Линда Инглвуд

Искатель приключений

1

В сказке, которую маленькой Элизабет читали в детстве, происходило нечто невероятное. Какой-то там жалкий лягушонок после поцелуя девушки, обнаружившей его на болоте, превращался в прекрасного принца. Конечно, подобные метаморфозы просто невозможны в реальном мире. Повзрослевшая Элизабет Форрест уже не верила в сказки. И сама жизнь подтверждала правильность такого скептицизма. Например, двое парней, с которыми она целовалась, вместо того, чтобы сделаться благородными юношами, как были, так и остались существами наглыми, к тому же с мерзкими привычками.

Но в данный момент потрясающее зрелище, представшее взору Элизабет, все больше и больше наводило ее на мысль, что действительность иногда бывает подвержена чудесам.

Ей удалось добраться до замка очень быстро, аэропорт был расположен всего в нескольких милях. Пять минут на автомобиле – и она у цели.

– Кому принадлежит все это великолепие? – поинтересовалась Элизабет, следуя за темнокожим слугой.

– Мистеру Джоэлу, разумеется, – незамедлительно последовал ответ.

– И сад, мимо которого мы только что прошли, тоже?

– Да, мадам… Все сады вокруг замка.

Интересно, как зовут этого слугу? Хотя, впрочем, какая разница! Ну и странно же он одет!.. – думала Элизабет, следуя за человеком в туфлях с загнутыми носами, в шароварах, тюрбане и с саблей на боку.

Все вокруг выглядело так необычно! Еще бы, это же Эль-Зафиртаун – место, о котором ходит столько легенд!

Каков же он сам, этот загадочный мистер Джоэл? Бетти не удивляло, что и величественный замок с огромным тенистым парком, и ухоженные лужайки, да и все остальное в округе принадлежит Фредерику Джоэлу. Если верить слухам, этот более чем состоятельный господин мог позволить себе все, чего бы только ни пожелал. Даже собственный зоопарк и гигантский комплекс аттракционов с развлечениями позанятнее, чем в Диснейленде.

Вот он, таинственный Эль-Зафиртаун! В газетах постоянно писали о балах, устраиваемых в роскошных залах, о потрясающих концертах в парке, фонтаны которого могли сравниться разве что с версальскими.

Развлечения для королевской знати! Впрочем, представители высшего света тем и отличаются от простых смертных, что готовы потакать своим самым изысканным желаниям…

Слуга отворял высокие створки дверей, и девушка не без робости ступала по наборному паркету из ценных пород дерева. Невероятно высокие потолки просторных залов, арки, своды, стрельчатые окна, огромные камины поражали ее воображение… Жилище для великанов – вот на что это похоже. Архитектор скорее всего и не предполагал, что здесь будут обитать простые смертные.

Залюбовавшись росписью потолка, Элизабет споткнулась и чуть было не растянулась на роскошном, но невероятно скользком полу. Да, в туфлях на шпильке ей с непривычки пришлось бы туговато, хорошо, что они так и остались лежать в чемодане.

Где же она будет жить, и какие обязанности лягут на ее плечи? Вот уже с полчаса Элизабет кружит по бесконечным залам и коридорам, но ни одного более или менее приемлемого для сна и отдыха помещения на ее пути за это время не встретилось. Все так вычурно и помпезно, хоть бы один крошечный уютный уголок!.. О Боже! Камины, как гроты на морском берегу, в каждый мог бы вместиться грузовик дров. Воистину королевский дворец из сказки, вот на что тратят деньги миллиардеры!

Все это, конечно, было замечательно, но постепенно начинало надоедать. К тому же сказывалась усталость после авиаперелета. Еще бы, двадцать четыре часа на ногах, целые сутки! И с каждой минутой Элизабет чувствовала, что продолжает даже мысленно удаляться от родной стороны. Америка, ау, где ты?!

Еще один поворот, и слуга отворил поистине самые грандиозные двери, украшенные умопомрачительной резьбой. Мастера постарались на славу, изобразив старика Ноя и всех пассажиров его ковчега. Массивные бронзовые кольца на этих библейских вратах были рассчитаны на гигантов. Элизабет улыбнулась, настроение у нее поднялось, да и усталость стала меньше чувствоваться. Ну-ка посмотрим, что скрывается за этими вратами? – с любопытством подумала она.

– Это деловая часть замка, – нарушил тишину слуга. – Вот мы и пришли.

В умопомрачительных размеров зале она увидела громадный стол, на котором буквально терялись телефон и прочая офисная техника. Элизабет пошутила:

– Если я буду здесь работать, мне потребуется карта или план замка, чтобы не заблудиться. По крайней мере, на дверях этого зала необходимо мелом поставить крест – знак, по которому я смогу находить свой кабинет.

Слуга не ответил на ее веселое предложение, почтительно поклонился и вышел из помещения, затворив за собою двери. Он двигался на удивление легко и бесшумно.

Бетти неуверенно пошла вперед. Где же хозяева? Звук ее шагов разбудил эхо, возмутившее абсолютную тишину помещения. Уходящие в высоту каменные стены были украшены шпалерами с вытканными на них историческими сценками: рыцари на конях, крепостные ворота, объятые пламенем…

Направляясь к столу, Элизабет ступила на прекрасный ковер размером с лужайку. Эхо шагов смолкло. В деталях дорогого убранства она не особенно разбиралась, но догадывалась, что это изделие поистине драгоценно. Итак, какие ей дадут инструкции, чем конкретно она будет заниматься?

Элизабет заметила несколько дверей размерами поскромнее, чем те, с бронзовыми кольцами. Табличек на них не было. Почему? Уж при таких-то тратах на строительство замка можно было и не экономить на табличках. Девушка уселась в кожаное кресло и решила, что главное позади. Тяжелая дорога преодолена, теперь можно помечтать и о чашечке кофе.

Правда, ноги гудели от хождения по замку, но ничего, зато впечатлений она набралась на целую жизнь.

Элизабет вспомнила, как в аэропорту к ней подошел слуга в экзотическом наряде. Журналисты в своих очерках упоминали, что никто на этом острове не удивляется ничему, так как все и всем обязаны мистеру Джоэлу. И аэропорт, кстати, он тоже выстроил, и гостиницу. И даже открыл Ботанический сад. Огромный остров весь целиком принадлежал ему одному. Площадь землевладения была такова, что на нем могло бы разместиться пять или шесть карликовых государств. Чего только не делают большие деньги! Парковка автомобилей находилась довольно далеко от пассажирского терминала. Слуга легко подхватил ее чемодан, дипломат, сумку. Все моментально донес до машины, уложил в багажник и с невозмутимым видом уселся за руль. Надо же, сабля ему совершенно не мешает! – заметила Элизабет.

Но до причуд ли было ей самой, в то время как проблем дома, в Штатах, у нее осталось выше головы?! Конечно, Элизабет старалась их как-то разрешить, но здоровье близких все еще оставляло желать лучшего. Болезнь к сестричке подкралась незаметно, ей удалили почку. А потом у папы случился сердечный приступ, первый, затем второй. Обширный инфаркт – таков был диагноз, что тут поделаешь? Денег на врачей ушло столько, что никакой страховкой не возместишь. Бетти все делала так, как советовали специалисты, но средств катастрофически не хватало.

Многие варианты трудоустройства она отвергла сразу, чтобы потом не жалеть о бесцельно потраченном времени. Целыми днями ей приходилось разъезжать по фирмам, рассылать резюме, искать того, кто мог бы дать ей рекомендательные письма. Помог случай. Кто знает, возможно, это смилостивился сам Бог. Кто знает… Деньги она теперь заработает – голова у нее на плечах есть. Главное, чтобы за время ее отсутствия у сестры и отца не наступило резкого ухудшения.

Надо же, она искала обычную, хорошо оплачиваемую работу, и вдруг нарвалась на какую-то экзотику с замками, странными слугами и хозяином-невидимкой! К чему все это приведет?

Хорошо, что ей захотелось надеть элегантную, но удобную обувь и выбрать строгий костюм, Другой – летний, довольно пестрый – смотрелся бы неуместно при деловом разговоре с работодателем. Но где же он, ее босс? Вообще, кто занимается бизнесом в этом замке, что за помощники у сумасброда-миллиардера? Ей хотелось во время первой встречи с Фредериком Джоэлом произвести впечатление строгой, собранной, компетентной особы, настоящей бизнес-леди.

В свои двадцать два года Элизабет выглядела очень привлекательно – невысокая стройная фигура, светлые волосы, ярко-голубые глаза, с подкупающей наивностью смотрящие на мир из-за стекол очков в изящной оправе… Она всегда отдавала предпочтение простой и скромной одежде, не гонялась никогда за экстравагантными тряпками.

Бетти достала из миниатюрной лаковой сумочки зеркало, сняла очки и, близоруко щурясь, внимательно рассмотрела свое лицо. Все в порядке, вот только взгляд слегка усталый, подумалось ей.

Воздух в замке был замечательный, напоенный ароматами трав и цветов. Видимо, сказывалась близость озер: вокруг разливалась живительная свежесть. Но кофе, однако, не помешал бы. Странно здесь встречают гостей!

– Элизабет Форрест? – раздался вдруг неприятный голос прямо над самым ее ухом.

Пожилой человек – совершенно лысый, с морщинистыми чисто выбритым щеками и в строгом черном костюме – стоял рядом с креслом, строго глядя на нее из-под насупленных бровей. Он сверился с записью в блокноте и вновь проговорил, теперь уже утвердительным тоном:

– Мисс Элизабет Форрест, с благополучным приездом! Хотя мы ожидали вас только к вечеру… Есть какие-нибудь просьбы, пожелания, претензии?

– Все в порядке, мистер… э…

– …Карпентер, второй секретарь сэра Фредерика Джоэла. И не смотрите на меня как на чудовище. Согласен, внешность моя не подарочек, взгляд тяжелый и злой, как у голодной сторожевой собаки. Но, поверьте, я добрый человек, внуки во мне души не чают. Чашка крепкого кофе, вот что вам требуется. Я угадал?

Элизабет кивнула. Удивительно, но факт, – она сразу прониклась симпатией к этому старику с маленькими глазками-буравчиками и моментально выдала ему свои соображения касательно экскурсии по замку.

– Я и думать не думала, что на свете существуют такие места. Просто сказка! Но без карты мне тут делать нечего, сразу заблужусь!

– Привыкнете! Ну, а если заблудитесь – не вы первая, не вы последняя, – сказал секретарь с улыбкой.

Мистер Карпентер, словно волшебник, моментально сервировал невесть откуда взявшийся столик на колесах. Неужели вытащил его из рукава или выкатил из-под стола-громады?

Восхитительно запахло прекрасным мокко. То, что надо! – подумалось ей.

Сделав обжигающий глоток кофе, Элизабет почувствовала себя увереннее. А потом слово за слово поведала вдруг старику о своих проблемах – о долгих поисках работы, о болезни сестры и отца… Призналась, что с десяти лет, с момента, как умерла ее мать, чувствует себя хозяйкой в доме, и все теперь лежит на ее плечах…

– Вот стараюсь заработать как можно больше денег, на меня надеются сестричка Эмилия и отец. Представляю, как они сейчас обо мне беспокоятся! И никто из них понятия не имеет, где я оказалась. По предварительной договоренности меня должны были встретить в Лондоне и дать подробные инструкции. Но вместо этого без всяких объяснений вручили вдруг авиабилет в Веллингтон. Так что получилось почти кругосветное путешествие. Интересно, мистер Фредерик Джоэл всегда столь необычным образом набирает персонал в собственный офис?

– Я не обсуждаю действия сэра Джоэла, – мягко уклонился от ответа старик. – Ешьте печенье, его пекла моя жена. А кто вас рекомендовал на эту должность?

– Вы не поверите! Принцесса Фаррах Хасан из Саудовской Аравии! Она была председателем Международного комитета по проблемам детского дошкольного образования, а я выиграла конкурс, устроенный этим комитетом, и…

– Решили посмотреть мир? Похвально. Принцесса дружит с сэром Джоэлом. Непростое дело войти с ним в контакт.

– Скажите, в замке много детей? Больше мальчиков? Девочек? Какого они возраста? Кто их родители? – задавала вопросы Элизабет, не забывая, впрочем, и о печенье. – Когда я их увижу?

– Думаю, не скоро, – с улыбкой ответил мистер Карпентер. – В замке нет ни одного ребенка. Если не считать моих внуков, Петера и Джозефа, но и тем уже за двадцать.

Элизабет помолчала, пребывая в полном недоумении. Как же так? Она ведь специалист по дошкольному образованию. В документах, заранее предоставленных ею, об этом ясно сказано!

– Вкусное печенье, – растерянно произнесла Бетти. – Послушайте, а зачем тогда меня сюда пригласили?

– Понятия не имею! – улыбнулся мистер Карпентер. – Надеюсь, вам у нас понравится. Кстати, сам я специалист по средневековым рукописям, но вот уже в течение пяти лет помогаю сэру Джоэлу продавать земельные участки на побережье. И не скажу, что моя прежняя специальность этому занятию слишком мешает. Всегда есть, о чем поговорить с покупателями, тем более, если те располагают коллекцией рукописей. Вот так-то! Еще кофе?

Она кивнула.

– То-то я чувствую, что в этом огромном зале мне как-то неуютно. Зачем же меня рекомендовала сюда принцесса Хасан?

– Наверное, вы ей понравились, – вновь улыбнулся мистер Карпентер. – Вам ведь нужен хороший заработок? Будьте уверены, сэр Джоэл вас не обидит! Простите, мне пора! Хозяйничайте здесь сами, милая Элизабет!

Кивнув, он вышел. Ну надо же, вот так фокус! – подумалось ей.

Она доела печенье, пытаясь отвлечься от грустных мыслей, а потом осмотрелась, прикидывая, куда бы откатить столик и где вымыть чашку. Но тут в зал бесшумно вошел слуга и освободил ее от этих забот.

Так-то лучше, подумала она и, осмелев, пошла вдоль ряда дверей. Ей было интересно узнать, что находится за ними? Встреча со вторым секретарем сэра Джоэла обескуражила ее, но не лишила природного любопытства. Потянув на себя ручку ближайшей двери и едва успев просунуть в приоткрывшуюся щель голову, она тут же нарвалась на сердитое замечание того, кто находился в помещении:

– Пожалуйста, закройте и не мешайте мне. И, кстати, здравствуйте!..

Господин средних лет, сидевший за огромным письменным столом, заваленным папками, письмами и прочими бумагами, неприветливо взглянул на нее.

– Здравствуйте… А вы, простите, кто?

– Третий секретарь сэра Джоэла. Зовут меня Вайс. Больше секретарей нет! Будут еще вопросы?

Элизабет тихо притворила дверь, фыркнула и состроила презрительную гримасу. Хорошо, со вторым и третьим секретарями Фредерика Джоэла она познакомилась. Интересно, а первый такой же чудак, как этот мистер Вайс? Очевидно, хозяин замка при подборе персонала руководствуется только ему одному известными правилами. Элизабет слышала, что многие богачи – люди со странностями… Хотя, с другой стороны, то, что о них пишут газеты, в большинстве своем не более чем выдумки журналистов. Фотографии самого сэра Джоэла никогда не публиковались, зато снимки его самолетов, яхт, особняков то и дело появлялись в крупнейших популярных изданиях.

– Вам, Элизабет, придется много работать, – говорила месяц назад принцесса Хасан. – Мистер Джоэл буквально завалит вас работой, но не унывайте. Помните о главном – результат будет только тогда, когда вы вложите в свой труд сердце и душу. Уверена, так оно и будет. Вы – славная девушка, по глазам вижу, что любите детей… Желаю вам успеха!

– А какой он человек, этот сэр Джоэл? – поинтересовалась она.

– Такой же, как и все прочие, – заметила принцесса Хасан. – Как я, как вы…

Стоя в одиночестве у огромного окна, Элизабет смотрела на простирающийся под стенами замка парк и думала о своей судьбе. Боже, как все непросто складывалось! Ей выпало родиться в небогатой семье и всю жизнь трудиться не покладая рук. Впрочем, она не боялась работы, отлично училась, надеялась сделать карьеру…

Стайки диковинных птиц с ярким оперением перелетали с дерева на дерево, до нее доносился их звонкий щебет. За деревьями, на огромной лужайке, виднелось расстелен кое полотнище, у которого хлопотали люди. Там шла чужая жизнь, непонятная пока Элизабет. Она отошла от окна и решила заглянуть еще в какую-нибудь дверь. Никто ведь ей не запрещал полюбопытствовать, что находится там? В конце концов надо как следует познакомиться с замком, раз уж ей придется здесь находиться. Вот только… в качестве кого? На этот вопрос у нее пока не находилось ответа.

Но ничего, постепенно она во всем разберется, распутает ситуацию, как клубок шерсти, а в случае чего-то неприятного, непредвиденного, возьмет и уедет домой. Не сошелся же свет клином на этом странном Фредерике Джоэле!

Бетти хозяин замка представлялся хмурым низкорослым человеком, этаким гномом с бородой, который день и ночь меряет шажками бесконечные коридоры и огромные залы своего фантастического жилища. Не исключено, что деньги превратили его в неприятного субъекта, мало считающегося с другими людьми. Странно, кроме мистера Карпентера, никто с ней не познакомился. Вайс не в счет. Слуга тоже. Она даже имени его так и не вспомнила. Интересно, а кто же тут первый секретарь? Второго и третьего она уже видела. Наверное, и первый скоро появится.

За одной из дверей, которую она приоткрыла, оказалась библиотека. Стеллажи с книгами уходили высоко под сводчатые потолки, массивная лестница на колесах могла двигаться вдоль бесконечных полок. Элизабет постаралась сдвинуть лестницу с места, ей это удалось, но не сразу.

Тысячи фолиантов стояли на полках, тихо гудели кондиционеры. Ей никогда еще не приходилось видеть такого обилия старинных книг, атласов, справочников и энциклопедий. Открыв одну из папок, она обнаружила гравюры. Они выцвели от времени, но хранили очарование ушедших веков. Элизабет вздохнула и стала рассматривать диковинное изображение стародавнего летательного аппарата пол названием монгольфьер.

Дамы в пышных кринолинах и господа в камзолах и париках стояли на лугу и взирали на парящий под облаками шар с привязанной к нему ивовой корзиной. На шаре было выведено “Аргонавт”.

Надо же, люди, изображенные на гравюре, замерли в удивлении, ну совсем как она, когда смотрела на старинные шпалеры, любовалась арками и парадными лестницами роскошного замка. Вот уж действительно Фредерик Джоэл живет в фантастическом мире! Так как же все-таки на самом деле выглядит этот миллиардер? – подумалось ей.

Элизабет снова посмотрела на гравюру: воздушный шар был, бесспорно, великолепен. Увы, никогда в жизни ей не придется воспарить к небесам на чем-либо подобном. И никогда не станет для нее родным очагом этот богатый замок.

Из коридора донеслись шаги, и она, торопливо покинув библиотеку, вернулась в зал, к столу, за которым вдруг обнаружила черноволосого молодого человека лет двадцати пяти. В его руках мелькала отвертка, а у ног стояла сумка, в которой монтеры носят инструменты. Он по-хозяйски расположился в кресле и пристально взглянул на вошедшую. Элизабет расправила плечи и вскинула голову.

– Здравствуйте! Вы, наверное, первый секретарь мистера Джоэла? Я – Элизабет Форрест, меня рекомендовала принцесса Хасан. Но, признаться, я не понимаю, в чем будут заключаться мои обязанности. Как специалисту по дошкольному образованию, мне…

– Вы отдохнули с дороги? – прервал поток ее слов молодой человек. – Нет? Осмотрели ваши апартаменты? Тоже нет? Отправляйтесь, посмотрите, как разместили ваши веши, закажите что-нибудь перекусить, потом и поговорим.

Серые глаза молодого человека смеялись. Это ей не понравилось. Начальник, даже если он и первый секретарь Фредерика Джоэла, не должен насмехаться над подчиненными. Да уж, это вам не Америка. Тут, похоже, и понятия не имели об этике служебных взаимоотношений!

В дверях возник все тот же неразговорчивый слуга с саблей на поясе.

– Сайд вас проводит, – добавил человек с отверткой.

– А где можно найти самого мистера Джоэла? – стараясь держаться независимо, поинтересовалась Элизабет. – Я приехала сюда работать и хочу поставить его в известность, что время мне дорого. Надеюсь, мой босс здоров?

– Вполне! – В глазах мужчины сквозила холодная ирония. Он подхватил с пола сумку, в которой громыхнули инструменты…

Покинув зал и следуя по коридорам за слугой, Элизабет думала, что незнакомец либо туп, либо таковым прикидывается. Весьма странное поведение для рядового монтера…

Апартаменты, отведенные ей, оказались роскошными. Гостиная, еще один, куда более уютный, чем тот, гигантский, кабинет, спальня, ванная комната… Оставшись одна, Бетти вздохнула с облегчением. После длительного перелета нервы у нее были на пределе, ей требовался отдых. Но прежде всего следовало принять душ.

Девушка прошла в ванную, разделась, и зеркала отразили ее стройное тело. С наслаждением встав под упругие струи, она подумала, что в этом замке заранее ничего предугадать невозможно, поэтому решения следует принимать по мере развития ситуации…

Освежившись, Элизабет осмотрела спальню, с широкой кроватью под пологом, огромными шкафом, комодом и туалетным столиком, ящички которого были наполнены парфюмерией известных фирм. Ничего не скажешь, спальня – просто прелесть, подходящее гнездышко для любительницы поспать, с улыбкой подумала она.

Таким же удобным оказался и кабинет, сама обстановка которого невольно вызывала желание работать. За стеклами книжных шкафов находились именно те книги, какие были ей необходимы. Вот это да! Кто же об этом позаботился, неужели сам Фредерик Джоэл? А какой открывался вид из окна! Живописное озеро отражало синее небо, а на самом горизонте, там, где чередой проплывали облака, вздымались горные пики… Боже, как далеко она заехала! Но, главное, под окном находился розарий, разбитый прямо на плоской кровле. Интересно, и как только садовники умудрялись поливать кусты роз, ведь шею можно было свернуть на такой высоте!

После осмотра гостиной, которая роскошью обстановки не уступала ни спальне, ни ванной, ни кабинету, Элизабет решила не придавать особого значения тому, что хозяин замка ее не встретил. Слуга к тому времени принес поднос, на котором теснились тарелки с едой и возвышалась бутылка красного вина.

Омары, черная икра, отлично прожаренный бифштекс вернули ей хорошее настроение и частично утраченное самообладание и даже позволили смотреть на все происходящее с юмором. Она прилетела сюда с другого конца света для выполнения неизвестных ей пока обязанностей, ну и что? Да, ни с кем другим из ее знакомых подобного прежде не случалось, а с ней вот произошло! Наверняка в жизни и не такое бывает!

Ей захотелось прилечь хотя бы на пару минут и передохнуть на диване в гостиной. Но прежде чем сон сморил ее, – сказалась смена нескольких часовых поясов! – она успела еще раз напомнить себе, что на первом месте в данном случае для нее все равно остается работа…

Проснулась Элизабет лишь утром следующего дня. Разбудило ее пение птиц, доносившееся из полуоткрытого окна, и солнечный свет. Настроение было отменным, хотя упрек себе она все же сделала: надо же, вместо пары минут, как хотела, проспала весь вечер и всю ночь!

Она быстро приняла душ, привела себя в порядок и, надев халат, выглянула в дверь. В коридоре не было ни души. Лишь справа, за поворотом, густой и сильный мужской голос по-хозяйски отчитывал кого-то, очевидно, слугу…

Ну а вот и сам Фредерик Джоэл появился. Какой грозный! Ничего, она уже решила, как будет себя вести. Главное, исполнительность, все остальное приложится.

В конце длинного коридора возник невысокий пожилой мужчина с окладистой седой бородой. Так и есть – гном, как она и предполагала. На почтительном отдалении за ним вышагивал Сайд, придерживая на боку саблю.

Проходя мимо Элизабет, коротышка быстро взглянул на нее, да так, что у бедняжки сердце в пятки ушло и пересохло в горле… Ну вот, сейчас еще и язык начнет заплетаться от волнения, подумалось ей. Этого только не хватало!

– Доброе утро, мистер Джоэл! – произнесла она, взяв себя в руки.

– Доброе… – ответил мужчина как-то высокомерно и холодно.

И прошествовал мимо, даже не задержавшись. За ним, не взглянув на нее, проследовал Сайд.

Элизабет была смелой и никого никогда, в общем-то, не боялась. Однако этот гном, то есть мистер Джоэл, заставил ее растеряться. Надо же, даже не выразил желания с ней поговорить! Но почему?

Самое неприятное для нее заключалось в том равнодушии, с каким хозяин замка – ее работодатель – прошел мимо. Бедный Сайд, каково ему служить такому человеку! – подумалось ей. Вздохнув, она вернулась в свой кабинет. Сев за рабочий стол, попыталась разобраться в том, чему только что стала свидетельницей. Фредерик Джоэл произвел на нее плохое впечатление. От него исходили сила, властность и высокомерие. Да, он был грубым и надменным и не обратил на нее должного внимания, его взгляд скользнул по ее лицу оскорбительно равнодушно.

Ладно, не стоит придавать значение всяким глупостям, приободрила себя Элизабет. Она находилась теперь так далеко от дома, что просто развернуться и уехать было невозможно. Оставалось только терпеть и ждать развития дальнейших событий. Сердце подсказывало ей, что настоящие трудности и приключения только начинаются.

2

Обед закончился в десять вечера, и, вернувшись в свои апартаменты, Элизабет стала перебирать в уме все события этого дня. Ощущение фальши напомнило ей об отношениях с бывшим мужем сестры. Гораздо приятнее, когда люди, которые проводят время вместе, симпатизируют друг другу. Но если Фредерик Джоэл и симпатизировал кому-нибудь из присутствовавших на обеде, то тщательно скрывал это.

Он сидел во главе стола и время от времени отпускал в адрес слуг едкие, ироничные замечания. И даже ни разу не обратился к ней. А взгляд его был полон безразличия. Она никогда не встречала более холодной личности.

К тому же наружность злого гнома с бородой, словно сошедшего со страниц страшных сказок, позволяла предполагать и прочие отрицательные качества его характера.

Держа в руке бумажную салфетку, Элизабет взглянула на свое отражение в зеркале. Если этот человек отвратителен, то почему она весь вечер была так возбуждена? Почему всякий раз, когда его безразличный взгляд устремлялся в ее сторону, у нее замирало сердце?

Приклеив ему ярлык “гном”, она чувствовала себя в безопасности, хотя, если быть честной, заметила, что по натуре он темпераментен. Просто Фредерик Джоэл умел хранить в тайне свой внутренний огонь.

Большой зал, где они обедали, был великолепен: стрельчатые окна, три огромные хрустальные люстры, несколько подсвечников на белоснежной скатерти роскошно сервированного стола. Впрочем, Элизабет чувствовала себя неловко. И виноваты и этом были не Карпентер или Вайс с монтером – так она теперь называла первого секретаря, – а, несомненно, сам Фредерик Джоэл. Непроницаемое выражение его лица, лениво-чувственные движения и тембр голоса будоражили ее.

А секретари за обедом хранили молчание, вероятно, здесь так заведено. Монтер с весьма озабоченным видом первым покинул обеденный зал. Потом ушел Вайс, за ним – Карпентер…

Элизабет сидела, не поднимая глаз, и про себя называла хозяина замка напыщенным индюком. Она слышала, что Фредерик Джоэл – необщительный человек. В прессе проскальзывало, что он был женат, но недолго, всего несколько месяцев, что детей у него от этого брака нет, во всяком случае, общественность о них ничего не знала… Что же касалось его фотографий, то в последние годы их было опубликовано всего две или три, и все какие-то невнятные, видимо, снимали его украдкой, с дальнего расстояния, и при этом он стоял к объективу спиной.

И все же, неужели ему трудно сказать хотя бы одно приветливое слово новой сотруднице!? – с обидой подумала Бетти, когда обед уже подходил к концу.

Ей совсем не хотелось спать, ведь она так хорошо выспалась накануне. Прогулка в парке казалась скучным занятием. Шкафы в кабинете хоть и ломились от литературы, но то были издания, специально подобранные для работы. А таких книг, чтобы почитать и отвлечься от невеселых мыслей, под рукой не оказалось. Перед отъездом она положила в дипломат всевозможные методические материалы, фотокамеру, пленку, а вот о легком детективе или любовном романе начисто забыла.

Элизабет сняла вечернее шелковое платье и хотела было уже надеть пижаму. Но передумала и натянула брюки и блузку, которые носила до обеда.

Да, тут было скучно. Странно, ведь она находилась в замке, а романтизмом здесь и не пахло. Несомненно, Фредерик Джоэл являлся твердолобым реалистом, человеком, которого не интересовало ничего, кроме приумножения собственного богатства. Друзья, а они, судя по газетным сообщениям, у него были, непонятно почему терпели его эгоистические капризы. Впрочем, их не поймешь. Все они в материальном отношении люди благополучные, никогда не сталкивались с теми жизненными трудностями, которые постоянно приходится преодолевать простому смертному. Ладно, к черту Фредерика Джоэла! – подумала наконец Элизабет. Вот она втянется в работу, скучать будет некогда…

Накинув на плечи белый хлопчатобумажный свитер, девушка все-таки отправилась в парк на прогулку. Не торопясь, обошла небольшое озеро, полюбовалась парой белых лебедей на зеркальной поверхности воды. Обычно в это время птицы спали, но эти словно специально выбрались из своего домика, чтобы добавить красоты окружающему миру. Воздух благоухал ароматом незнакомых цветов и трав. Из-за высокой остроконечной башни замка показалась луна, в призрачном ее свете озеро ожило, каждая тень теперь казалась одухотворенной. И Элизабет вдруг по-настоящему ощутила себя персонажем волшебных сказок. Не хватало только привидений, усмехнулась она и тут же, направляясь к парадному входу в замок, заметила на горбатом мостике, перекинутом через ров, какую-то неясную фигуру. Интересно, кто это стоит? – подумалось ей.

– Мисс Форрест! – раздался неожиданно уже знакомый голос.

Ну конечно же, это был мистер Карпентер – единственный симпатичный человек в замке!

– Вы что-то хотели мне сказать? – с улыбкой спросила она, приблизившись. – Я слушаю вас!

– Как вам понравился сэр Джоэл?

Ну и вопрос! Элизабет наморщила нос, вздохнула и, глядя в наполненный темной водой ров, призналась:

– Он мне совершенно не понравился! И, надеюсь, не понравится ни-ко-гда!

– По моим сведениям, сэр Джоэл собирается пригласить вас совершить с ним испытательный полет на воздушном шаре. Что ему передать? Вы не боитесь высоты?

– Я не боюсь ничего и никого! – отчеканила Элизабет. – До свидания!

Всю ночь девушка спала совершенно спокойно и даже видела приятный сон. Однажды она провела месяц у своей подруги на ранчо, вот оно ей теперь и приснилось – жаркое солнце, прерии, перекати-поле, нефтяные вышки на горизонте и ощущение абсолютной свободы в душе.

Утро выдалось ясное и теплое. На лужайке в парке Элизабет увидела громадный разноцветный шар-монгольфьер. У корзины, тщательно сплетенной из ивняка, стояли люди в синих комбинезонах. Наверное, экипаж? Рядом в траве лежали баллоны, должно быть, с газом, их красные вентили казались экзотическими цветками. В корзине устанавливалось какое-то оборудование, назначения которого Элизабет не знала. Чувство тревоги не возникло, однако в груди поселился холодок, неприятно заныло под ложечкой.

Подняться вот так, запросто, под облака?! Зачем, с какой стати?! Чтобы грохнуться на верхушки деревьев, на камни и разбиться?! Этот несносный гном оказался еще и пилотом-любителем… Девушка с обреченным видом смотрела на монгольфьер и понимала, что шага назад не сделает. Решено, она примет участие в рискованном полете, но только для того, чтобы доказать себе самой, что не трусиха. Что же подумает о ней хозяин-экспериментатор, ей было все равно.

С жутким ревом вспыхнул газ, струя пламени взметнулась вверх, механики принялись регулировать клапаны. Элизабет вздрогнула и отошла на почтительное от корзины расстояние.

Но тут на лугу появился мистер Джоэл в сопровождении монтера. Тот, в отличие от хозяина, выглядел замечательно, – крепкая спортивная фигура, светлые хлопковые брюки и рубашка, белоснежные кроссовки. Надвинутый козырек белой капитанской фуражки и солнцезащитные очки закрывали верхнюю часть его лица, однако сильному подбородку – это уж точно! – мог бы позавидовать любой римский легионер. Наверное, этот молодой человек был хорошим спортсменом, большой напор и стремление к победе чувствовались в каждом его движении. Она и не предполагала, что и его тоже возьмут в полет.

Но что это?! – удивилась Элизабет, Гном медленно двинулся по луговой дорожке к замку, а молодой человек подошел к механикам; испытывающим аппаратуру монгольфьера, и стал давать указания. Так кто же должен был лететь: монтер, он же первый секретарь, или все-таки мистер Джоэл, направлявшийся в данный момент в замок?

Словно отвечая на немой вопрос Элизабет, молодой человек повернулся к ней, иронично улыбнулся и сказал:

– Мисс Форрест вторые сутки заблуждается по поводу того, кто тут хозяин. Так вот, почтенный мистер Оскар Клеридис, направляющийся сейчас, как мы видим, к замку, это – дворецкий. А полетите вы сейчас со мной. Разрешите представиться – Фредерик Джоэл!

И молодой человек протянул ей руку.

Сердце Элизабет замерло. Вот идиотское положение – хуже не придумаешь! Его рукопожатие было крепким, даже чересчур крепким. Серые глаза смотрели на этот раз серьезно и, как показалось бедной девушке, даже с некоторым презрением.

– Не боитесь лететь? Вы мне необходимы там, наверху. Я дам вам задание на будущее, как специалисту по дошкольному образованию. Высоты не боитесь?

Он внимательно смотрел на нее и ждал ответа. Элизабет продолжала молчать, испытывая чувство неловкости, и смогла лишь пожать плечами.

– Молчание – знак согласия! Тогда вперед! На сегодня запланирован испытательный полет, который продлится не более десяти минут…

Мистер Джоэл с азартом потер ладони, одним прыжком забрался в корзину монгольфьера. Механики помогли забраться в корзину Элизабет.

Она удивилась, сообразив, что думает о предстоящем полете, как о каком-то обыденном деле. Ее гораздо больше занимал вопрос взаимоотношений с боссом, находящимся с ней в одной корзине. Да, вот уж как глупо все получилось! Надо же перепутать мистера Джоэла с дворецким! К такому повороту событий она совершенно не была готова…

Газ вырвался из форсунки снопом рыжего пламени со звуком, который вблизи показался чересчур громким, почти как при взрыве. Шар над головой медленно раскачивался, канаты, которыми корзина крепилась к нему, подрагивали. Движение вверх началось так плавно, что Элизабет и не заметила начала полета. Фигуры людей на лугу уменьшались, стремительно увеличивался сам луг и вот – какая красота! – открылся вид на замок. Стены и башни его словно поворачивались, показывая себя во всей красе. Девушка с замершим сердцем смотрела на великолепную картину, открывавшуюся перед ней, – она видела не только озера, но и протоки, соединявшие их, видела леса, о существовании которых вчера и не подозревала.

Замок был уже совсем игрушечным, такие склеивают из бумаги любители исторических архитектурных миниатюр. Над головой грохотали вспышки газа, в безветренном воздухе это были единственные звуки, нарушавшие тишину. Впрочем, некоторые отголоски долетали и с поверхности земли. Элизабет расслышала, как далеко внизу поет жаворонок. Мы выше птиц, как здорово! – подумала она.

Фредерик Джоэл перекрыл клапаны на баллонах с газом, форсунки перестали работать, шар медленно-медленно двигался над лугом в сторону парка.

– Отличная погодка для полета! – Он встал рядом с Элизабет у борта корзины. – Вот что, в следующий раз надо будет обязательно взять фотоаппарат. Мы пролетим на высоте в тысячу футов над побережьем, там, за горным хребтом. И вы постараетесь определить пригодность участков пляжа и берега для строительства детских пансионатов. Да, да, не удивляйтесь. Участки побережья выставлены мною на продажу, покупателей я уже нашел. Ваше дело уговорить их, сказав, что эти места действительно хороши, и именно для детей. При пансионатах будут школы, так что ваша специальность мне поможет продать участки подороже.

– Но…

– Никаких “но”! Мой секретарь, Вайс, по профессии врач, он уже оценил качество здешней воды и воздуха, и объяснил клиентам, насколько выигрышное дело начинать строительство на моей земле. Мистер Карпентер, специалист по средневековым рукописям, уже помог мне в прошлом продать десяток земельных участков для академических обществ всей Европы и Азии. Почтенные профессора приезжают сюда отдыхать за тысячи миль. Теперь вы поможете детям обрести здешние красоты! Прошу не считать меня филантропом…

Фредерик Джоэл серьезно посмотрел на Элизабет. Взгляд его серых глаз был холоден и тверд.

– А если я не справлюсь? – спросила она.

– Справитесь! Вы сами почти ребенок, и если вам что-то понравится на побережье, то и детям понравится. Подготовите ряд предложений, обоснуете их… Это и позволит уговорить международные фонды помощи детям строить здесь специализированные пансионаты и школы. Я лично покажу вам все участки, вы должны их увидеть своими глазами, тогда ваши доводы в пользу строительства не будут голословными. А сейчас, внимание!

Фредерик Джоэл поднял руку и, словно повинуясь его команде, монгольфьер начал медленно снижаться. Всего пару раз газовые форсунки изрыгали огненные фонтаны, корректируя снижение. И вот люди на лугу стали расти на глазах, стремительно приближаться…

В этот же день, сразу после полета, Элизабет познакомилась с потенциальными покупателями некоторых участков. Они приехали на час или два осмотреть коллекции живописи в замке мистера Джоэла, и высказали свои сомнения по поводу местного климата. Пожилой чете миллионеров из Соединенного Королевства хотелось на старости лет пожить где-нибудь на самой окраине мира, среди девственной природы. Но, чтобы совершенно не остаться в стороне от цивилизации, старики хотели наряду с домом выстроить на побережье подобие отеля, в котором происходили бы международные симпозиумы реставраторов известных шедевров мировой живописи.

Супруги объездили весь мир в поисках подходящего места. Ну и проблемы у них! – сказала было себе Элизабет, а потом задумалась. Да действительно проблемы! И что в том плохого, чтобы помочь людям обрести такой уголок на земле, где они чувствовали бы себя легко и спокойно. К тому же за свои деньги они хотят сделать часть побережья обжитым, так это же замечательно!

Оба секретаря присутствовали на встрече. Мистер Карпентер рассказал, что шведское академическое общество уже построило отель на берегу океана и чрезвычайно довольно удачным вложением капитала. Нечто похожее поведал и Вайс. Оба говорили веско, со знанием дела, но совершенно не походили ни речью, ни манерами на маклеров по торговле недвижимостью. Они рассуждали как хозяева побережья. И миллионеры им верили!

Это было удивительно, Элизабет впервые присутствовала при таких переговорах. Кстати, и сама она вставила свое веское слово, рассказав, как выглядит участок с высоты птичьего полета.

– Я завидую вам, моя милочка! Вы сегодня летали над замком! – восторженно произнесла пожилая леди. – Обещайте, что покатаете меня на воздушном шаре, если мы будем жить по соседству.

И она пообещала. Карпентер, Вайс и все остальные даже поаплодировали ей. Встреча продолжалась, гости решили задержаться на часок, чтобы просто поговорить с Элизабет. Оказалось, она – опытный педагог! Вопросов по воспитанию детей у пожилой четы была масса. Выяснилось, что ими финансируется программа английского правительства по строительству школ для особо одаренных детей.

– А отель для конференций реставраторов? – спросил мистер Карпентер.

Супруги признались, что это их каприз. Ведь они сделали состояние на торговле антиквариатом, это было делом всей их жизни.

Сайд принес на подносе шампанское. Все выпили. Разговор стал еще более непринужденным. И Элизабет подумала, что сделка четы миллионеров с мистером Джоэлом может оказаться весьма удачной. Она бы с радостью сама выбрала для них хороший участок, где эти господа выстроили бы школу для детей.

К замку в этот день подъезжали и другие покупатели земельных участков. Они, вероятно, знали о Фредерике Джоэле не понаслышке, не то, что она. И не удивились тому, что он так и не вышел к ним. Встречи с ними опять провели оба секретаря и Элизабет.

Странная норма поведения у сэра Фредерика Джоэла – приглашать людей, а самому где-то прятаться, подумалось ей. И мистер Карпентер, словно прочитав ее мысли, потихоньку объяснил, что сэр Джоэл поступает так, потому что не считает себя компетентным в вопросах продажи собственных земельных участков. Вот покупать их он может, на это у него вполне хватает опыта. Все это выглядело весьма странно, хотя и своя логика в подобной манере ведения дел наверняка присутствовала. Да, как-никак, а покупать он умеет, согласилась Элизабет.

Теперь она смотрела на все происходящее с юмором и чувствовала себя прекрасно и совершенно свободно. Ей понятно было, что от нее требуется, и она сказала себе, что сумеет помочь боссу с продажами земельных участков. Нужно только найти подход к покупателям, рассказать о том, как дети любят простор, воду, лес и горы. И, главное, при этом никого не придется обманывать, то есть становиться похожей на мужа ее сестры, маклера, продававшего дома, лицемера, умевшего скрывать свою неблаговидную сущность лжеца.

Этот тип, не моргнув глазом, надувал клиентов, рекомендовал им заведомо непригодные варианты, расхваливал развалюхи, сбивал цены на хорошие строения, чтобы положить процент от сделки себе в карман. Элизабет не сразу это поняла и позже болезненно переживала свое разочарование в этом родственнике. Впрочем, теперь-то какой он родственник? Ведь когда сестра тяжело заболела и попала на операционный стол, он бросил ее, оставил наедине с бедой…

Кстати, а разве сама она работает тут у сэра Джоэла не за проценты? Взять хотя бы престарелую чету из Великобритании, сколотившую миллионное состояние на продаже антиквариата, размышляла Элизабет. Если все пойдет как надо, комиссионные от этой выгодной сделки составят кругленькую сумму. Понятно, почему босс так волнуется и ищет себе хороших помощников. Пусть не сомневается, она именно такой и будет.

В этот момент покупатели весело среагировали на какую-то шутку, которую отпустил господин средних лет с бородкой. Элизабет обернулась и тоже засмеялась – из солидарности – и как следует разглядела гостя. Мужчина был такой же высокий, как и босс, но значительно полнее. Он стоял неподвижно в центре просторной гостиной и смотрел на огонь в огромном камине. Она узнала в нем известного банкира, фотографии которого не раз попадались ей на страницах прессы.

Вот, значит, какой он, сэр Инграм! – подумала Элизабет. Слухи о его блестящих способностях в области финансовых операций и замкнутый образ жизни этого финансового гения возбуждали всеобщее любопытство. Конечно, и у него имелись друзья. Некий избранный круг. Это люди, которые уважали его замкнутость.

А прозвище “вундеркинд” тянулось за ним, наверное, с детства. Ведь сейчас в нем не было ничего инфантильного, мальчишеского. Что он делает в замке? Хочет приобрести участок земли поблизости? – заинтересовалась Бетти.

Но в следующий момент она замерла с бокалом в руке, потому что в гостиной наконец-то появился Фредерик Джоэл. Он был самым красивым мужчиной, какого Элизабет когда-либо доводилось видеть. Костюм сидел на нем отлично, а жесты были точны и решительны. Присутствующие потянулись к нему, обменялись с ним приветствиями и рукопожатиями. Сэр Инграм похлопал его по плечу. И вот Фредерик взглянул на нее. У Элизабет все внутри так и похолодело. Как себя вести? Что говорить? Вспомнит ли хозяин замка о том, что бедная девушка перепутала его с дворецким? Если вспомнит, то-то будут смеяться присутствующие…

Да он этим просто оскорбит ее!

Его серые глаза, холодные, как сталь, смотрели на нее настороженно, словно говорили: не приближайтесь ко мне. Элизабет была поражена. Неужели он не оценил ее храбрости, того, что она без колебаний решилась на сегодняшний полет? Да и в воздухе вела себя надлежащим образом, все это видели!

Фредерик направился к ней с бокалом в руке, следом за ним пошел сэр Инграм.

– Знакомьтесь, это – мисс Форрест, моя сотрудница, специалист по детскому образованию и воспитанию. А это, – сказал он уже ей, кивая на банкира, – небезызвестный вам сэр Инграм, один из тех, на ком держится вся экономика.

– Ну, полно перечислять мои заслуги, Фредерик… – лениво протянул тот и протянул руку.

Элизабет ответила на его рукопожатие.

Наступило неловкое молчание и, чтобы прервать его, ей пришлось сказать боссу первое, что пришло на ум.

– Сэр Джоэл, у вас отличный аэростат!

Тот в удивлении поднял левую бровь.

– Аэростат?

Элизабет покраснела.

– То есть шар, монгольфьер… Да, шар. Я не сильна в терминологии.

Он не счел нужным просветить ее в данной области, вместо этого неторопливо оглядел с головы до ног. Элизабет стоило большого труда держать себя в руках.

Затем Фредерик Джоэл отвернулся, ничем не выразив своего впечатления. А ведь на ней было ее лучшее платье! В общем, среди других его гостей она не выглядела белой вороной. Зачем ему надо было так демонстративно ее разглядывать?

– Мисс Форрест! – Словно из тумана проступило лицо сэра Инграма. – Посоветуйте, что делать. Мои мальчики, у меня их двое, настаивают, чтобы я каждое лето привозил их сюда, на побережье. Но мир так велик, может, отправить их на каникулы во Францию – в Канны или в Довиль?

– Дети правы, – любезно улыбнулась Элизабет. – Здешние места просто великолепны.

Она не показывала вида, но чувствовала себя глубоко оскорбленной. Самое странное заключалось в том, что ее обидела не демонстративность, а равнодушие, с каким мистер Джоэл ее разглядывал. Однако никто и никогда не выбивал ее так из колеи. Бетти будто онемела и не знала, что делать дальше.

– Простите, у меня дела, я вынужден уйти, – объявил в это время гостям мистер Джоэл. – А вы развлекайтесь. Обед в восемь часов, как обычно.

Будто громом пораженная, Элизабет смотрела ему вслед. Он снова покинул гостей, не проведя с ними и пяти минут! Что же это за человек?!

Почти все присутствовавшие в сопровождении секретарей отправились на экскурсию по залам замка, некоторые вышли в парк, чтобы прогуляться и скоротать время до обеда. Элизабет чувствовала себя так, словно только что пережила извержение вулкана.

Оставшись в одиночестве, она вернулась в свои апартаменты и вспомнила все увиденное. Фредерик Джоэл произвел на нее двоякое впечатление. Этот мужчина был грубым и надменным, от него исходили сила, властность и высокомерие. И в то же время он был невероятно привлекателен.

Как она могла поддаться обаянию Фредерика Джоэла, если он смотрел на людей так, будто видел перед собой неодушевленные предметы? Вот и ее он рассматривал точно также. Да взгляд ученого, взирающего на букашку через окуляр микроскопа наверняка бывает не столь оскорбительно равнодушен!

У себя в гостиной Элизабет сбросила туфли и, взбив подушку, положила ее на диван, потом легла и уставилась в потолок. Чем же ее все-таки привлек этот мистер Джоэл? Раньше она никогда не теряла голову из-за мужчины. Наверное, дело в том, что он – сильная личность и к тому же красив.

Если бы она и понравилась ему, он наверняка постарался бы это скрыть… Впрочем, ее присутствие здесь обусловлено контрактом. Ей предстояло участвовать в сделках по продаже земельных участков на побережье, нахваливая их покупателям, чтобы те согласились приобрести землю, вложили бы деньги в строительство, то есть начали бы активно обживать эти места. Следует думать только об этом, а не придавать значения всяким глупостям, заключила она.

Но почему гости приняли поведение мистера Джоэла как должное? Впрочем, стоп! Не стоит задаваться подобными вопросами!

Элизабет нахмурилась. Какое ей дело до того, как босс ведет себя с людьми? Само ее пребывание здесь вынужденное… Она осмотрит побережье, обсудит проблемы детей сэра Инграма, если он уделит ей несколько минут внимания. Вот пока что и все.

Повернувшись на бок, Элизабет закрыла глаза. Но сон не шел. Ах, как хорош был парень, которого она всего лишь вчера считала обычным монтером! Да, понятно, они не пара. Но все же… Впрочем, глупости все это, девичьи мечты, сказала она себе. Думать надо о сестре и больном отце, и, главное, постараться заснуть. Впечатлений на сегодняшний день предостаточно.

Элизабет встала, прошла в спальню, разделась, легла и вскоре уснула. Однако ночь оказалась беспокойной. Ей приснилось, что она падает с головокружительной высоты на скалы и при этом слышит страшные стоны, испускаемые мистером Джоэлом…

Утро, как и несколько дней тому назад, было ясное и теплое, но по небу бежали небольшие облака, чувствовалось, что погода в любой момент может измениться. Еще издалека Элизабет увидела на лужайке шар-монгольфьер, рядом с ним суетились люди в синих комбинезонах, готовившие полет. Приблизившись, она стала внимательно смотреть на происходящее. На земле, как и прежде, лежали газовые баллоны, красные вентили которых уже не казались Элизабет экзотическими цветками. Мистер Джоэл лично устанавливал в корзине какое-то оборудование и приборы. Чувства тревоги перед полетом у нее не было, Бетти даже с некоторой радостью ждала команды забраться в корзину.

И вот с жутким ревом вспыхнул газ, струя пламени взметнулась вверх, мистер Джоэл принялся регулировать клапаны, потом протянул Элизабет ладонь.

– Летим, мисс Форрест?

– Да, сэр! – ответила она и, ухватившись за руку своего попутчика, ловко забралась в корзину.

Газ ударил из форсунки снопом рыжего пламени, шар плавно начал свой полет.

Спустя какое-то время мистер Джоэл перекрыл клапаны на баллонах с газом, форсунки перестали работать, шар медленно поплыл над лужайкой, потом над парком и далее – по направлению к горам и океанскому побережью.

– Сегодня нас несет южный ветер, над побережьем его сменит бриз! – сказал босс. – А потом северный ветер вернет нас к замку, все рассчитано по приборам. Сейчас поднимемся несколько выше.

И вновь загрохотали форсунки. Огонь столбом уходил внутрь огромного шара, нагревая в нем воздух и давая возможность монгольфьеру устремляться вверх.

– Мы пролетим над побережьем, вон там, за горным хребтом, и вы постараетесь определить пригодность участков пляжа и берега для строительства детских пансионатов. Обращайте внимание на каждую мелочь, все может пригодиться. Запоминайте свои ощущения, которые появляются при виде каждого дерева, каждой бухты! Если хотите, то фотографируйте! Но главное, смотрите и восхищайтесь! Ваши рассказы об увиденном должны быть убедительны! – кричал мистер Джоэл.

– Я постараюсь! – крикнула в ответ Элизабет.

Боже, как грохочет, сгорая, газ! – подумалось ей.

– Не хотите перекусить? Нам еще долго вот так висеть между небом и землей! Кстати, как себя чувствуете?

– Спасибо! Замечательно…

Только теперь она поняла, почему мистер Джоэл предпочитает летать сам, а не посылает в полет к побережью помощников. Какое ни с чем не сравнимое удовольствие любоваться из-под облаков красотой земли, разглядывая великолепные ковры лесов, ниточки ручьев, кусты на пустошах и просто голые скалы. А скоро будет виден и океан – прибой, волны… Незабываемые картины, это уж точно. А какой воздух на высоте! Элизабет с удивлением проводила взглядом стаю уток, пронесшуюся почти прямо под корзиной…

– Видели?! – крикнул, улыбаясь, мистер Джоэл.

– Я просто покорена всем этим! – ответила Элизабет.

Жаль, он, похоже, не расслышал ее слов, раскрыл походный несессер и протянул ей сандвич. Потом показал растопыренные пять пальцев.

– Что это значит?

– Это значит, что я провел однажды в полете к побережью и обратно целых пять часов! Сегодня подходящий ветер, нам повезло!

Шар набрал положенную высоту, вспышки пламени реже нарушали тишину, не мешали разговаривать. Вот только интересной беседы не получалось, мистер Джоэл сосредоточенно настраивал какой-то прибор, а Элизабет глядела на мир, расстилающийся вокруг. Никакой фотоаппарат не сумел бы передать величие открывшегося простора. Горы приблизились, за ними угадывалась величественная махина океана. Запах йода и водорослей ощущался даже на высоте. Сколько вокруг всего!

– Мистер Джоэл, это все ваша земля? – поинтересовалась Элизабет.

– Моя! – ответил он, не поднимая головы от прибора. – Я люблю летать над собственными владениями, над чужими бы не полетел!

А вот это зря, подумалось ей. Моя – не моя, да какая разница?!

Она увидела побережье и крикнула как впередсмотрящий на судне:

– Вижу берег! Мы будем снижаться?

Полчаса полета прошло в абсолютной тишине, послушный ветру, монгольфьер устремился в сторону океана, постепенно сбавляя высоту. Скорость снижения все росла и росла, приближались прибрежные скалы, напоминающие своими очертаниями башни замка. Вот стала хорошо различимой полоса прибоя, песок на широком пляже, а дальше – деревья… Мистер Джоэл протянул руку к клапанам. Вновь раздался свист вырывающегося из баллона газа, грохот струй пламени, и Элизабет невольно вздрогнула, схватившись за сплетенный из ивняка поручень на борту корзины. Боже, она ясно видела, как струя пламени ударила не вертикально вверх, а как-то вбок, и яркий материал, из которого была изготовлена оболочка, моментально почернел! При этом монгольфьер не прекратил своего снижения, даже ускорил его…

Фредерик судорожно искал в инструментальной сумке гаечный ключ, а найдя, кинулся к клапану, потом вскарабкался на борт корзины, попытался дотянуться до форсунки и – тут девушка от страха зажмурилась – сорвался…

Однако страховочный конец его удержал, Фредерик Джоэл пролетел мимо корзины и повис футов на пятнадцать ниже ее. А шар – шар-то горел! Элизабет, как зачарованная, стояла в корзине и смотрела на огненный танец искр над головой, но почему-то не испытывала страха. Отец и сестра теперь останутся без ее помощи, подумалось бедняжке.

Она облизнула соленые губы и вытерла слезы. Жизнь не подготовила ее к таким потрясениям.

– Помогите! – закричала наконец она, но голос прозвучал слабо и беспомощно.

А корзина стремительно опускалась навстречу скалам, и огонь наверху, поедавший оболочку, только усиливался раздуваемый ветром…

Потом последовал удар о землю, пламя и искры исчезли, их унесло к океану. Осталась только боль и ощущение непоправимого несчастья.

– Фредерик! – что есть мочи закричала Элизабет. – Мистер Джоэл! Отзовитесь!

Но слышен был только шум близкого прибоя. Нестерпимо болела голова, ломило от удара о землю все тело. Элизабет потеряла сознание и очнулась только к ночи. И сразу поняла, что находится на узком уступе скалы. Надо было попробовать как-то спуститься на берег. Там, возможно, находился мистер Джоэл, говорила она себе.

На пляж Элизабет попала не по собственному желанию, а, оступившись, скатилась по крутому откосу, моля Бога, чтобы при этом не поломать руки-ноги. Оказавшись у самой кромки воды, она с трудом поднялась, побрела по берегу, но вскоре остановилась. Что же делать дальше? Куда идти? Положение было безнадежным. Ее трясло от холода и пережитого ужаса. Она ощупала себя, стараясь определить, не повредила ли чего при падении? Слава Богу, все было в порядке. Парусиновые туфли, как ни странно, остались у нее на ногах, а тонкий свитер порвался на локтях.

Несколько раз она пыталась позвать своего босса, но на ее крики никто не отозвался. Надо остановиться и ждать, когда наступит утро, подумалось ей. Нельзя уходить далеко от места падения. Когда рассветет, она сумеет найти мистера Джоэла. Он должен быть где-то тут, поблизости…

Ритмично повторяющийся звук разбудил Элизабет. Почему так зябко, где же одеяло? – подумала она и поняла, что лежит на песке у подножия скалы, а волны океана ритмично накатываются на пляж.

Сразу вспомнилось все, что произошло накануне, – полет на монгольфьере к побережью, оболочка, вспыхнувшая от неправильно сработавшей форсунки, скорое, безжалостное приближение земли и Фредерик Джоэл, выпавший из корзины и беспомощно болтавшийся под ней на страховочном конце, закрепленном на поясе…

Широко открыв глаза, она осмотрелась и еще раз поняла, что уцелела. Солнце взошло, посылая ей тепло и свет. Небо было безоблачным.

– О Боже! – прошептала Элизабет, потрясенная мыслью, что, возможно, лишь она одна пережила эту страшную ночь. И вспомнила, что измучилась и охрипла, зовя босса, а потом, когда страх и усталость взяли свое, уснула.

Взглянув на небо, девушка прошептала благодарственную молитву. Уцепившись за выступ скалы и поднявшись, она целую минуту простояла на месте, собираясь с силами.

С трудом поднявшись на откос, Бетти огляделась. Над кустами с криком носились птицы, вдали неглубокий овражек переходил в гряду невысоких холмов, поросших тропическими деревьями и кустарником. За спиной шумел прибой. Какое прекрасное место! – невольно подумалось ей. И разве не чудо, что она жива? Жизнь и смерть ходят рядом!

Элизабет облизала сухие губы – хотелось пить. Раз здесь столько зелени, то должна быть и вода. Надо всего лишь найти источник…

Она еще раз оглядела овраг, затем перевела взгляд на холмы. Кто знает, может, поиски воды приведут ее к человеческому жилью? Пусть это будет маленькая деревушка, главное, найти людей. Да, надо забраться на самый высокий холм. Оттуда можно будет увидеть все окрестности.

Превозмогая усталость, Элизабет стала подниматься вверх по холму. Подъем оказался более крутым, чем казалось. К тому же припекало солнце. Хорошо, что не потерялись туфли. Иди она тут босиком, каменистая почва и колючки поранили бы ей ноги.

Но мучительнее всего была жажда. Во рту пересохло, губы распухли. Она пыталась не думать о воде, но не получалось. Вера в то, что рано или поздно ею будет найден источник, не покидала ее. А может быть, удастся набрести на селение или хотя бы на одинокую хижину, думала девушка. Ведь кто-нибудь должен жить здесь. Необитаемой земли давно уже нет. Но тут ей вспомнилось, что с высоты полета монгольфьера она не видела ни одного дома. Вокруг были пустынные места! Да и сам полет совершался, чтобы определить участки земли для продажи и застройки. Только после этого тут могли бы появиться люди…

– Так, где же я? – пробормотала Элизабет и почувствовала, что рада услышать хотя бы собственный голос. – Куда же занесло тебя, мисс Форрест? – спросила она громко у самой себя.

Сердце ее забилось быстрее.

Судя по тому, что ей известно было об оборудовании монгольфьера, на его борту находились какие-то приборы, – наверное, и радиомаяк тоже. Следовательно, имелся шанс на то, что поиски не вернувшихся из полета воздухоплавателей уже начались.

Значит, ее найдут, это дело времени, надо только суметь продержаться! Подобное предположение придало Элизабет немного бодрости.

Однако другие мысли привели в уныние. А что, если корзина с радиомаяком сгорела или упала в океан? В этом случае никто и никогда сюда может не заглянуть. И придется ей провести здесь остаток жизни, да к тому же в одиночестве, если не удастся отыскать Фредерика Джоэла!

Элизабет приказала себе не думать о самом страшном варианте. Зачем пугать себя прежде времени?

Наконец она достигла вершины холма, который порос лесом, тяжело дыша прислонилась к стволу дерева и на мгновение закрыла глаза. Если б хоть немного попить, то можно было бы уснуть. Какое это блаженство – лечь и уснуть. Но только сначала напиться воды…

– Стоп, ты почти бредишь, – сказала она себе. – Надо найти воду. Иначе не стоило тратить силы на то, чтобы подниматься на вершину холма.

Вдали Элизабет заметила ущелье и обрадовалась: наверняка на дне его протекает хотя бы ручей, ведь вода обычно собирается в низинах!

Сомнения мучили ее, и было обидно сознавать, как мало ей известно об окружающем мире. Она родилась и выросла в городе, привыкла к удобствам городской жизни и не могла себе представить другого существования. Повернуть водопроводный кран, включить электричество, зажечь газ – вот все, что она умела. В Техасе каждый дом, даже бедный, был оснащен всем самым необходимым. Здесь же, куда ни посмотри, везде дикая природа, незнакомая среда…

Элизабет заплакала от осознания собственной беспомощности, и у нее не было сил остановить слезы. Но, взглянув сквозь них на склон оврага, вдруг увидела нечто бело-красно-синее, похожее… Она вытерла глаза ладонью, посмотрела внимательно еще раз и убедилась, что на песке лежит недогоревшая оболочка монгольфьера и рядом с ней – Фредерик Джоэл.

Сердце ее учащенно забилось. Да, это был он, безумец, которому пришло в голову именно на воздушном шаре совершать обследование выставляемых на продажу земельных участков. Ведь, казалось бы, как нельзя лучше для этой цели мог подойти вертолет. Взять его напрокат, арендовать или даже купить не стесненному в средствах Фредерику Джоэлу было по карману. Но он предпочел свободное парение над землей в ивовой корзине, испытывая при этом ни с чем не сравнимые, захватывающие дух ощущения… И Элизабет, тоже дважды испытавшая их, вполне понимала его. Однако вчерашний полет закончился катастрофой. Неужели он был последним?

Она стала поспешно спускаться с холма, но делала это осторожно, чтобы не оступиться и не упасть. И чем ближе подходила к неподвижно лежавшему Фредерику, тем страшнее ей становилось. Кажется, он был босой. Нет, одна нога оказалась босая, другая – обута. Брюки порвались, на рубашке вокруг ворота виднелись следы крови.

Элизабет почувствовала тошноту. Господи, только бы он был жив! Надо будет проверить пульс. Сейчас не время падать в обморок, упрекнула она себя.

Со страхом Элизабет приблизилась к нему. Сердце колотилось в пересохшем горле, на висках выступила испарина, ладони стали влажными. Она безуспешно пыталась облизнуть пересохшие губы. Нервы ее были напряжены до предела. Девушка опустилась на колени перед Фредериком и увидела, что его волосы в крови. Но когда тронула дрожащей рукой его плечо, он застонал.

– Мистер Джоэл… – Элизабет осторожно сжала его руку. – Фредерик! Вы меня слышите?

– О-ох, – коротко застонал он, закашлялся, пошевелил руками и ногами, словно плыл, и снова застонал.

Может, у него переломы и сильная боль? – подумала Элизабет, прикусив губу. Затем осторожно ощупала его руки и ноги. Они, слава Богу, были целы.

Фредерик открыл глаза и повернул к ней лицо, долго смотрел, а затем пробормотал:

– Где я?

Она вздохнула с облегчением:

– Если бы знать! У вас что-нибудь болит?

– Болит? – Он с большим трудом повернулся, видимо, сильно ослаб.

Элизабет и сама чувствовала слабость, хотя не была ранена. Прошлая ночь оказалась тяжелым испытанием.

– Я искала пресную воду и случайно заметила вас, – произнесла она со слезами на глазах. – Но больше пока что ничего не видела.

Казалось, он не понимал ее слов, будто все это было произнесено на каком-то неизвестном языке, и лишь смущенно смотрел на нее.

Вероятно, он еще в шоке после удара о землю, заключила Элизабет.

– Вы помните, как загорелась оболочка?

Фредерик продолжал неподвижно лежать на спине, он был бледен, и выражение его лица было растерянным.

– Что вы сказали?

Бетти нахмурилась.

– Наш шар вспыхнул, – повторила, она и, опасаясь, что волнение может ухудшить и без того плохое самочувствие босса, добавила: – Только не волнуйтесь. Что случилось, то случилось.

Теперь ей казалось, что, внешне оставаясь прежним, он все же в чем-то сильно изменился, и перед ней находился как бы совершенно другой человек.

Фредерик снова посмотрел на нее, и Элизабет постаралась отважно встретить его взгляд.

– Где мы находимся?

– Не имею ни малейшего представления, – покачала головой она. – Вообще-то мы с вами на побережье, там, куда летели…

– А мы с вами знакомы? Кто вы, откуда? Работаете медицинской сестрой?

Неужели он ничего не помнит?! – с ужасом подумала Бетти.

– Мы познакомились недавно, я работаю у вас по рекомендации принцессы Хасан. Меня зовут Элизабет Форрест.

Однако Фредерик недоуменно посмотрел на нее, а когда она замолчала, пробормотал:

– Какая принцесса? Что вы имеете в виду? Где я? Боже мой!

Наверное, он вспомнил о случившемся и, конечно, потрясен этим, подумала Элизабет. Огонь, пожиравший оболочку шара, и само страшное падение никогда не изгладится из его памяти.

Фредерик продолжал лежать на спине, дышал неровно, его грудь и широкие плечи вздымались и опускались. И вдруг он спросил такое, от чего у нее внутри все похолодело:

– Как меня зовут?

– Простите, я не поняла.

– Кто я такой? – Глаза, обращенные к ней, выражали страдание. – Я ничего не помню, даже своего имени.

Элизабет не могла произнести ни слова. Амнезия? То есть потеря памяти? Она читала о подобных вещах и даже видела фильмы, но никогда не сталкивалась с этим в реальной жизни.

– Вы ничего не помните? Совсем ничего? Боже мой, неужели это возможно?

Фредерик кивнул, потрясенный не меньше Элизабет. Он действительно не помнил ни того, что с ними случилось, ни кто он такой, ни кто она такая… Сознание его помутилось, и бедняга был напуган до смерти. Еще бы, любой на его месте испугался бы! – подумалось ей.

Она стала припоминать все, что знала об амнезии: память может вернуться, но когда это произойдет, никому не известно. К тому же часто бывает так, что к человеку больше и не возвращается его прошлое. Он начинает жить как бы заново, довольствуется вновь обретаемым опытом. Это тяжелая болезнь, и медицина пока не может давать положительного прогноза в большинстве случаев заболеваний.

Бедный Фредерик, он ведь так молод! Впрочем, если она расскажет то немногое, что знает о нем, наверняка это ему поможет…

– Вас зовут Фредерик Джоэл, – начала Элизабет спокойным тоном, хотя впору было разрыдаться. Ей хотелось поскорее найти пресную воду и людей. И вернуться в цивилизованный мир, увидеть отца и услышать от него, что все будет хорошо. – Я немногое знаю о вас. Не могу ничего рассказать, например, о вашей семье.

– А где находится побережье, к которому мы направлялись? – спросил Фредерик безразличным тоном. – Это далеко?

– Думаю, около ста миль от Эль-Зафиртауна.

– Ах да, Эль-Зафиртаун…

Сердце ее забилось сильнее. Неужели помнит?

– Как? Вы знаете, что это такое?

Фредерик нахмурился.

– Да, знаю. Это название я сам придумал.

– Значит, вы не все забыли!

Глаза его посветлели.

– Кажется, не все.

– А вы можете припомнить особенности ваших владений?

Он отрицательно покачал головой, но тут же дотронулся до нее и поморщился от боли.

– Наверное, это кровь, – заметил он, взглянув на свои пальцы.

– Можно я посмотрю?

– Да, пожалуйста.

Придвинувшись ближе, Элизабет ощутила неловкость оттого, что должна прикоснуться к этому человеку. Если бы вчера ей велели дотронуться до Фредерика Джоэла, она предпочла бы убежать. Он напоминал великолепное ледяное изваяние, на которое приятно смотреть, но к которому страшно прикоснуться. Неужели это было только вчера?

Впрочем, и тогда чувствовалось, что все же огонь теплился где-то в глубине его души. Огонь и лед, вот прошлая суть этого мужчины.

Сегодня он выглядел иначе. Изможденный, в разорванной одежде, но, впрочем, все такой же красивый и смуглый, Фредерик смотрелся как-то естественнее, больше походил на обычного человека.

Элизабет осторожно разделила волосы на пряди вокруг раны.

– У нас тут огромная шишка, – пробормотала она. – Кровотечение не сильное, но хорошо бы наложить повязку.

– И зашивать придется?

– Надеюсь, что нет, – сказала она со вздохом и села на песок. Прикоснувшись к волосам, подумала, что выглядит безобразно. Оглядела себя – одежда грязная, но, к счастью, не рваная. А главное – обувь цела.

– Вы потеряли одну туфлю, – заметила она с грустью.

– Боже мой, что же мы теперь будем делать? – Фредерик беспомощно и смущенно потер лицо рукой.

– Не знаю, – прошептала Элизабет. – Нас, наверное, будут искать. В корзине был радиомаяк?

– В какой корзине?

– Ну… вашего монгольфьера.

На его поясе все еще болтался карабин страховочного конца. Но Фредерик просто не понимал, о чем идет речь. Стало окончательно ясно, что о полете на монгольфьере он ничего не помнил, Возможно, раньше ему и было известно, как выжить в экстремальной ситуации, однако теперь… А Элизабет была истинной горожанкой, и приключения подобного рода отнюдь не являлись ее хобби. Иными словами, оба были мало пригодны к существованию в естественных природных условиях.

Слезы вновь появились на глазах, и она, отвернувшись, чтобы он не видел, смахнула их. Если судить по положению солнца, было около восьми часов утра. Хотя время для них не имело большого значения. Главное, это найти пресную воду и людей. Больше всего ее пугало, что в округе отсутствовали какие-либо признаки человеческого жилья. Хотя паниковать не стоило, ведь ею обследована лишь небольшая часть местности.

Элизабет посмотрела на Фредерика. Выражение его лица оставалось напряженным. Наверно, у него болела голова и от полученной травмы, и от попыток хоть что-нибудь вспомнить. Он находился в таком состоянии, что их выживание зависело только от нее.

Она на миг поставила себя на его место, и ее сердце защемило от сострадания.

– Надо срочно найти пресную воду, – сказала она осторожно. – Вы можете подняться?

– У меня нет выбора, – ответил он безжизненным тоном.

3

Фредерик поднялся, но ноги его дрожали.

– Обопритесь на меня, – предложила Элизабет, подойдя ближе.

– Спасибо. – Его рука тяжело легла на ее плечи.

Она могла поклясться, что в этом была необходимость: иначе мужчина просто упал бы. Ему нужна помощь, а все остальное не имеет значения! – убеждала она себя, взволнованная его близостью. И спросила, обнимая Фредерика за талию:

– Как вы себя чувствуете?

– Голова кружится.

– А все остальное в порядке?

– Думаю, что да.

Элизабет молча поблагодарила Бога. Каково бы им пришлось, если бы у кого-нибудь из них были сломаны кости? Можно сказать, что обоим удалось еще легко отделаться. Хотя ее босс, наверное, так не думал…

Она огляделась. Куда идти? Ведь он не сможет взобраться на вершину гряды. К тому же в том месте она уже поднималась и ни ручья, ни жилья человеческого не увидела.

– Давайте попробуем сделать несколько шагов, – предложила она.

Фредерик согласился и медленно переставил ногу. Элизабет уловила, как по его телу пробегает дрожь. Он очень ослаб и прилагал невероятные усилия, чтобы двигаться. И снова чувство сострадания охватило ее: она помнила, каким сильным был этот человек. Чтобы он не испытывал неловкости, она начала разговор:

– Здесь так много зелени, значит, где-то поблизости должна быть пресная вода.

– Да, – согласился он и сделал следующий шаг. Бедняга очень старался, но пока что его движения были судорожными, а шаги неуверенными.

– Скажите, если устали, – произнесла Элизабет мягко, однако он ничего не ответил.

– А вы сами не пострадали? – спросил Фредерик через несколько минут.

– К счастью, нет.

Усилием воли девушка сдержала себя: легче всего впасть в отчаяние, броситься на песок и зарыдать! Конечно, она вовсе не тот человек, который, допустим, может возглавить фирму, но мистер Джоэл оказался в таком состоянии, что ей больше ничего не оставалось, как взять инициативу на себя. Ведь помочь ему кроме нее было некому.

Хотя Элизабет и решила не воспринимать своего босса как сексуальный объект, она не могла не ощущать тепла и странно приятной тяжести мужского тела. И, стараясь облегчить положение этого человека, оставалась с ним нежна и заботлива. Подобные чувства были бы невозможны еще вчера. Но потеря памяти изменила его личность, лишив хотя бы отчасти прошлого. А вместе с этим исчезли свойственные его характеру холодность, высокомерие и замкнутость.

– Постойте… – произнес он хриплым голосом.

Элизабет заглянула ему в лицо. Оно было бледным, и капли пота выступили на висках и верхней губе.

– Может, немного отдохнете, посидите?

– Только в тени, если можно.

Элизабет огляделась и спросила:

– Дойдете вон до того дерева?

– Попробую.

Когда они добрели до заветного места, последние силы тот час покинули Фредерика. Он опустился на землю и прикрыл рукой глаза. Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания.

Элизабет тоже села, чтобы перевести дух. И ее возможности были на пределе: слабость, жажда и голод брали свое.

Но ведь я не ранена, как Фредерик! – подумала она. И это заставило ее решительно подняться.

– Пойду поищу воду.

– Подождите несколько минут, – попросил он. – Я передохну и отправлюсь с вами.

Она покачала головой.

– Нет, оставайтесь здесь. Вам нужен покой.

– Не ходите одна! Мало ли…

– Об этом я меньше всего беспокоюсь, – усмехнулась Элизабет. – Ведь мы могли оказаться далеко друг от друга. Да и здесь я была одна, пока не увидела вас. Если б не вы, я и сейчас пребывала бы в одиночестве.

Хотя Фредерика в данной ситуации и нельзя было считать помощником, все-таки рядом находился мужчина, и это помогало ей держаться.

Взглянув ему в глаза, она поняла, что подняться он не сможет.

– Поспите немного, – предложила Элизабет. – А я пойду разведаю, что там за поворотом овражка. Возможно, обнаружу ручей или пресное озеро.

Фредерик закрыл глаза и больше не возражал. Не потому, что она так посоветовала, вероятно, это все, что в его силах было сейчас сделать. Не прошло и минуты, как он уснул.

Элизабет присела рядом, любуясь им. Он даже в столь беспомощном своем положении привлекал ее внимание. До встречи с ним она не заглядывалась на мужчин. В юности у нее было несколько увлечений, потом ей нравился ее приятель по колледжу и они какое-то время встречались… Но ничего сколько-нибудь путного из этого не вышло. В общем, она старалась держаться подальше от мужчин, осторожничала даже чересчур.

И только лишь Фредерик Джоэл, сам того не желая, пробил ее защитную броню. Даже в тех сложных обстоятельствах, в которых они оказались, Элизабет чувствовала магнетизм, исходивший от этого человека.

Да, он был потрясающе привлекателен. Но красота эта, напрочь лишенная какой бы то ни было мягкости и слащавости, делала неприменимым по отношению к нему слово “красавчик”. Она была по-мужски суровой и прекрасной. Чуть деформированная линия носа, волевой подбородок, серые глаза, черные густые волосы… – все это делало его лицо необычайно привлекательным.

Элизабет смотрела на него, спящего. Сквозь порванную одежду виднелась его широкая загорелая грудь, поросшая волосами, плоский, мускулистый живот… Она облизнула пересохшие губы, но ей не стало легче. Надо найти пресную воду, а сидеть тут рядом с ним и восхищаться просто глупо, это пустая трата времени, одернула себя Элизабет.

Девушка решительно поднялась и сразу же почувствовала головокружение. Но, постояв немного и оправившись, пошла на разведку.

Когда Элизабет вернулась, солнце уже добралось до зенита. Фредерик все еще спал, повернувшись на бок. Ей показалось, что ему стало лучше: цвет лица принял более естественный оттенок, и кожа больше не была покрыта испариной.

– Фредерик, – позвала она тихо. Он не ответил, и ей пришлось позвать громче: – Фредерик! – Он на этот раз вздрогнул, но глаза не открыл. – Пожалуйста, проснитесь! – Его веки поднялись и снова опустились. Элизабет дотронулась до его руки. – Просыпайтесь, я нашла источник. Ручей прекрасной пресной воды, замечательной на вкус. Это не очень далеко, но вам придется идти туда самому, потому что мне не в чем ее нести.

Он открыл глаза и долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Наконец сел и пробормотал:

– Извините, я, должно быть, уснул.

– Не извиняйтесь. Вы еле держались на ногах.

Фредерик прикоснулся к подсыхающей ране на голове.

– Мне показалось, что все это мне приснилось: и вы, и этот берег… Я ничего не помню.

У Элизабет заныло сердце. Она-то надеялась, что после сна память к нему вернется. Но пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло.

– Похоже, отдых пошел вам на пользу, вы в первую минуту напугали меня, но сейчас выглядите уже значительно лучше.

– И вы тоже смотритесь не так уж плохо. Ваше лицо ведь было все в копоти и саже. Вот это я хорошо помню…

– Я нашла источник и небольшое озеро рядом с ним, – улыбнулась она. – Так что искупалась и напилась свежей воды.

– И никого не встретили?

– К сожалению, нет.

Глаза его стали печальными, он взглянул на нее, а потом на небо.

– С нами случилась беда, Элизабет Форрест.

– Называйте меня Элизабет. Так мне больше нравится.

– А как меня зовут?

Она вздохнула.

– Послушайте, вы можете пойти со мной к роднику? Попьете воды, и вам станет лучше.

– Да, теперь я чувствую, что дойду. – Фредерик развязал шнурок и сбросил единственную туфлю. – Для баланса, – объяснил он.

– А вы в состоянии идти босиком?

– Это не так уж и важно.

Он поднялся, опираясь о ствол дерева, отцепил от пояса карабин страховочного конца, еле слышно чертыхнувшись при этом.

– Опять головокружение?

– Есть немного. Но уже терпимо. Неужели я летел на воздушном шаре, на монгольфьере, как вы его называете. Ужас! Пошли.

– Хотите опереться на меня?

Элизабет заметила на его лице чисто мужское выражение: гордость и чувство превосходства. Он – мужчина, а она – женщина!

– Нет, я сам.

– Вот и хорошо, – подбодрила она его. – Но если помощь понадобится, я рядом.

– Спасибо, вы и так очень добры ко мне.

Как мило он смущается, подумала Элизабет, наблюдая за его неровной походкой.

– А как еще можно к вам относиться? Признаюсь, я очень рада, что оказалась здесь не одна. Как подумаю, что скоро ночь… Должна вам сказать, что не принадлежу к разряду смелых женщин.

Фредерик слабо улыбнулся.

– Вы боитесь темноты?

– Нет, в обычной обстановке не боюсь. Но тут… Кто его знает, куда мы попали. А вдруг здесь водятся дикие звери? Это же вполне воз можно!

– Или змеи. А может, и… – Он задумался, вспоминая какое-то слово, и произнес: – Скорпионы.

– Ура, вы не все забыли, – обрадовалась она.

– Да, не все. Минуточку…

Он остановился, сунул руку в карман и вынул какой-то предмет.

– Что это такое? – спросила она.

Фредерик не ответил ей, но показал складной нож с рукояткой, отделанной черным ониксом и перламутром. Вещица была дорогая, изящная. Открыв лезвие и с удивлением глядя на него, Фредерик произнес:

– Интересно, зачем я носил это с собой?

– В нашем положении нож может очень пригодиться, – заметила Элизабет.

– Вполне возможно. Хотя, честно сказать, топор в нашем случае оказался бы куда более кстати.

Элизабет улыбнулась.

– А больше у вас ничего нет в карманах? Может быть, топор как раз там и находится? – пошутила она.

– Больше ничего нет, – ответил он с сожалением, сложил нож и убрал его бормоча: – Остается только удивляться…

И они двинулись в путь.

– Удивляться чему? – спросила Элизабет.

– Не могу припомнить, для чего он мне был нужен. Носить его в кармане – довольно странно, не правда ли?

И тут ей стало понятно: все дело в изяществе отделки, в ониксе и перламутре… Кажется, Фредерик беспокоился, что она сочтет его недостаточно мужественным. Следовательно, ее мнение о нем ему не безразлично! Надо же!

Однако не стоит делать поспешных выводов, сказала себе Элизабет. Если даже он самый красивый на свете мужчина и дамский угодник, каких поискать, это еще не значит, что она ему нравится. И его невнимание к ней в замке совсем еще недавно говорило именно об этом. Его вкус не мог так быстро измениться даже из-за стресса и полученного ранения в голову…

Все эти мысли были не очень приятны, и Элизабет решила отбросить их.

– Источник я нашла на склоне этого холма. Вода стекает в долину и образует небольшое озеро. А дальше начинается лес, но это уже слишком далеко, и я повернула назад.

– Похоже, что мы здесь совсем одни, – задумчиво произнес Фредерик. – Наверно, это самое неизведанное побережье в здешних краях. Как нас сюда занесло?

– Мне тоже кажется, что это нехоженые места. Но пока мы их не обследуем, ничего точно сказать нельзя.

– У нас есть еще одна проблема – найти какую-нибудь еду.

Элизабет вздохнула. Теперь, когда она утолила жажду, ей хотелось есть.

– Нужно попытаться раздобыть огонь, – добавил Фредерик.

– Да, конечно. Но как? – Ей понравилось, что ее спутник стал думать о делах насущных. – Я слышала, что если тереть друг о друга две деревяшки, они в конце концов могут загореться. Но я никогда не пробовала именно таким способом добывать огонь. А вы?

– Что-то не припоминаю, – сухо заметил Фредерик.

Элизабет покраснела.

– Глупо было с моей стороны задавать такой вопрос, но мне хотелось, чтобы вы о чем-нибудь вспомнили.

– Да, может, и в самом деле, какое-то слово полностью вернет мне память.

Он держался прямо и шагал уже довольно быстро. Элизабет была очень рада этому. Но мысли ее нет-нет да и возвращались к еде: как прекрасно готовили повара в замке, как ублажали вкусы хозяина и гостей…

– Здесь наверняка растут фруктовые деревья, – сказала она с надеждой.

– Возможно.

– К тому же мы можем поймать рыбу.

– А вы ели когда-нибудь ее в сыром виде?

– Как-то раз попробовала… – Она чуть было не спросила, ел ли он, но успела вовремя остановиться. – Не могу сказать, что мне это блюдо понравилось. Но уж лучше сырая, чем совсем ничего.

От разговоров о еде ее желудок поднял восстание. Она вспомнила, как пыталась съесть порцию сырой рыбы под соевым соусом на спор с приятелем. Дело было в ресторане, и это блюдо имело то ли китайское, то ли японское название. Ей удалось заставить себя проглотить лишь несколько ломтиков… Но просто сырая рыба без всякого соуса, – это, конечно, совсем уж несъедобно.

Однако если возникнет дилемма: умереть от голода или съесть сырую рыбу…

Элизабет поразилась, как быстро они освоились с совершенно невероятным положением, в котором очутились. Все происходящее казалось нереальным. Она взглянула на своего спутника и не заметила на его лице былого смущения.

– Вот именно, – согласился он, грустно улыбнувшись. – Пора отправляться в экспедицию.

– Но вы в состоянии? Голова еще болит?

– Немного. Но пусть это вас не тревожит.

Она не была уверена, что на самом деле это так и есть. Наверное, ему хотелось ее успокоить. Хотя выглядел он лучше, чем прежде, но это еще ничего не значило.

Мистер Джоэл так же голоден, но пока мы держимся на ногах, нам надо искать выход из сложившейся ситуации, приказала себе Элизабет.

– Хорошо, я согласна. Нам придется отправиться в разные стороны, а потом вернуться. Так нам удастся обследовать большую территорию.

Фредерик посмотрел ей в глаза.

– Вам не страшно идти одной?

Он беспокоится! – обрадовалась Элизабет. Ее удивили и взволновали его слова. Их связали необычные обстоятельства, и этот факт заставлял обоих заботиться друг о друге.

– Главное, не соблазниться и не съесть по пути что-нибудь ядовитое. Я не очень-то разбираюсь в съедобных растениях…

Это она сказала лишь для того, чтобы хоть что-то произнести.

– А вы красивая…

Он не сводил с нее глаз.

– Сейчас мой внешний вид не заслуживает комплиментов.

Элизабет была смущена. Ей казалось, что выглядеть привлекательно можно лишь тогда, когда все в порядке с одеждой и внешностью, а на душе нет тревоги и страха. Но сейчас назвать ее красивой способен был разве что льстец или тот, кто забыл, как выглядят другие женщины…

– А я?

Фредерик рассматривал свои, руки.

– Что? – удивилась она.

– Я вижу свои руки, но не знаю, какое у меня лицо.

Ей стало грустно от этих слов. Должно быть, страшно неприятно не знать, как выглядишь. Видимо, он не помнил ничего о себе и своей жизни.

– Вы очень привлекательны, – улыбнулась она.

– У вас голубые глаза.

– А у вас – серые… А волосы – черные. – Элизабет кивнула в сторону озера. – Вы же можете увидеть свое отражение.

Фредерик хотел было подойти и взглянуть, но потом покачал головой.

– Нет.

– Вам нечего бояться. Вы красивый! – Она сказала, это только потому, что бедняга нуждался в поддержке.

Фредерик снова сел на камень, мягко улыбнувшись.

– Я вынужден вам поверить.

– Конечно, почему бы нет?

Их взгляды встретились.

– Мы должны верить друг другу. Не надо падать духом, Элизабет. Со временем обязательно выберемся отсюда.

Она снова почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза, и быстро встала.

– Давайте начнем поиски какой-нибудь еды и людей.

– Отлично, – сказал Фредерик, тоже поднимаясь. – Вы – смелая женщина.

– Не смелая, а голодная.

Он улыбнулся.

– Встретимся здесь. Следите за движением солнца. Постарайтесь вернуться до наступления темноты.

Элизабет вздрогнула.

– Постараюсь. И вы, пожалуйста, тоже…

– Обещаю, – кивнул он.

Они расстались на берегу. Фредерик пошел вперед, а Элизабет двинулась в противоположную сторону, но, пройдя пару шагов, обернулась и крикнула:

– Берегите себя!

– Вы тоже! Увидимся через несколько часов!

4

Элизабет шла вдоль береговой линии. По правую руку громоздились холмы, поросшие деревьями, по левую – раскинулись просторы океана. Шум набегающих волн успокаивал. Сняв туфли, она понесла их в руке…

Никогда прежде ей не приходилось вот так искать себе пищу. Продукты она покупала в одном и том же магазине поблизости от дома или в супермаркете, куда заезжала по дороге. Ясно было одно: увидеть на песчаной отмели дерево, увешанное фруктами, вряд ли удастся. Но где именно она должна свернуть вправо и пойти в глубь незнакомой местности?

Подняв голову, – Элизабет увидела в небе след, оставляемый высоко летящим самолетом, – тонкую белую полоску. И необъятность пространства потрясла ее. Недавно она сама сидела в салоне “боинга” и взирала на землю, как небожитель. А сейчас смотрит себе под ноги, чтобы найти хоть что-нибудь съедобное. Что за ирония судьбы?!

Элизабет взглянула вперед на холмы и заметила, что деревья поредели, а между ними зазеленела трава. На одной из прибрежных скал разместилась колония птиц. Они взлетали и садились, суетились и кричали, поднимая невероятный шум…

Она устремилась дальше. Красота этих мест поражала ее. Раньше в глянцевых журналах, где помещалась реклама известных туристических фирм, ей встречались фотографии пейзажей, подобных тем, что она сейчас видела. Но природа там представлялась какой-то ухоженной, приспособленной для отдыха, а здесь выглядела вполне дикой.

Слева на мелководье она неожиданно заметила какой-то блестящий предмет. Лениво набегавшие волны шевелили его, выталкивая из воды. Подойдя ближе, Элизабет увидела металлическую кружку и подняла ее.

Разглядев находку и удивившись тому, как она тут оказалась, девушка решила свернуть вправо, подняться наверх и посмотреть, что находится за первой грядой холмов.

Преодолев подъем, Элизабет увидела рощицу, деревца которой были украшены оранжевыми шарами. Апельсины! – обрадовалась она. Она подбежала, торопливо сорвала один, очистила, положила в рот дольку, и кисло-сладкий сок побежал по подбородку. Вкус этого дичка был прекраснее всего того, что ей прежде доводилось есть.

Слегка утолив голод, Бетти расстелила на земле свитер и набила его апельсинами, думая о том, как обрадуется Фредерик ее находке, особенно если ему самому ничего съестного не попадется.

Здесь рощи, как вокруг замка, и они полны замечательных плодовых деревьев! – подумала она. Однако решила, что упоминать при Фредерике о его владениях пока не будет. Ни к чему ставить перед ним непосильные задачи. А то начнет спрашивать, мол, что там да как?.. Пока рано напрягать его травмированную падением голову. Пусть пройдет хотя бы какое-то время. Память наверняка вернется к нему, надо только подождать. Так решила Элизабет, и на душе стало легче.

Дикие сливы, которыми были усыпаны деревья на склоне холма, оказались довольно вкусными. Собирая их в рубашку, Фредерик думал о том, как обрадуется Элизабет. Значит, слава Богу, эта земля не даст умереть с голоду…

Он сел, прислонившись голой спиной к дереву, и прикрыл глаза.

Перед ним возникли неясные образы. Он ощутил какое-то непонятное смущение, но ни одну из появившихся было мыслей уловить не смог. Словно бы дверь, только что приоткрывшаяся перед ним, снова захлопнулась.

– Проклятье! – прошептал он, так и не вспомнив, как выглядел его замок. Единственное, что связывает меня с прошлым, – это Элизабет Форрест, подумалось ему. Надеюсь, она знает обо мне больше, чем рассказала сегодня утром.

Фредерик тяжело вздохнул. Сколько времени они еще пробудут здесь? Борьба за выживание не слишком приятное занятие, а главное – небезопасное. На одних только фруктах, орехах и воде долго не проживешь. Удастся ли выдержать?

Он подумал об Элизабет, и у него появилось чувство уверенности. Ему нравились черты ее лица, улыбка и характер.

Достав из кармана складной нож, он принялся разглядывать его. Пригодится ли это здесь? Скорее всего, да. Но для чего этот предмет нужен был ему раньше?

Фредерик нахмурился. Хватит думать о всякой ерунде, сказал он себе. Необходимо вспомнить хотя бы самое важное. У меня, наверное, есть семья. Элизабет призналась, что ничего не знает об этом. У нее самой есть отец и сестра. А какие родственники имеются у него?

Однако подобные размышления не помогли ему обрести необходимой уверенности. Казалось, он ничего не знает о том, как живут люди, и никогда не слышал ничего, кроме птичьих голосов, шелеста листвы, шума океана и ветра. Ему было известно лишь то, что они с Элизабет Форрест оказались на побережье. Когда он поднялся на вершину холма, то увидел безбрежный океан. Если бы удалось разжечь костер на вершине, то за много миль в дневные часы был бы виден дым, а ночью – огонь. В голову ему пришла еще одна мысль: где-то поблизости могут находиться обитаемые острова. Их нельзя было разглядеть, на горизонте стояли темные облака. Если б он смог построить плот или разжечь костер…

Огорченный, Фредерик встал. Им не на что было надеяться, они должны будут провести здесь ночь. Он-то не боялся спать под открытым небом, но Элизабет… Однако со стороны океана их могли бы легко обнаружить с проходящего мимо судна.

Тут он увидел возвращающуюся девушку. Та задыхалась от быстрой ходьбы. Ей показалось, что солнце уже садится.

Увидев Фредерика, она почувствовала облегчение и была благодарна судьбе за то, что ночью не будет совершенно одна.

– Привет!

– Вы что, бежали?

– Я очень торопилась. – Элизабет показала ему мешок, сделанный из свитера. – Я нашла апельсины, они сладкие.

– Здорово! Я тоже кое-что припас.

На разложенной в траве рубашке лежали сливы, орехи и яблоки. Элизабет перевела взгляд на обнаженную грудь Фредерика, потом увидела его голые ноги. Он укоротил штанины, и брюки превратились в шорты. Картину дополняли всклокоченные волосы и заросшее щетиной лицо. Вылитый дикарь из книжки о приключениях на необитаемом острове!

У Элизабет екнуло сердце, когда она подумала, что и сама выглядит не лучше.

– Еще в воде недалеко от берега я нашла кружку, – сказала она, демонстрируя свою на ходку.

– Кружку? – Фредерик подошел ближе.

– Интересно, откуда ее могло занести сюда?

– Такая поцарапанная и помятая… Наверное, со дна океана. Не исключено, что раньше кружка находилась на камбузе рыбачьего судна. И за какую-то страшную провинность ее вышвырнули за борт.

Фредерик стал внимательно рассматривать подарок океана.

– Вы думаете, что и другие предметы могут к нам приплыть? – спросила она, когда он вернул ей кружку.

– Все возможно… Скоро стемнеет, надо разбить временный лагерь. Сегодняшнюю ночь нам в любом случае придется провести здесь.

Деревья вокруг озерка теснились в мягком сумраке. И тут Элизабет заметила какое-то примитивное сооружение, сложенное из ветвей. Они были скреплены белыми лоскутками, оторванными от брюк Фредерика, отчего те и превратились в шорты.

Шалаш был так мал, что мог служить убежищем только для одного человека, и Элизабет предположила, что именно для нее.

– Как замечательно! – произнесла она внезапно охрипшим голосом, тронутая его заботой.

– Это для вас. К сожалению, постелить на землю нечего.

– Я и не надеялась, что над головой у меня будет крыша. Спасибо, Фредерик. – Она не могла даже представить, что он способен на такое.

– Вы, наверное, наелись апельсинов? Попробуйте теперь яблоки и орехи. Они, правда, мелкие и не такие красивые, как в магазине, но есть можно.

– Спасибо, обязательно попробую.

Они уселись друг против друга, а их трофеи лежали посередине. Сумерки сгущались, теплый воздух был насыщен сладким ароматом. Элизабет ощутила вокруг необычное, но желанное умиротворение: они нашли воду и пищу, у них есть крыша над головой… Чего еще можно пожелать в таких обстоятельствах? Главное, что удалось выжить после страшной катастрофы!

– Я не заметила никаких следов человеческой деятельности, – сообщила Элизабет.

– И я тоже. Похоже, мы оказались в необитаемой части острова, которая обращена на восток, вернее, на северо-восток.

Элизабет вспомнила, как следила за движением солнца весь этот день.

– Да, я тоже так думаю.

– Поблизости могут быть обжитые острова.

– Мне показалось, что темная туча на горизонте…

– Точно, это, должно быть, и есть остров…

В наступившей темноте их голоса звучали мягко. Элизабет подумала, что никогда не была оторвана от остального мира так страшно, как теперь.

– Вы, кажется, говорили, что я владелец всего этого побережья…

– Да, так оно и есть.

– Значит, я богатый человек?

– Очень! – ответила Элизабет шутливо. – Если верить газетам.

– Боюсь, вы меня обманываете. – Фредерик немного помолчал. – Скажите, что это правда.

– Да, правда, – подтвердила она.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Конечно. Я отвечу, если только смогу.

– Есть ли у меня семья?

Элизабет вздохнула.

– Вы ведете очень замкнутый образ жизни, Фредерик. Однажды я прочла в газете, что вы были женаты…

– Женат? О Боже! Вы хотите сказать, что у меня есть жена?

– Нет, вы были женаты, но брак продол жался недолго.

– Что значит – недолго?

– Всего несколько месяцев.

Он снова помолчал. Затем произнес задумчиво:

– Несколько месяцев. Интересно, почему?

– Поверьте, о вашей личной жизни в газетах мало что сообщалось. Просто было написано, что вы разведены, и все.

– А другие члены семьи: родители, братья, сестры?

– О них я ничего не знаю, – ответила Элизабет неохотно.

– Вам известно, где я живу?

Элизабет задумчиво грызла орех.

– Как раз пытаюсь вспомнить. Кажется, одно время писали, что – в Нью-Йорке. И еще что-то говорили о Гавайях. Но я не уверена. Да, вот еще: у вас есть офис в Лос-Анджелесе. И здесь вы тоже частенько задерживаетесь.

– Выходит, я перескакиваю с места на место словно кузнечик? – заметил Фредерик иронически.

Его сарказм удивил Элизабет.

– Чего же тут плохого?

– Нет, конечно, стыдиться мне нечего. Просто я никак не могу себе вообразить перелеты из Нью-Йорка на Гавайи, а оттуда в Калифорнию, а потом сюда.

Элизабет и сама чувствовала себя оторванной от прежней жизни. Что же говорить о нем: все, что она ему рассказывает, звучит для него как фантастика, как сказка.

– Во всяком случае, вас обязательно будут разыскивать, – убежденно произнесла она. А про себя подумала: только когда начнутся эти поиски?

– Здесь красиво, – заметил Фредерик, глядя вдаль, на серебрящиеся просторы океана.

– Очень. Я никогда не видела ничего подобного.

– Такой покой…

Сначала его замечание удивило Элизабет, но потом она вспомнила о необщительности Фредерика. Возможно, такая обстановка его вполне устраивала: не было поблизости людей, которые ему надоели. У нее складывалось впечатление, что он не страдал и от отсутствия привычных благ цивилизации.

– Скажите, это место вам знакомо?

Вместо ответа Фредерик удивленно посмотрел на нее.

– Простите, я спросила на всякий случай… – пояснила она.

– Вы задали хороший вопрос, – ответил он задумчиво. – Одновременно и знакомо, и не знакомо… Очень странно.

– Ничего странного, Фредерик. Это все-таки ваши владения.

– Возможно. А что вы знаете о них?

– Честно говоря, не так уж и много. Например, то, что вы продаете земли на побережье под застройку.

– Вот как?

– Да. И покупка участка – это дорогое удовольствие.

– Здесь так красиво… Может быть, не следовало расставаться со всем этим?

– Да, но ведь вы коммерсант, – напомнила Элизабет.

– Вы думаете, что ради денег я способен расстаться с этим раем?

Она замялась.

– Не знаю.

– А для вас самой деньги имеют большое значение?

– Конечно, они требуются всем, кто хочет жить без нужды.

– Но ведь капитал не самое главное! Или для вас он является смыслом жизни?

– О нет! Я бываю рада, когда удается хорошо заработать. Но больше люблю тратить… – захохотала Элизабет.

Фредерик тоже засмеялся, и она отметила для себя, что впервые услышала, как он смеется. У него был раскатистый, мужественный смех, звук которого привел в волнение ее чувства. Она подумала, что такой Фредерик Джоэл нравится ей куда больше, чем прежний. Жаль было только, что его обаяние и искренность – временное явление, связанное с травмой головы.

– А что вы еще знаете обо мне?

Элизабет прокашлялась. Не могла, же она сказать, что считает его весьма сексуальным, но недалеким.

– Мы с вами встретились совсем недавно, – напомнила она, но о том, как он презрительно смотрел на нее, как холодны были его глаза, упоминать не стала. Ей до слез было жалко и себя, и этого молодого человека.

– Да, это правда, – помолчав, произнес Фредерик. Он ничего не вспомнил, просто констатировал факт: познакомились они недавно, по его понятиям сегодня утром.

Немного успокоившись, Элизабет встала.

– Я сейчас вернусь.

Она пошла к озеру, обогнула его и поднялась к источнику. Было почти совсем темно. С наслаждением сделав несколько жадных глотков, она набрала воды и для Фредерика.

– Вот, пожалуйста… – сказала Элизабет, протягивая ему кружку.

– Вы принесли мне воды? – Он, казалось, был удавлен ее любезностью. – Спасибо. У вас очень красивые руки.

Мы не перестаем удивлять друг друга, подумала Бетти, усаживаясь на прежнее место. Может быть, я тоже начинаю ему нравиться. От него веет дружелюбием, даже душевным теплом. Мне нужно быть поосторожнее, ведь он теперь так беззащитен…

– Я хожу на лыжах, – заявил Фредерик ни с того ни с сего.

– Что вы сказали?

– Мне вдруг пришло в голову, что зимой я хожу на лыжах.

Сердце Элизабет учащенно забилось.

– Вы все вспомнили?

– Нет, думаю, что нет, – помолчав, ответил он. – Время от времени у меня такое чувство, будто я нахожусь где-то на грани двух миров.

– Ваша память восстановится, – сказала Элизабет и вздохнула, словно ей не хотелось, чтобы Фредерик вспомнил все и к нему вернулось его прежнее ледяное безразличие.

Эгоистка! – упрекнула себя она. Сейчас следовало беспокоиться лишь о том, как выжить.

Некоторое время они сидели молча. Элизабет подавила зевок. Затем вновь поболтали ни о чем.

– Вы устали, – заметил Фредерик.

– Еще не очень поздно.

– Да, но у нас был тяжелый день.

– А вы где будете спать?

– Я могу лечь прямо тут или отойду чуть подальше. Как скажете.

– Пожалуйста, не уходите далеко.

– Я хочу, чтобы вам было удобно.

– Это очень мило с вашей стороны, Фредерик. Но лучше, если вы будете где-то рядом. Я вам уже говорила, что не отличаюсь храбростью.

– Вы когда-нибудь спали в шалаше?

– Никогда.

– Вам не нравится жить на лоне природы?

– Боюсь, что нет. – Элизабет улыбнулась. – Но когда кончится это приключение, я наверняка буду вспоминать о нем с удовольствием. Честное слово, мне еще не доводилось бывать в таких живописных местах, да еще на берегу океана. У нас в Техасе… Хотя, впрочем, и у нас замечательно.

– Это приключение может сильно изменить и вас, и меня.

– Вполне возможно, – ответила Элизабет и добавила, как бы для себя самой: – Я уверена, что так и будет.

5

Ночь прошла неспокойно, не то, что в апартаментах, которые Элизабет занимала в замке. Она много раз просыпалась. Накинув на плечи свитер, выглядывала из своего укрытия, чтобы убедиться, на месте ли Фредерик, а потом снова ложилась и засыпала.

Песок, на котором она расположилась, остыл. Какая-то ночная птица издавала пронзительные звуки, наводя ужас. Временами эти тревожные крики слышались совсем рядом. Иногда в полусне Элизабет теряла представление о том, где находится, и ее душил страх. А при мысли об отце и сестре ей хотелось плакать. Неужели так и не удастся выбраться отсюда, и близкие люди останутся без ее помощи?

Когда наконец она открыла глаза, светило солнце, и это вызвало у нее вздох облегчения. Ночь прошла, а день обязательно принесет хорошую новость. Главное – надеяться на удачу…

Отбросив с лица спутанные волосы, она выбралась из-под пальмовых ветвей, давших ей лишь психологическую защиту, и поблагодарила Бога за то, что пережила эту жуткую ночь. Но следующую… Нет, ей нужна была нормальная постель или хотя бы одеяло! И мыло, и зубная паста, и щетка для волос, и лосьон для лица. И телефон. И телевизор…

Она давно уже не снимала одежды, хотя и несколько раз окуналась в воду. Ей так хотелось хорошенько вымыться. Да и поесть нормально, чтобы пища была горячей…

Фредерика поблизости не оказалось. Наверное, продолжает поиски съестного и людей, подумалось ей. Она умылась на озере, позавтракала фруктами. Так и начался день, прошедший в пустых хлопотах. Обследование окрестностей на полуголодный желудок лишало всяческих сил, мысли одолевали не всегда самые веселые, от этого время тянулось медленно. Но потом как-то минуты и часы побежали вприпрыжку, стало вечереть, Элизабет вернулась к шалашу. Усталость брала свое, надо было ложиться спать.

Где же Фредерик? Когда он вернется? – с тревогой подумала она и тяжело вздохнула. Ей вспомнилась беспокойная, изнурительная ночь… Нужно будет тактично попросить его, чтобы ложился спать ближе к шалашу или вовсе рядом. Хотя нет, стоит ли? Вдруг он увидит в этом намек на сближение, в то время как ей одной находиться в шалаше просто холодно и страшно…

Да, какая же она все-таки трусиха! Ведь не от кого ждать нападения. Диких зверей тут явно нет.

Она взглянула на берег. Но куда мог уйти Фредерик? И чем они будут заниматься завтра? Ждать, когда их найдут? Хотя, что же им еще остается делать? Слава Богу, кое-какая пища и вода есть, и даже имеется нечто вроде лагеря. И еще у них – металлическая кружка, из которой можно напиться.

Элизабет бросила взгляд на океан. Вечереющее небо над ним было затянуто тучами. Не хватало только дождя. Спать придется в луже. Вот вам и курорт! – подумала она. Эх, выпить бы сейчас горячего крепкого кофе! А впрочем, сейчас можно было бы согласиться, чтобы он был и не крепкий, но обязательно горячий…

Вообще же какими судьбами она оказалась здесь, на диком, пустынном океанском побережье? Все это как-то далеко от реальности и бывает только в кино или в ночных кошмарах. В подобную историю не может попасть обыкновенный человек, который занимается своим делом где-нибудь в Техасе и живет размеренно, честно отрабатывает свой кусок хлеба, избеган высоких скоростей и резких поворотов. А именно таким человеком до сих пор и являлась Элизабет.

Но сейчас ее вдруг угораздило попасть в переделку! И надо же было оказаться в столь экстремальных условиях, один на один с мужчиной, который ей, кстати сказать, далеко не безразличен! Чем не повод для сближения? Хотя и этот, единственный плюс в создавшейся ситуации легко может превратиться в минус. Ведь если до того, как их найдут, к Фредерику вернется память, он из милого молодого человека, нуждающегося в ее опеке, преобразится в того, кем был до полета, – в надменного, занятого только своими проблемами, миллиардера, холодного и заносчивого в общении… И тогда конец сказке. Рассуждая так, она крепко заснула.

– Да, очень вкусные. – Элизабет взяла сливу. – А почему ты считаешь этот остров чем-то из ряда вон выходящим?

– Я набрел на пещеру необычайной красоты. Ее стены – из красного камня. Если хочешь, я покажу это место. Просто залюбуешься.

Элизабет была сражена. Ей хотелось вскочить и завопить от возмущения. Как можно восхищаться красотами природы в том ужасном положении, в каком они оказались?! Неужели он этого не понимает?

Наверно, травма головы привела не только к потере памяти…

Глядя на нее, Фредерик прищурился, и она это заметила.

– Не надо думать, что все так уж плохо, Элизабет, – произнес он спокойно. – По-моему, лучше находить положительное во всем, в чем только можно, пока нас не спасут. Я подобрал на берегу несколько вещей, которые нам могут пригодиться. Давай принесем их сюда.

– А что это?

– Большой кусок парусины, он висел на скале. И обломки дерева. Кроме того, мне хотелось бы обследовать пещеру внутри. Сейчас прилив, соответственно через несколько часов на берегу окажется еще много разных вещей. Парусину наверняка смыло с грузового корабля во время шторма.

Элизабет успокоилась: у Фредерика в голове созревают планы, как улучшить их положение. Значит, он прекрасно все понимает.

– И еще кое-что: я заметил в одном месте среди других пород кремень.

– Что ты заметил?

– Кремень. Это минерал, с помощью которого можно высечь искру. Ты, наверное, обратила внимание, как здешний песок горит на солнце. Это из-за кварца, он входит в состав кремня. Если найдем два хороших куска, то сможем высечь огонь. – Он улыбнулся. – Еще лучше было бы, если б попался кусок металла, но, к сожалению…

– Господи, откуда ты все это знаешь?

Фредерик покачал головой.

– Не имею понятия. Просто вдруг вспомнил.

Настроение Элизабет изменилось, она повеселела.

– Если нам удастся поймать рыбу, мы ее сварим!

– Конечно. У нас будет неплохая диета: фрукты, орехи и рыба. Вот только нет соли. Ну, ничего страшного, это временно. Жить можно.

– Но мы же не останемся тут до бесконечности, Фредерик! Если я не вернусь домой и умру с голода, то отец с сестрой сойдут с ума. Нас вот-вот начнут разыскивать, если еще не начали.

– Да, ты права.

Элизабет взглянула на него.

– А вдруг они ищут совсем в другом месте?

– Конечно, такое недоразумение не исключено. И все же, думаю, эти места не обойдут стороной. Если мне удастся добыть огонь, мы будем жечь костер и день и ночь. Кто-нибудь нас обязательно заметит.

Конечно, надо развести костер, подумала Элизабет и вдруг чуть не заплакала. Ведь может так получиться, что их никогда не найдут! И они останутся здесь до конца своих дней, будут питаться фруктами, орехами и рыбой, а спать на песке. Она никогда не сможет почистить зубы мятной пастой, насладиться горячей ванной, не вымоет голову душистым шампунем, никогда не пообедает в своем любимом ресторане.

А магазины, а кино, а друзья!..

По ее щекам потекли слезы. Фредерик встал и протянул ей руку.

– Пошли. Если мы будем сидеть и оплакивать самих себя, лучше от этого не станет.

– Ты и не плачешь, это я реву, – пробормотала Элизабет. Отсутствие дезодоранта, казалось, было даже ужаснее отсутствия крыши над головой.

Фредерик наклонился и потянул ее за руку.

– Вставай. Надо принести кусок парусины.

– Для чего?

– Еще не знаю. Но я не хочу оставлять его на берегу.

Они спустились с холма, и тут Элизабет почувствовала страшную слабость и отвращение к самой себе. Что с ней случилось? Такая подавленность не в ее характере!

– Фредерик, прости меня, – сказала она, тяжело вздохнув.

– Все забыто.

– Я мечтала о дезодоранте, поэтому так расстроилась. Наверное, от меня несет горелым пластиком от воздушного шара. Кстати, из-за этого отвратительного запаха мы ничего не сумеем сделать из остатков монгольфьера. Жаль, корзина пропала неизвестно куда, там был несессер с сандвичами.

Он звонко рассмеялся, словно его спутница произнесла нечто чрезвычайно остроумное.

– Ну и что? Я бы тоже отдал полцарства за простую зубную щетку.

– Вот-вот. Если вернусь домой, всегда буду помнить об этом.

Он усмехнулся.

– Через несколько недель ты все забудешь.

– Нет, не думаю. Мне кажется, что я способна на многое, лишь бы надеть чистую одежду.

– Сегодня это беспокоит тебя сильнее, чем вчера.

– Да, может быть, потому, что я плохо спала.

– Серьезно? Почему же ты меня не разбудила? Мы могли бы поговорить о чем-нибудь.

– В таком случае у тебя сегодня тоже было бы мрачное настроение.

Фредерик тепло улыбнулся и взял ее за руку.

– Элизабет, ты имеешь право быть в плохом настроении, поэтому перестань себя обвинять.

От его прикосновения ее бросило в жар. Но она тут же отругала себя: Фредерик не имел в виду ничего, кроме дружеских чувств. Вид у нее ужасный, такая женщина не может понравиться. Пусть он смотрит на меня, подумала она, и даже берет за руку – это ровным счетом ничего не значит. Глупо делать из мухи слона, придавая романтический смысл всякой ерунде. Что бы ему ответить?..

– А как ты сегодня себя чувствуешь? Голова не болит?

– Она совершенно пустая, вот что меня беспокоит. А чувствую себя лучше, спасибо.

– Что-то не верится в пустую голову. Ты помнишь гораздо больше фактов, чем я, хотя у меня нет амнезии.

– Да, кое-какие картинки встают перед глазами. Мозг старается, работает… Но сосредоточиться на чем-то важном я пока не могу.

– Послушай, твои познания о кремне очень важны для нас. Развести костер – так здорово! Особенно ночью. Расскажи мне, как выглядит камень, и я тоже буду искать его.

– Это очень твердый минерал, обычно темного цвета.

– И ты думаешь, что он просто так валяется на земле?

– Почему бы и нет?

– Возможно, его стоит поискать на скалах у озера?

– Нет, те скалы вулканического происхождения.

– Ты что, специалист по геологии?

– Нет, это скорее хобби. Смотри, смотри!

Элизабет взглянула в сторону океана и заметила судно. Солнце отражалось в стеклах иллюминаторов ярко-белого цвета надстройки. Был даже виден флаг на мачте, так близко от берега проходило оно.

– Боже мой! Корабль! – Она подбежала ближе к воде. – Но так далеко! Они нас не заметят.

– Если б сейчас здесь горел костер, кто-нибудь на судне мог бы увидеть дым.

Элизабет возразила, продолжая смотреть на крохотный флаг на мачте:

– Почему какой-то дымок встревожил бы их?

– Потому что он возник на необжитом побережье. Думаю, что это привлекло бы внимание экипажа.

– Но они могут и не знать, что эти места необитаемы, – заметила Элизабет со вздохом. – Все ведь дело случая.

– Я уверен, команда обычно обращает внимание на появление какого-нибудь сигнала. Например, дыма от костра.

– Правда? Ты действительно так думаешь? – обрадовалась Элизабет. А когда снова повернулась к океану, корабль уже почти скрылся из виду. – Он ушел!

– Ничего. Придут другие суда. Пошли, принесем парусину, это недалеко.

Может, у него имелись серьезные причины на то, чтобы быть ранее таким, каким он себя преподносил другим? Есть люди, которые скрывают свою застенчивость под маской высокомерия. Теперь же у Фредерика этот защитный механизм исчез вместе с памятью о его прошлом. Утратив ощущение реальности происходящего, мистер Джоэл расслабился и сбросил утомительный камуфляж…

Элизабет понимала, что не сможет в столь непростой ситуации, в какой они оказались, как следует проанализировать характер этого мужчины. Ее попытки были всего лишь потугами психолога-любителя. Она едва-едва начала понимать сегодняшнего Фредерика. А тот, прежний мистер Джоэл, с которым она познакомилась в замке, остался для нее загадкой. Чтобы объединить их в одном лице, надо быть психологом-профессионалом.

Но ее интересовало все, что связано с ним. Бросив взгляд на его ноги, она спросила:

– Как ты обходишься без обуви?

– Прекрасно. В детстве всегда бегал босиком.

– Ты не поранил ступни?

Фредерик улыбнулся:

– Беспокоишься обо мне?

Элизабет смутилась и почувствовала, что краснеет. Ей показалось, что его рука стала еще теплее. Она не могла понять, почему столько думает о привлекательности Фредерика, о его обаянии.

– Это естественно, ведь мы вместе попали в беду, – ответила она, еще больше смущаясь.

– В этом тоже есть положительная сторона.

Такое высказывание удивило Элизабет.

– Ты считаешь, что в нашем нынешнем положении может быть что-то хорошее?

– Подумай, ведь мы могли утонуть, – заметил Фредерик и снова улыбнулся. – Или разбиться.

– Да, конечно, но существуют и другие варианты, не обязательно… гибель, – произнесла она с дрожью в голосе.

– В нашем случае выбора не было. Не приземлись мы на острове, то где бы оказались? А теперь нас непременно спасут. Элизабет. Надо только подождать. Вокруг прекрасная природа, у нас есть кое-какая пища и вода. Неужели нам так уж плохо?

– Ты умеешь вселять бодрость.

– Кроме того, – сказал он с лукавой улыбкой, – я бы мог оказаться на острове в унылой компании старой карги или какой-нибудь дурнушки.

– Но я сейчас тоже выгляжу ужасно…

– Наоборот, очаровательно! – Он сжал ее руку. – А вот и наше скромное имущество.

Кусок парусины оказался огромным. Фредерик разложил его на песке, и Элизабет заметила подпалины и дырки. Один край ткани был сильно помят, словно его жевало какое-то морское чудовище.

– Это полотно весит, наверное, не меньше тонны, – заметила она. – Как мы его переправим в наш лагерь?

– Вопрос по существу.

– Скоро прилив, – забеспокоилась Элизабет, приподнимаясь с колен. – Раз уж мы решили, то давай поскорее заберем парусину отсюда. – Она взглянула на набегающие волны. – Только, Фредерик, мы ведь действительно не сможем одни дотащить это сокровище. Тут нужна бригада такелажников. Что, если волочить его по воде вдоль берега?

– Прекрасная идея! А я-то старался, сушил парусину на солнце.

– Она снова высохнет.

– Да, по воде мы ее действительно подтянем к нашему убежищу. А ты очень сообразительна.

Элизабет помотала головой.

– Сомневаюсь. Просто ситуация заставляет шевелить мозгами.

– Знаешь, здорово, что я наткнулся на этот кусок, теперь смогу соорудить для нас что-то вроде хижины. Может, в ней тебе будет лучше спаться?

– Ты отличный парень, Фредерик Джоэл. Спасибо тебе за заботу! И… ты настоящий друг.

Лицо его стало серьезным.

– Неужели?

– Да, конечно, – с трепещущим сердцем ответила Элизабет. Минутой раньше ей не пришло бы в голову называть Фредерика своим другом. А кто же он ей? Здесь, на пустынном берегу, этот человек может быть только другом, но никак не врагом.

– А раньше я тоже был славным парнем? Меня это беспокоит, потому что мне ничего о себе самом не известно.

– Думаю, да, – тихо заметила Элизабет.

– Личность человека не меняется с потерей памяти? Как ты думаешь?

– Вообще-то не должна, – не очень уверенно произнесла она, понимая, что такие разговоры неизбежны. Но Бетти была рада, что Фредерик затевает их не так уж часто. Будь она на его месте, беседы на эту тему не прекращались бы вовсе.

Серьезное выражение его лица вновь сменила улыбка.

– Если мы будем стоять на месте, наша парусина сама не побежит. Как ты считаешь?

– Спешить нам некуда, – ответила она с улыбкой. – Ведь мы, в сущности, не обязаны ничего делать.

– Классическая женская непоследовательность: то ты опасаешься прилива, способного отнять у нас эту находку, то вдруг мгновенно расслабляешься. Может, ты просто решила посидеть на берегу? Как хочешь, так и поступай. Делай только то, что тебе нравится. А добывать пищу и таскать тяжести – это мужская работа.

Элизабет снова почувствовала слабость. Фредерик прав: то она готова была помогать ему во всем, то на нее наваливались безразличие и неуверенность. Она уже пожалела о своих словах, но не стала извиняться, а лишь сказала:

– Давай примемся за дело.

Фредерик, посмеиваясь, шел за Элизабет. Известно ли этой девушке, какая она хорошенькая? Стройная, загорелая, со спутанными волосами, она выглядела так естественно, что он невольно испытывал к ней все возрастающую привязанность.

Ему вдруг захотелось узнать о своей спутнице как можно больше. Например, есть ли у нее близкие кроме отца и сестры? Была ли в ее жизни большая любовь? Как девушка развлекается? Кто ее друзья? Ну и так далее… Такое впечатление, что она не замужем. Не помешает выяснить это у нее сегодня же вечером.

Вообще же до наступления темноты им предстоит многое сделать. Фредерик не поделился с Элизабет своим предчувствием, что обнаружат их еще не скоро. Не исключено, что остров расположен на весьма приличном расстоянии от трассы морских судов. За все то время, пока они здесь находились, над их головами не мелькнуло ни единого вертолета из тех, на которых обычно ведется разведка местности и разыскиваются пропавшие люди. Если спасатели их и пытались обнаружить, то прилагали свои усилия явно не там, где надо.

Фредерик считал, что девушке не следует об этом знать. Она и без того подвергалась серьезным испытаниям. И если страхи возобладают, то будет еще хуже. Надо заняться делом, это отвлечет ее от печальных мыслей.

Прилагая невероятные усилия, они сбросили тяжелый кусок льняной парусины в воду и поволокли его в сторону лагеря. Затем снова вытащили на берег. Обессилев, Элизабет опустилась на песок, а Фредерик в это время стал расправлять ткань, чтобы та поскорее просохла.

– Надо будет потом перевернуть ее на другую сторону, – сообщил он, садясь рядом с Элизабет.

Она взглянула на затянутое облаками небо.

– А если пойдет дождь, то она вообще проваляется в таком виде несколько дней.

– Будем надеяться на лучшее.

Элизабет посмотрела на него.

– Думаешь, мы надолго застряли здесь?

– Нет, что ты.

Он ответил как-то поспешно, и это не понравилось Элизабет. Вздохнув, она поднялась и пошла к тайнику, где хранились припасы.

– Давай съедим по апельсину.

6

Элизабет внимательно, но незаметно наблюдала за Фредериком. Этот молодой человек был для нее загадкой. Здесь, на побережье, он казался таким простодушным… Но она помнила его холодное высокомерие во время их встреч. Неужели в нем уживаются столь разные черты? Она все время размышляла об этом, даже во время их беседы.

Фредерик привел ее к скалам и показал пещеру. Но Бетти там не понравилось из-за летучих мышей и гнетущего сумрака. К тому же, по его рассказам, пещера выглядела довольно большой, однако Элизабет та показалась тесной и мрачной.

Не решаясь идти вслед за Фредериком, она осталась ждать у самого входа, напряженно следя за удаляющейся фигурой своего спутника.

До нее время от времени доносился его веселый голос:

– Здесь так здорово, Элизабет! Иди сюда.

– Нет… мне и тут хорошо.

Она услышала, как он посмеивается над ее ответом.

– Надо же! Эта пещера, оказывается, переходит в другую!

И тут он исчез из виду. Элизабет застыла от ужаса. Вдруг с ним что-нибудь случится?

– Фредерик! – позвала она.

– Я тут, – раздался его голос.

– Пожалуйста, не уходи далеко.

– Тебе не нравятся пещеры?

– Я никогда в них не бывала. Вдруг там водятся привидения?

– Тебе действительно так кажется? А мне такие места интересны.

– Значит, в душе ты спелеолог. Кажется, так называют тех, кто обследует пещеры?

Он усмехнулся.

– Может, и спелеолог.

Элизабет сделала два шага внутрь, и ей стало не по себе. Освещение в этой природной западне показалось ей каким-то странным, воздух – сырым и затхлым, а тени на сводах похожими на мятущихся призраков.

– Пойдем лучше на берег и посмотрим, что подарил нам прибой, – предложила она робко.

– Ну ладно, уговорила! – откликнулся он и вынырнул из темных недр.

Довольная тем, что они благополучно покинули столь неприятное место, Элизабет взглянула на небо.

– Наверное, к ночи соберется дождь. Ну и ладно, не растаем, к тому же они здесь теплые.

Вдруг Фредерик остановился и зажмурился. Бетти встревожилась:

– Что с тобой?

– Я почувствовал, как идет дождь.

– Ты что-то вспомнил?

Он открыл глаза.

– Даже не знаю, как это назвать. Опять всплыл в голове какой-то эпизод из детства.

– Какое-то видение?

– Вроде этого.

Элизабет понимала, что рано или поздно все придет в норму. Отдельные вспышки воспоминаний вернут бедняге его прошлое.

– Это случилось так неожиданно, – заметил Фредерик, когда они продолжили путь.

– Так и должно быть. Какое-то слово или понятие потянет за собой целую цепочку произошедших ранее событий.

Если бы я знала, какие слова могут стать ключиком, открывающим дверь в прошлое, то постаралась бы избегать их! – подумала Элизабет, прекрасно осознавая, что такое желание продиктовано эгоизмом. Как смеет она желать, чтобы Фредерик подольше не возвращался к полноценной жизни?

Но общение с ним теперь было приятно ей, и он очень нравился Бетти именно таким. Ни один мужчина не производил на нее большего впечатления, чем Фредерик.

Настроение у нее испортилось. Зачем мне эта заноза в сердце?! – подумала она. Но как было не влюбиться, если кроме него рядом никого нет? К тому же он весел, жизнерадостен, добр, заботлив и необыкновенно хорош собой.

Да уж, хорош: небритый, всклокоченный, в рваной одежде и босой! И тем не менее… У него звучный голос и раскатистый смех. Пока они шли, Фредерик подбирал ракушки, а затем снова их бросал.

– На этом острове много красивых раковин.

– Да, попадаются удивительные. Смотри, что там такое?

– Похоже на кусок ткани.

Это и в самом деле оказалась материя голубого цвета.

– Наверное, скатерть, – предположила Элизабет, рассматривая находку. Так же, как и парусина, она была порвана в нескольких местах.

Взглянув на океан, Элизабет попросила:

– Выброси нам банку кофе, пожалуйста! – Фредерик рассмеялся, а Элизабет продолжала: – А еще – кусочек туалетного мыла и зубную пасту!

– Спички, если можно! – крикнул Фредерик.

– Да, – подхватила Элизабет, – спички, чтобы можно было сварить кофе.

– И бритву!

Девушка засмеялась.

– Чистую одежду девятого размера!

– Мужскую одежду настоящего мужского размера!

Они продолжали дурачиться:

– А что, если заказать на обед жареную индейку?

– Или запеченную лососину с грибами?

– Великолепно! – простонала Элизабет.

Теперь они хохотали наперебой, сами над собой и друг другом.

– Две порции спагетти! – крикнул Фредерик.

– Оливки, пикули, сыр!

А океан продолжал катить свои волны, не выбрасывая на берег ничего из того, о чем они просили. Немного успокоившись, Элизабет опустилась на песок.

– Телефон, пожалуйста, – произнесла она со вздохом.

Фредерик прилег возле нее, опершись на локоть.

– И почтальона.

Элизабет взглянула на него, готовая снова расхохотаться.

– Почтальон? – Она откинулась на песок, прижимая руку к животу. – От смеха на душе становится легче.

– Совершенно справедливо.

– Даже не верится, что все это у нас когда-то было.

– Мне действительно трудно представить…

Она посмотрела на него с чувством сострадания.

– Возможно, тебе сейчас все на свете кажется нереальным.

– И ты тоже.

В его глазах вспыхнул огонь, отчего у Элизабет перехватило дыхание, и она тут же поднялась.

– Элизабет, пожалуйста, не беги от меня. Не беги, слышишь?

Его голос проникал в самое сердце, и она поспешила ответить:

– Мы еще не весь берег осмотрели.

Фредерик медленно поднялся. Мимолетом взглянув на него, Бетти удивилась странному выражению его лица. Она не хотела его обидеть, но была уверена: нельзя делать то, о чем они оба потом пожалеют.

Когда к ее боссу вернется память, он начнет тяготиться теми отношениями, что возникли между ними здесь, во время вынужденной изоляции.

Они продолжали прогулку по берегу, разговаривая о погоде, о дарах океанских волн, о темной дымке на горизонте, которая вполне могла оказаться еще одним островом. По всему чувствовалось, что они сближаются.

Если б я ответила ему хоть взглядом, то он обнял бы меня и поцеловал, думала Элизабет, волнуясь. Ее тянуло к Фредерику с той самой минуты, как она увидела его, но ей пришлось подавлять в себе это чувство. В конечном счете оно могло привести только к страданиям. Держаться от него подальше – вот единственно правильный для нее путь. Конечно, он очень обаятельный, но его близость слишком опасна. Возможно, ее тянуло к Фредерику из-за необычных обстоятельств, в которых они оказались. Однако Элизабет понимала, что это не совсем так. Она никогда не относилась с легкостью к мужчинам и всегда держала свое сердце на замке. Если я и нравлюсь Фредерику, думала она, то это всего лишь легкое увлечение, не более того, учитывая его состояние.

Молодой человек тоже пытался разобраться в своих чувствах. Он вовсе не хотел воспользоваться удобным случаем, просто в какой-то момент между ними возникло взаимное влечение. Они знали друг друга недолго, но казалось, что очень давно. Сначала Фредерик хотел попросить у Элизабет прощения за свой внезапный порыв, но потом решил пока ничего не предпринимать.

Сегодня он увидел эту девушку в новом свете и сразу обратил внимание на то, что она хороша собой. Раньше он не замечал, как соблазнительна ее походка и как выразителен взгляд. И ее немного охрипший голос, и стройные ноги, и красивые руки – все привлекало его.

Фредерик попытался отбросить подобные мысли. Элизабет явно не хочет идти на сближение, и не стоит ее переубеждать. С этого момента он решил следить за своими поступками и словами. В его жизни, разумеется, были женщины, он не сомневался, хотя и не мог их вспомнить.

В этот день он вообще старался как можно больше вспоминать. Ему казалось, что прошлое вот-вот вернется к нему. Как заметила Элизабет, одно слово или мысль потянут за собой цепочку воспоминаний, и все станет на свои места.

Как ни странно, сегодня он чувствовал себя гораздо уверенней и даже наслаждался жизнью. Ему нравился остров и общество Элизабет. Он знал, что рано или поздно их найдут, но ему хотелось побыть здесь вдвоем с этой очаровательной девушкой еще несколько дней.

Они подошли к тому месту на побережье, куда прибой выбросил много всякой всячины: деревяшки, веревки, осколки посуды, клочки бумаги и другой мусор. Большая часть этого добра ни на что не годилась. Однако Фредерик подобрал веревку, а Элизабет нашла на песке мужскую рубашку.

– Удивительно, она совсем целая!

Он прихватил еще несколько алюминиевых трубок, решив использовать их для сооружения палатки из парусины.

– Посмотри, что я нашла! – вдруг закричала она.

Фредерик подошел. Это оказалась большая консервная банка.

– Интересно, что там внутри?

– Не представляю, этикетка отклеилась. Но, похоже, что-то съедобное. – Она взглянула ему в глаза. – Например, тушеная индейка.

Элизабет пыталась вернуться к тем шуткам, которые привели их к сближению. Фредерику захотелось обнять ее, но он лишь улыбнулся:

– Консервная банка без этикетки – это загадка.

– Она не испорчена.

– А если в ней машинное масло?

– Или консервированный шпинат. Я его терпеть не могу.

Оба улыбались, довольные тем, что напряжение исчезло.

– Мы можем открыть банку, и тогда все будет ясно, – предложил Фредерик.

– Давай подождем, – остановила его Элизабет, прижимая банку к груди, точно в ней было спрятано сокровище.

И он понял: запечатанная банка оставляет надежду. Открытая, она может оказаться ненужным хламом.

Элизабет неодобрительно оглядела берег.

– Мне не нравится вся эта грязь. Ведь берег был таким чистым. Надо навести здесь порядок. Давайте соберем все в кучу и закопаем. Хотя бы бумагу.

– Не возражаю. – Отличный способ убить время, подумал он. Ему казалось, что для этой девушки очень важно быть чем-то занятой. Да и сам он чувствовал себя лучше, когда что-то делал. – Но прежде чем мы начнем уборку, – сказал он, – я хочу набрать еще фруктов и орехов. Ведь мы вчера почти все запасы подчистили.

– А я, пожалуй, побуду здесь. Если, конечно, тебе не нужна моя помощь.

Элизабет больше не боялась оставаться одна. Она уже несколько раз обошла ближайшую округу и ни диких зверей, ни агрессивных аборигенов не встретила. Несколько напугали ее разве что летучие мыши в пещере. Но ходить туда совсем не обязательно. Бетти была уверена, что этой ночью она будет спать хорошо.

Когда Фредерик ушел, она занялась уборкой. Сначала найденным фаянсовым черепком выкопала подальше от воды яму в песке. Это оказалось довольно легко, так как песок был легким и рассыпчатым. Клочки бумаги она собрала в первую очередь, чтобы их не разнесло по всему острову. Ей хотелось сохранить здесь ту чистоту, которая бывает лишь на необитаемых островах.

Если сейчас не убрать весь этот хлам, то приливы будут еще долго выбрасывать его на берег, а отливы – снова уносить в океан. В конце концов часть мусора осядет на дне, но что-то останется и на поверхности. Элизабет всегда чувствовала удовлетворение, когда вносила свой вклад в сохранение природы.

Она быстро рассортировала весь мусор. Бумагу бросила в яму, металлические предметы отложила в одну сторону, стеклянные и фарфоровые осколки – в другую. Тряпки могли пригодиться, поэтому она собрала их отдельно. Хотя и была уверена, что их скоро разыщут и все это барахло вряд ли им понадобится.

Некоторые предметы были наполовину засыпаны песком. Так, она вытащила из его недр очень красивый синий шифоновый шарф с люрексом. Потом нашла мужские часы, украшенные бриллиантами. Правда, они стояли, но были целы.

Она взглянула в океанскую даль, и глаза ее наполнились слезами. Похоже, поиски ведутся лишь формально. Разве никто не верит, что экипаж монгольфьера остался жив?..

Элизабет представила себе отца. Каково ему сейчас? Он в больнице и совершенно беспомощен. Что может бедняга сделать, чтобы спасти ее? Ведь отец не в состоянии даже встать с постели, не говоря уже о том, чтобы возглавить спасательную операцию… Да кто ему сообщит, что его дочь пропадает на далеком острове в океане?

Перестань паниковать! – одернула себя Элизабет и вытерла слезы. Слава Богу, есть пища. И можно продержаться до тех пор, пока нас не найдут. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так…

При этой мысли она вздрогнула. Может быть, пройдет не одна неделя. Надо быть готовой ко всему. Но ведь могло быть еще хуже, окажись она здесь совершенно одна! Слава Богу, что есть Фредерик.

Вздохнув, она продолжила приводить в порядок берег.

Когда голод и жажда стали ее одолевать, Элизабет собрала все ценное, что смогла унести, и вернулась в лагерь. Фредерика все еще не было. День клонился к вечеру.

Она с удовольствием поела фруктов и орехов, забыв о жареной индейке. Затем выпила две кружки воды. Чтобы чем-то себя занять, Бетти стала рассматривать вещи, принесенные с берега. Из одежды не обнаружилось ничего подходящего, кроме шифонового шарфа.

Но зато хоть было теперь чем прикрыться, пока она постирает и высушит свою одежду. Надо воспользоваться отсутствием Фредерика, чтобы искупаться и прополоскать свои вещи.

Она быстро разделась и вошла в теплую воду. Окунувшись, Элизабет принялась тереть волосы, расчесывать их пальцами, заодно вспомнив слова дерматолога о том, что люди слишком часто пользуются мылом, а это вредно для кожи. Действительно через минуту-другую Бетти почувствовала себя совершенно чистой. Врач был бы доволен.

Она с радостью поплескалась бы еще, но Фредерик должен был вот-вот вернуться. Выйдя из воды, Элизабет завернулась и голубую скатерть, точно в сари.

Стирка одежды и белья не заняла много времени. Она встала на колени возле озерка и принялась полоскать в воде брюки, блузку и белье. Затем промыла и парусиновые туфли. Освежив, таким образом, одежду, Элизабет развесила ее на кустах для просушки.

Едва закончив хозяйственные дела, она вдруг услышала странный звук. Подняла голову и замерла.

Вертолет! Его не было видно потому, что деревья вокруг озерка росли тесно. Элизабет побежала к берегу, но машина уже удалилось на значительное расстояние. Она следовала низко – видимо, это был поисковый облет территории.

– Сюда! – закричала она. – Я здесь! – Она размахивала руками и подпрыгивала. Но никто ее не видел и не слышал. – Сюда! Сюда! – продолжала она звать.

Шум пропеллера становился то громче, то тише. Вертолет совершил несколько кругов, но к берегу не вернулся.

– О Боже! – прошептала Элизабет и без сил опустилась на песок. Может быть, поисковая группа заметила Фредерика? Ведь фруктовые деревья растут на открытом месте! Конечно, он-то не должен был растеряться и наверняка подал им сигнал! Она тяжело дышала, и сердце ее сильно билось. Вертолет обязательно вернется, обязательно! Девушка, подобрав с боков импровизированную одежду, помчалась вдоль берега, чтобы ее могли увидеть спасатели.

Она бежала босая и глядела в небо, пока не споткнулась и не упала, поранив ногу.

Вертолет, сделав еще один заход, стал удаляться, шум мотора становился все тише.

– Элизабет! Тебя заметили?

Фредерик спешил к берегу. Онемев от волнения, она смотрела на него.

– Я была в это время у озерка. Как только услышала звук мотора, сразу бросилась на берег. А ты попался им на глаза?

Он перевел дыхание.

– Вряд ли. – Он опустился на колени рядом с Элизабет. – Они нас не видели.

Потрясенная, Бетти не могла даже заплакать.

– Жаль. Я надеялась, что хоть ты оказался на открытом месте!

– Я в это время шел лесом, чтобы побыстрее вернуться в лагерь.

– А меня угораздило чуть раньше уйти с берега… Фредерик, как ты думаешь, они вернутся?

– Безусловно. Нас ведь ищут, поэтому и совершают облет местности.

– Да, но вернутся ли они сюда?

– Не надо паниковать, Элизабет.

– Господи, вдруг это был наш единственный шанс? Как мы не подумали о такой возможности? Один из нас обязательно должен быть на открытом месте. Почему мы заранее не приготовились к тому, что нас все-таки будут искать?

Ее одеяние поразило Фредерика: голубая скатерть, стянутая узлом на груди. Самодельное сари соскальзывало, обнажая прелести женского тела.

Он ощутил волнение. Бетти была такая женственная, нежная и желанная!.. И Фредерику не нужна была память, чтобы оценить ее привлекательность.

Его сердце забилось сильнее, чем после быстрого бега. Однако Элизабет, казалось, не могла ни о чем думать, кроме вертолета.

– Они вернутся, – произнесла она дрожащим голосом. – И мы должны быть готовы к следующему разу.

– Я знал, что они меня не заметят среди деревьев, – ответил Фредерик. – Но надеялся, что ты все еще на берегу. – Его голос стал хриплым, и он повернулся спиной к Элизабет, чтобы она не заметила его возбуждения. Глядя на девушку через плечо, он проговорил: – Мне пришлось бросить все: фрукты и камни… Я нашел несколько минералов, похожих на кремень.

Элизабет постепенно приходила в себя. Подумать только, поисковый вертолет летел прямо над ней, но ее не было видно из-за деревьев! Случай сыграл с нами злую шутку, ведь большую часть дня оба находились на открытом месте.

Она сделала вид, что заинтересовалась кремнем, о котором упомянул Фредерик, хотя на самом деле не могла думать ни о чем, кроме провалившейся спасательной операции.

– Может быть… твои камни помогут нам разжечь костер?

Но ему-то было понятно, что она в это не верит.

– Пожалуй, пойду и подберу все, что там побросал. Хочешь составить мне компанию?

– Нет, я останусь здесь. Поиск может возобновиться.

Фредерик кивнул. Ясно, что вертолет сегодня уже не вернется, но зачем лишать ее надежды?

– Увидимся в лагере?

– Да.

Ему хотелось ее утешить, ведь он понимал, насколько бедняжка огорчена. Но он знал, что если подойдет и обнимет ее, то остановиться уже не сможет.

Пройдя несколько шагов, Фредерик обернулся и увидел, что Элизабет смотрит в небо. Оно было затянуто облаками, собирался дождь. Остров не был бы таким зеленым, если б не частые дожди, подумал он.

7

Взбесившийся океан бросал на песок волны с клочками пены. Элизабет глядела то в мутную даль океана, то в серое небо. Темнело.

Фредерик остался у озерка. Он пытался высечь искру из кремней, но сильный ветер мешал ему, и Бетти, отчаявшись, ушла на берег.

И вот теперь она сидела на огромном валуне с горстью семечек в кулаке. Фредерик принес какой-то плод, похожий на дыню, вспомнив, что уже когда-то пробовал такой. Когда они съели мякоть, он посоветовал Элизабет погрызть семечки.

Глядя на неспокойные воды океана, она размышляла о превратностях судьбы. Почему вертолет не прилетел чуть раньше, когда она была еще на берегу? Да и барражировал он над островом минут пять-десять, не больше. Не слишком-то много времени уделили спасатели этому клочку суши.

Девушка тяжело вздохнула. Когда уныние одолевало ее, она начинала ругать себя. Это обычно помогало. К тому же в присутствии Фредерика нельзя раскисать. Но в этот вечер ощущение безнадежности полностью овладело ею.

Бетти не очень расстраивало фруктовое меню и даже сон на голой земле. Но вот то, что экипаж поискового вертолета их не обнаружил, было ужасно!

– Элизабет… прости меня.

– Что ты сказал? – Она обернулась. – Я и не слышала, как ты подошел.

– Просто попросил у тебя прошения.

– За что?

Фредерик опустился на песок возле нее, глядя на неспокойный океан.

– Я должен был приготовиться к появлению спасателей.

– Знаешь, мне тоже не мешало бы об этом подумать. Поверь, я тебя ни в чем не виню. – Элизабет говорила правду: ей такое и в голову не приходило. Если и стоило кого-то в чем-то там упрекать, то лишь себя одну. – Возможно, вертолет быстро покинул территорию из-за надвигающейся грозы, – задумчиво предположила она.

Фредерик считал, что облет острова был достаточно продолжительным, но не произнес этого вслух. Надо срочно придумать нечто такое, что привлекло бы внимание экипажа в следующий раз, решил он. Он облокотился на камень, на котором устроилась Элизабет, и продолжал смотреть на океан. И оба невольных пленника долго сидели молча, погруженные каждый в свои мысли.

Наконец Элизабет взглянула на Фредерика. Его голова находилась на уровне ее бедер. Волосы мужчины разметал ветер, и было видно, что рана поджила, а опухоль спала. Ей так захотелось прикоснуться к его волосам, что она с трудом сдержалась.

Вокруг все потемнело.

– Дождь пошел, – заметила Элизабет со вздохом. – Надо укрыться под деревьями, а то промокнем до нитки.

Они поспешили в лагерь. Сильные струи звонко били по пальмовым листьям. Начинался ливень.

Элизабет заползла в укрытие, которое он соорудил для нее.

– Иди сюда, – позвала девушка. – Здесь хватит места для двоих, если мы будем сидеть.

– Ничего, я не сахарный.

– Не спорь, Фредерик. Я не могу видеть, как ты мокнешь под дождем.

В голосе ее звучала досада, и он повиновался, быстро забравшись в крохотный шалаш, рассчитанный лишь на одного человека. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Элизабет по-прежнему была обернута скатертью, но сверху она еще умудрилась натянуть мужскую рубашку, которую подобрала на берегу. Вода просачивалась сквозь щели между пальмовыми листьями, однако эти незначительные протечки не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось снаружи. Там бушевал настоящий тропический ливень!

– А моя одежда осталась на кустах, – сказала Элизабет печально. – Как ты думаешь, долго еще будет лить дождь?

– Вряд ли. Сильные осадки обычно быстро прекращаются. – Фредерику трудно было не только вести разговор, но даже дышать. Ему не хотелось, чтобы Элизабет заметила, как он возбужден. Они сидели столь тесно прижавшись друг к другу, что он не знал, куда девать правую руку. Ему казалось, что Элизабет слышит, как громко стучит его сердце. И надеялся лишь на то, что наступившая темнота не позволит ей заметить, что с ним происходит.

– Расскажи мне о себе. Расскажи что-нибудь, Элизабет! – попросил он.

– Что тебя интересует?

– Все.

– Мне и рассказывать-то нечего.

– А я и не жду захватывающих приключений. – Он мрачно усмехнулся. – Этого добра у нас хватает и сейчас.

Элизабет выглянула из шалаша. Дождь хлестал с такой силой, что вода в озерке плясала под его ударами.

Она не знала, какая сторона ее жизни интересует Фредерика. Кроме того, он сидел так близко!.. Бедняжка не смела и шелохнуться.

Мне и в голову не пришло, что мы окажемся в столь неудобном положении, подумала она. Но не могла же я оставить его мокнуть под дождем! Может быть, длинная скучная истории отвлечет меня от… Но ведь я не стремлюсь к близости с ним?

– Можно я тебя обниму?

Голос его прозвучал как-то особенно глубоко, или ей это показалось?

– Тебе тогда будет удобнее? – Она засмеялась. – Некуда девать руку?

– Давай лучше я выйду.

– Нет, ни в коем случае! Можешь обнять.

Фредерик повиновался.

– Спасибо, так уже хорошо. Мне больше некуда было ее пристроить.

– Ну и ладно, – вздохнула Элизабет.

– Итак…

– Что же ты хотел узнать обо мне? – спросила она, чувствуя, как пульс бешено бьется у виска.

– Тебе неприятно рассказывать о себе?

– Мне редко приходилось это делать.

– Почему? Ведь ты встречаешься со многими людьми…

– Да, все время новые люди.

– Мужчины?

Элизабет не ответила.

– Извини, я пытаюсь выяснить, есть ли у тебя человек, который занимает особое место в твоей жизни.

Девушка повернулась к нему лицом и почувствовала, как он близок. В темноте она не видела его глаз и затаила дыхание.

Затейливая судьба привела ее на этот остров, где она оказалась вдвоем с миллиардером Фредериком Джоэлом. Причем вдвоем на острове под проливным дождем. Все остальные люди остались где-то далеко-далеко отсюда.

Мысли ее путались, смешались воедино и страх, и отчаяние, и вера в человека, который был сейчас с ней рядом.

– Почему ты хочешь это знать? – спросила она шепотом.

Если бы ко мне вернулась память! – подумал Фредерик. А зачем, собственно говоря, мне знать подробности ее личной жизни?

– Может быть, при сложившихся обстоятельствах это не так уж и важно, – ответил он тихо.

Элизабет поняла его мысль: если у тебя и есть близкий человек, здесь мы вдвоем и одни. Сегодня нас уже не спасут. Что будет дальше – мы не знаем. Остается лишь надеяться на благополучный исход. Даже в обычной жизни люди не могут предвидеть, что с ними произойдет завтра, а в нашем положении будущее вообще непредсказуемо.

Ей вдруг захотелось рассказать ему о себе. Хотя бы немного.

– Элизабет, ты мне очень близка.

– Да куда уж ближе! – ответила она сухо.

– Я говорю не о том, что мы сидим рядом, прижавшись друг к другу.

– Фредерик, нам всего лишь приходится быть вместе. Ведь мы оторваны от остального мира, – Она старалась сохранить остатки здравого смысла. – Скажу откровенно: я тебе не слишком-то понравилась, когда мы впервые встретились.

Удивленный ее смелым предположением, он пробормотал:

– Не могу в это поверить.

– Уверяю тебя, что это правда.

– Почему ты так решила?

Элизабет, разумеется, не хотелось рассказывать обо всех подробностях их встречи в замке.

– У меня создалось такое впечатление. Между нами возникли холодные, сдержанные отношения. – Это было не совсем так, ведь где-то в глубине души она почувствовала, что он не остался к ней равнодушен.

– Надеюсь, я не сделал ничего такого, что бы выказать тебе свое нерасположение?

– Нет.

– Тогда почему ты решила, что не понравилась мне?

– Фредерик, спор в данном случае просто бесполезен. Мы с тобой почти не знаем друг друга, я высказала свое первое впечатление, вот и все!

– Но теперь мы вместе.

– Однако ты сейчас не такой, каким был прежде.

– Я просто не помню своего прошлого. Но во всех других отношениях я тот же самый человек.

Он не может меня понять, размышляла Элизабет. Там, в замке, я чувствовала его обособленность, словно он находился за каменной стеной. Сегодняшний Фредерик совсем другой – беззащитный, открытый, без укоренившихся привычек той среды, в которой вращался. Сейчас его доброта для него так же естественна, как дыхание. Невозможно не заметить, как изменился его голос и какое тепло исходит от него, когда он прикасается ко мне.

Она обняла руками колени и постаралась сжаться в комочек, чтобы занимать как можно меньше места.

Внутренний голос убеждал ее: зачем отказываться от радости? Он красивый, обаятельный, мужественный. Сколько времени вы пробудете здесь, никто не знает. К тому же, возможно, память никогда к нему не вернется. И Фредерик до конца своих дней останется таким же добрым и милым, как сейчас. Может, вы и умрете на этом прекрасном побережье. Ведь подобные случаи бывают. Жизнь так быстротечна и уязвима. С людьми подчас происходят невероятные вещи. До сих пор самой большой трагедией в твоей жизни, Элизабет, была смерть мамы… И если два человека нравятся друг другу, это прекрасно!

– Ты удручена, – тихо проговорил Фредерик. – А я чувствую себя очень даже неплохо. Правда, наши ресурсы ограничены. Но мне кажется, мы оба попали сюда не случайно, это судьба. О чем ты тоскуешь? В чем твое счастье там, в Техасе?

– Во-первых, меня беспокоит отец. Моя мать умерла, и, кроме нас с сестрой, у больного старика никого нет.

– Причина серьезная, но ведь ты пока все равно ничего не можешь сделать.

– От этого мне не легче.

Фредерик вздохнул.

– Знаешь, я уверен, что кто-то обо мне тоже беспокоится, но не думаю об этом. – Он помолчал. – Дождь скоро кончится.

– Ночь будет ужасной, – печально заметила она.

– А что, если пойти в пещеру? Там наверняка сухо.

– В пещеру?! О Боже, Фредерик, у меня будет инфаркт. Там ведь летучие мыши!

– Но они не нападают на людей.

Она посмотрела на него с недоверием.

– Неужели ты смог бы провести там ночь?

– Конечно. Лучше лежать на теплом, сухом песке, чем здесь, в луже.

Вода, просачиваясь между пальмовыми листьями шалаша, промочила и мужскую рубашку, и скатерть, в которую Элизабет завернулась. Одежда Фредерика была не в лучшем состоянии. Ноги у Бетти озябли, хотя воздух не был холодным. Но даже теплый дождь приносит с собой прохладу.

– Пещера… – пробормотала она. – Даже не знаю. Там, наверное, кромешная тьма. А вокруг летают эти жуткие твари. – Элизабет вздрогнула. – Нет. Я, пожалуй, останусь здесь.

– Трусишка, – поддразнил он.

– Я же призналась тебе, что не отличаюсь храбростью, а ты еще дразнишься! – Тут Бетти испугалась, что, если он уйдет, ей придется коротать ночь совершенно одной.

– Можно мне тебя поцеловать? – прошептал Фредерик.

Она замерла. Говорить “нет” просто бессмысленно. Они взрослые люди и находятся в весьма непростой ситуации. Что ждет их впереди – пока неизвестно.

Повернув к нему лицо, девушка закрыла глаза. Но прикосновение его губ поразило ее, словно удар тока, и она отпрянула.

– Элизабет…

Если я сейчас уступлю ему, то потом никогда не прощу себе этого, даже если Фредерик Джоэл – единственное счастье, которое подарила мне судьба.

– Фредерик, ты не понимаешь…

– Тогда объясни мне. Что дурного в том, что мы нравимся друг другу?

– Твое положение очень отличается от моего.

– Ты имеешь в виду уровень жизни? Допустим, я действительно богат, а ты вынуждена постоянно зарабатывать себе на жизнь. Значит, по-твоему, финансовое неравенство мешает нашим отношениям?

Нет, мысленно ответила Элизабет, дело не только в деньгах. Если бы Фредерик не потерял память, мы бы просто не понравились друг другу. Мой надменный босс не соорудил бы для меня этот шалаш, и мы не сидели сейчас здесь, тесно прижавшись друг к другу, и уж тем более не состоялось бы этого разговора. Все обстояло б куда проще. Может, я уже сейчас возвращалась бы в Техас. Тот Фредерик знал бы наверняка, где мы находимся, и ни за что не упустил поисковый вертолет.

Этот же, пострадавший в катастрофе мужчина способен мириться с непредвиденной ситуацией. Может быть, подсознательно ему не хочется возвращаться в свое прошлое. Значит, он не был прежде счастлив. Да, мистер Джоэл, с которым я познакомилась в замке, не производил впечатления баловня судьбы.

Элизабет вдруг почувствовала сострадание к человеку, сидящему бок о бок с ней. Он ей нравился вопреки здравому смыслу. От него исходило тепло, и ей казалось, что он готов сделать все возможное, чтобы развеять ее печаль. Трудно было не почувствовать, что она нравится ему тоже и что его влечет к ней.

Бетти обняла его за шею, и ее пальцы прикоснулись к его волосам.

– Фредерик… – прошептала она с грустью. В конце концов, что такое поцелуй в данных обстоятельствах? Всего лишь один поцелуй!

Их губы встретились, и Элизабет закрыла глаза. Его небритое лицо покалывало ей кожу.

От него пахло свежестью и апельсинами, и ей захотелось плакать.

Фредерик целовал ее очень нежно, и Бетти, вздохнув, расслабилась. В тот же миг он обнял ее крепче, и она почувствовала во рту кончик его языка.

Чувства их накалялись, дыхание стало учащенным. Рука Фредерика, лежавшая на ее плече, спустилась на талию. Они были одни, и ничто не могло помешать их сближению.

На несколько мгновений Элизабет всецело отдалась этому волнующему возбуждению. Их губы слились, и, охваченная жаром его тела, девушка чувствовала, как загорается сама. Сердце ее забилось сильнее, все тело томительно заныло.

Нет! Так нельзя. Она оторвалась от его губ. Сострадание и влюбленность опасны, поскольку могут далеко завести.

– Хватит, – прошептала она.

– На самом деле ты так не считаешь. Ведь мы оба хотим этого.

– Мы много чего хотим.

– Элизабет, ты мне так нужна!

Она вздохнула.

– Подумай, ведь мы здесь одни, и лишь по этому нас влечет друг к другу. Стоит только вернуться домой, как все это тут же пройдет.

– Я не согласен с тобой.

– Не обижайся, но ты не можешь рассуждать здраво, поскольку не помнишь своего прошлого. А я могу.

– Неужели ты думаешь, что, когда память ко мне вернется, ты перестанешь мне нравиться?

– Да, я именно так думаю.

Взяв руку Элизабет, он поднес ее к губам и прошептал:

– Ошибаешься.

Она вздрогнула, когда его губы коснулись ее кожи. Ей никогда не приходилось встречаться с таким обаятельным мужчиной. Элизабет отдавала себе отчет в том, что если бы Фредерик был таким обходительным и раньше, то она наверняка влюбилась бы в него по уши в первую же минуту встречи. Теперь же все ее чувства пришли в возбуждение, и ответная тяга к нему стала почти непреодолимой.

Фредерик положил ее руку к себе на колени, и у нее перехватило дыхание.

– Будь моей! – прошептал он.

Он, оказывается, был не только привлекательным, но и настойчивым. Элизабет невероятным усилием воли отстранилась от него.

– Иди в пещеру, Фредерик, – потребовала она. – Иди… куда-нибудь еще.

– А я думал, ты хочешь, чтобы я остался с тобой. – В его голосе прозвучала обида.

– Прости. Ладно, оставайся. Только…

– Только не приближайся?

– Пойми, я не могу.

– Не понимаю. Ты ведь утверждаешь, что у тебя никого нет, так почему же?

– Да, но мы оба толком ничего не знаем о тебе. Может, кто-то тебя ждет.

– Все возможно, – ответил он, и плечи его поникли.

– А как она выглядела, твоя невеста?

– Совершенно не помню, – заметил Фредерик. – Может быть, твое присутствие удачно восполнило ее отсутствие?

Элизабет расхохоталась.

– Я же тебе говорила, ты даже не обратил на меня внимания. Не веришь?

– Нет. Потому что надо быть слепым, чтобы не заметить тебя.

А сейчас я, наверное, выгляжу ужасно, размышляла Элизабет. Правда, удалось искупаться и переодеться, но волосы не расчесаны, никакой косметики! Ни он, ни я не используем парфюмерных ароматов, зато оба пахнем свежестью самой природы… – размышляла Элизабет.

– Ты просто мной не заинтересовался, – сказала она тихо. – Это сущая правда.

Фредерик сорвался с места.

– Пойду прогуляюсь.

Закусив губу, Бетти смотрела, как он удаляется все дальше и дальше.

Где он будет спать? Неужели в пещере?

Тяжело вздохнув, она легла. Надо придумать что-нибудь и для Фредерика. Наверняка из парусины получится неплохая палатка. Надо завтра же этим заняться.

Она устала, а голова кружилась от переполнявших ее мыслей. Тому, что они упустили поисковый вертолет, не было оправдания. Прилетит ли еще один? Необходимо быть все время начеку.

Мелкий дождь постукивал по пальмовой крыше и, казалось, убаюкивал Элизабет. Но было сыро и холодно, и она готовилась провести еще одну бессонную ночь. С Фредериком, если бы он лежал рядом, было бы гораздо теплее.

Вспоминая жар, исходивший от их тел, она даже вздрагивала. Ей казалось, что ее обжигало такой страстью, какой она не испытывала никогда.

Во всем, что с ней стряслось, было что-то неправдоподобное. Элизабет будто оказалась героиней романа с самым фантастическим сюжетом, который разворачивается на фоне дикой природы в местах, где, возможно, и не ступала нога человека! Итак, слабая девушка пытается выжить в этих условиях. А знаменитый богач Фредерик Джоэл – красавец и финансовый гений – по воле судеб становится ее спутником. Между ними что-то происходит или вот-вот произойдет, если они останутся наедине еще хотя бы один день…

Элизабет вздохнула. Неужели он сейчас бродит по берегу? Или спрятался от дождя под деревом? А может, спит в пещере?

Надо будет что-то придумать, чтобы он тоже мог отдыхать под крышей. Шалаш построен наспех, в надежде на скорое спасение. Но пора устраиваться более основательно, ведь, сколько еще придется ждать, пока их найдут, неизвестно. Здесь часто идут дожди, иначе зелень не была бы такой яркой и сочной. Надо будет… И тут Элизабет уснула.

8

Теплое утреннее солнце светило ярко, и небо сияло голубизной. Фредерика поблизости не было. Элизабет быстро искупалась в озере и оделась, несмотря на то что ее вещи, развешенные на кустах, после ночного ливня еще не совсем просохли.

Захватив два апельсина на завтрак, она вышла на берег. Океан успокоился, и сияющая водная гладь действовала на нее умиротворяюще. Ей всегда нравилось побережье, волны, набегающие на песок, освежающие порывы ветра. Если все земельные участки, которыми владеет Фредерик, похожи на этот, на них вполне можно создать великолепные курортные комплексы, подумала Элизабет.

После вчерашней бури на берегу снова оказались кучи водорослей, сломанные раковины, щепки, распластанные медузы и много чего другого. Надо всем этим мусором с криками кружились чайки.

Мрачных мыслей как не бывало. Ночью Бетти отлично выспалась, в руках у нее – два сладких апельсина. А главное она жива и здорова. Судьба подарила ей даже товарища по несчастью – Фредерика Джоэла.

Мысленно она благодарила судьбу за все, чем обладала. В такое ясное утро легче было поверить, что вернется поисковый вертолет или с идущего мимо корабля пришлют за ними шлюпку.

Надо будет весь световой день наблюдать за небом и за океаном, решила она. Спасатели могут появиться в любой момент. На этот раз ее не застигнут врасплох.

Интересно, что сейчас делает Фредерик? – подумалось ей. Со смущением Элизабет вспоминала о том, что произошло между ними вчера. Ей хотелось целоваться с ним, но это привело бы к еще большей близости, которой она боялась. Ее объяснений он так и не понял. Что ж, оценит ее стойкость лишь тогда, когда исчезнет амнезия.

Бетти подошла к тому месту, где занималась уборкой накануне, и у нее вырвался невольный стон. Видимо, в этой части океана прибой был настолько сильным, что за ночь нанесло горы всевозможного хлама. Она стала рыться в нем и обнаружила ложку с согнутой ручкой. Но тут заметила, что яма, выкопанная ею для бумаги, полностью размыта волной…

– Элизабет!

Она обернулась и помахала рукой. Фредерик был еще далеко. До чего он красив! Даже явно наметившийся черная борода нисколько не портила его. Ей прежде никогда не нравились бородатые мужчины, а вот он остался таким же привлекательным, как и раньше.

Этому красавцу все к лицу, думала она. Высокому, стройному, привлекательному в любой одежде и даже совсем без нее…

С ним надо быть поосторожней. Не смей больше рыдать у него на груди! – приказала она себе. Ты уже не девочка.

– Я был в лагере, – сказал Фредерик, подходя ближе. – Но тебя там не застал. Какой пре красный день!

Элизабет кивнула и успокоилась, не заметив ничего особенного в выражении его лица. Наверное, вчерашние поцелуи беспокоят только ее.

– А где ты спал?

– В пещере. – Он усмехнулся. – С летучими мышами. Они меня немножко покусали, но ничего страшного.

Элизабет улыбнулась.

– Послушай, имеет смысл устроить наш лагерь прямо на берегу. И тогда хоть один из нас будет все время на виду.

– Я тоже об этом думал. Из парусины получится отменная палатка. Сегодня этим займусь.

– И я помогу тебе.

– К тому же надо будет соорудить нечто вроде флага. Привяжем к шесту белую рубашку, которую ты нашла, и у нас будет флаг. Затем укрепим его на вершине холма.

– Блестящая мысль, но где нам найти шест?

– Сгодится какое-нибудь сломанное деревцо, на котором мало веток.

Элизабет сразу представила себе, как трудно будет установить то, что они задумали. Во-первых, надо найти подходящее дерево, затем притащить его на вершину, Потом выкопать яму, а почва на здешних холмах каменистая. Совсем другое дело – песчаный берег. Однако флаг на холме увидят с вертолета, если он снова появится над этой территорией.

Теперь, когда у них наметились определенные планы, Элизабет почувствовала себя более уверенно и поспешила вместе с Фредериком к лагерю.

– Ты сегодня пытался высечь искру? – спросила она с надеждой.

– Да, пытался, но все вокруг промокло. Надо подождать, пока не просохнет трава. Из нее получится отличный фитиль.

– Кстати, смотри, вот лежит моток проволоки, выброшенный приливом. Она спутана, но, может, тоже пригодится?

– Пожалуй. – Фредерик наклонился и подобрал находку. – Возьмем с собой.

– А там вон – огромный бимс…

– Тут много всякого добра, Элизабет. Думаю, надо подобрать самое полезное, пока волны не унесли все это обратно в океан.

Они принялись за работу. И так будет каждый день, думала она. Время для них пока не имеет значения, поскольку пребывание на острове можно измерять и часами, и днями. Не хочется думать, что неделями. Но пусть этот кусок жизни будет как можно более похож на нормальное человеческое существование. Соорудить палатку – это в их силах. Какое-то подобие дома всегда необходимо человеку. Не в пещере же спать и не под открытым небом! Кусок найденной ткани такой большой, что можно поделить его на двоих.

Трудились они не покладая рук, делая лишь небольшие перерывы, чтобы утолить голод и жажду. По берегу было разбросано много разного хлама, и кое-что могло пригодиться: обрывки тканей, жестяные банки, которые можно было использовать в качестве кухонной утвари, если удастся высечь искру и поймать рыбу.

Пока Фредерик искал в лесу подходящее дерево, Элизабет собирала фрукты и орехи, стараясь не уходить далеко от вершины холма на случай появления вертолета.

Затем они принялись за сооружение палатки. Подобранные на берегу длинные палки, веревки, проволока – все пошло в ход. Разумеется, пригодился и нож. Элизабет старалась помогать Фредерику всем – и советом, и делом.

Но тишину и этот день ни разу не нарушило долгожданное появление вертолета, а в водах океана они не заметили ни одного проходящего мимо судна. Однако Элизабет утешала себя надеждой на то, что рано или поздно это обязательно произойдет.

К вечеру палатка была готова. Бетти не переставала удивляться изобретательности Фредерика. Из палок и толстых ветвей они соорудили четырехугольный каркас и натянули на него парусину. Убежище получилось просторным, в нем можно было даже лежать. Вход находился со стороны океана и тоже завешивался куском толстой ткани, который при необходимости можно было поднять. Задняя стена опиралась на толстый ствол дерева, боковины были плотно прижаты к песку камнями. Если пойдет дождь, ткань, разумеется, намокнет, но внутри будет сухо.

– Великолепно, Фредерик, просто великолепно! – радовалась Элизабет.

Мужчина придирчиво осмотрел сооружение, затем одобрительно кивнул:

– Сойдет.

– Не то слово! В следующий раз, когда вертолет полетит над берегом, нас непременно заметят.

Взглянув на небо, Фредерик подтвердил:

– Думаю, ты права. – Он улыбнулся. – Я хочу искупаться и постирать одежду. Пошли вместе.

Действительно, не мешало бы помыться после тяжелого трудового дня, подумала Бетти. Если они отправятся по очереди, то смогут раздеться.

– Сначала иди ты, а потом – я.

– Элизабет, ведь уже совсем стемнело! А под деревьями вообще тьма кромешная.

Зачем ему нужно, чтобы мы купались вдвоем? – подумалось ей.

– Мы… не должны одновременно уходить с открытого места, – сказала она первое, что пришло в голову.

– Но в такое позднее время уже никто не прилетит.

Возразить было нечего. Она отвернулась от Фредерика, от его взгляда, полного надежды. С ним, приятно оказалось работать вместе. Нетерпеливости, резкости, свойственных другим мужчинам, в нем не было и в помине. Такое его поведение лишь усилило чувства, которые она испытывала к нему.

Элизабет уже понимала, что влюблена во Фредерика. Ее сердце сладко замирало от каждого его взгляда. Она хотела, конечно, чтобы к нему вернулась память, и в то же время мечтала, чтобы он остался таким, как теперь, Бетти надеялась, что их скоро найдут, но опасалась, что, погрузившись в прежнюю жизнь, Фредерик опять станет таким, каким был прежде.

– Не смущайся, – произнес он тихо. – Иди сначала ты, а я побуду здесь.

Она почувствовала себя глупой маленькой девочкой.

– Выжди несколько минут, пока я войду в воду, а потом приходи.

– Не будешь возражать?

Бетти смущенно засмеялась.

– Фредерик, я не знаю, что и сказать. Конечно, ничего страшного, если мы искупаемся вместе в темноте.

– Разумеется, – согласился он. – Ты мне нравишься, Элизабет. Я не собираюсь это отрицать. Возможно, ты права: мы здесь одни и поэтому нас тянет друг к другу. Но мне кажется, это не единственная причина.

Если я не буду держать себя в руках, произойдет нечто очень серьезное, думала она. Но если все время противиться желаемому, то можно упустить свое счастье…

Девственность природы, теплый бархатистый воздух, запахи цветов и морского ветра, их совместная работа, трапезы, шутки и смех… Да и сам этот мужчина – необычайно красивый, волнующий. Какая женщина могла бы в таких условиях устоять?

– Я тебе нравлюсь, – заметил Фредерик.

– Да. – Бетти слабо улыбнулась.

Он хотел к ней подойти, но она попятилась.

– Приходи через несколько минут.

Он засмеялся.

– Хорошо.

Элизабет успокоилась. Не стоило больше стесняться, она не подросток. Фредерик будет купаться рядом. Что такое нагота в конце концов?! Кроме того, здесь так темно, что они не очень-то и разглядят друг друга.

И все же, она сбросила одежду и плюхнулась в воду так поспешно, как будто сам дьявол преследовал ее. Теплая вода ласково приняла ее уставшее тело.

Появившийся вскоре Фредерик был обнажен и даже не пытался прикрыться. Элизабет затаила дыхание и почувствовала, что краснеет до ушей. А он спокойно стал плескаться и тщательно мыть голову, видимо получая от этого большое удовольствие. Она тоже начала перебирать волосы, стараясь не смотреть в его сторону.

– Неземное блаженство, – сказал Фредерик со вздохом и лег спиной на воду.

Она никогда не видела нагого мужчину, плавающего на спине. Кожа его была светлее воды и кое-где оттенялась черными полосами. У него были длинные ноги и руки, а торс стройным и мускулистым. Сама Элизабет держалась под водой так, что видны были только плечи.

– Знаешь, – произнес Фредерик задумчиво, – если иметь все самое необходимое, тут можно провести всю жизнь.

– Ты шутишь.

– Представь себе, что мы здесь построили дом. Из чего бы его можно было построить?

Бетти прокашлялась.

– Ну, хотя бы из кирпича… И отделать местным камнем.

– Кирпичный дом – это здорово. Я мечтаю о простой хижине.

Вряд ли тот Фредерик Джоэл, которого она встретила в роскошном замке, мог бы мечтать о такой ерунде.

– Что ж, хижина тоже подошла бы…

– Правда, мне здесь не было бы так хорошо, если б я находился в полном одиночестве, – продолжал он.

– Я бы тоже не хотела остаться здесь совсем одна.

– Нам хорошо вместе?

– Думаю, что любые два человека, оказавшись в таких условиях, поладили бы. Ведь взаимная вражда не улучшила бы положения.

– Наверно, ты поладила бы с кем угодно.

– Да… Я бы старалась.

– А ты любишь бывать в обществе? Я уверен, что у тебя много друзей.

Элизабет рассмеялась:

– Я не веду светский образ жизни, но у меня, конечно, есть друзья.

– А близкого друга нет, – произнес он тихо, встал ногами на дно и двинулся к ней. Теперь вода доходила ему до пояса.

Бетти еще немного присела, чтобы спрятать грудь под водой. Хотя уже совсем стемнело, очертания ее тела все-таки были видны.

Фредерик остановился.

– Элизабет, ты расстроишься, если я увижу тебя без одежды?

– Мне такая мысль не очень по душе.

– А меня нагота не смущает.

– Я это заметила. Неужели ты всегда такой раскованный?

– Да нет… Просто я чувствую себя счастливым. И не задаюсь лишними вопросами. Ведь мы могли погибнуть оба – и ты, и я.

– Почему не погибли? Я тоже об этом думала, – призналась она.

Он подошел к ней ближе и протянул руку.

– Встань, пожалуйста. Я тебе ничего не могу обещать. Но помни: ты не будешь страдать по моей вине.

Сознательно он не причинит мне боли, подумала Элизабет. Он говорит искренне. Однако я рискую многим, а он – ничем. Правда, я так мало общалась с ним! Возможно, он вовсе не такой, каким показался вначале. Ведь не может быть, чтобы потеря памяти полностью изменила личность человека, подумалось ей.

Она протянула ему руку и встала во весь рост. Вода стекала с ее плеч и груди.

– Элизабет, ты красавица! – воскликнул Фредерик, сжимая ей руку.

– Спасибо, – прошептала она.

– Ты больше не смущаешься?

– Нет.

И это была правда. Ей казалось вполне естественным, что они нагие стоят в воде и держатся за руки.

– Я не сделаю ничего без твоего согласия, – прошептал Фредерик. – Останови меня, если я зайду слишком далеко… Ты говорила вчера о границах дозволенного. Для меня их не существует, но я подчиняюсь твоим требованиям и уважаю твои желания.

Хотя Элизабет стояла в воде, губы ее пересохли, и она облизнула их.

Фредерик убрал мокрые пряди с ее лица.

– Когда я думаю о доме, который можно построить тут, я вижу в нем только тебя.

– Фредерик! – воскликнула она, задыхаясь.

– Я иду против твоего желания?

– Нет, но все это нереально!

– Для меня – вполне.

Элизабет ощутила непонятную слабость.

– Послушай, пожалуйста, ты должен понять. Мы так далеки от действительности. Ты живешь… О, я не знаю. Два или четыре собственных дома у тебя на различных континентах. Ты активный, преуспевающий бизнесмен. Купил себе остров, на котором могло бы расположиться не одно государство. Хоть ты и ведешь замкнутый образ жизни, но у тебя есть друзья. Ты владеешь огромной недвижимостью. У тебя свои цели в жизни…

– И одна из них – купаться вместе с красивой женщиной в душистой темноте тропической ночи… Если я и не делал этого прежде, то теперь буду делать всегда.

У нее перехватило дыхание. Как объяснить ему все, если он способен лишь восхищаться настоящим мгновением?

Но, может быть, Фредерик прав, а заблуждается она?

Он хочет ее любви и ждет только согласия. А она и сама влюблена в него до потери сознания, и ее неудержимо тянет к нему.

Элизабет никогда не ощущала себя чувственной, и ее не волновали проблемы удовлетворения страсти. Подруги, с которыми ей приходилось говорить на эту тему, в один голос твердили, что для мужчины главное – это получить от любовницы то, что ему надо, потом же он теряет к ней всякий интерес. Но Фредерик предлагал не поразвлечься, чтобы скрасить их пребывание здесь, а говорил о будущем! Однако она боялась в это поверить и списывала все на его амнезию.

Он положил руки ей на плечи и привлек к себе.

– Фредерик, – прошептала Бетти, – я не знаю, как расценить твое отношение ко мне. Меня это беспокоит.

– Лучше давай обнимемся, – предложил он. – Ты ведь меня не боишься?

– Нет! Но я боюсь себя.

Он засмеялся.

– Почему? Неужели потому, что здесь так прекрасно и мы вместе? Элизабет, у тебя только один недостаток: ты слишком серьезна. – Он придвинулся ближе, и она ощутила жар, исходивший от его тела. – Разве я поступаю плохо? – спросил он шепотом. – Меня тянет к тебе, и я честно в этом признаюсь. Ведь честность – это лучшее, что может быть в отношениях между людьми.

Он обнял Элизабет и прижал к себе. Его губы покрыли поцелуями ее лицо.

– Мы… не должны этого делать, – пробормотала она охрипшим голосом, чувствуя, как от прикосновения к нему сладко заныла грудь.

– Это твердит твой рассудок, – ответил он. – В то время как сердце подсказывает другое…

Но сердце ее не было надежным барометром, оно билось слишком часто, так же, впрочем, как и у него в груди.

– Рассудок приказывает мне поскорее выбраться из воды, – пробормотала она.

Он усмехнулся, приложил руку к ее левой груди, и, подумав, заметил:

– Однако твое сердце не советует делать это.

– Так не слушают сердце.

– У тебя очень красивая грудь.

На этом побережье они были совершенно одни. Если бы это случилось в Техасе, она бы не растерялась! Хотя, может быть, в ее родных краях произошло бы то же самое. Легко оттолкнуть мужчину, который не нравится. Но отвергнуть Фредерика – значило бы отвергнуть саму себя. Этого человека она любила…

Он поцеловал ее в губы, и Бетти сдалась. Его поцелуй обладал такой мужественной силой, какой ей не приходилось испытывать прежде. Она обняла его, и их тела крепко прижались друг к другу.

Поцелуи не были единственной целью Фредерика. Он пригласил ее купаться, чтобы соблазнить, и это ему удалось. Возможно, он обдумывал свой план целый день, пока они работали вместе, ели фрукты, пили воду и просто болтали.

– О, Элизабет! – прошептал он и снова припал к ее губам. Его руки опустились на ее бедра, сжимая их.

Сошла с ума! Сошла с ума! – подумалось ей.

Отпрянув от его губ, она пробормотала:

– Подожди, пожалуйста!

Мужчина поднял голову, тяжело дыша:

– Подождать? Зачем?

– Я не уверена… что мы поступаем правильно. Я… и ты… Нам нужно время, чтобы все обдумать.

– Время?!

– Мы слишком торопимся. – Она не знала, как объяснить свое замешательство. Казалось, надо бы действительно все хорошенько обдумать. Ведь их положение было так необычно. Может, она действительно слишком серьезно ко всему относилась, но была не в силах изменить свои взгляды на жизнь.

Ее больше всего беспокоил характер любимого. Как она ни пыталась уговорить себя, что он не мог вдруг так измениться, ей все-таки казалось, что Фредерик поступает не столько обдуманно, сколько инстинктивно.

– Послушай… Не понимаю, почему я согласилась купаться вместе с тобой. Это на меня не похоже.

– Я знаю…

Он обладал талантом успокаивать ее.

– Откуда ты можешь знать? – спросила она неуверенно. – Я ухожу.

Он поцеловал ее, слегка прикоснувшись к губам, и не стал больше удерживать. Бетти побрела к берегу. Было совсем темно, и не стоило уже беспокоиться, что Фредерик продолжает разглядывать ее обнаженное тело. Она испытывала недовольство собой, потому что ей была известна причина столь странного собственного поведения, а ему нет.

Одевшись, Элизабет села на берегу и обняла руками колени. Фредерик подошел, уже одетый, и опустился рядом.

– Прости меня.

– Ты ни в чем не виноват.

– Я готов сделать все, лишь бы ты была счастлива.

– Но, Боже мой, Фредерик, как я могу быть счастливой? Вертолет не прилетел. Я весь день обманывала себя, что вот-вот услышу его шум. Мои надежды не оправдались. Поэтому мне и взбрело в голову пойти с тобой купаться. – Тут ее голос снизился до шепота. – Мне страшно, мне очень страшно! Когда же нас найдут?

– Прошло еще мало времени, они только начали поиски.

– Да, но сюда уже прилетали и ничего не нашли! Сколько времени нас будут разыскивать?

Фредерик вздохнул и взял ее за руку.

– Перестань мучить себя. Спасатели продолжают поиски, пока не становится ясна судьба всех потерпевших.

– Дай Бог, чтобы так оно и было. – Элизабет встала и отряхнула песок с брюк. – Пойду спать, я очень устала.

Фредерик тоже поднялся.

– В нашу новую палатку?

Она нерешительно покачала головой.

– Нет, мне больше по душе пальмовый шалаш. А ты иди в палатку. Увидимся завтра утром.

И она ушла, опустив голову.

9

Фредерика разбудил монотонный шум дождя, барабанящего по крыше палатки.

Лежа с закрытыми глазами, он размышлял об акциях нефтяной компании “Оксидентал”. Как лучше поступить: держать акции, продать их или купить еще?

– “Оксидентал”! – произнес он громко.

И к нему вернулась память. Он все вспомнил! Жизнь пронеслась перед глазами так же неожиданно, как исчезла. Детство, родители, друзья, деловые связи, дом и все остальное. Да, и Элизабет! Отчего произошел взрыв? Что же случилось? Обливаясь потом, Фредерик пытался прояснить для самого себя причину трагедии с воздушным шаром. Но ответа найти не мог. Утечка горючего газа? Наверное, ему так и не суждено узнать об этом. А что случилось с ним в жизни? Почему он все свое внимание стал обращать только на деньги?

Заработав первый миллион в двадцать лет, жил потом одиноко, точно отшельник. Впрочем, одиночество преследовало его с самого детства. Уже тогда Фредерик видел своих родителей редко. И часто размышлял о том, зачем они произвели его на свет, если прекрасно обходятся и без него. Видимо, это была их ошибка. Впервые он услышал слова одобрения от них, когда, будучи уже взрослым, провел крупную денежную операцию, что позволило ему крепко встать на ноги. Отец похлопал его по плечу, а мать пригласила на обед. Ему было уже двадцать три года, и лишь тогда он нашел путь к сердцам своих родителей. Талант финансиста был у него в крови, и его успехи в этой области стали всячески поощряться. Мать даже собирала все статьи о нем – восходящей финансовой звезде…

Фредерик вытер вспотевший лоб. Прежде он никогда не анализировал свою жизнь с этой точки зрения. Оказывается, ему особенно-то и нечем было гордиться…

У него всегда было мало друзей. Мало? Скорее всего они вообще отсутствовали, особенно, если иметь в виду женщин. И ему непонятно было, как вести себя с теми из них, что считались порядочными.

Теперь до него дошло то, что пыталась объяснить ему Элизабет, не называя вещи своими именами. Он ей нравился таким, каким стал сейчас. Она влюбилась в мужчину, который потерял память о своем прошлом. Значит, он, сегодняшний, и тот, прежний Фредерик Джоэл, – это два разных человека.

Он счастлив был находиться здесь с Элизабет. И в эти дни жил без перегрузок и стрессов: от него не требовалось ничего из себя изображать, не наваливалось никаких срочных дел и важных решений. Неужели прежняя жизнь стала настолько ему не мила, что, избавившись от нее, он почувствовал себя свободным? Да, пожалуй, так оно и было!

Я встретил прекрасную, достойную, правдивую девушку и ощутил мир и покой, о чем раньше не имел представления. Мне нельзя терять то, что приобретено за последнее время! Но как поступить дальше? – задавался он вопросом.

Если сейчас выйти из палатки и признаться, что память вернулась к нему, Элизабет снова увидит в нем того спесивого богача, каким он был раньше. А высокомерие, чванливость, как и весь остальной набор отрицательных качеств, которыми он обладал, теперь просто претили ему.

Лучше пока ей не говорить, что амнезия отступила… Но неужели я влюблен? – подумалось ему. Влюблен первый раз в жизни! А сможет ли Элизабет полюбить меня? Как это выяснить…

Фредерик глубоко вздохнул. Придется притворяться. Сумеет ли он? Надо будет следить за каждым своим словом, чтобы не проговориться. И в то же время нельзя забывать, что Элизабет напугана. Может быть, ей будет спокойнее, если она узнает, что к нему вернулась память? Но все ли он в действительности помнил?

Потрогав шрам на голове, Фредерик заключил, что, вероятно, от сильного удара потерял сознание. Но, как это произошло, не представлял. Ясно было, что судьба свела его с Элизабет не ради развлечения, а подарила ему шанс, который нельзя упустить.

Что ж, придется пока притворяться, решил Фредерик, Но это для меня не сложно. Разве я никогда не делал этого?

Услышав, как барабанит дождь по крыше шалаша, Элизабет вздохнула. В эту ночь она хорошо выспалась. Вчера вечером как закрыла глаза, так сразу и уснула, а разлепила веки только утром. Настроение у нее было бодрое.

Фредерик не переставал ее удивлять. Здесь, на безлюдном побережье, он чувствовал себя как рыба в воде.

При мысли о нем Бетти вновь ощутила волнение и томительную слабость во всем теле. Она облизнула пересохшие губы. Страсть к этому мужчине захватила ее вопреки здравому смыслу. Если они пробудут здесь еще несколько дней, она за себя не ручается. Но разве это так уж плохо? – подумалось ей.

Закрыв глаза, она представила, как они могли бы любить друг друга. Если бы Фредерик вошел сейчас, сию минуту, и прикоснулся к ней или поцеловал, разве она смогла бы сказать “нет”? Конечно, не смогла бы. А сама прижала бы его к себе…

– Элизабет!

– Боже мой, – испугалась она, словно ее застали врасплох за каким-то нехорошим делом, и быстро выбралась из своего ночного укрытия. – Доброе утро!

– Привет!

Фредерик улыбался. Как она хороша! – подумал он. Волосы растрепались, глаза немного припухли со сна, на щеках нежный румянец…

– Ну и как прошла ночь?

– Спасибо, отлично, – сказала она, избегая его взгляда. – А у тебя? Как спалось в новом доме?

– Великолепно. Правда, мне не хватало летучих мышей.

Элизабет рассмеялась слегка натянуто, потому что тайные мысли еще не растворились в утреннем воздухе. Да и как могли они исчезнуть? Фредерик занял главное место в ее сердце, и она была уже близка к тому, чтобы перестать без конца анализировать и сомневаться.

– Пожалуй, пойду умоюсь, а потом мы позавтракаем и примемся за работу, – сказала она решительно.

Фредерик понял, что речь шла об установке флагштока, об очистке берега и сборе фруктов.

Однако с водружением флага над их местопребыванием он не очень-то спешил. К тому же среди мусора на берегу оказались куски кремня, благодаря которым легко можно было высечь искру и разжечь костер. Но Фредерик не спешил и с этим. Теперь ему ясно было, в каком примерно месте его владений они находятся. Если развести костер, их обнаружат очень скоро. А он хотел задержаться здесь еще на несколько дней и ночей.

– Мне хочется устроить выходной день, – заявил Фредерик, когда Элизабет умылась.

– Что ты сказал?

– Давай сегодня будем отдыхать.

– Отдыхать?! Но нам надо срочно установить флаг!

– Послушай, костром сегодня заниматься бесполезно, потому что еще очень сыро после дождя. Можно, конечно, поискать подходящее дерево для флагштока, но я бы хотел сегодня немного побездельничать. Давай повнимательнее обследуем побережье…

– Что еще обследовать? Тут больше ничего не найдешь!

– Ну ладно, можно просто прогуляться.

Он выглядел как-то необычно и делал странные предложения. Элизабет нахмурилась.

– Как ты себя чувствуешь?

– Изумительно! – Продолжая улыбаться, он подошел ближе и нежно взял ее за руку. – Уверен, что ты тоже бодра и настроена оптимистично.

От близости к нему у нее перехватило дыхание. Бетти заглянула ему в глаза и спросила:

– Ты что-то от меня скрываешь?

Фредерик сжал ее руку и перестал улыбаться.

– Какая ты проницательная! Хочешь – расскажу…

Но Элизабет уже поняла, что с ним происходит. Видимо, Фредерик проснулся с теми же эротическими фантазиями, какие были и у нее. Еще бы, ведь она и он тут одни и все время рядом. Д потом еще эти поцелуи и совместное купание. Нет ничего удивительного, что у них, у обоих, рассудок слегка помутился. Целый день ничего не делать, а только прогуливаться? И к чему это приведет? Когда они были заняты работой, им некогда было думать друг о друге…

Элизабет высвободила руку и пошла к хранилищу фруктов и орехов. Взяв апельсин, она снова взглянула на Фредерика.

– Мне все-таки кажется, что мы должны найти дерево для флагштока.

– Займемся этим завтра. Обещаю тебе. Я чувствую, – тут он развел руки в стороны, словно хотел обнять все побережье, – себя свободным! Я уверен, что нас очень скоро найдут, Элизабет. И потому хочу провести весь день с тобой, до того как все это кончится. Давай радоваться жизни. Забудем сегодня обо всем на свете, кроме радости.

Говорил ли ей когда-либо другой мужчина такие слова? Предлагал ли забыть все, кроме радости?

Сердце ее затрепетало и покатилось куда-то вниз. Элизабет была влюблена во Фредерика, и это чувство становилось с каждым часом все сильнее. Она смеялась, когда смеялся он, грустила вместе с ним…

Мужчина подошел и взял из ее рук апельсин.

– Давай поедим на завтрак сливы, – произнес он тихо. – Теплые и сладкие, прямо с дерева.

– Но они… мокрые, – прошептала Элизабет. Она не могла больше сопротивляться.

– Дождь кончился.

Она понимала, чего он хочет, и знала, что жаждет того же сама. Дело тут было вовсе не в сливах.

– О, Фредерик, – проговорила она почти печально.

Он смотрел на нее с минуту, а потом взял за руку.

– Ты пойдешь со мной?

Она послушно согласилась.

– Пойду.

– Чудесно.

И это его слово не прозвучало легкомысленно. Бетти показалось, что он сердечно рад ее решению.

Они вышли на берег, держась за руки. И вдруг, обменявшись взглядами, засмеялись и побежали, словно школьники, прогуливающие занятия. С гиканьем и криками они мчались, оставляя следы босых ног на песке.

Наконец Элизабет остановилась.

– Надо все же следить за небом, – вспомнила она.

– Разумеется.

С берега они свернули к сливовым деревьям и позавтракали сочными, сладкими плодами. Потом играли в салочки, бегали и резвились. Они дурачились, им было весело, и временное ощущение полной свободы помогало забыть все тревоги.

Элизабет чувствовала, что Фредерик как-то изменился, хотя внешне он выглядел точно так же как и прежде. Правда, черная борода придавала ему несколько таинственный вид, и он казался более солидным, что ли, более совершенным.

Они сели на берегу, Фредерик откинулся, опершись на локти, Элизабет играла песком, пересыпая его из одной кучки в другую.

– У тебя что, появился проблеск памяти? – спросила она.

Он взглянул на нее.

– Проблеск? Нет… – ответил он, и это была правда. То, что пришло к нему утром, являлось вовсе не проблеском, а целым озарением! – Элизабет, ты такая красивая. Ты знаешь об этом?

Она покраснела.

– Да ладно тебе! Неухоженная, обгоревшая, бесцветная! – возразила она, представив себе свое лицо без косметики.

– Нет, ты вовсе не бесцветная: у тебя золотистый загар.

– Неужели? – Она прикоснулась к своим щекам. – Обычно я избегаю солнца и никогда специально не загораю.

– А я… – Фредерик прикусил язык.

Но Элизабет догадалась, что он о чем-то вспомнил.

– Продолжай. Тебе что-нибудь припомнилось?

– Да… Например, то, что за несколько часов могу стать почти бронзовым. Посмотри на мои руки.

Однако она внимательно изучала его лицо.

– И это все? Ты вспомнил только, что к тебе быстро пристает загар?

Необходимость притворяться тяготила Фредерика. Он не относился к тем, кто предпочитает ложь правде, но иногда в бизнесе приходилось и ему лгать. Прибегал он ко лжи и тогда, когда нужно было избавиться от слишком навязчивых женщин.

Но обманывать Элизабет ему было трудно. Когда он решил скрыть истинную ситуацию, то совсем упустил из виду, что не сможет смотреть ей прямо в глаза, если захочет сказать неправду.

Фредерик поднялся.

– Пойдем пройдемся.

– Хорошо. – Элизабет оперлась на его руку и встала. Он, похоже, начинает осознавать свое прошлое, думала она, пока они поднимались на ближайший холм. То, что память к нему воз вращается, хорошо для него. Для меня же это как ледяной душ.

Может быть, сегодняшний день станет для нас последним на этом безлюдном побережье? Но почему она так уж уверена, что вместе с памятью к нему вернутся его прежние отталкивающие черты характера? – задавалась она вопросами.

Фредерик догадывался, о чем думала Элизабет. У нее был проницательный ум, и по нескольким словам, сорвавшимся с его языка, она могла определить, что именно с ним происходило.

Они вышли на поросшее травой плато. Под ярким солнцем волосы Элизабет засияли, как золото, и вся она была такая нежная, грациозная, что Фредерик почувствовал непреодолимое желание прижать ее к себе. Он обнял девушку за талию, и она, запрокинув голову, заглянула ему в глаза.

– Фредерик…

– Не говори “нет”.

– Я и не говорю.

Он стал смелее, изменился, хотя память к нему еще полностью не вернулась. Молодой человек, с которым она провела здесь эти дни, был милым, добрым, но несмелым. А теперь его точно подменили. Сегодня он наверняка не спросит разрешения поцеловать ее, не пообещает уважать ее желания, сегодня он сам уже не сможет справиться с самим собой.

Именно этот смелый, волевой Фредерик разрушил ее последние попытки к сопротивлению. Прежде она была хозяйкой их взаимоотношений, теперь пришел его черед.

Глаза мужчины потемнели, наполненные глубоким чувством.

– Наши отношения не кончатся, когда нас найдут, – сказал он и, не дожидаясь ответа, поцеловал ее.

И тут Элизабет забыла обо всем, закрыла глаза и обняла его за шею. Губы ее приоткрылись, дыхание стало прерывистым, и она почувствовала в себе такую смелость, о которой раньше и не подозревала.

Руки Фредерика скользили вдоль ее тела. Она же в это время пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки. Дрожь сотрясала их, и, целуя друг друга, они опустились на колени в высокой траве.

Вскоре Элизабет была обнажена, Фредерик – тоже. Все мысли покинули их, остались одни желания.

Она лежала на спине под лучами солнца, обдуваемая теплым ветерком. Ее возлюбленный заглянул ей в глаза.

– Если бы ты знала, как много для меня значишь! – И он начал страстно целовать ее шею, плечи, грудь, нежно касался губами маленьких сосков.

Ей казалось, что по ясному небу высыпали звезды… И вся она обратилась в одно желание, которое он понял. Их тела соединились.

Они жадно целовались, кружась в сумасшедшем вихре сжигавшего их огня.

Он смотрел в темные омуты ее зрачков, лицо его пылало, и кожа стала влажной. А она восхищалась этим особым, почти неземным выражением его глаз. И сама витала в какой-то иной, высшей сфере. Каждое движение его тела приближало ее к тому мгновению, которое не поддается воле разума.

И вот этот миг наступил: она застонала, и слезы брызнули из ее глаз. Через мгновение Фредерик тоже хрипло вскрикнул, приникая головой к ее груди…

Успокоенные, они некоторое время лежали неподвижно. Ураган чувств стих.

Потом было безмятежное спокойствие и умиротворение. Ничего подобного Элизабет еще никогда не переживала.

Но вот чувство реальности стало возвращаться к ней. Она осознала, что лежит на траве под открытым небом и ощущает на себе тяжесть Фредерика.

Ее вдруг поразило то, что с ними произошло. Она вела себя так, словно знала наперед все, что будет. Хотя на самом деле такого с ней еще никогда не случалось.

Фредерик поднял голову, и взгляды их встретились.

– Если бы я стал признаваться тебе в любви, ты бы, наверное, убежала? – тихо спросил он.

– Не смогла бы, не хватило бы сил…

Он нежно поцеловал ее в губы и снова приподнял голову.

– Это же любовь… Понимаешь, с чем мы с тобой столкнулись?

– Может быть… Возможно, – прошептала она.

– Тогда скажи: “Фредерик, я тебя люблю!”

Элизабет облизнула пересохшие губы.

– Но ведь мы так мало друг друга знаем…

– Я думаю, что любовь так и приходит, без предупреждения.

– Ты так считаешь? А я не уверена. – Она нежно провела пальцами по лицу Фредерика, тронула губы. Его борода была шелковистой на ощупь. – Нам, наверное, не нужно говорить об этом, пока мы не вернемся к нашей прежней жизни.

– Пожалуйста, не умничай! – Он слегка встряхнул ее за плечи. – Люби меня и не думай ни о чем. Люби, и все.

Она вздохнула.

– Это не так просто. Если бы ты…

– Если бы я что? – прищурился Фредерик.

– Твоя память…

– Я буду любить тебя и без памяти, и с памятью, – горячо возразил он, опасаясь, что она снова начнет его сравнивать с тем Фредериком Джоэлом, которого встретила в замке. – Поверь, Элизабет, мои чувства к тебе не исчезнут, когда нас найдут.

– Ты сегодня какой-то другой. Более уверенный в себе, более смелый, – заметила она, глядя в его серьезные глаза.

– Может быть.

– Нет, послушай, ты удивительным образом преобразился. Прошлой ночью в озере ты сразу же меня отпустил, лишь только я стала возражать. А сегодня, я думаю, мои доводы были бы бесполезны.

– Нет, это не так. Я всегда буду уважать твои желания. – Он улыбнулся уголком рта. – Стану действовать только с помощью убеждения. Меня невероятно тянет к тебе, и никогда ничего подобного я еще не испытывал… – Он прокашлялся, чтобы замять свою оплошность, и добавил: – Я в этом уверен. Инстинкт сильнее памяти.

– Это все теория, – тихо произнесла Элизабет и, притянув к себе его лицо, поцеловала. – Нам надо многое распутать, – добавила она шепотом. – Ты мне очень дорог, только не торопи меня, пожалуйста, дай немного времени. Мы ведь провели вместе всего-навсего четыре дня. – Бетти улыбнулась. – А теперь пошли искупаемся.

Глаза его засветились.

– Прекрасная идея! Пожалуй, это самое лучшее, что мы можем сейчас сделать. – Он лукаво усмехнулся. – Но я уверен, что в ближайшие часы мне в голову тоже придет немало великолепных решений.

10

Они не стали одеваться, а просто обвязали рубашки вокруг талии, остальные же вещи понесли в руках. Обмениваясь улыбками и взглядами, оба шли, не торопясь, к океану и вели себя так, будто на свете никого больше нет.

Потом, оставив одежду на берегу, погрузились до подбородка в воду и принялись плескаться. И при этом еще целовались, смеялись над чайками и дурачились, словно не знали никаких забот, У Элизабет никогда не было так легко на сердце, как сейчас. Она испытывала ощущение полной свободы. Теперь и ей оно было понятно.

– Я так счастлив! – воскликнул Фредерик, широко улыбаясь. – По-настоящему счастлив.

Сердце Бетти екнуло: он думает, что его теперешнее состояние не изменится, когда кончится амнезия… У нее не было медицинских знаний, и она могла лишь догадываться о том, как повлияет на него возврат к прежней жизни.

По пути в лагерь они подошли к озеру. Лучи солнца пробивались сквозь листву, освещая водную гладь и темные скалы. Элизабет посмотрела на небо. Если спасатели снова прилетят, заметят ли они палатку на берегу океана? Стоило ли им обоим опять уходить с открытого места?

Но тут она взглянула на Фредерика и поняла: он бесконечно дорог ей. Неужели это чувство вызвано только уединением? Нет, не может быть. То, что произошло, останется с ней навсегда.

Я пыталась избежать близости с ним, и все же это случилось. И пусть я знаю его уже значительно лучше, но и не так хорошо, как хотелось бы. Женщина не может полюбить мужчину, не понимая его натуры. И это ужасно, что тот Фредерик, которому я отдала сердце, всего лишь призрак, существо без прошлого и, значит, без будущего, подумалось ей.

Осознание правды вызвало у нее горькую улыбку. Но если настоящее время, продолжала рассуждать она, это – все, что у нас есть, надо взять от него самое прекрасное.

Такие мысли были совершенно ей несвойственны. Элизабет всегда отличалась благоразумием и сдержанностью. И поэтому теперь сама поражалась силе своих чувств.

Фредерик бросил вещи на траву, а потом отобрал одежду у Элизабет и положил на прибрежный камень. Она протянула руку и погладила его грудь, поросшую черными завитками. Потом взглянула ему в лицо.

– Тебе хотелось знать, какой ты? – сказала она. – Не тревожься. Ты самый красивый муж чина, какого я когда-либо встречала.

Противоречивое чувство охватило Фредерика. Он прекрасно знал, как выглядит. Скрывать от Элизабет, что память к нему вернулась, было малодушием. Но что в этом такого уж страшного? – подумалось ему.

Еще утром он хотел все ей рассказать, но боялся, что это повлияет на их отношения, и не знал, как лучше поступить.

– А ты – самая красивая женщина, которую я когда-либо… – Вовремя остановившись, Фредерик прижал ее к себе и поцеловал в губы. Его сердце сильно билось. Элизабет умна и догадлива и, наверное, поняла, о чем он хотел сказать. Надеяться можно было лишь на то, что она отнесет эти слова к порыву страсти. – Я люблю тебя!

Бетти ощутила, как нежность заполняет все ее существо. И в то же время отчаяние и безнадежность тлели где-то в душе, словно под спудом. Сможет ли она после всего, что произошло, вернуться к обыденности? Или же всю оставшуюся жизнь будет питаться только воспоминаниями об этих днях?

– Пойдем искупаемся? – спросил он тихо.

И Элизабет послушно кивнула. Беззаботное настроение сменили мрачные мысли и тревога. Они сбросили рубашки, повязанные на талии, и, взявшись за руки, вошли в воду. Фредерик тут же обнял Элизабет, а она закрыла глаза и склонила голову ему на грудь. Было слышно, как сильно бьется его сердце. Она страстно желала, чтобы он взял ее. И знала, что так будет до тех пор, пока их не вернут в суровую реальность.

На мгновение Элизабет показалось, что ей вовсе не хочется, чтобы их спасали. Она удивилась этому и, открыв глаза и запрокинув голову, взглянула на Фредерика. По выражению его лица Бетти поняла, что их мысли совпадают.

– Вертолет может прилететь в любой момент, – прошептала она.

– Мои чувства к тебе не зависят от внешних причин или каких бы то ни было ситуаций, – ответил он.

Фредерик был так уверен в себе, что это даже растрогало Элизабет, и на ее глаза навернулись слезы.

– Мое отношение к тебе тоже не изменится. И меня это пугает.

– Успокойся, – убеждал он. – Не бойся ничего. Мы созданы друг для друга.

Бетти попыталась улыбнуться, думая, что он не в состоянии понять ее опасения.

– Я не верю в предопределение.

– А я верю и знаю, что и в будущем мы не расстанемся. И хочу, чтобы ты согласилась со мной.

Сколько можно напоминать себе, что он не отвечает за свои слова из-за амнезии? Я устала постоянно объяснять ему реальное положение вещей. Если бы неделю назад мне сказали, что я в обнаженном виде буду купаться с малознакомым мужчиной, я бы сочла говорящего просто сумасшедшим! – подумала Элизабет. А может быть, безумие имеет право на существование? Или озерная вода содержит приворотное зелье? Или же Фредерик околдовал меня, пока я спала? Может быть, может быть… Но какое все это сейчас имеет значение? Спасатели могут прилететь и через несколько недель, когда снова вспомнят об этом забытом Богом побережье. Что-то случилось с нею. Благоразумие, растерянность и отчаяние исчезли. Она обнимала Фредерика…

Он сказал, что любит ее. Можно ли ему верить? А почему – нет? Неужели нужно сомневаться во всем? У них имелась пища, вода, укрытие от ненастной погоды. И они принадлежали друг другу. Разве это не самое главное? Она никогда еще не испытывала такого влечения к мужчине. Любовь Фредерика была для нее, точно полет к звездам…

Ни одна женщина не могла бы устоять перед таким обаятельным мужчиной. У него было прекрасное тело – стройное и сильное. Крепкие плечи, длинные ноги, узкие бедра и мускулистая грудь. Ее пробирала дрожь от прикосновений его губ и рук.

– Тебе холодно?

– Нет, напротив…

– Мне тоже тепло и становится все теплее, – признался Фредерик.

– Я это заметила, – произнесла Элизабет с улыбкой.

Он плеснул воду ей на грудь и наблюдал, как затвердели ее соски.

– Ты – прекрасна! – произнес он.

Она тоже брызнула на его плечи и грудь, а затем погладила их. Но вот его руки опустились вниз, лаская ее тело под водой. Выражение мучительного наслаждения появилось на лице Элизабет. Все, что он делал, волновало ее и было неожиданным.

До сегодняшнего дня Фредерик не был таким требовательным и властным. Теперь все изменилось. Она принадлежала ему. Он знал, чего хочет, и смело добивался этого. Молодой женщине казалось, что ее возлюбленный меняется на глазах, представляя в данный момент собой нечто среднее между тем, каким он являлся в замке, и каким стал здесь, на побережье.

Сердце ее билось учащенно, нескончаемые ласки заставляли постанывать.

– Все это не случайно, – шептал Фредерик. – Ты – моя навсегда…

Элизабет, повинуясь его рукам, испытывала невероятное наслаждение. Оно заполнило ее всю, и ничего на свете больше не существовало. Единственное, что удалось ей, так это закрыть глаза, чтобы он не видел в них бесстыдное отражение бушующей в ней страсти.

Велев ей обнять его за шею, он подхватил ее под коленями и приподнял. И она, лишившись опоры, повисла на нем и почувствовала, как Фредерик проник в самую глубь ее существа.

– Открой глаза, – попросил он. – Посмотри на меня, Элизабет.

Она снова повиновалась, послушно двигаясь в воде, благодаря, его усилиям.

– Фредерик… О, Фредерик!

– Я люблю тебя! – Его взгляд выражал страсть. – Не отворачивайся, смотри на меня.

– Нет. Я… не могу.

– Можешь. Не отводи взгляда, и ты поймешь, что я чувствую.

– Ты хочешь… слишком многого.

– Нет, я хочу всего лишь тебя.

– И ты своего добился…

Потом слова потеряли всякий смысл. Время остановилось. Ни то ни другое уже не имело значения на этом прекрасном отрезке суши. Их любовь была необыкновенна, и с каждым движением они понимали друг друга все глубже и яснее. Никогда прежде Элизабет не ощущала ничего подобного: сила их чувств была сравнима разве что с мощнейшим водопадом или землетрясением.

Они отдыхали на берегу. И Элизабет думала: что бы ни случилось потом, он будет помнить эти дни, проведенные с ней на безлюдном побережье.

– Да, я твоя, Фредерик! Я не могу противиться твоим желаниям, да и своим тоже, – с улыбкой призналась она.

Ее возлюбленный поднял голову и огляделся.

– Это место создано для счастья, правда?

Вздохнув, Бетти улыбнулась. Сейчас он был ей близок, как никогда прежде.

– Но все ведь может измениться, как ты думаешь?

– Ты отвечаешь вопросом на вопрос, – засмеялся он.

– Да, со мной это бывает. Прости.

Он обнял ее.

– Я люблю тебя такой, какая ты есть. Не старайся быть другой.

Никогда прежде она не испытывала такого умиротворения, и казалось, ничто не могло омрачить ощущения настоящего счастья.

– Хорошо, договорились, остаюсь такой, какая есть. – Бетти погладила его шелковистую бороду. – Ты даже не представляешь, насколько ты милый.

– А ты необыкновенно красивая, обаятельная и умная.

– Приятно слышать, но…

– У меня на этот счет сомнений нет, – сказал он, беря ее за руку, – Давай-ка оденемся…

Они встали и принялись вытираться его рубашкой и ее блузкой, часто при этом останавливаясь и целуясь. Элизабет сняла с куста голубую скатерть и обернулась ею.

– Это нечестно! – воскликнул Фредерик.

– На безлюдном побережье все дозволено! – пошутила она и пустилась наутек.

Фредерик догнал ее у самой палатки. Со смехом они повалились на песок. Ее возлюбленный был прекрасен, как античный бог, и ей захотелось теснее прижаться к нему, ощутив силу.

Поднявшись, он протянул ей руку и шутливо произнес:

– Войди в мой дом, и увидишь кое-что интересное.

– Да мне и отсюда все видно, – ответила она. Однако ухватилась за его руку и встала. Фредерик поднял завесу со стороны океана и ввел женщину и палатку.

– Если поделишься со мной куском ткани, который скрывает твои прелести, то у нас по лучится отличная постель.

– Постель? – спросила она в недоумении. – Зачем, собственно говоря, нам постель? Я-то надеялась увидеть нечто необыкновенное, вроде старинной китайской вазы с благоухающими розами…

– Вазы?! Нет, я имел в виду нечто совершенно другое, – ответил Фредерик лукаво.

Бетти опустила взгляд.

– А-а, поняла. – Она развязала свое голубое сари и разложила его на песке.

Фредерик встал на колени, расправил ткань, и они улеглись на то, что служило им теперь постелью. И лежали, обнявшись, а шум набегавших волн убаюкивал их.

– Как здорово! – пробормотал Фредерик. – Ты останешься здесь со мной на ночь?

– Конечно.

Он размышлял, прикидывая, как лучше начать с ней разговор о будущем.

Все пока было чудесно: Элизабет в его объятиях, а кругом покой и величавая красота природы. Он закрыл глаза и погладил ее руку.

– У тебя атласная кожа.

Она прикоснулась ступней к его ноге.

– А ты сильный и мужественный, да к тому же еще и красив.

– Мы тут с тобой, как в Эдеме.

Элизабет улыбнулась и спросила:

– Значит, мы Адам и Ева?

– Конечно.

– Но тут что-то не видно змея-искусителя.

– Не потребовался! Обошлись без него…

Нет, не могло все это быть изощренным притворством! Душа Бетти была переполнена счастьем и покоем. Никогда прежде ей не доводилось испытывать ничего подобного. И Фредерик наверняка чувствовал то же самое.

Она вздохнула и прижалась к нему. Единственной реальностью в мире был сейчас этот мужчина, лежавший рядом. Их внезапная близость больше не вызывала у нее стыда, и рука, лежавшая на его груди, скользнула ниже.

Фредерик глубоко вздохнул, но глаза его все еще были закрыты. Элизабет приподняла голову и прикоснулась языком к его соску. Он тут же затвердел, и молодая женщина стала с улыбкой покрывать поцелуями грудь своего любимого.

– Мне нравится, как ты это делаешь.

Не ответив, она опустилась ниже, чувствуя, как к нему возвращаются жизненные силы.

– О Боже… – глухо простонал он от наслаждения. – Мы с тобой ненасытны…

Глубоко, в темном омуте его распахнувшихся глаз пульсировала страсть. Прерывисто дыша, он притянул Элизабет к себе.

– Не представляю, что было бы со мной, если б мы не встретились? Ты – само совершенство! Я никогда раньше не испытывал ни чего подобного…

Она порывисто вскинула голову.

– К тебе вернулась память?

– Нет-нет! Может быть, возвращается, но…

Бетти изучающе смотрела на него.

– Но ты ведь что-то вспоминаешь?

– Ничего особенного. Может быть, только ощущения… – Ложь застряла у него в горле и заставила покраснеть. – Давай не будем говорить об этом сейчас…

– Хорошо, раз ты так хочешь.

Не выпуская ее из объятий, Фредерик перекатился со спины на живот, и Элизабет оказалась под ним.

Он жадно целовал ее губы, глаза, шею.

– Я восторгаюсь только тем, что чувствую с тобой. Уверен, ни одна другая женщина не даст мне такого счастья. Может быть, это подсказывает мне мое сознание, а может, и нет. Ничто для меня не имеет значения, кроме нашей любви.

В сердце Элизабет закрался страх и одновременно желание докопаться до истины. Она догадывалась, что память к нему вернулась, – сумела все-таки уловить, как он изменился в это утро. Да, конечно, ей хотелось, чтобы он избавился от амнезии, но, по ее мнению, это было бы катастрофой для их отношений. И дело не в том, что она ревновала его к прошлому. Совсем наоборот…

Фредерик понимал, что тайна его почти разгадана: Элизабет замечает малейшие перемены, происходящие в нем самом.

– Давай лучше поговорим о нашем будущем, – предложил он.

– О будущем? О-о, Фредерик!..

Он откинул волосы с ее лба.

– Мне хочется сказать тебе кое-что важное.

– Я готова выслушать все, что ты пожелаешь, но…

– Ты, мне кажется, видишь какую-то пре граду на пути развития наших отношений. Но то, что мы с тобой нашли здесь, никак не связано с прошлым, согласись? И поэтому, когда мы вернемся к обычной жизни, мне хотелось бы, чтобы ты… вышла за меня замуж.

– Замуж… – эхом повторила она, и в ее широко открытых глазах задрожали слезы.

– Не отвечай сразу. Обдумай сначала. – И он, прокляв себя за поспешность, с которой сделал ей предложение, ласково приложил палец к ее губам.

Элизабет ненавидела себя за слезы, но, к сожалению, не смогла удержать их.

– Ты не можешь строить планы и давать обещания. Разве это тебе непонятно?

Еще совсем недавно у Фредерика и мыслей не было жениться. Как все стремительно изменилось в его душе! Единственное, что ему оставалось теперь, так это самоуверенно заявить:

– Я могу делать все, что захочу. А ты?

– Да, конечно, я тоже.

Фредерик взглянул на Элизабет, понимая, что настаивать на своем ему сейчас не следует. Надо было прежде сознаться и сказать всю правду. Но коли он не решился раньше, то это необходимо сделать сейчас, сию минуту! Он больше не хочет лгать ей. Ему вдруг показалось страшной несправедливостью то, что она считает его не способным отвечать за свои слова и поступки.

Я не вернусь к прежнему образу жизни, что бы ни случилось! – решил он. Мне удалось удивительным образом переродиться здесь. Наверное, это произошло потому, что я был выбит из привычной колеи, а может, на меня повлияла Элизабет.

Впрочем, какова бы ни была причина, подумалось ему, он больше не станет попусту растрачивать свою жизнь в погоне за деньгами. Почему бы ни сказать любимой женщине об этом прямо сейчас?

Фредерик разглядывал ее лицо, внимательно всматривался в прекрасные голубые глаза. Как она воспримет его признание о том, что сегодня утром к нему вернулась память?

Элизабет пошевелилась, пытаясь высвободиться.

– Фредерик, мне хочется побыть немного одной. Не возражаешь? Мне надо… подумать.

Он взял ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал в ладошку.

– Только не забудь, что я люблю тебя, хорошо?

– Постараюсь.

– И что ты тоже любишь меня.

Бетти вздохнула. Такие слова, произнесенные не в порыве страсти, а в состоянии покоя, все же с трудом умещались в ее сознании. Да он и сам прежде всего должен осознать, как нехорошо поступил с ней. Разве можно обсуждать их будущее сейчас? Более того, говорить о женитьбе!

Она поднялась и направилась к выходу из палатки.

– Вот, возьми это, – сказан Фредерик, протягивая ей голубую скатерть.

– Спасибо. – Элизабет завязала ткань узлом на груди. – Пойду пройдусь.

– Возвращайся дотемна.

– Хорошо, не беспокойся.

Он наблюдал за ней, пока она не исчезла из поля зрения, а потом встал и поднял свою рубашку, валявшуюся на песке.

Элизабет спустилась к берегу океана и шла, не оглядываясь.

У него же все ликовало внутри.

Она любит меня! – думал он. Я уверен, что любит, даже если сама Бетти станет это отрицать. Да-да, лучше было бы сначала сказать ей, что мне удалось наконец освободиться от пут неведения, тогда и я смог бы надеяться на ответное признание. Надо же быть таким дураком!

Он еще долго размышлял, перебирая возможные варианты своих дальнейших действий, и внезапно пришел к заключению, что Элизабет, вернувшись к нормальной жизни, вполне может найти себе другого, более достойного жениха. Значит, надо оставаться здесь с ней как можно дольше. Но он, увы, оказался не слишком хорошим актером. К тому же притворяться перед женщиной, которую любишь, отвратительно до крайности.

11

Элизабет ушла недалеко. Обогнула береговую излучину и села на песок, уставившись на воду. Впервые за все эти дни ей захотелось съесть настоящий обед. Неважно, какое будет меню, главное – чтобы это не были фрукты.

Конечно, мы не голодаем, подумала она. Тут на деревьях и кустах множество плодов, и нам никогда не съесть их все. Жаль только, что у нас нет огня и невозможно поймать рыбу, которой кишит океан. А ведь от такого, как у них, питания можно и заболеть… Через сколько же месяцев или даже лет нас найдут? И что будет, если я забеременею?

А вдруг это уже произошло?! Элизабет содрогнулась. Почему она так глупо повела себя с Фредериком? Ведь ни одному мужчине не позволяла раньше ничего подобного. А с этим стала просто сама на себя не похожа! Правда, и он тоже ведет себя довольно странно…

Значит, они – парочка полоумных, которых по воле случая притянуло друг к другу. Подобные мысли наполнили ее горечью. Бетти тряхнула головой. Нельзя так думать, если хочешь остаться в здравом уме.

Но Фредерик говорил о женитьбе и был так настойчив! Конечно, она заботилась о нем, но как можно было влюбиться в человека, который не вспомнил бы даже своего имени, если б ему не объяснили, кто он такой?!

И она снова вздохнула.

Фредерик чувствовал, что летит в пропасть… Наверняка Элизабет уже знает, что память к нему вернулась. Завтра он заставит себя сказать ей все. Но сегодняшняя ночь была исключительно важна для него. Ему хотелось, чтобы любимая спала в его объятиях и чтобы, просыпаясь, он чувствовал ее рядом с собой.

– Что это – эгоизм? – спросил он себя вслух и выругался: – Проклятие!

Он медленно бродил взад-вперед возле палатки, ероша волосы и пощипывая бороду. Может быть, удастся развести огонь? Элизабет это понравилось бы… Возможно, огонь заметят спасатели и прилетят наконец.

Найдут их, прежде чем прозвучит его признание?!

Надо детально продумать, как все ей объяснить. До этого он манипулировал этой женщиной, чтобы удержать ее. Но она оказалась настолько проницательной, что мгновенно заметила перемену, произошедшую с ним, и даже уже спрашивала у него об этом, пытаясь разобраться. Однако ей и в голову не приходило, что он лжет, наверное, она сама никогда не обманывает.

Удастся ли ему когда-нибудь преобразить ее жизнь? Способен ли вообще такой, как он, эгоцентрист, сделать Элизабет счастливой?

Она такая добрая, терпеливая… Вдруг Фредерик остановился, в голове ярко вспыхнуло воспоминание о страшной ночи после катастрофы. Стоп, стоп! Он сел на песок. Была ли та картина реальностью, или это все горький плод его воображения?

Нет-нет, фантазии тут ни при чем. Он очнулся на берегу и увидел обеспокоенное лицо девушки, склонившееся над ним. А дальше было то, что было…

Элизабет! Чем она меня взяла? – размышлял Фредерик. Ни одной женщине еще не удавалось вторгнуться в его тщательно охраняемую личную жизнь. Почему же он так уверен в своих чувствах к ней? Конечно, она хороша собой: золотистые волосы, голубые глаза, но он знавал женщин гораздо красивее.

Может, виновата ее нежная улыбка? Или искренний взгляд? Ранимость, которую она старается скрыть? Ее доброта? Ее сочувствие? Нет, любовь – это подарок судьбы, полученный нежданно-негаданно. А если она сочетается со страстью…

Одна лишь мысль об этом возбудила его. Элизабет просто создана для любви, хоти ее щедрость не распространяется на всех без разбору. Он для нее единственный, как и она для него…

Холодок пробежал по его телу, как только он представил, что они могли упустить друг друга, если бы случайно не попали на этот остров.

На что он надеется, чего ждет от этой ночи? Отсрочки? Да, это так, понял Фредерик. Ему хочется, чтобы Элизабет предавалась любви, не задумываясь о том, что будет, когда придет пора покинуть остров. Ведь такие встречи, как у них, бывают раз в жизни.

Фредерик потер заросшие щетиной скулы, мысленно представив, как рассказывает Элизабет о своем выздоровлении, а она в ответ целует его и заверяет, что, мол, главное то, что они вместе, а все остальное неважно.

Если я твердо решил изменить свою жизнь, подумал он, то ее поддержка добавит мне уверенности. Никто не сумеет разобраться с моей финансовой империей лучше, чем я сам. Пусть удивляются все эти бухгалтеры, эксперты, поверенные, брокеры, узнав о моем отходе отдел, пусть сокрушаются!

Единственный человек, который мне дорог, – это Элизабет. Так хочется познакомиться с ее отцом, с сестрой! У меня нет семьи. Мои приятели, возможно, отвернутся, когда услышат, что я оставил занятие бизнесом. Ну и пусть! У нас с Бетти появятся новые общие друзья. Будет свои дом за городом, дети и…

Глаза Фредерика сузились от страха. Вдруг Элизабет уже забеременела? Он так хотел ее, что ни о какой защите доступным ему способом не подумал. А потом это сумасшествие повторилась. Конечно, они играли с огнем.

Дети. Малыши… Воспоминание о собственном детстве причиняло ему боль. Вечно он не соответствовал чьим-то требованиям, пока не подрос и не стал зарабатывать деньги. Его родители были богаты и не нуждались в его поддержке, но они невероятно гордились его финансовыми способностями.

Почему? – в который раз спрашивал себя Фредерик. Неужели можно стать вдруг любимым сыном только из-за того, что в тебе открылся талант делать деньги? Он медленно покачал головой, ощутив боль от того, что никогда не мог понять двух людей, давших ему жизнь.

Мои дети каждый божий день будут ощущать, что их любят просто потому, что они появились на свет и живут рядом. И так будет всегда, думал он.

И ему уже встретилась женщина, с которой он построит новую жизнь. Правда, между ними еще есть некоторая недоговоренность, а ее к тому же одолевают всевозможные опасения, но это все преодолимо.

План таков: они с Элизабет проведут еще одну прекрасную, фантастическую ночь в этом субтропическом раю, а завтра вернутся к реальности. Вместе.

Голод заставил Элизабет подняться. Надо пополнить запасы еды, подумала она и отправилась в долгое путешествие за апельсинами. Не забыть бы проверить, что за плоды зреют на деревцах, растущих по пути к апельсиновой роще.

Бетти подошла к одному из них и сорвала нечто круглое зеленое, едва пожелтевшее с одного бока.

Отломив дольку, она положила ее в рот и тут же поморщилась. Кажется, лимон. Ух, слишком кислый! Однако Элизабет сняла с ветки и захватила с собой несколько штук.

Но, пройдя несколько шагов, опустилась в траву на маленькой полянке, поскольку почувствовала, что не готова пока вернуться в лагерь. Ее взгляду открылся океан. Вдали, у самого горизонта, двигалось какое-то пятнышко. Наверное, танкер.

Мысли ее вернулись к Фредерику. Ситуация становилась более чем забавной. Какая глупость все эти его разговоры о совместном будущем! И как ее угораздило влюбиться в беднягу, страдающего амнезией?

Что же с ней происходит? И на кого она похожа? Напялила вместо одежды какой-то обрывок скатерти, сидит на траве, ест дикие апельсины, собирает всякий хлам на берегу… И постоянно терзается мыслями о здоровье Фредерика, а ее отец и сестра в то же самое время не получают от нее никакой помощи.

Если к Фредерику вернется память, останется ли он с ней? Она ведь не понравилась ему в первый день знакомства. Между прочим, и он ей тоже. Это его жуткое высокомерие, равнодушие!.. Было бы странно, если б мистера Джоэла вообще кто-нибудь заинтересовал.

Хватит придуриваться, с тобой все попятно! – грустно призналась себе Бетти. Влюбилась, считай, в двойника своего босса – в спокойного, доброго, сексуального мужчину, имеющего на данный момент весьма смутное представление о действительности. Может, я сошла с ума, после того как выпала из корзины воздушного шара? Господи, как давно это было, чуть ли не сто лет назад! А жизнь в замке? А Техас и моя семья? Где это все? Ах, какая я эгоистка! Ведь раньше у меня было хорошее чувство реальности, здоровый прагматизм…

Почему же я так быстро адаптировалась к жизни первобытного человека и удивительно хорошо чувствую себя в этой обстановке? Смогу ли теперь вернуться к нормальной, цивилизованной жизни, если мы выберемся отсюда только лишь через какой-то долгий срок? Боже милостивый, неужели мы обречены просуществовать на этом острове целую вечность?!

Бедные ее родственники, наверное, уже совсем извелись…

Стоило ей подумать о том, как страдает отец, слезы сами хлынули из глаз. Если б все оказалось наоборот: пропал бы кто-то из близких, а ей самой предстояло организовывать поиски, то она наверняка обезумела бы от горя.

Ладно, ничего не поделаешь, теперь пора сосредоточить внимание на товарище по несчастью. Раз уж он начал вспоминать прошлое, то, естественно, не забудет и о том, что случилось с ними сегодня. Однако, что ему взбредет в голову, когда память окончательно вернется, предсказать невозможно.

Фредерик меняется, и сегодня он уже совсем не такой, каким был вчера. Хотя нельзя сказать, что с выздоровлением он стал относиться к ней хуже…

Легкая дрожь пробежала по спине Элизабет. Фредерик очень чувственный мужчина! Она ощутила исходящий от него магнетизм еще там, в замке, но позже почему-то стала замечать лишь высокомерие. Неужели эта черта его характера разъединит их и теперь?

Сегодня его уже не назовешь человеком с рыбьей кровью, она у Фредерика горячее, чем у кого-либо другого. Он и ее заразил своей чувственностью, разжег страсть до такой степени, что Элизабет отдалась ему, не сознавая толком, что делает.

И, конечно, им снова предстоит заниматься любовью. Она солгала бы, если б стала утверждать, что не нуждается в его ласках. Этот неугомонный мужчина и сейчас ждет ее. Пора возвращаться.

Бетти втянула и себя воздух и нахмурилась. Что за странный запах? Она принюхалась, и глаза ее расширились от удивления. Дым? Да, да, пахнет дымом! Значит, где-то есть и огонь!

Огонь!

Она вскочила, схватила лимоны и бросилась бежать. Скорее, к Фредерику, сообщить об этом! Они вдвоем найдут пылающий очаг и принесут огонь в свой лагерь. Одного маленького уголька будет достаточно, чтобы развести костер. Если поддерживать его, пламя не погаснет. Огонь – это лучшее знамение того, что теперь их найдут!

Элизабет неслась, словно ураганный ветер, увертываясь от колючек на кустах и перепрыгивая через камни. Запах дыма становился все сильнее. Она добежала до берега и остановилась, чтобы перевести дыхание.

Дым шел со стороны палатки. У нее даже рот открылся от удивления. Фредерик добыл огонь?! Он ухитрился выбить искру!

Бетти снопа побежала, но выронила лимоны, вернулась, подобрала их, стряхнула песок и помчалась дальше. Мысль об огне подгоняла ее.

– Фредерик! – завопила она, миновав излучину. – У тебя получилось? Неужели?! Значит, мы спасены!

Мужчина склонился над небольшим костерком.

Боже милостивый, этот огонь был самым прекрасным из всех чудес, возможных в этой жизни.

Фредерик едва успел раскрыть объятия, как Элизабет бросилась к нему на шею. Смеясь, он подхватил ее и закружил. Ноги молодой женщины обвились вокруг его поясницы.

– Ты все-таки добыл огонь! – повторила она, смеясь, плача и целуя его одновременно. – Ты смог! Ты гений, ты самый замечательный, самый умный и самый необыкновенный человек во всей Вселенной!

Они кружились в теплом облаке пыли, поднятым их необычным танцем. Элизабет без устали покрывала поцелуями лицо Фредерика.

– О-о! Я не могу поверить! Теперь они увидят дым и найдут нас!

Охватившие его чувства отразились на лице еле уловимой мучительной гримасой. Он крепче прижал Элизабет к груди и почувствовал, что ее сердце бьется в унисон с его собственным сердцем.

– Да, этот огонь будет виден в темноте.

– Тогда завтра же они прилетят сюда! Ах, Фредерик, только подумай: через несколько часов мы будем спасены!

– Возможно.

Элизабет отстранилась, чтобы увидеть выражение лица своего возлюбленного, поскольку ее ноги все еще обвивали его поясницу, а руки – шею.

– Тебя это не радует?

– Да, я не слишком тороплюсь домой.

Печаль закралась в ее душу.

– Господи, ты не помнишь свой замок и не знаешь, кто и что ждет тебя? Фредерик, прости меня! Я должна была об этом подумать. Какая я глупая…

– Наоборот, ты прекрасная, и я рад видеть тебя счастливой. – Он снова улыбнулся. – Потому-то я и добыл огонь. Для тебя.

Бетти коснулась кончиками пальцев его щеки.

– Ты удивительный, бескорыстный человек.

– И в этом твоя огромная заслуга.

Она заглянула ему в глаза.

– Когда мы вернемся…

– Нет, не думай об этом! У нас с тобой целая ночь впереди.

– Да, – прошептала она, – долгая упои тельная ночь…

Фредерик посмотрел на костер.

– Нужно подкинуть веток в огонь.

– Можно я? – обрадовалась Элизабет.

Он засмеялся и осторожно поставил ее на песок.

– Ты можешь делать все, что тебе нравится.

Бетти нежно улыбнулась и ответ:

– Рядом с тобой я готова браться за любое дело.

– Вот и хорошо. Это путь, по которому идут все влюбленные.

По его горящему взгляду Элизабет поняла, что сегодня должно произойти нечто особенное. У них будет настоящий праздник любви.

Фредерик ходил вокруг костра, подбрасывая в огонь сушняк, отчего высоко взлетали искры. Бетти следовала его примеру: вытащив из кучи собранных веток самую толстую, она бросила ее в огонь. Затем, уловив взгляд любимого, спросила:

– Трудно было выбить искру?

– Я бы не сказал.

– Не скромничай! Ты совершил чудо, дорогой, и не делай вид, будто ничего особенного не произошло.

Ее похвала смутила Фредерика, Добыть огонь действительно оказалось несложно. На берегу он нашел два кремня, которые давали сильную искру.

– Я тебе еще кое-что покажу.

Он вошел в палатку и вынес длинный тонкий шест с заостренным концом, к которому особым образом был привязан кусок парусины.

– Что это? Флаг? Но какой-то странный?

Фредерик улыбнулся.

– Это не флаг, а гарпун, и с его помощью я попытаюсь наловить на обед рыбы. – Улыбка его стала шире. – Я не уверен в успехе, но попробую.

Элизабет посмотрела на океан и на своего первобытного добытчика.

– Ты думаешь, рыба тут же приплывет в эти буруны, надеясь на встречу с тобой?

Он засмеялся.

– Может, и нет, но у меня хватит терпения дождаться и поймать хотя бы одну. Загляну, кстати, в пещеру. Ты помнишь, там валяются жерди. Днем я заметил между ними выброшенную приливом рыбу.

– Прекрасно! Ты все продумал. А я останусь здесь и буду поддерживать очаг. Мы не дадим ему погаснуть. – Элизабет взяла еще одну ветку и бросила в костер. – Люблю огонь. Даже выразить не могу, как я его люблю!

А я люблю тебя, мысленно ответил Фредерик. Вот ты сидишь у костра, замотанная в обрывок голубой скатерти, твои руки и плечи, покрытые мягким загаром, обнажены, и золотистые от природы волосы струятся вокруг лица, на котором ни пудры, ни помады. И нет никого на свете милее!

Кто бы лучше смог согреть его душу, чем эта удивительная женщина?!

Он бросил гарпун, подошел, сел рядом и обнял ее. Руки Элизабет обвили его шею, их губы слились в нежном поцелуе, который тут же превратился в жгучий. Во взгляде Фредерика она прочла страсть и снова убедилась, что была бы очень несчастна без его любви. Да, их отношения казались прочными, но на том уровне существовании, на каком они находились здесь, на острове.

Поскольку Фредерик лишился прежнего опыта, на который можно было бы опереться, то он легко устремился в будущее, причем без привычных для людей страхов. Элизабет вдруг стала для него всем – и прошлым, и настоящим. Ему не с кем было ее здесь сравнивать, и потому он не представлял без нее своего дальнейшего существования.

Единственное лицо, которое парило в его памяти, было ее лицо. А простую эмоциональную привязанность, судя по всему, он принял за любовь… Мотивы его поведения стали наконец-то ей ясны, а как обстояло дело насчет ее собственных мотивов?

Элизабет погладила его по волосам – очень нежно, почти по-матерински.

– Ах, Фредерик, мне так хочется… – Она осеклась. Хочется ли ей действительно, чтобы он выздоровел? Если бы не потеря памяти, они никогда б не сблизились. И никогда бы ей не узнать захватывающей радости наслаждения любовью.

– Чего? – спросил он мягко. – О чем ты мечтаешь, Бетти? Я дам тебе все, что бы ты ни попросила. Все, что только в моих силах, я тут же сделаю для тебя.

Элизабет подумала, что так бывает лишь в волшебных сказках, и сердце ее сжалось. Фредерик – настоящий рыцарь, о каких грезят юные девушки.

Она улыбнулась, проведя пальцем по его губам:

– Ты обещал поймать рыбу на обед.

– Да, обещал, – кивнул он.

– Мы откроем ту банку, а рыбу польем лимонным соком.

– Ах да, банка… – Он усмехнулся. – В ней, наверное, машинное масло.

– Нет, я знаю, там обязательно что-нибудь вкусное!

Когда Фредерик взял гарпун и ушел, Бетти села возле костра и, скользя взглядом по океанской глади, задумалась о том, далеко ли будет видно пламя костра, когда стемнеет.

Элизабет облизала кончики пальцев. Рыба была божественна. А вожделенная банка оказалась с вишневым компотом. Когда они открыли ее, то чуть не умерли со смеху, потому что судьба снова подкинула им десерт.

Огонь плясал, отбрасывая розовые блики на лицо Фредерика. Вскрикивали ночные птицы, стрекотали цикады, шумел прибой. Элизабет удовлетворенно вздохнула.

– Ты очень красивая при свете костра, – заметил он.

– И ты тоже.

Мужчина обнял ее и опрокинул на спину, шепча:

– Я хочу тебя…

Он поцеловал ее в шею и развязал импровизированное сари. Его прикосновения были нежными, но уверенными. Отбросив голубую ткань, Фредерик осыпал поцелуями грудь молодой женщины. Его горячие руки медленно скользили вдоль ее тела от плеч до колен и обратно. А она обнимала его и гладила волосы. Но вот он сбросил шорты, и отблеск огня пробежал по их слившимся телам, пробуждая иное, внутреннее пламя.

– Ты необыкновенная! – прошептал Фредерик и поцеловал ее в губы.

Элизабет обхватила его затылок, чтобы продлить поцелуй, и держала, пока им обоим стало не хватать воздуха.

Он вновь пробежал губами по ее шее, добрался до груди, потом скользнул ниже, к животу, повергая ее в томительный трепет. Его неторопливые движения завораживали. Ночной воздух, словно шелк, мягко обволакивал тела.

Сладкая истома разливалась в глубине ее существа. Горячее дыхание Фредерика ласкало кожу. Разум сосредоточивался только на удовольствии, звуках ночи и ритмичном плеске волн.

– Милый Фредерик, – тихо прошептала она, зная, что он не услышит.

Он поднял ее ноги и стал целовать их под коленями. Элизабет улыбнулась: никогда прежде никто не ласкал ее там. Оказывается, это доставляло невыразимое удовольствие.

Улавливая ритм движения его тела, она подстроилась под него. Ноги ее были раскинуты, и он целовал нежную кожу медленно, с наслаждением. Пульс ее участился, потому что Бетти догадывалась, к чему прикоснутся его губы в следующее мгновение.

Она вздрогнула. Фредерик повторил снова. Рот ее открылся, словно ей не хватало воздуха, а душа стремилась улететь к звездам, сиявшим в ночном небе.

– Милый, – прошептала она, запуская пальцы в его волосы.

Он не ответил, все еще целуя ее. Бетти не могла уже лежать спокойно, ее бедра вздымались и опускались.

Доведя молодую женщину почти до безумия, Фредерик приподнялся и, продвинувшись вверх, лег между ее ног. Он овладел ее ртом, его поцелуй был долгим и таким жадным, словно ему целую вечность не доводилось прикасаться к женщинам, обладать хоть одной из них.

Да, я потеряла рассудок вместе с Фредериком, поняла она. Я слабая женщина и не смогла справиться с исходящим от него непреодолимым притяжением. Теперь за это мне суждено провалиться в преисподнюю, причем гораздо глубже, чем ему самому…

Сила страсти Фредерика делала ее слепой, каждое движение его тела заставляло забывать обо всем на свете. Она жаждала только этого, а остальное было неважно. Элизабет прильнула к нему всем телом и, тихонько всхлипывая, стала двигаться вместе с ним.

Вдруг звезды взорвались, и бушевавший в ее теле пожар снопами искр вырвался наружу. Бетти закричала и услышала ответный вскрик своего возлюбленного. Она обвила его руками и со стоном прижала к себе. Ей хотелось, чтобы минуты блаженства никогда не кончались, чтобы они оба слились в одно целое навеки.

А в это время с ревом над палаткой, над костром, над слившимися в экстазе любовниками в звездном небе пролетел уже не прежний тарахтящий вертолетик, а настоящий гидросамолет, который выпустил несколько красных ракет прямо над головами мгновенно замерших Элизабет и Фредерика. Сказка кончилась…

Молодая женщина медленно шла по бесконечным коридорам замка, затем остановилась перед высокими дверями, на которых вдруг увидела новенькую бронзовую табличку “Первый секретарь Э. Форрест”.

Все пустое, она ни на день не останется здесь, пора и честь знать. Поговорив по телефону с сестрой и отцом, она расплакалась и прокричала в трубку, что постарается вылететь как можно скорее. Как же она соскучилась по своим родным! В замке ее ничто не удерживало, с Фредериком она старалась не встречаться, даже не выходила из своих апартаментов. Зачем? Он не нужен ей, не нужен, потому что она поняла – все, что произошло на побережье, было лишь коротким ярким сном. Мистер Джоэл обманул ее, сказав, что, мол, память к нему возвратилась лишь частично. Он вспомнил все!

Как только гидросамолет совершил посадку и пилот смог встретиться с Фредериком, Элизабет услышала привычный голос хозяина замка, мистера Джоэла. Он немедленно принялся выспрашивать пилота о происходящих в мире событиях. Акции “Оксидентал” – вот что его интересовало больше всего.

Пятнадцать минут полета до замка Элизабет просидела молча, а когда самолет совершил посадку на одном из замковых прудов, сразу же убежала к себе. Ну и что? Так ей и надо! Не будь, девочка, слишком доверчива.

Сейчас же ей предстоял тяжелый разговор: надо было проститься с мистером Джоэлом перед отъездом.

Да, приключение хоть куда! Элизабет вздохнула и переступила порог зала, бродя по которому еще не так давно восхищалась старинными шпалерами и любовалась видом из окна. Надо же, ее дожидаются мистер Карпентер и мистер Вайс, ведь с сегодняшнего дня они ее подчиненные. Нет, не будет она никем командовать в этом замке! Если ее обманули, то она сама ни на ком отыгрываться не желает. Надо быстрее возвращаться домой.

За спиной раздались шаги, рядом с Элизабет возник мистер Джоэл и громко произнес:

– Господа, оставьте нас на пару минут. У меня с моим первым секретарем конфиденциальный разговор.

Мистер Карпентер понимающе кивнул и двинулся в сторону своего кабинета, а мистер Вайс молча ушел в библиотеку.

Фредерик взял Элизабет за руку и подвел к столу, к разложенным планам и картам.

– Смотрите, мисс Форрест, на побережье, рядом с озером и ручьем, прямо над пляжем, будет выстроена международная школа. Из Австралии и Японии, из Франции и Великобритании в нее будут съезжаться дети разных возрастов, и хозяйкой этого замечательного заведения будете вы.

Из кармана пиджака Фредерик вынул конверт и протянул его своей подчиненной.

– Читайте, это письмо вам прислала принцесса Хасан!

Элизабет углубилась в исписанную ровным почерком страницу, потом подняла взгляд на мистера Джоэла.

– Что это?!

– Думаю, деловое предложение. На ваше имя открыт счет в банке, деньги на строительство школы и на покупку земельного участка на побережье уже перечислены правительством. Вы подведете сразу множество очень занятых людей, если откажетесь. К тому же дети лишатся обещанного им оздоровительного учреждения, где они могли бы одновременно учиться и поправлять здоровье. А я окажусь в очень сложном положении, поскольку рекомендовал вас как умного и опытного руководителя и специалиста.

– Мистер Джоэл!

– Да, мисс Форрест?

Серые глаза Фредерика смеялись. Молодой человек внезапно обнял ее за плечи, крепко прижал к себе и прошептал:

– Разве я смогу отпустить от себя свое счастье? Нет, никогда! Ты обязательно построишь эту школу, там будут учиться и наши с тобой дети, понятно?

Элизабет почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, – так подействовал на нее голос Фредерика. Ночи на побережье невозможно было забыть. Она лишь прошептала, что все это глупости и ей немедленно надо ехать в аэропорт. Губы ее полуоткрылись, и поцелуй, который Бетти подарила Фредерику, сказал ему все: и что школа будет обязательно построена, и что их дети, когда придет время, переступят ее порог…

Раздалось покашливание. Элизабет и Фредерик обернулись и увидели прежде всего большие, сказочной красоты букеты, а уж потом улыбающихся мистера Карпентера и мистера Вайса, держащих эти цветы в руках.

Content

Линда Инглвуд
Искатель приключений

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11