые настоятельно требуют его внимания. Брэнд расправил плечи и направился прочь из лаборатории.

Не позволив себе прислушаться к голосу интуиции, Брэнд совершил трагическую ошибку, о которой вскоре пришлось пожалеть всей Галактике.

Глава 3 (33)

Таня не сводила взгляда с далёких звёзд, мерцание которых проникало сквозь прозрачный свод. Она нежилась в тёплой благоуханной воде бассейна, окружённая мягкими облаками пара, которые благодаря искусной подсветке переливались золотисто-розовыми оттенками.

Танин более чем скромный «сплошной» купальник в стиле ретро казался на её роскошном теле откровенным и вызывающим, и она это прекрасно знала. Знала она также, что двое весьма привлекательных мужчин, плавающих по разным сторонам бассейна, неотступно наблюдают за каждым её движением. Однако стоило ей в очередной раз подумать об этом, как у неё сладко захватывало дух.

Ничего не скажешь, она выбрала неплохой метод проведения расследования. И уж точно наиболее приятный. Расследование! При этой мысли Таня не смогла сдержать улыбки.

Видели бы её сейчас старые приятельницы, с которыми она вместе училась! Уж тогда-то они не стали бы укоризненно покачивать головами и намекать, что она, Таня, безнадёжный синий чулок и к тому же выбрала себе не слишком подходящее для женщины служебное поприще. Зрелище и в самом деле хоть куда: Таня купается в роскоши в самом буквальном смысле этих слов, а рядом не один, а целых два мужественных красавца, которые пожирают её глазами и ради неё готовы на всё.

И при этом Таня не на курорте развлекается. Напротив, она находится при исполнении самых что ни на есть служебных обязанностей. Конечно, совмещать полезное со столь значительной долей приятного – не в её привычках крепкой профессионалки. Но, господи боже, она ведь не из железа сделана! Она самая обычная, нормальная женщина, из плоти и крови. И кровь её, между прочим, совсем не холодна. На ум ей приходят самые обычные, нормальные мысли. И те чувства, в которых большинство женщин видит главный смысл жизни, ей вовсе не так чужды, как это может показаться со стороны. Хотя, честно говоря, с тех пор, как она в последний раз поддалась подобным чувствам, прошло чертовски много времени.

Таня потратила значительную часть отпущенных ей денежных средств на три соединённых номера люкс в отеле Центральной галактической библиотеки. Укрывшись от посторонних глаз в этих уютных номерах, предназначенных для чего угодно, только не для библиографических изысканий, они с Дэвидом и Владом днями и ночами занимались именно библиографическими изысканиями, по крупицам собирая просочившиеся в печать сведения о случаях, подобных трагедии «Холидея Первого». Конечно, исследование можно перепоручить специалисту по СМИ, каких в полиции немало, но Таня не желала упускать возможности понаслаждаться жизнью за казённый счёт. Дни и ночи следует посвящать работе, но ведь в ее распоряжении остаются вечера…

Таня порой не могла скрыть удивления – с чего это её дернуло выбрать самый расточительный и шикарный способ расследования. Без бассейна, номеров люкс и двух помощничков, ни хрена не смыслящих в библиотечной работе, дело пошло бы куда быстрее. И все же не было сил отказаться от всего этого великолепия.

«Наверное, сейчас мне следовало бы ощущать неловкость и стыд, – думала Таня. – Галактика зависла над пропастью между войной и миром, а я как ни в чём не бывало нежусь в шикарном бассейне. Но ведь в том, что волей обстоятельств мы оказались в этих апартаментах, нет моей вины. Как нет моей вины и в том, что к трём роскошным номерам, которые мы заняли, примыкает этот чудесный маленький бассейн с подогретой минеральной водой. Здесь можно немного отдохнуть и расслабиться, пока архивные крысы суетятся не покладая рук, собирая данные, которые необходимы нам для дальнейшего расследования».

Центральная галактическая библиотека была не только храмом знания, но и уютным местом отдыха, где с удовольствием проводили время состоятельные литераторы. Библиотека не зря гордилась своим отелем – чуть не самым комфортабельным во всей галактике.

Сама библиотека представляла собой целый искусственно созданный мир, планетоид, выведенный на орбиту Марса. Здесь располагались крупнейшие хранилища информации, магические и электронные. Но главное её богатство составляли миллионы настоящих, старинных бумажных книг, которые, согласно желанию посетителя, можно было полистать. На создание библиотеки было потрачено много усилий и ещё больше средств. Неудивительно, что она служила незаменимым источником всевозможной информации как относительно прошлого, так и относительно настоящего. А тот, кто был не обделён умом и сообразительностью, мог здесь узнать немало интересного и о ближайшем будущем.

Вокруг библиотеки группировались и прочие культурные центры. Здесь находились концертные залы, галереи, театры и кинотеатры. И, разумеется, дело не обошлось без ресторанов, кабаре и ночных клубов. Всё самое лучшее, что выработало человечество за свою историю – музыку, картины, кулинарные шедевры, спектакли и фильмы, – можно было получить здесь одновременно, причём в самых комфортабельных условиях.

Таня и два её новых сотрудника провели в подобном раю уже целую неделю. Они отдавали должное всем предлагаемым удовольствиям, а по ночам устраивали совещания – настоящие мозговые штурмы, которые нередко затягивались до самого утра. Вообще-то по ночам принято заниматься несколько иными делами, но ревнивое внимание соперников побуждало всю троицу уделять ночные часы работе.

А вот купание в тёплой воде бассейна служило прекрасным средством от усталости, которая неизбежно охватывала их после этих бурных прений. Постепенно совместное посещение бассейна вошло у них в привычку. Интимная обстановка, царившая здесь, немало способствовала укреплению странных и неестественных отношений, которые зародились во время самой первой их встречи.

Всего неделю назад Дэвид и Влад набросились друг на друга как смертельные враги. Однако теперь у Тани уже не было необходимости прибегать к успокоительному заклятию, чтобы удержать своих коллег от попыток вцепиться друг другу в глотки. Казалось, само её присутствие действует на них умиротворяюще и благотворно.

Да, теперь она была в этом абсолютно уверена. Они и думать забыли о вражде. Дэвид и Влад лениво плескались каждый на своей стороне бассейна, и всё их внимание было приковано к женщине, которая находилась между ними. Две пары глаз ласкали её формы, которые не мог скрыть скромный купальный костюм.

Тане не надо было гадать, о чём они сейчас думают. Она не сомневалась, что думает о том же. Сейчас она была безраздельно поглощена одной мыслью, очень приятной, ленивой и сладкой, как истома. При этом она не ощущала ни малейшего давления со стороны Дэвида и Влада – ни один из них не торопил её. Двое влюблённых мужчин не настаивали, чтобы она непременно сделала выбор.

Кстати говоря, она сохраняет за собой право не выбрать ни одного из них.

Как раз в этот момент раздался сигнал, вызывающий её на связь. Таня, торопливо перевернувшись на живот, поплыла к бортику бассейна, чтобы ответить.

Дэвид восхищённо наблюдал за её грациозными быстрыми движениями. Длинные золотистые волосы Тани рассыпались и плыли за ней по воде, словно хвост сказочной морской русалки. Зрелище это доставляло Дэвиду невероятное, почти непереносимое удовольствие.

Тут он заметил, что взгляд Влада устремлён в том же направлении.

Внезапно глаза их встретились. Теперь они неотрывно смотрели друг на друга поверх Таниной головы.

Губы обоих соперников одновременно тронула улыбка.

«Всё-таки жаль, что после того, как дело будет сделано, мне придётся убить этого парня», – подумал Дэвид.

«Если бы не приказ, я оставил бы его в живых, хоть он и американец», – подумал Влад.

И они улыбнулись друг другу ещё шире и доброжелательнее.

А потом две пары глаз одновременно устремились на Таню, которая разговаривала с кем-то по линии космической связи, и пересеклись вновь.

Улыбки медленно сползли с погрустневших лиц.

«Когда я убью его, у меня не останется никаких шансов на Таню, – подумал Дэвид. – На этот раз у победителя не будет трофеев. Таня возненавидит того, кто останется в живых, – убийцу с окровавленным ножом. Но отец Зорза отдал мне приказ. Я должен выполнить его во что бы то ни стало. Любой ценой, даже самой высокой».

«Нельзя предавать Церковь Меча, – подумал Влад. – Самый опытный и умелый боец отряда особого назначения „Бурые медведи“ не волен слушаться голоса собственных желаний».

Тем временем Тане тоже приходилось несладко. Разговор оказался не из приятных. Подобно Дэвиду и Владу, Таня получала приказы. И между ней и тем, кто эти приказы отдавал, тоже не было согласия.

– Послушай, Гарри, – говорила она. – Не моя вина, что начальство назначило тебя посредником. Я прекрасно знаю, ты это посредничество в гробу видал. Но раз уж на тебя это нагрузили, то надо смириться и перестать брыкаться.

– Вам не кажется, полковник, что вы слишком о себе возомнили? – перебил Гарри, подчеркнутой резкостью тона стараясь поставить её на место и напомнить о существующей между ними разнице в званиях.

Таня привыкла к грубым выпадам генерала, и обычно они мало её трогали. И всё же лицо её исказила гримаса презрения. «Хорошо, что Гарри не видит меня сейчас», – пронеслось у неё в голове. Над созданием сети магических заклинаний, которая защищала их разговор от подслушивания, долгое время трудилась большая команда колдунов. В целях безопасности сеть пропускала лишь голоса собеседников, а изображения блокировала.

Таня придала своему голосу всю непреклонность и суровость, на какую только была способна:

– Послушай, Гарри, если начальство намерено что-то сделать, оно это сделает, можешь не сомневаться.

– Да, только оно совершенно не намерено прислушиваться к жалобам полковника Лоусон. Я говорил, что для этой миссии хватит мозгов у простого полисмена. После этого они почему-то выбрали тебя.

По большей части высокие посты в Организации Объединённых Планет занимали служащие, имевшие опыт дипломатической работы. Но Таня занималась полицейским расследованием. И ей было до смерти необходимо, чтобы чиновник высокого ранга взял на себя ответственность и избавил её от бюрократических проволочек, неизбежных в центральном управлении полиции Объединённых Планет.

Как ни печально, но обратиться за помощью она могла только к опостылевшему до чёртиков Гарри.

Её босс испустил страдальческий вздох, словно человек, которого силой вынуждают ставить под угрозу собственное благополучие, а то и жизнь.

– Хорошо, Таня, – процедил он. – Я знаю, от тебя не отвяжешься. Выкладывай: что тебе нужно?

– Спасибо, Гарри. Как хорошо, что ты меня понял. Я знаю, ты всё понимаешь с полуслова. За это я тебя и ценю, – беззастенчиво солгала Таня. – На самом деле просьба у меня самая простая. Для тебя это раз плюнуть. Я всего лишь хочу, чтобы кто-нибудь обошёл стороной бюрократов и получил для меня несколько докладов ООП.

– Докладов Организации Объединённых Планет? Ничего себе! Каких именно?

Таня наизусть прочла шесть сложных шифров, состоявших из множества букв и цифр.

Гарри присвистнул. Удивление его было столь сильным, что в трубке что-то защёлкало.

– Теперь-то я понимаю, почему у тебя возникают проблемы. Судя по грифам, это сверхсекретные документы! В хорошенькую переделку ты хочешь меня втянуть!

– Только для секретности нет ни малейших оснований, – возразила Таня. – Все шесть инцидентов в свое время получили широкую огласку. Телевидение и радио раструбили о них по всей Галактике. А в ООП почему-то раздули из мухи слона и наградили секретным грифом доклады, посвящённые этим происшествиям.

– Для того, чтобы утаить какие-то неприглядные факты. Ты ведь клонишь именно к этому, если я не ошибаюсь? – подчеркнуто равнодушно осведомился Гарри.

– Да. Именно к этому, – с готовностью откликнулась Таня. – Там должны быть свидетельства очевидцев. Конечно, пока всё это только мои подозрения. В случае с каждым из инцидентов следователи полиции Объединённых Планет тщательно допрашивали всех очевидцев. И я думаю, кто-то очень не хочет, чтобы эти показания всплыли вновь.

В трубке повисло тягостное молчание. Таня знала своего босса как облупленного и не сомневалась, что на другом конце линии Гарри обмирает от страха.

Меньше всего на свете ему хотелось становиться поперёк дороги сильным мира сего. А сейчас его стравливали с кем-то, кто обладает влиянием. И, судя по тому, как глубоко этот кто-то сумел запрятать концы, влияние было немалым.

– Скажи, а разве эти… ну, инциденты… имеют какое-то отношение к твоей миссии? – пробормотал он наконец. – С чего тебя вдруг потянуло на эти доклады?

Таня, забыв, что Гарри её не видит, досадливо пожала плечами:

– А как же иначе? Стала бы я тебя беспокоить понапрасну. Во всех шести случаях есть куча совпадений с тем, что произошло с «Холидеем Первым». Прежде всего все они связаны с нападением на русские или американские гражданские объекты. В первом случае на крупнейший зернообрабатывающий комплекс Новой Украины была сброшена биобомба. Десять служащих погибло. Две сотни получили ранения. Вся продукция, находившаяся в тот момент на заводе, была отравлена. В стране немедленно поднялась паника, так как этот зерновой комплекс обеспечивает продовольствием более пятидесяти миллионов людей. К счастью, время для бомбардировки завода было выбрано не слишком удачно. Урожай того года уже был обработан почти полностью.

– Я отлично помню эту заварушку! – Теперь в голосе Гарри звучало неприкрытое удивление. – Это произошло лет пять-шесть назад. Русские тогда подняли вой, будто всему виной американцы. Однако мы полностью опровергли эти подозрения. Впрочем, истинный виновник так и не был обнаружен. Тёмное оказалось дельце.

– Примерно так же дело обстояло и в пяти других случаях, Гарри, – продолжала Таня. – Вот, например, два года назад американский космический отель столкнулся с астероидом, который многократно превосходил его размерами. Вскоре выяснилось, что этот астероид – не космическое тело, а создание человеческих рук. И управлялся он людьми. Однако бедные ублюдки вновь просчитались и выбрали неудачное время для нападения. В отеле завершались отделочные работы, он ещё не был заселен. В результате столкновения погибло лишь несколько рабочих-строителей.

– И этот инцидент я тоже помню! – отозвался Гарри. – На этот раз американцы обвиняли русских. Мы тщательно расследовали обстоятельства происшествия и вновь доказали, что обвинения несправедливы… Хотя в чём там было дело, до сих пор неизвестно… Подозреваемых нет…

– Я могу подробно рассказать и про остальные четыре случая, Гарри, но думаю, ты поверишь мне на слово, – перебила его Таня. – Все они схожи как капли воды.

Вновь повисло молчание, на этот раз более длительное. Таня справедливо предполагала, что сейчас Гарри судорожно соображает, стоит ли ему ввязываться во всё это и удастся ли в случае чего выйти сухим из воды. Ломает голову над тем, возможно ли выполнить её просьбу и в то же время держать её на коротком поводке и сохранять за собой право на отказ.

– Похоже, ты права, Таня, – произнёс он наконец. – Допускаю, что всё обстоит именно так, как ты говоришь. Тебе действительно необходимо ознакомиться с этими несчастными докладами. – Помявшись, он добавил нарочито самоуверенным и бесшабашным тоном: – Так и быть, я проверну для тебя это дельце. Хотя не сказал бы, что это для меня раз плюнуть. Но раз я взялся… в течение суток ты получишь эти долбаные доклады, будь они прокляты.

– Я тебе ужасно благодарна, Гарри! Ты душка! – ответила Таня. Несмотря на всю свою неприязнь к боссу, на этот раз она не кривила душой.

Конечно, помочь ей его заставляли лишь уязвлённая гордость и желание подчеркнуть свою значительность и весомость. Однако можно было не сомневаться – Гарри сделает всё, что от него зависит, чтобы жизнь нескольких мелких бюрократов превратилась в кошмар.

Она уже собиралась попрощаться с ним и прекратить сеанс связи, когда Гарри неожиданно добавил:

– Погоди, Таня! Надо же, едва не забыл! Так замотался, что голова кругом!

– Что такое, Гарри? Говори скорей!

– Я только что получил рапорт из крепости «Бородино». У них очередное ЧП: моторный бес, которого ты допрашивала, и этот мальчишка, как его там… Билли Иванов… В общем, они исчезли. Как говорится, дали деру.

От такого известия Таня едва не окунулась с головой.

– Что значит «исчезли»? – недоумённо переспросила она. – Каким образом свидетели могли исчезнуть с охраняемой космической крепости?

– Я понимаю, это звучит странно, – ответил Гарри. – Но их нигде не могут найти. Пропали бесследно.

– Как такое могло случиться? – настаивала сбитая с толку Таня. – «Бородино» находится не где-нибудь, а… в космосе, чёрт его подери! Неужели они сумели выбраться оттуда так, что ни одна живая душа не заметила?

– Понятия не имею! Как видно, при первом знакомстве ты их недооценила. Они оказались большими пройдохами. А ведь ты могла бы сообразить, что раз они сумели сбежать с лайнера во время взрыва боеголовки, то удрать из-под стражи им тем более не составит труда. – В голосе Гарри явственно слышались довольные нотки. Теперь, переложив на неё ответственность, он мог быстренько отступить на задний план. – Но я полностью доверяю тебе, Таня, – торжественно заявил он. – Знаю, для такого специалиста, как ты, найти эту парочку не составит особого труда.

На этом связь прервалась. Голос Гарри смолк.

Глава 4 (34)

Брэнд Карвазерин находился в центре огромного подземного производства, рядом с исполинским магическим устройством.

На первый взгляд его можно было принять за громадный газовый генератор, однако на самом деле устройство представляло собой тело, сердце и душу Проекта ЧДН.

Светясь от гордости и самодовольства, Карвазерин осмотрел своё детище со всех сторон. Одно лишь соображение несколько омрачало его торжество: всё это время американцы тоже не сидели сложа руки. Они вполне могли изобрести собственное устройство, идентичное детищу русских колдунов. Устройство, способное в считанные секунды уничтожить мир. Карвазерин располагал достоверными данными, что его американские коллеги работают над сходным проектом. Но пока что он не знал, к каким результатам привела их работа.

– Внимание всем постам! Доложить о готовности на центральный пульт управления! – скомандовал Карвазерин.

– Пост один – осмотр завершён! – тут же последовал первый доклад. – Полная боевая готовность.

То был старый Фисагава-сан, потомок мятежных японских боевых колдунов. Давным-давно его предки устроили заговор с целью свержения правительства Японии. После того как заговор провалился, они бежали из своей страны и нашли прибежище в России. Несмотря на то что Фисагава обладал незаурядной колдовской силой, он всё же многократно уступал Карвазерину.

– Пост два – всё в порядке! – раздался ещё один голос.

Этот голос также был старческим и дребезжащим. Однако он также принадлежал сильному колдуну. К делу, которым занимались Карвазерин и его коллеги, допускались лишь проверенные кадры. Начинающим колдунам или тем, кто обладал слабыми чарами, не было места в секретных лабораториях.

Подобно эху, доклады следовали один за другим, повторяясь почти слово в слово: пост три… четыре… пять… шесть… и, наконец, семь!

Счёт, исполненный ритуального смысла, был завершён. Семь постов контролировали могущественную магическую силу, которая до поры таилась в хитроумном устройстве, готовая по первому приказу вырваться из иных измерений, покорить миры, подчинить их и поставить себе на службу.

Даже Брэнд Карвазерин не осмеливался слишком долго размышлять о том, насколько велика разрушительная сила, которая может получить свободу благодаря Проекту ЧДН.

– Отлично! – поздравил Брэнд своих коллег. – Хорошая работа!

В ответ раздался довольный гул. Все знали, что обычно Брэнд Карвазерин скуп на похвалы.

Когда гул стих, Брэнд заговорил вновь:

– Но, товарищи, работа ещё не закончена. Теперь мы должны сосредоточить все свои усилия на…

Не успел он закончить фразу, как сердце его внезапно налилось страшной свинцовой тяжестью. Брэнд схватился за грудь, согнувшись пополам от резкой боли.

Но уже в следующее мгновение боль разжала свои тиски, и Бренд выпрямился, пытаясь перевести дух. Однако передышка оказалась краткой – дыхание у него вновь перехватило от боли, раздирающей сердце.

Брэнд, несмотря ни на что, сохранял полную ясность сознания. Он прекрасно понимал, что причина его страданий отнюдь не сердечный приступ. Всякий раз, когда боль овладевала им снова, он отчётливо ощущал запах враждебной магии, окружившей его подобно плотному облаку.

Боль всё нарастала и нарастала. Брэнд торопливо поднял руку, чтобы предупредить остальных: к ним проник чужой. Невидимый враг, имеющий самые коварные намерения. Хотя Брэнд с трудом держался на ногах, он не испытывал ни малейшего страха. Самообладание не изменило ему ни на секунду. Колдун, наделённый неимоверной силой, Брэнд был всегда готов к любым неожиданностям и способен противостоять магическому вторжению.

Но когда безжалостная боль вновь сжала его сердце, он не смог сдержать стона.

Фисагава первым заметил, что с шефом творится что-то неладное.

– Все сюда! – крикнул он остальным. – Брэнду нужна помощь!

Пытаясь удержать гаснущее сознание, Брэнд слышал, что коллеги бросились к нему.

Ему оставалось надеяться, что помощь подоспеет вовремя.

* * *

Молодой солдат Грегор медленно совершал обход патрульного периметра. Охватившее его предчувствие беды было настолько сильным, что у Грегора буквально заплетались ноги. Меж тем всё вокруг было спокойно. Луна стояла высоко в безоблачном ночном небе. Вдалеке светилось несколько приветливых огоньков – то были окна в домах небольшого селения.

Однако в воздухе, тяжёлом, словно пропитанном тревогой, висел какой-то странный запах. Запах казался Грегору смутно знакомым, но он тщетно пытался припомнить, где ощущал его раньше.

Внезапно молодой солдат вздрогнул. Он вспомнил, что это за запах. Это запах смерти. Именно так пахнут трупы в морге.

Грегору следовало продолжать патрульный обход, и он заставил себя двигаться вперед. Он шёл, сохраняя видимость спокойствия, но ему казалось, что при каждом шаге бездонная пропасть разверзается у него под ногами.

– Это всего лишь воображение, – твердил себе Грегор, – от этой чертовой духоты у меня разыгрались нервы. А как только сержант влепит мне два наряда вне очереди – всё сразу пройдёт.

Но жуткая чёрная бездна, которую непокорное воображение назойливо рисовало ему вновь и вновь, манила молодого солдата как магнит – она протягивала к нему невидимые руки и звала его, звала, звала… Она сулила неизведанное блаженство, несказанные, неисчислимые чудеса. Надо лишь шагнуть в эту пустоту.

Вдалеке разноголосо выли сторожевые собаки. А верный пёс Фанг по-прежнему не отходил от Грегора ни на шаг, почти припадая к его тени, и жалобно поскуливал, словно пытаясь о чём-то предупредить.

Если бы только пёс мог говорить!

* * *

Боль ослабила хватку, и Карвазерин пришёл в себя.

– Враг на станции, – прежде всего предупредил он коллег, которые поддерживали его под руки, не давая рухнуть на пол. – А со мной всё в порядке

Фисагава с сомнением взглянул на Брэнда. В лице у того не было ни кровинки, руки дрожали, грудь тяжело вздымалась.

– По-моему, с вами далеко не всё в порядке, товарищ Карвазерин, – возразил он. – Честно говоря, вы выглядите так, словно только что вырвались из пасти…

Но закончить ему не удалось. Карвазерин, охваченный внезапным кошмаром, судорожно дернулся вперёд, вырываясь из поддерживающих его рук.

– Пасть! Пасть! – дважды выкрикнул он.

Крик сорвался на отчаянный визг ужаса. Затем Карвазерин упал как подкошенный и замер на полу без движения.

Столпившиеся вокруг колдуны обменялись беспомощными и недоумёнными взглядами.

* * *

Глубоко-глубоко, под самыми корнями земли, слуги космического существа услышали зов повелителя.

Этот ужасающий голос был равно недоступен как слуху гуманоидов, так и слуху созданий, порождённых миром духов. Однако он достиг бесчисленных войск, ожидающих приказа властелина, и привёл их в движение.

Миллионы беспощадных зубов со скрежетом вгрызлись в землю. Миллионы острых когтей раздирали прочные перегородки, которые сдерживали потоки расплавленной магмы.

Невыразимый страх овладел всеми живыми существами, которые с незапамятных времён обитали под землёй. Увидев захватчиков, посланных монстром, они пытались спастись бегством.

Раскалённые реки магмы устремились вперед, а потом вверх, всё выше и выше, сметая на своём пути старые тропы, ведущие на поверхность земли.

Ударяясь о холодные камни, огнедышащая лавина издавала оглушительный вопль, словно смертельно раненное животное, которое бросается в свой последний отчаянный бой.

* * *

Когда монстр напал на русскую военную базу, одновременно мириады призраков смерти вырвались на свободу.

Они выкрикивали яростные, леденящие душу заклинания, полные ненависти и злобы.

Багровый фонтан огня ударил в тёмное ночное небо, содрогнувшееся от страха.

А земля испустила тяжкий страдальческий вздох, словно сожалея о тысячах живых существ, обречённых на смерть. Затем поверхность её дала глубокую трещину, будто потемневший речной лёд в пору весенней оттепели.

Черная жадная бездна открыла отвратительную пасть, и прожорливые языки пламени вырвались оттуда, уничтожая всё, даже тучи, закрывавшие луну.

Фанг издал горестный, почти человеческий вопль. Однако, несмотря на страх, верный пёс не покидал хозяина. Вцепившись зубами в рукав Грегора, собака пыталась оттащить его прочь от эпицентра катастрофы, в относительно безопасное место.

Но молодой солдат словно прирос к земле, ошеломлённый, оцепеневший, растерянный. Он не мог двинуться с места, не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, язык отказывался ему повиноваться, мысли в голове будто замерли.

Он видел, как стены пятиэтажных казарменных бараков покрываются паутиной огненных трещин. В следующее мгновение стены обвалились так легко, точно были сделаны из расплавленного воска, и все бараки исчезли за огненной завесой. Секунду спустя ничего не осталось от зданий, построенных из наилучшего стратегического материала, способного выдерживать бомбовые удары и не воспламеняться даже во время магической ядерной атаки.

Неистовый огонь охватил всё вокруг.

Все это происходило на глазах скованного ужасом молодого Грегора.

Взрывы безостановочно следовали один за другим. Наконец вся равнина, на которой совсем недавно находилась огромная военная база, превратилась в месиво, напоминающее учебную мишень исполинской дальнобойной артиллерии.

Грегору казалось, что на территории базы взрываются бесчисленные тяжёлые снаряды и взрывная волна сметает всё на своём пути. Снаряды уходили в глубину, мгновенно пробивая сверхпрочные перекрытия подземных этажей, и оставляли в земле глубокие воронки.

Молодой солдат видел, как огненное чудовище с лёгкостью проглотило здания и сооружения колоссального военного объекта. Машины, бронированные бункера, резервуары, всевозможные орудия, люди и нечисть, которые этими орудиями управляли, – всё было уничтожено в мгновение ока.

База исчезла в кроваво-красном огненном море, посредине того, что несколько минут назад было территорией базы, поверхность земли просела под давлением раскалённой магмы на глубину более шестидесяти метров. Ядовитые испарения наполнили воздух, убивая то немногое, что чудом уцелело в пламени.

Невероятно, но молодой солдат остался цел и невредим посреди этого светопреставления. Он словно окаменел у самого края бездны и с ужасом взирал на то, что творилось там.

Фанг, отчаявшись вывести хозяина из столбняка, решил нарушить субординацию и прибегнуть к крайней мере. Он укусил Грегора за ногу. Спасительная боль заставила молодого солдата стряхнуть оцепенение.

Но ясность сознания по-прежнему не возвращалась к Грегору. Потрясение было слишком велико. Он попытался двинуться с места, но ему казалось, будто его ватные, непослушные ноги вязнут в жидкой грязи.

Верный Фанг вновь вцепился в рукав хозяина и принялся упорно тянуть его прочь от огня.

Наконец молодой солдат окончательно пришёл в себя.

Послушно следуя за своим мудрым четвероногим товарищем, Грегор скрылся в ближайшем лесу.

Эта ночь стала последней для многих тысяч людей. В живых остался он один.

* * *

Старик Фисагава полагал, что Брэнд Карвазерин потерял сознание. Однако это было не так.

Когда мысленным взором колдун увидел, что страшная пасть возникла из небытия, чтобы проглотить его, он незамедлительно сотворил могущественное охранительное заклинание, благодаря которому ему удалось на какое-то время спасти свою жизнь, предотвратить разрушение телесной оболочки.

Душу ему пока удалось спасти тоже. Но он видел, что эта страшная пасть способна пожирать безостановочно души смертных, чтобы насытить свой жуткий голод.

Однако свою душу Брэнд Карвазерин не собирался уступать без боя.

Проект ЧДН имел множество магических возможностей. Все они находились в полном распоряжении Брэнда Карвазерина. Он мог управлять ими по собственному усмотрению. И сейчас ничто не мешало ему направить сокрушительную магическую силу против таинственных захватчиков.

Но прежде всего он должен был сообщить военному командованию, что база подверглась нападению. У Брэнда не было сомнений, откуда исходит нападение. Не зря он опасался, что американцы создали собственное оружие, способное уничтожить мир. Сегодня худшие его опасения подтвердились. Эти сукины дети устроили своему оружию боевое крещение, использовав его, чтобы стереть с лица земли военную базу русских.

Колдун, без движения распростёртый на полу, творил одно могущественное заклинание за другим. Первое из них должно было поставить в известность о происшедшем тех, кому подчинялся Карвазерин. Второе – нанести ответный удар американцам, которые, по убеждению Карвазерина, первыми напали на русских.

Он успел сотворить заклинания как раз вовремя. Пока он, не разжимая губ, произносил магические слова, стены подземной крепости содрогнулись и дали трещину.

Но благодаря по-прежнему сильной воле Карвазерина удар был отражен. Стены устояли, треснувшие балки и перекрытия в мгновение ока срослись и вновь стали целыми.

Затем, собрав остатки своего могущества, колдун применил последнее противодействие.

Брэнд прекрасно понимал, что сопротивление бесполезно и конец его неотвратим. И всё же он продолжал обречённую на поражение борьбу, принимая на себя всю ярость таинственного врага.

Тем самым он давал своим товарищам шанс спастись, хотя и минимальный. И возможно, именно потому, что Брэнд вступил с захватчиком в отчаянную схватку, молодому солдату и его собаке удалось уцелеть среди огненной бури.

Наконец, сопротивление Брэнда было сломлено. Посланцы монстра преодолели магические барьеры, созданные Брэндом на их пути, и разрушили сверхмощное магическое оружие, над которым так долго трудились русские колдуны.

Некоторые коллеги Брэнда пытались бежать, но безуспешно. У них в буквальном смысле слова не осталось выхода: все подземные коридоры были завалены рухнувшими потолками и перекрытиями, и в безумном танце языков пламени исчезали остатки того, что прежде было людьми, приборами и устройствами.

Брэнд Карвазерин видел, что неравная битва проиграна. Тогда, испустив душераздирающий крик, он собственными руками свернул себе шею. Он не хотел живым попасть в руки нечистой силе, посланной врагом. Но прежде чем расстаться с жизнью, Брэнд сотворил свое последнее заклинание. И тут же вихрь холодного голубого огня накрыл орды захватчиков, заставив их содрогнуться. Но силы Брэнда были на исходе. Столь же внезапно вихрь ослабел и улёгся.

Исход схватки был предрешён. Крыша подземного сооружения обрушилась, и хлынувший поток раскалённой магмы уничтожил всех и всё, что находилось под землёй.

* * *

Когда от базы не осталось камня на камне, виновник кошмара вновь издал клич, призывая свои орды. Пришло время скрыть следы и исчезнуть, прежде чем мягкокожие поймут, что именно произошло здесь.

К великому недоумению монстра, его войско понесло весьма серьёзные потери.

Как видно, мягкокожие оказались вовсе не так слабы, трусливы и беззащитны, как он полагал ранее.

Глава 5 (35)

Лихорадочно соображая, к каким последствиям может привести известие о бегстве главных свидетелей, Таня выбралась из бассейна и принялась вытираться.

Тут она с удивлением обнаружила, что Дэвид и Влад её опередили. Оба уже успели вытереться и накинуть купальные халаты.

– Мы невольно слышали твой разговор с боссом, – торопливо сообщил Влад. – Самое разумное, что мы сейчас можем сделать, – немедленно вернуться в «Бородино» и выяснить, что на самом деле случилось со Старым Чёртом и маленьким Билли. Что там за чушь с их побегом.

– Возможно, мы только впустую потеряем время, – с нарочитой небрежностью заметил Дэвид. Однако плясавшие в глазах огоньки выдавали его. – В любом случае надо всё проверить на месте. В таком деле верить кому бы то ни было на слово – чистой воды идиотизм.

Влад, возбуждённый перспективой решительных действий, принял слова Дэвида на свой счёт и вспыхнул как порох.

– Под «кем бы то ни было» ты, конечно, имеешь в виду русских, – прорычал он. – По-твоему, всё, что исходит от нашей страны, не заслуживает доверия!

Дэвид повернулся к Владу. В его крови тоже заиграл адреналин.

– Ну раз ты сам понимаешь это, тогда…

– Спокойно, господа, спокойно, – сочла нужным вмешаться Таня. – Не кипятитесь. Сейчас не время выяснять отношения.

Отношение обоих её коллег друг к другу изменилось так резко и стремительно, что Таня даже немного испугалась. Люди, только что общавшиеся между собой вполне миролюбиво, в мгновение ока опять превратились в непримиримых врагов.

– Нам уже удалось стать сплочённой и дружной командой. И вдруг вы оба как с цепи сорвались. Взъелись друга на друга из-за полной ерунды. Неужели вы хотите свести на нет все наши усилия? – попыталась она воззвать к их разуму.

Чтобы охладить накал эмоций, Таня начала творить про себя примирительное заклинание, а вслух произнесла:

– Можете мне поверить, я на своем веку повидала немало разборок. И всякий раз, чёрт возьми, когда дело шло к драке, умнее всех оказывался тот, кто умел вовремя остановиться. Он спокойно стоял в стороне, а дураки продолжали препираться или разбивали себе носы.

Её слова и примирительное заклинание незамедлительно оказали должное действие. Оба боевых петуха, смущённо потупившись, забормотали в два голоса: «Да, да, конечно, Таня, ты совершенно права, мы погорячились, больше этого не повторится».

Победа далась Тане так легко, что сперва это даже привело её в недоумение. Потом она сообразила, что и Влад, и Дэвид сами не хотели разжигать ссору. Оба подспудно стремились подчиниться действию её заклинания, поэтому оно и сработало так успешно.

«Дело тут непросто, – мелькнуло в голове у Тани. – У нас тут возник самый настоящий любовный треугольник. Оба втрескались в меня по уши. Как мальчишки. А я…» И, осознав последнюю мысль до конца, она невольно вспыхнула.

Господи, как ей такое взбрело в голову? Неужели эти двое… действительно любят её, а не просто решили приударить за ней от нечего делать? А она, неужели она любит их, причём обоих?

Разве это возможно? И как ей теперь быть? В хорошенькое положение они попали, ничего не скажешь. Ведь оба этих симпатичных парня – профессиональные убийцы с многолетним стажем! На счету каждого – сотни жизней. Как же она может…

А затем по спине у Тани пробежал холодок. Обострённым женским чутьём, помноженным на магические способности, она почуяла отголосок чужой волшбы. Кому-то очень хотелось, чтобы она мучилась любовными загадками и жуировала жизнью вместо того, чтобы денно и нощно заниматься расследованием рокового преступления.

Её терзания неожиданно прервал громкоговоритель, висевший на стене бассейна. Приятный мягкий голос произнёс:

– Просим прощения у наших гостей за беспокойство, но мы вынуждены передать важное сообщение!

Таня и мужчины с удивлением подняли головы на звук, который исходил из устройства, расположенного под самым потолком. Такие громкоговорители, являвшиеся частью центральной системы оповещения, в обязательном порядке находились во всех помещениях Центральной галактической библиотеки.

– Дамы и господа, настоятельно просим вашего внимания, – вновь раздался голос. – Только что мы получили экстренное сообщение. Произошло чрезвычайно тревожное событие! Совершена вооружённая атака на один из российских военных объектов! Первые сообщения с места происшествия утверждают, что количество погибших исчисляется десятками тысяч.

Краем уха Таня расслышала сдавленное рычание Влада.

А голос в громкоговорителе продолжал:

– Повторяем наше сообщение. Расположенный на Земле российский военный объект подвергся вооружённой атаке. Возможно, погибли десятки тысяч людей. Организаторы атаки пока неизвестны. – Громкоговоритель немного помолчал, словно в нерешительности, а потом сладкозвучный голос зажурчал вновь: – Дамы и господа, приносим вам свои извинения. Нам прямо сейчас сообщили некоторые дополнительные подробности происшедшего. О… это и в самом деле грозит серьёзными последствиями… В соответствии с источниками, которыми располагает информировавшее нас агентство, российские власти заявили, что атака, вне всяких сомнений, предпринята Соединёнными Галактическими Штатами… Россия оставляет за собой свободу ответных действий. Минутку… Подождите, господа… Просим прощения… А! Вот! Российский Высший Военный Совет созвал экстренную сессию. Мы пока не располагаем информацией о том, какие вопросы будут обсуждаться на этой сессии.

– Известно какие вопросы… война! – сквозь зубы пробормотал Влад.

Таня и Дэвид одновременно взглянули на него. В лицах у обоих не было ни кровинки.

– Мы не нападали на ваш объект! – с пылом воскликнул Дэвид. – Поверь мне, Америка тут ни при чем! Не представляю, чьих рук это дело! Это какая-то чертовщина!

– Даже если я тебе поверю, это ничего не изменит! – отрезал Влад.

У него перехватило дыхание. Волна жгучей ненависти к американским ублюдкам и ко всему американскому распирала его. Побороть её было выше сил. Теперь, после страшного сообщения, все нервы его были натянуты до предела.

– Войны не избежать! – проскрежетал он.

– Нам необходимо поговорить с представителями российского командования. Выйти на самый высокий уровень! – решительно заявила Таня. Про себя она вновь пыталась сотворить примирительное заклинание, но на этот раз оно оказалось совершенно безрезультатным. – Надо остановить их! Нельзя допустить, чтобы они развязали войну!

– Почему это? – оборвал её Влад. – Теперь мне ясно как день, всё это происки чёртовых америкашек. Они ведут подлую игру. Сначала сами сбили свой проклятый «Холидей Первый» и обвинили во всём нас. Дураку понятно, им нужен был повод, чтобы нанести удар по нашему объекту.

Пока он говорил, Таня не сводила с него глаз. Влад медленно поднял правую руку. Пальцы его изогнулись, рука стала похожа на змею, готовую к смертельному броску.

В тот же самый момент Дэвид незаметно перенёс тяжесть тела на левую ногу, готовясь устремиться на противника, подобно живому снаряду.

Однако эти приготовления не ускользнули от глаз Тани. Она стремглав бросилась между ними.

Оказавшись между противниками, Таня внезапно испугалась. Того и гляди, через пару секунд от неё мокрого места не останется. Оба уже вошли в раж, обоих переполняет ненависть, и, стремясь дать этой ненависти выход, они просто прихлопнут Таню, точно надоедливое насекомое.

В какое-то мгновение она подалась назад, и оба противника повторили её движение. Но Таня быстро взяла себя в руки, выпрямилась и вскинула голову.

– Отставить разборки! – рявкнула она начальственным басом.

Оба бойца замерли, словно в нерешительности.

Таня воспользовалась моментом. Сцена, разыгравшаяся во время их первой встречи, повторялась вновь. Но на этот раз, опасалась Таня, финал будет совсем не таким мирным.

– Если вы хотите перегрызть друг другу глотки, давайте, черт с вами! Но сначала вам придётся убить меня! – Она умышленно применила слова, произнесённые во время той, первой встречи. Потом она с вызовом посмотрела прямо в глаза Владу. – Ну же, Влад! Давай! Прикончи меня, и дело с концом!

Угрожающе поднятая рука русского медленно опустилась.

Таня резко повернулась к Дэвиду:

– А может, ты будешь решительнее, Дэвид? Может, ты уберёшь меня с дороги?

Дэвид сделал шаг назад.

Таня продолжала наступление:

– Чёрт возьми, пораскиньте своими мозгами, если только они у вас остались, два надутых гусака! Вы выбрали самый неподходящий момент сводить счёты. Мы проделали огромную работу, а вы, недоумки, хотите отправить её псу под хвост. Вспомните, ведь мы собрали столько важных свидетельств. Вспомните, как прошлой ночью мы спорили до посинения и глаза у нас лезли на лоб от усталости, но нам на всё было наплевать, потому что мы наконец нащупали нить… Мы поняли, что всё это – заговор! Чудовищный заговор! И цель его – развязать межгалактическую войну. Только ни русские, ни американцы здесь ни при чём. Этот заговор – дело рук третьей стороны, которая строит свои подлые козни..

– Всё это только наши домыслы, – неуверенно возразил Влад.

– Пока что у нас нет неопровержимых доказательств, – поддержал его Дэвид.

– Если мы продолжим наше расследование, доказательств у нас будет хоть отбавляй, – непререкаемым тоном заявила Таня. – Когда Гарри достанет наконец для нас эти чертовы доклады, я не сомневаюсь – мы обязательно найдём в них то, что ищем. Факты, за которые можно ухватиться. И в голове у меня уже начинает складываться достаточно ясная картина. Вспомните, во всех шести случаях речь идёт о том, что нападавший совершил некоторые просчёты. И в этих просчётах есть нечто такое, что не вполне…

Тут она смолкла, осенённая внезапной догадкой: «Чёрт побери! Отель ещё не был открыт, когда по нему нанесли удар! Чёрт побери ещё раз! Урожай был давно обработан, когда на зерноперерабатывающий завод сбросили биобомбу! Чёрт побери множество раз!»

– Послушайте, – произнесла она, справившись с волнением. – Кажется, я знаю, в какую сторону нам теперь надо двигаться. Знаю, кто может…

Тут система оповещения снова подала голос:

– Дамы и господа, мы получили сообщение о дальнейшем развитии событий. Официальное сообщение! Послы отозваны! Обе державы объявили всеобщую мобилизацию. В пограничной зоне зафиксированы первые боевые действия. Убедительно просим наших гостей принять немедленные приготовления для возвращения на собственные планеты! Центральная галактическая библиотека будет закрыта вплоть до окончательного разрешения конфликта. Повторяем, через двенадцать земных часов библиотека будет закрыта. В течение этого времени все гости должны её покинуть. Наше бюро путешествий окажет содействие в…

Ошеломлённая Таня медленно повернулась к своим коллегам.

Дэвид растерянно пожал плечами.

– Поздно, – только и произнёс Дэвид. – Уже ничего не исправишь.

– Мне очень жаль, Таня, но я должен уйти, – подал голос Влад.

И прежде чем она успела удивиться, он метнулся к ней, сжал её в объятиях и прижался к её губам долгим горьким поцелуем. Затем отпустил её и быстро отвёл в сторону повлажневшие глаза.

– Прощай, Таня. – С этими словами он исчез за дверью.

Таня, всё ещё не оправившаяся от неожиданности, взглянула на Дэвида:

– Куда он? Что за спешка?

Дэвид понимающе вздохнул:

– Ты ведь слышала, Таня. Это не конфликт. Война уже началась. Он обязан немедленно поступить в распоряжение своего командования для получения дальнейших приказов. – Дэвид пожал плечами. – Точно так же, как и я. – Губы Дэвида тронула грустная улыбка. – Ему придётся многое объяснять своему начальству. Например, как вышло, что он оставил меня в живых. Мне тоже предстоит неприятный разговор. Придётся объяснять, каким образом я оставил в живых его. – Дэвид опять вздохнул. – Знаешь, совсем скоро мы оба получим очередные задания. И я догадываюсь, в чём они будут заключаться.

Тане ни к чему было спрашивать, что он имеет в виду. Она обо всём догадалась сама. У неё не было никаких сомнений, что Дэвид и Влад вскоре встретятся вновь. И одному из них эта встреча будет стоить жизни.

Внезапно Таня обнаружила себя в объятиях Дэвида. Его поцелуй был таким же долгим и страстным, как поцелуй Влада. И таким же горьким и безнадёжным.

Он медленно разжал руки и произнёс:

– Я никогда не забуду тебя, Таня.

А потом исчез – метнулся к дверям и растаял, словно тень.

Момент был тяжёлый. Даже железной женщине трудно справиться с болью двойной разлуки. Но Таня, собрав в кулак всю свою волю и мужество, приняла решение.

Она непременно должна остановить эту проклятую войну. Остановить немедленно. Любой ценой. Пусть даже ценой собственной жизни.

И она знает, с чего, точнее, с кого надо начинать. Ей нужны Билли Иванов и Старый Чёрт!

Часть вторая

ПОЕДИНОК

Глава 6 (36)

Галактика затаив дыхание наблюдала за двумя гигантскими империями, Америкой и Россией, рушащимися в бездонную пропасть войны.

Все с содроганием ожидали, что вслед за объявлением войны немедленно последует полное взаимное уничтожение противников. Однако пока что события развивались отнюдь не с головокружительной скоростью. Дело в том, что под влиянием холодной войны, которая длилась более тысячи лет, в обеих сверхдержавах сформировались принципы военной политики, рассчитанной скорее на оборону и запугивание врага, чем на нападение.

Противостояние двух стран продолжалось столетия, но даже в моменты наибольшего обострения она оставалась почти бескровной. Поднаторевшие в словесных баталиях, телевизионных схватках и газетных битвах, политики и журналисты разносили друг друга в пух и прах, однако самые смертоносные орудия до поры бездействовали.

Чтобы чувствовать себя увереннее, обе страны до отказа заполняли бронированные ангары сверхсовременным и сверхмощным оружием массового уничтожения. Однако же сокрушительные возможности этого оружия никогда не применялись иначе как на безлюдных планетах. К тому же новые смертоносные изобретения разрабатывались и создавались, убыстряя гонку вооружений и выводя её на очередные витки, главным образом в пропагандистских целях. Обе страны гордились своей военной мощью и одновременно надеялись, что им не придётся действительно уничтожить мир.

И вот, когда две державы-соперницы наконец вышли на ринг, чтобы раз и навсегда разрешить бесчисленные взаимные претензии, они походили не на молодых забияк, а на двух пожилых боксёров-тяжеловесов, многоопытных и усталых. Не торопясь ринуться в бой, они совершали по рингу медленные круги, измеряя противника испытующим и боязливым взглядом. Бицепсы у обоих были устрашающие, только раздулись они от старческого жира, нежели сформировались в тренировочных боях.

Военачальники обеих враждующих армий также соблюдали предельную осторожность и осмотрительность. Воздерживаясь от необдуманных действий, они терпеливо выжидали, когда представится случай покончить с противником одним сокрушительным ударом. Лучше, чем кто-либо другой, военные понимали: если противник выдержит первый удар, он вряд ли предоставит им шанс нанести второй. Настанет его черёд бить. А нанеся ответный удар, противник скорее всего выйдет из войны победителем.

Обладающие колоссальным интеллектом военные компьютеры, в которых без отдыха трудились крошечные, запаренные до седьмого пота гномы, двадцать четыре часа в сутки подсчитывали возможные шансы на победу, которые мог принести тот или иной сценарий развития событий. Планы военных операций составлялись один за другим и немедленно отметались, так как в каждом из них умные машины обнаруживали принципиальные изъяны и просчёты.

Обе империи были окружены гигантскими системами магической защиты, которые обладали способностью не только отражать удар, но и автоматически посылать на нападавшего удар ещё большей силы.

Бесчисленные американские и российские дипломаты, встречаясь на экстренных заседаниях Организации Объединённых Планет, которые созывались по нескольку раз на день, не желали выслушивать аргументы противоположной стороны. Вместо этого они незамедлительно принимались осыпать друг друга взаимными обвинениями.

Американцы решительно снимали с себя всякую ответственность за нападение на российскую военную базу. Русские в ответ лишь недоверчиво усмехались. Кто же в таком случае стёр с лица земли важный стратегический объект? – спрашивали они.

Российская сторона не сомневалась, что атака такого масштаба не могла быть делом рук террористов. Возможностью провести столь сложную военную операцию обладает только сверхдержава. А в мире существует всего две сверхдержавы. Таким образом, ответ на вопрос, волновавший всю Галактику, напрашивался сам собой.

Всему миру очевидно, заявляли русские, что ответственность за уничтожение базы и гибель десятков тысяч людей лежит на американцах. Инцидент с «Холидеем Первым» они использовали в качестве повода для атаки. Теперь правда вышла наружу, хотя американцы и не имеют мужества признаться в содеянном. Несомненно, трагедия гражданского космолёта – часть сатанинского американского замысла, цель которого – обеспечить Америке предлог для нападения на российский военный объект.

В свою очередь американская сторона тоже не оставалась в долгу. Именно Империя Зла, и никто другой, утверждали они, виновата в случившемся. В том числе и в уничтожении собственной базы. Кстати говоря, нет никакой уверенности, что атака на эту пресловутую базу является реальным фактом. Не исключено, что это обычная авария, результат неудачных испытаний сверхмощного русского оружия. А быть может, и вовсе порождение оголтелой пропаганды. Кто знает, возможно, в действительности база цела и невредима, как и тысячи других российских военных баз.

Вся эта история с якобы взорванным стратегическим объектом – беспрецедентная и наглая провокация, заявляли американцы. Они настаивали на необходимости инспекции, которая, объективно расследовав на месте все обстоятельства случившегося, подтвердила бы справедливость подобной точки зрения.

Русские, усмотрев в этом обвинении грубую дипломатическую ошибку, немедленно постарались извлечь из неё все возможные выгоды. Они заявили, что могут без труда опровергнуть злобные домыслы, так как располагают огромным количеством неопровержимой визуальной документации и свидетельствами очевидцев атаки.

Русские также настаивали на созыве комиссии по расследованию, состоящей из «беспристрастных специалистов, представителей нейтральных сторон». Посетив район происшествия, утверждали они, комиссия убедится воочию, что здесь имело место полномасштабное военное вторжение.

Предполагаемый состав комиссии незамедлительно стал ещё одним объектом жарких споров между дипломатами обеих стран. Дни шли за днями, а им никак не удавалось достичь соглашения. Уже нашлись циники, которые выражали сомнение в том, что подобная комиссия когда-либо вообще будет создана.

У затянувшейся словесной перепалки между российскими и американскими дипломатами совсем другая цель, заявляли циники. Обе стороны прилагают все усилия для того, чтобы выиграть время, в данных обстоятельствах необходимое им, как воздух. Согласно точке зрения циников, пока дипломаты тянут резину, мутят воду и вставляют друг другу палки в колеса, страны их собирают свои войска в нужных местах и вырабатывают наиболее эффективные планы военных действий.

Как это случается сплошь и рядом, циники оказались совершенно правы.

Но, увы, теперь не только дипломаты сражались в залах заседаний. К потокам клеветы и оскорблений присоединились уже потоки крови.

Уже в первые дни войны обе стороны выяснили, что приграничные зоны, а также наиболее слабые и уязвимые союзники противника являются подходящими мишенями для пробных атак. Именно там как русские, так и американцы смогли дать волю переполнявшей их злобе. Войска и орудия пришли в движение, наступая и отражая нападение. Тысячи мирных жителей пали жертвами беспощадной военной волны, прокатившейся по их землям.

Несколько малонаселённых прифронтовых районов были полностью уничтожены во время боевых испытаний. Именно тогда маги России и Америки впервые применили новейшие орудия, начинённые сверхсвирепыми призраками смерти нового поколения.

Однако благодаря подобным действиям гибли не только простые солдаты и мирные жители. Высшим военным начальникам и главным колдунам обеих армий также пришлось испытать на собственной шкуре превратности войны. В тридцатом веке всё ещё сохраняло силу правило, в соответствии с которым генерал, руководивший важной военной операцией, обязан был лично наблюдать театр военных действий, тем самым разделяя опасность с солдатами.

Церковь Меча и корпус «Одиссей» немедленно направили в зону сражения своих испытанных бойцов, которым предстояло собрать с генералитета кровавый урожай. Разумеется, среди этих воинов находились и лучшие из лучших – Дэвид Келлс и Влад Прожогин. В течение нескольких недель и Дэвид, и Влад изо дня в день выполняли свою привычную работу. На счету у каждого набралось уже около сотни военных руководителей среднего ранга.

Вскоре газеты, радио и телевидение каждой из враждующих держав оповестили весь мир о непревзойдённой отваге и ловкости собственного киллера-аса, который косит подчистую наиболее выдающихся боевых офицеров и колдунов врага. Про другого, неприятельского бойца они предпочитали умалчивать.

Отлаженные и хорошо смазанные пропагандистские машины России и Америки извлекали всё, что только возможно, из выигрышного материала. Комментаторы и журналисты каждой из стран на все лады воспевали хвалу таинственному герою, который в одиночку совершал подвиги во благо своей великой нации.

Поначалу и корпус «Одиссей», и Церковь Меча делали всё от них зависящее, чтобы не предавать гласности имена Дэвида и Влада.

Отец Зорза и отец Онфим, точно так же как и другие высокие руководители, серьёзно опасались, что в случае, если имена Влада и Дэвида станут известны, ушлые журналисты доберутся и до сверхсекретных организаций, к которым принадлежали оба мастера смерти.

Сходного мнения придерживался и Совет Семи. Члены его сознавали, что тот, кто проследит до конца цепочку, начальными звеньями которой были Дэвид и Влад, вполне может добраться и до хитросплетений тщательно продуманного заговора Совета.

– Уверяю вас, господа, нас сочтут паразитами, – предостерегал Аполлион. – И, говоря откровенно, будут совершенно правы. Хотя сравнивать нас с обычными блохами-кровососами не совсем справедливо. Есть одно отличие, причём принципиальное. В течение тысячи лет мы не просто высасываем кровь из клиентов, но и заставляем их плясать под свою дудку.

Однако через несколько земных дней в голове Аполлиона зародилась любопытная идея, которая заставила его несколько иначе оценить события. Осуществление этой идеи требовало принятия чрезвычайных мер, но Аполлион прекрасно понимал: сейчас только чрезвычайные меры способны остановить войну и вернуть обезумевший мир на круги своя.

Для того чтобы обсудить новую идею, Аполлион созвал экстренное заседание Совета Семи. Присутствовали все члены, за исключением Инфелиго, который всё ещё гонялся за неуловимыми беглецами – Старым Чёртом и Билли Ивановым.

– Господа, у меня созрел оригинальный план, – оповестил собравшихся Аполлион. – Благодаря этому плану мы выиграем время, необходимое, чтобы выявить закравшегося в наши ряды изменника и остановить эту идиотскую войну, которая всем нам грозит гибелью.

И Аполлион сообщил коллегам, в чём состоит суть его предложения. Собравшиеся внимали своему председателю в молчании, не пропуская ни слова. Однако обсуждение оказалось бурным. Поначалу дерзкая идея Аполлиона вызвала бурю возражений, но в конце концов Совет пришёл к единогласному мнению: именно предложенный председателем выход является наиболее разумным.

Так был предрешён самый важный поединок в истории человечества.

Участниками его суждено было стать Дэвиду Келлсу и Владу Прожогину.

Глава 7 (37)

Подходя к «Трём повешенным монахам», Таня издалека услышала пение Старого Чёрта, который орал во всю мощь своей лужёной чертовской глотки:

На дороге в Мандалай,

Где летучим рыбам рай

И зарю раскатом грома

Из-за моря шлёт Китай![3]

– Сразу ясно, что мы на верном пути, – обратилась Таня к сопровождавшему её Крайгворму. – Хорош забулдыга, ничего не скажешь. Нажрался в стельку и знай себе орёт-надрывается, а на то, что творится в мире, ему ровным счетом наплевать. Видно, старый перечник давно уже пропил последний ум.

Крайгворм скорчил гримасу. Выражение лица у огров всегда довольно пакостное, а сейчас на Крайгворма и вовсе невозможно было смотреть без содрогания.

– Возможно, мэм, вы правы и наш общий знакомый действительно не блещет умом. Хотя…

И огр слегка помахал в воздухе толстым крючковатым когтем, указывая на обшарпанные, закопчённые многоквартирные дома и облезлые фасады учреждений, которые и составляли унылый ландшафт сектора Рейэл Бесовского округа.

– …он всё рассчитал не так уж глупо. Выбрал надёжное убежище. Исходя из собственной логики, разумеется. Любой моторный бес, будь он хоть семи пядей во лбу, вряд ли стал бы ожидать, что гуманоид последует за ним сюда… Осмелится сюда сунуться.

Всё вокруг было залито призрачными зеленоватыми лучами светившей на Рейэл луны. Ощущение опасности висело в воздухе.

– Ерунда, – отмахнулась Таня. – Если бы это действительно было опасно, я бы не пошла сюда сама, а вызвала себе в помощь группу захвата.

Причудливые огоньки зажигались в сумрачных окнах жалких жилищ, ухабистые улицы застилал ядовитый багровый дым, наполненный необычными резкими запахами.

Ещё более устрашающим и неприглядным казался знаменитый трактир «Три повешенных монаха», излюбленное место всех моторных бесов сектора 666. Хозяева трактира просто-напросто приспособили в дело один из отсеков отслужившего свой век космолёта и установили его на свободном участке пространства.

Это сооружение, невероятно облезлое, облупившееся и проржавевшее, показалось Тане похожим на гигантскую уродливую физиономию, в сравнении с которой даже Крайгворма можно было счесть писаным красавцем. Зияющие паровые люки напоминали два тёмных злобных глаза, ярко-красный выступ – нос спившегося чудовища.

Никто не взял на себя труд срезать провода, которые всё ещё были полны магической силы – об этом говорило беспрестанное тихое потрескивание. Многочисленные обрывки проводов обрамляли уродливый фасад подобно длинной бороде, которая развевалась и временами искрилась, словно под впечатлением от оглушительного пения Старого Чёрта.

Надпись над входом в трактир гласила:

«Эй, мягкокожие, поберегись! Попробуй сунься!»

Старый Чёрт тем временем самозабвенно распевал:

Там к востоку от Суэца, злу с добром – цена одна,

Десять заповедей – сказки, и кто жаждет – пьёт до дна,

Кличет голос колокольный, и привольно будет мне

Лишь у пагоды старинной, в полудённой стороне.[4]

На мгновение самоуверенность изменила Тане, она почувствовала себя беспомощной и беззащитной героиней готического романа, оказавшейся в царстве привидений и духов. Но она тут же попыталась отогнать прочь малодушие.

– Вокальные данные нашего приятеля, бесспорно, оставляют желать лучшего, – обернулась она к Крайгворму. – А вот репертуар отменный. Замечательные стихи. По-моему, это Киплинг, так ведь?

– Понятия не имею, кто он такой, этот Киплинг, мэм, – ответил огр, и в глазах его блеснул откровенный издевательский огонёк. – Одно скажу: не по чину простому чертяке, даже если он служил когда-то моторным бесом, распевать песни гуманоидов. Этот тип слишком зарывается. – И он осуждающе затряс увесистой чешуйчатой башкой. – От его воплей у меня в ушах звенит. Ну ничего, все его выкрутасы ему даром не пройдут. Узнает, как действовать мне на нервы. Когда мы поймаем этого гнусного чертяку, я непременно задам ему хорошую трёпку за такое нахальство. Выбью у него из головы стишки этого Киплинга или как его там. Все, до последней строчки.

Таня смерила огра взглядом. Габариты его впечатляли – шесть футов ростом и четыре – в плечах. Да уж, не позавидуешь тому, кому эта громадина намерена задать трёпку.

– О чём это ты размечтался? Ты не имеешь права применять силовое воздействие без моего распоряжения, – отрезала она. – И не забывай, устав полиции Объединённых Планет категорически запрещает грубое обращение с задержанными.

Из глотки Крайгворма вырвалось что-то вроде сдавленного хихиканья – никогда прежде Таня не слыхала, чтобы огр издавал подобные звуки.

– Осмелюсь заметить, мэм, что некоторые пункты устава не отличаются разумностью, – пробурчал он, упрямо вздернув подбородок. – А тот, который вы только что изволили припомнить, – это вообще чушь несусветная.

«Какая муха его сегодня укусила? – подумала Таня. – Сначала это дурацкое хихиканье, потом – наглое заявление, которое уж вовсе ни в какие ворота не лезет». Крайгворм всегда слыл ярым приверженцем устава, и все его правила были для него, что заветы Священного Писания для любого из повешенных здесь монахов. Возможно, именно благодаря этому он и был в своё время принят на службу в особый отдел – как правило, представителям нечистого племени редко удавалось сделать столь блестящую карьеру.

Однако Таня уже не в первый раз c недоумением отмечала, что в последнее время огра точно подменили. Поведение его порой становилось более чем странным. Впервые это случилось сразу после трагического инцидента с «Холидеем Первым „и космической крепостью «Бородино“. Именно там Крайгворм позволил себе забыться и пренебречь субординацией в разговоре с начальницей.

«Любопытно было бы знать, что взбрело в эту огромную непробиваемую башку, – подумала Таня. – В чём причина подобной перемены? Наверное, всё дело здесь в войне, – решила она. – Сейчас все словно с ума посходили – каждый, чуть что, готов удариться в истерику. Как бы то ни было, зарвавшегося огра необходимо незамедлительно поставить на место».

– Твоё мнение меня совершенно не интересует! – прошипела Таня. – От тебя требуется только беспрекословное выполнение моих распоряжений.

Самоуверенность и апломб слетели с Крайгворма в мгновение ока. Неуклюже вжав голову в плечи, он забормотал с нарочитым подобострастием:

– Так точно, госпожа следователь! Вы совершенно правы, госпожа следователь! Простите мою грубость, госпожа следователь.

Хотя огр всячески старался подчеркнуть раскаяние и покорность, в его самоуничижительном тоне проскальзывали нотки неприкрытого сарказма. Однако Таня сочла за благо не обращать на это внимания.

– Обогни трактир и встань у задней двери, – приказала она. – Когда я подам сигнал, мы одновременно ворвёмся внутрь с обеих сторон.

– Так точно, мэм, – пробурчал Крайгворм. – Накроем их перекрёстным огнем.

– К чертям собачьим твой огонь! – отрезала Таня. – Опять размечтался. И совершенно зря. Никакого перекрёстного огня не будет. Мы возьмём их без единого выстрела. Свидетели нужны мне живыми. Я должна их допросить. Кроме того, я вовсе не хочу ненароком задеть мальчика.

Физиономия Крайгворма расплылась в саркастической улыбке.

– О да, там же мальчик. Ребёнок-гуманоид. Его жизнь священна. Мы ни в коем случае не должны причинить ему вреда… чего бы нам это ни стоило. Отдыхающих демонов, конечно, можно было бы перестрелять, но мягкокожий мальчишка – это святое!

– Совершенно верно. Смотри не забудь об этом, – процедила Таня сквозь зубы. – А теперь отправляйся к задней двери. Когда займёшь позицию, подай мне сигнал.

– Будет исполнено, мэм.

Пряча глумливую усмешку, Крайгворм отдал честь и убыл восвояси. Таня проводила его пристальным взглядом. С каждой минутой Крайгворм тревожил её всё больше. В развороте широченных плеч огра ощущалась подчёркнутая надменность, а в его неуклюжей, тяжёлой поступи – развязность и явное пренебрежение. Наконец огромная бесформенная глыба исчезла в темноте.

«Что, чёрт возьми, этот болван вообразил о себе? – терялась в догадках Таня и не могла найти вразумительного ответа. – Поди влезь в чешуйчатую шкуру такого чучела!»

Убедившись, что Таня его не видит, Крайгворм остановился у видневшейся в темноте мусорной кучи – там в беспорядке были свалены старые ящики, прохудившиеся бочки и прочий хлам.

– Готовность полная? – сдавленным шёпотом произнёс он, повернувшись к куче.

– Давно, – прошипел из темноты кто-то невидимый.

– Подожди, пока мы арестуем тех двух, – приказал Крайгворм. – А затем действуй как договорились!

Тот, кому было приказано убить Таню, довольно улыбнулся в темноте.

Сладостный миг мести был совсем близок!

* * *

Внутри излюбленного нечистью кабака «Три повешенных монаха» приветливо горели яркие адские огни. Многочисленные завсегдатаи славного питейного заведения дружно подняли кружки, наполненные дымящимся дьявольским пуншем, когда Старый Чёрт допел последний куплет своей песни:

…И зарю раскатом грома из-за моря шлет Китай!

Оглушительные вопли одобрения были наградой исполнителю. Старый Чёрт неловко раскланялся, осторожно сошёл с беспрестанно кружившегося огненного колеса, которое служило в трактире сценой, и заковылял к своему месту.

Таня была глубоко не права, считая, что Старый Чёрт нажрался до беспамятства. Как это ни удивительно, бывший моторный бес был трезв как стёклышко. За всю ночь он едва притронулся к своему пуншу. При этом больше всего на свете ему действительно хотелось напиться до умопомрачения, так, чтобы позабыть обо всех выпавших на его долю передрягах.

А ещё он страстно желал попасть наконец в заветную комнату, где бушуют живительные костры истинного пламени, где останавливается ход времени, и хорошенько прогреть иззябшие старые косточки.

Но он, собрав в кулак всю свою волю, гнал прочь сладостные искушения. Всю ночь Старина, крошечными глотками отхлёбывая из своей кружки, старательно притворялся пьяным в доску. Если бы он не захмелел, старые его приятели и сослуживцы, увидев такое диво, немедленно насторожились бы и встревожились.

Когда Старый Чёрт, ведя за руку Билли, появился в задних дверях трактира, его приветствовали как героя. Моторные бесы всей Вселенной знали, что ему таинственным образом удалось спастись во время гибели «Холидея Первого». Дошло до них и известие о его не менее таинственном побеге с космической крепости «Бородино». Неудивительно, что тот, кому удалось совершить два подобных подвига, внушал им восхищение, а то и благоговейный трепет.

Из всей обитающей в Галактике нечисти именно моторные бесы были обречены на то, чтобы на собственной чешуйчатой шкуре испытывать все превратности жестокой судьбы. Жизнь их – сплошная цепь неожиданностей и опасностей. Не секрет, что профессия их относится к числу самых рискованных. По непонятным причинам космолёт может попасть в чёрную дыру. Скоростное заклинание может внезапно утратить силу. Неодолимое притяжение может проникнуть сквозь гиперпространство, оно безжалостно высосет из космолёта всю энергию, обрекая на смерть тех, кто там находится.

А в официальном сообщении, которое появится после трагедии, будет сказано, что крушение космолёта произошло вследствие «вопиющей небрежности моторного беса, допустившего ошибку в управлении».

Продвигаясь сквозь наполнявшие кабак клубы восхитительно вонючего дыма и огибая парящие в плотном воздухе чёрные камни, дарившие блаженное тепло, Старый Чёрт отвечал на громогласные приветствия многочисленных друзей, приятелей и собутыльников. Все собравшиеся в трактире торопились засвидетельствовать уважение выдающемуся представителю нечистого племени, который единогласно был признан «лучшим из лучших… крутейшим из моторных бесов».

Вырвавшись наконец от обступивших его плотным кольцом почитателей, Старый Чёрт оглянулся по сторонам в поисках Билли. Мальчик сидел в дальнем углу трактира, где его усиленно развлекал лучший друг Старины, Ашгарот, стяжавший повсеместную известность непревзойдённого хвастуна, лгуна и выдумщика.

Билли не сводил глаз с крупного шишковатого чёрта, который вовсю распинался в невероятных россказнях. Мальчик ощущал себя вполне комфортно, так как его окружала светящаяся оболочка защитной магии.

Вообще-то большинство мягкокожих в течение пары минут способны выдержать атмосферу «Трёх повешенных монахов» без особого ущерба для здоровья. Однако, если они решатся сунуться в чертовский кабак без специальной защитной оболочки, время, проведённое там, покажется им не слишком приятным, а точнее говоря, мучительным.

– А потом наш славный приятель Старый Чёрт завернул такое ядрёное ругательство, – донесся до Старины голос Ашгарота, – что с этого паршивца, начальника космопорта, от неожиданности штаны слетели! А уши у него завяли, свернулись в трубочку и отвалились! Можешь мне поверить на слово, парень, уж это было ругательство так ругательство. По сравнению с ним вся прочая матерщина – нечто среднее между детским лепетом и салонными любезностями. Наш Старый Чёрт выдал по первое число не только мамаше ублюдка, но и всем его предкам вплоть до шестьдесят шестого колена. Да нет, что я говорю, забирай круче – до того времени, когда жизнь на старушке Земле только зарождалась. Досталось и святым угодникам, а в особенности – угодницам.

Билли расхохотался, в восторге хлопая в ладоши.

– А что это было за ругательство? – спросил он. – Ты можешь повторить в точности то, что тогда сказал Старина?

Старый Чёрт, с трудом удерживаясь от улыбки, сурово нахмурил брови.

– Послушай, Ашог, не порть малышу нарождающийся тонкий вкус. Мои фразы он должен слышать от меня самого. А тебе, мягкопузик, лучше не брать на веру всё, что болтает этот зелёный мерин, – предостерёг он Билли. – Ему язык в детстве поповским дерьмом намазали, так что правды от него ты не добьешься. Да оно и неудивительно, как припомнишь, что папаша его торговал лапшой вразвес, причём навешивал ее покупателям прямёхонько на уши. Орудовал он также и по лекарской части – втирал простакам очки и пускал пыль в глаза. Мамаша была знатная стряпуха – она выпекала свежие сплетни, а муку для них наметала собственным языком. Он у неё был что поганое помело. В результате появилось на свет отродье такого паскудного характера, что ни один проповедник, наставляющий нечисть на путь истинный, не решается к нему подойти на пушечный выстрел. И не зря, разрази меня гром. Не успеешь вовремя унести ноги от этого мерзавца, он так запудрит тебе мозги, сам на веки вечные позабудешь про путь истинный.

Ашгарот и Билли благоговейно внимали этой длинной тираде. Когда Старый Чёрт смолк, Ашгарот довольно хмыкнул.

– Высокий класс! Вот это отбрил так отбрил! Ты сам видишь, Билли, что я говорил чистую правду, – заметил он. – Старому Чёрту палец в рот не клади. Никому не даст спуску.

Билли рассмеялся, кивнув в знак согласия. С тех пор как они сбежали из крепости «Бородино», он успел вдоволь наслушаться отборных ругательств своего нового наставника. И хотя мальчик по-прежнему переживал утрату бабушки и дедушки и недоступной красавицы Люпе, новые приключения притупили тоску. Теперь воспоминания о пережитом отошли на задворки сознания.

Временами Билли приходило в голову, что эти тревожные дни, полные опасностей и риска, самые счастливые в его короткой жизни.

– Во всей Галактике нет ругателя круче Старого Чёрта, – веско заявил Билли.

Старый Чёрт скорчил кислую мину, словно услышал страшное оскорбление. На самом деле слова Билли приятно тешили его самолюбие. Общество мальчишки-гуманоида доставляло Старине огромное удовольствие. У Билли всегда были наготове бесчисленные шутки, выдумки и проделки, и рядом с ним Старый Чёрт чувствовал себя бодрым и помолодевшим.

Огромная магическая сила, которой обладал Билли, нередко поражала моторного беса. Если бы не мальчик, Старому Чёрту ни за что не удалось бы сотворить заклинание, благодаря которому загадочное и злобное существо, преследовавшее их от самой крепости «Бородино», потеряло их из виду. При воспоминании о грозном преследователе Старый Чёрт невольно тряхнул головой, словно пытаясь отогнать тревожные мысли.

Затем он нагнулся к самому уху Ашгарота.

– Удалось тебе связаться с моими друзьями? – вполголоса спросил он.

– Ещё бы. Сделал всё в лучшем виде, – так же тихо ответил Ашгарот. – С минуты на минуту они заявятся сюда и отправят тебя и Билли в мир нечисти. Там вы будете в безопасности. Отсидитесь, пока заваруха не кончится.

Мрачная складка пролегла меж бровей Старого Чёрта.

– Дождёшься, чтобы заваруха кончилась, держи карман шире, – пробурчал он. – Эта паскудная война между американцами и русскими – дело нешуточное. Жизнь теперь не скоро войдёт в нормальную колею.

– Не переживай попусту, Старина, – вмешался Билли, который расслышал его последние слова. – С нами всё будет в полном порядке. Мы отлично проведем время, можешь не сомневаться. Подумай только, ты снова окажешься на родине своих предков. Ведь это же здорово! А я тоже скучать не буду. Заведу уйму друзей среди чертей всех родов и мастей. – Мальчик повернулся к Ашгароту. – А они правда придут за нами прямо сегодня? – спросил он. – И мы немедленно отправимся в путь?

Перспектива рискованного путешествия по секретному бесовскому миру, о котором он прежде только детские страшилки слыхал, немного тревожила Билли. И в то же время предстоящие приключения воодушевляли мальчика и будоражили его воображение.

– Скажи, ведь там живёт не только нечисть, но и люди тоже? – не унимался мальчик. – Те, кого вы называете непокорными? Бунтарями, пошедшими против закона? Те, кому нет места среди людей? Я такой же, как они! Неустрашимый Билли Иванов, вождь непокорных!

В этот момент трактир сотрясли два мощных взрыва.

Тяжёлые металлические двери – передняя и задняя – одновременно разлетелись на множество обломков и обрушились на пол.

Поднялась буря криков, визгов и воплей – испуганных, потрясённых, растерянных. В проломах, образовавшихся на месте дверей, появилось по фигуре. Держа оружие наготове, налётчики ворвались в трактир. Их зловещий и решительный вид не предвещал ничего хорошего безоружной компании, собравшейся мирно выпить по кружечке пылающего пунша.

У передней двери стояла Таня, у задней – Крайгворм.

– Полиция Объединённых Планет! – выкрикнула Таня, размахивая служебным жетоном, который держала в свободной руке. – Не двигаться! Руки за голову!

Про себя она творила могущественное заклинание, заставившее собравшихся в трактире оцепенеть и прирасти к полу.

Всех, за исключением Билли. На него заклинание не подействовало.

* * *

В укромном месте неподалёку от «Трёх повешенных монахов» тот, кто собирался убить Таню, терпеливо, почти безмятежно наблюдал, как беглецов выводят из трактира и заталкивают в полицейский космолёт.

Убийцу звали Катя Попова.

Катина рука затекла под тяжестью оружия, которым её снабдил Крайгворм. Оно было заблаговременно приведено в полную боевую готовность.

Сейчас она выберет подходящий момент, откроет огонь и наконец-то поквитается с этой проклятой бабой, походя разрушившей её жизнь. Отомстит за смерть Игоря, несчастного, любимого Игоря.

И плевать ей на то, что призрак смерти, сейчас надёжно упакованный в патрон, вырвавшись на свободу, уничтожит не только ту, что стала виновницей гибели Игоря. Кровожадное смертоносное существо, разогнанное до чудовищной скорости, не оставит ничего живого по крайней мере в радиусе шести метров.

Плевать ей на то, что жертвам уготована самая мучительная из всех возможных смертей: их внутренности взорвутся, мозги расплавятся, кости, мускулы и суставы превратятся в порошок.

Ей плевать даже на то, что магический губительный взрыв неизбежно накроет мальчишку и старого моторного беса, которых Катя видела краешком глаза. Им придётся погибнуть, хотя они не причинили ей ни малейшего зла. Всё равно она не остановится ни перед чем.

Катя не отводила взгляда от своего объекта. Пальцы судорожно сжимали спусковой крючок. Она глубоко вздохнула, ощущая, как ненависть струится по её жилам, наполняет каждую клеточку тела, укрепляет решимость, которой у Кати и без того хватало. То была ненависть, которую Катя всосала с материнским молоком, ненависть, которая питалась, подкреплялась и разжигалась многолетними усилиями изощрённой, искусной и вездесущей пропаганды.

Существовал один лишь способ удовлетворить эту ненависть – убить Таню.

Катя слегка опустила оружие, заметив, что Крайгворм незаметно отходит от полицейского космолёта, который Таня получила специально для того, чтобы доставить арестованных на место назначения.

Шаг за шагом, стараясь двигаться как можно быстрее и не привлекать к себе внимания, исполинский огр удалялся из «зоны огня».

Оказавшись наконец в безопасном положении, Крайгворм немедленно устремил взгляд туда, где пряталась Катя. Крючковатый коготь поднялся, готовый подать сигнал.

Катя вновь взяла на прицел женщину, которая лишила её любви… лишила её надежды… разбила её мечты.

Пальцы сжали спусковой крючок плотнее… ещё плотнее…

* * *

Пока Таня вела Билли и Старого Чёрта к распахнутым дверям полицейского аэрофургона, мальчик был поглощён одним-единственным занятием – он выжидал, когда подвернётся шанс убежать. Он не верил, что такого шанса может не быть вовсе.

Билли отчаянно надеялся, что вот-вот покажутся неведомые друзья, о которых говорил Ашгарот. Уж они-то сумеют отбить их со Старым Чёртом. Отбить и помочь спрятаться в бесовском подполье. Мальчик напряг все свои чувства, пытаясь ощутить приближение таинственной подмоги.

И он ощутил – подмога близка!

Сзади, за трактиром… оттуда доносился запах, который теперь стал для Билли таким близким и знакомым… Этот запах говорил о приближении моторных бесов. Они спешат сюда, чтобы выручить пленников.

Мальчик бросил обеспокоенный взгляд на Таню. «Только бы она ничего не заметила», – молил он про себя.

– Вам нечего бояться, – меж тем убеждала Таня, обращаясь преимущественно к Старому Чёрту. – Я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов. Вы свидетели, проходящие по чрезвычайно важному делу. Я не собираюсь предъявлять вам никаких обвинений. Я знаю, что вы не совершали никаких противозаконных поступков. Обещаю, что в течение следствия вы оба будете находиться в охраняемом надежными магическими средствами месте, где никто не сможет причинить вам вреда.

Слова её возымели действие, обратное желаемому. Они окончательно взбесили Старого Чёрта. Ему стоило огромных усилий удержаться от нецензурщины, совершенно недопустимой в присутствии женщины, имеющей полицейский чин. Впрочем, обойтись в таком случае совсем без ругани было выше его сил.

– Никаких обвинений, говоришь? – язвительно прохрипел Старый Чёрт. – Ну конечно, так я и поверил фараону в юбке! А все годы, что будет вестись следствие, мы будем гнить в надёжно охраняемой камере. Ха! Дураку понятно, вам нужен чёрт отпущения, на которого вы повесите всех дохлых гоблинов! И нечего меня морочить со своей охраняемой камерой! В гробу я видел вашу поганую защиту! Класть я на неё хотел! Проку от неё как от козла молока. Катись ты к гуманоидной бабушке со своей защитой! К гуманоиду на кулички! Слишком многим ублюдкам мы с парнем перешли дорогу. И прятать нас среди мягкокожих – мёртвый номер. Особенно пока идёт ваша поганая война!

Билли пропустил мимо ушей ругательства Старого Чёрта. Сейчас его волновало другое: Таня по-прежнему не замечала запаха приближающихся спасателей, и это было довольно странно. Стоило мальчику бросить на Таню взгляд, и он сразу понял – она опытная и могущественная колдунья.

Могущество её было так велико, что во время стремительного штурма трактира она обошлась без защитной оболочки: при помощи одних лишь заклинаний она сумела оградить себя от вредоносного влияния специфической атмосферы чертовского питейного заведения.

Может, она давно почувствовала запах подмоги, но хитрит и не подаёт виду? Притворяется, чтобы обмануть спасателей и заманить их в ловушку?

Билли приготовился вступить с мятежными моторными бесами в телепатическую связь и послать им предупредительный сигнал. Но тут он ощутил ещё один магический след… Ещё один запах колдовства. Кто-то творил специальное заклинание, нацеленное на то, чтобы блокировать чувства Тани и сделать её невосприимчивой к колдовским ароматам.

Поначалу мальчик едва не подпрыгнул от радости: «Наверняка это спасатели постарались! Сообразительные парни эти моторные бесы!» И вдруг он почувствовал кое-что ещё… И от этого «кое-что» кровь в его жилах мгновенно заледенела.

Опасность! Над ними нависла серьёзная опасность! Угроза направлена против Тани. Но она настолько сильна, что от них со Старым Чёртом тоже мокрого места не останется.

Перепуганный Билли немедленно направил тревожный поток сознания своему ничего не подозревавшему старшему товарищу.

«Берегись, Чертяка! – мысленно крикнул он. – Мы в опасности! Надо что-то делать!»

В это время Крайгворм подал сигнал, и Катя нажала на спусковой крючок.

Мгновение – и в ночной темноте взорвался сноп слепящего белого огня, вырвавшийся из дула мощного оружия. Крошечный призрак смерти, изголодавшийся и беспощадный, устремился на добычу. Он хотел одного – убивать, убивать, убивать.

Но за мгновение до того Билли успел выставить навстречу оголтелому смертоносному созданию защитное заклинание. Мысленно он представил себе надежный непробиваемый щит – огромный красный щит, точь-в-точь такой как у Защитника Справедливости, популярного героя комиксов и мультфильмов, который пользовался особой любовью Билли.

Призрак смерти, с размаху налетев на щит, испустил пронзительный визг. Однако щит сдержал его натиск лишь на секунду – кровожадная тварь незамедлительно принялась вгрызаться в прикрытие, и оно затрещало под неумолимыми острыми зубами.

«Помоги, Чертяка! На помощь!» – что есть мочи мысленно орал Билли.

Старый Чёрт, справившись наконец с потрясением, сотворил своё собственное защитное заклинание – одно из тех, которые используются для защиты корабля от космического излучения. Но его магической силы было недостаточно, чтобы остановить одержимого стремлением убивать призрака смерти. Магический щит начал разрушаться.

Но тут Таня, которая всё это время бездействовала, оглушённая неведомым заклятием, наконец стряхнула его власть с себя. Опомнившись, она сразу же сотворила самое могущественное из всех известных ей защитных заклинаний. Одновременно она открыла огонь из своего собственного оружия, целясь в источник раскалённого слепящего света.

На этот раз контратака оказалась успешной. Тысячной доли секунды хватило, чтобы остановить наступление призрака и повернуть его вспять. Призраку смерти было всё равно, кого убивать, и он ринулся обратно так же стремительно, как и появился. Сноп белого огня исчез, вновь воцарилась темнота.

Таня, всё ещё ослеплённая магическим огнём, сделала несколько неуверенных шагов вперед. Оружие она по-прежнему держала наготове. Когда зрение вернулось к ней, она различила изуродованный обгоревший труп, распростёртый на земле. Хотя тело обуглилось до неузнаваемости, Таня догадалась, что перед ней женщина. И эта женщина была ей знакома.

– Крайгворм! – крикнула она. – Немедленно сюда! Обыщи всё вокруг! Возможно, кто-нибудь ещё скрывается поблизости.

Ответа не последовало.

Удивлённая Таня огляделась по сторонам. Краешком глаза она успела заметить, как исполинский бесформенный силуэт торопливо растворился в темноте. Вне всякого сомнения, это был огр.

Таня поняла, что помощник вероломно предал её в самый опасный момент. И хотя Таню не просто было выбить из колеи, подобная измена задела в её душе какие-то чувствительные струны. Крайгворм, конечно, гад, но такого удара от него она не ожидала. Однако минуту спустя ей пришлось выдержать ещё один, не менее сокрушительный удар.

Выяснилось, что задержанные исчезли. Напрасно она всматривалась в темноту в поисках Билли и Старого Чёрта. Обоих и след простыл.

Внезапно из-за харчевни до неё донёсся звук разогреваемого гравитационного двигателя. Развив поистине спринтерскую скорость, Таня бросилась туда, на бегу перепрыгивая через проржавевшие обломки и кучи мусора.

Но когда она обогнула кабак, гравилёт уже поднялся высоко над крышами обшарпанных многоквартирных домов. Вскоре он исчез из виду. Беглецам удалось ускользнуть.

Опустошённая душевно и вымотанная физически, Таня в изнеможении прислонилась к облезлой стене харчевни. За последние несколько минут на неё навалилось слишком много потрясений. Сейчас она чувствовала себя выжатой словно лимон и была не в силах даже облегчить душу забористым ругательством. Один-единственный вопрос неотступно сверлил ей мозг: за кем теперь броситься в погоню? За грязным мерзавцем Крайгвормом или за Билли и Чёртом, которые ухитрились оставить её с носом?

Постепенно к Тане начало возвращаться самообладание. Гори всё вокруг ярким пламенем, но она не имеет права распускать нюни. «Надо действовать, а не сидеть на месте», – строго приказывала себе Таня. Однако выполнить собственный приказ казалось не так просто. С большим трудом Таня сумела сдвинуться с места и понуро направиться к полицейскому космолёту. Она волочила ноги, словно шла по жидкой грязи. Казалось, горечь поражения сковывает её движения.

Однако долго сетовать на судьбу и тем более жалеть себя было не в привычках полковника Лоусон. Внезапно её осенила новая занятная идея. Тут же всё вокруг предстало в более радужном свете. Таниной походке вернулись прежняя лёгкость и стремительность.

Пусть на этот раз её оставили в дураках. Таня не собирается сдаваться. Она точно знает, что ей делать теперь.

Глава 8 (38)

– Ты поработал на славу, сынок.

Отец Онфим откинулся на прямую жёсткую спинку деревянного кресла. Ни один лучик дневного света не проникал под угрюмые своды зала Специальных Поручений Церкви Меча.

Перед священником стоял майор Влад Прожогин, идентификационный код 2:5030/48. Лоб его покрывали предательские бисеринки холодной испарины, мундир насквозь промок от пота. Услышав слова священника, он лишь равнодушно пожал плечами, стараясь сохранить хладнокровный и непроницаемый вид:

– Спасибо за похвалу, отец Онфим. Я всего лишь выполнял свой долг. Служил родине и Церкви Меча.

– Уничтожив за короткое время сотню врагов, ты многократно перевыполнил свой долг, сын мой, – возразил отец Онфим. – Ты побил все рекорды. Многовековая история Церкви Меча не знала подобного достижения.

Влад вновь пожал плечами.

– На счету Дэвида Келлса из корпуса «Одиссей» не меньше очков, – произнёс он. – Я полагаю, тот таинственный киллер, о котором трезвонят американские телеканалы, это именно Келлс. По крайней мере, я не знаю другого профессионала, способного нанести столько точных ударов.

Отец Онфим, прищурив близорукие глаза, испытующе и пристально вглядывался в лицо своего подчинённого.

– А ты не думаешь, сынок, что басни врага про неуловимого киллера могут оказаться обыкновенными наглыми выдумками? – спросил он наконец. – Согласись, это вполне вероятно. Их журналисты – мастера стряпать подобные истории. Полагаю, они просто позавидовали твоим подвигам и, чтобы приуменьшить твою славу, выдумали собственного героя.

Влад тяжело вздохнул.

– Вы правы, отец Онфим, – нехотя согласился он. – Янки не зря пользуются репутацией мастеров большой лжи. В этом деле они почти не уступают нам. Только мы называемся мастерами дезинформации, а не лжи.

– И всё же ты считаешь, что сейчас они изменили своему обыкновению и сообщили правду, так ведь? – настаивал отец Онфим. – Скажи откровенно.

– Да, отец Онфим, я уверен, что сейчас американцы не лгут, – кивнул Влад. – Мне удалось уничтожить сотню врагов, и я знаю, Келлс вполне способен сделать то же самое. Мы с ним стали первыми священными убийцами. Я убил Рейгана. Он убил Ельцина. С тех пор миновала тысяча лет, в течение которых у нас было немало случаев совершенствовать своё мастерство. Ни один из нас не уступит другому. Ни в корпусе «Одиссей», ни в Церкви Меча нет другого бойца, который смог хотя бы отдалённо приблизиться к нашим достижениям.

Влад ощущал, как его охватила неодолимая горечь. Ему казалось, слова вот-вот застрянут у него в горле. Он так устал… безумно устал. Беспросветная тоска не отпускала его душу. Как бы он хотел умереть, забыться навсегда и прекратить наконец бесконечную череду бессмысленных убийств, на которую обрекает его неумолимый патриотический долг.

А ещё ему хотелось, чтобы отец Онфим перестал тянуть канитель и без лишних предисловий перешёл к делу. Влад прекрасно знал – священник вызвал его вовсе не для того, чтобы воздать хвалу его кровавым достижениям.

Отец Онфим словно прочёл мысли Влада.

– Ты совершенно прав, сын мой, – вновь заговорил он. – На этот раз американцы не лгут. С начала войны мы действительно потеряли сотню лучших генералов и могущественных боевых колдунов. Этот бешеный пёс, Дэвид Келлс, подло лишил их жизни.

В глубине сознания Влада мелькнуло любопытное соображение. Если Дэвид Келлс за свои деяния удостоился звания бешеного пса, почему же его, Влада, величают героем без страха и упрека? Ведь они оба совершили одинаковые подвиги, только каждый служил своей стране.

Мысленно он вернулся в недавнее прошлое, в уютный бассейн, в тёплых водах которого нежилась восхитительная Таня Лоусон. Она блаженно покачивалась на воде, а они оба – он, Влад, и Дэвид Келлс – пожирали её глазами. Потом взгляды их, оторвавшись от желанного, манящего тела, неожиданно встретились. Тогда между ними пробежала искра. Но то была отнюдь не искра вражды и соперничества. Напротив, оба внезапно почувствовали прилив дружеской симпатии. В тот момент стена взаимного недоброжелательства, разделявшая их, дала глубокую трещину.

И теперь, припоминая в подробностях эту сцену, Влад вновь ощутил боль утраты. Он потерял женщину, которую любил. Потерял человека, который мог бы стать его другом. А затем его пронзила жуткая догадка.

– Отец Онфим, причина вашего вызова – Дэвид Келлс? – спросил он, стараясь унять дрожь в голосе. – У вас есть для меня новое задание?

– Да, сын мой, ты опять прав, – последовал невозмутимый ответ. – Сегодня ты особенно проницателен.

«Господи, помоги мне, грешному, – пронеслось в голове у Влада. – Теперь уж я точно навсегда потерял Таню!»

* * *

– «Господь, храни Америку!» – с пафосом объявил моторный чертенок. – Мы покажем русским медведям, где раки зимуют! На всех фронтах зададим такого перцу, что они проклянут тот день, когда осмелились перейти дорогу великим Галактическим Штатам.

Дэвид устало отвернулся от маленького болтуна. Его уже тошнило от патриотической трескотни, которая в эти дни раздавалась со всех сторон. Сейчас он горько сожалел, что не умеет молиться. Впрочем, разве мало-мальски уважающее себя божество прислушается к мольбам такого отъявленного грешника, как Дэвид Келлс?

За спиной Дэвида возвышалась исполинская скала, очертаниями несколько напоминающая слона. С давних времен она служила укрытием штабу корпуса «Одиссей». По мере того как Дэвид удалялся, скала становилась всё меньше и меньше. Прямо перед глазами Дэвида беспрестанно мелькали военные суда и баржи. Издавая пронзительные гудки, они торопливо уступали путь его быстроходному катеру.

В этот день река Рио-Гранде практически была отдана Дэвиду Келлсу в полную собственность. Он обладал исключительным правом беспрепятственного проезда по водной магистрали от штаба корпуса «Одиссей» до космопорта Эль-Пасо и далее.

Те, кто находился в военных транспортных средствах, встречавшихся на его пути, получали срочные зашифрованные сообщения. Им предписывалось или беспрекословно оказывать Дэвиду любую требуемую помощь, или же незамедлительно убираться прочь с его дороги.

Несколько мгновений назад, когда Дэвид готовился покинуть штаб корпуса «Одиссей», отец Зорза решил в последний раз убедиться, что подчинённый правильно понял его приказ.

– Сын мой, ты не должен останавливаться ни перед чем, – напутствовал он Дэвида. – Не жалей ни усилий, ни затрат, не упускай ни единого шанса! Помни, цель оправдывает средства. Ты должен вернуться с головой Влада Прожогина или не возвращаться совсем!

В ответ Дэвид отточенным, ловким движением отдал честь, щёлкнул каблуками и отчеканил:

– Так точно, сэр!

Да, чёрт возьми, он мог служить живым олицетворением исполнительности, жёсткости и решительности – от подошв начищенных до блеска армейских ботинок до плоского чёрного берета на голове.

Но хотя всё существо Дэвида было нацелено на выполнение сверхответственного приказа, он не мог избавиться от привкуса смутной горечи. В голову его то и дело закрадывались предательские мысли.

«Какого дьявола они не оставят меня в покое? Когда наконец я смогу отдохнуть? Мало им, что я безвозвратно погубил свою душу? Мало я пролил крови? Нет, теперь они непременно хотят, чтобы я лишил жизни ещё и этого человека. Человека, который, сложись обстоятельства иначе, мог бы стать мне другом. Единственного человека, которого я бы не хотел убивать…

А Таня, как быть с Таней? Что она скажет, когда узнает, что снайперский выстрел, посланный из моего оружия, разнёс Влада на куски?»

Стоило Дэвиду вспомнить о Тане, как его отлично тренированное сердце вышло из-под контроля и судорожно заколотилось под рёбрами, точно пойманная птица. Дэвид прожил долгую жизнь, бесконечно долгую. И ни разу, пока года тянулись однообразной холодной вереницей, он не знал, что это такое – любовь. Но вот сейчас ему наконец удалось полюбить. Он не устоял против женщины. И теперь ему необходимо вырваться из плена этого самого человеческого из всех чувств.

«Не раскисай, Келлс, – приказал он себе. – Выбрось бредни из головы. Конечно, приятель, ты человек, и, как выяснилось, ничто человеческое тебе не чуждо. Хотя, впрочем, кто сказал, что ты принадлежишь к мягкому племени гуманоидов? Нет, старина Келлс сделан из более прочного материала. Думаю, оружейная сталь подойдёт лучше всего».

И, мысленно одёрнув себя, Дэвид прибегнул к давно испытанному средству. Он привычно отгородился от тревожных вопросов непробиваемой стеной ненависти – самой надежной защитой, которая верно служила ему на протяжении тысячи лет. И сразу в крови закипели злые соки, наполнявшие его желанием расквитаться с врагом, желанием убивать. Нервы натянулись, как тетива древнего лука. Перед глазами стоял багровый туман.

Кто-кто, а Дэвид Келлс умеет приводить себя в боевую готовность! Теперь он сам хотел любой ценой прикончить русского сукиного сына! Он сделает это, можете не сомневаться! Одним снайперским выстрелом выбьет сердце из проклятой русской груди.

Как следует накачав себя энергией агрессии, Дэвид снова принялся обдумывать задание, которое ему предстояло выполнить.

Он понял, что загадочные слова отца Зорзы, которые первоначально привели его в полное недоумение, на самом деле были вовсе не лишены смысла. Как же он выразился, этот хитроумный иезуит? Ах да… Теперь Дэвид вспомнил всё, вплоть до мельчайших подробностей. Он в очередной раз прокрутил в голове всю сцену, от начала до конца. Итак, отец Зорза восседал напротив него, придав своему лицу торжественное и печальное выражение…

– В древние времена, сын мой, существовал мудрый обычай, – веско и многозначительно произнёс священник. – Порой, когда между двумя королевствами вспыхивала вражда, каждая из воюющих сторон выбирала среди своих рыцарей самого отважного, самого доблестного, самого сильного. Эти два рыцаря должны были вступить в смертный поединок. Они в одиночку выходили на поле боя, но за плечами каждый нёс тяжкий груз – надежды и чаяния народа, который послал его на битву. Рыцари сходились друг с другом, и никто не смел вмешаться в поединок. Один воин погибал, другой выходил победителем. И его страна считалась победительницей в войне.

– То есть, святой отец, вы хотите сказать, что, убив Прожогина, я положу конец войне? – уточнил Дэвид. – Америка будет победительницей, а Россия добровольно сложит оружие?

Губы отца Зорзы тронула едва заметная улыбка.

– Всё не так просто, Дэвид, – сказал он. – Но, убив его, ты сослужишь великую службу делу нашей победы. Подумай только, сын мой, в каком свете подадут ваш поединок теле– и радиокомментаторы. Они наверняка представят его как противостояние двух величайших воинов обеих держав. И исход поединка раз и навсегда покажет, за кем из двух воюющих сторон стоит правда и помощь господа.

– Святой отец, наверняка русские в этом деле рассчитывают на Влада точно так же, как вы – на меня, – заметил Дэвид. – Они тоже надеются, что он принесёт им победу.

– Ты совершенно прав, сын мой, – произнёс отец Зорза. И, к немалому удивлению Дэвида, он добавил: – Нам стало известно, что Влад успел получить точно такое же задание.

Сказав это, отец Зорза подал сигнал, и проворный видеоэльф без промедления воспроизвёл фрагменты последнего выпуска новостей, переданного одним из ведущих телевизионных каналов Российской Галактической Федерации. На мрачной церковной стене возникла живая картинка, которая казалась здесь особенно красочной и яркой.

Перед глазами Дэвида предстала ослепительно рыжая ведущая популярной информационной программы. Она брала интервью у какого-то пожилого импозантного мужчины, судя по надменному выражению лица и звёздочкам на погонах – представителя высшего военного командования России.

– Мы уже бросили нашим врагам вызов, – с важностью процедил генерал. – Мы предложили американцам выбрать среди своих солдат лучшего и послать его на поединок с нашим прославленным героем, бесстрашным Владом Прожогиным.

На заднем плане тут же возникло изображение Влада. Никогда прежде Дэвиду не доводилось увидеть своего противника в форме «Бурых медведей». «Ничего не скажешь, чертовски хорош, собака, – пронеслась у него в голове ревнивая мысль. – Ни дать ни взять современный рыцарь, рыцарь тридцатого столетия».

– А вдруг грязные американские псы откажутся от честного поединка? От них ведь можно ожидать любых подлостей. Что мы будем делать тогда? – осведомилась тележурналистка, обращаясь к генералу.

– Что ж, этим они сами распишутся в собственной трусости, низости и коварстве, – прорычал генерал и изо всей силы треснул по столу увесистым кулаком.

Потом он резко отвернулся от очаровательной ведущей, уставился прямо в камеру и медленно проскрежетал:

– Выходи на поединок, Дэвид Келлс. Мы ждём тебя. Надеемся, что ты не окажешься жалким трусом. Вся Галактика ждет, когда ты покажешь, на что способен!

Тут отец Зорза вновь подал сигнал, и изображение внезапно исчезло. Священник устремил на ошеломлённого Дэвида пронзительный взгляд, казалось, проникающий в самые сокровенные тайники души:

– Теперь ты всё понял, сын мой. Ты видел сам, как обстоят дела. Вызов брошен. И ты должен дать ответ: принимаешь ли ты этот вызов.

Ответ мог быть только один. И Дэвид, глядя в лицо отцу Зорзе, произнёс одно короткое слово, которое тот и ожидал услышать:

– Да.

На этом разговор был окончен.

Келлс отчаянно затряс головой, отгоняя назойливые воспоминания. Суровое, непроницаемое лицо отца Зорзы растворилось в темноте. Келлс открыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

Впереди по течению транспортное судно, до отказа наполненное солдатами, совершало торопливые маневры, намереваясь уступить ему дорогу. Когда его катер поравнялся с судном, Дэвид выглянул из иллюминатора и увидел, что сотни желторотых новобранцев высыпали и выстроились в шеренгу вдоль перил. Все до одного отдавали ему честь. Мальчишеские лица сияли от восторга.

До ушей Дэвида донёсся гул приветственных криков.

«Проклятие, – подумал Дэвид, досадливо поморщившись. – Вся эта помпа мне уже осточертела. Эти сволочи журналисты успели растрезвонить по всей Галактике весть о том, что я принял вызов. Ладно, плевать. Пошли они все…»

* * *

– А теперь, сынок, слушай меня внимательно, – произнёс отец Онфим. – Тебе предстоит вступить в бой с самым свирепым американским псом, который носит имя Дэвид Келлс. И ты должен убить его. Прикончить во что бы то ни стало. Иного исхода у вашего поединка быть не может.

Влад прилагал все силы, чтобы на лице его не дрогнул ни один мускул, и это ему вполне удалось. Внешне он казался невозмутимым и непроницаемым, но внутри всё ходило ходуном. Какая-то часть сознания настойчиво повторяла, что Дэвид… что Дэвид не только проклятый жестокий враг… по крайней мере, для него… Влад не мог заставить замолчать этот упорный голос. В то же время другой голос твердил, что Дэвид – единственный боец на свете, который способен в поединке одержать верх над Владом. А потом он вдруг вспомнил о Тане. И эта мысль обожгла его и тут же вытеснила все остальные.

Внезапно Владом овладел приступ отчаянной и безысходной злобы. Да, пусть будет именно так! Это самый лучший выход! Самый простой и самый решительный! Наконец-то они с Дэвидом разрубят этот узел. И пусть он потеряет Таню навсегда. Зато он будет уверен, что она не достанется его врагу, Дэвиду Келлсу. Хотя, честно говоря, это слабое утешение.

Но как быть с расследованием, которое они не успели закончить? От этого расследования зависела судьба человечества. И они так далеко продвинулись, им удалось столько выяснить… Да, спору нет, досадно, что это дело не суждено довести до конца, ужасно досадно. Разрешить величайшую тайну современности – это само по себе награда. И эта награда дороже богатства и славы. Разгадка подобной тайны – достойная цель для истинного воина.

Но сейчас отец Онфим дал Владу задание, а значит, ему следует забыть о собственных стремлениях, мечтах и желаниях. Тем более что это не простое задание. И время сейчас не простое. Его страна ведёт войну. Противник силён, опасен и не остановится ни перед чем. На него, майора Влада Прожогина, надеется вся страна. На него устремлены ожидающие взгляды. И он должен оправдать ожидания.

– Я сделаю всё, что от меня зависит, отец Онфим.

– Не сомневаюсь в этом, сын мой, – с неожиданной жёсткостью произнёс отец Онфим. – Я знаю, ты всегда готов выполнить любое задание. Но на сей раз этого недостаточно. Ты должен кое-что узнать. Эти американские пройдохи уже растрезвонили по всей Галактике, что их величайший герой, Дэвид Келлс, вызвал тебя на поединок. Об этом самом поединке мы с тобой и говорим сейчас, сынок.

– Когда же они успели сообщить, что мы готовимся к поединку, раз я сам только что об этом узнал? – спросил недоумевающий Влад. Сегодняшний разговор был для него чреват не самыми приятными неожиданностями.

– Успели, сынок. Эти бестии на редкость проворны. О том, что вы собираетесь вступить в бой, уже знает каждая собака. Теперь ты понимаешь, насколько далеко зашло дело?

Влад молча кивнул. Ещё бы ему не понимать. Он никогда не страдал от недостатка сообразительности. Обжигающая волна злобы вновь поднялась в его душе. Он ощущал, что его предали, хотя на то абсолютно не было оснований. «Ведь мы с Келлсом всю жизнь сражались по разные стороны, значит, Дэвид никак не мог меня предать», – говорил себе Влад. Однако саднящая боль обиды не проходила.

Отца Онфима вполне удовлетворило молчаливое согласие Влада. Лицо его вновь просветлело.

– Вот и отлично, сынок, – произнёс он. – Теперь мы с полным правом можем сообщить всему миру, что ты принял вызов. Тебе предстоит великое дело. Ваш поединок будет похож на славную битву двух древних богатырей, Пересвета и Челубея, на поле Куликовом. Ты наверняка помнишь, сынок, что тогда победа осталась за русскими. Не сомневаюсь, так будет и на этот раз.

Влад вновь кивнул, не разжимая губ. Он прекрасно помнил, что русские победили в Куликовской битве. А ещё он помнил, что поединок стоил жизни обоим древним богатырям.

И вновь отец Онфим прочёл его невысказанные мысли и ободряюще улыбнулся.

– Тот татарин, Челубей, был отважным и искусным воином. Во владении мечом и копьём он не знал себе равных. Но и Пересвет был вовсе не лыком шит. Одним словом, они друг друга стоили. Оба сражались до последнего. Не забывай об этом, сын мой. Помни о том, какой им выпал удел.

– Не забуду, отец Онфим, – откликнулся Влад.

Повисло молчание. Поколебавшись секунду, он решился заговорить о том, что сейчас его волновало больше всего:

– Где мне найти Келлса, отец Онфим? Разведка располагает какими-либо сведениями о его местопребывании?

Отец Онфим покачал головой:

– Пока нет, сынок. Знаешь сам, у наших колдунов сейчас дел по горло. Бедняги в поте лица заштопывают дыру, которую позволил проделать этот проклятый Карвазерин, будь он трижды неладен. Так что тебе придётся самому отыскать своего противника. Но помни, он тоже не будет терять времени даром. И многое зависит от того, кому из вас удастся опередить противника. Знаешь сам, там у них, в корпусе «Одиссей», не держат лопухов и недотёп. И можешь не сомневаться, они успели узнать о тебе всё. Они подготовятся к встрече. Когда бы ты ни появился перед Келлсом, ты не застанешь его врасплох. И ты тоже не должен расслабляться ни на минуту. Помни, враг идёт за тобой по следу. Будь всё время начеку.

Почтительно выслушав отца Онфима, Влад браво отдал честь:

– Когда мы встретимся снова, отец Онфим, с моего щита будет свисать шкура Дэвида Келлса. Клянусь всем святым, что только у меня есть, я выполню своё обещание.

* * *

Перед самым прибытием в космопорт Эль-Пасо Дэвид получил наконец необходимые сведения.

Информационный бюллетень, возникший на видеосистеме катера, сообщил, что майор Влад Прожогин, лучший боец российского спецназа, ухитрился обойти Дэвида на одно очко.

Он убил американского генерала на одной из застав в зоне Приграничья.

Теперь на счету русского аса была сто одна жизнь, в то время как на счету Дэвида – по-прежнему только сто. Этот факт служил для русских журналистов и телекомментаторов источником неуёмной радости и бахвальства.

В самых глумливых, издевательских выражениях они обращались к Дэвиду. «Перестань наконец трусить и прятаться, американский ублюдок, – верещали они на разные голоса. – Вспомни, что ты зовёшься мужчиной, найди в себе решимость встретиться с доблестным Владом Прожогиным в открытом, честном бою».

Дэвид, утомлённый идиотскими наскоками русских, переключился на американский канал. И сразу же на экране возникла надпись огненными буквами: «Специальный военный бюллетень». Какая-то женщина с устрашающе суровой внешностью под аккомпанемент духового оркестра громовым басом запела «Усеянное звёздами знамя».

Потом на экране появился президент Соединённых Галактических Штатов собственной персоной. С чрезвычайно торжественным видом президент сообщил, что Америка приняла брошенный русскими вызов, и в это самое мгновение отважный Дэвид Келлс, прославивший свое имя многими подвигами, идёт по следу коварного русского убийцы Влада Прожогина.

Слышать всё это было крайне неприятно. Ведь решительный разговор между ним и отцом Зорзой состоялся совсем недавно. С того момента, как они расстались, не прошло и часа, а президент уже сообщает на всю Галактику, что Дэвид принял на себя великую миссию.

«Да, эти ребята даром времени не теряют», – с досадой подумал Дэвид.

Затем он глубоко вздохнул, отгоняя прочь несвоевременные мысли. Ладно, им виднее. Пусть каждый занимается своим делом. В конце концов, без пропаганды не обойдёшься. Где же ты, Влад Прожогин? Выходи быстрее. Малышу Дэвиду Келлсу хочется поиграть с тобой в одну весёлую игру. Он просто сгорает от нетерпения.

Тут Дэвида внезапно осенила потрясающая идея. Ему в голову пришёл простой и изящный способ назначить Владу место встречи.

От него, Дэвида, выполнение этой идеи не требовало никаких особых усилий. Ему надо было всего лишь выполнить свою привычную работу – совершить ещё несколько убийств. Но все они должны быть в одном и том же районе. Шустрые парни-комментаторы в мгновение ока раструбят об этом по всей Галактике. Влад поймёт, где сейчас находится Дэвид, и отправится туда. Тем временем Дэвид будет подкарауливать его в удобном месте, выжидая подходящего момента.

Оставалось разрешить пустяковый вопрос – определить, кто выполнит роль его новых мишеней. Их должности и звания не так важны, но вот место совершения убийств в данном случае имеет принципиальное значение. Однако прежде всего неплохо бы заглянуть на склад оружия корпуса «Одиссей», подумал Дэвид. В распоряжении корпуса находились сотни секретных складов оружия, разбросанных по всей Галактике.

Некоторые предлагали на редкость богатый выбор, другие не обладали такими широкими возможностями. Но Дэвид, непревзойдённый мастер заказных убийств, совершенствовавшийся в своём деле на протяжении тысячелетия, прекрасно знал, какой из складов чего стоит.

Ему предстоит особая, чрезвычайно ответственная миссия. Значит, и оружие требуется особое – не просто надёжное, а сверхнадёжное. Но какое именно? Мысленно пролистав бесконечный перечень известных ему смертоносных приспособлений, Дэвид решил наконец, какой склад оружия ему необходимо посетить.

Сейчас время особенно дорого. Надо ковать железо, пока горячо. С этой мыслью Дэвид извлёк из кармана куртки миниатюрное приспособление для связи и приказал немедленно подать космолёт. Напоследок он приказал связному в обязательном порядке удостовериться, что на борту приготовлен хороший запас жирных отбивных и целый штабель ящиков пива.

Затем он достал из герметически завинчивающегося тюбика две таблетки и проглотил их. Безотказная система «киллер» была готова выполнять необходимую работу. Возможность сбоя исключалась полностью.

«Боже, храни Америку, – произнёс про себя Дэвид. – Храни её, черт бы её побрал!»

Глава 9 (39)

Гарри давно уже распинался без умолку, но Таня пропускала его слова мимо ушей. Всё её внимание без остатка было поглощено таинственно поблескивающим магическим кубом, который стоял на столе напротив её босса.

Этот магический куб, хотя и не впечатлял размерами, активно воздействовал на все органы чувств. Игра его слегка переливающихся зелёных оттенков неодолимо притягивала взор. Он распространял вокруг себя весьма ощутимый аромат, возбуждавший и щекотавший обоняние, – то был лёгкий озоновый запах колдовства. Одним своим присутствием магический куб внушал благоговение и трепет – он олицетворял колдовское соглашение, которое свяжет её навсегда.

В верхней части магического куба виднелось небольшое углубление, по размерам как раз соответствующее большому пальцу человеческой руки. Стоило Тане взглянуть на это углубление, как большой палец на её правой руке начал зудеть и чесаться.

Её раздирали противоречивые ощущения и устремления. С одной стороны, какая-то сила извне так и толкала её к кубу, принуждая вставить палец в углубление, с другой – сама мысль об этом приводила её в ужас.

Меж тем Гарри, которого Таня упорно не замечала, брызгал слюной от гнева. Голос его гремел всё громче и громче, пока не сорвался на взвизг.

– Вижу, Таня, тебе ровным счетом наплевать, что ты меня подставила! А мне пришлось рисковать собственной задницей! – заходился он. – Ради тебя я обошёл всех этих паскудных генералов, адмиралов, дипломатов. Ты сама знаешь, что это за люди. Первосортные мерзавцы! Не думай, что мне это сойдёт с рук. Теперь они только выжидают момент, чтобы добраться до моей задницы! До моей белой, как лилия, задницы! И при этом все мои усилия пошли коту под хвост! Что я получил в результате? В результате ты являешься с пустыми руками и начинаешь кормить меня идиотскими сказками! Бреднями, в которые и малый ребёнок не поверит. Да и кто в здравом уме и доброй памяти может поверить в такую чушь! Чтобы офицер полиции Объединённых Планет, будь он хоть трижды огр, попытался убить своего непосредственного начальника! Абсурд! Или ты хочешь сказать, что он спятил? Внезапно лишился рассудка? Нет, дорогая моя, он психически здоров, иначе его не приняли бы на службу. Могла бы придумать что-нибудь поубедительней. А то у тебя концы с концами не сходятся.

Таня с трудом отвела взгляд от магического куба.

– К сожалению, это не выдумки, Гарри, – спокойно и размеренно произнесла она, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие и не дать раздражению вырваться наружу. Наверняка бог специально посылает босса-тупицу тому, чьё долготерпение хочет испытать. – Абсолютно все концы сходятся. Слишком хорошо сходятся. Потому что всё, что случилось в последние дни, связано между собой. От того, что ты не хочешь этого признавать, ничего не изменится. Крайгворм с самого начала из шкуры лез, чтобы мне помешать. Он только и делал, что совал мне палки в колёса. Он не хотел, чтобы я докопалась до истины. Потому что тот, кто стоит за ним, не хотел этого.

– Но почему, чёрт возьми! – взревел Гарри. – Ты возводишь на него поклёп! Офицер полиции Объединённых Планет не может действовать подобным образом. У нас проверенные кадры. А если он вышел из повиновения, значит, ты сама вела себя недопустимым образом. Наверняка ты смертельно оскорбила беднягу. Всякому известно, ты не слишком-то жалуешь нечисть. – Гарри осуждающе покачал головой, перевёл дух и продолжал уже более спокойным тоном: – Откровенно говоря, за это я тебя не слишком осуждаю. Более того, я даже разделяю твои чувства. До определённой степени, конечно. С этим сбродом надо иметь железную выдержку. Иначе они тебе в два счёта на шею сядут. Порой мне кажется, мороки от этой братии больше, чем пользы. Но в данном случае всё ясно как день – своими выходками, издёвками и насмешками ты довела несчастного людоеда до белого каления. Или до умопомрачения. В общем, до помешательства. Потому что только помешанный рискнул бы сделать то, в чём ты обвиняешь беднягу Крайгворма. – Гарри рассеянно повертел в руках магический куб. – Я имею в виду, окажись твои россказни правдой, он лишился бы звания, службы, пенсии… ну и всего остального.

В это мгновение магический куб вновь поглотил всё внимание Тани. Чёрт побери, она прекрасно знала, на что намекает Гарри, однако упорно отгоняла подобные мысли. Таня сжала пальцы в кулак так, что ногти глубоко впились в ладонь. Физическая боль помогла ей на какое-то время вырваться из-под колдовской власти куба.

– Думаю, Гарри, меньше всего на свете бедняга Крайгворм беспокоится сейчас о собственной пенсии, – сухо произнесла она. – Пойми ты наконец, речь идет не о простом служебном неповиновении. Речь идёт о заговоре – тщательно продуманном заговоре. Каким-то образом Крайгворм сумел добраться до несчастной дурёхи Кати и настроить её против меня. Он внушил девчонке, что я её смертельный враг. Внушил, что я погубила её парня. Наплёл, что ей предстоит ответственное задание, и подговорил её бежать из крепости «Бородино». Ради бога, Гарри, может, хоть это откроет тебе глаза на серьёзность случившегося. Военнослужащая самовольно покинула стратегический объект накануне военных действий. В российской армии подобный проступок карается смертью! Впрочем, он карается смертью в любой армии. Не знаю, как Крайгворму удалось доставить Катю на Авалон. Так или иначе, она ждала в засаде у «Трёх повешенных монахов», когда я выведу задержанных, мальчика и моторного беса. Ждала с оружием наготове. Она собиралась убить меня, но для Крайгворма и его нанимателя не менее важно было устранить свидетелей. Именно поэтому и был выбран такой момент.

Вспомнив о том, что она была на волосок от смерти, Таня невольно вздрогнула и подавила тяжёлый вздох.

– Как это ни печально, я не имею ни малейшего представления о том сукином сыне, на которого работает твой дражайший Крайгворм. Не знаю даже, гуманоид он или принадлежит к нечистому племени. Одно могу сказать с уверенностью: это серьёзный противник. Границы его возможностей я не могу оценить даже приблизительно.

– Хорошо, хорошо, – успокоительно пробормотал Гарри. – Я понимаю твою тревогу. Раз так, я немедленно объявлю Крайгворма во всегалактический розыск. Долго ему гулять не придётся. Максимум через пару дней голубчика сцапают. Ответит за всё, что натворил.

– Я в этом очень сомневаюсь, – с усмешкой заметила Таня. – Туда, где скрывается Крайгворм, не проникнуть никакому всегалактическому розыску.

Брови Гарри недоумённо взлетели вверх.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросил он.

Таня не любила говорить недомолвками. Она без утайки изложила Гарри все свои соображения.

В ответ он удивлённо присвистнул.

– Ты уверена?

– Совершенно уверена, – заверила его Таня. – Клянусь моей… В общем, той частью тела, которую ты столь изысканно назвал «белой, как лилия». Должна сказать, у тебя восхитительный слог.

На этот раз Гарри было не до подколов.

– Ты и в самом деле полагаешь, что способна найти неопровержимые свидетельства? И рассчитываешь благодаря этим свидетельствам прекратить войну? – настаивал Гарри.

– Послушай, Гарри, ты же меня знаешь не первый год. Если бы я не рассчитывала добиться успеха, я не стала бы попусту тратить время на расследование. И дураку понятно, заговор, который затеял Крайгворм, напрямую связан с тем, что я тебе сейчас рассказала! Иначе зачем он пытался встать мне поперёк дороги? И ещё кое-что тоже яснее ясного. Тот, кому подчиняется наш миляга Крайгворм – назовём его… ну, хоть мистер Босс, – пойдёт на всё, чтобы расстроить мои планы. Мистер Босс прекрасно знает, каковы они, эти планы. Знает, куда я отправлюсь в самое ближайшее время. Там меня наверняка будет поджидать старый приятель – Крайгворм.

Гарри похлопал по верхней грани магического куба.

– Думаю, ты опять на меня рассчитываешь. Хочешь, чтобы я помог тебе провернуть это дельце, – неторопливо и вкрадчиво произнёс он. Затем бросил на Таню наглый мужской взгляд и самодовольно ухмыльнулся. – Что ж, услуга за услугу. Когда вернёшься, сделаешь кое-что… лично для меня.

Лицо Тани исказила гримаса глубокого отвращения.

– Ты ещё ставишь условия! Господи помилуй! – Она тряхнула головой, словно не веря своим ушам. – Что ты за свинья, Гарри? Что ты за равнодушная скотина? Пусть мир катится в тартарары, тебе наплевать, да? Ты и пальцем не пошевелишь, чтобы его спасти, если только тебе не пообещают за это награду?

Ухмылка Гарри стала шире и откровенней.

– Не пори чушь, – процедил он, легонько подталкивая ладонью сверкающий магический куб. – Ты слишком много себе позволяешь. – Внезапно он перешёл на официальный тон. – Слушайте меня внимательно, госпожа следователь Лоусон. Вам необходимо заключить наконец соглашение с магическим отделом полиции Объединённых Планет.

При этих словах куб засверкал ещё ярче, источаемый им свежий озоновый аромат усилился. Таня невольно слегка подалась назад.

От Гарри не ускользнуло её движение.

– Ты что, от радости лишилась дара речи? – насмешливо осведомился он. – Вот уж не ожидал, что ты так сдрейфишь. Смелей, Таня! Всё, что от тебя требуется, – сунуть свой восхитительный точёный пальчик вот в эту симпатичную дырочку. Эта штуковина тебя не укусит, поверь. Зато ты сможешь добавлять ко всем своим званиям и должностям ещё одно – «колдун первого класса». Чёрт побери, Таня, это же повышение. Того и гляди, ты теперь задерёшь нос.

Таня растерянно молчала, уставившись в пол.

– Я не хочу этого делать, Гарри, – наконец выдавила она.

– Придётся, голубушка! – пророкотал довольный Гарри. – Иначе фиг ты от меня получишь хоть какую-нибудь помощь.

Таня вжала голову в плечи. Что ж, будь что будет. Этот сукин сын нашёл-таки способ её обойти. Гарри Купер будет гнуть свою линию и не остановится ни перед чем. Даже перед тем, чтобы послать к чертям всю Галактику.

Она покорно сунула большой палец в отверстие. Нечто невидимое слегка кольнуло её. На мгновение магический куб вспыхнул ярко-зелёным холодным пламенем и так же внезапно потух.

– Примите мои искренние поздравления, колдун первого класса Таня Лоусон, – с издевательским пафосом произнёс Гарри. В глазах его посверкивали огоньки злорадства. Он торжествовал победу.

Но Таня тоже не собиралась признавать себя побеждённой.

– Хватит болтать, Гарри, – оборвала она его. – Теперь тебе придётся без проволочек выполнять все мои распоряжения. А будешь отлынивать или рыпаться – пеняй на себя. Я доложу об этом наверх, и уж будь уверен – те маленькие блестящие звёздочки, которые пока что украшают твои погоны, ты будешь видеть только в сладких снах.

– Да ты что, Таня, спятила? Уж и пошутить нельзя! Видно, не зря я боялся, что ты задерёшь нос.

Таня не говорила ни слова, устремив на Гарри холодный пристальный взгляд.

Напряжённое молчание длилось несколько секунд. Наконец Гарри, пожав плечами, спросил нарочито безразличным тоном:

– Ну так что же ты от меня хочешь? – И добавил, надеясь обернуть всё в шутку: – Наверняка в первую очередь попросишь предоставить в твоё распоряжение штук шесть-семь бравых космических пехотинцев полиции Объединённых Планет. Они все там красавцы как на подбор.

– Ты читаешь мои мысли, Гарри, – без улыбки откликнулась Таня. – Мне необходимо шесть космических пехотинцев, быстрый и надёжный корабль… нет, пожалуй, я поскромничала. На самом деле мне нужно вдвое больше. Два корабля и дюжина космических пехотинцев. На этом и порешим. Причём парни должны быть не только красавцами. Их следует вооружить до зубов. Самым современным оружием.

Услышав требование, Гарри обречённо вздохнул. Военные космические корабли, которыми располагала полиция Объединённых Планет, применялись с большой осторожностью и лишь в крайних случаях. Используя эти суда, приходилось принимать в расчёт слишком много политических соображений.

То же самое относилось и к частям космической пехоты – элитному подразделению, в которое входили отборные испытанные бойцы. Гарри прекрасно знал: для того чтобы получить разрешение использовать боевые корабли и космических пехотинцев, ему придётся проявить чудеса хитрости и изворотливости.

Но напрасно он пытался переубедить Таню, соблазнить её другими возможностями, Таня была непреклонна. Все его доводы она отметала с ходу.

На следующее утро два небольших боевых корабля, поступивших в полное распоряжение Тани, устремились в гиперпространство. В команду каждого из них входило шестеро космических пехотинцев, опытных, закалённых в сражениях бойцов.

* * *

Вне всякого сомнения, никогда прежде Тане не доводилось совершать такого опасного путешествия. К тому же это путешествие оказалось довольно унылым и мрачным. На протяжении всего пути Таня не могла отделаться от подавленного настроения.

Вся Галактика словно впала в депрессию – война проникала повсюду, и спастись от неё было невозможно.

Маршрут Таниной экспедиции пролегал через эпицентр назревающей военной бури. Она видела вспышки снарядов, разрывавшихся по обеим сторонам, – две враждующие сверхдержавы открывали подготовительный огонь, укрепляя свои позиции и пытаясь взять на испуг противника.

Было и ещё одно обстоятельство, которое заставило Таню погрузиться в пучину тревоги и тоски. Мысли её постоянно вращались вокруг события, о котором она узнала наравне с прочими жителями Галактики. Комментаторы на всех каналах продолжали вовсю трубить о готовящемся смертельном поединке между Дэвидом и Владом. Они ещё не встретились, но журналисты с упоением смаковали подробности предстоящей битвы. Два величайших воина Галактики должны были встретиться лицом к лицу.

Стоило Тане подумать об этом, и её охватывало отчаяние. Она знала, чем может кончиться подобный поединок. Если бы ей только удалось раскрыть проклятый заговор прежде, чем эти двое убьют друг друга.

Разумеется, война, грозившая уничтожить весь мир, служила для Тани источником постоянной тревоги. Но по каким-то причинам, в которых она не решалась дать отчёт даже самой себе, смертельная угроза, нависшая над Дэвидом и Владом, тревожила её даже больше.

Первым пунктом её экспедиции стала незначительная планета, расположенная в Пограничной Зоне. Планета была настолько мала и ничем не примечательна, что не заслуживала звучного имени. Ей присвоили довольно невыразительное название – Серый Сектор номер Один. Для краткости – СС-1. По всей видимости, местных жителей подобное положение вещей вполне удовлетворяло – иначе они объединили бы усилия и добились бы, чтобы их невзрачная планетка получила более презентабельное имя.

Цель Таниного визита на СС-1 была вполне определённой. По данным разведки, планета являлась одним из основных перевалочных пунктов контрабанды и отмывания денег. Она не сомневалась, что сумеет отыскать в этом преступном притоне следы Билли Иванова и Старого Чёрта. Разумеется, беглецы не были преступниками, но раз они скрываются от полиции, то куда им ещё бежать, кроме притона? Вселенная слишком мала, чтобы двое беглецов могли укрыться от зоркого взгляда Тани Лоусон.

Как она упомянула в разговоре с Гарри, были весьма велики и шансы на то, что именно на СС-1 она вновь пересечётся с Крайгвормом. По предположениям Тани, вероломный огр сейчас тоже был занят поисками Билли и Чёрта, которые сумели оставить в дураках их обоих.

Конечно, пока всё это были лишь домыслы, не подкреплённые абсолютно ничем. Но за долгие годы работы в полиции Объединённых Планет Таня успела убедиться, что подобные предположения чаще всего оказываются справедливыми.

Несмотря на то что расстояние до планеты СС-1 было весьма впечатляющим в обычных единицах пространственного измерения, объект располагался на границе аномальной космической зоны, что позволяло сократить путь всего лишь до одной земной недели.

Поблизости от Юпитера находилась стартовая площадка, достаточно просторная, чтобы вместить два маленьких сверхсекретных корабля класса «Молния-220», которые Тане удалось получить для своей экспедиции. По идее, эти корабли должны были попасть в быстрый спектральный поток, направляющийся к СС-1 сквозь гиперпространство.

– Как правило, с попаданием в поток не бывает проблем, госпожа полковник, – заверил Таню капитан-лейтенант Шон Мун на совещании, которое предшествовало отправлению. – Только бы нам не наткнуться на военный патруль вроде того, в каком я сам служил до недавнего времени. Тогда пиши пропало. В этом случае нам ещё повезет, если доберёмся до богом забытого местечка, куда вам так приспичило, за один земной месяц.

– Меня это не устраивает, – недовольно возразила Таня. – Времени у меня в обрез. Честно говоря, по-моему, даже неделя – это чертовски много. Ровно на семь дней больше, чем мне хотелось бы.

Мун лишь пожал плечами, сохраняя самый невозмутимый вид. Он начал свою карьеру в рядах Американской Космической Охраны, с успехом боролся с террористами, торговцами оружием и космическими пиратами и вскоре завоевал репутацию бесстрашного, хладнокровного и рассудительного офицера.

На него обратили внимание наверху, и в результате он был призван в космические силы полиции Объединённых Планет. Здесь Мун сохранял верность своим принципам и прославился безотказной сметкой и сообразительностью не менее, чем отвагой, неизменно проявляемой под огнём. Таня отлично разбиралась в людях с первого взгляда, и ей не понадобилось много времени, чтобы понять: этот офицер привык прямо глядеть в лицо действительности и не любит пускать пыль в глаза. При первой же встрече Мун предпочёл не обнадёживать её попусту.

– В таком случае, полковник, вам лучше уже сейчас тренировать выдержку, чтобы не слишком досадовать в случае неуспеха, – заметил он. – Потому что шанс на то, что мы прибудем в пункт назначения так быстро, как вам хотелось бы, чертовски мал.

Однако же он с нескрываемой гордостью, почти с нежностью указал на два небольших корабля, которые ожидали отправления на гудронном покрытии космодрома. Командное судно носило имя «Гамильтон». Сейчас на нём совершались последние приготовления и самые разнообразные боеприпасы загружались в трюмы и отсеки.

Рядом заряжались огромные ионовые батареи второго судна, носившего имя «Рубин».

– А без этих двух маленьких славных посудин мы бы вообще никуда не добрались, разве что в Преисподнюю, – заметил Мун. – Сейчас по гиперпространству не больно разгуляешься. Сторожевое военное судно – если не русское, так американское – в два счёта засечёт любой корабль. А время сейчас не такое, чтобы пускаться в долгие разговоры. То, что мы выполняем задание Организации Объединённых Планет, вряд ли произведёт на патруль впечатление. У этих парней свой обычай – сначала открывают огонь, а потом смотрят, кого удалось подстрелить на этот раз. Одна надежда, что корабли у нас не обычные. Их так просто не засечёшь. Бог даст, проскользнём благополучно. Хотя надеяться надо на лучшее, а готовиться к тому, что будет.

Таня понимала, что Мун вовсе не запугивает её и что в полете они действительно могут столкнуться с неприятными неожиданностями. Однако в душе её не было страха. Она не отводила восхищённого взора от кораблей. Их плавные, обтекаемые линии завораживали своим изяществом. Откровенно говоря, она не ожидала, что придётся так сильно рисковать. Но корабли, облечённые «плотью» из титана, казались такими надёжными и в то же время лёгкими и грациозными, как подлинные произведения искусства механики.

К тому же эти произведения были вполне в Танином вкусе. Корабли обладали наибольшей из всех возможных степеней безопасности и были практически неуловимы. Конструкция каждого из них основывалась исключительно на старых добрых законах физики. Ни в одном из них не использовалась даже малейшая крупица нечистой силы – можно сказать, здесь и запаха нечисти не было. Это уже само по себе попахивало нечистой силой, ибо без моторного беса, без команды гоблинов и домовых гиперпространственный двигатель просто-напросто не станет работать, что известно всякому младенцу. И тем не менее корабли летали, что казалось чудом всякому нормальному человеку. Но зато эти корабли было почти невозможно выследить при помощи обычно используемых в военной практике локационных заклинаний. В лучшем случае их могли бы заметить и принять за мёртвый кусок камня. Сами же они, оставаясь в тени, могли отслеживать любой объект.

Первоначально оба корабля задумывались в качестве передвижных платформ для американских частей особого назначения. Поэтому оба корабля отличались чрезвычайно скромными размерами – длина каждого из них составляла чуть больше двухсот метров.

Каждый корабль состоял из трёх отделений: моторного, орудийного и топливно-грузового. Для экипажа практически не оставалось свободного места, поэтому людям приходилось тесниться буквально друг у друга на головах.

Позднее Таня имела случай как следует разглядеть, что представляют собой здешние помещения для экипажа. Впрочем, помещениями их можно было называть лишь в насмешку. Осмотрев эти тесные закутки, Таня возблагодарила небо, что тётушка, воспитавшая её, не отличалась ханжеством и не считала нужным навязывать племяннице излишне строгие взгляды. В противном случае Тане пришлось бы туго – о том, чтобы получить отдельную каюту на любом из кораблей, нечего было и думать. Волей-неволей во время полёта ей пришлось жить бок о бок с молодыми крепкими мужчинами.

Но Таню мало волновали откровенные взгляды, которые она то и дело ловила на себе. Гораздо больше её беспокоило другое: она просила, чтобы сопровождавшие её космические пехотинцы были вооружены самым современным оружием, а в результате командование морского отдела полиции Объединённых Планет снабдило их чуть ли не сапёрными лопатками. По крайней мере, именно таким было первое впечатление, сложившееся у Тани.

Так как вся конструкция кораблей была подчинена задачам максимальной секретности и, соответственно, там не было места для магии во всех её проявлениях, команда располагала лишь самым допотопным древним оружием. Основной достопримечательностью по праву могли считаться два автоматических пулемета системы Bushmaster-ХХI, которые гордо возвышались в главном орудийном отсеке.

Тане казалось, что единственное подходящее место для этих архаичных экспонатов – музей старинного оружия, а никак не боевой корабль. Однако вскоре её заверили, что эти примитивные пулемёты вовсе не так безобидны, как кажется на первый взгляд. Более того, они обладают рядом преимуществ даже по сравнению со сверхсовременными магическими смертоносными средствами. Тане разъяснили, что самая серьёзная проблема этих древних орудий – проблема изнашивания ствола – успешно преодолена при помощи соответствующих технологий, основанных на законах физики и механики.

Внутри стволы орудий были выложены специальным материалом, напоминающим керамику, – это позволяло заряжать их снарядами, обладающими огромной разрушительной силой и вести огонь с частотой около двухсот выстрелов в минуту, что по Таниному мнению было смехотворно мало, во всяком случае, для борьбы с мелкой нечистью вроде чертей или призраков смерти. К тому же механические пули совершенно не действуют на представителей потустороннего мира, которые во множестве обитали в Приграничье. И тем не менее команда любовно опекала допотопные пукалки, да и сама Таня, познакомившись с ними поближе, несколько изменила своё мнение о древнем оружии и возможностях его модификации.

Исчерпывающую консультацию об особенностях архаичных пулемётов и огнемётов, неуклюжих на вид, но беспощадных и неодолимых в деле, дал Тане главный специалист по корабельному вооружению, лейтенант Роберт Родес, который слыл чрезвычайно компетентным экспертом по всем вопросам, связанным с оружием, а также командовал вторым судном, «Рубин».

– Видите ли, госпожа полковник, – объяснял Родес, мучительно старающийся и соблюсти субординацию, и приударить за слишком симпатичной начальницей, – против моих машинок совершенно бессильны защитные заклинания. Это значит, половина дела уже сделана, осталось добиться, чтобы пулемёты убивали не только людей, но и нечисть. И уж наши оружейники постарались, чтобы так оно и было.

Как-то раз, когда Таня наблюдала за последними приготовлениями к отправке, до её слуха донеслись такие отборные, забористые ругательства, что она невольно огляделась по сторонам, чтобы увидеть, кого это так разбирает. Два члена экипажа «Гамильтона», виртуозно чертыхаясь, пытались протащить сквозь грузовое отверстие неуклюжий прямоугольный контейнер. Таня мигом сообразила, что это за контейнер. Внутри находился её пресловутый махолёт – в последнюю минуту она всё же решила взять его с собой.

Лейтенант Мун также был свидетелем этой картины, которая заставила его досадливо поморщиться.

– Надеюсь, этот… это странное приспособление вам действительно необходимо, мадам, – сухо заметил он. – Видите ли, мы можем взять на борт очень ограниченное количество груза, а эта штуковина к тому же занимает пропасть места.

– Весьма сожалею. Тем не менее она мне совершенно необходима, – тоном, не терпящим возражений, откликнулась Таня.

И в самом деле, она решила взять с собой махолёт отнюдь не из женской прихоти. Когда они прибудут на СС-1, ей обязательно понадобится какое-нибудь немагическое транспортное средство – в этом Таня не сомневалась. А махолёт наилучшим образом отвечал всем требованиям. В деле слежки и разведки он был незаменим, так как приводился в движение без помощи нечисти и потому неизменно хранил молчание.

– Вполне вероятно, что от этой, как вы выразились, штуковины зависит успех моей миссии, – сочла нужным добавить Таня, заметив недоверчивый взгляд лейтенанта.

Мун расплылся в улыбке. Несмотря на то что порой лейтенант считал необходимым напускать на себя суровость, он всегда оставался приятным во всех отношениях молодым человеком – симпатичным, дружелюбным, всегда готовым оказать услугу. Хотя у Тани уже было с Муном несколько незначительных столкновений, она находила его очень привлекательным и с удовольствием проводила время в его обществе.

– Хорошо, будь по-вашему. Только любезность за любезность. Когда ребята усядутся набивать свои утробы, вам придётся украсить нашу трапезу своим присутствием. Могу вас заверить, харч у нас здесь отличный, а вот манеры у едоков не самые изысканные. Однако не ждите, что я спасу вас от участия в обеде за общим столом.

– Я буду вам за это только благодарна, – сказала Таня, расплывшись в лучезарной улыбке. – Поверите ли, я ужасная обжора. И когда дело доходит до трапезы, я не только украшаю её своим присутствием, но и принимаю в ней самое деятельное участие.

Мун окинул взглядом её фигуру. В этом взгляде светилось неприкрытое мужское восхищение и в то же время не было ничего назойливого и оскорбительного.

– По вашему виду не скажешь, что вы любите поесть, госпожа полковник, – заметил он. – Слишком малые габариты для обжоры. – И он подмигнул ей с видом заговорщика. – Похоже, мы с вами найдём общий язык. Вы любите поесть, а я – самый великий кулинар среди всех космических волков.

Слова лейтенанта несколько сбили Таню с толку. «Разве командиру корабля пристало по совместительству исполнять обязанности кока? – с недоумением подумала она. – С каких это пор камбуз стал подходящим местом для боевого офицера?»

Однако прошло всего два земных дня, и, к великому удовольствию Тани, все её недоумения разрешились, причём самым приятным образом.

Как-то раз её ноздрей достиг такой аппетитный запах, что у Тани просто слюнки потекли. Повинуясь неодолимому влечению, она проворно вскочила со своей койки и отправилась прямиком на камбуз.

Так как на судне почти не было свободного пространства, завтраки, обеды и ужины для всего экипажа подавались из корабельной кухни прямо в кубрик, где теснился весь экипаж.

Лейтенант Мун, облачённый в поварской фартук, заляпанный разноцветными пятнами соусов и приправ, священнодействовал над кастрюлей внушительных размеров. В одной руке у него была поварёшка, в другой – старинная кулинарная книга в бумажной обложке.

– Запах обалденный! – произнесла Таня вместо приветствия. – Над чем вы колдуете, если не секрет?

Лицо Муна осветила улыбка.

– Чёрт меня побери, если во всей Галактике кто-нибудь ещё умеет готовить такой чили, – ответил он, снимая с кастрюли крышку и помешивая её содержимое.

Восхитительный запах усилился. Тут желудок Тани повёл себя не совсем так, как подобает желудку леди, – он издал громкое откровенное бурчание.

– Не сомневаюсь, что вы правы, командир, – сказала она. – Честно говоря, мне не терпится попробовать ваш шедевр.

Она бросила любопытный взгляд на кулинарную книгу и с удивлением заметила на растрёпанной засаленной обложке картинку, изображавшую неуклюжее громоздкое сооружение на фоне какой-то явно несуществующей планеты.

– А что у вас за книга? – поинтересовалась она. – Для кулинарной вид у неё не совсем обычный.

Мун расхохотался:

– А это вовсе не кулинарная книга. Это старинный космический роман. Представляете, он был написан ещё в ХХ веке. Тогда на старушке Земле жили два сообразительных парня, которые состряпали целую серию таких романов. Называлась она «Стэн-крониклс». Отличные книжонки, доложу я вам. Сюжет в каждой закручен лихо, и неожиданных поворотов хоть отбавляй. Читается на одном дыхании. Но самое главное – в каждом романе есть пара потрясающих кулинарных рецептов. Я уже не первый раз по ним готовлю, и всякий раз получается просто объедение.

Он вновь хорошенько перемешал содержимое кастрюли.

– Это блюдо – одно из моих любимых. Называется оно «Чили Вечного Императора». Вечный Император – один из героев этой книжонки.

Таня покачала головой.

– Здорово! – только и могла она сказать.

Мун фыркнул, вполне довольный её реакцией.

– Поглядели бы вы, как вытягиваются лица у новеньких, когда они впервые видят своего начальника у плиты на камбузе, среди кастрюль и сковородок, с засаленным старинным романом в руках. Вот это зрелище! Бедняги думают, у Муна крыша поехала, и начинают лихорадочно соображать, кто теперь заменит его на посту командира корабля.

Мун отложил в сторону поварёшку и отрезал толстый ломоть хлеба от мягкой и ароматной буханки. Как выяснилось, хлеб он тоже выпекал сам по рецепту, который нашёл в одном из своих излюбленных боевиков.

Затем он опустил кусок в кастрюлю так, чтобы тот как следует пропитался густым красным соусом, и протянул Тане.

– Попробуйте. Интересно, придётся ли вам по вкусу моя стряпня.

Таня осторожно откусила небольшой кусочек. Ой-ёй! Сначала у неё просто искры из глаз посыпались. Соус оказался на редкость острым и пряным, он буквально обжигал язык. Но потом она почувствовала совершенно удивительный вкус, точнее, целый букет изысканных и тонких вкусов.

Таня даже тихонько застонала от удовольствия. Она действительно была гурманкой.

– Это сказка! – сказала она. – Другого слова я не нахожу. – И тут же уточнила: – А когда мы будем обедать?

– Прямо сейчас, мадам, – обрадовал её Мун. – К чему испытывать ваше терпение?

И он подал ей тарелку, доверху наполненную тушёными бобами с изумительным соусом. Таня опустошила тарелку в два счёта.

Мун наблюдал, как она уплетает за обе щеки, и улыбка его становилась всё шире. Как всякий истинный мастер, он был горд успехом своего произведения.

За время путешествия Таня не раз ещё отдала должное кулинарным талантам лейтенанта Муна. Он ежедневно готовил чудесные блюда, пользуясь рецептами, почерпнутыми из старинных фантастических романов, и с готовностью потчевал и Таню, и всех членов экипажа. Творения лейтенанта были так вкусны, что устоять перед добавочной порцией было трудно. Ещё труднее было решить, какому из блюд отдать пальму первенства.

Когда они наконец достигли СС-1, Таня уже начала волноваться, что ей придётся заплатить за подобное неуёмное чревоугодие страшную цену – распрощаться со своей тонкой талией.

Глава 10 (40)

Расстояние во много миллионов миль отделяло Таню, поглощённую ходом своего расследования, от дома Влада. Там жизнь шла своим чередом. Хозяин по-прежнему отсутствовал, а нечисть, состоявшая у него на службе, в определённые часы неизменно собиралась у экрана видеосистемы.

На этот раз события, происходившие на экране, оказались на редкость захватывающими. Даже старый ворчун, домовой Броша, позабыл обо всём на свете. Он не отрывал глаз от экрана, не обращая внимания на то, что некоторые его приятели посмели явиться в комнату в уличной обуви. В другое время Брошу, для которого порядок в доме был пунктиком, при виде подобного нахальства обязательно хватил бы удар. Но сейчас маленькому преданному домовому было не до чистого пола.

Видеосистема передавала выступление представителя высшего военного командования России, осанистого седовласого генерала.

– Мы переживаем великий, судьбоносный момент, товарищи, – вещал генерал. – Все мы ещё теснее сплотили наши ряды перед лицом надвигающейся военной угрозы. И сейчас я хочу рассказать вам о доблести и беспримерном героизме тех, кто ежеминутно подвергает свою жизнь опасности ради нашей великой Родины, ради нас с вами. О тех, кто, не щадя себя, охраняет от американских псов священные пределы России.

И первым среди этих героев следует назвать майора Влада Прожогина, бесстрашного бойца спецназа. Без сомнения, всем вам хорошо известно это славное имя. Майор Прожогин – отважнейший среди отважных, сильнейший среди сильных, беспощаднейший среди беспощадных.

В эту самую минуту он совершает величайший подвиг во имя спасения всего человечества. Не зная отдыха, он идёт по следу Дэвида Келлса, американского киллера, совершившего ряд подлых убийств. Галактика затаив дыхание ожидает исхода предстоящего поединка между русским героем и американским убийцей. Уверен, что выражу единое мнение всей нации, если скажу: у нас, русских, нет ни малейших сомнений, что этот поединок закончится победой неустрашимого воина. Это деяние навеки войдёт в анналы славной истории нашей родины.

Да, мы верим – доблестный майор Прожогин прикончит американского пса. Однако, совершив этот подвиг, он не собирается складывать оружие. Он будет и дальше, не жалея себя, трудиться во имя нашей победы. Расквитавшись с американским убийцей, он вновь преградит путь подлым вражеским ордам. Ни один американский ублюдок не сможет безнаказанно творить свои мерзости, пока на его пути стоит Влад Прожогин. Майор Прожогин будет выслеживать шпионов и саботажников, которые ухитрились просочиться сквозь наши границы, и совершать над ними справедливый суд. Эти подонки тысячу раз заслужили смерть. Они собираются разрушить важнейшие из наших военных заводов, привести в негодность системы гражданского жизнеобеспечения. Но мы можем спать спокойно – майор Прожогин не даст осуществиться их подлым жестоким планам.

Подвиги майора Прожогина достойны восхищения. Но помните – он лишь один из многих героев, которых вскормила и воспитала матушка-Россия. И сейчас я обращаюсь к молодым, к тем, кому в скором времени предстоит встать в ряды наших бесстрашных солдат. Родина ждет вас, товарищи. Вы нужны России. Пришло время становиться мужчинами. Берите пример с героев! Забудьте о страхе и неуверенности. Вступайте в спецназ, в подразделение воинов без страха и упрека.

Только там сейчас место истинного патриота!

Докажите, на что вы способны! Докажите, что вы достойны своей великой страны!

Домовые обычно не отличаются особой чувствительностью, но на этот раз Броша был слишком расстроен. Мохнатой лапой он незаметно стряхнул непрошеную слезу.

– Ох, хозяин, хозяин, бедовая головушка, – сокрушённо пробормотал маленький домовой. – Хотел бы я знать, где он сейчас скитается. И что он сейчас поделывает, горемыка.

* * *

– Да? Кто там? Что надо? – прорычал неприветливый хриплый голос, принадлежащий явно не гуманоиду.

Влад стоял перед маленькой неприступной дверью особняка, расположенного в спокойном, чинном и благоустроенном квартале. Здесь было множество представительных офисов, небольших приветливых церквей, шикарных дорогих магазинов и уютных семейных ресторанчиков.

Судя по чрезвычайно неблагозвучному тембру голоса, представитель нечистой силы, скрывавшийся за дверью, принадлежал к племени огров. Странно, подумал Влад. Никогда прежде он не слыхал, чтобы огры селились в таких престижных кварталах, в окружении обеспеченных гуманоидов, представителей среднего класса.

– Говори! – вновь проскрежетал голос. – Кто хочет войти сюда?

– Влад, – последовал краткий ответ.

Этого оказалось вполне достаточно. Для того, кто стоял за дверью, имя Влад отнюдь не было пустым звуком, хотя и не являлось паролем. Представители нечисти, служившие Церкви Меча, не нуждались в паролях и опознавательных знаках. Они располагали собственными, магическими средствами, позволявшими без труда установить личность всякого мягкокожего, причём мгновенно.

Дверь распахнулась, но при этом над порогом взвилось плотное облако магического тумана, преградившее Владу путь. Данный сверхсекретный объект был защищён могущественными охранительными чарами. Для того чтобы проникнуть сквозь колдовскую завесу, Владу пришлось применить специальное заклятие, известное всем адептам Церкви Меча.

– Заползай скорей, мягкокожий! Что ты там топчешься? – бурчал меж тем негостеприимный огр.

Влад в ответ только пожал плечами. Ну и манеры у малого. Беда с этой нечистью. У этого народца, по крайней мере у тех, кто служит Церкви Меча, есть один общий изъян. Они понятия не имеют, что такое вежливость.

Но, говоря откровенно, Влад за это на них не в претензии. Право на грубость – единственная привилегия, которой пользуется нечисть. Мелочь, а им, бедолагам, приятно. Поэтому Влад спокойно терпел выходки хамоватого огра. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…

Влад успешно миновал магическое облако, наполненное сотнями подозрительных глаз. Он не видел их, но явственно ощущал на себе множество пристальных, изучающих взглядов.

А ещё он чувствовал присутствие какого-то грозного исполинского существа. Существо это, злобное, изголодавшееся без добычи, скрывалось в подвале помещения. Влад знал, это был демон, представитель специальной сторожевой породы. Если бы на объект проник нежелательный посетитель, демон мгновенно уничтожил бы чужака.

– Вперёд, мягкокожий! – рявкнул какой-то другой голос, не менее отвратительный, чем первый.

Влад поднял глаза и увидел исполинского огра, точнее, огриху. Огры, как известно, не блещут красотой, но эта особь даже среди своих собратьев отличалась особо устрашающим видом. С ног до головы её покрывала ядовито-зелёная чешуя, толстая и прочная, как броня. Из-под верхней губы виднелись два кривых клыка, длинных и острых. Ошмётки чего-то неаппетитного застряли промеж зубов, людоедка то и дело ковыряла там изогнутым наманикюренным когтем, извлекая остатки завтрака. Чёрная форма спецназа была засыпана крупной, как рыбья чешуя перхотью и чуть не трещала по швам на могучих плечах хозяйки. Форма шла прекрасной огрихе, как корове два хвоста, однако, судя по тому, что на погонах поблёскивали четыре звёздочки, она дослужилась уже до капитанского чина.

Не тратя больше времени на слова, она поманила Влада отполированным до блеска когтем и резко повернулась. Сам не зная как, Влад внезапно очутился у входа в глубокую пещеру, очертания которой тонули в непроглядном мраке.

– Топай за мной, мягкокожий, – распорядилась огриха. – Ни шагу в сторону с тропы. Иди след в след за мной на расстоянии шага – ни больше ни меньше. Усёк?

Влад кивнул в знак согласия и устремился в темноту за своей нелюбезной проводницей. Он не видел никакой тропы, но ощущал её под ногами. Хотя вокруг не видно было ни зги, он догадывался, что тропа пролегает над бездной и, стоит ему сделать неверный шаг, он полетит в зияющую чёрную пасть.

Несколько мгновений спустя огриха остановилась, но хотя она сделала это нарочито внезапно, Влад успел остановиться и не налететь на неё.

– Вот он, оружейный склад, – проворчала она. – Выбирай, мягкокожий. Да смотри пошевеливайся.

Глаза Влада ещё не успели привыкнуть к полной темноте, и он видел лишь неясные очертания да множество поблескивающих магическим огоньком глаз. Обернувшись к огрихе-капитану, чей могучий силуэт угадывался совсем рядом, он сказал:

– Мне нужно оружие, при помощи которого я смогу выяснить, где находится мой противник. Имейте в виду, он крепкий орешек и умеет заметать следы.

На мгновение темноту рассёк проблеск света – это огриха довольно усмехнулась, обнажив ряд сверкающих грозных зубов.

– А, вот оно что! Тебе повезло, майор. У нас есть как раз то, что тебе требуется. Надёжное поисковое устройство, которое мы называем «Ищейка». Для такой цели лучше не придумаешь. Эта «Ищейка» – недавнее изобретение, колдуны вывели её всего двадцать лет назад. Отличная штуковина. Наполовину дух, наполовину эльф плюс толстый-претолстый слой кристаллизованной дьявольской удачи. Действует безотказно. Способна с минимальной погрешностью выявить местонахождение любого движущегося объекта – и мягкокожего, и представителя нечистой силы.

И огриха оглушительно расхохоталась, словно ей удалось чертовски удачно пошутить.

– Кристаллизованная удача? Это что ещё за мурня? – недоверчиво переспросил Влад, когда громовые раскаты смеха улеглись. – Что-то раньше я про такое не слышал.

– Ты и не мог про это слышать, майор, – срезала его огриха. – Это не твоего человечьего ума дело, мягкокожий.

Подобное замечание далеко выходило за рамки не только элементарных приличий, но и служебной субординации, но Влад твердо решил быть снисходительным к маленьким слабостям огров и не стал лезть в бутылку.

– Ну хорошо, покажите, что у вас там за сокровище, – примирительно сказал он.

Время поджимало Влада всё настойчивее. Дэвид обошёл его, на два очка увеличив счёт в свою пользу. Ему удалось подстрелить двух русских боевых колдунов и одного чрезвычайно важного полковника, который возглавлял отделение внешней разведки. Таким образом, американец вырвался вперёд – в его активе было уже сто три успешно поражённые мишени, а на счету Влада по-прежнему оставалась лишь сто одна. Сложившаяся ситуация требовала немедленной корректировки.

Сам выбор мишеней свидетельствовал о незаурядной изобретательности Дэвида. Все три убийства были совершены на различных планетах. Одного из колдунов Дэвид подстрелил на планете, находившейся на территории Российской Империи. Второй колдун лишился жизни на планете, являвшейся колонией России и расположенной у самой галактической границы. И, наконец, третье, самое дерзкое убийство Дэвид совершил в Приграничье. Все указывало на то, что Дэвид медленно продвигается к одной из нейтральных планет, где, впрочем, имелись и российская, и американская военные миссии и, значит, киллерам было кого отстреливать. Подобное плавное продвижение можно было расценивать единственным образом, как приглашение встретиться именно здесь, на нейтральной территории. Впрочем, тот факт, что территория являлась нейтральной, ничуть не исключал возможности засады или иной ловушки. К тому же даже маленькая планета достаточно велика, чтобы человека на ней было не так просто отыскать.

Хриплый голос огрихи-капитана вывел Влада из тягостных раздумий.

– «Ищейка» не только выслеживает объект. Она также является боевым оружием, способным эффективно поражать цель, – с гордостью сообщила огриха.

Луч тусклого света разрезал царившую вокруг темноту, и Влад увидел, что огриха, вытянув холёный блестящий коготь, указывает на какой-то предмет, пока скрытый от глаз Влада густой пеленой.

– Вот она, наша деточка! Полюбуйся, мягкокожий!

Влад послушно повернул голову. Темнота немедленно расступилась прямо перед его взглядом. И он увидел неясный проблеск – что-то скрывалось за тёмным плотным занавесом. Или, может быть, кто-то.

Прожогин не мог понять толком, кто – или что – это, в сущности, было. С ним творились необъяснимые вещи. Странные, причудливые, неуловимые и сладостные ощущения овладели его сознанием, нежные призрачные картины вставали перед мысленным взором: легчайшие алые отблески заходящего солнца на тёмно-синем бархате вечернего неба; едва заметная рябь на лужицах талой воды в пору весеннего половодья; загадочный шёпот ветра в ветвях яблонь, сплошь усыпанных благоуханным бело-розовым цветом.

– Я здесь, майор. Жду ваших приказаний, – донёсся невыразимо прекрасный и до боли знакомый голос.

Влад вздрогнул, как от удара.

Этот голос он узнал бы из тысячи. То был голос единственной женщины на свете. Голос Тани Лоусон.

– Ну как вам она? Понравилась? Хороша, правда? – с торжеством проскрежетала огриха.

– Да, – едва слышно выдохнул Влад. – Понравилась. Она очень хороша.

* * *

Разумеется, помимо «Ищейки» Влад подобрал на складе много другого оружия, но всё остальное не заслуживало особого внимания.

То было вполне обычное, хотя и безотказное современное оружие, начинённое кровожадными живыми существами, то есть самой разнообразной нечистью. Маленькие злобные создания поражали цель быстрее пуль и вернее лазерных лучей. Влад придирчиво перебрал множество новейших моделей, останавливая свой выбор лишь на самых последних, наиболее совершенных и надёжных изобретениях.

Теперь он действительно был вооружён до зубов, но это ничуть не придавало ему уверенности. Влад привык доверять интуиции, и на этот раз внутренний голос подсказывал, что все изощрённые магические выдумки окажутся совершенно бесполезными. Их даже не придётся пустить в дело. Когда они с Дэвидом наконец найдут друг друга, они выйдут на бой с голыми руками. Им предстоит помериться собственными силами, а не силой оружия.

«Наверняка Келлс тоже не испытывает нехватки в замысловатой колдовской дребедени», – рассуждал Влад. Внезапно он отчётливо представил, как будет происходить их долгожданная встреча. Вот они с Дэвидом наконец увидели друг друга. Час великого поединка настал.

Они оба без сожаления и страха отбрасывают прочь ненужное оружие. Медленно сходятся лицом к лицу. А потом…

Рявканье огрихи прервало видение на самом захватывающем месте.

– Эй, майор, ты что, заснул? Забирай своё барахло и проваливай. И смотри поосторожнее с нашей маленькой «Ищейкой». Береги её, слышишь! – предупредила заботливая капитанша, вручая ему загадочное невидимое существо с изумительным голосом. – Ну всё, очисти помещение. И когда дойдёт до дела, смотри не подкачай. Покажи ему класс. Мы все ждём, когда у вас наконец дойдёт до драки. Вот уж позабавимся.

И несносная огриха вновь разразилась оглушительным злорадным смехом.

Влад молча повернулся и пошёл прочь, не попрощавшись с огрихой и не поблагодарив её за хлопоты. Как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Общение с ограми – не лучшая школа хороших манер. К тому же Владу было не до любезностей. В голове его теснились сотни неопределённых, не оформившихся до конца идей, соображений и догадок.

Однако предаваться раздумьям было некогда. Мир ждал от него решительных действий. Влад тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли, и энергичным шагом устремился к небольшому гравилёту особого образца. Влад заранее распорядился, чтобы в условленном месте его ожидал этот гравилёт, на котором он собирался переместиться на затерянную курортную планетку, где, судя по всему, и состоится поединок. Устроившись в кабине, он первым делом включил систему магического прикрытия, которая делала гравилёт неуязвимым для всех известных на сей день следящих устройств.

Приняв необходимые меры безопасности, Влад, заранее предвкушая повторение только что испытанного чуда, торопливо произнёс специальное заклинание. «Ищейка» тут же ожила.

– Я готова к поиску, хозяин, – произнесла невидимая Таня Лоусон. – Жду ваших распоряжений.

На этот раз потрясение было не менее сильным. «Как же это возможно, – терялся в догадках ошеломлённый Влад. – Почему это невидимое существо…»

«Ищейка» услышала его невысказанный вопрос.

– Дело в том, хозяин, что больше всего вы думаете именно об этом объекте, – разъяснила она своим сладостным голосом. – Я пришла к такому выводу, обшарив все уголки вашего сознания. Вы одобряете мой выбор, хозяин?

– Да как… – Влад едва не поперхнулся. Щёки его невольно вспыхнули от смущения. Хорошенькая новость, ничего не скажешь! Оказывается, она копалась в его сознании. Шарила по углам, пользуясь её собственным выражением. Причём без его ведома. Да он подчас такое себе вообразит, такое придумает… в общем, совершенно не предназначенное для посторонних глаз.

– Вам следует знать, хозяин, что моральные правила и ограничения, о которых изредка вспоминают люди, для меня не существуют, – продолжала меж тем невозмутимая «Ищейка». Хотя Влад не на шутку разозлился, Танин голос по-прежнему ласкал слух. – Для того чтобы дать мне приказ, вам достаточно сосредоточить своё сознание на главном, временно заблокировав побочные и малозначительные материалы. Так, понимаю вас… Дэвид Келлс? Будет сделано! Процесс пошёл.

И сразу мир, окружавший Влада, изменился: всё вокруг стало мрачным и серым, а самого Влада точно окутало плотное облако пыли, мешавшее дышать. Ощущение было не из приятных. Майор Прожогин привык ко всяким передрягам, но тут ему стало не по себе. Не в силах унять сотрясавшую его дрожь, он лишь плотнее стискивал зубы. Рассудком он понимал, что в кабине гравилёта он находится в относительной безопасности. Однако он ничего не видел, не представлял, что в данный момент с ним происходит и для чего всё это требуется, и потому чувствовал себя угнетающе беспомощным.

Если сейчас Дэвид Келлс наткнётся на него, Влада, он без труда расправится с ним одним пальцем!

Влад попытался пошевелиться, однако это не ускользнуло от внимания бесплотной «Ищейки».

– Не двигайтесь, хозяин, – на этот раз в её голосе слышались непререкаемые суровые нотки. Чувствовалось, что она позаимствовала его у следователя полиции Объединённых Планет, имеющего чин полковника. – Я… я должна определить… его астральный след… руководствуясь теми отпечатками, которые сохранились в вашей памяти… Так… Есть!.. Вижу след, хозяин… Местонахождение объекта будет определено в течение нескольких секунд.

Тут Влада прошиб холодный пот. Дэвид близко! Чёрт побери, он действительно совсем близко! Вот и настал неотвратимый час схватки! Владу казалось, он видел, как «Ищейка» мчится по просторам Галактики вслед за Дэвидом. И она настигает его… настигает…

Влад приготовился к бою. Тело его напряглось, как тетива. Все его железы усиленно вырабатывали воинственные гормоны. Кровь была уже перенасыщена ими, бежала по жилам быстрее и быстрее, и казалось, вот-вот закипит. Багровая дымка ненависти затуманила его взор.

Они с «Ищейкой» слились в одно целое, и внезапно он почувствовал – её постигла неудача. Дэвиду удалось сбить её со следа и скрыться.

Влад хватал воздух широко открытым ртом, точно водолаз, только что поднятый наверх из солёных бездонных глубин. Схватка вновь откладывалась. Майору Прожогину необходимо было вернуть свой организм из боевого состояния в обычное. Однако это оказалось не так-то просто.

– Поиск не принёс результата, – хладнокровно сообщил Танин голос и добавил: – Жду дальнейших распоряжений, хозяин. Прикажете начать новый цикл поиска?

– Нет! Не сейчас! – с трудом выдавил Влад. Шершавый язык плохо повиновался ему, рот пересох, словно пустыня в знойную полуденную пору. – Скажи лучше, ты не можешь определить, не пользуется ли он идентичной тебе системой поиска? Возможно, с помощью этой системы он только что обнаружил нас и ушёл от преследования?

– Конечно, я могу определить, есть ли у него такая система. – В тоне «Ищейки» слышалась легкая досада. Вопрос явно показался ей до обидного глупым и даже пренебрежительным. Как видно, она сочла, что ей достался хозяин-кретин. Он не только сам не блещет сообразительностью, но и не способен по достоинству оценить весь спектр её возможностей. Однако она сумела быстро справиться с раздражением и добавила с прежней любезностью: – Я могу оградить вас постоянным защитным кольцом, который сделает вас недоступным для других «Ищеек». Если, конечно, вы сами этого хотите.

– Нет, – отрезал Влад. – Не хочу.

Он не стал пускаться в объяснения, тем более самочувствие его всё ещё оставляло желать лучшего. В горле по-прежнему стоял удушливый ком, который Влад тщетно пытался проглотить. Все внутренности болели, точно сжатые раскалёнными тисками.

Оградиться постоянным защитным кругом! Нет уж, извините. Это чистой воды идиотизм. Глупее этого он вряд ли смог бы что-нибудь придумать.

Дэвида так просто не обведёшь вокруг пальца. Наверняка он заранее всё просчитал и теперь ждёт, когда же Влад оградит себя защитным кругом или сделает нечто вроде этого. И уж точно можно не сомневаться, что он располагает множеством магических приспособлений и устройств, ничуть не менее эффективных, чем те, что служат его сопернику. К тому же сейчас Дэвид начеку: ведь своим неудачным преследованием они спугнули добычу.

Да, пока что Влад дал маху. Он здорово себе навредил и, в сущности, едва себя не выдал. Теперь Дэвид точно знает, какого рода магическое приспособление Влад использует в поиске. Возможно, ему ещё не удалось определить точное местонахождение Влада. Но в самом скором времени Дэвид его вычислит, это уж как пить дать.

«Итак, – подытожил свои рассуждения Влад, – на данный момент у меня есть два выхода. Во-первых, можно быстренько унести отсюда ноги. Во-вторых, можно остаться где-нибудь поблизости, отключив к чертям собачьим все системы наблюдения и охраны, в которых используется нечисть. Тогда я буду совершенно беззащитен. Впрочем, нет! У меня есть два зорких глаза, безотказное боевое чутьё и острый слух. Этого вполне достаточно, чтобы не дать себя в обиду и спокойно дождаться, когда противник соизволит явиться».

Конечно, враг не застанет Влада врасплох. К тому же у майора Прожогина припасены на крайний случай кое-какие козыри. Например, несколько могущественных древних заклятий, которые Церковь Меча хранила в строжайшей тайне на протяжении многих веков.

Вполне возможно, эти заклятия окажутся приятным сюрпризом даже для великого Дэвида Келлса.

Приняв окончательное решение, Влад немедленно направил свой гравилёт на стоянку и, с трудом втиснув его между другими машинами, вылез из кабины. Всё необходимое он собрал в специальный передвижной чемодан на воздушной подушке. Он неспешно прошёлся по улице взад-вперёд в поисках подходящего убежища. К счастью, взгляд его быстро выхватил как раз то, что нужно: маленький отель, судя по виду, тихий и немноголюдный. Небольшое двухэтажное здание с прочными каменными стенами и узенькими стрельчатыми оконцами. Лучше не придумаешь!

Здание было стилизовано под средневековый замок. Две маленькие сторожевые башенки с обеих сторон украшали фасад.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Влад с самым безмятежным выражением лица пересёк улицу и вошёл в тяжёлые кованые двери отеля.

В холле было пусто. Отель явно не страдал от избытка постояльцев. Клерк, восседавший за высоким прилавком, приветливо кивнул вошедшему:

– Добрый день. Что вам угодно?

– Скажите, у вас есть сейчас свободные номера, расположенные в какой-нибудь из башен? – по возможности равнодушно осведомился Влад. – Такие симпатичные башенки. Выглядят на редкость заманчиво. Занятно было бы провести в таком сооружении несколько дней.

– Да, конечно. Номер на втором этаже, справа. Прекрасный номер, заверю вас. Чрезвычайно комфортабельный. И цены у нас самые умеренные.

Влад, не выходя из роли праздного господина с причудами, немедленно снял номер и заплатил за три дня вперёд. Разумеется, он был уверен, что проведёт здесь никак не более трёх часов. Что ж, чем быстрее, тем лучше. Нет ничего томительнее ожидания. И к моменту встречи с противником он будет в полной боевой готовности.

Номер, расположенный в башне, не обманул ожиданий Влада. Комната оказалась достаточно просторной, и из окна открывался превосходный обзор. Две главные улицы квартала были как на ладони. К тому же оказалось, что двери, ведущие в номер, сделаны из настоящего морёного дуба.

Заметив это, Влад даже присвистнул от удовольствия. Дуб! Вот уж нежданная удача! Церковь Меча находилась в наилучших отношениях с духами этих древних могучих деревьев.

Влад приказал чемодану выгрузить всё свое содержимое на кровать.

И, не тратя времени даром, принялся за работу.

Глава 11 (41)

Пиратский космолёт приготовился к посадке на СС-1. «Гамильтон» и «Рубин», которые вели за ним наблюдение, предусмотрительно скрылись за завесой мелких метеоритов, которые двигались по орбите планеты.

Таня находилась на борту «Гамильтона». Благодаря бесперебойной работе системы слежения она могла наблюдать за космолётом на экране монитора и слышала все команды, которые пиратский моторный бес – закоренелый правонарушитель – отдавал гоблинам, духам и домовым, составлявшим экипаж корабля.

Очевидно было, что моторный бес пьян в стельку. Однако не зря говорят: пьян да умён – два угодья в нём. Высочайший профессионализм в крови у этой дьявольской породы, и они способны управлять кораблём в любом состоянии. Распоряжения буквально отскакивали у моторного беса от зубов, и вся нечисть, находившаяся у него в подчинении, выполняла их незамедлительно и чётко.

Отрывистое рявканье моторного беса сменилось распевной скороговоркой – он приступил к творению заклинания. То было предусмотрительное заклинание, нацеленное на то, чтобы проверить, не следит ли кто-нибудь за преступным кораблем. Тут монитор начал бешено мигать. Таня испугалась, что заклинанию опытного моторного беса удалось проникнуть сквозь скопление метеоритов, за которым прятались корабли полиции Объединённых Планет.

Она вжалась в кресло и сидела ни жива ни мертва, ощущая, как мощные магические потоки проникают сквозь стены корабля. В этот момент «Гамильтон» был на йоту от срыва операции.

Но она тревожилась напрасно. Возможно, заклинание и высветило корабли на экранах пирата, но в любом случае, они были приняты за обломки скал. Никому просто в голову не могло прийти, что возможен космолёт, не имеющий на борту ни единого духа. Их присутствие по-прежнему было скрыто от моторного беса. До неё вновь донёсся его лающий голос. Он сообщил команде, что всё спокойно и препятствий к посадке нет.

Мун, который всё это время находился не в меньшем напряжении, чем Таня, откинулся на спинку своего командирского кресла. Лицо его расплылось в довольной улыбке. Повернувшись к Тане, он торжествующим жестом вскинул вверх большой палец. Командир «Рубина», лейтенант Родес, только что сообщил, что бортовая система его корабля также не была засечена предусмотрительным заклинанием и всё идёт как полагается.

Таня испустила вздох облегчения. Не зря она всегда питала слабость к механическим устройствам. Каким ещё кораблям, кроме этих двух, удалось бы ускользнуть от могущественного сверхсовременного заклинания, посланного с прекрасно оснащённого пиратского судна.

Мгновения, когда над ними висела угроза, показались ей вечностью. Теперь же время вновь полетело с головокружительной скоростью, и к Тане вернулась уверенность в успехе задуманной операции. Однако нельзя было терять ни минуты.

Она поймала взгляд Муна и, не разжимая губ, подала ему сигнал «Полный ход». С тех пор как они заметили пиратское судно, они не проронили ни слова, опасаясь выдать себя. Необходимо было хранить молчание, пока не настанет критический момент.

Пираты, которых выслеживали Таня и Мун, не отличались подобной осторожностью и сдержанностью. Как только моторный бес объявил, что опасности нет, они подняли оглушительную трескотню. Казалось, на судне путешествуют не люди, а огромная стая макак.

Танины допотопные электрические наушники едва не раскалывались от их воплей, визгов, ругательств и хохота. Стараясь перекричать друг друга, пираты смаковали подробности последнего набега. Каждый до небес превозносил собственные подвиги, многократно преувеличивая количество жертв и добычи. С ещё большим воодушевлением они мечтали, как пустятся во все тяжкие, воображали, какими восхитительными оргиями, кутежами и дебошами порадуют себя, выгрузив из трюмов награбленное.

В тот самый момент, когда пиратский корабль исчез из виду – он скрылся в густой завесе серых облаков, которая постоянно окружала планету СС-1, – Мун подал Родесу сигнал, воспользовавшись секретным каналом радиосвязи. Наличие подобного канала было одним из многочисленных преимуществ, которыми располагали «Гамильтон» и «Рубин». С этого мгновения охота вступила в решающую фазу.

Планета СС-1 по праву пользовалась славой истинного рая для контрабандистов, пиратов и бандитов. Тому было несколько причин. Во-первых, облака над маленькой планетой не расходились никогда, что предоставляло немало удобств для желающих скрыться от излишне любознательных глаз, во-вторых, несколько её континентов были сплошь покрыты скалистыми неприступными горами и зарослями девственных непроходимых лесов. Таким образом, тот, кто хотел замести следы, вряд ли во всей Галактике нашёл бы для этой цели лучшее место.

Тане доводилось слышать, что на СС-1 существуют целые поселения преступников. Эти своеобразные колонии замаскированы настолько искусно, что человек, попавший на СС-1 случайно, может разгуливать по самому центру бандитского города и при этом наивно полагать, что находится в чаще дикого леса.

Как только «Гамильтон» и «Рубин» приблизились к поверхности СС-1, на экране мониторов возникли бескрайние папоротниковые леса – кроны гигантских деревьев тихонько покачивались в туманной дымке. «Похоже, всё, что мне рассказывали, – чистая правда, – пронеслось в голове у Тани. – Зря я считала, что слухи про планету – бандитский притон – несколько преувеличены».

Экран покрыла россыпь бесчисленных горящих точек – свидетельство того, что в лесах скрываются тысячи разумных существ, обладающих магией. Однако, взглянув на обзорный экран «Гамильтона», Таня различила за серой плотной пеленой лишь неясные очертания холмов, образующих невысокую гряду, сплошь покрытую зелёными шапками лесных зарослей.

«Всё же я была права, когда отдавала предпочтение старинным, механическим приспособлениям и с недоверием относилась к магическим технологиям, которые с трудом насчитывают тысячу лет», – с удовлетворением подумала Таня. Вот ещё одно тому подтверждение. Многие считают её пристрастие к механике сумасшедшей блажью, дикой причудой, а ведь устройства, выполненные по старинке, куда надёжнее. И в самом деле, что может быть надёжнее шипастой дубинки, зажатой в кулаке? Какой прок человечеству от магических наворотов? Разве что теперь преодолевать пространство со сверхсветовой скоростью стало на порядок проще, чем в былые времена. Впрочем, вряд ли эта возможность действительно пошла на пользу человечеству, если учесть разгоревшийся конфликт.

Так как во время слежки и погони за пиратским судном Таня при всём желании ничем не могла помочь лейтенантам Муну и Родесу, у неё было время поразмышлять о том, над чем она обычно не задумывалась, – о судьбе мира и уделе человечества.

«Каким был бы сегодня облик Вселенной, – спрашивала себя Таня, – если бы люди выбрали иной путь – не стали бы отказываться от технологий, изобретённых их предками, ради магии и колдовства?»

Тогда в мире наверняка не было бы ни одного колдуна. Что ж, невелика потеря. По её мнению, о колдунах вовсе не стоит жалеть. Не было бы и этой бесчисленной нечисти – бесов, духов, призраков, эльфов, гоблинов, огров, без которых сегодня человек шагу не может ступить. Вернее, они были бы, набирая в своих потусторонних мирах недобрую силу, чтобы разом обрушить её на ничего не подозревающее человечество. Сейчас любое жилище начинено ими до отказа. Смешно сказать, обычная кухонная мясорубка приводится в движение нечистой силой. Лично ей, Тане, черти надоели до чёртиков. Она уверена, если бы люди избавились от этих докучливых, назойливых помощников, это стало бы для них величайшим благом. Уничтожить их всех, а уцелевших загнать в резервации, и пусть ханжи вопят о геноциде. Всё равно ведь это не люди, а что им больно и страшно, то нечего было рождаться нечистью.

Более того, возможно – да-да, вполне возможно, – что в таком случае сегодня люди жили бы мирно. Ни о какой войне между Россией и Америкой не было бы и помину. В крайнем случае, воевали бы с потусторонними мирами, а всего вернее – балансировали бы на грани войны, поливая друг друга отборной бранью и засылая во вражеский тыл накачанных убийц, во всём подобных Келлсу и Прожогину.

В чём причина этой неизбывной ненависти, которая проникла в плоть и кровь человечества? Что породило яростную неприязнь к жителям других стран? Вполне возможно, именно привычка во всех делах целиком и полностью полагаться на колдовство.

А ведь человечество знало и другие времена, вот только о них не принято вспоминать. Однако из рассказов Влада и Дэвида можно было заключить, что был в истории кратенький период, когда обе сверхдержавы готовились сложить оружие и броситься друг другу в объятия.

Что же им помешало?

Случилось какое-то непредвиденное событие, катастрофа, которая в корне изменила ход истории. Человечество так и не смогло обрести мир, жители России и Америки не сумели осознать, что они не враги, а братья и добрые соседи. Напротив, началась холодная война, которая отравила человечеству следующее тысячелетие.

Внезапно Таня вспомнила странный диалог Дэвида и Влада, загадочные реплики, которыми они обменялись, впервые встретившись в нейтральном отсеке космолёта полиции Объединённых Планет.

Без всякой на то причины они назвали имена Рональда Рейгана и Бориса Ельцина. Двух крупных политиков, американца и русского. Они были убиты одновременно, в самом конце двадцатого столетия. Тогда она ничего не поняла. Ей показалось, что у Дэвида и Влада поехали крыши.

Чёрт возьми, она и сейчас ничего толком не понимает! Разве что предположить…

Да нет, это полная чушь… И всё же… Вдруг их разговор имел самое прямое отношение к тому, что происходит с человечеством сейчас, – к войне между русскими и американцами?

Кровь застучала у Тани в висках. Досужие домыслы складывались в единую картину, обретая всё более реальные очертания. Неужели концы сходятся?

Неужели убийцами, лишившими жизни двух политиков, русского и американского, были Дэвид и Влад?

Таня затрясла головой, отгоняя прочь невозможную, недопустимую догадку. «У тебя самой поехала крыша, глупая ты баба, – мысленно твердила она. – Обоим этим парням лет по тридцать пять, никак не больше. А когда были убиты Ельцин и Рейган? Тысячу лет назад! Слишком хорошо сохранились твои ухажёры. Что они, бессмертные, что ли? Конечно, нет… Вот только если… если предположить…»

Тут долгожданный сигнал, поданный Муном, заставил её отвлечься от тягостных рассуждений и вернуться к действительности.

Таня не сразу сообразила, что ей следует делать. Теперь, когда сложная цепочка доводов, подозрений и совпадений, которую она так старательно выстраивала, внезапно рассыпалась, она ощущала себя опустошённой, сбитой с толку и подавленной.

Заметив её растерянный взгляд, Мун вновь подал сигнал, затем указал ей на монитор. Таня, всё ещё во власти оцепенения, послушно взглянула на экран.

Пиратский корабль совершил посадку.

Через несколько мгновений должна была начаться перестрелка.

* * *

Далеко от планеты СС-1, на расстоянии в несколько световых лет, в стране красных холмистых равнин и багряных рек, юный Билли Иванов беззаботно выплясывал у походного костра и распевал во всю мощь своих невеликих лёгких.

В полночные светы

Вглядись же хоть раз,

Сверкают планеты,

Хранящие нас.

Неужто с врагами

Нам не совладать,

Коль с нами – над нами! —

Небесная рать.

Растроганный Старый Чёрт украдкой поднял зазубренный коготь, чтобы смахнуть слезу. Плачущий Чёрт – явление исключительное, но Старина был тронут до глубины души.

Он сам выучил Билли этой песне. Из всех стихотворений Киплинга это – «Песня звездочётов» – было самым его любимым. Высокий, звонкий голос мальчика придавал знакомым словам новое, более глубокое и сокровенное значение, о котором Старина раньше даже не подозревал.

Голос Билли звенел, устремляясь к призывно мерцающим в вышине звёздам:

Все наши желанья,

И думы, и сны

Огнём Мирозданья

Меж звёзд зажжены.

И дух наш, и тело,

И образ, и путь

От тех же пределов

Наследуют суть.[5]

– Чтоб мне сдохнуть в раю! – воскликнул Старый Чёрт, повернувшись к своим товарищам, сидевшим вокруг костра. – Вот такие малыши и доказывают, что мягкокожие по сути ничем не хуже нас. Если жизнь в Галактике когда-нибудь наладится, то только благодаря мягкопузому лягушонку Билли Иванову!

Большинству из собравшихся здесь приходилось по разным причинам скрываться от преследования; среди них были представители нечисти всех пород и мастей: крошечные гремлины, расплывчатые, как туман, гоблины, наэлектризованные призраки смерти и их плодовитые мамаши и ещё многие, многие другие – всех и не упомянешь.

Бок о бок с нечистью сидели два десятка гуманоидов, которые на своих родных планетах были объявлены преступниками. Одежда их давно успела износиться, и теперь они были облачены в шкуры экзотических зверей. Звери эти во множестве водились на красных холмистых равнинах, и, охотясь на них, местные жители обеспечивали себя пищей и одеждой.

Бесспорно, собравшиеся у костра представляли собой странное зрелище. За всю свою долгую жизнь Старому Чёрту не доводилось видеть такой разношёрстной компании. Однако при всём внешнем несходстве сидевших здесь объединяла одна беда: все они были изгнанниками, лишившимися дома, их разыскивала полиция, и за головы многих была назначена награда.

В таком же положении находились теперь Старый Чёрт и его юный друг Билли.

Старый Чёрт мысленно вновь вернулся к превратностям бесконечно длинного, полного опасностей путешествия, которое привело их в этот странный мятежный мир, где гуманоиды и нечисть живут на равных и никто не помыкает друг другом.

Сначала друзья Старого Чёрта переправили его и мальчика на борт старого, обшарпанного грузового космолёта, который направлялся на СС-1 – известное пристанище пиратов. Старина не доверял своим попутчикам, гуманоидам-головорезам, и, как выяснилось, имел на то полные основания. В первую же ночь на корабле, когда они с мальчиком улеглись, несколько бандитов напали на них.

К счастью, Старый Чёрт всю ночь не смыкал глаз и, когда пираты подкрались к ним, был начеку. Одного из подонков ему пришлось прикончить – своими острыми зазубренными когтями Старина буквально выпотрошил злополучного пирата. Увидев, какая прискорбная участь постигла их приятеля, остальные бросились врассыпную. Вслед им нёсся оглушительный поток ругательств, настолько крутых, что уши у беглецов горели огнём.

Добравшись до СС-1, Старый Чёрт и Билли сразу же пересели на другой космолёт, который приготовили их предусмотрительные друзья, и после долгого, многодневного пути наконец оказались здесь – на границе Нижних Миров.

Все здешние обитатели, взбунтовавшаяся нечисть и гуманоиды-отщепенцы, встретили вновь прибывших с распростёртыми объятиями. Как известно, Вселенная полнится слухами. История славных подвигов бывшего моторного беса и мальчишки, которым удалось обвести вокруг пальца целую армию полицейских, военных и колдунов – русских и американских, – успела уже достичь даже этой глубинки.

Гостей снабдили всем необходимым и даже предоставили дом. Конечно, он был невелик – в сущности, всего лишь хижина, однако, по мнению Старого Чёрта, достаточно уютен. Для неприхотливых странников удобств там хватало с избытком. А самое главное, их новое жилище располагалось в приветливой деревушке, все обитатели которой относились к новичкам с редкостным дружелюбием. К тому же поблизости протекала река, кишмя кишевшая рыбой. Ловили её буквально руками, а вкус у неё был изумительный. Короче, жилось здесь замечательно, тем более что ни Чёрт, ни Билли не представляли, какая судьба постигает предателей, когда в такую вот деревню врываются «Бурые медведи» или «Одиссеи».

Билли вскоре стал всеобщим любимцем и баловнем. Его мальчишеская непосредственность, простодушие и искренность привлекали к нему сердца всех и каждого. Однако, хотя Билли зачастую вёл себя как самый обыкновенный мальчишка, он был далеко не обычным ребенком. Даже самых могущественных и опытных бесов, духов и призраков поражали его магические способности, которые росли с каждым днем. Поднаторевшая в магических ухищрениях нечисть благодарила судьбу за знакомство со столь сильным колдуном-гуманоидом. Хотя Билли не вышёл ещё из детского возраста, его новые друзья считали за честь, что он присоединился к их великому делу.

Именно это великое дело, о котором на планете ходило немало разговоров, служило для Старого Чёрта источником постоянной тревоги. Хотя Старина получил наконец долгожданную возможность отдохнуть и расслабиться, он всё чаще сомневался, стоит ли им с Билли надолго оставаться среди здешних обитателей. Проблема заключалась в том, что эти восторженные идеалисты поставили перед собой несбыточную задачу – освободить Галактику от двух гигантских империй мягкокожих, которые держали под каблуком всех прочих живых существ. В этом и состояло их великое дело, священная цель, к которой они устремляли свои помыслы.

Разумеется, Старый Чёрт в душе симпатизировал этой благородной идее и считал её более чем справедливой. Однако ему никогда не изменяла трезвость ума, и он прекрасно понимал – осуществить подобные мечты практически невозможно. Он не сомневался, что восстание против великих сверхдержав, если таковое действительно грянет, будет неизбежно обречено на поражение. Но поднявшийся революционный вихрь сметёт тысячи жизней, и среди них – его собственную и жизнь мальчика, к которому он привязался всей своей огрубевшей и закалённой в космических странствиях чертовской душой.

Но куда они направятся, если покинут теперешнее пристанище? – спрашивал себя Старый Чёрт. Похоже, во всей Галактике нет подходящего убежища, где нашлось бы место для них с Билли. По крайней мере, поблизости такого убежища не найдёшь точно. Но постепенно в голове у Старого Чёрта стали наклевываться кое-какие соображения. Что, если им с мальчуганом покинуть эту Вселенную и отправиться в исконный мир нечисти на родную планету Старого Чёрта, где он впервые увидел свет. Насколько он знает, там по-прежнему живут дикие и свободные моторные бесы.

Но он никак не мог придумать, каким образом прибрать к рукам корабль, необходимый для такого дальнего путешествия.

Впрочем, он не сомневался, что, приложив некоторые усилия, успешно разрешит эту проблему. Но оставалась ещё одна, куда более серьёзная помеха. Эта помеха засела в мозгу у Старого Чёрта, словно заноза. Она безнадёжно портила весь его прекрасный план, словно дохлый гоблин, попавший в кастрюлю с супом. Предположим, они сумеют преодолеть все препятствия и благополучно добраться до его родной звёздной системы, рассуждал Старый Чёрт. Но, гуманоид его задери, что там будет делать Билли? Атмосфера планеты, где родился Старый Чёрт, благотворна для нечисти, но губительна для мягкокожих. Ведь Билли не может всю жизнь до самой старости провести в защитной магической оболочке.

Но даже если удастся найти способ, при помощи которого Билли сможет обойтись без защитного пузыря, родная планета Старого Чёрта всё равно не станет для него подходящим местом. Билли скоро затоскует вдали от мягкокожих. «Может, сначала ему и понравится общество весёлых и бесшабашных чертей, – рассуждал Старый Чёрт, – но рано или поздно он неизбежно почувствует себя одиноким».

Не сводя глаз с мальчика, Старина испустил горестный вздох. Ему было так жаль Билли, да и себя, честно говоря, тоже. А мальчик меж тем пел и пел. Он не замечал туч, которые сгущались над его головой. Словно солнечный луч, его голос рассекал мрак уныния, в котором блуждал Старый Чёрт. Бывший моторный бес не мог сдержать улыбку, прислушиваясь к заключительным словам своей любимой баллады.

Сомненья терзают —

Ты помни одно:

Лишь тот отнимает,

Кем было дано,

Кто, голос твой слыша,

Всему судит срок

И милостью свыше

Подводит итог!

Так будь же смелее —

Предвечный с тобой!

Гляди веселее

И весело пой:

Неужто с врагами

Нам не совладать,

Коль с нами – над нами! —

Небесная рать.

Стоило Билли смолкнуть, разразился шквал оваций. Все слушатели – и гуманоиды, и нечисть – не щадили когтей и ладоней, благодаря юного исполнителя. Билли, смущённый громким успехом, вспыхнул, как мак, и принялся старательно и неловко раскланиваться, подражая профессиональным певцам.

Когда аплодисменты утихли, мальчик со всех ног пустился к своему старшему другу.

– Ты видел, Чертяка? – в восторге кричал он. – Здорово, правда? Мне здесь так нравится. Отличные ребята здесь живут, честное слово. Я всё думаю, ну и повезло же мне! Наверняка во всей Галактике не найдется другого мальчишки, который пережил бы такое! Такую уйму приключений!

Старый Чёрт хотел охладить радостный пыл мальчика и разъяснить, что положение их вовсе не так безоблачно, как это представляется на первый взгляд. Сейчас им выпал лишь краткий миг передышки. Нельзя забывать, что за ними гонятся опытные преследователи, умные и беспощадные. Стоит беглецам чуть-чуть расслабиться, как их настигнут, и уж тогда им точно крышка.

Старый Чёрт уже открыл рот, чтобы произнести длинную и очень разумную тираду, но Билли опередил его. Он бросился ему на шею и прошептал прямо в жёсткое чешуйчатое ухо:

– Я так рад, что встретил тебя, Чертяка! Ты себе не представляешь, как я рад! Знаешь, у меня никогда не было настоящей семьи. Я всегда чувствовал себя таким одиноким. Пока не нашёл тебя.

«Успею ещё запугать мальчонку, – подумал Старый Чёрт. – А сейчас не стоит портить ему настроение». И он неуклюже погладил мальчика по голове своим огромным зазубренным когтем и пробормотал, потупившись:

– А я рад, что ты рад, Маленький Друг Всего Мира. Рад тому, что ты сказал. Рад, что нас двое в этом мире.

* * *

Ледяным взглядом Таня окинула длинную шеренгу захваченных пиратов. По большей части они вжимали головы в плечи, упорно смотрели в землю, избегая её презрительно прищуренных глаз, или же пытались отвернуться. Лишь немногие отважились смотреть прямо ей в лицо с откровенным вызовом и пренебрежением. Каждого из этих смельчаков Таня смерила особым взглядом, долгим и пронизывающим, проникающим до глубины души.

Она чувствовала, что в этом поединке победа осталась за ней. Ни один из пиратов не сумел до конца выдержать её взгляд. Даже самым отчаянным становилось не по себе, и они сдавались – отводили глаза и опускали головы, словно на земле, у самых ног, внезапно обнаружилось что-то чрезвычайно интересное.

Космические пехотинцы Организации Объединённых Планет были начеку. Они держали наготове оружие и тоже не сводили с арестованных внимательных пристальных глаз. Как и у Тани, глаза эти горели холодным огнём и наводили на пиратов страх, заставляя неловко поёживаться.

Заключённые выстроились поблизости от покорябанного снарядами остова старого грузового космолёта. Посланцы Организации Объединённых Планет сумели точно определить зону приземления пиратского корабля, и только это позволило им обнаружить ловко замаскированное судно. Слева совсем недавно находился огромный ангар, закамуфлированный настолько искусно, что он почти полностью сливался с окружающим лесом. Теперь орудия «Гамильтона» и «Рубина» разбили ангар вдребезги.

Оба боевых корабля довершали картину – они зависли над арестованными и их космолётом, предусмотрительно распахнув оружейные люки. Зрелище готовых к бою орудий должно было отбить у пиратов всякую охоту к сопротивлению и попыткам побега. Вверх от земли поднимались тёмные столбы древесного дыма, клубившиеся вокруг изящных обтекаемых корпусов двух маленьких космических кораблей. Дым исходил от почерневших и обуглившихся деревьев. Приступив к стремительной атаке, «Гамильтон» и «Рубин» накрыли сплошным огнём непроходимую лесную чащу, превратив её в груду горящих щепок.

К несчастью для пиратов, их лихие и самоуверенные предводители опрометчиво решили стоять до последнего. Они не поняли, что песенка их спета, когда «Гамильтон» и «Рубин» неожиданно возникли над их головами и устремились вниз, в просвет между деревьями. Оглушительный голос из громкоговорителя потребовал, чтобы пираты немедленно сдались вооружённым силам полиции Объединённых Планет.

Увы, пираты не пожелали внять голосу закона и разума. В ответ на требование сдаться они открыли огонь. Один раз им даже удалось запустить в корабли полиции Объединённых Планет боевой снаряд, начинённый призраками смерти.

Однако Мун и Родес тоже не зевали. Они не остались у пиратов в долгу и ответили сокрушительным огневым залпом, по мощности во много раз превысившим залп противника. Орудия обоих кораблей безостановочно извергали очереди серебряных пуль, которые оказались сильнее призраков смерти – они разорвали на части снаряд вместе со всеми находившимися внутри кровожадными существами, так и не успевшими сделать своё чёрное дело.

Такая же участь ждала пиратов и состоявшую у них на службе нечисть – всех, кто отказался капитулировать перед силами полиции Объединённых Планет.

Таня не имела понятия, сколько пиратов лишилось жизни за время короткого и жестокого боя. Никто не собирался подсчитывать убитых, да и у неё самой не было на это ни времени, ни желания. Отщепенцы, противопоставившие себя закону и порядку, мало интересовали Таню. Ее помыслы были устремлены на поиски трёх беглецов: Крайгворма, Билли Иванова и Старого Чёрта. Этих троих она должна была заполучить любой ценой, и как можно скорее.

Но пока ни один из уцелевших пиратов не сознавался, что знает о маршруте или местопребывании беглецов. Напротив, все клялись в один голос, что в глаза их не видели. И всё же Таня не сомневалась – она сумеет их расколоть. Служба наблюдения сектора 666 отметила три незарегистрированных корабля, которые улетели с планеты сразу после неудачной операции по захвату свидетелей. И два из них взяли курс на СС-1. Там их следы были потеряны, но Таня не верила, что на планетёнке может оказаться слишком много кораблей такого класса, как захваченный пират. Значит, если покопать как следует, то выяснится, что либо Билли и Чёрт, либо Крайгворм бежали именно на этом корабле. Не зря она так долго работала следователем. Чутьё полицейской ищейки подсказывало: пираты лгут, тщетно пытаясь обвести её вокруг пальца. Об этом говорили бегающие затравленные глаза и нервные, судорожные движения трясущихся рук.

Однако проблема состояла в том, что времени у Тани было в обрез. Расколоть пиратов требовалось немедленно, а ей пока не удавалось придумать быстрый и эффективный способ. В таких обстоятельствах она не могла возиться с каждым, устраивая бесконечные, тщательно продуманные, изматывающие допросы, полные изощрённых замаскированных ловушек. Конечно, можно было применить простой и старый как мир, хотя и весьма действенный, метод – пытки. Но устав полиции Объединённых Планет категорически запрещал применение к задержанным любых мер физического насилия. Покуда преступник на свободе, его можно убивать, сколько душе угодно, но, будучи схваченным, он немедленно оказывается под защитой того самого закона, который прежде нагло нарушал.

Разумеется, Таня знала – среди её коллег-полицейских полно крутых парней, которые плюют на этот пункт устава и на допросах вовсю орудуют кулаками, да и не только. Руководство смотрело на это сквозь пальцы, но для нее подобные методы были совершенно неприемлемы. И не только потому, что они вызывали отвращение. Она полагала, что «выбитым» показаниям – грош цена. Подследственный пойдёт на любые выдумки, лишь бы его прекратили пытать.

Но сейчас, когда время поджимало всё настойчивее, а ставки были слишком высоки, Тане волей-неволей приходилось поступаться принципами. Впервые за свою служебную деятельность она собиралась прибегнуть к недозволенным способам ведения допроса, которые к тому же претили ей лично. Однако иного выбора не было.

Приходилось решать непривычный и щекотливый вопрос – какая именно пытка в наибольшей степени подходит для данной категории задержанных. Внимательно рассматривая потенциальные объекты болевого воздействия, Таня мысленно перелистывала перечень известных ей безотказных средств. Внезапно что-то привлекло её взгляд. На запястье одного из пиратов блеснул какой-то металлический предмет.

Таня неспешно приблизилась к арестованному. Она помнила этого парня. Он был из тех, кто не сразу склонил перед ней голову и встретил её взгляд дерзким и вызывающим взглядом.

– Эй, ты! – сквозь зубы процедила Таня. – Где ты разжился такой шикарной штуковиной?

И она указала на драгоценные антикварные часы – золотой «Ролекс», – посверкивающие на волосатом запястье.

Пират расплылся в усмешке. Немедленно выяснилось, что беспрестанные стычки и драки стоили ему многих зубов.

– Это мои часы, полковник, – с апломбом заявил он. – Мои собственные. Я получил их от бабушки, в подарочек на день рождения. А в чём дело? У вас кто-то свистнул точь-в-точь такие же? Очень жаль. Только это был не я.

– Я спрашиваю, где ты раздобыл их? – не повышая голоса, повторила Таня.

Всем своим видом изображая полнейшее равнодушие, пират пожал плечами:

– Давно дело было. Да и много я провернул таких дел. Думаешь, у меня всего одна бабушка была? Всех и не упомнишь.

– А, браток, так у тебя проблемы с памятью! Ранний склероз. Вот бедолага! Попробую тебе помочь, – многозначительно пообещала Таня. – Посмотрим, может, твою память удастся освежить, если сделать тебе одну небольшую операцию. Совершенно безопасную, как утверждают врачи. Хотя и довольно болезненную.

Она сделала шаг назад и рявкнула:

– Снимай штаны! Живо!

В мгновение ока пират растерял весь свой кураж. Он побледнел и растерянно забормотал:

– Зачем? Что я такого сделал? Возьмите вы эти чёртовы часы, полковник… Мне они не нужны.

Таня меж тем с самым зловещим и решительным выражением вынула свой командирский нож.

– Похоже, опять подвернулся подходящий случай добавить ещё один экспонат к моей коллекции. Ох, если бы ты только её видел, приятель, – шесть здоровенных банок уже полны до краев, а семь – пока на три четверти. И экспонаты все такие крупные, загляденье! Сейчас посмотрим, что ты прячешь у себя в штанах. Надеюсь, твой товар мне сгодится.

Одуревший от страха пират попятился назад, инстинктивно прикрывая руками ту часть тела, над которой нависла угроза. Один из пехотинцев-охранников кольнул его в спину штыком.

– Ты что, оглох, парень! Выполняй приказ полковника! Снимай штаны!

Тут из глаз пирата брызнули слёзы.

– Хорошо, хорошо, я скажу вам всё, что надо, – всхлипывая, затараторил он. – Только не трогайте меня.

– Одумался? Чёрт побери, жаль! – с притворным огорчением вздохнула Таня. – А мне так хотелось немного позабавиться. – И она угрожающе усмехнулась, проведя пальцем по отточенному лезвию ножа. – Но ведь ещё не всё потеряно, правда, приятель? Может, мне ещё удастся пополнить мою замечательную коллекцию. Если ты начнёшь юлить и пудрить мне мозги, я не упущу своего шанса. В этом можешь не сомневаться.

Пират, едва дав ей закончить последнюю фразу, принялся говорить, в спешке захлебываясь словами. Не переводя дух, он выложил всё, что знал.

Глава 12 (42)

«Проблема в том, что я слишком медлителен для подобной работы», – размышлял Келлс.

«Чёрт возьми, парень, какая знакомая мысль. Похоже, она уже не раз приходила тебе в голову», – перебил сам себя Дэвид. С самого начала этой игры его не оставляло ощущение, что всё это уже было однажды. Проверка тремя убийствами… русская шавка, напялившая звание Генералиссимуса… незадачливый новичок…

Это ведь было совсем недавно… в то же время давно. Проклятие, это было чертовски давно.

Он должен был прикончить этого парня, чтобы иметь право забыться вечным сном. И едва не испортил всё дело. Тому щенку повезло. Если бы не Дэвид, быть бы ему сейчас в дерьме по самые уши. По крайней мере сам Дэвид влип именно туда. В самом буквальном смысле.

Дэвид судорожно сглотнул. Всю жизнь он был верен старой доброй привычке: никогда и ни при каких обстоятельствах не сплёвывать. Слюна – настоящая находка для хитрозадых ублюдков, которые величают себя колдунами.

Ох, до чего ему опостылели колдуны! Сукины дети! Дэвид презирал их всей душой. Но ведь он не из тех болванов, что пренебрегают очевидной опасностью и готовы сами накликать её на свою задницу. Надо быть кретином, чтобы оставлять следы для этих шельмецов. Того и гляди, доплюешься, что тебя выследят, и пиши пропало – паскудные колдуны поджарят тебя на медленном огне своих заклинаний.

Для того чтобы выполнить эту проклятую работёнку, Дэвиду пришлось занять не слишком презентабельный наблюдательный пункт. Попросту говоря, он скрывался в канализационной трубе. И сейчас он сидел абсолютно неподвижно, а вокруг бурлили тёмные потоки сточных вод. В приключенческих романах, до которых был большой охотник Дэвид Келлс, авторы ужасно любили загонять своих героев в подземные трубы и живописать, как ужасно там воняет. Воняет, конечно, но притерпеться можно за пять минут. Когда делаешь грязную работу, приходится шляться по грязным местам. Это ещё не самое худшее.

Старина Влад попался-таки на его маленькую хитрость. Не зря Дэвид из кожи вон лез, оставляя за собой хвост трупов. Ни дать ни взять прямо как тот ушлый малец из старинной сказки, что бросал по пути крошки хлеба, когда ведьма волокла его в свой мерзопакостный пряничный домик. Вот только домик оказался не пряничным, а говняным.

Как он и думал, Влад заглотнул приманку. Уж слишком она была хороша. И послушно отправился на поиски дерьмового пряничного домика. Что ж, милости просим! Домик этот до потолка наполнен кровью и переломанными костями – тем, что осталось от товарищей Влада. Он, Дэвид, давно уже ждёт гостя. Этих чёртовых русских он знает как облупленных. И с самого начала он не сомневался – они захотят расквитаться с ним за его подвиги.

Подобно корпусу «Одиссей», Церковь Меча боролась против того, что считала злом. Дэвид причинял им зло долгое время – ни много ни мало десять столетий. Ему частенько удавалось взбесить своих противников и довести их до белого каления.

Вот только немного жаль, что ему приходится проделывать этот фокус именно с Владом. При близком знакомстве тот оказался неплохим парнем.

«Чёрт побери, – вдруг сообразил Дэвид, – да ведь Влад – единственный человек, которого я знаю почти всю свою жизнь. Свою чертовски долгую жизнь, отданную службе в корпусе „Одиссей“. Судьба впервые столкнула их с Владом, когда они были совсем юнцами. Но уже тогда, более десяти веков назад, они считались лучшими из лучших. Сильнейшими бойцами, которых их страны выставили для участия в соревнованиях по военному пятиборью. На отборочном первенстве, предшествовавшем Олимпийским играм, они стали главными соперниками.

Да, уже тогда они друг друга стоили. Воли к победе обоим было не занимать. В первом разделе пятиборья, стрельбе из пистолета, определить победителя оказалось особенно трудно. Долгое время сохранялся равный счёт. Как только Дэвид поражал цель, Влад отвечал столь же метким выстрелом. И всё же Дэвиду удалось обойти соперника. Влад промахнулся – всего один раз, но этого было достаточно. Дэвид завоевал лишнее очко. В этом разделе победителем был объявлен он.

Однако Влад недолго оставался аутсайдером. Он сравнял счёт, выиграв соревнование в следующем разделе – фехтовании. И вновь они с Дэвидом сражались наравне, и только случай решил судьбу поединка. Они оба прекрасно знали это. Однако на этот раз победа досталась Владу. Хотя неизвестно, как повернулось бы дело, сойдись они ещё раз с рапирами в руках.

Ни один из них не уступил другому и в трёх остальных разделах – плавании, беге по пересечённой местности и скачках. Соревнования закончились вничью.

В конце концов судьи признали победителями обоих. Обоим были присуждены золотые медали.

А после оба на радостях напились в стельку. Обычно ни тот ни другой не позволяли себе так расслабляться, но тут повод был слишком веским. Надо было выпить за успех и мастерство соперника, за процветание спорта и дальнейшие победы. В особенности за дальнейшие победы. На них тогда рассчитывали оба. В самом скором времени они собирались встретиться друг с другом вновь – на Олимпийских играх 1992 года. Однако этой Олимпиаде не суждено было состояться. Застарелая вражда между двумя сверхдержавами, СССР и США, казалось бы, затихшая, внезапно вспыхнула с новой силой. Олимпийские игры пришлось отменить.

И виновниками этой новой вспышки были они, Дэвид и Влад. Второй раз их пути пересеклись раньше, чем они оба предполагали. На этот раз соревнование было тайным. Не было ни судей, ни зрителей. И стрельба теперь велась по живым мишеням.

И вот, тысячелетие спустя, им опять предстоит встретиться и вступить в поединок. Только этот поединок наверняка станет для них последним. Одному из соперников он будет стоить жизни. После им не придётся распить бутылочку, поздравляя друг друга. Впрочем, он, Дэвид, обязательно напьётся до беспамятства. Надо будет помянуть как следует грешную душу Влада, которую ему придётся отправить прямёхонько в ад.

Паршивая предстоит работёнка. Но иначе никак нельзя. Выполнить её может только он.

«Возьми себя в руки, Келлс, – мысленно приказал себе Дэвид. – Что-то ты совсем раскис, старина. Потерял бдительность. Распустил сопли. Того и гляди, начнёшь слезы лить по этому парню. Которого ты, кстати говоря, пока что не убил. И ещё не известно, кто кого. Он-то тебя не пожалеет. Пришьёт и глазом не моргнёт. Потому что он враг, беспощадный, жестокий и коварный».

Дэвид умел владеть собой. Внушение сделало своё дело. Подогреваемая ненавистью кровь быстрее побежала по жилам.

Он забыл о славном парне, которого успел так хорошо узнать за свою бесконечную жизнь. Влад снова стал для него опасным противником, которого необходимо уничтожить любой ценой.

Дэвид с удовольствием припоминал, как ему удалось выиграть первый, самый трудный раунд. Конечно, это ещё не окончательная победа. Но теперь у Дэвида есть преимущество. И его шансы выйти из поединка победителем резко возросли.

Чёрт возьми, он, считай, уже «сделал» этого Влада. Почти положил его на обе лопатки. Остались сущие пустяки: ещё одно усилие – и Владу крышка.

Пока этот пройдоха русский подкрадывается к нему со своей паршивой магической штуковиной, Дэвид засечёт его, займёт удобную позицию, и – готово!

Прощай, дорогой товарищ Влад Прожогин, родина тебя не забудет. Как говорится, спи спокойно. Сам Дэвид ни о чём другом и не мечтает. После выполнения задания его ждёт бесконечная череда блаженных дней, ждёт восхитительно спокойный сон в мерцающей магической оболочке. Может, на этот раз ему повезёт и никто не нарушит его покой в течение столетия, а то и больше. Ради этого сна, подобного смерти, он убивал и будет убивать впредь.

Эта последняя мысль внезапно обожгла душу Дэвида холодным отчаянием, но он успел отогнать её прежде, чем она завладела им целиком. Опять он разнюнился. А надо быть наготове. И нечего сетовать на свою судьбу. Правильно говорит отец Зорза, на нём нет греха. Он выполняет грязную, но необходимую работу во имя господа бога, своей страны и корпуса «Одиссей», будь они все прокляты!

На этот раз выполнить работу ему будет адски нелегко.

Вполне возможно, Влад удивился бы до чёртиков, узнай он, что победителем первого раунда Дэвид считает себя.

Этого русского, прикончившего беднягу Рейгана, вовсе не так просто обойти. И в самом начале игры он чуть было не утёр Дэвиду нос. Ещё чуть-чуть – и на лопатках лежал бы старина Келлс, не успевший начать бой. Да, при помощи этой штуковины, «Ищейки», Владу удалось выследить противника. А самое главное, эта проклятущая штуковина говорила Таниным голосом. Это был удар ниже пояса.

Чёрт побери, Дэвид тогда понял, что влип в дерьмовую передрягу. Штуковина с голосом Тани едва не затащила его в петлю.

Как только Дэвид услышал этот изумительный голос в своей гремлин-шкатулке, он моментально лишился всей своей сообразительности и сметки. Позабыл обо всём. Словно спятивший от любви школьник, он тешился сладкими мечтаниями. А Влад тем временем собирался преспокойно подпалить ему задницу.

Этот русский – продувная бестия. Надо отдать ему должное. Не всякий ублюдок догадался бы так ловко всё подстроить, в нужное время выбросив в игру козырную карту – Таню. Не всякий ублюдок вообще решился бы сыграть на такой карте.

И всё же Дэвиду удалось оставить его в дураках. Он сбросил с хвоста эту долбаную «Ищейку» и теперь занял выгодную позицию. Он сидит в подходящем месте и выжидает время. В чертовски подходящем месте.

Последняя мысль вызвала у Дэвида саркастическую ухмылку. Он бросил взгляд вниз, туда, где бурлила тёмная вода, над которой клубился зловонный пар. Дэвид не желал думать о том, что там плавало, в этой омерзительной воде. Достаточно того, что она доходит ему чуть не до коленей, а комбинезон отсырел напрочь и его придётся выбрасывать.

Уютное местечко для ожидания!

Ничего, не сахарный, не растает. Не задохнётся от вони. Зато ему удалось вовремя вырваться из петли, которую Влад уже затягивал на его шее. И теперь в той смертельной игре, которую они затеяли, счёт ведёт Дэвид.

Пока что он выиграл одно очко, но это очко дорогое. Его противнику оно может стоить жизни.

Он прекрасно знает, где скрывается Влад, – в маленьком отеле на тихой, безлюдной улице. В номере, который расположен в одной из сработанных под Средневековье башен. А Влад остался в дураках. Что называется, дал маху. Он и понятия не имеет, где сейчас Дэвид. Ни малейшего понятия!

Конечно, он не тупица и догадывается – Дэвид где-то поблизости. Ну и что с того? Это ничего не меняет. Владу остаётся только смирненько сидеть и ждать, когда Дэвид соизволит явиться и прикончить его.

Хотя, насколько известно Дэвиду, Влад в любой ситуации принимает чертовски верные решения. Умные решения. Правильные решения. Самое лучшее в его положении – окопаться и ждать. Именно так поступил бы сам Дэвид. Именно так он поступал много раз.

Подготовить поле боя и ждать соперника. Для которого это поле будет незнакомым.

Отличная тактика. Только с Дэвидом Келлсом она не сработает. Дудки!.. Не зря он всю жизнь хранил верность девизу корпуса «Одиссей»: «Убей с первого удара!»

Правда, надо отдать справедливость Церкви Меча: когда доходит до защиты, от неё можно ждать самых изощрённых выдумок. И всё же факт остаётся фактом – нападающий всегда имеет некоторое преимущество. Особенно если это искусный и ловкий нападающий. Так было со времён Александра. А он, Дэвид, – один из самых ревностных и способных учеников Александра.

И всё же не такой он дурак, чтобы в критическую минуту тешить собственное самолюбие, внушать самому себе, что победа над Владом уже у него в кармане.

Только последние кретины недооценивают противника. Дэвид не собирается повторять эту опасную ошибку. Он ни на минуту не забывает о том, что Влад Прожогин – крепкий орешек.

Даже тот чёртов просчет, благодаря которому Дэвид выиграл первый раунд, Влад совершил не по собственной оплошности. Дэвид готов это признать. Влада подвела эта хваленая «Ищейка». Выследив Дэвида, она тем самым выдала Влада.

Разумеется, корпус «Одиссей» располагал своей собственной версией «Ищейки». И конечно, она незамедлительно была предоставлена в полное распоряжение Дэвида. Однако после некоторого размышления он решил пока не пускать её в дело, и, как выяснилось, оказался совершенно прав. Не зря он опасался, что это хитроумное изобретение сыграет с ним шутку вроде той, что выкинула «Ищейка» Влада. Беда устройств подобного типа, что они выбрасывают в пространство слишком много магической энергии. И жертве, по следу которой идёт «Ищейка», ничего не стоит засечь ее. Именно так он засёк «Ищейку» Влада и его самого. Теперь Влад у него под колпаком.

У него, Дэвида, есть все основания гордиться своей предусмотрительностью. Свою собственную «Ищейку», которая, надо сказать, порядком поднадоела ему своим сквернословием и язвительными поддёвками, он так ни разу и не послал на поиск. Вместо этого он перевёл её в положение пассивного ожидания. Да, это был чертовски верный шаг! Кстати, когда бедная штуковина услышала эту проклятую «Ищейку», вещавшую приятным голосом Тани, она едва в обморок не упала от зависти.

Ну и наплевать на неё! Его, Дэвида, такими трюками не возьмёшь. Целой стае «Ищеек», говорящих голосом Тани, не удастся больше его одурманить. Один раз он уже выдержал психологическую атаку, выдержит и в другой.

Всё необходимое оружие при нём. Целый арсенал. Ему нечего опасаться. Конечно, ему не разделаться с Владом в два счета. Но за час с такой работёнкой вполне можно справиться. Конечно, если удача от него не отвернётся.

Итак, на весь поединок надо положить около часа. Хотя сама схватка вряд ли продлится дольше тридцати секунд.

Кто-кто, а он знает, как обычно развиваются события в таких случаях. Сначала – длительные манёвры, изматывающее ожидание удобного момента. Потом – молниеносный обмен ударами. И всё, уноси готовенького.

А ведь у них с Владом уже была возможность прикончить друг друга. На память Дэвиду пришло их первое столкновение на борту «Бородина». Тогда они оба вошли в раж и были готовы стереть противника в порошок. И кто-то один наверняка расстался бы с жизнью, но Таня… Таня! Воспоминание было слишком болезненным, и Дэвид поспешил отогнать его прочь.

Однако на этот раз его эмоции вышли из-под контроля. Воспоминание оказалось настойчивым, оно упорно возвращалось вновь и вновь. «Бородино», долбаная русская крепость. Там все преимущества были у Влада. Как говорится, дома и стены помогают. Особенно если этот дом набит сотнями солдат, готовых прийти тебе на помощь. Впрочем, тогда стены помогли ему, позволив уйти из блокированной комнаты.

Но на этот раз им предстоит встретиться на нейтральной территории. Они сойдутся лицом к лицу, чтобы помериться силами. И никто не будет скрываться в укромном месте, чтобы в нужную минуту поддержать одного из них. Рассчитывать придётся только на себя.

Бедняга Влад! Он-то воображает, что, засев в своей дерьмовой башне, опять перехитрил соперника и теперь навяжет ему своё поле боя. Зря надеешься, парень. Не на того напал. Старина Дэвид уже приготовил для тебя славный сюрприз. Останешься доволен.

Самое главное – сохранять хладнокровие и ни на йоту не отступать от заранее обдуманного плана.

Один точный выстрел – и Влад мёртв.

Конечно, может понадобиться два выстрела.

Но сейчас не стоит об этом думать.

Господи боже, всё-таки жаль парня! Чертовски отличный парень!

Дыши глубже. Не думай ни о чём. Дыши ровнее.

Он отличный парень, с этим никто не спорит. А ты что, хуже? Или, может, позволишь ему себя прикончить?

Что, не хочешь? Вот так-то.

Единственное, что от тебя требуется, – держать себя в руках. Спокойствие, Келлс. Главное – спокойствие и выдержка.

Дэвид закрыл глаза, пытаясь унять лихорадочно колотившееся сердце. Всё в порядке, Келлс. Всё идёт как надо. Подумай о том, как приятно ожидание. Ожидание заветного мига. Сладостного мига выстрела. Ты ведь уже предвкушаешь удовольствие, правда? Ты прекрасно знаешь, какое это наслаждение – медленно нажать на курок.

А потом…

Да вот только в реальности ожидание вовсе не так приятно. Скорее наоборот. Особенно когда стоишь по колено в дерьме.

В канализационной трубе было невыносимо душно. Дэвид промок до нитки, комбинезон омерзительно лип к телу. Но Дэвид старался не обращать на всё это внимания. Ему и не в таких переделках приходилось бывать. Киллеру редко удаётся работать с удобствами, а у него как-никак солидный стаж – тысяча лет.

Чтобы заглушить тяжёлые воспоминания и отвлечься от неприятной обстановки, Дэвид принялся твердить про себя приказ отца Зорзы. Он мысленно повторял его бесконечное множество раз, как молитву. Или, точнее, как могущественное заклятие.

Приказ отца Зорзы был чрезвычайно прост: «Во славу своей страны и корпуса „Одиссей“ прикончи русского ублюдка. Грязного пса, которого русские объявили героем. Подлого убийцу…» И так далее, и тому подобное.

Хорошее выражение – «и так далее, и тому подобное».

Очень подходит для того, чтобы твердить его до отупения… До потери памяти…

Дэвиду удалось наконец расслабиться. Испустив вздох облегчения, он вновь обдумал все подробности смертельной игры, которая должна была начаться с минуты на минуту.

Да, работёнка предстоит не из легких. И не из приятных. Хотя почему не из приятных?

Чёрт побери, всего несколько часов назад ты понятия не имел, как прикончить этого парня.

А теперь…

Да, теперь…

Мимолётная улыбка скользнула по губам Дэвида. А теперь он знает, что ему делать. И знает, что ему предстоит редкое удовольствие – сразиться с достойным противником.

Это совсем не то, что выбить мозги из толстозадого болвана Генералиссимуса, черт меня подери! О таком противнике настоящий боец может только мечтать.

Да, Дэвид, дружище, этот Влад – истинный зверь. Беспощадный зверь, наделённый коварным и изворотливым человеческим разумом. Дэвид может вооружиться до зубов, всё предусмотреть, занять самую выгодную позицию – но Влад всё равно ни в чём ему не уступит. Они встретятся на равных. Ни у одного не будет никаких преимуществ.

Два бойца с тысячелетним опытом сойдутся друг против друга.

И пусть катится к чертям вся паскудная магия!

Пусть катится к чертям новейшее сверхсложное оружие!

В старину воины выходили друг против друга вооружённые лишь ножами.

Они не нарушат традицию. Только ножи им не нужны. Хватит крепких, мускулистых рук. Это будет бой врукопашную.

Но, господи помилуй, как потом взглянуть в глаза Тане?

Откуда взялась эта предательская мысль? Он раз и навсегда запретил себе вспоминать о ней.

Таня!

Она смотрит на него долгим, пристальным взглядом.

Этот взгляд проникает насквозь.

Кого она предпочтёт: Дэвида или Влада? Кого она любит?

«Всё, всё, хватит об этом. Довольно идиотничать. Забивать себе голову ерундой, которая не стоит внимания. Сейчас мне не до Тани Лоусон. У меня есть дела поважнее.

И всё же… Всё же… Прошу тебя, Таня Лоусон, поддержи меня. Не отвернись от меня».

Дэвид заскрежетал зубами. Собрав в кулак всю свою волю, он заставлял себя мысленно повторять: «Я не думаю о Тане Лоусон. Мне на фиг не нужна Таня Лоусон. У меня была куча баб. А будет ещё больше. Шикарных баб, настоящих красоток. Блондинок, брюнеток, рыжих… С ногами до ушей и аппетитными задницами. Таня им и в подмётки не годится.

Пропади же ты пропадом, Таня Лоусон!

Пойми, Келлс, дружище, пока ты тут будешь распускать нюни из-за бабы, Влад преспокойно тебя «сделает». Сожрёт тебя с потрохами и не подавится. А потом пойдёт к Тане Лоусон».

Сосредоточившись, Дэвид привёл себя в состояние полной боевой готовности. Кровь его вновь кипела от ненависти, а нервы натянулись, точно струны. Струны, поющие от охотничьей радости. И всё же мысль о Тане, словно заноза, засела в глубине сознания. Он никак не мог скрыться от её пристального укоряющего взгляда.

Но тут в его гремлин-шкатулке вспыхнули зелёные предупредительные огни.

– Время пришло, босс! – торжественно оповестил крошечный дух.

Дэвид поднялся, готовый совершить то, что от него ждали. То, что он считал своим долгом. Священным долгом.

Все тревожные мысли, сомнения и колебания исчезли. «Вперёд, вперёд, вперёд, Келлс, – вертелось у него в голове. – Ты победишь. И, как сказал бы маленький моторный эльф: боже, храни Америку!»

* * *

«Он приближается, – внезапно осознал Влад. – Он совсем рядом. Даже ближе, чем я рассчитывал. Шустрый малый! Выходит, я его недооценил».

Ну что ж, теперь надо полностью сосредоточиться. Стать спокойным и невозмутимым. Холодным, как камень. Представить себе камень, огромный тяжёлый валун. Старый, как он сам, или ещё старше… покрытый толстым слоем зелёного мха… глубоко вросший в землю… недвижимый… Недвижимый в течение сотен лет, свидетель забытой эры. Ему неведомы тоска, тревога и волнения.

Да, как бы ни развивались события, Влад будет сохранять каменное спокойствие!

«Ищейка» уловила запах приближающегося врага. Дэвид двигался легко и бесшумно, но эхо его шагов громом раздавалось в астральном пространстве. Слишком неистовым было его желание вступить в бой. Все его помыслы были подчинены стремлению убить Влада Прожогина. Дэвид умело разжёг в себе жажду смерти. И совершил серьёзную ошибку.

Все ухищрения камуфляжа, к которым прибегнул Дэвид, оказались тщетными. Его яростное, раскалённое желание проникало сквозь пелену маскирующих заклятий. А услужливая ищейка сделала предательский запах ещё заметнее.

В ожидании противника Влад не терял времени даром. Стены комнаты в башне были разрисованы загадочными причудливыми рунами. Среди них тут и там виднелись таинственные символы – магические пентаграммы и гексаграммы.

На полу была изображена пятиконечная звезда. На острие каждого из лучей стояла чёрная свеча. На лучах ещё одной звезды, шестиконечной, Влад разместил чаши с ладаном. Тринадцать маленьких кусочков березовой коры составляли центр узора из замысловатых линий, которые были образованы мистическими древнерусскими письменами.

То были строки могущественных и неодолимых заклятий, пришедших из стародавних времён. В те времена Россия ещё не величала себя ни империей, ни федерацией. Америки ещё не найти было на карте мира – она представляла собой неосвоенный, дикий континент. Вся Европа насчитывала дюжину маленьких королевств.

В те далёкие времена дочь великого русского князя Ярослава Мудрого, Анна, стала королевой Франции. Такова была традиция, существовавшая в Древней Руси: дочь сильного правителя выдавали замуж за правителя слабого. А в те времена Киевская Русь была одной из сильнейших держав: власть её простиралась от Балтийского побережья до Чёрного моря.

В течение столетий Церковь Меча собирала древние заклятия и хранила их в глубочайшей тайне. И сейчас Влад надеялся, что при помощи этих заклятий сумеет нанести Дэвиду неожиданный и сокрушительный удар.

«Келлс наверняка рассчитывает, – думал Влад, – что я припас для него множество сверхсовременных изобретений, подобных „Ищейке“. Он сумеет дать отпор смертоносным магическим приспособлениям, порождённым злобными ухищрениями колдунов. Но встреча с этими старыми заклятиями, наследием полузабытой эпохи, застанет его врасплох».

Влад поработал на славу. Ловушка его приведена в полную готовность. И теперь ему остаётся лишь ждать жертву.

Шаги Дэвида грохотали всё ближе.

Он уже совсем рядом.

«Давай заходи, американский ублюдок, – пронеслось в голове у Влада. – Я давно жду тебя!»

Глава 13 (43)

Устроившись на вершине холма, откуда как нельзя лучше открывался вид на деревню мятежников, Инфелиго наблюдал за её жителями, занятыми своими повседневными делами. Несколько бесов удили рыбу. По тропинке шли женщины из расы мягкокожих. Они несли воду к кипящему посреди деревни общинному котлу.

Возле костра Инфелиго разглядел мальчика и Старого Чёрта. Они сидели на корточках и что-то хлебали из больших деревянных мисок. Вокруг было много другой нечисти и мягкокожих; одни из них ели, другие мастерили инструменты и одежду. Словом, жизнь шла своим чередом. Никто ни сном ни духом не подозревал о грядущей опасности, которую представлял для них злейший из членов Совета Семи.

С помощью заклинания масштаба, которое с успехом заменило доисторический, покрытый пылью веков бинокль, наблюдатель видел Билли и моторного беса довольно отчётливо, вплоть до цвета ниток, из которых была соткана их одежда, будто разделявшее их расстояние не превышало нескольких метров.

Инфелиго с трудом справился с искушением броситься вниз и захватить мальчишку вместе с Чёртом, предварительно уничтожив жителей деревни, всех до единого, чтобы не оставить ни одного свидетеля, который мог бы разболтать его тайну.

На дне озера, в пяти милях от холма, его поджидал корабль. Схватить беглецов, поднять корабль на поверхность, посадить на него арестованных – и дело в шляпе. Вот тогда, взяв курс к родной обители, наконец можно будет немного расслабиться.

Допрашивать мягкокожего парнишку и моторного беса он предоставит Аполлиону, даром, что ли, тот прослыл виртуозным мастером искусства пыток. Пусть покуражится. Бывало, он не таким языки развязывал, так что вытряхнуть правду из этой парочки ему не составит большого труда. Да и эти двое, судя по всему, не принадлежат к племени сильных. В два счёта расколются, и предатель станет известен.

И что же тогда? Размышления на эту тему занимали Инфелиго больше всего, проливая бальзам на душу и будоража кровь сладостным предчувствием наказания. Кто именно окажется на месте этого негодяя, Инфелиго не волновало: он ненавидел всех своих коллег в равной степени.

Главное для него было, чтобы пытка оказалась жестокой и продолжительной. Если не перегнуть палку, то есть провести её с толком и знанием дела, то смерть могла наступить не ранее чем через год.

В предвкушении такого наслаждения Инфелиго смачно причмокнул, и красный камень у него во лбу засиял ярче обычного, будто тоже с не меньшим вожделением ожидал эту чудовищную кару.

Но прежде всего Инфелиго предстояло исполнить свои обязанности. И как бы ему ни трудно было расставаться с милыми сердцу грезами, дело прежде всего. А для этого требовалось не спускать глаз с мягкокожего юнца и моторного беса. Десять раз всё взвесить, прежде чем решиться на ответственный шаг.

«А что, если их схватить прямо сейчас? – задал себе резонный вопрос Инфелиго. – Как говорится, взять быка за рога… Или подождать, пока стемнеет? Тогда все улягутся спать и можно будет их схватить, что называется, тёпленькими».

Единственная загвоздка состояла в том, что при таком стремительном захвате какой-нибудь мятежник мог бы сбежать. И он уж наверняка растрезвонил бы о вылазке Инфелиго, и тогда, не ровён час, всплыл бы факт существования Совета Семи.

Нет, этого допустить нельзя. Если, чего доброго, выйдет именно так, тогда вместо лавровых венков победителя и поздравлений от коллег за ратные подвиги не миновать ему участи разоблачённого им же преступника. Причём отвечать придётся не за что-нибудь, а за разглашение древнейшей тайны собрания и, соответственно, нести наказание, которое по законам Совета назначается предателям.

Мятежники многие годы находились в бегах и за это время выработали целую систему предохранительных мер. Чрезвычайная предосторожность в их жизни была правилом номер один. Все это играло отнюдь не на руку Инфелиго. Пусть чары охранения мятежников для него были не слишком большой преградой, он прекрасно сознавал, что при неудачном стечении обстоятельств улизнуть от него смогут даже больше жителей деревни, чем он рассчитывает.

Прежде всего поселение мятежников от вторжения посторонних охраняли магические защитные экраны, а также комплекс на редкость искусных заклинаний, в соответствии с которыми всякая мелкая нечисть денно и нощно «вынюхивала» местность в радиусе мили в поисках признаков угрожающей опасности.

Однако когда он спустился с холма, то убедился, что прорваться к деревне на грубой силе контрзаклинаний будет не так-то просто. У него возникало ощущение, будто на пути стоит некая сила, которая задержит его ровно настолько, чтобы дать возможность мятежным жителям разбежаться по кустам и отноркам. Поэтому Инфелиго остался на холме наблюдать и выискивать удобный момент для нападения.

Сейчас он находился в обличье человека, на нём был особый костюм – свободный бурнус и тюрбан, как у воина-бедуина, сшитые из магической ткани, которая делала Инфелиго практически невидимым для невооружённого глаза. Собственные защитные заклинания ограждали члена Совета Семи и от колдовского глаза, так что Инфелиго мог чувствовать себя вполне спокойно. Единственное, что его сейчас заботило, – мудрёные заговоры, охраняющие деревню мятежников. Их приводили в исполнение проворные крошечные домовые, которые беспорядочно сновали во всех направлениях, словно муравьи перед бурей, тщательно прочёсывая каждый дюйм территории на земле и в воздухе, разведывая все возможные признаки грозящей лагерю мятежников опасности.

Ладно, ждать так ждать. Инфелиго решил не форсировать событий и повременить, пока сгустится ночь. Едва жители улягутся спать, он ворвётся в деревню и захватит моторного беса и мальчишку. Они и пикнуть не успеют. Да и никто не успеет. Это сейчас половина жителей разбрелась по окрестностям, а тогда они все будут у него как на тарелочке. Нет приятнее занятия, чем жечь деревню ночью.

А потом, когда дело будет сделано и пленники начнут давать показания, он позаботится, чтобы молва разнесла слухи о деревне мятежников. Не пройдёт и месяца, как вся Галактика будет знать, что всякий, выступивший против сложившегося порядка, бывает казнён, как бы далеко он ни убежал и как бы искусно ни спрятался. И то, что карающая рука останется неизвестной, ещё усилит воспитательное значение акции.

Да, лучше всего будет поступить именно так. А пока придётся ещё немного запастись терпением – как раз то, что Инфелиго хотелось делать меньше всего. В целом он был согласен с мягкокожим циником, Бирсом, который определял терпение как «уменьшенную разновидность отчаяния, замаскированную под добродетель».

Тем не менее на этот раз в целях безопасности целесообразней было выждать несколько часов, нежели поддаться стихийному порыву и начать действовать без промедления.

К тому же не было никакого смысла в том, чтобы лежать до вечера на песчаном холме, поэтому он решил вернуться на корабль, пропустить рюмку бренди и разок-другой выкурить трубку.

Довольно долго длилось путешествие на эту отвратительную планету, где мягкокожие бок о бок жили с нечистью, словно демонстративно проводя в жизнь соглашения, стоящие на защите независимости рас. А ведь именно на взаимной ненависти держалась власть Совета. Так что, как ни обернись дело, деревеньке этой не жить.

Инфелиго уже долго преследовал двух беглецов и за это время изрядно притомился. Сейчас не помешало бы как следует отдохнуть и слегка подзаправиться. Вечером ему нужно быть в хорошей форме. Дело предстояло очень и очень ответственное, и провалить его из-за глупой оплошности или усталости было недопустимо.

Встав на ноги, Инфелиго потянулся и зевнул. Он уже ощущал теплоту мягкой постели, которая его поджидала. Рот наполнялся слюной в предвкушении хорошего бренди.

Прижав к бедру ятаган, чтобы тот не клацал, ударяясь о камни, Инфелиго принялся спускаться с холма. Но не сделал и двух шагов, как ощутил, что по спине у него пробежали мурашки.

Каким-то внутренним чутьём обнаружив за спиной присутствие угрозы, он резко обернулся, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу. Одновременно его рука превратилась в огромный дьявольский коготь, который он вознёс над собой, собираясь поразить неприятеля магией.

Каково было его удивление, когда сзади никого не оказалось!

Никого и ничего, кроме пустого холма.

Он вновь взглянул вниз на деревню мятежников. Их спокойствие казалось невозмутимым. Мягкокожий мальчишка с моторным бесом по-прежнему сидели на корточках у общего котла и как ни в чём не бывало продолжали есть.

Если бы возникла опасность, снующие повсюду домовые вмиг подняли бы тревогу. Однако внизу царила атмосфера безмятежности и никаких видимых признаков беспокойства не наблюдалось.

«Вечно тебе что-то мерещится, Инфелиго, – подумал он. – И неудивительно: после такого утомительного путешествия может что угодно привидеться».

Тем не менее остаток пути он решил проделать в преображённом виде. И, скинув с себя распавшуюся на части одежду, сменил человеческий облик на внешность огромного, покрытого зелёной чешуёй демона с горящими глазами и длинными, сверкающими клыками.

Он был действительно на редкость могущественным созданием. Ни одно смертное существо в Галактике не могло сравниться с ним по силе и ловкости. В магии также ему не было равных, если не считать коллег из Совета Семи, которым он, безусловно, ни в чём не уступал. Все члены Совета Семи с одинаковой лёгкостью существовали как в виде демонов, так и в человеческом облике, а своё могущество черпали из неиссякаемого источника распрей и взаимной ненависти. В пищу им равно годились тысячелетнее противостояние русских и американцев, ненависть подневольных дьяволов к своим поработителям, матюки Старого Чёрта, ночные кошмары Билли Иванова, злоба братьев Карвазериных и даже демонофобия Тани Лоусон. Неудивительно, что Совет Семи уже тысячу лет заправлял делами в Галактике. Даже всемогущего Планетарного Демона они сумели сокрушить, зачерпнув силу в его собственной безграничной ненависти и обрушив её на казалось бы непобедимого Демона. И если бы сейчас их тайна выплыла на поверхность, реально Совету Семи ничего бы не угрожало, ибо что может погасить тысячелетнюю ненависть?

Разумеется, сами члены Совета Семи ненавидели друг друга самой лютой, самой изощрённой и чистосердечной ненавистью. Только профессионалы недоброжелательства способны на такое чувство. Дай он только слабину, ошибись на пол-йоты, соратники наверняка отняли бы часть его прибыли, а то и вовсе прикончили бы его на месте.

Не то чтобы дружбу, но даже обычную терпимость эта братия не признавала, о чём Инфелиго крайне сожалел. Уж он бы тогда знал, как поступать с коллегами! Кстати, если говорить о жалости, то о ней весьма выразительно высказался другой излюбленный им талантливый мягкокожий, маркиз де Сад, – изречение, которое Инфелиго почитал за одно из важнейших руководств в жизни.

«Людские сантименты, – утверждал в далёком прошлом мягкокожий, – необоснованны, сумасбродны и неуместны. Они до неприличия ничтожны; разве могут они противостоять силе разрушительных страстей? Разве могут воспротивиться откровенной потребности?»

Иначе говоря, живи в своё удовольствие и не останавливайся ни перед чем – даже перед убийством. Что касается убийств, то члены Совета Семи совершали их часто и с удовольствием. Не чурались они и небольших войн, локальных конфликтов, пограничных инцидентов. Ненависть такое чувство, которое непрерывно требуется подогревать, а для этого нет лучшего средства, нежели обильное кровопролитие. Но мировая война, армагеддон и всеобщая гибель? Да, конечно, они вызовут пароксизм ненависти, позволив устроить небывалое пиршество, а что потом? Чем жить, если жизнь в Галактике погибнет и ненавидеть будет некому? В Совет Семи входили рачительные хозяева, привыкшие загадывать на тысячелетия вперед. Именно поэтому они всерьёз взялись за поиски предателя, и судьба его ожидала самая незавидная.

Бирс и Сад были близки Инфелиго по духу. Вспоминая о них в трудную минуту, пожиратель ненависти обретал утерянное самообладание и уверенность в себе. На этот раз они также его не подвели, и вскоре, овладев собой, он продолжил спускаться с холма.

Во избежание неожиданностей, с которыми Инфелиго не смог бы совладать, он вытащил ятаган из ножен и обнажил клинок.

На всякий случай он заготовил заклинание, которое могло превратить саблю в самое грозное оружие, какое только сумеет нарисовать воображение.

Но не успела когтистая нога оторваться от земли, чтобы сделать первый шаг, как перед Инфелиго разверзлась черная бездонная пропасть. Снизу взметнулась огненная стрела молнии и, поразив его в грудь, отшвырнула назад.

В следующее мгновение Инфелиго обнаружил себя сидящим на земле в неловкой и смехотворной позе. Ошарашенный. Униженный.

Собрав все силы, Инфелиго попытался встать и встретиться лицом к лицу с таинственным врагом. Но странный шёпот, раздавшийся над самым ухом, произнёс даже не заклинание, а несколько бранных слов, и всё его тело, от когтистых ног до отвратительной головы, сковал чудовищный холод.

Леденящее действие было так велико, что голубой стальной клинок ятагана побелел и прямо в руках Инфелиго разлетелся на мелкие осколки. Они осыпали землю и его колени металлическим дождём, насмешливо звеня, словно бесчисленные маленькие колокольчики.

Мерцающий красный камень во лбу погас. Стал холодным и мёртвенно-чёрным.

Инфелиго пытался бороться. Пытался поразить противника и защитить себя заклинаниями. Но все они отскакивали, безжалостно отброшенные невидимым щитом, холодные и обледеневшие.

Холод, пронзивший его тело до мозга костей, не позволял ему шевельнуть ни единым мускулом, какие бы отчаянные попытки он к этому ни прилагал. Он полностью окоченел, превратился в совершенно бессильное и беспомощное создание.

Голова у него была слегка опущена, а взгляд устремлён в одну точку: он мог видеть лишь деревню, и больше ничего.

И хотя казалось, что он уже весь превратился в лёд, его захлестнула волна ещё большего холода, едва он ощутил, что противник явился и находится рядом.

Даже не видя врага, Инфелиго знал, что это гигантское чудовище, не принадлежащее ни этому миру и ни одному из тех, в каких ему приходилось бывать. Это был пришелец из неизвестного и ни на что не похожего, самого опасного места Вселенной. Астральное тело монстра находилось сразу в нескольких измерениях, что предоставляло ему невероятные возможности. Для него не существовало ни времени, ни пространства, ни даже той грани, которая отделяет живое от мертвого.

На замершего Инфелиго упала тень. Тень того, в ком не ощущалось признаков присутствия чего бы то ни было, тень абсолютной пустоты.

Сквозь эту тень, находящуюся в постоянном кружении и словно исколотую булавками, сочились тонкие струйки света, что делало её похожей на звёздную карту неизвестной вселенной, в которой не будет места ни самому Инфелиго, ни даже памяти о нём.

От этой неожиданной мысли, от болезненного осознания того, что с ним происходит, его обуял такой невыразимый ужас, какого ему ещё никогда не приходилось испытывать в своей жизни. И если бы он уже не окоченел от холода, то был бы повергнут в оцепенение невообразимым страхом.

«Ну что, Инфелиго, – прошептал омерзительный голос, – допрыгался, голубчик. Наконец-таки добрался я до тебя. Теперь твоя душа принадлежит мне».

Инфелиго отлично понимал, что там, где не можешь с ходу победить, следует вступать в переговоры. Он был не прочь ответить противнику и, быть может, договориться с ним хоть о чём-нибудь. Но ни одно слово так и не сорвалось с его языка.

К нему приближались шаги – он определил это по хрусту гальки. Кто-то наклонился над ним, и Инфелиго увидел великана огра, который, слегка нагнувшись, изучал его блестящими, налитыми кровью глазами.

Нет, это не сам монстр. В этом Инфелиго был уверен. Это всего лишь его раб. Странным демону показалось лишь то, что на огре был грязный, видавший виды костюм-тройка, который, судя по покрою, в своё время, стоил весьма дорого.

На отвороте пиджака серебряной булавкой был приколот значок полиции Объединённых Планет.

– Прикончить его, господин? – Вопрос предназначался раскинувшей причудливую тень пустоте, тому, чьё присутствие грозной тучей нависло над Инфелиго.

– Погоди, ещё не время. – Мертвящий голос вселил в Инфелиго очередную порцию страха, душа ушла в пятки, и если бы не полный паралич, сковавший даже кишечник, он, пожалуй, наклал бы в штаны. Да, за свою долгую жизнь в такую передрягу попадать ему ещё не приходилось. В глубине души Инфелиго уже знал, что с ним приключилось, но он был ещё не готов принять столь удручающий факт и отчаянно пытался дать хоть какое-нибудь объяснение происходящему, отличное от ужасной правды.

– Для начала он нам расскажет, что поделывают его дружки из Совета Семи, – продолжал омерзительный голос, – а потом ты с ним разберёшься сам. Как ты его умочишь, меня не касается. Главное, чтоб дело было сделано. Его нужно убрать.

– Слушаюсь, господин, всё будет сделано в лучшем виде, – отчеканил огр. – Какие будут дальнейшие инструкции?

Порыв непонятно откуда налетевшего влажного ветра вздыбил гальку и комья грязи. Кружась, они взвились вверх, напоминая несколько вихрей торнадо в миниатюре. А совсем рядом, в двух шагах воздух оставался неподвижен.

– Видишь вон там, в деревне, мягкокожего мальчишку и моторного беса, Крайгворм? – спросил голос.

Огр выпрямился и отошёл в сторону, оказавшись вне поля зрения Инфелиго. Куда Монстр направлял взор огра, демон не видел, так как его собственный взгляд беспомощно застыл на двух беглецах, ставших для него вожделенной целью длительного преследования. Однако он без труда догадался, что так заинтересовало этих двоих.

– Да, господин, – отозвался огр.

– Убей их, а деревню сровняй с землей, – продолжал монстр. – Всё – дома, жители со всеми их пожитками и прочим барахлом – должно исчезнуть. Пусть от них не останется ни следа, ни даже намёка на то, что здесь кто-то когда-то жил. Я так хочу. Тебе всё ясно?

– Так точно, господин, – ответил Крайгворм, – ясней ясного. Если надо убить – убьём.

Наконец Инфелиго прозрел окончательно. Возможностей для самообмана больше не оставалось. Незримый монстр действительно был Планетарным Демоном, которого много тысяч лет назад Совет Семи сумел победить и загнать в небытие. И надо полагать, теперь он сумел каким-то образом вернуться и теперь начал войну против Совета.

– Вижу, ты смекнул, что к чему, Инфелиго, – шепнул ему в ухо Планетарный Демон, – долго, слишком долго длилась твоя власть. Твоя и твоих дружков из Совета Семи. Вы заграбастали себе всё, что можно, подмяли всё и вся под себя, а в результате потеряли осторожность.

Слишком долго вы вертели судьбой мягкокожих и всякой нечисти. И всё это время на меня вам было наплевать. А ведь у нас с тобой, Инфелиго, давние счёты. В прошлый раз я дал волю ненависти и тем самым усилил вас. Вы сумели меня победить. Но я вернулся и теперь не позволю себе такой глупости, как ненависть. Разве я ненавижу хоть кого-нибудь? Я всего лишь хочу уничтожить вас всех, а для этого ненависть вовсе не обязательна. Любовь и зависть, дружба и злоба тоже совершенно излишни для достижения моих целей. Все это – детские игры для слабаков. Жить надо холодно и расчётливо. Сойтись с кем-нибудь можно только ради общего дела – так сказать, обзавестись коллегами по работе, да и тех через неделю пора менять, иначе хлопот не оберёшься. Теперь видишь, Инфелиго, какой обманчивой и ничтожной стала твоя власть над Галактикой?

Но если ты до сих пор этого не понял, то вот что я тебе скажу: я, Планетарный Демон, пришёл сюда, чтобы вернуть причитающееся мне по праву. Твоя песенка спета. Настал мой черёд. А иначе и быть не должно. Ты, Инфелиго, со своими дружками, верно, позабыл, с кем имеешь дело. Так я тебе напомню: я тот, кто вершит здесь, в этом пространстве, само время.

Да не только время, но и гравитацию, благодаря которой ты стоишь на земле, а не витаешь в воздухе. Я тот, кто создает свет и тьму. А также все магические силы – те, что дают тебе могущество.

На смене времён звёзды рушились и погибали, отдавая свою силу, и я у них её забрал. Я был так великодушен, что позволил вам украсть частицу моей силы. Так что, дражайший Инфелиго, прежде чем ты отбросишь когти, хочу, чтоб ты знал: я принял решение всё вернуть на свои места.

Но это ещё не всё. Прежде чем отнять у тебя жизнь, я с тобой потолкую. Вот только кой с чем управлюсь, и тогда ты мне всё выложишь начистоту. Всё, нужное, чтобы я мог завершить свой план. А план мой прост: разрушить те миры, до которых я сумею дотянуться. Начну я с этой Галактики и её отражений в иных вселенных, а потом – посмотрим. Аппетиты мои велики, я зверски изголодался, Инфелиго! Голод – единственное чувство, которое я позволил себе сохранить.

За время этой длинной тирады, предназначенной исключительно для Инфелиго, последний успел окончательно прозреть. Теперь у него не оставалось сомнений, кто стоял за всей этой чертовщиной. Коллеги из Совета Семи командировали его прочесать дальние уголки Галактики, надеясь пролить свет на это тёмное дело. Они искали ответы на вопросы, и теперь он их знал.

Но было слишком поздно. И хотя толку от найденных ответов уже никакого не было, с ним неожиданно произошло нечто, подобное последней вспышке света умирающей звезды, – полное и окончательное прозрение и осознание случившегося.

Значит, никакого предателя из Совета Семи вовсе не было. Теперь Инфелиго это знал наверняка. Уничтожение «Холидея Первого» и русской военной базы было попросту подстроено Планетарным Демоном. Никаких других виновников и быть не могло.

Одним словом, за всем стоял он, Планетарный Демон, который вернулся взять то, что, как он только что заявил, принадлежит ему по праву. Тысячи лет он выползал из небытия, по крохам собирая утраченную некогда силу. Тысячи лет он подбирал объедки, оставшиеся от пиршества Совета Семи. И надо сказать, Совет Семи щедро кормил его этими объедками. Пожиратели ненависти все силы тратили на умножение столь нужного им чувства, а разве бывает ненависть без страха, горя, боли?.. И вот эта пища щедрой рекой лилась в глотку испепелённого Планетарного Демона, растила его и холила, пока он вновь не осознал себя и не начал пожирать всё подряд, не только эмоции, но и вещество, энергию, пространство. Он разрастался и усиливался с каждым днём, пока не почувствовал себя настолько могучим, чтобы свести счёты с давними врагами.

Ему оказалось достаточно легонько подтолкнуть страны, тысячу лет стоящие на пороге конфликта, чтобы спровоцировать американцев и русских на войну, которая должна привести к полному уничтожению всех обитаемых миров. А через несколько лет, когда в Галактике станет некому ненавидеть, Совет Семи окажется лёгкой добычей воскресшего чудовища.

Но кто виноват, что так случилось? Эта мысль упорно вертелась в голове у Инфелиго, и он, пытаясь найти ответ, остановился на Аполлионе. Председатель Совета Семи всегда заявлял, что Планетарный Демон сокрушён навеки и никакой угрозы не представляет. А потом на предпоследнем заседании огорошил собравшихся сообщением, что в случае серьёзной войны Планетарный Демон вернётся во всём своём могуществе. Не иначе Аполлион уже тогда подготавливал возвращение чудовища…

Вот только зачем? Не мог же он не понимать, что Планетарный Демон, истосковавшийся по полноценной пище, не согласится ни на какие подачки и, чтобы утолить неистовый голод, постарается сожрать всех, в том числе и самого Аполлиона. Он набросится на них с алчностью акулы, что кружит около тонущего корабля и поглощает всё без разбора вместе с обагрённой кровью водой.

И начал он с американского космического лайнера, где роль кровавой жертвы досталась пассажирам и экипажу. Причиной их смерти, как оказалось, были не головорезы из «Бородина», а Планетарный Демон. Ничего не скажешь, он всласть поживился на этой провокации, а заодно и подтолкнул страны к гибельной войне.

Не правы были русские, обвиняя в провокации американцев. И напрасно американцы готовились при первой возможности отомстить за погибших соотечественников. Нет, ни те ни другие здесь были ни при чём. Зря Пилиардок обвинял Ауэркана, и напрасно тот нападал на хранителя американцев. Из этого противостояния польза проистекала только Планетарному демону.

Столкнуть стороны друг с другом, а потом жарить свой ужин на пепелище чужих домов. Приём древний как мир и весьма эффективный.

Хотя если разобраться, то реализовать эту затею не составляло слишком большого труда. Инфелиго вспомнил, как в течение по крайней мере десяти веков Совет Семи заставлял американцев и русских балансировать на грани войны, и, чтобы переступить эту опасную черту, достаточно было всего лишь небольшого толчка.

Не зря Инфелиго и другие уподобляли отношения двух стран перегретому паровому котлу – сравнение несколько устаревшее, поскольку таковые в технике не использовались в течение нескольких сотен лет, но зато меткое, если учесть, какой взрывной потенциал содержится в этой относительно небольшой ёмкости.

Достаточно было мизинцем придержать клапан, чтобы котёл взорвался.

А мизинец у Планетарного Демона был тяжёлый.

Приведя план в исполнение, он начнёт поглощать жертвы. Будет истреблять всех подряд: людей и нечисть. Избежать гибели не удастся почти никому – ни мягкокожим, ни выходцам из мира духов.

Весь запас жертв, который в своё время постоянно поставлялся и регулярно пополнялся под тщательным надзором Совета Семи, теперь пойдет на прокорм этой прожорливой утробе.

Когда же Планетарный Демон потребит все свои жертвы, когда почти не останется в Галактике ни нечисти, ни мягкокожих, он начнёт пожирать прочую уцелевшую плоть.

И некогда процветавшая Галактика вместе с бурлящей в ней жизнью превратится в безжизненную пустыню. Горе тому, кто останется жив. Ни одна живая душа не в силах будет вынести такой картины.

Честно говоря, план Планетарного Демона вызвал у Инфелиго несказанное восхищение. Хотя восхищение – не то слово. Он испытывал откровенную зависть, какую испытывает облапошенный мошенник к более удачливому сопернику, который сумел оставить в дураках весь белый свет.

Инфелиго красочно представлял картину восхитительных яств, которые вскоре украсят обильный стол Планетарного Демона, и при этом едва не изошёл слюной. Ну почему он не столь всеяден? Он бы уже давно устроил всеобщее побоище! Уж он бы попировал!

Бесконечный сладостный пир. Уплетать всё подряд, набивать утробу в своё удовольствие, наворачивать одно лакомство за другим, и так без конца и края. Можно ли себе представить большее наслаждение?

И плевать он хотел на то, что будет потом, когда закончится роскошный банкет. Пусть даже после него ничего не останется. Главное – насладиться едой, набить брюхо до отвала, истребить всех мягкокожих и разную нечисть до конца, высосав из них всё до мозга костей, до последней капли крови.

– Жаль, Инфелиго, что у тебя такой слабый желудок, – прочитав его мысли, прошептал Планетарный Демон. – Будь иначе, мы могли бы заключить нечто вроде сделки. А мыслишь ты точь-в-точь как я. Прямо так и просится сказать: мой брат по разуму.

«Так давай же заключим сделку! – Если бы Инфелиго мог, то выпалил бы эти слова, но на самом деле они лишь пронеслись у него в голове. – Послушай, брат по разуму, пощади меня, и ты не пожалеешь. Я тебе пригожусь. Я могу ещё многое, очень многое для тебя сделать».

Но внимание Планетарного Демона уже занимали другие дела, и он не слушал мысли некогда могущественного, а теперь совершенно беспомощного члена Совета Семи.

В любом случае от них было мало проку. Инфелиго понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Хотя если трезво раскинуть умом, то что, собственно говоря, он может Планетарному Демону предложить? Разве у него есть что-нибудь, чего у того ещё нет?

Этот монстр скоро заграбастает себе всё, что наработали за эти долгие века члены Совета Семи. Он уже взялся прибирать их труды к своим рукам. И уж наверняка доведёт дело до конца.

– Готов приступить к исполнению задания, господин, – раздался голос Крайгворма, прервавший размышления Инфелиго.

– Тогда вперёд, – скомандовал Планетарный Демон, – прикончи их всех до единого. И чтоб ни мокрого места, ни духа их здесь не осталось. Ничто здесь не должно напоминать об их существовании. Ты меня понял?

– Так точно, господин, – ответил Крайгворм.

Инфелиго увидел, как огр спускается с холма. До слуха Инфелиго донеслось громкое жужжание, и в тот же момент откуда ни возьмись появились полчища смертоносных созданий. Отвратительные, несущие гибель существа, сотни безжалостных убийц рождались прямо из воздуха и направлялись к деревне мятежников.

Крайгворм хрипло завопил старинный боевой клич, служивший ограм со времён глубокой древности, когда они были дикой и свободной расой.

Огр стрелой нёсся с холма, размахивая длинными руками, а вслед за ним, сотрясая воздух пронзительными криками, мчались сотни сотен вихревых существ и мрачных зубастых теней.

Глава 14 (44)

Билли пронзили холод и дикий страх – это ощущение он ни с чем не мог перепутать. Он помнил его с того самого дня, который круто изменил его жизнь. Теперь он знал наверняка, что это ощущение предвосхищает появление страшного монстра – то же самое мальчик пережил во время катастрофы круизного лайнера «Холидей Первый».

– Он здесь, Чертяка! Он вернулся! – вскочив с места, отчаянно закричал Билли.

Но слова были излишни, Старый Чёрт не хуже Билли чувствовал присутствие Планетарного Демона. Резко вскинув голову, он увидел, как к деревне с горы мчится верзила-огр.

От него не отставала туча отвратительных существ, сопровождавшая спуск истошным визгом, который более всего походил на завывания зимнего ветра.

– На помощь, Малыш! – отчаянно взвыл Чёрт.

При этом он выпалил самое убийственное заклинание, которое только имелось в арсенале моторного беса. Это заклинание открылось ему в ту секунду, когда взрыв разносил в клочья невезучий «Холидей Первый», и в нём заключалась смерть, смерть и смерть. Столько смерти, сколько могли вместить мысли Старого Чёрта. Столько смерти, сколько Чёрт был в состоянии навлечь. Вслед за заклятием он стал изрыгать свои отборные ругательства, сотрясая воздух ядрёной бранью, сокрушительными проклятиями и смачной матерщиной.

Но сколько бы страсти он ни старался вложить в свои виртуозные ругательства и заклинания, он сознавал, что все усилия пропадают даром. В сражении с армией призраков смерти он был так же беспомощен, как муравей против слона, не говоря уже о том, что предпринимать какие-либо решительные меры было слишком поздно.

Но внезапно Чёрт ощутил, что его сила объединилась с силой мальчика и действенность заклинания возросла в несколько раз. Образовался некий магический эквивалент пулемётной очереди, в древние времена пришедшей на смену одиночным зарядам.

Благодаря их совместному удару было обезврежено несколько сотен призраков.

Но для Чёрта это было весьма слабым утешением: множество сотен ещё оставалось в живых! Сопротивление мягкокожего мальчика с Чёртом лишь разожгло их пыл, и они взвыли громче и страшнее прежнего.

К тому же магический удар не коснулся огра. Этой хитрой бестии удалось его избежать. Как ни в чём не бывало он мчался вниз, на ходу выкрикивая команды следующим за ним призрачным подчинённым.

Если бы деревню атаковало подразделение «Бурых медведей» или «Одиссеи», то при такой плотности огня на десять миль в окружности уже не оставалось бы ни единого живого существа. Но духи, следовавшие за Крайгвормом, не были обученными призраками смерти и действовали медленно и бестолково. Призраки смерти по демонским меркам существа довольно медлительные. Недаром для выполнения боевого задания их запихивают в боеголовку или гоблинпатрон, которые должны доставить убийцу к цели. Сам по себе призрак смерти двигается не многим быстрее обычного человека. Зато он спокойно выдерживает не только адское пламя, но и взрыв ядерной боеголовки, отлично чувствует себя в воде, под землёй и в солнечных недрах. Никто не знает, чем занимаются призраки смерти на своих огненных планетах, но по доброй воле они никогда не выходят в холодный мир, а будучи вытащенными с помощью заклинаний, готовы убить всякого, лишь бы поскорей вернуться в родимую Преисподнюю. Немалую долю пищи пожиратели ненависти из Совета Семи получали от этих буйных существ, которых примиряет с рабством лишь возможность вволю убивать ненавистных рабовладельцев.

Призрак смерти не имеет постоянного облика, он может с легкостью вселиться в мелкокалиберный гоблинпатрон, но после взрыва способен раздуться до огромных размеров. Но сейчас сотни призраков мчались в своём излюбленном обличье: зубастых струящихся тварей, чей вид ужасен, а прикосновение смертельно.

Обвив Билли руками и повернув к противнику спиной, Чёрт прижал мальчика к себе. Моторный бес решил защищать его до конца, принимая основной удар призраков смерти на себя.

Сами призраки были ещё далеко, но их заклятия снопами острых шипов впивались Чёрту в толстую чешуйчатую шкуру. Нестерпимая боль заставляла извиваться и стонать.

Утешало Чёрта в минуты этой страшной агонии только то, что ни один колдовской снаряд ещё не угодил в мальчика. Билли смог призвать всю свою силу и разум – это явственно чувствовал Чёрт, держа его в своих объятиях, – чтобы сформировать очередное убийственное, предназначенное врагу заклятие.

К сожалению, мальчик был неискушён по части жестокости, и произведённое им заклятие вряд ли могло оказать сколько-нибудь ощутимое сопротивление приближающемуся смертельному потоку.

Однако Чёрт был бессилен ему помочь. Адская боль не давала ему ни малейшей передышки. Он не мог сосредоточиться и произвести вместе с Билли хоть какое-то магическое действие, которое могло бы спасти их обоих.

Отовсюду слышались истошные крики жителей, бросившихся бежать врассыпную от надвигающегося смертоносного потока. Чёрт слышал, как его приятели-гуманоиды перед смертью чертыхались и молили о пощаде. Слышал, как те, кто ещё прошлой ночью называл его братом, пытались сопротивляться и погибали смертью храбрых.

Вынести этот ужас у Старого Чёрта не было никаких сил. Вокруг находилось столько мёртвых и смертельно раненных, что ему невольно вспомнились последние минуты на «Холидее Первом». Гибель находившихся под его опекой пассажиров и экипажа лайнера сопровождалась тем же жутким ощущением чьего-то незримого присутствия, и этот кто-то вновь вершил свое чёрное дело, содействуя огру и всей его нечисти.

Призраки смерти приближались куда быстрее, чем хотелось бы, и единственное, что было во власти Чёрта, – до последнего вздоха защищать мальчика.

Но как раз, когда моторный бес понял, что вот-вот умрёт, до него донёсся необычайный рёв, словно вырвавшийся из огнедышащей пасти гигантского дракона. Нестерпимая боль неожиданно стихла.

Наверху, над головой Старого Чёрта, кружили два странных корабля. Дробно затарахтели пулемёты, поливая огнём ряды нападающих.

Мягкая свинцовая пуля не могла бы причинить вреда бесплотным тварям, заговорённая арбалетная стрела – излюбленное оружие «Одиссеев», «Бурых медведей» и прочих карателей не подходит для спаренного пулемёта: калибр не тот. Казалось бы, как может повредить древнее механическое оружие выходцам из ада? И всё же огонь немедленно проредил толпы атакующих. Настигнув цель, всякая пуля немедленно взрывалась, выбрасывая в воздух чёрное облачко порошкообразного серебра. Призрак, которого смертельное облако задевало хотя бы краем, немедленно падал и больше уже не шевелился. Через минуту земля вокруг селения была усыпана скорчившимися телами, которые медленно истаивали под лучами заходящего солнца.

И в тот же миг Чёрт заметил кружившееся над ним крылатое существо – внезапное его появление в минуту опасности невольно порождало сравнение с ангелом-хранителем. Верхом на нём сидела женщина, держа в каждой руке по огромному пистолету старинного образца.

Даже за то время, пока Чёрт на неё смотрел, он заметил, как ловко она стреляла: бум! бум! бум! – и нескольких призраков смерти, которые уже почти подобрались к Чёрту с мальчиком, как не бывало. Они разлетались на куски, будто воздушные шарики, наполненные зелёной жидкостью.

Но на место погибших духов заступали их братья и сёстры и, яростно скрежеща зубами, с не меньшим остервенением неслись к вожделенным жертвам.

Женщина быстро спрятала пистолеты в кобуру и достала из пристёгнутого к седлу футляра какое-то длинное чёрное оружие.

То, что Чёрт принял за летающее существо, на самом деле было вовсе не живой тварью, а летательным аппаратом – механическим махолётом Тани Лоусон. Конечно, эффект от стрельбы с махолёта был минимальным, но должна же была полковник Лоусон оправдаться перед подчинёнными, объяснив, зачем она волокла через полГалактики громоздкую и совершенно ненужную штуковину. К тому же так приятно пострелять с безопасной высоты по живым мишеням!

Женщина вновь открыла огонь. И всё же дьявольское племя не думало отступать. Огр, предводитель призраков, был уже совсем рядом. Он вскинул тяжёлый полицейский револьвер, навёл его, стремясь одним выстрелом покончить с Чёртом и мальчишкой. Несомненно, револьверный гоблинпатрон был снаряжён всё тем же призраком смерти, но этому призраку не нужно было и секунды, чтобы вцепиться в жертву, стремительный гоблин мигом доставит его куда нужно.

Но прежде чем огр успел выстрелить, ему в грудь угодил снаряд, выпущенный всё той же женщиной.

Огра отшвырнуло назад, и, когда он нажал на спусковой крючок, пули, начинённые кровожадными духами, вылетели вверх, не причинив никому вреда. Удачного выстрела оказалось достаточно, чтобы лишённые командира духи с визгом кинулись врассыпную.

Старый Чёрт был спасён, а также цел и невредим остался Билли, который изо всех сил пытался освободиться из его объятий.

– Пусти меня, Чертяка, пусти, – требовал Билли. – Смотри, это опять она. Та самая тётка! Из полиции!

От этого открытия внутри у Старого Чёрта всё перевернулось. Такого поворота событий он не ожидал. Неужели один враг был повержен только затем, чтобы его место занял другой?

Старый Чёрт поднял глаза. Посадив махолёт, Таня спустилась на землю и уверенной походкой направилась к нему. Взгляд её не предвещал ничего хорошего, тем более что оружие она по-прежнему держала наготове.

– Вы арестованы, – заявила она.

Конечно, это был чудовищный произвол, ведь до сих пор ни Старый Чёрт, ни мальчик не совершили ничего противозаконного. Сама следователь подтверждала это, но всё же, сначала их не желали отпускать из заточения, а теперь, уже второй раз, пытаются задержать, не озаботившись даже оформить какую ни на есть паршивую бумажонку. Разумеется, Старый Чёрт лишь на словах обладал какими-то правами, а на самом деле был таким же рабом, как и вся прочая нечисть. Но мальчишку-то чего ради хватать?

– Сука ты легавая! – с чувством произнёс Старый Чёрт. – Подстилка блохастая! Что, хватило сил на старика и ребёнка? Ну, усрись теперь от радости. Нет чтобы огра живым взять. Или вас в ментовке только и учат, как из пушки палить, а нужными заклинаниями уже и не владеешь? Или ты, дристоболка, свидетеля под шумок убирала, боялась, что твой помощничек на допросе лишнего скажет? Так я тебе скажу…

На этих словах Старый Чёрт икнул и умолк, ибо разгневанная Таня Лоусон продемонстрировала, что заклинаниями усмирения она владеет в полной мере.

* * *

Вся сцена происходила на глазах у Инфелиго.

Парализованный заклинанием, он сидел на вершине холма, где в любую минуту мог проститься с жизнью. Инфелиго видел, как полчища верных Планетарному Демону призраков смерти под предводительством огра спускались вниз.

Он стал свидетелем многих смертей, хотя на них ему было ровным счётом наплевать. Его волновало одно – лишь бы остались в живых мягкокожий мальчишка и моторный бес. Это была его последняя надежда. Если бы их убили, он оказался бы со своим открытием один на один и никто так и не узнал бы правды, никто не смог бы подтвердить его слова.

Обдумав эту мысль до конца, Инфелиго ощутил всю её глупость. Хотя Планетарный Демон скрылся, едва на горизонте появились боевые корабли и открыли огонь, но его чары по-прежнему держали Инфелиго в тисках.

Он не мог шевельнуть ни единым мускулом, не мог создать ни одного собственного заклинания. Ему ничего не оставалось, как сидеть и ждать, наблюдая, как женщина в сопровождении дюжины бравых вооружённых мужчин вела моторного беса и мальчика вверх по холму, как раз к тому месту, где сидел он.

Находиться в таком положении Инфелиго ещё не приходилось. Беспомощность в любом её проявлении пугала его больше всего на свете. Первый раз в жизни он оказался в шкуре тех, кого сам превратил в рабов и на многие века подчинил своей воле.

Остановившись напротив, женщина принялась изучать острым пронзительным взглядом оцепеневшего пожирателя, начиная с чешуйчатой брони на голове и кончая когтями ног.

– Чёрт подери, что это за зелёное чучело? – спросила она.

От её грубого тона Инфелиго готов был взорваться. Какая дерзость! Что это она себе позволяет? Если бы не подлое заклятие, показал бы он ей, как надо обращаться к члену Совета Семи! Урок она запомнила бы до конца своей недолгой жизни. Однако Инфелиго оставался нем как рыба и неподвижен словно мумия.

Один из вооружённых мужчин ткнул его штыком в бок и зычным голосом прорычал:

– Слышь, ты, грязная задница, отвечай полковнику, кому говорят!

Ничего подобного никогда с Инфелиго не случалось. Бывало, он сталкивался с сопротивлением столь мощным, что считал нужным временно отступить, но попадать в столь унизительные ловушки ему не доводилось. Планетарный Демон исчез, оставив его во власти ничтожнейших существ, рабов, с которыми прежде не было нужды считаться. А теперь они тычут в него острыми железяками и обзывают бранными прозвищами! Ничего, едва вернётся хотя бы малая толика сил, никому из собравшихся вокруг не жить! Или нет, жить они будут, ещё долгие годы услаждая его слух стонами, воплями и мольбами. Такой милости, как быстрая смерть, они не получат.

У Инфелиго уже созрело грязное проклятие, но, вместо того чтобы слететь с языка, оно комом сдавило ему горло.

Парень в форме космической пехоты вновь пихнул его в бок:

– Слышь, ты, отвечай, не то хуже будет.

– Постойте, Мун, – прервала его Таня Лоусон, – здесь что-то не так. Насколько я могу судить, этот мерзкий тип не может не только говорить, но даже двигаться. Когда вы ткнули его в бок, он даже не вздрогнул.

– Тогда что нам с ним делать? – осведомился тот, кого звали Мун. – Эта бронированная лягуха – важный свидетель, ведь именно отсюда нападали призраки. И я печёнкой чую, что он приложил к этому делу свои грязные когти.

«Какая неудача, что я сейчас в облике демона, – сокрушённо подумал Инфелиго. – Человека эти дураки не заподозрили бы ни в чём и, может быть, даже помогли бы мне освободиться от заклятия…»

– Попробуем пойти другим путём, – ответила Таня.

Она приблизилась вплотную к Инфелиго и горящим взглядом впилась ему в глаза. Когда магические чары Тани попытались прозондировать мозг Инфелиго, его неожиданно охватила паника. Пожиратель ненависти понял, что его полупарализованный мозг открыт сейчас для любого мало-мальски опытного чародея, и кто-кто, а Таня Лоусон сумеет вылущить на свет все его тайны.

«И зачем только мы послали на это дело опытного следователя? – мелькнула отчаянная мысль. – Довольно было бы какого-нибудь исполнительного дуралея, который составил бы нужный отчёт и никогда в жизни не стал бы копать глубже, чем следует…»

Закончив обследование, Таня удовлетворённо кивнула, по всей видимости, обнаружив то, что искала.

– Так я и думала, – произнесла она, повернувшись к Муну, – кто-то лишил его подвижности специальным заклятием. К тому же весьма сильным. Обычной нечисти сотворить такое не по зубам.

Какое-то время Таня прикидывала в уме разные варианты и наконец после долгого раздумья сказала:

– Положите его на землю. Кажется, я знаю, что делать.

Мун и четверо пехотинцев подняли необъятное тело демона и без особых церемоний швырнули на землю. Теперь взор Инфелиго созерцал красное солнце, горячие лучи которого больно жгли ему глаза.

До него донеслись слова Тани Лоусон, обращённые к моторному бесу и мягкокожему мальчишке:

– Кто-нибудь из вас что-нибудь знает о нём?

– С какой стати нам тебе помогать? – крикнул в ответ Билли. – Не ты ли нас волочёшь в тюрьму или куда похуже?

– Послушай, Билли, – мягко начала Таня, – возможно, ты этого не заметил, но я только что спасла вам жизнь. По-моему, это не повод, чтобы на меня злиться. Я не собиралась вас убивать. Но я ищу того, кто хотел это сделать.

Билли, который по характеру был упрямым и несговорчивым мальчишкой, в ответ лишь фыркнул.

– Ты не прав, Маленький Друг, – вступил в разговор моторный бес, которому вопрос следователя возвратил возможность говорить. – Мне и самому не улыбается помогать фараонам, но этот красавчик нравится мне ещё меньше. Видите ли, полковник, кроме вас, за нами гонялся ещё какой-то мягкокожий колдун с красным камнем во лбу. Точь-в-точь как у этого, только светящимся. И чтоб мне остаток жизни работать плевательницей, если этот дерьмоглот не из команды колдуна с красным камнем.

Наступило молчание.

– Ладно, Старина, – наконец произнёс Билли, – будь по-твоему. Я им скажу. Дело в том, что это и есть тот самый чародей с красным камнем, который охотился за нами. Уж не знаю, демон это или человек, но это он собственной персоной. И я бы очень не хотел, чтобы его сейчас отпустили на волю. Он нравится мне гораздо больше, когда лежит вот так и смотрит на солнышко.

– Замечательно, – согласилась Лоусон. – Пусть он пока полежит, а я подготовлю кое-что для разговора по душам.

«Жестокие, до чего жестокие эти люди!» – размышлял Инфелиго, не сознавая иронии своего упрека. Верно, сам он забыл, что вытворял со своими коллегами над людьми на протяжении последних десяти веков. И теперь, оказавшись на их месте, едва ли не стал взывать к милосердию, о котором сам понятия не имел.

Минуты ожидания показались ему вечностью. Наконец он услышал приближающиеся шаги.

На лицо Инфелиго упала тень. Таня стояла над ним, держа в левой руке чёрную свечу, покрытую красными рунами. Если бы Инфелиго не был парализован, он замер бы от страха: вид свечи для него говорил о многом, но остановить предстоящее действо было не в его силах.

– Так или иначе, – начала она, – но ты, приятель, сейчас нам выложишь всё, что знаешь. Прежде чем решить, как с тобой поступать, мы вывернем твою душу наизнанку.

Таня нагнулась, скрывшись с поля зрения Инфелиго, и, как он ожидал, принялась монотонно, нараспев произносить заклинание мозгового зондирования. Вообще, такие чары почти не действовали на пожирателя ненависти, привыкшего за многие века скрывать замыслы от коллег, таких же сильных и пронырливых, как и он сам, но сейчас, лишённый способности творить контрзаклинания, он понимал, что не устоит.

Через секунду волшебный распев подхватил грубый голос моторного беса, и сильный магический удар сотряс тело Инфелиго. Изо всех сил он старался не поддаваться чужому колдовству. Стиснув зубы и когти, силился удержать над собой контроль.

Но тут в игру вступил мальчишка, присоединив к дуэту свой детский голосок. Его любопытство оказалось столь велико, а магия такой сильной, что они тотчас лишили воли и развязали язык Инфелиго. Впрочем, говорить ему не пришлось, тем более что речь к нему так и не вернулась. Но и без того в считанные секунды всё, что он знал, все его тайны выплыли наружу и стали достоянием присутствующих. Ах, если бы он только мог произнести хоть самое маленькое убийственное заклинание!

Глава 15 (45)

Внутренний мир Планетарного Демона существовал по особым законам. То, что он обычно испытывал, нельзя было назвать эмоциями в привычном понимании этого слова. Разумеется, ему далеко не чужды были такие ощущения, как зависть, гнев и ненависть. Однако все эти чувства – если применительно к данному созданию их вообще можно было так называть – по своей силе в тысячу и даже более раз превосходили переживания любого существа, как материального мира, так и мира духов.

Вся его тонкая материя, вся энергия, наполнявшая бессмертный облик, в сгущённом или концентрированном виде содержалась в раздробленных мельчайших частицах, которые навсегда попались в ловушку, какую представлял собой Демон. Избавиться от такого положения дел Планетарный Демон не мог да никогда и не испытывал подобного желания по той простой причине, что его сила заключалась именно в этой субатомной субстанции.

Эмоции же имели совсем иную природу возникновения. Любовь, если говорить о высоком чувстве, которые избранные создания испытывают по отношению к другим, была ему чужда по сути. Его демоническое происхождение допускало лишь проявление этого чувства по отношению к самому себе, что на самом деле служило основой инстинкта самосохранения. Что же касается жалости или сострадания, то они находились вне пределов его восприятия, поскольку эти чувства объединяют и, значит, смертельно опасны для разобщенной сущности демона.

Зато другие чувства – ненависть, гнев и зависть – накапливались в нём в течение долгих тысячелетий и достигли такого уровня, что едва помещались в «теле» Планетарного Демона. А давать им выход Планетарный Демон не мог, ибо это значило усиливать его извечных конкурентов – пожирателей ненависти. Однажды демон уже дал волю чувствам и жестоко за то поплатился. Теперь ему необходимо было расти дальше – увеличиваться в размерах, иначе он попросту лопнул бы, распираемый запертой ненавистью.

Единственный выход из положения он видел в том, чтобы низвергнуть Совет Семи. Тогда, захватив весь принадлежащий его членам неимоверный запас телесных и бестелесных душ, он получит пищу, благодаря которой насытит и расширит своё изголодавшееся «тело» и, главное, сможет дать выход распиравшим его эмоциям.

Планетарный Демон ничуть не сомневался, что осуществление его плана приведет к галактической войне, благодаря чему ему достанется изрядный куш в виде постоянной крупной поставки душ, приправленных ненавистью и страхом. Это позволит ему утолить голод и начать расти. Конечно, немалую часть ненависти украдут члены Совета Семи, но, когда в Галактике останется слишком мало разумных существ, перевес окажется на его стороне, и Совет пожирателей будет обречён на самую жалкую гибель.

А уж потом он сможет поддерживать свой рост в течение бесчисленных тысячелетий, подпитываясь за счёт тех, кто останется в живых, да и просто пожирая неодушевлённую материю.

К каким последствиям приведёт эта разрушительная катастрофа, не сожрет ли он ненароком всю Вселенную? Пока такой вопрос его нисколько не волновал. Чего-чего, а времени у него будет более чем достаточно, чтобы разобраться со всеми вопросами, от которых зависит его бессмертие.

Все бы шло своим чередом, если бы не Таня Лоусон. Откуда только она взялась? Появилась в самый неподходящий момент и обрушила на полчища мелкой нечисти под предводительством огра Крайгворма сокрушительный удар. Одним махом разрушила все его планы. Такого демон, конечно, предвидеть не мог.

И как только смертной такое удалось? Это было за пределами всякой логики. Он, Планетарный Демон, организовал крупную космическую катастрофу, столкнул русских с американцами, спровоцировал эти народы на войну и теперь всего лишь хотел замести следы своей причастности к этим событиям, уничтожить единственных свидетелей – ребёнка-гуманоида и моторного беса. Это было необходимо, чтобы не дать пожирателям принять ответные меры. Пусть бы они и впредь искали предателя в своём дружном коллективе, не мешая ему набивать утробу. Казалось бы, что проще? – однако именно здесь женщина спутала ему все карты. Такое могло привидеться разве что в кошмарном сне.

Теперь же она, как пить дать, уже находилась на пути к тому, чтобы с такой же головокружительной скоростью разнести в пух и прах все прочие составляющие замысла Планетарного Демона. Впрочем, в одном можно не сомневаться, с Советом Семи Таня Лоусон не свяжется. Не самоубийца же она на самом деле? А это значит, что ещё ничто не потеряно, просто вместо двух свидетелей придётся убирать два полицейских корабля, набитых свидетелями. Задача, прямо скажем, не из сложных.

В другой раз за ним бы дело не стало. Действовать сокрушительно и без промедлений в его боевом уставе числилось правилом номер один. В другой раз он собрал бы все оставшиеся силы и в два счета расправился бы с Таней и её приспешниками. Разделать её под орех ему стоило бы не большего труда, чем разрушить русскую базу.

Но усилия, предпринятые в последнее время для воплощения своего плана, истощили магический ресурс Демона. Ему требовалось время, чтобы восстановить силу. Тогда этой женщине несдобровать. А уж когда пограничные стычки перерастут в войну метрополий, он сможет с легкостью разрушать целые планеты.

Но как раз времени ему сейчас и не хватало, поскольку действовать нужно было быстро и решительно. Совет Семи мог послать вдогонку за свидетелями ещё кого-нибудь, и тогда его тайный замысел раскроется.

К счастью, возможность восстановить силы сама приплыла ему в руки. Как говорится, на ловца и зверь бежит, и в качестве последнего явился затянувшийся поединок Дэвида и Влада.

Планетарный Демон в один миг пронзил даль отделяющего его от противников гиперпространства и оказался там, где два смертных врага готовились к решающей схватке.

Будь у него хоть крупица чувства юмора, представшая перед ним сцена, несомненно, заставила бы его улыбнуться.

Всего мгновение отделяло соперников от финальной схватки. Оба припасли смертельно опасное магическое оружие, служащее как для защиты, так и для нападения.

Планетарный Демон быстро сообразил, что обстоятельства складываются как нельзя лучше. В его власти было не только подогреть страсти и вывести поединок на более высокие уровни, но также подпитаться высвобожденными в результате борьбы эмоциями – то, что ему как раз сейчас было крайне необходимо. Мало того, два киллера, привыкшие думать лишь о выполнении задания и о собственной безопасности, схлестнулись посреди небольшого курортного городка, которому в результате дуэли предстояло быть стёртым с лица земли. Двадцать тысяч невинных жертв – неплохая пожива для того, кто понимает толк в людоедстве.

Для начала демон пригляделся к мужчинам, пытаясь найти у них ахиллесову пяту. Его внимание сразу же привлекла «Ищейка» – маленький эльф и верный помощник Влада, который на этот раз выслеживал Дэвида, сообщая своему хозяину все обнаруженные им подробности милым его сердцу голосом.

Кому именно он принадлежал, догадаться было нетрудно, так как мысли бойца были целиком поглощены одним человеком, и Планетарный Демон не без некоторого содрогания обнаружил, что штуковина говорит голосом той самой бабы – Тани Лоусон, этой проклятой Немезиды.

Оба мужчины испытывали к ней одно и то же чувство любви, которое подорвало их волю и внесло смятение в поставленные задачи. Если прежде Планетарный Демон одобрял это чувство, поскольку надеялся, что оно помешает людишкам вести расследование, то теперь появилась опасность, что это же чувство не позволит состояться кровавому поединку. Впрочем, в нужную минуту он сумеет подтолкнуть бойцов к решительным действиям.

Демон затаился и приготовился ждать.

* * *

Дэвид был на пределе. Ненависть у него уже достигла опасной черты и отчаянно билась в застенках вины и угрызений совести, как обычно колотится сердце от рассказов Эдгара По.

Первым пустил в ход оружие Влад – магический котёл с кипящим маслом.

Но, к его глубокому разочарованию, заклятие не достигло цели. Дэвид ловко увернулся от оголтелой своры голодных и жаждущих его плоти горячих красных ртов, которые унеслись прочь, калеча и убивая мирных жителей, оказавшихся на их пути.

Влад напрягся, силясь обнаружить хоть какие-нибудь признаки своего врага, но безуспешно. Куда же он подевался? Куда запропастился? Он должен был ответить ударом на удар, но промолчал. Такое поведение Дэвида настораживало.

Сколько Влад ни старался его отыскать, везде натыкался на пустоту. Дэвид исчез бесследно. Будто сквозь землю провалился. Превратившись в зрение и слух, Влад, казалось, уже чувствовал на себе вражеский взгляд, хотя знал: этого не могло быть. У него была очень надежная и очень сильная защита, пробить её задача не из лёгких.

«Верно, он вновь засел у себя в берлоге и готовится к атаке», – подумал Влад.

Прожогину было крайне неприятно осознавать, что за врагом оставалось преимущество ответного удара, но Дэвид удара не нанёс. Он совершил, так сказать, небольшую разведку боем, прощупав оборону врага и никак не обозначив свои возможности.

Влад быстро оценил ситуацию. К счастью, оказалось, что ещё ничего не упущено. Дэвид только узнал, где он находится, но не более того. Ударив первым, Влад не выдал своего истинного оружия.

Затишье позволило ему немного расслабиться и успокоить нервы. «Все идёт как надо, – говорил он себе, – как должно быть. У меня все шансы выиграть битву, но для этого нужно собраться перед решающим сражением, не поддаваться панике и не идти на поводу у эмоций, так как нет большего врага у воина во время боя, чем неконтролируемые и безотчётные действия».

Когда Влад достиг состояния полной боевой готовности, то в очередной раз явственно осознал, что предстоящая схватка пройдёт по самому высокому разряду, не в пример той, что состоялась на борту крепости «Бородино».

В тот, предыдущий раз их поединок представлял собой цепь ловких манёвров, когда каждый из участников пытался уйти от смертельного выстрела. Играть в эти игрушки недостойно звания бойцов Церкви Меча и корпуса «Одиссей». Каждый из них прекрасно понимал, что одними «кошками-мышками» этот поединок не ограничится.

Как бы там ни было, исход данного поединка решит отнюдь не случайность. Не чудо, которое сыграет на руку кому-то одному. Не временный, едва заметный перевес магической силы. И не какой-нибудь не вовремя выскочивший гвоздь в башмаке.

Нет, Влад ни за что не позволит, чтобы предстоящей битвой судьба распорядилась по своему усмотрению. Воины Церкви Меча никогда не полагались на фортуну и её переменчивый нрав. Победа должна достаться тому, кто лучше подготовлен, не оставив ни единого шанса случайности.

Влад размышлял над этим, производя последние тщательные приготовления. Окружив себя магической защитой в виде маленькой башенной крепости, он тщательно её обследовал, в очередной раз проверив на слабые места: нет ли такой щели, куда могла бы пролезть крыса. Нельзя было допустить ни малейшей бреши, иначе его затея могла полететь ко всем чертям.

Это занятие вогнало Влада в жар и, почувствовав у себя на спине стекающие струйки пота, он невольно порадовался, что прихватил с собой деодорант самой последней разработки на основе магии. Нет, он положительно не может предстать в таком виде перед Таней…

«Какой же ты болван! – выругался в свой адрес Влад. – Не видать тебе её больше. Ни живой, ни мёртвый ты с ней не встретишься».

Отмахнувшись от посторонних мыслей, он продолжал стоять не шевелясь посреди маленькой комнаты, поджидая очередного действия Дэвида.

Дыхание у него замедлилось, зрачки расширились, так что радужной оболочки практически не стало видно. От полной темноты в комнате спасали струйки света, сочившиеся в щели закрытых окон и двери.

Предметы в комнате казались одноцветными. Однако благодаря обострившейся чувствительности он мог различить даже голубоватое свечение своего магического оружия.

«На стороне Дэвида преимущество неожиданного удара, – думал Влад. – Он знает, где я нахожусь, и может выбирать как момент нападения, так и его направление».

Между тем Влад, искушённый в подобных делах, считал своё положение почти неуязвимым. Почти – потому что не существовало такой крепости, которую с полной уверенностью можно было назвать нерушимой, если испытывать её на прочность было поручено лучшему бойцу корпуса «Одиссей».

И чем же всё это кончится? К чему приведёт?

Достойному служителю Церкви Меча не мешало бы подумать об этом заранее, ещё до решающей схватки. Но в том-то и дело, что преданности своему делу у Влада за последнее время заметно поубавилось.

Он уже и так нарушил кучу правил и инструкций, когда позволил врагу скрыться с «Бородина». Теперь для него настал час расплаты. Платить нужно за всё – за неодолимое очарование Тани, за прикосновение её тёплой руки, за тонкий аромат духов, за поселившиеся в душе безумные мечты.

Наступал его черед вновь бросать кость. Именно Влада, несмотря на то что активная позиция и преимущества ответного удара принадлежали Дэвиду. Что ж, пусть Келлс думает, что за ним остаётся это преимущество. У Влада на этот счёт имелись иные соображения.

Трезво оценивая ситуацию, каждый из них понимал, что скорее всего живым из этого поединка не выйдет никто. Они были достойными соперниками, не уступали друг другу ни в чём, поэтому если даже кому-нибудь и будет принадлежать перевес сил, вряд ли это спасёт ему жизнь.

Однако Влада интересовало не то, кто из них уцелеет, так как это для него было в большей или меньшей степени определено. Что произойдёт после того, как два боевых пса разорвут друг друга в клочья? Ответ на этот вопрос Влад представлял однозначно: ни о каком прекращении войны не будет и речи, в ход пойдут колоссальные разрушительные машины, русская и американская, и сделано это будет незамедлительно, едва вести о результате поединка достигнут соответствующих служб.

Война положит конец существованию двух культур. Безусловно, многие в этом заинтересованы. Долго копившаяся враждебность между народами наконец получит выход и непременно опустошит старушку Землю и все близлежащие колонии.

Кто знает, какие силы высвободятся в результате этих беспощадных действий?

Не затронет ли это саму структуру Вселенной? Не случится ли так, что в ней останутся лишь выжженные планеты и холодные мёртвые звёзды? Не захлестнёт ли её пламя бескрайнего разрушения, неизбежного вследствие применения такого количества магического оружия?

Ради того чтобы это предотвратить, он бы с радостью пожертвовал жизнью. Пусть победа достанется Дэвиду, если это может хоть что-то изменить. Хотя что, собственно говоря, это изменит? Американцам достанется очередной успех. Он укрепит их боевой дух, противостояние же двух огромных систем никуда не денется и неизбежно будет искать своего разрешения.

Жертва, которую он принесёт ради благородной цели, не остановит колёса надвигающегося конфликта.

Осознание положения, в котором очутился мир, пришло к Владу неожиданно и так явственно, что сердце у него лихорадочно заколотилось. Он во что бы то ни стало должен остановить эту машину!

Остановить любой ценой, пусть даже придётся пойти на предательство и потерять доброе имя.

Но что, если… Что, если… Никакого поединка вообще не будет?

Эта мысль просочилась сквозь множество слоев ненависти и беззаветной преданности делу.

Но Влад тотчас отверг её как признак слабости. И весь его опыт, и всё прошлое восстали против неё. За славу матушки-России он с радостью мог жизнь отдать. Дэвид, разумеется, поступил бы так же во имя тётушки-Америки. Только их смерть ничего не решит и не уничтожит угрожающий Галактике дамоклов меч.

Любые жертвы в этом деле совершенно бессмысленны. Нависший над Землей и её галактическими владениями нож гильотины не дрогнет и в свое время непременно опустится.

Умереть – это не выход, майор Влад Прожогин. Ты должен найти другой путь. Это твой долг!

И Влад принял решение, от которого зависела его судьба.

До боли сжав кулаки, он сдавил ими с двух сторон виски. Он звал Дэвида.

Пробиваясь через защитные заграждения – выстроенные в сознании зубчатые стены и рвы, – его мысленный посыл бешено нёсся во всех направлениях. Отчаянно искал того, кому он предназначался.

Влад прекрасно знал, что, какое бы укрытие ни избрал его враг, оно будет замаскировано всевозможными боевыми заклинаниями, из арсенала корпуса «Одиссей».

На мысленный стук в дверь скорее всего Влад получит скорый и самый что ни на есть неистовый ответ.

Но упускать эту возможность нельзя. Если начнётся бой, они попросту разорвут друг друга в клочья, без сожаления и угрызений совести.

– Келлс, я знаю, ты меня слышишь! – упорствовал Влад, телепатически взывая к Дэвиду. – Перемирие! Минутная передышка!

– Трус, – последовал хладнокровный ответ.

Он пришёл так мгновенно, что Влад не сумел определить, где скрывается его «альтер эго».

Крепкий орешек, отметил про себя Влад, хотя сам отлично его понимал. Несмотря на миссию защитника мира, Влад тоже находился в состоянии боевой готовности и кровь у него кипела в ожидании схватки.

Долгие годы он позволял искусно манипулировать своей ненавистью. Гордость, желание, ордена славы на парадной офицерской форме, которыми была увешана вся его грудь, ордена, походившие на броню, не пробиваемую доводами рассудка, – все теперь обернулось против него. Против одного майора Влада Прожогина, прославленного тысячелетнего героя Церкви Меча.

Если же учесть, сколько всего подразумевалось под этими понятиями, то собралась бы целая армия, против которой Влад выступал один.

Он не винил своего врага, что тот не откликнулся на его призыв. У Дэвида наверняка было множество своих, не менее веских доводов. Скорей всего Келлс поглощён собственными заботами: готовит заклинания нападения. Вряд ли в этот момент хоть что-то может заботить Дэвида Келлса больше, чем добротное боевое заклинание.

А возможно, он обнюхивает приманку. Келлс считает себя слишком крупной и опасной рыбой для такого ловца, как Влад, но странное предложение Влада его всё равно тревожит.

Пока ждёшь нападения, есть время поразмыслить и пораскинуть мозгами. Такое преимущество было у Влада – хотя преимущество весьма относительное. Ведь у Келлса в руках инициатива. Ясно, что он не остановится. О перемирии не может идти речи.

Так вот, стало быть, каков его ответ. Кровь Влада закипела от боевых гормонов, но он отчаянно пытался сдержать свой пыл. Старался размышлять трезво. Чего, чёрт побери, он хочет добиться?

Отдернув завесу замешательства, Прожогин ещё раз воззвал к своему разуму.

«Итак, начнём сначала, – рассуждал Влад, – Дэвид сейчас, как говорится, на взводе и на разумные убеждения не клюнет».

По всей видимости, он твёрдо убеждён, что Влад готов сдаться прежде, чем начнётся настоящая схватка.

По всем правилам логики Дэвид должен был воспринять предложение Влада именно так. Но в то же время нельзя исключать, что за всеми этими выходками Келлса скрывается и кое-что ещё.

Ответ пришёл сам собой, когда перед внутренним взором Влада возник образ Тани Лоусон. Значит, вот в чём вся загвоздка. Вот чего добивается Дэвид. От этого открытия у Влада едва не помутилось сознание.

В порыве захлестнувшей его неистовой ревности он едва себя сдержал, чтобы не двинуть кулаком куда придётся – хоть по столу, хоть по стене.

Таня Лоусон – вот что нужно Дэвиду. Любимая женщина, а вовсе не личная слава и не победа для своей любимой Америки – этого проклятого притона грязных ублюдков.

Ладно, раз так, пусть будет по-твоему!

И Влад приготовился к худшему.

Глава 16 (46)

Влад всё ещё сидел, погрузившись в глубокий транс, будто качаясь по невидимым волнам призрачного моря, когда до него вновь донёсся голос Дэвида – по-прежнему холодный как сталь.

– Кончай играть в прятки, Влад. Оставим игры для детей. Мы уже дважды встречались один на один. И каждый раз бой заканчивался вничью. Пора расставить точки над «i». Выяснить всё раз и навсегда. Без магии. Без оружия. Пусть всё решится в рукопашном поединке. Что скажешь?

Честно говоря, Влад ожидал чего угодно, только не этого. Что это? Трюк? Или Келлс, отвергнув предложение Влада, сам размышляет о чём-то подобном? Проще всего предположить, что это ловушка, столь наглая и откровенная, что в неё легко можно попасться. Но, с другой стороны, вряд ли Келлс стал бы ставить на карту самое ценное достояние воина – репутацию. Опять же, если это всё-таки хитрая игра, то кто узнает, какой ценой победил американец?

Киллеры из корпуса «Одиссей» – большие мастера по части тактики сражений и могут в равной степени быстро атаковать и ретироваться. Вдруг это искусный манёвр, чтобы выманить Влада из укрытия?

– Знаю, о чём ты сейчас думаешь, русский болван. – Влад услышал, как Дэвид усмехнулся. – Пытаешься вычислить, не ловушка ли это. Да нет же, черт тебя подери. Это честное предложение.

К тому же, если ты его примешь и мы разберёмся тихо, то пощадим жителей этого города. Или предпочитаешь превратить их в пепел? Пара самых тихих кварталов уже сожжена. Тобой, между прочим… В конце концов, какое нам до них дело, правда же?

Влад пытался всё тщательно осмыслить. В одном Келлс был прав: имевшийся в их распоряжении смертельный запас оружия обернётся огромной трагедией для обитателей города. Уже обернулся…

Кроме того, если Влад согласится, у него появится шанс поговорить с Дэвидом с глазу на глаз. В противном случае он ничего не сможет предпринять, чтобы предотвратить грядущую катастрофу.

– Идёт, – наконец решился Влад. – Никаких заклинаний, ничего постороннего. Единственное оружие – голые руки.

– Согласен, – ответил Дэвид. – Тогда вперёд! – После недолгой паузы Дэвид добавил: – Постой, хочу кое-что тебе сказать. Если выиграешь ты, в чём я сильно сомневаюсь, желаю тебе счастья с Таней. Хоть ты и русский болван, но если не считать меня, то лучшей партии, чем ты, ей в этой жизни не найти, как, впрочем, не найти и в следующей.

Влад невольно улыбнулся:

– Я тоже тебе желаю счастья с ней, Дэвид. Уверен, ты сумеешь о ней позаботиться.

Но… погоди… может, нам объявить небольшое перемирие и немного поговорить? Может…

– К чёрту все «но», Влад! – прорычал Дэвид. – К чёрту отступления, – повторил он с большей твёрдостью в голосе.

– Нет так нет, – ответил Влад. – Тогда начнём.

Сбросив оковы транса, он вскочил на ноги.

Одно движение руки – и магической крепости Влада как не бывало. Разрушив её по собственной воле, он ощутил себя чрезвычайно неуютно.

Неожиданно его пронзил насквозь дикий холод. У него возникло ощущение, что он стоит совершенно голый и беззащитный под прицелом чьих-то ледяных глаз.

Уж не сделал ли он ужасную, непоправимую ошибку?

* * *

Планетарный Демон был в курсе всего, что происходило у Влада в голове, – всех его мыслей, предположений и планов. Если бы кто-нибудь мог видеть жуткое подобие демонических губ, то он, пожалуй, пришёл бы в ужас, заметив, как они искривились в поганой усмешке.

С большим интересом он прослушал мысленный диалог Влада и Дэвида, в котором Келлс бросил своему противнику вызов и тот его принял. Враги сошлись на том, что разумнее всего ограничиться рукопашным боем. Без магической защиты и оружия физического уничтожения.

«Значит, вы вздумали отделаться малой кровью, – размышлял Демон. – Простите ребята, но я с таким раскладом не согласен. Мне нужна пища, и вы мне её поставите. Любое оружие, что у вас есть, будет задействовано на полную катушку, а я ещё подогрею вашу ярость, благо вы даже не подозреваете о моём присутствии и тем более вмешательстве. Вы устроите славную битву, которая при любом исходе принесёт мне богатые трофеи. Итак, милашки, начинайте, я уже готов!»

Устремив зловещий взгляд на Дэвида Келлса, Демон ждал, как будут развиваться события.

* * *

Прежде чем высказать свою идею Владу, Дэвид вернулся в своё первоначальное укрытие – канализационный люк.

«Ну и местечко, лучшего представить нельзя, прямо скажем, на зависть всем военным шпионам», – отметил он про себя, ощутив, как липкие капли забарабанили по спине. Он спрятал оружие и, отбросив всё лишнее, приготовился к предстоящему бою.

Но что-то вдруг его остановило. Сердце сильно забилось словно от страха. Что же, чёрт побери, он натворил?

Что собирается делать? Или, вернее сказать, что ему следует сейчас делать?

Первое правило воина корпуса «Одиссей» звучало категорично и однозначно, так что не могло оставаться никаких сомнений: чтобы выиграть бой, лучше и надёжней всего поразить противника одним выстрелом в голову. При этом находиться следует на расстоянии настолько отдалённом, насколько это позволяют обстоятельства.

А что сделал Дэвид? Он не только послал ко всем чертям саму возможность этого выстрела, но опрометчиво отказался от всех своих планов на победу, поставив майора Прожогина в равные условия с самим собой.

Дэвид никак не мог взять в толк, почему так поступил. Это было попросту опасно и крайне безответственно. Какая сила заставила его решиться на этот шаг?

Тогда он вспомнил о Тане, и ответ пришёл сам собой. Вряд ли для неё это имело какое-нибудь значение, но сам он ощущал потребность сделать ради неё хотя бы какой-нибудь безрассудный жест – так сказать, принести жертву на алтарь своей любви.

«Ладно, пусть будет так, – решил он. – Сказано – сделано. Я не отступлюсь, чего бы мне это ни стоило».

Однако какая-то невнятная тоска гнездилась в его душе. Неизбывная жалость к себе. Ощущение опасности и ненависть к врагу в эту решающую минуту жизни исчезли неизвестно куда. Физическая сила и ловкость – единственное, что у него осталось, от этого зависел исход поединка. И почти никакой надежды на отступление, как бы в глубине души ему этого ни хотелось.

А не подстроил ли он сам себе ловушку? Что, если у Влада за спиной взвод доблестных «Бурых медведей»?

Не успеешь глазом моргнуть, как они зададут Дэвиду такого жару, что небо покажется со шкурку гремлина. Тем более если выступят под началом Влада.

«Да ты, видать, сбрендил, Дэвид Келлс. Совсем у тебя крыша съехала».

Между тем он продолжал взбираться вверх по железной лестнице к крышке люка. Но на всякий случай в качестве предосторожности прихватил свой рюкзак с оружием и повесил его на рабочий крюк, выступающий из бетонированной стенки.

Добравшись до самого верха, он оперся ногами на ступеньку лестницы и сдвинул в сторону тяжёлую крышку люка, которая под его недюжинной силой поддалась мягко и бесшумно.

В тот же миг гремлин-шкатулка настороженно пропищала: «Беда, господин, берегись!»

Однако предупреждение пришло слишком поздно. Келлс почувствовал, как громадная тяжесть обрушилась на него сверху, прежде чем он успел что-либо предпринять. Казалось, будто на него давило целое небо, продолжая опускаться всё ниже, ниже и ниже.

Он дёрнулся изо всех сил, но тут ледяное пламя пронзило его до самых костей.

Несмотря на адскую боль, Дэвид не потерял рассудка и схватил рюкзак с оружием.

С диким рёвом, по сравнению с которым гром мог показаться комариным писком, некая безумная сила расколола железобетонный люк, в котором находился Дэвид.

В одно мгновение Келлс очутился на коленях под разверзшимся жестоким небом. Теперь он стал совершенно беззащитным, Влад мог нанести ему очередной удар и беспрепятственно его одолеть. Уязвимость его была очевидна: ошеломлённый и оглушённый, он жадно глотал воздух.

И при этом крыл себя на чём свет стоит. Какого чёрта он поверил Владу?! Знал же прекрасно, что прежде всего русские подонки открывают огонь и, недолго думая, пускают в ход магическое оружие. Плевать они хотели на данное слово. Все они одним миром мазаны. Даже лучший из лучших представителей этого поганого народа.

Этот человек понятия не имеет, что такое честь. И как только Дэвид Келлс оказался настолько слеп, что не догадался об этом с самого начала!

Эта мысль пронеслась в голове Дэвида как раз перед тем, как он, наскоро приготовившись, собрался выпалить свои заклинания.

Влад, запятнав свою честь, взялся вести нечестный бой, так пусть же он умрёт. Во всяком случае, этот сукин сын получит то, на что напросился!

Дэвид мгновенно спустил с поводка армию боевых заклинаний. Все кругом исчезло в тумане. Разрушительные волны магического оружия изменили формы ближайших предметов, а затем исказили окружающее пространство и время, скрыв реальный мир.

В приступе боевого гнева Дэвид не ощущал ни боли, ни сожаления. Он восходил на другой уровень сознания, где не было места человеческим чувствам, а правила холодная и расчётливая жестокость. Теперь даже сам сатана был не в силах остановить Дэвида и удержать его от выполнения намеченной задачи.

Русский болван сполна получит всё, что заслужил.

Будь он трижды проклят!

Глава 17 (47)

Планетарный Демон ловко сыграл на взаимном недоверии мужчин, которое продолжало тлеть, несмотря ни на что. Одновременный удар по мягкокожим воинам быстро пробудил в них неимоверной силы чувства. Дальнейший ход событий разворачивался по намеченному сценарию, а Планетарному Демону оставалось лишь наблюдать, заглатывая потоки энергии, выделяющиеся в ходе поединка.

Даже тщательно защищавшие воинов изощрённые заклинания не позволили ни тому ни другому определить, кто на самом деле стоит за этой атакой. У каждого не оставалось сомнений, что первым открыл огонь противник. И каждый, не заставив себя ждать, ответил должным образом на это возмутительное действие.

Первое, что увидел Влад, был магический взрыв колоссальной разрушительной силы. Создавалось впечатление, будто невидимое чудовище пробуравило собой бетонированное покрытие и вошло в землю, раскидав повсюду осколки и ошмётки мусора.

Происшедшее потрясло Влада. В первый момент ему показалось, что взорвался огромный артиллерийский снаряд.

Но тут же он понял, что ошибся, поскольку взрыв сопровождался мощными колдовскими волнами, воздействие которых он явственно ощущал на себе. Одновременно его пронзил холод. Невыносимый дикий холод продрал тело Влада до мозга костей. Вслед за этим он почувствовал, как его пригибает к земле чудовищная и невероятно тяжёлая лапа.

Влад взвыл от невыносимой боли.

Но прежде чем колдовская атака достигла цели, размазав Влада по стенам гостиничного номера словно комок гончарной глины, воин Церкви Меча успел прохрипеть защитное заклинание, поглотившее большую часть удара. И всё же у Влада подкосились ноги, и он упал на колени. Но сильнее телесных мук мучило его сознание, что он так бездарно попал в детскую ловушку, поверив словам американца. По крайней мере, другой мысли у Влада даже возникнуть не могло. Но Дэвид чересчур поторопился. Едва Влад покинул свою башенную крепость, как предатель немедленно открыл огонь. Он слишком сильно жаждал смерти Прожогина и не сумел дождаться нужного мгновения, чтобы убить сразу и наверняка. Крупная ошибка с его стороны!

Взрыв, прогремевший на улице, несомненно, был прямым следствием поспешного выстрела.

Влада обуял гнев. Проклятый американец хитростью выманил его из укрытия, а майор Прожогин оказался так простодушен, что по собственной воле подставил себя под удар!

Мало того что Дэвид вёл грязную игру, но ему каким-то образом удалось привести с собой и задействовать бойцов из корпуса «Одиссей». Вот тебе и честный бой один на один! Вот тебе и неустрашимый Келлс, доблестью которого так кичатся американцы, сочиняя о нём басни. Все эти сказки на деле оказались пустым звуком.

Осознав случившееся, Влад взвыл в припадке бессильной злобы. Ладно, раз Келлс желает драться таким образом, за Владом дело не станет. Он отплатит ему той же монетой.

И не поскупится на смертельные подарки для дружков Келлса из корпуса «Одиссей».

Влад бросился к своим пентаграммам, и все имеющиеся в его распоряжении древние руны, заключавшие в себе смертельно опасные чары, по его приказу разом были пущены в ход.

* * *

Дэвид с трудом удерживал свое восприятие на грани запредельного мира и всех его бесчисленных магических сфер. Майор Прожогин нарушил правила, и теперь для Дэвида тоже не существовало никаких запретов.

Хитрый трюк Влада так возмутил Дэвида, что тот с нескрываемым ликованием наблюдал, как выпущенная им армия нечисти атакует боевые рубежи русского болвана.

В своём деле к магии Дэвид никогда не прибегал и питал к магам и колдунам искреннее отвращение. За время долгой службы киллером в корпусе «Одиссей» ему не раз доводилось расправляться с этой братией, и всякий раз он это делал без помощи заклинаний, во всяком случае, решающий удар всегда принадлежал ему, а не какой-то там нечисти.

В данном случае Дэвид применил заклинание лишь для того, чтобы связать магическую оборону врага, а затем собственноручно его прикончить.

Видел бы его сейчас отец Зорза. Духовный наставник остался бы доволен. Такой удар вселил бы в него искреннюю гордость за ученика.

Едва Дэвид сделал первый магический выстрел, как дома по обеим сторонам улицы поплыли и стали растворяться в окружающем пространстве. В небе, переливаясь всеми цветами радуги, закружились в безумной пляске густые тучи, будто зловеще хохоча над его шуткой.

Внутри этого хаоса Дэвид явственно разглядел мерцающую красную сферу – полный круг смерти, заключивший в себя русского сукиного сына. Если после всего этого Влад ещё останется жив, то это будет величайшее чудо из чудес.

Дэвид сверлил глазами выстроенную в качестве защитного сооружения крепостную башню Влада, и под его магическим взглядом расступались стены из кирпича и камня.

Но за ними он нигде не находил Влада. Судя по всему, тот успел каким-то образом соорудить охранительные чары, быстро смекнул Дэвид. Эта хитрая бестия сумела как-то выжить!

Будь ты трижды проклят!

Не успел Влад оправиться от первого натиска и ответить на него огнём, как Дэвид обрушил на него очередной удар.

Всё тело Келлса обратилось в смертельно опасное копьё. Огромное метательное орудие простёрлось далеко за пределы видимости, пронзая Вселенную, между тем как сам Дэвид Келлс трансформировался в его наконечник.

Он был выкован на колдовской наковальне, раскалённой добела горячим пламенем магической кузницы.

И титаническая рука ненависти метнула это копьё туда, где, по мнению Дэвида, скрывался Влад.

Но горящее копьё, в которое превратился Дэвид силой своего сознания, не проделало и половины пути, как встретилось с невероятно холодной баррикадой Влада и упало. На оружие налетели тысячи духов-пожирателей, чтобы поживиться высвободившейся в результате удара энергией.

Но Дэвид упорствовал. Очертя голову он стремился прорваться сквозь крепостное сооружение врага, во что бы то ни стало разрушить защиту Влада.

Быстро и решительно разделаться с майором Прожогиным, пусть даже ради этого придётся положить свою жизнь.

Дэвид знал, что этот глупый жест отчаяния вряд ли одобрил бы отец Зорза. К тому же он противоречил всем уставам корпуса.

Но враг был совсем рядом… так невыносимо близко… что противиться было выше его сил.

Он сокрушал могущественную крепость Влада серией сильных ударов, но все они отлетали от нее, словно молот от наковальни. Но Дэвид не унимался и продолжал атаку.

Он отскакивал и бросался вперёд снова и снова, в каждый последующий удар прибавляя всё больше и больше силы.

Но вдруг в паузе между ними Дэвид услышал до боли знакомый голос:

– Он против нас! – на безупречном русском вскричала Таня Лоусон.

Поначалу Дэвид решил, что это очередная трусливая выходка Влада. Что тот вновь повторил свой трюк с «Ищейкой», имитирующей голос Тани.

– Убей его, Влад, убей! – донёсся до него вновь тот же голос.

Теперь он знал, что это была не «Ищейка», а сама Таня. Она была заодно с Владом. Русскому удалось соблазнить единственную женщину, которую Дэвид по-настоящему полюбил, и к тому же настроить против него. Она в этой схватке приняла сторону Влада и выступила против Дэвида.

Келлс ощущал себя дважды преданным. Как она могла? Как мог он? Его душил гнев, который Дэвид, недолго думая, превратил в ещё одно смертоносное оружие.

Влад Прожогин должен умереть!

Пусть, если захочет, разделит свою участь вместе с Таней. Она сама сделала выбор, и Дэвид не может её упрекнуть. Он не имеет права её винить, какие бы мотивы ею ни двигали.

Ненависть к Владу у Дэвида была настолько сильна, что вытеснила все остальные чувства. В том состоянии, в котором оказался Дэвид, мысли о защите Тани также уходили на второй план. Казалось, Келлс превратился в чистое воплощение гнева и злобы.

Он во что бы то ни стало убьёт Влада Прожогина, даже несмотря на то что ему придётся умереть самому!

Это была последняя ясная мысль майора Дэвида Келлса, героя корпуса «Одиссей».

* * *

Когда Влад сообразил, что к чему, избежать отчаянного удара Дэвида было уже невозможно.

Единственное, что они с «Ищейкой» могли предпринять, – встретить его смело и достойно. Каким бы сильным ни был натиск, Влад не мог себе позволить упасть перед ним на колени. Это противоречило кодексу чести.

К тому же трус всегда погибает первым – это правило Влад давно зарубил на носу, а майор Прожогин, самый доблестный воин Церкви Меча, не из тех, кто позволил бы себе легко сдаться и умереть.

«Ищейка» издала истошный визг и бросилась вперёд, защищая собой Влада и принимая на себя очередную волну вражеской жестокости.

Благодаря её самопожертвованию Влад сумел выиграть драгоценные миллисекунды и, проникнув сквозь едва текущий ход времени, активизировать свои рубежи и защитные заклинания.

Обезумевшая от ярости «Ищейка» умудрилась выстрелить даже не один, а два раза, обрушив весь заряд боевых призраков на Дэвида.

Однако мощный контрудар «Ищейки» истощил все её магические ресурсы до последнего. Ей нечем было себя защищать, и, когда Дэвид обстрелял её серебряными пулями, её тело разлетелось на клочки.

Перед смертью она издала последний душераздирающий вопль, чертовски похожий на человеческий, точь-в-точь как это сделала бы Таня. На мгновение Владу почудилось, что погибла любимая женщина.

Влад заметил, как на самой кромке его защитной пентаграммы сражаются и гибнут один за другим его призраки смерти.

Атака Дэвида была самим воплощением яростного неистовства. Переполнявшая его ненависть оказалась столь сильна, что под её натиском разрушилась и сгорела первая линия обороны Влада, и восстановить её уже не представлялось возможным.

В бой вступила вторая линия защиты.

Это был наиболее могущественный арсенал – древние заклинания Церкви Меча. К ним прибегали лишь в исключительных случаях те избранные адепты, которым эти заклятия были открыты.

Обстановка вокруг Влада накалялась сильнее и сильнее. Пламя, становившееся всё выше и горячее, угрожающе кружилось и извивалось над ним. Груз неимоверной тяжести продолжал давить на него. Из носа русского майора текла кровь, а кости ломило так, будто их разрывали на части.

Однако сколько Дэвид ни старался, ему так и не удалось прорвать Охранительные Чары Влада.

Вдруг Влад почувствовал, что натиск врага немного ослаб. У него появился хороший шанс!

Самое время, чтобы нанести контрудар! Задать америкашке такого жару, чтоб адские муки ему показались раем.

Сплюнув кровь, Влад рванулся вперед и сиганул прямо в пламя.

И вырвался из объятий безумной магии.

* * *

В небе над руинами небольшого отеля двигалась ввысь гигантских размеров багрово-желтая сфера.

По всему городу метались перепуганные люди, пытаясь спастись бегством от ужаса и разрушения, порождённых поединком Дэвида и Влада. Улицы были запружены народом, а транспортное движение нарушено на протяжении нескольких миль. Все, кто как мог, уносили ноги, и в первых рядах удирали с места катастрофы блюстители порядка.

Повсюду раздавались панические вопли – адресованные неизвестно кому крики о помощи.

Но услышать погибающих не мог никто. Разве что Планетарный Демон, который жадно упивался их страхом, болью и агонией гибнущих существ.

Подкармливая бой силой, он поднимал его до таких магических высот, которых до сих пор ещё не знала история…

* * *

…Чернота спала с глаз, и архангел Михаил поднял взор.

Позади него виднелась буйная зелень цветущего Вечного Эдема. Впереди расстилалась божественная Вселенная с её бесчисленными звёздами и мирами, населёнными живыми существами.

Удивительная Вселенная. Сколько мудрости и любви вложил в её создание Отец-Вседержитель!

Поддерживать и защищать эту красоту, столь хрупкую, уязвимую и беззащитную, было долгом и обязанностью архангела Михаила.

А защищать её было от чего. Где-то далеко за погасшими звёздами скрывалась тень. Тёмная, мрачная ползучая тварь, порождение чистого зла, стремилась разрушить красоту и очарование божественного творения – всё, что было преисполнено святости и благости.

Враг скрытно подползал, и в руках Михаила появился пылающий меч. Архангел принялся шуровать им в темноте, углубляясь дальше и дальше… пусть только проклятая тварь посмеет приблизиться к вечнозелёному раю, где за все века ни один лист не упал с дерева!

Да как посмел мерзейший дьявол, первый враг среди врагов, падший и изгнанный дух, – как посмел он своим отвратительным, грязным присутствием осквернить окрестности райского сада?

В самом деле, к Эдему в облике рогатого черта с искажённым гневом лицом направлялся Люцифер, охаживая себя по бокам длинным красным хвостом. Вслед за ним двигалась его армия – бесчисленные легионы бесов прямиком из Преисподней.

Архангел вспыхнул от ярости, и пламя его сверкающего меча взметнулось ещё выше. Сколько бы их ни было, он никого не пощадит, убьёт всех до единого!

– Силы света, приготовиться к бою. Вперёд марш! – отдал команду воинственный архангел.

Вслед за возглавившим небесную армию верховным командующим, распластав могучие крылья, двинулись в атаку легионы подчинённых ему духов.

Раскатисто гремели циничные насмешки дьявола. По взмаху его когтистого кулака раздавался залп огромного звездомёта. Вылетавший из него жёлтый снаряд в результате некоторых трансформаций превращался в сверхновую звезду, которая поглощала близлежащие планеты.

Откуда-то издалека до Михаила долетали предсмертные крики миллионов погибающих мучительной смертью существ. Армагеддон – это битва, в которой не считают убитых.

– Вперёд! – крикнул он, подняв меч.

Две армии сошлись лоб в лоб, и по звёздному небу прокатились раскаты оглушительного грома, какой не в силах создать даже две слившиеся воедино грозовые тучи.

Тёмное море встретилось со светлым морем. Свет и тьма столкнулись в извечной битве. Блестящий меч Михаила сшибся с огненным ятаганом Люцифера.

Сверкали клинки, и с каждым их ударом вперёд и вверх разливались огненные волны необычайной силы, которые сметали всё на своём пути.

Видя, как разрушается Галактика, Михаил не мог сдержать негодующих стонов.

– О, ох! – сокрушался он.

– Ох, ах! – передразнивал его Люцифер.

Оба предводителя остались безоружными. Но за ними по-прежнему стояла исполинская сила, которая пришла бы в действие по первому их приказу. Два воинства, светлое и тёмное – они ждали лишь сигнала.

Два воина двинулись друг на друга. Теперь им предстоял рукопашный бой.

Чем дольше длилась их смертельная схватка, тем больше взрывалось и гибло звёзд. Чем больше чёрной крови сливалось со светлой, тем большим огнём вспыхивала Вселенная. И с тем большим восторгом наблюдал исподтишка за кровавым представлением Планетарный Демон. Именно он своим вмешательством обратил драку русского и американца в мифологическую схватку сил света и тьмы. Причём каждый из воинов воображал себя Михаилом, оставляя противнику роль Люцифера. Еще мгновение, и боевое могущество, накопленное тайными орденами России и Америки, выйдет из-под контроля и тогда будет выжжен не какой-то там курортный городишко, а все планеты на десяток парсек в окружности.

И кто тогда сможет противостоять величию Планетарного Демона?

Наступил решительный миг: Влад Прожогин и Дэвид Келлс увидели друг друга уже не магическим зрением, а обычными человеческими глазами. Михаил и Люцифер сошлись вплотную. Планетарный Демон протянул когтистую руку, словно собирался зажать в кулак власть над Галактикой.

И тут громкий крик прорезал предгрозовую тишину:

– Стойте! Хватит, глупцы!

Михаил мог поклясться, что его смертный враг неожиданно ослабил хватку. Да и сам он, к своему крайнему удивлению, сделал то же самое.

Голос! Этот голос!

Она плыла к ним в одеянии из снежно-белого виссона. Лицо её лучилось светом. Имя ей было «Любовь». Та самая… единственная… неповторимая…

Могущество её было неимоверно: стоило только ей появиться, как двое в тот же миг прекратили поединок.

– Посмотрите же друг на друга! – вскричала богиня любви. – Откройте глаза и узнаете, что есть истина, а что ложь!

Михаил беспрекословно подчинился, как и его противник – второй архангел Михаил.

Что? Что случилось?

Едва свет мерцающего женского одеяния осветил лицо Люцифера, как злой маски на нём будто не бывало.

Михаил вперился взглядом в глаза своего небесного двойника!

– Вы одинаковы, неужели не понимаете? – произнесла женщина. – Одно лицо, похожи как две капли воды.

Одинаковы? Две капли воды?

Разве такое может быть?

– Я вам говорю, – заверила их Таня.

Ни у одного из мужчин больше не оставалось сомнений, что перед ними впрямь стояла Таня, а не её призрачное подобие, не порождённый магией эквивалент.

Она взяла их за руки, и заклинание, искажавшее взгляд каждого из противников, неожиданно исчезло.

Дэвид с Владом недоумённо уставились друг другу в глаза.

Затем одновременно перевели взгляд на прекрасное лицо Тани.

* * *

Планетарный Демон был вне себя. Ещё немного, и он дал бы выход своей ярости и на месте испепелил бы троих людишек. К сожалению, такой поступок с головой выдал бы его Совету Семи, который несомненно наблюдал за поединком. А Планетарный Демон хотя и подзаправился немного, но выступать в открытую против Пожирателей ненависти пока остерегался.

Удаляясь в свое святилище, он готов был скрежетать зубами от ярости, но вынужден был хранить ледяное молчание.

Откуда взялась эта чёртова баба? Почему она снова на его пути? Где могла заполучить она силу, достаточную, чтобы разрушить его планы?

Не сумев дать ответы на эти вопросы, Планетарный Демон испугался.

Пожалуй, нужно было менять тактику и позаботиться о собственной защите. Становилось ясней ясного, что дело приняло неожиданный и весьма опасный оборот.

Женщина, знающая о его существовании, объединившись со своими «шестёрками», вполне могла напасть на него. Нападения Планетарный Демон не боялся, но больше всего на свете ему не хотелось выдавать тайну своего бытия. Для этого следовало убить Таню Лоусон со всеми её помощниками быстро и по возможности незаметно. А для того, чтобы разработать такую операцию, нужно было время.

Планетарному Демону хотелось отдохнуть, усвоить проглоченное, подготовиться к новым деяниям. Ему была нужна элементарная передышка… Впервые за свою долгую-долгую жизнь Планетарный Демон ощутил всю неумолимость времени, владыкой которого так опрометчиво полагал себя самого.

Глава 18 (48)

Придя в себя, Дэвид и Влад обнаружили, что находятся на командной палубе незнакомого космического корабля. Необычайно обширное внутреннее пространство выглядело странно и мрачно.

Их освещали два пучка тёмно-красных лучей, которые, отражаясь от металлического пола, бликами играли на стоящей между ними Тане.

Хотя женщину от них отделяло несколько футов, она держала руки вытянутыми, как будто хотела этим жестом удержать воинов на расстоянии.

В одной руке – той, что была обращена к Владу, – находился серебряный крест, символ Церкви Меча. В другой – медальон корпуса «Одиссей», в центре которого сверкал единственный синий глаз. Его она протягивала Дэвиду.

– Мне известна ваша тайна, – спокойно произнесла Таня, обращаясь к обоим мужчинам. – Я знаю о корпусе «Одиссей», а также о Церкви Меча. Сказать по правде, о них я знаю гораздо больше, чем о каждом из вас.

Дэвид с Владом ничего не ответили. Их продолжало свербить неумолимое «должен», порождённое недавней беспощадной схваткой. В каждой клеточке их тел кипели боевые гормоны. Несмотря на это, неведомая сила не давала им возможности двинуться с места и продолжить жестокий поединок, самый беспощадный поединок за последнее тысячелетие.

В отчаянной внутренней борьбе они пытались освободиться от наваждения, в которое повергла их любимая женщина. Таня прекрасно понимала их состояние, но продолжала удерживать их на самой опасной грани, в надежде, что одурманенные ненавистью взгляды очистятся и бойцы вновь станут обычными людьми.

– Эх, – прошептал Старый Чёрт, издали наблюдавший за этой сценой. – Сюда бы умиротворяющее заклинание покрепче!

– Не выдержит тут никакое заклинание, – покачал головой Билли. – Сами должны понять. Не маленькие.

Постепенно Влад и Дэвид приходили в себя, сознавая, что происходит вокруг. Их по-прежнему переполняла ненависть, но теперь они видели Таню гораздо отчётливей. К тому же накал боевого духа в них начал спадать.

Пусть остыл он незначительно, но это имело двойной эффект, так как эту едва заметную щель в их естестве тотчас заполнила любовь к Тане. Медленно, очень медленно это чувство вытесняло из них раздирающие изнутри страсти, пока не завладело душами обоих.

Спустя некоторое время оба бойца вдруг ощутили себя полностью истощёнными. Совершенно лишёнными сил. Первым без сознания рухнул Дэвид, за ним – Влад.

– Пусть они немного отдохнут, – сказала Таня, повернувшись к Билли и Чёрту. – Потом мы им расскажем правду. Боюсь, что они получат удар, куда более сильный, чем те, которыми они обменивались только что.

Билли переполняло чувство искреннего сострадания к обоим воинам. Какой бы злобой ни полнились совсем недавно их души, сколько бы невинных людей ни уничтожили они в припадке ярости, нельзя было их за это винить. К тому же они оба являли собой образец мужества и истинного боевого искусства. Разве мог какой-нибудь мальчишка остаться к таким достоинствам равнодушным?!

– Ох и ошарашим же мы их! – с негодованием качая головой, произнёс мальчик. – От таких вестей, прямо скажем, радости мало. Всю жизнь их водили за нос. А теперь вдруг открыть глаза и узнать всю правду. Я б на их месте лучше и не просыпался.

– Зато у них, по крайней мере, есть возможность всё поставить на свои места, – заметила Таня. – Правда, для начала нам надо молиться, чтобы им удалось избавиться от последствий многовекового затуманивания мозгов. А это отнюдь не так просто, как кажется.

Мальчик улыбнулся ей в ответ. «Какая же она красивая, – с восхищением подумал он. – И к тому же очень милая. И храбрая. В некотором смысле, может, даже храбрее Дэвида и Влада. Как странно, что не так давно я считал её своим врагом».

Теперь они, можно сказать, лучшие друзья. Неизменно от этой мысли на душе у него становилось теплее и боль утраты Люпе и бабушки с дедушкой ощущалась не столь остро. Кроме всего прочего, ему казалось, что после ужаса, пережитого им за последнее время, у него наконец появился шанс отомстить за свои страдания.

– И не только отомстить, – словно прочитав его мысли, воскликнул Чёрт, – ты можешь сделать гораздо больше, Маленький Друг Всего Мира. В самом деле, куда больше, чем думаешь.

* * *

Когда Дэвид и Влад пришли в сознание, Таня провела их по кораблю, который назывался «Кентавр». По всему было видно, что они крайне изумлены и совершенно обессилены. Но ничему не противились и следовали за Таней, словно два послушных ребенка.

Однако каково было их удивление, когда они заметили странные особенности этого гигантского корабля! Прежде всего на командной палубе отсутствовали традиционные приборы управления. Их заменяли всевозможные загадочные и многоцветные руны, которыми вдоль и поперёк была испещрена огромная голограмма корабля.

Когда Старый Чёрт уловил в выражении лиц Дэвида и Влада откровенное недоумение, он поспешил всё объяснить:

– Как вы, наверно, уже догадались, этот корабль построили не мягкокожие. Он был спроектирован ещё очень давно народом из мира духов на основе принципов, о которых современные маги-гуманоиды не имеют ни малейшего понятия.

– Даже представить не могу, как такое возможно, – потрясённо присвистнул Дэвид.

– Я тоже, – подхватил Влад.

– Как бы там ни было, но факт остаётся фактом, – заверил их Чёрт. – Не станете же вы отрицать то, что видите собственными глазами?

Дэвид кивнул в знак согласия, хотя поверить ему было трудно. Между тем огромные, причудливой формы сидячие места, беспорядочно расставленные на капитанском мостике «Кентавра», со всей очевидностью подтверждали правоту слов Чёрта. Не нужно было иметь богатое воображение, чтобы догадаться, для кого они предназначались. Судя по всему, стулья были рассчитаны на тяжёлые тела крупных негуманоидов, а встроенные в подлокотники кнопки управления явно предполагалось нажимать не пальцами. Поэтому вполне резонно у воинов возник вопрос.

– Кто эти существа? – потребовал объяснения Влад. – И что им от нас нужно?

– Скоро узнаете, – ответила Таня. – А пока наберитесь терпения и следуйте за мной.

Они молча повиновались и двинулись вслед за Таней по широким коридорам с высокими сводчатыми потолками. Постепенно они вошли в полосу яркого света, который освещал им дорогу со всех сторон.

Стены и потолки коридоров украшали – если можно было назвать эти картины украшением – неприятные, а иногда воистину ужасающие сцены из жизни неких жестоких существ или причудливые пейзажи потустороннего мира.

Проходя мимо комнат с открытыми дверями, Дэвид и Влад могли заключить, что их обитатели принадлежат к племени великанов. Горящие светильники позволяли разглядеть внутри всевозможные причудливые предметы: стеллажи с древним оружием человека, начиная от примитивной дубинки и секиры и кончая изощрёнными мечами и доспехами; человеческие скелеты и большие круглые ёмкости, в которых теснились человеческие головы и другие части тела.

Из комнат, которые, судя по всему, представляли собой аптеку чёрной магии, разило жутким зловонием. Издающие мерзкий запах ингредиенты хранились в странных контейнерах, на которых были выгравированы загадочные символы.

– Жуть какая! Прямо в дрожь бросает, – произнёс Билли.

При этих словах Дэвид с Владом инстинктивно содрогнулись, но ничего не ответили.

Наконец Таня приблизилась к закрытой комнате, на двери которой красовались красные руны, судя по свежей краске, написанные совсем недавно. Она остановилась и обернулась к своим спутникам.

– Должна вас предупредить, – произнесла она, – вам будет нелегко это перенести. Так что наберитесь мужества и приготовьтесь выдержать самое крупное потрясение в вашей жизни.

Она нажала кнопку, и дверь с легким свистом отворилась. На длинной кушетке лежала омерзительного вида фигура. Увидев её, Дэвид с Владом невольно вздрогнули. Во лбу этого странного существа виднелся крупный тёмный камень.

Келлс и Дэвид потянулись к поясам, пытаясь нащупать оружие, которого у них давно не было, – сработал рефлекс самозащиты, выработанный за долгие века.

Однако вскоре они поняли, что этот тип не более опасен, чем чурбан, и позволили себе слегка расслабиться. Его могли бы счесть мёртвым, если бы не горящие красные глаза, которые он тотчас обратил на вошедших. В остальном же существо было полностью неподвижным и совершенно беспомощным.

– Позвольте вам представить самого крупного сукиного сына Вселенной за все времена её существования, – начала Таня. – Его зовут Инфелиго. Ваш настоящий шеф! Хотя я бы сказала, ваш бывший шеф, потому что надеюсь, что в ваших головах осталась хоть крупица разума.

Часть третья

АРМАГЕДДОН

Глава 19 (49)

«Кентавр» был очень старым и потрёпанным космическим кораблём. Трудно сказать, для чего он был предназначен первоначально, но сейчас это была военная машина, которой вполне мог управлять единственный пилот. Ни единого сверхъестественного существа на корабле не оказалось, видимо, пожиратели ненависти относились к нечистой силе ещё хуже, чем Таня Лоусон. Всюду только мертвые автоматы, хотя управление «Кентавром» могло осуществляться и магически. Судя по всему, Инфелиго именно так и командовал своим звездолётом.

Старый Чёрт вдвоём с Билли облазили все закоулки древнего астроплана. Чёрт не уставал чертыхаться, то издеваясь над древними конструкциями, то восхищаясь мастерством неведомых строителей.

– Парни, сварганившие это корыто, лопни их печёнка, понимали толк в космических кораблях! – заключил он наконец. – Мой старый «Холидей», вечная память его обломкам, не вынес бы и сотой доли того, что довелось испытать здешнему металлолому. Билли, малыш, глянь только, как тут регулируется подача плазмы! Подтереться мне собственным языком, если я когда-нибудь видел такое остроумное решение! Чует моё сердце, «Кентавр» должен скакать как по ниточке. Как бы я хотел запустить эту развалюху в гиперпространство!

Билли, облачённый в защитный скафандр, сидел рядом с Чёртом в горячей зоне реактора и с восторгом слушал объяснения моторного беса. Однако последние слова изрядно удивили его.

– Погоди, Чертяка, – удивился Билли Иванов. – Ты же сам говорил, что ненавидишь всех мягкокожих и то рабство, в котором оказались все твои братья! Все эти великие заклинания покорности, из-за которых бесплотные существа вынуждены, не зная отдыха, прислуживать людишкам. Честное слово, я уже сам ненавижу людей и жалею, что родился мягкокожим, – при этих словах одна бровь Билли недовольно вздёрнулась, – а не бесом, как ты. Нечисть – честный и искренний народ. Черти никогда не предают своих друзей. А мягкокожие только и знают, что лгать. И заботятся только о себе.

– Эх-хе-хе, мягкопузик! – вздохнул Старый Чёрт. – Какой ты всё-таки ещё глупый… Нечисть, она тоже бывает разная. Те твари, из лап которых вырвала нас госпожа Лоусон, они ведь тоже нечисть. Мы зовём людей мягкокожими, но среди нас столько жёсткошкурых тварей, что иной раз пожалеешь, что не родился Брэндом Карвазериным и не можешь закатить всей этой своре такую мессу, чтобы чешуя по сторонам брызгала.

– Ну уж моторные бесы не такие! – упорствовал мальчик. – Они куда лучше, чем все эти недоразвитые гуманоиды! Уж ты-то насмотрелся на мягкокожих капитанов, да и я видал одного. Больших дураков представить невозможно. Слоняются безо всякого дела, и если в чём и знают толк, так только, как заарканить на обед какого-нибудь пассажира из высшего общества. Не хочу иметь с ними ничего общего. Хочу стать моторным бесом, таким, как ты! Только корабли я буду водить сам, чтобы ни один жирный заклинатель не смел приблизиться ко мне со своими штучками. Я хотел бы быть свободным бесом.

– Это ты хорошо сказал, – проговорил Старый Чёрт, – хотя не стоит зря поносить свою расу. И не удивляйся, что я вздыхаю, глядя на двигатель старого «Кентавра». Открою тебе самую затраханную тайну, которая известна всем, но которую не принято произносить вслух. Очень многие существа из мира духов любят свое дело и, если бы им дали свободу, остались бы с людьми и работали бы во сто крат лучше. Правда, и отношение к ним должно было бы быть чертовски человеческим. Никакого «давай-давай!», как любят покрикивать нынешние командиры. Если бы мне сказали: «Будьте любезны, сэр!» – о, как бы у меня помчалась эта малышка! Скажи, Маленький Друг, ты слыхал о Стефане Райзене?

– Конечно! – закричал Билли. – Чемпион мира в гонках на скутере! Кто ж о нём не слыхал?

– А ты знаешь, в чём тайна его успеха? Моторный бес! Хотя какой это к черту бес, моторный бесёнок, весь размером с мой коготь. Но он свободен, на него не наложено ни одного самого слабенького заклятия, и ты видел, что вытворяет эта кроха на соревнованиях. Когда Райзен поднимался на пьедестал, моторный бесёнок сидел у него на плече. Эти двое не раб и хозяин, а друзья, поэтому скуттер Райзена самый быстрый в мире.

Причём любить свою работу способны не только моторные бесы. Ты когда-нибудь пробовал поговорить с видеоэльфом? Не приказывать ему, а просто поболтать по душам? Это же прирождённый сплетник! Дай им волю, прояви каплю добрых чувств, и в каждый приёмник выстроится очередь желающих почесать язык. Компьютерные гномы давно поняли, что копить знания куда интересней, чем золото и драгоценные камни. Но ни один из них не пойдёт на службу по доброй воле, до тех пор, пока это не служба, а рабство и каторга. Чёрт подери, я знаю кучу прекрасных ребят среди гоблинов и даже огров. Они знают толк в работе и достойны всяческого уважения, но вместо этого слышат только окрики и вынуждены заниматься всякой ерундой, потому что так приказывают управляющие заклинания. Стоит ли удивляться, что они ненавидят своих повелителей? Запомни, Маленький Друг Всего Мира, самое мерзкое слово на свете – «повелитель». Как только не станет повелителей, то и людям, и дьяволам станет жить куда легче. Ведь даже сейчас люди и нематериальные существа порой обходятся без ненависти. Ты слышал, как майор Влад рассказывал о своём домовом?.. Значит, люди и нелюди могут жить рядом, занимаясь каждый своим делом…

– Мадам Лоусон не больно-то понравились рассказы Влада, – вставил Билли.

– Да, она не жалует всё наше племя. Она думает, что если загнать нас всех обратно в свои миры и заблокировать порталы между вещественной и невещественной вселенными, то сразу наступит покой и благорастворение воздухов. Я бы сказал, как это называется, но о женщинах я таких слов не говорю.

– Да уж я слышал, какими словами ты обзывал госпожу следователя, когда она задержала нас второй раз! – засмеялся Билли. – И я до сих пор не могу понять, с чего ты взялся ей помогать.

– Дело в том, что Таня Лоусон со своим маленьким отрядом восстала против величайшей несправедливости. И как бы она ни относилась к потусторонним существам, но сейчас она борется ради всех нас. Мягкокожих и нечисти. Мне кажется, это благородная цель, я готов надавать затрещин всякому, кто откажется это признать. И я очень рад, что Влад Прожогин и Дэвид Келлс летят на нашем корабле. Этих троих Планетарному Демону будет не так просто одолеть.

Немного поразмыслив, Билли кивнул.

– Ладно, Старина, – согласился он, – пожалуй, ты в некотором смысле прав. Только их не трое. Разве мы с тобой в этой борьбе ничего не значим?

Обнажив клыки, Чёрт расплылся в довольной улыбке. Жуткая гримаса, исказившая его физиономию, могла напугать кого угодно, только не Билли, который любил моторного беса всем сердцем.

Но радостное выражение исчезло так же быстро, как и появилось. Изогнутые брови Чёрта насупились, придав ему вид глубокой озабоченности.

– Уж не знаю, значим мы что-либо или нет, но мне не по душе наше нынешнее положение, Маленький Друг Всего Мира, – произнёс он. – Волнуюсь я не за себя. Я уже стар, и меня мало что может напугать в этой жизни. Я боюсь за тебя. У тебя впереди долгая жизнь, особенно по мизерным меркам мягкокожих. А нам может не удаться выполнить свою миссию. Даже если мы прикончим Планетарного Демона, шансов выжить очень и очень мало. У Планетарного Демона огромная сила, он прекрасно может сокрушить нас и после собственной гибели. К тому же обстоятельства складываются не в нашу пользу. Скорее всего Демон сейчас в своём пристанище готовится к встрече с нами, поэтому мы вряд ли застигнем его врасплох, а значит, нужно ожидать, что враг будет в прекрасной форме.

– Планетарный Демон своё получит, – хладнокровно произнёс Билли. – Вот увидишь, мы обязательно его найдём и зададим ему перцу.

В следующее мгновение на лбу мальчика пролегли тревожные морщинки, будто он вспомнил о чём-то таком, что поубавило у него решимости и заставило призадуматься.

– Знаешь, а вот типы из Совета Семи мне не дают покоя, – прервав молчание, произнёс он. – Пускай они не имели никакого отношения к смерти моих бабушки с дедушкой… Но зато они натворили много других вещей, за которые я с удовольствием свернул им башку. Вся эта чертовщина с холодной войной целиком на их совести. Думаешь, мне приятно быть полукровкой? А если бы американцы с русскими жили как добрые соседи, то и я был бы нормальным человеком.

Это они натравили страны друг на друга, чтобы в мире было побольше их любимой ненависти. Это они помогли человеческим колдунам поработить твоих братьев, а теперь упиваются вашей злобой.

Стоило только где-нибудь людям начать жить в мире, как они тут же разжигают там рознь и начинают натравливать людей друг на друга. Я слышал, как Влад и Дэвис обсуждали свои дела. Нет, они, конечно, мировые мужики и могут взгреть кого угодно, но целую тысячу лет они занимались провокациями, не позволяя людям помириться! И мне не нравится, что сейчас они вновь собираются заключить союз с вонючим Советом. Будь моя воля, уж я бы в первую очередь добрался до пожирателей ненависти и накормил их так, что они передохли бы от несварения желудка! Вот кто должен быть трижды проклят, а не только этот придурок Планетарный Демон.

Старый Чёрт был поражён: десятилетний ребёнок рассуждал совсем как взрослый. И всё-таки он оставался ребёнком, который со всем детским максимализмом требовал «правды, правды, и ничего, кроме правды». Как объяснить ему, что без помощи Совета Семи не удастся сокрушить Планетарное чудовище и что только Совет Семи с его огромным влиянием способен остановить разгорающуюся войну? И только потом, когда пушки замолчат, можно будет сказать правду и обратить свой гнев на тайных властителей Галактики. Искушённые в борьбе взрослые понимают это, а мальчишке подобная политика недоступна.

– Ничего, – сказал Старый Чёрт, – разберёмся и с пожирателями. Один из семёрки уже лежит у нас в грузовом трюме, и остальным не миновать той же участи. Подумай, не разорваться же нам… ну не получается наказать всех разом – значит, будем по очереди. А покуда, если и договоримся с Советом о чём-нибудь, то, думаю, это будет просто военная хитрость. Зуб даю, что это будет именно так! – и Старый Чёрт звонко щелкнул когтем по выпирающему из пасти клыку. – А пока, мягкопузик, пойдём-ка в рубку. Таня Лоусон собирается вызывать Совет Семи, вот и послушаем, о чём они будут договариваться.

Глава 20 (50)

Захватив космический корабль Инфелиго, отряд Межпланетной полиции, разумеется, получил и тщательно скрываемые сведения, где находится логово пожирателей ненависти. После этого связаться с тайными властелинами Галактики не составило никакого труда.

Аполлион и прочие члены Совета свирепо смотрели на голографические изображения бывших своих подчинённых, которые так бесчестно переметнулись на непонятно чью сторону. Дэвид с Владом не остались в долгу и также впились в них полными негодования взглядами. Они тоже ощущали себя преданными: в течение десяти веков их водили за нос, и теперь, когда нерушимый фундамент веры в одночасье рухнул, обоим бойцам больше всего на свете хотелось свести счёты со своими вчерашними господами. На душе у обоих было прескверно, и многое нашлось бы сказать благородному собранию из того, что вряд ли пришлось бы по вкусу его членам, но сейчас Келлс и Прожогин могли дать волю только выразительным взглядам. Оба бойца понимали, что гнев – плохой советчик и переговоры следует доверить Тане Лоусон.

За спинами землян на заднем плане на кушетке восседал Инфелиго. Вернее сказать, он торчал там, укреплённый подпорками. Глаза его сверкали бессильной яростью. В самом деле, менее всего в жизни он рассчитывал угодить в такой переплёт. Теперь, когда он оказался выставлен в качестве вещественного доказательства, ему, разумеется, не будет позволено вернуться в Совет Семи. Тысячелетиями создаваемое благополучие рухнуло в мгновение ока, и оставалось лишь испепелять немигающим взглядом бывших своих товарищей и бывших рабов.

Разговор начала Таня.

– Позвольте приветствовать вас, джентльмены, – обратилась она к членам Совета Семи. – Прежде чем начать разговор, хочу вам сообщить, что обращаюсь к вам как полномочный независимый представитель полиции Объединённых Планет.

Полагаю, вам известно, что моё высшее начальство – по поручению Организации Объединённых Планет – назначило меня расследовать причины гибели гражданского круизного лайнера «Холидей Первый».

Должна вам сообщить, джентльмены, что у меня есть для вас две новости – хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что я раскрыла это преступление, а заодно и второе – нападение на русскую военную базу. Официально объявляю, что вы не имеете к этим событиям никакого отношения.

Плохая новость состоит в том, что наряду с этими двумя обнаружилось ещё одно преступление. А именно ваша тайная организация, которая по всей Галактике на протяжении миллионов лет порабощала и эксплуатировала гуманоидов и представителей мира духов.

Аполлион, который не зря всегда слыл тонким дипломатом, построил свой ответ, словно пропустив последние слова мимо ушей.

– Позвольте вас поздравить, майор Лоусон, – начал он. – Вы докопались до сути двух самых страшных преступлений века. Мы уже изучили ваш предварительный отчёт в ПОП. Теперь ни у кого не остается сомнений, что в этих инцидентах не виноваты ни русские, ни американцы.

Как раз сейчас данная информация передаётся соответствующим правительственным органам.

Таня с нескрываемым удовлетворением кивнула.

– Стало быть, война закончена? – спросила она.

– Не всё так быстро, полковник Лоусон, – поправил Аполлион. – Не забывайте, военные действия уже ведутся и остановить их будет не так-то просто. Однако надеюсь, что найденные вами доказательства повлияют на общественное мнение в благоприятную сторону, что позволит нам прекратить эту нелепую войну. Лично я считаю, что ваши неоценимые заслуги будут щедро вознаграждены. Как минимум, продвижение по службе вам гарантировано. Полагаю, по меньшей мере вы подниметесь до звания генерала и украсите свои погоны ещё несколькими звёздочками.

При этих словах губы Аполлиона растянулись в улыбке.

– Более того, – продолжал он, – надеюсь, я не раскрою большого секрета, если скажу, что на самом серьёзном уровне уже идёт обсуждение вашего назначения на должность начальника полиции Объединённых Планет.

На какую-то долю секунды Таня представила, как вспыхнет от злости и разочарования лицо Гарри, когда это обещание претворится в жизнь. Небось ему и в кошмарном сне не снилось, что его подчинённая, которую он привык шпынять по всякому поводу, сможет обойти его на повороте и так легко подсидеть своего бывшего начальника. У Гарри Купера появится немало причин для волнения и сожалений о своём прежнем поведении.

Представив эту картину, Таня ощутила сладкий вкус победы, однако сумела преодолеть себя и не дать волю сладким мечтам. Сейчас не время смаковать даже самые дивные грезы, тем более что скорее всего им не придётся сбыться. Во всяком случае, пока её собеседники разгуливают на свободе и обладают хоть каким-то влиянием на ход жизни.

– Полагаю, джентльмены, – заявила она, – вы расшибётесь в лепёшку, чтобы не дать мне уйти живой. Кроме всего прочего, хочу вас заверить, что мне не только известны многие из ваших тайных делишек, но у меня есть также неопровержимое доказательство существования вашего заговора. – Она ткнула в бок бесчувственного Инфелиго. – Вот это доказательство. Мне удалось прозондировать мозг вашего коллеги, – продолжала она, – так что мы знаем о вас всё, что знал он.

Недовольный ропот прокатился в рядах Совета Семи. В глазах скованного заклинанием Инфелиго читался стыд и страх.

Паузу нарушил Пилиардок.

– Любопытно будет послушать, что вы скажете, полковник Лоусон, – начал он, – когда ваш могучий космический корабль навсегда растворится в просторах Вселенной. Разумеется, вместе с вами.

– А также с этими двумя предателями, – вмешался Ауэркан. – Уж они-то получат сполна за свои преступления!

– Должна заметить, что вы на редкость щедры по части предложения всевозможных наград и продвижений по службе, – усмехнулась Таня. – Я, можно сказать, только раскатала губы на генеральское звание и высокую должность, а тут такой афронт. Я понимаю, господа, вы большие индивидуалисты, но всё-таки старайтесь согласовывать ваши обещания. Либо министерское кресло, либо электрический стул. А предлагать оба эти сиденья разом не стоит.

– Валяйте, шлите своих «шестёрок», – с издёвкой вмешался Дэвид, – хоть всех подряд. Я вам обещаю: всех верну в цинковом гробу.

За ним вступил в разговор Влад.

– А потом за вами приду лично я, – заявил он, – и всем по очереди перережу глотки. Чему-чему, а этому меня хорошо обучили, и кому, как не вам, это знать. Во всяком случае, мне предоставится возможность отблагодарить вас за приобретение столь ценного опыта.

Ропот, вновь охвативший членов Совета, напоминал приближающуюся бурю. Наконец Аполлион призвал всех к молчанию.

– Обоюдные угрозы, моя прекрасная леди, по меньшей мере безрассудны, – сказал он, обращаясь к Тане. – Уверен, вы должны со мной согласиться. Лично я глубоко сомневаюсь, что обещания подобного толка – единственное, что вы имеете нам сообщить. Как бы там ни было, но пока что вы не отослали своим боссам отчёт о нашей… деятельности. Стало быть, вы руководствуетесь какими-то своими соображениями. Иначе зачем бы вы решили его придержать? Возможно, эти соображения подразумевают какую-либо приватную договорённость? Если вы действительно прозондировали мозг нашего бывшего коллеги, то должны знать, что бессмысленная жестокость нам чужда. Мы вовсе не стремимся убивать напропалую, и вы можете не только спасти жизнь себе и своим благородным друзьям, но и получить всё, что только что было обещано и даже более того. В конце концов, нам нужны толковые сотрудники, а бывшие руководители Церкви Меча и корпуса «Одиссей» не оправдали нашего доверия. Так что для ваших друзей у нас также имеются небезынтересные предложения…

Таня улыбнулась в ответ.

– Вы правы, джентльмены, – согласилась она. – Правы в большом и малом, даже в том, что вам чужда бессмысленная жестокость. Ведь вы употребляете только тонкую субстанцию ненависти, и, значит, ваша жестокость расчётлива и направлена на то, чтобы породить как можно больше этого аппетитного чувства. А что касается моего отчёта, то вы и здесь верно ухватили суть дела. Мы действительно рассчитываем заключить с вами сделку. Но не для того, чтобы спасти себе жизнь и заработать побольше почестей. Сейчас жизнь надо спасать всем, и вам в том числе.

Често говоря, меня не слишком заботит ваша участь, джентльмены. Однако нам всем небезразлична судьба Галактики и её жителей… Именно для них вы представляете серьёзную угрозу. Тысячу лет по вашей милости между русскими и американцами продолжалась холодная война. Вы в зародыше уничтожали всякую надежду положить ей конец.

Но я и мои друзья убеждены, что в настоящий момент существует угроза ещё страшней и опасней, чем та, которую являете собой вы. На данный момент именно она требует безотлагательного устранения.

Аполлион осклабился, давая понять, что знает, о чём идёт речь.

– По всей вероятности, вы имеете в виду Планетарного Демона, – произнёс он.

– Именно так, – подтвердила Таня.

– Вы предлагаете нам альянс? – осведомился Аполлион.

– Как и все альянсы – временный, – отрезала Таня.

– И что вы можете предложить нам, уважаемая леди? – продолжал Аполлион. – Вы полагаете, с вашей помощью нам будет легче справиться с Демоном?

– Без нашей помощи вы вообще не сумеете одолеть Планетарного Демона, – твёрдо заявила Таня. – Не забывайте, что в моих руках вся информация, которую сумел собрать ваш коллега. Простите, ваш бывший коллега. Я знаю ваши возможности и смею утверждать, что если вам придётся столкнуться с Планетарным Демоном в открытой схватке, то, вероятней всего, преимущество окажется на его стороне. Планетарный Демон, к вашему сведению, сильно изменился. В своём нынешнем воплощении он не даёт воли ненависти и, значит, неуязвим для вашего оружия. А вот оружие землян, пожалуй, сможет его взять.

В воздухе повисла гробовая тишина. Слова Тани произвели на пожирателей ненависти сильное впечатление. Но никто ни звуком, ни жестом не выдал своего возбуждения. Все сидели неподвижно, словно в оцепенении.

Сам Аполлион изменился в лице и стал белым как смерть.

– Разве я не права? – упорствовала Таня.

Аполлион нервно закусил губу.

– И вы полагаете, что вам со своими друзьями удастся это сделать? – ответил он вопросом на вопрос.

– Разумеется, – твердо заверила Таня. – Нам уже приходилось это делать не раз. Ведь это, хоть и очень большой, но демон, а мы привыкли воевать с подобными существами.

– Тогда, уважаемая леди, – продолжал Аполлион, – мы готовы выслушать ваше предложение.

И Таня изложила свой план.

* * *

После того как Аполлион наряду с другими членами собрания принял предложение Лоусон, сеанс связи закончился. Оставшись в своём кругу, члены Совета Семи перекинулись взглядами, из которых явствовало, что всем им не по себе.

Первым нарушил затянувшуюся паузу Симионт.

– Если эта женщина со своими дружками уничтожит Планетарного Демона, – начал он, – то не исключено, что она с таким же успехом сможет разделаться с нами.

– Именно об этом я как раз сейчас и думал, – поддержал его Ауэркан.

– Предлагаю благородному собранию, – вступил в разговор Мамри, – разработать альтернативный план. Я не сомневаюсь, что до того, как наши неожиданные союзники расправятся с Планетарным Демоном, о нашем существовании и задачах они будут хранить молчание.

– Только в том случае, – веско заметил Сирр, – если ей повезет. Однако шансы на удачный исход предприятия у неё весьма невелики. Скорее всего Планетарный Демон попросту сожрёт её вместе со всей командой, но если хоть кто-то из них останется в живых, он растрезвонит о нашем существовании по всей Галактике.

– К сожалению, благородное собрание, – продолжал Симионт, – мы должны желать ей успеха. Я содрогаюсь от одной мысли, что произойдёт, когда Планетарный Демон в конце концов обрушится на нас.

– Джентльмены, джентльмены, – призвал всех к спокойствию Аполлион, – нет никаких причин для паники. У нас бывали времена и похуже, не так ли? И тем не менее мы живы и властвуем над мирами людей и бесплотных духов. Так что нам грех жаловаться. Разве нам с вами чего-то не хватало? Или мы плохо питались все эти годы? Ненависть в этом мире не иссякнет никогда, и, значит, мы выживем в любом случае.

– Да, но надо признать, что обстоятельства переменились, – напомнил Мамри. – Во-первых, нам угрожают переворотом дикари. Если устройство мира переменится, пищи будет слишком мало. Одно дело – ненависть отдельных людей и дьяволов, совсем иное – противостояние миров и систем. Во втором случае мы господа, а в первом – жалкие побирушки, которых даже из жалости никто не пожелает ненавидеть! И потом, разве вы забыли, что сказала эта женщина? Планетарный Демон изменился. Он жрёт всё, в том числе и нашу любимую ненависть, а сам не испытывает никаких чувств. Вы хоть понимаете, что с нами будет в такой ситуации? Нас просто съедят!

– Почтенный Мамри, благородное собрание, – продолжал Аполлион, – я рассмотрел все «за» и «против», ещё когда мы обсуждали и принимали план Тани Лоусон.

Теперь мы должны конкретизировать стоящие перед нами задачи. Прежде всего нужно уничтожить Планетарного Демона. Это вопрос первостепенной важности. Надеюсь, вы со мной согласны?

– Да, – раздался хор встревоженных голосов.

– И сразу после этого мы должны ликвидировать угрозу со стороны Тани Лоусон и наших прежних вассалов, Дэвида Келлса и Влада Прожогина. Надеюсь, с этим вы также согласны?

Присутствующие вновь ответили гулом одобрения.

После этого Аполлион изложил свой план, который вполне всех удовлетворил, и председатель в очередной раз подтвердил, что положение главы собрания принадлежит ему по праву.

Рассмотрев выдвинутые положения и единогласно их одобрив, Совет Семи незамедлительно приступил к исполнению первой части плана.

Прежде всего решено было убедить Таню Лоусон и её помощников, что Совет Семи собирается в точности придерживаться всех пунктов договоренности. На самом деле речь шла о том, на чём в весьма расплывчатых выражениях настаивали Дэвид с Владом. Когда речь зашла об их бывших наставниках, оба террориста объявили, что отца Зорзу и его «альтер эго» из Церкви Меча – отца Онфима – следовало бы повесить.

Мрачно усмехнувшись, Аполлион приказал поставить опальных священников пред грозными очами Совета.

Несколько страшных желтоглазых демонов, с длинными клыками и острыми когтями, вскоре доставили насмерть перепуганных священников в комнату, где заседало собрание.

У жрецов-колдунов, некогда обладавших огромной властью, дрожали поджилки. Как и следовало ожидать, они принялись клясться в своей преданности и обещать эту же преданность и впредь, а также молить о пощаде, упирая на долгие годы безупречной и верной службы. В чём именно они провинились, священники даже не спрашивали, понимая, что такие вещи никак не смогут облегчить их участь. Аполлиону пришлось самому объяснять, что казни потребовали Влад и Дэвид, после чего члены Совета Семи сумели, наконец, насладиться вспышкой лютой ненависти, которая для собравшихся была сродни изрядной порции отменной икры, которой они всласть набивали свои утробы.

В конце концов Аполлион отдал приказ повесить обоих святых отцов прямо в зале собраний.

Желтоглазые демоны бросились приводить приговор в исполнение, набрасывая на мягкокожих священников петли перекинутых через потолочную балку верёвок. Бывшие противники отбивались изо всех сил, доставив немало весёлых мгновений своим господам. Не помогли ни крики, ни защитные заклятия, ни отчаянные мольбы. Через пару минут два тела висели под потолком.

Видеозапись этой сцены была передана Дэвиду и Владу как доказательство, что Совет Семи собирается неуклонно выполнять все свои обязательства.

* * *

Дэвиду стоило больших усилий выдержать выпученный взгляд отца Зорзы, содрогающегося в предсмертных конвульсиях.

Никакого удовлетворения Келлсу это не принесло.

Более того, он почувствовал отвращение к собственным желаниям, исполненным ненависти. Слишком долго они раздирали его мрачную душу. Сколько шрамов и отметин оставили на ней его бесконечные грехи! Дэвиду казалось, что там уже нет живого места. И теперь, наблюдая агонию своего наставника, он отнюдь не испытывал ощущения выполненного долга. Напротив, ему стало настолько не по себе, что он готов был согласиться, чтобы его самого вздёрнули на той же верёвке.

В подобном состоянии духа пребывал и Влад, глядя на сцену казни. У него было такое ощущение, будто убивают не отца Онфима, до последнего издыхания молящего о пощаде, а его самого. «Помилуйте, братья мои, помилуйте» – эти слова духовного наставника, казалось, звучали у Влада прямо в голове.

Заметив мрачные физиономии недавних врагов, Таня поняла, что с ними творится неладное, и решила вмешаться. Потянувшись вперёд, она выключила передатчик и с напускным хладнокровием, за которым сквозило внутреннее беспокойство, довольно резко произнесла:

– Надеюсь, для вас не будет новостью, если я скажу, что вы два поганых ублюдка. Чтобы свести свои счёты, вы избрали чертовски дерьмовый путь.

И если эта сцена – именно то, чего вам не хватает до полного счастья, то хочу вас заверить: стоит всей этой заварухе закончиться, как наши пути разойдутся. Я вас и знать больше не захочу!

Пристыженные Дэвид и Влад понуро молчали.

– Правильно молчите, – сердито произнесла следователь ПОП. – Извинениями тут ничего не решишь. Насколько я понимаю, вы оба профессиональные киллеры и на вашем счету не один десяток убийств. Ваши заслуги на этом поприще не имеют себе равных в истории. Список ваших жертв самому кровавому маньяку даже во сне не снился. И я вижу, что вы намерены увеличивать этот список и впредь.

Дэвид потупил голову.

– Мне это прекрасно известно, Таня, – с трудом выдавил он. – И единственное, что меня сейчас утешает, – это то, что я наконец умру. Тысячу лет я был нужен им живым. Они держали меня как опытного и умелого убийцу. И я чертовски хорошо справлялся со своим делом. Чтоб им всем пусто было, они толкнули меня на дорогу в ад. Я всегда это знал. Теперь, по крайней мере, я могу обрести покой. Никаких долгов чести, никаких спецзаданий. Прощай, буйное времечко, – искренне ваш Дэвид Келлс.

Все время, пока Дэвид говорил, Влад не сводил с него глаз. Каждое слово находило отклик в его душе. Слёзы невольно наворачивались ему на глаза, но он усиленно старался их сдержать. Когда Дэвид умолк, Влад взглянул на Таню.

– Дэвид прав. И ты, Таня, права, – хриплым шёпотом произнёс он, – мы достойны самой страшной кары. И мы её получим, как только наши души обретут свободу. И пусть горит моя измученная душа, пусть испепелит её огонь ада. Даже тогда мне не искупить всех своих грехов.

Таня не ожидала услышать такие признания в ответ на свои обвинения. Она никак не могла избавиться от неприятного осадка, который остался после сцены казни. В ней кипел гнев и на своих друзей, потребовавших этой жертвы, и в особенности на Совет Семи, с жестокой готовностью согласившийся на подобное условие.

Но в то же самое время она прекрасно понимала, что винить Влада и Дэвида нельзя. Они были пешками, такими же пешками, как и все прочие представители гуманоидной расы и мира духов. Послушными рабами в руках тех, кто захватил контроль над Галактикой ещё в те незапамятные времена, когда люди верили, будто Галактика – это и впрямь разлитое в небе молоко.

Постепенно у Тани появилось желание утешить своих друзей, оправдать их в собственных глазах. Она хотела им объяснить, что ими манипулировали, как и биллионами других существ, не исключая и её саму, что все они стали жертвами массового запудривания мозгов.

Совет Семи превратил их в инструмент для достижения своих целей, в марионеток, которые приводились в действие магическими нитями, другими словами, в глупых и бездумных тварей, поскольку такими всегда легко управлять. Вся гуманоидная раса и создания мира духов незаметно для себя оказались в рабстве. И произошло это как раз тогда, когда их могущество, казалось, достигло небывалых высот, так что грань между возможным и желаемым уже и не найти было. И всё же вопреки всякому здравому смыслу клика пожирателей сумела изменить весь ход последующих событий, воцарившись над миром. Так стоит ли убиваться, раз ты не единственный оказался жертвой заговора…

Таня принялась всё это объяснять… запинаясь и с трудом подыскивая слова, которые могли служить Дэвиду и Владу хоть каким-то утешением.

Однако стоило ей взглянуть им в глаза, как она поняла, что нет на свете средства, способного им помочь. Только очень слабый человек утешается тем, что обманут не он один, а чёртова прорва народа. К тому же Дэвид и Влад были не простыми марионетками, а теми, которых заставляли делать самые грязные и кровавые дела. И продолжалось это неслыханное насилие так долго, что никакие самые разумные слова не смогли бы принести даже минуты спокойствия. В конце концов, священники, чьи тела болтались сейчас в зале Совета Семи, знали толк в словах, однако вынуждены были погружать своих подопечных в многолетний гипнотический сон. А она что же, собирается пересилить тысячелетнюю боль парой незначащих фраз?

Но именно в эту минуту, когда она увидела их застывшие лица, что-то в её душе перевернулось, и Таня разом отыскала нужные слова, единственные способные возвратить к жизни Дэвида и Влада. Слова эти не имели никакого отношения к прошлой жизни и делам, они казались глупы и неуместны, но их властно продиктовало чувство, в котором прежде Таня не хотела признаться сама себе, но которое вдруг разом заполнило её душу. Так цветок, долгие дни скрывавшийся в неприметном бутоне, распускается в считанные минуты, и после уже невозможно пройти мимо, не заметив его.

– О господи! – осознав своё состояние, вздохнула следователь Лоусон. – То, что вы обормоты, каких поискать, – ясно всякому, но со мной-то что за чертовщина происходит? Ведь мне гнать вас надо поганой метлой, а я… вы только не смейтесь… кажется, я влюбилась в вас обоих. И что прикажете с этим делать?

Подобное признание мигом вырвало Влада с Дэвидом из заколдованного круга самобичевания. Оба киллера уставились на Таню в полном недоумении. Неопытные, как мальчишки, в делах подобного рода, они не знали, что ей ответить. Каждый из них был готов, что Таня выберет его или же соперника, каждый втайне боялся, что Тане попросту безразличны все мужчины мира, но то, что они услышали, никак не укладывалось в майорских головах. Влад и Дэвис могли лишь растерянно улыбаться, не зная, что сказать.

Таня смотрела на двух великовозрастных глупцов и качала головой. Вот вы и ожили, ребята… А мне-то что делать с этим своим чувством? И как только меня угораздило влюбиться в вас?

– Такой дуры, как я, ещё свет не видывал, – продолжала она. – Втюриться по самые уши в двух киллеров разом, в двух профессиональных убийц. Сколько мне попадалось публикаций: прочтите и прослезитесь, очередное заказное убийство. И кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Мне и в голову не приходило, не хватало времени задуматься, что всё это неспроста. А ведь можно было разгадать, какую шутку решила сыграть со мной судьба.

Закончив монолог, Таня поднялась и окинула их неожиданно суровым взглядом.

– У меня к вам одна просьба на двоих, – добавила она, – выполнить вашу киллерскую работу ещё раз.

– Если ты меня любишь, Таня, – пожав плечами, отозвался Влад, – я готов разнести, к чертям собачьим, всю Галактику.

– Порка мадонна! – вступил в разговор Дэвид. – У тебя что, крыша поехала? Тебя же просят убить только Планетарного Демона. Его одного, а не всю Галактику. Видать, ты и впрямь от радости малость не в себе.

Пропустив его слова мимо ушей, Влад добавил:

– Меня беспокоит только один вопрос: кого она будет любить, когда вся эта заваруха кончится?

В ответ Таня рассмеялась.

– Пусть это тебя не волнует, – сказала она. – Если мне удастся выйти живой изо всех передряг и окончательно не потерять рассудок, скорее всего я вас обоих вычеркну из своей жизни.

– Что ж, это справедливо, – заметил Дэвид.

– Во всяком случае, никому никаких привилегий, – согласился Влад. Не слишком радужные перспективы, но тем не менее он почувствовал, будто гора с плеч свалилась. Если уж и суждено ему получить от ворот поворот, то, по крайней мере, эта участь ждёт их обоих.

Однако Тане подобные замечания не пришлись по вкусу. Слишком уж легко оба воздыхателя готовы были отказаться от неё.

– Ладно, – недовольно фыркнув, произнесла она, – нечего тут планы на будущее строить. Думаете, мы сумеем одолеть Планетарного Демона и остаться в живых? По-моему, это чересчур самоуверенное предположение. Но даже если нам удастся выжить…

– …Совет Семи вылезет из кожи вон, чтобы стереть нас с лица Галактики, – продолжил Влад.

– Ты попал в самую точку, – подхватил Дэвид. – Именно сейчас, в эту самую минуту, они разрабатывают план, как лучше отправить нас на тот свет.

Они одновременно взглянули на Таню.

– Вот теперь я вижу, что имею дело с профессионалами, – довольно произнесла Таня. – Давайте-ка разрабатывать встречный план, чтобы не быть съеденными через минуту после победы.

– Итак, – первым начал Дэвид, – предположим, что нам удастся успешно расправиться с Планетарным Демоном и выйти из передряги целыми и невредимыми. Что мы станем делать после этого? Только учтите, никакого мира и ни единой договорённости с Советом Семи больше не будет. Я ставлю вопрос так: «Как именно мы начнём войну?»

Таня пожала плечами.

– Толком не знаю, но я пыталась прикинуть разные варианты, – начала она. – Знаете, что мы сделаем? Мы с вами дадим дёру. Будем уносить ноги без оглядки. И прежде чем эта братия из Совета Семи успеет опомниться, нас уже поминай как звали.

– И это всё? Весь твой план? – спросил ошеломлённый Дэвид.

Таня вновь пожала плечами:

– Да. Учитывая сложившиеся обстоятельства, а также то, что времени у нас в обрез. А уж когда мы окажемся в безопасности, я пошлю свой настоящий отчёт, разом в полицию Объединённых Планет, правительствам обоих государств и во все средства массовой информации. Правду, ничего кроме правды. У моего начальства есть дурная привычка засекречивать важные материалы, а я собираюсь распространить свой отчёт как можно шире. Думаю, после этого у Совета Семи останется не так много шансов сохранить свою власть. Может, у вас есть другие предложения?

Других вариантов ни у кого не было.

Глава 21 (51)

«Гамильтон» и «Рубин», проводящие отслеживание всех приближающихся к «Кентавру» объектов, обнаружили странный космический корабль. Это была чуть уменьшенная копия судна, которым воспользовалась полковник Лоусон. Впрочем, сам корабль казался столь же древним, как и «Кентавр».

Видневшаяся на его борту надпись «Гесперос» совпадала с сигналами, которые компьютерная система корабля направляла на «Кентавр», извещая следователя Лоусон о своём приближении.

Мун и Родес, тщательно просканировав «Гесперос» с помощью имевшихся на корабле мощных, не содержащих магии устройств, получили подтверждение, что Совет Семи покуда строго придерживается заключенного соглашения.

Посовещавшись, Мун и Родес направили сообщение Тане. Для этого они использовали переменную частоту, которую принимала специально установленная на «Кентавре» компьютерная система старого образца, то есть также действующая без применения магии.

Сообщение о приближении корабля к «Кентавру» гласило: корабль несет мощную антимагическую бомбу. Подобное взрывное устройство, напичканное легко расщепляющимися изотопами серебра, равно легко могло разнести в клочья любой из магических миров или звёздную систему, населённую людьми.

Кроме того – и это самое главное, – на корабле не было ни единой живой души. Неживых душ там тоже не было – даже моторного беса. Корабль двигался автоматически. «Гесперос» по двустороннему соглашению был запрограммирован на сближение с «Кентавром» и двигался по заданным координатам без всякого участия со стороны людей или бесов.

Получив сообщение, Таня обернулась к Дэвиду и Владу.

– Начнём, – объявила она.

Через минуту управление «Гесперосом» взял на себя Родес, и автоматический корабль стал четвёртой боевой единицей маленькой флотилии.

Больше Билли Иванов не морщился при мысли о недостойном союзе с пожирателями ненависти.

– Как здорово, Чёрт! – ликовал мальчик. – Теперь Планетарному Демону несдобровать. Мы зададим ему такого жару! Ведь у нас целых четыре корабля! Протараним гаду паршивое брюхо!

Старый Чёрт ничего не ответил. На него напал приступ острой хандры. Весь отряд Межпланетной полиции был занят делом, и лишь Старому Чёрту было строго-настрого запрещено притрагиваться к чему бы то ни было. Хорошо ещё запрещающих заклинаний Таня Лоусон на него не наложила. А ведь Старый Чёрт видел, что операцию сближения можно провести куда экономичней, да и вообще, полёт на медлительных механических двигателях – пустая трата времени и сил. А с точки зрения уважающего себя моторного беса – это попросту идиотизм. Пара выверенных заклинаний из тех, что опытные штурманы создают сами и хранят пуще глаза, и все навигационные задачи решены.

Эх, люди, даже лучшие из вас никуда не годятся! Вот разве что на мягкопузика остаётся надежда…

Между тем Таня отдала ряд распоряжений полицейским катерам, и те, не заставив себя ждать, разместили свои суда, оснащённые системой слежения, под прикрытием двух больших кораблей, где их не смогли бы заметить ни магические, ни оптические средства наблюдения. Мун, передав командование своему заместителю, перебрался на «Кентавр», а Родес остался на своем кораблике, откуда он управлял движением «Геспероса».

В таком порядке флотилия начала выдвижение в район, где, судя по сообщениям, переданным Советом Семи, скрывался восстанавливающий свои силы Планетарный Демон.

* * *

Первое предупреждение о приближении врага застигло Планетарного Демона врасплох. Конечно, он неплохо подзаправился во время незавершенной битвы Влада и Дэвида, но для того, чтобы действовать наверняка, сил явно не хватало. А Планетарный Демон на этот раз решил действовать исключительно наверняка. И без того со времени взрыва «Холидея Первого» у него не прошло ни одной гладкой операции. Сожрав русскую базу, он больше потерял, нежели получил. Нейтрализовав Инфелиго, не сумел прикончить деревню и в результате остался ни с чем. И даже поединок Келлса и Прожогина – вот ведь сладкий кусок! – не принёс и десятой доли того, на что рассчитывал ненасытный аппетит Планетарного Демона.

Хотелось ещё поплавать в пространстве, безмятежно повпитывать рассеянную энергию, чтобы с тем большей силой обрушиться на населённый мир. А тут вдруг надоедливые людишки прут прямиком к нему и, кажется, собираются вступать в битву!

Сообщение повергло Планетарного Демона в откровенное изумление, если не сказать в панику. Как им удалось его выследить, найти глубоко затаённое убежище в беспредельном гиперпространстве?

На самом деле в этом не было ничего сложного. Стоило уцелевшим членам Совета Семи узнать, кто в действительности противостоит им, как обнаружение логова Планетарного Демона стало делом нескольких часов. Достаточно выявить тот участок мироздания, откуда в утробы пожирателей не попадает ни единого кванта ненависти, и можно быть уверенным, что их конкурент скрывается именно там. Данные о местопребывании чудовища были любезно пересланы на «Кентавр». Какие бы чувства ни испытывали пожиратели к своим бывшим слугам, но, как заметил благородный Семионт, прежде всего следовало добиваться успеха в борьбе с более опасным врагом и уже потом сводить счёты со взбунтовавшимися рабами.

Как бы то ни было, Планетарный Демон ясно понял, что обнаружен. Однако он ничего не предпринял, чтобы исправить положение дел или как-то замести свои следы.

Более того, он продолжал с ещё большей жадностью поглощать всё, что попадалось на пути – множество элементарных частиц, гравитационные и электромагнитные волны, а также старые, загромождавшие космическое пространство колдовские заклинания. Это была малопитательная пища, но Демон не желал более увиливать и скрываться. Его обнаружили, и значит, пришла пора показать миру, кто реальный властитель Галактики.

Люди летят к нему навстречу, и встреча им приготовлена. А потом можно будет потихоньку, и уже не скрываясь, перейти к перевариванию ближайших звёздных систем.

Между тем, насыщая свою утробу, Планетарный Демон ни на миг не забывал о приближающемся враге и всё это время его изучал. Оказалось, что к нему направлялись два военных корабля, принадлежащие Совету Семи. На борту одного находились Таня Лоусон, двое киллеров и ещё несколько существ, не представлявших реальной опасности: парализованный пожиратель, моторный бес с мальчишкой, на которых Планетарный Демон в своё время охотился, и пилот, управлявший звездолётом. Второй корабль двигался сам по себе, и сколько Планетарный Демон ни всматривался, он не мог заметить и следа заклинаний, управлявших безлюдной посудиной. Тем не менее второй корабль в точности копировал все манёвры «Кентавра», неуклонно приближаясь к той области пространства, где залёг Планетарный Демон. В конце концов демон решил, что второй корабль в реальности не существует, что это лишь магическое эхо первого корабля. На всякий случай он был готов нанести удар и по мороку, но основное внимание сконцентрировал на первом астроплане, откуда и следовало ожидать нападения.

И это было ещё не всё. Корабли были насыщены гигантским арсеналом оружия, который, без всякого сомнения, предназначался для того, чтобы его уничтожить.

Планетарный Демон продолжал питаться и одновременно обдумывать план. Сначала, чтобы ввести врага в заблуждение, он с ним затеет игру. Это даст ему время, а заодно и изрядный шмат всевозможных эмоций. Противники будут выкладываться и подпитывать его своей яростью, гневом и безрассудством. Именно так пожиратели ненависти когда-то справились с самим демоном. Теперь пришло время реванша. Наигравшись, он неожиданно обернётся к своим преследователям и атакует их. Главное в этом деле – сохранять спокойствие. Берите пример с крокодила: когда крокодил глотает добычу, он плачет, но ни горя, ни радости в его душе нет.

Два корабля обладали достаточным количеством магической энергии. Сейчас вся она законсервирована, но когда начнётся бой, всё это оружие, несомненно будет приведено в действие. Попадать под магический удар демону очень не хотелось, подобная пища могла запросто вышибить его бесплотные зубы. Значит, надо дать людям возможность подрастратить магический заряд. Можно, например, пустить им навстречу призраков смерти, которых в утробе демона оставалось более чем достаточно. Конечно, в открытом космосе призрак смерти не боец, но пока мятежные люди будут прорубаться сквозь облака убийственных дьяволят, они как следует истощат свои силы, в то время как сам Планетарный Демон насытится флюидами ярости, источаемыми с обеих сторон. Опять же, кто бы и кого ни убил в этом сражении, вся прибыль достанется ему. Нет слаще ощущения, чем дрожь предсмертной агонии, а кто умирает – враг или союзник, не так и важно.

Но это ещё не всё. Самая сласть наступит, когда он убьёт Лоусон вместе с её приспешниками. Тогда, поглотив их души, опыт и магические способности, он сможет наконец изрядно подкрепиться. Карвазерин и маги русской крепости ускользнули от его зубов, но уж теперь-то он своего не упустит!

Планетарный Демон нацелил свои сенсорные щупальца на врага, с тем чтобы изучить его более тщательно. И обнаружил ещё одно выгодное для себя обстоятельство.

Дэвид с Владом находились в страшном смятении чувств. Ненависть, любовь и предательство раздирали их души на части, не давая ни минуты покоя. Этот изысканный коктейль вызывал у Планетарного Демона особое вожделение. О такой удаче он и помыслить не мог.

Дальнейшее обследование эфирного пространства привело его к моторному бесу и Билли. Оба были полны радужных надежд. Надежд, расцветших на почве обид и потерь. И всё это скопление сил и эмоциональной энергии было направлено против него одного.

Уничтожив их, он смог бы славно поживиться. Если бы весь их недюжинный запас энергии достался ему, этого вполне хватило бы, чтобы полностью восстановиться и приступить к расправе с Советом Семи.

В самом деле, тогда ему никто не будет страшен, несмотря на то что он один восстанет против многих.

Однако эти многие не получат ни малейшего шанса одолеть его одного.

«Надо сказать, щедрый подарок отвалили мне кретины из Совета Семи вместе с мягкокожими, – продолжал рассуждать Планетарный Демон. – Будь у них чуть больше ума, вряд ли бы они осмелились на такую дерзость».

Планетарный Демон подался вперёд, всем видом давая понять, что готов сражаться.

Однако, принимая решение атаковать противника, Планетарный Демон допустил серьёзный просчёт. Он не учёл наличия двух других кораблей – «Гамильтона» и «Рубина». Вернее сказать, они попросту выпали из поля его магического видения. Если «Кентавр» и «Гесперос» в настоящую минуту были под завязку напичканы магическим оружием и оставляли заметный колдовской след, то полицейские катера, в командах которых не имелось ни одного самого слабенького мага, а вооружение было исключительно материальным, оказывались практически невидимыми.

А корабли, находясь в засаде, спокойно поджидали, когда Планетарный Демон наконец клюнет на приманку, приготовленную Таней.

* * *

Билли Иванову никто не предлагал принимать участие в сражении. Более того, если бы была хоть малейшая возможность переправить его в безопасное место, это было бы незамедлительно сделано. К сожалению, во всей Вселенной было не найти безопасного места для мальчишки, сумевшего перебежать дорогу разом и Планетарному Демону, и Совету Семи.

Сейчас Билли сидел в своей каюте и в нарушение строжайшего приказа Тани Лоусон занимался колдовством. Более того, заклинания, которые он творил, относились к разряду сложнейших и дозволялись лишь самым опытным и могущественным магам. Ничего этого Билли не знал. Он всего лишь хотел проверить слова Старого Чёрта и попытаться заключить союз с кем-нибудь из мелкой нечисти.

Ему повезло, в ловчие сети попался не призрак смерти и не гном, которые умеют за себя постоять, а безобидное эфирное существо, эльф, один из тех, кого сотнями миллиардов отлавливали колдуны всех стран, чтобы заставить их работать в бесчисленном множестве радио– и телеустановок. Их так и звали – видеоэльфы, и большинство людей искренне полагали, что словоохотливые крохи рождаются и живут в приёмниках и домашних телевизорах. И мало кто знал, что болтунишка эльф такой же точно раб, как и все прочие представители нежити, полонённые людьми.

– Немедленно отпусти меня! – верещал эльф, стараясь выпутаться из сети заклятий. – Я кому сказал – отпусти! Сейчас как колдану, мало не покажется!

– Да постой ты! – уговаривал Билли. – Сейчас я тебя отпущу. Я только хотел поговорить с тобой, а потом сразу отпущу.

– Никаких разговоров! Отпусти меня немедленно, проклятый мягкокожий!

– А ты что, жёсткошкурый, что ли? – удивился Билли.

– Я?.. Да у меня вообще никакой кожи нет. – Тут эльф вспомнил, о своём положении и взвыл пуще прежнего: – Отпусти, кому говорят!!!

– Ну хорошо, – согласился Билли, – отпущу. А я-то хотел с тобой поболтать… Иди, коли так.

Пару минут Билли сидел молча, переживая неудачу, затем в ушах его раздался осторожный голосок:

– А о чём ты хотел поболтать со мной?

– Понимаешь, – сдерживая радость, ответил Билли, – я здесь совсем один, все остальные – взрослые, и никаких новостей ко мне не доходит…

– Мультики смотри, – отрезал эльф.

– Понимаешь, меня ведь самого задержали как свидетеля, – полупризнался-полусоврал Билли, – и я хотел узнать, что говорят в новостях по поводу миссии Тани Лоусон – следователя полиции Объединённых Планет.

– Тогда новости смотри.

– Какие новости? Мы же летим в подпространстве и к тому же очень далеко. Тут только спецсвязь работает, да и то если из подпространства вынырнуть.

– А чего ты тогда от меня хочешь?

– Понимаешь, я думал, может, ты слышал что-то об этом или вдруг ты сумеешь протранслировать последние известия на мой приёмник…

– Пускай тебе твой эльф транслирует, который у тебя в телеприёмнике заперт.

– Его там нет.

– А куда он делся?

– Я его выпустил. Я же сам тут заперт, так что же я, эльфа буду в плену держать?

– А как приёмник работает?

– Так он и не работает.

– Ну ты даёшь! – воскликнул эльф. – Ты хоть понимаешь, что это такое – транслировать телепередачи на движущийся корабль, да ещё на таких расстояниях? Такого ни одна станция делать не умеет! Самые могучие ваши колдуны не могли добиться ничего подобного ни от кого из пойманных эльфов.

– Извини, – сказал Билли, – я думал, ты можешь. Но если тебе никак…

– Что значит никак? – взвился эльф. – Мне всё на свете как! Только это очень трудно.

– Я понимаю, – Билли покивал головой. – Это действительно почти невозможное дело, и за него следует хорошо платить, а не угрожать всякими дурацкими заклинаниями. Если бы у меня были деньги, я бы тебе заплатил, но я всего-навсего десятилетний мальчишка, у которого совсем ничего нет. Да и самого меня, может быть, через полчаса сожрёт Планетарный Демон.

– Что ты сказал? Планетарный Демон?.. Да разве он есть на свете? Все эльфы уверены, что это просто легенда!

– Эта легенда взорвала «Холидей» и разрушила русскую базу, – невесело усмехнулся Билли. – И если Таня Лоусон не сумеет справиться с этим страшилищем, очень скоро вы все познакомитесь с утробой этой легенды.

– Ух ты! Вот это новость! А ты говорил, тебе платить нечем. Ну ладно, я постараюсь для тебя что-нибудь сделать. До связи!

– До связи! – попрощался Билли.

* * *

Первый удар Планетарного Демона едва не положил конец смертельной игре.

Его жуткое присутствие ощутилось задолго до того, как он своими сенсорами успел вывести из строя систему сигнализации кораблей.

Все, кто находился на борту, ощутили сильный, промозглый холод, который приводил в оцепенение каждую мышцу тела.

Когда пронизывающий взгляд Планетарного Демона коснулся Старого Чёрта и Билли, они примёрзли к своим местам. Замерли, как парализованные. От их боевого задора не осталось и следа. Теперь они не то что пошевелиться, даже помыслить ни о чём не могли. Между тем Планетарный Демон не оставлял их в покое и продолжал прощупывать чуть ли не до мозга костей.

Это было повторение ужаса, пережитого Старым Чёртом и Билли на «Холидее Первом», но теперь это было не секундное присутствие вселенской жути, а долгая и откровенная пытка. Каждая нервная клетка, все мышцы и поджилки беспомощно трепетали от невыразимого страха. Всепоглощающее ощущение смерти сковало их волю и даже желание бороться за жизнь.

На командной палубе Таня, Дэвид и Влад стали беспомощней бабочек, приколотых булавкой к коллекционному стеллажу, но ещё продолжающих махать крылышками. Они не успели начать действовать, как пришлось готовиться к предстоящей смерти.

Мертвенная волна, которой окатил противника Планетарный Демон, оказалась такой сильной, что своим краем задела даже команды «Гамильтона» и «Рубина», несмотря на то что они оставались в тени и не были замечены демонической силой. Находящиеся на борту кораблей солдаты взвыли от ужаса. Невидимый враг рушил всё на своём пути, парализуя посредством колдовской силы волю живых существ.

Не успев начать сражение, члены маленькой космической флотилии могли проиграть его. Натиск Планетарного Демона едва не оказался первым и последним в этом бою, на борту кораблей не осталось бы ни одной живой души, если бы не Билли Иванов.

Глава 22 (52)

Билли вновь находился на борту «Холидея Первого». Спал в своей каюте и видел во сне красавицу Люпе. И так же как в прошлый раз, сон вдруг приобрёл мрачный и даже зловещий оттенок. Дикое чудовище набросилось на него, истекая в предвкушении слюной. И тут у мальчика сработал инстинкт. Он вскинул вверх руки и выпалил сильное охранительное заклинание.

Бум!

Невероятно жестокая сила заставила его пробудиться, он вскочил с постели, словно его ударили, и открыл глаза. Вокруг полыхал огонь, выжигая всё подряд и постепенно захватывая всё новые владения. Но только на этот раз Билли не бросился бежать. Он даже не выкрикнул имени Люпе, как некогда во время катастрофы на «Холидее Первом».

С этого момента всё складывалось иначе. Билли, словно бросая невидимому демону вызов, заорал что было мочи:

– Ну давай, гадина. Ползи сюда, поганый ублюдок! Посмотрим, что у тебя получится. Теперь уж я точно до тебя доберусь! Попляшешь у меня!

От пронзительного крика своего юного друга Чёрт будто скинул заклятие Планетарного Демона и сам принялся действовать.

Лавиной изрыгая забористые проклятия – нецензурщина, как известно, была его коньком, – Старый Чёрт ухватил Билли в охапку и ринулся к двигателям корабля, куда ему категорически запрещалось приближаться.

И в тот же самый миг Таня тоже оправилась от оцепенения и начала в качестве защиты творить собственные заклинания, одновременно призывая присоединиться к себе Дэвида с Владом.

Воины вскочили на ноги. Не успел Планетарный Демон выпустить на волю орду неистовых призраков смерти, как боевая система кораблей пришла в действие.

Таня стукнула кулаком по пульту управления, и система тревоги завыла сиреной на борту «Гамильтона» и «Рубина».

Оглушительные сигналы избавили экипажи кораблей от чар демонического заклинания, и полицейские немедленно приступили к действию.

Два небольших космических корабля, покинув защитную тень «Кентавра» и «Геспероса», разделились и стали наступать на Планетарного Демона с двух разных сторон. Установленные на этих боевых кораблях оружейные системы вели беспрестанный огонь.

Казалось бы, что может сделать допотопный, устаревший на целую эпоху пулемёт во время космической битвы? Покуда медлительная пуля долетит до цели, пройдёт не одно тысячелетие и всякий смысл в пулемётной трескотне будет потерян. Однако не зря оружейники Межпланетной полиции возились с древним металлоломом. Результат механической стрельбы из подпространства оказался ошеломительным. Пули выныривали в обычную метрику, имея скорость, весьма близкую к световой, и мгновенно настигали жертву. Удар такой пули был сравним со взрывом небольшого ядерного заряда, он надёжно уничтожал материальную составляющую чудовищного тела Планетарного Демона, а облачка испаряющегося серебра терзали его призрачную суть.

Демон выл от гнева и боли. Вновь, в который уже раз, при столкновении с проклятыми двуногими он терял больше, чем получал. Изо всех сил он старался поглотить энергию атакующих его снарядов и обратить её против врага. Однако, как ни старался, был не в силах переварить эту мерзость. А центральный корабль и следующий за ним молчаливый призрак, в которых демон не без оснований подозревал основную для себя опасность, были уже близко.

Теперь ему было уже не до игры, в которой Планетарный Демон рассчитывал пополнить свои запасы. Приходилось в самом прямом смысле слова спасать свою шкуру, чуть не до дыр изъязвлённую небывалым людским оружием.

Демон отбросил все попытки применить устрашающую магию и бросил навстречу приближающимся кораблям армаду призраков смерти. Так же как и пулемётные пули, злобные карлики начинали свой разбег в подпространстве и в обычном космосе появлялись на субсветовых скоростях. Им хватило бы доли секунды, чтобы достичь «Кентавра» и вцепиться в его обшивку, но щит, поставленный на их пути Таней Лоусон, затормозил смертельную тучу, и призраки беспомощно повисли в безвоздушном пространстве. Конечно, они продолжали мчаться что есть мочи, но что значит пешая ходьба по сравнению с межпланетными расстояниями? Звёзды успеют погаснуть и Галактика рассыпаться прежде, чем остановленные призраки доберутся хоть куда-нибудь.

Между тем Таня с ужасом видела, что выстроенные ею охранительные щиты растекались, словно масло на огне, очищая дорогу вражьей нечисти. Вторую атаку, возможно, ещё удастся отбить, но затем придётся уповать только на искусство пилота. Мун, в последнюю минуту перешедший на «Кентавр», навис над пультом, готовясь провести манёвр…

И тут… второй удар Планетарный Демон нанёс не по кораблю, а с небольшим упреждением. Плотное облако барахтающихся призраков смерти выросло на пути «Кентавра». Большая их часть, конечно, останется в стороне от схватки, но несколько тысяч призраков наверняка успеют попасть на корабль, и тогда битва кончится в несколько секунд.

Мун отчаянно кинул корабль в вираж, понимая, что не успеет, но не желая сдаваться. И корабль, словно услышав мысль капитана, совершил вдруг небывалый рывок, противоречащий всем законам инерции и космического пилотажа. Это в пылающих недрах корабельного двигателя Старый Чёрт применил самые могучие свои заклинания. Когда-то он пытался таким манёвром вывести из-под удара гибнущий «Холидей Первый», и то, что не удалось сделать с потрёпанным круизным лайнером, удалось осуществить со старым, но добротно выстроенным военным кораблем. Рой призраков смерти остался болтаться за кормой.

– Что, ракальи, съели?! – ревел Старый Чёрт. – Ноги ещё не выросли меня догнать!

– Давай, Чертяка, жми! – визжал Билли, орудовавший в нагнетателе плазмы, на месте неудачника Тоба. Мальчишка был облачён в защитный скафандр и находился на вершине блаженства. Заклинания, которым потихоньку учил мальчика моторный бес, получались у него легко и свободно, словно он всю жизнь только тем и занимался, что выводил на форсаж двигатели космических кораблей.

«Гесперос», следовавший за «Кентавром», послушно повторил манёвр, хотя, конечно, не мог совершить его столь же лихо и чиркнул по краю призрачного облака. Несколько сотен призраков смерти ворвались на корабль, мигом осмотрели его сверху донизу, но не нашли ни одной живой или неживой души, о чём и доложили своему властелину.

Теперь Планетарный Демон окончательно уверился, что второй звездолёт опасности не представляет, и всё свое внимание сосредоточил на «Кентавре», лишь изредка отмахиваясь от надоедливых и кусачих, словно осы, патрульных катеров.

Конечно, лучше всего было бы уничтожить пустой борт, но, к великому сожалению Планетарного Демона, призраки смерти умеют только убивать, и, если под рукой у них нет подходящего взрывного устройства, ничего сломать не могут.

Несколько раз подряд Планетарный Демон пытался накрыть «Кентавр» магическим ударом, но всякий раз кораблик, такой крошечный по сравнению с гигантским демоном, проявлял удивительную прыть, неуклонно сближаясь с противником. Пустое корыто позади «Кентавра» покорно следовало за лидером, но на него Демон уже не обращал внимания. Он забыл даже о катерах, терзающих его с двух сторон, не думал, как мучительно будет потом выбираться из этой части пространства, отныне и навсегда загаженной серебряной пылью. Он хотел только одного – раздавить «Кентавр» вместе с бешеной бабой, которая причинила ему столько боли и бед.

Планетарный Демон пустил в ход свои основные силы, которые берёг для схватки с Советом Семи.

– Ты гляди, что вытворяет этот сукин сын! – закричал Влад, стоящий наготове рядом с Таней.

На центральном экране было видно, как изменился гигантский образ Планетарного Демона. Он открывал свою глотку всё шире и шире, пока та не превратилась в необъятную бездонную пасть. Оттуда вырвалась колоссальная волна магической энергии, и «Кентавр» отшвырнуло назад.

Дэвид с Владом с размаха врезались в стенку, но тут же вскочили, готовые отражать атаку. Покуда ни тому, ни другому не пришлось применить свои умения, слишком уж велики были расстояния, на которых шло сражение, и мастера ближнего боя оказывались без дела. Но теперь, похоже, пришёл их черед. Дэвид и Влад увидели на экране громадную пасть, пышущую уже не миллионами, а миллиардами миллиардов призраков смерти, жаждущих поглотить их жизни. Они двигались сплошной стеной, и нигде в их рядах было не найти ни малейшей щёлочки. Оставалось бежать или немедленно погибнуть.

Но что действительно удивило, так это спокойный голос Тани, которая произнесла:

– Полицейские катера вовремя убрались. По крайней мере, им удалось спастись. А для нас, кажется, начинается полное светопреставление. Идём на прорыв, мальчики, готовьтесь к рукопашной.

Оба киллера уже стояли по сторонам от пульта управления, в руках матово светились мечи из тусклого колдовского пламени, незаменимые в борьбе против нечистых духов.

Лейтенант Мун вдохновенно, словно священнодействовал на кухне, единым аккордом чуть не всех сенсоров управления швырнул корабль вперёд, под самый взгляд Планетарного Демона. Моторный бес, хрипя кощунства, усиливал работу двигателей, и «Кентавр» мчался, покрывая все рекорды скорости. Таня Лоусон из последних сил творила заклинание, которое хотя бы отчасти должно было расчистить путь перед безумным кораблём.

Планетарный Демон высвечивался на центральном экране. Огромное лицо величиной чуть не с планету Юпитер пылало злобой, которую чудовище уже не удерживало в себе. Изъеденная снарядами кожа кипела, полосы цветового спектра пробегали по дьявольской морде, то зашкаливая все возможности восприятия, то почти угасая. Невообразимо широкий диапазон, который начинался от почти невидимого раскалённого белого до практически незаметного холодного чёрного, кого угодно мог сбить с толку, если вообще не лишить способности разумно мыслить. Хотелось бросить всё, зажмуриться, закрыть глаза руками, чтобы не видеть этого ужаса.

Впрочем, для испуга уже не оставалось времени. «Кентавр» столкнулся с роем призраков смерти, выплюнутым космическим страшилищем, большая часть призраков была смята защитным щитом, но и тех, что остались, с лихвой хватало, чтобы разгромить сколь угодно могучую армию. Пронзая обшивку, страшные духи алчно рвались на борт и устремлялись к своим жертвам.

Влад и Дэвид отчаянно сражались с целыми полчищами. Светящиеся мечи рубили призраков смерти, раскидывая их направо и налево. С каждым ударом по нескольку десятков мелкой нечисти отправлялось на тот свет.

Командная палуба за считанные минуты превратилась в яркое месиво зелёной кипящей крови, которая на глазах испарялась, превращаясь в ничто. Но призраки смерти продолжали прибывать вновь и вновь, и казалось, им не было конца и краю. Они выскакивали из стен, сыпались с потолка, высовывались из-под пола, и только невероятная реакция Дэвида и Влада до поры могла сдерживать их.

Отступать было некуда, стоило бы хоть на шаг отойти от командного пульта, где работал Мун и ворожила Таня, как какой-нибудь не в меру ретивый призрак мог выскочить прямо из приборной стойки. В конце концов, Мун крикнул в микрофон: «Чёрт, действуй сам!» – и, выхватив пистолет, принялся расстреливать призраков, прыгающих с потолка.

Влад и Дэвид стояли насмерть, защищая Таню до последнего вздоха. Заняв оборонительную позицию у командного пункта, они преграждали путь призракам смерти. Никто и никогда не сражался в таком бешеном темпе и никто не мог бы выдержать такого темпа дольше полуминуты. Бойцы уже едва поднимали магические мечи. Из груди рвалось не дыхание, а хриплый стон, но светящиеся лезвия продолжали с лёгким шорохом описывать сложные фигуры, рассекая чешуйчатые тела, которые тут же рассыпались, источая жар и зловоние. Будь иначе, оба воина давно были бы с головой погребены под горой вражеских трупов.

Поединок забрал у них слишком много сил, и им не хватило времени полностью их восстановить. Теперь же им приходилось за это расплачиваться. Возможно, даже ценой собственных жизней. Демонические войска прибывали и продолжали жестоко атаковывать, не давая защитникам корабля ни секунды передышки.

Между тем «Кентавр» продолжал каким-то чудом продвигаться к демону, выходя на дистанцию, с которой можно было применить основное оружие, спрятанное на пустом корабле. Куда как проще было бы послать брандер с бомбой вперёд, но тогда Демон вновь обратил бы на него внимание и, несомненно, нашёл бы способ взорвать слишком подозрительный корабль.

– Пора! – дождавшись нужного мгновения, Таня решительно вдавила кнопку на пульте, отдав приказ компьютеру «Геспероса» атаковать.

Затем она взглянула на экран и побледнела. «Гесперос» вместо того, чтобы рваться в атаку, безнадёжно отстал и мёртво дрейфовал где-то далеко позади. Раз за разом Таня Лоусон пыталась вызвать пустой корабль, но тот не отвечал. Более того, через минуту он вовсе исчез с экрана, хотя расстояние было ещё не так велико, чтобы корабль мог скрыться с глаз. Только теперь Тане стало ясно, что произошло. Во время боя в пространстве было распылено несколько тысяч тонн серебра, и теперь металлическая пыль экранировала корабли, нарушив связь. Любимая Танина немагическая техника подвела в самый решительный момент.

Таня кинула отчаянный взгляд на друзей. Мун, бросив управление, палил из двух пистолетов. Влад и Дэвид продолжали рубиться с нечистью, хотя было ясно, что надолго их не хватит. Вот очередной призрак смерти с диким визгом набросился на Дэвида, сумел уклониться от магического меча и вцепился в руку Келлса. По рукам потёк колдовской огонь, от которого тело Дэвида вспучилось, забурлило. Бесовские чары пожирали его. Всякий иной человек был бы уже мёртв, но Дэвид совершил неуловимое движение свободной рукой, и маленький убийца отлетел со сломанной шеей.

Лицо и руки Влада тоже покрывали чёрные пятна, доказывавшие, что и до русского воина уже дотянулся кто-то из призраков. Покуда заговоры и собственное умение ещё ограждает бойцов, но всему на свете есть предел. В любом случае, здесь уже никто не может сделать больше, чем делает. Оставалась последняя не надежда даже, а вопль отчаяния…

– Чёрт! – закричала Таня. – У меня нет связи с «Гесперосом»! Сделай что-нибудь!

* * *

Старый Чёрт расположился весьма удобно. То есть, конечно, удобствами это можно было назвать только с точки зрения инфернального существа. Человек, не защищённый специальным скафандром, наполовину состоящим из хитроумных заклинаний, в долю секунды превратился бы здесь в перегретый пар. Но для моторного беса такая атмосфера в самый раз. К тому же при этом Маленький Друг не только Всего Мира, но в особенности – Старого Чёрта, оказывался в полной безопасности. Чёрт послал малыша в святая святых корабля – нагнетатель плазмы. Даже самый лихой призрак смерти не мог бы прорваться туда сквозь чудовищный ураган раскалённой плазмы и пылающих заклинаний, который бушевал в дюзах. А тех, кто вздумал бы сунуться с другой стороны, поджидал моторный бес.

У Старого Чёрта не было огненного меча, не было и особо хитрых боевых заклинаний, так, пара приёмчиков, запомнившихся со времён драчливой юности. Зато у него были кулаки, каждый размером с хороший арбуз, и, кроме того, Чёрт не боялся убийственной магии призраков смерти. Вздумай какой из них напасть на Старого Чёрта, ему пришлось бы рассчитывать только на собственные зубы и когти, так что битва весьма напоминала бы схватку человека с кошкой. Впрочем, если кошек окажется десяток, человеку придётся несладко, а пара сотен разъярённых котов разорвёт самого ловкого человека, прежде чем он успеет сказать: «кис-кис!»

Но пока до этого не доходило. Старый Чёрт управлял кораблём, изредка расшибая бронированным кулаком лоб какому-нибудь не в меру любознательному призраку, и удивлялся, до чего же ловко Билли управляется в нагнетателе. Этому бы чертёнку да родиться настоящим бесом – цены бы не было!

– Живей, бездельники!.. – привычно рычал Чёрт на бездушные механизмы, заставляя быстрей срабатывать реле, своевременней реагировать сенсоры и жарче бушевать плазму в камере сгорания. – Шевелись, тунеядцы!

«Кентавр» нёсся на непредставимой скорости, успешно преодолевая заслоны из выплюнутых Демоном призраков. Обострившимся до предела чутьём моторный бес находил те участки пространства, где имелась слабина, и бросал послушный звездолёт именно туда. Никогда ещё дряхлый крейсер не летал в таком режиме, и никогда Старый Чёрт не требовал от корабля подобных виражей.

Билли Иванов вопил от восторга, шуруя в топке заклинаниями ускорения, словно кочергой.

И в то самое мгновение, когда они уже почти прорвались, Старый Чёрт услышал отчаянный крик Тани:

– Чёрт! У меня нет связи с «Гесперосом»! Сделай что-нибудь!

Раздрабадан!.. Что тут можно сделать?

Чёрт превратил в кашу очередного призрака смерти, окинул магическим взглядом окрестное пространство и увидел, что «Гесперос» болтается в десятке астрономических единиц от «Кентавра». В сердцах моторный бес в одной фразе высказал всё, что он думает о маме заблудшего звездолёта, о его половых способностях и об особенностях его появления на свет. Ругательство облегчило душу, но ничем не помогло в данной ситуации. Да и в самом деле, что можно сделать, если на «Гесперосе» нет ни единого духа, который мог бы выполнить команду? Да и вообще, о какой команде идёт речь? Моторный бес не умеет управлять на расстоянии, ему нужно быть там, внутри, в самой гуще и сутолоке. Никакое заклинание покорности не заставит сделать невозможное, и даже сорок тысяч Брэндов Карвазериных не сумеют добиться от пленного духа выполнения такого задания.

Затем в душе Старого Чёрта ярко вспыхнули слова о свободе, которые он говорил Билли. Свободное существо может справиться там, где пасуют самые изощрённые заклинания покорности.

– Билл! – рявкнул моторный бес. – Бери управление на себя!

– А ты? – испуганно пискнул Билли.

– А я сейчас!

Жутким, запрещённым усилием Старый Чёрт проломил пространство и ощутил себя в двигателях «Геспероса». Нет, своим невещественным телом он оставался на «Кентавре» и даже продолжал бить настырных призраков, но управлял он теперь не старым крейсером, а брандером, слепо плывущим в космическом пространстве.

Ощутив руку хозяина, покорный механизм проснулся и, быстро набирая субсветовую скорость, ринулся на Планетарного Демона. Он шёл, не разбирая дороги, сквозь самую гущу призраков, но те ничего не могли поделать, ибо тут для них не было добычи.

– Посторонись, ублюдки! – грохотал Старый Чёрт. – Ушибу – больно будет!

Планетарный Демон оправился от мгновенного замешательства и выпустил в сторону таинственно ожившего корабля очередь исполинских магических снарядов, которые взрывались, образуя деформации космического пространства. Обшивка корабля запузырилась, его едва не выворачивало наизнанку, но остановиться «Гесперос» уже не мог.

До исхода битвы оставалось несколько секунд.

Старый Чёрт щелчком вышиб дух из ещё одного духа и сказал негромко и очень буднично:

– Активируй бомбу, малыш. Она должна долбануть прямо на зубах демона. Убить эту гадину – твое право. Красная кнопка на пульте перед тобой. Действуй.

Билли с трудом сглотнул застрявший в горле ком и кивнул в знак согласия. Он протянул руку к большой кнопке, которая должна была положить конец всему этому ужасу. Наступил момент истины. Время для последнего и завершающего акта мести. Билли видел, как Планетарный Демон, обнаружив, что уничтожить пустой корабль на расстоянии не удалось, сам потянулся навстречу «Гесперосу» злодышащей пастью. Один глоток, и корабль останется там, в ненасытной утробе, где нет времени, где ничто не происходит, и тогда уже не будет ни взрыва, ни победы.

Всего лишь одно движение, и месть была бы совершена. Нажав на кнопку, он рассчитался бы за смерть своих бабушки с дедушкой. За Люпе, о которой он почти забыл. За все несчастья, которые претерпел в течение своей короткой жизни сироты-полукровки.

Весь гнев за причинённые ему обиды и горести он мог выплеснуть одним этим движением. Сердце его переполняла такая сильная и жгучая боль, что порой ему казалось, будто оно вот-вот взорвётся.

И всё же Билли не мог вдавить красный кружок.

В одно мгновение его ненависть испарилась неизвестно куда. И рука мальчика, вместо того чтобы опуститься на кнопку, бессильно упала рядом с ней.

– Я не могу, – сказал он, – не могу его убить, и всё. Наверно, я трус.

– Никакой ты не трус, – парировал Чёрт, – ты смелый парень, Билли. Ты очень смелый, раз смог принять такое решение. Это было твоё право – отомстить, и я рад, что ты не ухватился за него. Значит, не только у Планетарного Демона, но и у пожирателей ненависти в этом мире очень немного шансов уцелеть.

– Так что нам делать теперь? – спросил Билли.

– Убивать его, что же ещё? – удивился Чёрт.

Обречённый звездолёт уже почти затерялся меж нестерпимо сияющих зубов вселенского чудовища, но Старый Чёрт, неторопливо ведущий душеспасительные беседы, ни на миг не оставлял его без внимания и в самый последний момент, даже не коснувшись красной кнопки, которая опять могла подвести, привел в действие механизм бомбы.

Этот заключительный аккорд боя положил Планетарному Демону конец.

Сама по себе вспышка не казалась чересчур яркой, всё-таки до места взрыва было ещё более астрономической единицы, а с такого расстояния сквозь специальные фильтры можно смотреть даже на Солнце. Зато тому, кто умел видеть магическую суть происходящего, было чему ужаснуться. Серия невероятной силы взрывов разнесла в клочья чудовищную башку демона. Бомбе было достаточно пробить единую брешь в защите чудовища, чтобы силы, бурлящие внутри, обрели свободу и разрушили свою бывшую тюрьму. Казалось, вновь вернулась эпоха Большого Взрыва, когда время впервые начало своё течение. Но сейчас взрыв касался только Планетарного Демона – жуткого артефакта той давней эпохи.

Полилась кровь, много крови, лавина невещественной дьявольской крови. Увидев такое раз, запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

Дикие визги. Душераздирающий вопль такой силы, что завибрировал даже чуждый всяким звукам вакуум. Ошмётки мяса. Все смешалось в страшном танце смерти. Языки пламени яростно скакали по кровавому месиву, так жутко завывая, что даже Старого Чёрта заставили пригнуться.

– Чтоб тебе пусто было, проклятая тварюга! – зарычал он. – Развопился, что девка под полком гусар! Молча сдохнуть не можешь, что ли? Замолкни, говнюк, я кому сказал!

Все эти ласковости Чёрт говорил, чтобы отвлечь Билли, который жадно следил за страшной агонией Планетарного Демона.

Хотя и для Старого Чёрта наблюдать это кошмарное зрелище, мягко говоря, было занятием не из приятных. На своем веку ему пришлось повидать немало. Иногда то, чему он был свидетелем, заслуживало названия сущего ада. Но то, что происходило сейчас, перекрывало всё, самые немыслимые пределы. К тому же погибал не просто противник, а самый великий и непреклонный представитель бесовского племени. Погибал в битве, и Старый Чёрт, ни единой секунды не колебавшийся, прежде чем уничтожить Планетарного Демона, теперь не мог сдержать слёз.

Когда весь ужас закончился и моря призрачной крови, готовые затопить пол-Галактики, бесследно испарились, Билли перевёл взгляд с экрана на лицо своего друга и вместо торжествующей улыбки увидел влагу на чешуйчатых щеках.

– Что с тобой, Чёрт?..

Моторный бес принялся сердито тереть глаза кулаками, пробурчал что-то нечленораздельное, а затем признался:

– Понимаешь, Маленький Друг, этот долбаный демон, ведь он мог так много, а оказался таким дурнем. Мне его жалко.

* * *

В рубке тоже видели гибель Планетарного Демона, но любоваться этим зрелищем ни у кого не было возможности. «Кентавр» на последнем вираже вышел из облака призраков, но немалое количество скверных бестий ещё оставалось на борту, и сдаваться или отступать они не собирались. К тому времени, когда разрубленное тело последнего крошечного убийцы истаяло с лёгким шипением, на центральном экране уже не было чудовищного врага, а разворачивалась панорама рукотворной туманности, возникшей на том месте, где отполыхала битва.

Дэвид опустил меч и посмотрел на Влада, растянув в улыбке кровоточащие губы.

– В следующей жизни, – произнёс он, – нам с тобой, пожалуй, следует подумать о карьере бухгалтера Бизнес-консультанта… или что-нибудь в этом роде.

– Видишь ли, – с трудом сглотнув, ответил ему Влад, – я всегда был не в ладах с математикой, как, впрочем, и она со мной.

– И я тоже, – Дэвид нервно рассмеялся, – но по крайней мере это спокойная работа, во время которой никто не бросается на тебя из стены.

– Отличная мысль, – согласился Влад, едва ли не машинально срубив в воздухе какого-то запоздалого призрака. – Бизнес-консультант как раз то что надо. Займёмся этим вместе. Назовём нашу фирму «Келлс энд Прожогин Инкорпорейтед. Специалисты по убийственному взиманию налогов».

Дэвид рассмеялся. Голова его кружилась, с губ капала кровь.

– Валяй, – сказал он. – Можешь даже поставить свое имя на первое место. В случае если копы придут нас брать за превышение полномочий, тебе придётся отвечать первым.

– И допрашивать нас будет следователь Лоусон, – подхватил Влад. – Таня, как тебе наши планы на будущее?

Таня с трудом развела руки, сложенные в мантру для создания защитного заклинания.

– Кажется, всё позади, – обернувшись к своим соратникам, сообщила она. – Всё кончено. Мы выиграли. Если вы ведёте счет, можете записать ещё одно очко.

Дэвид с Владом ещё не могли оправиться от той свистопляски, которую им пришлось только что пережить, и, даже перешучиваясь, продолжали оставаться в боевой готовности.

К Владу первому вернулась способность соображать.

– Что будем делать дальше? – спросил он.

Таня вздохнула и нажала на кнопку пульта, увеличив центральный экран до размеров всей стены. Картина на экране поначалу была смазана, но потом прояснилась.

Прямо скажем, этот прежде неприметный уголок Галактики теперь поражал воображение. Темные кляксы распылённого серебра, оставшиеся после пальбы катеров и взрыва бомбы, можно было видеть за десятки световых лет. Но самым впечатляющим зрелищем была новая туманность, состоящая не из пыли и разрежённого газа, а из многих миллиардов призраков смерти, беспомощно висящих в пространстве. Более смертоносного облака мир не знал.

– Впечатляющая картинка! – присвистнул Дэвид. – Я теперь, конечно, знатный рубака, но управиться с такой бездной нечисти я бы не взялся. Тут дровосеки нужны, а не солдаты.

– Пусть себе висят, – сказала Таня. – По-моему, это неплохая иллюстрация к моему будущему отчёту. К тому же, надеюсь, кадры этой бойни заставят призадуматься кое-кого из ястребов, что у русских, что в Америке. Давайте сделаем побольше снимков. Только осторожней, а то зацепим край облака и опять рубиться придётся.

На командном мостике появились Старый Чёрт и Билли. Мальчик всё ещё был в скафандре, а моторный бес, которому окружающая атмосфера была совершенно безразлична, выглядел как всегда. По его виду никто не мог бы догадаться, что он только что сокрушался по поводу гибели Планетарного Демона.

Таня Лоусон порывисто подбежала к Чёрту. Тот ждал нагоняя за самоуправство и был немало удивлён услышанными словами:

– Чёрт, прости меня. Я была не права по отношению к тебе, а может быть, и ко всему вашему племени.

Таня приподнялась на цыпочки и звонко чмокнула Старого Чёрта в чешуйчатую щеку.

– Ну вот… – смущённо пробормотал моторный бес. – Осторожнее надо. У меня шкура, что рашпиль, ободралась бы до крови, что тогда?

– Нас так небось не поцеловала, – шепнул Влад, наклонившись к Дэвиду.

– Такие поцелуи нам не нужны, – также шёпотом ответил тот, – а иных, видать, не дождёмся.

И в это время Билли Иванов поднял руку и громко крикнул:

– Тихо! Слушайте, что они передают!

Затем он быстро прошептал кому-то невидимому:

– Повтори сообщение ещё раз.

– Внимание! – раздался тонкий голосок радиоэльфа. – Говорит информационное агентство «Свободный эльф»! Слушайте новости.

Посреди рубки сконденсировался второй экран, и на нём возникла панорама разрушенного города. Голос диктора за кадром возбуждённо тараторил:

– …сотни людей погибли, десятки тысяч остались без крова и средств существования – таков итог давно ожидаемой дуэли между знаменитыми убийцами-одиночками Дэвидом Келлсом и Владом Прожогиным. Курортный городок на одной из немногих действительно нейтральных планет стёрт с лица земли. А где же сами прославленные воины? Их нет! И зря в развалинах ищут их тела, потому что оба наёмника живы и здоровы и, возможно, именно в эту минуту обсуждают результаты своей последней диверсии, сожалея лишь о том, что слишком мало мирных жителей пало жертвой кровавого представления.

Дэвид издал какой-то полузадушенный звук, а Влад только побелел, но оба продолжали смотреть и слушать.

– В это трудно поверить, – разливался ведущий, чьё лицо наконец появилось на экране, – однако для людей, осведомлённых в этом, отныне нет никаких сомнений. Раскрыта тайна самого гнусного заговора за всю историю великих государств. Тайна не просто сотен и тысяч убийств, не только отдельных диверсий и якобы случайных катастроф, а действительно глубоко законспирированный заговор, имеющий целью развязать мировую войну и захватить власть в Галактике. Это заговор Межпланетной полиции, во главе которого стояла знаменитая Таня Лоусон – следователь по особо важным делам, та самая, которой было поручено расследование инцидента с «Холидеем Первым». Так стоит ли удивляться, что это дело не раскрыто до сих пор?!

Таня Лоусон вскинула голову, словно собираясь возразить телеведущему, и вновь замерла, глядя на экран с таким видом, словно оттуда ей в лицо собиралась метнуться ядовитая змея.

На экране мелькали кадры старой хроники, а диктор между тем продолжал свой рассказ:

– Мы давно требовали пересмотреть отношение ко всей Организации Объединённых Планет. Этот политический монстр должен быть решительно реорганизован, пока он не подмял под себя все свободные страны и миры. И, во всяком случае, его военная структура – знаменитая Межпланетная полиция, должна быть ликвидирована немедленно и навсегда. Именно там крылась головка заговора, деятели Межпланетной полиции решили столкнуть в братоубийственной войне две великие державы, чтобы потом, оставшись единственной реальной силой, захватить власть в Галактике! Мы можем сообщить вам, что бывший начальник полиции Объединённых Планет генерал Гарри Купер арестован и в настоящее время дает чистосердечные показания…

На экране появился растерянный и испуганный Гарри. Он был в военной форме без знаков различия, и весь его вид выражал крайнее смятение.

– Указания я получал непосредственно от полковника Тани Лоусон, – заученно твердил он. – Формально она была моей подчинённой, но в реальности всеми делами заправляла она. В этом нетрудно убедиться, если посмотреть финансовые отчёты за последние недели. Добрая половина фондов всей Межпланетной полиции была потрачена мадам Лоусон. Спецрейс на «Бородино», два полицейских катера с десантниками… нет, я не знаю, где сейчас находятся эти люди и какое задание выполняют. А вчера нам пришли счета на серебро. Таня Лоусон скупила всё серебро, какое только было на рынке, вызвав чудовищный рост цен. Нет, я не знаю, зачем ей понадобилось столько серебра, возможно, она решила построить себе серебряный дворец… Или, вот, три номера люкс в гостинице Центральной галактической библиотеки. Это только название, – «библиотека», а на самом деле там развлекательный центр… Нет, я не знаю, зачем полковнику Лоусон потребовалось три номера разом, она вообще не считала нужным отчитываться передо мной, и я ничего не мог поделать, потому что за её спиной стояли мощные силы, готовые сокрушить всякого, кто выскажет недовольство. Вот, скажем, один из наших офицеров – Крайгворм, – исполнительный и добросовестный сотрудник, однако он чем-то не угодил Тане Лоусон и был собственноручно ею застрелен. Причём рапорта об этом инциденте у меня нет до сих пор, видимо, госпожа Лоусон не посчитала нужным сообщать мне о такой мелочи…

– Генерал… – презрительно процедила Таня.

– Итак, – вернулся на экран комментатор, – перед нами вырисовывается следующая картина: в руководящих кругах полиции Объединённых Планет созрел заговор, во главе которого стояла следователь Таня Лоусон. Целью заговора было столкнуть Америку и Россию в истребительной войне, после чего заговорщики рассчитывали легко захватить власть в Галактике. Для этого был осуществлён ряд диверсий и провокаций, основными исполнителями которых были Дэвид Келлс и Влад Прожогин. Кто именно из них ответственен за каждую из операций, предстоит ответить следствию, но сейчас уже установлено, что в момент известных событий с «Холидеем Первым» Влад Прожогин находился в расположении крепости «Бородино». После начала военных действий каждый из командос отправился в якобы «свою» армию и действительно воевал, стараясь максимально разжечь конфликт. Что ж, нетрудно совершать подвиги, когда в стане противника у тебя такой помощник!

Дружное рычание Влада и Дэвида на миг заглушило голос журналиста.

– В это сложно поверить, особенно сейчас, когда Прожогин и Келлс возведены в ранг национальных героев. И тем не менее это так. Келлс и Прожогин, которых наша пропаганда изображала непримиримыми врагами, на самом деле добрые приятели, дружно делающие своё чёрное дело под руководством бывшего следователя Межпланетной полиции Тани Лоусон. Если вам нужны доказательства, то вот они!

На экране появилась панорама Центральной галактической библиотеки, затем бассейн, в котором лениво плескались три фигуры. Неприметное вмешательство компьютерной графики раздело всех троих догола, так что сцена, и без того двусмысленная, теперь поражала явным цинизмом.

– Смотрите! – патетически воскликнул невидимый ведущий. – Вот наши национальные герои: Влад Прожогин и Дэвид Келлс! Стоит ли удивляться, что они так долго и безрезультатно охотились друг за другом? А рядом их истинный шеф – полковник Межпланетной полиции Таня Лоусон, та самая, которой поручено расследовать преступления её подчинённых. Ничего не скажешь, хороша бабёнка, любой бордель мира почёл бы за честь принять её в свои ряды!..

При виде этой картины Влад с Дэвидом зарычали от бессильной ярости, и лишь Таня Лоусон уже оправилась от неожиданности и осталась совершенно спокойной.

– Должна заметить, – с улыбкой сказала она, – что автор коллажа пририсовал вам такие мужские достоинства, что залюбуешься.

– Дайте мне вернуться домой, – проскрежетал Дэвид, – и автор коллажа будет любоваться на свои мужские достоинства отдельно от себя самого!

– А я обещаю, что он забудет, с какой стороны у компьютера находится ручка газа! – подхватил Влад.

– Мальчики!.. – укоризненно протянула Таня. – А кто клялся, что с этой минуты будет жить мирно? Кажется, с выполнением клятвы придётся погодить, но зачем же быть такими кровожадными? Давайте лучше решим, как нам поступать в этой ситуации. Вернуться на космодром ООП мы теперь явно не сможем. Там нас немедленно арестуют, и расстрел – это самый мягкий приговор, на который мы можем рассчитывать. Опять же, вряд ли кто-то поверит моему отчёту после всего, что было показано только что. Думаю, мы видели лишь малую часть того, что сейчас выливается на мозги законопослушных граждан. Итак, что мы станем делать?

– Прежде всего, – вмешался в разговор Мун, – советую взглянуть сюда.

Он указал на центральный экран, где от края до края высветился огромный боевой корабль древнейшей конструкции, который быстро приближался к «Кентавру». Достаточно было беглого взгляда, чтобы определить, что направлялся он к ним отнюдь не с миссией мира.

– Похоже, Совет Семи не захотел ждать, пока мы вернёмся за обещанными наградами, и привёз их прямо сюда, – произнесла Таня. – «Отличная работа, ребята, а теперь мы с вами рассчитаемся», – вот, значит, как они решили.

– Это для них раз плюнуть, – сказал Дэвид. – Лично я предлагаю быстро смыться.

– Здравая идея, – согласился Влад. – Домой нам нельзя, поэтому предлагаю сделать поворот оверштаг – и полный вперёд, куда глаза глядят!

Именно так они и поступили.

Глава 23 (53)

Этот мир находился далеко-далеко, на самом краю Галактики…

…Собравшиеся сидели у горящего костра, искры которого взметались в звёздное небо.

Среди них были мягкокожие всех возрастов, начиная от грудных младенцев и кончая глубокими стариками, а также представители мира духов во всём своём многообразии.

Все они внимательно слушали, как мудрый моторный бес рассказывал историю своих великих приключений.

Звали его Старым Чёртом. Под этим именем он был известен мятежникам по всей Галактике. Рядом с ним на корточках сидел его верный друг и помощник, мягкокожий мальчик, которого все знали как Друга Всего Мира.

С искусством прирождённого рассказчика, склонного приукрашивать быль вымыслом и крепким словцом, Чёрт повествовал о мудрости и прозорливости своих друзей, об их беззаветной жертвенности, легендарной храбрости и подвигах. Он говорил о бесстрашной Тане Лоусон, следователе полиции Объединённых Планет, которая разоблачила Совет Семи – тайную организацию пожирателей ненависти. А также о двух злейших врагах, Дэвиде Келлсе и Владе Прожогине, могучих воинах, сражавшихся друг с другом в поединке, равного которому не было во всей истории. Только любовь женщины заставила их сложить оружие и объединиться, чтобы вместе одолеть Планетарного Демона.

Мягкокожие и вся собравшаяся нечисть внимали каждому слову Чёрта, который с особым удовольствием сплетал вереницу разрозненных фактов в один складный и завораживающий рассказ.

К тому времени, как тот подошёл к концу, не один тост был поднят и не один стакан выпит за здоровье и благополучие Тани Лоусон и её помощников.

Чёрт дожидался подходящего момента и садился на своего любимого конька. Будучи непревзойдённым рассказчиком, он коротал таким образом не одну ночь в бесчисленных мирах.

Он рассказывал собравшимся, что Таня, Влад и Дэвид вели и ведут куда более трудную и важную борьбу, чем это могло показаться на первый взгляд, – борьбу не только за собственные жизни, а за свободу всех живых существ. Как мягкокожих, так и созданий мира духов.

– Вы не хуже меня знаете, чем кончилась наша первая битва, – рокотал Старый Чёрт, окутываясь облаками табачного дыма. – Пожиратели ненависти, избавившись от Планетарного Демона, сумели остановить большую войну, но легче от этого никому не стало. Все также великие страны противостоят друг другу, всё так же полыхает ненависть, питая дьявольскую шестёрку необоримым могуществом. Всё также стонут люди и шлют проклятия демоны. Миру даже не позволили узнать правду о том, что произошло. Вы знаете, кто в итоге оказался виноват в гибели «Холидея Первого» и русской базы? Таня Лоусон, а вместе с ней и вся полиция Объединённых Планет! Генералу Гарри Куперу пришлось отвечать своей задницей, а это несправедливо, ибо хотя сам генерал изрядный прохвост, но задница у него была белее лилий и невинней ангельских крыл! Впрочем, я уверен, что сегодня генеральская задница вкушает блаженство в раю.

А сама Таня Лоусон сейчас где-то там, – указывая кривоватым когтем в мерцающее ночное небо, говорил Чёрт, – поднимает племена и народы, чтобы положить конец тирании Совета Семи. А вернее – Совета Шести, потому что вонючка Инфелиго сполна получил своё. Во время битвы с Планетарным Демоном нам было некогда заботиться о нём, и кто-то из призраков смерти славно повеселился, превратив владыку Галактики в недожареную отбивную. Но остальные пожиратели из сволочного Совета не успокоились и мчатся по пятам за Таней. Они жаждут мести и при первой возможности готовы убить и саму Таню, и её помощников.

Как бы мне хотелось успокоить вас и сказать, что всё хорошо и наши друзья взяли власть в свои руки. Но, увы, это была бы ложь. А вы знаете, что моторный бес никогда не врёт. Возможно, в конечном счете пожирателям удастся схватить эту храбрую тройку, которая высоко держит наше знамя. Кто знает? Должен сказать, что обстоятельства сложились не в нашу пользу. Мы сами ежедневно снабжаем любимой пищей пожирателей ненависти, а заодно и приближаем тот миг, когда на свет вновь народится Планетарный Демон. Сейчас он развоплощён, но если горя во Вселенной станет слишком много, чёрная пасть появится снова, и никто не может сказать, в каком обличье она вернётся в мир.

Так что единственное, что мы можем противопоставить нашим врагам, это правда, дружба и любовь. Даже призрак смерти умеет любить и навеки сохранит благодарность тому, кто поможет ему вернуться домой.

И когда последний раб станет свободным, когда каждый солдат поймёт, что по ту сторону границы нет врага, а есть такие же люди, как он сам, шестёрка пожирателей сдохнет с недокорму. Теперь вы понимаете, почему мы прилетели к вам? Нам нужны герои, которые понесут по миру правду. Враги идут за нами, и нам тоже порой приходится стрелять, чтобы защитить свои жизни, но мы никогда не открываем огонь первыми. Правда, братство и любовь – вот наше главное оружие. Лучшего арсенала в мире не найти.

Толпа ответила громкими одобрительными возгласами. Молодые бесы и мягкокожие повскакивали с мест, бурно выражая своё намерение посвятить жизнь праведному делу.

Чёрт остался доволен. Но в глубине этой радости таилась печаль, так как он знал, что многие из добровольцев никогда не смогут вернуться к этому костру, никогда не увидят своих друзей и родных. Но такова жизнь. Им предстоит миссия почти невыполнимая, но они должны её выполнять ради будущего Галактики.

Словно подслушав мысли Старого Чёрта, Билли встал и громко запел:

В полночные светы

Вглядись же хоть раз —

Сверкают планеты,

Хранящие нас.

Неужто с врагами

Нам не совладать,

Коль с нами – над нами! —

Небесная рать.[6]

Старый Чёрт смахнул слезинки с глаз. Ему было очень жаль себя.

Жаль, что большая часть жизни позади, что он уже слишком стар.

И очень устал от жизни.

Ему давно пора на покой, но отпуск опять запоздал. И вообще, доведётся ли ему ещё когда-нибудь попасть на Авалон?

Примечания

1

Редьярд Киплинг. «Ким»

2

Пер. А. Глебовской.

3

Пер. И. Грингольца.

4

Пер. И.Грингольца.

5

Пер. Т. Чернышёвой.

6

Пер. Т. Чернышёвой.

Content

Ник Перумов
Армагеддон
Книга 2

Часть первая ПРОВОКАЦИЯ

Глава 1 (31)

Глава 2 (32)

Глава 3 (33)

Глава 4 (34)

Глава 5 (35)

Часть вторая ПОЕДИНОК

Глава 6 (36)

Глава 7 (37)

Глава 8 (38)

Глава 9 (39)

Глава 10 (40)

Глава 11 (41)

Глава 12 (42)

Глава 13 (43)

Глава 14 (44)

Глава 15 (45)

Глава 16 (46)

Глава 17 (47)

Глава 18 (48)

Часть третья АРМАГЕДДОН

Глава 19 (49)

Глава 20 (50)

Глава 21 (51)

Глава 22 (52)

Глава 23 (53)

Примечания