Серж Жданов

Письма президента

(Политический детектив)

Все события, описанные здесь – исключительно плод авторской фантазии.

Какие-либо совпадения с реально существующими людьми, ныне действующими организациями или схожими историями – не более, чем игра писательского воображения.

Также описания мест, где всё происходит, некоторые названия и структуры ряда государственных органов, заметно отличаются от тех, которые известны сегодня".

ПРОЛОГ 1

1964 год. За 36 лет до описываемых событий. Соединённые Штаты Америки, Даллас, штат Техас.

«Маркиз» находился на объекте уже пятый час. Место было тесное, ноги постоянно затекали и он раз, наверное, шесть менял положение тела. Точнее, пытался это сделать. Помогало, правда, мало. Узкий бетонный короб – это тебе не парижская Клоака. Тут особо не насидишься. Да ещё надо смотреть, чтоб ненароком не задеть чёрную коробку передатчика, подвешенную к лестнице на самодельном крючке из стальной проволоки. Или не зацепить «инструмент» – изготовленный на заказ «маузер» с великолепной цейссовской оптикой ещё довоенного образца, который «Маркиз» аккуратно пристроил в угол.

От тесноты, темноты и долгого ожидания мысли в голову лезли разные. Чаще – приятные. Например, о том, куда после операции направит его командование. Отсидеться, пока не утихнет шум после АКЦИИ. В прошлый раз были Антильские острова. Тот отдых надолго запомнился «Маркизу». Но второй раз такого подарка от судьбы вряд ли получишь. Командование старалось не светить особо ценные кадры в одном и том же месте. Так что в этот раз вполне может оказаться какое-нибудь ирландское захолустье или испанская деревня. Впрочем, в любом месте хорошо, если есть деньги. А их на отдых «гвардейцев» командование никогда не жалело.

Передатчик ожил, когда «Маркиз» в очередной раз предпринял попытку устроиться по-удобнее в своей бетонной «могиле». Шёпотом выругавшись, он притянул к себе аппарат и щёлкнул тумблером.

– Это «Брут», – раздался тихий голос Шефа. – Прошу доложить готовность.

– «Маркиз» на связи. У меня всё чисто. Жду команды, – говорил «Маркиз» по-английски, как того и требовали инструкции. Может, волна и защищена, но зря рисковать не стоило. Наверняка, ФБР и ЦРУ сейчас вовсю шарят в эфире. Едва ли они придут в восторг, услышав переговоры каких-то там иностранцев в ТАКОЙ ДЕНЬ. Поэтому всем, задействованным в операции, предписывалось общаться между собой по радио исключительно на английском. Доложились и остальные участники АКЦИИ.

– Пятиминутная готовность, – объявил Шеф, и от этих слов сердце в груди «Маркиза» застучало, словно сумасшедшее. Впрочем, он тут же себя взял в руки и стал внимательно слушать. – По команде выходите на позицию и начинаете ПРОЦЕСС. Затем забираете ИМУЩЕСТВО и покидаете ОБЪЕКТ. Маршрут – номер один. Как меня поняли?

– Понял вас отлично, «Брут», – отозвался «Маркиз».

Шеф отключился. «Маркиз» быстро, но без лишней суеты сунул передатчик в сумку, лежавшую под ногами, швырнул туда же стальной крючок, до упора затянул молнию. Сумку забросил за спину. Подёргал плечами, определяясь – удобно ли улеглась? Затем уцепил левой рукой «маузер» и шустро полез вверх по лестнице, перебирая ступеньки правой рукой. Поднатужившись, сдвинул плечами крышку люка. Секунду помедлил. И затем рывком высунул голову из колодца. Быстро огляделся, готовый тут же нырнуть обратно. Слава Всевышнему, никого! Стоял яркий солнечный день. На дороге – пусто, ни машин, ни людей. «Маркиз» даже обрадовался: давно у него не было столь идеальных условий для работы! «Маузер» лёг на асфальт, «Маркиз», откинувшись спиной назад, и упираясь ногами в ступеньки лестницы, приготовился к РАБОТЕ. ОБЪЕКТ появился, как и обещал Шеф – строго в назначенный срок, ровно через пять минут. Ехал он в роскошном открытом лимузине, прущем вперёд с властным самодовольством хозяина жизни. «Маркиз» споро ухватил винтовку. Мощные линзы прицела услужливо приблизили лицо ОБЪЕКТА – молодое, сытое, лучащееся знаменитой на всю планету широкой ослепительной улыбкой. Оптимист хренов, подумал про себя «Маркиз» (правда, без особой злобы), ишь, как сияет, прямо-таки, Повелитель Мира! Ну, ничего, сейчас мы тебе трепанацию черепа-то сделаем… Он поймал переносицу ОБЪЕКТА в перекрестие прицела, задержал дыхание – и только после этого осторожно потянул пальцем спусковой крючок…

ПРОЛОГ 2

1968 год. Париж, Монмартр. За 32 года до описываемых событий.

Машины горели хорошо – с громким треском, жарким пламенем, одним словом – как положено. Причём, и роскошный «Кадиллак» белого цвета, и сиреневый работяга «жук» полыхали одинаково, без различий на классовую составляющую.

– Хорошо горит! – не смог не выразить восхищения Бен Халед. Он был поэтом, человеком с тонкой душевной организацией и посему подобные штуки чувствовал особенно остро. – Ты представляешь, брат, – он повернулся к мрачному Сулейману, с натугой пёршему на своём горбу два рюкзака с оружием – единственным, что осталось от их «Ячейки 11 марта», всё остальное: списки организации, деньги, имущество – досталось жандармам. – Вот так бы, – он восторженно обвёл рукой пылающие авто, – да весь Париж подпалить! Как бы народ поднялся, настоящая революция! Сулейман зло сплюнул. Бывший автомеханик, сын нищего феллаха, чудом попавшего во Францию ещё в конце сороковых, он на дух не переносил вот таких эстетствующих, рафинированных мальчиков, чьи предки превосходно чувствовали себя и при колониальных властях, и после обретения Алжиром независимости, и здесь, на чужбине!.. И всё потому, что они были – богаты, а он, Сулейман и ему подобные – бедны. Вот, спрашивается, с чего этот мальчишка вошёл в их организацию? Чего ему в жизни не хватало? Денег? Образования? Положения в обществе? Всё было! Впрочем, почему было? И есть по-прежнему! Таких, как он – почти половина в их ячейке насчитывалось. Все, как один, горели желанием перевернуть мир, построить самое справедливое общество на Земле, совершенно не думая о том, что когда это общество появится, править в нём будут уже не они. А парни, вроде него, Сулеймана – толковые, знающие, что почём в этом подлом мире, способные при случае и мину подложить, и полгорода вырезать, если понадобиться… В том что так оно и будет, Сулейман ни капли не сомневался – прагматики всегда в цене, не то, что романтики вроде Бен Халеда. Революцию 68 года их организация восприняла с настороженностью – всплеск бунта молодых интеллектуалов, к тому же – были на то весьма существенные подозрения! – подогретый специальными службами Советов, Кубы и КНР, больше походил на обыкновенную провокацию. Что, в конце-концов, и оказалось на самом деле, когда власти опомнились и принялись с методичной жестокостью давить всех радикалов подряд. Под раздачу попала и их «Ячейка» – хотя её руководство и было тесно связано с полицейскими органами Республики, тут уж ничего не поделаешь, в любой революционной борьбе приходится сотрудничать с жандармами!.. Одно успокаивало совесть, что данное сотрудничество было направлено против конкурентов организации – пусть даже и среди единоверцев! Однако даже эта связь не уберегла «Ячейку» от разгрома!

Сзади что-то грохнуло – Бен Халед ещё глазами хлопал, а Сулейман, роняя рюкзаки, уже летел на асфальт, проворно выдирая из кармана брюк верный «Вальтер». Секундой позже, опомнившись, рядом с Сулейманом повалился и поэт.

– Что, что это? – ошалело пролепетал он.

– Ложная тревога, – фыркнул разочарованно Сулейман, поднимаясь на ноги.

Метрах в пяти от них валялся мужик – весь в крови, непонятно, то ли живой, то ли уже покинувший этот мир. Судя по всему, он только что выпал из «жука». Видимо, очнулся от жара пламени и попытался выбраться из кабины, но сил только на это и хватило… Рядом с ним лежал толстый кожаный портфель. Приглядевшись, Сулейман различил тонкую стальную цепочку, идущую от его ручки и змеёй охватывавшей запястье мужика. А вот это уже было интересно! Портфельчик-то оказался не простой…

– Последи за улицей! – бросил Сулейман поэту и ужом скользнул к мужику.

Быстро обшарил карманы – ничего, пусто, потом подёргал цепочку, немного подумал и, осклабившись, полез за ножом. Хорошая была штучка, сделанная на заказ одним толковым итальянцем. А уж острая!.. Когда Сулейман закончил дело и спокойно снял браслет наручника с отрезанной кисти покойника, Бен Халеда уже прекратило тошнить. Бледный поэт стоял на коленях, с ужасом глядя на приближавшегося к нему соратника.

– Пошли отсюда! Только нам ещё на жандармов не хватало наткнуться! – с этими словами Сулейман подхватил свободной рукой рюкзаки с оружием и двинулся по улице.

Испуганно оглядываясь, Бен Халед заспешил за ним.

* * *

Они нашли пристанище у приятеля Сулеймана, пакистанца Рагиба. Тот держал мелкую чайную лавку в квартале, который волна студенческих волнений практически не затронула. Отправив поэта спать, Сулейман уединился в крохотном кабинетике Рагиба – сам хозяин в это время был за прилавком, и вдумчиво принялся за изучение содержимого портфеля. Надо признаться, оно его озадачило. Нет, деньги в портфеле, конечно, были. Две солидные пачки франков, надёжно стянутые клейкой лентой. По прикидкам Сулеймана, вполне хватит на месяц-другой безбедной, приятной жизни. А ежели экономить, то можно и полгода протянуть, а то и весь год. Это уж как получится… Зато остальное… Во-первых, почти половина портфельного нутра была набита кассетами для фотоплёнки. Их тут было штук сто, никак не меньше. Причём, не пустых – в чём Сулейман немедленно убедился, проверив парочку кассет. Он вытянул одну плёнку, внимательно просмотрел кадры на свет. Увиденное заставило его слегка нахмуриться – какие-то тексты, написанные непонятно на каком языке. Скорее всего, шифр. Ладно, потом разберёмся. Во-вторых, под кассетами, на самом дне лежала толстая тетрадь. Там, правда, были какие-то расчёты – почти на всех страницах. Изредка встречались два-три слова, но снова – на том же самом непонятном языке. И, в-третьих, тут ещё находился пистолет. Хороший такой «зауэр», с тремя обоймами и глушителем. А вот это было – совсем хорошо! Доброе оружие всегда лучше непонятных бумаг и фотоплёнок. Может, последние и дороже стоят, а что это так, Сулейман уже не сомневался, но зато пистолет надёжнее. Сулейман тут же перепрятал оружие себе в карман – и, подумав, забрал также и деньги… Ему только что пришла в голову очень хорошая мысль… В конце-то концов, с «р-э-эволюционной деятельностью» можно бы и закончить…

* * *

Бен Халед, несмотря на тонкую душу поэта, никогда не был оторван от жизни и в её хитросплетениях разбирался, пожалуй, не хуже битого волка Сулеймана. Всё же он был сыном торговца, который сумел подняться благодаря дьявольской изворотливости и хитрому уму. Эти же способности он передал и сыну. Хотя и не в таких объёмах! Учёба в Сорбонне и «р-р-революционные искания» парня, отец воспринимал спокойно. Сам в своё время тесно контактировал со сторонниками ФНО, активно поддерживая боевиков фронта деньгами. За что и сумел получить от победителей немало преференций. Правда, в новом Алжире не осел, но и во Франции тоже оставаться не рискнул. Мог под горячую руку полиции попасться, или – ещё хуже! – угодить на шальных молодцев из ОАС. В последнее время, правда, о них слышно было мало, слава де Голлю, настоящий мужик оказался, почистил страну от этой швали, но кто его там знает… Поэтому переехал в относительно спокойный Ливан. А сына оставил в Париже. Пусть получает нормальное образование… Когда Сулейман отдал Бен Халеду портфель и, велев с ним разобраться, куда-то исчез, поэт не стал прекословить. Но уже через полчаса вдумчивого изучения находки, покрылся холодным потом, ибо догадался: какое опасное сокровище им досталось! Судя по некоторым плёнкам, которые можно было понять и без всякой расшифровки, поскольку они представляли собой переснятые документы какой-то спецслужбы – вероятнее всего, СДЕСЕ, содержимое портфеля было ничем иным, как подробным досье на некую тайную организацию. Может, ОАС, а может, ещё какую-нибудь, это с первого раза было не разобрать. Но от этого легче не стало. Мужик на «жуке», очевидно, являлся курьером, пытался вывезти бумаги в безопасное место из очага студенческих волнений, но нарвался на ловушку. Или просто оказался случайной жертвой восставших… Впрочем, как бы там оно ни было, а досье скоро начнут искать. Не приведи, Аллах, наткнутся на них с Сулейманом, долго разбираться не будут, уничтожат обоих. Поэтому нужно срываться отсюда – и как можно скорее. К отцу – в самый раз. Но для начала – спрятать документы. Не потащишь же их через границу! Где найти безопасный тайник для этого сокровища, Бен Халед уже знал. Было у него на примете одно хорошее местечко, о котором никто не догадывался. Благо, что отсюда до него рукой было подать! И хранитель имелся, который последит за сохранностью портфеля. Доверять мужику можно, человек он нормальный и вполне надёжный, когда-то с отцом такие дела прокручивал!.. И – что самое главное: не француз! А – австриец. А это – дополнительная страховка – ежели что, то искать Бен Халеда начнут по его французским знакомым. О том, что он связан с герром Келлерманом, никто не знает, даже – доверенные люди отца, находящиеся сейчас в Париже… И, приняв такое решение, Бен Халед повеселел.

…Курт Келлерман – в Париже он возглавлял небольшое рекламно-информационное агентство «Медитерране Медиа», молча просмотрел несколько плёнок, потом пролистал одну из тетрадей – Бен Халед, затаив дыхание, с напряжением ожидал его реакции. Но лицо старого компаньона отца оставалось невозмутимым. Как никто другой, Курт умел держать себя в руках. Наконец, он закончил просмотр, аккуратно сложил плёнки в портфель и только после этого вопросительно взглянул на поэта. Тот заторопился:

– Мсье Келлерман, мне нужно бы вот всё это у вас спрятать, пока я с отцом не свяжусь. Вы можете мне помочь?

– А почему бы и нет? – пожал плечами австриец. Лицо его оставалось бесстрастным и невозмутимым, как у Сфинкса в египетской пустыни.

– А ты-то как до отца добираться станешь? Продумал пути?

– Да придумаю что-нибудь… – неуверенно ответил парень.

На что Келлерман нахмурился и резко отчеканил:

– Так не годится! Вот что, – он отошёл к столу, порылся в бумагах, валявшихся там в сплошном беспорядке, и вытащил несколько крупных купюр. Протянул поэту: – Держи! Доберёшься до вокзала, там тебя встретит один человек, он поможет тебе выбраться отсюда. Кстати, – он на мгновение стал озабоченным, – а кто-нибудь ещё знает об этой… находке?

– Никто.

– Ну и хорошо.

…Но даже семейная изворотливость не спасла юного поэта. Покидая Париж, он наткнулся на каких-то бандитов, которые без лишних церемоний просто изрешетили его из «скорпионов» – и тщательно обыскав карманы, скрылись с места преступления. А вот к Сулейману судьба оказалась более благосклонна. Парень сумел пристроиться в «Блан кепи» – и даже дослужился до сержантского звания. Повидал мир, участвовал во многих зарубежных операциях своего подразделения – и спустя двадцать лет благополучно вышел на пенсию. Осел на Корсике – разумеется, под другим именем. И жил долго и счастливо, пока по пьяному делу не поссорился с местными контрабандистами. Те, не долго думая, воткнули ему нож в горло. Но это уже была другая история, к которой найденный в Париже архив не имел никакого отношения.

ПРОЛОГ 3

1985 год. Вена. За 15 лет до описываемых событий.

День был обычный, похожий на все прочие. Женя проснулся рано. Потянулся, аж до хруста в позвоночнике, скинул одеяло и выбрался из кровати. На удивление, спать больше не хотелось. Хотя последние пять недель – во сколько бы Женя ни ложился, он всегда не мог выспаться. Ходил потом по посольству сонный и мрачный, под перешёптывания девчонок из секретариата – мол, не иначе, наш «Красавчик» опять МЕСТНУЮ подцепил, всю ночь потом ей ВВИНЧИВАЛ достоинства самого передового общественного строя на планете перед загнивающим капитализмом! Откровенно говоря, Жене на эти пересуды было абсолютно наплевать. Слишком мала была сошка, чтоб метать перед ней бисер. Но и спускать с рук подобные сплетни тоже не следовало. Ведь страдал престиж Конторы. А по молодости лет и романтизму мировосприятия допустить этого Женя никак не мог. Не хватало ещё, чтобы всякая там шушера, прорвавшаяся за границу по великому блату, а то и попросту – через постель какого-нибудь заштатного партийного инструктора, без всякого на то повода безнаказанно хаяла СВЯТОЕ. Он дёрнул кое-какие ниточки – и в 24 часа три наиболее болтливые девицы вылетели первым же рейсом на Родину. Поговаривали, не задержались они и в Столице, несмотря на наличие московских прописок и длинные лапы родственников. У Конторы хватка оказалась покрепче. С той поры техперсонал Женю стал побаиваться. А следом за ним – и младший дипломатический состав. Хотя он и проходил по другому ведомству. Разумеется, после всего случившегося ШЕПТАТЬСЯ по Жениному адресу не прекратили. Но теперь, по-крайней мере, делалось всё это уже не столь явно и с большой оглядкой. Что Женю вполне устраивало.

Сегодня у Жени был РАБОЧИЙ ДЕНЬ. Резидент проводил операцию по съёму ПОЧТЫ – а поскольку последние дни местная контрразведка пасла его по-чёрному, то к операции прикрытия привлекли практически весь личный состав посольской КОНТОРЫ. Резидент был тёртым калачом, зря рисковать не любил – и будь на то его воля, послал бы за ПОЧТОЙ кого-нибудь из своих подчинённых. Ему до пенсии оставалось всего полгода, и он вовсе не стремился к геройским поступкам. Ни в Зорге, ни в Гордоны Лонсдейлы Резидент не метил. Но его КОНТАКТ – вот ведь, мерзавец этакий! – заявил, что ни с кем другим на связь выходить не будет. Мол, не верю никому, кроме моего старого, доброго друга. И ПОЧТУ передам только ему. И баста! Не работай КОНТАКТ на Контору несколько лет – и весьма результативно, в этом его желании моментально бы заподозрили ловушку. И на встречу бы, вероятнее всего, не пошли. Но обещанные Контактом документы грозили такими серьёзными повышениями по службе, что опасностью решили пренебречь. В конце-то концов, работа у них такая – почти, как у сапёра, только раз и ошибаешься. Сами знали, что выбирали, никто не неволил. Резидент обставил операцию, как в дешёвом триллере, до которых он был зело охоч. Но, надо признать, не без некоторого изящества. За час до назначенного времени на Рингштрассе прикатили пять автобусов с посольскими – отмечать свадьбу помощника военного атташе, бравого молодого «старлея», с собкором «Известий» – блядского вида девицей, перевалившей за сороковник. Всё было честь по чести – и заявления, и роспись в генконсульстве (старлей, правда, вздумал было брыкаться, когда узнал, кого ему уготовили в спутники жизни, но парня быстро уломали. Мол, спать ты с ней не будешь, это всё так, для видимости, Родина просит, сам понимаешь, присягу ведь давал, да и потом, когда всё закончится, по-тихому тебя разведём, ну и всё такое прочее в том же военно-патриотическом духе… Короче, парень сдался. Но потребовал после операции внеочередного звания – в качестве моральной компенсации. Что ему и было торжественно обещано. С собкором обстояло проще – человек был СВОЙ, давно проверенный – так что задание партии и правительства понял правильно. Без лишних слов. Надо – значит надо. Будем исполнять). Пока шумная толпа русских под неодобрительные взгляды шуцманов, дурачась, распивая шампанское – а кое-кто и потихоньку водочку (халява, парни, на всё добро есть, когда ещё такое выпадет!) весело дефилировала по площади, появился КОНТАКТ. Внешне – обычный пенсионер, выбравшийся поглазеть на витрины дорогих бутиков и посидеть в каком-нибудь кафе. Он выбрал свободную скамеечку, скромно умостился на неё и, положив рядом с собой неприметный свёрточек, преспокойно развернул газету. Тут же Резидент, прикрытый тремя мордоворотами-пограничниками из посольской охраны, скользнул мимо него, на мгновение споткнулся о вытянутые ноги КОНТАКТА, и чуть было не упал. Так, во всяком случае, могли бы подумать случайные свидетели, но их, к счастью, не было, скамейку в этот момент захлестнула, обтекая со всех сторон, свадебная толпа. Чтобы забрать пакет и сунуть его за отворот куртки – хватило пары секунд. Один из охранников, не останавливаясь, тут же швырнул точно такой же свёрток КОНТАКТУ на колени – в нём были деньги, заранее оговоренная плата за ПОЧТУ, и вся компания мгновенно растворилась в толпе. Если бы поблизости была засада, она бы замучилась отлавливать РЕЗИДЕНТА. А он в это время вышел на соседнюю улицу, забросил в заранее припаркованную здесь машину (за рулём которой восседал, напряжённый от волнения, Женя) посылку – и, не спеша, проследовал дальше. Его миссия на этом была закончена. А Евгений, лихо стартовав с места, уже через полтора квартала, бросил машину (потом кто-нибудь из техперсонала заберёт!) и забежал в небольшое фотоателье. Его хозяин – бывший советский подданный Александр Дейч, выезжавший в своё время в Израиль, но на полпути передумавший и решивший осесть в тихой Вене, был давним сотрудником КОНТОРЫ. Его редко использовали в операциях. Только если того требовали обстоятельства. Но сегодня был как раз такой случай. Услышав звон колокольчика, хозяин заведения вскинул голову, но, узнав Женю, лишь молча кивнул. Женя махнул в ответ рукой и, не останавливаясь, скользнул в проявочную. Там обычно переснимали секретные документы, добываемые на время агентурой, или проводились встречи с КОНТАКТАМИ. Имелся здесь и запасной выход, на другую улицу, где вот уже час дежурила посольская машина. Через минут сорок, предварительно, как следует, покрутившись по городу, дабы оторваться от возможного преследования, Женя уже входил в кабинет Резидента. Его распирало чувство выполненного долга. Полковник пил чай из гранёного стакана, вставленного в золотой подстаканник. Вещь была раритетная, дорогая. «Конторские» старожилы на полном серьёзе уверяли, что разжился ей Резидент ещё в 45-ом. Когда молодым «смершевцем» участвовал в работе комиссии по идентификации трупа Гитлера. Тогда, мол, и прихватил на память приглянувшуюся ему вещицу из разгромленной рейхсканцелярии. Чуть ли не из самого кабинета фюрера. Кто верил в эту историю, кто – нет. Но Женя был склонен доверять первым. Поскольку хорошо знал своего начальника. К деньгам и ценностям материального плана Резидент относился индифферентно. Есть – хорошо. Нет – значит, ещё заработаем. А вот пройти мимо необычного сувенирчика не мог в принципе. В его служебном кабинете, на стене, висела целая коллекция холодного оружия, из которой Женя знал только катану – поскольку увлекался каратэ и насмотрелся у сэнсея на кучу японских гравюр, где этим самым мечом дрались друг с другом древние японцы, да волнистый малайский крис. Те же осведомлённые люди – из ОСОБО ПРИБЛИЖЁННЫХ к Резиденту, поговаривали, что это – всего лишь малая часть, собираемого им чуть ли не с детства. А настоящие РАРИТЕТЫ хранятся у полковника на Родине. Резидент неторопливо допил чай и аккуратно поставил стакан на стол. Вытер губы платком, который вытащил из нагрудного кармана рубашки. И только после этого соизволил обратить внимание на присутствие Жени. Конечно, это была игра – Резидент волновался не меньше самого Жени, ведь от исхода операции зависела его генеральская пенсия. Но и кидаться навстречу подчинённому с расспросами не стал. Считал такое поведение ниже своего достоинства. Женя тоже не спешил с докладом. Стоял перед Резидентом с невозмутимым видом, сцепив ладони за спиной. В тишине кабинета отчётливо тикали настенные часы. Резидент первым нарушил молчание.

– Как успехи, юноша?

Он всегда называл так Женю, чего тот на дух не переносил – хотя и терпел скрепя сердце: Шеф, как-никак, попробуй вслух возмутиться, сожрёт ведь, гад, и даже не поморщится! И никакие заслуги не помогут! Поэтому дипломатично ответил:

– Нормально, Василий Семёныч, ПОЧТА снята, эксцессов не было.

Резидент удовлетворённо кивнул головой, словно ничего иного от Жени услышать и не ожидал:

– Очень хорошо, юноша. Давайте сюда материалы.

Женя молча вынул из кармана куртки пакет и протянул Резиденту. Тот бережно принял документы, кивнув Жене на свободный стул в углу кабинета:

– Присаживайтесь, юноша, сейчас посмотрим, что вы нам принесли…

Пакет аккуратно лёг на стол. Резидент вытащил из подставки для карандашей самую настоящую «финку» с рукояткой из наборного плексигласа (по слухам, именно ей он резал американских «коммандос» во время корейской кампании 49 года), небрежно подкинул в воздух, поймал и как-то очень ловко чиркнул лезвием по верёвке, стягивающей пакет. Ещё пара таких же быстрых и ловких движений – и на столешницу выпала довольно увесистая пачка листов. Резидент бережно опустил «финку» обратно в подставку и только после этого взял бумаги в руки. Читал он долго, смешно шевеля губами, словно проговаривая слова про себя – только сейчас Женя вспомнил, что с немецким у Резидента слабовато, язык он знал на уровне школьника среднего класса, хотя и тщательно скрывал это. А в разговорах с МЕСТНЫМИ обычно ограничивался не слишком сложными фразами. Или заученными афоризмами ВЕЛИКИХ. Их он помнил – огромное количество! Благодаря чему и пользовался у австрийцев славой малоразговорчивого, но зато жутко интеллектуального дипломата. КОНТАКТ, кстати, тоже так считал и даже почему-то был уверен, что за плечами Резидента один из европейских университетов. Если не Сорбонна там или Кембридж, то уж Мадридский, по меньшей мере… Минут через пять Резидент поднял на Женю глаза – и тот поразился, какие ужасно-мертвенные они у него стали. Так, наверное, смотрел на несчастного Хому Брута пресловутый Вий. И Женя внезапно почувствовал, как у него спину словно морозом начинает стягивать – настолько НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИ ДИКО и СТРАШНО ТИХО вдруг стало в кабинете. Все окружающие звуки мгновенно умерли. И только один стук сердца громко отдавался в ушах. Так протекло несколько томительно-долгих секунд. И тут тишина лопнула, словно стеклянный стакан, в который налили крутой кипяток. Это заговорил Резидент. Почему-то короткими, рублёными фразами.

– Ты. Читал. Всё. Это? – Он помахал перед носом ничего не понимающего Жени полученными от Контакта документами.

– Откуда, Василий Семёныч? – Женя был настолько изумлён заданным вопросом, что даже не оскорбился прозвучавшим в нём подозрением. – Вы ж сами видите – бумага, верёвка… Да и с чего бы это мне в них залазить было?.. Я по городу, как суслик скакал, «хвосты» рубил!

– И то верно, – после минутного размышления заключил Резидент. – Не зачем.

Он оценивающе смерил Женю недоверчивым взглядом, словно пытаясь измерить глубину его искренности, после чего вздохнул и каким-то сразу же ставшим серым и бесцветным голосом распорядился:

– Можешь быть свободен. Рапорт об операции делать не нужно. И болтать о ней – тоже. Чревато. Особенно для таких, как ты, – тут он усмехнулся чему-то своему, одному только ему понятному и родному, – которые подмётки на ходу режут!

Ничего не понимающий, но радостный от того, что непонятная гроза начальства его миновала, Женя бодро поднялся со стула, попрощался и покинул кабинет. Уже закрывая дверь, он не утерпел и обернулся. Увиденное потом долго вспоминалось: Резидент, держа в левой руке документы КОНТАКТА, правой выволакивал на свет Божий из ящика стола бутылку местного шнапса. Какая судьба её ждёт, сомнений не оставалось. Женя тихо прикрыл за собой дверь. А через три дня Резидента не стало. Сердце у мужика не выдержало, гласило медицинское заключение. Всё-таки не мальчик уже. Да и работа – нервная. Вот и сказалось на моторе. Но была и иная версия. Слишком много ЗЛОУПОТРЕБЛЯЛ, шепнул по секрету Жене коллега из аппарата военного атташе. И для пущей выразительности щёлкнул себя пальцем по горлу. Никаких бумаг КОНТАКТА у Резидента, разумеется, не нашли. Женя был не дурак, чтобы впрямую об этом спрашивать. Но справки всё-таки осторожно навёл. Но все, к кому он обращался – парни надёжные, без всякой на то причины ВРАТЬ бы ему не стали, только руками в ответ разводили. Мол, извини, старик, но того, о чём ты интересуешься, мы не видели. Ну, не видели, значит, не видели. Но то, что смерть шефа была связана с таинственными бумагами, полученными от КОНТАКТА, в этом Женя не сомневался. А через неделю ему попалась заметка в «Венском курьере» о самоубийстве некоего Курта Келлермана-Холлога, помощника статс-секретаря министерства внутренних дел республики. Повздорив с супругой, тот не нашёл ничего лучшего, как открыть окно и сигануть вниз с пятого этажа. Смерть наступила мгновенно. Как поспешили заявить представители МВД, герр Келлерман-Холлог страдал скрытой формой паранойи. Немудрено, если учесть в каком ведомстве он работал. Везде бедняге мерещились агенты ЦРУ и КГБ. Вот и съехал с катушек. Фамилия погибшего показалась Жене смутно знакомой. Он внимательно вгляделся в газетный снимок – и похолодел. Да, память его не подвела. Несмотря на плохое качество фотографии, Женя сразу же узнал уныло-лошадиную физиономию КОНТАКТА.

ПРОЛОГ 4

2000 год. Франция, предместье Парижа, особняк «Института стратегических исследований» (военная разведка). За неделю до начала описываемых событий.

Когда дивизионному генералу Делакруа принесли шифрограмму от военного атташе в России, бригадного генерала Кадзевского, он поначалу не придал ей большого значения. Атташе был, как обычно многословен, строгий стиль КАЗЁННОГО ДОКУМЕНТА выдерживал редко – и порой в своих донесениях срывался на излишне велеречивый и цветастый слог, от чего Делакруа временами тихо сатанел. Чтобы добраться до истины в посланиях атташе, иногда приходилось перечитывать тексты не по одному разу. Будь на то его воля, Делакруа уволил бы старого маразматика уже сейчас. Увы, это было не в его власти! К Кадзевскому благоволил сам президент, считавший генерала чуть ли не своим учителем и наставником. Было ещё одно, немаловажное обстоятельство. Родной племянник военного атташе входил в директорат «Каннского Кредита». В этом банке – числившемся, кстати, в списке десятка крупнейших во Франции финансовых корпораций, Гюстав Делакруа планировал осесть на какой-нибудь тихой и высокооплачиваемой должности, когда придёт его время уходить на пенсию. И здесь без помощи младшего Кадзевского было не обойтись. Поэтому старшего приходилось терпеть, скрипя зубы. Но когда генерал дочитал шифровку до середины, он тут же забыл о том, что несколько секунд назад хотел от неё отмахнуться. Потому что в донесении старого маразматика Кадзевского содержалась ТАКАЯ БОМБА, что разорвись она сейчас – последствия этого взрыва, пожалуй, трудно было бы предугадать. Впрочем, судьба самого Делакруа просчитывалась легко – увольнением из армии он бы не отделался. Вот почему генерал аккуратно спрятал шифровку в карман (вопиющее нарушение всех и всяческих инструкций, если подумать, но в этих стенах он пока ещё был хозяином!), снял трубку ГОРОДСКОГО ТЕЛЕФОНА – линия была ЗАЩИЩЁННАЯ! – и быстро набрал знакомый номер. На том конце провода отозвались тут же:

– Кафе «Ван Гог», Эжен Бриссар, к вашим услугам!

– Привет, старина, – сказал Делакруа. – Это я. Не возражаешь, если сегодня я у тебя отобедаю?

Это невинная на взгляд постороннего человека просьба, была кодовой фразой, означавшей, что генералу нужно срочно увидеться с его давним, неофициальным партнёром. Ещё с ТЕХ, СТАРЫХ ВРЕМЁН. Откровенно говоря, к услугам «Капитана» Делакруа прибегал крайне редко – за последние пять лет от силы раза два. Не больше. Налаженное ДЕЛО не требовало личных встреч, да и вращались партнёры слишком в разных социальных слоях, чтобы часто пересекаться, не вызывая лишних подозрений.

– Конечно, мой генерал, наше заведение всегда к вашим услугам! – с достоинством отозвался Бриссар.

Тоже – из СВОИХ. Через десять минут неприметный «Ситроен» генерала Делакруа (записанный на одного из мелких клерков его ведомства) уже отъезжал от особняка «Института» и, набирая скорость, направлялся в сторону Парижа. Кафе «Ван Гог» располагалось в старинном, построенном ещё в восемнадцатом веке, каменном доме в Тринадцатом столичном округе. Когда-то строений, подобных этому, здесь было много. Но за последние сорок лет тут вовсю развернулось жилищное строительство, стандартные многоэтажные «коробки» практически вытеснили старые дома – и генералу пришлось затратить немало времени, прежде чем он сумел найти нужный ему дом. Посетителей в кафе было мало. В основном, молодёжь. Пили вино и кофе, жевали бутерброды. На вошедшего мужика в скромном сером костюме – по виду, сильно смахивающего на отставного военного, никто не обратил внимания. Глянули равнодушно, для проформы – мол, кого ещё тут принесло? – и также равнодушно отвернулись. В «Ван Гоге» любопытство не поощрялось. Делакруа поймал за локоть пробегавшего мимо официанта и попросил провести к хозяину. Очевидно, Бриссар предупредил работников о его визите – вот почему молодой парень, в светлой куртке, не удивился просьбе посетителя и тут же повёл его на второй этаж. Эжен Бриссар ждал гостя себя в кабинете. Ровесник генерала, он, казалось, совсем не менялся с возрастом. Продолжал оставаться таким же моложавым, крепко сбитым мужчиной, которому можно было дать и сорок, и пятьдесят лет, хотя на самом деле «Сержанту» уже давно перевалило за шестой десяток. Но и сила, и крепость ума по-прежнему оставались при нём. А вот генерал, к великому сожалению, оказался более податлив времени. Погрузнел и заметно постарел, хотя и не утерял былых навыков. В противном бы случае его не поставили руководить военной разведкой Франции.

– Садитесь, «Граф», рад вас видеть, – Бриссар назвал генерала старой кличкой, которую тот уже начал потихоньку забывать. – Хотите вина? Есть великолепный «Шато ДэКем», урожая 61 года… А может, коньяк? У меня сохранилась парочка бутылок – ещё с тех лет, когда мы с вами часто встречались! Какие были времена!.. – на мгновение в глазах старого солдата промелькнуло что-то ностальгическое. – Какие были люди! Не то, что нынешние! Измельчало всё как-то сегодня, изменилось. Хотя и не всегда – в худшую сторону, – тут же сделал он комплимент гостю. – Взять, к примеру, вас, мой генерал. Из сопливого лейтенанта превратились в большую шишку Министерства обороны – можно только позавидовать! – он балагурил, пытаясь за безобидной болтовнёй скрыть своё беспокойство – это Делакруа почувствовал сразу.

Оно и понятно: Бриссар на дух не переносил ничего, что ломало бы привычный порядок вещей. От этого, считал старый вояка, одни только неприятности. А НЕЗАПЛАНИРОВАННЫЙ визит Делакруа ни к чему хорошему привести не мог. Это слегка тревожило.

– Я – на службе, – поблагодарил, отказываясь от угощения, генерал. Помолчал, потом внимательно посмотрел прямо в глаза Бриссару. Сказал тихо: – Мне срочно нужен «Капитан», «Сержант». Почему его до сих пор нет?

– Я сообщил ему сразу же после вашего звонка! – виновато развёл руками хозяин «Ван Гога». – Но «Капитана» задержали дела, однако он просил вас не беспокоиться и подождать немного – максимум через час он будет здесь. Может, отобедаете?

Делакруа недовольно поморщился. И нехотя – а что ему ещё оставалось делать? – согласился.

* * *

«Капитан» появился ровно через час. Он незаметно возник в кабинете, словно сквозь стену просочился – и генерал даже вздрогнул, увидев его перед собой. Возмущённо воскликнул:

– Чёрт тебя подери, «Капитан», что у тебя за шуточки?! Так и до инфаркта довести можно…

Жюль Моретти – по кличке «Капитан», рослый верзила-старикан, несмотря на возраст, выглядевший вполне моложаво – с короткой причёской, руками – что твои лопаты, и людоедской улыбкой гуманиста на мужественном лице военного отставника, только ухмыльнулся.

– У меня времени нет, а ты где-то там болтаешься! – продолжал бушевать Делакруа. – Тебе что, не передали, что я звонил?

В кабинет тихо проскользнул «Сержант» с подносом в руках, быстро расставил на столе серебряные стопочки, пару бокалов, выставил бутылку вина и бутылку «Скотча» и тут же исчез. Вкусы своих командиров он знал отлично.

– Ну? – благодушно поинтересовался у генерала Моретти, когда они выпили по пятьдесят граммов виски. – Что там у тебя стряслось?

Делакруа вплотную наклонился к нему и тихо прошипел в самое ухо:

– Дружище, у нас – проблемы! «Парижский архив», кажется, всплыл…

С лица «Капитана» медленно сползла улыбка.

– Мерде!

Понедельник 5 июля 2000-го года. Утро, МОСКВА, КРЕМЛЬ.

НАЧАЛО «БОЛЬШОЙ ОХОТЫ».

Войдя в свой: да-да, теперь уже точно свой, по-крайней мере, на ближайших четыре года, кабинет, Евгений Евгеньевич испытал нешуточную радость. Но сдержался от слишком уж явного её проявления. Лишь шумно выдохнул воздух из груди, подошёл к дивану, почтительно замершему в углу – и, как был в тщательно отутюженном, новеньком костюме от Кардена – ещё со времён своей дипломатической юности предпочитал изделия только этого мастера, белоснежной сорочке и ботинках от Гуччи, так прямо и завалился на прохладную кожу. Сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил плоскую серебряную фляжечку, выполненную в виде записной книжки, и, открутив колпачок, ахнул коньяк прямо из горлышка. Приятное тепло стремительно ухнуло вниз по пищеводу. Евгений Евгеньевич почувствовал, как его отпускает. Полгода напряжённейшей схватки за президентское кресло, интриги соратников, в одночасье ставших врагами, и сепаратные переговоры с противниками, внезапно решившими протянуть руку помощи, нелепая смерть брата в авиакатастрофе, потоки грязи, ежедневно выливаемых с экранов и страниц так называемой «оппозиционной прессы», одно неудавшееся – и два почти состоявшихся покушения – неужели всё это позади? И теперь он – ХОЗЯИН ЗЕМЛИ РУССКОЙ! (Совершенно некстати припомнилось, что так когда-то назвал себя покойный самодержец Николай Второй, отвечая на вопрос организаторов всероссийской переписи о своей профессии. А что? Правильно мужик сказал! Вот только хлипким на деле оказался «Хозяин», вожжи удержать не смог. Жаль. Ну, да он, Евгений Евгеньевич Громов – из иного теста слеплен. Чай, и род его по-древнее романовского будет, и опыта не занимать: дипломатического, партийного, и ещё кое-кого – специфически «военного», если так можно будет выразиться! Да и в бизнесе достаточно долго по-вращаться пришлось – причём, не без успеха.). В дверь деликатно поскреблись. Евгений Евгеньевич сразу понял, кто это. Вот, кстати, ещё одна проблема, которую придётся скоро решать – и решать немедленно. Иначе за спиной потом в самый неподходящий момент ахнет так, что костей не оберёшься. «Веня-Железобетон», администратор вечный кремлёвский. Специалист классный, чего уж греха таить, второго такого вряд ли где сыщешь, мастер улаживать любые неприятности. Но при всём том – преданный пёс Папаши. За него глотку любому перегрызёт. Даже сейчас, когда Папаша вылетел с дистанции. Потому как обязан тому своим благополучием, карьерой и богатством! Такого оставить в Кремле – проще сразу пулю себе в висок пустить! Придётся убирать. Хотя и очень жалко, равноценной замены ему так скоро не подыщешь… Недовольно морщась, Евгений Евгеньевич встал с дивана, сунул фляжку обратно в карман – и неторопливо прошествовал к письменному столу. Имиджмейкеры, как ни бились, так и не смогли из него выколотить барственной этой походки – кричали, что она всё только портит! Но такая уж у него натура: день-два покорно выполняешь все предписания и советы «пиарщиков», ходишь, как ЧЕЛОВЕК, а потом забудешься и глядишь – снова начинаешь ИМПЕРАТОРОМ выхаживать! Юмористы пока не издеваются, но, похоже, скоро начнут… Ну, и флаг им в руки! Плох тот ХОЗЯИН, про которого анекдотов не слагают и песен не поют…

Поёрзав, устроился в кресле (неудобном, оставшимся ещё от ПРЕДШЕСТВЕННИКА, не забыть распорядиться, чтобы заменили!) и только тогда нажал на кнопку вызова. Дверь тут же раскрылась – и на пороге появился совсем не тот человек, кого Евгений Евгеньевич ожидал увидеть. Шеф охраны. Вот этот-то точно отныне уже – БЫВШИЙ. Потому как на эту должность уже определён СВОЙ ЧЕЛОВЕК – проверенный и надёжный, не раз в своё время выручавший Громова из щекотливых ситуаций. Что ВСЕНАРОДНО ИЗБРАННЫЙ заменит всех – было известно. Более того, Евгений Евгеньевич и не скрывал данного факта. По его глубочайшему убеждению, это следовало сделать не столько в силу давней управленческой традиции: мол, новая метла – по новому метёт, своя команда и т. д. и т. п. А ещё и в силу того общеизвестного обстоятельства, что среди нынешнего ГОСУДАРЕВА окружения ПРЕДШЕСТВЕННИКА было такое количество откровенной сволочи, ворья и просто некомпетентного люда, по которым плакала даже не тюрьма, а петля, что оставлять их у власти было, по-меньшей мере, опрометчиво. И глупо. А Громов близорукостью никогда не страдал. И благодушием тоже не отличался. С волками жить – по-волчьи выть. Эту заповедь он впитал с младых ногтей. И хорошо, когда СТАЯ своя. Кроме того, существовала ещё одна причина. ВСЕНАРОДНО ИЗБРАННЫЙ на дух не переносил казнокрадов, пекущихся ТОЛЬКО О СВОЁМ КАРМАНЕ. Шеф охраны – толстый, с красной рожей вечного алкоголика, коротышка, на котором даже сшитые на заказ костюмы сидели так, словно вот-вот треснут по швам, пугливым колобком подкатился к столу и вперил в Громова преданные глаза. «Сейчас начнёт просить, чтобы оставил, – подумал Евгений Евгеньевич, брезгливо разглядывая шефа. – А вот шиш тебе, приятель! Пойди-ка ты лучше на заслуженный отдых, внуков понянчи, за границу съезди, мемуары напиши, что ли… Деньги у тебя есть, ни ты, ни твои родные нуждаться не будете!» И он уже начал обдумывать, в каких изысканно-дипломатичных, но твёрдых и непреклонных выражениях выскажет все эти мысли шефу. Но не тут-то было! Шеф охраны почтительно крякнул и осторожно положил на стол довольно пухлую папку с оттиснутым вензелем кремлёвского охранного ведомства. Евгений Евгеньевич вопросительно изогнул бровь – он не любил сюрпризов. Не притрагиваясь, холодно осведомился:

– Что это?

– Краткие справки по некоторым интересующим вас фигурантам, – подобострастно доложил шеф. – Если возникнет надобность, вы получите более подробные досье через десять минут.

– Я не заказывал ничего подобного… – начал было разгневанно Евгений Евгеньевич, но шеф стремительно шагнул к столу и, раскрыв папку, сунул её чуть ли не под самый нос Громову.

Помимо своего желания, Евгений Евгеньевич мазнул взглядом по первой странице, тут же споткнулся на ОЧЕНЬ ЗНАКОМОЙ фамилии – и нехотя взял папку в руки. Перевернул с брезгливым любопытством несколько страниц, потом ещё и ещё – и не заметил, как зачитался. Пары минут хватило, чтобы понять, как он и его советники недооценивали шефа. Ну, да с них ещё за это спросится! А вот шефа, похоже, менять пока не стоит. На своём месте мужик. Пока на своём. В папке был тщательно подобран компромат на всех тех – ни одна фамилия не была пропущена! – кого Громов собирался уволить сразу же после своей победы. И на ряд лиц из громовского предвыборного штаба. Чувствовалось, что ни один факт не был высосан людьми Шефа из пальца. Впрочем, это было легко проверить. На то имелась своя, надёжная спецслужба.

– Присаживайтесь, генерал, – сказал наконец Громов, закрывая папку и бросая её на край стола. – Мне нравится ваш подход к делу. Коньяк пьёте? – и на свет Божий вновь явилась знакомаясеребряная фляжка.

По внезапно заблестевшим глазам шефа – генерал-майора Астанина Фёдора Кузьмича, (вспомнил его имя Громов), чекиста от Бога, как уверяли досье РАЗЛИЧНЫХ КОНТОР, отнюдь не питающих друг к другу материнскую любовь, было видно, что генерал по достоинству оценил искренность этого жеста. И теперь готов был землю носом рыть, но выполнить ЛЮБОЕ ЗАДАНИЕ ПЕРВОГО! Евгений Евгеньевич не зря славился своим редкостным даром – в считанные минуты превращать врагов в надёжных партнёров, не способных в дальнейшем на предательство.

Вторник, 6 июля 2000-го года. Утро, Москва, Кремль

С «Веней-Железобетоном» разговор состоялся на следующий день. Как выяснилось, неутомимый пахарь и завхоз Кремля, накануне обговаривал со Службой протокола последние детали предстоящей инаугурации, затем встречался кое с кем из ОДИОЗНЫХ и о чём-то долго с ними беседовал. После чего отправился к себе на дачу, по пути заехав в супермаркет и прихватив оттуда с собой ящик «Московской особой». Как простой столичный житель. Часом позже его маршрут повторили ещё несколько близких к «завхозу» лиц: министр экономики Колодов («суболигарх», как его именовали в аналитических сводках и докладах «оперов» Кузьмича; под этим термином у них проходили все те правительственные чиновники, сумевшие на взятках, «откатах» и прочих махинациях с госсобственностью не только накопить многомиллионные состояния, но и взять под свой полный контроль экономику того или иного российского региона; так, под тем же Колодовым, к примеру, ЛЕЖАЛА практически вся Снежногорская область, а личное состояние министра достигало почти семи миллиардов долларов – во всяком случае, именно такую сумму называл «Форбс»), начальник ГУБОПа Свислый (в своё время «Веня» отмазал его от тюрьмы, за что генерал был ему бесконечно благодарен!) – и скандально известный «телеснайпер» Антоша Мастаков – ведущий и генеральный продюсер популярной в стране программы «Гвоздь в доску».

Компания была старая, известная службе охраны и о её сборищах знал не только Астанин, но и люди из личной разведки Евгения Евгеньевича. Вполне возможно, что народ собирался просто попить водочки. Но настораживало то, что пьянка затевалась аккурат накануне инаугурации. А это уже вызывало вполне обоснованные подозрения. Наверняка, «братцы-заговорщики» решили срочно обговорить контрмеры по нейтрализации победившим ПРЕТЕНДЕНТОМ их людей. О себе любители «Московской особой» думали в последнюю очередь. Потому как пути отступления у них уже были заранее заготовлены. Тому же Свислому «Энергомашбанк» второй год придерживал пост директора собственного Департамента безопасности, а у «телеснайпера» за спиной находился крупный медиа-холдинг из более, чем десятка региональных СМИ, приносящий своему хозяину весьма приличные деньги. Что до Колодова и «Вени-Железобетона», то они меньше всего беспокоились о своём будущем. При любых раскладах их спокойной старости ничего не угрожало. До недавнего времени. Приход Громова спутал все карты. Поскольку в его победу изначально никто не верил. Даже союзники.

О чём шло «толковище» на даче, сотрудники Астанина узнать не сумели, но генерал клятвенно заверил, что в течение двух-трёх дней он это сделает. И Евгений Евгеньевич решил пока ему поверить. Хотя подобная нерасторопность охраны ему сильно не понравилась.

Кремлёвский управделами появился в кабинете Громова утром. Был Вениамин Даргджанов гладко выбрит, одет в скромный серый костюм и чёрную водолазку (к галстукам «кремлёвский управдом» питал стойкую неприязнь ещё со времён своей студенческой молодости) и благоухал великолепным французским парфюмом. На строгом лице – ни единого следа бурно проведённой накануне с соратниками ночи. В руках у Вениамина Амирановича была толстая кожаная папка. Только на сей раз, украшенная золотистой надписью «Управление делами Президента».

Евгений Евгеньевич развеселился. Похоже, в Кремле скоро появится новая традиция – ходить к Первому на приём исключительно с такими вот папками.

– Здравствуйте, Вениамин Амиранович! – приветливо поздоровался Громов. – У вас что-то случилось?

Даргджанов удивился:

– А что у меня должно случиться, Евгений Евгеньевич?

– Раз вы пришли сюда БЕЗ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СОГЛАСОВАНИЯ С МОИМ СЕКРЕТАРИАТОМ, то мне остаётся только предположить, что в вашем хозяйстве стряслось какое-то ЧП, – холодно произнёс Громов.

От неожиданности лицо управделами дёрнулось, но он быстро взял себя в руки. Вениамин Амиранович умел держать удары.

– Распустился аппарат, – продолжал между тем Громов, не глядя на Даргджанова и перебирая бумаги, которые за полчаса до его прихода, положили ему на стол сотрудники Пресс-службы – СТАРОЙ ПРЕСС-СЛУЖБЫ, к которой у Евгения Евгеньевича пока никаких претензий не было. Народец там подобрался хваткий, профессионалы высшей пробы, служившие не конкретному лицу, а ДОЛЖНОСТИ. Таких Громов уважал.

– Пожалуйста, проведите с людьми соответствующую работу, определите список ответственных лиц, которые могут приходить ко мне в строго определённые часы. Время и персоналии согласуете с моим помощником – его зовут Андрей Эмильевич, он сидит в кабинете 215…

– Но там место моего заместителя! – возмутился было Даргджанов, на что получил обескураживающий своей простотой ответ:

– Ваш заместитель уволен.

– Но почему не посоветовались со мной!.. – вскричал, разом потерявший свою респектабельность, «завхоз». Привычный мир рушился на его глазах. Таких РЕЗКИХ ТЕЛОДВИЖЕНИЙ не позволял себе даже непредсказуемый в своём упрямстве Папаша.

Громов поднял голову и строго посмотрел в глаза Даргджанова. Сказал чеканя каждое слово:

– Потому что Я ТАК РЕШИЛ! Если у вас нет чего-либо срочного, то можете быть свободны. Понадобитесь – вызову.

И демонстративно взялся за свой мобильник. С побагровевшим лицом, трясущимися от унижения губами Даргджанов буквально вылетел в приёмную. Свирепым взглядом обвёл находившихся там людей – сплошь незнакомые хари, ГРОМОВСКАЯ ГВАРДИЯ, чтоб его черти побрали! – и гаркнул испуганной секретарше (слава Богу, из СТАРЫХ!):

– Водка есть? Почему нет? Живо сюда стакан! – и пока перепуганная до смерти секретарша бегала за водкой, стоял в приёмной, свирепо раздувая ноздри, всем своим видом напоминая быка, неожиданно получившего мулету в бок. Не смертельно, но больно. И главное, обидно. Присутствующие, пряча улыбки, тактично смотрели в сторону. Через полторы минуты появилась секретарша, прижимая к груди открытую бутылку водки. Хватив прямо из горла, «Веня-Железобетон» гневно рыкнул, и, повернувшись спиной к посетителям, выскочил вон, провожаемый насмешливыми взглядами.

Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия

Урок закончился – и Алиса Сергеевна, устало улыбаясь и кивая стремительно покидающим класс ученикам – народ спешил в столовую, стала неторопливо собирать тетрадки в портфель. Вот и ещё один день прожит – и, если судить по сегодняшнему уроку, прожит не зря. Умненькие ребятки пошли. И, не в пример, нынешнему прагматичному, донельзя меркантильному времени – все какие-то открытые, СВЕТЯЩИЕСЯ. И очень начитанные. В её время таких бы на всю параллель один или два человека набрался – а сегодня, гляди-ка: почти целый класс! Значит, не всё ещё потеряно у России, коли есть у неё такое будущее!

Алиса Сергеевна была романтиком и всегда верила в хорошее. Даже, несмотря на окружающую грязь бытия. Но вслух свои взгляды старалась не демонстрировать. И не потому, что боялась насмешек – для этого её слишком уважали и ученики, и их родители, и коллеги. Просто Алиса Сергеевна никогда не метала бисер перед свиньями, прекрасно сознавая, что если человек чего-то не понимает или не хочет понимать, то никакими словами и наглядными примерами его не заставишь изменить свою точку зрения. Только силой. А она никогда не бывает стопроцентно эффективной. А посему зря сотрясать воздух не имеет никакого смысла.

Последняя тетрадь утонула в просторном чреве портфеля. Однако не успела Алиса Сергеевна взять его в руки, как дверь в класс с грохотом распахнулась, и зычный голос ненаглядной подружки и коллеги по работе, «химички» Зои Анатольевны, прямо с порога возвестил:

– Лиса, радуйся: ты вытянула счастливый билет!

Алиса Сергеевна улыбнулась. Своё прозвище: «Бомба», Зоя Анатольевна оправдывала полностью.

– Что стряслось, Зоенька? – спросила Алиса Сергеевна, поправляя непокорный локон своих волос, так и норовивший свалиться ей прямо на нос. – Ты опять хочешь втянуть меня в какую-то авантюру?

Она намекала на «Кредитное товарищество», куда с полгода назад её пыталась затянуть подруга дней её суровых. Ради любопытства Алиса Сергеевна сходила по указанному адресу. Поначалу ей там понравилось. Сплошной бомонд – хотя и не первого уровня. Но и не последнего: директора мелких фирм, чиновники городской и областной администраций, какие-то военные. Даже два милиционера – с майорскими погонами, присутствовали. Дамы – все сплошь в вечерних платьях, в золоте и бриллиантах. Алисе Сергеевне даже на мгновение стало стыдно за своё скромное, хотя и вполне соответствующее моде прошлогоднего сезона платье. Но потом она успокоилась и с интересом стала наблюдать за происходящим. Поначалу всё было пристойно. Официанты разносили шампанское (Алиса Сергеевна подумала – и решилась выпить один фужер), народ, разбившись по группам, о чём-то оживлённо беседовал. До Алисы Сергеевны долетали лишь обрывки слов:

– …Представляете: он говорит – у меня только триста «баксов»! А ведь я ему сразу сказала, что нужно именно пять «тонн»! А он, видите ли, машину решил прикупить, да хоть бы «джипом» соблазнился, так ведь, идиот, «Вектру» взял, как последний ларёчник!

– …Внесла семь «штук», привела десяток своих знакомых – и мне в тот же день двадцатку вручили! Представляете? Так я тут же сотрудников своей фирмы подвязала: какой же идиот от дармовых денег отказываться станет?

Лица у всех были какие-то алчно-счастливые – и Алисе Сергеевне стало неприятно. Она уже было собралась уйти, как её кто-то вежливо тронул сзади за локоть. Алиса Сергеевна обернулась. Сзади, смущённо улыбаясь, стоял плечистый мужчина, одетый, в отличие от всех присутствующих, в джинсовый костюм. Правда, очень дорогой – это сразу бросалось в глаза. Лицо его показалось Алисе Сергеевне обычным. Не герой моего романа, тут же решила она.

– Извините, что навязываюсь, но мне здесь скучно, – откровенно признался мужчина. – Увидел знакомое лицо – и решил подойти…

– А нас разве уже представляли друг другу? – вопросительно изогнула бровь Алиса Сергеевна. Мужчина не вызывал у неё неприязни. Равно как и желания узнать его поближе. С некоторых пор Алиса Сергеевна в таких вопросах вела себя более чем осторожно.

– Ну, как же! – улыбка у мужчины стала ещё шире. – Я – Стерн, неужто забыли? Ведь это вы мне приклеили дурацкое это прозвище тогда, на вечеринке у Сивцовых. Помните? Представьте, так и осталось! Кстати, что это за тип, ваш Стерн?

– Этот тип – английский классик, – пояснила Алиса Сергеевна. Она наконец-то вспомнила, где они встречались. В кои-то годы сходила к школьным друзьям на небольшой «междусобойчик» – а там к ней привязался этот тип. Водки пил немеряно, долго не пьянел – и всё пытался к ней «подклеиться». Когда попытка не удалась – не расстроился. И подцепил подружку старшей дочери Сивцовой – длинноногую красотку, внешне смахивающую на куклу Барби. Помнится, потом вместе с ней и удалился куда-то. Кажется, работает в редакции какой-то местной газеты.

– Как поживает ваша подружка? – вежливо поинтересовалась Алиса Сергеевна, и, поймав недоумевающий взгляд Стерна, пояснила: – Её, кажется, Тата зовут.

– А-а, Наташка! – Стерн засмеялся: – Наверное, хорошо. Я не знаю. Мы ж тогда, как вышли от Сивцовых, так на улице с ней и распрощались.

Алиса Сергеевна сделала вид, что поверила.

– Нет, серьёзно! Её там брат ждал – такой гориллоподобный шкафчик в «Лэндкрузере». Вдвоём куда-то и укатили…

– А вас бросили.

– А меня бросили!

Посмеялись.

– Что здесь творится? – поинтересовалась Алиса Сергеевна, кивая на окружающий их народ.

– Лохотрон, – с готовностью пояснил Стерн.

– Не понимаю, – честно покаялась в собственном невежестве Алиса Сергеевна.

– А очень просто. «Кредитное товарищество» – одна из форм надувательства, при помощи которого у доверчивого населения изымаются лишние дензнаки. В свободно конвертируемой валюте. Причём, на абсолютно законных основаниях.

– «Финансовая пирамида!» – догадалась Алиса Сергеевна.

– Совершенно верно! Ребятки из этого самого товарищества приглашают к себе специально отобранных людей. Не «крутых», те таких шуток не понимают. И могут при случае жестоко наказать. Но и не «серую массу» (заметив, как при этих словах непроизвольно дёрнулось лицо Алисы Сергеевны, тут же поспешил извиниться): – Умоляю, не принимайте эти слова так близко к сердцу! Я просто неудачно выразился.

Стерн глядел так умоляюще, что Алиса Сергеевна махнула рукой. Воистину, на этого человека невозможно было сердиться.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила она. И Стерн с готовностью повиновался: – Так вот, берутся люди среднего достатка, имеющие стабильный и, главное, достаточно высокий заработок – и, как следствие, кое-какие накопления. Под тем или иным предлогом народ заманивают сюда. Несколько встреч в неформальной обстановке. Музыка, шампанское, красивые женщины и элегантные мужчины… – говоря так, он ловко ухватил с подноса проходящего мимо официанта тарелочку с бутербродами и с улыбкой протянул Алисе Сергеевне, та поблагодарила и взяла себе один. – Потом человеку предлагают кредит. На покупку какой-нибудь крайне ему необходимой, но дорогой вещи. Вот что для вас необходимо? – он требовательно посмотрел на Алису Сергеевну. Та на несколько секунд задумалась, потом пожала плечами: – Не знаю. Наверное, компьютер. Остальное у меня есть.

– Ну, тут бы вам точно пошли навстречу! В общем, человеку вручается энная сумма. Под расписку. Но с условием. Ты должен привести в «Товарищество» несколько человек, готовых вложить в его проекты свои капиталы. Под весьма выгодные проценты. И под возможность самому взять кредит в два-три раза превышающий первоначальный взнос.

– И в чём тут подвох? – поинтересовалась Алиса Сергеевна.

– А в том, что пока набегают кредиторы, эта организация действует: люди получают кредиты, им начисляют проценты. Стоит лишь прерваться потоку желающих быстрого обогащения, как всё рушится. Примеры вам, надеюсь, известны.

С этого вечера Алиса Сергеевна ушла не одна. Стерн-таки увязался её провожать. Но на этом всё и закончилось – она вежливо отклонила попытки журналиста «остаться на кофеёк» и закрыла двери прямо перед его носом. Журналист не обиделся – видимо, ему было не привык к подобным «обломам». И хотя он прекрасно понимал, что не всем женщинам нравятся мастера молниеносных «штурм унд дрангов», со своей натурой ничего не мог поделать. Гормон, будь он неладен!

Потом они несколько раз перезванивались по пустякам, Стерн всё порывался пригласить Алису Сергеевну в ресторан. Но этому постоянно что-то мешало – то его командировки, то её факультативы.

И вот сейчас, глядя на возбуждённую подругу, Алиса Сергеевна попыталась определить, куда ж её ненаглядная подруженька снова умудрилась вляпаться? «Гербалайф» уже был, «финансовые пирамиды» – от «Хопра» с «МММ-ом» до «Кредитного товарищества» тоже, йога, уфологи, какие-то там тантра-буддисты, нудисты и прочие любители по интересам – считались пройденным этапом.

– Лиса, ты помнишь своего Женечку? – Зоя Анатольевна азартно сверкая глазами, ухватила Алису Сергеевну за руку, притянула к себе и горячо зашептала в ухо (шёпот был таким громким, что его, наверное, было слышно даже в коридоре – впрочем, подруги на эту мелочь никогда не обращали внимания. А уж сегодня, и подавно – всё равно, кроме «техничек», в гимназии в этот час уже никого не было).

– Какого Женечку? – не сразу догадалась Алиса Сергеевна. – А, этого смешного дипломата в Вене – Женю Громова? Ну, ещё бы! Правда, уже лет пятнадцать прошло, а ты его всё ещё забыть не можешь?

– Это ты его забыть не можешь! – фыркнула лучшая подруга, отстраняясь от Алисы Сергеевны и шутливо грозя ей пальчиком: – Он ведь ко мне тогда клеился, а ты его взяла – и отбила! Сколько потом переписывались? А? Год, наверное?

– Два, – тихо проговорила Алиса Сергеевна. И опустилась на стул. У неё внезапно закружилась голова. Прошлое, за столько лет задвинутое было в самые глубокие уголки её памяти, снова вернулось. Перед глазами Алисы Сергеевны, как наяву встало такое щемяще милое лицо их венского друга – Жени Громова, «подковёрного атташе», как он в шутку именовал себя в компании весёлых девчонок из далёкой России, случаем занесённых в столицу вальсов Штрауса и Листа. Боже мой! Как давно это было – а кажется, что только вчера! У Жени было две недели – его назначили в другую страну, и он ожидал в Вене приказа о переводе. А когда ты снят с одной должности, но ещё не назначен на другую, однако уже получил деньги – это, как говаривал кто-то из классиков: «Совсем другое дело!» Наверное, не было в Вене кабачка, в котором бы они не отметились. Даже (по личной просьбе Алисы Сергеевны) умудрились побывать в Венской опере. Билеты достал Женин приятель – какой-то ужасно важный австриец из местного МВД, пытавшийся подкатываться к Алисе Сергеевне…

Потом был пикник на природе…

Понедельник, 11 июля 1985 год, Вена, Австрия. За пятнадцать лет до описываемых событий

Зойка ужасно напилась и уснула прямо у догорающего костра. Женя снял с себя куртку и бережно укрыл девушку. Повернулся к Алисе, молча ковырявшей толстой веткой угли. Тихо предложил: – Может, прогуляемся?

Алиса повернула к нему голову и посмотрела снизу вверх. В её глазах отражались блики костра, и казалось, что на полянке сидит не обычная девушка, а какая-то волшебница из старых сказок. В воздухе были разлиты тепло и нега.

Алиса встала и подошла к Жене. Молча обняла его за шею и поцеловала – решительно, как купальщик, впервые бросающийся в ледяную воду. Выдохнула:

– Пошли!

По российским меркам этот лес даже и лесом назвать было нельзя – скорее, большой парк. Слишком ухоженный и чистенький он был для настоящего. Впрочем, как успела Алиса убедиться, такими были почти все леса в этой части Европы. Хотя, как уверял её Женя – в Австрии хватало и настоящий чащоб. Вот только туда туристы совались крайне редко.

На этот пикник Лиса и Зоя попали только благодаря Жене, с которым случайно познакомились ещё в первый день по приезду в Вену. С их группой должны были передать какой-то подарок для одного из посольских работников. И встречать соотечественников на вокзал отправили Женю.

Девчонку сразу положили глаз на симпатичного, хорошо сложенного молодого парня.

С их старшим группы чуть припадок не случился, когда они сообщили ему, что не поедут в музей и не пойдут по магазинам, а отправятся со своим новым знакомым «отдохнуть на природе».

Старикан – судя по всему, из старых коммунистов, яро ненавидящий всё западное, но при этом не чуравшийся его благ, которые он привозил с каждой поездки, чуть ли слюной не начал брызгать, крича «о буржуазном разложении», «недостойном поведении советских граждан и комсомолок»…

Тогда Алиса психанула и позвонила прямо из гостиничного номера в посольство. Женя примчался немедленно.

Рявкнул на старшего – тот, на удивление, моментально съёжился и чуть ли не заискивающе стал просить прощения, потом вежливо попросил девчонок подождать его на улице.

– Там белый «жук» с водителем, я скоро… Вот только с товарищем переговорю.

Слово «товарищ» Женя произнёс с какой-то издёвкой. Но старший сожрал и это.

Минут через пять Женя появился из широких, стеклянных дверей гостиницы, и, весело подмигнув соотечественницам, неловко топтавшихся у маленького автомобильчика (шофёр неприязненно косился на них) громко сообщил, что по договорённости с «Иваном Геннадьевичем» (так звали старикана) он забирает Алису и Зою с собой.

– А неприятностей нам не будет? – кокетливо – и вместе с тем, деловито осведомилась Зоя. – Меньше всего, знаете, Женя, мне бы хотелось, чтобы на работу бумагу отправили… Этот старый хрен сейчас так перед вами стелется, а вот пересечём границу – тут же стуканёт куда надо…

– Я ему «стукану»! – сурово пообещал Женя – и на мгновение его лицо приобрело жёсткое выражение, столь нехарактерное для молодого, обаятельного парня – и для дипломата. Разумеется, в представлении Алисы. – Не знает, болван, с кем связался! Боюсь, что это у него последняя поездка за рубеж! Будет теперь вспоминать правила хорошего тона – и то, кому что можно запрещать, а кому – нет!.. В машину, девочки!

– Тесно-то как! – пискнула Зоя, ныряя следом за подругой в уютное нутро белого «фольксвагена»! – А что, у вас в посольстве, сотрудникам всегда такие маленькие машинки дают?

На что водитель только хмыкнул, а Женя, устраиваясь рядом с ним, весело рассмеялся: – А не по чину мне пока ещё другие! Вот стану послом – тогда и лимузин будет!

– Куда, Евгений Евгеньевич? – спросил водитель.

– Ко мне! – распорядился Женя. – Нужно захватить всё самое необходимое. А потом – на «природу»!

* * *

На какой-то полянке Алиса Сергеевна оступилась – и чуть было не упала. Ахнула от неожиданности, но Женя оказался проворным, успел подхватить. Руки у него – длинные и худые, внешне – такие слабые, оказались на удивление сильными. Он держал Алису Сергеевну крепко, прижимая её к себе. И смотрел – Боже, как он смотрел на неё! Гипнозу этих зелёных глаз противиться было бесполезно. И Алиса Сергеевна почувствовала, как внутри неё начинает нарастать такое вожделение, что последние остатки благоразумия растаяли, как дым… Она медленно обвила шею Жени руками и потянулась к его губам…

Почему-то это ей было не стыдно. Хотя за двадцать пять лет жизни, её ещё никогда не брал на руки взрослый мужчина (отец – не в счёт!). И никто ещё никогда так её к себе не прижимал – ласково, властно и сильно…

Женя ответил на её поцелуй, нежно-страстно, и вопросительно посмотрев ей прямо в глаза («Да!» – сказала молча Алиса Сергеевна, и Женя понял) медленно опустился со своей драгоценной ношей прямо в мягкий ковёр густой травы…

Куда-то отлетела майка со смешным гусём (Женин подарок ещё с первого дня знакомства), потом ещё какие-то детали одежды – Алисы Сергеевна не соображала, что делает, погрузившись в сладкий туман доселе неведомого ей чувства…

Когда Женя овладел ей – она тихо вскрикнула, едва не потеряв сознание…

Никогда и ни с кем больше не испытывала Алиса Сергеевна такого блаженства, как это было в том австрийском лесу вместе с Женей. Хотя и были потом у неё любовники – и довольно неплохие! – но Женя всё равно оставался лучшим!..

Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия

– Ты в какой стране живёшь? Телевизор хоть иногда смотришь?! – крик Зои Анатольевны, казалось, ввинтился прямо под череп Алисы Сергеевны, разбивая в прах приятные воспоминания. – Твой Женя – ПРЕЗИДЕНТ!

– Какой фирмы? – устало спросила Алиса Сергеевна. Ей стало грустно от незапланированной встречи с прошлым и остро захотелось домой. Была у неё такая привычка – переживать неприятности наедине с собой. Никто тебе не мешает, ты, словно водку, смакуешь, собственные горечи и печали, чтобы к утру очиститься от всего неприятного и снова почувствовать себя заново рождённым. – «Кредитного товарищества»? – попыталась она пошутить, но Зоя Анатольевна шутки не приняла:

– Какого, на хрен товарищества?! России! – выпалила она, выбросив вверх правую руку (левой она продолжала прижимать к себе классный журнал), и на мгновение стала похожа на статую Свободы. – Поняла, дурёха?

– Нет, – честно призналась Алиса Сергеевна.

Зоя Анатольевна посмотрела на неё с жалостью, как на последнюю идиотку:

– Лиса, ты что – и телевизор не смотришь, и газеты не читаешь? Ну, нельзя же быть такой несовременной…

– Почему – не смотрю? Почему – не читаю? – обиделась Алиса Сергеевна. – У меня телевизор есть. Правда, он сломался ещё полгода назад. Но я читаю. И много! «Учительскую газету», например. Ту же «Спортивную жизнь России», «Вопросы литературы…» – она на секунду замолчала, припоминая, какие издания недавно просматривала в «читалке» областной библиотеки. Но так ничего больше и не вспомнила. Поэтому упрямо тряхнула головой, так что локон снова съехал ей на нос – и сказала решительно: – В общем, не держи меня за кретинку! Кто сейчас президент США, я знаю и без газет!

– И кто же? – ехидно осведомилась Зоя Анатольевна, встав перед подругой и уперев руки в свои полные, но ещё довольно привлекательные бока. – Моник Буш? Или Билл Левински?

– Да ну тебя! – махнула на неё рукой Алиса Сергеевна, уже переставшая сердиться на подругу – она была очень отходчивым человеком. И обиды забывала быстро. За что её все и любили. – Давай ближе к делу. Что ты мне хотела сообщить про Женечку? Говори быстрее – мне домой пора, я есть хочу. И спать тоже. В отличие от тебя, у меня завтра лекции.

Алиса Сергеевна не лукавила. Помимо школы, она ещё на полставки читала лекции по древнерусской литературе в одном из коммерческих вузов города. Платили там сносно, особо напрягаться не заставляли – и поэтому местом этим Алиса Сергеевна очень дорожила.

– В общем, пять лет назад твой Женя полез в политику. Причём, в большую! – сразу став серьёзной, принялась с жаром докладывать Зоя Анатольевна. – А до этого, он занимался бизнесом. И – довольно успешно. Ну, не мне тебе об этом говорить, ты ж лучше меня в его личных и деловых качествах разбиралась, – тут Зоя Анатольевна не удержалась от шпильки в адрес милой подруженьки, – Парень умный, своего всегда добивался! Поэтому, когда ушёл из дипломатии, то сколотил компьютерную фирму, потом частное охранное агентство, кстати, его филиал есть и в нашем городе, ты, наверное, видела, на Большой Трактирной, «Профи-Сервис», называется, организовал банк …

– Откуда ты это всё знаешь? – недоверчиво покосилась на подругу Алиса Сергеевна. – Отсюда! – помахала перед её носом каким-то большим иллюстрированным журналом Зоя Анатольевна. – «Тигр» – издание для самых продвинутых мужчин! Кстати, довольно интересно, я несколько номеров читала… Тут о Женькиной карьере целых три страницы. И две фотографии. Совсем ведь, гад, не изменился! Да вот, сама можешь убедиться!

Алиса Сергеевна с бьющимся сердцем взяла журнал в руки – и нехотя признала правоту подруги. Женя действительно мало изменился. Как будто и не прошло этих долгих пятнадцати лет. Лишь виски тронуло едва видимое серебро (должно быть, не сладко пришлось мужику за эти годы!), да скулы немного заострились. Как у людей, которые не живут, а горят. Почему-то Алисе Сергеевне стало грустно. И она опустила взгляд на носки своих стареньких чёрных туфелек.

– Ну, так вот, – продолжала между тем Зоя Анатольевна. – Став богатым, твой Женечка пролез в Думу. Как независимый. Сколотил партию – «Союз возрождения России». И пошёл на президентские выборы. И выиграл! – последнюю фразу Зоя Анатольевна аж выкрикнула с восторгом. Как будто это её родственник стал во главе государства.

Алиса Сергеевна так и не подняла взгляда, продолжая изучать свои туфельки. Лишь тихо сказала:

– Что ж, я за него рада. Теперь он сможет наконец-то реализовать свои идеи, о которых говорил нам ещё в Вене. Правда, вот супруге его я не завидую – никакой личной жизни уже не будет. Одна общественная. Всё время на виду…

Над головой что-то хрюкнуло – и затем голос Зои Анатольевны, набирая обороты, как двигатель «байка» перед стартом, взревел иерихонской трубой:

– Какая тебе, на хрен, супруга, Лиса?! Она же погибла три года назад в автокатастрофе! Женька тоже пострадал – но обошлось, а вот её врачи не спасли. Я же тебе с самого начала всё твержу: ты вытащила свой выигрышный лотерейный билет! Заживём!

Как СТАРАЯ, ещё с детского сада подруга, Зоя Анатольевна всегда считала, что все радости и горести они с Алисой Сергеевной должны делить поровну. К счастью, ЗАРПЛАТЫ И ЛЮБОВНИКОВ это пока не касалось. Правда, история с внезапно влетевшим на такие высоты Громовым в эти категории, видимо, не входила.

Чувствуя, как сердце вновь застучало, точно отбойный молоток, Алиса Сергеевна встала со стула, подошла к Зое Анатольевне и вдруг цепко ухватила её за лацканы пиджака.

– Ты чего, Лиса? – попыталась было вырваться, ошалевшая от такого поступка обычно спокойной подруги, Зоя Анатольевна. Но куда там! Алиса Сергеевна держала крепко.

– Это правда? – требовательно спросила она.

– О чём? – не поняла Зоя Анатольевна. – Ах, о супруге!.. Так я ж тебе сказала уже – тут в журнале целая хроника о твоём любимом Женечке. Можешь почитать. – И резко вырвалась из рук Алисы Сергеевны.

Почувствовав себя свободной, Зоя Анатольевна тут же вновь обрела уверенность: – Держи журнал, сумасшедшая! И больше не дёргай меня за пиджак! Я за него, между прочим, триста «баксов» отдала, порвёшь, что я делать буду?…

– Зашьёшь! – отмахнулась от подруги Алиса Сергеевна и сильно прижала журнал к груди.

Среда, 7 июля 2000-го года, Москва, Кремль. Середина дня

Свои генеральские погоны и нынешнюю должность Фёдор Кузьмич Астанин получил не за красивые глазки и не в силу длинной руки родителя. Таковой у него просто не оказалось – по причине незнатного происхождения. Сирота из детдома, не знающий, кто его семья, он всеми силами хотел занять достойное положение в обществе. И, надо отдать ему должное, немало преуспел на этом тернистом пути. В школе – первый ученик и лучший комсомолец. Сверстники таких обычно не любят. Но Астанин являл собой счастливое исключение из правил. Списывать давал всем, за обиженного – вступался, при этом дрался так, что даже местная шпана уважала его за буйный нрав и смелость. Пошёл в армию – да не куда-нибудь, а в части «ОСНАЗ». Служил в ГСВГ, под Берлином. Неплохо овладел немецким. Потом – «рабфак» МГУ, лучший студент на юридическом. Увлёкся новомодным в то время каратэ, с удовольствием занимался в полуподпольной секции, которую вёл Ли Юнь, аспирант из университета Патриса Лумумбы.

На втором курсе студенческая судьба Астанина пересеклась со всемогущим КГБ. Как-то его пригласили в деканат.

Там сидел невысокий мужчина, похожий чем-то на молодого Чехова. На нём был модный в те годы синий финский кримпленовый костюм, на правой руке солидно отблёскивали золотые часы. Кажется, «Омега», писк тогдашней моды.

– Здравствуйте, Фёдор, – приветливо произнёс незнакомец, поднимаясь из-за стола и протягивая Астанину руку. Рукопожатие оказалось на удивление крепким. – Меня зовут Николай Николаевич, я из Комитета государственной безопасности…

Это была СУДЬБА. Нет, Астанина не сделали обычным осведомителем. По словам Николая Николаевича (как позже выяснилось, это было его настоящее имя), такого добра в МГУ хватало и без воспитанника детского дома.

– Ребятки, может, и не столь идеологически подкованные как ты, Фёдор, но зато имеющие вес в определённых кругах столицы. А, следовательно – и более информированные, чем ты. Поэтому пусть хоть этим пользу Родине приносят. А ты, дружище, нам для серьёзных дел нужен.

Дела оказались действительно серьёзными. Астанина несколько раз привлекали для операций против валютчиков, дважды – использовали, как подсадную утку, при вербовке иностранных дипломатов, но больше всего студенту нравились силовые акции – когда кого-то нужно было задержать или обеспечить охрану. Тут молодому сотруднику цены не было. Его куратор оказался мудрой личностью. Поскольку прекрасно понимал, что лучше всего человек проявляется там, куда устремлены его способности. И желания. А не там, куда его суют недальновидные начальники.

– Не Зорге ты у нас, Федя, – констатировал он с сожалением, когда обучение Астанина в МГУ подошло к концу. – Но определённый талант всё же имеешь. И для нашей службы он вполне пригоден.

И рекомендовал подопечного в «девятку». Это было как раз то самое, к чему Астанин стремился. И что не вызывало у него внутреннего сопротивления.

Служил он хорошо, можно даже сказать, ИСТОВО, и всё равно без связей – неважно каких, родительских или приятельских, ни за что бы не добился своего нынешнего положения. В крайнем случае, ушёл бы на пенсию полковником.

Помог, как обычно, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ. Который Астанин, как и все детдомовцы, битые жизнью, просёк моментально и вцепился в него так, что оторвать уже было невозможно.

Грянула перестройка – и в круговерти псевдодемократических игрищ и схваток за тёплые местечки, Астанин сумел оказать (ТОГДА ЕЩЁ МАЙОРУ) Коржакову неоценимую услугу в одном щекотливом деле. Тот не забыл помощи коллеги – и когда создавал СБП, пригласил туда и Астанина. На новом месте работы пришлось заниматься не столько охраной, сколько политикой. Но и здесь детдомовская выучка не подкачала. Кузьмич ЗНАЛ, КОГО следует поддержать в том или ином случае, а кому – ТОЛЬКО ПООБЕЩАТЬ свою поддержку. Благодаря чему он очень быстро стал генералом, благополучно пережил отставку шефа и реорганизацию ведомства – и вот теперь сам возглавляет КОНТОРУ.

Относительно благосклонности нового хозяина Кремля к себе Астанин не обольщался. Он был уже достаточно опытным чиновником, чтобы сознавать – всё это ненадолго. Когда за тобой нет НАДЁЖНОГО ТЫЛА, долго ходить в ОБЛАСКАННЫХ – невозможно. Вон их сколько, молодых да рьяных, на ходу подмётки рвут! А Астанин к тому же, даже и не из Команды ПЕРВОГО. Так что полетит, случись что – «под ПАМФАРЫ!» Ещё и пинков под задницу насуют, на это дело желающие всегда найдутся, любят у нас подтолкнуть падающего!

Нет, деньжата на чёрный день, конечно, имеются, хватит и детям, и внуку. Да и с работой можно что-нибудь придумать – такие спецы, как он, на дороге не валяются. Но это уже будет НЕ ТО. Совсем НЕ ТО. Человеку привыкшему командовать армией, всегда трудновато перестроиться в рядовые комбаты. Пусть и с приличной зарплатой.

И уровень задач не тот, и масштабы деятельности – смехотворные. Требовалось найти что-то такое, что надолго бы заткнуло рот всем недоброжелателям, а ПЕРВОМУ внушило бы безграничное доверие к своему охраннику. Заговор, что ли какой отыскать? Да нет, не потянет! Не те времена. Да и слишком мало сидит ПЕРВЫЙ на троне, чтобы за это время смог сформироваться кружок недовольных. Друзья – в эйфории, союзники рассчитывают на обещанные посты и барыши, враги – лечат раны, а нейтралы прикидывают: стоит ли им попытать счастья в игре за нового ХОЗЯИНА? Или откачнуться к его противникам. Тут требовалось иное.

Мягко пропела мелодия вызова – и Астанин, очнувшись от невесёлых своих дум, снял трубку телефона. Звонил полковник Погодин, курировавший агентурную сеть в ДОМЕ. И посему, пользовавшийся правом прямого выхода на шефа.

– Фёдор Кузьмич, нужен ваш совет!

Погодин редко злоупотреблял вниманием Астанина – и даже на ежедневных оперативках предпочитал больше отмалчиваться, чем говорить. Но уж если Погодин решался побеспокоить генерала – значит, дело того стоило.

– Заходи, Иваныч, – согласился Астанин, и, щёлкнув кнопкой, наклонился к селектору: – Танечка, два кофе мне!

– Хорошо, Фёдор Кузьмич! – тут же откликнулась вышколенная секретарша.

Когда Погодин вошёл к шефу, на маленьком столике в дальнем углу кабинета уже дымились две чашки с ароматным напитком. Астанин кивнул полковнику на свободное кресло:

– Что стряслось, Иваныч? Никак БОНБУ кто-то хочет под Мавзолей заложить?

Это была его давняя шутка, которой он всегда встречал Погодина. Тот, осторожно держа чашку в руках, также дежурно отшутился:

– Да нет, Фёдор Кузьмич, всего-навсего подкоп к Оружейной палате обнаружили.

Астанин коротко хохотнул. Погодин ему нравился. За откровенно НЕ СУЧЬЮ натуру и полнейшую ВЕРНОСТЬ ДЕЛУ. За что, собственно, и жаловал полковника. Хотя и не явно. Ещё не хватало, чтобы среди замов ревность завелась и они бы принялись потихоньку гадить Погодину. С них станется. Народ в службе подобрался такой – не терпит любимчиков. С одной стороны – вроде бы и неплохо, а вот с другой – это ещё как поглядеть…

Полковник помолчал немного, потом тихо доложил:

– Вчера вечером в канцелярию пришло письмо на имя ПЕРВОГО. Из соседней области. С пометкой «ЛИЧНО.»

Астанин хмыкнул:

– Да их, почитай, тысячи приходит чуть ли не каждый день! Чего это ты им заинтересовался, Иваныч? Пусть «Веня-Железобетон» эпистолами ведает, это его хлеб. Не обижай «завхоза». Тем более, что сидеть ему осталось всего да ничего, – он наклонился к уху Погодина и доверительно шепнул: – Скажу тебе по секрету, старина, грядут скоро изменения! Для нашего голубка уже и место новое подготовлено – шишка теперь будет огромная, генсек СНГ!

Он издевательски хохотнул.

Погодин исподлобья глянул на шефа:

– А он им и занимается, Фёдор Кузьмич! Лично. С сегодняшнего уже утра. После того как познакомился с текстом этого письма.

Поставив чашку с недопитым кофе обратно на стол, Погодин вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую ксерокопию и протянул Астанину. Тот с любопытством пробежал послание глазами, автоматически фиксируя его особенности.

Писала женщина. Судя по всему – в возрасте от 30 до сорока лет. Почерк – почти каллиграфический, хотя и местами неровный. Видимо, волновалась. Тон послания – очень сдержанный и вежливый, автор на «сумасшедшего» смахивает мало. Поздравляет с избранием, желает удачи, здоровья и благополучия…

Астанин недоумённо поднял глаза на Погодина:

– Иваныч, и ради этой чепухи ты оторвал меня от дел?

– Вы конец прочитайте, – посоветовал полковник, и Астанин снова уткнулся носом в письмо. Так, подпись – Алиса Сергеевна Терентьева. И ниже постскриптум. «Евгений Евгеньевич, я понимаю, для Вас тот венский эпизод пятнадцатилетней давности уже, наверное, ничего не значит. Да и наша почти двухлетняя переписка – тоже. Но если когда-нибудь будете в Светлогорске, то, может быть, выкроете хоть несколько минут, чтобы посетить нашу школу? У нас такие замечательные ребята! Всего вам хорошего на вашем новом посту».

– Бред какой-то! – фыркнул Астанин, бросая письмо на край столика. – Мало ли у нас психов…

– Терентьева – не псих, – покачал головой Погодин, – Я навёл справки через Минздрав – она не состоит ни на одном учёте. Да и вряд ли бы сумасшедшую поставили руководить классом в средней школе. Кстати, по данным облоно, Терентьева – талантливый и прекрасный педагог.

Астанин нахмурился. Потянулся к столику, снова взял письмо в руки: – Ну, а что она там насчёт Вены пишет?

– По данным «погранцов», гражданка Терентьева ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пятнадцать лет назад выезжала в Австрию по турпутёвке. Время её пребывания в Вене совпадает с периодом работы в Австрии одного из наших ТОГДАШНИХ дипломатов. – Погодин многозначительно скосил глаза на портрет ПЕРВОГО.

Астанин закаменел. Он просто не мог поверить такой удаче. Вот уж действительно: «Судьба ласкает молодых и рьяных!..» Молодости у него, конечно, сегодня маловато, а вот насчёт рвения всегда всё было в порядке. И генерал суеверно трижды мысленно сплюнул, чтобы не сглазить. Вот и дождался! Эта ситуация будет похлестче мифического заговора. Подумать только! Бывшая любовница ХОЗЯИНА, да ещё с его письмами – это же такой шанс! Разумеется, ничего особенного в этих ЭПИСТОЛАХ нет, кроме обычной розовой водицы. Не такой Громов человек, чтобы в любовной переписке душу свою перед бабой выкладывать.

Хоть и молод тогда был, но – не дурак. И о чём можно писать в своих письмах сотруднику КОНТОРЫ, а о чём – нет, знал преотлично. Нет, письма – точно любовные. Впрочем, и того будет достаточно. Сколько выложил «Искендер паблишинг» за дневники любимой дочурки ПАПАШИ? Двенадцать миллионов долларов. Это – официально. А на самом деле, как установили ребята Астанина, компания раскошелилась на сумму в два раза большую. На взгляд обывателя, сумасшедшие деньги, которые были просто выброшены издательством в трубу. Но это только – на взгляд обывателя! А то, что через полтора месяца после выхода книги в свет, в Европе слетели со своих постов три важные персоны из Еврокомиссии, застрелился из охотничьего ружья высокопоставленный чин НАТО, и вокруг, казалось бы такого мощного и непотопляемого, банковского колосса «Райт Сити Бэнк», вспыхнул скандал, связанный с отмыванием денег так называемой «русской мафии», то эти события вполне окупили траты «Искендер Паблишинг» и стоявшей за ним финансово-политической группировки.

По данным астанинских аналитиков, отдача выразилась в пяти миллиардах долларах. Письма Громова могли стоить дороже.

Ведь, несмотря на осторожность, за два года переписки с Терентьевой, ПЕРВЫЙ мог о ком-то обмолвиться, по кому-то проехаться, на что-то намекнуть или похвастаться, что поделаешь, молодость! Для толпы его слова, может, и не будут ничего значить, кроме болезненного любопытства. Однако для людей серьёзных и того бывает достаточно. Одним словом, письма следовало немедленно отыскать и, снявши с них копии, вручить автору. Разумеется, сохранив наиболее ИНТЕРЕСНЫЕ ЭПИСТОЛЫ для себя. Подлинники всегда в цене. Слов нет, ХОЗЯИН этот шаг должен оценить, как следует. Вот только конкурентов нужно отсечь. Сразу же.

Астанин мгновенно просчитал варианты будущих действий, выбрал наиболее оптимальный и тут же принял решение. Когда ситуация того требовала, генерал никогда не колебался. Потому так часто и выигрывал.

– Вызови сюда Хомича, Крайнева и Мирского! – распорядился он. – А сам возьми «Веню» под плотный колпак. Надо будет – на член ему микрофоны навешай! Но чтобы я знал о каждом его шаге! Докладывать будешь два раза в день, – и, не удержавшись, добавил: – Найдёшь бумаги, Иваныч – генералом сделаю, зуб даю! И в первые замы возьму – можешь не сомневаться, вакансия скоро откроется! Вон Ложкин уже давно на пенсию просится… А упустишь – не взыщи, старина, не партийные времена, «строгачом» не отделаешься, сломаю, как ёжика!! Всё, можешь идти!

После ухода Погодина, Кузьмич ещё долго сидел за гостевым столиком, насилуя свою чашку с кофе, и о чём-то размышляя. Временами его губы раздвигались в хищной усмешке – и в эти моменты генерал становился очень похож на волка.

Август 1999 года, за год до описываемых событий. Светлогорск

Стерн был из той породы мужиков, про которых говорят, что их долго запрягают, зато они быстро и долго ездят. Дожив до седых волос и разменяв четвёртый десяток, он как-то сел у себя в кабинете (в редакции уже никого не было по причине позднего часа) и задумался о смысле бытия. Собственного.

В сущности, чего он добился за эти годы? Квартиры, машины, высшего образования? Наверное, кто-нибудь такому джентльменскому набору и порадовался бы. Но если взглянуть на вещи трезво, то всех достижений – только перед родственниками и хвастать! И то – не перед всеми. Квартира – трёхкомнатная. Но уже десятый год без ремонта. Так что приличную девушку и не пригласишь! (А ради неприличной и выделываться не стоит).

Машина? Ну, если считать насквозь проржавевший сорок первый «москвичок» – автомобилем, тогда да, конечно! Образование? А кого им сейчас удивишь?

Семья? Да как-то всё не сложилось – хотя и кандидатуры были довольно неплохие, и опыт кой-какой тоже имелся. Правда, в «гражданском браке».

И что в итоге? Хрен целых и фуй десятых!

От осознания этой простой, но очень печальной мысли Стерну стало так тоскливо, что он чуть было не разревелся, как ребёнок. Но вовремя найденная бутылка коньяка (её забыл редактор) быстро поправила настроение. В конце-то концов, кто сказал, что журналистикой не заработаешь? То же самое ремесло. Хотя и специфическое. А по нынешним временам – даже и вполне востребованное. Вопрос лишь в одном: где найти то поле, которое можно вскопать? И получить за это достойное вознаграждение.

Через месяц Стерн на такое поле наткнулся. Совершенно случайно. И помогла ему в этом, сама о том даже не подозревая, Алиса Сергеевна. Когда после знакомства, отказалась идти с журналистом «беседовать на духовные темы». Зато согласилась Татка. С этого всё и началось. «Шкаф», который ждал девушку на улице, оказался не её ухажёром. А братом. К Стерну он отнёсся вполне нормально – в смысле того, что, узнав, кто он такой, не стал сразу бить по роже, а предложил пойти выпить. За знакомство.

– Понимаешь, брателло, – сказал он, проникновенно глядя прямо в глаза Стерну, – хочется надраться, а пацаны где-то в отъезде. Да ещё и «мобилы», суки, по-отключали! А в одиночку мне пить – веришь? – ну, полное западло! Одним словом – компанию составишь?

И дружески хлопнул своей ручищей по плечу журналиста. Стерна качнуло. Но он устоял. Сказалась старая советская закалка. Брат Татки терпеливо ждал ответа – и Стерн на секунду задумался. А, собственно говоря, почему бы и не выпить? Чего он теряет? Вечер всё равно пустой, тем более, что с женщинами ему сегодня обломилось. Так что побуйствовать сам Бог велел! Благо платить всё равно будет не он! И Стерн согласился:

– А давай!

Таткин брат повеселел, как будто только что выиграл миллион «баксов» в лотерею. Ещё раз стукнул Стерна по плечу (у того аж зубы клацнули!), повелительно бросил Татке: – В машину! – и подождав, пока давно уже присмиревшая сестра, а за ней и Стерн, влезут в кабину «джипа», лихо вдарил по газу. Взвизгнув покрышками, машина стремительно скакнула по улице.

Они приехали в самый известный городской бар «Хай-Тек». Попасть сюда мог далеко не каждый. Поговаривали, что посторонних отваживают весьма простым, но эффективным способом, продавая входной билет за пятьдесят тысяч «баков».

Стерна ещё не слышал ни об одном случае, чтобы хоть один богач, желавший потусоваться в клубе, но не входивший в «ближний круг» владельцев «Хай-Тека», рискнул бы выложить за вход подобную сумму. Впрочем, даже если бы такой сумасшедший и сыскался, его бы всё равно завернули обратно. Под не менее убедительным предлогом. Например, что все места уже заняты.

А вот Таткин брат, очевидно, пользовался здесь большим авторитетом. Потому что едва его «джип» притормозил у входа в «Хай-Тек», как двери клуба мгновенно распахнулись, выпустив на улицу молодую девицу в деловом, но очень коротком костюме. За ней решительно топали двое громил в чёрном, чья внешность моментально располагала народ к доверию. В том числе и к финансовому. Как оказалось, это были охранники. А девица работала в «Хай-Теке» помощником администратора.

Она шустро распахнула дверцу машины – со стороны водителя, и почтительно поддерживая Таткиного брата за ладонь, помогла ему выбраться из кабины.

– Антон Андреевич, как мы рады, что вы решили нас посетить! – чуть ли не пела она, едва поспевая за размашистыми шагами Таткиного брата. – Вы надолго к нам?

– Пока не надоест! – буркнул Антон и небрежно ткнул пальцем за свою спину, где в кильватере робко тащились родная сестрица и Стерн. – Это мои друзья, понятно? Скажи халдеям, пусть в темпе накроют столик на троих. Мне – водки, другану – коньяк, пацанке – тоник или вино, на её вкус. Из «закуси» сварганьте что-нибудь калорийное. И чтоб не ждать долго! – рявкнул он, толкая входные двери.

Стерну показалось, что Антон – человек вполне образованный. А речь коверкает, подделываясь под «братков» – специально. Видимо, не хочет прослыть в их среде белой вороной. Но вслух озвучивать свои мысли не стал. Поскольку жизнь научила его осторожности. Да и всегда полезно иметь в рукаве лишний козырь – никогда не помешает!

В фойе клуба царил полумрак. Стерн с любопытством огляделся. Дизайн впечатлял. Такое было ощущение, что человека уменьшили в несколько раз и засунули внутрь корпуса компьютера. Или в ещё какое-то невероятно сложное электронное устройство. Пол, стены и потолок с большим талантом были разрисованы под микросхемы. А для придания ещё большей достоверности кое-где по рисункам змеились пучки проводов, весело перемигивались разноцветные огоньки светодиодов, раздавался треск электрических разрядов. Отчётливо пахло озоном. Под самым потолком были подвешены две камеры видеоконтроля, бдительно озирающие всех входящих и выходящих. У стойки администратора – кстати, представлявшей точную копию увеличенной в несколько раз радиолампы, толпились несколько человек. Как заметил Стерн – уже изрядно поддатых. Сам администратор – улыбчивый молодой человек в ослепительно белом костюме, молча подавал им наплечные кобуры с пистолетами. Большим знатоком в оружейном деле Стерн себя не считал. Но, как и всякий НОРМАЛЬНЫЙ ГРАЖДАНИН, два года честно отдавший службе в рядах советской ещё армии, мог без труда определить – импортный перед ним «ствол» или отечественный. У этих мужиков были явно заграничные «штучки». Что-то типа «беретты» или «чешско збройевки». Видел он похожие машинки в каком-то военном журнале. Кажется, «Солдате удачи».

– Охрана Гарнича! – шепнула девица, поймав недоумённый взгляд Антона. – А-а, – сразу успокоился тот.

А вот Стерн удивился. Гарнич в городе был личностью легендарной. Скромный и незаметный инженер оборонного КБ, стоило только грянуть перестройке, тут же покинул престижную, но уже переставшую приносить хорошие деньги работу, и организовал первый кооператив по ремонту домашней бытовой техники. Затем открыл несколько видеосалонов, товарно-сырьевую биржу, частную газету, потом – радиостанцию и телекомпанию. Далее были банк, фирма по скупке цветного металла, страховое агентство. Ничем подолгу Гарнич не увлекался. Но – вот ведь удивительное дело! – всегда успевал вовремя продать своё очередное детище. И по очень хорошей цене. Причём, продажи КОНКРЕТНОГО ДЕЛА всегда совпадали у Гарнича с периодом наивысшего расцвета КОНКРЕТНОЙ СФЕРЫ российского предпринимательства, где это ДЕЛО велось. Одним словом, Гарнич умел вертеться. «Генетически обусловленный тип совершенного бизнесмена» – назвал его как-то в одной из своих статей Стерн. И судя по тому, что на следующий день после выхода газеты, Стерну принесли конверт от неизвестного доброжелателя с десятью «стобаксовыми» бумажками, Гарничу это определение явно понравилось. Даже весьма умные и не склонные к сентиментальности коммерсанты, порой бывают очень падки на лесть.

Потом легендарная личность избралась в Госдуму и навсегда ушла в большую и денежную политику. Однако малую родину не забывала – и периодически там появлялась.

Но надо отдать ему должное. Каждый приезд вице-спикера в родной город сопровождался нешуточной благотворительной акцией. То в местной цетральной больнице полностью обновлялось ВСЁ медицинское оборудование, а в помещениях делался евроремонт. То в городских школах, как грибы после дождя, возникали дополнительные компьютерные классы. А то областной краеведческий музей тихо и без большой помпы переезжал из полусгнившей деревянной развалюхи – в трёхэтажный особняк, отгроханный за неполных три месяца специально выписанными из Москвы строителями…

Ресторан «Хай-Тека» заставил Стерна удивлённо присвистнуть. Определённо, дизайнеры клуба даром свой хлеб не ели! Собственно, единого зала, как такового, в «Хай-Теке» не существовало. Всё помещение ресторана напоминало выстроенные в ряд соты различных размеров, выполненные из полупрозрачной разноцветной пластмассы. Это были отдельные кабинеты, внутри которых можно было и неплохо поесть, и даже поспать – на этот случай к каждой соте примыкало спальное помещение. По слухам, владельцы «Хай-Тека» обеспечивали свои гостям полную конфиденциальность – кто бы не находился в сотах, его нельзя было подслушать или заснять на видеокамеру. Пластик сот настолько искажал видимость, что сквозь него можно было разглядеть только неясные очертания фигур присутствующих. И не более того. А звукозапись и микрофоны «глушили» специальные устройства. Кроме того, два раза в день все помещения «Хай-Тека» проверялись охраной на наличие «жучков».

– Тут ещё и отдельные выходы есть, – шепнула Татка на ухо Стерну, заметив с каким интересом её новый приятель разглядывает антураж бара. – А в спальной комнате – даже компьютер и телевизор со спутниковой антенной…

«Ну, дают буржуи!» – восхитился Стерн. Но вслух ничего говорить не стал. Чтобы – не дай Бог! – не приняли за дремучего провинциала!

Им дали соту светло-зелёного цвета. Не успела компания там расположиться, как шустрые официанты споро накрыли стол (в основном, закуска была представлена бутербродами – с сёмгой, севрюгой, чёрной и красной икрой, нежнейшим карбонатом и великолепной ветчиной, из напитков подали водку «Орёл» – производства местного ликёро-водочного завода, кстати, довольно неплохого качества, лишь коньяк и тоник были заграничными).

– Ну, братцы-кролики, мальчики и девочки! – весело возгласил Антон, поднимая стопку с водкой, – Как говаривали наши деды-прадеды, дай Бог, не последняя!

Сейчас он уже не подделывался под «чисто конкретного пацана», и одно это обстоятельство делало его симпатичным малым. И даже фигура «качка» уже не вызывала былой настороженности.

«Вот что язык с восприятием делает!» – подумалось Стерну. И он щедро плеснул себе в рюмку коньяка.

В общем, тот вечер прошёл неплохо. Антон веселил всю компанию анекдотами – а он знал их, как оказалось, великое множество, Татка незаметно надралась водки, и ей уже было всё равно, что там под столом выделывает на её коленках разгорячённая рука журналиста. А сам Стерн, умело руководя беседой, прояснил для себя несколько – ну, о-очень интересных моментов! – которых как раз и не хватало ему для одного давно задуманного материала.

Между делом выяснилось, что Антон не входил ни в какую группировку, а являлся заместителем генерального директора охранной фирмы «Прайд». Именно её сотрудники отвечали за безопасность «Хай-Тека» – и, как понял Стерн из полупьяных намёков разливавшегося соловьём Антона, даже имели свою долю с выручки клуба. Одним словом, обычное «крышевание». Которым сейчас не брезгуют даже органы. Теперь понятным стало то почтение, с каким принимали в клубе их компанию.

– А кто владелец сего приятного заведения? – словно бы невзначай поинтересовался Стерн. И не то, чтобы это его сильно интересовало. Спросил просто так, про запас. На всякий, как говорится, случай. Потому как никакая информация НИКОГДА ЛИШНЕЙ не бывает. Если ты НАСТОЯЩИЙ ЖУРНАЛИСТ (а в этом Стерн не сомневался!), то останешься им в любой ситуации и при любых обстоятельствах: на бабе, в походе и даже валяясь в больнице под общим наркозом.

Антон не успел ответить – а Татка, почувствовав наконец-то чью-то руку у себя под юбкой, глупо захихикала. Сзади раздался чей-то спокойный и уверенный голос:

– А данное заведение принадлежит мне.

От неожиданности, Стерн вздрогнул и немедленно убрал руку, а Антон схватился за пиджак. У открытой двери в кабинет-соту стоял, небрежно облокотившись о притолоку, невысокий мужчина неопределённого возраста – про таких говорят, что им можно дать и двадцать, и сорок с хвостиком. Абсолютно невыразительное лицо – посмотришь и сразу забудешь, мечта любой спецслужбы! Белые брюки, такого же цвета пиджак, светло-жёлтая «тишотка». Всё – очень дорогое, сшитое на заказ. И не в российском ателье, а в каком-то импортном, от Гуччи-Армани-Кардена. На правом запястье у незнакомца – золотые часы. Взгляд – мудрый и доброжелательный. Во всяком случае, так показалось Стерну.

Мужчина шагнул в кабинет и протянул Стерну руку:

– Познакомимся? Меня зовут Владислав Игоревич. Фамилия – Гарнич. Генетически совершенный тип российского бизнесмена, – он приветливо улыбнулся. Рукопожатие у Гарнича на удивление оказалось неожиданно крепким. Но журналист, несмотря на лёгкое обалдение, своей хватки не ослабил. – А вы сильный человек, – одобрительно кивнул ему легендарный человек, подсаживаясь к столу. На оторопевшего Антона и ничего не понимающую, но при этом кокетливо улыбавшуюся Татку, он не обратил никакого внимания. Словно их здесь и не было.

Гарнич плеснул себе коньяк в стакан Антона (тот поспешно поднёс вице-спикеру бутерброд с сёмгой, но человек-легенда отрицательно покачал головой – и Таткин брат мгновенно увял), чокнулся со Стерном – и прежде чем выпить, бросил на Антона и его сестру выразительный взгляд. Те тут же вскочили со своих мест и чуть ли не бегом выкатились вон. Хлопнула, закрываясь дверь. Стерн и Гарнич остались одни. И только тогда «генетически совершенный тип бизнесмена» произнёс фразу, перевернувшую, как потом выяснилось, всю жизнь Стерна.

– Дорогой Константин! Вы уж извините меня, старого человека, за то, что лезу не в свои дела, но мне кажется, что ваше руководство Вас – просто недооценивает! Платить такому профессионалу, как Вы, какие-то жалкие триста долларов в месяц, вместо – ну, не знаю, поправьте меня, если я ошибаюсь, – тридцати-сорока тысяч, это тоже самое, что топить печь не углём, а бумажными ассигнациями!..

Стерн, до этого момента настороженно слушавший Гарнича, сразу же понял, что настал его звёздный час. И не ошибся.

У человека-легенды возникла проблема. Его коллега по Думе – и одновременно хозяин общероссийской сети аптек, залез на территорию, которую давно контролировал Гарнич. Иди речь о нескольких миллионах долларов – пяти там, семи, ну, на худой конец, десяти, Гарнич бы и мараться не стал. Для него это были – НЕ ДЕНЬГИ. Плюнул бы да продолжал заниматься своими делами дальше. Но в данном конкретном случае «аптекарь» позарился на полтора миллиарда. А это уже были совсем другие расклады. Потерять такие деньги – значило не только нанести непоправимый ущерб своему бизнесу. Маралась репутация ДЕЛОВОГО ЧЕЛОВЕКА. Что в сферах, где вращался Гарнич, было равносильно смерти. Требовалось срочно наказать наглеца. Да так, чтобы и другим неповадно было топтаться на чужих угодьях.

Привычный ещё пять лет назад способ «заказа» тут не годился. Во-первых, сразу бы вычислили: откуда дует ветер. А, во-вторых, ну не любил Гарнич «мокрые дела!» И если была возможность их избежать – всегда выбирал бескровный вариант.

Была ещё и третья причина, не менее важная.

В деловых кругах Гарнич почитался за хитрую сволочь. И ему совершенно не хотелось портить уже сложившуюся репутацию банальным привлечением киллера. И тут под руку совершенно кстати подвернулся Стерн.

Его-то Гарнич и попросил о небольшой услуге. Нужно было опубликовать пару материалов о бизнесе «аптекаря». Причём, со ссылкой на местные реалии – поскольку в городе «аптекарю», как выяснилось, принадлежала крупная фармакологическая фабрика. Официально почему-то числившаяся муниципальной собственностью. В дискете, которую передал Стерну Гарнич, содержались настолько убийственные и убедительные факты, что не поверить им мог разве что псих.

И Стерн показал себя. Семь материалов, вышедших в губернской газете (редактор хотел было отказаться от их публикации, но на него надавили из ФСБ – и он сдался), объединённые под одной рубрикой «Криминальная провинция», вызвали в городе настоящий шок. В первой статье рассказывалось о публичных домах, уютно устроившихся под крышами местного пединститута и музыкального училища. Они обслуживали высокопоставленных чиновников, а работали в этих «салонах красоты» далеко не самые худшие студентки. Многие – из вполне приличных семей.

Второй материал подробно расписывал недавнюю приватизацию единственного в области мусоросжигательного завода. Который был куплен заезжими купцами за смехотворную сумму – в сорок пять тысяч долларов. Одновременно у шефа городского КУМИ появился особняк на Кипре, а ещё пара-тройка чиновников рангом пониже обзавелась солидными банковскими счетами в Науру и новенькими «шестисотыми» мерседесами. И так далее.

Статья о фармацевтическом предприятии, где параллельно с выпуском лекарств, изготавливали синтетические наркотики, шла пятой. И никакой, даже самый проницательный аналитик и эксперт, не сумел бы вычислить хоть какую-то связь между ней и личной заинтересованностью Гарнича.

Когда рубрика исчерпала себя (а точнее – иссякла информация на дискете), Стерн был уже знаменитостью. Три суда, закончившиеся его победой, два громких уголовных дела против некоторых, особо засветившихся чиновников, и серия тихих отставок – вот итог его судьбоносной встречи с человеком-легендой. Ну, а то, что на медицинскую империю «аптекаря» после статьи накинулись всевозможные контрольные и силовые структуры и фактически поставили её на грань банкротства, а сам Стерн оказался в роли собкора весьма авторитетной московской газеты, не говоря уже об энной сумме, полученной от Гарнича ЗА УСЛУГУ– так, это можно было считать достойной наградой человеку, к которому Фортуна наконец-то повернулась лицом!

Гарнич не слишком докучал Стерну своими просьбами. Да и были они уже не столь глобальными, как в первый раз. Хотя на гонорары человек-легенда никогда не скупился.

Среда, 7 июля 2000-го года. Ближнее Подмосковье, сауна с пивом. Поздний вечер

Со Свислым Вениамин Амиранович встретился в сауне. Была у «Вени-Железобетона» такая точка за городом для особо важных встреч. Внешне – неприметная, зато внутри – настоящий дворец. А от докучливого внимания «бомжей» и прочей любопытствующей сволочи берегла охрана – сауна располагалась на территории ночного развлекательного клуба «Кипарис», в котором любила оттягиваться киношно-музыкальная «тусовка». Правда, даже и ей не было ходу в сауну.

От остальной части клуба сауну отделял высокий бетонный забор. Имелся и отдельный вход. Так что даже тусовка не ведала, что там, за забором, находится. Впрочем, и не пыталась узнать, полагая, что, скорее всего, здесь скрывается обычная подсобка. Или иное, подобное сооружение. А дальний родственник «Вени-Железобетона», являвшийся номинальным хозяином сауны, свято берёг покой её посетителей.

– Гляжу, ты сегодня без девочек! – грустно констатировал генерал, сбрасывая китель и подсаживаясь к столу, где уже выстроились бутылки с холодным пивом. Чуть далее стояла огромная тарелка с маслянисто блестевшими на свету норвежскими тигровыми креветками, красовалась двухлитровая бутыль «Юрия Долгорукого» и небрежно были разбросаны стеклянные тарелочки со скромной закуской: балычком, чёрной икоркой, палтусом, фаршированными яйцами и прочими кулинарными прелестями. Даргджанов любил покушать – да, впрочем, и его друзья-соратники отсутствием аппетита тоже не страдали.

– Тут не до девочек, – мрачно буркнул «кремлёвский завхоз». Он открыл пару бутылок, одну вместе со стаканом придвинул Свислому – генерал принципиально не пил из горлышка, вторую взял себе. – Возникла небольшая, но крайне неприятная для НАС, – он выделил это слово голосом, – проблема, старина. Правда, её уже решают. Но люди, которым я поручил дело, м-м, как бы это сказать по-деликатнее что ли выразиться? – требуют постоянного за собой догляда. Не будь известных тебе обстоятельств, я бы с этим и сам справился. Но сегодня – не могу. Астанин, сука, обложил меня со всех сторон, за каждым шагом бдит…

– А что за ребята? – лениво поинтересовался генерал, с удовольствием цедя сквозь зубы леденющий «Гиннесс». – Небось, опять твои «алтайские»? – и посоветовал по-дружески: – Развязался бы ты с ними, Веня! Это я тебе, как друг, говорю. Не ровен час, прикажут за них взяться, ведь такое дерьмо наружу полезет!.. Я, понятное дело, меры приму, коли мне такую вводную дадут, тебя – отмажу! А ну как безопасность подпишут?.. С ними теперь хрен до-базаришься, там ведь – НЫНЕШНИЙ в большом фаворе! Как-никак, двадцать лет в их СИСТЕМЕ отпахал…

– Да разберусь я с «алтайскими»! – досадливо отмахнулся Даргджанов. – Вот решу свою проблему – и отправлю мальчиков в «Чикаго»! Но пока мне без них не обойтись! Должен ведь кто-то грязную работу делать. Не твоих же чистоплюев привлекать!.. Ты лучше меня сюда слушай. Подбери-ка мне толковых парней, суперменов – и головастых! – но таких, чтобы языком зря не мололи. И пусть они возьмут наших таёжных друзей под плотный колпак. В первую очередь – «Хвата», потом «Сеню-Ёжика» и «Марабута»…

– Да они и так на «прослушке»!

– Не на полной! – отрезал Даргджанов. Брови у Свислого удивлённо изогнулись: – Ах, вот оно как! То-то они в последнее время о какой-то дребедени «трендят», а по существу – ни словечка! – он хитро прищурился: мол, понимаю, понимаю! – Интересно, какая ж это сука в моей конторе «налево» пошла? – и, ехидно ухмыльнувшись, подмигнул приятелю.

– Какая тебе разница? – поморщился Даргджанов. – Налево, направо… Главное, что я об этом узнал и тебя предупредил. Поэтому – сам меры принимай, никто за тобой дерьмо твоё подчищать не станет!.. Меня вот что интересует: я должен знать всё, что они говорят по поводу писем одного человека. И о том, как продвигаются их поиски. Пусть парни насуют нашей троице «жучков» хоть в задницу, лишь бы ни один их разговор по теме не прошёл мимо тебя. А вот когда станет известно, кто и где хранит эти письма, то сразу же извещаешь меня, пусть даже я у НЫНЕШНЕГО на докладе буду! Понял? А своих ребят – немедленно к этому человеку! Чтобы изъять переписку до того, как за ними приедут боевики «Хвата»…

Даргджанов помолчал несколько мгновений. Потом вдруг его глаза полыхнули огнём, и «Веня-Железобетон» резко подался корпусом к Свислому. От неожиданности тот шарахнулся назад, но «кремлёвский завхоз» оказался проворнее, успел цапнуть генерала левой рукой за горло – и притянул к себе. Глядя прямо в испуганное лицо Свислого, бешено прошипел: – Но смотри у меня, Петька! Не дай Бог, какая сука – или ты, сунете свои любопытные носы в эти письма! На том свете достану, до пенсии не доживёте! – и, отпустив шею побледневшего генерала, закончил уже другим, более миролюбивым тоном: – Найдёте бумажки, в чемоданчик сунете – и доставите мне. Понятно? Награжу по-царски! А нет… Сгною! Ясно?

– А чего ж тут неясного? – Свислый перевёл дыхание и снова попытался изобразить из себя независимую личность. Получилось плохо. «Веня-Железобетон» славился умением нагонять жути на людей. – Человечка, конечно же, тоже в «Чикаго» отправить?

– А будто ты и сам не знаешь, что тебе делать! – огрызнулся в ответ Даргджанов. – Да, кстати: твоим парням могут помешать.

– Кто?

– Команда Астанина. Их тоже интересуют эти письма. Так что будьте по-аккуратнее. Не подставляйтесь!

Свислый осклабился:

– Не учи учёного, Веня! Не впервой хлопцам Кузьмича фитиль вставляем!

– Я сказал – по-аккуратнее! – повысил голос Даргджанов. – Тут не до фитилей – за эти бумаги, чует моё сердце, скоро такая охота начнётся, что не дай Бог на её пути оказаться! Сомнут и не заметят.

Четверг, 8 июля 2000-го года. Светлогорск. Утро

С Зоей Анатольевной Стерн пересёкся у здания областной администрации. Лучшая подружка Алисы Сергеевны спешила на встречу со специалистами комитета по образованию, утрясать там какие-то свои школьно-методические вопросы, а журналист только что покинул очередной брифинг у губернатора – заседание было скучным и неинтересным, что-то там о борьбе с должниками за электроэнергию. Больше получаса эту говорильню нормальному человеку вынести было невозможно, вот почему все «смишники», особенно – те из них, что сидели рядом с выходом, постарались потихоньку слинять из Овального кабинета. Но так, чтобы не заметил глава региона. Мужик он был обидчивый, мог при случае и припомнить неуважение к своей персоне, а это в Светлогорской области, где губернатор являлся царём, Богом и воинским начальником, что называется, БЫЛО ЧРЕВАТО. Даже для представителей оппозиционной или центральной прессы. Впрочем, Стерн оказался из когорты счастливчиков. Его ухода никто не просёк.

– О, Костик, привет! – заорала, по своей всегдашней манере, обрадованная ПЕРЕСЕЧЕНИЕМ, Зоя Анатольевна. – Откуда, дружище? Небось, от нашего ХОЗЯИНА? Ну, и как он там? ССУЧЕСтвует?

Стерн нервно огляделся. При всём своём свободомыслии и незакомплексованности, какие-то мерки поведения были святы и для него, уж выставлять себя на посмешище шутом гороховым, да ещё напротив администрации, известному журналисту хотелось меньше всего.

А вот Зоя Анатольевна, при всей своей милой непосредственности, порой совершенно не умела вести себя в ПРИСУТСТВЕННЫХ МЕСТАХ, как и полагалось ПЕРСОНЕ.

Но деваться было некуда. И Константин, состроив приветственную рожу – а чего было поделать? Это же – лучшая подруга Алисы! Воленс-ноленс приходится поддерживать отношения! – также весело (но с известной долей натянутости – чего Зоя Анатольевна, к счастью, не заметила!) воскликнул:

– Привет, дорогая, рад тебя видеть! Божественно выглядишь? Куда плывём?

Зоя Анатольевна расплылась в довольной улыбке – она млела от комплиментов, даже самых незатейливых. Отмахнулась шаловливо: – Ой, Костик, ну ты и скажешь, я ж совсем обычная девка, какая из меня красотка? Вот наша с тобой общая знакомая, ну, ты понимаешь, кого имею в виду, Альку, та вообще супергёрлс, таких мужиков хомутает – ну, просто держишь, даже президент не устоял…

И вдруг заткнулась, точно язык прикусила. В глазах её плеснул откровенный ужас, который Стерн – мужик опытный и тонко чувствующий НЮАНСЫ, моментально засёк. Засёк – и тут же сделал стойку. Сработал инстинкт НАСТОЯЩЕГО журналиста.

– В смысле, родная? – тут же хмыкнул он, вроде бы незаинтересованным тоном, и галантно приобнял даму за талию. К слову, не потерявшую своей привлекательности, несмотря на возраст хозяйки. – Ты – НАШЕГО, что ли, имеешь в виду? Ну, так это понятно и без того, Алиса свет Сергеевна на мелочёвку не разменивается, зачем ей обычные «мэны», подавай банкиров… – он валял дурачка, прекрасно зная, что Зоя Анатольевна такую манеру не переносит, сразу вскипает – и на этом её можно поймать. И не ошибся.

– Каких, нахрен тебе, – выругалась от всей души Зоя Анатольевна, – ещё банкиров?!! Наша Алька такого парня себе ухватила, что ты даже себе и не представляешь! Причём, заметь, не сейчас, а ещё пятнадцать лет назад!

И, распираемая тайной, ухватила журналиста за плечо, притянула к себе вплотную, и – резко приблизив свои полные, чувственные губы, к его правому уху, торопливо назвала имя.

– Мать, – спокойно сказал Стерн, отстраняясь. Кажется, его хвалёное чутьё на сей раз сработало вхолостую. – Ты, по-моему, свихнулась… Мой тебе совет: лекарства попей, какого-нибудь, нервы успокой. А то, гляжу, твоя школа тебя до добра не доведёт!..

– Да сам ты свихнулся, придурок! – зашипела в ответ Зоя Анатольевна. – Слушай сюда!..

И за полторы минуты, избегая мелких подробностей, изложила приятелю всю историю знакомства Алисы Сергеевны и себя, любимой, с НЫНЕ ЗАКОННО ИЗБРАННЫМ.

– Врёшь, – спокойно констатировал Стерн. Он был слишком рационален, чтобы поверить в эту сказку о Золушке, подцепившей на старости лет прекрасного принца. На что Зоя Анатольевна упёрла руки в бёдра и, картинно подбоченясь, с вызовом глянула на приятеля.

– Знаешь что, «четвёртая продажная!» Хочешь, приведу тебя к ней в гости и покажу их переписку?

– ???

– Они же два года, после нашего возвращения из Вены, переписывались! – снисходительно, как первокласснику, объяснила ему Зоя Анатольевна. – Потом, правда, он куда-то подевался, словно сквозь землю провалился, исчез, наша Лиса пострадала-пострадала, да и продолжила себе дальше жить…

Стерн дальше уже не внимал словам Зои Анатольевны. Мысли его неслись кавалерийским галопом, но внешне же – журналист изображал из себя внимательного слушателя, в нужный момент поддакивая своей приятельнице. А подспудно, внутри головы, у него роились, складываясь в готовые схемы и варианты, планы действий и комбинации ловких ходов. Своим тонким журналистским чутьём, Стерн ощущал, что, кажется, сегодня он ухватил за хвост свою свою Синюю Птицу Удачи! И молился, чтобы только не спугнуть её!

* * *

Гарнич слушал Стерна внимательно, не перебивая. На его умном лице было написано абсолютное равнодушие – и только чуть сузившееся зрачки глаз говорили о том, что вице-спикер крайне заинтересован всей этой историей.

Когда журналист закончил, спросил:

– Это – всё?

– Да.

– Где сейчас эта женщина?

– Наверное, в школе, – пожал плечами репортёр. – Она же учительница.

– Как её фамилия? – Гарнич вынул из кармана пиджака «паркер» и придвинул к себе настольный календарь.

– Алиса Сергеевна Терентьева. 40 лет. Не замужем. Любовника нет. Круг друзей – ограничен. В основном, коллеги и близкие родственники, – Стерн ни словом не обмолвился о том, что Алиса Сергеевна его добрая приятельница. И что, по сути дела, он сейчас нехорошо поступает, сдавая её Гарничу с потрохами. Но как всякий благоразумный человек, журналист понимал, что долго прожить в своём уютном учительском мирке Алиса Сергеевна не сможет. Не сегодня-завтра о её дурацком письме в администрацию Президента узнают те, с кем лучше не иметь никаких дел, и тогда за жизнь женщины никто не даст и ломаного гроша.

За переписку Президента начнётся такая драчка, что никому мало не покажется!

И что с того, что в тех посланиях, как уверяла его накануне Зоя Анатольевна, нет никаких тайн, интимных подробностей и грязного компромата. Громов не стал бы тем, кем он сейчас стал, если бы не умел держать свои мысли и чувства под надёжным контролем. Наверняка, в письмах действительно обычная романтическая чепуха, на которую бы никто даже и не позарился.

Однако нынешняя должность их автора превращала эти любовные излияния в грозное оружие политической игры. И горе тому, кто попадёт под их жернова!

Нет уж, пусть лучше бумаги будут у Гарнича! Это хоть какая-то гарантия безопасности для Алисы Сергеевны. Ещё и заработает хорошо, подумал про себя Стерн, успокаивая свою совесть. Впрочем, она у него редко когда выступала против хозяина. В подобного рода делах – особенно. Кто хозяин-то – журналист!

«Паркер» прекратил летать над календарной страничкой – и аккуратно лёг на стол. Гарнич встал с кресла и повернулся к Стерну. Распорядился:

– Сейчас отправишься к этой дамочке – и привезёшь письма сюда. Не вздумай по пути копии сделать – голову сверну. Вот деньги, – из верхнего ящика письменного стола была извлечена довольно внушительная пачка зелёных, перетянутая резинкой – Гарнич передал их Стерну. – Тут штук сорок, думаю, хватит. Захочет ещё – отзвонишься, я подошлю «бабки» с секретарём. Возьмёшь мою машину – я сейчас распоряжусь, и моего телохранителя…

– Зачем он мне? – вякнул было Стерн, но тут же заткнулся, поймав строгий взгляд и подозрительный взгляд Гарнича. – Надо, – с нажимом сказал вице-спикер. – Не макулатуру везёшь.

«Боится, что письма по пути скопирую!» – сообразил уныло Стерн.

И правильно делает, какой дурак от такой возможности откажется?

Тут Стерну в голову пришла ещё одна интересная мысль, и он воскликнул: – Шеф, а вы не думаете, что Терентьева могла всё это придумать? Бабе – под сорок, мужа нет – а хочется! Да чтоб надёжный был, как скала, и не простой человек – у неё, как и у всякой интеллигентки, запросы-то повыше, чем у колхозной доярки! А тут – новый президент! Красив, молод, не женат… В общем, настоящий полковник! Насочиняла разным почерком писем – и сама в них поверила! А?

Гарнич некоторое время смотрел на журналиста своими невыразительными водянисто-серыми глазами. Потом покачал головой:

– Вряд ли, Костя. Я, конечно, вполне допускаю подобный вариант. Но в данном конкретном случае интуиция мне подсказывает, что ты наткнулся на НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВНИЦУ МАЙОРА. А раз так – то нужно успеть опередить возможных конкурентов. Да и девчонку из-под удара вывести. – Он вдруг усмехнулся и лукаво подмигнул Стерну: – А ты, случаем, не мстишь этой Терентьевой? Мне докладывали, ты неоднократно пытался с ней сблизиться? Или это был не ты, а твой брат-близнец?

Кровь прилила к лицу Стерна. Выходит, Гарнич с самого начала знал о его отношениях с Алисой Сергеевной. Хотя и не догадывался о существовании писем.

Впрочем, этого следовало предполагать с самого начала, когда Стерн только-только стал сотрудничать с вице-спикером. Какой олигарх будет поручать человеку серьёзные задания, заранее НЕ ПРОСЕЯВ круг его знакомых? В этой ситуации Стерну ничего не оставалось, как делать хорошую мину при плохой игре.

– Что вы, шеф! – делано возмутился Стерн, стараясь как можно убедительнее изобразить оскорблённую невинность. – Мы с Терентьевой слишком в разных весовых категориях, чтобы полагаться на простое плотское соитие! Да и пристрастия у нас разные…

– Эт-то точно! – хмыкнул Гарнич. – Ей нравятся плечистые блондины с рожами интеллектуалов, а тебе – нимфетки типа Тошкиной сестрицы…

Кстати, не советовал бы тебе с ней встречаться – её брат узнает, что вы не просто приятельствуете, мигом ноги переломает! Несмотря на то, что ты у нас личность известная, для него ты – ноль без палочки. Поскольку Тоша ценит только богатых людей. И для девочки иного жениха не желает. А ты, увы, не Гусинский. Ни банка, ни телекомпании в заначке не имеешь. Положим, я за тебя отомщу – кому ж понравится, что его ценное имущество портят, но тебе-то уже будет всё равно, не так ли?

Сравнение с имуществом Стерна покоробило. Но он смолчал. Потому что знал: Гарнич ни оскорбить, ни унизить Стерна не собирался.

Просто все люди для вице-спикера делились на две категории. «Ценные инструменты» и «бесполезные вещи». Вот Стерн был «ценным инструментом». А какой-нибудь сантехник Дядя Вася – бесполезной вещью. Потому как не мог поспособствовать укреплению финансового могущества магната.

Джип «Лексус» весело нёсся по городским улицам. Стерн сидел рядом с водителем и по застарелой интеллигентской привычке рефлексировал. Ему было жалко Алису Сергеевну – и он корил себя за то, что сдал её Гарничу (хотя уже одним своим письмом в администрацию женщина автоматически вызывала огонь на себя). Потом мысли репортёра перескакивали на Президента. Мужик решительный и несентиментальный. Вдруг да прикажет изъять Алису Сергеевну из списка ныне живущих? У них, кремлёвских, это запросто!

А за компанию и Стерна зачистят! Как одного из близких знакомых учительницы. Гарнич, сука, и пальцем ведь не пошевелит, чтобы помочь! Он ведь не дурак, на Громова прыгать!

А вот «телохрана» вице-спикера, миловидного юношу в строгом чёрном костюме (многие и не догадывались, что за внешностью мальчика из благополучной семьи скрывается бесжалостный убийца и толковый «рукопашник», по слухам – чуть ли не бывший офицер «Альфы») никакие такие мысли не волновали.

Положив руки на небольшой, изящный дипломат, покоящийся у него на коленях и откинувшись на спинку сиденья, он самым натуральным образом дремал. Впрочем, насчёт его сна можно было не обманываться: если бы ситуация начала резко меняться, то парень бы уже действовал. Стремительно и неотвратимо, как сама судьба. Стерну довелось видеть его в работе.

Что и говорить – жутковатое зрелище! Не для слабонервных людей!

Это случилось в очередной приезд вице-спикера в родной город. Трое «братков» – из «отмороженных», недовольные тем, что джип Гарнича подрезал их «шестисотый», вознамерились примерно наказать «чмошников». Догнали машину у «Хай-Тека», и, размахивая стволами, полезли было в салон.

– А ну, пидоры, давай вылазь! Ща узнаете, как нам дорогу переезжать…

Видимо, парни были не местные, прикатили в город по каким-то своим делам – в противном бы случае, у них и мысли бы такой не родилось: наезжать на Гарнича, машину вице-спикера в Светлогорске знала каждая собака. Не говоря уже о «правильных пацанах».

Поморщившись, Гарнич коротко обронил телохранителю:

– Разберись!

Тот не спеша выбрался из джипа. И с места в карьер, тут же завалил всю троицу прямо под колёса их собственной машины. Те и вякнуть не успели. Лишь противно хрустнули ломаемые ногой «благополучного» мальчика челюсти «отморозков». И всё закончилось.

Стерн машинально глянул на часы: схватка заняла не более десяти секунд. Ну, может, одиннадцати. Телохранитель также неторопливо нагнулся, собрал пистолеты «братков», и, выпрямившись, вопросительно глянул на шефа. Гарнич неопределённо махнул рукой: мол, выброси, эту гадость!

И только тогда Стерн пришёл в себя и содрогнулся. Ни за что бы на свете он не пожелал столкнуться с этим парнем на узкой дорожке. Телохранитель «гасил» людей, словно насекомых: спокойно, без всяких эмоций и даже как будто лениво. Такое было ощущение, что это не человек, а механическая кукла, одухотворённая злобным колдуном. Или зомби. Хрен, как говорится, не слаще!

С той поры Стерн стал побаиваться парня. К счастью, Гарнич пересекался с журналистом редко – и, следовательно, встречи с телохранителем были эпизодическими.

Алиса Сергеевна жила на окраине города, в обыкновенной хрущобе. Лет тридцать назад этот район был центральным. И поселиться здесь почитал за счастье каждый второй горожанин. Но в конце семидесятых, когда массовое строительство стало раздвигать рамки областного города – почему-то не равномерно, а в одну сторону, центр постепенно переместился южнее. А вместе с ним – и большинство его обитателей. Что до бывшего центра, то он – увы! – превратился в окраину. Ничего не поделаешь, издержки современной урбанизации!

Вопреки устоявшейся традиции, район не стал городским «дном». Как ни странно, но всё отребье предпочитало селиться поближе к центру. Этому способствовала и близость к промышленной зоне города, и огромный торговый порт, один из крупнейших в России, до которого от центра города было рукой подать.

Несмотря на то, что местные именовали свой район «Лабиринтом» – из-за хаотичности застройки и почти полного отсутствия номеров на домах, нужный адрес нашли быстро. Помог Стерн, хорошо знавший дорогу.

«Лексус» вкатил во двор и остановился неподалёку от детской «песочницы». «Телохран» тут же открыл глаза и тихо поинтересовался:

– Мы на месте?

Получив утвердительный кивок журналиста, тут же выпрыгнул из салона. Быстро огляделся по сторонам, оценивая обстановку – и только после этого открыл дверь, помогая Стерну выбраться из машины.

– Мне – с вами? – деловито осведомился водитель – та ещё горилла! Туп, как обезьяна, но исполнителен и могуч, почти как Терминатор! Однако Стерну он нравился куда больше телохранителя!

– Не помешает, – солидно кивнул ему Стерн и зашагал к нужному подъезду. У двери телохранитель обогнал его – и первым шагнул в тёмноту.

Ещё два дня назад вся эта перестраховка ничего, кроме усмешки, у Стерна бы не вызвала. Но после того, как он узнал о письмах – в душе поселилась осторожность. Как говорится, лучше быть трижды предусмотрительным – и жить долго, чем плевать на всё – и не увидеть рассвета!

В подъезде не горела ни одна лампочка, и ощутимо воняло кошачьей мочой.

Стараясь не дышать носом, Стерн поднялся на второй этаж и остановился у знакомой двери.

– Пришли! – почему-то шёпотом сказал он и потянулся рукой к звонку.

Телохранитель вдруг резко толкнул журналиста в сторону и вжался в стену. Водитель, поднимавшийся последним, ничего не понял, но тоже среагировал мгновенно. Стремительно повалился прямо на грязные ступеньки и затих. Только в выставленной вперёд руке грознул блеснул пистолет.

У Гарнича непрофессоналов не держали. На любую, быстро меняющуюся ситуацию, его люди реагировали адекватно: с той же неумолимой скоростью.

– Всем – тихо! – приказал телохранитель. Дипломат, до этого мирно болтавшийся в его левой руке, быстро раскрылся, превращаясь в защитную кевларовую накидку. Такая неплохо держит пистолетный выстрел в упор. Прикрываясь накидкой и держа перед собой неведомо откуда появившийся пистолет-пулемёт, кажется, «мини-узи», телохранитель стал осторожно подкрадываться к двери.

Только сейчас, очнувшись от ступора, Стерн увидел, что она была приоткрыта. Сердце сразу сжалось от тревоги. Алиса Сергеевна никогда не держала двери открытыми – даже когда к ней приходили гости и она выгоняла их курить на лестничную клетку.

Осторожная была женщина. И крайне осмотрительная. Поэтому открытая дверь в её квартиру могла означать только одно – у Алисы Сергеевны начались неприятности. Из тех, что чреваты летальным исходом.

Среда, 7 июля 2000-го года. Москва, Новый Арбат, утро. Художественный салон «Эпицентр Росы»

Фотовыставка Амалии Ройзман, откровенно говоря, не произвела на Анатоля Дейча того шокирующего эффекта, на который рассчитывала художница. Да и гости разглядывали творения «мировой знаменитости», как скромно именовала Амалию бульварная пресса, со сдержанным любопытством. Будь их воля – они бы сюда ни за что не заглянули. Но салон в последнее время стал местом модным, как в кругу окололитературной и политической тусовки, так и среди деловых кругов Столицы, и не посетить его, значило потерять «лицо». Во всяком случае, выпавшим из её обоймы завидовали мало.

А постоянно устраиваемые здесь вернисажи, выставки и прочие авангардные изыски известных творцов служили всего лишь красивой упаковкой всему происходящему. А творцам – ещё одним способом напомнить народу о себе. Здесь, так сказать, совмещали приятное с полезным.

Несмотря на излишнюю эпатажность фотоэкзерсисов Амалии, сдержанность посетителей можно было найти и иное объяснение.

По мнению Анатоля, хотя и не высказанному вслух, дабы никого из присутствующих не обидеть, русский человек настолько свыкся с насилием за последние десять – пятнадцать лет, что лицезрение обугленных тел и выколотых глаз на снимках Ройзман не способно было вызвать у него ничего, кроме равнодушия и вежливого цинизма. Это тебе не благополучные страны Евросоюза, готовые рыдать над мало-мальски крупной слезинкой какого-нибудь заморыша из африканской провинции.

О чём атташе по вопросам культуры посольства Израиля в Москве (сам в прошлом – её житель в четвёртом поколении) в весьма деликатной форме не преминул сообщить Амалии.

Однако мировая знаменитость только руками на него замахала:

– Господин Дейч, вы глубоко ошибаетесь! В Европе люди рыдали над этими шедеврами! А уж в России – этой стране страданий, моё искусство, как никогда понятно широкой публике! Да вы полюбуйтесь сами! – и она картинным жестом, словно Ильич с броневика, показала на молоденькую девицу, застывшую возле одной из фотографий. Девушка моргала, пытаясь что-то вытащить из правого глаза. По её щекам потоком текли ручьи слёз.

– Видите? – торжествующе воскликнула Ройзман. – Какие сильные эмоции! Нет, так чувствовать мои картины могут только по-настоящему ранимые натуры, к тому же, сильно разбирающиеся в искусстве!..

«Скорее, линза у девули полетела, – подумал Дейч, – или соринка под веки попала…»

Но, не желая обидеть соотечественницу, дипломатично признал: – Вообще-то, некоторые ваши вещи – это что-то! Признаться, они тронули даже мою суровую натуру чиновника!

– Какие именно? – сразу оживилась Амалия, и Анатоль только вздохнул про себя. Ох, уж эти творцы!

Любая критика – даже конструктивная, действует на них, как красная тряпка на быка. А вот от лести становятся милыми – ну что твой Санта Клаус накануне рождественских праздников!

Однако, чтобы не расстраивать Ройзман, пришлось наугад ткнуть пальцем в первые попавшиеся фотографии. Благо висели они рядом.

Художница расцвела:

– У вас тонкий вкус, господин Дейч! «Перцепция» и «Опус номер шесть» – мои самые лучшие работы! Вы не представляете, сколько времени и сил они у меня отняли!.. – Амалия ещё что-то говорила, но атташе её уже не слушал. Его глаза внимательно перебегали по лицам посетителей галереи, ища нужного человека.

Ага, вот и он!

Человек тоже заметил Дейча, и едва заметно кивнул.

Атташе ещё раз оглядел присутствующих. Вроде бы, агента НЕ ПАСЛИ.

Впрочем, а почему, собственно, его должны были пасти? Не такая он, в сущности, фигура, чтобы за ним бегала местная «наружка»! Да и маскировка продумана неплохо, сегодня у Ройзман целая толпа околотворческой «тусовки», в которой кого только нет: здесь и непризнанные гении местного андеграунда, бизнесмены, клерки из Минкульта, скучающие жёны «новых русских»… Даже ПЯТЕРО КОЛЛЕГ Анатоля из европейских КОНТОР затесались!

Вполне вероятно, что тоже по СВОЕЙ ОСНОВНОЙ РАБОТЕ, как и он.

Тем и хороши бывают подобные мероприятия, что на них очень удобно выходить на связь со своей агентурой. Идеальнее варианта придумать трудно.

Анатоль поприветствовал проходившего мимо британского коллегу и, воспользовавшись моментом, тут же представил его Амалии.

Пока Ройзман с энтузиазмом юной пионерки, впервые отправленной на сбор макулатуры, пыталась разговорить опешившего от такого напора англичанина, Дейч быстро ретировался.

Не спеша перемещаясь сквозь толпу ценителей прекрасного, он успел по пути перекинуться парой слов с каким-то бородачом, вполне сносно говорившем на иврите, но при этом почему-то откликавшимся на вполне русское имя Игнат. Выпил по бокалу шампанского с двумя очаровательными студентками из МГИМО.

Обменялся мнением о только что вышедших дневниках Жоржи Амаду с пожилым мужчиной явно преподавательского вида – и наконец-то пересёкся со СВОИМ ЧЕЛОВЕКОМ. Всё вышло естественно и непринуждённо.

Они поздоровались, как два старых знакомых. Что, в сущности, так и было – оба учились в одном классе, а потом и в институте.

Даже приятельствовали немного. Правда, потом их пути разошлись. После смерти Брежнева, семейство Дейчей уехало в Израиль.

Когда Анатоль вернулся в Москву уже дипломатом, он немедленно разыскал Гарского.

Как оказалось, тот работал в администрации Президента. На весьма незначительной должности. И – не слишком денежной.

Был женат и имел двух детей. По этой самой причине остро нуждался в дополнительных средствах.

Дейч тут же намекнул, что его посольство было бы крайне заинтересовано кое в какой информации, а Гарский, ни капли не смущаясь, с энтузиазмом согласился.

«Как изменились нравы! – подумалось тогда Анатолю с грустью. – Ещё десять лет назад любой советский гражданин, получи он такое предложение, немедленно бы заехал мне в лоб или сдал в КГБ! А теперь даже генералы и депутаты ГосДумы, не стесняясь, продают Родину налево и направо…»

Но вслух, разумеется, ничего такого говорить не стал. Работа – есть работа! Да и он, к тому же, уже давно не советский подданный. И к этой стране не испытывает никакой ностальгии!

Гарский не разочаровал старого приятеля – информация, которую он «сливал» Анатолю, была достаточно ценной.

Не остался в накладе и чиновник. За полтора года на его счету в женевском «Креди де Свис Юропиэн Банк» скопилась вполне приличная сумма.

– Как дела, Толя? – поинтересовался Гарский. Был он в скромном чёрном костюме, судя по всему, пошитом в одном из недорогих московских ателье.

Сегодня Гарский мог себе позволить и более дорогую одежду. Но не делал этого, прекрасно понимая, что тогда немедленно попадёт под пристальное внимание президентской охраны. И это было мудро.

– Как всегда, – пожал плечами Дейч. – Нас хотят, а мы крепчаем!

Старый дружок засмеялся: – Нет, старина, ты не меняешься! Как был московской шпаной – так ею и остался, несмотря на дипкартон… Всегда удивлялся – кого хрена тебя тогда в Израиль понесло? Батя у тебя и здесь неплохо зарабатывал, да и ты мог неплохую карьеру сделать… Хоть в военном училище, хоть в МГУ… И пятый пункт не помешал бы!..

– Считай, зов крови, – криво ухмыльнулся Дейч. – Давай лучше ближе к делу. Не стоит нам так откровенно светиться. У тебя есть что-нибудь свеженькое?

– Есть. Только вот не знаю, пригодится ли это тебе, – и Гарский в двух словах пересказал историю с перепиской Громова. – Копия письма дамочки и её координаты – в «почтовом ящике 3».

– Интересно, – задумчиво протянул Дейч. – Ну, бывай, я пошёл.

И махнув Гарскому рукой на прощание, исчез в разноголосой толпе ценителей прекрасного.

Четверг, 8 июля 2000-го года. Москва, Огарёва, 6, МВД Российской Федерации. Ранее утро

Для особо деликатных дел, в ведомстве Свислого существовало специальное подразделение, по бумагам приписанное к секретариату главка. Но на деле же – подчинявшееся лично генералу.

Возглавлял подразделение майор Эйно Реглин. Чистокровный эстонец, он до развала Союза работал в таллиннской милиции. Считался неплохим оперативником. Когда Эстония выстрадала долгожданную независимость, майора вышибли из республиканского МВД. Официально – на пенсию. На деле – потому что не устраивал новое руководство. Был излишне строптив. Да и к тому же, имел родителя, отвечавшего в местном ЦК за идеологические вопросы.

Родитель, правда, давно умер – когда Эстония и не помышляла о независимости. Во всяком случае, открыто. Но молодым политикам, пришедшим к власти, было на это глубоко наплевать. Как и на то, что профессионалов, подобных Эйно, в республике можно было по пальцам перечесть.

Полгода майор пытался найти новую работу, толкаясь в разные кабинеты, очень быстро сообразил, что его таланты свободной родине не требуются – и подался пытать счастья в Москву. Там он разыскал генерала.

Свислый, хорошо знавший отца Эйно, парню помог. И не разу потом не пожалел о своём поступке. Эйно был предан генералу, как пёс. И что самое важное – был готов выполнить любое задание Свислого. Даже, выходящее за грань закона.

В этом отношении Реглин слыл человеком здравомыслящим и мудрым.

Поэтому сразу же после разговора с Даргджановым, Свислый немедленно вызвал к себе майора.

Эйно молча выслушал генерала, задал пару уточняющих вопросов и поинтересовался лишь: когда приступать к поискам?

– А вот прямо сегодня и начинай выдвигаться на исходные рубежи, – подумав, распорядился Свислый. – Я предупрежу местный РУБОП, пусть окажут тебе всяческое содействие. Ежели возникнут проблемы ПОЛИТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА, то немедленно – слышишь? – звони мне или тамошнему полпреду президента. Он о тебе УЖЕ знает, в случае чего – придёт на помощь. Да. Могут возникнуть конкуренты. Так ты там ПО ОБСТАНОВКЕ определяйся. И, главное, – генерал сделал паузу и внимательно посмотрел в глаза Реглину. – Постарайся, чтобы всё было ЧИСТО, уяснил? СВЕТИТЬСЯ – не нужно!

Эйно кивнул. Что ж, не впервой, дело знакомое.

Спустя два часа серая «Волга» увозила его и ещё трёх офицеров отдела в сторону Светлогорска.

Мужики были ПРОВЕРЕННЫЕ, и неоднократно, Эйно не раз использовал их в АКЦИЯХ, так что, в успехе дела он не сомневался.

Никто из них не знал, что спустя полчаса ещё два автомобиля – «Соболь» с тонированными стёклами, под завязку набитый крепкими молодцами, числом под десяток, и джип «Гранд Чероки», оба из хозяйства Астанина, тоже отправились по направлению к Светлогорску.

Четверг, 8 июля 2000-го года, Светлогорск. День

Телохранитель подал водителю знак – и тот, бесшумно вскочив со ступенек, приблизился. Кивок головы – и оба стремительно нырнули в квартиру. Следом за ними, не раздумывая, ломанулся и Стерн.

Жилище у Алисы Сергеевны было однокомнатное, с маленьким коридорчиком, и поэтому, взяв разгон, вся троица влетела прямо в центр комнаты. Картина, открывшаяся их взору, походила на сцену из какого-нибудь дешёвого детективного фильма: в углу – стул, на котором восседала Алиса Сергеевна, обмотанная верёвками, точно муха, паутиной. Перед ней – двое накаченных мальчиков, в одинаковых белых майках и синих спортивных штанах. У одного сзади засунут за пояс пистолет, второй держит в руках «шокер» и угрожающим тоном цедит сквозь зубы:

– …если ты, шлюха долбанная, не скажешь, куда упрятала письма, то мы тебе устроим такую жизнь, что потом долго не забудешь дорогу к гинекологу! Если, конечно, будет ЧЕМ ЗАБЫВАТЬ!

И поднёс «шокер» чуть ли не к самому носу полупарализованной от ужаса Алисы Сергеевны. С сухим треском между контактами появилась и тут же исчезла голубоватая змейка разряда.

– Мы, кажется, вовремя! – насмешливо проговорил телохранитель. И «качки», дёрнувшись от этих слов, как ужаленные, мгновенно развернулись. И тут же замерли при виде нацеленных прямо им в головы стволов. – Оружие – на пол! – скомандовал телохранитель, и парни поспешно швырнули «шокер» и пистолет к его ногам.

После чего телохранитель требовательно глянул на Стерна. Тот понял, что от него хотят, и, подскочив, к Алисе Сергеевне, принялся лихорадочно распутывать узлы верёвок. Огромные, испуганные глаза Алисы Сергеевны уставились на Стерна – она узнала его и разрыдалась. Чувство жалости переполнило Стерна: – Ничего, ничего, девочка, – бормотал он, торопливо освобождая её от пут, – всё уже закончилось, теперь всё будет хорошо…

Телохранитель с водителем тем временем разложили парней на полу и в темпе провели блиц-допрос.

Хлопцы и не думали запираться – уважительно поглядывая на зверскую рожу водителя, не предвещавшую им ничего хорошего, они торопливо «испражнялись».

Оказалось, что незваные гости – из местной «бригады». Накануне к их боссу обратились весьма серьёзные люди из столицы – кто они, парни не знали, не того они были уровня, чтобы быть посвящённым в такие детали. Но то, что это – не БРАТАНЫ, хлопцы божились.

Москвичи попросили достать им какие-то письма. И «слили» адрес их владелицы. В случае удачи обещали хорошие «бабки». И даже не поскупились на аванс – двадцать тысяч «баксов». Уже одно это обстоятельство заставило хлопцев шуршать не за страх, а за совесть. Но спешка и жадность, как известно, всегда губит любые добрые начинания.

«Братков» на дело отправили без прикрытия, а они, уверенные в собственной безнаказанности, даже дверь поленились за собой прикрыть. За что и поплатились.

«Не Громов, – понял Стерн, краем уха внимавший откровениям „братков“. – Тот бы действовал иначе, через официальные структуры. ФСО, ФСБ, „ментов“, наконец… И не криминал. В противном бы случае местный „папа“ без всяких там денег самолично рыл землю своим носом. Тогда кто? СЛУЖБЫ из-за БУГРА, какие-нибудь олигархи…»

Но каков бы там ни был расклад, ничего хорошего для Алисы Сергеевны он не сулил. Для Стерна, впрочем, тоже. Игра пошла по чужим правилам. Далеко не джентльменским. А тут, как в старой поговорке: попала собака в колесо – теперь пищи, но беги.

Верёвка упала на пол – и Алиса Сергеевна, пошатываясь, встала со стула. Телохранитель тут же повернулся к ней:

– Вам нужно уходить, сударыня. В противном случае, за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша. Поэтому быстренько соберите самое необходимые!.. Да, и не забудьте про письма, вы, думаю, понимаете, о чём я. Это – ваша страховка.

Алиса Сергеевна немедленно ощетинилась: – Вам-то они зачем? Это МОЁ, ЛИЧНОЕ ДОСТОЯНИЕ, до которого нет дела никому! Ясно вам? И вообще, – она оглянулась на Стерна, и её голос приобрёл металлические нотки, – Константин, может быть, объяснитесь? Почему на меня наехали эти подонки, кто вы такой и откуда эти люди? – она мотнула подбородком в сторону водителя с телохранителем.

– Сейчас, дорогая, не время и не место! – поморщился Стерн. Не любил он таких вот объяснений. Особенно – в форс-мажорных обстоятельствах. – Хотите жить – поехали с нами. Если вы самоубийца – то, пожалуйста, оставайтесь. Можете даже в милицию позвонить. Или в ФСБ. Только ничего хорошего из этого не получится…

– Почему?

– Да потому что вам никто – слышите? – никто не поверит, что у вас была обычная любовная переписка с вашим, – он на мгновение замялся, – другом. Начнут искать НАСТОЯЩИЕ ПИСЬМА. В которых говорится о политике, финансах или ещё каких-нибудь государственных тайнах. А поскольку вы будете отрицать существование оных, то за вас возьмутся всерьёз. Пытать будут. И уж тут-то вы во всём признаетесь. Даже в том, чего не было.

Телохранитель неодобрительно покосился на них, ему, видимо, не слишком понравился этот разговор, но поскольку никаких инструкций на сей счёт от Гарнича он не имел, то ничего и не сказал.

Алиса Сергеевна прижала пальцы к виску, пробормотала потрясённо: – Бред какой-то… Шизофрения…

– А то! – криво усмехнулся Стерн. – В такие игры нормальные люди не влазят. Это удел исключительно психов… Да ещё таких людей, как мы с вами, дорогая!

– Поторопитесь! – попросил телохранитель, нетерпеливо поглядывая на часы. – У нас мало времени.

Почему-то именно после этих слов Алиса Сергеевна пришла в себя. Молча выволокла из-под кровати большую спортивную сумку. Открыла шкаф – и принялась вытаскивать оттуда одежду. Сложила в сумку, сверху бросила какие-то бумаги – наверное, документы. И сухо сказала: – Я готова.

– Заберите письма, – напомнил Стерн. В ответ Алиса Сергеевна молча показала ему кукиш.

– Сейчас не время для шуток, – нахмурился телохранитель. – Где переписка?

– В надёжном месте!

– Ваше дело, – не стал настаивать телохранитель, – Пусть с вами Хозяин сам разбирается. А пока подождите нас в машине, нам нужно с ребятами переговорить, – он повернулся к водителю и выразительно кивнул тому на связанных «братков». Водитель понял:

– А как же! Вдумчиво и по понятиям.

– Что они с ними сделают? – спросила Алиса Сергеевна у Стерна, когда они вышли из квартиры. Журналист криво усмехнулся: – А вы как думаете? По головке погладят! Вы в каком веке живёте, уважаемая? Неужели не понимаете, что делают с непрошенными гостями ВОТ В ТАКИХ СИТУАЦИЯХ?

Алиса Сергеевна резко остановилась, как будто налетела на препятствие:

– Да это же убийство!

Стерн поморщился: – Вот только мелодрамы не надо! Эти люди, между прочим, к вам не чайку попить приходили. Не появись мы – забрали бы переписку, а вас – предварительно изнасиловав, прибили… А так, не они нас, а мы – их!

– Боже мой, Стерн, какая же вы всё-таки циничная сволочь!..

– Я, моя милая, не сволочь, а прагматик и реалист, – обиделся Стерн, – И в отличие от некоторых, на мир гляжу не сквозь розовые очки. Вы что же, думали, после вашего письма в Москву, ваш Женечка так сюда и примчится? Аки прынц на белом мерине! Как же, дождётесь!

– Замолчите, Стерн! – попросила Алиса Сергеевна. Ей было очень плохо. Но обидевшегося журналиста было уже не остановить. Его, что называется, понесло:

– А с чего это я буду молчать, дорогая? Я что – неправду вам говорю? Громов – уже не тот романтический юноша, с которым вы были знакомы пятнадцать лет назад. Это матёрый волк, его не заставишь охранять отару и не посадишь на цепь у дома. Это – ПОЛИТИК. А политики, моя дорогая, люди особого склада. Им не до мелочей бытия. Они государствами правят! Что им какая-то там школьная учительница, пусть даже и бывшая любовь! Да и мало ли у кого из нас были в прошлом такие учительницы…

Хрясь! От пощёчины, которую Алиса Сергеевна влепила Стерну, у журналиста аж зазвенело в ушах.

Он криво ухмыльнулся – но, поймав кровожадный взгляд Алисы Сергеевны, на всякий случай шагнул назад. Рука у Терентьевой была тяжёлой!

– Моя дорогая, вы очаровательны…

– А вы – просто хам и мерзавец!

– Какой есть.

– И вообще – я никуда с вами не поеду!

Стерн извиняющее развёл руками:

– Увы, дорогая, это невозможно. Только Папа может вам помочь. У него хватит влияния, чтобы обеспечить вашу безопасность…

– Да идите вы с вашим Папой – знаете куда? – тут Алиса Сергеевна выдала такую сложную лингвистическую конструкцию, что Стерн, знавший свою знакомую как существо сугубо нежное и ранимое, только присвистнул от удивления.

Наверное, они бы препирались ещё минут пять, до появления телохранителя и водителя. Но тут события приобрели совершенно другой оборот.

Во двор, визжа тормозами, стремительно влетели две автомашины – серая «Волга» и чёрный «Гелендваген». Хлопнули дверцы – и из салонов горохом посыпались крепкие мужчины в камуфляже и с автоматами в руках. «Влипли!» – понял Стерн, и дёрнул на себя Алису Сергеевну. Не Бог весть какое укрытие – чахлый куст, росший у дома, но замаскироваться можно. Тем более, что приехавшие мужчины на них не обратили никакого внимания. А повинуясь команде своего командира, выглядывавшего из «Гелендвагена» с прижатой ко рту рацией, они начали стремительно охватывать дом кольцом. И в это время из подъезда появились сначала водитель, а за ним и телохранитель.

Надо отдать им должное, они не растерялись при виде вооружённых людей и, выхватив оружие, тут же принялись палить по ним. Кольцо сломалось, камуфляжники попадали на землю и открыли встречный огонь.

Со звоном разлетелось окно на первом этаже, над головой затаившихся за кустом журналиста и Алисы Сергеевны противно свистнули пули. Раздался чей-то визг, кто-то матерно заорал.

– Пора сматываться, Аля! – прошипел Стерн – и Алиса Сергеевна только послушно замотала головой. Сейчас ей хотелось одного – поскорее убраться куда-нибудь подальше от родного дома. Стерн оглядел поле боя – и довольно осклабился. «Лексус», на котором они сюда приехали, стоял неподалёку от них. Насколько Стерн помнил, водитель Толя никогда не закрывал в машине двери и не вынимал ключи из замка зажигания, даже когда покидал своё авто на несколько часов.

В городе хорошо знали авто Гарнича – и даже самый последний «отморозок» не пытался покушаться на неё.

– Слушай меня сюда, девочка, – быстро заговорил Стерн. – Видишь машину? Сейчас мы в неё потихонечку заберёмся и смоемся из этого нехорошего места…

– Костя, тебя же убьют! – уцепилась за его рукав Алиса Сергеевна. На мгновение Стерну стало хорошо. За него давно так не беспокоились женщины. Да ещё такие, как Алиса Сергеевна!

Но он тут же отогнал эти приятные мысли прочь. Как говорится, только сделав дело, можно гулять смело. А им сейчас следовало как можно скорее уносить отсюда ноги.

Поэтому аккуратно отцепив хрупкие пальчики Алисы Сергеевны от своей рубашки, Стерн постарался как можно более бодрым голосом подбодрить свою подругу по несчастью:

– Может быть и да, дорогая. Но, скорее всего – нет! – после чего набрал в лёгкие воздуха (и смелости!), пригнулся и как неопытный, впервые прыгающий в прорубь «морж», рванулся к «Лексусу».

Его отчаянного прыжка никто не заметил. Перестрелка была в самом разгаре: обе стороны с азартом палили друг в друга. Судя по всему, убитых ещё не было. Надо полагать, спасали бронежилеты и кевларовая накидка-дипломат телохранителя. Но долго так продолжаться не могло: с минуты на минуту должна была примчаться милиция и появиться ОМОН, наверняка, жильцы дома уже вовсю накручивали телефонные диски.

Неизвестно, кого представляли парни в камуфляже – но, судя по тому, как они спокойно держались, понятно было, что за ними – сила. И, скорее всего – государственная. В противном бы случае, они бы долго здесь не задерживались. Всё это промелькнуло в голове у Стерна, когда он лихорадочно нащупывал ручку дверцы, молясь в душе, чтобы она оказалась не запертой.

И, о чудо! – так оно и вышло.

Стерн ужом ввинтился в «Лексус» (ага, вот и ключики на месте! Вдвойне повезло!), быстро устроился в кресле водителя (хвала тому, кто придумал тонированные стёкла – можно не пригибаться!) – и, распахнув заднюю дверцу, энергично замахал Алисе Сергеевне рукой:

– Аля, скорей сюда!

Тяжело дыша, с испуганными глазами, Алиса Сергеевна вломилась в машину, как носорог в заросли.

Стерн тут же повернул ключ, заводя двигатель – и с весёлым хеканьем втопил педаль газа до упора.

Надо сказать, водитель из него был тот ещё!

«Лексус» зацепил боком «Волгу», чуть не врезался в скамейку, но благополучно вылетел со двора и понёсся по дороге, распугивая встречные машины.

– Куда мы едем? – спросила Алиса Сергеевна, немного придя в себя. Снова став колючей, язвительной и настороженной.

Стерн бесшабашно пожал плечами: – А чёрт его знает! Сама видишь, что творится. Ни ко мне теперь нельзя, ни к Папе – чует моё сердце, у него тоже гости…

– А давай к Зойке!

– Отпадает. Они сейчас по всем нашим родственникам и друзьям пойдут. Да и машину бросать пора, как бы план «Перехват» не объявили… – Стерн внезапно ударил по тормозам, и Алису Сергеевну, не ожидавшую этого, швырнуло на спинку переднего сиденья. – Извини! – бросил Стерн, – но за нами, кажется, погоня… – Он распахнул дверь и выскочил из машины. Алиса Сергеевна последовала его примеру.

Они находились в тихом переулке, рядом с трёхэтажным особняком, сияющем зеркальными стёклами. Светящаяся вывеска над входом гласила, что здесь находится казино «Ривьера».

Алиса Сергеевна слышала про это заведение – коллеги говорили, что тут можно неплохо отдохнуть. Но лично побывать в его стенах, у Алисы Сергеевны не получилось, доходы не позволяли.

Стерн довольно осклабился: – Во, это как раз то, что нам нужно!

– Ты что? – удивилась Алиса Сергеевна. – Я же не одета!

– А я, по-твоему – в смокинге? – хмыкнул Стерн, решительно подхватывая Алису Сергеевну под руку. – Отсидимся тут, пока суматоха не уляжется, а потом двинем куда-нибудь…

– Но нас здесь найдут сразу же!

– Не думаю, – засмеялся Стерн. Ох, как давно он не чувствовал себя таким свободным! На плечи больше не давил груз забот, теперь – пусть хоть и ненадолго, но Стерн был сам себе хозяином. А не проходной пешкой, которую любой желающий мог двигать куда и как ему заблагорассудиться.

Вот и казино он выбрал по какому-то наитию, но зато сам! Вслух же постарался успокоить Алису Сергеевну:

– Дорогая, ну какому идиоту придёт в голову искать нас в казино?

– Мне бы пришло, – машинально сказала Алиса Сергеевна – и тут же сердито стукнула кулачком по плечу журналиста: – Да ну тебя, Костя, с твоими шуточками! Тут, можно сказать, скоро жизни лишишься, а ты языком чешешь! Взялся женщину спасать – так спасай!

– И то верно! – согласился Стерн.

Охрана казино при их виде и глазом не повела. Как будто ей не впервой было встречать подобные парочки. Мужчина был ещё ничего, хотя и одет довольно легкомысленно – в белые слаксы и такого же цвета водолазку. А вот его дама, наряженная в строгое серое платье, модное, вероятно, лет тридцать назад, чем-то напоминала огородное пугало. Впрочем, «Ривьера» отличалась демократическими нравами – и путь в неё не был заказан никому. Даже «бомжу». При условии, конечно, что у него найдутся деньги, чтобы заплатить за вход.

Они прошли в игорный зал. Свет был притушен, играла приятная музыка. У столов с рулеткой сгрудились разгорячённые игроки и просто любопытствующие. В глубине зала стояли столики – там можно было перекусить. Туда-то Стерн и повёл Алису Сергеевну. Поймав пробегавшего мимо официанта, журналист проникновенным голосом попросил его: – Старина, посади нас куда-нибудь подальше от входа и принеси чего-нибудь поесть. Побольше и повкуснее. На своё усмотрение. Да, и сдачи – не надо.

Он сунул парню в кармашек рубашки несколько стодолларовых купюр. Тот понимающе мотнул головой и провёл их за свободный столик, в глубине зала. Место было действительно хорошее: отсюда великолепно просматривался весь зал и вход. Зато их разглядеть мешали толпящиеся возле ближайшего к ним стола с рулеткой игроки.

К тому моменту, когда официант накрыл стол, Алиса Сергеевна немного успокоилась. Стерн коротко обрисовал ей ситуацию, в которой они очутились.

– Похоже, что выхода у нас нет, Аля, – со вздохом закончил он свой рассказ. – Как говорится, куда ни кинь – всюду клин. Мы не можем обратиться ни в милицию, ни в ФСБ – потому что тогда всё станет известно Президенту. Точнее, тем, кто непосредственно занимается нами. Как они поступят – неизвестно. Погоди… – Стерн предостерегающе поднял ладонь, останавливая возмущённо вскинувшуюся Алису: – Что-то ты стала в последнее время излишне эмоциональной! Вроде бы женщина взрослая, а кипятишься, точно школьница в пубертатном периоде! Я тебе ещё раз говорю – люди, подобные Громову, это не обыкновенные граждане, как мы с тобой. Все их поступки подчинены жёсткой государственной логике. Это машины, способные раздавить любого, кто попытается встать на их пути.

– Я тебе не верю, – упрямо сказала Алиса Сергеевна. – Женя – не такой.

– Это твоё дело! – фыркнул Стерн. – Верить мне или не верить, я не настаиваю. Но даже если ты и права, то не забывай о такой очевидной вещи: Громов может вообще не подозревать о твоём существовании. Пятнадцать лет прошло с вашей последней встречи. Переписка – не в счёт. Если он не вспоминал тебя все эти годы, то не вспомнит и сейчас. Есть и ещё один нюанс. Громову могли просто не доложить о твоём письме.

– Этого не может быть! – затрясла головой Алиса Сергеевна. – Потому что не может быть никогда!

– Почему? – удивился Стерн. – Президент же не читает все письма, которые приходят на его имя. Для этого есть специальные люди. Вот они-то и решают, что показывать главе государства, а что – нет. И не все из этих людей лояльны Громову. Ваша переписка для них – бесценное сокровище, которое можно использовать в политических играх.

Алиса Сергеевна удручённо молчала. Похоже, только сейчас до неё стало доходить, в какую неприятную историю она вляпалась, поддавшись сиюминутному настроению и решив подать Громову весточку о себе.

Алиса Сергеевна шмыгнула носом (только бы она не расплакалась, забеспокоился Стерн, но женщина сдержалась), потом шёпотом спросила:

– Так что нам теперь делать, Костя?

– Сначала – поесть, – распорядился Стерн, радуясь, что у его спутницы возобладал разум и с ней теперь можно нормально обсуждать возникшую проблему. – На сытый желудок и думается легко, – он налил вина Алисе Сергеевне и себе, сделал приглашающий жест: – Прошу!

Они выпили, потом принялись есть. Неизвестно, что на Алису Сергеевну подействовало: то ли то, как невозмутимо держится Стерн, то ли сама атмосфера казино, но она быстро успокоилась. Будущее было непредсказуемым, так что не стоило и забивать им голову. А вот настоящее пока никаких угроз не таило. До поры, впрочем, до времени.

Когда они насытились, и официант принёс десерт – кофе, мороженое и минералку, Алиса Сергеевна вновь повторила свой вопрос:

– Что будем делать дальше, Костя?

– Для начала – найдём какое-нибудь тихое место, где можно отсидеться, – решил Стерн. И задумался: – Вот только какое и где? Гостиницы отпадают, наши родственники, друзья и коллеги – тоже. Разве что попытаться за город выехать? – но тут же отказался от этой мысли: – Нет, не пойдёт! Дороги, аэропорт и вокзал после нашего бегства, наверное, уже перекрыты. Мышь не проскочит. Связаться с Папой? – он на секунду задумался, потом с сожалением вздохнул: – Тоже не выход! Ведь его люди сейчас, наверное, в руках тех типов в камуфляже…

Он надолго замолчал, перебирая в голове варианты.

– А кто такой Папа? – спросила Алиса Сергеевна. Стерн оживился: – О, Папа – это фигура! Великий человек! Здесь у него всё схвачено, а уж про Москву я и не говорю. Слышала такую фамилию – Гарнич?

– Кто не знает старика Гарнича? – пробормотала Алиса Сергеевна. – Конечно, слышала. Наш депутат и бизнесмен. Кстати, когда-то заканчивал школу, где я сейчас преподаю! Представляешь, до сих пор не забыл об этом. Полгода назад подарил нам два компьютерных класса. И пообещал евроремонт во всех помещениях сделать…

– Раз пообещал – сделает, – кивнул Стерн. – Папа зря слов на ветер не бросает!

– Он нам поможет? – с надеждой спросила Алиса Сергеевна.

Стерн развёл руками и честно признался: – Не знаю, Аля. На данный момент, боюсь, что нет. Потом – может быть. Но и то при условии, что ты расстанешься с письмами…

– Этого не будет никогда!

– Значит, тебя убьют, – спокойно констатировал журналист. – Это в худшем случае. И меня с тобой за компанию. В лучшем: засунут в какую-нибудь больницу, после которой ты станешь тихим существом, не помнящем ничего и ведущем растительный образ жизни. Да ты пей кофе-то, остынет ведь!

Алиса Сергеевна послушно взяла чашечку и отпила глоток, не почувствовав совершенно никакого вкуса. В голове царила совершенная пустота, а на сердце грусть. Давно ей так не было плохо.

Стерн тем временем вытащил из кармана мобильник и бормоча себе что-то под нос, принялся набирать номер. Поймав вопросительный взгляд Алисы Сергеевны, пояснил:

– Есть тут один человечек, который мне обязан. Думаю, он не откажет нам в помощи… Алло, Антон? Здорово! Хорошо, что ты на месте! Слушай, тут одна моя хорошая знакомая попала в довольно неприятную ситуацию, ей нужна помощь… Сможешь подъехать к нам? Отлично! Мы сейчас в «Ривьере».

* * *

Антон прикатил в «Ривьеру» через полчаса. Решительно шагнул в зал, хмурясь, огляделся – и, заметив Стерна, стремительно зашагал к нему. Не здороваясь, плюхнулся на свободный стул, взял стакан с водкой и залпом выпил. Подцепил кусок сёмги и отправил в рот. Сжевал. И только после этого соизволил заговорить:

– Костя, сукин ты кот, во что ты, падла, снова вляпался? Тебя и ещё какую-то Терентьеву сейчас полгорода разыскивает! Ты что, ограбил Центробанк? Или наставил своему патрону рога? – он мельком бросил насмешливый взгляд на Алису Сергеевну. Мол, только не говори, что всё из-за этой старухи!

– Слушай, не подкалывай, а? – поморщившись, попросил его Стерн. – И без того на душе погано! Лучше посоветуй, где нам можно отсидеться. Хотя бы дня три. Не бойся, деньги у нас есть…

– У него есть деньги! – издевательски хмыкнул Антон. – А ты не подумал, что те, кто вас ищут, могут предложить мне больше?

– Тебе ж Татка тогда уши оторвёт! – беспечно ответил Стерн. – Да и потом. Это может сильно не понравится Гарничу…

– Но-но, вот только шантажировать меня не надо! – нахмурился Антон. – И Татку в свои игры не впутывай, любовничек хренов! Лучше бы ты по-прежнему нищим журналюгой оставался – глядишь, не бегал бы сейчас, как заяц от волков, – он повернулся к Алисе Сергеевне и представился: – Меня зовут Антон, сударыня. Я приятель вот этого типа, – он мотнул головой в сторону Стерна. – А вы, как я полагаю, и есть та самая Алиса Терентьева?

Алиса Сергеевна молча кивнула. Антон несколько секунд откровенно рассматривал её, потом сказал: – А вы – красивая. Везёт Константину – ему вечно достаются самые лучшие девушки. Что вы, что моя непутёвая сестрёнка! Хотя почему так – ума не приложу, он же натуральный урод!

– Антон так шутит! – поспешил успокоить Алису Сергеевну Стерн. – Он вообще у нас человек с большим чувством юмора. Хотя и несколько специфическим. Так что, Тоха – мы можем на тебя рассчитывать – или нет?

– Три дня не обещаю, – сказал Антон, после некоторого раздумья. – Но на сутки, может – двое, укрою! Сам понимаешь, тебя ищут серьёзные люди, шерстят всех, без разбора – поэтому и меня могут взять в оборот, когда узнают о твоих с Таткой отношениях. Я – не герой, предупреждаю сразу, врать ничего не стану – а уж если мне иглы под ногти загонять примутся, расколюсь моментально…

– Нам суток хватит! – обрадовался Стерн.

– Тогда минут через пять выбирайтесь через чёрный ход. Я предупрежу охрану казино, они вас проводят.

– Ваши люди? – спросила Алиса Сергеевна. Антон ей понравился. Он чем-то напомнил ей молодого Громова – такой же уверенный, добрый и надёжный.

– Да. Наша фирма обеспечивает безопасность этого заведения. Как и десятка ему подобных в городе. Так что все эти охранники, – он небрежно мотнул головой в сторону дефилирующего мимо них рослого «секьюрити», – служат под моим началом. И никто ничего не увидит, пока не получат соответствующий приказ. МОЙ ПРИКАЗ.

Антон встал из-за стола и ушёл. А минут через пять к ним приблизился давешний «секьюрити»:

– Господа, пойдёмте, я провожу вас к выходу.

Чёрным ходом они выбрались на соседнюю улицу. Там их уже ожидал Антон – он выглянул из своего навороченного джипа и выразительно постучал пальцем по часам.

– У нашей фирмы за городом есть небольшая турбаза, так что логичнее всего будет вас туда отправить! – объяснил Антон, когда Алиса Сергеевна и Стерн сели в машину. – Но там я вас селить не стану, слишком на виду, да и людей много посторонних, не ровен час, сболтнут, кому не следует! Оно нам надо?

А вот домик смотрителя, думаю, будет в самый раз. Там есть холодильник с продуктами, телевизор, так что не соскучитесь… Кстати, пока мы едем, может расскажите: в какую историю вы вляпались?

Стерн покосился на Алису Сергеевну – та моментально замкнулась, и тяжко вздохнув, в который уже раз принялся живописать их злоключений. Естественно, не уточняя о КАКИХ ИМЕННО ПИСЬМАХ, идёт речь. По словам журналиста, Алисе Сергеевне попали – разумеется, чисто случайно! – послания некоего олигарха, в котором содержатся сведения, представляющие для автора большую опасность. И теперь олигарх рвёт и мечет, дабы заполучить эти письма обратно.

– Серьёзный человек, этот ваш олигарх, – усмехнулся Антон. По нему было видно, что он не верит ни единому слову Стерна. Но принимает его рассказ, не требуя подробностей: – Раз и ментов с ФСБ на уши поднял, и братву местную к делу подключил. Ну, да это ваши проблемы. Обещал спрятать – спрячу.

– А почему вы нам помогаете? – вдруг спросила Алиса Сергеевна. Антон некоторое время молчал, сопя носом, потом нехотя признался: – Да сам, честно говоря, и сам не знаю. Но уж во всяком случае, не из-за христианского милосердия. И не потому, что мы с этим типом – большие друзья, – он небрежно кивнул на Стерна. – Считайте – блажь на меня нашла такая. Со мной это порой случается – особенно, когда я в настроении. Позвонили бы накануне – послал бы вас ко всем чертям! Потому как не в духе был. А сегодня – нормально, уже отошёл. Ну и захотелось кому-то сделать приятное. А тут вы подвернулись… Такие вот пироги с котятами – их ешь, а они пищат.

Некоторое время они ехали молча.

Центр кончился – и за окном джипа замелькали унылые «девятиэтажки» северной окраины города. Ещё минут десять, и Светлогорск останется за спиной.

И в этот момент Антон сбросил скорость и аккуратно притёр машину к обочине.

– Приехали, – каким-то незнакомым голосом произнёс он. И поймав недоумённые взгляды своих пассажиров, ткнул пальцем перед собой. Стерн и Алиса Сергеевна вгляделись – и женщина непроизвольно охнула. Впереди, метрах в ста, автомобильный поток замедлял своё движение. Группа «гаишников», с автоматами наизготовку, тщательно проверяли документы у водителей и пассажиров. Заглядывали и в багажники.

– Что будем делать? – быстро спросил у Антона Стерн.

– Сматываться! – ощерился Антон. Он весь подобрался, как волк перед прыжком, развернул машину, и, не торопясь, но и стараясь не медлить, погнал джип обратно.

– Турбаза отпадает, – отрывисто бросил Антон. – Нам туда не прорваться. Будем искать другой вариант.

– Какой?

– Да есть у меня одна чистая квартира, как раз для подобных случаев, – нехотя признался Антон. – Вот туда я вас и отвезу.

Пятница, 9 июля 2000 года. Светлогорск, раннее утро

Свой штаб Реглин развернул в небольшой гостинице «Заря», которая принадлежала ЗААГЕНТУРЕННОМУ местным РУБОПом бизнесмену.

Место было удобное – хоть и на окраине Светлогорска, но до центра – рукой подать. К тому же, в трёх минутах ходьбы от гостиницы располагалась тренировочная база СОБРа. Эйно уже встретился с его командиром и договорился о взаимодействии. На всякий случай.

Обычно все операции, которые проводил Эйно, начинались хорошо. Но с делом Терентьевой почему-то всё сразу же пошло наперекосяк.

Во-первых, фигурантка смылась, прихватив с собой письма. Во-вторых, каким-то боком в эту историю влез Кронин. Журналистов Эйно не жаловал. А людей подобных этому типу – в особенности. Именно такие люди, изворотливые как змеи, не имеющие за душой никаких принципов, всегда готовые предать, травили его в Таллине. Была бы на то воля Эйно – он бы стрелял их без суда и следствия. Как бешеных собак.

Реглин пролистал досье, которое ему принесли из РУБОПа – и только присвистнул. Оказывается, Кронин был той ещё сукой – источники называли его одним из доверенных лиц Гарнича. А это обстоятельство только осложняло дело. Простая операция по изъятию писем превращалась в ожесточённую схватку, в которой начинали пересекаться интересы слишком большого количества влиятельных лиц. Гарнич, Свислый, местные «бригады» (именно трупы их людей омоновцы обнаружили на квартире Терентьевой – парней убрали аккуратно, с помощью удавки), потом ещё какие-то люди, работавшие в связке с местным ОМОНом.

Последнее обстоятельство Эйно сильно не понравилось. ОМОН напрямую подчинялся начальнику областного УВД и если начинал действовать с кем-то ИЗ ЧУЖИХ вместе, значит, на то было соответствующее указание. Сверху.

Отсюда вытекало, что и на Светлогорский РУБОП особых надежд возлагать также не имело смысла.

Это при «дядюшке Ру» управление считалось почти независимым органом. Пусть хотя бы и в рамках МВД.

Теперь же ситуация в корне переменилась.

Сегодня РУБОПы входят в СКМ на правах рядовой структуры – и от былой их независимости не осталось и следа.

Конечно, пока местные опера играют на его стороне. Но затронь Реглин интересы здешних игроков – и КОНТОРА из подручного тут же превратится в опасного врага. Не поможет и заступничество Свислого.

Генерал, конечно, может многое. Но он – в Москве. А Эйно здесь, – в Светлогорске.

К тому же, провожая его сюда, Свислый настоятельно рекомендовал не светиться. Да Эйно и сам не любил высовываться. Особенно в таких вот деликатных делах.

И поэтому решил заранее подстраховаться. Благо, что подобный вариант им со Свислым был обговорен. Генерал, правда, упоминал о чрезвычайных обстоятельствах. Но Реглин считал, что лучше бочку с водой подготовить до начала пожара. А не искать её, когда огонь охватит всё здание.

Поэтому вечером он связался с местным полпредома президента. Тот не удивился звонку и согласился встретиться следующим утром. Выбранное им место Эйно вполне устроило – маленькое кафе неподалёку от университета.

Эйно посадил двух своих парней за соседние столики, а группу бойцов из СОБРа оставил в соседнем здании. Для подстраховки. Он был очень осторожным человеком, этот эстонский майор.

Ровно в три к кафе подъехал чёрный «сааб». Из машины выбрался вальяжный мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогой светло-серый костюм. Он мазнул по лицам немногочисленных посетителей внимательным взглядом, сразу определил, кто из них Реглин, и уверенно прошёл к его столику.

– Майор Корнеев, – представился Эйно, привстав со стула. Именно под такой фамилией он обычно и действовал, когда выполнял деликатные поручения Свислого. Имелось и удостоверение соответствующее, выписанное на эту фамилию.

– Гусев, – просто сказал полпред, пожимая руку Эйно. Видно было, что эта встреча его тяготит, и если бы была такая возможность, то полпред от неё отказался бы. Поэтому и изображал из себя немногословного человека, у которого каждая минута на счету. Получалось, правда, плохо: актёр из полпреда был никудышним.

– Хотите что-нибудь выпить? – любезно предложил ему Эйно. Но полпред отрицательно качнул головой: – Спасибо, не надо. Давайте сразу к делу. Какие у вас проблемы, молодой человек?

– Да, в общем-то, серьёзных пока что и нет. Справляемся. Но меня беспокоит ШЕВЕЛЕНИЕ. Слишком много разных людей начинает суетиться вокруг этого дела. Боюсь, как бы не стали вставлять мне палки в колёса.

– Фамилии? – деловито осведомился Гусев.

– Ваш Локтев, Гарнич, потом шушера уголовная из здешних «бригад»…

Гусев на мгновение задумался. Потом сказал: – О шушере не беспокойтесь – придержим. Локтев тоже пусть вас не волнует. А вот с Гарничем будьте по-осторожнее. Мы не имеем на него почти никаких рычагов влияния.

– Это вполне достаточно! – повеселел Эйно. – Спасибо вам!

– До свидания, – сухо сказал полпред. Кивнул, прощаясь, и поспешно, с видимым облегчением, покинул кафе.

Через полчаса ушёл и Эйно. На душе у него было покойно. По-крайней мере, часть проблем он снял, ещё до того, как они начнут его доставать. Теперь можно было начинать работать.

Пятница 9 июля 2000 года. СВЕТЛОГОРСК. «Лучшая подруга!»

Квартирка, куда их привёз Антон, находилась в одном из тихих домов неподалёку от центра города. Две комнаты. Старая, советских ещё времён мебель, На кухне – небольшой телевизор. Телефон – обычный аппарат из красного пластика. В коридоре – почему-то книжная полка, сплошь – классика. Глаз ухватил Пушкина, Бунина, Мандельштама… Ну, прям как специально для Алисы Сергеевны готовили!

– Сидеть тихо, никуда не звонить, никому не открывать! – распорядился Антон. – Вечером заскочу, когда узнаю, что к чему. В холодильнике есть продукты, дня на два хватит.

– Ты б от казино «Лексус» лучше отогнал, – попросил Стерн.

На что Антон только фыркнул: – Не учи учёного! Машину давно уже на запчасти разобрали. Ну, до вечера! – он кивнул им и покинул квартиру.

Когда они остались вдвоём, Алиса Сергеевна спросила:

– Костя, вашему Антону можно верить?

– До определённого момента, – подумав, сказал Стерн. И пояснил: – Антон – бизнесмен.

– И что это нам даёт?

– А то, что пока он рассчитывает извлечь выгоду из нашего спасения – он не подведёт. Как будет дальше – один Всевышний ведает.

Алиса Сергеевна моментально ожесточилась: – Ему тоже письма нужны? Пусть не надеется!

Стерн засмеялся: – Зачем Антону ваша переписка? У него – свой интерес. Помогая нам, он тем самым помогает Гарничу. А Гарнич подобных вещей не забывает. Он умеет ценить полезных людей.

– Таких, как вы? – не удержавшись, съязвила Алиса Сергеевна.

Стерн не обиделся: – Да, в том числе и таких, как я. – И тут же сменил тему: – Да что это мы с вами всё о делах, да о делах? Лично я проголодался! Помнится, Антон что-то там о холодильнике говорил?

Они поели. Как ни странно, с большим аппетитом. Стерн всегда ел помногу в таких вот критических ситуациях. Что до Алисы Сергеевны, то у неё с утра во рту даже маковой росинки не было. А в казино почему-то есть не хотелось. Включили телевизор – правда, сделав звук потише.

Стерн сразу же нашёл «СТВ» – частный канал, один из наиболее информированных в Светлогорске средств массовой информации. Шли новости. Бойкий парнишка с лицом провинциального актёра, играя голосом, говорил о перестрелке возле дома Алисы Сергеевны:

– …ОМОН проводил операцию по задержанию особо опасных преступников. Милиционерам попытались помешать люди одного из известных в нашем городе политиков. Возникла перестрелка, в которой только чудом никто не пострадал…

На экране появился дворик, заполненный милицией и людьми в штатском. Три здоровенных омоновца вели изрядно избитых телохранителя и водителя Гарнича – парни не шли, а буквально передвигали ноги. Их втолкнули в омоновский автобус, и он тут же отъехал.

– Как выяснилось, – продолжал, чуть ли не захлёбываясь от азарта, ведущий, – перед прибытием ОМОНа в квартире одного из жителей этого дома были обнаружены два трупа. Убитые входили в так называемую ОПГ – организованную преступную группировку. Их задушили. Наши источники в правоохранительных органах не исключают вероятности того, что к убийству этих людей причастны задержанные…

На Алису Сергеевну было страшно смотреть. Она оцепенело уставилась в экран и только шептала, словно в забытьи: – Какой ужас?! Боже мой, какой ужас…

Стерн не трогал Алису Сергеевну. И не пытался её успокоить. По опыту знал, что тут же превратится в главного виновника всех её бед. Пусть схлынет первый эмоциональный порыв, тогда с Алисой Сергеевной можно будет нормально говорить. А сейчас лучше просто помолчать. И прокачать ситуацию. В свете только что услышанного.

Итак, что мы имеем? Нас ищут, но только заинтересованные в этой истории люди. Это – первый плюс. В розыск – во всяком случае, официально, нас объявлять не спешат. Чтобы зря народ не будоражить. И дабы отсечь возможных конкурентов. Это – ещё один плюс.

Но в руки милиции попали парни Гарнича. Да ещё с оружием в руках и с довеском в виде двух трупов. И это – самый большой минус, который уничтожает все плюсы.

Потому что на помощь вице-спикера рассчитывать отныне – не приходится.

Кто-то там, наверху, очень аккуратно и умно отвел от этого дела Гарнича.

Конечно, никто депутату повестку не отправит. И допрашивать не будет. Но если он вздумает и далее рыпаться, то вся информация о возможной причастности вице-спикера к этим убийствам, немедленно станет достоянием гласности.

В той же Думе немало тех, которые только и ждут, чтобы вцепиться вице-спикеру в глотку.

Стерн на мгновение представил себе заголовки таблоидов: «Известный политик, один из руководителей парламента, нанимает киллеров для убийства конкурентов…», «Генеральная прокуратура проводит проверку…» – и невольно усмехнулся.

На Антона тоже надежды мало. Как только дело примет крутой оборот – он их мгновенно сдаст. Тут и ежу понятно.

Так что квартиру нужно покидать. И как можно скорее.

Но – без лишней спешки, хорошо к этому подготовившись. И, прежде всего, позаботиться о своей внешности. Потому как фотографий беглецов у охотников немало. А если ещё к делу и бомжей подключат – а Стерн на месте преследователей, так бы и сам поступил, то тогда – пиши пропало! Эти ребята за ящик водки весь город прошерстят, найдут быстро, не хуже милиции!

Парики, что ли, напялить, лысину прикрыть? Да только где их тут найдёшь, парики, не в магазин же за ними бежать? Хотя…

Тут Стерну пришла в голову одна замечательная идея. И он немедленно отправился в ванную. На его счастье, там нашлись и бритва, и помазок. И даже – немного лосьона. Вот уж действительно, везёт как утопленнику!

Когда Стерн, аккуратно смыв сбритые волосы водой и увлажнив кожу лосьоном, появился в комнате, Алиса Сергеевна уже успокоилась. Сидела на диванчике и лениво листала невесть как оказавшийся здесь номер «Космо». Увидев Стерна в новом обличье, она удивлённо раскрыла глаза:

– Костя, это вы? Я вас поначалу даже и не признала…

– Вот и хорошо, – улыбнулся Стерн. – Раз вы меня не признали, значит, не узнают и наши враги. Это нам на руку. Он присел рядом с Алисой Сергеевной и осторожно взял её за ладонь. Алиса Сергеевна искоса посмотрела на Стерна, но ничего не сказала. Ладонь, впрочем, отнимать не стала.

– Аля, – сказал решительно Стерн, – Нам надо уходить… И чем скорей мы это сделаем, тем будет лучше.

– Опять бежать, – вздохнула Алиса Сергеевна, но послушно встала. – Только в таком виде, – остановил её Стерн, – мы с вами никуда не пойдём. Вас могут узнать. Поэтому будем маскироваться.

– Но у меня нет усов, – попробовала пошутить Алиса Сергеевна, и Стерн обрадовался: раз шутит – значит, уже окончательно пришла в себя. Это – хороший признак!

– А нам и не нужно усы! – и Стерн изложил свой план. Алиса Сергеевна возмутилась было – настолько предложение её товарища по несчастью показалось ей нелепым и возмутительным. Но Стерн быстро уломал женщину. Потому как для них это была единственная возможность покинуть квартиру Антона незамеченными.

Через полчаса водитель чёрной «шестёрки» увидел голосующую на обочине пару – и машинально притормозил. Правда, тут же пожалел, что сделал это. Потому как пара ему не понравилась категорически. Мужчина был лысым, как бильярдный шар, и пьяным до изумления, удивительно, как ещё он держался на ногах и даже проявлял какое-то подобие энтузиазма. В одной руке у него была сумка, откуда приветливо выглядывали горлышки бутылок, а другой он крепко прижимал к себе свою спутницу.

Водитель перевёл на неё взгляд – и тут же захотел сплюнуть. Та ещё была особа! Чисто уличная шалава! Размалёвана, как смертный грех, пьяна в стельку, да так, что еле на ногах стоит, и одета в такое платье, что даже в приёмник-распределитель её постеснялись бы взять!

Водитель хотел было тронуться, но лысый сунул ему под нос сто «баксов» и попросил – довольно, впрочем, вежливо: – Слышишь, братан, давай-ка за город, на природу, а? Видишь, хотим с подругой шашлычками побаловаться…

– Куда именно? – тактично осведомился водитель. Деньги перевесили его брезгливость.

– А куда-нибудь подальше отсюда! – лысый как-то не по пьяному заржал и сноровисто заволок слабо сопротивляющуюся подругу в салон. Водитель пожал плечами и вдавил педаль газа.

Через пост ГИБДД они проскочили на удивление легко – двое инспекторов с автоматами заглянули в машину, но, узрев полупьяных пассажиров, даже не стали и документов у них требовать, лишь махнули руками: мол, проезжайте скорее!

А ещё через двадцать минут, Антон появился в квартире, где он оставил Стерна с Терентьевой. Вместе с ним были трое охранников из его фирмы – и двое «референтов» Гарнича – во всяком случае, так они сами себя назвали. Но в квартире уже никого не было. Что Антона очень расстроило.

* * *

Вице-спикер Гарнич и глава областного УВД генерал Локтев встретились на конспиративной квартире генерала на следующее утро после исчезновения Терентьевой. Инициатором встречи выступил Локтев.

– Ну, привет, ПУТАТ! – весело хмыкнул генерал, протягивая Гарничу руку – и тот, поморщившись, нехотя пожал её. – Чего ж ты, старина, так облажался? А? Ну, понадобилась тебе эта баба, так нашёл бы кого-нибудь по-интеллигентнее, чем своих головорезов к ней засылать!.. Да и они тоже хороши – пальбу в городе устроили! Хорошо хоть не зацепили никого! Впрочем, это ещё вопрос, что не зацепили – этих парнишек уголовных у Терентьевой кто успокоил? А? Тень отца Гамлета?

Он пытливо посмотрел на Гарнича. Обычно никогда за словом в карман не лезший, депутат на сей раз на подначку приятеля не отреагировал. Лишь пробурчал себе под нос что-то неразборчивое. Как послышалось генералу – не совсем приличное.

Вице-спикер сегодня был явно не в духе. А вот сам генерал чувствовал себя превосходно. Бессилие могущественного приятеля-патрона его откровенно радовало. Как и любого холуя, ставшего свидетелем прокола своего ХОЗЯИНА.

Правда, Локтев был достаточно умным человеком, чтобы не демонстрировать свою радость слишком явно. Ведь несмотря ни на что, Гарнич по-прежнему оставался тем, кем он и был: известным политиком и миллиардером.

– Кто отправил ОМОН к Терентьевой? – спросил наконец Гарнич.

Локтев хотел было снова отпустить шпильку в его адрес, но, поймав полный ярости взгляд вице-спикера, мгновенно сообразил, что шутки – кончились, и, подобравшись, чётко, как большому эмвэдэшному начальству, доложил – стараясь быть кратким и точным:

– Я получил приказ. Из министерства. Мне поручили проконтролировать изъятие определённых документов, которыми располагала эта женщина. Командовали операцией двое москвичей. С удостоверениями сотрудников Службы охраны президента. ОМОН они взяли для усиления.

– А почему не ФСБ? Вроде бы близкие Конторы…

– Откуда я знаю – почему? Это у Москвы надо спрашивать, а не у меня, моё дело, сам понимаешь, маленькое: приказали – исполняй без рассуждений!

– Куда ты дел моих идиотов?

Генерал пожал плечами: – Туда, куда им и положено – в камеру. Ими сейчас прокуратура и чекисты занимаются. Колют парней, аж треск стоит! Могут и к тебе наведаться.

Услышав эти слова, Гарнич ссутулился, сразу постарев лет на десять. Спросил глухо:

– Вытащить их можно?

Но генерал только головой покачал:

– Извини, дружище, но на них – ТРУПЫ! Прокуратура на ушах стоит, мне уже звонил Гусев… Крови твоей никто не жаждет, но … В общем, ТЕРЕНТЬЕВУ ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ СТДАТЬ! Это залог того, что к тебе никаких претензий СВЕРХУ, – он многозначительно показал глазами на потолок, – предъявлять не станут.

Гарнич вполголоса выругался. Что ж, хоть за это – спасибо! Хотя и обидно. Так легко ведь всё начиналось! Но если не везёт, так не везёт с самого начала! Ну, какого хрена он вообще отправил к этой дуре Кронина, да ещё и вместе со своими людьми?

Он же бизнесмен, его интересы в равной степени далеки и от охотничьих угодий Папаши, и от сферы деятельности команды Громова.

Зачем ему вообще понадобились эти полумифические письма? Единственное объяснение, которое всё оправдывает: сработал рефлекс делового человека. Раз появилось на горизонте что-то занятное, хотя, может быть и не совсем в ближайшее время нужное – надо брать! Потому как второй раз такой случай может и не подвернуться.

Нет, но всё же, как ловко и, главное – быстро! – его вышвырнули из игры! Ну, зачем, спрашивается, этим придуркам понадобилось стрелять? Ведь не мальчишки, да и на предателей не похожи, в своё время проверены – перепроверены неоднократно. И сомневаться в их лояльности поводов до сих пор не было. А этими смертями они ему такую свинью подложили!

Ну, да нечего сейчас догадками заниматься. Нужно срочно выправлять ситуацию, пока она окончательно не испортилась. Парней из камеры он, конечно же, вытащит. Хотя и не сразу. Не бывало ещё такого, чтобы Гарнич забывал о своих ПОЛЕЗНЫХ ИНСТРУМЕНТАХ. А эти были как раз из таковых.

Именно за это Гарнича и ценили подчинённые, и готовы были идти за ним хоть в огонь, хоть в воду!

Все в Империи вице-спикера жили по простому правилу: «Ты заботишься о патроне – патрон помнит о тебе!»

Что до Кронина, пока что не пойманного…

Тут проще. У парня есть «мобильный». И если Константин не дурак, то он к нему и не притронется. Потому как ТА СТОРОНА – а в этом можно и не сомневаться, наверняка давно уже слушает его разговоры.

Впрочем, как раз для подобных ситуаций у Гарнича имелось несколько зарегистрированных на совершенно посторонних лиц аппаратов. Их номера знали только наиболее доверенные ему люди. В том числе – и Кронин. Так что, господа хорошие, не всё ещё потеряно!

* * *

Первым на допрос привели водителя Гарнича. Выглядел парень скверно. Во время захвата омоновцы, разозлённые стрельбой по ним, поработали над Толиком как следует. И сейчас вместо лица у водителя была сплошная кровавая маска, он осторожно прижимал к груди левую руку – по ней несколько раз прошлись тяжёлыми милицейскими ботинками, и болезненно морщился – ныла грудная клетка, по которой врезали прикладом автомата.

Конвоиры, не церемонясь, швырнули задержанного на стул – и вопросительно посмотрели на Реглина.

Тот кивнул им на выход. Когда за конвоем закрылась дверь, Эйно сочувственно спросил:

– Не сильно они вас?

– А вы сами попробуйте! – огрызнулся в ответ Толик. – Тогда и узнаете.

Несмотря на задержание, бодрости духа он не потерял. Держался уверенно, как человек, ни капли не сомневающийся в своей невиновности.

– Ну-ну, вот только хамить мне не надо, – попросил его Эйно. – Вы, дорогой мой, влипли сейчас в такой переплёт, что кроме вашего покорного слуги, никто больше вам не поможет. Даже ваш всемогущий хозяин. Сами понимаете, кто он такой, чтобы защищать УБИЙЦУ ДВУХ ЧЕЛОВЕК?

– Это не я, – тут же открестился от такого обвинения водитель.

– А кто же тогда? – улыбнулся Реглин. Клиент ему попался чудный, даже ломать не надо – сам готов расколоться. – Впрочем, даже если бы и не было этих трупов, остаётся ведь ещё и перестрелка с сотрудниками милиции. А только за одно это вам, милейший, обеспечен вполне приличный срок. Пистолетик-то у вас – зарегистрированный, так что не теперь – не отвертитесь! Эксперты по гильзам легко определят, кто из него палил!

– Ну и что? – продолжал отпираться Толик. – Мы думали, что на нас бандиты наехали!

– Бандиты?

– А кто же ещё? – дёрнул плечом Толик – и сморщился от резкой боли в боку. – Чего прикажите думать, когда на вас такие шкафы ломятся – меня в два раза больше, с автоматами наперевес? Да ещё свинцом поливают всё вокруг?

– Так ведь они кричали, что из милиции?

Водитель хитро прищурился: – А где это у них написано было? Нам документов не показывали, формой не пугали – все в чёрном были! Поди разберись: кто такие! А жить-то всем хочется!

– Да, парень, – вздохнул Эйно, переходя на «ты» и печально качая головой – то ли в осуждение, то ли в знак сочувствия: – Видать очень упрямый ты у нас. Так сказать, крепкий, как орешек! Но мы и не такие раскусывали, веришь? – и, подмигнув Толику, вкрадчиво поинтересовался: – Ты ж, сынок, ещё не разу у ХОЗЯИНА не отдыхал, верно? Представляешь, какая будет радость у твоих сокамерников, когда они узнают, что «срочную» ты мотал в «ВэВэ»? – майор от удовольствия аж зажмурился, словно кот, узревший блюдце со сметаной. – Ты только вообрази, сынок, что они тогда с тобой сделают!

Толик засопел. Парень он был не дурак, и о нравах, царящих в местах заключения, осведомлён был прекрасно. К тому же, он сразу уловил намёк Реглина. Ему предлагали сделку.

– А что я буду с этого иметь? – деловито осведомился Толик. Эйно расцвёл – всё, клиент готов: – Самое дорогое, сынок – свободу! Разумеется, при условии, что ты честно ответишь на все, – он подчеркнул это слово, – мои вопросы.

– А «жмурики»?

– А что – «жмурики»? – удивился майор. – Подумаешь, два «отморозка» друг друга замочили! Да туда им и дорога! Тем более, что на них столько висит – не одно уголовное дело их смертью закрыть можно! Прокуратура только рада будет! Ты мне лучше вот о чём поведай: за каким чёртом вы попёрлись к этой Терентьевой?..

Водитель не заставил себя долго уговаривать и выложил всё, что знал. А знал он, к сожалению, мало.

Не прибавил ясности и телохранитель Гарнича. Да, собственно говоря, Эйно и не надеялся выкачать из задержанных что-либо серьёзное. Парни были простыми исполнителями. Вот если бы в руки омоновцев попал Кронин!.. Но тот исчез вместе с Терентьевой.

* * *

Группа президентской охраны, отправленная в Светлогорск, начала действовать сразу же после прибытия в город. Однако попытка взять переписку с наскока не получилось. Налёт на квартиру Терентьевой перерос в перестрелку. Что привлекло к операции излишнее внимание местных властей и журналистов.

Оперативно «выпотрошенные» водитель и телохранитель Гарнича, к сожалению, ничего конкретного не сообщили – и их отдали УВД. Преследование «лексуса» тоже организовать не успели, тем самым беглецы получили фору. А планы «Перехват» и «Поиск», введённые генералом Локтевым, закончился безрезультатно.

Соваться же к Гарничу, понятно, не стали. Локтев отсоветовал. Да и руководитель группы подполковник Крайнев и сам бы не рискнул наскакивать без особых на то полномочий на одного из первых лиц государства. Хотя и доложил Погодину – а именно он курировал данную операцию, о постигшей их группу неудаче.

– Ищите! – распорядился тот и отключился. Крайнев выругался и швырнул рацию на сиденье машины. То, что надо искать, он знал и сам. Вопрос только: где?

Были срочны выявлены все связи Терентьевой и Кронина. По наиболее перспективным адресам отправлены люди. Увы, и этот шаг ничего не дал.

К тому же, как сообщили Крайневу, в Светлогорск приехали сотрудники Свислого. С тем же самым заданием, что и охранники.

– Действуют нагло, – сообщил Локтев, – Причём, через мою голову. Я попробовал было влезть – так такой фитиль вставили…

– Кто?

– Администрация Президента.

– А кто именно? – недобро сощурился Крайнев. Ему начинала не нравиться вся эта история. И в особенности – непонятная суетливость генерала Локтева. Который вроде бы и старался помогать москвичам, но как-то уж очень бестолково. Будь на то воля самого подполковника, он бы предпочёл действовать не с «ментами», а с местной Конторой. Но Погодин почему-то распорядился иначе. На то, видимо, были какие-то одному ему ведомые соображения.

– Вам знакома такая фамилия – Каргополов? – спросил генерал. И когда Крайнев отрицательно покачал головой, пояснил:

– Он курирует наше министерство, – генерал извиняющее развёл руками. – Сами понимаете, Евгений Андреевич, когда такой человек отдаёт тебе приказ: не мешать работе этого майора, мне остаётся только подчиниться. Тем более, что это распоряжение дублируется и моим замминистра.

Локтев помолчал немного, затем продолжил: – Разумеется, это совсем не означает, что вы не можете больше на меня рассчитывать. Но поймите, что я лично и мои люди ТАК ОТКРОВЕННО СВЕТИТЬСЯ В ЭТОЙ ОПЕРАЦИИ УЖЕ НЕ МОЖЕМ. Хватит с нас и той перестрелки на Лесной.

Вот же сволочь, подумал беззлобно подполковник, хочет и рыбку съесть, и на хрен сесть. Впрочем, стоит ли осуждать человека за это? Вполне понятное желание избежать неприятностей. Кому охота подставлять свою голову под непонятные игры московских кланов?

– Хорошо, – сказал Крайнев, после недолгого размышления. – Тогда дальше мы работаем сами. А вы держитесь поблизости. Если начнутся какие-либо подозрительные телодвижения вокруг нашей команды – дайте нам сразу же знать.

– Сделаем! – повеселел Локтев. И неожиданно предложил: – Послушайте, Евгений Андреевич, а не сходить ли нам сегодня в сауну? В конце-то концов, должны же люди, вроде нас с вами, и отдыхать когда-нибудь? Я понимаю, время не терпит, но если что-нибудь случится, то нас и так поставят в известность…

* * *

Зою Анатольевну после работы обычно встречал муж. Но сегодня он пришёл не один. Двое улыбчивых мужчин в одинаковых чёрных костюмах и ослепительно-белых рубашках с галстуками, стояли по его бокам и глядели на приближавшуюся Зою Анатольевну с весёлым любопытством юных натуралистов, с первого раза накрывших своими сачками любопытный экземпляр бабочки.

– Зоенька, – промямлил благоверный, нервно подёргивая плечом, – тут к тебе товарищи, по очень важному, я бы сказал даже, государственному делу…

– А у нас не по государственному к простым учителям и не приходят! – усмехнулась Зоя Анатольевна. Эта парочка ей не понравилась сразу.

Не любила Зоя Анатольевна таких вот лощёных мужиков, не без основания полагая, что за их внешней респектабельностью прячутся те ещё сволочи. – Потому как платить педагогу по полной программе и вовремя родное государство почему-то вечно забывает. Но вот дёргать по разного рода чепухе – это завсегда пожалуйста…

– Меня зовут Славичев, мы из милиции, – тот из мужчин, что был постарше, показал своё удостоверение. Полез в карман и его спутник. Но Зоя Анатольевна даже заглядывать в документы не стала. И не потому, что поверила этим типам. Совсем наоборот. Сегодня, когда за деньги тебе слепят в типографии любую бумагу, смешно прикрываться красной книжечкой. Другое дело, если тебя в ПРИСУТСТВИЕ отвезут…

Тут, понятное дело, дополнительных доказательств вряд ли потребуется. Поскольку подделывать госучреждения народ пока ещё не сподобился. А раз так, то любого типа с самым грозным документом можно посылать по известному адресу. Такая вот у Зои Анатольевны был нехитрый жизненный принцип, которому она неукоснительно следовала. И, надо отметить, до последнего времени он её ни разу ещё не подводил.

– Нам нужно с вами поговорить по действительно очень важному делу, – продолжал Славичев. На что Зоя Анатольевна только презрительно фыркнула и, уцепив благоверного за локоть, скомандовала:

– Пошли, котик, домой, я сегодня что-то слишком замоталась…

– Зоя Анатольевна, – укоризненно бросил вдогонку ей второй мужчина – тот, что был помоложе, – а вот это вы совершенно напрасно…

Он сделал знак рукой. Тут же раздался противный скрип тормозов, и перед супругами, преграждая им путь, остановился белый «Соболь». Из салона приветливо улыбались мужчины в милицейской форме.

Неслышно ступая, к Ивлевым приблизился Славичев.

– Вам придётся проехать с нами, – на сей раз он говорил отрывистым, командным голосом, и Зое Анатольевне вдруг почему-то стало жутко. – И вашему мужу – тоже. Прошу! – он повелительно мотнул головой в сторону открытой двери.

Ивлевы переглянулись и молча полезли в машину. «Пропал вечер!» – подумала огорчённо Зоя Анатольевна.

* * *

Антон позвонил помощнику Гарнича, представился и сказал, что у него есть важное сообщение для вице-спикера.

– Говорите, я передам Владиславу Игоревичу, – помощник был вежлив, но непреклонен, как скала.

– Простите, но эта информация ЛИЧНОГО ХАРАКТЕРА, – возразил Антон. – И касается исключительно Владислава Игоревича.

– К сожалению, господин Гарнич очень занят, – стоял насмерть помощник. – К тому же, завтра он уезжает в Москву. Позвоните, пожалуйста, через неделю, когда господин Гарнич снова появится в Светлогорске, и тогда, я думаю, он найдёт время встретиться с вами.

Антон взбеленился:

– Слушай, ты, козёл! Мне нужно немедленно переговорить с твоим патроном! Пусть подъезжает в ресторан «Хай-Тек», я буду там его ждать. Скажи, речь пойдёт о кое-каких документах – он поймёт, о чём я!..

Видимо, помощник был посвящён в некоторые детали. Вот почему он проглотил «козла» и сказал, что тот час же доложит обо всём Гарничу.

Вице-спикер приехал в ресторан через полчаса. Администратор с полупоклоном проводила его в кабинет директора, где находился Антон.

Гарнич смерил его внимательным взглядом, сказал, криво усмехаясь: – Мы, кажется, знакомы. Это не вас я видел год назад в компании одного моего приятеля? С вами ещё была очаровательная блондинка лет семнадцати…

– Это моя сестра, – сухо сказал Антон, вставая с кресла и не спеша подходя к олигарху: – Мне кажется, у вас возникли определённые проблемы, Владислав Игоревич. Я мог бы помочь вам решить их.

– Не знаю, о каких проблемах вы говорите, – пожал плечами Гарнич, – но готов выслушать вас внимательно. Только, пожалуйста, по существу. У меня действительно очень мало времени.

– Хорошо, – согласился Антон. – Буду краток. Вы ищете Кронина и некую Терентьеву, не так ли? Я знаю, где они. Можем прямо сейчас туда подъехать.

На лице Гарнича не дрогнул ни один мускул. Он несколько секунд молча смотрел на Антона, словно хотел взглядом измерить глубину человеческой подлости.

– Допустим, я вам поверю, – сказал он, наконец, – Но хотелось бы узнать: ваш-то интерес в этом деле какой?

– Обычный. Я просто хочу стать одним из ваших «полезных инструментов», – честно признался Антон, и, видя, что Гарнич по-прежнему недоверчиво на него смотрит, заторопился: – Владислав Игоревич, я понимаю, что требую многого. И понимаю, что так быстро подобные просьбы не решаются. Тем более, вы меня совсем не знаете. Но поверьте – вы не ошибётесь, если возьмёте меня к себе.

– Мой помощник говорил, что вы – владелец охранного агентства… – задумчиво протянул Гарнич.

– Совладелец и заместитель генерального директора, – поправил Антон. – У меня хорошие специалисты, которыми вы можете располагать полностью.

– Я обдумаю ваше предложение, – сказал Гарнич, для себя уже принимая решение – именно эта его способность, мгновенно действовать в форс-мажорных обстоятельствах, и сделала Гарнича тем, кем он и являлся сегодня, – А теперь к делу. Где НАШИ ДРУЗЬЯ?

– Я отвёз их на одну квартиру. Это недалеко отсюда, всего десть минут езды.

– Едем! – распорядился Гарнич. – Только возьмите с собой ваших парней. На случай неприятных сюрпризов. За мной могут следить.

Антон позволил себе улыбнуться: – Не беспокойтесь, Владислав Игоревич, три машины с моими ребятами уже готовы и ждут нас. Отрубим все «хвосты», кто бы их не навесил!

«Толковый парень!» – сделал себе мысленную зарубку в памяти депутат. Такой действительно может пригодиться.

Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск. Раннее утро. «Кто ходит в гости по утрам – тот поступает мудро!»

Дейч появился в Светлогорске ранним утром. Его сопровождали два оперативника из посольского отделения «Шин-Бет».

Парни были крепкие, принимали участие во многих спецоперациях, к тому же великолепно знали русский. С такими можно было не беспокоиться за свой тыл.

Хотя вообще-то Анатоль мог бы действовать и в одиночку. У него были свои люди в этой области, которым он доверял. Но посол отсоветовал:

– Дейч. Послушайте старого человека. Пусть вы и не чужак в этой стране, но лишняя предосторожность ещё никому не мешала. Сами знаете: ваши бывшие соотечественники – народ непредсказуемый. Того и гляди попадёте в какую-нибудь неприятность. И как тогда прикажете вас вытаскивать?

Посла можно было обвинить в чём угодно, но только не в трусости. Поэтому Анатоль к совету прислушался.

Остановились они в лучшей гостинице Светлогорска – «Вишнёвый сад». Дейч, имевший по русской литературе, «отлично», развеселился – кроме яблочных, никаких иных садов в окрестностях города, сроду не водилось. Да и те за последние году местные жители успели основательно подрубить.

Оперативники покосились на шефа с недоумением, но любопытствовать не стали. Раз шеф ни с того ни с сего заржал, глядя на вывеску отеля, значит, на то есть веские причины.

Их поселили в трёхкомнатном «люксе», хотя и глянули косо. Ещё бы – три здоровых лба захотели жить вместе! Тут не Москва, а провинция, где на многие, для Столицы ставшие уже привычными вещи, смотрят ещё по старинке. Впрочем, свободных номеров в отеле всё равно не было – а на условности – если они не мешали делу, Дейч всегда откровенно плевал. В конце-то концов, они не секс-меньшинства!

Номер оказался в меру приличным – евроремонт и всё такое прочее, и сразу же после лёгкого обеда (еду им доставили прямо в номер), группа отправились к Терентьевой. Особых планов у Дейча не было. Он вообще любил импровизации. Особенно вот на таких лёгких, как ему поначалу показалось, заданиях.

Предполагалось, что Алиса Сергеевна ПРОДАСТ им письма (сумму на это Анатолю выделили вполне приличную, не скупясь). Если откажется – ну, тут тогда придётся действовать по обстановке.

Но у Терентьевой их ждал сюрприз. Едва их серая «девяносто девятая» вползла в нужный двор, как оперативник Натан мгновенно встрепенулся и сквозь зубы бросил своему коллеге, сидевшему за рулём:

– Тони, не останавливайся, и давай, не спеша, к соседнему дому!

– Что там? – мгновенно встрепенулся Анатоль.

– «Наружка», – выдохнул оперативник, – Двое в чёрной «волге» в дальнем левом углу двора, потом какие-то парни изображают «алкашей» рядом с подъездом объекта, и вон та кормящая мать с коляской, – он показал глазами в нужном направлении.

Дейч внимательно всмотрелся, потом неуверенно пожал плечами: – А вам, Райзер, часом не померещилось? По-моему, вполне обычные горожане…

– Да от них за милю «службой» несёт! – хмыкнул Тони, старательно объезжая детскую песочницу с покосившимся грибком, и выводя «девяносто девятую» к другому дому – «алкаши» на мгновение оторвались от выпивки и проводили машину слишком уж заинтересованными для «люмпенов» взглядами, но когда она проехала мимо них, мгновенно вернулись к старому занятию. – Натан сам несколько лет филёром отработал, так что «коллег» определяет сразу. Что своих, что этих! – небрежный кивок в сторону чёрной «волги».

– Они из разных «контор», – сказал, подумав, Натан, – И, по-крайней мере, часть из них вполне неплохие профессионалы.

Себя, очевидно, Натан относил к «лучшим». Впрочем, в этом Дейч и не сомневался. В Россию плохих работников не посылали. Всё равно потом выходило дороже. А считать в «Шин-Бет» умели. И бессмысленных трат старались избегать. – Тогда убираемся отсюда! – распорядился Дейч. – Ещё не хватало нам с местной контрразведкой цапаться.

В гостиницу они, понятное дело, возвращаться не стали, но заехали по одному адресу, где жил кандидат в соотечественники.

В своё время его уговорили годика так на два задержаться с отъездом в землю обетованную, послужить немного будущей родине. Пообещав за это вывезти в Израиль все ценности, которыми кандидат располагал.

А их у него имелось немало, да причём таких, что могли вызвать нежелательные вопросы со стороны таможенников при пересечении госграницы.

Сам же кандидат – в прошлом полковник областного УВД, когда-то опер милостью Божьей, а ныне – простой российский пенсионер, жил не бедствуя. Во-первых, ещё с советских времён его родители трудились в системе торговли. И, как подобает НАСТОЯЩИМ торговым людям, задолго до прихода к власти Горбачёва успели отложить кое-что на «чёрный день». Причём, не в одной советской валюте. Но – в «камушках», золоте и старинных картинах. Хватило и им, и сыну с невесткой, и внукам.

А, во-вторых, жена полковника долгие годы возглавляла известный в городе ресторан, который с началом приватизации, супруги довольно быстро сделали своим. Правда, как люди осторожные, записав формально на дальних родственников.

В общем, с точки зрения Анатоля, полковнику неплохо жилось и в России. С чего это на старости лет ему вздумалось селиться в Израиле – один Всевышний ведает! Впрочем, службу, которую представлял Дейч, это обстоятельство вполне устраивало.

Кандидат не возражал отъехать на святую землю чуть попозже. А кое-какие консультации, которые он приватно оказывал будущим соотечественникам, в тягость ему не были. Тем более, что всё это неплохо оплачивалось.

О Терентьевой он узнал в тот же день.

– Топорно сработали, – докладывал он Дейчу. – За ней приехали местные «братки» и напоролись на людей Гарнича, да-да, того самого! Ну и начали друг в друга из стволов молотить! Подоспел ОМОН – и всех замели.

– Что, и Терентьеву тоже?

– А вот её-то как раз и нет! – хохотнул бывший полковник. Он всегда радовался проколам своих нынешних коллег. Ибо считал, что талантливых «ментов» среди них почти что и не осталось, так, одни ЧИНОВНИКИ. Да сопляки из ПТУ – или как там они сегодня называются, профлицеи… – Смылась! И документы какие-то прихватила! Говорят, из-за них весь сыр-бор и начался! Кстати, ей вроде, помог один журналюга, у нас он человек известный, некий Константин Кронин. Вот на пару и бегают сейчас где-то.

– Фотографии их достать можно?

Бывший полковник задумчиво почесал кончик носа, при этом метнув в сторону Анатоля хитроватый взгляд. Сказал осторожно: – Сложновато, однако, будет…

– Сколько? – понятливо осведомился Дейч, вытаскивая бумажник.

Полковник несколько секунд поразмышлял, потом молча показал ему пять пальцев. Дейч не стал спорить. Ну, пять, так пять.

Анатоль, не чинясь, тут же отсчитал требуемую сумму. Взяв деньги, полковник ушёл, чтобы через двадцать минут вернуться с искомым.

Наверное, ни к кому он и не ходил, догадался Анатоль, а фотоснимками озаботился заранее, решив содрать с Дейча дополнительную сумму.

Ну, да и чёрт с ним, коли так! Главное, что цену не завысил и сделал всё быстро!

Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск, день. «Друг мой – враг мой!»

Зоя Анатольевна не выдержала и десяти минут интенсивного допроса. Сломалась сразу. И поспешила выдать всё, что знала о подруге (разумеется, умолчав о том, что инициатором письма Громову выступила она, а не Алиса Сергеевна – впрочем, охрану это обстоятельство интересовало мало).

Пока Хомич (а это он прикрывался фамилией Славичев) быстро диктовал по «мобильнику» имена и домашние адреса родственников, близких друзей и просто хороших знакомых, у которых могла спрятаться Терентьева, его коллега Мирский расспрашивал Ивлеву о переписке подруги.

– Да они не слишком-то и долго переписывались, – охотно делилась с ним секретами Зоя Анатольевна, – каких-то год, ну, может, полтора от силы. Женя… ой, простите, господин Президент…

Мирский предостерегающе поднял ладонь, и понятливая женщина мгновенно поправилась: – В смысле, её старый друг, вот. Он был не любитель писать. Но отвечал сразу на каждое послание Алисы. Очень редкое качество для современного мужчины, вы не находите? Я имею в виду, обязательность. А вот о чём они писали друг другу, мне неизвестно, Лиса в этом отношении – дама скрытная. Но не думаю, что что-нибудь серьёзное – так, обычные романтические сопли…

– Где могут храниться эти письма?

Зоя Анатольевна извиняющее развела руками:

– Увы, меня в такие секреты – не посвящали! Но, думаю, где-нибудь на квартире…

– Мы там всё внимательно проверили, – нахмурился Мирский. – И ничего не обнаружили…

– Ну, тогда может быть на даче? – предположила Зоя Анатольевна, и Хомич с Мирским быстро переглянулись – НИ О КАКОЙ ДАЧЕ ТЕРЕНТЬЕВОЙ им ничего не было известно. – Какая ещё дача?

Кляня себя за длинный язык, Зоя Анатольевна нехотя призналась: – Понимаете, у Лисы был знакомый, ну, что-то вроде любовника. Встречались они недолго, где-то с полгода – а потом он уехал на постоянное жительство в Питер…

– Как его зовут?

– Вроде бы Колесов, Иван Петрович, – на мгновение задумалась Зоя Анатольевна. – Да, кажется, так его и звали, очень простое, русское имя. Он возглавлял местную школу искусств. У него была здесь дача. За городом. Полчаса езды на машине в сторону Москвы. Обычный, в общем-то, домик с небольшим садиком. Мы там пару раз дни рождения отмечали. Так вот, этот знакомый, уезжая, и попросил Лису продать дачу. Ну, мы ж, педагоги, народ – занятый, да и не коммерсанты…

– Короче! – прервал этот словесный поток мрачный Хомич, и Зоя Анатольевна заторопилась: – Лиса продать дачу не сумела, а поскольку Иван Петрович с этим делом особо нас не напрягал, то мы потихоньку и приспособили дом под хранение разной там мелочи. Сами знаете, с годами в квартире много чего накапливается – выбросить вроде жалко, авось ещё пригодится, а хранить – негде… Тут-то дача и пригодилась…

– Понятно, – поднялся из-за стола Мирский, – Поехали туда, покажите дорогу!

– Но мне домой надо! – пискнула было Зоя Анатольевна, но её никто уже не слушал.

Через несколько минут «Белая Газель» и «пазик», под завязку набитые омоновцами, уже отъезжали от здания областного УВД.

* * *

Эйно проводил машины внимательным взглядом. Потом повернулся к своему помощнику, сидевшему за рулём чёрной «волги» (команда Астанина опередила их буквально на полминуты, первой выйдя на Зою Анатольевну) и распорядился: – Давай за ними, Круглов. Только осторожно – чтобы не засекли!

– У нас местные спецномера, – меланхолично пожал плечами лейтенант. – Подумают, что мы – прикрытие…

– Береженого Бог бережёт! – буркнул Эйно. Следом за их машиной пристроились ещё две «волжанки» с собровцами. После той перестрелки, что произошла между президентской охраной и людьми Гарнича, майор и не думал куда-либо соваться без надёжного прикрытия.

* * *

Дача приятеля Терентьевой оказалась стандартным одноэтажным домиком, на скорую руку слепленным из сосновых досок. С левой стороны её окружали несколько рахитичного вида яблонь и густо разросшийся малинник. Долженствующие обозначать то, что Зоя Анатольевна громко обозвала «садиком».

А с правой, всего-то в каких-то пятнадцати метрах, лениво несла свои воды тихая речка Светлая. Чуть дальше, на другом берегу, начинался уже лес.

Идеальное место для пикничка, мечтательно подумалось Мирскому. Но он тут же отогнал эти мысли. Работа прежде всего.

– Вот, – сказала Зоя Анатольевна, тыча в дом пальцем. – Это и есть та самая дача. Сзади сарайчик – там мои вещи. А свои Лиса на чердаке хранила. Поищите, может переписка действительно там.

Омоновцы выгрузились из «пазика» и бегом кинулись к дому. Быстро оцепили – и замерли, ожидая дальнейших приказаний.

– У вас что – здесь воры водятся? – крикнул их командир, оглядываясь на руководство, не спешившее приближаться к даче – и толкнул распахнутую дверь ногой. Та послушно отошла в сторону – и тогда омоновец, держа пистолет наизготовку, осторожно заглянул внутрь.

– Да нет, – пожала растерянно плечами Зоя Анатольевна, с ужасом начиная понимать, что, кажется, она крепко подставила подругу. И попыталась быстро исправить положение: – Бомжи, правда, шатаются, они могли залезть, место-то тихое и удобное – река, лес, до города рукой подать…

– Бомжи, говорите? – хмыкнул Хомич, бросая на Зою Анатольевну быстрый, внимательный взгляд, – А это мы сейчас проверим, какие тут у вас бомжи водятся…

Уже через несколько минут обыск дал первые результаты – на веранде обнаружили накрытый стол, а в соседней с ней комнате – одежду. Она была кучей свалена на полу.

– Ушли, сволочи! – не сдержался Мирский и метнулся к находке. Омоновцы расступились, давая полковнику дорогу. Мирский поддел ногой белые слаксы. Вопросительно взглянул на капитана, командовавшего омоновцами.

Тот согласно кивнул: – Наш человек в похожих был. А вот, по-моему, и платье его спутницы – видите, вот то серое в зелёный горошек…

– Что они, голыми что ли, от нас ушли? – нахмурился Мирский. – Или купаются?

При этих словах две омоновцев тут же сорвались с места и, тяжело топоча берцами, выбежали из комнаты.

Правда, уже минуты через три вернулись обратно и виновато развели руками.

– Что там? – недовольно поморщился Мирский.

– Так, на реке никого нет, – объяснили ему бойцы. – Чисто, ни лодок, ни катеров… Если и сбежали этим путём, то – давно…

Привели Зою Анатольевну. Платье она не признала, но Мирский уже понял, что баба – врёт. Тем более, что на берегу обнаружились следы, ведущие к импровизированному причалу – полупритопленному катеру.

– Тут была лодка, – сказал Хомич. – Если на моторе – то успели далеко уйти. Мы их уже не догоним. Пока вызовем катер или вертолёт, – он махнул рукой, – А вот если на вёслах пошли – то у нас ещё есть шансы…

– Бери половину команды! – распорядился Мирский, – И дуй вдоль реки. Мы закончим с дачей и присоединимся к вам. Что тут поблизости? – он повернулся к капитану.

– Орловка. Небольшая деревушка. Но туда они вряд ли пойдут, там хрен спрячешься, три калеки живут, всё на виду. А за ней – «железка». Московское направление. Поезда всегда остановку делают. Наши беглецы вполне могли воспользоваться этим вариантом.

Мирский молча полез в карман за «мобильником».

Четверг 8 июля 2000 года, Светлогорск, ближе к вечеру. «Нас не догонишь!..»

Поначалу, когда они покидали квартиру Антона, у них не было никакого конкретного плана действия. Так, одни намётки. Стерн предлагал сразу хватать попутку и пробираться в столицу. Там, считал он, всегда можно найти нужных людей, которые помогут выкрутиться из этой неприятной истории.

Что до Алисы Сергеевны, то она вообще хотела уехать, куда глаза глядят, лишь бы забыть всё, как дурной сон.

– У меня тётя в Молдавии, – уговаривала она Стерна. – Примет – с удовольствием, она меня знаешь, как любит? Поживём у неё немного. А после – как ты говоришь, посмотрим по обстановке. Деньги-то ведь у нас есть…

– Ну, для Молдавии наших денег, конечно, хватит, – невесело усмехнулся Стерн, увлекая Алису Сергеевну за собой. Они торопливо шли по улице, стараясь не выходить к проезжей части. – Но сколько мы просидим у твоей тёти? Да ещё без документов? Год, два? Потом всё равно придётся на свет Божий вылазить… Вот если бы здесь какой-нибудь схрон найти! Да такой, чтобы о нём мало кто знал…

Алиса Сергеевна вдруг резко остановилась. Посмотрела как-то нерешительно на своего спутника: – Кажется, я знаю такое место, Костя. Нам бы только за город выбраться. Там хоть несколько месяцев можно просидеть. Даже телефон есть. И продукты имеются. И… – тут она прикусила язык и испуганно покосилась на Стерна. Тот ухмыльнулся: – И ТЕ САМЫЕ ПИСЬМА? Ну, не надо, дорогая! Опять ты за своё. Говорил ведь уже – меня эти бумаги больше НЕ ИНТЕРЕСУЮТ. Поэтому – либо ты мне веришь, и мы идём в твоё убежище – и там ты свой архив сжигаешь. Как альтернатива – забираешь с собой. Или ищем другое место, где нам будут рады. А письма пусть остаются там. До лучших времён.

Алиса Сергеевна покусала губы. Видно было, что она мучительно борется с собой. И, наконец, решившись, посмотрела в глаза Стерну. Сказала срывающимся голосом: – Костя! Я очень хочу вам верить. Но за этот день я успела столкнуться с таким количеством лжи, что просто разочаровалась во всём человечестве. Поэтому – скажите мне лишь одно: ВЫ БОЛЬШЕ НЕ ПРОДАДИТЕ МЕНЯ? ВЕДЬ ПРАВДА?

Её серые глаза глядели требовательно. Стерн хотел было возмутиться – это его-то ещё в чём-то подозревают?! Который столько сделал для Терентьевой! Но, вспомнив, как ещё вчера заложил Алису Сергеевну Гарничу, что называется «со всеми потрохами», опустил голову.

Стерн редко страдал угрызениями совести. Но сейчас ему действительно было стыдно. И поэтому он только молча мотнул головой в знак согласия.

– Пойдёмте, – тихо сказала Алиса Сергеевна и взяла Стерна под руку. Впервые за этот суматошный день. У Стерна предательски защипало в глазах. Наверное, ветер песком попал…

Понедельник, 12 июля 2000 года, Москва. Ближе к вечеру. «Москва – как много в этом звуке!..»

В Москву они добрались на исходе третьего дня. Без особых приключений. Помог случай, который – как успел убедиться Стерн, всегда идёт навстречу хорошим людям. Себя к таковым, журналист, понятное дело, относил с большими оговорками. Но к Алисе Сергеевне это определение подходило полностью.

Тогда, увидев пылящие по направлению к даче машины и догадавшись, что это за ними, они успели прыгнуть в лодку – к счастью, та была с мотором, и стремительно рванули по реке.

Через полкилометра, правду, от средства передвижения пришлось отказаться – кончился бензин. Лодку бросили на волю течения и, выбравшись на дорогу, почти сразу же тормознули первую попавшуюся «фуру».

Честно признаться, Стерн и не предполагал, что «водила» согласиться их подвезти. Лично сам журналист вряд ли бы рискнул посадить в кабину лысого и небритого мужика, в тренировочных штанах, с голым торсом, но в хороших кроссовках, и помятое, но ещё сохранившее остатки былой свежести, сорокалетнее чучело, в котором принадлежность к женскому полу выдавали лишь копна грязных русых волос да короткая юбка.

А вот «водила» не испугался. Даже от денег отказался. Очевидно, давно находился в пути и поэтому соскучился по живому общению. А грабителей парень не боялся – против такого шкафа не помог бы и лом.

«Водила» откликался на имя Жора. Было ему 25 лет, он только-только «дембельнулся». А поскольку в армии катал командира, то и на «гражданке» решил пойти по этой же стези.

Без труда устроился в одну московскую транспортную фирму. Возить грузы из Москвы в Закавказье. И обратно.

Огромных денег, разумеется, на такой работе не насшибаешь, но и без куска хлеба с маслом – не останешься. А при некоторой сметливости – ещё и копеечку лишнюю заработать сумеешь.

– Разумеется, ничего противозаконного! – горячо уверил он Стерна, уловив ироничный блеск в его глазах. – Так, попросят добрые люди посылочку родственникам передать, какие-нибудь вещи добросить – а почему я должен отказываться? Деньги верные и лёгкие – пятьсот там или двести рублей на дороге не валяются! А так – и людям приятно, и мне хорошо! – и тут же уходя от опасной темы, поинтересовался: – А вас-то кто раздел, ребята?

На этот счёт у Стерна с Алисой Сергеевной уже была заранее подготовлена подходящая версия, объясняющая их нелепый внешний вид – мол, поехали на природу оттянуться, и пока в стогу кувыркались, какая-то шпана угнала их авто вместе с одеждой, «мобилой» и деньгами.

Может, Жора и не поверил этой истории, всё ж таки, «дальнобойщики» – народ тёртый, фальшь людскую за километр чуют. Но версию принял. В конце-то концов, раз попутчики говорят, что их грабанули, то Бог им судья – так, видимо, надо. Тем более, что вид у них неопасный.

По пути завернули на небольшой рынок в каком-то городишке. Купили (благо деньги Стерн успел спасти при бегстве с дачи) нормальную одежду, продукты, помылись на скорую руку возле колонки.

И теперь беглецы уже не походили больше на бичей, а выглядели более-менее пристойно, как и положено вполне нормальным и законопослушным гражданам. Жителей какой-нибудь там подмосковной Козолуповки, решивших на выходных навестить своих столичных родственников.

Гаишники их не трогали. Удивительно, но факт. То ли поиски велись не слишком активно. То ли враги решили просто не поднимать лишнего шума. А может, фирма, в которой работал Жора, была достаточно авторитетной для дорожнх блюстителей порядка. Раз позволяла своему водителю ездить одному чуть ли не в другой конец страны. Без всякой охраны и даже без напарника.

Правда, за всё хорошее приходится платить. И для них никто не стал делать исключения. Так что за проезд пришлось Стерну травить анекдоты да байки из жизни известных людей (часть журналист вычитал в своё время из бульварной прессы, а часть выдумал тут же, что называется, «на ходу»). А Алисе Сергеевне – читать стихи, которых она знала великое множество.

Особенно заворожил Жору Николай Гумилёв. Он даже имя поэта специально занёс в тетрадочку, чтобы на досуге поискать его книги в магазинах.

– Толковый дядька! – воскликнул Жора одобрительно. – И жизнь прожил настоящую, и стихи писал – замечательные. Не то, что некоторые!

Но какие именно – «некоторые», уточнять не стал. Впрочем, заметив, что его попутчики выдохлись, сжалился над ними и разрешил залезть на лежанку за своей спиной, подремать. И почти сутки не будил их, неутомимо наматывая дорогу на колёса своего автомобиля.

Как Жора и обещал, он выгрузил «обворованных», едва они только въехали в Москву, и, помахав на прощание рукой, окончательно исчез из их жизни.

– Куда мы теперь? – спросила Алиса Сергеевна у Стерна. – Сначала поедим, – решил тот, – затем обсудим наши дальнейшие действия. Любое дело, – назидательно добавил он, – следует хорошо спланировать. И только тогда приниматься за его исполнение.

– То-то мы последние дни только и делаем, что планируем и планируем! – усмехнулась – впрочем, беззлобно, Алиса Сергеевна. На что Стерн только развёл руками.

Они выбрали небольшое кафе, хозяин которого без лишних уговоров позволили себе принять «баксы», и заказали обед. Шаурма и пиво. Алиса Сергеевна, правда, от алкоголя отказалась. Попросила себе сока. Яблочного.

Когда голод был утолён, и им принесли кофе (к слову, вполне прилично приготовленный), Стерн сказал:

– Ну что, Аля, займёмся нашими баранами?

– Какими ещё баранами? – не поняла его Алиса Сергеевна.

– Поговорка такая есть, – пояснил Стерн. – Если мне память не изменяет, из средневековой Франции пришла. Суть в чём? Судились как-то два синьора из-за баранов. То ли один их себе забрать хотел, то ли наоборот другой их у него спёр – не суть важно. И был там на процессе хитрый адвокат. Так вот, он настолько ловко свою речь в сторону уводил, что судья, теряя нить его рассуждений, всякий раз начинал орать: «Так вернёмся же к нашим баранам!» В смысле – не будем забывать о главном. А что для нас сейчас главное? – Стерн требовательно посмотрел на Алису Сергеевну – и, не дождавшись от неё ответа, назидательно пояснил: – А главное для нас – это не только выжить, но и что-то сделать с письмами. Вариантов несколько, – Стерн скосил глаза на Алису Сергеевну, ожидая от неё бурной реакции, поскольку любое упоминание о письмах всегда выводило из себя его подругу по несчастью. Но та продолжала молчать – и воодушевлённый Стерн принялся излагать свои предложения: – Во-первых, их можно отослать автору. Но здесь нам никто не даст гарантии, что письма попадут точно по адресу. Слишком через большое количество людей придётся им пройти, и я не уверен, что на ком-нибудь они не исчезнут. Не все в президентской администрации – горячие сторонники нынешнего хозяина Кремля. Во-вторых, мы можем продать письма. Покупателей на такой товар, как ты понимаешь, сыщется много. И тем самым нам уже можно будет не скрываться. Когда тайна известна всем – кому мы станем опасны? В-третьих…

– В-третьих, – перебила Стерна Алиса Сергеевна, и её глаза зло сверкнули, – мы ещё можем письма просто уничтожить! Об этом варианте, Константин, вы ещё не думали?

Ну вот, опять двадцать пять! И до чего эти женщины порой бывают так тупы?

Стерн вздохнул и терпеливо, как маленькой, постарался объяснить Алисе Сергеевне её неправоту:

– Мы это можем сделать, моя дорогая. И это тоже будет вариант. Правда, не из лучших, хочу отметить. Почему? Да неужели не понятно? – и не сдержавшись, он чуть не проорал: – Да кто вам потом поверит, что вы именно так и поступили? Наоборот, начнут жилы тянуть, чтобы выпытать, в каком тайнике вы их храните! И не только у вас. Но и у меня. А я – не мазохист. И меня такое развитие событий, знаете ли, очень-то прельщает!

Наверное, он всё-таки повысил голос, потому что хозяин кафе несколько раз бросил в сторону их столика тревожный взгляд. Стерн тут же сбавил тон, успокаивающе кивнул мужику и взял чашечку кофе. Наверное, в который раз, журналист пожалел, что ввязался в эту историю. Алиса Сергеевна откровенно связывала ему руки. Эх, вот если бы письма – или хотя бы часть их, была у него!.. Ну, да что там говорить о шкуре неубитого медведя! Будем исходить из того, что есть.

– Итак, что мы должны сделать в самое ближайшее время? – спросил сам себя Стерн – и сам же себе ответил, – Найти подходящее убежище в столице, отдохнуть и начинать искать выходы на …сама знаешь кого. Раз. Одновременно, я попробую связаться с Гарничем. Это два. Поверь, это не самый худший человек! Да знаю, знаю! – прервал он снова готовую взорваться Алису Сергеевну, – Ты ничего продавать не будешь, воля твоя, но хоть снять эту свору с нашего хвоста он нам поможет. Пойми, Игорь Иннокентьевич – не из породы костоломов, у тебя из глотки ничего вырывать не будет. Да и к тому же, – не удержался Стерн от шпильки, – ведь именно его люди спасли тебя тогда в Светлогорске. Вам не кажется, моя дорогая, что долг платежом красен?

Алиса Сергеевна ничего не ответила. И Стерн счёл это благоприятным знаком.

Квартиру они нашли быстро. В ближайшем киоске купили рекламную московскую газету – и после внимательного изучения, подобрали вполне приличный вариант в Южном Бутово.

Достаточно далеко от центра, значит, место спокойное, две комнаты, милая хозяйка – пенсионерка. Они созвонились по указанному телефону и, тормознув «попутку», отправились по указанному адресу.

* * *

Анна Власьевна Танганова оказалась коренной москвичкой и вполне приличной женщиной. В меру, доброй, спокойной и абсолютно не любопытной.

Впрочем, беспечной её тоже назвать было нельзя. В Москве без этого нельзя.

Она внимательно изучила паспорта своих будущих постояльцев, аккуратно занесла данные в небольшой блокнотик. Деньги за квартиру предусмотрительно взяла вперёд. Опять-таки, придирчиво осмотрев каждую купюру: не фальшивая ли?

Квартирка у неё была маленькая, всего две комнатки. Но зато чистенькая и очень уютная. Даже с балконом.

Стерн не отказал себе в удовольствии выйти на него – и с высоты третьего этажа полюбоваться окрестностями. Увиденным остался вполне доволен.

Дом Анны Власьевны практически смыкался с лесным массивом. К тому же, имел второй выход. В случае чего можно было выскочить прямо на задний двор и без особых проблем раствориться в чаще. А там, если никуда не сворачивать, всего за несколько минут легко добраться до «кольцевой».

Имелись и другие плюсы. Та же остановка общественного транспорта располагалась неподалёку от дома, а буквально в двух шагах от неё – вполне приличный супермаркет и почта. Одним словом, настоящий парадиз, как любил говаривать по таким поводам Пётр Алексеевич. Тот самый, который Первый.

* * *

Стерн вернулся в комнату. Алиса Сергеевна и Анна Власьевна сидели за столом, пили чай с вареньем («Малиновое!» – умилился Стерн) и степенно беседовали «за жизнь».

Точнее, больше говорила сама хозяйка, а Алиса Сергеевна только поддакивала ей да кивала головой в нужных местах. Видно было, что она чертовски устала и ей очень хочется спать. Но из вежливости – и чтобы не обидеть гостеприимную хозяйку, Алиса Сергеевна держалась до конца.

Впрочем, хозяйка и сама вскоре обо всём догадалась, и тут же прекратила разговор. Шустро выскочила из-за стола, подняла со стула Алису Сергеевну и, не обращая внимания на её слабые протесты, отвела в спальню, по пути ласково приговаривая:

– Потом договорим, доченька, время ещё будет! А пока поспи немного. А мы покамест с твоим дружком ненаглядным пообщаемся немного.

Она заставила Алису Сергеевну улечься на широкую двуспальную кровать, бережно укрыла большим пуховым одеялом и, погасив в комнате свет, вернулась к Стерну. Окинула его внимательным взглядам и напевно произнесла: – Как я поняла, мил-человек, не муж ты ей! Да и на брата, даже двоюродного смахиваешь мало… Небось, любовник? – она хитро прищурилась.

– А вы что – не одобряете? – хмыкнул Стерн. Но Анна Власьевна предложенного тона не приняла. Сухо сказала, как отрезала: – А ты мне, мил-человек, не груби! Я тебе, можно сказать, в матери гожусь, к тому же, возраст у меня такой, люблю, понимаешь, с человеком потрепаться, всё у него выспросить, прежде чем на порог пустить. Мало ли кто сейчас на постой определиться пытается – Москва, она ж сладкая, сюда много всякого люда лезет, прям, как мухи на мёд… И кто из них – сволочь, а кто – нормальный индивидуум, по паспорту не узнаешь… Так что, мотай себе на ус мои слова и со старой бабкой больше не играйся, а то обижусь и на дверь укажу. И тебе, и подружке твоей, хотя она мне и понравилась очень. В отличие от некоторых, – тут Анна Власьевна язвительно хмыкнула, – лысых типов! Стерн молча выслушал эту тираду, но вслух ничего не сказал.

Битой шкурой затравленного зверя, он сразу уловил странность в поведении Анны Власьевны. Она то пыталась подстроиться под гостей, играя роль гостеприимной хозяйки, то вдруг на глазах, без всякого перехода, становилась похожей на полуграмотную торговку с рынка – крикливую, наглую и себе на уме… Да и лексикончик выдавал в Тангановой образованного человека, как бы она не пыталась его маскировать!

А раз ты не знаешь чего ожидать от такой непонятной личности, то не нужно спешить, иначе потом ошибок не избежать будет. Правило было такое у Стерна жизненное. Ни разу, кстати, ещё его не подводившее.

Анна Власьевна несколько секунд с нескрываемым удовольствием разглядывала поскучневшую физиономию гостя, затем рассмеялась – легко и открыто, сразу превратившись в нормального человека. И кивнула на стол: – Давай-ка, голубь мой, лучше поешь, вижу, голоден, вона как глаза блестят! А за едой и поговорим. Я, как уже говорила, натура – любопытная, новый человек для меня – что книга, так что, почитаем немножко … Да ты ешь, ешь, не стесняйся! Я ведь не страшная, меня бояться нечего!

Стерн ещё раз подивился наблюдательности Анны Власьевны, в момент раскусившей их с Алисой Сергеевной отношения. Глядишь, так дальше дело пойдёт – она ещё и истинную причину их приезда в столицу назовёт. Не бабка, а прямо Шерлок Холмс в юбке какой-то!

Такая, при случае, и в милицию звякнуть может, своими наблюдениями о подозрительных постояльцах поделиться. Ничего не поделаешь, придётся разоблачаться.

Стерн вздохнул, и всё рассказал Анне Власьевне. Разумеется, убрав некоторые детали – вроде писем и госструктур, ведущих за ними охоту.

Ни к чему это доброй душе, приютившей их. Она и так рискует. Да и Библия говорит верно: «Во многия знания – много печали. И кто умножает знания, тот умножает скорбь…» Зачем Анне Власьевне знать то, что ей никогда не пригодиться? А только навредит!

По версии журналиста, они с Алисой Сергеевной случайно стали свидетелями бандитской разборки. И теперь с ними хотят расправиться. Вот почему они и сбежали в столицу, надеясь здесь укрыться от своих преследователей.

Анна Власьевна поверила. Хотя, как понял по её глазам Стерн, и не до конца. Но настаивать на подробностях не стала. Её ведь это действительно не интересовало.

– Ну, ладно, голубь мой, можешь оставаться у меня со своей девчонкой, – милостиво разрешила она, когда Стерн закончил свою исповедь. – Но чтоб без шалостей! – Она погрозила ему пальцем. – Денег дополнительных я с вас не возьму, они вам ещё понадобятся.

– Спасибо! – стал благодарить хозяйку Стерн, но она только поморщилась. Удивительно, но при своей доброте Анна Власьевна редко разрешала себя хвалить.

У неё они прожили неделю. Это были спокойные дни. И если бы не ощущение сужающегося вокруг беглецов кольца, а интуиция Сержа ещё никогда не подводила, он чувствовал, что охотники где-то очень близко, то можно было бы с полным правом назвать такую жизнь счастливой. Спали они с Алисой Сергеевной в одной комнате и даже в одной кровати – другой у гостеприимной хозяйки не было, а когда Стерн захотел устроиться на полу, его спутница категорически воспротивилась этому.

При этом никакого намёка на ту близость, которая случилась с ними на даче под Светлогорском, не было и в помине. Как-то всё обострилось. Стало невероятно сложным. И вместе с тем – простым.

Стерн – в другое время и при других обстоятельствах, наверное, не упустил бы шанса и обязательно распустил бы руки. Но сейчас, лёжа рядом с Алисой Сергеевной, ощущал какую-то странную скованность, смешанную с неловкостью. Случайное соприкосновение с рукой или ступнёй Алисы Сергеевны рождало внутри журналиста непонятную ему нежность. Стерн не понимал её природы и злился на себя. Влюбился он что ли, на старости лет? Уж больно симптомчики знакомые…

Да нет, чушь всё это!..

На улицу они носа не казали. Анна Власьевна отсоветовала. Поэтому занимались, чем только можно. Читали газеты или книги – у Анны Власьевны оказалась великолепная библиотека, причём, наличествовала в ней не одна только классика. Были и современные авторы: Веллер, Довлатов, Зюскинд, Акунин, Маринина, Лукьяненко…

Смотрели телевизор. Иногда беседовали с хозяйкой. Она была великолепной собеседницей. Слушая её, можно было забыть обо всём. Наверное, такими и бывают настоящие педагоги.

Но Стерну почему-то всегда казалось, что профессия учителя как-то не вяжется с личностью Анны Власьевны, её психотипом.

Какие бывают педагоги, он знал великолепно. Благо пример постоянно находился перед глазами. А в Анне Власьевне ничего специфически учительского не имелось. Скорее всего, её можно было представить профсоюзным деятелем средней руки или директором предприятия, вышедшим на пенсию. Но уж никак не работником народного образования…

Суббота, 10 июля 2000 года, Москва, раннее утро. «Как хорошо быть генералом!..»

Удивительно, но в Москве Гарнич почему-то чувствовал себя более свободно, чем в родном Светлогорске.

И хотя для Столицы он был один из многих, себе подобных, тем не менее, вид московских улиц действовал на него, словно наркотик: сразу повышалось настроение, хотелось действий – быстрых и решительных. Один из психологов – кстати, тоже входивших в обойму «полезных инструментов» вице-спикера! – помнится, называл это «Синдромом провинциала»:

– У вас, уважаемый Владислав Игоревич, банальная подсознательная зависть жителя глубинки к нашему брату, москвичу. Вот почему и стремитесь постоянно, даже достигнув высот значительных, доказывать всем и каждому, что вы самый умный, самый толковый и самый респектабельный олигарх в этом заштатном городке. Столица для вас – тир, в котором вы стрелок. И вся ваша жизнь – это постоянные стрелковые упражнения, в них вы – мастер! А вот у себя, на «малой», так сказать, родине, вам ничего и никому доказывать не надо, для Светлогорска вы уже личность состоявшаяся, оттого и скучаете там…

Гарнича тогда покоробило это замечание, да ещё высказанное маститым психологом слегка снисходительным тоном. Но он сдержался. Понимал, что академик прав.

Вот и сейчас, едва его «Секвойя» ворвалась в тесные дворики Перово-Разумовского, Гарнич воспрял духом. Мы ещё посмотрим, господа, кто кого в этой игре! Рано его со счетов списывать – кто бы там ни стоял на пути! Он, Гарнич, далеко не последний парень в этой деревне! И с ним тягаться – даже «Папаше» бывало не с руки. Что уж тут говорить про НОВЕНЬКОГО?

Для дел особо деликатных имелся у вице-спикера незаменимый человечек. Его Гарнич подобрал ещё в годы перестройки. Бывший полковник КГБ, сидевший на внешней разведке. Ушёл на пенсию – что удивительно, сам, имея в активе прекрасный послужной список. В пассиве – полнейшее отсутствие недостатков. Что само по себе уже было подозрительным.

Ведь согласитесь, гораздо проще держать человека на каком-нибудь крючке, чем каждый раз думать: а не предаст ли он тебя в самый неподходящий момент? Но связи у полковника оказались просто фантастическими, аналитиком он был – превосходным, а уж более лучших КОМБИНАЦИЙ выстроить не смог бы и сам Гарнич. Так что тому пришлось рискнуть и приблизить отставника к себе. Впрочем, ни разу потом вице-спикер об этом не пожалел. Полковник прекрасно окупал те деньги, что на него расходовались.

Гарнич позвонил отставному разведчику из первого попавшегося телефона-автомата, купив за десять баксов связь-карту у крутившегося неподалёку чумазого пацанёнка.

Можно было бы, конечно, воспользоваться и одним из своих ОСОБЫХ «мобильников» – и Гарнич был уверен, что они – не засвечены. Но рисковать вице-спикер не стал.

К счастью, полковник оказался на месте.

– Да, Владислав Игоревич, конечно, я свободен. Куда подъехать?

– Давай в «Ворону»! Только осмотрись вначале, мало ли – «хвост» ещё кто-нибудь прицепит…

Отставник хмыкнул, но ничего не сказал. Повесив трубку, Гарнич вернулся в джип и погнал к условленному месту.

«Вороной» среди некоторых его «полезных инструментов» именовался небольшой бар «Ястреб», расположенный неподалёку от Тверской. Здесь Гарнич иногда встречался с особо доверенными людьми, когда затевал то или иное щекотливое дело.

Хозяином заведения был дальний его родственник, которого вице-спикер вытащил десять лет назад из Светлогорска и пристроил в Первопрестольной. Помог открыть кафе, отмазал от рэкета, сделал квартиру. В общем, вывел в люди. Разумеется, не просто так, а с дальним прицелом.

Поэтому за Гарнича родич кому угодно бы глаза выцарапал. Обслуга у него была вышколенная, языком зря не трепала – и о нередких визитах в «Ястреб» одного из первых людей в государстве никто не догадывался. Или – почти никто. В России что-либо скрыть порой бывает весьма затруднительно.

Бросив «Секвойю» в соседнем дворике, Гарнич быстрым шагом проследовал к запасному выходу в кафе. Дверь была не заперта – и, войдя в коридор, вице-спикер столкнулся там с охранником. Тот напрягся было, но, признав Гарнича, тут же расслабился. Сдержанно поздоровался.

– Полковник здесь? – спросил у него Гарнич. Охранник молча кивнул. Впрочем, можно было бы и не спрашивать – в противном случае, высокопоставленного гостя тут бы не встречали. Охранник быстро запер за ним дверь и проводил в специальную комнату.

Отставной разведчик сидел за столом и рассматривал какой-то иллюстрированный журнал. Увидев Гарнича, он неторопливо встал со стула.

Вице-спикер пожал ему руку, отрывисто бросил: – Чего водки не заказал? Мне бы сейчас граммов двести совсем не лишним было бы принять…

– На мой взгляд, – сказал тихо Полковник, окидывая Гарнича цепким и внимательным взглядом, – вам, Владислав Игоревич, нужно другое. Если позволите…

Он открыл небольшой холодильник, приткнувшийся возле стола, и вытащил оттуда бутылку. Судя по этикетке, это был ром. Полковник разлил напиток по широким стаканам, добавил кока-колы и бросил несколько кусков льда.

Кивнул: – Пейте, Владислав Игоревич. Это неплохая штучка, нервы успокаивает не хуже коньяка, можете мне поверить…

Гарнич ехидно хмыкнул: – Ты, думаешь, я «куба-либре» никогда не пил? Право слово, Семёныч, ты меня за какого-то придурка держишь! Я ж тебе не какой-то там нувориш или «авторитет», пролезший в олигархи, а государственный деятель, интеллигентная, можно сказать, личность, с высшим образованием и докторской диссертацией по философии…

То, что и диплом, и диссертация в своё время были куплены, Гарнич позволил себе давно забыть.

Он отобрал у полковника бутылку рома и сделал большой глоток. Крякнул – полковник лишь головой неодобрительно покачал, и только после этого вытащил из кармана пачку сигарет и нервно закурил.

Выпустил в потолок струю дыма и, глядя, как она рассеивается, мрачно сказал: – Семёныч, мне сейчас твой совет нужен. Я, похоже, влип крепко.

Замолчал. Полковник не торопил, ждал. Гарнич – матерясь через каждое слово, что было на него совсем нехарактерно, он не выносил обычно ругани, в двух словах обрисовал ситуацию.

– Вот и всё! – сказал он, заканчивая свою исповедь, и с надеждой посмотрел на Полковника. – Что посоветуешь, Семёныч?

Тот задумчиво почесал нос:

– Ну, пока ничего страшного я для вас, Владислав Игоревич, во всём этом не вижу.

– Легко тебе говорить! – огрызнулся Гарнич, снова хватаясь за бутылку с ромом. Приник к горлышку и быстро сделал ещё несколько больших глотков. Полковник опять неодобрительно покачал головой. Но промолчал. – А меня из-за этих трупов теперь на такой крючок подсадят, что всю жизнь буду на дядю пахать, как проклятый!

– Не обязательно, – проговорил спокойно Полковник. – Кто, говорите, на вас наехал?

– Пока мне известны только две группы. Это – астанинские «опричники» и люди Даргджанова.

– Уже хорошо, – улыбнулся полковник.

– Чего ж здесь хорошего? – проворчал – правда, уже не столь яростно, Гарнич. Невозмутимость полковника начинала и на него благотворно действовать – он по-немного стал отходить от последних сумасшедших событий. А может, сказался и алкоголь, растворивший кипящий в крови адреналин.

Полковник объяснил: – Первый и Даргджанов на дух не переносят друг друга. Они – из разных команд. Первый давно бы убрал своего «завхоза», но сейчас пока не может, слишком уж влиятельные люди за ним стоят. Через год, когда Первый укрепит свои тылы, заменит весь аппарат, вот тогда он Даргджанова и отправит подальше. Но пока Амиран – на коне.

Вы, Владислав Игоревич, правильно поступили, сразу же начав действовать. И, если бы не самодеятельность ваших парней – не понимаю, зачем только понадобилось «крошить» этих несчастных уголовников? – глядишь, всё бы и обошлось… Но что сделано, то сделано. Местные вас топить не будут – да и Астанин с Амираном поостерегутся. Им сейчас третий противник совсем ни к чему. И если вы отойдёте в сторону, будете над схваткой, то вам, безусловно, это зачтётся. Как одной стороной, так и другой. У вас сейчас что? Парламентские каникулы? Вот и отправьтесь куда-нибудь на отдых. На месяц, вместе с семейством. Да не за границу, упаси вас Бог сейчас куда-нибудь за рубежи нашей отчизны рвануть, не так поймут! Старое, доброе Сочи! Вот это то, что надо! Возьмите путёвку в один из думских санаториев, больше будьте на людях, гуляйте, пейте красное вино и купайтесь! И главное, запомните, никакой политики! Даже в разговорах со своими сторонниками! С девушками можете пофлиртовать – но опять-таки, в меру!

Идея была хорошая – это Гарнич понял сразу. Но для виду позволил себе поартачиться: – Я, значит, там буду в море бултыхаться, а мои парни – в камере гнить? Знаешь ведь мой принцип: «Своих не бросаю!»

Он строго посмотрел на полковника. Но тот не испугался, успел уже хорошо изучить за годы сотрудничества характер патрона.

Сказал степенно: – Ну, почему «гнить»? Если позволите, то я бы лично, – он подчеркнул это слово, – занялся этой проблемой. Думаю, с нашими адвокатами, да вашими связями в Светлогорске, мы их быстро вытащим на волю. Ну, а то, что недельку-другую в камере покоптят потолки, да «звиздюлей» от оперов получат – так это им на пользу пойдёт! Впредь не будут без приказа душегубством заниматься! Ишь, моду взяли: чуть что – сразу «облики гасить»…

Гарнич раздумывал недолго. Полковник говорил дело. Решительно мотнул головой, соглашаясь:

– Хорошо, Семёныч, действуй! Сколько надо денег – скажи моему помощнику, он выделит, я распоряжусь. Бывай!

И, повеселевший, направился к выходу. Действительно, ну их, эти письма куда подальше, в самом-то деле, что – на них свет, что ли, клином сошёлся?

– Владислав Игоревич, – окликнул Гарнича полковник, когда тот уже выходил в коридор. – Вы, это, там, на отдыхе – по-больше патриотизма, хорошо?

– В смысле? – не понял своего советника вице-спикер. – Ты ж мне сам советовал в политику не лезть!

На что полковник как-то неопределённо хмыкнул, но в подробности вдаваться не стал.

* * *

А на следующий день объявился и Стерн. Правда, не лично. Отзвонился по одному из «тревожных мобильников». Человек, контролировавший его, тут же известил Гарнича.

Вице-спикер уже готовился к отлёту и поэтому звонок журналиста оказался для него неожиданным.

– Он когда перезвонит?

– Через час.

– Хорошо, – отпустил помощника вице-спикер. – Пока погуляй до обеда, потом я верну тебе аппарат.

Стерн был точен. Ровно через час вышел на связь.

– Где тебя, Константин, черти носят? – сварливо осведомился депутат.

– Владислав Игоревич, тут такое началось…

– Ладно, не оправдывайся, ты лучше скажи – ЭТО у тебя?

– Нет, но я контролирую ситуацию.

– Ага, понял. А – подруга, она с тобой?

– Да.

– Сколько просит?

– Она вообще не хочет ЭТО отдавать…

– Ну и дура, убьют ведь, – Гарнич задумался, – Ты вот что – тогда просто забери у неё всё. И без всяких там церемоний! Когда на карту такое поставлено – можно быть грубым, в конце-то концов, ты у нас – не идеалист, сам понимаешь… Да подругу успокой – я цену ей настоящую дам сразу же… В общем, как сделаешь ДЕЛО – тут же вызвонись мне.

Стерн засопел, потом виновато сказал: – Э-э, видите ли, Владислав Игоревич, ЭТОГО у меня пока нет. И у неё – тоже.

– Что значит – «тоже»? – взорвался Гарнич. – Выражайся по-конкретнее!

– То и значит, – огрызнулся в ответ журналист. Он, понимаешь, тут шкурой своей рискует, а этот его ещё поучает, сам бы побегал! – Она куда-то всё перепрятала, а куда – мне не говорит.

– Ну, тогда я подошлю своих парней, – решил Гарнич, – Думаю, они быстро выбьют у неё это место… Вы сейчас где осели?

– Рядом, – уклонился от прямого ответа Стерн, – Вы уж извините меня, Владислав Игоревич, но я на данный момент – никому не верю, даже вам… А уж вашим парням – в особенности… Хватит, в Светлогорске показали чего они стоят!..

– Перестраховщик! – фыркнул вице-спикер. Но беззлобно. Ибо прекрасно понимал, что сейчас должен чувствовать его «инструмент». Сам бы на его месте так же поступил, правильно парень осторожничает. – Раз не веришь – чего тогда звонишь?

– Хотелось бы ситуацию разрегулировать, – высказался прямо Стерн. – Надоело, знаете ли, как пацану по стране бегать, да от собственной тени шарахаться!

– Решай проблему с товаром, вот и будет тебе счастье! – отрубил Гарнич. – Ты меня, Константин, хорошо знаешь: я своих в обиду – не даю! Вытащу и тебя, и твою подругу! Но – не бесплатно! Так что, думай! – и, сменив тон на более мягкий, поинтересовался:

– Деньги-то хоть у вас остались?

Вот, блин, добрый дедушка нашёлся! Пер Ноэль, понимаешь, Санта Клаус и Йоллоупукка – в одном флаконе!

– Ещё не все ваши израсходовал. – хмыкнул журналист, – Давайте так договоримся: я попробую уточнить, где ЭТО находится, и когда узнаю – немедленно вам позвоню. Идёт?

– Не мне, а моему помощнику, – поправил депутат. – Ты его знаешь, Семёныч его зовут… Он в курсе. Я оставлю ему этот аппарат, так что – не теряйся! – и отключился.

– Вот сука! – не сдержал своих эмоций Стерн.

* * *

Распечатку разговора Гарнича с ОБЪЕКТОМ, Астанину принесли спустя полчаса. Быстро пробежав текст глазами, генерал вскинулся, точно охотничий пёс, учуявший дичь: – Где эта сволочь?!

– К сожалению, точное место зафиксировать не удалось, – виновато развёл руками Погодин. – Слишком поздно парни спохватились! Но за Гарничем установили дополнительное наблюдение, так что если его парень засветится, быстро его схватим!

– Время, Паша, время! – потряс его Астанин за ворот мундира. – Ты представляешь, что будет, если нас опередят?!

– Да ничего, Фёдор Кузьмич, – постарался успокоить шефа полковник. – Ситуацию мы контролируем, возьмём товар сразу…

– Легко тебе говорить! – фыркнул генерал, нервно тряся распечаткой, – а ежели, что не так пойдёт, тогда как прикажешь ягодицами вертеть?!!

– Да ничего особенного, не волнуйтесь вы так! – Погодин был спокоен, как никогда. И волнения шефа не понимал совершенно. Или – не хотел понимать. – В случае чего, ну, коли, – он суеверно поплевал через плечо – и Астанин машинально повторил его жест, – всё полетит в тартарары, предлагаю не паниковать, а сразу же пойти к… – он на мгновение поднял глаза к потолку, давая понять, кого имеет в виду, – и всё рассказать. Но! Подать ДЕЛО таким образом, будто вышли на него во время профилактической отработки «старой гвардии». Того же, скажем, Даргджанова…

– А, ну как спросит: почему сразу не доложили? – идея зама показалась Астанину неплохой. Но, как и положено высокому начальству, он не стал немедленно извещать об этом своего подчинённого.

– А вы тогда ответите, что прежде чем бить в колокола, решили всё проверить для начала, дабы «дезу» не сообщать, – улыбнулся Погодин. Мужик он был сообразительный – недаром Астанин его к себе приблизил.

Генерал повеселел.

– Я ж говорил – быть тебе, Паша, ЕНЕРАЛОМ! – и от души хлопнул зама по плечу. Это у Фёдора Кузьмича был жест наивысшего расположения среди своих.

Вторник, 13 июля 2000 года, Москва. Утро. «Гонки с препятствиями»

Естественно, ни в какие Сочи Гарнич не поехал. Тем более, после звонка своего «полезного инструмента». Но и в Москве отсвечивать не стал, тут Семёныч был прав: нечего без надобности гусей дразнить! Поэтому выехал в область – там, неподалёку от Звенигорода, у него был свой загородный особняк. Здесь вице-спикер и просидел в томительном ожидании пару суток, ожидая, пока на него вновь не выйдет Стерн.

В качестве места встречи журналист выбрал «Европейское бистро» на Старом Арбате. Когда-то он уже сижывал там – и место это ему понравилось.

Для конфиденциальных бесед – самое то. Центр – голимый. К тому же – народ постоянно толпится: что свой, что заграничный, потеряться – пара пустяков!

Для интимных пересечений лучше ничего не придумаешь!

Стерн выбрал столик в дальнем зале, сразу у входа – всех входящих видно сразу, а тебя заметят только тогда, когда уже подходить будут, стена укрывает от нескромного взора. Второго выхода нет – но при случае можно и в туалете укрыться. До него – рукой подать, всего – два шага от столика. Хоть сомнительное, но – убежище. Да ещё и внешность теперь у него другая – не сразу и обратят внимание…

Стерн приехал сюда в районе трёх часов – время самое удобное, людей на Арбате – море. Заказал себе кофе, пару бутербродов, после чего – отзвонился Гарничу. Объяснил, где находится. Попросив:

– Только приезжайте без сопровождающих, хрен знает, на кого ещё они работают, опыт, знаете, уже есть…

– Разберёмся, – недовольно буркнул Гарнич.

Честно говоря, можно было бы и не настаивать на встрече с ним. Но Стерн устал бегать. Не в тех он был уже годах, чтобы изображать из себя героя «Трёх дней Кондора». Да и Алиса долго такой кочевой жизни не выдержит. А у Гарнича, какая-никая, а всё ж таки – защита!

Так, в размышлениях, Стерн провёл в «Бистро» минут сорок, не забывая при этом поглядывать в сторону входа. Заказ совсем не лез в горло. Но журналист старался жевать, дабы не привлекать к себе чужого внимания.

Гарнич же однако всё не шёл.

Устав от бесплодных ожиданий, Стерн набрал номер вице-спикера. Но тот не отозвался.

Это уже навевало на нехорошие мысли. Но журналист решил пока не дёргаться. Подожду ещё минут десять, вдруг – пробки, решил он про себя, а тогда…

Что тогда – он не успел додумать, потому что в зал стремительно ворвались четверо мужчин – и, окинув зал цепкими взглядами, тут же рванулись в дальний угол, где за двумя столиками веселилась компания из трёх мужиков и двух дам. На Стерна пара не обратила никакого внимания – слава Богу, спасли лысина и спортивный наряд!

– Сидеть! – рявкнул один из ворвавшихся, потрясая пред носом сидевших какими-то красными «корочками». – Милиция! Па-а-прошу предъявить документы!

– А в чём, собственно, дело? – взвилась какая-то дама. – Вы что себе позволяете, молодой человек?

Ей тут же посоветовали заткнуться. В ответ её спутник, долговязый мужик – внешне похожий на легендарного баскетболиста советских времён Сабониса, не долго думая, засветил ГРАЖДАНИНУ НАЧАЛЬНИКУ бокалом по роже. Кто-то вскрикнул, раздался тревожный взвизг официантки – и секундой спустя, вся честная компания сплелась в рукопашном клубке…

Драка стремительно набирала обороты.

Подхватив чашку кофе, с непроницаемым лицом, Стерн бочком, по стеночке, моля в душе Бога, чтобы мужики – не дай Бог! – не обернулись, незамеченным просочился в первый зал. Быстро оглянулся – и, не обнаружив ничего опасного, тем не менее, решительно нырнул в двери, ведущие на кухню.

Проскочил мимо удивлённых поваров, оказался в каком-то тесном, заставленном ящиками коридорчике, из которого быстро выскочил на задний дворик.

Тут была небольшая каменная стена, на которую Стерн немедленно и вскарабкался. Обозрел окрестности и довольно осклабился: ага, понятно – какая-то стройка, через которую можно выбраться на соседнюю улицу…

Вперёд, маркиз, нас ждут великие дела!

Он спрыгнул со стены и со всех ног метнулся к строящемуся зданию, уже спиной чувствуя, что неведомые охотники вот-вот последуют его примеру…

Предал ли его Гарнич или тот, у кого был его «мобильник», решил подзаработать на журналисте, сейчас это интересовало Стерна меньше всего. Главное было – унести скорее ноги, а там уже будем карты раскидывать… И решать: кто кого и за какие деньги продал!

Стерну повезло – от охотников он оторвался.

* * *

Проскочив пару домов и свернув в какой-то переулок, Стерн неожиданно вышел к «МакДональдсу». При виде вывески у Стерна заурчало в животе. Только сейчас журналист понял, насколько он голоден. И даже недавний лёгкий перекус в «Бистро» не решал проблемы – всё моментально сгорело в адреналиновом пожаре.

И как всегда, поступающий в минуты опасности по первому импульсу, Стерн решительно направился в заведение. Каждый знает, что лучше всего думается под хорошую еду. А Стерн покушать любил. Водился за ним такой вот недостаток – или грех, по мнению истинно верующих…

Народу было мало – видимо, из-за раннего времени. Поэтому Стерн быстренько набрал себе всякой всячины, прихватил две упаковки с клюквенным морсом и, оглядевшись, пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж… Там тоже был зал, и здесь не в пример первому этажу, царила более уютная обстановка.

По уже сложившейся привычке Стерн выбрал столик в самом дальнем углу, содрал с головы «бейсболку» и небрежно зашвырнув на второй стул, начал не спеша насыщаться.

Заморив червячка, призадумался. Нужно было что-то делать. Просто бегать он уже не мог. Да и не дело человека его уровня исполнять роль загнанного зайца, пора начинать и огрызаться!

На столик упала тень, и чей-то приятный голос за спиной вежливо осведомился: – Простите, у вас не занято?

Чувствуя, как у него каменеют скулы, но ничем не выдавая своих чувств, Стерн медленно повернул голову. Сзади, практически нависая над журналистом, стоял высокий плечистый мужчина, блондин с пронзительно голубыми глазами. Он виновато улыбался, а в руках держал поднос, не менее заставленный блюдами, чем у Стерна. Видно было, что мужчина очень голоден и ищет место, где бы присесть.

Истинный ариец, машинально отметил про себя журналист, успокаиваясь – вот только нос немного подкачал, сразу выдавал в его хозяине семитские корни. Адвокат, мелкий клерк из мэрии или «секьюрити» средней руки. Может быть даже, какой-нибудь силовик, проглядывает в парне армейская косточка. Никакой опасностью от него не веяло, и Стерн, немного помедлив, молча кивнул.

– Спасибо, – поблагодарил его мужчина и устроился напротив.

Ел он быстро, но с каким-то аристократическим изяществом. Во всяком случае, так должны были вкушать блюда дворяне Российской Империи – как это представлялось Стерну. Поймав любопытствующий взгляд журналиста, мужчина извиняюще улыбнулся. Пояснил:

– Работа. Вечно пообедать забываешь. Вот как вы, например, – он показал глазами на груду пустых коробочек, чашек и прочей одноразовой посуды, скопившейся на половине Стерна.

– Угум, – буркнул в ответ журналист.

Поговорить, конечно, хотелось, сосед вроде бы располагал к беседе. Но кто его там знает, что он за человек. Хоть Москва и большой города, но и в ней порой происходят весьма занятные ПЕРЕСЕЧЕНИЯ – этот термин Стерн позаимствовал из произведений известного ещё в советские времена автора детективных и шпионских романов Юлиана Семёнова. Означало сие слово вроде бы случайные встречи совершенно незнакомых людей, которые, как потом выяснялось, оказывалось связанными между собой миллионами невидимых и прочных уз. Через общих друзей, дальних родственников, сослуживцев или любимое дело. Кто-то в подобные псевдосовпадения не верил. А вот Стерну неоднократно приходилось убеждаться в обратном. Особенно, когда он попадал, как вот сейчас, в водоворот немыслимых событий. Тогда ПЕРЕСЕЧЕНИЯ начинали переть просто косяком, словно рыба, загоняемая моряками в невод.

Нужно было бы встать и уйти, тем более, что Стерн поел, но он отчего-то медлил. Мужчина меж тем покончил с едой, аккуратно вытер руки бумажной салфеточкой и вдруг весело подмигнул Стерну – тот аж вздрогнул от неожиданности:

– А вот, как вы сами думаете, Константин Константинович, долго ещё сумеете продержатся вместе с вашей подругой, бегая от всех? Деньги имеют неприятное свойство быстро заканчиваться, а у вас ведь их совсем мало осталось, верно? И что тогда? – продолжая говорить, мужчина резко выбросил вперёд правую руку, цепко хватая рванувшегося было из-за стола Стерна, и мягким, но сильным движением, вернул его обратно на место. Укоризненно покачал головой: – Экий вы, Константин Константинович, человек стремительный! Неужто не можете решить все вопросы без лишней спешки, обстоятельно, к обоюдному согласию, а? – он пытливо заглянул в глаза журналиста, и, уловив оттенок страха, поспешил его успокоить, впрочем, продолжая удерживать за рукав рубашки: – Прошу вас, успокойтесь, я не из числа тех, кто устроил на вас охоту. Между нами, дрянь людишки! Ну, кто ж так непрофессионально действует? Аж стыдно становится за них! Прямо-таки филиал гестапо или застенки НКВД, а не доблестные органы свободной России! Могли бы и научиться хорошим манерам – вон ведь сколько годков после падения Берлинской стены произошло? Ан нет, всё по старинке норовят!..

– Кто вы? – хрипло (внезапно сел голос) спросил Стерн. Мужчина слегка привстал. И, коротко поклонившись, представился: – С вашего позволения, Анатоль Дейч. Помощник второго секретаря израильского посольства.

– Шпион? Из МОССАДА?

Дейч расхохотался и тут же отпустил рукав рубашки Стерна: – Нет, вы меня просто умиляете, Константин Константинович! Насколько же вы мифами-то задавлены! Ну, с чего вы взяли, что если человек – работник израильского посольства, так он непременно – агент «Института»…

– Что? – не понял Стерн.

– О, прошу прощения, так у нас в стране называют МОССАД! «Институт специальных исследований и разведки». Но сразу хочу вас разочаровать: к этому почтенному учреждению я не имею ни малейшего отношения! Да и почему вы, русские, так зациклились на МОССАДЕ? Уверяю вас, у нас в Израиле, хватает и других спецслужб, не менее значимых и эффективно действующих. Например, «АМАН» – это что-то вроде вашего ГРУ. Или «Шин Бет» – аналог КГБ… О, опять оговорился, конечно же, ФСБ!

– А ведь вы наш, – полу-утвердительно, полу-вопросительно заметил Стерн. Как всегда с ним бывало в острых ситуациях, вроде нынешней, он сумел быстро успокоиться, взял себя в руки и внутренне собрался. Теперь это вновь был решительный человек, которому сам чёрт уже брат, готовый – и к смертельной схватке, и к немедленному бегству – это уж как карта выпадет! – Уж больно чисто излагаете, да и говорок московский проскальзывает, только столичные так любят гнусаво тянуть гласные в конце слова…

В ответ Дейч широко улыбнулся: – Браво, Константин Константинович! Вот что значит профессионал! Колете не сходя с места! Я действительно русский – или россиянин, как теперь модно у вас говорить. Уехал отсюда в начале восьмидесятых. Учился, женился – сейчас вот по дипломатическому поприщу служу. Если всё удачно сложится, лет так через десять могу претендовать на пост посла. Вряд ли снова в России. Но где-нибудь в бывшей Восточной Европе или странах Балтии – вполне вероятно. Неплохой трамплин для дальнейшей карьеры, не правда ли? А я – честолюбив, признаюсь сразу. И отнюдь не жажду прозябать на вторых ролях веки вечные! Но это при условии, что вы мне поможете, – он обезоруживающе улыбнулся, всем своим видом давая понять, какой он свой в доску парень, честный и открытый до глубины души. Будь Стерну лет на пятнадцать меньше, он бы точно на это купился. Сейчас же он мрачно насупился и твёрдо сказал: – Не знаю, что вам от меня нужно – и вообще, как вы меня нашли, но прошу извинить, я очень тороплюсь!

А теперь встать, кивком головы попрощаться и скорей в нижний зал. Вряд ли его будут брать прямо здесь, слишком многолюдно, а этим ребятам широкая огласка не нужна. А вот на улице – нет ничего проще, скрутят на пороге, мордой в машину – вон их сколько вдоль тротуара стоит! наверняка, кое-какие из них не просто так здесь припарковались! – и поминай, как звали раба Божьего Константина! Кой чёрт его понёс в этот «МакДональдс», будто других забегаловок поблизости не нашлось?

– Не спешите, – вновь попросил его Дейч. – Я тут совершенно один, без охраны, нас никто не контролирует, так что несколько минут – погоды вам не сделают, Константин Константинович! Поговорим?

Секунду-другую Стерн внимательно рассматривал собеседника – затем напряжение в его плечах спало, он криво усмехнулся и вполголоса сказал:

– Ну, если вы так настаиваете… Что вам нужно?

– Вы сами прекрасно знаете что, – усмехнулся Дейч. – Тот материал, который находится у вашей подруги…

– У меня его нет! – быстро проговорил Стерн.

– Верю, – вежливо наклонил голову Дейч, – Но тогда, быть может, вы сами поинтересуетесь, где он спрятан, у многоуважаемой Алисы Сергеевны – я правильно её назвал? – Её фамилия, если не ошибаюсь, Терентьева?

– Какая вам разница? – грубо рявкнул Стерн.

На что Дейч только развёл руками и примиряющее улыбнулся:

– Абсолютно никакой, уважаемый Константин Константинович! Просто я хочу предложить вам небольшую сделку, – он не спеша сунул руку в нагрудный карман – Стерн напрягся, хватаясь за барсетку, в которой лежала «Оса», купленная накануне на рынке у какого-то торговца кавказской внешности, однако израильтянин вытянул белый прямоугольник визитки, положил на столешницу и щелчком пальца отправил в сторону журналиста. Стерн машинально поймал карточку: – Вот, возьмите, пожалуйста, если возникнет надобность – то позвоните по этому номеру, я сразу же подъеду! Мы, конечно, не миллионеры и денег много предложить вряд ли сможем, но! – Анатоль со значением поднял указательный палец, – О ВПОЛНЕ ПРИЕМЛИМОЙ компенсации для хозяйки документов, думаю, договоримся! И, разумеется, не забудем и посредника. То есть, вас. Кстати, можем и убежище предложить, политическое, в нашей стране, с новыми документами… Или в Европе – если пожелаете, но это уже на ваше усмотрение… В общем, подумайте!

Он встал, вежливо поклонился и спокойно удалился. Стерн проводил израильтянина немного растерянным взглядом, потом резво подхватился и, выскочив из-за столика, метнулся к проходившей мимо официантке с подносом:

– Девушка, милая! Можно вас на секундочку?.. Вы не подскажите, где тут у вас второй выход?

Среда, 14 июля 2000 года, Подмосковье, летняя дача главы государства. Раннее утро. «День приятных сюрпризов»

Со «Стариком» Евгений Евгеньевич встретился во время короткого – всего на три дня взятого отпуска. Советник самолично прикатил на Ближнюю Дачу (так в окружении Громова окрестили этот загородный домик для Президента, спрятавшийся в лесу, всего в сорока километрах от шумной Столицы), без проблем миновал охрану – на сей счёт имелось соответствующее указание, и сразу же наткнулся на Громова – тот стоял перед входом в дом, вместе с каким-то нервным очкариком – и оба о чём-то ожесточённо спорили.

Увидев «Старика», Громов тут же прекратил препираться со своим собеседником, его лицо расцвело в радостной улыбке, и он стремительно зашагал навстречу гостю. Они обнялись. Очкарик презрительно оттопырил нижнюю губу – видать, не любил сантиментов, и демонстративно отвернулся.

Парень «Старику» решительно не понравился. И он сделал себе зарубку в памяти – разобраться при случае с человеком. Ибо Первого должны окружать НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ. А – не СУКИ и КАЗНОКРАДЫ.

– Ну, здравствуй, Семёныч, – сказал Громов, приобнял старика за плечи – и, тут же отстранившись, словно чего-то застеснявшись, потянул Советника за собой. – Пойдём, старина, сейчас выпьем малёхо, ты ж, насколько я помню, по-прежнему, всё водочку жалуешь?

– А чего мне вкусы менять? – пожал плечами «Старик». Кивнул в сторону мявшегося в стороне очкарика: – Это что ещё за хрен? Что-то я раньше не замечал его в твоей свите…

– Не понравился тебе? – пытливо заглянул в лицо Советнику Громов – и засмеялся, шутливо погрозив ему пальцем: – Вижу, вижу, что не понравился, можешь не отпираться… У тебя ж это на лице написано…

– Скользкий он у тебя и с гонором, – строго заметил «Старик». – Эмоции в нём над разумом превалируют. Обидится – мигом сдаст. А одумается – так самоедством заниматься не станет, спишет всё на импульсивность и порыв своей сволочной натуры…, – и как припечатал: – Гони ты его Женька, прочь, пока не поздно – НЕ НАШ ЭТО ЧЕЛОВЕК.

Громов сразу посерьёзнел. Сказал виновато:

– Рад бы, Семёныч, да не могу! Нужный очень парнишка, и ума большого. Трону – от меня завтра янкесы отвернутся, он у них в огромном авторитете, а мне сейчас их поддержка, как воздух нужна! – И для пущей убедительности Громов резко чиркнул ребром ладони по шее. – Но в одном ты прав – не наш человек. – И пообещал: – Как только надобность отпадёт – сразу же подальше куда-нибудь засуну, нечего ему в Кремле отираться, – он повелительно махнул рукой, и очкарик, состроив недовольную физиономию, моментально ушёл.

В дом заходить не стали. Расположились на небольшой полянке, скрытой от посторонних взоров пышно разросшейся малиной. Здесь был установлен небольшой деревянный столик и три лёгких раскладных креслица – такие часто можно встретить на пляжах. Расторопный молодой мужчина – внешне похожий на бармена, но с цепким взглядом профессионального охранника, сноровисто накрыл столик. Лёгкие бутерброды – сыр, колбаса, ветчина. Тарелка с крупными помидорами. Запотевшая, прямо из холодильника, бутылка «Юрия Долгорукого». Советник умилился: – Ну, Женька, спасибо, даже помидорчики мои любимые запас, «бычье сердце», уважил старика…

– Да чего там, – пожал плечами Громов, делая равнодушное лицо – но чувствовалось, был рад искренней похвале старого наставника и учителя. – Давай-ка за встречу – и ты мне расскажешь, какие напасти нам с тобой грозят!

Это был их маленький ритуал, который сложился ещё с тех времён, когда Громова после автокатастрофы, в которой погибла его жена, уволили из Конторы – и он устроился в небольшую компьютерную фирму простым охранником. Советник тогда первый раз пришёл к нему – единственный, кстати, из коллег, кто не оставил товарища в беде, они жахнули за встречу водочки – тогда, правда, это была «Столичная», а потом Советник, разругав его за выбор нового места работы, предложил по-внимательнее приглядеться к коммерческому директору фирмы.

Громов последовал совету – и очень скоро выяснил, что директор собирается свалить своего начальника, дабы самому усесться в освободившееся кресло. Уже и киллера подыскал, из местных бандюганов.

Говорить обо всём шефу Громов не стал. Тот доверял своему директору и словам какого-то там охранника просто бы не поверил. Громов поступил мудрее. Дождался, когда пойдёт АКЦИЯ, и взял исполнителя, что называется, «с поличным». А затем, пользуясь моментом, тут же «выпотрошил» у него и имя заказчика.

Благодарный шеф оценил расторопность охранника и поставил его во главе своей службы безопасности. Потом сделал своим заместителем. И вот тут-то Громов развернулся, как следует! Через полтора года фирма из мелкой превратилась в крупную – с филиалами в двадцати регионах и с трёмя зарубежными представительствами. А ещё через год Громов стал её президентом и совладельцем… Потом Советник двинул его в политику…

– Давай-ка выпьем, сынок, – сказал «Старик», поднимая стакан, куда Громов быстро, но без излишней суеты набулькал водочки, – За твою карьеру, за будущее нашей страны, которую чуть было не развалили разного рода ПИДАРАСЫ, – (человек ТОГДАШНЕГО ВРЕМЕНИ, он неосознанно копировал Никиту Сергеича, на дух не переносившего разного рода абстракционистов и прочих людей свободных профессий, считая их чуть ли не секс-меньшинствами, впрочем, сам Советник лично ТАК НЕ ДУМАЛ. Хоть и был он ровесником века, хорошо знавшим Хрущёва, тем не менее, поступал мудрее Никиты Сергеича – что и помогло ему ВЫЖИТЬ в последующие годы. Вообще-то, люди, близко знакомые с Советником, считали его ГЕНИЕМ – поскольку тот ни разу не ошибался. Особенно в выстраивании КОМБИНАЦИЙ…).

После второй, Советник, хитровато сощурившись, поинтересовался у Громова: – А скажи-ка мне, Евгений, что это за суету твои молодцы устроили вокруг некоей Алисы Терентьевой?

– Какие молодцы? – не понял Громов, и тут до него дошло, КАКОЕ ИМЯ назвал Советник: – Постой, Семёныч, но ты-то откуда о ней знаешь? Это ж моё прошлое, ты что, старче, копаться в нём вздумал, так и так твою мать?!!

Он вскочил со стульчика и стоял теперь перед Стариком, злой и рассерженный. По-настоящему рассерженный, словно пёс, у которого из-под носа выхватили косточку. Метрах в десяти, из кустарника, тут же выдвинулись два телохранителя, почувствовавшие резкое изменение атмосферы. Правда, к столику не подошли, но напряглись, готовые при малейшей угрозе со стороны гостя, нашпиговать его немалым количеством свинцового «гороха». Или повязать – в зависимости от ситуации.

Но Советник не испугался грозного вида своего бывшего коллеги и ученика – и его «бодигардов».

– Экий ты, Евгений, нервный стал! Того и гляди, на людей бросаться станешь, чисто, как цепной кобель! Чего задёргался? Теперь, чай, не бизнесмен доморощенный, – Советник уже откровенно издевался над Евгением Евгеньевичем, – А всенародно избранный Президент, мать твою за ногу! Блюсти себя должон, а не прыгать, как боксёр по рингу…

– Не ёрничай, старый хрен, говори по существу! – рявкнул Громов. Впрочем, он тут же взял себя в руки и снова сел перед Советником: – Знаешь же, не люблю я этих твоих виляний, особенно, когда дело касается серьёзных вещей… Чего Алису вспомнил? Я и сам уже о ней забывать начал, лет-то сколько прошло…

– А вот чего, – Советник взял бутылочку и принялся неторопливо разливать «продукт» по стаканам. – С неделю назад эта вот самая Терентьева прислала тебе письмо. Мол, поздравляю, как дела и всё такое прочее. Обычная белиберда, не стоящая твоего венценосного внимания. Судя по всему, дамочка просто хотела напомнить о себе, не более, к старости мы все сентиментальными делаемся – ей же сейчас сорок, верно?

Громов неопределённо дёрнул плечом. Но смолчал.

– Ну, так вот, твоя канцелярия послание Терентьевой оставила без ответа. Мало ли кто тебе пишет? Но кое-кто решил с дамочкой познакомиться поближе – на предмет изъятия у неё неких писем, – тут Советник испытующе глянул на Громова, – Ты ж с ней вроде тогда переписывался года полтора, я не ошибаюсь?

– Да мало ли кто с кем в юности не переписывался? – раздражённо фыркнул Президент. – Ну, было дело, так ведь ничего такого в этих письмах-то и нет, сплошные «записки влюблённого идиота»! Захоти Алиса деньгу зашибить, отдать эти бумаги «папарацци» – да на здоровье! Сплетней обо мне больше, сплетней меньше – какая разница? Хоть заработает немного – всё польза к пенсии!..

– Не скажи, Женя, ой, не скажи, – предостерегающе покачал головой Советник. – Тут какая-то непонятная игра вокруг этих писем завертелась, что-то мы с тобой упустили в этом деле…

«Мы!» – тут же сделал у себя в памяти зарубку Громов, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Лишь слушал старика, сохраняя на лице непроницаемую маску.

А Советник продолжал:

– Наш друг железобетонный и твой Федька-вертухай своих орлов в Светлогорск направили, чтобы с дамочкой этой поближе познакомиться. А может – и с твоими письмами. Но – не повезло парням. Её дружок – местный «журналюга», «покрошил» гостей, что твой киллер, представляешь? И оба скрылись. Предположительно – сюда рванули. К тебе. Правды искать. И защиты.

– Или шантажировать, – криво усмехаясь, предположил Громов. – Говоришь, с «папарацци» связалась? Толковый хоть малый?

– Более чем, – отрезал Советник. – У себя в области – личность довольно влиятельная. ВХОЖ в КАБИНЕТЫ…

– Да что ты говоришь?

– То и говорю. По моим данным, за ним стоит «Папа» Гарнич…

– Вот как? – эта новость тоже не очень понравилась Громову. Вице-спикера он недолюбливал, но до него пока у Евгения Евгеньевича руки ещё не дошли, других забот, более важных хватало.

Да и олигарх не давал, откровенно говоря, никаких пока поводов, чтобы заняться им.

– А ты что думал? – посмотрел строго на Громова Советник: – И вот если смотреть теперь на это дело с учётом ВСЕХ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ СТОРОН, то я бы не стал так благодушничать относительно того, кому достанутся твои любовные писульки! Напишут книжку, фотографий туда понапихают, ты ж, наверное, с Алиской в Вене не раз на память щёлкался, угадал? – Советник кинул на Громова внимательный взгляд, но тот на него никак не прореагировал, лишь посопел недовольно. – Сплетен каких-нибудь добавят, НУЖНЫХ! Да за такую писанину любое издательство дьяволу душу продаст! Я уж про «западников» вообще молчу!

Некоторое время Евгений Евгеньевич молчал, обдумывая слова своего наставника. Положа руку на сердце, не верил он, что ситуация настолько уж катастрофическая. Но с другой стороны, с чего тогда вокруг неё все так засуетились?!

– Молчишь? И правильно делаешь! – одобрительно кивнул ему Советник, – Этот вариант мне самому маловероятным кажется, но я бы его тоже не исключал. Так что теперь в твоих интересах свою подругу разыскать – и как можно скорее. Пока не случилось чего-либо экстраординарного. И опасного. Я тебе тут парня одного подгоню, хорошо? Пусть он этой проблемой и займётся, нечего твоей охране в дело это лезть, пусть лучше о твоей безопасности заботятся…

– Не надо! – отказался Громов, и по тому, каким тоном это было сказано, Советник понял, что спорить с Первым – бесполезно, он уже принял решение. – У меня свои хлопцы есть, не чета твоим! Если бы в бизнесе не увязли по самое горло – давно бы к себе перетащил…

– Ну, дело твоё! – не стал возражать Советник. Он знал, когда с Громовым нужно было соглашаться сразу, как вот сейчас, а когда – настаивать на своём. А о каких «хлопцах» обмолвился Первый, понятно было и так.

Агентство «Профи-Сервис», одна из громовских фирм, оставленная сейчас, после избрания, на верного зама, это ж почти полторы тысячи аналитиков и специалистов по особым поручениям – плюс около пяти тысячи охранников и телохранителей, целая армия! Причём, такая, что стоит двух, а то и трёх дивизий!

В своё время Громов набрал в неё крутейших профессионалов из различных служб. Правда, большинство всё же были из его бывшей «конторы». Им Громов доверял больше.

– В общем, поеду я к себе. А ты пока Федьку-то попытай, чего нарыл, может, и парни твои не сгодятся – генерал-то пёс опытный и служить верно умеет! Пока умеет… Ну, бывай, Евгеньич, спасибо за угощеньице! – он махнул рукой Президенту на прощание и пошёл к воротам. Громов несколько секунд смотрел ему вслед, потом сплюнул себе под ноги и тихо выругался. Умел Советник портить людям настроение, ничего не скажешь!

Середина июля 2000 года. Ближнее Подмосковье. Дом отдыха для членов элитного клуба отставных военных. Вечер. «Не кочегары мы, не плотники, но огорчений, в общем, нет!..»

Как всегда, «Маршалы» в полном составе собрались на обед. Этот входило в устав их клуба – причём, одним из основных пунктов поведения. «Завтраком поделись с другом, а ужин – отдай врагу!»

То есть, можешь вообще манкировать утренними и вечерними приёмами пищи. Во время встреч, затягивающихся порой на сутки, или – совместного отдыха. Как вот, например, сейчас.

Но обед – это святое!

Особенно, когда есть, что обсудить.

Сегодня был день монгольской кухни.

– Боже! – простонал один из «Маршалов», откликавшийся в миру и на «Дмитрия Егорыча», и даже – на «Димку». Но, разумеется, только в кругу своих. – Бедный мой желудок! – И пояснил жалобно, ловя недоумённые взгляды соратников: – Я ж, парни, вторую неделю на диете сижу, моя вторая половина заставила! А с вами, чертями, опять всё псу под хвост! – он плотоядно втянул носом дурманящий запах, исходящий от блюд, щедро расставленных на огромном, вытянутом в длину, столе. И немедленно потянулся за вилкой.

– А что, старина? – засмеялся его сосед слева. – Растолстеть, что ли, боишься? Напрасно! Нормальный мужик и должен быть таким, как ты – в меру упитанным, и с небольшим брюшком!.. Как Карлссон!

– Да я ж на корте из-за него сдыхаю минут через пять…

– Ах, на корте! – заржали и остальные «Маршалы». – Да ты, Димка, теперь этот, как его: «пенис-сист!» Скоро «Большой Шлем» обмывать будем?

– Да какой там «Большой ШЛем», полгода, как бегаю, а мячики как летали мимо, так и продолжают летать…

По его голосу чувствовалось, что он не на шутку раздосадован. Хоть и несерьёзное увлечение на старости лет, но для человека, привыкшего ДОБИВАТЬСЯ, неудачи – даже в роли начинающего спортсмена, отзываются весьма болезненными уколами по самолюбию.

– Тоже жена заставила, а, Димка? – хохотнул сосед справа. Этот «Маршал», в отличие от «теннисиста», со спортом дружил всю жизнь. Футбол, волейбол, плавание, бокс. Пусть – как любитель, но – на вполне приличном уровне. И сегодня «Маршал» не растерял былых качеств, с охотой посещал спортзал, где качал мыщцы на тренажёрах и в охотку «стучал» по мешку, в бассейне – резал водную гладь, словно торпедный катер, и раз в недельку позволял себе набирать загар в солярии. – Только чего так поздно увлёкся, «Папаше» уже от дел отошёл, а НОВЫЙ, говорят, на боевых искусствах помешан…

– Верно, – сухо обронил сидящий напротив «Егорыча» худощавый старикан – «Маршалы» звали его просто и незатейливо: «Наш друг». – Каратэ. Кирпич – не знаю, разобьёт ли, но доску полусантиметровую – прошибает запросто! С первой попытки. Сам видел.

Кто-то из «Маршалов» крякнул – то ли завистливо, то ли одобрительно, сразу и не поймёшь.

– Ну и как он? – полюбопытствовал «Спортсмен». – Осваивается в новой роли?

– Да понемногу, – неопределённо дёрнул плечом «Наш друг». – Новичок ведь на Олимпе! Ни губернаторской «отсидки», ни министерских постов – разве что, Дума в запасе… Да и то – всего-то на один срок! К тому же – неполный! Боюсь, может и не удержаться…

– Ну, ты, дружище, не каркай! – нахмурился «Егорыч». – Мы столько, понимаешь, в него денег вгрохали – и вдруг такой «пися-мизьм!» И, главное, ни на чём не обоснованный! Ты-то у нас на что к парню приставлен, водку хлестать, да анекдоты травить, что ли? Так этому и мы обучены, не сумлевайся, вполне тебя заменим, ежели что!..

«Наш друг» нервно дёрнул щекой, видимо, хотел резко ответить, но – сдержался. Секунду подержал паузу – и нехотя процедил сквозь зубы:

– Да фактор один проявился! – и, поймав вопросительные взгляды соратников, пояснил: – Сентиментальным наш протеже оказался, и, как мне кажется, это не слишком-то за нас сыграть сможет…

– Ну-ка, ну-ка, старина! – аж подался вперёд «Маршал-Наставник» – в их узком мирке просто: «Даниил Степаныч», интриган и авантюрист высочайшей пробы, он-то и «Клуб» придумал, как – очередной инструмент для собственных политических игр. Другое дело, что творение быстро переросло интересы своего Создателя и стало играть доминирующую роль во всех политических акциях в стране.

«Степаныч», как умный человек, быстро просёк ТЕНДЕНЦИЮ – и тут же отошёл на вторые роли, чтобы сохранить для себя хоть какие-то рычаги управления.

Понял сразу, что в противном случае его же не менее честолюбивые соратники моментально сомнут и вышвырнут вон.

Старое правило: если не можешь погасить явление – возглавь его! Или, хотя бы, держись поблизости…

Воскресенье, 18 июля 2000 года, Москва, 10 часов утра. «Волки и охотники…»

А на исходе недели они допустили ошибку. Точнее, её совершила Алиса Сергеевна. И идиллия мгновенно закончилась, так и не успев превратиться во что-либо светлое и надёжное…

Не углядел Стерн за своей подругой по несчастью, за что потом и винил себя.

Но именно в этот день, не выдержав сидения в четырёх стенах, он решил прогуляться. Его деятельная натура не могла выдержать столь долгого заточения в четырёх стенах.

Он не стал будить Анну Власьевну и Алису Сергеевну, потихоньку оделся и вышел из дома.

Особо маскироваться не стал. Москва – не Светлогорск, среди её миллионов мог раствориться и целый стрелковый полк, никто бы и не нашёл! А уж тем более в этом тихом районе. Скрыл лишь глаза за чёрными очками, да сменил белые слаксы и рубашку на жёлтую футболку и синие джинсы (купленные Анной Власьевной по его просьбе ещё на второй день их пребывания у неё).

Пошатался по утренним улицам, с удовольствием выпил бокал пива и съел порцию шаурмы у первого же попавшегося на глаза торгового павильончика.

Мимо текла толпа москвичей и гостей столицы, и Стерн на мгновение позавидовал им. Ни тебе проблем и душевных там терзаний – не то, что у них с Алисой Сергеевной!..

Впрочем, он тут же устыдился этих своих мыслей. Откуда он знает, может вон у того парня в сером костюме или вот у этой женщины, которая волокёт за собой огромных размеров спортивную сумку с полустёртой надписью: «АДИДАС», сейчас такая ситуация, что, как говорится, врагу не пожелаешь!

Вернулся Стерн через два часа – и к своему удивлению не застал дома ни Анны Власьевны, ни Алисы Сергеевны. Поначалу это его не обеспокоило – ну, подумаешь, решили женщины пойти прогуляться, в конце-то концов, почему нельзя? Кто их в этом районе искать будет? Да и внешность Алисе Сергеевне они подправили ещё перед въездом в Первопрестольную…

Но тут Стерн приметил на столе записку, быстро пробежал текст глазами и заволновался уже всерьёз. Аккуратным учительским почерком на половинке тетрадного листа было выведено: «Костя, мы с Анной Власьевной решили прогуляться до её подруги. Она живёт в противоположном конце Москвы – и у неё есть телефон. Надо позвонить Зое, узнать новости. Не беспокойтесь, я буду очень осторожна. А.С.»

Стерн не сдержался и в сердцах выругался. Такого детства от Алисы Сергеевны он не ожидал. Ну, неужели она не понимает всей серьёзности их положения? Ну, зачем ей понадобилось звонить этой своей придурочной подруге, узнавать никому не нужные новости и подробности? Ведь засекут же их разговор, как пить дать засекут! А уж отследить потом связи знакомой Анны Власьевны – минутное дело! И если раньше у их врагов ещё были сомнения: в какую часть необъятной России могли рвануть беглецы, то теперь у охотников появился след.

Стерн выругался и быстро понёсся в их комнату собирать вещи. «Осу» он сунул за пояс, под футболку, чтобы было легче выхватывать, сотовый прицепил к ремню.

К сожалению, в записке не было адреса, куда направились женщины, и поэтому Стерн провёл четыре долгих, томительных часа на улице, держа подъезд дома под неусыпным наблюдением. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, купил в ларьке несколько банок пива и пакет с рыбой.

* * *

Разумеется, ни к какой знакомой Анны Власьевны она не пошла. Отговорилась, что хочет просто прогуляться по улице. На самом же деле Алиса Сергеевна задумала другое. Не сказать, чтобы она не доверяла Стерну, но лишняя подстраховка никогда не помешает. Особенно, если у тебя такая «бомба» при себе!

Вся переписка – пачка писем, толщиной примерно в две ладони, легко уместилась в косметичке. Алиса Сергеевна повесила её на плечо, вышла из дома и, поймав машину, отправилась в Бирюлёво.

Здесь у неё – ещё со студенческих лет, жила закадычная подруга Соня. После университета пути их разошлись, но ежегодно – на Новый год, 8 марта и дни рождения каждой, подружки перезванивались. Как и Алиса Сергеевна, Соня была «старой девой» и работала. Правда, не в школе. А в небольшой детской библиотеке. Кстати, располагавшейся рядом с домом. Об их дружбе мало кто знал – и Алиса Сергеевна надеялась, что СЛУЖБАМ также ничего о Соне неизвестно.

Воскресив в памяти всё, что она знала о засадах и слежке (в основном – по детективным сериалам и «покетбукам»), Алиса Сергеевна около часа терпеливо наблюдала за всеми, кто входил и выходил из библиотеки, уютно устроившись в небольшом открытом кафе. Оно находилось аккурат напротив места Сониной работы.

Десяток лёгких пластиковых столиков прятались под невысокими зонтиками, скрывая немногочисленных посетителей от постороннего взгляда. Убежище, конечно, выглядело смешным и немного наивным, и находись библиотека действительно под наблюдением, Алису Сергеевну в два счёта бы вычислили. Со всей её примитивной маскировкой.

Но Алисе Сергеевне, конечно же, повезло – никто её скромной персоной не заинтересовался, да и вокруг библиотеки не наблюдалось ничего подозрительного, так что, приободрённая этим обстоятельством, Алиса Сергеевна, собралась с духом и смело направилась к дверям храма книжной мудрости. К счастью, подруга дней её суровых оказалась на месте.

За 19 прошедших лет Соня изменилась мало. Была всё такая же шустрая, маленькая, похожая на подростка. Правда, уже не выглядела старой девой. Причину этой перемены Алиса Сергеевна почувствовала сразу – Соня завела МУЖЧИНУ. На ней элегантно сидел чёрный брючный костюмчик, и, не знай Алиса Сергеевна, что практически всю свою одежду Соня шьёт сама, вполне могла бы подумать, что эта вещь приобретена в дорогом магазине.

Подруги обнялись.

– Боже, Лиса, как я рада тебя видеть! – сказала, улыбаясь, Соня. – Совсем не изменилась. Замужем?

Алиса Сергеевна развела руками:

– Увы, Сонька, холостякую!

– Зря! – сурово осудила её подруга. – Не в том возрасте, чтоб абстинентом быть. Знаешь, что психиатры говорят по этому поводу? Женщины, которые после тридцати лет не имеют постоянного любовника – потихоньку сходят с ума. Ты, надеюсь, в порядке? – она требовательно посмотрела на Алису Сергеевну, но не удержалась и засмеялась. – Да ну тебя, Лиса, ты всё такая же доверчивая, тебя ж разыграть, что ребёнка обидеть! Лучше расскажи, где ты работаешь?

– В школе. – Не стала скрывать Алиса Сергеевна. – Простым учителем.

Соня страшно удивилась:

– Да ты что, Лиса, ты ж у нас на курсе самая талантливая была, никто не сомневался, что ты далеко пойдёшь! Живёшь-то хоть в Первопрестольной? Нет? Ну, моя дорогая, ты и даёшь!

Тут она на мгновение задумалась, затем, видимо, приняв решение, усмехнулась, и резко рубанула воздух рукой: – Значит так, Лиса! Свою школу бросаешь – и не спорь, пожалуйста, я знаю, что делаю! Переезжаешь ко мне. Поживёшь немного. За это время мы с Георгием – это мой друг старинный, – тут же пояснила Соня, заметив весёлые искорки в глазах старой подруги, – подыщем тебе какую-нибудь приличную работу. Это ж Москва, моя дорогая, тут для умных людей выдвинуться – пара пустяков! А ты – не дура. Кстати, – спохватилась Соня. – Чего это мы с тобой болтаем в коридоре, как две обалдуйки? Давай ко мне в кабинет, я ж тут вроде небольшого начальника, никто не побеспокоит. Заодно и выпьем. У меня заначка есть, коньячок импортный, попробуешь – закачаешься!

«Кабинет» оказался небольшой комнаткой, обставленной вполне приличной офисной мебелью. Были тут и непременный компьютер со всеми прилагающими причиндалами, мобильный телефон (небрежно валявшийся на подоконнике), в углу – на маленьком сервировочном столике, навороченная кофеварка. В углу скромно притулился небольшой холодильник.

– Садись! – мотнула Соня головой в сторону свободного кресла. – Сейчас вдарим алкогольчика чуток за встречу, потом запьём кофейком и отправимся к моему другу. Он посоветует, куда тебя определить. И не спорь, пожалуйста! – рявкнула она на подругу. – Я знаю, что делаю!

По темпераменту и бойкости натуры Соня ничем не уступала Зое Анатольевне. А то и превосходила её. Алиса Сергеевна попыталась было что-то сказать, но куда там! Все её робкие потуги были тут же пресечены новым словесным водопадом Сони. Поэтому Алисе Сергеевне ничего не оставалось, как смириться и покориться неуёмной воле старой подруги.

Они выпили по две «соточки» коньячка – кстати, оказавшегося вполне приличным. Память тут же услужливо подсказала Алисе Сергеевне, что подобный вкус был у тех напитков, которым её угощал мил-друг Женечка в столице Австрийской республики. Алиса Сергеевна удивилась такому совпадению, но постаралась поскорее отогнать от себя приятные воспоминания – за последние дни образ любимого человека – ну, если не исчез окончательно и бесповоротно, то, по-крайней мере, изрядно потускнел. Былого фанатизма по отношению к Жене Алиса Сергеевна уже не испытывала.

Наверное, виной всему были эти три суматошных и диких дня, которые миновали с момента визита в её квартиру светлогорских «отморозков». Воистину, хочешь испытать свою любовь – брось её в горнило страсти! Подобный экзистенциалистский тест вряд ли кто проходил из ближайшего окружения Алисы Сергеевны.

Соню меж тем несло, точно рафт по горной речке. За какие-то сорок с небольшим минут она выложила такой массив информации, который бы Алисе Сергеевне пришлось собирать не один день. Причём, рассказ милой подружки больше напоминал «поток сознания» – Соня начинала говорить об одном, тут же – без всякой логики, переходила к временам их студенческой юности, чтобы через пару минут вспомнить о каком-то «Сёве». В конце-концов, Алиса Сергеевна не выдержала и довольно бесцеремонно прервала бурные словоизлияния своей подруги:

– Хватит, Сова, у меня уже голова скоро лопнет от такого багажа знаний, которым ты меня нагрузила! Давай лучше к делу…

– Давай! – не обиделась Соня и тут же уцепилась за бутылку коньяка. Алиса Сергеевна рассердилась:

– Я не о выпивке, Сова!

– А кто нам мешает совместить приятное с полезным? – пожала плечами Соня, но, встретив свирепый взгляд подруги, моментально сдалась: – Ладно, ладно, Лиса, не злись! О деле, так о деле. Что у тебя такое стряслось?

– Да ничего особенного. Просто на время нужно оставить у тебя одну вещь, – Алиса Сергеевна подала Соне сумочку. – Вот эту. Потом я её заберу. И всё. Небольшая просьба – о том, что мы с тобой встречались сегодня и о том, что я попросила тебя её спрятать – никому не слова. Даже своему разлюбезному Георгию. Даже если меня милиция станет разыскивать, хорошо?

– Слово! – тут же поклялась подруга. И с любопытством уставилась на сумочку: – А что там?

– Золото, брильянты! – усмехнулась Алиса Сергеевна.

– Нет, я серьёзно!

– А ты посмотри!

Дважды уговаривать Соню не пришлось. Подруга моментально схватила сумочку, щёлкнула замком и быстро её перевернула. На стол вывалилась пачка писем.

Соня потрясла сумочку ещё раз, удивилась, потом заглянула внутрь. Но ничего больше там не увидела. Когда Соня подняла голову, Алиса Сергеевна не выдержала и рассмеялась. Настолько ошарашенной и обиженной выглядела сейчас подруга.

– Ты что, вот эти бумаги и хочешь у меня оставить?!!

– А ты что ожидала увидеть? Наркотики?

– Нет, но прятать ВОТ ЭТО? – Соня тряхнула головой, и чёлка её чёрных, с отливом волос, тут же закрыла ей левый глаз. – Ты, Лиса, определённо сумасшедшая! – безапелляционно заявила она, засовывая письма обратно в сумочку и защёлкивая замок. – Хранить какую-то макулатуру? Я тебя не понимаю! Пусть даже это и письма от любовника… Что, угадала? – теперь уже настала Сонина очередь торжествовать. – Не красней, Лиса, я по малолетству тоже подобную чепуху у себя держала, потом, когда повзрослела, собрала всё в одну кучу, да и спалила всё к чертям собачьим! Хорошо горело! – протянула она мечтательно.

– Так спрячешь или нет?

– Ты ещё спрашиваешь! – фыркнула Соня. Видимо, алкоголь добавил ей активности, потому что она тут же встала со стула и подошла к сейфу. Выудила откуда-то из карманов своих брюк длинный ключ и, открыв дверцу, зашвырнула в сейф сумку с письмами.

– Вот и всё! – закрывая сейф, промолвила Соня. И вернулась обратно. – Здесь твои бумаги никто не найдёт.

Алиса Сергеевна окинула железный ящик скептическим взглядом, но промолчала. В конце-концов, выбора у неё не оставалось. А тут, по-крайней мере, письма будут в относительной безопасности. Если, конечно, Сова не вздумает туда свой любопытный носик засунуть. Но даже в этом случае ничего интересного подруга для себя не откроет. Обычные письма влюблённого мужчины к объекту своей страсти. А что до фамилии на конверте, так никакой нормальный человек, в здравом уме и твёрдой памяти, ни за что не поверит, что их писал нынешний глава государства.

– Кстати, от тебя позвонить можно? – внезапно пришла Алисе Сергеевне в голову идея. – А почему – нет? – пожала плечами мил-подруженька и придвинула свой мобильный телефон. – У меня тут номер закрыт, так что не опасайся, что по определителю засекут! Кстати, говорить можешь долго – Георгий недавно счёт пополнил.

– Аттракцион неслыханной щедрости! – хмыкнула Алиса Сергеевна, набирая номер Зои.

* * *

Алиса Сергеевна появилась, когда Стерн уже в пятый раз успел сбегать в ларёк и приобрести очередную партию пива. В голове слегка уже пошумливало, тело стало расслабленным, а злость на глупый и неосмотрительный поступок Алисы Сергеевны постепенно сошла на нет.

Стерн плюнул на всё и теперь просто ждал свою подругу по несчастью. Мудро рассудив, что от ругани никакого толку не будет. Ну, родилась она такой, глядит постоянно на жизнь сквозь розовые очки – и будет продолжать это делать, несмотря ни на что. Если доживёт, конечно.

Во двор медленно вкатила жёлтая «Волга». Ещё не видя, кто там сидит в салоне, Стерн уже догадался об этом сам. И не ошибся.

Из машины выбралась Алиса Сергеевна. Была она радостно-возбуждённая и раскрасневшаяся, не иначе, успела выпить со своей подружкой. Увидев Стерна, приятно удивилась:

– О, Костя, вы меня ждёте? Как приятно… – она не договорила, поскольку Стерн, стряхнув с себя сонливость и расслабленность, стремительно кинулся к машине, не дав ей отъехать.

– Шеф, погоди – сейчас ещё в одно место рванём! – водитель меланхолично пожал плечами: мол, хозяин-барин, а Стерн тем временем споро забросил в багажник сумку, бесцеремонно цапнул Алису Сергеевну за локоть и буквально впихнул её обратно в кабину. Успев шепнуть ласково на ушко:

– Идиотка, просил же никуда не дёргаться, а тебя, куда черти понесли?! – и громко: – Шеф, давай прямо!

– Прямо, так прямо, – не стал спорить таксист, выруливая со двора.

Возмущённая Алиса Сергеевна, опомнившись, с силой отпихнула от себя Стерна. Воскликнула гневно: – Константин, что это значит!

– А то, – зашипел тот, отчаянно кося глазами в сторону водителя, – что от вас, моя хорошая, я такой глупости не ожидал!

– Да какой глупости, я ж только Зойке позвонила, маньяк вы недоделанный!

– А. Зачем. Надо. Было. Ей. Звонить? – строго, чеканя каждое слово, сказал Стерн. – Ты понимаешь, что нас подставила, что мы теперь больше не вернёмся к нашей гостеприимной хозяйке? Кстати, ты и ей серьёзные неприятности доставила своим звонком, об этом ты хоть подумала?!

Алиса Сергеевна виновато опустила голову, но тут же упрямо выпятила подбородок. – Между прочим, я звонила по телефону с закрытым номером! И не говорила, где мы с тобой находимся.

Святая простота! Тем, кто сейчас взялся за них, ничего не стоит отследить любой звонок, в том числе и «якобы закрыиый!» Впрочем, откуда это могла знать простая учительница? Тем более, не являвшаяся поклонницей детективной литературы!

Стерн посмотрел на свою подругу по несчастью – у той был такой обиженно-потерянный вид, что он тут же сменил гнев на милость: – Ну, ладно, Аля, успокойся! В конце-то концов, тот не ошибается, кто ничего не делает! – и, тронув водителя за плечо, попросил: – Шеф, ты нас лучше вон в том скверике высади, лады?

– Мы что – совсем отсюда уезжаем?

– Увы, Аля, надо!

Они выгрузились у зелёного островка, зажатого с двух сторон дорогами. Стерн расплатился с водителем, закинул сумку с вещами на плечо и повёл Алису Сергеевну вглубь скверика. Свободная скамеечка отыскалась быстро.

– Ну, а теперь, дорогая, давай, рассказывай.

Алиса Сергеевна вздохнула и коротко поведала о своей вылазке в библиотеку. Стерн слушал вполуха, а сам мучительно размышлял, что им теперь делать дальше. Будем исходить из худшего, что разговор засекли, несмотря на то, что номер был закрыт. Отследили – и скоро начнут потрошить библиотеку. Не найдут там следов Алисы – прошерстят всю Москву частым гребнем. И, зная квалификацию охотников, можно не сомневаться, что очень скоро на их след выйдут. Слить что ли информацию в прессу? Ну, уж нет! Слишком хорошо Стерн знал своих столичных коллег. Либо сдадут немедленно, либо попытаются одеяло на себя натянуть – в любом случае они с Алисой пролетят, как фанера над Парижем!

Что до друзей… То их в столице у Стерна было мало. Да и то – назвать их друзьями, он бы не рискнул. Так, приятели, не более того. А в родном издании уж наверняка все под колпаком сидят, сомневаться не приходится…

Да и что стоит тем же охотникам заранее запустить в СМИ «дезу» о сбежавшем убийце-маньяке, а если и премию объявят, достаточно большую, то тут такое начнётся!..

От размышлений отвлекли крики. Стерн и Алиса Сергеевна обернулись. Неподалёку от их скамейки, трое парней, окружив низкорослого азиата, громко орали на него. Судя по всему, что-то не совсем приятное. Но тот, как и все восточные люди, выслушивал поток оскорблений с флегматичным спокойствием.

Но спокойствия надолго не хватило. Азиат втянул голову в плечи, потом полез зачем-то в карман куртки – и тут же рухнул, получив по голове бейсбольной битой. Парни радостно взвыли – и принялись охаживать упавшего ногами.

– Они же его убьют, Костя! – Алиса Сергеевна схватилась за плечо Стерна. – Что вы смотрите, ну, сделайте что-нибудь?

– Может, милицию предложите вызвать? – огрызнулся в ответ Стерн. Ну, не поделили что-то между собой люди – вот и выясняют теперь отношения, чего им мешать? Тем более, что и другие посетители скверика взирали на всё происходящее с равнодушным любопытством столичного жителя.

– Эй, вы! – тонкая натура Алисы Сергеевны не выдержала творимого у неё на глазах безобразия и она смело бросилась к драчунам. – Прекратите немедленно, что он вам сделал!

– Уймись, тётка! – хрипло огрызнулся один из парней, которого Алиса Сергеевна попыталась оттащить в сторону. – Не видишь, черномазых воспитываем, повадились, суки, в наш район ходить, им тут что, мёдом намазано?

А другой, который был с битой, просто ткнул своим оружием Алису Сергеевну в бок – от острой боли у неё спёрло дыхание – и женщина бессильно опустилась на колени.

Вот тут уже не выдержал и Стерн. Всё мог стерпеть, но когда били женщину, в нём просыпался примерный пионер советской ещё эпохи… Поэтому рванув из-за ремня «Осу», он скорчил зверскую рожу и с криком: – Стоять, милиция, предъявить всем документы! – ринулся на помощь своей подруги по несчастью.

Парни не стали дожидаться, когда разгневанный «мент» – а кто ж ещё мог так смело, да ещё с «пушкой», ломиться на них? – добежит до них, и быстро испарились.

От огорчения Стерн аж выматерился. Ему так захотелось подраться, набить кому-то рожу – снять хоть таким варварским способом с себя стресс, накопившийся за последние дни! – и вот на тебе, не опять повезло!

Он сплюнул огорчённо под ноги, подошёл к лежавшей на асфальте Алисе Сергеевне и помог ей подняться. Критически оглядел её: – Ну что, сильно болит?

– Нет, Костя, спасибо, терпеть можно, – сквозь слёзы улыбнулась ему Алиса Сергеевна, – Просто обидно, они ж дети ещё, откуда в них столько злобы, мы ведь их этому в школе не учили…

– Вы, может, и нет, – грубовато проворчал Стерн, отходя к лежащему азиату и наклоняясь к нему, чтобы посмотреть: живой ли? – А вот другие – да…

* * *

Спасённому азиату было что-то около пятидесяти. Хрупкий, маленького росточка, он был одет в старые спортивные штаны и потёртую кожаную куртку чёрного цвета. В раскосых маленьких глазах его стояли слёзы.

– Моя спасибо, – забормотал он, когда Стерн поднял с асфальта сумку и протянул её хозяину. – Фанг добро помнит, Фанг помощь может…

– Тебя так зовут, что ли? – хмыкнул Стерн, окидывая спасённого немного ироничным взглядом. – Китаец? Или из братского Вьетнама? Наверное, – последнее, уж больно имя у тебя, брат, не китайское…

– Костя! – укоризненно сказала Алиса Сергеевна. – Зачем же вы так…

– А что – я? – обиделся Стерн. – Уже и поинтересоваться у человека нельзя!.. Между прочим, он помощь нам предлагает – верно, Фанг?

Азиат нерешительно заулыбался и быстро-быстро закивал головой: – Да, помощь, да! Деньги есть – только мала, совсем мала, но – доллары! Могу дать. Вы Фанга спасать, Фанг добро помнит…

– Нам твои доллары не нужны, – отмахнулся Стерн. – У нас своих девать некуда! Ты бы нам, приятель, комнатку нашёл недорогую. Так, на месяц, а, может, и на два. Где-нибудь в тихом, спокойном месте. Без «ментов» и долбанных скинхедов. А за это тебе будет большая наша благодарность. Разумеется, подкреплённая соответствующим материальным стимулом, – он помахал перед носом спасённого зелёненькой бумажкой. – Как?

Фанг оживился: – Фанг знает, есть комнат, очень хороший, тут, рядом, совсем рядом… – Он стал тыкать пальцем куда-то в сторону юга. Видно было, что перспектива получить сто долларов подействовала на него лучше всяких лекарств – он даже перестал морщиться от боли.

– Идём? – вопросительно посмотрел на Алису Сергеевну Стерн. Та молча развела руками – мол, смотри сам. И тогда Стерн решительно рубанул рукой по воздуху: – Договорились, Фанг, веди нас в свой отель!

«Тут рядом» оказалось вообще-то неблизкой дорогой. Только через полчаса блужданий между одинаковых панельных коробок, они вышли к обшарпанному дому, в котором Стерн безошибочно признал «общагу».

Так оно и оказалось. Когда-то тут жили студенты одного из столичных вузов, а теперь их сменили вьетнамцы. Часть из них торговала на близлежащем рынке, остальные работали на кондитерской фабрике. Всё это, страшно коверкая слова и поминутно улыбаясь, рассказал Фанг, пока вёл их к цели.

Конечно, «общага» – это был далеко не лучший вариант. В таких вот замкнутых анклавчиках жизнь населения текла по своим законам. Сор из избы не выносили, свои проблемы решали без посторонней помощи. Хватало и криминала. Чужаков старались не привечать. Но за деньги готовы были не обращать на них никакого внимания. Лишь бы постояльцы жили тихо и не вмешивались не в свои дела.

Комната, которую Стерн с Алисой Сергеевной получили, на удивление оказалась чистенькой. Но вот обстановка поражала своим аскетизмом: двуспальная кровать, стол, пара стульев. И всё. Ни телевизора. Ни радио.

Правда, в туалете был вполне приличный унитаз, а в ванной – хоть маленькая, но достаточно надёжная «чугунка». Что ж, и на том спасибо!

Вселение обошлось без бюрократической волокиты. Фанг вызвал своего соотечественника, какого-то Вана, быстро с ним переговорил о чём-то и вручил сто «баксов», полученных от Стерна. Ван бережно спрятал деньги в карман брюк, молча протянул ключи и, не говоря ни слова, тут же ушёл.

– Можна жить, – сказал довольный Фанг. – Месяц, год, только не нада скандал, нада культура, понимать? Если что нада – Фанг всегда помощь, я жить рядом, пять этаж. Спросить – все показать…

– Странный малый, – задумчиво проговорила Алиса Сергеевна, когда за Фангом закрылась дверь. – Зачем-то коверкает русский язык, хотя знает его великолепно.

– Серьёзно?

– Он правильно употребляет слова, практически не ошибается в ударениях. Да и предложения строит так, как положено, – вздохнув, объяснила Алиса Сергеевна. – Человек, плохо знающий русский, делал бы всё иначе. Я ведь филолог, Костя, и довольно неплохой. Такие вещи замечаю сразу.

– Так, – помрачнел Стерн. – И что теперь будем делать?

– Я не думаю, что это наши враги, – заметила Алиса Сергеевна. – И я – тоже, – согласился с ней Стерн. – Было бы слишком невероятно, чтобы наше знакомство с Фангом оказалось подстроенным, мы ведь могли спокойно пройти мимо драки, как это сделал бы любой нормальный человек на нашем месте. А не вступаться за парня.

Видать, Фанг нарочно «ваньку» валяет… Хочет к нам присмотреться. Может, у них тут в подвале плантация конопли разбита. Или водку «бодяжат». Поневоле, станешь подстраховываться… Пока поживём здесь, посмотрим. Одно тебе могу сказать с полной уверенностью: вряд ли кому придёт в голову мысль искать нас в этом клоповнике. На улицу, – тут Стерн озабоченно поглядел на окно, – соваться первое время тоже не будем. От греха, как говорится, подальше…

– А как же мы тогда питаться будем? Да и приодеться нам не мешает, – Зоя Анатольевна брезгливо поправила сбившийся воротничок своей блузки.

– А на это, моя дорогая, – назидательно поднял палец Стерн, – у нас есть палочка-выручалочка. Он же – местный Хоттабыч. Правильно угадала – Фанг. Я, думаю, парень не откажется от возможности заработать себе на жизнь ещё пару сотен лишних долларов.

Фанг не отказался. Выслушав заказ, он быстро убежал, чтобы через час появиться снова. Вместе с огромной сумкой, до отказа набитой различными продуктами. А потом сбегал ещё раз – на сей раз за одеждой. Так Стерн обзавёлся чёрной кожаной курткой, кроссовками и подозрительно тонкими джинсами. А Алиса Сергеевна – вполне приличным брючным костюмчиком и удобными туфельками.

Впервые за этот суматошный день они по-человечески поели, приняли ванну, а потом рухнули в кровать и мгновенно уснули. Даже не заперев за собой дверь. Спали целомудренно – хотя в другой ситуации Стерн не преминул бы распустить руки.

Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, утро. «Русский, вьетнамец – братья навек!..»

Фанг Ли Куань уже давно не вспоминал свою историческую родину. Когда в Советском Союзе грянула перестройка, он заканчивал «Плехановку».

Оценив открывшиеся перспективы, сын партсекретаря из мелкой деревушки под Ханоем плюнул на диплом, сколотил группу из не слишком щепетильных соотечественников и занялся бизнесом.

Уже через год, он держал под своим контролем Вавиловский рынок, где в основном торговали вьетнамцы, несколько кафе и одну автозаправку.

Фанг был разумным человеком. Он никогда не стремился лезть вперёд, всегда тщательно соблюдал баланс интересов – и поэтому у него не возникало проблем ни с местной милицией, ни с окружными властями, ни, тем более, с «братвой».

Район, где располагалась штаб-квартира Фанга – а жил он в «общаге», вместе со своими земляками, так было надёжней, входил в зону влияния «алтайцев». С ними Фанг тоже ладил – исправно платил дань, не путался под ногами, порой оказывал мелкие услуги. За это «алтайцы» его не трогали. Впрочем, если бы они узнали, что скромный и вежливый до приторности вьетнамец потихоньку распространяет своё влияние уже и на их территорию, то, возможно, пересмотрели бы к нему своё отношение. Но Фанг отличался осторожностью. А те, кто на него работал – молчанием.

Когда же статус Фанга существенно поднялся и его уже нельзя было не замечать, Фанг сам пришёл к одному из «бригадиров» «алтайцев» и предложил тому сотрудничество – на равных условиях, «Марабут» было возмутился и даже хотел тут же пришить наглеца на месте, но Фанг бросил короткое слово – и комната мгновенно наполнилась юркими маленькими вьетнамцами с десантными «калашами» в руках. Охранники «бригадира» почему-то не появились (их потом нашли на первом этаже – целых и невредимых, но без оружия и связанных по рукам и ногам хитроумными верёвочными узлами – причём так, что не развязать, пришлось резать ножом).

Глядя в бесстрастные азиатские лица, «Марабут» понял, что появилась новая сила, которую уже нельзя было так просто игнорировать. И согласился на мирные переговоры.

* * *

«Марабут» встретил Фанга, как старого знакомого.

– А, «дядюшка Мао», давненько ты не заглядывал к нам! Водки выпьешь?

«Дядюшкой Мао» окрестили Фанга парни из русских «бригад», на что он и не думал обижаться. Да и как можно было сердиться на то, что тебя величают именем ТАКОГО ЧЕЛОВЕКА?

– Не откажусь, уважаемый, – слегка поклонился ему Фанг и сел на предложенный стул.

Повинуясь небрежному взмаху руки «бригадира», один из его бритоголовых мальчиков быстро принёс стакан, щедро наполненный прозрачной жидкостью, и поставил перед гостем. Второй парень сноровисто нарезал сёмгу, вскрыл вакуумную упаковку с ветчиной, вытащил баночку с малосольными огурчиками. За годы, проведённые в России, Фанг приобрёл немало полезных, как он считал, привычек. Одной из них была любовь к русским горячительным напиткам и местной закуске.

«Марабут» чокнулся с Фангом и выпил. Крякнул, вытер ладонью губы и потянулся к сёмге. Швырнул в рот розовую полоску и плотоядно зачавкал. Проглотив, пытливо посмотрел на гостя: – Что привело тебя к нам, «дядюшка»? Проблемы возникли? Слышал, тебя сегодня какие-то отморозки «отметелить» пытались? – он добродушно хмыкнул.

– Хвала Всевышнему, добрые люди вступились, помогли отбиться. – смиренно ответил Фанг. – Видимо, наркоманы были, денег на дозу не хватало, вот и решили «чёрных» пощупать. А тут я им навстречу… Больные люди, что с них взять?

– Добрый ты, как я погляжу, – поморщился «Марабут». – Да если бы на моего хлопца вот так бы кто наехал, я б их на ремни порезал, чтобы знали, на кого лапы тянуть! Ну, да это твоя территория, тебе и решать – кого прощать, а кого на кол сажать! Одно скажу: напрасно ты, «дядюшка», без охраны ходишь! Не дай Бог, нарвёшься на настоящих «беспредельщиков», а им-то всё едино, кто перед ними: простой гражданин или «авторитет»! – и хана, никакая больница потом тебе не поможет!

Говоря так, «бригадир» давал ясно понять гостю, что ни он, ни его партнёры к избиению Фанга непричастны. «Марабуту» ссоры с вьетнамцами были ни к чему.

– Ко мне вчера двое на ночлег попросились, – сказал Фанг, кивком головы давая понять, что принял слова собеседника к сведению, – Мужчина – лет сорока, спортивного сложения. Лысый. И женщина – примерно одним с ним лет. У меня сложилось впечатление, что они от кого-то скрываются.

– Сейчас все от кого-то скрываются! – философски заметил «Марабут», следя, как его «боец» вновь наполняет водкой стаканы. Взял свой, качнул в сторону гостя – мол, твоё здоровье! – и выцедил до дна. Довольно крякнул.

– Мне кажется, это те самые люди, о которых меня предупреждал досточтимый «Хват», – сказал Фанг. И хитро прищурился: – Или они уже не интересуют его?

С сонного лица «Марабута» мигом слетело всё его равнодушие. Он рывком вскинулся из-за стола, глыбой нависнув над маленьким вьетнамцем: – Где они, говори скорей, чёрт бы тебя побрал, «дядюшка»! Мы их уже неделю по всей Москве ищем!

Он выхватил из кармана куртки портмоне, раскрыл и вытряс на стол вместе с долларами два снимка. – Глянь, это они?

Фанг взял сначала одну фотографию, потом вторую. С минуту, наверное, внимательно рассматривал их, потом вернул обратно: – Женщина – та. А вот мужчина – не похож. Впрочем, вы, белые, для нас все на одно лицо…

– Как и вы для нас, – рассмеялся «Марабут». Довольный, он хлопнул Фанга по плечу: – Ну, «дядюшка Мао», сейчас поедем к тебе и поглядим на эту сладкую парочку. Ежели это те, кто нам нужен – мы твои должники!

– О, не надо! – протестующе замахал руками Фанг. – Считайте, что это – просто мой знак уважения досточтимому «Хвату»! Я рад, что сумел хоть чем-то оказаться ему полезным.

* * *

Пробуждение оказалось ужасным. Грубый рывок вырвал Стерна из сна, и он, ошалело моргая глазами, и ещё толком не понимая, что происходит, тупо глядел, как их тесная комнатка быстро наполняется вооружёнными людьми. Алиса Сергеевна тихо вскрикнула – и от её голоса Стерн проснулся окончательно.

О том, кто к ним пожаловал, он догадался сразу, одного взгляда, брошенного на ворвавшихся к ним «горилл», было достаточно, чтобы признать в них бандитов. На мгновение Стерн испытал острое сожаление, что решил заночевать в «общаге». Согласись он с Алисой Сергеевной, что оставаться здесь не стоит – глядишь, и не было бы этого визита. Впрочем, снявши голову – по волосам не плачут. Раз уж влипли в дерьмо – нужно срочно искать способ, как из него выбираться.

Последними в комнату вошли Фанг и невысокий, невероятно худой мужчина, одетый в скромный серый костюм и белую водолазку. Его вытянутое лицо с длинным носом очень напоминало птичью голову какого-то древнеегипетского божества – так, как его обычно рисуют в научно-популярных книжках для младшего среднего возраста.

Мужчина подошёл к кровати, на которой сидели Стерн с Алисой Сергеевной, и, скрестив руки на груди, уставился на них с любопытством.

– Ну, здравствуйте, мои дорогие, – ласково проговорил он, – Долго же нам за вами пришлось гоняться! Но, как говорится, сколь верёвочка не вейся – всё равно придёт конец, не так ли? Давайте знакомиться. Вы, очевидно, и есть госпожа Терентьева? – он кинул на Алису Сергеевну, испуганно прижавшуюся к плечу Стерна, оценивающий взгляд, потом недобро покосился на журналиста. – А вы – Константин Кронин. Хорошо пишете, сударь, примите поздравления – мои мальчики показали мне некоторые ваши статьи, понравилось! В другое время, я, возможно, предложил бы вам поработать на меня. Но – не сегодня. Есть более серьёзные дела. Кстати, а это вы, сударь, здорово придумали, со стрижкой – столкнись вот так с вами на улице, сразу бы и не признал! Умно, умно! Надо будет взять на заметку. Ну, а меня зовут Игорь Витальевич. Правда, в некоторых кругах моя скромная персона известна как «Марабут». Это птичка такая есть, экзотическая, – пояснил «Марабут», откровенно ёрничая. У него было отличное настроение. – Похож я на неё, говорят, очень.

– А я думал – на дятла! – не сдержался Стерн. Он успел успокоиться, прикинуть кое-какие варианты. И даже рискнул пошутить – хотя обстановка к этому располагала мало.

«Марабут» побагровел, уловив подтекст, а один из его «бойцов» тут же коротко двинул Стерну кулаком по челюсти. Удар был несильным, но чувствительным. «Сволочь! – мысленно выругался Стерн, ощущая, как правая скула тут же болезненно заныла. – Чуть зуб не вышиб… Ну погоди, козёл, – пообещал он про себя ударившему, – будет и на моей улице праздник! Тебе ещё дорого это обойдётся, Тайсон доморощенный!»

– Никогда так больше не говорите, – сказал «Марабут», мгновенно прекращая балаган. – Во-первых, я обижусь. А, во-вторых, мои ребята могут не сдержаться. Кому ж это понравится, что их патрона – «парафинят»?

– Что вам от нас надо? – подала голос Алиса Сергеевна.

– Вы сами знаете, сударыня, – ответил «Марабут». – Отдайте нам ЭТО – и можете быть свободны. Мы даже оплатим вам возвращение в родные пенаты. Ну и, разумеется, компенсируем моральный ущерб. В приемлимых, как вы понимаете, размерах! Но, обещаю, сумма вас порадует. Мне кажется, сделка крайне выгодная. Для всех сторон. Ну, как, согласны? – он нетерпеливо посмотрел на пленников.

– Нет, – коротко обронила Алиса Сергеевна.

Выражение на лице «Марабута» не изменилось. Он молча развёл руками, как бы говоря: «Что ж, вы сами это выбрали!», повернулся к ним спиной и, бросив через плечо: – В машину их! – направился к выходу.

«Бойцы» тут же схватили пленников за локти, рывком подняли с кровати и без особых церемоний, потащили за собой.

Фанг подождал, пока коридор не опустеет, и только тогда вынул из кармана «мобильник». Быстро набрал номер и, услышав знакомый голос, тихо сказал:

– Это я. Есть новости…

Человека, с которым соединился Фанг, звали Иван Егоров. Он был старшим участковым, в зону ответственности которого входил Вавиловский рынок.

Нельзя сказать, что Егоров был «купленным» ментом. Хотя деньги от Фанга ему перепадали частенько. Однако назови кто-нибудь Ивана «оборотнем» – немедленно и совершенно справедливо получил бы от участкового по роже.

Егоров НИКОГО И НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЛ. А уж СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ – тем более. Он просто помогал вьетнамцу выпутываться из неприятных ситуаций, в которые тот попадал в силу криминального характера своего бизнеса. А Фанг частенько делился с Егоровым информацией относительно ребят «Сени-Хвата». Такие взаимоотношения устраивали обе стороны.

Уже через полчаса о захвате журналиста и учительницы стало известно Свислому. Он тут же вызвал к себе Реглина.

– Скорее всего, их отвезут на дачу «Хвата», – сказал генерал. – Знаешь, где это?

Эйно молча кивнул.

– Тогда бери своих парней и пулей туда. Постарайся взять этих людей живыми. А вот с бандитами, – он коротко усмехнулся, – можешь не церемониться!

Эйно молча наклонил голову. Он был понятливым малым, и два раза расжёвывать приказы ему не требовалось.

* * *

Алису Сергеевну и Стерна запихали в микроавтобус – серую «тойоту-хайс» с чёрными стёклами, следом в салон забрались парни «Марабута». От их самоуверенных, наглых рож журналиста охватила ненависть. Так бы и размазал эту мразь по стенкам! Жаль только вот нечем!

От ощущения собственного бессилия Стерну аж зубами заскрежетал – таким полным ничтожеством, да ещё в компании с женщиной, которую ты, по определению, должен холить, лелеять и оберегать, он себя давно не ощущал. Наверное, ещё со школьных времён, когда его били парни из старших классов, поймав за провожанием первой красавицы города.

– Куда вы нас везёте? – спросила Алиса Сергеевна. «Братки» промолчали. Видимо, на сей счёт их специально проинструктировали. Ответил «Марабут», сидевший рядом с водителем – он повернулся к пленникам и просто сказал: – К шефу.

– А шефа как зовут? – язвительно осведомился Стерн. На него, что называется «накатило». Знал, что не в его положении сейчас «выёживаться» – тем более, что и публика была, мягко говоря, не та. Но уже не мог остановиться. – Тоже как-то по-птичьи? ПАХЕРО, например…

– Не трепи, языком, балаболка! – не выдержал один из «братков», и ткнул журналисту кулаком в бок. – Сам ты, херо!

– Пусть парень испражняется, – снисходительно махнул рукой «Марабут». – Шеф с ним долго цацкаться не будет – не ответил, получи перо в бок и больше не чирикай. А девоньку, – он критически оглядел Алису Сергеевну, – девоньку, пожалуй, пацанам отдадим. Пусть разомнутся. Хотя, конечно, и старовата, кошёлка, ну, да пацаны у нас не брезгливые, – он весело подмигнул Алисе Сергеевне, и ту аж передёрнуло от омерзения – и с такой чувырлой повеселиться смогут. Верно я говорю, тётка?

– Да вы хам! – с презрением ответила ему Алиса Сергеевна. И демонстративно отвернула голову в сторону.

– А ты – дура! – ухмыльнулся «Марабут», – я ж предлагал тебе деньги. Отказалась – что ж, пеняй на себя! Никто не неволил, сама выбирала.

Он надолго замолчал. За окном мелькали дома, беззаботные лица – жизнь продолжалась, но уже без них.

Машина выскочила за город и бодро понеслась по шоссе. Минут через двадцать въехали в какой-то посёлок, и водитель сразу же сбросил скорость. Осторожно объехал несколько особняков – один, навороченнее другого. И остановился у дома, отнюдь не казавшегося каким-либо сказочным дворцом. Так, обычная трёхэтажная дача, правда, обнесённая высоким каменным забором.

«Шефом» оказался невысокий старичок, одетый в скромный тренировочный костюм серого цвета. Он встретил гостей самолично, прямо у ворот.

«Братки» выволокли из машины Стерна и Алису Сергеевну, и, подталкивая кулаками в спины, подогнали к нему.

– «Хват», здорово! – «Марабут» приветливо махнул старичку рукой, – Ты, говорят, искал эту парочку сильно? Так вот, теперь можешь с ними поговорить спокойно.

– Письма они отдали? – деловито осведомился «Хват». «Марабут» отрицательно покачал головой: – Нет. Молчат, как партизаны. Даже продавать отказались! Хотя я цену им клал приличную, как ты и велел…

– Идейные, – хмыкнул «Хват», с любопытством рассматривая сначала Алису Сергеевну, затем – Стерна. – Ну, да это быстро проходящий недостаток. У меня есть такие специалисты, – он вдруг заговорщически подмигнул Алисе Сергеевне, – что даже мёртвые начинают болтать. А вы, детки, покамест ещё живые.

Он повелительно махнул «браткам» рукой: – В подвал их! Там поговорим!..

«Хват» не договорил: во лбу у него внезапно появилась дыра, и он рухнул на землю. Выстрела было неслышно – видимо, нападавшие работали с глушителями. Это-то на какое-то время отвлекло внимание бандитов – и когда они опомнились, часть из них уже валялись на земле. Оставшиеся в живых тут открыли беспорядочный ответный огонь.

Стерн сориентировался быстро. Он редко терялся в экстремальных ситуациях, а уж за последние дни эта его уникальная способность только обострилась.

Быстро цапнул Алису Сергеевну за руку и, пригибаясь, поволок за собой.

– Куда? – заорал «Марабут», бросаясь за ними.

Стерн на мгновение тормознул, и, зло ощерившись, лягнул своего преследователя в пах. Вложив в удар всё свою ненависть к подобным типам. Не ожидавший от журналиста такого коварства, бандит сложился пополам. Не останавливаясь, Стерн врезал ему ещё раз, по затылку, сложив ладони в «замок». И кинулся догонять Алису Сергеевну.

Их никто не преследовал. Похоже – не заметили. А может – не рискнули соваться под пули неизвестных стрелков.

Как бы там оно ни было, а подаренную судьбой возможность надо было использовать на все сто.

Беглецы нырнули в лес – и, уворачиваясь от ветвей, какое-то время бежали рядом. Потом Стерн провалился в яму, больно ударившись коленом, а когда, матерясь, выкарабкался наверх – задержка не отняла и нескольких секунд, то Алисы Сергеевны уже нигде не было видно.

Несколько раз Стерн громко выкрикнул её имя, рискуя привлечь к себе внимание (стрельба уже стихла – и победители, вероятно, уже шли по их следу), ответа, естественно, не дождался и, плюясь и ругаясь себе под нос, побежал дальше.

Ситуация говорила сама за себя. Алису Сергеевну сейчас не найдёшь, только сам пропадёшь – и, следовательно, отныне приходилось рассчитывать только на одного себя.

Благо, что кое-какие мостики для возможного манёвра Стерн заготовил себе заранее. Как будто чувствовал, что всё так сложится.

* * *

Стерн не был бы тем, кем он есть – если бы в одну прекрасную ночь, предварительно убедившись, что Алиса Сергеевна – крепко спит, не позаимствовал из её сумочки несколько писем. Он давно понял, что пресловутая переписка хранится в «косметичке» подруги, уж очень она тряслась над ней, никогда не расставалась и даже в туалет с собой брала.

Так оно и оказалось. В одном из отделений хранилась довольно толстая пачка, аккуратно перевязанная красной атласной ленточкой.

Журналист не стал её потрошить. Хотя руки так и чесались это сделать. Неделю назад он, наверное, так бы и поступил. Но сейчас, после всего пережитого, в душе Стерна что-то сдвинулась – и Алиса Сергеевна стала для него не просто случайной спутницей…

Но и оставить всё, как есть, он тоже не мог. Это было выше его сил. Поэтому Стерн лишь вытянул наугад несколько писем, так, чтобы пропажа была не столь заметна.

Позже, оставшись один, Стерн внимательно изучил трофеи. Разочарования не испытал. Более того, как выяснилось – кража того стоила.

В трёх конвертах находились три обычных любовных послания, до идиотизма целомудренных и романтичных. А вот в четвёртом…

Видимо, письмо было написано под влиянием эмоций. Хлёстко, не выбирая выражений, «Женя-Женечка» зло проезжался по адресу некоторых «товарищей по работе». Фамилии, естественно, не назывались, только прозвища, равно, как и не упоминались обстоятельства, при которых эти персоны себя проявили.

Одновременно досталось и «столичной комсомольской сволочи». Причём, в этом случае Громов почему-то решился назвать их по именам – и к своему глубокому удовлетворению, среди них Стерн наткнулся на парочку известных сегодня деятелей.

В чём их «сволочизм» на то время выражался, и какое они имели отношение к самому автору, в письме не сообщалось. Но Стерну и того было вполне достаточно.

Поэтому, потеряв Алису Сергеевну, он мудро и прагматично рассудил, что руки теперь у него развязаны.

Терентьеву уже не найдёшь, в этом человеческом муравейнике, какой стала Москва за последние годы, пропадали напрочь и не такие люди. И посему с нынешнего дня пора действовать по своим, стратегическим планам, которые Стерн наметил ещё раньше.

Он выбрал место по-укромнее, аккуратно забился под густой куст – и, вытащив «мобильник» (какое счастье, что его не забрали «братки»!), набрал знакомый номер.

Анатоль Дейч, к счастью, оказался на месте. Стерна он узнал сразу и, судя по всему, звонку журналиста не слишком удивился. Словно был уверен, что тот ему обязательно позвонит, несмотря ни на что.

– А, Константин Константинович, – воскликнул он приветливым голосом. – Давненько что-то вы обо мне не вспоминали! Видимо, были очень заняты, да? Я так понял, вы не забыли моё предложение и решили обговорить условия?

Стерн проглотил комок, внезапно возникший в горле и помешавший сразу ответить. Сказал хрипло: – Ну, в некотором роде…

– Отлично! – обрадовался Дейч. – Больше ни слова! Как говорится – делу время! А время у нас – деньги! – он довольно хохотнул, – Я немедленно выезжаю! Вы сейчас где?

(«Неважно!» – буркнул Стерн, не боясь показаться невежливым. Но Дейч не обиделся, он всё понял, как надо.) – Понимаю и одобряю, поэтому сами назовите место, где мы могли бы пересечься. Скажем, через час… Нет, давайте-ка, для надёжности через два – сами понимаете, московские пробки, как застрянешь!.. Считай, полдня – псу под хвост! Кстати, а давайте я подъеду, – тут он на мгновение замялся, – К тому милому заведению, где мы с вами в первый раз встретились, надеюсь, не забыли? Согласны? Ну, вот и отлично!.. Я жду вас.

И отключился.

* * *

Вернувшись в Москву, Эйно не стал сразу же связываться со Свислым. Генерал не относился к тем перестраховщикам, которые требуют от своих подчинённых ежедневного отчёта. Но и контроля не теряют. А поскольку до условленного срока – конца недели, было далеко, то нечего и волну гнать!

На «хвост» к команде Астанина Реглин бросил лучших парней из «семёрки». Шеф управления, узнав, кого им придётся «пасти», не стал артачиться. Хотя и отпустил по адресу любимчика Свислого пару нелестных эпитетов. Про себя, разумеется. Ибо знал, что все просьбы лощёного красавчика-прибалта – равносильны приказу.

Но и подставлять свою задницу под пинки Президента и министра – это в лучшем случае! – у полковника особого желания не было.

Опытный администратор, он тут же перевёл все стрелки на зама, а сам сказался больным. Зам же – мужик недалёкий, но до самозабвения карьерный, охотно пошёл навстречу майору. Как раз его-то сомнения мучили мало. Он знал, что, помогая Реглину, тем самым помогает Свислому. И в конечном итоге, своему служебному росту.

Одновременно Реглин запустил по столичным РУВД снимки «сладкой парочки». С соответствующей «сопроводиловкой». Мол, особо опасные преступники и т. д. и т. п. Прекрасно при этом понимая, что вряд ли и так донельзя замордованные «текучкой» опера и постовые примутся старательно прочёсывать свои угодья в поисках беглецов. Поэтому тонкий знаток «ментовской» психологии, Эйно забросил ещё и жирную наживку. Мол, некий банк за поимку данной пары объявил награду. Сумма вполне приличная – пятьдесят тысяч долларов. Разумеется, за живых. Вот это-то должно было подействовать на сотрудников лучше всяких там приказов и распоряжений начальства.

Справедливости ради надо отметить, что деньги послужили не столь уж очень сильным катализатором. Потому как не все в органах были такими откровенно-меркантильными личностями, чтобы всё мерять на деньги.

Но и отказываться от практически даровых «бабок» никто не стал. Так что информация к Эйно пошла. И довольно широким потоком. Девяносто процентов, как и следовало ожидать, оказались пустышкой. Но оставшиеся десять – привлекли внимание.

Тщательно проверив весь этот массив, Эйно неизвестно почему, но остановился на двух сообщениях. Старший участковый из Бутова просигнализировал о мужчине и женщине, которые осели в гостинице небезызвестного Фанга. Судя по всему, пара от кого-то скрывалась.

И ещё одно. Приятель из убойного отдела МУРа – год, как уже пенсионер, поделился сведениями о своей бывшей коллеге, следователе по особо важным делам.

«Следак» – и тоже теперь пенсионерка, Анна Власьевна Танганова, приютила у себя странных постояльцев. Мужчину и женщину. Якобы скрывающихся от мести какого-то олигарха.

Приметы её постояльцев совпадали с описанием внешности светлогорских беглецов.

Заплатив за месяц проживания, странная парочка уже через неделю куда-то скрылась. И как раз именно в тот день, когда у Фанга появились двое новых жильцов!

Реглин почувствовал, что его охватывает азарт. Он немедленно поднял своих парней по тревоге. Часть отправил следить за Фангом, другую – за «Марабутом». Сам же – с двумя помощниками, костоломами из отряда милиции специального назначения (бывший СОБР), заехал к Тангановой.

Та встретила гостей сурово. Дверь открыла, но оставила на цепочке – Эйно с уважением отметил толщину, такую так сразу и не перекусишь! Потребовала документы, внимательно изучила чуть ли не каждую буковку в удостоверениях, сличила фото с лицами незваных гостей, потом – позвонила в МВД, чтобы там подтвердили личность Реглина и его товарищей. И только после этого, смягчившись, предложила пройти в квартиру. Но дальше коридора никого не пустила.

– Мамаша! – не выдержал один из людей Эйно, несколько раздражённый этой процедурой. – Если бы мы были бандитами, то вам бы ничего не помогло. Пристрелили бы – и вся недолга!

В ответ Анна Власьевна смерила парня презрительным взглядом и процедила сквозь зубы, словно плюнула: – Внучок! Если бы я не почуяла твою ментовскую сущность, ты б с сотоварищами сейчас на лестничной клетке у меня валялся, с дырками между глаз…

И ехидно улыбаясь, продемонстрировала гостям небольшой пистолетик, который как-то ловко – никто из них и заметить-то не успел, как он появился у неё в руках. Сообщила, невольно отшатнувшимся операм, не без некоторой гордости: – Именной, ещё Щёлоков вручал!

– Я так полагаю, разрешение на ношение у вас имеется? – дипломатично поинтересовался у Тангановой Эйно.

Впрочем, даже если бы документа у неё не оказалось, он всё равно ничего не стал бы предпринимать.

К этой старухе Реглин моментально проникся большим уважением.

Женщина была СВОЯ, из ТОЙ, РАНЕШНЕЙ ЖИЗНИ. Именно подобные ей «волкодавы» и учили молодого Эйно уму-разуму. И, надо признать – учили неплохо!

– Позвони своему начальству, сынок, и поинтересуйся, – ответствовала Анна Евсеевна, пряча пистолет в карман халата. – Ну, с чем пожаловали, добры-молодцы?

– По поводу ваших постояльцев, Анна Власьевна, – объяснил Эйно. Протянул ей фотографии ОБЪЕКТОВ.

– Гляньте, пожалуйста, это – они?

– А тут и нечего особо разглядывать, – пожала женщина плечами, возвращая снимки назад. Казалось, она даже и не глянула на них, но Эйно успел поймать быстрый высверк её глаз: – Они самые. Что хоть натворили такого, что за ними министерский опер – не из последних, по всей столице гоняется?

Эйно не стал врать. Но ограничился самым минимумом правды.

– Пешки, Анна Власьевна, и ничего криминального не натворили. Просто совершенно случайно к ним в руки попали документы, способные доставить большие неприятности довольно крупным персонам. Если они первыми до ваших постояльцев доберутся, то… – он сочувственно развёл руками.

– Понятно, – сказала Анна Власьевна. И по её лицу нельзя было понять: поверила она или нет. – Но, к сожалению, ничем не могу вам помочь, майор! Они исчезли так же неожиданно, как и появились. И вряд ли вернутся назад! А где они спрятались, – она развела руками, – даже и предполагать не берусь. Москва – город большой… Разве что… – тут женщина на мгновение задумалась. Эйно не торопил, ждал молча. – Разве что, – повторила Анна Власьевна раздумчиво, – моя постоялица как-то упомянула, что у неё подруга работает в библиотеке, и что она вместе с ней училась в университете. Собиралась её повидать. Этого вам хватит, майор?

Эйно и не ожидал, что ему так повезёт.

– Несомненно, – горячо заверил он Анну Власьевну и подал своим орлам знак, чтобы уходили. А сам, повинуясь какому-то неосознанному порыву души, поцеловал хозяйке руку. И с чувством воскликнул: – Спасибо, Анна Власьевна! Вы нам очень помогли!

Коротко кивнул на прощание, чётко, как на параде, развернулся и был таков.

«А ведь парень – сука!», – подумала полковник в отставке, задумчиво глядя, как незваные гости спускаются вниз по лестнице. И только после этого захлопнула дверь.

Неуютно почувствовала себя Анна Власьевна после этого визита. И больше всего ей не понравился этот холёный майор с внешностью английского лорда.

Такие глаза, как у него, она видела у убийц. Настоящих, а не «бытовушников». Тех, кого сегодня окрестили новомодным словечком «киллер».

Майор был из этого поганого роду-племени, тут Анну Власьевну, бывшего «важняка», обмануть было трудно, спасибо, навидалась в своё время…

Интересно, что он в Министерстве делает? Спецназ какой-нибудь? Там таких «специалистов», как блох на барбоске!..

А может, тут мысли Анны Власьевны метнулись в другую сторону, есть, наверное, своя доля истины в досужих сплетнях о «Белой руке»? И майор как раз один из её боевиков. Или – мелькнуло совсем уж шальное предположение, Реглин совмещает охрану правопорядка с работой на бандитов?

А что – и такое сегодня тоже не редкость, времена нынче изменились…

«Позвоню утром в главк, – решила Анна Власьевна, чтобы не забивать себе больше голову слишком уж мрачными мыслями на сон грядущий. – Поинтересуюсь насчёт майора…»

* * *

Эйно не успел отъехать от дома Тангановой, как ему перезвонил помощник.

– Товарищ майор, тут снова от того самого участкового, ну который о двух постояльцах у Фанга информировал, сообщение пришло…

– Что там у него?

– Говорит, что парни «Марабута» только что отправились за этой парочкой, собираются везти их к «Хвату»…

– Группу за ними! – распорядился Реглин. – Пусть держатся сзади, себя не обнаруживают. Доведёте до особняка «Хвата» – и там возьмёте… Если начнут сопротивляться – не церемоньтесь, поняли меня? А вот с их пленников ни один волос не должен упасть, поняли меня?

– Так точно!

– Действуйте!

Но майору снова не повезло: «сладкая парочка» и в этот раз ускользнула от него.

Мельком глянув на то, как сотрудники группы захвата – все в чёрных масках и такого же цвета костюмах, с белыми буквами «МВД» на спинах, сноровисто забрасывали в свою «газель» трупы бандитов, Реглин повернулся к лежавшему в траве, лицом вниз, «Марабуту». Руки у «бригадира» были скованы за спиной наручниками, двое «собровцев» удерживали его на земле, придавив коленями.

Присев перед «Марабутом» на корточки, Эйно с интересом заглянул ему в лицо: «бригадир» яростно сверкал глазами, зло щерился окровавленным ртом, но – человек многоопытный, помалкивал.

– Я задам вам пару вопросов, – тихо произнёс Реглин, по-птичьи склонив голову на правое плечо и внимательно разглядывая «бригадира» – с лёгкой брезгливостью, словно ядовитое насекомое. – И в зависимости от того, насколько полно вы на них ответите, будет зависеть продолжительность вашей жизни. Итак?

– А почему я тебе должен верить? – прохрипел «Марабут».

Эйно перевёл взгляд на «собровцев», и те понятливо взмахнули пистолетами. Один удар пришёлся по затылку задержанного, второй – в левый бок, по рёбрам. «Марабут» взвыл от боли.

– Итак? – терпеливо повторил майор. И попросил: – На «вы», пожалуйста, юноша, мы с вами на брудершафт – не пили.

– Что вам надо?

– Куда подевались Терентьева и её приятель?

«Бригадир» помотал головой:

– Не знаю, честное слово! Когда началась стрельба, они ломанули куда-то к лесу…

– Он правду говорит, командир, – подтвердил один из «собровцев». – Мы видели, как они «рысачили» к лесу, но, к сожалению, организовать преследование не сумели, эти придурки палили так, что пришлось сначала их успокаивать…

– Второй вопрос: где письма?

– А хрен их знает, – пожал плечами «Марабут». – Это у них «Хват» собирался узнать…

Эйно встал. Молча ткнул пальцем в голову «бригадира» и ушёл к своей машине. Грохнул выстрел. Через пару минут возле особняка «Хвата» никого уже не было.

Пятница, 16 июля 2000 года, Париж-Москва. «А в это время Бонапарт переходил границу…»

Гюстав Делакруа (теперь, правда, он значился в паспорте, как Георг де Бриссак, директор департамента краткосрочных займов французского банка «Каннский Кредит») вылетел в Москву первым же рейсом. С собой взял только адьютанта – седовласый полковник Гартье, бывший СОРАТНИК, не утратил ФОРМЫ и мог пригодиться, если бы речь зашла о СИЛОВЫХ ВОПРОСАХ.

Но в душе генерал рассчитывал, что уладить проблему ему удастся без применения крайних мер. К тому же, «Капитан», с которым они встретились накануне, дал ему несколько адресов в Москве.

– Не беспокойся, старина, всё это – люди надёжные. У меня с ними там давний бизнес.

Делакруа едва удержался, чтобы не скорчить рожу. Какой у «Капитана» бизнес с русскими он вполне представлял – по данным Министерства внутренних дел Франции, Жюль Моретти – по кличке «Капитан» (а именно в таком звании его в своё время уволили из армии) возглавлял одну из наиболее одиозных преступных группировок страны, завязанную на торговле наркотиками.

Давно бы парень свёл знакомство с неподкупной парижской Фемидой, если бы не его услуги, оказываемые военному ведомству. Особенно – в Северной Африке.

Очевидно, уловив сомнение, промелькнувшее в глазах генерала, «Капитан» поспешил его успокоить: – Это вполне респектабельные люди, дружище! У московских властей к ним нет никаких претензий.

Пришлось ему поверить.

Хотя – как будто у французских властей были какие-то претензии к самому Моретти – на взгляд обывателя, рядовому предпринимателю, чья фирма детских игрушек исправно платила налоги и не была замешана ни в чём предосудительном! Даже вездесущая пресса ни разу не проезжалась по его адресу – несмотря на широкую известность в определённых кругах, «Капитан» умел не афишировать свою персону.

Впрочем, как любят говорить русские: «На Бога надейся, а сам не плошай!» Помимо КОНТАКТОВ «Капитана», у генерала имелись и СВОИ ЛЮДИ в Москве. Причём, не только по линии основной работы. С ними он созвонился уже из аэропорта Ле Бурже.

– Мы вас встретим, – пообещал ЛИЧНЫЙ ДРУГ генерала. – Так что не беспокойтесь. Лишь бы только ваша поездка оказалась продуктивной!

– Могут быть неприятности, – намекнул Делакруа. На что москвич только рассмеялся беззаботно: – Ах, мой друг, пусть вас не беспокоят эти мелочи! Здесь мы – ХОЗЯЕВА!

Уровень ДРУГА позволял не сомневаться в сказанном. И поэтому Делакруа успокоился. Хотя и не настолько, чтобы забыть об осторожности.

В Москве генерала встречали представители Центробанка. Три машины – два «шестисотых» и одна «камри», набитые охраной, домчали французского банкира до «Гранд Мариотта» на Тверской довольно быстро – за какой-то час.

– Извините – пробки! – смущённо пояснил представитель. Ему действительно было неудобно – и поэтому мсье де Бриссак поспешил его успокоить: – Ну, что вы, у нас в Париже и не столько стоять приходится!

В отеле «французского банкира» уже ожидал ДРУГ. Они прошли в ресторан.

– Здесь можно говорить свободно? – осведомился генерал по-английски (к сожалению, иным языком его ДРУГ не владел, а сам Делакруа русский знал плоховато – для туриста это сошло бы, а вот для более серьёзных разговоров – вряд ли).

– Здесь можно говорить абсолютно свободно! – рассмеялся ДРУГ. – Кому надо вас слушать? Давно не виделись, генерал, что вас привело в наши палестины?

– Простите? – не понял Делакруа.

ДРУГ коротко хохотнул: – Идиома такая, мой генерал! Чисто российская. Одним словом, что вас интересует?

Он смотрел благожелательно и немного снисходительно, как человек, готовый оказать услугу. И не более того.

В сущности, так оно и было. ДРУГ не был агентом Делакруа, равно, как и генерал – не являлся его начальником по линии разведки. Так, мелкие услуги друг другу в общей сфере финансовых взаимоотношений. Вздумай генерал переступить эту черту – в плане, разузнать что-либо военно-секретное, то реакция бы оказалась более, чем предсказуемая: ДРУГ просто-напросто послал бы его подальше и немедленно прервал всяческие контакты. Поскольку к банальным агентам не относился и был патриотом своей страны. В полном смысле этого слова.

– Наш банк очень беспокоят НЫНЕШНИЕ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ господина Гарнича, – начал, осторожно подбирая слова, французский гость. – Человек он, конечно, влиятельный, вполне разумный, я бы сказал даже: вменяемый! («Ещё бы! – хмыкнул весело ДРУГ, – Чай, парламентом рулит, а на такие посты психов просто не допускают!»), однако по ряду направлений его интересы пересеклись с нашими. Назревает ссора, и весьма крупная, а это, в принципе, ни ему, ни НАМ, – генерал нарочно подчеркнул последнее слово, – не нужно!

Московский ДРУГ мгновенно утратил былую весёлость. Быстро пробарабанил пальцами правой руки по столу, на лбу – собрал морщины. Сказал озабоченно: – Если Гарнич СЕРЬЁЗНО возьмётся за вас, тут даже мне будет трудновато вас отмазать, мой генерал. У нас он – ФИГУРА! Разумеется, это не значит, что с ним нельзя сцепиться – можно, вот только чревато. Знать бы за что боремся…

Он выжидательно посмотрел на Делакруа.

– Насколько мне известно, ваш контракт истекает через полгода? – промолвил генерал.

ДРУГ криво усмехнулся: – Вы прекрасно осведомлены о наших реалиях, генерал!

– Работа такая, – развёл руками Делакруа. – Наш банк давно ищет толкового человека на должность директора своего московского филиала. Не подскажите кандидатуру?

– Может, и подскажу, – раздумчиво проговорил ДРУГ. И остро взглянул прямо в глаза «банкиру»: – А что вас конкретно интересует по Гарничу?

Вместо ответа, генерал вынул из кармана «Монблан», неторопливо написал несколько слов на салфетке и придвинул её к собеседнику:

– Вот эти люди. Они живут… – перо «монблана» снова опустилось на салфетку и начертало на ней название населённого пункта, – вот здесь. Им принадлежат некие документы, в которых весьма заинтересован наш банк. Бумаги следует купить или изъять – неважно, как, главное, что они должны попасть к нам.

– А деньги?.. – вопросительно изогнул брови ДРУГ. Вместо ответа генерал выложил на стол пластиковую карточку «Америкэн Экспресс». – Тут вполне приемлимая сумма для подобной сделки. Ну, и, разумеется, гонорар для ваших людей. – Уловив вопрос в глазах собеседника, быстро проговорил: – Отчёта о расходовании средств – не требуется, а вот о ходе поисков попрошу держать меня в курсе. Ежедневно. По этому вопросу будете контактировать с моим помощником, – он кивнул на молчаливого Гартье, уныло ковырявшегося в каком-то салате за соседним столиком. – Я пробуду в Москве ещё неделю – хотелось бы за это время урегулировать ВСЕ ПРОБЛЕНМЫ.

– Сделаем! – солидно обронил ДРУГ, пряча карточку и салфетку в карман пиджака.

* * *

ДРУГ не достиг бы своего нынешнего положения, если бы не привык подстраховываться всегда, везде и во всём. Поэтому, расставшись с «банкиром де Бриссаком», он немедленно связался со своим партнёром, нефтяным олигархом Даниилом Граговским, по закрытому каналу связи, и условился о немедленной встрече.

Всемогущий ДГ, оторванный от развлечений с очередной «миской», поворчал, но обещал подъехать. Даже он, достигший в этой стране достаточных высот, не хотел ссориться с ДРУГОМ. Человек, курирующий поставки ГСМ Вооружённым Силам и многочисленным ЗАТО, лишним никогда не был. Даже для олигарха, завязанного на нефтяной экспорт. Потому что помимо всего прочего, ДРУГ ещё и контролировал нефтепроводы. Так распорядился нынешний кремлёвский сиделец. А по этим железным артериям на сытый, и давно уже успешно загнивающий Запад, текла и его, ДГ, собственность.

Встретились в ресторане «Альгамбра» – последний писк моды для людей их круга. Место было новое, ПРЕССОЙ и СЛУЖБАМИ ещё НЕ ЗАСВЕЧЕННОЕ, вот почему особо сторожиться не стали. Тем более, что там почти свободно встречались самые разнообразные персоны – порой, готовые не то, чтобы киллера заказать, а и самолично на спуск пальчиком своим барским понадавливать. Правда, в иных местах. А в «Альгамбре» раскланивались меж собой, как давние приятели.

Даниил прикатил злой – ну, ещё бы, от такого дела оторвали! – а вот ДРУГ преспокойно сидел в отдельном кабинетике, не спеша трескал норвежские тигровые креветки, запивал их «вискарём» и слушал ранних «Битлов». Любил он музыку этих парней ещё с курсантских времён – и даже достигнув столь выдающейся должности, не изменил старому вкусу.

В «Альгамбре» об этом знали прекрасно.

– Я не понял, старина, кого хрена ты меня сюда высвистал? – энергично понёс на ДРУГА ДГ, возникнув на пороге кабинета. – Что, ПЕРВЫЙ решил всех нас приватизировать?

Он уселся за стол, бесцеремонно схватил бутылку и, не стесняясь, приложился к горлышку. Жадно отпил чуть ли не половину, после чего выдохнул и развязно улыбнувшись, заявил: – И о чём ты со мной хотел поговорить?

«Страна непуганых идиотов! – мысленно схватился за голову ДРУГ, – Да здесь же, наверное, „ушек“ полно, хотя мои мальчики и проверили всё заранее! Но всё же, всё же!.. И с такими людьми мы будем делать будущее нашей страны? Упаси Боже! А от остального как-нибудь сами спасёмся!»

Но делать было нечего, то, что просил французский коллега, следовало выполнить, несмотря ни на что.

– Даня, – сказал, собравшись ДРУГ, – Хочу поговорить с тобой об одном оч-чен-нно интересном деле, ты не против?

– Сэмён, я всегда не против! Но запомни, одного я тебе не прощу никогда, понял, да? Тобой нарушенного кайфа!

ДГ стукнул кулаком по столу, смахнул случайно бутылку «Джеймисона» на пол, но в последний момент успел подхватить сосуд и водрузить его обратно на стол.

Олигарх не сердился, просто таким образом хотел подчеркнуть: от КАКОГО ВАЖНОГО ДЕЛА его оторвал старый партнёр.

– Старина, – тихо сказал ДРУГ, – кажется, я могу тебе помочь… – И, поймав недоумевающий взгляд ДГ, ещё тише промолвил: – В твоих имперских амбициях!

Граговского можно было назвать как угодно: жадным олигархом, недальновидным хозяйственником или попросту – дураком, но одним он никогда не был: человеком, способным купиться на пустые обещания.

Больше всего на свете Даниил Борисович не любил, чтобы хрустальную мечту его детства – президентский пост, лапали грязными пальцами кто бы то ни был. Вот серьёзное отношение – дело другое. Тем более, что своих амбиций ДГ никогда и не от кого не скрывал. Спокойно озвучивал в СМИ. И даже организовал в своём «НЕКОСе» специальный штаб.

Его сотрудники потихоньку «колотили» команду лоббистов в Думе и в правительстве, подкармливали грантами известных журналистов и ссужали энные суммы на поддержку ведущих партий страны. Кстати, с их лидерами Даниил Борисович уже имел (разумеется, лично!) несколько приватных бесед, в ходе которых пообещал каждому – ну, если не премьерский чин, то вволю министерских должностей! Одним словом, всё готовилось к следующим выборам.

В то, что НЫНЕШНИЙ сумеет дать адекватный ответ – верилось мало. Дай-то Бог, чтобы мужик сумел за свой первый срок хотя бы авгиевы конюшни, навороченные Папашей, разгрести! А уж как придёт время голосования – вот тогда и посмотрим: кто – кого!

Сам ДРУГ в этих раскладах никак не участвовал, потому что, мягко выражаясь, был из другой «компании». Хотя в ряде сделок они и партнёрствовали. Но – не более того. И вдруг этот странный разговор. К чему бы всё это? ДРУГУ ДГ доверял, но – в разумных пределах. И поэтому не стал расспрашивать и уточнять, а вместо этого предложил переехать в один из своих НАДЁЖНЫХ РЕСТОРАНОВ. Там, дескать, ЧИСТО и можно более свободно обговорить интересующие вопросы, не опасаясь, что тебя прослушают. ДРУГ не возражал.

Отправились на его машине. С большой помпой, как и положено серьёзному ГОСУДАРЕВУ ЧЕЛОВЕКУ. Впереди и сзади «гаишные» машины с мигалками, да несколько джипов с охраной. Пристроились к кортежу и «бодигарды» ДГ – своего босса они чужим телохранителям никогда не доверяли.

В отличии от выдержанной в восточно-арабском стиле «Альгамбры», «Хутор» был небольшим, уютным заведением, расположившимся неподалёку от знаменитой Рублёвки.

Двухэтажный корпус ресторана архитекторы стилизовали под русскую помещичью усадьбу середины 19 века. Разбили вокруг парк, проложили дорожки из каменных плиток. Получилось довольно стильно.

Рядом – трасса, однако постороннего сюда ни за что не пропустят. Любая машина, свернув на «отворотку», метров через пятьдесят упрётся в шлагбаум. А подоспевшая охрана вежливо посоветует изменить маршрут.

Объехать тоже не получится – высокий каменный забор надёжно укрывает «Хутор» от любопытных взоров и незваных гостей.

Машину ДРУГА пропустили без слов – ДГ заранее отзвонился по «мобильному», предупредив о своём визите. Джип с дорогими гостями проследовал прямо к крыльцу ресторана, а остальные машины кортежа остались за воротами.

Обедали на втором этаже, в отдельном зале. Также отделанном без излишней помпезности. Лишь картины на стенах сглаживали безликую функциональность помещения. ДРУГ скользнул по ним равнодушным взглядам: – Подлинники?

– Частично, – развёл руками ДГ и, как положено радушному хозяину, указал на НАСТОЯЩИЕ ТВОРЕНИЯ. – Вон те и те – Ван Гог и Рубенс, а те, к сожалению, копии. Но очень высокого уровня! Не всякий эксперт отличит. Даже на Западе! Но – к делу, Сеня! Что там у тебя стряслось?

Как и вся нынешняя ДЕЛОВАЯ МОЛОДЁЖЬ, ДГ не слишком-то уважал подходы издалека, игру слов и прочие, как он любил говорить, «византийские узоры». Всегда – или почти всегда, брал, что называется, «быка за рога». Вот как, например, сейчас.

ДРУГ с сожалением посмотрел на него и, отставив бутылку виски в сторону, сказал, с тяжёлым вздохом: – Вот, вечно ты, Даня, куда-то всё летишь, понимаешь, как лыжник с трамплина, торопишься, спешишь – и зачастую мимо главного пролетаешь! А надо бы спокойненько, я бы сказал даже – степенно, в курс дела входить, тогда и бизнес будет плавно развиваться…

«Куда гнёт, старый хрен? – с лёгким беспокойством подумал ДГ. – Вроде бы в последнее время я тебе на хвост не наступал, а все наши операции – ЧИСТО проходили, ко взаимовыгодному результату. Или то – СМЕНА КУРСА, НЫНЕШНИЙ что, за нашего брата решил всерьёз взяться? Вот это было бы некстати войну с ним сейчас затевать!..»

Но вслух лишь спокойно произнёс: – Что-то я тебя, Сеня, не очень-то понимаю. Поясни мне, недалёкому, куда ты клонишь?

– А чего там пояснять, – хмыкнул ДРУГ. И как-то уж не слишком натурально изобразил горе на своей честной физиономии. – Проблемы у меня образовались, Даниил Борисович, и, чую, без твоей помощи мне не обойтись. Как, уважишь старика? Подсобишь? – Он испытующе и вместе с тем умоляюще заглянул в глаза собеседника.

Этого от него ДГ ну совсем не ожидал. Люди ТАКОГО УРОВНЯ редко обращаются за помощью. Да ещё к представителям частного капитала. К тому же, играющим на другой стороне поля. Пусть даже и партнёру.

И поэтому Граговский, чуть помедлив, осторожно сказал: – Ну, если эта просьба будет мне по плечу…

– Вполне по плечу! – горячо заверил его ДРУГ. И наклонившись вперёд, тихо спросил: – Я слышал, у вас одно время были большие «контры» с небезызвестным тебе господином Гарничем?

ДГ слегка поморщился: – Да какие там «контры»! Так, не поладили по ряду вопросов, больше политических, чем экономических. Но крови он попортил мне изрядно, это я скрывать не буду!

– Мне – тоже, – с нажимом сказал ДРУГ. – И в этом, я думаю, наши интересы совпадают. Мне хотелось бы знать, что он сейчас затеял, какая-то непонятная возня началась в одном подмосковном городке, вокруг какой-то учительницы. Что-то он у неё хочет у неё забрать…

– У учительницы? Странный расклад – тебе не кажется? Уж больно величины – несопоставимые: Гарнич – и твоя «училка»! – ДГ хоть и изобразил скептическую улыбку, но внутри оживился. Подгадить всемогущему вице-спикеру и заручиться поддержкой кой-кого из «Белого Дома» на будущее – для него сегодня лучше не придумаешь!

От ДРУГА это оживление не скрылось – и он мысленно поздравил себя с успехом. Кажется, партнёр клюнул!

– А вот представь себе! Обычная тётка – и господин из ГосДумы! Какую-то она там у него вещь любимую спёрла, представляешь, за которой он, точно псих, по всей стране носится…

– А нельзя ли поподробнее?

– А поподробнее и я сам ничего не знаю. Но вот тебе координаты этой дамочки, так что – действуй! Но учти! – он строго посмотрел на ДГ. – Мне ЭТО нужно получить как можно скорее. Желательно в неделю уложиться. Деньги, надеюсь, не нужны?

ДГ только зубы оскалил в довольной усмешке:

– Дружище, а ты, я погляжу, всё такой же шутник остался!

Расстались они, впрочем, вполне довольные друг другом.

* * *

Наивно было думать, что прилёт Делакруа в Москву остался незамеченным со стороны соответствующих служб. Почти сразу же его личность была идентифицирована Шереметьевским ОКПП – и соответствующий доклад поступил сразу в три ведомства: СВР, ГРУ и ФСБ. Какой-то тревоги или волнения, однако, этот визит у них не вызвал. Благо, что «мсье де Бриссака» встречали представители Центробанка.

Были наведены справки – и ответственные лица в главном финансовом ведомстве страны дали исчерпывающие объяснения. Готовился крупный проект по освоению углеводородов на шельфе арктических морей. Наряду с крупнейшими европейскими и американскими компаниями, свой интерес к делу обозначили и французы. Визит одного из руководителей влиятельного парижского банка как раз и был связан с решением ряда вопросов по данному проекту. Ну, а то, что под видом банкира в Москву самолично прилетел глава военной разведки Франции, тоже никого особо не удивило. Мужик уже давно лоббировал интересы «Каннского кредита», видимо, рассчитывая после пенсии осесть там на приличной должности. Или правительство не нашло более лучшего переговорщика, чем этот генерал.

– Понаблюдайте за ним, мало ли что, – решил директор ФСБ. На этом всё и закончилось. Для этих ведомств. А вот для других – только начиналось.

Генералу Астанину о прилёте «де Бриссака» доложили на следующий день. Поначалу он, правда, не придал этому сообщению никакого внимания. Раз визит француза проходит не по государственной линии, то нечего и панику разводить. Пусть ФСБ им занимается.

А вот полковник Погодин думал иначе. Чем глубже их «контора» влезала в «Почтовый роман» (так неофициально в Охране окрестили операцию по поиску ПИСЕМ), тем всё большее количество различного народа втягивалось в это, откровенно признаться, грязноватое дело. Спецслужбы и политика – всегда пованивают. Но ведь должен же быть какой-то предел этой вони!

А в «Почтовый роман» лезли все, кому не лень, со всех сторон, активно, точно муравьи – на сладкое, и контролировать эту ораву с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее. Поэтому появление в Столице француза насторожило полковника тут же. Тем более, что того видели в компании с Семёном Рогинским – старшим помощником одного из вице-премьеров.

Охрана располагала информацией, что Рогинский имеет тесные контакты с Граговским – а тот, из-за своих президентских амбиций, давно стоял на оперативном учёте у спецслужб.

Когда же, расставшись с «банкиром», Рогинский немедленно связался с нефтяным олигархом, Погодин понял, что в «Роман» полезли ещё и иностранцы. И поспешил к генералу.

– Твою мать! – схватился за голову Астанин. – Только этого нам ещё не хватало!

* * *

Главу своего предвыборного штаба ДГ поднял с постели в четыре утра.

– Ты мне нужен!

Когда тебе говорят таким тоном, долго не поспоришь. Ругаясь (разумеется, про себя!) на чём свет стоит, Рифат Сакчурин торопливо оделся, хватил по дороге стакан кефира – и поспешил в гараж. Движение на дорогах – в виду столь раннего часа, было редкое, поэтому до офиса «НЕКОСа» главный политтехнолог будущего президента страны домчался быстро.

– Молодец! – похвалил его Граговский. – Кто рано встаёт, тому, как говорится, и Бог подаёт!

– Лучше бы он мне выспаться дал, – пробормотал себе под нос Рифат. Сказал тихо, но патрон услышал. Похлопал сочувственно по плечу:

– Ничего, ещё отоспишься! Сам понимаешь, по делу высвистал. Ну-ка, доложи мне обстановку по нашим основным ФИГУРАМ.

И уселся за широкий чёрный стол, скрестив руки на груди. ФИГУРАМИ в штабе именовали возможных противников Граговского на предстоящих выборах. Список был не то, чтобы большой, но и не маленький. Десять человек. Все – лица самодостаточные, при деньгах, влиянии и неслабых союзниках. На каждого велось отдельное досье, любое лыко – особенно, с душком! – немедленно ложилось в строку.

Рифату не было смысла лезть в компьютер. Он славился феноменальной памятью. И основные выжимки, составляемые референтами, из ежедневных отчётов по ФИГУРАМ – помнил хорошо. Поэтому, полузакрыв глаза, стал послушно, несколько монотонным голосом, цитировать эти сообщения. ДГ слушал внимательно, не перебивая. И встрепенулся лишь тогда, когда Рифат упомянул Гарнича.

– Стоп! Вот с этого момента – поподробнее.

– А что там подробного? – пожал плечами Сакчурин. – Самый незаметный и скрытный из всех. Биография – чистая, КОМСОМОЛЬСКАЯ, карьера – такая же. Своя партия. Своя область, где основной электорат сосредоточен. Там же – и ИНТЕРЕСЫ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ. В Думе – сдержан. С президентом и правительством – не конфликтует. Равно, как и с другими фракциями. Слывёт «миротворцем» – постоянно мотается по «горячим точкам», вроде, как способствует нормализации отношений. Но наши аналитики утверждают, что – налаживает мосты. С политиками враждующих сторон. Говорят, так удобно вести бизнес, когда твои заказчики друг с другом на ножах. Правда, слух вот один прошёл… – Рифат замялся. Патрон не любил слухов. Ценил только точную информацию и взвешенные выводы экспертов. Но, видимо, сегодня ДГ решил от своих правил на время отказаться. И кивком головы разрешил Рифату продолжать. Тот вздохнул: – Его водитель и охранник, вроде бы, в какой-то нехорошей истории засветились с неделю назад. То ли с милицией подрались, то, наоборот, с бандитами что-то не поделили. Но, вроде, без сильного смертоубийства. Хотя в «кутузке» и отсидели дня три.

– А это, случайно, не в Светлогорске произошло? – сощурился ДГ.

– В Светлогорске, – подтвердил Рифат. Если он и удивился такой осведомлённости Граговского, то виду не подал. На то он и патрон, чтобы знать всё.

– Очень хорошо, – довольно потёр руки ДГ. – Можешь быть свободен.

И когда недоумевающий Сакчурин покинул кабинет, тут же вызвал шефа своей службы безопасности.

* * *

Вечером того же дня в Светлогорск выехала группа лучших сотрудников охранного агентства «Московия». Приказ, который они получили от своего начальства, был категоричен: найти местного педагога Алису Терентьеву и, невзирая на её возражения, вывезти в столицу. Одновременно – изъять у женщины переписку с одним человеком. Фамилия не называлась, но в группе примерно догадывались, о КОМ идёт речь.

Денег при этом жалеть не рекомендовалось – и оперативники «Московии» готовы были землю носом рыть, но задание выполнить. Потому как вознаграждение за удачно выполненное дело, обещано было просто царское. С таким, при удачном исходе дела, не особо и раздумывая, можно было сразу сорваться на полугодовой отпуск куда-нибудь за границу и не забивать свою голову ненужными проблемами.

Излишним было говорить, что «Московия» входила в структуру службы безопасности «НЕКОСа».

* * *

Свислый позвонил Даргджанову прямо в администрацию. «Прослушки» не боялся, знал, что линия – защищена.

– Ну? – недовольно осведомился «Веня-Железобетон». С некоторых пор звонки генерала он воспринимал, как очередную пакость со стороны судьбы. И если бы не общее дело, давно бы завязал с ним все отношения. Тем более, что в команде Первого уже активно подыскивали кандидатов на руководящие должности в силовых структурах – и вряд ли Свислый в этой кадровой «зачистке» сумел бы усидеть на своём месте.

– Ты ещё моё послание не получал по известному проекту? – осведомился Свислый, даже не здороваясь. – Значит, с минуты на минуту подвезут. Полюбопытствуй! А потом мне брякни. – И отключился.

Даргджанов задумчиво посмотрел на телефонную трубку в своей руке, затем осторожно положил её на аппарат. Что имел в виду под «проектом» генерал – он догадался сразу. Только не понял, почему тот не стал говорить об этом по телефону, а отправил курьера. Впрочем, тот скоро подъедет и всё разъяснится. А пока нечего и голову себе забивать.

Курьер из МВД прибыл через полчаса. Даргджанов молча принял у коренастого фельдъегеря тонкий пакет, расписался в ведомости – и офицер, откозыряв, вышел из кабинета.

Свислый прислал несколько докладов. «Веня-Железобетон» даже позволил себе по-ухмыляться несколько секунд, настолько его рассмешила эта неуклюжая генеральская хитрость. Вот ведь, жук! Если вдруг что, то, мол, какие ко мне претензии? Вышестоящее начальство попросило отправить некоторые материалы в управление делами Президента, что и было немедленно выполнено. А в остальном, как говорится, все вопросы к господину Даргджанову! Мы – народ подневольный!

Вениамин Амиранович быстро проглядел доклады, выхватывая из текста основное и пропуская мимо несущественные детали. Первый документ был от генерала Локтева, начальника Светлогорского УВД. Он сообщал о приезде в город группы сотрудников охранной фирмы «Московия» и их агрессивных действиях по отношению к жителям города. В частности, «московитами» были допрошены с применением «методов физического воздействия» преподаватели 48 лицея.

Гости искали некую Алису Терентьеву и какие-то письма (в этом месте Даргджанов нахмурился). Только после вмешательства местного ОМОНа, людей «Московии» не без труда удалось выпроводить за пределы города.

Тем не менее, на возбуждении уголовных дел пострадавшие педагоги настаивать не стали, ибо получили от адвокатов фирмы весьма солидные денежные компенсации. Вероятно, и прокуратура – тоже, так как её сотрудники никак не прореагировали на обращения из милиции.

Ещё одна бумага оказалась справкой из ИЦа. В ней сообщалось, что ЧОП «Московия» является силовой структурой службы безопасности нефтяной компании «НЕКОС».

Даргджанов посопел раздражённо (ещё один, понимаешь ли, охотник за терентьевскими письмами выискался!), но в целом вновь проявившимися обстоятельствами остался доволен.

Кажется, он теперь знал, как окончательно вывести из игры Гарнича, а заодно и этого наглого выскочку-«комсомолёнка» Граговского, невесть что там возомнившего о себе!

Хватит им и нынешнего Первого – пролезшего в Кремль из грязи, да в князи! Ещё не хватало себе на шею «западника» посадить!

Пусть он и оказал в своё время немало услуг Папаше и даже входил в его «ближний круг» – всё равно Даргджанов на дух не переносил эту персону. Слишком уж амбициозный малый оказался, старших – не слушает, да ещё вороватый – по меркам того, ДАВЕШНЕГО, времени!

А такого рода людишек Вениамин Амиранович считал грязью на подошвах государства!

Сам – не воровал, и другим – не давал.

Глядишь, и Первый оценит его жест – он, по слухам, тоже не слишком привечает нефтяного олигарха!

* * *

Время с 7 до 11 утра – если не было протокольных мероприятий, Евгений Евгеньевич посвящал работе с прессой и документами. В отличии от предшественника, читавшего исключительно релизы, да и то, урезанные по самое «не могу» («Мне эти бумажки, па-а-нимашь, недосуг читать, мне, па-а-нимашь, государственным делом надо заниматься! А бумажки пусть советники читают, а мне потом расскажут, что там случилось!»), Евгений Евгеньевич погружался в газетно-журнальное море с удовольствием. Ему, бывшему аналитику «Конторы», это занятие доставляло чисто физиологическое удовольствие.

Прессы было много. Одних только газет насчитывалось никак не меньше пяти десятков, а уж журналов – так вообще две горы приходилось громоздить на его рабочем столе, огромном, как футбольное поле. Причём, здесь были не только общественно-политические и корпоративные издания, но и таблоиды. Разумеется, из самых известных. Откровенную дрянь Евгению Евгеньевичу не приносили, хотя референты проглядывали и их. Для порядка. Порой и в грязи случалось наткнуться на алмазы!

Техника просмотра была отлажена ещё с «конторских» времён. Вооружившись красным маркером, Громов быстро проглядывал одно издание за другим, иногда помечая чем-то заинтересовавшие его материалы особыми значками – потом в секретариате сделают подборку, дополнительно проанализировав тексты и снабдив короткой справкой об авторах. После газет приходила очередь журналов, а за ними следовал «Интернет». Часа через полтора работы Громов устраивал себе небольшой перерыв. Пил кофе, иногда позволяя себе парочку бутербродов с икрой. Слушал музыку – причём, не специально отобранную, а, наугад, ставя тот или иной диск – в его кабинете стоял ДВД-проигрыватель, с особым шкафчиком, в котором находилось несколько сотен дисков. Репертуар был огромный – от классики до современных исполнителей. Не «попсовых», а настоящих мастеров: Кобзон, Лещенко, Градский… Несмотря на демократизм, в своих музыкальных пристрастиях Евгений Евгеньевич был консервативен. Новомодные течения он воспринимал плохо, его вкусы были воспитаны ещё ДАВЕШНИМ временем.

После отдыха наступал черёд документов. Их ежедневно готовили для него различные ведомства, включая правительство и Думу. А на «закуску» шли доклады службы охраны и управления делами кремлёвской администрации.

Сегодня «закуска» оказалась острой. Это Громов понял сразу, едва открыл первую папку – от Даргджанова.

«Веня-Железобетон», без всякой дипломатии, сухим, лаконичным языком сообщал о тайном совещании, состоявшимся накануне у Граговского. Был приглашён специальный штаб, организованный олигархом под будущие выборы. Обсуждались проекты того, как провести ДГ в президенты. Не исключался и вариант импичмента. Его, кстати, предложил сам ДГ.

Чтобы его сообщение не выглядело банальной сплетней, Даргджанов приложил к нему расшифрованную стенограмму совещания. С пометкой, что она поступила по линии ГУБОПа.

Лицо Громова закаменело. И он невольно выматерился вполголоса. Прекрасно понимая, что документ ему подсунут неспроста (мало верилось в искренность «завхоза», пока ещё не уволенного по самой простой причине: не нашлось подходящей и, главное, равноценной замены!), он всё же был раздосадован.

Граговский куда ещё лезет! Дали человеку полнефтяной отрасли фактически за бесценок, так качай себе деньгу и не прыгай, куда тебя не просят! Был бы из «Пула Поддержки» (так кто-то из журналистов не без ехидства окрестил группу крупных российских бизнесменов, вложивших средства в громовскую предвыборную кампанию) – ещё можно было человека приструнить, заставить отказаться от глупостей. Наконец, попросту откупиться. А так – разве что ругаться сквозь зубы оставалось. «НЕКОС» Граговского в дополнительных деньгах не нуждался, поскольку являлся третьей по значимости и размерам капитала компанией в стране. К тому же, ДГ любили в Штатах, которым не слишком нравился приход к власти Громова. Выходцам из «Конторы» янки не доверяли традиционно. А в лице нового президента они усматривали ещё и возврат к старым советским временам. ДГ же Штаты устраивал по всем параметрам: молод, богат, да ещё и ярый приверженец западных либеральных ценностей. С таким всегда можно договориться.

Нет, с олигархами нужно что-то решать, сказал себе Евгений Евгеньевич. Совсем уже распоясались! Такое ощущение, что они сами по себе, а государство – где-то там, на задворках. Разбаловал их Папаша. Ну, да ничего, вы у меня, господа хорошие, ещё потанцуете! Капитал получили, приумножили – и думаете, теперь вам море по колено? Как бы не так! Жить в обществе и быть свободным от него – не получится! Делиться придётся. И по полной. А кто не захочет… Что ж, тогда устроим несогласным показательную порку, дабы остальным неповадно было – и в политику лезть, и о долге своём перед народом забывать. Пожалуй, Граговский будет первым в этом списке.

Довольный такой идеей, Евгений Евгеньевич расслабился и придвинул к себе папку Астанина, внутренне ожидая, что новости от шефа охраны окажутся не менее интересными. Предчувствие его не обмануло.

Генералу удалось раскопать секретный архив Граговского. Причём, хранившейся ни где-нибудь, а в одном из подконтрольных «НЕКОСу» банков. Неужто не мог найти «ухоронки» понадёжнее?

Вообще-то, такой дурости от ДГ Громов не ожидал. Ну, скажите на милость, какой нормальный человек, в здравом уме и здравой памяти, решится вдруг хранить свои «чемоданы с компроматом», в РОССИЙСКОМ БАНКЕ? Он что, не понимает, чем это чревато? Или настолько обнаглел в своей самоуверенности, что уже не верит в то, что его «схроны» кто-то решится потрошить?

Тем не менее, вот они, бумажки из архива Граговского, переснятые ловкими ребятами Астанина. И судя по всему – подлинники. В то, что генерал мог вести свою личную игру, Громов не верил. Не той породы был его главный охранник, чтобы затеять какие-то там интриги. Хотя свой интерес у мужика, надо полагать, имелся, если судить по тому, что он вломился в историю с его перепиской.

Фотокопий было много. Целая пачка, примерно в полтора сантиметра толщиной. К некоторым снимкам – надо полагать, представляющим ОСОБЫЙ ИНТЕРЕС, астанинские аналитики прикрепили листочки со своими комментариями. Такие бумаги Громов откладывал сразу же. Не любил «манипуляжа». Предпочитал самостоятельно во всём разбираться. Без дополнительных подсказок.

А вот сами фотокопии просматривал внимательно. И, надо отметить, нашёл в них немало для себя интересного. Во всяком случае, списки «платежёк» лидерам ведущих партий страны, таких, как «Отчизна», «Наш край – Россия» и «Орёл», доставили Евгению Евгеньевичу немало приятных минут.

А вот два последних документа, прошитые степлером, почему-то заставили Громова насторожиться. Сердце подсказало, что с ними связано что-то очень для него неприятное. Сейчас посмотрим, что именно…

Громов придвинул к себе бумаги и, без спешки, внимательно вчитался в текст.

Первый документ представлял из себя короткую резолюцию, начертанную на каком-то докладе. Сам доклад не приводился, только его «шапка»: «Решить проблему кардинально!» И росчерк личной подписи Граговского под ним. Прекрасно знакомой Евгению Евгеньевичу.

А вот второй документ…

Евгений Евгеньевич почувствовал, как у него в ушах зазвенело, а руки почему-то ослабли и стали ледяными. Строгие строчки текста, казалось, налились зловещей чернотой и плеснули в глаза. Или это он на миг потерял сознание?

Громов резко встряхнул головой, отгоняя наваждение, придвинул бумагу поближе и, мысленно успокаивая себя, стал читать.

Это оказался рапорт какого-то «гаишника», в котором сообщалось о выезде на место очередного ДТП. Два неопознанных трупа – женщина и маленькая девочка, полусгоревший автомобиль – сердце снова дало сбой, и даже не беря в руки приложенный к рапорту фотоснимок места происшествия, Громов моментально догадался, что это за машина. «СААБ-9000». Цвет – серый «металлик». Тот самый автомобиль, в котором три года назад сгорели его супруга и дочка. Тщательно проведённое расследование установило, что это был несчастный случай – «Сааб» врезался в бензовоз, некстати, вынырнувший из-за поворота. В живых никого не осталось, огонь пожрал всех. И вот теперь эти документы…

Зачем, спрашивается, понадобилось Граговскому держать их у себя в архиве? Или… Мысль сверкнула точно молния, моментально высветив все разрозненные части этой головоломки!

Так вот оно что значит: «Решить проблему кардинально!», дорогой Даниил Борисович! Это вы мне тогда за «Росойл», получается, мстили! Нехорошо, мил-друг, ой, как очень, понимаешь, не хорошо! И что ты с этого, мужик, выиграл? Моё особо к тебе хорошее отношение? Что, смерть моих девочек стоила сраных полутора миллиардов, в битву за которые ты тогда ввязался?

Громов нервно отшвырнул документы в сторону, поднялся с кресла и подошёл к окну. Прижался горячим лбом к пуленепробиваемому зеркальному стеклу, выдохнул с силой воздух из грудной клетки и крепко сжал зубы.

Нет, он – человек не мстительный. Месть для политика – персона нон грата. Но то, что сотворил с его родными ДГ, спускать, конечно, не следует. Виноват – да ещё лично перед ним, ныне – САМЫМ ГЛАВНЫМ В ГОСУДАРСТВЕ ЧЕЛОВЕКОМ, так теперь отвечай, паскуда, по полной программе!.

А потом разберёмся: специально или нет, ты МНЕ всю ЭТУ ПОДЛЯНКУ устроил!

Громов успокоился очень быстро, сказалась старая комитетская школа. А в голове уже начали выстраиваться комбинации и подбираться подходящие для ДЕЛА персоны.

Астанина Громов отмёл сразу. Доверие к нему в свете последних событий понизилось до минимального уровня. Нет, тут нужен был другой человек, и Громов, кажется, знал какой…

Он подошёл к столу твёрдым, ровным шагом, взял один из десятка «мобильников», лежащих на левом краю столешницы. Это были СВОИ АППАРАТЫ, не завязанные на ФАПСИ. И теоретически, не контролируемые никем, кроме их хозяина…

Быстро набрал знакомый номер. Откликнулись немедленно.

– Да, Евгений Евгеньевич?

– Нужна консультация, – сказал Громов. – Завтра, у меня. Ровно в три.

Даже вздумай кто прослушивать этот аппарат, вряд ли бы он что понял. Номер зарегистрирован на совершенно левого человека, а на три часа в Кремле назначено очередное заседание Межведомственного совета по новым технологиям. Помимо ОФИЦИОЗА, на него приглашено около сотни совершенно не связанных с правительством персон. В том числе, и треть из регионов. Пойди-ка, вычисли нужного!

* * *

Во время перерыва Громов прошёл в комнату отдыха. Здесь его уже дожидался Антон – бывший первый зам, ныне – оставленный НА ХОЗЯЙСТВЕ, пока БОСС СИДИТ В Кремле. Мужик он был верный, как пёс, с таким не страшно и в разведку.

Понимал Громова с полуслова и лишних вопросов никогда не задавал.

– Вот объект, – без всякого предисловия, распорядился Громов, подавая Антону небольшой фотоснимок. – Он в моей охране бегает. Чин – немалый, спец – первоклассный. Но – НЕ МОЙ ЧЕЛОВЕК! Пока – НЕ МОЙ. Понимаешь? Поговори с ним. Но аккуратно, чтобы мне потом вмешиваться не пришлось, мне сейчас скандалы ни к чему. Да ещё с собственной охраной. Если придёте к консенсусу, то пусть «послушает» своего шефа и «завхоза». Он поймёт.

Антон молча кивнул, пряча снимок в карман.

– И ещё передай ему… – Громов на секунду задумался, потом решительно тряхнул головой: – Пусть ищет письма. МОИ ПИСЬМА. Найдёт – заменит шефа. Да и засиделся, скажи, мужик в полковниках, расти надо.

Антон ещё раз кивнул и, попрощавшись, вышел из комнаты.

Прямо из Кремля Антон тут же отправился в офис «ГромНета». Пешком. Благо, что контора располагалась всего в десяти минутах неспешной ходьбы от Красной площади.

Конечно, можно было бы и на авто махнуть, не велико расстояние!

Но это бы значило привлечь к себе лишнее внимание!

А так – ну, вышел какой-то там клерк из кремлёвских ворот и, не торопясь, побрёл себе по своим делам. Ну и что? Ко всем чиновникам «хвосты» не навесишь!

Войдя в офис, Антон тут же собрал СПЕЦОВ и поставил им задачу.

Уже через пятнадцать минут ему сообщили адрес интересующего человека.

К нему-то Антон и направился, прихватив с собой троих «бодигардов» из отдела специальных акций. Больше для АНТУРАЖА, разумеется, чем для личной безопасности! В этом деле, приятель Первого мог сам кому угодно перо вставить!).

* * *

Погодин никогда не задерживался на работе подолгу. Для долгих сидений есть молодёжь, исполнители. А он – руководитель. У него – другие задачи. Так что, если не возникало каких-либо сверхсрочных проблем – а они возникали редко, то ровно в 18.00 Павел Иванович всегда, как штык, отправлялся домой.

Служебный «Гелендваген» довозил его до Смоленки. Жил полковник в обычном доме – хотя и с консьержкой в подъезде, двумя молчаливыми охранниками на входе и системой видеоконтроля за двором. Соседи относились к хорошо зарабатывающим артистам и художникам – пусть и не из первой обоймы, так что они могли себе позволить такую роскошь. Впрочем, люди их круга на безопасности – не экономили. Себе дороже потом выходило.

Погодин вылез из машины, поздоровался с охранниками, машинально отметив про себя, что видит этих парней впервые, наверное, из другой смены, вошёл в холл. Консьержка как-то нервно дёрнулась – заболела что ли? – подумал Погодин, и вежливо поинтересовался: – Как дела, Марина? Что-то случилось? – та испуганно замотала головой, и полковник, пожав плечами, двинулся к двери лифта.

Настроение было отличное. Погодин открыл дверь, прошёл в коридор – и застыл, как вкопанный. У него кто-то был! Из-за полуоткрытой двери в гостиную лился яркий свет. Полковник точно помнил, что когда утром покидал квартиру, электричество он выключил.

Стараясь не производить лишнего шума, Погодин осторожно сдвинулся вбок и опустил руку в карман пиджака. Там, где у него постоянно находился ПСМ. В принципе, руководители его ранга редко носили оружие с собой. Но Погодин был не из их числа.

Впрочем, воспользоваться ПСМ-ом полковник всё равно бы не успел. Сзади в поясницу уткнулось что-то до жути напоминающее дуло пистолета – и тихий, невыразительный голос, попросил его: – Господин полковник, пожалуйста, не дёргайтесь, с вами хотят просто поговорить.

Погодин медленно повернул голову и увидел невысокого, чуть ниже его самого парня, который прижимал к нему пистолет. Парень ободряюще подмигнул ему – и, Погодин, непроизвольно дёрнувшись, моментально отвернулся.

– Павел Иванович, да вы не тушуйтесь! – послышался из гостиной ещё один голос – на сей раз весёлый и, как показалось Погодину, даже несколько снисходительный. – Раздевайтесь и проходите в комнату, нам надо поговорить. А оружие, пожалуйста, оставьте у нашего человека, он потом вам его вернёт. Мы ведь не грабители!

Погодин послушно достал пистолет и протянул за плечо.

Парень, стоявший сзади, принял оружие – и отступил на пару шагов назад. Видимо, стерёгся, чтобы не получить удар от полковника. Несмотря на возраст, Погодин держал себя постоянно в форме, два раза в неделю посещал тренажёрный зал и раз – тренировался в «рукопашке» с офицерами своей службы.

Но сейчас момент был не для размахиваний кулаками. Если бы его хотели убить, то давно бы это сделали. Значит, действительно хотят с ним поговорить. Ну что ж, послушаем.

Погодин скинул пиджак, перебросил егочерез левую руку. Молча прошёл в гостиную. Огляделся. Второй гость – это был рослый мужчина в хорошем пальто чёрного цвета, занимал кресло в правом углу комнаты. Лицо обычное, волевой подбородок, крупный нос. Брови – чёрные, густые, сросшиеся на переносице, как у Брежнева, глаза спрятаны за чёрными стёклами очков. На лице – ни малейшего напряжения. Улыбается приветливо. Ни каких особых примет. Столкнёшься с таким на улице – и тут же забудешь.

– Павел Иванович, вы уж простите, – виновато развёл руками мужчина – и видно было по нему, что не ёрничает, не издевается, а действительно чувствует свою вину, – что мы вот так, без спроса в ваши хоромы вторглись. Но порой обстоятельства вынуждают нас совершать и не такие поступки.

– Кто вы? – нахмурился Погодин. Подтянул к себе второе кресло и опустился в него.

– Вряд ли вам что скажет моя фамилия, – пожал плечами мужчина, – Хотя и не исключаю, что она есть в базе данных вашей службы. Но вы можете звать меня Антоном, я привык к этому имени. В настоящий момент я представляю вот эту корпорацию, – он на мгновение поднёс к глазам Погодина белый квадратик своей визитки.

– Ах, вот оно что!..

– Да, Павел Иванович. И, как вы сами понимаете, мои действия согласованы с её ДИРЕКТОРОМ. Более того, именно он и попросил меня встретиться с вами. В месте, где не было бы лишних ушей. И глаз. Ваша квартира оказалась самым подходящим вариантом.

Сказать, что Погодин растерялся, значит, ничего не сказать. В голове у полковника царил самый настоящий сумбур. Нет, Антону он поверил сразу же. Но вот то, что ОХРАНЯЕМАЯ ПЕРСОНА решила таким вот необычным образом передать какую-то информацию ему, полковнику Погодину, верилось как-то не очень. Слишком уж странный и нелепый способ, больше смахивающий на детские проказы. Неужели нельзя было это сделать прямо в Кремле?

Впрочем, Погодин быстро взял себя в руки. И успокоился.

Антон меж тем продолжал:

– Моему ДИРЕКТОРУ стало известно о непонятной возне вокруг его писем… Только, умоляю вас, не делайте таких больших глаз и не изображайте из себя невинную жертву уличного хулигана! Всё-то вы прекрасно знаете, так что дослушайте сначала меня, пожалуйста, до конца! – в его голосе на мгновение прорезался металл. – Так вот, ДИРЕКТОРУ очень не понравилось, когда кто-то, без всякого на то права, полез в его частную жизнь. Пусть даже и с благими намерениями, – Антон сделал паузу и жёстко взглянул на Погодина. – А ещё больше ему не понравилось то, что об этом деле ему ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ДОЛОЖИЛИ. И кто? – его же собственная охрана! Помолчите, пожалуйста, полковник! – оборвал он снова Погодина, попытавшегося было возразить. – Ни меня, ни ДИРЕКТОРА не интересуют ваши оправдания. Точнее, мотивы данного поступка. Но нам хотелось бы быть полностью в курсе всего происходящего. Причём, РАНЬШЕ вашего непосредственного начальства. Вы меня поняли?

Он строго посмотрел прямо в глаза полковнику.

– А если я доложу по команде? – пробормотал тот, возражая уже не столько по существу, сколько из упрямства – так обычно поступают проигравшие люди, мысленно желая хоть как-то подсластить горечь собственного поражения.

Антон усмехнулся: – И чего вы этим добьётесь? Вас немедленно снимут с нынешней должности в течение ближайшего же часа. Вместе с господином НАЧАЛЬНИКОМ. Причём, мемуары, как Коржаков, ни вам, ни ему уже написать – НЕ ПРИДЁТСЯ. МЫ об этом позаботимся.

Он шутовски развёл руками. Но было в этом жесте столько неприкрытой угрозы, что Погодин – сам человек не робкого десятка, слегка испугался.

Его можно было понять. Одно дело сидеть в тихом, безопасном мирке и на расстоянии вершить делами КОНТОРЫ, совсем другое – самому оказаться в шкуре затравленной дичи. Тем более, что охотники – вот они, на расстоянии вытянутой руки. Грохнут – и никто потом их искать не станет. Раз САМ послал…

Погодин тяжело вздохнул и осторожно поинтересовался: – А каким образом я смогу вас информировать?

– Не меня, – расцвёл в улыбке Антон. – А … сами догадываетесь КОГО. Вы же по долгу службы посещаете его кабинет? И способов, КАК С НИМ СТОЛКНУТЬСЯ СЛУЧАЙНО – думаю, найдёте массу. Поверьте, не прогадаете. В случае удачного исхода дела, можете рассчитывать на весьма неплохие преференции, – он неожиданно подмигнул Погодину, – Вы ж, как погляжу, давно что-то в полковниках засиделись, да и должность тоже не мешало бы поменять. На более вас достойную. Подумайте об этом на досуге. Ну, а мне, пожалуй, пора откланяться.

Он легко поднялся из кресла и, махнув на прощание рукой, вышел из комнаты.

* * *

Уж кем-кем, а наивным мечтателем Павел Погодин никогда не был. Скорее всего, его можно было окрестить «осторожным прагматиком». Он всегда трезво оценивал ситуацию, поступал так, как того требовали обстоятельства, но при этом никогда не лез на рожон.

После визита «мальчиков» из «ГромНета» – а то, что его действительно навестили именно они, полковник убедился сразу же, едва залез в свой ноутбук, который через спутник имел выход на закрытую линию базы данных кремлёвской службы охраны. Поисковая система без особого труда отыскала снимок Антона и выдала на него подробную информацию. Антон Гасанов. 45 лет. Коллега Громова по работе в Первом главке КГБ. Имеет награды: значок «Почётный чекист», орден Боевого Красного знамени и «Звёздочку». Боевой мужик, ничего не скажешь! Такие ордена в мирное время за красивые глазки не давали. Ага, понятно: отличился в спецоперациях в Сомали, Йемене и на Кубе. Холост. В 1991 вышел на пенсию. Рановато что-то, ну, да, скорее всего попал под «демократическую метёлку», как же-с, помним, проходили! Спасибо Астанину, отстоял тогда Погодина перед Папашей. А вот у Гасанова в те годы, видать, высоких покровителей – не нашлось. Вот и турнули со службы. Пришлось пойти на вольные хлеба, в бизнес. Попал к Громову, понравился – ну и полез потихоньку в гору. Сначала ходил в простых «бодигардах», потом возглавил отдел охраны, затем – службу безопасности в громовской фирме по торговле компьютерами – «СовИнтерЭВМ». Совместное с австрийцами предприятие – ну, тут тоже понятно, откуда ноги выросли!

Спустя четыре года фирма преобразовалась в корпорацию «ГромНет», очень быстро превратившуюся в самого настоящего монстра на поле российской экономики – строительство, торговля компьютерной и аудио – и видеотехникой, металл, нефть и газ, иностранные автомобили и продукты. Всего понемножку, но зато – самое прибыльное.

По оценке независимых европейских аналитиков, «ГромНЕт» сегодня входил в десятку наиболее эффективно действующих и богатых компаний СНГ. Неудивительно, что её генеральный директор так легко взлетел на Олимп политической власти в стране!

На следующий день Погодина вызвали к Первому. И, надо отметить, сделано это было весьма остроумно. Чувствовалась рука Антона.

По заведённой ещё Папашей традиции, каждое утро, ровно в десять утра – за исключением форс-мажорных обстоятельств, шеф охраны докладывал главе государства о ситуации в стране. По линии своей службы. Всегда – и при Папаше, и затем, при Громове, это делал исключительно Астанин. Он не любил подпускать к ТЕЛУ посторонних. Пусть даже если это и были его проверенные замы. Но в этот раз генерала срочно отправили на Северный Кавказ – там заварилась очередная заварушка между республиками, и понадобилось быстро, что называется – «по-семейному», разобраться со случившимся. Так что докладывать выпало Погодину, оставленному на «хозяйстве».

Прихватив заранее подготовленные материалы, полковник немедленно отправился в кабинет Первого. Прекрасно уже понимая, что разговор пойдёт не о ситуации в стране.

Но у кабинета Громова Погодина перехватил секретарь. Парень был не из Кремля, а ПРИШЛЫЙ, пришедший вместе с ХОЗЯИНОМ. Но, надо отдать ему должное, оказался толковым, да и с вполне чистой анкетой – иначе бы, и Громов не помог ему, в подобных случаях – и администрация, и охрана стояли насмерть. Кто бы там не сидел на троне. Даже Папаша не решался особо приближённых к Семейству персон, замешанных в слишком уж громких скандалах, вводить в кремлёвское подворье. Поэтому распихивал своих «гарвардских мальчиков», то по губерниям, то на министерства сажал. Подкормиться с голодухи, а то отощали, бедолаги, радея за светлое будущее родного отечества…

Секретарь осторожно придержал Погодина за руку и, доверительно склонившись к уху полковника, тихо проговорил: – Извините, Павел Иванович, но Евгений Евгеньевич ждёт вас в Зимнем Саду.

Ну, в Зимнем, так в Зимнем. Полковник слегка пожал плечами и зашагал в указанном направлении.

У того, кто окрестил это помещение Зимним садом, вероятно, была какая-то уж очень странная фантазия! Ну, где, скажите на милость, среди зелёного хитросплетения буйной растительности, он углядел хоть что-то отдалённо напоминающее снег? Разве что лёгкое креслице, в котором любил восседать Первый, задумчиво наблюдая, как в маленьком искусственном пруду играет рыбная молодь. Но и то оно было скорее охряно-жёлтым и более навевало осенние, нежели чем зимние, настроения.

Громов повернулся на звук шагов. Его глаза встретились с глазами полковника, и тот сразу понял, что Первый – не в духе.

– Здравствуйте, полковник, я слушаю вас.

Руки при этом не подал, и Погодин понял, что его дела плохи. А, была не была, в конце-то концов, Антон не зря к нему приходил! Если и возникнут какие-то претензии, то пускай господин генерал и отдувается, его, Погодина, дело маленькое, служи, как велят.

Поэтому он решительно раскрыл папку и коротко, но, стараясь не упускать ни единого факта, зачитал справку, составленную ещё вчера. После ухода Антона. В ней излагалась вся предыстория погони за письмами.

Первый слушал молча, не перебивая. Когда Погодин замолчал, он протянул руку – и полковник тут же подал папку.

Громов ещё раз пробежался по тексту взглядом, затем закрыл папку и строго посмотрел на астанинского зама:

– И что вы, лично, полковник Погодин, думаете обо всём этом? – он потряс папкой в воздухе.

– Игра, Евгений Евгеньевич! – чётко и весомо доложил Погодин. – Вот как? – изогнул брови Громов – и видно было, что ответ Погодина его заинтересовал: – И чья, позвольте у вас спросить?

– Наших и заграницы. В первой команде: Гарнич, Даргджанов и, извините, мой непосредственный шеф. Во второй – французы. Остальные пока ни о чём не подозревают. Ни янки, ни немцы, ни англичане. За «моссадовцев», кстати, не поручусь. Есть данные – сейчас они проверяются, что их представитель, Анатоль Дейч, в Москве он работает под дипломатическим «картоном», зачем-то выезжал на два дня в Светлогорск. Время его поездки – с визитом людей Даргджанова и наших оперативников – совпадают.

Он замолчал, продолжая стоять навытяжку. Громов некоторое время молчал, рассеянно глядя куда-то за спину Погодина, затем очнулся от своих дум и поинтересовался:

– А это какой Дейч? Из наших бывших? В смысле – из советских?

– Так точно, – кивнул Погодин, который, прежде чем идти на встречу с Первым, тщательно изучил досье на всех более-менее значимых участников операции. – Его отец – Александр Иосифович Дейч, кстати, довольно неплохой фотограф, долгое время проработал на «Мосфильме», выехал на ПМЖ, в Израиль, ещё в конце семидесятых. Но не доехал и осел в Вене. Завёл своё дело, держал фотосалон. Но разорился. Потом всё-таки перебрался в Тель-Авив. Сын отслужил в Армии обороны Израиля, потом закончил закончил местный университет, был приглашён в «Моссад».

Громов ещё некоторое время помолчал – и вдруг неожиданно улыбнулся: – А вы молодец, полковник, чётко во всём разобрались. Ситуация – под контролем?

Чувствуя, что гроза миновала и что его усилия Первый оценил по достоинству, Погодин воспрянул духом. Но постарался не показать насколько он рад такому обстоятельству. И лишь сдержанно кивнул в ответ. Это Громову тоже пришлось по душе.

Он встал со стульчика и уже другим, более спокойным тоном, предложил: – Вы, я так понял, Павел Иванович, сегодня ещё и позавтракать не успели? Тогда, если сильно не обременены государевыми заботами, – он неожиданно весело подмигнул охраннику, – то приглашаю вас перекусить вместе со мной. Нужно обсудить кое-какие детали. Вы не возражаете?

Разумеется, Погодин и не подумал отказываться.

* * *

«… Начальника службы охраны Президента РФ генерал-майора Ф. К. Астанина освободить от занимаемой должности в связи с его переходом на новую должность – представителя РФ в НАТО, с присвоением ему очередного воинского звания – „генерал-лейтенант“…

Начальником службы охраны Президента РФ назначить П. И. Погодина. С одновременным присвоением ему очередного воинского звания – „генерал-майор“ Указ вступает с силу…»

(дата): (подпись): Президент Российской

Федерации Громов Е. Е.

(Из Указа Президента РФ).

* * *

О своём новом назначении Астанин узнал ещё на Кавказе, когда завершил все порученные ему дела и уже собирался вылетать в столицу. Позвонили верные люди из секретариата Первого – и доложили обстановку. Сказать, что это произвело на генерала шокирующее впечатление – значит, ничего не сказать.

В первые секунды, пытаясь переварить услышанное, Астанин испытал какую-то дикую, сравнимую с детской, обиду. Ему захотелось заплакать – и он, испугавшись, что из глаз покажутся предательские слезинки, на мгновение даже скосил глаза на огромное зеркало в ВИП-зале местного аэропорта. Не хватало ещё, чтобы хозяева увидели, как он плачет. Такой потери лица Астанин даже самому бы себе не простил. А уж КАК БЫ ПОТОМ К НЕМУ ЭТИ стали бы относиться!..

Но, вроде бы, всё было в порядке. Он поспешно залез в карман, вытащил оттуда чёрные очки и немедленно напялил на нос. Так будет лучше будет.

Скользнул взглядом по лицам провожающих, любопытствуя: интересно, знают или нет о его отставке? Но физиономии местного руководства лучились таким раболепно-преданным выражением, что угадать что-либо было трудно. Восток – дело тонкое, однако. Ну, да и чёрт с ними!

Он пожал несколько ладоней, кого-то похлопал по плечу и, устало махнув на прощанье рукой, шагнул на лётное поле – там его уже дожидался небольшой спецсамолёт. Кстати, принадлежащий его ведомству. Точнее, теперь уже – БЫВШЕМУ ВЕДОМСТВУ.

Какой-то мужчина боком скользнул к генералу, как бы желая поддержать того за локоть – это был Арслан Кулиев, местный воротила и денежный мешок. Почти вся ликёро-водочная и строительная индустрия этой маленькой горной республики принадлежала ему. А кулиевский клан вот уже второй десяток лет держал здесь власть. Правил жёстко, но справедливо. По здешним, разумеется, меркам. И никаких сепаратистских выходок, социальных взрывов и вообще явного бандитизма в крае не наблюдалось.

Оттого ценили Кулиева и при «Меченом», и при «Папаше», и сейчас, когда в президентском кресле воцарился бывший разведчик.

– На пару слов, Фёдор Георгич, – тихо промолвил Кулиев, придержав генерала. Весь прочий провожающий люд, как по команде, отвернул физиономии в сторону: мол, ничего не видим и не слышим. Лишь охранники генерала было дёрнулись, но тот коротким движением ладони заставил их замереть на месте – и с любопытством взглянул на «большого человека».

– У нас как говорят: «Хорошему человеку в беде помочь – святое дело сделать!» А вы для нас много сделали, – Кулиев сдержанно улыбнулся. Генерал прекрасно понял, что тот имеет в виду. За витиеватой фразой скрывалась благодарность. Ведь именно Астанин помог Кулиеву удержать власть, когда его люди влезли в эту дурацкую авантюру с попыткой оттяпать у соседей часть их землицы. Как раз в том самом районе, где изначально добывалась нефть. Много нефти.

Скажи Астанин, срочно направленный сюда Первым для разбирательства, хоть слово – и уже на следующий день республикой бы рулил другой человек. За кадрами дело бы не стало! Благо, обиженных кулиевскими родичами, в республике и за её пределами – хватало. Да и в окружении Первого тоже не все доверяли Арслану. О чём прозрачно и намекали Астанину, провожая в командировку.

Но генерал, как человек старой закваски, прекрасно видел все плюсы и минусы предлагаемой ему рокировки. И решил пока Кулиева не трогать. О чём и сообщил Громову по телефону. Тот – не возражал. Так Кулиев сохранил за собой трон.

Магнат немного помолчал. Потом также тихо продолжил: – Вы, я слышал, скоро в Европу переедете. Хорошее место – особенно для человека, который может стать замечательным бизнесменом, – он выразительно взглянул на Астанина – и тому показалось, что взгляд Кулиева, не встречая препятствий, свободно проник сквозь чёрные стёкла генеральских очков и тяжело вдавился прямо в мозг. – У нашей республики в Брюсселе есть небольшая фирма. Вы, наверное, знаете, «Восток холдинг»…

Астанин знал. Это был мощный колосс, отчасти контролируемый СТАРОЙ ГВАРДИЕЙ Папаши, отчасти – кулиевским кланом, а через него – влиятельными финансово-промышленными группами Арабских Эмиратов. Сфера интересов – обширная: нефтедобыча, химическая и электронная промышленность, фармакология. В основном, холдинг являлся держателем крупных пакетов акций предприятий Старого Света и Латинской Америки. Это было ХОРОШЕЕ МЕСТО. Особенно, если учесть, что в ОБОЙМЕ Первого он теперь долго не усидит. Натовский представитель – так, синекура на полчаса, не более того.

– Им требуется директор департамента безопасности и стратегического планирования, – безразличным тоном заметил Кулиев, – Сами понимаете, на ТАКУЮ ДОЛЖНОСТЬ абы кого не назначишь. Поэтому наша республика имела смелость рекомендовать вас, генерал. Молю – не отказывайтесь!

– Я не могу сейчас, – недовольно фыркнул Астанин. Но скорее для проформы, чем всерьёз. От таких предложений, как это – деловые люди не отмахиваются. А генерал был в высшей степени деловым человеком.

Кулиев на секунду прикрыл глаза. Понимающе наклонил голову: – Я не настаиваю. Но вряд ли вы просидите больше года представителем в НАТО. ОН начнёт чистку в самое ближайшее время. И вы, как НЕ ЕГО ЧЕЛОВЕК – падёте первым.

– Ваши условия? – быстро спросил Астанин.

– Письма, – так же быстро проговорил Кулиев.

– У меня их пока нет.

– Когда будут – позвоните мне, визитка УЖЕ у вашего адьютанта, – «Горный король» коротко поклонился ПОКА ЕЩЁ президентскому посланцу – и степенно покинул поле. За ним моментально потянулась СВИТА.

* * *

К Делакруа Антон отправился один. Хотя Погодин и предлагал ему взять с собой несколько толковых специалистов. На всякий случай.

Но Антон только досадливо поморщился: – Ни к чему, генерал! Мы ж не маленькие дети. Да и клиент не тот, чтобы ножами размахивать. Поговорим, как два джентльмена.

Ну, насчёт джентльменского прошлого де Бриссака Антон, конечно же, сильно хватил! Из досье, которое ему представили коллеги из СВР, Погодин прекрасно знал: с ЧЕГО НАЧИНАЛ француз.

Впрочем, и Антон оказался неплохим психологом, просчитавшим натуру Делакруа до самой последней мелочи. Вышло всё точно так, как он и рассчитывал. Тем не менее, недоверчивый по жизни Погодин всё равно подстраховался и послал – независимо от Антона, двух своих САМЫХ ОПЫТНЫХ МАЛЬЧИКОВ – так сказать, резерв главного командования, в ресторан. А на улице – для дополнительной безопасности, разместил микроавтобус с группой спецназовцев. Но, к счастью, их помощь не понадобилась.

Разговор с КОЛЛЕГОЙ у Антона вышел коротким. И весьма продуктивным.

Антон приблизился к столику, за которым обедали банкир со своим спутником, вежливо поклонился и на вполне приличном французском, испросил у них разрешения составить компанию.

– Не имею чести вас знать, милейший, – надменно промолвил Делакруа, не глядя на незваного гостя, и аккуратно отложил в сторону обглоданное куриное крылышко. – Поэтому попрошу вас немедленно оставить нас в покое, пока я не вызвал охрану…

Антон поморщился и, что называется, сразу «взял быка за рога»: – Не глупите, Делакруа, а лучше послушайте, что я вам скажу! Никаких БУМАГ вы тут не получите, и никто из ВАШИХ, – он выделил это слово, – друзей, даже заступаться за вас не станет! Так что, оедайте по-быстрому свой обед, и дуйте прямым ходом в аэропорт. Там для вас и вашего спутника уже забронированы два билета, – тут по губам Антона скользнула едва уловимая иезуитская улыбка. – На ваши НЫНЕШНИЕ ИМЕНА, уважаемые господа. Цените!

И подмигнув побагровевшему Гартье, тут же откланялся. После чего, не спеша, направился к выходу. Метра через два остановился и, обернувшись, посоветовал, всё так же продолжая улыбаться: – Кстати, рекомендую посмотреть сегодняшние новости. По любому каналу. И в любое время. Если, конечно, вы знаете русский. Получите незабываемые впечатления!

– О чём это он, шеф? – проводил Антона тревожным взглядом полковник. Но Делакруа уже взял себя в руки. Со вздохом отпил из бокала шампанского и печально вздохнув, ответил: – Кажется, мой дорогой, наша миссия в этом городе уже завершилась, так и не успев начаться. Вызовите, пожалуйста, такси – нам пора в аэропорт.

– А автомобиль наших друзей?

– Обойдёмся! – отрезал генерал. Обед они доели – как истые галлы, никогда не упускали возможности отдать должное кулинарному искусству, и быстро поднялись в свои номера. Через полчаса, запаковав вещи, французы загрузились в вызванное такси и убыли в «Шереметьево». Всю дорогу за их автомобилем, с наглой бесцеремонностью, чуть ли не упираясь в багажник, шли две милицейские машины. Это обстоятельство почему-то очень нервировало водителя такси, который тяжко вздыхал, поминутно кидал испуганные взгляды то на своих пассажиров, то – в зеркало заднего вида, но вслух так ничего и не сказавшего. В аэропорту, получив от своих странных пассажиров пять стодолларовых бумажек, водила вроде бы успокоился. Но новых клиентов ждать не стал и тут же укатил от греха подальше.

Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, раннее утро. «От тюрьмы да от сумы – не зарекайся…»

Нового Генпрокурора вызвали в Кремль с утра. Ломая голову над тем, что бы это могло значить: назначение состоялось всего сутки назад, за такой короткий срок ни с кем толком и не познакомишься, кроме как со своим предшественником и его замами, Таиров тем не менее выехал немедленно. Успев, правда, вызвать начальника секретариата и заставив того по-быстрому «сварганить» ему короткую справочку о делах, стоящих на контроле в Прокуратуре. Он был очень предусмотрительным человеком, этот Таиров.

По пути до Кремля он эту шпаргалку внимательнейшим образом проглядел, стараясь не упустить ничего более-менее стоящего. Громов не переносил непрофессионалов, под горячую руку и с поста мог снять. Были прецеденты. Это тебе не понятный до стёклышка (бутылочного!) Папаша!

И хотя назначение Таирова явилось результатом сделки с одной влиятельной политической партией, оказавшей Громову поддержку в ходе выборов, и, следовательно, снять так быстро Таирова в принципе не могли, всё ж таки подставляться не стоило. Став Первым, Громов мог теперь и наплевать на все соглашения.

Глава государства был не один. Слева от его стола скромно примостился на стуле невысокий мужичонка в отлично сшитом сером костюме – новый шеф охраны, по фамилии, кажется, Погодин. А справа, вальяжно развалившись в кресле, восседал некий Антон.

Об этом человеке мало кто знал, он возглавлял громовскую компанию «ГромНЕТ» и считался правой рукой Первого, в бытность того «капитаном бизнеса». Сохранил Антон связи с шефом и сейчас, его частенько можно было видеть в Кремле, в компании с Громовым.

Таиров нисколько бы не удивился, если бы через месяц-другой не услышал о том, что Антона назначили на какую-нибудь ВЫСОКУЮ КРЕМЛЁВСКУЮ ДОЛЖНОСТЬ.

В последнее время, как доложили СВОИ ЛЮДИ, Громов только с ним да с Погодиным советуется.

Высоко взлетели парни! Надо с ними быть по-осторожнее, сделал себе зарубочку в памяти прокурор. Опасные люди, несмотря на то, что теперь они все в одной лодке.

– Добрый день, Арвид Янович! – сухо поздоровался с прокурором Громов. – Как дела в вашем ведомстве?

Навстречу, однако, не вышел. И руки не подал. Словно устанавливал сразу дистанцию. Ну, да Таиров не обиделся. В сущности: кто такой он – и кто – хозяин этого кабинета? Уж больно величины несоразмеримые!

– Вживаемся потихоньку, – бодро отрапортовал Таиров, зная, что Громов любит вот такие по-военному энергичные и краткие доклады, без лишней воды. – Сегодня у нас на контроле – пятнадцать дел. Из них четыре уже через месяц можно отправлять в суд. Остальные – в той или иной степени готовности. Но, думаю, и с ними также скоро разберёмся.

– Скоро – это через сколько?

Таиров пояснил.

– А по каким ФИГУРАНТАМ контроль?

Таиров назвал и фамилии.

– А компания «НЕКОС» в ваших списках значится? – сощурил глаза Громов.

– Нет, Евгений Евгеньевич! – отрицательно покачал головой прокурор, лихорадочно соображая, как себя дальше вести. В справке этот нефтяной колосс не упоминался. Да и как он там мог оказаться, если Граговский с самого начала играл на стороне «Папаши»? И до самых выборов был верным кремлёвским псом? С которого таировский предшественник – по величайшему повелению! – пылинки готов был сдувать!

Громов некоторое время молчал, нервно покусывая нижнюю губу. Потом повернулся к Погодину: – Павел Иванович, что там ваши люди накопали?

Шеф охраны встал и несколько скучным голосом, глядя куда-то в сторону – это для него он рисуется, сообразил Таиров, остальные-то и так в курсе всего, стал рассказывать. Таиров, изобразив живейшее внимание, вежливо слушал. Потом заинтересовался уже всерьёз.

Погодин действительно накопал немало интересного. Приватизация крупнейшего в стране морского порта «Российский» – буквально за гроши. Схемы ухода от налогов – только благодаря им ДГ в прошлом году разместил на своих зарубежных счётах более пяти миллиардов долларов. Нелегальные поставки оружия в государства арабского Востока и в некоторые африканские страны. Наконец, непонятные игры с чеченскими боевиками.

И раньше об этом немало писалось и говорилось. Но – разрозненно, без конкретики, сплошные эмоции. Теперь же, когда эти сведения аккуратно сведены, с датами, конкретными цифрами и фамилиями – всё это выглядело если и не «бомбой», то довольно добротными заготовками для будущих уголовных дел. Слушая Погодина, Таиров уже мысленно прикидывал про себя: по каким статьям их можно возбуждать. И кому из замов поручить – разумеется, из тех, кого он захочет оставить в прокуратуре.

– Ну, что, Арвид Янович, как всё это прикажете понимать? – Первый смотрел испытующе. Намёк был более, чем прозрачный.

– Подонки и воры, Евгений Евгеньевич! – сокрушённо развёл руками Таиров. – Сами знаете, пригрел у себя ВАШ ПРЕДШЕСТВЕННИК всякую шушеру на груди. Вот и волокут всё, до чего могут дотянуться! Так, глядишь, скоро всю страну растащат по своим закромам! Наказывать надо!..

– Так действуйте же! – энергично рубанул воздух ладонью Громов, и его лицо на миг искривилось в какой-то мстительной гримасе. – На то вы у нас и око государево, чтобы интересы державы блюсти! Справитесь?

А вот это уже на «Слабо» похоже! Да с такой поддержкой и следак-первогодок горы сможет свернуть!

Прокурор коротко кивнул и спросил: – Я могу идти, Евгений Евгеньевич?

– Да! И помните, Арвид Янович – вор должен сидеть в тюрьме! И докладывайте мне, пожалуйста, ежедневно о том, как продвигается ваше расследование. А Павел Иванович – со стороны своей службы, вам с фактурой поможет…

– Сядут, Евгений Евгеньевич! – твёрдо пообещал Таиров.

Вечером того же дня в рублёвский особняк Граговского неожиданно нагрянула следственная группа из генеральной прокуратуры – вручить хозяину повестку для вызова на допрос. Пока лишь – в качестве свидетеля по возбуждённому уголовному делу.

Охрана олигарха, естественно, никого в дом не пустила и никаких бумаг от прокурорских принимать не стала.

– Хозяин спит! – лениво растягивая слова заявил старший дежурной смены бодигардов – рослый гигант, больше похожий на Терминатора, чем на обыкновенного человека, – И будить не велел. Ну, разве что, за исключением, – тут он весело и нагло ухмыльнулся, – Мирового потопа или там, конца света. А поскольку оных катаклизмов в ближайшее время не предвидится – нас МЧС в том клятвенно заверило! – то шли бы вы, господа хорошие, в даль ясную и светлую, пока я на вас собак не спустил! Бродят тут всякие! – и, повернувшись спиной к незваным гостям, нарочито лениво отошёл от ворот.

Прокурорские проводили его злобными взглядами.

– Может, спецназ вызовем, а, Степан Михалыч? – поинтересовался у следователя по особо важным делам Тимурского его помощник. По молодости лет, подобные щелчки по физиономии переносились им плохо. Вскипал сразу, словно вулкан.

Но многоопытный и битый жизнью волчара Тимурский лишь отрицательно покачал головой: – Нет, парни! Приказа мочить «жлоба» пока не было. Да вы не волнуйтесь, не уйдёт он от нас! Мы его, как того быка…

– Какого быка? – не понял второй помощник. – А из анекдота, – охотно пояснил Тимурский. – Неужто не помнишь такого? «Сейчас мы здесь всю травку доедим, не спеша в долину спустимся – и отымеем там всех коров!» Вот так и с нашим клиентом – кой-что подготовим, не торопясь, возьмём гада за цугундер и – тогда уже начнём фокусы сексуальные ему показывать. По полной, так сказать, программе, со всевозможными извращениями!

Он смачно харкнул на ограду, довольно осклабился – попал! – и зашагал к машине. За ним следом послушно потянулись и все остальные члены группы.

Вторник, 20 июля 2000 года, Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково», 11 часов утра

Я кричу, и мой голос дикий,

Это медь ударяет в медь,

Я – носитель мысли великой,

Не могу, не могу умереть.

(«Наступление». Н. Гумилёв).

С утра зарядил дождь. Он нудно хлестал по лицам немногочисленных пассажиров, стремительно вбегавших под уютную крышу аэровокзала, стекал рваными водяными струйками по стёклам здания, и вообще – настраивал людей на мрачное мировосприятие. В такой день хотелось не выходить на улицу, сидеть в тёплом комфорте квартиры и заливать депрессию алкоголем. Именно в такой день день в Пулково прикатил Граговский.

Вот уже три дня олигарх сидел в Санкт-Петербурге, где проходил очередной Нефтегазовый Конгресс Европы. И ничего не понимал. Обычно толковая сходка НЕ САМЫХ ПОСЛЕДНИХ ЗАПАДНЫХ ПРОМЫШЛЕННИКОВ и специалистов по углеводородам, на этот раз оказалась каким-то балаганом. Иного слова и не подберёшь!

Какие-то вторые лица из третьеразрядных нефтяных компаний. Вечные кандидаты наук и преподаватели заштатных вузов, громко поименованных – по новомодной российской традиции: «Международными университетами нефти и газа».

Никто из серьёзных ДЕЛОВЫХ КРУГОВ и политиков Конгресс своим присутствием – не осчастливил. А это уже был симптом. И симптом – зловещий!

Особенно, если учесть то обстоятельство, что форум был организован на деньги «НЕКОСа».

Судя по всему, ДГ РАВНОУДАЛЯЛИ. Поняв это, олигарх решил вернуться в Москву. Так просто сдаваться он не собирался. К тому же, требовалось разобраться с ситуацией на месте, поближе к кремлёвским подковёрным схваткам: кто и зачем на него натравливает Первого? С которым ДГ ещё всерьёз не сталкивался. Уж слишком на разных орбитах они вращались до прихода Громова в Кремль.

Окружённый многочисленной охраной и свитой клерков, Даниил быстро прошёл в ВИП-зал «Пулкова». Брезгливо морщась, стал стряхивать с куртки крупные дождевые капли.

В этот момент до него дозвонились из столицы. Сообщение рублёвской охраны испортило и без того скверное настроение. Даниил мрачно поджал губы.

Вон значит что, пошла в ход тяжёлая артиллерия. Неужто Громов решил убрать со сцены наиболее перспективного соперника, не дожидаясь, пока тот наберёт силы и выигрышных баллов за четыре года правления?

Что ж, этого следовало ожидать. Он, ДГ, и сам бы так поступил, будучи на месте Громова. Вот только почему так рано всё этот началось? Нормальные люди сначала укрепляют свои тылы, а уже потом лезут в ферзи!

Неожиданно обожгла догадка. А если всё это как-то связано с просьбой Рогинского?

Служба безопасности «НЕКОСа» без труда разгадала смысл затеянной им игры. Даже отследило контакты ДРУГА с неким французским банкиром. Единственное, что не знал Граговский: зачем «лягушатнику» понадобились эти дурацкие письма?

Вроде никаких связей у Громова с Францией не было, равно как и у «ГромНЕТа» с Парижем – тоже. Даже специализировался нынешний президент, в годы своей чекистской молодости, совсем по другой стране – Австрии. Но для себя ДГ решил, что эти бумажки ему даже больше пригодятся, чем Рогинскому и Гарничу. Что-то можно у себя припрятать, что-то – не такое уж и интересное, отдать Семёну.

И вот на тебе – не успел ещё толком ничего сделать, как уже Генпрокуратура зашевелилась!

Проще было бы, конечно, плюнуть на всё, и немедленно вылететь в Англию. Имелся там у Даниила запасной «аэродром», где можно преспокойно отсидеться вдали от грозных бурь родной отчизны. Благо, что всё позволяло – и «шенгенка» была оформлена, до конца года, и личный самолёт всегда под «парами» стоит. Только дай команду – и уже вскоре можно будет пить кофе с коньяком в своём особнячке, приобретённом на «чёрный день» под Лондоном. Береженого, как говорится, и Бог бережёт!

Но были и другие аргументы, которые перевешивали эти соображения. Если, как говориться, прикинуть болт к носу, то его отлёт могли счесть за элементарное бегство. А это впоследствии значительно усложнит Даниилу бизнес, а уж тем более, скажется на его имидже, как будущего Президента.

Нет, он Даниил Борисович Граговский, никогда от опасностей не бегал и от неприятностей за морями не прятался! И тогда, когда зубами вырывал у судьбы первые доллары. И сейчас, когда – без ложной скромности, получил возможность свободно диктовать свою волю практически всей России. ЕГО РОССИИ.

Решено, страну покидать не будем. Но в столицах оставаться, конечно, тоже не следует. Нужно где-то отсидеться, в каком-нибудь укромном местечке, где федеральные структуры не имели бы никакой власти над ним.

И такая «ухоронка» у ДГ тоже было заранее подготовлена. Остров Сахалин. Тут и от России далеко, и до заграниц – что называется, рукой подать, и у «НЕКОСа» на острове своих предприятий хватает. А значит – и влияния. Да и Дальний Восток всегда был – как бы и не Россией. А уж в нынешние времена – и подавно превратился в своеобразный «остров Крым».

– Передай пилотам, чтобы моторы разогревали! – приказал ДГ секретарю. И пока вышколенный малый отдавал по телефону необходимые распоряжения, поманил к себе пальцем «безопасника».

Игнатьич мигом подскочил.

Был он услужлив не по годам, даром, что целый генерал КГБ в отставке, но верен – до лютости. В своё время Граговский вытащил его из полной жопы, дал возможность РЕАЛИЗОВАТЬСЯ, положил нехилую зарплату (да потом ещё и ПАРТНЁРОМ сделал, кидая время от времени ПСУ солидные пачки акций своей корпорации) – так что служил ему Корнев не за страх, а за совесть. Во всяком случае, так считал Граговский. А уж что при этом думал сам генерал – это, как говорится, одному Богу ведомо! Но поводов сомневаться в его верности «НЕКОСу» и лично ему, ДГ, генерал никогда не подавал.

– Игнатьич, тебе, конечно, уже известно о том шмоне, который у меня в Рублёвке прокурорские устроили? – приобняв генерала за плечи, жарко выдохнул ему в ухо Даниил.

Чекист неопределённо мотнул головой. И понимай его, как знаешь: то ли – в знак согласия, то ли, подтверждая готовность внимательно слушать патрона.

На его раскормленном рязанском лице не отразилось никаких эмоций. Умел себя держать в руках главный особист «НЕКОСа» – ничего не скажешь!

– А чего сразу не доложил, а? – пожурил его Граговский.

– Так вам же раньше позвонили, – уклончиво ответил Игнатьич. – А уж потом – мне.

– Ой, темнишь, генерал, темнишь что-то! – шутливо погрозил ему пальцем ДГ – и сразу же переходя на серьёзный тон, озабоченно поинтересовался: – Раз – в курсе, тогда посоветуй, что делать будем, а? – Граговский требовательно посмотрел на Корнева. И даже встряхнул за плечо – мол, шевели извилинами быстрее, время не ждёт!

– Я так думаю, – проговорил раздумчиво генерал, – что вам, Даниил Борисыч, оставаться здесь не след. Попросту говоря – линять треба.

В минуты опасности речь особиста приобретала отчётливо выраженный украинский говор. Поскольку, будучи русским по родителям, своё детство и молодость Корнев провёл в Киеве.

– И куда линять прикажешь? – криво усмехнулся ДГ.

– А к Яшке Сомову, – тут же ответствовал Корнев, и ДГ в очередной раз поразился тому, как его особист может угадывать мысли. Сомов возглавлял сахалинский филиал «НЕКОСа» – и, как давно подозревал Граговский, был тесно связан с ЦРУ. Ещё с тех, советских времён, когда нищий (по нынешним меркам!) и помаленьку диссидентствующий молодой геолог, искал на Дальнем Востоке нефть.

– А на хозяйство кого бросить? Тебя что ли?

– Можно и меня, – невозмутимо пожал плечами генерал. – Только мне что-то не слишком хочется в роли зиц-председателя Фукса выступать! Другие на этом месте лучше бы смотрелись. Вон, хотя бы вашего Сакчурина взять. Чем не президент «НЕКОСа»?

– Да он же в экономике – пень!

– И что с того? Зато – парень верный, ни копейки вашей не стырит. А экономикой пусть менеджеры занимаются. Вон их у вас сколько! Даже импортные имеются! К тому же – к ДЕЛАМ НАШИМ не приобщён, если и возьмут, то лишнего не наболтает! А я лучше вам, Даниил Борисович, компанию составлю. Да хлопцев верных с собой прихвачу. Вы уж меня, извините, конечно, может я и параноик. Но ваш Сомов – хоть мужик и толковый, и надёжный, но не лежит к нему почему-то у меня душа! Подлянки бы какой не кинул… Лучше, если я рядом с вами в эти дни побуду. И вам, Даниил Борисыч, покойнее будет, и я, в случае чего, за порядком на ОСТРОВЕ пригляжу!

– Разумно, – после некоторого раздумия, согласился с ним ДГ. И не теряя времени, поманил к себе Рифата: – Вот что, дружище, я тут подумал немного – и решил. Нечего тебе только пиаром одним заниматься. Пора и в большую политику идти. С сегодняшнего дня ты – президент корпорации!

– ???

– То, что слышал. Сейчас оформим приказ – и давай рули. А я – пока в одно место слетаю. Может, на месяц. А может, и на полгода отлучусь, там видно будет, ещё не знаю. Твоё дело, чтобы за это время «НЕКОС» по кусочкам не растащили. Ну и естественно, нефть качали как надо. Зарплату тебе соответствующую дам. – И сделав грозное лицо, рыкнул: – Только ты мне – смотри! Предашь – из-под земли достану и на люстре подвешу!

Почему именно на люстре – Граговский и сам бы затруднился объяснить. Но вот что касается его подчинённых, то они давно усвоили, что если шеф так грозится, то, значит, всё, пощады ждать не стоит! Найдёт – и действительно на люстре подвесит!

Пока шёл этот разговор, один из телохранителей Граговского, неприметный, но очень опасный тип по фамилии Смирнов (в своё время Корнев переманил его из ГРУ), осторожно сместился на пару шагов в сторону высоких охраняемых персон, продолжая делать вид, будто старательно следит за отведённым ему участком пространства. На самом же деле «бодигард» внимательно вслушивался в долетавшие до него слова «прикреплённых».

И незаметно для них вытянул из кармана «мобильник».

После чего осторожно, чтобы – ни дай Бог! – никто не заметил этого, быстро и ловко – сказывалась немалая практика! – набрал и отослал короткую СМС-ку.

После чего так же незаметно упрятал аппарат в карман и продолжил, как ни в чём не бывало, изображать из себя каменного истукана.

* * *

В Шереметьево Делакруа прошёл в кафе, мрачно уселся за столик и, щелкнув пальцами, подозвал официантку. Та не замедлила себя ждать. На ломаном, но довольно сносном английском миловидная девчушка в коротком форменном платьице, осведомилась о заказе.

– У вас есть «Мартель»? – хмуро поинтересовался генерал, и получив утвердительный ответ, распорядился: – Тогда два … нет, лучше – три, стакана, два кофе и каких-нибудь пирожных. Всё равно каких, лишь бы были сладкими!

Даже находясь в плохом настроении, генерал не упускал возможности пошутить. – И ещё, – он вспомнил совет странного типа по имени Антон: – Нельзя ли включить телевизор?

– У нас только русские каналы, – извиняюще улыбнулась ему девушка.

– Ничего, – махнул рукой генерал. – Мой помощник немного понимает по-вашему.

Через десять минут по НТВ пошли новости. Энергичный ведущий, чем-то похожий на де Голля в дни его боевой молодости, со сдвинутыми почти на конец носа очками, о чём-то быстро заговорил. Затем изображение резко сменилось – и к своему изумлению, Делакруа увидел ДРУГа. Поднял руку, прервав начавшего было переводить Гартье, и придвинулся ближе к экрану.

Рогинского с руками, скованными наручниками, вели по какому-то мрачному коридору. Не нужно было быть шефом разведки, чтобы сразу догадаться: какая судьба уготована давнему партнёру.

А следующая картинка показала не менее знакомую фигуру. Некоронованный нефтяной король России, мсье Граговский. Он стоял на фоне небольшого – очевидно, своего, самолёта, и, морщась от вспышек фотокамер, что-то взволнованно говорил обступившим его журналистам. Внезапно замолчал – оператор немедленно наехал на его лицо крупным планом, и зрители увидели расширившиеся от изумления глаза олигарха. Оператор сменил ракурс – и теперь на экране появились набегающие со всех сторон люди в чёрном, с автоматами наперевес. Их было много – и настроены они были решительно. Дёрнувшихся охранников Граговского моментально смяли, безжалостно расшвыряв по «бетонке». Корреспондентов немедленно шуганули. А олигарху сунули под нос какую-то бумагу и, взяв под руки, быстро повели – почти потащили, к белому микроавтобусу с затенёнными стёклами.

– О чём они там? – несколько раздражённо, чем следовало, спросил у Гартье, Делакруа.

– Местная контрразведка задержала какого-то чиновника из правительства, – стал торопливо переводить полковник, – Якобы за лоббирование интересов российских нефтяников. И вместе с ним взяли его друга. Мсье Граговского, он владелец корпорации «НЕКОС», вроде собирался бежать за границу… Не повезло парню!

«Это уж точно! Зато как нам-то повезло, дружище Гартье даже и не догадывается!»

Но вслух генерал ничего не сказал. Он умел проигрывать – и если проигрыш не сильно бил по самолюбию и ЛЕЛЕЯМЫМ ПЛАНАМ, больше к проваленным делам не возвращался. Какие бы дивиденды они не сулили.

– Достаточно, старина! – он положил руку на плечо Гартье, и полковник послушно умолк. – Какое нам, в сущности, дело до этих русских РАЗ – БОРЬ-ЕК, так кажется, это у них называется? Не лучше ли последовать в уютный салон авиалайнера и отбыть на родину, пока, – тут генерал криво усмехнулся, – наши любезные хозяева не захотели продлить срок нашего здесь пребывания? «В местах», как они сами говорят, «не столь отдалённых!»

– Вы совершенно правы, мой генерал! – горячо поддержал патрона полковник.

Уже через час, когда авиалайнер, приняв в своё комфортабельное нутро пассажиров, словно нехотя оторвался от лётного поля и взял курс на Париж, Делакруа позволил себе немного расслабиться. И подбить итоги несостоявшейся операции.

Конечно, обидно, что переписка Громова от него ускользнула. Тут бы открывалось такое поле для всевозможных комбинаций!..

Но с другой стороны, а может, всё оно и к лучшему? Ну, раздобудь он эти письма – и что? Вряд ли бы в Елисейском Дворце – особенно, те из ЧИНОВ, что в прошлом были связаны со «Старым штабом», поверили бы генералу, что он привёз в Париж ВСЮ ПЕРЕПИСКУ! НЕ СКОПИРОВАВ её для себя – и не ПРИДЕРЖАВ НАИБОЛЕЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ПИСЬМА!

Самое смешное, что удайся эта операция, генерал так бы и поступил.

С другой стороны, хорошо, что кроме КАПИТАНА, он ни с кем не стал делиться информацией о своей поездке. А отсутствие на работе – замотивировал болезнью. И двухнедельным лечением в одном из военных госпиталей на юге Франции. Возрастные явления, сердечко пошаливает, скоро на пенсию, сами понимаете, уважаемые господа, мы уже не те восторженные юные лейтенанты, которым мир кажется игровой площадкой!

И если русские будут молчать – а лишняя огласка им совсем ни к чему! – то никто о провале генерала не узнает. Гартье – не в счёт. Он и раньше-то всегда использовался де Бриссаком исключительно, как силовое прикрытие. А вот с «Капитаном», правда, придётся «поговорить»… И серьёзно! Ну, да его смерть никого не удивит – у наркоторговцев врагов хватает.

Но вот одну очень интересовало генерала: был ли в громовских письмах хоть один намёк – пусть и в иносказательной форме, на неведомо куда сгинувшие бумаги Холлога? Ведь если они так до сих пор и не всплыли, а, всплыв бы, обязательно ЗАИГРАЛИ, то, значит, продолжают себе тихонько лежат в чьём-то архиве, банковской ячейке или тайнике – и их нынешний владелец даже не подозревает, какой «бомбой» располагает… Но генерал понимал, что ответа на этот вопрос он так никогда и не получит.

* * *

В аэропорту Ле Бурже, к большому удивлению Делакруа, его встретил порученец министра.

Молодой майор, по слухам – интимный приятель главы военного ведомства (более точную информацию, к сожалению, не смогли раскопать даже лучшие сотрудники генерала; впрочем, может, парень действительно был ни при чём, или – просто тщательно маскировал свою ориентацию, давить же на него, дабы досконально всё выяснить, не рискнул бы даже скорый на грубые методы добычи информации Гартье), сухо поприветствовал генерала, и передал распоряжение своего патрона: срочно прибыть в министерство.

– Не знаете, что произошло, майор? – поинтересовался генерал, чувствуя, как холодные лапки страха на секунду сжали его сердце. На что майор лишь индифферентно пожал плечами.

– А кто вам сообщил о моём прилёте?

Майор опять не ответил, и Делакруа понял, что дела его плохи.

Видимо, таинственный Антон не ограничился простой высылкой генерала из Москвы, а решил подстраховаться. Пустил вслед какую-то убийственную «дезу». И, что вероятнее всего, по официальным каналам. Такой информации, к сожалению, веры всегда больше.

Положим, от объяснений с министром уйти можно. В конце-то концов, он – ни кто-нибудь, а шеф военной разведки. И в рамках своей деятельности, не обязан отчитываться – даже перед вышестоящим руководством, о тонкостях собственной работы. А министр – лицо гражданское, политик – скольких таких генерал перевидал за свою жизнь! Но если вызовет президент? Тут уж придётся ужом поизворачиваться!

Так, успокаивая себя, Делакруа и явился пред очи министра.

Лессаж был не в духе. Более того, глядел на генерала неприязненно, словно на личного врага. Это ещё больше встревожило Делакруа, и он лихорадочно перебрал в голове те или иные дела, за которые мог бы ЗАЦЕПИТЬСЯ патрон.

– Что вы делали в Москве, генерал?

Вопрос не был неожиданным, и поэтому Делакруа, помедлив, спокойно ответил: – Занимался своей работой.

– Какой, позвольте, полюбопытствовать? – В голосе министра прорезались ехидные нотки.

– Своей! – отрезал генерал. – Но если вы настаиваете, то, пожалуйста – встречался с одним из своих агентов, человеком достаточно высокого ранга, чтобы контакт с ним поручать простым исполнителям.

– Не с мсье ли Рогинским? – в глазах министра плескалась откровенная издёвка. – По просьбе вашего приятеля Моретти? А?

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – надменно произнёс Делакруа. – И сегодня же доложу о нашем разговоре Президенту!

– Он уже в курсе! – Лессаж уже откровенно веселился. – Кстати, хочу вас обрадовать: его распоряжением вы отстранены от должности. Вашим делом теперь займётся специальная комиссия. Завтра попрошу прибыть сюда к девяти утра. Пока же можете быть свободны. Рекомендую отправиться домой. Желательно, никуда не заезжая по пути. Впрочем, вас проводит мой адъютант. Всё, генерал, более я вас не задерживаю.

Обвинение, которое вскоре предъявили генералу, оказалось более, чем серьёзным. Организация канала доставки наркотиков из Северной Африки в Россию, по линии военной разведки. Под этот, на первый взгляд полнейший бред, прекрасно ложились и старые отношения с Моретти, и встреча с Рогинским (которого русские отправили за решётку не только, как банального взяточника, но и лоббиста наркоторговцев!).

И все эти обвинения подкреплялось вполне правдоподобными доказательствами. Надо отдать должное Антону, работа была проделана великолепная! Документы, которые он передал Лессажу, оказались более, чем достоверными!

Возможно, военные и замяли бы скандал, отправив Делакруа в отставку. Но информация о его, якобы давних контактах с корсиканской мафией, поступила от русских сразу по нескольким адресам: в МИД, МВД, а также в Европол и Интерпол. И поэтому за генерала взялись всерьёз.

Но ему повезло – до суда Делакруа так и не дожил. Сказался возраст и свалившиеся неприятности. И, как следствие, у мужика просто не выдержало сердце. Похороны состоялись скромные, людей, попрощаться с генералом, пришло мало. Наблюдатели от ДСТ и ДЖЕСЕ из наиболее известных им, зафиксировали лишь торговца детскими игрушками Моретти, да помощника Делакруа полковника Гартье, Последний, кстати, пережил шефа всего на сутки: переходя улицу, по неосторожности попал под колёса грузовика, угнанного часом ранее молодым наркоманом. А вот Моретти куда-то скрылся – сразу же после похорон. Так и не нашли мужика. Впрочем, особо и не старались.

Московская область, вторник 19 июля 2000 года, 10 часов утра. Летняя резиденция Президента России в Старо-Спасском. «И снова бой, покой нам только снится…»

«Старик», как всегда прикатил без звонка – и эта его привычка уже начинала раздражать Громова. Одно дело, когда учитель и наставник позволял себе подобные поступки в САМОМ НАЧАЛЕ ДЕЛА. Другое – сейчас, когда ВСЁ УЖЕ СОСТОЯЛОСЬ.

Провести с ним, что ли, разъяснительную беседу? Пожалуй, не стоит. Чего доброго ещё обидится, своих придурков-ветеранов притащит, стыдить примутся…

То, что именно эти «придурки-ветераны», входящие сегодня в весьма влиятельный политический клуб отставников внешней разведки и дипломатической службы, сделали из мало кому известного майора КГБ – сначала: главу крупной корпорации, а затем – и государства, Евгений Евгеньевич предпочитал в последнее время не вспоминать. Он вообще не любил оглядываться на прошлое. За редким, разумеется, исключением.

Стоило бы, конечно, «Старику» отказать от ДОМА, но пока не время. Вот укрепимся на троне, тогда и поглядим… А пока он ещё нужен.

– Интересно, как ты меня своим тонтон-макутам представляешь? – хмыкнул «Старик», опускаясь прямо на траву, аккурат возле входа в Резиденцию. Потянулся, ну, точь-в-точь, старый котяра-разбойник, подставляя солнцу лицо, и счастливо зажмурился: – Эх, хорошо тут у тебя, тихо, мирно, пчёлки летают, никто не докучает!.. Так бы и поселился здесь…

– А и селись, – в тон ему подыграл Громов – и тоже присел рядом. По причине выходных, был он в обычном спортивном костюме и со стороны больше походил на обыкновенного дачника, чем на руководителя крупного государства. – Определю тебе комнатку, твоим ветеранам – если захотят, тоже помещения подыщем, будет, где о великих планах преобразования России без опаски говорить…

– Что мы тебе – совсем уж, что ли, немощные?

Громов дипломатично промолчал.

А «Старик», моментально став серьёзным, деловито осведомился: – Граговский – твоя инициатива? Или, – он коротко усмехнулся, – «эксцессы исполнителей»?

– Можно сказать и так.

– Слишком жёстко ты за него взялся, – неодобрительно покачал головой «Старик», – вон как пресса-то разоралась…

– А мне плевать на прессу!

– И оппозиция шумит…

– И на неё мне тоже плевать!

– Смотри, твоё дело, – на удивление, не стал в этот раз спорить с Громовым «Старик», – Просто хочу предостеречь тебя: бизнес не очень-то понимает такого к себе отношения…

– А мне плевать и на бизнес, – твёрдо, стараясь, чтобы только не сорваться на крик, произнёс Громов. – Или эти парни будут играть ПО МОИМ ПРАВИЛАМ. Или я их ликвидирую, КАК КЛАСС.

– Молодец! – похвалил его «Старик». И по его голосу было не понять: то ли всерьёз он это говорит, а то ли – издевается: – Так держать, компаньеро! Но пассаран!

– Чего припёрся? – нарочито грубовато спросил Громов. – У меня сегодня день занятой, не до гостей…

– А что? Просто вот так, на огонёк, уже и заглянуть нельзя? Забурел, что ли, командор, совсем? – попенял ему «Старик», весело скалясь. И, тут же оборвав смех, неожиданно спросил: – Что там с твоими письмами? Нашли?

Громов недовольно поморщился: – Ещё нет. Но – ситуация под контролем. Они – в Москве. Отсюда и будем плясать.

– Не боишься, что неожиданно всплывут?

Громов неопределённо пожал плечами: – Всё когда-то неожиданно случается… Ты мне что предложить хочешь?

– Если на процесс нельзя повлиять, – поучительным тоном произнёс «Старик», – то его следует возглавить. Или, на худой конец, пустить по заранее проложенному руслу.

– Мне сейчас не до загадок!

– Мне – тоже. Я тут тебе одного человечка привёз, для нашего дела – самый нужный спец. Он сейчас у охраны сидит, на него пропуска нет. Распорядись, чтоб позвали.

– Кто такой?

– Имя его тебе вряд ли что скажет. А вот профессия – самое то. Издатель. Точнее – владелец полиграфической фирмы «Держава», слыхал, наверное, о такой?

– И зачем нам издатель?

На это «Старик» только загадочно улыбнулся. Он любил вот так ошарашивать людей. Ещё с детства, наверное, сохранил подобную манеру поведения. Которая, кстати, тоже сильно раздражала Громова.

Ну, неприятно ему было видеть, как один из лучших в своё время асов тайной войны, ведёт себя, словно тринадцатилетний пацан! Или это маразм у «Старика» с возрастом начинает прорезаться?

Как он, Громов, только раньше всё это терпел? Наверное, всему приходит конец. И терпению – тоже. Но пока без помощи «Старика» не обойтись…

Москва, среда 20 июля 2000 года. «Загнанных лошадей пристреливают…»

Если не считать ту ужасную встречу со светлогорскими бандитами, то сегодняшнему бегству от особняка московского «авторитета», наверное, с полным правом можно было присвоить первый номер в списке несчастий и страхов Алисы Сергеевны. Когда вокруг загрохотали выстрелы и начали падать люди, Алису Сергеевну охватила дикая паника. Она куда-то неслась, спотыкаясь, падая и снова вскакивая на ноги. Мелькали какие-то деревья и кусты, что-то кричал Стерн…

И вдруг всё закончилось. Тяжело дыша, Алиса Сергеевна остановилась, слабеющей рукой ухватившись за ствол берёзы, огляделась по сторонам.

Она находилась в лесу. Точнее, в какой-то рощице. Не слишком густой – потому что впереди, метрах в ста, виднелась дорога, с довольно интенсивным автомобильным движением. Никаких звуков погони сзади слышно не было. Как не было видно никого из преследователей. Впрочем, а были ли они? Может, перестрелка – это какие-то внутренние разборки самих бандитов? Не поделивших что-то между собой? Вполне рабочая версия, как сказал бы в подобном случае её товарищ по несчастью Стерн. Кстати, а где он сам-то?

В то, что его могло зацепить пулей – Алисе Сергеевне верить не хотелось. Уж слишком жизнелюбивой натурой был журналист, чтобы вот так, запросто, погибнуть в какой-то дурацкой перестрелке.

Но позвать его в полный голос у Алисы Сергеевны не хватило смелости. Она вообще была по жизни сдержанной, осмотрительной и осторожной личностью. Предпочитала зря не рисковать. И если бы не её педагогическая профессия, заставлявшая быть уверенным и волевым человеком, то Алиса Сергеевна наверняка прослыла бы отчаянной трусихой. И даже события последних двух недель не придали ей храбрости.

Что делать дальше – Алиса Сергеевна не знала. Точнее, у неё был один беспроигрышный вариант действий: это добраться до Совы. У неё можно отсидеться, а заодно и решить, как быть дальше. Вероятно, придётся во всю эту историю и подругу детства посвятить… А может, её муж сможет хоть чем-то помочь? Как-то не хочется верить, что и он может оказаться сволочью… Ладно, как всегда говаривал в подобных случаях Стерн: «Главное начать, а там будем поглядеть!»

Алиса Сергеевна отряхнула платье и не слишком торопясь, продолжая пугливо озираться по сторонам, выбралась на дорогу. Не сразу решилась тормознуть машину.

Ей повезло – раздолбанный джип, эдакая плоская коробка на колёсах, охотно притормозил возле голосовавшей на обочине женщины. Водитель – им оказалась молодая девица в камуфляжной куртке, с любопытством поинтересовалась: – Вам куда?

– В Москву, если можно, – умоляюще попросила её Алиса Сергеевна, – Только денег у меня с собой нет, но я у знакомых займу…

– Деньги – тлен! – философски заметила девица: – Сегодня – есть, а завтра локоть сосать приходится! – разумеется, она использовала более грубую словесную конструкцию. – Садитесь, доброшу до ближайшей станции метро.

Порылась в «бардачке» и бросила на колени Алисы Сергеевны небольшой билетик. – Тапм ещё на пару поездок, думаю, хватит.

Но в Столице везение закончилось. Добравшись на метро до Сонькиной библиотеки, Алиса Сергеевна с огорчением узнала, что подруга укатила в Питер, по каким-то своим личным делам. Обещала вернуться через сутки.

Это был удар. Одна. Без денег, связей, телефона… Впору идти в ближайшее отделение милиции и сдаваться!

Но тут она представила себе, как излагает свои злоключения уставшему, и не такого наслушавшегося от своих подопечных, дежурному и тот, не мудрствуя лукаво, просто сдаёт её в «психушку». А там, пока будут разбираться, из неё натуральную сумасшедшую сделают! Нет, только не это!

Позвонить Гарничу? Тоже не выход. Костя уже звонил – и что из этого получилось? А ведь он-то не простой человек был, а один из доверенных лиц депутата…

Обратиться в ФСБ? Такая же морока, как и милицией…

А что если?!.. Мысль, озарившая Алису Сергеевну, оказалась настолько простой – и вместе с тем, обещавшей хоть какой-то выход из положения, что Алиса Сергеевна не выдержала и нервно расхохоталась. Да, как часто мы ищем сложных решений собственных проблем, подчас забывая о простых, на поверку оказывающихся единственно верными и правильными!

И уже долго не размышляя, Алиса Сергеевна решительно зашагала к первому попавшемуся её на глаза зданию – стоявшей метрах в двадцати от библиотеки «высотке». Нырнула в подъезд – какое счастье, что домофон на двери не действовал.

И начиная с первого этажа, стала методично жать на кнопки квартирных звонков. Так она добралась до четвёртого этажа. И только тогда остановилась, тяжело и воспалённо дыша, словно загнанная лошадь. Сбоку что-то хлопнуло – и Алиса Сергеевна испуганно шарахнулась в сторону. Но тревога оказалась ложной: это всего-навсего распахнулась дверь одной из квартир, и в проёме показалась маленькая девочка, примерно семи-восьмилетнего возраста. Без всякого страха взглянув на Алису Сергеевну, она деловито осведомилась:

– Женщина, вам чего надо?

Алиса Сергеевна не удержалась от усмешки – настолько комичным выглядела эта недетская серьёзность девочки. Спросила, продолжая улыбаться:

– Тебя как зовут, прелестное создание?

Девочка смерила Алису Сергеевну строгим взглядом, немного помедлила, но всё же ответила с некоторым вызовом: – Алиса!

– О! – восхитилась Алиса Сергеевна. – Совсем, как меня! Я ведь тоже Алиса. А отчество у тебя какое? Как твоего папу зовут? Моего, например, Сергей! Так что я, Алиса Сергеевна! А ты?

Она сделала шаг к девочке, но та проворно отступила за дверь, готовая тут же её захлопнуть. Но от последнего шага удержалась – должно быть, пересилило любопытство, и только ехидно спросила: – Женщина, а вы случайно – не маньяк?

– Алиса! Но ведь маньяки только мужчинами бывают!

На что маленькая, но удивительно взрослая не по годам девочкам вполне серьёзно ответила: – А вдруг – вы лесбиянка?

Алиса Сергеевна только махнула руками на эти слова и присела на каменную ступень. Вот ведь злонравия достойные плоды! Жертва «жёлтой прессы» и массовой культуры! Да она в её возраста и слов-то матерных не знала, а уж про лесбиянок только в университете наслышалась! Сказала устало: – Знаешь что, чадо великовозрастное, можешь меня считать кем угодно, но я бы была очень тебе благодарна, если бы ты дала мне телефон – нужно срочно позвонить…

– Ага, – тут же насмешливо откликнулась девочка, – а вы с ним и сбежите!

– Да не сбегу я никуда!..

– Как же!

Несмотря на большой педагогический опыт, больше всего в эту минуту Алисе Сергеевне захотелось взять ремень, выхватить ненавистную девчонку из-за двери и как следует всыпать ей! Чтобы не задавала глупых вопросов!

Но она удержалась. И лишь заметила, тяжело вздохнув: – Послушай, чадо! Если ты такая осторожная, – она сделала паузу, – И трусливая! – (чадо возмущённо пискнуло из-за двери). – То тогда можешь не давать мне «мобильника»! Обыкновенный телефон, надеюсь, у вас имеется? Тогда просто высуни мне трубку. А сама закрой дверь на цепочку. Только не говори, что у тебя её нет, вон, я вижу, она болтается у тебя под пузом…

Тёзка что-то возмущённо прошипела, дверь моментально захлопнулась – к счастью, всего лишь на несколько секунд, после чего Алиса-маленькая вновь возникла в дверном проёме и, метнув по каменному полу трубку телефона, важно заявила: – Называйте номер, я наберу!

Естественно, дверь при этом уже была на цепочке.

– 09, – сказала устало Алиса Сергеевна. И подняла трубку с пола. В ухо плеснулся вежливый женский голос:

– Дежурная, слушаю вас…

– Девушка, – сказала Алиса Сергеевна, – мне нужен номер администрации Президента. Или самого Президента…

* * *

Первым, кто узнал о звонке Алисы Сергеевны, оказался Реглин. Майору сообщили об этом из «Службы 09», едва туда поступил запрос ПО ИНТЕРЕСУЮЩЕМУ его ВОПРОСУ. Однако несмотря на то, что по указанному адресу немедленно выехали оперативники ГУБОПа, они опоздали. И хотя тридцать минут для мегаполиса – это не время, тем не менее, когда люди Реглина появились в квартире Алисы-маленькой, её старшей тёзки они там уже не застали. На этом, собственно, всё и закончилось. Потому как следом за милицией, в жилище ворвался спецназ Службы охраны Президента. Затем появились какие-то мрачные «шкафчики» откровенно бандитского облика – и первые минуты все заинтересованные стороны с откровенным удовольствием и остервенением били друг другу морды и ломали рёбра. Удивительно, как ещё не перестреляли друг друга в этой бестолковой сумятице!

А затем появился «лесник» (то есть – местные «менты» вместе с усиленной группой «ОМОНа», которых вызвали бдительные соседи девочки с пятого этажа) и разогнал всех к чёртовой матери!

К счастью, СМИ удалось вовремя завернуть, подсуетились парни Погодина. Именно они и взяли потом всю ситуацию под свой контроль. Так что на первые полосы центральных газет и в выпуски теленовостей, это происшествие так и не попало.

А семейству Алисы-маленькой, дабы не болтали лишнего, заплатили приличную денежную компенсацию – причём, за счёт МВД. Начавшего было вякать Свислого, успокоил Погодин, а когда генерал попробовал возмущаться и попытался подключить к делу президентскую администрацию, его в тот же день назначили министром внутренних дел в одну очень горячую северо-кавказскую республику. При этом, недвусмысленно намекнули, что отказ – пенсией не ограничится.

Свислый был далеко не дурак, и всё понял, как надо. Поэтому ещё одним охотником за президентскими письмами стало меньше.

А вот Эйно почти не пострадал: уровень у майора оказался не тот, чтобы его судьбой заинтересовались большие люди! Но и в министерстве Реглин тоже не задержался: генерал забрал его с собой, мудро рассудив, что такими ценными кадрами – не разбрасываются! Особенно, если приходиться ехать на Кавказ!

* * *

Ровно через полчаса Алиса Сергеевна, с колотящимся от волнения сердцем, набрала заветный номер. Разумеется, звонила она с мобильного телефона, выпросив его у какой-то проходившей мимо школьницы. Девчушка поначалу не собиралась давать аппарат, резонно опасаясь за его сохранность. Но Алиса Сергеевна так умоляюще на неё смотрела и с таким надрывом в голосе просила, что школьница, вздохнув, пошла ей навстречу.

В администрации откликнулись тут же. Женщина представилась и попросила соединить её с Президентом.

Собеседник Алисы Сергеевны, энергичный мужчина с удивительно приятным голосом, уже одним этим внушавший доверие, не выразил ни капли удивления: как будто главе государства звонят по сто раз на дню, и лишь вежливо поинтересовался причиной: зачем это ей понадобилось?

– Речь идёт о письмах, – осторожно подбирая слова, постаралась объяснить суть своей проблемы Алиса Сергеевна. – Евгений Евгеньевич ЗНАЕТ, о чём идёт речь.

– Письма? Какие письма? – мужчина на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки, – Тогда вам нужно переговорить с другим человеком, соединяю вас!

– Мне не нужен никакой другой человек!.. – вскричала было Алиса Сергеевна, но в трубке что-то щёлкнуло и уже другой, более уверенный голос осведомился: – Госпожа Терентьева? Здравствуйте, меня зовут Валерий Игнатьевич, я – референт секретариата Президента Российской Федерации. Нам сообщили о вашем звонке – и мы доложили о нём по команде…

– Евгению Евгеньевичу?

– Ну что вы! ТАК ПОДОБНЫЕ ДЕЛА – НЕ ДЕЛАЮТСЯ! – укоризненно заметил Валерий Игнатьевич. – Поймите нас правильно, Алиса Сергеевна, – тут его голос потеплел, – Президенту звонят КАЖДЫЙ ДЕНЬ – причём, с такими проблемами, которые легко могут решить и местные власти! Не думаете же вы, что глава государства станет, к примеру, откликаться на просьбу какой-нибудь Матрёны Ивановны, пожелавшей перестелить протекающую крышу…

– Я – не Матрёна Ивановна! – возмутилась Алиса Сергеевна.

– Разумеется, – не стал с ней спорить референт. – Поэтому сначала с вами встретится руководитель нашего секретариата. Он – ЛИЧНЫЙ помощник Евгения Евгеньевича, так что если то, о чём вы собираетесь поведать ему, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО достойно внимания главы государства, он тут же доложит об этом Президенту.

Алиса Сергеевна недовольно поджала губы. Этот разговор начинал ей не нравиться.

– И сколько это продлится?

– Вся процедура не займёт и полтора часа! – горячо заверил её референт. Наверное, назови он иную цифру, Алиса Сергеевна бы ему не поверила. Но с раннего детства она почему-то питала большое доверие к неполным цифрам.

– Хорошо, – решилась она, – Тогда как я смогу увидеть вашего начальника? Чтобы решить мой вопрос?

– Вы где сейчас находитесь? – поинтересовался референт. Алиса Сергеевна скосила глаза на угол ближайшего здания, заметила табличку с названием улицы и дома – и быстро продиктовала адрес. – Очень хорошо! – бодро воскликнул Валерий Игнатьевич, – Ждите, сейчас за вами подъедет наша машина!

И он отключился, прежде чем Алиса Сергеевна успела что-либо сказать. Терентьева вздохнула, вернула школьнице телефон и принялась ждать. На душе у неё почему-то скребли кошки.

Представители администрации не заставили себя долго ждать. Буквально минут через двадцать во двор важно въехала чёрная «ауди». Из салона выбрались двое мужчин, нетерпеливо оглянулись по сторонам и, заметив скромно сидевшую на скамеечке Алису Сергеевну, решительно зашагали к ней.

– Вы – Терентьева? – каким-то нервным тоном осведомился у Алисы Сергеевны один из мужчин. Несмотря на хороший костюм, выглядел он совсем не презентабельно. С такой внешностью её обладателю больше полагалось осваивать тюремные камеры, нежели чем руководить государством, работая в президентской администрации.

Но Алиса Сергеевна не успела, как следует додумать эту мысль. Потому как сразу же начались, выражаясь языком её учеников, и вовсе сплошные «непонятки». Получив утвердительный ответ, мужчины повели себя отнюдь не по-джентльменски. Внезапно ухватив женщину за руки, они поволокли её к своей машине.

Растерянность прошла быстро. Алиса Сергеевна, начиная теперь понимать, как всё-таки Стерн был прав, сволочь он эдакая, бросил, понимаешь, даму на растерзание, резко рванулась назад, попробовав было заорать: – Что вы себе позволяете, немедленно отпустите меня!..

– Заткнись, сука! – выдохнул один из похитителей и со всей силы саданул Терентьеву кулаком в печень. От дикой боли перед глазами будто встала чёрная стена, дыхание мгновенно спёрло – и женщина бессильно повисла на руках мужчин.

Они сноровисто втолкнули её в салон «ауди», один из похитителей уселся рядом, второй прыгнул к водителю – и, взревев двигателем, автомобиль буквально стрелой вынесся из дворика.

«Гелендвагены» службы охраны опоздали буквально на какие-то полторы минуты.

– Чёрт! – выругался полковник Хомич, окидывая пустой дворик раздражённым взглядом. – Опять нас кинули! Не дамочка, а прямо-таки Мата Хари…

– Ну, до Маты ей, думаю, далеко, – рассудительно, как и положено младшему по званию, заметил его напарник Мирский, – Та бы в такое дерьмо – ни за что не вляпалась. Давно бы загнала письма – и жила себе припеваючи! А вон там, кажется, нам что-то важное сообщить хотят, – и, поймав недоумённый взгляд Хомича, потыкал пальцем в направлении одного из окон на первом этаже ближайшего к ним жилого дома. Оттуда на них пялилась какая-то старушка, весьма энергично жестикулируя руками, словно отгоняла комаров – или пыталась привлечь к себе внимание. И, надо отметить, ей это удалось.

Москва, 2000 год, ФИНАЛ? 1 «Лишь о том, что всё пройдёт, вспоминать не надо…»

«Ауди» неслась по улицам с бешеной скоростью. На одном из перекрёстков к ней в хвост пристроился чёрный джип – вероятно, там находились сообщники похитителей, поскольку те на неожиданное сопровождение даже не обратили внимания.

Алиса Сергеевна застонала, приходя в себя. Ей было плохо, очень плохо. Настолько, что её чуть было не вытошнило прямо в салоне. Сосед справа, видимо, сообразил, что к чему – и, толкнув водителя рукой в плечо, попросил опустить стекло с её стороны. Предупредив при этом:

– Только без всяких шуточек – сидите и дышите свежим воздухом. В противном случае, нам придётся поступить с вами грубо.

Алиса Сергеевна слабо усмехнулась:

– Не сомневаюсь, после всего, что было…

– Шутить изволите? – обернулся к ней тот, что сидел рядом с водителем. – Это хорошо. Значит, оклемались. А на нас сердиться не надо, мы ж не бандиты какие-нибудь, а вполне добропорядочные граждане. А что порой резки бываем – так это не со зла, в любой профессии издержек хватает, что вы хотите!.. Вон хирурги – настоящие «садюги», на операциях чего только не вытворяют, но ведь на них мало кто из пациентов жалуется!

«Тоже мне – хирурги нашлись!» – мысленно усмехнулась Алиса Сергеевна, но вслух говорить поостереглась. В благородство своих похитителей она не верила.

И лишь спросила:

– Куда мы едем?

– В одно место, – уклончиво ответил «хирург». – Там с вами побеседуют – и отпустят.

– Слабо верится, – пробормотала Алиса Сергеевна.

«Хирург» пожал плечами: – Воля ваша, можете не верить. Но мы действительно – не бандиты. И просто так никого не убиваем.

И замолчал, отвернувшись. Видно было, что про убийства он ввернул не ради красного словца. А ради констатации факта. И предупреждения. Кто умный, тот поймёт. Алиса Сергеевна была из умных. И поэтому оставшиеся сорок минут они ехали молча.

Машина вырвалась за город. Здесь автомобильный поток стал пореже, и водитель «ауди» прибавил скорости.

Промелькнула какая-то деревушка, потом слева и справа замелькали деревья – дорога нырнула в лес, и запетляла по совсем уж невыносимым колдобинам. Во время очередного поворота впереди показался высокий бетонный забор, грозно таращившийся во все стороны глазками видеокамер.

– Прибыли! – объявил «хирург».

Очевидно, их приезда ожидали. Потому что один участок забора внезапно раскололся надвое – и в образовавшийся проход сначала осторожно въехал «ауди», а за ним последовал и джип.

– Выходите! – отрывисто бросил «хирург» и первым полез из салона. Алиса Сергеевна толкнула дверцу и выбралась из машины. С любопытством огляделась.

Они находились в уютном небольшом дворике, со всех сторон стиснутом бетонными стенами. Везде росли цветы – огромные маки и тюльпаны, между которых была проложена широкая дорожка из розоватых каменных плиток. Она вела к небольшому трёхэтажному особняку. Алиса Сергеевна не разбиралась в современном архитектурном дизайне, но кое-какие гламурные журнальчики ей в руки попадались. А уж там снимков различных дач и домов для обеспеченного люда – хватало. И вот если сравнивать с ними, то этот особняк особо шикарным не выглядел. Впрочем, она ещё не видела его внутреннего убранства. Вполне могло статься, что внешняя неказистость – на деле обычная маскировка. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Появились какие-то мужчины, сразу образовавшие вокруг Алисы Сергеевны кольцо. Оружия ни у кого не было, но Алиса Сергеевна не сомневалась, что возникни такая надобность – и оно мигом появится.

– Прошу, – кивнул ей на дом «хирург» и, подавая пример, первым зашагал по дорожке. Алисе Сергеевне ничего не оставалось, как подчиниться.

Они поднялись по каменным ступенькам, изготовленным из того же розового камня, что и плитки дорожки, и оказались в обширном холле особняка. Всё здесь было очень строго и даже – немного аскетично: на полу ламинат, стены голые – разве что на противоположной от входа висела картина. Судя по пейзажу, это был кто-то из фламандцев. Впрочем, Алиса Сергеевна не считала себя таким уж большим знатоком живописи, чтобы категорично это утверждать. В любом случае, вещь была дорогая и старинная. Это – чувствовалось.

В центре комнаты – изящный деревянный столик на гнутых ножках, да пара кресел. В одном из них, лицом к двери, восседал невысокий мужчина, плотного телосложения, с седой шевелюрой на голове. Немного раскосые глаза и широкие скулы делали его похожим на бурята. Во всяком случае, именно такими Алиса Сергеевна себе и представляла эту народность.

«Хирург» обогнул Алису Сергеевну и, приблизившись к мужчине, тихо проговорил: – Это она, Вениамин Амиранович. Документов при ней нет. Проверили.

Мужчина вопросительно шевельнул правой бровью – на что «хирург» только молча развёл руками.

Мужчина перевёл на Алису Сергеевну тяжёлый взгляд, несколько секунд внимательно её разглядывал, после чего негромко проговорил: – Присаживайтесь, пожалуйста, госпожа Терентьева. Разговор у нас будет короткий, без всяких там реверансов, так что, если мы проявим немного неджентльменское к вам отношение – не обессудьте. Вы – по собственной глупости – или, уж не знаю ещё по какой там причине! – влезли в сугубо мужские игры, поэтому не ждите, что с вами станут обходиться по всем правилам политеса. Вы для нас – не женщина, а, – он коротко усмехнулся, – «объект», у которого мы должны получить интересующие нас бумаги. Любыми путями! – уточнил он спокойно, как будто речь шла о предстоящем пикнике или обсуждении очередного литературного шедевра. – Если вы пойдёте нам навстречу – то отправитесь домой. Более того – даже получите приличное вознаграждение. А станете упорствовать – что ж, воля ваша. На этот счёт у нас есть соответствующие средства убеждения…

Алиса Сергеевна, хотя ей и стало очень страшно, нашла в себе силы, чтобы выдавить на губах кривую улыбку:

– Бить будете?

Мужчина взглянул на неё с некоторой даже укоризной:

– Госпожа Терентьева, да вы нас совсем за каких-то бандитов держите! Зачем нам вас бить? Сами всё скажите, когда наш врач вколет вам пару уколов. Совсем безвредных, но, уверяю, болтать начнёте, как попугай, только успевай вопросы задавать! «Наркотик правды», слышали, наверное, о таком?

Он повелительно повёл глазами в сторону – и тотчас откуда-то в холле появились двое молодых людей с плоскими чемоданчиками в руках. Деловито разложили на столике какие-то медицинские инструменты и вопросительно воззрились на «бурята».

При виде этих манипуляций Алису Сергеевну пробрала мелкая дрожь. Даже тогда, в Светлогорске, когда в её квартиру ворвались «отморозки» и прикрутили к стулу – и то она боялась меньше. Беги, дура, не шептал, а прямо-таки ревел в ушах внутренний голос, беги, спасайся! Даст, Бог, ещё вырвешься!

Но умом она понимала, что бегство ничего не даст. Ей даже не дадут покинуть этого помещения – сзади, чуть ли не дыша в затылок, стояли несколько человек, готовых, чуть что, немедленно схватить её за локти.

И Алиса Сергеевна сдалась.

– Хорошо, – она махнула рукой и опустила голову. – Я покажу вам, где всё спрятала. Только это далеко отсюда, на другом конце города.

Хозяин особняка расплылся в довольной улыбке:

– Да, какая разница, голубушка вы наша! Подумаешь, большие концы? Понадобится – вертолёт вызовем!

От радостного возбуждения он чуть ли ладони не потирал. Страшные инструменты вновь исчезли в чемоданчиках, а их владельцы скромно задвинулись в дальний угол. Но не ушли.

«Бурят» быстро поднялся с кресла, подошёл к Алисе Сергеевне и галантно подал ей руку:

– Прошу вас!

Сопровождаемые охранниками, они вышли во двор и расселись по машинам. На сей раз Алиса Сергеевна и «бурят» пересели в чёрный джип. «Ауди» и ещё одна машина – такая же хищно-красивая, только с синей «мигалкой» на крыше, вылетели из ворот первыми.

– Много там писем? – поинтересовался «Бурят».

Ох, как ему не терпелось заполучить в свои руки! Даже не доверил своим помощникам, лично отправился на выемку документов. Интересно, а вот если Женечка узнает о том, что за его спиной такие дела крутятся, что он с этими мужиками сделает?

Алиса Сергеевна даже зажмурилась от мгновенно охватившего её удовольствия, представив в красках – а воображение у неё всегда было буйным, как всё это будет происходить. Но тут же погрустнела, ибо сообразила, что живой её вряд ли отпустят. Когда письма окажутся у НИХ, такой свидетель, как она, будет никому не нужен.

Она вздохнула. «Бурят», правда, истолковал её вздох по-своему.

Мягко тронул её за плечо, заглянул в глаза, сказал проникновенно: – Голубушка, да успокойтесь вы, в конце-то концов, не корову теряете! Мы очень уважаем ваши чувства. И, поверьте, совсем не собираемся лезть, простите за столь грубое сравнение, своими грязными лапами, – тут он извиняюще улыбнулся, – в вашу переписку. Мы просто должны её изъять, проверить – нет ли там каких сюрпризов, и только тогда передать, – он выразительно посмотрел на потолок салона, – Евгению Евгеньевичу. Поскольку он – их автор, то только он и должен решать, что делать с этими документами.

– Но ведь он писал эти письма мне! – с каким-то внутренним упрямством сказала Алиса Сергеевна, – И, следовательно, теперь они и мои – тоже!

– Да кто ж спорит? – развёл руками «Бурят», – Просто здесь есть один нюанс. И весьма существенный. Вам писал – молодой дипломат. И его эпистолы были самыми обыкновенными бумагами, мало кому тогда интересными. Ну, разве что соответствующему ведомству – да и то, я думаю, оно просто о них не знало, потому что его в те годы занимали куда более высокие чины. А сейчас у вас письма – действующего – вы чувствуете разницу? – главы государства! Что уже автоматически делает их предметом политики. Причём, самого высокого уровня. Вы читали Конан Дойла? Помните, у него есть такой рассказ – «Письмо»? Когда великого сыщика просят найти одно послание, от которого, в полном смысле этого слова, зависит не только репутация высокопоставленного деятеля. Но и судьба страны, потому что документ может послужить детонатором самой настоящей войны.

– Но ведь там же нет никакой политики! – со слезами на глазах взмолилась Алиса Сергеевна.

– Отсутствие политики – тоже политика, – философски заметил её собеседник. Кинул взгляд в окно – и обеспокоено повернулся к Алисе Сергеевне: – Да, кстати, сейчас мы въедем в Москву, а вы мне так и не сказали: куда мы направляемся?

– Малая Бронная, там ещё есть библиотека детская…

– У вас там кто-то из знакомых трудится?

– Подруга. Университетская…

– Софья Ганелина? – проявил свою осведомлённость «Бурят» и в сердцах хлопнул ладонью по спинке переднего кресла: – Ну, говорил же я этим придуркам: перерыть там всё, как следует…

И тут же осёкся. Алиса Сергеевна сделала вид, что не обратила на эти слова никакого внимания. Её сейчас занимало совсем другое: она сидела вполоборота к «Буряту» и поэтому видела, как сзади к их джипу пристроились ещё две машины. Они держалась на довольно приличном расстоянии, не нагоняя их, но и не отставая. Сумасшедшая надежда жаром полыхнула в груди, и Алиса Сергеевна суеверно сцепила средние и указательные пальцы на обеих руках. Неужели, это Стерн? Господи, только бы это был он!

И не отдавая себе отчёта, она резко – и откуда только силы взялись? – оттолкнула от себя «Бурята», распахнула дверь и буквально выбросилась из стремительно несущегося джипа.

– Стой, дура, разобьёшься! – бешено заорал «Бурят», но было уже поздно. И ему ничего не оставалось делать, как бессильно следить за тем, как хрупкую женскую фигурку несколько раз переворачивает на дороге и потом отбрасывает на обочину. Водитель резко затормозил – и стал лихорадочно разворачивать машину. Впрочем, автомобиль с охраной оказался проворнее. «Ауди» слетела с трассы и, заложив крутой вираж, первой подлетела к месту падения женщины. Хлопнули дверцы, выпуская из салона охранников.

Секундой позже рядом остановился и джип.

– Ну, что там? – недовольно крикнул «Бурят», приспустив стекло. Один из охранников, возившийся возле тела, встал с колен и виновато развёл руками. – Готова, Вениамин Амиранович!

– Забирайте труп! – распорядился «Бурят». – И возвращаемся назад…

Он не договорил. Поскольку на сцене появились новые действующие лица. Пять чёрных «Гелендвагенов», охватывая присутствующих с разных сторон, надвигались на них. А сверху, торжествующе ревя, рушились сразу три боевых вертолёта.

Охранники отскочили к джипу, выхваченные ими автоматы зло уставились на непрошенных гостей. Впрочем, от этих действий «бодигардов» толку было мало. Против бронированных машин, автоматы не котировались.

– Отставить! – поморщился «Бурят». И добавил ворчливо: – И оружие спрячьте, это – свои. Не узнали что ли?

Это действительно были свои. Президентская служба охраны. Ловкие парни в камуфляже, словно ангелы с небес, стремительно спустившиеся из вертолётов по кажущимся тонкими тросам, моментально разоружили охранников «Бурята». Самого же – не тронули, только внимательно оглядели салон джипа.

Из первого «Гелендвагена» вылез Погодин. Был главный охранитель в чёрном спортивном костюме, белых кроссовках. При этом – отчаянно зевал, и такое складывалось впечатление, что его сдёрнули сюда прямо с кровати. Причём, в авральном порядке.

Он, не спеша, приблизился к джипу и неторопливо заглянул в кабину. Его люди с угрожающими лицами предостерегающе вскинули пистолеты на было дёрнувшихся охранников «Бурята»:

– Стоять на месте! Не двигаться!

При виде замершего, точно каменное изваяние «Бурята», Погодин несколько оживился. Даже зевать перестал:

– А, Вениамин Амиранович, какая неожиданная встреча, доброго, как говорится, вам утречка! Решили прогуляться, да человека сбили ненароком – неосторожно, ой, как неосторожно! И, похоже что, насмерть? Не повезло, бедолаге… Вы ему хоть «Скорую» вызвали? Ах, простите меня, ведь это же – дама…

Даргджанов презрительно скривил губы:

– Не ёрничайте, Погодин! Вам не идёт роль шута! Прекрасно ведь знаете, что никого мы не сбивали. Обычный несчастный случай – женщина выпала из машины, мы здесь абсолютно не при чём!..

– А может, не выпала, а – выбросили? – хитро сощурился Погодин. Но тут же стал серьёзным: – Следствие покажет, уважаемый Вениамин Амиранович, выпала она или её выбросили! Пока же хочу поставить вас в известность, что наша служба начала – сами понимаете, по чьему приказу! – проверку по поводу вашего участия во всей этой истории. Поэтому, потрудитесь вернуться в Кремль, и никуда до вечера не отлучайтесь! Кстати, с вами поедут мои люди. Исключительно ради вашей же безопасности! Адвокату звонить не стоит, он сам подъедет, если понадобиться. – Генерал повелительно махнул рукой, и к джипу Даргджанова торопливо приблизились трое мужчин в чёрных костюмах. – Сопроводите Вениамина Амирановича в город, – распорядился Погодин. – У него появились крайне неотложные дела.

После чего, потеряв всяческий интерес к кремлёвскому «завхозу», отошёл к своей машине. Взял поданную выглянувшим из кабины помощником рацию, коротко доложил: – Всё в порядке, Евгений Евгеньевич, местность под контролем!

Один из вертолётов резко клюнул носом и пошёл на посадку. Два остальных продолжали контролировать ситуацию сверху.

* * *

– Поговорим? – предложил Стерну Дейч, и, не дожидаясь ответа, уселся за стол, как раз напротив понуро глядевшего в окно журналиста. Был израильтянин бодр, глядел молодцом и на фоне Стерна казался совсем уж счастливым человеком. Или это у него маска такая была – вечного оптимиста?

Стерн отвлёкся от созерцания двора и медленно повернул голову к дипломату: – Что вам ещё от меня надо, Анатоль? Чего вы в душу ко мне лезете? Мы заключили с вами контракт, я свою часть соглашения выполнил, а вот вы – не торопитесь!

– Это почему же? – удивился Дейч. – По-моему, Константин Константиныч, мы ещё не давали вам повода усомниться в наших добрых намерениях! От бандитов вас спасли? Спасли. Убежище предоставили? Предоставили! Причём, вполне надёжное и комфортабельное! – он обвёл комнату широким жестом. – Аванс за переписку – вручили? Вручили. Между прочим, довольно солидный! И даже никаких расписок за деньги от вас – заметьте! – не потребовали… А вы всё недовольны!

– Вы ещё не нашли Терентьеву! А её безопасность входила в наше соглашение!

Дейч печально развёл руками: – Да, тут уж наш прокол, каюсь! Но ведь ищем, Константин Константинович! Ищем! Все силы на поиски Алисы Сергеевны бросили! Но и вы должны нас понимать: в таком городе, как Москва, найти нужного человека порой бывает чрезвычайно трудно! Это вам не Париж – и уж, тем более, не Палестина!

– А что – в Палестине было бы легче? – помимо своей воли, не смог не удержаться от любопытства Стерн.

– Проще, – прояснил, не вдаваясь в подробности, дипломат.

– А скажите мне, пожалуйста, Анатоль, – после недолгого молчания, поинтересовался Стерн. – Только правду, договорились?

– О чём речь!

– Почему такой ажиотаж поднялся вокруг этих писем? Что в них такого, что нас начали травить, точно бешеных собак? Какие тайны могут скрывать эти клочки никому не нужной бумаги? Кому они так стали интересны? – он вскинул глаза и требовательно посмотрел на Дейча.

Дипломат мгновенно стал серьёзным: – А вы уверены, Константин Константинович, что хотите знать ВСЮ, – он выделил это слово, – правду? Она вам так нужна?

– Уверен! – твёрдо произнёс Стерн. – Я ведь не только загнанная дичь. Я ещё и журналист. А люди моей профессии – если они, конечно, по-настоящему ею занимаются! – никогда не пройдут мимо возможности получить информацию. Колитесь, Анатоль, не изображайте из себя хранителя Великой Тайны!

Дейч некоторое время помолчал, задумчиво уставившись на носы своих ботинок. Потом пожал плечами и сказал, обращаясь не столько к Стерну, сколько к самому себе: – А почему, собственно, и нет? Вы и так в этом деле по самые уши сидите, да и тайны-то, откровенно говоря, нет тут никакой. Сплошная грязная политика…

Он положил перед собой руки на стол – ну, прямо примерный ученик! – и неторопливо принялся рассказывать:

– Наш Большой товарищ, ещё на заре своей дипломатической карьеры, служил в Австрии. Под началом старого разведчика …ну, назовём его, скажем, Куприяновым, имя не столь и важно для нашей истории! Матёрый был человечище! Можете мне поверить. Ас агентурной разведки. Лично принимал участие в формировании советских резидентур в Европе и Латинской Америки – ещё до начала Второй мировой. Да и сам успел нелегалом поработать во Франции, леи пять, знал там всё и всех! И его знали хорошо. Как с этой стороны, так и с той. Ну, вы понимаете, о чём я… Ближе к пенсии, это в конце семидесятых было, старика отправили в Вену. Чтоб отдохнул напоследок. И вот там-то на него вышел один чин из местного МВД. Тоже ещё тот волчара! По нашим данным, активно сотрудничал с абвером, курировал европейские операции этого ведомства. Ну, а в 44-ом, после покушения на Гитлера, вместе с Канарисом угодил в гестапо. За участие в «заговоре генералов»! Но мужику повезло! Если адмирала – казнили, то его отправили в концлагерь. Там он и дождался прихода американцев. Понятно, что сидение сослужило ему хорошую службу – как жертва нацизма, сделал хорошую карьеру в послевоенной Австрии. Работал в местной жандармерии, потом попал в аппарат МВД. Отвечал за борьбу с терроризмом. Сами понимаете, союзники были не дураки, откровенного «наци» и бывшего абверовца ТАК ПРОСТО бы в «службы» не допустили. Видимо, ещё до покушения, УСЛУГИ ОКАЗЫВАЛ! Ну, да это к нашей истории, собственно, не имеет никакого отношения. Потом дяде понадобились деньги, вот он и предложил свои услуги НАШИМ…

– Нашим? – насмешливо хмыкнул Стерн, но Дейч и глазом не моргнул: – Ага, НАШИМ советским друзьям! Сначала подумали, что это – хитрая игра австрийской контрразведки, но информация, которую мужик гнал, оказалась просто бесценной. Потом, правда, стало известно, что старикан одновременно пошёл на контакты с западными немцами, англичанами и французами. Ну, да это никого особо не шокировало, «двойные» и «тройные» агенты в разведке не редкость. Длилось бы это долго – до ухода его на пенсию, если бы наш герой не совершил непоправимой ошибки. Помните пословицу: «Минёр ошибается только один раз»? Вот и наш австриец допустил серьёзный просчёт, непростительную для разведчика его класса ошибку. Наверное, расслабился за годы послевоенной жизни, слишком уверовал в свою незаменимость и непогрешимость…

Какой-то бывший член ОАС (слышали о такой организации противников де Голля?) предложил купить ему её архив. Причём, как он уверял, с полным перечнем данных о наиболее громких акциях этой «конторы» как в самой Европе, так и в Америке. И списком тех её сторонников, которые активно в этих делах участвовали, но остались «незасвеченными» перед французскими спецслужбами – и сделали впоследствии ха-а-рошую карьеру! Само собой, поколению нынешних европейских политиков абсолютно наплевать на то, кто и в чём был замешан в дни своей молодости! Главное, чтобы сегодня эти люди были бы законопослушными членами общества! Тем более, что всех выловленных членов ОАС французы ещё в 1968-ом амнистировали. Но! – Дейч выразительно поднял указательный палец правой руки, – Есть государства, которым отнюдь не всё равно, чем всё это время занимались оставшиеся на свободе террористы и их пособники! И в какие структуры внедрились! И какие планы сегодня лелеют…

К тому же, как намекнул владелец архива, кое-кто из списка был вплотную причастен и к одному громкому политическому убийству в начале 60-ых годов… – тут Дейч сделал паузу и многозначительно поглядел на внимательно слушающего журналиста – Стерн поначалу не понял этого взгляда, но потом до него дошло: – Ах ты, чёрт! Даллас?

– Похоже, – пожал плечами дипломат. – Так что вы теперь представляете себе, каким лакомым куском для любой разведки, мог стать этот архив? – Дейч аж сощурился от удовольствия, как кот унюхавший блюдце со свежими сливками. – Надо сказать, КГБ на сделку пошло с удовольствием – и покупку санкционировало. В операции участвовал наш нынешний БОЛЬШОЙ ДРУГ. На вторых ролях, разумеется, он же тогда был мелким клерком. Всё прошло успешно, правда, материал оказался неполон. Хотя и неплох. Но потом начались странные вещи. Внезапно покончил жизнь самоубийством австрийский «контакт» «НАШЕГО» резидента. Затем погиб и сам резидент – официальная версия, не выдержало сердце. Мол, пил много. А всех участников операции неожиданно вернули в Советский Союз и разбросали по разным областям. Единственное, что из всего этого можно предположить, что «контакт», видимо, решил распродать архив по частям. За это и поплатился. О его активности узнали бывшие «оасовцы», которые, как я уже говорил, достигли в то время высокого положения – вот они и «зачистили» территорию. Под раздачу попали все, до кого они тогда сумели дотянуться.

А вот теперь представьте себе, дружище, такую ситуацию: что, если архив действительно был продан, но – ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ? Господину Куприянову? Однако наиболее интересные документы из него НАШ НЫНЕШНИЙ БОЛЬШОЙ ДРУГ решил тогда утаить. После чего, когда шумиха улеглась, вывез их – с помощью Алисы Сергеевны, в СССР. А там и припрятал трофей до лучших времён. А, как вам такая версия? – И Дейч снова возбудился, даже ладонями по столу в азарте прихлопнул, явно довольный своей гениальной прозорливостью. Кокаинист он что ли, подумал с подозрением Стерн, ишь, как его пробирает! Энергия из парня так и прёт!

– Может быть, вы и угадали, Анатоль, – Стерн раздумчиво почесал кончик носа. Ничего противоречивого журналист в этой истории не заметил. Вполне статься, так оно и было на самом деле.

Эта история его, чего греха таить, заинтересовала. Он даже прикинул, какой великолепный материал из неё бы мог получиться. – Только вот разъясните недоверчивому журналисту одно: почему же столько времени Алиса хранила у себя эти бумаги, а Громов – так долго о них не вспоминал?

– А нужды, наверное, не было, – просто объяснил Дейч. – Кто он тогда был? Так, начинающий разведчик, хотя и очень честолюбивый, и с большими амбициями. Придержал бумаги, надеясь на будущее. А когда ВЫРОС, вот тогда и решил ими воспользоваться. Теперешнее положение вполне позволяло сыграть по-крупному. Да и в архиве, наверняка, такие ИМЕНА имелись, что не грех было ими и ПОИГРАТЬ! Особенно, на уровне межгосударственных отношений! Но об этом узнали его противники – и тут всё, как писал классик, и завертелось!

– Ну, а вам-то, Анатоль, зачем всё это?

– Не стану скрывать, Константин Константинович, – моментально отбросил шутовство Дейч и заговорил рассудительно и вкрадчиво, – Нашему маленькому государству, которое воюет сразу по нескольким направлениям, такой архив был бы совсем не лишним! Особенно, в той его части, что касается агентуры ОАС в среде тогдашних боевиков из ФНО…

– Это что? – не понял Стерн.

– Фронт национального освобождения, – любезно пояснил Дейч. – Так сказать, ФАТХ и ХАМАС – в алжирской упаковке тех лет!

– А-а!

– И, как вы понимаете, эти письма – наиболее доступный для нас путь к бумагам ОАС.

«И ещё – к Первому!» – присовокупил про себя Стерн. Смущала его очень эта история с архивом. Чтобы такой прожженный лис, каким являлся Дейч, вот так всё взял и выложил журналисту – да не абы какому, а тому, кто сам по уши в этом деле завяз! Хотя, наверное, что-то там с этими документами и было в действительности…

В кармане дипломата тихо пропела телефонная трель. Дейч извинился перед собеседником – и приложил трубку к уху. Выслушав сообщение, расплылся в довольной улыбке.

– Ну, что я вам говорил полчаса назад, уважаемый Константин Константинович? Мы таки да, держим свои обещания! Собирайтесь! Мои люди только что обнаружили вашу подругу!

– Едем! – немедленно сорвался с места журналист.

* * *

В просторном джипе израильтянина, помимо Стерна, Дейча и водителя, уместились ещё двое мрачноватого вида парней. Были они расслаблено-молчаливы, но журналист сразу понял, что это – не более, чем видимость. В нужный момент парни превратятся в хладнокровных хищников, готовых растерзать любого, кто попытается помешать их миссии.

– Давай на Рублёвку! – скомандовал дипломат, и водитель споро рванул машину с места. Мчались, плюя на все правила и дорожные знаки – видимо, класс их машины был такого уровня, что сотрудники ДПС смотрели сквозь пальцы на явных нарушителей.

– Мы тут поставили номера одного интересного ведомства, – перехватил вопросительный взгляд Стерна Дейч, – Так что для ваших инспекторов нашего авто в природе словно бы и не существует.

– Где Терентьева?

– По моим данным, её везут в загородный дом одного из охотников, – не стал таиться Дейч, – Это именно он заварил всю эту кашу, и именно его люди чуть было не взяли вас в «общаге» Фанга… Очень влиятельная, скажу вам, сволочь! Но, думаю, на сей раз, он просчитался…

Удивительное дело, но, видимо, им очень везло в этот день. До нужного места джип долетел быстро – за каких-то сорок минут. По московским меркам, это даже и не время. Счастьем было и то, что не влетели ни в одну пробку.

Тормознули невдалеке от какого-то длинного бетонного забора.

– Приехали! – объявил, довольно осклабившись, Дейч. – Вот его логово… Да сидите вы на месте, пожалуйста! Экий, вы, Константин Константинович, нетерпеливый какой! Ну, куда вас несёт? Вы ж не Шойгу, в МЧС не работаете, а мне, поверьте, не будет никакого удовольствия наблюдать за тем, как вас начнут крошить в капусту местные «бодигарды»… Ничего с вашей подругой не случится! Раз им нужны письма, значит, они её аккуратненько допросят и, насколько я знаю натуру нашего негостеприимного хозяина, тут же отправится изымать переписку. Вместе с дорогой пленницей.

– Вам никто не говорил, Анатоль, что вы непозволительно болтливы для дипломата? – ехидно поинтересовался Стерн, успокаиваясь. Несмотря на ситуацию, слова дипломата успокаивали. Наверное, если бы Дейч не пошёл в разведку, то из него получился бы вполне приличный психотерапевт.

– Представьте себе, вы – первый! – шутовски развёл руками Дейч. – Но не забывайте, что это моя профессия! Я ж курирую вопросы культуры – а в этой сфере молчунов встретишь редко! А вон, кстати, и наши друзья! – он, не удержавшись, ткнул пальцем в лобовое стекло. – Смотри-ка, совсем, мужики, обнаглели! Почти без охраны девку вывозят! Нет, Константин Константинович, эту страну к порядку можно только твёрдой рукой привести! – он нетерпеливо толкнул водителя в плечо: – Тони, давай за ними, но только, умоляю тебя, очень осторожно, так, чтобы никто, ничего не заметил…

Ехали не слишком долго, когда всё это и произошло. На одном из поворотов у машины, за которой они следовали, вдруг неожиданно распахнулась дверь – и кто-то вылетел оттуда прямо на дорогу – Дейч тут же заорал не своим голосом:

– Тони, стоп!!!

Водитель послушно затормозил. Стерна швырнуло вперёд, но он успел ухватиться за соседа. Ничего ещё не понимая, но каким-то внутренним чутьём ощутив беду, он закричал: – Анатоль, что это?

– Кажется, мы заигрались… – сквозь зубы процедил дипломат, внимательно глядя вперёд. – Тони – давай-ка потихоньку разворачивайся – и уносим ноги…

– Стоять! – уцепил водителя за плечо Стерн. Его соседи тут же быстро придвинулись к нему, собираясь схватить за руки, но Дейч только головой мотнул – и парни немедленно отстали, делая вид, что их занимает пейзаж за окном. – Костя, – тихо и очень убедительно произнёс Дейч. – Надо уметь проигрывать. Ты не видел, кто выпал из машины? А я – да. Это – Терентьева. На такой скорости от неё ничего не осталось. Это покойник, понимаешь? Да и вон там ещё какие-то подозрительные авто показались… Нужно немедленно убираться отсюда, пока нас ещё не привязали к её смерти…

– Да пошёл ты! – на удивление спокойно сказал ему Стерн и полез из машины. Встряхнул плечами и, сначала бегом, потом, переходя на быстрый шаг, двинулся к замершим в ста метрах автомашинам.

Один из молчаливых парней в машине Дейча потянул было из кармана пистолет с навинченным глушителем, но Анатоль отрицательно качнул головой:

– Не надо. Нам лишние неприятности не к чему. Поехали домой. Это уже не наши дела!

Через несколько секунд их здесь уже не было.

* * *

Тело Алисы Сергеевны аккуратно вынесли с обочины и положили прямо на дорожное полотно. Один из «оперов» нагнулся, потрогал артерию на шее, потом повернулся к Погодину и отрицательно покачал головой. Тот молча кивнул и поднёс ко рту рацию:

– «Орёл», я «Третий», объект здесь, «двухсотый», повторяю – «двухсотый»! Местность под контролем.

– Это «Орёл»! – голос Первого прозвучал ясно и чётко, словно он сейчас находился рядом, а не висел в воздухе, в полукилометре от места ЧП. – Я сейчас буду у вас.

Один из барражировавших вертолётов пошёл на посадку. За спиной раздались какие-то крики. Погодин, любопытствуя, повернулся: к ним бежал какой-то лысый здоровяк, а к нему, охватывая с двух сторон, неслись бойцы службы охраны. Мужчину догнали, аккуратно повалили на траву, быстро ощупали карманы. Старший группы посмотрел на Погодина и отрицательно покачал головой: «Чисто!»

– Это Корнеев, – признал задержанного генерал, – Давайте-ка его сюда!

Вертолёт сел рядом. Распахнулся люк и из машины, морщась от тугой воздушной струи, выскочили телохранители. Один повернулся к появившемуся в проёме люка Громову, подал ему руку, помог выбраться.

Президент шагал быстро. Пожал Погодину руку, вопросительно поднял бровь. Генерал в двух словах объяснил, что случилось.

– Погибла, – после небольшой паузы, наконец, молвил Громов. С непонятной – то ли полуутвердительной, то ли, задумчивой интонацией – Погодин ещё не научился различать настроение ЭТОЙ ОХРАНЯЕМОЙ ПЕРСОНЫ. Вот «Папашу» за восемь лет его правления, новый шеф охраны изучил досконально.

Громов глянул на тело когда-то любимой им женщины, но подходить не стал. На его лице не дрогнул ни один мускул. В конце-концов, для него это было уже прошлое, далёкое прошлое – и Терентьева в нём занимала не самое главное место.

Удивительно, но лицо женщины почти не пострадало. Казалось, что Алиса Сергеевна просто заснула. Настолько умиротворённой и спокойной она выглядела.

Громов молча смотрел, как телохранители поднимают женщину с травы и споро грузят в один из «Гелендвагенов».

Потом перевёл взгляд на Стерна:

– Это её спутник? Тот самый журналист? – И, получив утвердительный ответ, распорядился: – Давайте его сюда!

Стерна мигом подняли с земли и – вроде бы вежливо, но крепко придерживая под руки, в темпе подвели к Громову. За полтора метра до него остановили. Ещё двое телохранителей страховали пленника сзади.

Громов мельком глянул на Стерна. Так обычно смотрят на насекомое, не более. Потом Первый перевёл взгляд на Погодина и тихо распорядился: – Отпустите парня, генерал, он не опасен.

Погодин молча кивнул и, повернувшись к своим людям, подал едва уловимый знак. Телохранители тут же отпустил Стерна и быстро сдвинулись в сторону. Но при этом, встали так, чтобы мгновенно заблокировать любое ОПАСНОЕ движение Стерна.

Громов подошёл к нему вплотную. Взглянул в глаза – жёстко, требовательно.

Спросил, надменно кривя губы в злой усмешке:

– Что вы хотели сделать с письмами, Кронин? Продать? Кому? Отвечайте, но только честно, от этого зависит ваша жизнь!

– Будь они у меня – наверное, – не стал отпираться Стерн. – Но их хозяйкой была она, – он кивнул в сторону тела Алисы Сергеевны. – И только она знала, как распорядиться своей собственностью. А что до остального – то идите вы, господин Президент, так далеко, как сможете уйти!..

Громов бешено сузил глаза: – На что вы намекаете, Кронин? На меркантильность этой женщины? Не пытайтесь её опорочить! Такие люди, как она, не продаются и не покупаются, уж я-то знал её поболе вашего, ясно?! Кому она хотела отдать письма?

Стерн равнодушно пожал плечами – угрозы Громова его пугали мало: – Откуда я знаю, кому? Нас гоняли, словно бешеных зверей – и нам нужно было где-то отсидеться и отдохнуть, а уж потом решать, как поступить с письмами. Я тоже не думаю, что Алиса… – он на мгновение запнулся, – Сергеевна хотела отдать их в газеты, а уж тем более – продать кому-то. В этом вопросе она была категорична. Скорее, просто намеривалась вернуть их Вам. Вот и всё.

– И для этого устроила прятки, заставила гоняться за ней, вместо того, чтобы просто позвонить мне? – недоверчиво хмыкнул Громов. – Странный способ напомнить о былой привязанности, – уже более тише пробормотал он себе под нос. Но Стерн услышал. – Да ничего тут странного нет. Довели женщину, суки, а теперь требуете ответа…

Помолчал, потом поднял голову, посмотрел на Громова в упор, спросил глухо:

– Что будет со мной?

Громов, думавший о чём-то своём, удивлённо вскинул брови:

– В смысле? Ах, с вами… Да ничего особенного! Возращайтесь к себе в Светлогорск, продолжайте трудиться на своего благодетеля – если он, конечно, захочет и дальше иметь с вами дело после всего случившегося. А вот писать на эту тему не советую – вам всё равно никто не поверит. Даже в «жёлтых изданиях».

– Уверены? – исключительно из чувства противоречия позволил себе возразить Стерн.

Громов улыбнулся – покровительственно, как взрослый мужчина – ребёнку-несмышлёнышу, потом повернул голову к Погодину, взглянул повелительно – шеф охраны тут же извлёк из папки, которую держал в руках, какую-то справку и показал Стерну. Пояснил, ехидно улыбаясь: – Выписка из истории болезни. ВАШЕЙ, Кронин, БОЛЕЗНИ. Вы, батенька, настолько надорвались на нелёгкой ниве журналистики, что почти на целый месяц угодили в психоневрологический диспансер с нервным переутомлением. Где и провалялись благополучно до нынешнего дня. Работники диспансера, где всё это время вы находились, с удовольствием подтвердят сей факт. Если понадобится, конечно…

– Впрочем, – подал голос Громов, и Погодин почтительно умолк, – до этого, мне кажется, дело не дойдёт, господин Кронин у нас человек – вполне разумный…

– Да, – сказал уныло Стерн, – я очень разумный.

Громов постоял ещё немного, ожидая, что Стерн скажет ещё что-нибудь, не дождался и, коротко кивнув на прощание, направился к вертолёту. Взревел двигатель – и боевая машина стремительно ушла в небо. Стерн проводил её пустым взглядом. Потом повернулся к оставшимся сотрудникам охраны спиной и, не спеша, двинулся к шоссе. Останавливать его никто не стал.

Однако минуты через полторы Стерна нагнал один из президентских охранников:

– Извините, мужчина, вам просили передать.

И сунул белый пакет в руки Стерну.

– Что это? – не понял тот. Но «бодигард» уже уходил. Стерн хотел было швырнуть пакет ему вслед. Но любопытство пересилило. Надорвал бумагу – и удивлённо вскинул брови.

В пакете была книга.

Вполне приличный, страниц эдак на триста, томик. Автор – какой-то «С.С. Данайцев». Впрочем, не это сразу бросалось в глаза. А две фотографии по центру обложки. Та, что слева – у Стерна даже сердце защемило от боли, Алисы Сергеевны, молодой и смеющейся. А справа – Громова. Сегодняшнего. В строгом чёрном костюме и белой рубашке с тёмным галстуком. Известный всей стране образ.

Внизу – заголовок. Золотыми буквами, наискось: «Письма Президента! Подлинная история любви великого человека…»

Помимо воли, Стерн пролистал издание. Разумеется, это НЕ БЫЛИ ТЕ САМЫЕ ПИСЬМА. Уж он-то это знал, как-никак успел просмотреть несколько посланий, пока Алиса Сергеевна спала…

Но качественно сделано, этого Стерн не мог не признать. Удачно разбавлено снимками молодого Громова и юной Алисы Сергеевны. Вот Первый на ринге, с азартом атакует боксёрский мешок. Вот – на фоне какого-то старинного замка – вероятно, австрийский период… Вот молодая Алиса Сергеевна – среди сокурсниц…

Всплыви сейчас НАСТОЯЩАЯ ПЕРЕПИСКА – никто ей и не поверит. Сочтут подделкой. А эту книжку раскупят вмиг. «На ура». В этом можно не сомневаться. Народ у нас сентиментален, про любовь великих мира сего читать дюже любит. А если господин «С. С. ДАНАЙЦЕВ» ещё и перчика в послания добавил, бичуя нынешних оппонентов главы государства, то, можно сказать, успех творению – обеспечен!..

–..! – с чувством выругался Стерн и бросил книгу в траву. Не торопясь, выбрался на дорогу и огляделся. Интересно, здесь можно поймать попутку до Светлогорска? Уж больно-то места пустынные, несмотря на близость к Столице. Впрочем, раз дорога имеется, то, значит, не всё ещё потеряно, куда-нибудь да выведет. Стерн надеялся, что к людям…

Москва, 2000 год «Хорошо кончается, что хорошо кончается…»

Клуб «РККА» был не слишком-то известен в широких армейских кругах. Да и в политических – тоже. По этой самой причине не жаловали его и журналисты. Хотя кое-какие слухи о нём и ходили. Особенно – среди среднего начальствующего состава доблестных Вооружённых сил новой России. Дескать, есть в Столице такая Контора, куда не «влом» приткнуться после «дембеля». Принимают туда всех и охотно – в особенности тех, кто на передовой – неважно, кстати, в каких родах и видах войск служа! – не один год дневал и ночевал. Штабную сволочь тоже жаловали. Правда, с разбором. А вот откровенных воров и дуболомов – заворачивали сразу.

Впрочем, коли у человека коммерческая жилка имелась, коей он не слишком-то злоупотреблял, то такому могли – в порядке исключения, и постоянную клубную карту вручить. Разумеется, после соответствующих рекомендаций – не менее, чем от трёх членов «РККА», специальной проверки и полугодового испытательного срока.

Чем занимались в клубе – не могло вычислить даже вездеССУЩЕЕ ЧК. Да оно и не совалось сюда особо. В этом отношении у председателя – коим вот уже несколько лет бессменно являлся бывший шеф ГРУ Семён Завьялович Маховский, что называется, все козыри были под рукой. Так, с тем же директором ФСБ он каждый четверг встречался на корте клуба, а дочь нынешнего Генпрокурора страны, Таисия, возглавляла медслужбу «РККА» – кстати, специалистом была великолепным, второго такого невропатолога ещё поискать стоило!

Обслуга в клубе тоже была сплошь СВОЯ: все – отставники, полжизни отдавшие защите Отечества в достаточно серьёзных войсках, знающие, что почём в этом мире, и умеющие, не только держать язык за зубами, но и силу, при случае, продемонстрировать. А для надёжности контракт имелся с ЧОПом – не из самых последних в столице. Кстати, также состоящий из бывших вояк. Полк не полк, но хорошо укомплектованная рота, готовая пресечь любое поползновение против членов клуба – хотя бы и со стороны криминала!

Вот сюда-то «Старик» и прикатил в один из душных сентябрьских вечеров. Посигналил у ворот, дождался, когда строгий охранник, предварительно – хотя и знавший гостя уже давно в лицо, проверит клубную карту сканером, и, не торопясь, двинется отворять ворота – и только после того, как путь был открыт, осторожно направил машину к дальнему корпусу клуба. По «легенде», там располагалась лаборатория физиотерапевтических процедур. На самом же деле – но об этом знало только руководство Клуба, из неё можно было прямым путём, через подземный ход, добраться до зала совещаний. Здесь, собственно, и собирались «Маршалы», так они себя в шутку называли – основатели клуба, и те из гражданских, которые разделяли платформу руководства, и охотно поддерживали «РККА» в его начинаниях – как по политической линии, так и финансово.

Народ был уже в сборе. Сидели за шикарно накрытым столом, «разгонялись» водочкой – понемножку, ждали начала. «Старика» встретили приветственным гулом.

– А вот и наш друг «Макиавелли» собственной персоной пожаловал! Какие новости из Кремля? Стоит держава?

– А куда она денется, – пожал плечами «Старик», ужом ввинчиваясь на свободное место между двумя «шкафами» – Маховским и банкиром Мигалдиным – банк последнего был завязан на работу с экспортом вооружения.

Не торопясь, положил себе в тарелочку несколько канапе, пару шпротин, придвинул стопку, куда товарищи уже заботливо плеснули беленькой.

– Ну, за армию! – возгласил Маховский. Тост охотно поддержали. Выпили. Закусили. Потом повторили.

– Так как там история-то с письмами закончилась? – любопытствуя, осведомился Мигалдин. Друг от друга у «Маршалов» секретов не было. Тем более, по этому делу.

– А нашли их и вернули хозяину, – сообщил «Старик», тщательно пережёвывая шпротину. – Мне копии подвезли, я их внимательно проглядел – ничего интересного, как ты, Семён, и предсказывал: сплошные сюси-пуси! Лепет влюблённой бабы к объекту своей страсти! Ни слова – об архиве! Впрочем, потом сам посмотришь, я их с собой привёз…

– Значит, никаких выходов на оасовские бумаги? – разочарованно протянул сухощавый мужчина с очень худым, болезненного вида лицом. Большие очки с коричневыми стёклами придавали «Маршалу» немного комичный вид. Это был президент Фонда политических альтернатив «Братство Святого Георгия» Василий Звягин – бывший глава управления специальных операций СВР. Его организация считалась крупнейшим в стране аналитическим центром, к услугам которого охотно прибегали многие политические партии и крупные корпорации. В Фонде трудились бывшие коллеги Звягина, из тех, что считались настоящими «асами» разведки. И толковые выпускники университетских истфаков и философских факультетов.

– Увы, – развёл руками «Старик». – Никакого намёка. Как ни прискорбно это признать, но мне кажется, что никакого мальчика и не было в помине. Или нас пустили по ложному следу. Или архив по-прежнему у НЕГО, – он на секунду поднял взгляд к потолку. «Маршалы» понимающе переглянулись.

– Жаль, – искренне огорчился Звягин. – Такие КОМБИНАЦИИ можно было бы закрутить…

– Тебе бы только крутить! – хмыкнул Маховский.

– А что – Терентьева? «Зачистили»? – подал голос с противоположного конца стола рослый мужчина, внешне похожий на боксёра: перебитый нос, плотно прижатые к черепу уши, короткая стрижка. Такому накинь на плечи кожанку – ну, вылитый бандит! На самом же деле, то был бывший командующий ВДВ генерал Солнцев. Поговаривали, к нему очень благоволит Первый – и даже зовёт в кремлёвскую администрацию. В «РККА» этот вопрос не обсуждали. Будет утро – будем думать, а раз пока всё на уровне слухов и сплетен вертится, то, следовательно, нет и предмета для серьёзного разговора.

– Погибла, – вздохнул «Старик». – Её вёз Амиран, ну, а она решила в героиню поиграть… Сиганула из машины на полном ходу и разбилась! Вдребезги!

– Жалко, девку! Могла бы жить… – Солнцев плеснул всем водки, – Ну, пусть ей будет земля пухом! – Выпил, выдохнул с силой, потом проворчал, недовольно морщась: – Терпеть не могу, когда женщины гибнут, особенно, такие вот, как она – случайно во всё ввязавшаяся…

– В жизни нет ничего случайного, – убеждённо заявил Маховский, – Не Амиран, так ещё кто-нибудь её достал… И неизвестно, кто бы из них хуже оказался! А так – легко ушла…

– Это точно, – согласился с ним Старик. – В общем, как бы там оно ни было, а кризис, кажется, удалось миновать, – он стал загибать пальцы, «маршалы» слушали его внимательно, даже есть перестали. – Письма – изъяты, Терентьевой – нет. Французов – отсекли. Гарнич – под нашим контролем…

Мигалдин нетерпеливо заёрзал, хотел что-то спросить, но «Старик» попридержал его взглядом: – Вадим Петрович, ты, пожалуйста, сейчас не дёргайся. Раз я сказал: «Гарнич под контролем», то так оно и есть. Парламентарий он понятливый, к тому ж, бизнесмен – так что играть будет там, где мы ему определили. И по нашим правилам!

Голос «Старика» на мгновение стал твёрдым.

– Ну, коли так, – крякнул, всё ещё сомневаясь, банкир. Но к этой теме больше не возвращался. «Старик» попусту языком не трепал – это все знали.

– Теперь о ПРЕТЕНДЕНТАХ. Самого главного – господина Граговского, Первый в СИЗО законопатил. Не знаю, честно признаться, за что, но он его люто ненавидит. По моим данным, к суду уже всё готово – и раньше, чем через восемь лет, мы о Данил Борисыче больше не услышим. Думаю, недолго и сам «НЕКОС» протянет. Первый серьёзно намерен развалить его по кусочкам, дабы прочим олигархам неповадно было на Кремль тявкать. А вот тут-то, – «Старик» обвёл всех присутствующих внимательным взглядом, – Нужно бы и нашему клубу подсуетиться. Урвать пару-тройку перспективных компаний, нам лишние деньги – не помешают…

– Разумно, – заинтересованно кивнул Мигалдин. Остальные «Маршалы» – не возражали. Несмотря на приличные финансовые резервы, Клуб от дополнительных возможностей ЗАРАБОТАТЬ никогда не отказывался.

– А как Первый? – поинтересовался Маховский. – Он-то нас – не кинет? Слишком круто берёт мужик вожжи, как бы повозку на ходу не опрокинул…

– А с Россией только так и надо! – рявкнул Солнцев и даже ладонью по столу гневно пристукнул – так, что аж стопки звякнули. – После всего того, что «Папаша» наворотил – только силой порядок и наводить! Ворья и предателей развелось – тюрем не хватит!

– Новые построим! – пошутил кто-то. Его охотно поддержали: – Ты ещё Пиночета предложи на трон посадить!

– Или – Сталина! – ехидно заметил Мигалдин. – Затем национализацию провести – и вот вам новый СССР уже янкесов строить начинает!..

В их компании он был самым осторожным и самым нахальным, банкир – он и есть банкир, о чём тут говорить? Но – свой! Так что некоторая фронда и либеральствующие взгляды «Маршалами» ему прощались.

– Нам Пиночет не надобен, – махнул рукой Солнцев. – Мы ж не латиносы какие, это у них там всякие каудильо в моде – а славяне! Эрго: народ спокойный и терпеливый… Впрочем, Иосиф Виссарионыч тоже не пройдёт, время сейчас не то. А вот – КРЕПКИЙ ХОЗЯИН нас вполне устроит! И, на мой взгляд, Первый пока что идеально подходит по всем параметрам. Жестковат, конечно, ну, да мягкотелые на такой должности долго не удержатся…

– Поглядим сначала, – сказал раздумчиво «Старик», улыбаясь чему-то своему, – как парень рулить станет. Если под нашим чутким руководством, да на пользу стране – что ж, можем ещё один срок ему подарить. Ну, а коль СВОЮ ИГРУ ЗАТЕЕТ, то у нас найдётся, кем его заменить…

– Это кем же? – хитро сощурился Мигалдин. – Ты что, уже и КАНДИДАТА нам приготовил? Запасливый, понимаешь!..

Он оглянулся на «Маршалов», словно призывая их посмеяться над этой, как он посчитал, очередной «Стариковской», шуткой. Но соратники банкира не поддержали. Смотрели серьёзно. И даже несколько настороженно. «Старика» здесь очень уважали – и временами побаивались.

– Пока ещё нет. Но с нашими возможностями – это, как два пальца… об асфальт! Коли надобность такая вдруг возникнет, то нужного человека сыщим быстро, – «Старик» невозмутимо повернулся к окну – там, в тесном дворике, медленно прогуливался молодой охранник, зорко поглядывая по сторонам. Кивнул на него «Маршалам»: – А вот хотя бы и его! Биография чистая, порочащих контактов не имеет, два высших образования в кармане, повоевать успел – в разных горячих там точках, патриот и «государственник» … Чем вам не президент?

– Да молод ещё, – озадаченно промолвил банкир, несколько секунд внимательно разглядывая парня, а потом повернулся к «Старику», нахмурившись: – Ты это серьёзно, что ли?

– Шучу! – усмехнулся «Старик». И на мгновение его лицо приобрело жёсткие черты, закаменело, как у статуи. – Настроение у меня сегодня такое – к шуткам располагающее!.. Впрочем, молодость – дело быстро проходящее, себя вспомните, господа офицеры! Главное, чтобы парень СЛУШАТЬСЯ умел старших товарищей, а остальное, как говорится, приложится…

– Дай-то Бог! – проворчал кто-то из присутствующих.

Больше к этой теме «Маршалы» сегодня не обращались. Проблема решена – значит, не стоит и голову себе забивать обсасыванием отдельных её деталей. На то есть аналитики, специалисты широкого профиля и прочий исполнительский люд, дело которых как раз и состоит в разрешении всяческих запутанных историй и загадок. Удел же «Маршалов» – это стратегия. Точечные выстрелы по цели. А не бестолковая пальба по воробьям.

г. Мурманск – г. Санкт-Петербург – г. Москва – г. Брюссель – г. Киркенес – г. Амстердам – г. Вардё – г. Вадсё – г. Рованиеми. 2004–2007 гг.

Content

Серж Жданов
Письма президента
(Политический детектив)

ПРОЛОГ 1

ПРОЛОГ 2

ПРОЛОГ 3

ПРОЛОГ 4

Понедельник 5 июля 2000-го года. Утро, МОСКВА, КРЕМЛЬ. НАЧАЛО «БОЛЬШОЙ ОХОТЫ».

Вторник, 6 июля 2000-го года. Утро, Москва, Кремль

Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия

Понедельник, 11 июля 1985 год, Вена, Австрия. За пятнадцать лет до описываемых событий

Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия

Среда, 7 июля 2000-го года, Москва, Кремль. Середина дня

Август 1999 года, за год до описываемых событий. Светлогорск

Среда, 7 июля 2000-го года. Ближнее Подмосковье, сауна с пивом. Поздний вечер

Четверг, 8 июля 2000-го года. Светлогорск. Утро

Среда, 7 июля 2000-го года. Москва, Новый Арбат, утро. Художественный салон «Эпицентр Росы»

Четверг, 8 июля 2000-го года. Москва, Огарёва, 6, МВД Российской Федерации. Ранее утро

Четверг, 8 июля 2000-го года, Светлогорск. День

Пятница, 9 июля 2000 года. Светлогорск, раннее утро

Пятница 9 июля 2000 года. СВЕТЛОГОРСК. «Лучшая подруга!»

Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск. Раннее утро. «Кто ходит в гости по утрам – тот поступает мудро!»

Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск, день. «Друг мой – враг мой!»

Понедельник, 12 июля 2000 года, Москва. Ближе к вечеру. «Москва – как много в этом звуке!..»

Суббота, 10 июля 2000 года, Москва, раннее утро. «Как хорошо быть генералом!..»

Вторник, 13 июля 2000 года, Москва. Утро. «Гонки с препятствиями»

Среда, 14 июля 2000 года, Подмосковье, летняя дача главы государства. Раннее утро. «День приятных сюрпризов»

Середина июля 2000 года. Ближнее Подмосковье. Дом отдыха для членов элитного клуба отставных военных. Вечер. «Не кочегары мы, не плотники, но огорчений, в общем, нет!..»

Воскресенье, 18 июля 2000 года, Москва, 10 часов утра. «Волки и охотники…»

Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, утро. «Русский, вьетнамец – братья навек!..»

Пятница, 16 июля 2000 года, Париж-Москва. «А в это время Бонапарт переходил границу…»

Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, раннее утро. «От тюрьмы да от сумы – не зарекайся…»

Вторник, 20 июля 2000 года, Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково», 11 часов утра

Московская область, вторник 19 июля 2000 года, 10 часов утра. Летняя резиденция Президента России в Старо-Спасском. «И снова бой, покой нам только снится…»

Москва, среда 20 июля 2000 года. «Загнанных лошадей пристреливают…»

Москва, 2000 год, ФИНАЛ? 1 «Лишь о том, что всё пройдёт, вспоминать не надо…»

Москва, 2000 год «Хорошо кончается, что хорошо кончается…»