Лора Андерсен

Дети вечности (Часть четвертая)

Любовно-фантастический роман

Часть четвертая. Земля

Особая благодарность моему другу Кейнолу (Слай А. Аллес) за помощь в подготовке части к публикации.

Полукруглый зал тонет в почти полной темноте. Только трибуна, выложенная красно-бардовым бархатом, вырывается в неровном свете вперед, парит в мрачной торжественности.

В глубине сцены слегка поблескивает на прозрачном голубом фоне знак Вечности, скорее напоминающий свастику.

Худощавый мужчина, закутанный в плотный черный плащ, с лицом, почти скрытым полумаской, нервно взбегает по ступенькам на сцену. Зал тысячью глаз неотрывно следит за каждым его движением. Мужчина встает за трибуну и поднимает в приветствии руку. Волна вздымает зал, тысячи тел — вскакивают, тысячи рук — взмывают в ответном движении. Минуту стоит тишина, толпа замирает. Легкий взмах руки — Он приказывает садиться. В его темно-серых глазах горит мрачный огонь. Он медленно — лицо за лицом, глаза в глаза, обводит взглядом зал. И, повинуясь повороту его головы, зал вновь затихает.

Тишина.

Каждый шорох был бы достоин осуждения зала. Теперь Он смотрит куда-то поверх голов, он — прозревает будущее. Его губы складываются в невидимую усмешку, тихий голос слышен в каждом уголке зала.

— Братья мои! — начинает он речь. — Мы собрались здесь после трагических событий последнего месяца. Нас стало меньше. Многие не смогли вернуться оттуда. — Его взгляд скользит поверх голов, по залу проносится полустон-полувсхлип. — Но, — его голос нарастает, — мы еще сильны! — Он успокаивает крики в зале жестом руки. — Сегодня, здесь и сейчас, ни секунды не медля, мы должны принять важное решение, от которого — не будем бояться высоких слов, — зависит наше будущее! Много лет мы были разрозненны, нас душили разногласия и расколы. Сейчас, перед лицом опасности, которая подстерегает нас, мы должны объединить наши ряды, чтобы действовать, чтобы дать отпор нелюдям, попирающим своими грязными ногами нашу святую Землю! Многие вскакивают, выбрасывают руки в приветствии. — Да здравствует Лига Свободы Земли!

Зал скандирует: «Да здравствует Лига! Да здравствует Лига…»

— Долой нелюдей с Земли!

«Долой нелюдей с Земли!» — хором ревет зал.

Несколько минут нужно, чтобы успокоить толпу. Но теперь тела напряжены, глаза — твердо устремлены на оратора. Никаких сомнений, никаких колебаний вот он новый Вождь!

— Наших врагов немного, — снова с негромкой ноты начинает оратор. Чуть больше 60 тысяч.

Кто-то из зала не выдерживает, вскакивает, кричит с места: «А телепаты? Не дадим ковыряться в наших мозгах!»

Вождь успокаивающе поднимает руку, он-то знает, что их время еще не пришло.

— Это будет потом. Сейчас, главное, эти 60. А — самое главное — шестеро их верховных вождей… — Ему не дают закончить. «Но они же мертвы?» недоумевает зал.

— Они БУДУТ мертвы, — улыбается Он. — Еще пару дней, и им придет конец.

— Слава… Да здравствует Лига… Мы с вами… Вождь… Веди НАС!

Он гордо вскидывает голову, пытаясь и впрямь прозреть будущее. Перед мрачным взором проплывают города, города, города…, ряды сторонников, вышагивающих в марше. Вот она — Власть!

1

Аль-Ришад. 1 февраля 2036 года единого времени

Огромная стела вознеслась на сорокаметровую высоту вверх, в Элиноре, столице Аль-Ришада, и там, на маленькой площадке, стояли шесть фигур Советников из мрамора. Их лица были подняты к небу, руки лежали на плечах друг друга, обнявшись, точно так, как ушли они вместе из этого мира.

Этель, жена Советника Диггиррена, не могла спать, долго ворочаясь с боку на бок. Это был последний день перед отключением аппаратуры, поддерживающей видимость жизни в телах Советников. Наступающее утро приносило боль вечной разлуки и уничтожало последнюю надежду. Все было готово к похоронам.

Уже месяц на Земле продолжался траур по погибшим. Так было решено на заседании глав государств всех стран. Немногие из них были хорошими людьми, но и у них остались жены, дети, матери, и что им было до преступлений, совершенных своими отцами и мужьями. Кроме того, Земля потеряла много смертельно больных людей, или просто уставших жить, которые использовали возможность и больше не вернулись назад.

Наверное, Этель задремала, потому что увидела себя вдруг в странном зале. Горел камин, освещая стены неровными отблесками огня. Шесть кресел стояли грозным полукружьем. Она увидела Советников, в полном облачении членов Совета Вардов. Было что-то очень ирреальное в этом пространстве. Где-то далеко пробило один раз, отчего Этель вздрогнула.

— Как холодно, Строггорн, — сказала Аолла, поежившись. Он встал и подошел к камину, подбросив дрова.

— Так лучше? — Он вернулся и посмотрел ей в глаза.

— Все равно холодно. Скоро это закончится?

— Очень скоро, девочка. — Линган возвышался горой на огромном кресле.

Строггорн сел на пол, рядом с ней.

— Я подсчитал, осталось не более суток, и все закончится. Для нас, во всяком случае.

— Слава Богу, — Диггиррен огляделся, словно ища кого-то. — Почему так долго?

— Из-за энергии. Как только ее отключат, система потеряет стабильность и мы исчезнем, — пояснил Строггорн. — Сделали глупость. Нужно было приказать сразу отключить аппаратуру. Я, дурак, надеялся, что возможен возврат. Слишком стабильная система. Никак не разрушить. Ты чего вертишься, Диг?

— Не знаю, словно кто-то наблюдает за нами, — Диггиррен повернулся и посмотрел прямо на Этель.

— Не смеши, система замкнутая, как сюда можно попасть?

— Этель? — Диггиррен приподнялся с кресла, в этот момент отчетливо часы пробили два раза.

— Диггиррен! — Этель истошно закричала, во весь голос… и проснулась на своей кровати. Она была вся в поту, и сначала никак не могла сообразить, что произошло. Все, что она видела, совсем не походило на сон. Этель встала и, набросив халат, подошла к телекому, набирая номер Лигалона, он сейчас выполнял обязанности Председателя Совета Вардов, как один из старейших людей страны. Его усталое лицо тут же возникло на объемном экране, и Этель подумала, что он тоже не спал в эту ночь.

— Что-то случилось, Этель? — Ему показался странным этот ночной звонок.

— Я хочу попросить отложить отключение аппаратуры на один день.

— Что это даст? Ты здорова, девочка? А то приезжай, посмотрю. Все равно не сплю.

— Я видела их.

— Кого?

— Советников. Есть такой зал, в Многомерности, с камином, я знаю, мне рассказывал Строггорн. Они были там, разговаривали.

— Тебе приснилось. — Лигалон покачал головой.

— Нет. Это не сон. Я сейчас приеду, вижу, так вы мне не поверите.

Этель быстро собиралась. Только Лигалон обладал достаточной властью, чтобы отложить все хотя бы на день. Когда она приехала к нему, пси-кресла были готовы к работе. Этель не пыталась возражать и спокойно позволила провести зондаж этого «сна», сняв защитные блоки. После этого Лигалон еще несколько минут сидел, задумавшись, а потом начал собирать Большой Совет прямо к себе домой. Сейчас в Большой Совет Вардов входило всего девять человек, и все они, несмотря на то, что была ночь, собрались в течение получаса. Этель подумала, что им всем было не до сна.

Члены Большого Совета обладали огромным опытом Вард-Хирургии и сейчас пришли к единому мнению: то, что видела Этель, не было сном, а являлось чистым проходом в Многомерность, и, значит, был шанс спасти Советников. Когда все разошлись, Лигалон долго сидел молча и только спустя примерно полчаса уточнил:

— Ты твердо решила идти туда? Десятимерность все-таки?

— Не Десятимерность. В каминном зале обычно 44 измерения.

— Это нереально, Этель. Ты погибнешь!

— Не знаю, может быть, но я единственный человек на Земле со встроенной нервной системой и, кроме того, вы же знаете — я не старею. Что-то еще сделано с моим телом. А вот достаточно ли этого, не могу сказать. — Она задумалась. — Диггиррен очень любил меня, и я видела его сегодня, он еще меня помнит, раз пытался позвать. Вы же знаете, что сказал Строггорн изнутри им никак не разрушить возникшие связи, слишком стабильная система. Я попытаюсь, мне терять нечего. Ключ у вас?

— Да, мне его передал Линган. Ты хочешь идти прямо сейчас? Ночью?

— Я знаю, ночью там еще хуже, но мне все равно.

Лигалон проводил Этель во Дворец Правительства. Они спустились в низ, и последние три этажа шли по лестнице. Вокруг лежала пыль. На двери, обитой железом, сразу, как только они подошли, зажглась предупреждающая надпись о Десятимерности. Лигалон вставил ключ, тяжело повернул его, надавил плечом на дверь, открывая, и пропустил Этель. Луч фонаря выхватил поворот стены, Этель пошла, не оборачиваясь. Старинная винтовая лестница круто уходила вниз. Шаги были почти неслышны из-за толстого слоя пыли, и Этель только уловила, как где-то позади Лигалон закрыл дверь, но не стал запирать ее на ключ. Она дошла до нижней площадки и очутилась в самом обычном помещении.

Это очень удивило ее. Здесь не чувствовалось Многомерности, помещение имело строго очерченный объем, и, по всем признакам, это была обычная Трехмерность. Этель растерянно обошла комнату. Кругом стояли различные предметы, назначение которых было ей непонятно. Она прошла через несколько дверей, со скрипом открывающихся при нажатии, и только в третьей комнате, обнаружив стол и затянутый паутиной камин, поняла, что попала в камеру пыток. Это лишь на секунду испугало ее, но Этель тут же справилась с собой, подавив страх. Всего было три помещения. Она несколько раз обошла их, больше не найдя никаких дверей, через которые можно было бы пройти.

Поняв, наконец, это, Этель остановилась посреди пыточной камеры. Она почувствовала полную беспомощность и чисто по-женски, навзрыд, зарыдала. Звук ее голоса так поразил Этель, что она тут же замолчала, произнеся вслух несколько бессмысленных фраз. Было очевидно, что звуковые волны здесь не распространялись, а, значит, все это помещение было не более чем иллюзия Трехмерности. Это сразу успокоило ее, и Этель начала рассуждать. «Если это тот самый зал, — думала она, — почему тогда он принял такой странный вид? Строггорн говорил, что здесь можно создать все что угодно. Хорошо. Допустим. Но я не могла создать все эти предметы, назначения которых я даже не знаю и вижу в первый раз. Может быть, здесь есть какая-то дополнительная защита для простых людей? Строггорн ее мог даже не заметить, а я напоролась. Так. Значит, этот зал просто не признал меня».

Этель сосредоточилась, закрыв глаза, и представила, что идет по Десятимерному колонному залу. Открыв глаза, она убедилась, что все по-прежнему. «Что я делаю не так? — снова спросила Этель. — Нельзя закрывать глаза. Да, вспомнила, нужно, наоборот, смотреть». Она выбрала угол помещения и мысленно представила колонный зал. Это оказалось очень тяжело, одновременно удерживать взгляд на одном месте и моделировать пространство, и удалось только с пятого раза. Между попытками Этель давала глазам отдохнуть. Руки уставали держать фонарик, и она несколько раз перекладывала его.

Пространство в углу заклубилось, стало нечетким, словно захваченное пеленой плотного тумана, стены растворились, и Этель оказалась стоящей в колонном Десятимерном зале. Она облегченно передохнула и отметила про себя, что это число измерений переносит нормально. Колонны исчезали в бесконечность, и сейчас на полу не было пыли, а луч фонарика отсвечивал блеклой дорожкой от мраморного пола. Надпись на одной из колонн гласила: «Десятимерность. Смертельно опасно! Кто ты? Я не знаю тебя».

— Я — Этель ван Линган Отто, — четко мысленно произнесла она, и надпись сразу изменилась: «Ты была здесь?»

— Я была здесь, меня оперировал Советник Строггорн ван Шер.

«Что ты ищешь здесь?» — меняется надпись на колонне.

— Советников. Они здесь? — спросила Этель, но надпись никак не откликнулась на вопрос: «Проходи. Можно». — Надпись померкла. Этель снова пошла по залу, пока колонны неожиданно не исчезли, и луч фонарика не уперся в плотную темноту. Она еще некоторое время стояла, пытаясь просветить, что впереди, когда отчетливо услышала, как кто-то вскрикнул в этом пространстве. От неожиданности Этель вздрогнула. «Наверное, слишком долго здесь стою», подумала она, сосредоточилась, почувствовала движение, четко представила операционный зал, и очень удивилась, что почти сразу же оказалась в нем.

Блеклый свет зажегся, Этель выключила фонарик и подошла к пульту. Ее обрадовало, что Строггорн не убрал операционный стол, — она бы не смогла его синтезировать. Вся аппаратура была исправна. Этель разделась, легла на операционный стол, скомандовала подключение и почти мгновенно очутилась в болотистом лесу.

Туман клубами поднимался над болотом, сквозь него нечетко проглядывали кочки с темной липкой водой между ними. Ноги Этель то и дело проваливались по щиколотку в мерзкую жижу. Мокрые ветви деревьев изгибались, хватали, отскакивали и больно хлестали по лицу. Идти было тяжело, и примерно через час, устав, она подумала, что что-то опять делает не так. Ее физическое тело осталось в Десятимерном зале, ни о каком болоте не должно было бы идти речи. «Мой мозг трансформирует восприятие Десятимерности в привычные образы», вдруг поняла Этель и сразу остановилась.

Она сосредоточилась, представив обрыв, на который уводил ее Строггорн. Туман послушно рассеялся, и она оказалась на краю пропасти. Мустанги беззаботно неслись далеко внизу, обгоняя друг друга. Этель легла на живот и всмотрелась в бесконечную волнующуюся зелень пространства. Оно изменялось все время, колыхаясь вверх, почти достигая края пропасти и снова опадая. Высота была колоссальной, обрыв совсем отвесный, и она никак не могла присмотреть место, с которого удалось бы спуститься.

— Что ты здесь делаешь? — Ворвался в ее мозг голос красивого огромного гепарда, с лоснящейся пятнистой шкурой.

— Строггорн? — Этель вглядывалась в него, пытаясь понять, кто это.

— Я не Строггорн, — сказал гепард. — Ты не ответила на мой вопрос.

— Я ищу Советников. Они ушли сюда и больше не вернулись. Мне кажется, я видела их в каминном зале. Вы знаете, где это?

— Знаю. Это далеко. Не испугаешься?

Интонация, с которой спросил это гепард, показалась Этель очень знакомой.

— Нет, мне нужно попасть туда.

Гепард подставил ей спину, подхватил Этель и заскользил мягкими прыжками, передвигаясь прямо по воздуху. Пространство вокруг сразу размазалось, сливаясь в сплошную пелену. Иногда казалось, что они едут через странный, безлистный и какой-то мертвый лес, а один раз двигались по совершенно ирреальной поверхности, разлинованной строгими геометрическими фигурами. Этель показалось, что это бесконечная шахматная доска, а они фигурки, которыми играет волшебник.

В какой-то момент они очутились на бесконечной дороге. Кругом была пустота, а дорога пронзала ее, разделяя пространство на две части. Гепард летел над ней, не касаясь поверхности. Блеклый желтый свет был разлит кругом, но солнца не было, как не было и неба. Этель затошнило, и гепард сразу откликнулся: «Уже скоро, потерпи, ты выдержишь». — И без всякого перерыва они очутились в зале с камином.

Этель слезла с гепарда на холодный каменный пол. Босые ноги заныли. Советников не было, и камин еле светился.

— Их здесь нет, — в ее мыслях было разочарование.

— Конечно.

Она обернулась, но гепарда больше не было — перед ней стоял человек. Его лицо непрерывно менялось, словно никак не могло остановиться на каком-нибудь облике. Этель в ужасе отшатнулась, а человек подошел к камину и начал подкладывать дрова, пока огонь не разгорелся ярким пламенем, потом сел в кресло и посмотрел ей в лицо своими огромными глазами без зрачков.

— Ты до сих пор ничего не поняла, Этель?

— Кто вы?

— Советников больше нет, они умерли. Разве ты не знаешь этого?

— Но я видела их, сегодня ночью, — упрямо сказала она.

— Откуда ты знаешь, сколько прошло времени, с тех пор как ты здесь? То, что ты видела, эффект Гиперболического маятника. Когда он бьет, на несколько секунд меняется энергетика пространства и уменьшается его стабильность. В эти моменты может много чего случаться… А ты не хотела бы остаться со мной? Тебе будет хорошо? — Он продолжал пристально смотреть ей в глаза, затягивая в глубину своих бездонных глаз, и Этель поспешно опустила голову.

— Кто вы? — еще раз спросила Этель.

Человек рассмеялся, очень знакомо, она подняла глаза и увидела Диггиррена. Он смотрел на нее своими зелеными глазами и улыбался.

— Ты же меня искала, Этель?

Печаль и огонь, отразившийся в серебре…

— Это ты? — Она нерешительно приблизилась, не веря.

— Я. Хочешь ко мне? Сними блоки, и мы навсегда останемся вместе.

— НЕТ! — Этель опустила взгляд.

— Почему «нет»? Ты боишься снять блоки? Не бойся. Я не убью тебя. Наоборот. Хочу стать тобой, и чтобы ты — стала мной. Что в этом плохого? Ты же моя жена?

Этель почувствовала дикую усталость, — и теперь стало все равно. Она еще секунду помедлила и сняла первый защитный блок…

Гиперболический маятник разорвал пространство. Этель четко услышала, как пробило один раз. В тот же момент возникли шесть кресел, шесть Советников сидели перед ней.

— Строггорн, ты же обещал, что сегодня мы уже не очнемся и выключат, наконец, аппаратуру? — зло сказал Линган.

— Так по расчету получалось. Вы же знаете, здесь у меня мало времени, чтобы считать.

— У него всегда так, — вмешался Лао. — Хочет как лучше, а получается…

— Строггорн, придумай что-нибудь, — почти плача сказала Аолла. — Это невозможно, столько раз умирать и оживать!

— Здесь кто-то есть. — Диггиррен встал и посмотрел прямо на Этель, которая уже давно поняла, что снимать защиту нельзя. — Этель?

— Диггиррен? — Она рванулась и… прошла сквозь него.

Гиперболический маятник пробил второй раз, снова перед ней сидел этот человек, лицо которого непрерывно менялось.

— Этель, почему ты не захотела объединиться со мной? Зачем ты хочешь моей смерти?

— Отпусти их, — попросила она. — Ты должен понять, что все равно умрешь. Как только в реальности отключат энергию, вы исчезнете.

— НЕТ! — Существо заколыхалось, и сейчас в кресле возник Строггорн.

— Ничего не говори, девочка. У меня несколько секунд на все, а без меня тебе не выбраться отсюда. Ты нарушила стабильность системы, мы вернемся. Теперь уходи, я выброшу тебя сразу на обрыв, дальше мне не хватает времени. Постарайся не заблудиться!

Пока он это говорил, его фигурка все время удалялась, а Гиперболический маятник непрерывно бил. На двенадцатый удар Этель очутилась на обрыве. Она очень устала и попыталась сосредоточиться, представив Десятимерный операционный зал, но, вместо этого, возник снова болотистый лес. Ноги по щиколотку были в воде, а сил идти не было. Этель с трудом вытащила ногу и переставила ее на кочку, но та погрузилась тут же в воду, начинало засасывать. Она подумала, что все равно этот лес бесконечный, бессмысленно пытаться куда-нибудь дойти, и поэтому просто наблюдала, уже не пытаясь выбраться, как ее тело медленно затягивает болото.

Антон, сын Этель, следил за аппаратурой в Большом операционном зале. Шли третьи сутки, как ушла мать, и с тех пор никто ничего не знал о ней, но аппаратуру, поддерживающую жизнь в Советниках, не выключали. Сработал сигнал, Антон увидел, как на объемном экране побежали импульсы, показывая увеличение активности мозга Советников, а еще, буквально через секунду, Машина начала отключать системы жизнеобеспечения. Антон такого приказа не давал, и, значит, они отдали его сами.

Диггиррен сел, тряхнул головой и сразу посмотрел на сына.

— Этель вернулась? — спросил он.

— Нет, — Антон не сразу смог поверить в то, что они ожили.

— Давай одежду. Лао, ты со мной сходишь? Чувствую себя погано, одному, боюсь, ее не вытащить, — Диггиррен уже одевался, как будто ничего необычного не произошло.

За время смерти Советников, все успели немного отвыкнуть от их манеры действовать, а не разговаривать. Антон подумал, что, безусловно, все они обладали очень тяжелыми характерами.

— Посмотрите, какой наглый молодой человек, — пробурчал, одеваясь, Линган. — Характер ему наш не нравится! Давай, Совет собирай. Представляю, сколько вы тут без нас наворочали!

Лигалон уже входил в зал — ему сразу сообщили о Советниках, и сейчас крепко обнял Лингана.

— Слава Богу! Можно снять с себя твои полномочия! — Он улыбнулся.

— Коротко, что тут у вас? Сколько людей погибло?

— Примерно каждый девятый, Велиор сказал, это еще не плохо, но остальные — больны. Месяц пытаемся справиться, очень много генетических патологий. Растет смертность, Линган. Уже почти в четыре раза больше, чем раньше.

Строггорн с Аоллой оделись и подошли к Лингану.

— Мы тебе нужны? — спросил Строггорн.

— Мне — нет, а вот что у нас с Креилом? — Линган прошел под купол и вгляделся в Креила. По приборам, тот был жив, но без сознания. — Строггорн, давай-ка его в операционную. Не нравится мне все это, чувствуешь? У него психика «плывет». Сейчас он у нас на глазах станет дирренганином. Стил, тащи-ка его в операционный зал.

Стил тут же выполнил приказ, но трансформация началась раньше, чем он успел донести Креила, и в зал они вбежали вместе со Строггорном, который не представлял, как теперь подключать Креила к Машине. Дирренганин задыхался, Строггорн замкнул герметично купол и изменил атмосферу.

— Креил, ты сам нормально лечь сможешь, чтобы тебя подключить?

— Нет. Нужно изменить уровень гравитации. Слишком большая для меня, я даже щупальцем сейчас не пошевелю. Позвони в институт антигравитации, там есть аппаратура, пускай сначала привозят и монтируют.

Монтаж оборудования занял несколько часов, и все это время Строггорн с Диггирреном работали с мозгом Этель, получившей страшную нервную перегрузку. Аолла села за оператора, но даже эта лучшая тройка врачей Земли с огромным трудом смогла вернуть ее к жизни.

Когда они вернулись в зал, дирренганин спокойно разгуливал по операционному куполу.

— Слишком мало места, — сразу пожаловался Креил. — Невозможно нормально перемещаться.

— Ты что, собрался остаться в этом Облике навсегда? — парировал Строггорн, занимая кресло. — Давай, укладывайся. Будем тебя возвращать.

Несколько часов они с Диггирреном безуспешно пытались вернуть Креилу человеческий облик, но ни одна из испробованных комбинаций не дала эффекта, и на пятый раз тот потребовал прекратить эту пытку. И так стало ясно, что обычно эффективные препараты не действуют.

— Что будем делать? — Строггорн прекратил попытки и подошел к прозрачной стене, отделяющей купол с другой атмосферой. Дирренганин с другой стороны вглядывался в него огромными желто-зелеными глазами.

— Не знаю, — мыслеобраз, эквивалентный пожатию плеч. — Нужно смотреть, что изменилось в моем теле, если перестали действовать обычные препараты. Но как теперь это делать? Оборудования-то нет. Кстати, здесь вообще нет никаких условий для нормальной жизни. Мне нужно большое помещение, метров сто хотя бы, с едой сразу возникнут проблемы. Уже хочу пить, а ведь воду нужно еще синтезировать?

— Это серьезно. — Строггорн нахмурился. — Давай формулу, передадим в центр синтеза, срочно пусть займутся.

— Можно проще, — Джон Гил вошел в зал. Как только ему сообщили, что произошло, он тут же начал действовать. — У нас дирренганский корабль до сих пор на орбите, помогали с передачей энергии. Они обещали с тобой поделиться едой и воду пришлют, и еще их представитель прилетит поговорить с тобой.

— Я и по гиперпространственной связи могу с ним поговорить…

— Он настоял, что будет лично. Это секретарь Президента, ты его хорошо знаешь. Он хочет посмотреть, как ты здесь обосновался и выяснить, что еще нужно, боится, что нам не понять твоих потребностей в этом теле.

Строггорн еще раз внимательно осмотрел тело дирренганина, стараясь отвлечься от того отвращения, которое оно вызывало, и подумал, что Секретарь может быть прав: от одного вида Креила в этом теле нормальному человеку должно было стать плохо, а каком учете потребностей шла речь?

* * *

В полукруглом кабинете, слабо освещенном боковыми светильниками, так, что едва можно было разглядеть лица присутствующих, за овальным столом, сидело пять человек. Во главе — председательствующий, с лицом, скрытым полумаской и в бесформенном плаще.

— В целях конспирации предлагаю не использовать никаких имен? Председатель выждал несколько секунд. — Принято. Для обращений друг к другу предлагаю использовать числительные…? Принято. — Как вы все знаете, продолжил негромко председатель, — с большим трудом нам удалось- таки, вопреки вашим сомнениям, создать Лигу Свободы Земли. Наши цели поддержаны во многих странах, формируются боевые отряды, можно сказать, с начальным этапом мы справились вполне успешно. А теперь о плохом. По моим сведениям, Советники живы, увы. — Он сделал паузу, дожидаясь реакции присутствующих, но ее не последовало. — Теперь наши задачи усложняются…

— Неимоверно, — подал голос Второй.

— Ну, я бы не стал так драматизировать…

— Для этого не нужно драматизировать, достаточно знать Советника Строггорна. Он один стоит целой армии.

— У нас есть способы ему противодействовать, — твердо сказал председатель.

— Какие?

— Первый, классический, разделяй и властвуй. — Улыбнулся председатель. — По моим данным, Советник Креил ван Рейн превратился в нечеловека!

— Как? — удивленно воскликнул Четвертый.

— Подробности мне не известны. Но вот потребовать, чтобы его убрали с Земли, ничто нам не помешает.

— Пожалуй, — согласился Пятый. — Достаточно поднять бучу через GlobalNet. Это я мог бы организовать. У меня есть группа ребят, профессионалы, обеспечат бесперебойное распространение информации по сети.

— Хорошо. Я возьму на себя организацию шествий и демонстраций, добавил председательствующий. — Таким образом, с одной стороны они получат давление прессы, а с другой — немножко попугаем правительства. Как раз хватит, чтобы оценили наши силы. Для начала будет совсем не плохо.

— А просто убрать Советников нельзя? — спросил Третий.

— Больно живучи, не подступиться. Свободно перемещаются в пространстве, — сказал Второй и при этом словно ушел на секунду в себя. — Почти неуязвимы. Пока самый простой способ — добиться высылки Креила ван Рейна. Я полностью согласен с председательствующим. Чем меньше будет их главных, тем легче будет нам справиться с остальными. Эти шестеро вместе — огромная сила, вы все были свидетелями их возможностей. — Он передернул плечами. — Настоящие чудовища…

— Или Боги, — перебил его Третий.

— А вот это мы скоро узнаем. Если Боги — пусть попробуют защитить Креила ван Рейна. А если не смогут, тогда, пожалуй, у нас появится шанс справиться с ними со всеми.

— Итак, решено. Возражения? — Подвел итог председательствующий. — Все свободны. До следующего совещания. О месте встречи вы узнаете, как обычно, по нашим секретным каналам.

* * *

— Итак, Строггорн, тебе удалось обобщить, что происходит на Земле?

— Более-менее. Ситуация выглядит тяжелой, Линган, но, мое мнение, пока у нас есть шанс из нее выбраться. Из плохого. Нам не удалось сохранить животных. А выращивание из яйцеклеток отнимет кучу времени.

— Как ты оцениваешь. В странах есть достаточный запас мяса?

— В некоторых. США неплохо подготовились, Европа. Остальные, как всегда. Если там доводили до голода, когда было все благополучно, можешь представить, что начнется теперь.

— Составь подробный список регионов бедствий для оказания продовольственной помощи. Дальше?

— Растет смертность. Быстрее, чем мы предполагали. Креил уверен, что затронута генетика людей. Самое серьезное, однако, лечить придется по-разному.

— Не понял, — Линган нахмурился. — В чем проблема?

— Из-за разной мерности пространства во время прохождения флуктуации, мы получили различную картину повреждений у людей. Если по-простому — это потребует не просто создания отдельных препаратов, а разработки общей теории изменений.

— Ты спрашивал у Креила, сколько ему понадобится времени на это?

— Даже при помощи наших институтов, счет идет на годы.

— Таааак, — по мере этого разговора, Линган мрачнел все больше и больше. — И что он предлагает?

— Пока разрабатывать лекарства для поддержания жизни. Это не вылечит людей, но даст нам необходимое время. Мое же мнение, спасать нужно в первую очередь людей в детородном возрасте и детей.

— Ты не пытался выяснить в Совете Галактики, что еще можно сделать?

— Ничего. То же, что делаем. Как можно быстрее создать теорию изменений и лечить тех, от кого зависит выживание цивилизации. Для восстановления диких видов животных они советуют разработать биороботов со специфическим для данного вида поведением. Кто-то должен вырастить потомство и обучить выживанию в природе.

— Бр-р-р. Звучит очень сложно.

— Я разговаривал с робототехниками. Они считают, за несколько месяцев, с помощью биологов, справятся. По основным видам, конечно. Все виды пока не будем восстанавливать, только необходимые для поддержания экологического равновесия. Не до этого.

— Хорошо. Работайте.

— Тебя можно поздравить? — Строггорн мысленно улыбнулся. — Как тебе удалось убедить политиканов? Должность Президента Земли — лакомый кусочек для всех?

— Я сказал, что больше четырех часов в обруче с мыслезащитой не выдержу. Но ты не прав. Желающих занять эту должность не было. Я бы и сам отказался. Кому нужно такая власть на вымирающей планете?

— И все-таки, это власть, Линган. Большая власть. Ты стремился к этому всю жизнь.

— А может зря? Иногда я начинаю думать, что был не прав и зря к этому стремился.

— Иногда нам всем так кажется, Линг. Нет человека, которого бы время от времени не грызло: а так ли я живу?

— И тебя тоже?

— И меня. Чем я лучше других?

— Ты не похож на человека, Строггорн.

— Все Советники не похожи.

— Я не в биологическом смысле.

— И я. Это только друг другу мы кажемся нормальными. Ты знаешь, что о нас думают на Земле?

— Нет. Зачем мне это знать? От этого не станет легче управлять людьми.

— Кто-то считает нас богами, но тогда мы — злые боги. Потому что внушаем страх.

— Бог всегда внушает страх. Если от кого-то, как ты думаешь, зависит вся твоя жизнь? Как это может не внушать страх?

— Не знаю… Другая часть считает, что мы — порождение дьявола.

Линган неожиданно рассмеялся.

— А атеисты на Земле есть?

— Теоретически. Но когда доходит до дела…

— Они начинают молиться Богу, — закончил Линган.

— Они — простые смертные люди. Болезни, старость, невезение… Вся жизнь устроена так, чтобы разрушить и уничтожить человека.

— Может быть в этом есть высший смысл? Ведь при этом кто-то остается человеком, а кто-то перестает им быть?

— Так что ты думаешь о нас? Мы — остается людьми?

— В биологическом смысле — мы уже давно не люди, а в остальном… Линган задумался. — Разве мы можем сами судить себя?

— А кто тогда может?

— Это философия, Строггорн. Я не люблю думать об этом. Для меня — есть ДОЛГ. В данной ситуации — спасти людей. Я думаю об этом.

— И что ты будешь делать, после того, как спасешь их?

— Не знаю. Мы должны двигаться медленно, шаг за шагом. И мы не можем смотреть так далеко.

— А я смотрю. Иногда мне кажется, после того, как мы спасем людей, останется только пустота. Ничего больше. И наша долгая жизнь превратится в полную бессмыслицу.

— Мой тебе совет: не думай об этом. Хорошо?

— Я постараюсь, Линган.

— Что еще срочное нужно провести через Совет Земли?

— Запрет на рождение детей без предварительного генетического обследования.

— Для многих стран это будет означать — не рожайте!

— Тем не менее. Зачем нам расходовать силы на уродов? Их и так полно. Второе. Мы тратим колоссальные количества энергии на производство запасных органов, лекарств, исследования и тому подобное. При этом во многих странах производится оружие. Необходимо свернуть все производства, не связанные со спасением людей.

— Будет конфликт с военными. Смотри. «Аль-Ришад не хочет, чтобы женщины рожали!» — Линган тяжело вздохнул. — Как раз не хватает оставить военных без дохода, чтобы нас заклевали окончательно!

— А что нам остается делать?

— Хорошо. Решим на ближайшем Совете Земли. Придется сказать, что, в противном случае, отключим подачу энергии.

* * *

После Совета Земли, где были решены самые неотложные вопросы, Линган еще долго беседовал лично с Президентом США, согласовывая срочную постройку космодрома для посадки транспортных инопланетных кораблей. Посадка первого дирренганского корабля практически уничтожила космодром, а в течение месяца нужно было посадить еще пять таких кораблей, и хорошо еще, что дирренгане учли это и не требовали постройки площадки для взлета, ограничиваясь возвратом только капсулы. Никто не понимал, чем вызвана необходимость таких срочных действий, и только сейчас Линган сознался Президенту США, что единственный человек, способный разработать генетическую теорию для Земли и спасти людей — Советник Креил ван Рейн, слишком болен, чтобы работать.

— Он что, стал совсем нечеловеком? — У Президента это с трудом укладывалось в голове.

— Стал, к нашему ужасу. — Линган помолчал. — Вы не представляете, сколько нужно всего перебросить на Землю, чтобы он смог работать в этом Облике. Пока расширяем помещение, еще и уровень гравитации другой, совсем другая атмосфера, еда… Вообще, все, что может понадобиться для жизни. Когда он мне предоставил список того, что ему нужно, у нас специалистам стало плохо. Мы смогли за пять дней синтезировать только немного «воды», чтобы он не умер от жажды, собрали буквально по молекулам, настолько это отличается от нашей. Слава богу, что дирренгане — трехмерная цивилизация, иначе, вообще не представляю, как бы мы это делали.

— Вы хотите сказать, все эти транспортные корабли нужны с единственной целью — обеспечить ему нормальные условия для работы?

— Это так, только не объясняйте это прессе. Вам начнут рассказывать, что в нашей ситуации нельзя тратить столько сил для спасения нечеловека, и вы никак не сможете доказать, что только от него зависит, останется ли на Земле цивилизация. Люди всегда недолюбливают гениев.

— А это действительно так? Или есть другие специалисты?

— В нашей Галактике есть еще два таких существа, правда, квалификация Креила считается самой лучшей. Эти специалисты к нам сейчас не прилетят, они сидят на Принаи-1 и 2. Там тоже сложнейшее положение, погиб каждый восьмой житель, нам передали. Креил же сам много лет лечил себя и очень хорошо в этом разбирается. По крайней мере, он уже создавал подобные теории для порядка двадцати планет. Это очень много, поверьте, и невероятно сложно. Никто ведь ничего в этом не понимает, а Креил сам не всегда может объяснить, почему нужно делать так, а не иначе. И при этом практически никогда не ошибается. Препараты всегда очень эффективны.

— Я хотел попросить вас, Линган…

— По поводу ваших семей?

— Да, нужно лечение.

— Мы же вам не отказываем.

— Вы не поняли. Меня попросили от имени всех глав государств обеспечить лечение семей, и это сугубо конфиденциально, сами понимаете, что нам «навесят», если пронюхают корреспонденты, у нас большая часть политиков перешагнула пятидесятилетний рубеж.

— А откуда вы знаете об этом распоряжении? — Линган сразу напрягся.

— Свои каналы. Вы забыли, Генри Уилкинс в хороших отношениях со Строггорном и Диггирреном. Кто-то из них его предупредил.

— Ладно, решим, но никакого омоложения, пусть так и скажут женам, сейчас не до того.

Президент США повернулся на шум, удивившись, кто это вошел без предупреждения, и увидел Советника Строггорна. Он был в полном облачении, одежда сверкала золотом, полумаска скрывала лицо.

— Мы привезли дирренган и оборудование. — Строггорн тяжело сел, сказав это голосом, чтобы не нервировать Президента США, который всегда очень болезненно воспринимал возможность мысленного разговора в своем присутствии. — Замучились с разгрузкой. Линган, тебе на меня будут жаловаться, даже в скафандрах дирренгане произвели такое жуткое впечатление, что пришлось заставлять людей работать силой. Вы тоже будьте к этому готовы, Президент.

— Паника? — уточнил тот.

— Не то слово, просто были полные штаны от страха. Все бояться подцепить какую-нибудь инопланетную заразу. Я устал им объяснять, что это невозможно. Мы настолько отличаемся от дирренган, что в нашей атмосфере сразу происходит полный распад всего живого, но мне никто не верил. Пришлось применить психическое воздействие, иначе их было никак не заставить. Все-таки это совсем разные вещи — просто смотреть «ужастик» про инопланетян или лично с ними встретиться.

* * *

В операционной, где по-прежнему под куполом был заточен Креил ван Рейн, сновало огромное количество людей. Перекраивали помещение, пытаясь максимально расширить сферу, и сразу выделялись трое дирренган, в скафандрах, почти трехметрового роста и на антигравитационной платформе для перемещения. Ходить при земной силе тяжести они не могли и терпеливо ждали, когда закончится монтаж переходной камеры, чтобы получить доступ к Креилу. Дирренганам сразу не понравилось, как он выглядит. Секретарь, один из них, тут же сказал об этом Строггорну, едва тот вошел.

— Совершенно невозможные условия! — Секретарь был вне себя от возмущения. — Вы бы сами там посидели! Не понимаете наших потребностей!

Камера перехода была готова, дирренгане вошли внутрь, дожидаясь, пока установятся их природные условия. Только после этого они смогли пройти к Креилу, оставив свои скафандры. Секретарь обошел помещение, тщательно осматривая и ощупывая, сердито комментируя, все время повторяя: «Невозможные условия!»

Строггорн наблюдал за ним через прозрачную стену. Два дирренганина начали распаковывать привезенные ящики, с огромной скоростью орудуя своими многочисленными щупальцами-руками. При привычной гравитации это оказались невероятно подвижные существа, которые легко, одним прыжком, могли преодолеть расстояние от одной стены до другой, и в очень сложной одежде. Сейчас Строггорн отчетливо видел, что они одеты во что-то облегающее и с многочисленными украшениями. Догадаться о назначении многих приспособлений было невозможно, и он быстро перестал ломать над этим голову.

Дирренгане установили посередине купола большую емкость. Они действовали самостоятельно, только один раз уточнив, из чего сделаны стены купола и выдержат ли перепад температуры. Только через два часа, когда дирренгане перетаскали под купол и распаковали практически все привезенное оборудование, Строггорн сообразил, для чего им эта емкость — они устраивали ванну для Креила.

Секретарь подошел к прозрачной стене и постучал по ней длинным когтем, которым заканчивалось одно из щупалец, подзывая Строггорна.

— Если вы хотите, чтобы он смог работать, ему будет нужна ванна каждый день, — сказал дирренганин. — Иначе будет болеть. У нас нежная кожа, хоть вам так и не кажется, а Советник, когда жил у нас, был придирчив к комфорту. И вы заморили его голодом. Так нельзя!

— У нас не было еды, чтобы его кормить, — пытался оправдаться Строггорн, но на дирренганина это не произвело впечатления.

— Разве вы не знали, что это может случиться в любой момент? Нужно было давно подготовиться к этому. А если бы нас не оказалось поблизости? — Он помолчал. — Вы можете сердиться, но я лишний раз убедился, что земляне очень непредусмотрительны и не понимают многих простых вещей. От Креила зависит не только ваша жизнь. У нас в Галактике всего три таких специалиста, существо типа Странницы — вообще одно на всю Вселенную. Это же ничтожно мало, а вы едва не допустили его гибели. Хорошо, что он мне много рассказывал о Земле, когда был у нас, и я сразу понял — вам ему нормальных условий не обеспечить. Готовьте космодром. Через три недели подойдут еще пять кораблей с Дирренга, а мы на ваш еле приземлились. Они слишком тяжелые и не приспособлены для посадки при вашей силе тяжести.

— Извините, Секретарь. Вы представляете, как нам сейчас не хватает людей? — Строггорн решил ни за что не сознаваться, что на остальной части Земли даже нельзя сказать, для чего нужны эти корабли.

— Неужели вы думаете, что даже при вашей скорости мыслепередачи, Советник, — обиделся Секретарь, — я не пойму, что вы что-то скрываете? Я и так знаю, когда погибают миллионы сложно объяснить необходимость спасения одного существа.

Он отошел к емкости, в которую погрузили Креила, как показалось Строггорну, с головой. А потом на протяжении почти двух часов можно было наблюдать, как дирренгане обрабатывали кожу Креила различными растворами. Строггорн вдруг понял, что один из дирренган врач и оказывает чисто медицинскую помощь.

Только после того, как Креила накормили и уложили спать (устройство кровати было таким, что его тело просто висело в воздухе и еще при этом обдувалось потоком), Секретарь снова переместился к стене купола, подзывая Строггорна.

— Советник, сделайте, чтобы можно было затенять помещение изнутри. Это неприлично, когда постоянно ходят люди и рассматривают Советника Креила. Ему это неприятно, хоть он и не жалуется. Мы не разрешили ему одеваться, кожа уже сильно пострадала, но мой врач считает, через десять часов при тех препаратах, что мы привезли, он более-менее придет в норму. Я тоже хотел бы поспать, если вы придумаете что-нибудь с затемнением.

Строггорну понадобился час консультаций со специалистами, чтобы разобраться с затемнением, но его не покидало чувство, что это только начало, и дирренгане не успокоятся, пока условия для Креила, по их понятиям, не станут действительно приемлемыми. Еще его раздражало, что Аолла, когда не оперировала, во всех перерывах сидела рядом с куполом и разговаривала с Креилом, совсем не отдыхая. Сначала, когда стало ясно, что нормальный вид ему не вернуть, она вообще решила пройти регрессию в дирренганский облик и остаться с ним, чем привела Строггорна в состояние бешенства. Только после вмешательства Диггиррена, который заявил, что с таким же успехом может сам пройти регрессию, Аолла успокоилась, но все пять дней, пока везли оборудование, просидела в операционной.

У Строггорна было мало времени заниматься Креилом. Приходилось и без этого решать огромное количество проблем, и только небольшую помощь мог оказать Лао.

Линган с Диггирреном не успевали согласовывать интересы различных стран, каждая из которых требовала к себе особого отношения, что было даже теоретически невозможно, и почти сразу к ним начали обращаться по всем спорным вопросам, возникающим в огромном количестве между государствами. Едва Линган принимал одно решение и разбирал один конфликт, как тут же сваливался другой. Его выматывали постоянные конфиденциальные встречи почти все время в Аль-Ришаде находилось сразу несколько глав государств, бесконечные заседания, отнимающие уйму времени, несмотря на то, что все единодушно разрешили ему не надевать обруч мыслезащиты под честное слово, что Линган не будет влезать в головы.

Очень скоро он понял, что даже его почти пятисотлетней практики управления было недостаточно, чтобы справляться с целой Землей, и одновременно улаживать отношения с инопланетными цивилизациями. Теперь он с тоской думал о том времени, когда управлял одним Аль-Ришадом, и казался очень наивным самому себе, вспоминая свое крохотное княжество и как он боялся потерять свою власть. «Ты приобретешь еще большую власть», — когда-то сказала ему Странница. Только тогда Линган не представлял, что много власти на планете, где шло интенсивное вымирание жителей — это колоссальная ответственность и очень небольшое удовольствие.

Дирренганин снова постучал когтем по куполу, подзывая Строггорна и объясняя, что они сейчас возвращаются, но врача Секретарь оставляет с Креилом.

— Понятно, как это тяжело, Строггорн, но будьте готовы к тому, что Советник Креил будет очень капризен. Вы даже не представляете, как нервно воспринимает он свою болезнь, только перед вами вида не показывает. Мы предложили ему улететь с нами на Дирренг, но он считает, что здесь быстрее сможет разработать теорию, и, наверное, он прав. Ему нужны будут люди для испытания препаратов и обследований. Но, имейте в виду, если будете плохо с ним обращаться, я применю всю свою власть и уговорю его. По крайней мере, у нас его тело ни у кого не будет вызывать отвращение, а так, я заметил, только Аолла ван Вандерлит спокойно к нему относится, а даже вы, Советник, с большим трудом, и все время себя перебарываете.

Строггорн ничего не ответил. Считалось, что дирренгане имели не очень развитые телепатические способности, но сейчас у него возникли серьезные сомнения в этом. Эмоции людей они воспринимали прекрасно, и поэтому мало доверяли тому, что им говорили.

Земля только-только начинала свое общение с другими цивилизациями, а уже возникало немало проблем. Строггорн внутренне вздрогнул, вспомнив, как увидел, что сделал Нигль-И с Лейлой, его дочерью. К счастью, инопланетянина уже не было на планете, иначе вряд ли Строггорн смог бы сдержать свой гнев. Настоящее лицо дочери он не видел. Джон Гил в институте пластической хирургии изготовил для нее маску из тончайшего гибкого пластика, которую Лейла носила теперь постоянно, снимая только на ночь. После наложения грима, никто посторонний не смог бы догадаться, что это не ее настоящее лицо. Волосы покрасили в черный цвет, но, конечно, все это порядочно отравило ее жизнь. Она резко сократила круг общения, доверяя только Джулии и Этель, и сильно страдая из-за этого.

Каждый раз, когда Строггорн встречал Лейлу в наглухо закрытом платье с длинным рукавом, и тончайших, под цвет кожи, перчатках, у него возникало желание найти Нигль-И и серьезно разобраться с ним, но сейчас было не до того, а дочь никогда не вспоминала об этом, словно ничего страшного не произошло.

Через три недели пять громадных транспортных корабля с Дирренга при посадке уничтожили космодром в Неваде. Как земляне не укрепляли его, времени было слишком мало. При разгрузке Строггорну опять пришлось применять психическое воздействие, люди панически боялись дирренган.

Невольно в обязанности Строггорна стало входить обеспечение максимально возможной тайны вокруг всего этого. Даже страшные надписи о Многомерности на дверях Дворца Правительства не останавливали некоторых корреспондентов, и уже были несчастные случаи из-за этого, когда едва удалось спасти двух из них. После этого доступ во Дворец был строго ограничен, у всех входов стояла охрана, что не мешало каждый день выходить газетам с очередной сенсацией. Официально объяснили лишь часть правды, а именно: оборудование нужно для синтеза новых лекарств. В это никто не поверил, и журналисты продолжали сочинения на вольную тему.

Монтаж оборудования занял несколько дней. Помещение расширили вверх, разобрав два этажа и загерметизировав. Теперь Креил имел воду, еду, необходимое оборудование, и Секретарь решил, что ему созданы хоть и плохие, в представлении дирренганина, но терпимые условия. Он оставил на Земле своего врача и одного дирренганина — для ухода за Креилом. Про себя Секретарь считал, что зря Советник остается на Земле в такой ситуации. Все равно не было никакой нормальной жизни, и все это вызывало болезненное любопытство людей, которое очень коробило.

2

В этот день Генри Уилкинс, Директор ЦРУ, вернулся домой поздно. Все уже спали. Он прошел на кухню и сделал себе тоник с содовой. После выписки из больницы прошло всего несколько дней, он не успел еще полностью восстановить силы, и теперь чувствовал себя смертельно уставшим. Генри прошел в гостиную и включил телеком, огромный, занимавший целую стену. Сейчас с большим бы удовольствием он посмотрел какое-нибудь бездумное шоу. Это наверняка бы приглушило мрачные раздумья, не покидавшие его последние несколько часов. На заседании Совета Безопасности Земли, наконец, обнародовали статистику начинавшего набирать скорость вымирания землян.

Генри нажал кнопку пульта, быстро перебирая каналы в поисках чего-нибудь веселого. Ведущая новостей СНН, как всегда бездумно улыбаясь, что-то быстро говорила. Потом замелькали кадры, мрачный, утопающий в темноте зал, на сцене какой-то каббалистический знак… Генри чуть — чуть добавил едва слышный звук.

«Вчера ночью, — продолжала ведущая, — на собрании, проходившем в режиме повышенной секретности, в штате Оклахома была образована Лига Свободы Земли».

Генри вздрогнул и едва не выронил пульт.

«Лигу возглавил неизвестный, отказавшийся подтвердить свою причастность к какой-либо из организаций». — Дикторша взяла очередной листок в руки, Генри готов был швырнуть чем-нибудь в телеком, только чтобы не видеть этой бессмысленной улыбки на ее лице.

«Приводим обращение Лиги к гражданам Земли, распространяемое сейчас через сеть GlobalNet:

Граждане Земли! Лига Свободы Земли, созданная для защиты интересов всех людей, от имени своего правления выступает с обращением к вам! Мы должны, обязаны, в целях спасения людей от вымирания, сказать вам правду. ЗЕМЛЯ В ОПАСНОСТИ! Нелюди захватили власть! Созданное правительство Земли возглавило чудовище, промедление смертельно опасно. За лицами людей скрываются — НЕЛЮДИ! Ничего общего с людьми не имеющие. Заставим их скинуть маски! Вы вправе не верить нам, но пусть они покажут одного из них — Креила ван Рейна! Это настоящее чудовище, не способное уже скрывать свою сущность под личиной человека! Неужели мы позволим управлять собой — НЕЛЮДЯМ? Что мы знаем о них? До самого наступления катаклизма они скрывали свою гнусную суть, но и теперь мы не знаем о них правды. Правительства продались за посулы бессмертия, и теперь, что можем мы, простые люди, противопоставить всему этому беззаконию?

Мы призываем вас — выходите на улицы, требуйте ПРАВДУ! Мы должны знать, кто теперь управляет нами, мы должны знать, что нас ждет впереди!

Долой продажные правительства, пекущиеся только о своей шкуре!

Вступайте в Лигу Свободы Земли!

Долой нелюдей!

Земля — ЛЮДЯМ!

Лига Свободы Земли»

Генри подошел к открытому окну и посмотрел на бесстрастные звезды, раздумывая о том, стоит ли будить Президента, но потом решил, что ничего не изменится до утра. Сон улетучился, только беспредельная усталость придавила плечи, да мысли текли медленно, словно каждая просачивалась через толстый слой песка.

Никогда еще земная цивилизация не была так близко к своей гибели, и никогда еще при этом у людей не было столь мало желания спасти себя. «Неужели и правда лучше, чтобы ты, Земля, не досталась никому — ни людям, ни нелюдям? И разве так трудно понять, что тогда тебя заселит и правда чуждое всему? Зачем нужно так жестоко отталкивать руку помощи, единственную, протянутую к тебе? И сколько еще хватит сил пытаться тебя спасти, когда всем нам много легче покинуть тебя. Легче?» — Он подумал о своей семье и о своих обязательствах перед людьми, которые ему доверяли. — «Что легче? Бросить все и оставить людей умирать? Или попытаться еще раз, вопреки их нежеланию принять помощь?»

Генри выключил свет и долго еще сидел в кресле, раздумывая о судьбах людей.

* * *

Линган рассержено отодвинул стопку распечаток с обращениями и призывами, распространяемыми в сети GlobalNet. Больше получаса они совещались со Строггорном, пытаясь выработать линию поведения.

— Все плохо, Строг. С какой стороны мы не пытаемся подойти. Я не вижу выхода! Давай переберем еще раз.

— Что перебирать, Линган? Ситуация хуже некуда. У меня накопилась целая стопка сводок с мест демонстраций. GlobalNet — только верхушка айсберга. Мы действительно столкнулись с организацией, а не с шуткой мальчишек. Произошла утечка информации, это очевидно.

— Ты что-то делаешь, чтобы найти эту суку?

— Делаем, Линг, делаем. Но мы не боги. Кое-что ясно. В состав их правления входят телепаты.

— Вардов, надеюсь, исключаешь?

— Я очень хочу, чтобы это было так. Но я не исключаю наших старых друзей.

— Неужели ты думаешь принаианам сейчас до этого? У них своих проблем больше чем нужно.

— А может именно поэтому? Сколько им еще терпеть? — Строггорн задумался на секунду. — Хорошо, по порядку. Их первое требование — убрать Креила. Допустим, мы его примем. К стенке они нас приперли крепко.

— Если мы его вышлем, кто будет лечить людей? Совершенно несерьезно делать это по гиперпространственной связи.

— С гиперпространственной связью будут проблемы. Пока флуктуация не отойдет от нас на достаточно большое расстояние, мы будем находиться почти в зоне «невидимости». То есть, кое- как связаться можем, но окольными путями, а это дьявольски дорого!

— Значит, лечить он не сможет.

— Линган, на разработку теории уйдут годы!

— Это он так сказал? — Линган рассержено встал и несколько раз прошелся крупным шагом по своему огромному кабинету. — Почему все так плохо? Мы же хотим помочь?

— Люди не готовы принять помощь от нелюдей. Это и есть наша самая главная проблема. Что ты хотел другое получить на планете, которую до сих пор разрывали на куски межнациональные распри? А ведь по сравнению с нелюдями — это сущие пустяки. И что ты теперь хочешь?

— Ничего. Пусть подыхают. Я просто ужасно устал от всего этого. Нечеловечески трудно оказывать помощь, когда тебе активно сопротивляются. Что мы можем еще сделать?

— Самое простое, как ты понимаешь, вообще никого не спасать. — В глазах Строггорна загорелся мрачный огонь. — Только прикажи, и через пару часов уже не будет проблем.

— С ума сошел? — Линган зло впился в глаза Строггорна. — Нужно их как-то спасти!

— Если они не хотят? Зачем мучаться? Мы и так столько выстрадали из-за них. — Строггорн мысленно пожал плечами.

— Как ты думаешь, может дойти до войны?

— Вряд ли. Это невыгодно — воевать с нами. Выгодно заставлять нас все время уступать.

— Первый шаг — убирают Креила.

— Кто-то рвется к власти. Если бы знать кто.

— Выясняешь?

— Пытаемся. Человек или люди выходят в сеть через разные сервера. Ты же знаешь как это просто. Достаточно зайти в любой магазин, купить Книгу и доступ в сеть вместе с ней, а после отправки сообщения, сразу от нее избавиться. Мы не можем контролировать все каналы входа в сеть, в ней одновременно болтается точек входа больше, чем людей на Земле!

— Как это может быть?

— Просто. Работают сервера, компьютеры, все это — отдельные точки входа, и за ними может не быть людей. Крупные организации, мелкие, совсем маленькие, но все в сети! Уже в конце 20 века такая задача — отследить все точки входа, — была бы трудноразрешимой, это когда не было еще GlobalNet! Теперь задача усложнилась многократно. Посылка идет из разных мест и в разные места. Каждый раз мы не знаем, где ждать следующего выхода в сеть, а по нашим предварительным наблюдениям, источники входа спокойно перемещаются по всей планете. Значит, их много. Информация распространяется молниеносно и бесконтрольно.

— Ты пытался что-то этому противопоставить?

— Конечно. Сразу же обратился к «нашим» журналистам с просьбой отвечать, противодействовать. Но им трудно. Во- первых, потому что Лига Спасения Земли говорит правду, а во-вторых, за журналистами сразу началась охота. Письма с угрозами, компромат засылается прямо на работу и ложится на стол начальству, были уже случаи прямой физической расправы. Выглядит все как мелкое хулиганство, до убийств пока не доходило, но народ напуган. И я не верю, что такая согласованная травля «наших» может быть случайной.

— Значит, они отказались на нас работать?

— Они просто испугались, Линг. Людей можно понять. Под угрозой семьи, работа. Никому не охота умереть от голода. Наша позиция очень слабая. Мы имеем дело с анонимами, при том, что сами практически раскрыты. Да даже если мы их найдем. Что ты собираешься с ними делать? Угрожать? Тут же начнутся вопли — Аль-Ришад еще и угрожает. Убивать? Трудно представить, как им это будет на руку. Я вот со страхом жду, как бы они сами кого из своих не угрохали, только чтобы нам нервы помотать. Люди без принципов, пожертвуют своими и не дрогнут. А мы будем отплевываться. Остается изменять психику. Но они же не идиоты. Если сегодня человек был ярым сторонником Лиги, а завтра против нее? Они прекрасно знают, как это делается. Ты почитай, — Строггорн выбрал одну из распечаток. — Смотри, в деталях расписана техника изменения личности. Так красиво, с таким пафосом! Даже почти без призывов, подпись правда — Доктор Никто. Но факты — все точно. Такая статейка многих может сразу до шизофрении довести.

— Итак, у нас нет никаких способов это остановить?

— На сегодняшний день — нет. Потому что мы можем действовать только в рамках закона, а бороться нам приходится с беззаконием. Это всегда проигрышная позиция. Нужно ждать. Или они ошибутся, или сама жизнь даст нам шанс как-то сломать общественное мнение. Люди будут умирать, появится желание хвататься за соломинку, и, может быть, тогда удастся что-то сделать. Пока процесс вымирания незаметен, мы практически бессильны.

— Рассказать правду?

— Не поверят, а если и поверят, опять обвинят нас во всем.

— Значит, нужно говорить с Креилом о его отъезде.

— Можно еще чуть-чуть подождать. Но, боюсь, это вопрос всего нескольких дней.

Белый Дом. США

* * *

Президент США почти кричал с экрана телекома, губы его дрожали, лицо покрыли капельки пота, словно в помещении было жарко, хотя на самом деле вовсю работали кондиционеры:

— Все, Советник Строггорн, все! Больше никак нельзя ждать! Белый Дом окружен разъяренной толпой. Да вы посмотрите на их лица, лозунги! Это становится слишком опасно.

— Вы отдаете себе отчет в последствиях высылки Креила ван Рейна?

— Я — отдаю. Вы что предлагаете, стрелять в людей? Что начнется? Нелюди убивают людей! Вы с ума сошли! Мы же беззащитны, а если не стрелять, как вы предлагаете их остановить? Смотрите. — Президент нажал кнопку пульта, телеком переключился на камеру внешнего наблюдения. Вокруг Белого Дома бурлила толпа, мелькали искаженные злобой лица, и только невозмутимое оцепление, выстроенное вдоль ограждения, стояло на пути. Камера начала поворачиваться, и в толпе замелькали лозунги: «Долой нелюдей с Земли!», «Не дадим превратить себя в рабов!», «Долой продажные правительства!», «Земля людям!», «Вон ублюдка Креила ван Рейна!».

На экране снова появилось напряженное лицо Президента.

— Решайте скорее, Советник. Ситуация критическая, мы не можем себе сейчас позволить сказать правду о начавшемся вымирании. Нас же в нем и обвинят! А чем мы можем возразить? Нечем. Начнется паника, все бросят работать и ситуация еще ухудшится! Один этот запрет на рождение детей чего мне стоил. Вы никогда не пробовали убедить наш Конгресс? А знаете, на какие вопросики мне пришлось отвечать? «Правда ли, что на Земле параллельно развивается другая цивилизация?» Каково? И что сказать? Правда? А на вопросик про Советника Креила и его нечеловеческую сущность? Вам хорошо, вы закрыли Аль-Ришад стеной и отмалчиваетесь. А нам что прикажете делать? Залечь вместе с семьями в бункеры и не вылезать, пока все не вымрут? Так вы же сами говорите — долго еще ждать, десятки лет, возможно! Делайте, что-нибудь, делайте! — истерически выкрикнул Президент и рассерженно отключил связь.

* * *

В Аль-Ришаде, несмотря на дефицит энергии, пришлось установить для защиты силовую стену вдоль границ. Но это было лишь временным решением. Силовая стена по своим защитным функциям значительно уступала стене времени, и если бы в странах произошли государственные перевороты, обороняться против оружия всей Земли вряд ли было возможно. Сейчас Линган пожалел, что пришлось отключить подачу энергии на военные заводы — этими действиями были затронуты интересы военных во всех странах и, может быть, именно поэтому развернулась такая слаженная компания против нелюдей.

Когда ситуация достигла своего апогея — Президент США не мог покинуть Белый Дом, не подвергая свою жизнь опасности, — Советники собрались в помещении, где находился Креил. Он сидел за прозрачной перегородкой, внимательно слушая объяснения Лингана, излагающего эту предельно сложную ситуацию.

— Мы не знаем, что делать, Креил, — огорченно закончил тот.

— И поэтому ты хочешь убрать меня с Земли, хотя понимаешь, что это замедлит разработку препаратов?

— Пойми, я устал им объяснять, что спасение возможно, только если ты будешь с нами! Они не верят, а ситуация еще недостаточно плоха, чтобы цепляться за соломинку!

— Ты не боишься, что сегодня уступишь и вышлешь меня, а завтра придется всем Вардам убираться с планеты? А телепаты? Как ты их захватишь с собой? В понимании обычных людей, они же тоже нелюди?

— Пока не знаю. Но сейчас нужно убрать всех инопланетян с планеты, и если к ним отнесли и тебя, поверь, мне это очень больно говорить, придется пойти на это. Я разговаривал с дирренганами, они заберут тебя. И так для тебя безопаснее!

— Недаром всю свою жизнь я боялся этого! Потерять человеческий облик. Креил был глубоко подавлен. Он не ожидал, что после всего сделанного для Земли, его может постигнуть подобная участь. Он больше не разговаривал ни с кем, передавая свои записи на корабль дирренган. Все разошлись, кроме Аоллы и Строггорна. Ни у кого не было сил смотреть на его сборы.

— Я подумала, Строг, — начала Аолла, — и решила лететь с ним.

— Так. — Его взгляд сразу стал ледяным. — А обо мне ты хотя бы иногда думаешь?

— Перестань! — Она поморщилась. — Ты же все понимаешь!

— Ничего не понимаю, — сказал он зло и неожиданно добавил: — А что, ты уже изучила, как это происходит у дирренган? — И сразу наткнулся на ее пронзительный, дышащий ненавистью, взгляд.

— Все-таки ты большая сволочь! — Аолла тяжело дышала и, когда так нервничала, начинала совсем не по-женски ругаться. — Лишний раз убедилась, что приняла правильное решение — Она замолчала, а Строггорн, посидев еще несколько секунд и поостыв, с болью посмотрел на нее.

— Прости, — очень тихо сказал он.

— Как ты думаешь, в нашей жизни, какой уже раз тебе приходится просить прощение? Когда-нибудь я этого не выдержу и разведусь с тобой! — Она ничуть не успокоилась и просто сдерживала свою злость. — Каково ему одному будет? Он очень привязан к Земле, не то, что я. И это такая жестокость!

— Не волнуйся, землянам это дорого обойдется. В миллиардик жизней, я подозреваю.

— Так быстро увеличивается смертность?

— Быстрее, чем по расчетам. Поверь мне, я хорошо изучил людей, через полгода они сами буду валяться у него в ногах, только бы он помог.

— Может быть, ты и прав, но сейчас я лечу с ним, а там посмотрим. Аолла встала и уехала заканчивать самые неотложные дела. Плохо было оставлять Советников вчетвером, но бросить Креила, столько раз спасавшего ее жизнь, без моральной поддержки, она не могла.

Еще через сутки Строггорн провожал их на полуразрушенном космодроме в США. К взлету была подготовлена лишь посадочная капсула. Сами транспортные корабли, не рассчитанные на взлет с планеты при такой силе тяжести, возвышались чудовищными громадами.

Креила и Аоллу ждала овальная капсула. Почти трехсот метров в диаметре, со спущенной на землю кабиной лифта, она безо всяких опор висела в воздухе. Строггорн посмотрел на Аоллу, в обычном красном платье без рукавов. Он уговорил ее не проходить регрессию на Земле, чтобы не дразнить лишний раз людей своей нечеловеческой сущностью. Теперь, вглядываясь в ее черные печальные глаза, он так и не решился обнять ее на прощание, почему-то восприняв все куда болезненнее, чем ее обычные посещения Дорна. Креил, в сложном скафандре, и дирренгане уже зашли в капсулу, оставив их одних. Строггорн отметил про себя, что, несмотря на свой ужасающий вид, они оказались тактичными и понимающими существами.

Земля и Дирренг существовали в Трехмерности, а все цивилизации одной мерности было принято считать родственными. В Галактике давно заметили, что как бы внешне не отличались в этом случае их представители, быстро обнаруживалось немало точек соприкосновения, и это приводило к довольно тесным контактам.

— Я думаю, нужно попробовать договориться с дирренганами и установить на Земле гиперпространственное окно с их планетой, — сказала Аолла. Ветер шевелил ее темные волосы.

— Ты же знаешь, это как открытие границ. Не всегда удается создать необходимое общественное мнение. — Строггорн устало вздохнул. У него было чувство, словно он прощается с ней очень надолго.

— Не переживай. Как только здесь все утрясется, мы вернемся. — Она вошла в кабину лифта, которая тут же начала подниматься. А еще через несколько мгновений капсула легко взмыла в воздух, превратилась в крохотную звездочку и исчезла из вида.

* * *

Аолла вошла в шлюз, нажала клавишу, условия плавно начали изменяться на дирренганские. Перед этим она внимательно изучила процесс регрессии в другое тело. Сама процедура занимала не больше десяти минут. В отличие от дорнцев, существующих в Четырехмерности и имеющих сложную структуру тела, дирренгане имели куда больше внешних отличий, оставаясь близкими землянам внутренне, и это значительно облегчало процесс.

Переборка мягко ушла в сторону, обнажая проход. Дирренганин, Аолла с трудом опознала Секретаря, внимательно всматривался в существо, возникшее перед ним.

— Самое поразительное качество существ Многомерности — изменение облика, — сразу заметил он.

— Что-то не так? — Аолла могла видеть только свое тело с огромным количеством щупалец и часть пасти. Она хотела улыбнуться, но при этом раздался лязг зубов, так пугающий всех в дирренганах, и это очень ее озадачило, а Секретарь мысленно рассмеялся.

— А вы думали, это означает: хочу тебя съесть? — поинтересовался он. Вам нужно одеться и, я прошу меня извинить, мне придется вам помочь. Сами вы не справитесь.

Аолла, действительно, не смогла бы разобраться, куда нужно вставлять щупальца и как все это застегивать. Дирренганин был предельно тактичен, практически ни разу не коснувшись ее кожи. Это сочетание совершенно ужасающего вида и при этом такта, присущего этим существам, сразу ее поразило.

Он внимательно оглядел Аоллу и проводил в небольшое помещение, оказавшееся туалетом, затем спокойно объяснил, как им пользоваться и какие застежки необходимо расстегивать для этого. Сейчас Аолла с тоской вспомнила дорнцев, не носивших вообще никакой одежды.

— Извините, Секретарь, а где Креил? — Аоллу удивило, что он ее не встречал.

— Он в медицинском боксе. Не волнуйтесь за него. Вы скоро увидитесь. Только сначала мы сходим в тренажерный зал, как только состыкуемся с кораблем на орбите. Вам нужно научиться перемещаться. У вас совсем не получается. Мы же не ходим, а парим. Сила тяжести на нашей планете намного меньше, чем на Земле, а гор, ущелий и тому подобного — сколько угодно.

Они сели прямо в коридоре, на пол. Дирренганин уцепился несколькими щупальцами за что-то отдаленно напоминающее скобу и попросил сделать Аоллу то же самое, но стыковка была очень мягкой, не причинив никаких неудобств.

На корабле Аоллу сразу отвели в тренажерный зал и часа два обучали сложному перемещению дирренган. В «парении» от одной стены до другой они свободно могли изменять направление, используя самые различные предметы и малейшие выступы поверхности. И это, так же, как когда-то Креила, очень удивило Аоллу. Она плохо различала дирренган, пытаясь решить для себя, есть ли на корабле еще женщины. У нее было немало вопросов, которые она не решалась задать, боясь показаться нетактичной.

Секретарь забрал ее из зала и долго водил по кораблю, показывая основные помещения, ее собственную каюту, оказавшуюся почти стометровым помещением полукруглой формы и с огромным количеством непонятных приспособлений. При этом он извинился, что нет возможности предоставить большее помещение.

— И так довольно большое, — заметила Аолла.

— Вы не правы. При вашем положении, нужно как минимум метров триста. Да, мы не уточнили, и приготовили вам различные помещения с Креилом ван Рейном, но очень близко друг от друга. Он сказал, что любит находиться отдельно. Насколько мы поняли, Советник Строггорн — ваш первый муж, а Креил — второй? Или наоборот?

Аолла изумленно уставилась на Секретаря, пытаясь понять, что он имеет в виду, и вспомнить устройство семьи на Дирренге. У нее было так мало времени на сборы, что она совсем упустила это из вида.

— Извините, я не очень разбираюсь, как это принято на вашей планете, Аолла ждала объяснений. — Советник Креил — просто мой друг, — она обнаружила, что не может подобрать эквивалента слову «друг» на дирренганском языке, и передала это слово телепатическим образом, — а Строггорн — муж, пояснила она.

— Понятно, — решил дирренганин. — Значит, правильно, Креил — ваш второй муж. У вас это называется друг? Не понимаю смысл этого слова.

— И мне непонятно. У вас на планете многомужество?

— Ну, не совсем. Все-таки сейчас женщина имеет возможность не иметь больше восьми мужей.

— А сколько допустимо по закону? — решила уточнить Аолла, чтобы больше не попадать впросак.

— Нет каких-то ограничений. Шесть — восемь, в зависимости от обстоятельств. Если женщина хочет, можно и больше, но обычно трудно уговорить иметь больше восьми. Большая нагрузка.

— А кто рожает детей? — у Аоллы возникла мысль, что это еще не факт, что это делают женщины.

— Нет-нет, женщины. А растят, как правило, мужчины, нам это намного проще, мы очень долго живем, никого не тяготит.

— Чего-то я не понимаю. У вас нарушено соотношение мужчин и женщин?

— Ничего у нас не нарушено. Рождается одинаково, что тех, что других, но продолжительность жизни у женщин маленькая, почти в три раза меньше. Если им доверить детей, они вообще никого не вырастят. Да они мало интересуются детьми, и так получается слишком насыщенная жизнь. Нужно все успеть, а остается мало времени на все остальное.

Аолла разозлилась на Креила, что он не удосужился предупредить ее об этом, и лихорадочно пыталась сообразить, к каким негативным последствиям могло это приводить и как правильнее себя вести в такой ситуации.

— На корабле есть женщины? — уточнила Аолла.

— Конечно. Если летит экипаж, обязательно берут хотя бы одну, только сложно уговорить бывает. Не все же мужчины — мужья.

— А поговорить с ней можно?

— Только не сейчас. Еще слишком рано, она спит. За ужином или потом.

— А сколько мужчин на корабле?

— Восемь, не считая вашего мужа.

Когда Аоллу, наконец, привели к Креилу, она увидела его лежащим на специальном приспособлении. Щупальца были расслаблены и спокойно спускались вниз, а двое дирренган втирали что-то в его кожу. При ее появлении они прекратили манипуляции и поспешно вышли.

— Рад тебя видеть. — Креил приподнял одно из щупалец.

— У тебя совесть есть? — спросила Аолла.

— Забыл, а что это такое? — Он послал образ удивленного человека.

— Почему ты мне не сказал, что у них многомужество?

— Не понимаю, какое это имеет значение?

— Простое. Имей в виду, буду жить с тобой. У меня нет никаких гарантий, при их простоте нравов, что кто-нибудь не ворвется ко мне ночью. И что делать тогда? На помощь звать? А если у них это не считается насилием?

— Говоришь глупости, потому что плохо знаешь дирренган и судишь больше по их жуткому виду. Ничего они тебе не сделают. Это древняя, культурная цивилизация, особенно в отношении женщин. Пообщаешься побольше — поймешь.

— Что-то слабо верится, — заметила Аолла, припомнив свой земной опыт на этот счет.

Вечером за ними пришел дирренганин, но Креил отказался идти ужинать и ему принесли еду в каюту, а у Аоллы не было повода отказываться. К тому же ее обещали познакомить с женщиной.

В большом помещении полукругом были установлены приспособления, эквивалентные земным столам, с очень сложным телепатическим названием. Аолла насчитала десять таких «столов». Ее усадили недалеко от женщины, хотя по внешнему виду было бы невероятно трудно это понять. Один из мужчин тут же подошел к ней, объясняя, что за еда накрыта на столе и набирая на тарелку всего по чуть-чуть. За женщиной ухаживало сразу двое мужчин. Когда они заполнили для нее несколько тарелок, то вернулись на свои места. Она изредка переговаривалась с кем-нибудь из мужчин, и при этом каждый раз возникала волна нежности, как будто женщина пыталась разделить свою любовь поровну, никого не обидев.

— Аолла, вот у меня уже несколько раз спрашивали, сколько у вас мужей? Мы что-то никак не можем понять, — спросила Яниа, не отвлекаясь от еды.

— Двое. — Ни секунду не раздумывая, солгала Аолла.

— И один так серьезно болен, а другой — остался на Земле? — Яниа обвела взглядом мужчин. — Я так думаю, вы выберете себе кого-нибудь из моих. Если честно, восемь — для меня много, а полет слишком долгий. Только кроме этих двоих. — Одним из щупалец она показала, кого нельзя брать. Аолла едва не подавилась.

— Я думаю, как-нибудь обойдусь. — Про себя она проклинала Креила за то, что он втравил ее в такую историю и не проконсультировал, как себя вести при этом. А вдруг это было страшно неприлично, отклонить такое предложение? Мне нужно посоветоваться, — продолжила она, невероятно удивив дирренган необходимостью совета по такому вопросу с одним из мужей.

— Хорошо, — Яниа пристально посмотрела на нее. — Посоветуйтесь, правда, мы не поняли, на предмет чего? Креил ван Рейн достаточно жил у нас, и, я уверена, не будет против.

— А он что, был женат у вас? — Аолла чуть не подпрыгнула, представив себе это.

— Напротив, под любыми предлогами уклонялся от этого. Поэтому мы и считаем, что его одного, да еще в таком плохом состоянии, вам явно недостаточно.

К счастью, больше к ней не приставали, навязывая мужей, и ужин она доедала спокойно, зато, когда ворвалась к Креилу в каюту, ее раздражение достигло бешенства.

— Не думала, что ты можешь меня так подставить! — Сразу набросилась она на него, а Креил, уяснив, в чем дело, долго смеялся, по своей привычке во всем видеть смешную сторону.

— Если серьезно, — сказал он, успокоившись, — приводи двоих, я с ними поговорю, и мы поищем компромисс. Яниа, наверняка, так от них устала, что готова сбагрить кому угодно.

— Думаешь? — с сомнением спросила Аолла. — Кстати, объясни, как это происходит. Я уже всю себя оглядела, никаких специальных органов не нашла и боюсь сделать что-нибудь не так.

— У женщины при возбуждении открываются специальные отверстия в теле. Похоже на нас, только их довольно много, а в спокойном состоянии их практически нельзя заметить.

— Значит, пока я не возбуждена, можно сказать, я в безопасности? решила уточнить Аолла.

— Ты и так в безопасности. Я же объяснял уже — они очень цивилизованные существа.

Аолла вышла и вернулась с двумя дирренганами. Креил долго с ними о чем-то говорил, и, когда ее снова позвали, он объявил ей их совместное решение.

— Жить будут с тобой, ночью преимущественно.

— Как? — Аолла от изумления не знала, что сказать.

— Я хотел сказать, что они будут за тобой ухаживать и все, что положено делать мужьям, спать рядом, но как мужчины тебя трогать не будут. Понятно?

Аолла хотела бы еще спросить, можно ли им доверять до такой степени, но при дирренганах было неудобно уточнять степень их порядочности. Они, уже втроем, вернулись к ней в комнату. Мужчины сразу же занялись устройством ванны для нее, помогли раздеться — Аолла все равно запуталась бы в этих бесконечных застежках, потом долго аккуратно мыли ее кожу, а затем, уложив на постель с воздушной подушкой, начали втирать многочисленные мази.

Она проснулась утром, пытаясь что-нибудь вспомнить. По крайней мере, плохие сны ее не беспокоили и, видимо, действительно, никто ничего плохого с ней не делал. Ванна уже была готова, и Аоллу снова начали мыть.

— Почему нужно так часто мыться? — решила уточнить она.

— У женщин кожа еще нежнее, чем у мужчин. Если не мыть, быстро разовьются заболевания кожи, — пояснил один из дирренган, обрабатывая ее щупальце. — Вам не рассказывал ваш муж? Он же помогал нам разработать лечение от различных вирусных заболеваний, до этого была страшно тяжелая ситуации. Многие гибли. Но все равно лучше лишний раз вымыть, чем потом лечиться, — добавил дирренганин, и Аолла с ним согласилась. Опять была процедура втирания в кожу составов, а затем ей так же спокойно помогли одеться. Теперь она хорошо поняла беспокойство дирренган, когда они узнали, что Креил остался в их облике. При таком сложном уходе, они были вынуждены помогать друг другу при чисто гигиенических процедурах, а кому из землян могло бы прийти это в голову?

Завтракали все вместе, только Креил снова не пришел, сославшись на болезнь. Аолла не переживала за него, зная, что ему обеспечен хороший уход, но как только она вошла в помещение для еды, Яниа сразу заговорила.

— Я заходила к вашему мужу ночью, ему было очень плохо, и мы не уверены, что довезем его живым до Дирренга.

— Странно, мне так не показалось, — удивилась Аолла.

— А нам странно, что вы этого не чувствуете. Вы же женщина, казалось бы… — Яниа не закончила, а Аолла подумала, что все время попадает с дирренганами в идиотское положение.

— Не знаю, что сказать, — Аолла смутилась. Дирренгане явно что-то недоговаривали.

— Скажите, Аолла. Вы вообще не чувствуете его боль или просто уже так к ней привыкли, что не обращаете внимание?

— Не понимаю…

— Креил сказал, что на Земле ему регулярно делали обезболивание. С чего вы решили, что в дирренганском облике он может без этого обойтись?

— У нас нет препаратов, которые были бы эффективны для этого облика.

— Вы уверены? Мы попробовали ему применить наши. Конечно, нельзя сказать, что это решает все проблемы, но даже частично облегчить его состояние — и то здорово. Он считает, будет лучше, если вводить препарат вдоль пси-входов. Вы сможете справиться с этим?

— Но ведь у вас нет Вард-аппаратуры!

— Зачем вам дополнительные щупальца? Посмотрите свое тело, неужели этих недостаточно? Мне всегда казалось, что по части манипуляторов, природа очень щедро наделила дирренган, — Яниа подняла сразу четыре из них. Два кончались длинными, больше десяти сантиметров, и очень острыми когтями, а два других мягко распадались на конце на крохотные «пальчики».

— Вард-аппаратура — это не только щупальца, а возможность мыслить на разных уровнях. Это очень помогает при сложных операциях, увеличивая объем памяти и скорость мышления во много раз. К тому же я не могу хорошо управлять вашими щупальцами, а для ввода нужна большая точность, иначе можно искалечить его.

— И вы плохо чувствуете его боль? — уточнила Яниа. — Он добавил защитную блокировку, но я женщина, а у нас, дирренган, хорошая чувствительность на такие вещи, — она секунду помолчала и осторожно спросила: — Зачем вы нас обманули, Аолла? Он ведь вовсе не ваш муж. На вашей планете нет многомужества. Мы связались с Землей, прежде чем сказать вам это, так что не пытайтесь отрицать.

Аолла не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такой стыд. Ее легко уличили во лжи, и она сразу решила больше даже не пытаться лгать дирренганам.

— Поймите меня правильно. Когда я услышала про ваше многомужество, а на корабле всего одна женщина, то просто побоялась остаться без мужа в такой ситуации, — объяснила Аолла, заканчивая под дружное лязганье пастей. Дирренган невероятно развеселила ее откровенность.

— Она решила, что мы ее съедим, — заметил Секретарь, отсмеявшись. — Или применим насилие, только я не понимаю, с какой целью? Яниа, — уже серьезно добавил он, — ты потом объясни Аолле устройство семьи у нас, а то мы еще смутим ее совсем.

— Хорошо, — согласилась Яниа. — Но сейчас меня больше волнует Креил ван Рейн. Значит, вы уверены, Аолла, что не сможете ввести ему препарат?

— Вряд ли справлюсь. — Аолла подняла щупальце. Безусловно, нужно было достаточное время, чтобы иметь необходимую точность движений.

— Ладно, — решила Яниа. — Тогда я сама попытаюсь. Не скажу, что разбираюсь в землянах, но дирренганскую анатомию я знаю прекрасно и с точностью движений — у меня никаких проблем.

Креила уложили на сложный операционный стол. Яниа очень мягко уговаривала его рискнуть, убеждая в необходимости обезболивания. Она вглядывалась в схему его нервной системы на экране, действуя предельно осторожно, и процедура растянулась на много часов. Очень скоро Аолла поняла, что в большой степени Яниа полагается на то ощущение боли, которую испытывает Креил и которую она прекрасно чувствовала, несмотря на его дополнительную защиту.

— Как много точек, шестьдесят три. У вас тоже так много? — уточнил Секретарь. Все мужчины собрались в операционной и наблюдали за введением обезболивающего.

— Еще больше — восемьдесят семь, а у моего мужа — больше ста двадцати, — ответила Аолла.

— Тогда нам еще повезло, — Яниа, наконец, закончила. Ее очень утомила эта процедура, и Креил спросил, как она себя чувствует.

— Ничего, терпимо, твоими стараниями.

— Сколько тебе осталось родить детей?

— Еще троих. Поскорей бы. А то мне уже сто восемь лет. Осталось немного жить, а еще так мало успела сделать!

— Последние роды были тяжелые, — вмешался Секретарь. — И пришлось сделать большой перерыв.

— Сколько сейчас нужно в среднем мужей? — уточнил Креил.

— Шесть, но я никак не войду в «средний случай», — ответила Яниа. Хотела тебя попросить посмотреть меня, когда прилетим и ты отдохнешь, хотя негуманно заставлять тебя работать в таком состоянии.

— Ничего, потихоньку.

Этот разговор совсем запутал Аоллу. Теперь она действительно ничего не понимала. После ужина, Яниа пригласила ее к себе в каюту. Мужчины тактично исчезли, оставив их одних.

— Мы вас запутали совсем, Аолла.

— Это так. Наверное, у вас все очень сложно.

— Не сложно, а страшно, — совершенно спокойно сказала Яниа. — Спасибо Креилу, а то ситуация была такая, что когда рождалась девочка, матери готовы были убить себя, что обрекают на такие мучения ребенка.

— Не понимаю, при чем здесь Креил?

— Он же нас лечил. Поверьте, не так-то легко было вынести свои проблемы в этой области на обозрение Галактики. Тянули до последнего, прежде чем обратились за помощью. Это случилось очень давно, около двух тысяч лет назад, и никто не знает, что явилось причиной. Креил полагает — было какое-то внешнее воздействие, которое мы проглядели. Может быть! Теперь не узнать, — Яниа помолчала. — Начались изменения на генетическом уровне, а медицине на нашей планете уделяли мало внимания. Вот сделать космический корабль — это пожалуйста, а все биологические науки долгое время находились в руках официальной религии. Мерзкая вещь! Это едва не погубило нас, такая доверчивость религиозным деятелям. Сначала заметили, что упала рождаемость. Стало огромное количество бесплодных браков. Тогда у нас не было многомужества, строжайший церковный запрет! Объявили — гневается Господь, и посадили всех каяться. Но как-то было замечено, что у женщин, скажем так мягко, не очень морального поведения, дети рождаются как и прежде. Что оставалось? Признать, что они и есть праведницы? Раз Бог на их стороне? Не представляете, что началось, когда это выяснилось. При одновременном акте сразу с двумя мужчинами оплодотворение наступало, а с одним — почти никогда. Церковники подумали-подумали, и объявили, что раз так угодно Богу… И ввели многомужество. Теперь женщина, в случае выхода замуж, должна была сразу выходить за двоих. Хочешь одного? Получай еще и второго. Только это было начало. Еще при жизни этого поколения выяснилось, что резко сократилась продолжительность жизни у женщин. Почти в три раза. Вот тут уже действительно испугались. Вопрос стал очень серьезным, и ввели обязательное количество детей, которое каждая женщина должна была родить. Сначала это было четверо. Не забывайте, что теперь в семьях было двое мужчин и одна женщина, и это минимальное число для выживания цивилизации, — Яниа снова задумалась.

— Наверное, это было совсем не здорово. А если не нравился второй муж?

— Это никого не волновало. Одного — можно было выбрать, а второго какого дадут. С одной стороны, это научило женщин хорошо приспосабливаться к мужчинам. Я их прекрасно чувствую, могу сразу убрать конфликт, еще в самом начале. Но с другой… Мы же еще в то же самое время начали переходить к телепатической цивилизации. Вот тогда начался весь ужас! Когда поняли, что такое Психическое Слияние. И как в такой ситуации разбираться с двумя мужьями? Ситуация продолжала ухудшаться, только никто не хотел сознаваться в этом. Скоро уже было недостаточно двух мужей. Понадобилось четверо, и через очень короткое время дошли до восьми — а это физиологический предел для женского тела! И самая настоящая пытка. От девочек это обычно скрывали. Кто же решится такое рассказать своей дочери? Легче умереть.

— Неужели заставляли силой? — Аолла подумала, что ей нет никакого труда понять дирренганку, несмотря на огромную разницу их облика. — Яниа, а не пробовали искусственное оплодотворение?

— Пробовали, конечно. Сначала так и решили — смешал семенную жидкость и никаких проблем. Только все оказалось намного сложнее. Дело вовсе не в смешивании, а в том, что только при таком разностороннем введении создается та самая среда в моем организме, когда это становится возможным. И при этом ребенок рождается вовсе не от одного отца, а наследует отдельные особенности сразу всех. Я думаю, включился какой-то резервный защитный природный механизм. Природа пыталась таким путем исправить генетику. Чем больше разнообразие исходного материала, тем меньше вероятность того, что унаследуются генетические изменения.

— Здорово!

— Это для кого? — Яниа подняла щупальце. — Для нас, женщин, настоящая пытка. Обычно начинали с четырех мужчин. Вы, наверное, заметили, Секретарь очень любит меня. Так он отказался в этом участвовать. А был моим мужем. Автоматически был разведен со мной за это.

— Жестокие законы!

— Сейчас уже мягче. Креил, когда был у нас, постарался, изменили законы. После того, как три попытки прошли неудачно, увеличили число мужчин до шести, а и четыре — это уже маленькое удовольствие. Только мне не повезло и кончилось восьмью. Жуткая боль! В организме сразу все начинает «плыть», несколько дней находишься без сознания, и только через несколько недель узнаешь, получилось или нет. Мой первый ребенок получился только с третьей попытки, — Яниа замолчала, вспоминая.

— Странно, мне совсем не показалось, что у вас такие жестокие мужья.

— Они вовсе не жестокие! — обиделась Яниа. — Что было делать? Иначе, мы бы давно вымерли. Просто сначала, когда я была молодой, не очень все это понимала. А мужчины и так делают все, что только возможно, чтобы нам, женщинам, было полегче. Мы же живем еще очень мало. Всего сто пятьдесят лет.

— Мне сказал Секретарь, они сами воспитывают детей?

— Конечно. Согласитесь. По закону, я должна родить двенадцать детей. Почти три года длится беременность. До десяти лет дети совсем беспомощные. Когда бы у меня осталось время на все остальное? А так имею медицинское образование, хотя всех моих детей воспитывали мужчины.

— Знаете, Яниа, я подумала, что в чем-то мы очень похожи, это так странно, мы ведь такие разные! А мне легко понять вас. Те же проблемы, когда ситуация вынуждает думать не о своей личной жизни, а о выживании цивилизации.

— Это печально, — Яниа хитро посмотрела на Аоллу и спросила: — Так вам понравились мои мужья? — и, лязгая пастью, вместе с Аоллой расхохоталась.

3

Полукруглый кабинет, как обычно, тонет в полумраке. Даже полумаска не в силах скрыть величавой торжественности председательствующего за овальным столом, так и кажется, что под ней скрыта ликующая улыбка.

— Итак, господа, мы успешно прошли первый этап.

— Поздравления, Первый! — Второй слегка опускает голову.

— Спасибо, спасибо. Наши враги ослаблены. Мы удалили с Земли мерзкую тварь, именуемую Креилом ван Рейном. Но и это не все. Вместе с ним удалось убрать Аоллу ван Вандерлит, как вы знаете, не менее опасную тварь. Надеюсь, точнее, у нас теперь есть все основания надеяться на это, и в дальнейшем наш план не встретит сколько-нибудь существенных препятствий.

— Хотелось бы верить в это, — Третий вступает в разговор. — Что господин председательствующий планирует дальше? Какие новые требования мы выдвинем Аль-Ришаду?

— Правду, конечно, мы потребуем правду! И пусть они попробуют нам ее не огласить. Передайте мою благодарность Доктору Никто за его блестящее изложение теории изменения личности. Ему удалось подобрать простые слова, которые, надеюсь, дошли до сердца каждого честного землянина.

— Говорят, психушкам прибавилось работы, — угрюмо заметил Пятый.

— Что поделать, господа! Большая политика не бывает без жертв. Кто-то всегда страдает. Не забывайте, справедливость на нашей стороне, да и что может быть выше цели: «Земля — людям!» Никогда еще ни одна партия не имела столь мощной идеологической поддержки. Итак, Третий, вы по-прежнему отвечаете за передачу в сеть GlobalNet новых разоблачительных материалов. В этот костер, который мы разожгли, необходимо все время подбрасывать дровишки! Сейчас главное — нагнетать страх, до истерии! Человек, когда ему страшно, готов хвататься за любую соломинку. Наша Лига, призванная защитить людей от нелюдей, протянет руку помощи страждущим. Таким образом, наши ряды неимоверно вырастут, что, в свою очередь, даст нам право потребовать удаления с Земли уже всех нелюдей. Всех, без каких-либо исключений! И тогда, мы, руководили Лиги, сможем спокойно выйти из тени и возглавить новое правительство Земли, состоящее из одних людей! Какая, замечу, благородная цель объединяет наши ряды!

— Браво, Первый! — В благоговейном порыве Четвертый вскакивает со своего места, но его одинокие аплодисменты под неодобрительными взглядами остальных быстро смолкают.

— Хотелось бы поговорить о возможных сложностях, — вступает в разговор Третий. — Первая, самая серьезная проблема, — финансы. Стартовый этап нашей кампании стоил больших денег. Нужно отдать должное Советнику Строггорну. Я предупреждал еще на первом заседании, что это чудовище стоит целой армии. Кроме того, как выяснилось, у него на службе находится разветвленная агентурная сеть, которой пронизаны абсолютно все страны. И, к нашему сожалению, многие банкиры так им запуганы, что склонить их на нашу сторону будет непросто. Так что — деньги наша главная проблема. Советник идет по пятам, мы вынуждены постоянно бросать оборудование, и хотя каждая его единица стоит дешево, все вместе… Один из наших агентов едва не был пойман. Буквально через несколько минут, как он ушел из кафе, откуда выходил в Сеть, нагрянула полиция. Бармен потом рассказал, что с полицией были телепаты. А мы так и не смогли пока понять, каким образом удалось выследить выход в сеть именно нашего человека.

— Ничего, ничего, — голос председательствующего полон энтузиазма. Сейчас пойдет массовый приток людей в Лигу, и мы сможем пополнить наши денежные запасы за счет вновь прибывших. Нам нужно продержаться всего несколько месяцев, сейчас, главное, не сбавлять напор. Тем не менее, подводя итог, еще раз замечу — все идет пока прекрасно, господа, пре-крас-но!

* * *

Дирренг встретил Аоллу и Креила проливным дождем. Над космодромом гремела гроза, мрачные тучи опускались почти до самой поверхности планеты, сливаясь с ней в неразличимую пелену. Несколько машин встречали Креила. Погрузив на носилки, его сразу отправили в клинику для обследования и подбора возможного лечения.

После прилета Аоллу сразу отстранили от Креила. Она пыталась настоять на своем постоянном присутствии, ей мягко объясняли, что в этом нет необходимости.

Дирренг откровенно не понравился Аолле. Небо, почти всегда покрытое низко нависшими тучами, здания, углубленные в почву, — все это создавало впечатление постоянного траура, висящего над планетой.

Аолле предоставили огромный «дом», наглухо вросший в скалу и рассчитанный на шквальный ураганный ветер, так часто бушующий над Дирренгом. Она пыталась понять утонченно-изощренное искусство дирренган, но разница в этой области была слишком большой. Огромное значение в дирренганской культуре играли различные верования и малопонятные для Аоллы философские школы. Сейчас она остро почувствовала разницу своего мышления и мышления Креила. Тому в свое время не составило никакого труда проникнуть в суть философских учений Дирренга и создать свою школу, отличную от традиционной и эффективно помогающую выживанию.

Двое мужей по-прежнему оставались с ней, помогая, ухаживая и стараясь скрасить вынужденное одиночество. Каждый день она летала к Креилу, часто даже не имея возможности поговорить с ним. Дирренганские врачи использовали свои способы лечения, и большую часть времени Креил спал. Аолла садилась перед прозрачным куполом, разглядывая неподвижного дирренганина, и старалась доказать самой себе необходимость дальнейшего пребывания на Дирренге, что с каждым днем было все сложнее.

Лишь через месяц дирренгане разрешили Креилу поселиться вместе с Аоллой, но каждый день он летал в клинику на осмотр. После того, как удалось синтезировать обезболивающие для дирренганского Облика, его состояние немного стабилизировалось, но даже общение с Креилом не избавило Аоллу от тоски. В один из дней, устав от ее подавленности, он попытался понять причину этого, долго вслушиваясь в ее ощущения.

— Что тебе здесь так не нравится, девочка?

— Не знаю, Креил, меня все время что-то томит. Не могу понять отчего.

— Может я смогу помочь? — вмешалась в разговор Яниа, молча присутствовавшая при этом. — Вы, Аолла, думаете, что это тоска по родине, но мне кажется это не так. Я думаю, виноват ваш облик и возраст. Для дирренганки, вам слишком много лет, чтобы обходиться без мужчины.

— Что???

— Ваше тело требует определенных вещей. Вам нужна ласка, тепло, чтобы кто-то был рядом. Я ясно выразилась?

— Слишком ясно, Яниа, — Креил рассмеялся, страшно обидев этим Аоллу.

— Это перебор! Хватит того, что Строггорн намекал на это перед отлетом!

— Это он не случайно. Я думаю, когда ты решила пройти регрессию в дирренганский облик, он сразу пошел это выяснять.

— Но я же не могу, Креил! Ты пойми! Есть вещи просто невозможные!

— Никто и не говорит о полноценных отношениях, — снова вмешалась Яниа. — Понятно, что ваш муж этого не поймет, но даже если вы просто разрешите вашим «мужьям» немного вас ласкать, этого хватит. Поверьте, дирренганские мужчины прекрасно умеют снять напряжение такого рода и при этом не доставят вам неприятностей с вашим мужем.

— Не знаю, — Аолла задумчиво посмотрела на Креила.

— Меня тебе Строггорн точно не простит. Я — это слишком реально, а дирренгане — это абстракция.

— Странные у вас все-таки отношения, — Яниа слегка зашевелила щупальцами. — У нас бы не возникло никаких проблем.

— А у нас, Яниа, это слишком часто порождает неразрешимые проблемы, сказал Креил, посмотрев на расстроенную Аоллу. — И все-таки хотя бы подумай над этим или — возвращайся домой. Строггорн будет счастлив, ты же знаешь…

— Я не могу вернуться и бросить тебя одного. Это предательство.

— Ты слишком серьезно все воспринимаешь, девочка. Самое плохое для меня уже сделано. Мы с тобой прекрасно знаем, что мучиться мне осталось недолго. Какая разница, в конце концов, где умирать!

— Почему ты говоришь о смерти? Кто тебе это сказал?

— На Дирренге, Аолла, как-то не принято скрывать состояние больного. Им трудно сказать, сколько точно мне осталось, но — немного.

— Немного, — для нас могут быть целые годы. Или не так?

— Думаю, на этот раз — не так. Мое тело все меньше становится приспособленным для жизни на Дирренге. Здесь ничего нельзя поправить или изменить. Лечения нет. Тебе как-то объясняли, для того чтобы меня вылечить, мое тело нужно разобрать до атомов. Потом — их исправить. А потом — снова собрать. Только никто не разрешит это сделать.

— Совет Вселенной?…

— Конечно. Как говорит Велиор, таким образом каждый захотел бы спасти своих родственников. Именно поэтому никто и не станет этого делать. Жалею я только совсем о другом. Мы теряем время. Я бы мог работать, помочь землянам, а так, боюсь, когда они меня позовут, будет слишком поздно что-либо делать. Я просто буду не в состоянии работать, если вообще буду жив.

— Это так страшно, Креил!

— Я хотел пригласить тебя завтра в одно место. Вот там, действительно, будет страшно.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты узнала правду обо мне. Я никогда и никому об этом не рассказывал. Мне кажется только Странница знала об этом, да Линган с Лао, потому что как-то лечили меня.

— Объясни…

— Завтра ты все увидишь сама. Потерпи, всего одна ночь.

Аолла вернулась к себе и в эту ночь позволила делать своим «мужьям» то, что они считали нужным. Но вопреки заверениям Креила и Яниа, беспокойство и тоска только усилились от этого.

* * *

Они летели почти несколько часов, — Креил, Аолла и Яниа с Секретарем. Все были столь серьезны, что Аолле это напоминало какой-то сложный ритуал. Она пыталась сообразить, что бы это могло означать, но ничего не приходило ей в голову.

Машина приземлилась рядом с ажурным, фантастическим зданием, увенчанным огромным шпилем, уносящимся вверх и исчезающим в низких облаках.

Они прошли в огромный зал с казавшимися бесконечными черными плитами одинакового размера, с выбитыми непонятными для Аоллы словами на каждой. Все это напомнило Аолле кладбище. Они стояли почти у самого входа, мягкий рассеянный свет струился откуда-то сверху и от всего этого веяло чем-то потусторонним.

— Что это, Креил? — Аолла испуганно смотрела вперед, не желая заходить внутрь.

— Это кладбище, Аолла. Ты правильно подумала, девочка. Оно не совсем обычное, потому что одновременно это и памятник погибшим.

— И от чего они умерли, так много дирренган?

— Их убил я.

Почти мгновенно Аолла попыталась проникнуть в его мозг, не веря и не понимая его шутки, но ей это, как всегда, не удалось.

— Что ты говоришь…?

— Это правда. Я говорю правду.

Больше всего сейчас Аоллу поразило, что мозг Креила отражал только бесконечное спокойствие, от которого ей стало невыразимо страшно.

— Но это не может быть правдой!

— Это правда, Аолла, — вмешалась в разговор Яниа. — Советник говорит правду. Эти дирренгане погибли во время испытаний различных препаратов для лечения наших генетических патологий. Это конечно страшно, что их так много, но другого пути не было.

— Они… погибли….. испытаний? Этого не может быть! Креил, ты же не способен на такое!

— Почему? Почему не способен? Иного решения никто не знает. Эти препараты очень специфичны. Настолько, что приходится проводить испытания сразу на тех существах, для которых они предназначены.

— А почему погибают? От «лечения»?

— От лечения. Это только ты, девочка, думаешь, что я гений. Что разработать эти препараты можно в два счета. А это ведь совсем не так. Иногда нужны годы для разработки и длительное время для корректировки. Только после этого смертность от их применения станет меньше.

— Меньше? Ты хочешь сказать, что даже при отработанных методах все равно погибают?

— Погибают. Далеко не всех удается спасти. Повреждения генетических структур могут быть очень серьезными. С другой стороны, при таком массовом лечении невозможно наблюдать за каждым, кто принимает препараты. Мы еще не знали ситуации, когда приходится лечить все население планеты одновременно. Понимаешь, насколько это сложно?

— Креил, на Земле… на Земле? Нас это тоже ждет?

— Конечно. Именно это я и пытался объяснить Лингану перед отлетом. Что и так будет много жертв. А чем больше мы тянем с разработкой лекарств, тем хуже будет потом.

— Уйдем отсюда. Мне плохо.

— Мы не можем уйти, Аолла. Это невежливо.

Они шли по огромному залу с бесконечными рядами плит, а у Аоллы вертелось в голове, что все это ждет землян впереди. Она все время возвращалась к тому, что сказал Креил накануне. Это действительно было самое страшное, что только можно было себе представить.

* * *

Швейцария, Женева

В крохотном кафе, запрятанном в одном из многочисленных переулков Женевы, в полумраке сидели Председатель Лиги Свободы Земли и человек, называвший себя «Третьим».

— Что случилось? — Лицо Председателя в неровном свете было слегка зеленоватым. — Почему вы вызвали меня, да еще столь экстренным образом?

— Мне страшно. — Не вдаваясь ни в какие объяснения, сразу сказал Третий.

— Что??? — почти прошипел, с трудом сдерживая голос, Председательствующий. — Вы можете объяснить, что такого могло произойти, что вы выдернули меня с другого конца света и перебросили в центр Европы?

— Несчастье. Сразу с двумя нашими агентами, выходившими в сеть.

— Мда. — Председатель нахмурился. — Вы хотите сказать, что ваших агентов убили? — Он сразу стал прикидывать, как можно будет использовать эти смерти в интересах дела.

— Хуже. То, что с ними случилось, много хуже смерти. — Даже в полумраке было заметно, как лоб Третьего покрылся капельками пота.

— Прекратите трястись и объясните, что случилось?

— Когда они выходили в сеть… — Он остановился и бумажной салфеткой протер лоб. — Что-то непонятное случилось. Мы испробовали все средства, чтобы понять, что там могло произойти. И так и не поняли. Когда агент передал сообщение, он говорит, кто-то тут же словно коснулся его мозга и теперь там все время свет.

— Что???

— Свет…. У него в голове… И еще он утверждает, что видел Ангела в золоте…

— Строггорн, — уронил Председательствующий, сразу помрачнев.

— Но как? — Третий вопросительно посмотрел на Председательствующего, словно тот мог знать ответ.

— Не знаю. И что теперь с ними? Они не хотят с нами работать?

— Они не могут. Это что-то сродни сумасшествию. Мы боялись просто переделки психики, но это много хуже, и как он смог их найти? В сети? Почти сразу же, как только агент передал сообщение? Как? Анонимность было единственное, что нас защищало…

— Мы могли бы попробовать обыграть это…

— Нет, я думал. Мы испугаем остальных. Все бояться за свою шкуру. Одно дело выходить в сеть и знать, что тебе ничего не угрожает. Совсем другое, каждый раз подставляться! — Третий облизал пересохшие губы. — Я хочу выйти из игры.

— Что??? — зашипел Председательствующий. — Это сейчас невозможно! Как вы, один из руководителей, можете предать наши интересы? Ведь пока все хорошо?

— Пока. Все говорят, очень скоро начнутся эпидемии. Это — правда?

— Вранье. Все вранье!

— Если это правда, кто нам сможет помочь? Самая лучшая медицина — в Аль-Ришаде. Мы погибнем! Все! Я — выхожу. Хотите вы этого или нет. — Он встал и решительно направился к выходу.

Его тень еще не успела скрыться за поворотом, как можно было видеть Председательствующего, разговаривающего у входа в кафе с бесцветным субъектом, в неприметной одежде. Председательствующий кивнул на удалявшийся силуэт Третьего и поспешил в другую сторону.

* * *

— Итак, они ошиблись, Линган! — Строггорн торжествующе протянул распечатку. Линган хмуро просмотрел текст, где сообщалось об убийстве известного политического лидера Англии Уильяма Джеймса Стеккерда, как оказалось входившего в руководство Лиги Свободы Земли. В его смерти вовсю обвинялся Аль-Ришад, якобы мстивший за высылку Креила ван Рейна.

— И что ты здесь находишь хорошего? Мы же этого и боялись, что они уберут кого-нибудь из своих и обвинят в этом нас.

— Они неудачно убрали. Уильям Стеккерд был обречен. Два дня назад он закончил обследование в одной из наших клиник. Несколько месяцев — все, что ему оставалось. Не забывай, ему было больше 78 лет.

— На фото — много меньше.

— Конечно, он же уже проходил два раза омоложение у нас. Но сейчас мы обнаружили серьезнейшее поражение мозга. А это, как ты знаешь, единственное, что мы не можем заменить.

— Но его можно было вылечить?

— Теоретически. Но когда я объяснил ему перспективы этого лечения — он сказал, что предпочитает не превращаться в растение, а умереть в своей собственной постели.

— Как нам это может помочь?

— Мы опубликуем официально результаты его последнего обследования. И тогда — пусть попробуют доказать, что это не они сами убрали его. По крайней мере, информация о том, что Лига убирает своих или даже — что кто-то это делает, уменьшит количество их сторонников.

— Уменьшит? Может быть ты и прав.

— Теперь, еще одна приятная новость. После смерти Стеккерда пришел пакет, где названы имена главарей Лиги. Я думаю, он просчитал, что при попытке выйти из игры, его могут просто убить. И — подстраховался. Но я бы не спешил разделываться с главарями. Известный враг — не опасен, Линган. При необходимости мы сможем убрать их или использовать в своих целях. В общем, я думаю, они нам еще пригодятся. А пока нам выгодно наблюдать за ними, ничего не предпринимая.

— Гора с плеч! — Линган облегченно вздохнул. — Еще не все? Ты сегодня как фокусник!

— Мы нашли способ остановить распространение информации через GlobalNet. — Строггорн мысленно улыбнулся. — Машина сама подсказала, как это сделать.

— Это интересно.

— Можно назвать это засылкой моего пси-двойника в сеть.

— Используя нашу возможность становиться частью подобных систем?

— Правильно. Я обнаружил, что как бы «вижу» точки входа. С помощью Машины, конечно. Потом — ты же знаешь, при подключении, я могу расслоить свою психику на множество уровней. Им ничего не нужно делать, только следить за попаданием в сеть нужной информации. Я ее ощущаю физически. Та, что нужна мне — для меня как бы окрашена в другой цвет — и весь путь ее передачи так же окрашен.

— Ты попытался пройти по этому пути? И…?

— Нашел вход. Дальше все проще простого. Можно или физически перебросить себя через Многомерность — Машина помнит координаты входа, или пси — отразиться в мозгу передающего сообщение.

— Для него это будет подобно галлюцинации? То есть, он тебя воспринимает как физический объект?

— Они назвали меня Золотым Ангелом. Правда, такое «отражение» мгновенно сводит с ума. Слишком большая энергетическая нагрузка на мозг обычного человека.

— Вот оно как… Как страшно осознавать, какими чудовищами мы уже стали. И я иногда с ужасом думаю, что это — не конец. Ты не знаешь, мы все еще продолжаем изменяться?

— Продолжаем. И наши возможности выживать в различных условиях — все время растут. Мы действительно — не люди, Линган. То, что говорит Лига, по сути, самая настоящая правда. Но еще страшнее, что чем дольше мы живем, тем меньше человеческого в нас остается.

— Тебя это огорчает, Строггорн?

— Я просто стараюсь об этом не думать. Помимо всего этого — смертность среди людей растет. Мы дополнительно распространили слухи, что надвигаются эпидемии. Как только народ испугается, они будут вынуждены принять нашу помощь.

— Допустим, это пройдет. Что ты думаешь делать дальше?

— Теперь остается только ждать, Линган, когда ситуация созреет и мы сможем переломить ее. Надеюсь, что какой-нибудь случай поможет нам раньше, чем будет слишком поздно.

* * *

Шли дни, медленно, тягуче, словно время растянулось и никак не хотело течь с привычной скоростью. Только почти через четыре месяца дирренганские врачи, после длительных согласований, приняли решение отправить Креила ван Рейна в клинику Роттербрадов.

Место это с таким простым названием как клиника, что соответствовало его медицинскому назначению, располагалось в синтетической Десятимерности, запрятанное в глубинах Космоса, Времени и Пространства.

У границы зоны клиники Роттербрадов корабль дирренган, везший Креила и Аоллу почти остановился. Для дирренган, так же как и землян, пространство впереди корабля казалось совсем пустым. Ни один прибор ничего не фиксировал. Впереди лежала пустота, на самом деле скрывавшая огромную звездную систему в десятки раз превосходящую своими размерами Солнечную.

Наконец гиперпространственное окно связи легонько затуманилось, и начались бесконечные переговоры с капитаном корабля. Долго запрашивали кто и откуда, очевидно несколько раз проверяя соответствие информации, и только после этого изображение на экране резко изменилось. Звездная система, увеличенная экраном, легла как на ладони. Сама клиника — шарообразная, похожая на целую планету, — была окружена сетью секторов, — словно маленькие спутники висели вокруг нее, связанные с клиникой тонкими нитями переходов. Космические корабли, самых разнообразных размеров, в большинстве своем были пристыкованы к причалам, другая часть — медленно вращалась вокруг клиники подобно спутникам.

— Здравствуйте, Аолла ван Вандерлит, — раздался телепатический голос совсем рядом, но при этом в рубке никого не появилось. Дирренгане удивленно оглядывались, пытаясь понять происхождение голоса и увидеть его хозяина, который телепатически воспринимался каким-то огромным парящим в воздухе существом. — Я обязательно материализуюсь, если вы обещаете вести себя разумно.

— Почему я должна вести себя неразумно? — удивленно воскликнула Аолла, не понимая, какому такому существу она могла так «насолить», что теперь оно ее боялось.

— Я — Нигль-И, директор клиники Роттербрадов, — представилось невидимое существо.

Аолла почувствовала, как в душе мгновенно возникло негодование, которое она с трудом подавила, но Лейла, ее несчастная дочь, искалеченная этим существом, так и осталась в мыслях.

— Так вы сможете вести себя разумно? — повторило вопрос существо.

— Материализуйтесь, я обещаю вести себя разумно, — Аолла с трудом справилась с собой, подумав, что время для выяснения отношений еще найдется.

Нигль-И появился в рубке корабля, неестественно улыбаясь и пристально наблюдая за реакцией Аоллы, а та, хоть и знала его облик от Лейлы, изумленно замерла, пытаясь не утонуть в его изумрудно-зеленых глазах.

— Теперь понимаете вашу дочь? — Нигль-И расслабился. — А я понимаю всех мужчин, которые в вас безумно влюбляются, Аолла. Вы действительно невероятно красивая женщина.

— Не надейтесь Нигль-И, что ваши комплименты и внешность заставят меня забыть о том, что вы сделали с Лейлой!

— Я и не надеюсь, но, поверьте, я не хотел ей плохого.

— Вы не думали, что она могла умереть? Или это такая странная любовь, которая допускает смерть любимого из прихоти?

— Это не прихоть. — Нигль-И нахмурился. — Если бы я этого не сделал, никогда бы Лейла не смогла стать существом больших степеней сложности. А ведь сделали это в последней момент. Как мать, вы должны быть благодарны мне…

— Благодарна? — Аолла задохнулась от гнева. — За то, что вы чуть не убили ее?

— За то, что теперь она не умрет очень долго, не будет стареть, сможет узнать другие миры и много- много еще чего.

— Я не буду с вами спорить только потому, что вы можете помочь Креилу. Но это не значит Нигль-И, что мы станем друзьями.

— Я на это не рассчитываю. — Нигль-И обернулся к дирренганам, объясняя, как подойти к клинике и состыковаться с ней.

* * *

Аолла сидела в самой обычной земной гостиной в своем земном облике. Креила увезли на обследование и лечение, а ей Нигль-И сказал перейти в земной облик. Почему- то он был уверен, что удастся вернуть Креилу человеческий вид.

Помещение, которое им предоставили, напоминало обычную большую трехкомнатную квартиру. В одной спальне была установлена сложная аппаратура, а другая была совсем обычной, с двуспальной кроватью посередине. Аолла с трудом могла поверить, что находиться в глубоком Космосе, очень далеко от Земли, так точно была воспроизведена земная обстановка.

Клиника Роттербрадов состояла из многочисленных секторов с различной атмосферой, но Аолла могла достаточно спокойно переходить из одного в другой, если это была Трехмерность. Более высокие мерности были закрыты от нее необходимостью прохождения многодневной регрессии в соответствующее тело.

Аолла первое время ходила по бесконечным коридорам, но скоро заметила, что частые переходы из одного облика в другой невероятно утомительны и стала большую часть времени проводить в своем помещении, которое она сразу про себя назвала квартирой.

Нигль-И появился через три дня, как сразу показалось Аолле, — расстроенный. За ним въехали носилки, накрытые простыней, оставляя открытым только лицо человека — такое родное и знакомое лицо Креила. Аолла радостно вскрикнула, почти подбежав к носилкам и вслушиваясь в родную телепатему: Мужчина в черном в сияющем вихре.

— Вы смогли вернуть ему человеческий облик! — Ее просто захлестывало счастье, но, посмотрев в лицо Нигль-И, она сразу поникла. — Что не так?

— Пока мы вернули ему облик, но он не приходит в сознание.

— Почему?

— Мы думаем, что те препараты, которые достаточно эффективны, чтобы вернуть ему земной вид, вызывают сильную боль. Мозг просто отключается от этого.

— И что же делать?

— Пока мы решили его оставить здесь. Аппаратура будет следить за его состоянием, пока мы что-нибудь не придумаем. — Он на секунду отвлекся, легко подняв Креила и перекладывая его на кровать.

У Аоллы было чувство, словно что-то навалилось, тяжелое, как огромная плита, и придавило, так что почти невозможно стало дышать. И еще она почувствовала в воздухе странный приторный запах.

— Вас так беспокоит этот запах? — Нигль-И закончил с Креилом и теперь участливо склонился над Аоллой. — К сожалению, нам не удастся его убрать. Креил, хотя и выглядит человеком, на самом деле далек от обычных людей, Аолла. По крайней мере, обычная земная атмосфера ему не подходит.

У Аоллы не было сил спрашивать, как такое может быть. Сейчас она просто слушала, как Нигль-И долго пытается ей что-то объяснить, но все слова словно не доходили до нее. Перед ее глазами стояло ее близкое будущее: бесконечное бдение перед кроватью умирающего, неподвижного и молчаливого Креила.

— Вы не больны? — спросил Нигль-И, и она словно очнулась.

— Я не больна, мне просто стало страшно. У тебя никогда не бывало так, когда вдруг открывается будущее?

— Бывало. — Нигль-И слегка улыбнулся. — Вам нужно отдохнуть. Все наладится.

— Сколько ему осталось? Я так пониманию, совсем немного?

— Немного. — Нигль-И совсем по-человечески вздохнул. — Полгода, год, может быть чуть больше.

— Значит, его уже не вылечить? — Она никак не могла в это поверить.

— Мы можем только облегчить его смерть, но не продлить ему жизнь. Это так, Аолла.

Она беззвучно плакала, пока Нигль-И пытался утешить ее. Но она снова заплакала, как только он ушел.

А потом потянулись ужасающе длинные тягучие дни, когда ей пришлось долгими часами сидеть у постели Креила, по-прежнему не приходящего в сознание.

Через какое-то время ей стало казаться, что она находится в этой квартире бесконечно долго. Дни были похожи один на другой, словно однояйцовые близнецы, и очень скоро она потеряла счет времени. Не было ни дня, ни ночи. Не было ничего, что напоминало бы о времени суток. Такая же тишина стояла в коридорах клиники, один и тот же прозрачный белый свет струился всегда, когда она все-таки решалась выходить.

Она пыталась вглядываться в стены коридоров, имеющие ту особенность, что снаружи они были прозрачны, так, чтобы врачи клиники могли всегда видеть, что происходит внутри палат. Но картины, которые видела Аолла, были похожи одна на другую: существа самого диковинного вида неподвижно сидели у кроватей своих близких.

Только Нигль-И, регулярно появляющийся для осмотров Креила, прерывал это мертвое однообразие. И тогда Аолла словно выходила из тупого оцепенения, но как только он уходил — снова погружалась в него.

* * *

Земля

Июль 2036 года

Президент России мрачно ходил взад и вперед по небольшому кабинету, который располагался глубоко под землей, надежно защищая его и правительство России от неизбежных катаклизмов.

Он достоверно знал, что правительства большинства стран поступили аналогичным образом — спрятались под землю.

К этому вынуждало немало обстоятельств, из-за которых гарантировать безопасность уже не мог никто.

Он мрачно вспоминал, как несколько месяцев назад, почти сразу после прохождения флуктуации, народ словно взбесился. На этот раз Президент не медлил и, как только получил тревожные сообщения о происходящем в других странах, — сразу ввел чрезвычайное положение, резко ограничив передвижение людей внутри страны.

Это помогло, на какое-то время даже хорошо помогло, и он, по наивности, решил, что как-нибудь обойдется. Тем более что страшного нелюдя — Советника Креила ван Рейна, — удалили с Земли, и это несколько охладило горячие головы. Правда ненадолго. Люди продолжали умирать, процесс этот, как ему докладывали медики, все время ускорялся.

Президент России был не из робкого десятка и ни за что бы не обратился за помощью в Аль-Ришад, но его жена, может быть более дальновидная, а может быть просто более трусливая, — настояла на его обследовании в одной из клиник Аль-Ришада.

Результат обследования был, мягко говоря, удручающим, и только срочно принятые меры могли спасти его жизнь. Ох, как не хотелось ему попадать в зависимость от этих нелюдей! Как опасно все это было в сложившейся ситуации!

Но что оставалось? Тогда же он имел длительную приватную встречу с Президентом Земли — Линганом ван Стоилом и Советником Строггорном ван Шером.

Они даже не пытались скрыть или как-то смягчить правду. И Президент России дословно запомнил их слова, такие страшные вещи они говорили.

— Мы не можем скрывать от вас, как главы государства, весьма странную ситуацию, которая сложилась, — говорил Строггорн, стараясь не смотреть на Президента России. — Наши страны находятся, как вы знаете, в состоянии неустойчивого перемирия. Война может вспыхнуть между нами в любой момент, и, как я понимаю, это не в ваших и не в наших интересах. Кстати, Президент, у вас было время ознакомиться с нашим вооружением?

— Было, — Президент вспомнил, какой ужас вызвало у военных только описание возможностей Аль-Ришада в области боевых технологий. О многих видах оружия в России просто никогда ничего не слышали, настолько сам принцип уничтожения живого отличался от общепринятых. — Я не знаю, сколько еще нам удастся удерживать людей, но это только одна проблема. Другая — у нас не хватает продовольствия и мы бы хотели получить, если возможно, помощь Аль-Ришада.

— Вам действительно так плохо? — сразу переспросил Линган. — Дело в том, что мы получили подобные просьбы от многих государств. Поймите правильно, Аль-Ришад не в состоянии произвести столько продуктов, сколько нужно для всей Земли.

— Я понимаю. Но если начнут умирать с голоду…

— А вы не хотите попробовать начать работать? Сейчас весна. Хоть что-нибудь делается, чтобы произвести продукты? — спросил Строггорн.

Глаза Президента России налились кровью.

— У нас сейчас такой холод, а уже апрель…Вы же сами предупредили об изменении климата. Если так пойдет дальше, мы не сможем собрать никакой урожай. Просто ничего, кроме травы не вырастет. А кто будет есть траву? Люди? Раньше ей скотину кормили, а сейчас, что будем делать?

— Президент, — совсем тихо сказал Строггорн. — Вы знали за несколько лет, что изменение климата более чем вероятно. Нужно было строить парники. Во многих странах так и поступили. В Норвегии, например. Там теперь зима на много лет, но на внешнюю помощь не рассчитывают.

— Вы не знаете нашей страны, Советник. Только врагу можно пожелать стать ее Президентом. — Президент России устало прикрыл глаза. — Что еще дальше плохого нас ждет? Договаривайте, я хочу знать правду.

— Самое опасное, из того, что мы ждем, — нашествие вирусов. Начнется скоро, в течение нескольких месяцев.

— Это так серьезно?

— Мы пока не знаем, но ясно другое — мы к этому не готовы. Люди очень ослаблены. Смотрите, сначала — флуктуация, потом — голод, теперь — вирусы. Все из этого списка — смертельно само по себе, но мы будем иметь дело со всем сразу.

— И что же делать? — Президент России так устал, что даже не мог пугаться.

— Мы бы предложили создать рядом с каждым крупным городом наши воздушные города-клиники. Это резко ускорит оказание помощи.

Президент России сразу очнулся.

— Да вы представляете, что начнется? Это же настоящая экспансия! Как мы сможем это объяснить людям?

— Если посылать каждый раз экспедиции на место, и только потом синтезировать лекарства, может так статься, что лечить будет уже некого! зло сказал Строггорн. — Вы все в шутки играете! Идиоты! Через несколько месяцев Земля превратиться в настоящий ад, а вы все надеетесь — обойдется!

— Земля уже и так настоящий ад, — с ледяным спокойствием сказал Президент России. — Только в Аль-Ришаде этого не понимают. Как нам поверить, что все это не спровоцировано инопланетянами? Или Вардами? Как объяснять людям?

— Скоро будет некому объяснять. Так что можете успокоиться.

— Не знаю, пока мы не готовы к этому.

— Хорошо, когда вы будете готовы, сообщайте немедленно. Жаль, если это произойдет слишком поздно и уже ничем нельзя будет вам помочь.

Президент прекратил вспоминать и снова мрачно зашагал по кабинету, пока зуммер не привлек его внимание к терминалу.

— Началось! — Звонил начальник медицинской комиссии, посланный в зону странного заболевания, которое за несколько дней убило больше 100 человек.

— Вы уверены? Может быть что-то знакомое? — Президент все еще надеялся на лучшее.

— Уверены, — теперь в словах врача звучал неподдельный страх. Заболевание сильно заразно, скорее всего, вирус. Убивает с вероятностью 99 процентов. Выжил из 100 только один человек. Еще 23 — при смерти. Происходит быстрое поражение кожи, ее отслаивание, через несколько дней человек погибает в страшных мучениях.

— Как передается — выяснили?

— Надеемся, что через выделения.

— А точнее?

— Мы думаем, зараженная вода может быть источником передачи вируса.

— Кипячение — поможет обеззаразить воду?

— Наверное. Как правило, это достаточно эффективно, но не всегда.

— Предупредите население не пить не кипяченую воду.

— Не волнуйтесь, Президент, мы приняли все необходимые меры. Район оцеплен. Пытаемся выделить вирус. Пока не нашли ничего, чтобы на него действовало, но ситуация более- менее под контролем.

Президент отключился. «Под контролем, — мрачно думал он. — Какой к черту контроль! Жена права, пора просить помощи Аль-Ришада, иначе скоро будет поздно. И так, пока они развернут эти города…Только бы это было не их изобретение! Господи! Помоги нам! За что ты только дал мне стать Президентом этой проклятой страны да еще в такое страшное время! Хотя, последние полтораста лет у этой несчастной страны не было хорошего времени».

Он подошел к компьютеру линии спецсвязи и запросил соединение с Аль-Ришадом. Лицо Строггорна возникло на экране через несколько секунд.

— Надумали?

— Давайте ваши города.

— Эпидемия?

— Может быть. Пока не знаем. Пришлете специалистов?

— Обязательно.

Экран погас, Президент тяжело опустился в кресло и мрачно задумался.

* * *

Служба Безопасности Земли.

Советнику Строггорну ван Шеру.

Совершенно секретно.

По поступающим сведениям Восточного и Западного протекторатов, распространение эпидемии вирусов DDH-2 и BJ-8 — приостановлено. Зона e-3 (Восточно-Сибирская равнина, Дальневосточный регион России) находится под контролем. Вызывает опасение вспышка эпидемии в южных провинциях Китая (тип вируса — не установлен, предположительно — модификация DDH-2). Существует ли возможность получения разрешения распространить влияние Восточного Протектора на пораженные зоны Китая?

Эмиль ван Эркин.

Служба Безопасности Восточного Протектората.

Восточный Протекторат.

Эмилю ван Эркину.

Совершенно секретно.

Уничтожить все файлы при получении.

Ведутся переговоры с Китаем по принятию необходимых мер пресечения распространения эпидемии. Население ослаблено флуктуаций. В некоторых районах Китая заболеваемость различными генетическими патологиями превысила 60 %, врожденные уродства — более 80 %. Правительством Китая, совместно с Правительством Земли ведется разъяснительная работа среди населения.

Принимаемые меры считаю недостаточными.

По завершению переговоров вы должны быть готовы к немедленному включению Китая (всего или части провинций) в сектор Восточного Протектората. Необходимые средства — выделяются Правительством Земли.

Строггорн ван Шер

Председатель Совета Безопасности Земли.

Служба Безопасности Земли.

Советнику Строггорну ван Шеру.

Совершенно секретно.

По поступающим сведениям агентов, расхищения предоставляемых на безвозмездной основе медикаментов колеблются в районе 50–80 % — в зависимости от регионов Восточного Протектората. Цена препаратов на черном рынке за последний месяц увеличилась в три раза. Вызывает серьезную озабоченность невозможность оказания прямой помощи детям. Указание — в первую очередь спасать людей в детородном возрасте — хронически не выполняются из-за сопротивления на местах исполнения.

Полагаться на помощь местных кадров — невозможно.

Прошу рассмотреть в Совете Безопасности Земли необходимость выделения дополнительных ресурсов Восточному Протекторату. Тем более, если придется принять на себя регионы Китая.

P.S. Советник! Мы просто растворимся при их численности населения!

Эмиль ван Эркин.

Служба Безопасности Восточного Протектората.

Восточный Протекторат.

Эмилю ван Эркину.

Совершенно секретно.

Уничтожить все файлы при получении.

В ближайшее время Правительство Земли планирует рассмотреть создание специальных поселений для детей, потерявших родителей, с обеспечением их нормальным питанием и медобслуживанием.

Выделить дополнительный персонал не представляется возможным. Постарайтесь использовать местные кадры.

Советник Строггорн ван Шер.

Председатель Совета Безопасности Земли

4

Дверь кабинета Строггорна открылась, и вошел Ти-иль-иль. Инопланетянин был как всегда нагловато- невозмутимым, что заставило Советника мгновенно собраться. С Ти-иль-илем их связывала давняя ненависть. Да и что другое могло возникнуть у землян к представителям планеты, которым было обещано заселение Земли после вымирания ее жителей? И если долгие тысячелетия принаиане ждали нужного момента, а когда их затея провалилась, сделали все, чтобы сократить жизнь земной цивилизации?

Перед катаклизмом, по требованию Совета Вселенной, пришлось освободить всех выловленных принаин — шпионов, о чем Строггорн откровенно жалел. Ему казалось куда более безопасным держать принаиан на Земле и при необходимости использовать как меру давления на Принаи-2. Он ни на секунду не верил словам правительства Принаи-2, что с планами заселения Земли покончено. Слишком много усилий потратила эта цивилизация на подготовку переселения, чтобы так легко от всего отказаться.

Просьба принаиан принять их делегацию на Земле, поначалу показалась Строггорну наглостью. Тем более, когда инопланетяне отказались обсуждать причину их прилета по гиперпространственной связи, настаивая на личном посещении Земли. В конце концов, Линган уступил. А расхлебывать теперь неприятности — почему-то Строггорн был абсолютно уверен, что это будут именно неприятности, — предстояло Строггорну.

— Рад вас видеть, Советник! — с притворной любезностью начал Ти-иль-иль. — Вы нисколько не постарели! И никакая Многомерная флуктуация вас не берет!

«И за что мне выпало счастье разбираться с этой гадиной?» — раздраженно подумал Строггорн, тщательно следя за защитой мозга.

— Не могу сказать того же о вас, дорогой Ти-иль-иль. Вы выглядите определенно уставшим.

— Перелет был тяжелым, милый Советник. Разрешите присесть? У нас будет долгий разговор.

— Садитесь. Но должен вас огорчить, я смогу уделить вам не более 15 минут.

— Ну… Хорошо, посмотрим. — Инопланетянин расположился в кресле и положил ногу на ногу, обхватив колени руками с длинными пальцами. В земном облике отличить принаианина от человека было бы невероятно сложно.

— Ввиду отсутствия у меня достаточного количества времени, дорогой Ти-иль-иль, не могли бы мы отказаться от дипломатических формальностей?

— Сожалею, Советник. Но думаю, вам нужно отменить на сегодня все дела. Разговор будет долгим и серьезным.

— Я подожду ваших объяснений.

— Объяснения просты. Решение не просто, — Ти-иль-иль сделал паузу и продолжил. — Как официальный представитель планеты Принаи-2 я вынужден потребовать, чтобы земляне разрешили нам забрать с Земли наших детей в количестве 232 человека.

— Что???

— Мы требуем, чтобы земляне разрешили забрать нам наших детей в виду реальной опасности для их жизней, возникшей в результате высылки с Земли Советника Креила ван Рейна и растущей агрессивности людей по отношению к нелюдям.

— Так… Подождите, Ти-иль-иль, я ничего не понимаю… — Строггорн потер виски, стараясь осознать последствия сказанного инопланетянином. Он ждал плохого, но такого плохого… — Сколько детей?

— Двести тридцать два ребенка… Советник. Достаточно простого анализа крови, чтобы понять, что они — не люди. Нам бы не хотелось этого дождаться.

Строггорн нажал вызов секретаря и потребовал отменить все встречи, назначенные на ближайшие сутки.

— Теперь рассказывайте по порядку. Вы же убеждали нас, что никаких детей нет? Генетическая несовместимость и так далее? Откуда взялись дети?

— Советник, вы очень правильно о нас думаете, что принаиане не любят говорить правду. И мы бы ни за что не рассказали землянам о детях, если бы не реальная угроза их жизням. Все эти дети рождены от земных женщин. Можете считать это научным экспериментом. Мы долго пытались найти способы адаптации принаиан к земным условиям. Они для нас, как вы знаете, не идеальны. Но с помощью специальных препаратов, можно добиться такой трансформации тела, когда жизнь на Земле будет вполне комфортной. Единственное, что нужно знать для разработки таких препаратов, ЧТО именно изменять. Эти дети невероятно помогли нам. Теперь мы знаем, что нужно делать.

— Опять строите планы? Земляне не собираются вымирать! — зло сказал Строггорн.

— Да? А зачем они тогда выслали Советника Креила? Большего подарка для нас и большего вреда для вас сделать было нельзя. Тем более приятно, что сделано это было без нашей помощи.

«Без нашей помощи…» — повторил несколько раз Строггорн внутри блоков, вспомнив, что так и не удалось разыскать одного из руководителей «Лиги Свободы Земли». «Третий» исчез еще до того, как люди из Службы Безопасности смогли до него добраться.

— Не уверен в этом.

— Ну, Советник, я вполне в этот раз откровенен с вами. Единственная наша цель — спасти детей.

— Они в той же степени наши дети, как и ваши, если я вас правильно понял.

— Да, это так. Половина их генов — земные, половина — наши. Но это не повод оставлять детей на Земле. Это опасно. Одна неумно сделанная прививка, анализ крови… Просто нелепая случайность. Дети есть дети, сломает ногу, да мало ли. Они не подвержены земным болезням, но от несчастных случаев никто не застрахован. Мы должны это учитывать.

— Хорошо. Как вы себе это представляете — забрать детей? Это же не вещь, взял, загрузил… Как вы собираетесь это объяснять детям и их матерям? Про женщин вы подумала? Это что, так просто, прийти в дом, сказать, что ваш ребенок НЕ ЧЕЛОВЕК, за ним прилетел папочка с другой планеты и поэтому ребенок должен теперь улетать…? Бред полный.

— Именно поэтому мы и решили обратиться за помощью к правительству Земли. Наши мужчины, как вы правильно понимаете, не афишировали свое инопланетное происхождение. Хотя часть детей наверняка догадывается, что что-то оно не так. Но скорее будут думать, что они просто телепаты. Для жен должно было показаться странным исчезновение мужей, но поскольку никто не контактировал друг с другом, все это было воспринято как несчастный случай. Да мало ли исчезает людей!

— Из того, что вы сказали, вытекает, что они ни о чем не знают. Хотя возможно, кто-то догадывается. И теперь предстоит рассказать этим несчастным женщинам, что сначала они потеряли мужей, потому что те улетели жить на родную планету, а теперь мы вынуждены отнять у них детей. Я за это отвечать не хочу! У нас достаточно на Земле сумасшедших и без этого.

— Но… Какой еще есть выход? Все, что смогли придумать мы — это предложить женщинам, кто согласится и для кого это возможно, перебраться жить на Принаи-2. По крайней мере, пока на Земле все не утрясется.

— Регрессия в одно тело, потом в другое… Кого вы собираетесь обманывать, Ти-Иль-Иль? Это опасно. И если им посчастливится один раз удачно пройти регрессию в принаианское тело, об обратном переходе нужно забыть. Это — дорога в один конец. Навсегда. И я не собираюсь их обманывать. В отличие от принаиан, мы предпочитаем знать правду и принимать решения, осознавая возможные последствия.

— Ой, рассмешили, Советник! — Ти-иль-иль расхохотался вслух и мысленно. — Ну что вы такое придумали! Да земляне никогда не говорят правду. Уж нам ли этого не знать! Если бы это было не так, вы бы рассказали правду о процессе вымирания. А почему вы это скрываете? Боитесь, что вас же в этом и обвинят! А ведь еще не так плохо, чтобы землянам стало все равно, кто им помогает. Или я не прав?

— Я не собираюсь обсуждать с вами земные проблемы. Давайте решать ваши.

— Наши. Это теперь — наши проблемы. Ровно с тех пор, как вы выслали Креила ван Рейна и допустили разгул ненависти к нелюдям.

— Ладно. Давайте список ваших детей. Будем решать, что делать.

— Вот так лучше. Поверьте, мы долго пытались найти другой выход. Но ничего лучшего не придумали. А поскольку это и НАШИ дети, то и в наших и в ваших интересах обеспечить их безопасность.

* * *

Джип подпрыгнул на очередной выбоине дороги, Глен чертыхнулся. Определенно дороги в этой части штата Айова не ремонтировали последние лет 20.

Кондиционер работал вовсю, но внутри машины было жарковато. Около 100 градусов по Фаренгейту при долгой езде могли доконать даже мощный мотор, и Глен все время поглядывал на термометр.

Себастьян мирно сопел на соседнем сиденье. Итальянец по происхождению, он легче переносил жару. Машину в очередной раз тряхнуло, и он открыл глаза. За окном проплывал все тот же унылый пейзаж: одиноко торчащие кое-где деревья с пожелтевшими листьями, жухлая трава.

— Выжженная земля. Не понимаю, как они ухитряются еще заниматься здесь разведением скота?

— А черт их знает! Да какое там сейчас разведение! Слезы одни. Молодняк пытаются поднять. Все равно на искусственных кормах. — Он помолчал секунду, вглядываясь в марево над дорогой. — Машину угробим. Кондиционер на полную мощность включил, а то бы уже подохли. Двигатель не перегреть бы.

— Скоро будет полегче, — Себастьян повернулся, потянул ручку холодильника и достал банку пива. — Будешь?

— Давай. Один хрен еще пару часов тащиться до поселка. Проверь по карте еще раз. Их ферма милях в 70 должна быть.

— Чего ты так нервничаешь? Что за беда — арестовать бабу с ребенком? — Себастьян откупорил 2 банки пива, одну протянул Глену.

— Не нравится мне все это. Странный какой-то приказ. Я так и не понял, что они такого могли в этой глуши натворить? Сводки просмотрел, ничего не было, в школах спокойно… Чудно. Да еще приказ, сам подумай, нам же не в центр их нужно доставить. Указан военный полигон в Неваде. Странное местечко для содержания преступников!

— Тебя волнует? Контора платит.

— Платит-то платит, не намучиться бы нам с ними.

— В поселке нас должен ждать Билл, говорят, крутой парень. Так что не бойся.

— Это меня и смущает, на хрен, на одну бабу с ребенком послали еще и его?

— Ты же знаешь, здесь оружие даже у пятилетних.

— Только если так.

Глен замолчал и сосредоточился на дороге, стараясь объезжать колдобины.

Через пару часов показался поселок, состоящий преимущественно из одно — двух — этажных деревянных зданий. Казалось, здесь ничто не изменилось за последние двести лет. Некоторые дома, издали еще выглядевшие неплохо, вблизи оказывались насквозь прогнившими, с покосившимися перекрытиями и поломанными лестницами.

— Мда. Процветает городок, — прокомментировал Себастьян.

— Что ты хочешь? Здесь никогда не было здорово. Сначала все теплело и теплело. Потом обещали похолодание, но оно какое-то странное оказалось. Там, где раньше были пустыни — теперь холодина. А где нормально — черт знает что творится. Но пустыни только Израиль умеет осваивать.

— Климат стал везде не сахар. У нас раньше по два урожая снимали. Теперь едва один. Травы, правда, растет! Жаль, что люди ее есть не научились.

— Ха, бывают любители, моя вторая жена, например.

— Ну, теперь для нее раздолье! Зря ты с ней расстался, какая бы была экономия семейного бюджета! А я без мяса — не могу. Эти нормы потребления… — Себастьян зло выругался. — Не знаю, будет ли теперь когда-нибудь нормально.

Глен увидел слегка подновленный дом с большой вывеской «Бар» и подрулил в ряд припаркованных машин, некоторые из которых выглядели изготовленными в середине двадцатого века. Они вошли в полутемное помещение бара. Занято было всего несколько столиков. Из темного угла им навстречу поднялся высокий крепкий мужчина.

— Привет, как дела? — и, традиционно не дожидаясь ответа, представился. — Билл Маккартни. ФБР. Будем работать вместе. — Садитесь, нам нужно обсудить план операции.

В забегаловке была только вегетарианская еда. И хотя заказанные гамбургеры по вкусу мало отличались от настоящих, это была хорошо сделанная подделка. Зато пиво было натуральным.

— Итак, брать семейку мы поедем завтра. Ночь проведем в гостинице, пригубив пива, начал Билл.

— В клоповнике? Представляю, какие здесь комнаты! — возмутился Себастьян. — А почему нельзя их взять сейчас?

— Я предпочитаю взять сначала мать, а потом пацана. На ферме еще работают два латиноса. Но я не думаю, что они будут вмешиваться.

— Думаете, у них есть оружие? — решил уточнить Глен.

— Наверняка есть пара винтовок. Поэтому мы подождем, пока мальчишку увезут в школу, возьмем мать, тогда нам будет проще «убедить» сына поехать с нами.

— Он что, стреляет здорово? Неужели трем профи следует так бояться ребенка?

— Хороший вопрос. Но пока мы не увидим пацана, мы не поймем, насколько он опасен. Поэтому лучше соблюдать осторожность. Я не думаю, что у вас есть желание нарваться на неприятности.

В комнате, которую им дали на втором этаже бара, не было клопов. Но в туалете и душе кишели тараканы. Кровати были без покрывал, накрытые застиранными и прожженными в некоторых местах одеялами. Типичная картина для заброшенного в глубинке США поселка.

— Не Майами, ребятки, но переночевать можно, — прокомментировал Билл, устраиваясь на кровати. Кроме трех кроватей, пары тумбочек, да одного покалеченного кресла, — больше ничего в комнате и не было. — Ну ладно. Завтра проводим наших подопечных до аэродрома, а там — не наши заботы.

— До какого аэродрома?

— Тут есть один, милях в 200 от поселка. Завтра нас будет ждать самолет. Так что, не опаздывайте на посадку, — хмыкнул Билл, перевернулся на бок и через минуту смачно захрапел.

* * *

Они подъехали к фермерскому домику, когда солнце было почти в зените. Стояла такая же удушливая жара, как и накануне.

Перед тем, как постучаться, Билл тихонько обошел вокруг дома, потом решительно подошел к двери, и, не найдя звонка, ударил несколько раз кулаком по гулко отозвавшемуся дереву. Глен и Себастьян держали вход в прицелах своих пистолетов.

Дверь распахнулась и показалась фигура стройной женщины с винтовкой в руках.

— Спокойнее, мадам. ФБР. Билл Маккартни. — Билл предъявил удостоверение.

Женщина взглянула мельком на документ и опустила винтовку.

— Разрешите войти? — как можно вежливее осведомился Билл.

— Заходите, — голос женщины оказался неожиданно низким для ее хрупкого сложения.

Мужчины прошли в тщательно убранный холл и сели на предложенный им диван.

— Итак? — Женщина достала сигарету и закурила.

— Вы Стелла Горднер?

— Допустим. А вы — Джеймс Бонд?

— Это кто такой? — удивленно вскинул брови Билл.

— Был один агент. В фильме.

— Наверное, ужасно старый фильм. Не смотрел.

Стелла стряхнула пепел и, подняв голову, испытующе посмотрела на Билла.

— Валяйте, не тяните. Какого черта вас сюда занесло? Я — то точно знаю, что ни в чем не замешана. Что-то по поводу моего мужа стало известно?

— В некотором роде. Но чтобы узнать все детали, вам придется поехать с нами.

— Вы шутите, ребята? У меня ферма, скотину нужно выхаживать! Я никуда не поеду. — Она откинулась в кресле, забросив ногу на ногу, и выпустила струю дыма в лицо Билла.

— Очень жаль, что нам не удалось договориться с вами. В таком случае, я вынужден арестовать вас.

— Ну уж нет. Я свои права знаю. — Стелла потянулась к телефону. Билл мгновенно вскочил и выхватил трубку из ее рук, а потом легко отбросил женщину на диван.

— Да вы настоящие бандиты, а никакое не ФБР!

— Это теперь не важно. У нас есть приказ, и мы будем его выполнять. — Он встал и замкнул легкие пластиковые наручники на ее руках. Стелла не пыталась сопротивляться, так как это было бессмысленно.

— Куда вы собираетесь меня везти?

— Куда нам приказано. Я не уполномочен что-либо объяснять вам. Ваш сын поедет с нами.

— А это еще зачем?

— Наверное, ему тоже захочется узнать правду о своем отце.

— Его вы на эту «утку» не поймаете, даже не надейтесь. — Плевок полетел Биллу в лицо, но он успел уклониться.

— Посмотрим.

Через полчаса послышался натруженный рев грузовика. Стелла бросила взгляд на окно.

— Вы напрасно надеетесь, что вам помогут ваши работники. Они в стране незаконно, поэтому не будут связываться с ФБР.

Билл с Себастьяном вышли из дома и спокойно дождались, когда грузовик подъедет. Один из работников спрыгнул с высокой подножки машины, настороженно оглядывая незнакомцев.

— Привет, ребята. — Билл широко улыбнулся. — Ваша хозяйка просила передать, что ее не будет с недельку, так что вы уж присмотрите за фермой. ОК?

— А куда это она? — с сильным испанским акцентом спросил работник.

— Дела появились. По поводу ее мужа.

— Это который пропал пару лет назад?

— Он самый. Так что не шалите. — Билл подошел совсем близко к работнику и неожиданно сжал тому ворот рубашки. — Послушай, дерьмо. Я из ФБР. Если вы надумаете смотаться или загнать скотину кому-нибудь — достанем из-под земли. И вернешься домой подыхать с голоду или сгниешь в нашей тюрьме. Понятно? — Он отпустил перепуганного работника, кивнул второму:

— Вылезай. Я запру вас пока в сарае. Потом, когда все закончим с хозяйкой, выпущу.

Шофер послушно вылез из машины, и также покорно работники позволили себя запереть в сарае.

— Пожалуй, мы могли бы вполне сделать работу вчера, — заметил Себастьян, явно сожалея о потерянном дне.

— Считаешь, все так просто?

— Кому здесь сопротивляться? Этим баранам? Да и хозяйка, вполне приличная женщина. Что она может против нас троих?

— Посмотрим. Дай бог, чтобы ты был прав.

Они вернулись в дом. Стелла сжала губы и не желала больше разговаривать. Тихий рокот автобуса раздался вдалеке, но так и не приблизившись, стал удаляться.

— Интересно… — Билл прислушался. — Школьный автобус? А что, он никогда не доезжает до дома?

— Подонки! Так я вам и буду все рассказывать! — Стелла зло сплюнула. — Не получите вы моего сына.

— Мда? — Билл поднялся и жестом показал, чтобы Глен вышел через заднюю дверь и потихоньку обошел вокруг дома. Сам он подошел к окну и попытался через жалюзи рассмотреть, что происходит. Прошло еще минут пять. Билл неожиданно рванулся к задней двери, и буквально через секунду раздался выстрел.

Стелла вскочила и попыталась выскочить за ними. Навстречу ей Билл буквально втащил раненного в плечо Глена.

— Гаденыш!

Себастьян догнал Стеллу и силой заставил ее сесть на диван. Профессионально быстро, словно опытный врач, Билл осмотрел плечо Глена и перевязал его.

— Повезло тебе, ничего не задето.

Билл достал из сумки аптечку и вколол Глену антибиотик.

— Так, ну ладно ребятки. Придется действовать жестко.

— Послушай, Билл, а как пацаненок узнал, что здесь засада? Может, в поселке кто заложил? — спросил Себастьян.

— Да нет, — морщась, возразил Глен. — Мы же не говорили за кем приехали. А, правда, странно. Как он мог узнать?

— Ладно, потом объясню. — Билл решительно подошел к Стелле и заставил ее подняться. Потом достал пистолет и, прикрываясь ее телом, пошел к выходу. — Ребята, идите за мной, но без моего приказа не высовывайтесь. Посмотрим, как он рискнет стрелять в свою мать. Наша задача — заставить его нам сдаться.

Билл вытащил Стеллу на крыльцо и прижал пистолет к ее горлу.

— Майкл! Выходи и не делай больше глупостей. Ты должен поехать с нами. Иначе, можешь проверить, я говорю правду, твоей матери не поздоровится!

— Майкл! Не смей! Беги, сынок, беги! Ничего они мне не сделают!

Билл больно вывернул ей руку, Стелла закричала от боли. Они увидели, как из-за большого дерева вышел мальчик, лет двенадцати, с опущенным пистолетом в руках.

— Брось мне под ноги пистолет! — приказал Билл.

Мальчик подчинился. Пистолет, описав плавную дугу, приземлился рядом с ногами плачущей Стеллы.

Себастьян вышел вперед, подобрал пистолет и надел Майклу наручники.

— И на ноги тоже одень. Принеси мою сумку, там есть специальные.

— Билл, а ты не того, — Себастьян покосился на мальчика, — ребенок же.

— Выполняй приказ, идиот!

Себастьян скрылся в доме и вынес сумку. Под контролем Билла, он одел мальчику на ноги два металлических браслета, соединенных прочной цепочкой, широкий обруч на шею и еще один, мягкий, весь из сияющих кристаллов, — на голову. Только после этого Билл отпустил Стеллу.

Посадив мать и сына в машину, Билл подошел к сараю и выпустил латиносов, повторил им еще раз, чтобы не вздумали разворовать ферму, и только после этого уселся на заднее сиденье джипа. Себастьян сел за руль. Глен устроился на переднем сиденье.

Мальчик сидел насупившись, пристально рассматривая свои руки. Взревел мотор, и машина тронулась в путь.

* * *

Самолет пробежал по короткой посадочной полосе и остановился.

— Все ребятки, приехали. — Билл облегченно вздохнул. Он один сопровождал своих пленников и всю дорогу находился в напряжении, опасаясь какой-нибудь выходки Майкла.

Дверь открылась, Билл вывел своих пленников на яркий солнечный свет.

Майкл старался потихоньку оглядеться. Место, в которое их привезли, было по- меньшей мере странным и напоминало лагерь беженцев.

Вокруг приземистого двухэтажного здания, из унылого буро-красного кирпича, раскинулись палатки. Они были все одинаково-военного образца, из серого-зеленого брезента.

Майкл заметил, что женщины и дети спокойно передвигаются по лагерю. Кухня была разбита прямо на улице, под навесом организована импровизированная столовая.

Вокруг этого, маленького лагеря, был разбит другой, с большими палатками, рассчитанными человек на 30 каждая. Военные, осуществляющие охрану, старались не смешиваться с «беженцами».

Майкл подумал, что как только с него снимут обруч мыслезащиты, он постарается понять, что происходит, прослушав, о чем думают военные.

Их довели до одной из палаток. Внутри было чисто и прохладно. В углу стоял переносной кондиционер, три тщательно заправленные кровати, две тумбочки, большой стол с новыми стульями.

Билл снял наручники с мальчика и Стеллы.

Майкл тут же потянулся к обручу мыслезащиты.

— Давай, давай, сниму, — Билл улыбнулся.

Майкл мгновенно поднял голову и посмотрел Биллу в глаза, пытаясь прочитать мысли, и с удивлением обнаружил, что не может этого сделать.

— А ты думал, что я тебе просто так надел обруч мыслезащиты? — сказал Билл мысленно и улыбнулся. — Что ты телепат, никто даже не сомневался, боялись, не оказалось бы чего похуже. Но маме про это рассказывать не советую, нечего ее пугать раньше времени, с ней потом специалисты побеседуют.

— Где мы?

— Потом все узнаешь, не спеши. Вам здесь говорить ничего нельзя, одному скажешь, через пять минут весь лагерь будет на ушах. Сейчас подойдет врач, вам нужно будет пройти обследование, — добавил Билл вслух.

— Ни на какое обследование Майкл не пойдет! — жестко сказала Стелла.

— Послушайте, женщина. Вам пора бы понять, что здесь придется выполнять приказы. Выбора у вас нет. Не пойдет добровольно, заставим. Лучше подчинитесь. Все. Я пошел за врачом.

— Послушай, сынок, — заговорила Стелла, как только Билл вышел. — Твой отец мне приказывал, никогда никаких обследований!

— Почему?

— Ну… он не объяснял, не верил врачам что ли. Зачем тебе это обследование? Ты же никогда ничем не болел?

— Здесь придется мама. — Майкл сел и сжал голову руками. — Ты можешь мне не мешать?

Стелла села на другую кровать и затихла. Она хорошо знала, когда сын становился таким, лучше было к нему не лезть.

— Плохо, — сказал Майкл минут через пять. — Ничего не понимаю. Куда мы попали?

Он попытался прощупать еще раз. Охрана лагеря была неприступна. Прочитать мысли военных вообще не удавалось. С детьми и женщинами из лагеря было проще, но никто ни о чем не знал или не думал.

— Здравствуйте. — В палатку вошел военный в довольно странной форме. — Попрошу вас следовать за мной.

Медицинский отсек находился за границей лагеря. Белое, из материала, похожего на пластик, приземистое одноэтажное здание без окон. Майкл подумал, что даже если бы там убивали, кричать было бы бесполезно. Они вошли с мамой в длинный коридор с серо-голубыми стенами и дверями без каких-либо надписей. Около одной из дверей военный остановился и показал им на кресла:

— Подождите здесь. Вас вызовут.

Они прождали не меньше получаса. Майкл прислушивался, но из-за двери не раздавалось никаких звуков. Наконец, створки разошлись, и показалась полноватая чернокожая женщина с девочкой лет 12. У девочки кожа была смуглой, но почти светлой. Она подняла голову и посмотрела своими пронзительными черными глазами на Майкла.

— Привет, — сказала она мысленно по-английски.

— Ты… — изумленно протянул Майкл вслух, растерявшись. Он никогда не встречал других детей- телепатов.

— Не говори вслух. Испугаешь мам. Тебя как зовут?

— Майкл.

— Меня — Мери.

Со стороны догадаться о том, что они переговариваются, было невозможно. Просто один ребенок смотрел на другого.

— Розмари! — позвал мужской голос из-за двери. Мать девочки вернулась внутрь помещения.

Мери села рядом с Майклом. Она опустила глаза, и казалось, рассматривала свои пальцы, но при этом мысленно разговаривала.

— Вы откуда?

— Из Айовы.

— А мы из Калифорнии. Тебя тоже с охраной забрали?

— И тебя? Ты давно здесь?

— Была одной из первых. Только что-то со мной не в порядке. Третий раз на обследование вызвали.

— Это больно?

— Что, обследование? — Она подняла на него свои бездонные черные глаза, сверкнувшие белоснежными белками. — Да нет, неприятно только. Терпеть не могу врачей. Отец всегда запрещал иметь с ними дело.

— А отец с вами?

— Нет. Мой папа пропал без вести несколько лет назад. Теперь у мамы другой муж, но его сюда не взяли.

— Мой тоже пропал.

— Здесь у всех так.

— Тогда это очень странно. Чего им от нас нужно? Ты знаешь?

— Понятия не имею. Не узнать. Здесь вся охрана из телепатов. Мозги закрыты защитой. Мы даже вместе с одним парнем пытались забраться охраннику в голову. Не вышло ничего. Только он почувствовал и на нас накапал. Даже смог определить, что это мы. В общем, не пытайся, а то будут неприятности.

Розмари вышла из кабинета в сопровождении врача, радостно улыбаясь.

— Я могу сказать дочери?

— Конечно, — подтвердил врач.

— Нас отпустят через пару дней отсюда. Говорят, тебя по ошибке забрали. Ты подожди меня здесь, мне еще нужно поговорить с кем-то.

— Пойдемте, Розмари, вас ждут. — Врач повел женщину по коридору. Они вошли в одну из безликих дверей, за которой женщину ждал человек из Службы Безопасности Земли.

Розмари села в предложенное ей кресло и опустила голову, стараясь не встречаться глазами с мужчиной.

— У меня к вам несколько вопросов. И если ваши ответы нас удовлетворят, вы почти сразу же отправитесь домой. Поэтому, рассказать правду, в ваших интересах.

— Я буду говорить правду.

— Вы уже знаете, что вас забрали по ошибке. Потому что Мери, как мы выяснили, не ваша родная дочь.

— Вы ей сказали об этом? — испуганно спросила Розмари.

— Нет, зачем? Это не наше дело. Странно, однако, другое. Нам достоверно известно, что вы действительно были беременны. И если ребенок родился, а Мери при этом не ваша дочь, где ваш родной ребенок?

— Я не знаю, — Розмари всхлипнула. — Не знаю теперь. Да я никогда точно и не знала, мой она ребенок или нет.

— Розмари, я бы советовал вам все рассказать. Еще раз повторяю — это в ваших интересах, как можно быстрее выбраться отсюда.

— Это долгая история.

— Ничего, начинайте. Вы не будете возражать, если наш разговор будет записываться?

— Нет. Раз это нужно. — Она перевела дух и начала свой рассказ. — Я очень любила моего первого мужа. Да мне все завидовали. Представьте, я сама из бедной семьи, выросла в Гарлеме, в Нью-Йорке. А тут такой красавец, белый, да еще и деньги водились. Подобрал он меня прямо в борделе. И с той ночи мы больше не расставались. Из Нью-Йорка пришлось уехать, мои старые знакомые нам бы спокойно жить не дали. Потом уже я закончила колледж. Молоденькая я была красивая. Это последние два года перестала держать форму. Но тогда мы были очень счастливы. Только одно было плохо. Никак я не беременела, а муж мой, он просто помешан был на этом ребенке. Но к врачам меня не пускал. Однажды отвез к одному, я так и не поняла, вроде как знахарь, что ли. Дал мне какие-то травы. В общем, я забеременела. Очень мне плохо было от этой беременности, а врачам муж по-прежнему не доверял. Я даже начала думать, может я ему надоела, и он хочет моей смерти. Он и роды хотел сам принимать, никак в госпиталь не пускал. Только когда испугался, что я умру, потому что все шло не так, вызвал скорую. — Она остановилась передохнуть. Было видно, что вспоминания двенадцатилетней давности давались ей с трудом. — Мне было так плохо, что присутствовать при родах ему не разрешили. Да в тот день бог знает что творилось. Как раз шел ураган, почти весь город эвакуировали.

Я хорошо помню, когда началось, здание ходуном ходило. Потом я родила, под наркозом все как во сне помню, но, мне кажется, кто-то сказал про ребенка, что давно такие уроды не рождались. Ребенка унесли, и началось светопреставление. Гул стоял непрерывный. Тут ворвался мой муж с инвалидным креслом. Врачей не было рядом, он посадил меня и повез к комнате, где держат младенцев. Он хотел, чтобы я забрала ребенка. Обычно, вы знаете, детям сразу вешают бирки, чтобы не перепутать. Но в этой суматохе, детей просто оставили на каталке в коридоре, а карты лежали рядом стопочкой. Муж спросил, кто родился, я посмотрела на детей, их было трое. Один до того уродливый, синюшный, я сейчас плохо помню, о чем я тогда думала. Я показала на девочку, такая красивенькая, да она одна негритяночка была, только кожа посветлее и такая миленькая.

Так мы и уехали. Я не знаю, были ли у мужа сомнения, что это его дочь. Да я ведь и сама точно не знала. Из госпиталя нас никогда не беспокоили, значит, все нормально, разобрались. Только когда она стала подрастать, появились странности. Она читала мысли. Я, когда это заметила, испугалась ужасно. Потом стала вспоминать тот день, тогда и всплыло про урода. Но что было делать — то? Искать неизвестно что? А зачем? Она же мне дочь. Все равно — родная, нет. Мне кажется, муж знал про странности Мери. Когда она была маленькая, то не умела себя контролировать. Отца очень любила. Такое у них было взаимопонимание. Родные, да и только. Когда он пропал, ужасно она переживала, не верила, что бывает, мужчины вот так исчезают. Потом, спустя годы, выясняется какая-нибудь интрижка. Да я на него зла не держу. Из такой он меня помойки вытащил. Так что… А вот от меня, кажется, ничего у Мери нет. Совсем другая. Только что мулатка. А как вы поняли, что она не моя дочь? Я же и сама этого не знала наверняка?

— По анализам. У нее нет ваших генов, и генов вашего первого мужа — тоже нет. Для вас и для Мери — это хорошо. Спасибо за ваш рассказ. Если вспомните, мы бы хотели еще получить от вас адрес того госпиталя, где вы рожали.

— А… это нам не повредит? Я бы не хотела, чтобы все открылось. Какой смысл старое ворошить?

— Не волнуйтесь. Все останется в тайне. Но мы еще поговорим с вами о Мери. И о ее странностях. Это потом. Через несколько дней мы вас отпустим.

— Вы нас забрали, потому что думали, что она моя родная дочь?

— Да. Мы искали того самого ребенка, которого вы родили.

— Не думаю, чтобы он был жив.

— Для вас — это не важно. Не волнуйтесь, единственное, не знаю, как вы скроете правду от Мери.

Розмари побледнела.

— Господи! Она же прочитает мои мысли!

— Старайтесь не думать об этом. Не было ничего. Потом, она умная девочка, должна понимать, если это поможет вам выбраться отсюда, — это хорошо.

— Ох. Какое тут спокойствие.

Розмари поднялась и вышла в коридор.

* * *

— Тебя сейчас на обследование заберут, — сказала Мери, как только мама исчезла за поворотом коридора. — Ты слушайся врача, а то один парень попробовал сопротивляться, все равно заставили. Вас в какую палатку поселили?

— В серую такую…

Мери рассмеялась:

— Там есть номер на каждой палатке. У вас какой?

— 232.

— Ага, значит, всех собрали.

— Ты о чем?

— Когда я приехала, две недели назад, почти все палатки были пустые. У меня — номер четыре. 232 — последний. Все остальные — это у военных или не пронумерованы. Я думаю, они собрали всех, кого нужно. Вы были последними. Значит, скоро расскажут, зачем нас собрали.

— А какие-нибудь идеи есть?

— Какие идеи? Смотри, собирают по всей Земле. Здесь кого только нет. И американцы, и русские и китайцы. Как будто нарочно все расы собирали. Мы даже начали думать, может опять какое-то бедствие надвигается, ну и собирают, чтобы вывезти с Земли.

— Да? А что, похоже.

— Похоже, да не очень. У всех нас несколько лет назад пропали отцы.

— Так может специально, чтобы мужчин не брать?

— Они пропали В ОДИН ДЕНЬ! Понимаешь, исчезли наши папы все в ОДИН И ТОТ ЖЕ ДЕНЬ! Из разных стран, по всей Земле. Это не может быть случайностью. Выглядит так, что их куда- то забрали.

— Мери, а может они на разведку работали? Агентурная сеть была и завалилась? И пришлось их срочно прятать? Как тебе?

— Похоже. Но тогда, зачем нас мучат этими обследованиями? И где наши отцы? Мы- то здесь при чем? Соображаешь? Если бы нас просто хотели отправить к отцам — зачем бы привезли сюда и занялись выяснением чего? Чего они пытаются выяснить? Теперь, ты слышал, говорят, я здесь — по ошибке. А у меня тоже пропал отец в тот же день.

— Ты рада, что они ошиблись?

— Не знаю. — Мери пожала плечами. — Мне здесь не нравится. Плохое место. Кошмары снятся каждый день. Отец приходит, а потом какие-то чудовища вокруг. Не знаю. Мне бы хотелось убраться отсюда поскорее. Да и всем ребятам так. Мы тут пытались придумать, как бы сбежать. Если бы объединить силы, можно попробовать нейтрализовать охрану. Только, боюсь, ничего не выйдет. Да, еще одно. Все ребята, которые здесь, телепаты. Так что ты не удивляйся. — Мери увидела, что врач возвращается, и заторопилась. — А со мной. Все просто. Я — не родная дочь, приемная. Поэтому и ошиблись. Им родной ребенок нужен. Вечером, зайду за тобой. Мы каждый день собираемся, костер жжем, поем. Ребята здесь классные. Если бы не эти кошмары…

— Ну что, Майкл, тебе Мери про обследование рассказала? Сопротивляться не будешь? Или охрану позвать? — спросил подошедший врач.

— Не буду.

— Вы можете присутствовать, Стелла. Пойдемте.

Майкл вошел внутрь и почувствовал страх. Он никак не думал, что речь идет о какой-то сложной аппаратуре.

— Раздевайся, потом в душ, потом ляжешь сюда. А мы пока с твоей мамой выпьем чайку. Вы не против?

— Да нет.

— Вы очень нервничаете, Стелла. Не стоит, это не больно и не причинит никакого вреда ребенку. Вы у нас последние. Это поначалу, когда мы еще не разобрались с анализами, были проблемы. А теперь, простой тест.

— Вы не хотите рассказать, зачем все это нужно?

— Извините, не имею права. Пока. Через несколько дней вы все поймете.

Майкл вышел из душа, завернувшись полотенцем.

Врач попросил Стеллу остаться в соседней комнате.

— Не бойся, Майкл, садись сюда. — Врач показал на операционный стол.

— Ложиться?

— Нет, просто сядь. Я дам тебе понюхать одну жидкость, тебе может стать нехорошо, но это не опасно. А дальше решим.

— Это что, наркоз? — Мальчик с недоверием смотрел на пузырек, крышку которого откручивал врач. Надпись на пузырьке была на незнакомом языке.

— Нет. Это специальный тест. — Врач поднес пузырек к носу Майкла. — Вдохни несколько раз, глубоко.

Мальчик сделал вдох. Реакция была мгновенной — легкая тошнота, потом в глазах потемнело, жутко зачесалась кожа. Смутно, ему показалось, что ее цвет изменился, стал серым. И еще, он все пытался рассмотреть свои руки, потому что они стали тонкими и только с тремя пальцами.

Стелла вбежала на дикий крик Майкла.

Мальчик лежал на операционном столе, без каких-либо повреждений. Врач невозмутимо убирал какой-то пузырек.

— Что вы ему сделали? — Она бросилась к сыну, взяла мальчика за руку. Майкл тяжело дышал и, казалось, не мог говорить.

— Ничего. Вы же видите, все в порядке. У него была галлюцинация, он просто испугался. Нормальная реакция на препарат. Ведь не было больно, Майкл? Правда?

— Что это было? — голос ребенка был слегка охрипшим.

— Ничего страшного. Сейчас я возьму у тебя кровь на анализ, и вы можете идти к себе в палатку.

— Я больше никуда не уйду, можете вызывать охрану, — резко сказала Стелла.

— Да это и не нужно. Я уже все выяснил. — Врач подошел к мальчику, легко попал в вену и набрал полный шприц крови. — Вот и все. Ничего страшного.

— Меня по ошибке взяли? — спросил Майкл, вспомнив, что с Мери ошиблись.

— Нет. — Врач улыбнулся. — Ты наш. Почти на сто процентов, но для гарантии мы еще сделаем пару анализов. Полегчало?

— Да. Все прошло.

— Вы свободны, в пределах территории лагеря.

Вошел охранник и проводил мать с сыном в их палатку.

Вечером Мери зашла за Майклом. На территории лагеря горел большой костер. Майкл не стал считать. И так было ясно — пришло больше 200 человек. «Должно быть 232 человека,» — вспомнил он слова Мери и врача о том, что они были последними.

Мери подсела к костру. Ее лица в темноте почти не было видно. Только изредка поблескивали красноватыми отблесками огня белки глаз.

— Привет всем, это Майкл, — представила она.

— Последний, — кто-то из ребят откликнулся мысленно. Майкл попытался разобрать, кто говорит, но понял, что мгновенно запутался. В мыслеречь вплелось сразу несколько языков, кто-то еще переводил на английский, добавились мыслеобразы. Все вместе было неразличимым.

— Ребята, прекратите разговаривать мысленно! — резко приказала Мери по-английски, и сразу все затихло. — Что новенького есть?

— Да все уже обговорили. Все идеи кончились, — откликнулся один из ребят.

— Ну, у нас есть с Майклом кое-что, правда пока не знаю, как это нам сможет помочь. Во — первых, со мной ошиблись. Это точно теперь. Через несколько дней отпустят. Так что, если что-то хотите на волю передать, валяйте.

— Тебя обыщут.

— Значит, выучу наизусть. В общем, как хотите. Майкл — последний, нужно думать, через пару дней все будет известно.

— Тебя здесь уже не будет, жаль.

— Вы все — классные ребята, правда. Но вы знаете, меня здесь кошмары извели. Каждый день, одно и то же.

— А что тебе снится, Мери? — спросил Майкл.

— Так, ерунда. Инопланетяне. Серые такие, невысокие. Брррр.

— А руки у них… какие?

— Руки? — Она нахмурилась, вспоминая. — Тонкие, с тремя пальцами. И… ногти, странные, как бы вывернутые. Ты куда, Майкл?

Приступ тошноты заставил Майкла отбежать в сторону, потому что он отчетливо вспомнил свои руки во время теста, который проводил врач. Серые, тонкие, с тремя пальцами.

— Майкл? Да что с тобой?

— Не подходи ко мне, не подходи! Неужели ты еще ничего не поняла? Мери? Уходи! Уходи отсюда! Ты — не мы! Как же ты не хочешь понять такую простую вещь?

— Вы… не… Не? — Она сделала несколько шагов назад, споткнулась и бегом понеслась к своей палатке. Ей казалось, что позади нее осталось что-то страшное, серое, колышущееся.

Розмари мирно спала. Мери быстро шмыгнула под одеяло, ее мелко трясло. Сон пришел к ней через несколько часов и плавно перешел в кошмар. На этот раз ей снился отец, который пришел и сел рядом на кровать, а потом превратился в инопланетянина.

Розмари проснулась от стонов дочери, она несколько раз позвала Мери, пытаясь разбудить, потом потрясла дочь за плечо. Мери не просыпалась, несвязно повторяя во сне что-то про инопланетян. Розмари вышла в душную ночь и дошла до ближайшего охранника.

— Моя дочь заболела. Вы можете позвать врача?

Врач даже не притронулся к Мери, а сразу сказал:

— Вы больше сюда не вернетесь, Розмари. Так что, если есть какие-то личные вещи, забирайте с собой.

— Но… вы же обещали нас отпустить?

— Я и собираюсь вас отпустить. Но сейчас ночь. А оставаться вашей дочери здесь больше нельзя. Сейчас ее отнесут ко мне в медицинский бокс, а утром я постараюсь убедить начальство прислать за вами самолет. Мое мнение, каждый лишний день здесь вреден для вашего ребенка.

— Спасибо. — Она побросала в сумку нехитрые вещи. Их забирали без вещей, но какую-то одежду выдали уже здесь, в лагере.

Через полчаса Мери проснулась. Она попыталась улыбнуться. Хотя врача — телепата ее улыбка не могла обмануть. Девочка прекрасно поняла, кто были остальные дети и ее мысли теперь постоянно возвращались к этому.

Розмари все это время сидела рядом с кушеткой, на которую уложили Мери. Сначала, когда их только привезли сюда, она еще пыталась понять, что происходит, но потом у нее возникло четкое ощущение, что чем меньше она будет задумываться, тем лучше будет для нее и дочери.

— Розмари, я бы советовал вам последить, чтобы Мери больше не засыпала. Утром должен прилететь одни хороший врач, он посмотрит девочку.

— А разве все не прошло?

— Не так просто. Давайте, я сварю крепкий кофе, чтобы вы не уснули, врач ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты.

* * *

Воздушное такси со Строггорном и Ти-иль-илем приземлилось на военной базе в штате Оклахома, где был организован лагерь для принаианских детей. Операция проходила под контролем Службы безопасности Земли и ЦРУ. Но все равно Строггорн боялся утечки информации. Ему не хотелось даже думать о том, что могло бы начаться на Земле, узнай люди об экспериментах подобного рода над земными женщинами. И он бы собственноручно придушил Ти-иль-иля, если бы это могло хоть как-то помочь детям.

— Ти-иль-иль, ты уверен, что тебе удастся убедить сына лететь с вами? спросил Строггорн, выходя из прохлады воздушного такси на удушливый даже вечером Оклахомский воздух.

— Что значит — убедить? — удивленно переспросил инопланетянин. — Разве есть выбор? Или — летят с нами, или их рано или поздно убьют на Земле.

— Мы не настолько слабы, Ти-иль-иль, чтобы не защитить детей.

— Ой ли? — Ти-иль-иль ядовито рассмеялся. — Когда вам придется выбирать между развязыванием войны и выдачей детей, что предпочтет Совет Вардов, Советник? А потом, ну зачем вам эти дети? У Аль-Ришада своих проблем полно. А ребятишки — не ваши граждане. И какие у вас есть права, чтобы прятать их на своей территории? США потребуют своих, Япония — своих и так далее. И чего вы добьетесь? Международного скандала?

— Ты прав, — неохотно согласился Строггорн. Он оглядел лагерь. Ни единого деревца, плотная, выжженная, вся в мелких трещинах земля. Безжалостное солнце. Даже теперь, после захода, чувствовалось его удушливое дыхание. Однотипного, военного образца, из серо-зеленого брезента, 232 палатки были расположены по кругу. Снаружи стояло ограждение из легкой металлической сетки с несколькими проходами. А вокруг этого импровизированного лагеря, на расстоянии примерно 20 метров стояли палатки военных. В эту же зону попадал медицинский бокс — приземистое одноэтажное здание из белого пластика без окон.

Эмиль ван Эркин подошел к Строггорну и доложил об обстановке в лагере.

— Вчера вечером дети вычислили, зачем их сюда привезли. За ночь четыре попытки суицида. И еще одна проблема, Советник. Мы забрали девочку- телепата по ошибке. Она оказалась неродным ребенком в семье. Была подмена в роддоме. Искать принаианского ребенка? По нашим сведениям, он родился с серьезными генетическими нарушениями. Скорее всего мертв или в каком-нибудь интернате для ненормальных.

— Что скажешь, Ти-иль-иль?

— Можете не искать. Если с рождения были такие серьезные проблемы, ребенку не пройти регрессию.

— Что делать с девочкой? Не убивать же? И отпустить не можем, слишком много знает.

— Сделайте блокировку зон памяти пока и попроси Генри Уилкинса, Директора ЦРУ, помочь перебросить их в Аль-Ришад. Там мы за этой семьей присмотрим.

— Вместе с отчимом?

— А ее мать вышла замуж второй раз? — уточнил Строггорн. — Давайте всех. Меньше риска.

— Эмиль, где Майкл? — спросил Ти-иль-иль.

— Да вон там где-то сидит, — Эмиль махнул рукой в сторону другого конца лагеря. — Переживает.

— Советник, вы не будете возражать, если я с ним поговорю?

— Валяйте. Для этого сюда и приехали.

* * *

Ти-иль-иль нашел сына сидящим рядом с ограждением. Мальчик казалось вообще пребывал в другом мире и не выразил никакого удивления при появлении отца.

— Майкл? — мысленно позвал Ти-иль-иль. — Ты узнаешь меня?

Мальчик безразлично посмотрел на отца. С той самой минуты, как он понял, зачем их собрали здесь, ему ужасно хотелось проснуться от этого кошмара.

— Это не сон, — сказал Ти-иль-иль.

— Я знаю, — Майкл разглядывал свои руки, мягкие, розовые, человеческие, с пятью пальцами. — Ты приехал за мной?

— За тобой и за мамой.

— Она не сможет. — Майкл помолчал и добавил: — И я не смогу.

— На Земле оставаться нельзя. За вами вот-вот начнется охота. Поверь, если бы можно было вас оставить, — зачем бы все это?

— Я боюсь, отец. Смертельно боюсь, — Майкла бил мелкий озноб.

— Чего ты боишься? — Ти-иль-иль попытался обнять мальчика, но тот отстранился. — Глупый. На Принаи-2 нас ждут. Все будет хорошо!

— Но мы же только наполовину принаиане. Значит, там мы тоже будем чужими! Зачем, отец, зачем нужно было родить ребенка без Родины? Мы же везде будем чужими! И на Земле и на Принаи-2? А мама? Как она переживет это? Я видел себя, во время теста. Это ужасно, отец! Мне этого не пережить. А как переживет мама? Землянка? Зачем, ну объясни мне, зачем вы это сделали?

— Земля вот-вот погибнет. Тогда Совет Галактики разрешит нам ее заселение. У нас не было другого способа узнать, как адаптироваться к земным условиям.

— Ужас! — Майкл закрыл глаза руками. — Я не верю тебе! Земля не умрет!

— Не расстраивайся так, ладно? Может и не умрет. Все равно тебе теперь здесь не место. Ты можешь жить и здесь и на Принаи-2. Разве это плохо?

— Не можешь понять? — Майкл поднял на отца измученное лицо. — Если ты этого не понимаешь, как можно надеяться, что твои принаиане поймут?

— Ты же ничего не знаешь о Принаи-2!

— Ошибаешься, отец. Я всегда интересовался другими цивилизациями. А Принаи-2 нам родственная. Я знаю почти все, что было доступно на Земле.

— Этого не так много. Мы не стремимся давать землянам информацию о нашей планете.

— Я читал из Галактического архива. Это не засекречено. Смотрел записи. Достаточно, чтобы понять, что мы очень разные. Другие ценности, все другое! Да мне страшно подумать, каким я должен стать, чтобы жить там! Я не хочу ехать, отец.

— Ну что? — спросил подошедший Строггорн.

— Не знаю, что делать.

— Я предупреждал, Ти-иль-иль. Это не будет просто даже для детей.

— Не хотелось бы грубо изменять психику.

— А кто вам это разрешит? Они пока еще под защитой Земли. Уговаривайте, если сможете.

— Хорошо. Тогда давайте поступим просто. Мы посадим капсулу с нашими мужчинами. Вы разрешите провести каждому из них ночь с семьей?

— Попробуйте. Но если и это не поможет, я вообще не знаю, что мы будем делать.

«Летающая тарелка» — посадочная капсула принаиан, — бесшумно опустилась глубокой ночью в 200 метрах от лагеря. По приказу Строггорна принаианских мужчин пропустили внутрь. Оставалось только надеяться, что принаианам удастся уговорить свои семьи лететь на Принаи-2.

Стелла, мать Майкла, рыдала навзрыд, уткнувшись в подушку на кровати. Ти-иль-иль удрученно ходил по небольшой палатке, устав убеждать землянку в необходимости отлета.

— Ты меня все-таки не любишь! — снова начал инопланетянин.

— Люблю, — упрямо повторила Стелла и оторвала заплаканное лицо от подушки. — Если бы я тебя не любила, да я бы уже умерла от ужаса, узнав о тебе правду!

— Ну что за глупости ты говоришь! Мы прожили вместе столько лет! Это же не дурацкие земные ужастики! Разве я был тебе плохим мужем?

— В том то и дело, что хорошим. Но ты нас бросил!

— Да никто вас не бросал, — с досадой начал Ти-Иль-Иль. — Спроси ваших из Службы Безопасности. Нас сначала держали в тюрьме не один год. Я тебе объяснял, что это здесь прошло только два года, а для нас-то — несколько десятков! Потом нас выслали с Земли. Что мы могли сделать? Боялись даже заикнуться про семьи. Стелла, давай серьезно. Как только появился повод вас забрать, мы сразу же пытаемся это сделать.

— Ты считаешь, нет реальной опасности для Майкла?

— Ох, конечно же есть! Но мы не знаем, насколько она серьезна и в какую сторону будут развиваться события. Хватит сомнений. — Ти-иль-иль ласково взял Стеллу за руку. — Послушай, если земляне узнают, что ты жила с инопланетянином? Ты сразу станешь изгоем. Это же так?

— Так, — неохотно согласилась Стелла.

— Ну вот, видишь!

— Я не смогу, Иль! Не смогу! — Стелла снова начала плакать.

— С ума вы меня сведете! — Ти-иль-иль в раздражении прошел по палатке.

— Отец, — решился спросить Майкл. — А у тебя нет другой семьи на Принаи-2?

— Представь себе, нет! — язвительно ответил Ти-иль-иль. — Когда нас сюда отправляли, брали только холостых мужчин. Да и как ты себе это представляешь, годами обманывать сразу две семьи? Кстати, что ты сам решил?

— Я лечу с тобой. У нас нет другого выхода, — уронил Майкл, и Стелла сразу перестала плакать.

— Как же так, сынок? Вы же умрете для меня? — Она снова заплакала. — Ни обнять, ни увидеть!

— Мы сможем прилетать?

— Вряд ли. Землян от нашего присутствия трясет.

— Вот видишь, — сказала Стелла.

— Нужно лететь всем. — Ти-иль-иль перестал ходить по палатке и устало опустился в кресло.

— Это я стану такой серенькой? Да я только от этого умру!

— Ну прямо умрешь! Тебе будут давать специальные лекарства, чтобы снизить первоначальную реакцию. А потом привыкнешь. Другие же привыкают.

— Что? — Стелла от удивления села. — Как это — привыкают? Опять эксперименты?

— А я и не скрываю, что мы уже несколько тысячелетий готовимся заселить Землю. Поэтому не боимся забрать вас сейчас.

— Мне плохо, — Стелла снова легла на кровать. — Как же мне плохо!

* * *

— Можно? — вошел в палатку Строггорн в сопровождении Эмиля ван Эркина и врача. — Нужна помощь? — добавил он мысленно.

— Сделайте ей что-нибудь успокаивающее, — попросил Ти-иль-иль.

Врач подошел к Стелле, объяснил, что хочет сделать ей успокаивающий укол. Она не возражала.

— А ты как? — Строггорн заглянул в глаза Майкла.

— Ничего. Лечу с отцом. Осталось маму уговорить.

— Уговаривайте.

* * *

Ти-иль-иль вышел на улицу вслед за Строггорном.

— Мы обошли всех, — объяснил Строггорн. — Удивительно, но никто пока не свихнулся. Все дети приняли решение лететь. Часть женщин — тоже. Как вам это удается, Ти-иль-иль?

— Прежде чем попасть на Землю, нас много десятилетий готовили к жизни здесь. Вы думаете это просто для инопланетянина так адаптироваться, чтобы земляне принимали нас за своих? Психология земных женщин была одним из обязательных предметов для изучения.

— Ти-иль-иль, я официально вас предупреждаю. Если еще раз вы заберете людей с Земли без нашей санкции, это будет иметь для Принаи-2 самые серьезные последствия!

— Да не пугайте, Советник. Вы же уже поняли, Принаи-2 планетка не из пугливых. Мы уже подали заявку в Совет Вселенной с просьбой предоставить нам другую планету для переселения. Да и какой смысл вам требовать сейчас возвращения ваших землян на родину, если они много десятилетий прожили на Принаи-2?

— Я так и думал! И сколько еще землян вы украли?

— Точно не помню. Запросите наше правительство официально. Может быть ответят. И не надо на меня так злиться, Советник! Нормальный бы человек уже давно бы умер от вашей ненависти.

* * *

— Не представляю, что делать с принаианами, — раздраженно говорил Строггорн Эмилю ван Эркину по пути на базу. — Наглые до невозможности. Ничем не проймешь!

— Они слишком долго считали Землю своей планетой. Им тоже не сладко. Теперь придется искать другую планету для переселения. Кто знает, не окажемся ли мы когда-нибудь в подобной ситуации?

— Надеюсь не быть к тому времени Советником. Я сыт по горло общением с инопланетянами. Кроме неприятностей, от них ждать нечего.

— И это говорите вы, Советник? Инопланетяне оказали нам большую помощь.

— Ты не знаешь, какую цену мы заплатили за эту помощь!

— За все приходится платить. Это жизнь. Что вы планируете дальше?

— Если все пойдет нормально, в течении недели принаиане будут знакомить свои семьи с жизнью на Принаи-2. Они привезли все необходимые записи. А еще через неделю отправим их с Земли. Надеюсь, что скоро они здесь не появятся.

* * *

Очередь медленно двигалась в направлении открытого люка «тарелки». Стелла и еще три женщины, отказавшиеся лететь на Принаи-2, стояли рядом со Строггорном и наблюдали за посадкой. Ти-иль-иль с Майклом завершали шествие. У входа в люк, Ти-иль-иль обернулся и отыскал взглядом фигурку жены. Поднял руку и помахал на прощание. Люк начал медленно закрывать свою широко раскрытую пасть, еще несколько секунд и «тарелка» бесшумно взмыла в воздух. Только тогда, словно очнувшись, Стелла рванулась вперед.

— Нет, подождите! — Она споткнулась и упала ничком на раскаленный песок.

«Тарелка» резко остановилась в воздухе и пошла на посадку. Люк открылся даже раньше, чем она приземлилась. Ти-иль-иль спрыгнул на землю и подбежал к жене, помог ей подняться, обнял и повел к люку. Перед входом в него, Стелла обернулась и в последний раз посмотрела на землян. Было слишком далеко, чтобы это увидеть, но Строггорн чувствовал, что она плачет.

«Тарелка» снова поднялась в воздух, почти мгновенно набрала скорость и исчезла из виду, теперь уже, как надеялись земляне, навсегда.

* * *

— Все-таки принаиане обманули нас, — докладывал Строггорн Лингану спустя месяц.

— В чем, Строг? Насколько я знаю, все женщины и дети адаптируются к принаианских условиям нормально.

— Я не могу понять, зачем они забрали детей?

— Да это же ясно. За детьми могла начаться охота!

— Это версия принаиан. Только это вранье, Линган. Мы выяснили, что отличить принаианского ребенка от земного практически невозможно. Так что все эти разговоры про сломанные руки и ноги — сплошной блеф!

— Объясняй нормально, — начал злиться Линган. — Что произошло?

— Мы отыскали родного сына Розмари МакДиллан. Ребенок действительно родился ненормальным. Но когда мы перестали его «лечить» земными препаратами, быстро пошел на поправку. Интересно однако другое. Его много лет пытались лечить в различных клиниках США. И за все это время никому не пришло в голову, что это не земной ребенок.

— Но это означает…

— Правильно. Что случайно определить инопланетное происхождение детей было практически невозможным.

— Зачем же принаиане забрали их тогда? Если никакой реальной опасности не было?

— Хотел бы я это знать. Эти дети зачем- то им были очень нужны. Чтобы вытащить их с земли, ситуацию они разыграли классно. Остается только надеяться, что мы никогда не узнаем, зачем.

— Думаешь, это связано как-то с заселением Земли? Опять? Неужели никак не успокоятся?

— Тысячелетние планы нельзя так быстро свернуть. Слишком много сил было потрачено и слишком много надежд теперь нужно похоронить. А это не просто, Линг. Ох, как не просто.

5

Майкл Уитмен, один из самых высокооплачиваемых тележурналистов Земли, старался не нервничать, хотя поводов для срыва было предостаточно. Не успел он зайти в гримерную после показа своего очередного шоу, как его взяли под руки два человека в черном и доставили (непонятно каким способом) в приемную Советника Строггорна.

Сейчас он сидел в мягком удобном кресле, положив ногу на ногу, и изо всех сил старался не смотреть Советнику в глаза. Это было его профессией смотреть в лицо людям, определять их реакцию на вопросы и чем следующим можно вывести их из равновесия. Но это был другой случай, и задача была обратная — как не вывести Советника Строггорна из себя.

— Вы ждете объяснений, Майкл? Хорошо. У меня очень мало времени, поэтому сейчас вас отведут в просмотровой зал, вам покажут отснятые предварительно материалы и, через пару часов, мы снова встретимся, чтобы вы ответили на несколько моих вопросов.

Через два часа Майкл снова сидел в мягком кресле напротив Строггорна. Он был бледен, волосы еще не просохли после душа. Майкл был профессионалом, но даже на него показанные кадры произвели прямо-таки «выворачивающее» впечатление. Почти полчаса он потратил в душе на то, чтобы снова привести себя в американский «порядок».

— Что вы хотите от меня, Советник? Я, наконец, могу это узнать? Теперь Майклу было наплевать на мыслепрослушивание, и он прямо посмотрел в глаза Строггорну.

— Мы хотим нанять вас.

— Мы — это кто?

— Мы — это Правительство Земли.

— И зачем я понадобился такому высокочтимому собранию? — в словах Майкла сквозила откровенная ирония.

— Вы просмотрели предоставленные нам материалы. В основном съемки велись в зонах эпидемиологических бедствий. Нас интересует, можно ли на основе этого материала так изменить общественное мнение, чтобы удалось: первое — снять опасность войны, второе — вернуть Креила ван Рейна на Землю?

— Тяжеленькая задачка! Я должен подумать. И, кстати, вы не могли бы мне немного подробнее рассказать об этой истории с Надеждой Вороновой из России?

— Печальная история. Простая женщина, порядочная, наверное, по американским понятиям, чересчур…

— Я не люблю, когда так говорят об американцах. Мы слишком разные, Советник, чтобы делать подобные обобщения.

— Хорошо, убедили. Она работала воспитательницей в одном из детских домов для «проблемных» детей. Когда началась эпидемия, выделенные нами для лечения медикаменты были разворованы. Чтобы скрыть следы преступления, детский дом сожгли, а оставшихся детей отправили умирать, то есть просто выгнали из детдома.

— Как же это возможно? Русские что, не понимали, что дети заразны?

— Понимали. Поэтому во время обследования Надежде встроили «жучок» — небольшой приборчик, который все время сообщал их местонахождение. Уйти далеко они не могли. Лица детей были изуродованы болезнью, поэтому передвигаться они могли только пешком. Надежда оставила детей в заброшенной деревне, недалеко от детского дома, а сама, в поисках денег для лечения, отправилась в ближайший крупный город, Зеленоград.

— И как она собиралась заработать такие огромные деньги? Как я понимаю, ей должны были еще и выплатить вперед?

— С помощью сестры, которая давно работает с Вардами, Надежда устроилась проституткой.

— Что-то не сходится, — Майкл улыбнулся. — Проституткам столько не платят, чтобы хватило на лечение детей.

— Это зависит от клиентов. Она должна была работать с Вардами.

— Не знал, что Варды пользуются услугами проституток!

— В Аль-Ришаде — это запрещено законом. Но когда работают в метрополиях, всякое бывает. Хотя я лично не считаю это нормальным. Кстати, поскольку скрыть эту информацию не удастся, это сильно нам повредит в глазах обычных людей?

— Вам — это вы Вардов имеете в виду? Не думаю. Скорее наоборот, это покажет, что Варды — тоже люди, хотя бы и в таком пикантном вопросе.

— Хорошо. Я сначала сильно испугался, что это нам навредит. Но потом пришел к такому же выводу. Дальше все произошло просто. Во время встречи с клиентом, у Надежды началось кровотечение — «жучок» пропорол стенку влагалища.

— Хорошее они местечко для него нашли!

— Прекрасное, если бы не случайность, ни сама Надежда, ни кто-нибудь другой, его бы не обнаружили. Надежда попала в больницу и получила обвинение в шпионаже против Аль-Ришада.

— Начинаю понимать, как ее довели до такого состояния.

— Ее пытали, точнее, поскольку все говорило о том, что она — зомбированная личность, врач пытался снять блокировку с дополнительных уровней психики. В ее тело было передано большее количество энергии, а так как никаких дополнительных уровней у Надежды не было, нервная система просто разрушилась.

— А как удалось найти детей?

— После того, как возникли сомнения, что она зомби и вызвали меня, стали детально проверять ее рассказ. Тогда и отыскали детей. Хотя русские считали, что все дети уничтожены. На следующий день, после того, как Надежда покинула деревню, бомбежкой с воздуха дома были разрушены. Один ребенок оказался Вардом. Он почувствовал опасность и увел детей в лес незадолго до бомбежки. Там мы их и отыскали. Остальное вы знаете. Надежда после операции находится в очень тяжелом состоянии. Инвалидность ей обеспечена, даже если выживет. Дети сейчас в инфекционном отделении. Должны выжить. Но понятия не имею, что с ними делать потом.

— А что по поводу этой истории говорят русские?

— Ничего. Пытаются «найти виновных».

— Ага. Ну, это как всегда. Не найдут.

— Вы всерьез считаете, в США ситуация лучше?

— А разве нет?

— На мой взгляд, ничуть. С вашими многомиллионными заработками, Майкл, у вас нет проблемы оплатить лечение. Но вот более 50 % американцев, не имеющих медицинских страховок, — в тяжелейшем положении.

— Экстренная помощь оказывается бесплатно…

— Это если будут места в госпитале. Вообще, ваше дорогостоящее и далеко не идеальное медобслуживание…

— Где вы видели идеальное, Советник? Медицина все время дорожает. А общество не может тратить весь бюджет на лечение больных. Согласитесь, есть и другие проблемы. Поэтому те, кто имеют возможность, должны оплачивать хотя бы часть своих медицинских расходов. Мы не понимаем, как Аль-Ришад справляется с такой ношей. Но омоложение «для всех» — и у вас недостижимая мечта.

— Потому что мы не считаем возможным бесконечно продлять жизнь бездельникам. Пока, если человек работал, он вполне мог оплатить омоложение.

— А если не мог по каким-то причинам? Должен умирать. И лечение у вас также не бесплатное. Во всяком случае, для нас, иностранцев. Это один из самых крупных источников дохода Аль-Ришада.

— У Аль-Ришада много разных источников. Но я пригласил вас сюда не для обсуждения проблем здравоохранения Аль-Ришада. Нам нужна ваша помощь. Количество зон эпидемиологических бедствий растет. Эффективных лекарств нет. И у нас мало времени. Вымирание землян как вида, началось. Могут вам помочь уже отснятые материалы или нужно будет переснимать?

— Об этом даже нет речи — не переснимать! То, что я увидел — просто ужасно. Если вы покажете это в таком виде — кроме дикой паники ничего не получите! Вы хотите панику?

— Нет, мы хотим спокойствия, и — вернуть Креила ван Рейна.

— А я могу узнать: зачем он так нужен?

— Мы не можем разработать без его помощи препараты для лечения людей.

— Но я думал, препараты разрабатываются все время!

— Это не те препараты. Они не лечат причину. Более того, поделюсь с вами совершенно секретной информацией. Мы пытались запросить помощь Совета Галактики. Нам ответили отказом.

— Но раньше? Помогали?

— Раньше была другая ситуация. Аолла ван Вандерлит всегда была на Дорне и настаивала на оказании нам помощи. А теперь — она вышла из игры. Второе сам Креил ван Рейн помог очень многим цивилизациям. Нам отказали именно потому, из-за чего раньше помогали. Мы потеряли поддержку Аоллы ван Вандерлит и Креила ван Рейна и — проиграли.

— Итак — мы сидим в большом дерьме. — Майкл механически стучал пальцами по мягкому подлокотнику кресла, явно не замечая этого. Он продумывал шоу. Самое грандиозное шоу за всю историю человечества и с самой высокой ставкой — выживание землян как вида. — Ну что же. Я попробую. Много не обещаю, но сделаю все мыслимое и не мыслимое. — Он снова задумался, проигрывая в мозгу, как нужно все обставить, кого пригласить.

— Ваш гонорар? Можете назначить, сколько хотите.

— Гонорар? — Майкл улыбнулся. — Послушайте, Советник. Расходы, конечно, будут и большие. А вот гонорар, если все получится — это и будет самый большой гонорар. А если нет, мы все умрем, даже телепаты?

— Мы попытаемся телепатов спасти.

— Итак, 5 миллионов человек, из них часть будет к тому времени неизлечима больна. Я не хотел бы выжить, Советник. Кому будет нужен даже самый гениальный телеведущий? Вы подумали об этом?

— Как знаете. Сколько вам нужно времени на подготовку?

— Не меньше месяца- полтора. Вы понимаете, что придется делать разные передачи? На всех основных языках Земли? И с сюжетами, наиболее убедительными, с учетом менталитета конкретной нации? Сюжет с Надеждой Вороновой, если его хорошо обработать, подойдет для славянского направления. Для американцев — нужно что-то другое. Так что работы будет полно. Для этого нужно нанять профессиональную команду. Мое условие — я сам нанимаю людей. Собирать придется по всей Земле. У всех, кого я хочу занять, наверняка контракты. Готовьтесь выплатить неустойки. Теперь, мне не нравится ваша идея многочисленных репортажей. Сначала — должен быть мощный удар по мозгам. Потом можно докрутить, напоминать почаще, чтобы не забывалось. Все уже и так понимают, что что-то не так. Уж больно много умирают! Вот мы и объясним, что происходит. Вы понимаете, в данной ситуации главное — не перегнуть. Мы же не ужастик готовим, а рассказ о реальной жизни. Чуть-чуть не рассчитать и начнется паника. Помимо телевизионщиков и операторов, мне понадобится команда профессиональных психологов. Тоже из разных стран. Скажите — не для эфира, сколько у нас времени?

— Несколько лет. Всего несколько лет.

— Весело… Вам интересно мое профессиональное мнение?

— Конечно.

— Наверное, можно договориться и устроить грандиозное голосование. Если все правильно рассчитать, через пару месяцев вы будете иметь мнение всех землян о необходимости возвращения Советника Креила на Землю. Это возможно?

— Трудно сказать. Нужна консультация с главами стран. Попытаться можно.

— Я к чему это предлагаю. Если каждый житель Земли выскажется за его возвращение, потом будет невероятно сложно попытаться его выслать снова. А ведь согласитесь — это возможно, даже более чем возможно. Итак, подытожим. Я готовлю одно большое шоу с показом того, что творится на Земле, с участием конкретных пострадавших. Истории такого рода имеют невероятно сильное воздействие на психику людей. Постарайтесь, чтобы ваша Надежда Воронова осталась жива. Иначе, ее историю невозможно будет использовать и придется искать другой сюжет, а это — лишнее время. Наша цель, чтобы все осознали возможность спасения и приняли помощь. Для этого нам нужны счастливые концовки. Обязательно счастливые. Так как мой план?

— Надеюсь, это то, что нужно. Я, к сожалению, могу дать вам только деньги и людей.

— Это немало, Советник, очень немало. Ну что же. За работу? — Майкл поднялся, протягивая руку Строггорну. — Контракт пошлите моему агенту.

* * *

Прошло почти три месяца, в течении которых Майкл Уитмен не появлялся. Хотя Строггорн знал, что работа по подготовке шоу идет во всю. Хотя бы потому, что на его создание уже было истрачено несколько миллиардов долларов.

Майкл Уитмен привлек к работе лучших тележурналистов мира. Профессионал высочайшего класса, он хорошо понимал: то, что однозначно убедительно для американцев, может показаться откровенно неискренним и надуманным европейцам или китайцам. Именно по этой причине Майклу пришлось собрать суперинтернациональную команду, где тележурналист каждой страны отвечал за свой собственный кусок программы. Параллельно велись съемки в различных уголках мира, в зонах эпидемий и обычной, но ставшей такой непростой, жизни людей. Отснятый материал после монтажа проверялся группой психологов, которые выносили окончательный приговор, что можно оставить, что переснять, а что безжалостно выбросить.

Перед запуском программы, Майкл Уитмен снова встретился с Советником Строггорном.

— Итак, Советник, — объяснял Майкл, — мы постараемся уложиться в 24 часа. Сутки непрерывного показа. Это достаточно, чтобы получить нужный эффект. Потом, еще в течении по крайней мере месяца, мы будем подогревать публику отдельными репортажами. Вы хотите предварительно просмотреть нашу работу?

— Смысл? Это же «живое шоу»? Вы будете на ходу подстраиваться под настроение людей?

— Для этого мне и понадобилось нанять такое количество высококлассных тележурналистов. Передача будет транслироваться на всех основных языках Земли. И не в переводе с английского, а вестись ведущими — носителями языка. Это очень важно, чтобы не было языкового барьера между ведущими и зрителями.

— Серьезная работа, Майкл! — восхищенно заметил Строггорн.

— Старались, — Майкл улыбнулся. — В принципе через два-три дня все будет готово. У нас уже заключены контракты с ведущими телекомпаниями мира. Каналов для вещания достаточно. Назначайте только день.

— Ну что ж, давайте начнем в пятницу вечером.

— А я бы начал во вторник.

— Почему?

— Нам будет легче понять реакцию людей. Если начнут останавливаться предприятия, потому что все смотрят, значит, мы достигли своей цели. Земля — смотрит и понимает, что это — самое важное. А работа, и все остальное — подождет.

— Логично. Тогда вторник, вечером. Ты постарайся отдохнуть, — добавил Строггорн, еще раз посмотрев на измученное бессонницей лицо тележурналиста.

— Мне тут один наш оператор, из русских, сказал — на том свете отдохнем. А на этом — нам нужно работать.

* * *

— Сегодня вечером с вами Майкл Уитмен…

— Сегодня вечером с вами Сергей Ковалев. Эта программа спонсируется Правительством Земли…

— Сегодня вечером с вами Ли Сао. Эта передача спонсируется Правительством Земли. Пришла пора рассказать правду, какой бы горькой она не была.

— …Наконец, дорогие мои соотечественники… вы должны понять…

— … в какой заднице…

— … в каком дерьме…

— …в какой дыре…

— …мы все оказались…

— …И если вы хотите выжить…

— … спасти себя и близких…

— …остаться до конца людьми…

— …оставайтесь с нами сейчас…

— …смотрите наш канал…

— …подумайте, стоит ли выключать телевизор?..

Строггорн с Линганом сидели в огромном зале, все стены которого были заполнены экранами телекомов. С самого начала каждый вариант передачи становился все более национально-специфичным. Для каждого канала телеведущие использовали свои собственные сюжеты, рассчитанные на восприятие людей определенной культуры.

* * *

— Какая сумасшедшая работа, Строггорн! — восхищенно заметил Линган. Как они управились за три месяца?

— Я разрешил им тратить столько денег, сколько нужно. Этот проект стоит миллиарды долларов.

— Небольшая цена за спасение людей.

— Часть тележурналистов отказались от гонораров. Даже американцы.

— Все равно, если получится, нужно оплатить.

— Поэтому они и не хотят оплаты. Ставка много больше, чем деньги. Если человек этого не понимает, он не может вести эту передачу.

— Ты знаешь, мне становится немного страшно. А если им не удастся изменить общественное мнение?

— Тогда с чистой совестью готовим Вардов покинуть Землю.

— Неужели? — Линган насмешливо поглядел на Строггорна. — Ты же знаешь, что мы останемся до конца. Как бы долго это не длилось и как бы тяжело нам не было.

— Несколько лет, Линган. На самом деле у нас есть всего несколько лет, чтобы что-то изменить. Потом генетические изменения станут необратимыми.

— Неужели ничего нельзя будет сделать?

— Для отдельного человека — можно. Но спасти цивилизацию — нельзя. В конце шоу телеведущие объяснят, как мы планируем лечить людей. Ты понимаешь, что у Земли нет и не будет столько врачей, чтобы индивидуально лечить каждого человека?

— И что предлагают эксперты? — нахмурился Линган.

— Разбить на группы все население Земли по основным типам генетических патологий. Совершенно очевидно, в одной и той же местности у нас одни и те же проблемы. Это позволяет рассылать препараты по почте и дополнительно по местным каналам телевидения объяснять, как их правильно использовать.

— И все население займется самолечением? — раздраженно спросил Линган.

— Другого выхода нет. Это единственный способ лечить сразу всех.

— Чем дальше мы движемся, тем хуже становится. Это на самом деле ведь не лечение, а только способ замедлить умирание?

— Какая принципиальная разница, Линган? Тысячелетиями, земная медицина ничего не могла вылечить, а только слегка облегчала страдания людей.

— Ну, в прошлом веке были изобретены антибиотики. Спасли немало народу.

— И вывели микроорганизмы в миллионы раз опаснее. Что мы теперь и расхлебываем. Ты же знаешь, даже если бы никакой флуктуации не было, на Земле бы все равно существовала реальная опасность вымирания людей?

— Креил что-то объяснял про соотношение скорости разработки новых препаратов и изменчивости вирусов.

— А там не одни вирусы. Грибки, простейшие, полно всякой дряни. Теперь, мы столкнулись с ужасающе низкой квалификацией врачей. Тебя ужасает лечение по телекому, а иной врач с дипломом хуже телеведущего!

— Это ты про Аль-Ришад говоришь?

— Про остальную часть Земли. Хотя, с тех пор, как мы снизили после флуктуации требования к качеству лечения — и в Аль-Ришаде все совсем не так хорошо, как кажется. Подумай сам. Диагностика и медицинские технологии все время усложняются. Появляются новые болезни. Это как минимум означает, что врач должен все время учиться. А когда он будет в таком случае работать? Да и личная жизнь, она должна быть у человека? С другой стороны, много ли на Земле рождается людей с нужным уровнем интеллекта? Ведь подобные требования — все время умнеть, — предъявляют и другие профессии. Если проанализировать последние тридцать лет, качество жизни людей в целом по Земле снизилось. Хотя, казалось бы, технически мы ушли вперед невероятно.

— А от чего это происходит?

— От людской глупости, Линган. Когда большая часть людей занималась сельским хозяйством, было не так важно, способны ли они мыслить. Зато, когда в прошлом веке начался бурный технический прогресс, да еще сразу во всех областях! Очень быстро выяснилось, что умных людей на Земле недостаточно. У нас не просто не хватает врачей. Также не хватает хороших специалистов во всех областях. И никто понятия не имеет, как можно изменить ситуацию. Биологически эволюцию людей все больше и больше отстает от технической. Этот «феномен техногенных цивилизаций» хорошо известен в нашей Галактике. Взрывное развитие цивилизаций этого типа и такой же быстрый закат. Конкретные причины могут быть различными, но мое мнение — это разрыв биологии и техники. Когда он становится слишком большим, цивилизация гибнет.

— Ты хочешь сказать, что если бы не вмешательство Аль-Ришад, земная цивилизация была бы обречена?

— Что такое Аль-Ришад, Линган? Это государство, в которое изначально собрали со всего мира лучших представителей Земли. Или я не прав? Я читал архивы. Так, для примера. Елен Горднер, англичанка по происхождению, один из известнейших биологов мира, была выкрадена из реальности и перенесена в Аль-Ришад. Родила здесь восьмерых детей. Насколько я помню, все они положили начало целым новым отраслям науки.

— В реальности у нее бы не было детей вообще. Потому что ее волновала исключительно карьера.

— Вот видишь! Это просто парадокс какой- то! Чем умнее люди, тем меньше они рожают детей! О каком естественном прогрессе может идти речь? Итак, вы с Лао забрали в Аль-Ришад, скажу грубо, прекрасный генетический материал. И скрестили его с превосходным физическим! Что в нормальных условиях было бы невозможно. Ни за что бы Елен Горднер не вышла замуж за Рогмунда! Он был настоящим чудовищем и по своей жестокости во много раз превосходил тебя, Линган.

— Настоящий воин! — вспыхнул Линган. — Он не раз спасал мне жизнь.

— Про то и говорю! Прекрасный физический материал. А дальше? Четыреста лет насильственной эволюции. Поначалу — чуть ли не принудительное скрещивание! Что это за законы такие — запрещающие или, наоборот, заставляющие, — иметь детей? Ты хоть понимаешь, что в Аль-Ришаде личной свободы вообще ни для кого не существовало? Если женщина не выходила замуж, ее все равно заставляли рожать! И как это объяснялось — в интересах спасения государства. А на самом деле? Аль-Ришад — инкубатор для ускорения земной эволюции!

— Именно это и позволяет нам сейчас оказывать помощь людям.

— Угу, — Строггорн кивнул на экраны телекомов, где телеведущие продолжали раскручивать шоу. — А они захотели бы этого? Если бы мы не заставили?

— Ты играешь с огнем, Строггорн! У Земли было только два пути погибнуть или принять путь ускоренной биологической эволюции. Сейчас, фактически, и делается этот выбор. Каждый человек волен решать для себя: принимать помощь Вардов со всеми вытекающими из этого последствиями, или умирать.

— Это — не выбор, Линган, — устало сказал Строггорн. — Это — полное его отсутствие. Именно это так меня огорчает. Что мы не можем предложить землянам ничего другого.

— Это жизнь не предлагает ничего другого, а не мы. Жизнь, которая может быть и вечна в рамках Вселенной, но не в рамках отдельной планеты. Моя цель — создать цивилизацию, для которой умирание родной планеты ничего не значит. Во Вселенной полно других планет. И Варды могут жить почти везде. Подумай об этом! Только в Солнечной системе мы могли бы наверняка заселить и Марс, и Юпитер, и Венеру! Если бы у нас было достаточно Вардов со способностью к регрессии!

— Или если бы мы нашли способ изменять тела обычных людей, — задумчиво продолжил Строггорн. Он вдруг на мгновение увидел возможное будущее земного содружества, с освоенными планетами Солнечной системы. Великое и прекрасное будущее цивилизации. — Какая идея, Линган!

— Не моя. Когда-то Креил размечтался об этом. Но сначала нам нужно выжить. Я думаю, понадобится не одно поколение землян, чтобы это стало возможным.

— Кто знает, Линг? А может и не нужно будет столько ждать?

— Посмотрим. Когда получим первые результаты?

— Утром. Нам сообщат, вышли ли люди на работу.

— Ну что ж, подождем, — сказал Линган и поудобнее устроился в своем любимом кресле.

* * *

Утром следующего дня стало ясно, что большая часть населения Земли на работу не явилась. Люди смотрели шоу, слушали мнения специалистов, ужасались материалам из зон эпидемиологических бедствий, и — думали, думали, думали.

«Паники нет», — докладывали Строггорну каждый час.

«Паники по-прежнему нет», — доложили ему по окончании шоу.

— Мы сделали все, что могли, Советник, — говорил охрипший Майкл Уитмен, главный организатор программы, с посеревшим лицом и красными от бессонницы глазами. — Что на Земле?

— Весь день не работали. Сколько людям нужно времени, чтобы после такого шока они вернулись к нормальной жизни? — спросил Строггорн, а сам подумал: «Если вернутся».

— Сутки еще, как минимум. Пошел отклик по всем каналам. Если у вас нет больше вопросов, я пойду спать. Валюсь с ног!

— Отдыхайте. Спасибо, — Строггорн откинулся в кресле и закрыл глаза. Сейчас каждые несколько минут ему сообщали о ситуации на Земле. Он знал, что все госпитали работали. И это были единственные места на Земле, где чувство долга оказалось сильнее страха.

А еще через сутки ситуации начала словно нехотя меняться. Люди возвращались на рабочие места! Измученные двухдневной бессонницей, страхом и отчаянием, они возвращались к «нормальной» жизни, которая теперь превратилась в бесконечную борьбу отдельного человека и всей цивилизации со смертью.

Земляне сделали свой выбор.

* * *

— Майкл, как ты считаешь, когда можно будет провести голосование, чтобы мы могли вернуть Креила на Землю? — спросил Строггорн телеведущего через несколько дней, когда ситуация стала ясной.

— Не спешите. Я понимаю, как это важно, но еще пару месяцев нужно подождать. Мы как раз дадим понять, что просто земным ученым не справиться. Ну, и теперь, когда каждый человек осознает, что происходит, намного легче добиться нужного решения.

— Значит, ты думаешь, еще пара месяцев? И все?

— Надеюсь, — Майкл широко улыбнулся. — Спасибо за гонорар. Полмиллиарда долларов. Совсем не плохо.

— Не отказываешься? — усмехнулся Строггорн.

— Теперь, когда будем жить? Ни за что! — рассмеялся Майкл.

— Мы выплатили хорошие гонорары всем телеведущим, — уже серьезно добавил Строггорн.

— Спасибо. Хорошая была работа, Советник. Очень хорошая. Дальше мы будем давать понемногу репортажи. Но теперь и другие телеагенства хотят в этом участвовать. Меня завалили предложениями.

— Хочешь уйти из проекта?

— Не сейчас. Когда Советник Креил вернется, тогда — посмотрим.

Строггорн подумал, что не ошибся в американце. Хотя найти среди тележурналистов профессионала и при этом, чтобы у него еще и были остатки совести — задачка поначалу показалась неразрешимой. Служба Безопасности проанализировала тысячи досье, прежде чем выбрала молодого, но уже достаточно известного тележурналиста.

— Я стал теперь знаменитостью, — все еще смеясь, сказал Майкл.

— Много больше. Ты вошел в историю.

— Правда? — Майкл сразу стал серьезным и помрачнел. — Я все время забываю, ради чего была эта передача, — виновато пояснил он. — Для меня это только невероятно сложная задачка.

— Это не важно. Главное, мы добились нашей цели. Земляне узнали правду о вымирании, но это не вызвало панику. И согласились принять нашу помощь.

— Самым сложным было получить интервью у специалистов Галактики. Они поначалу никак не могли понять, зачем нам это нужно. А когда пошел сюжет с Марбрадора, у меня в зале женщины такой визг подняли! Честно говоря, я жутко испугался в тот момент. Ну все, подумал! Угробили дело.

— Марбрадорцы не самое страшное. Это хоть в какие-то рамки лезет. Всего шесть конечностей. А вот когда я первый раз увидел Велиора, Эспер-Секретаря нашей Галактики, сам чуть от страха не умер. И как ты их успокоил?

— Никак. Что я мог сделать? Сами угомонились. Пожалуй, это был самый критический момент. Да еще сюжет с Надеждой Вороновой на русском канале. Мы-то сказали, что она поправляется. Ну народ и начал ее вопросами забрасывать. Никак не могли поверить, что она говорит правду. Смотрим — час, второй. Ведущий со мной связался, объясняет, что сейчас на нее перестанут действовать лекарства и Надя потеряет сознание. А он никак не может ее убрать из эфира. Хорошо, Андрей Поляков вмешался. Прошел к микрофону и так просто сказал, что Надежда устала. И если публика хочет, он, как один из участников событий, может продолжить. Вы не скажете, Советник, что решено с детьми? Нас во время передачи спрашивали?

— Отправим после лечения в одно место. Правительство Земли создает сеть специальных заведений для детей, потерявших родителей. Как ты понимаешь, таких будет немало.

— Их и всегда было не мало. А Надежда?

— Будет работать воспитателем. Решением суда ей передали опеку над детьми и предоставили пожизненное обеспечение.

— Как хорошо!

— Особо хорошего нет, Майкл. Потому что вылечить мы ее не смогли. Это означает — вся жизнь теперь на лекарствах.

— Так вы же сами говорите, это ждет всех нас?

— Но у многих будет надежда, что когда-нибудь это закончится. А для Нади — никогда.

— Невозможно спасти всех, Советник.

— Это так. Но от этого не легче.

6

Космос. Клиника Роттербрадов

Странная бесконечная равнина с сиреневатым отливом от низкого ирреального солнца, могучие деревья, скрученные в плотные спирали, прижимающиеся к поверхности планеты, в стремлении противостоять беспощадному, все сметающему на своем пути, урагану.

Аолла вопросительно подняла голову, пытаясь увидеть существо с такой странной телепатемой.

— Кто эта женщина, Нигль-И? — существо, отдаленно напоминающее человека — по крайней мере, у него было две руки и две ноги, — стояло напротив палаты, наблюдая за Аоллой сквозь прозрачную с этой стороны коридора стену.

— Аолла ван Вандерлит, с Земли. Там у них какой-то жуткий номер планеты, не упомнишь. Но я думаю, вы знаете, где это.

— Еще бы! Сколько из-за этого было проблем! С кем она здесь? Муж? Я, кажется, слышал ее историю с Президентом Дорна. Это о ней?

— О ней. Она долго жила там. Пытались уговорить дорнцев помочь землянам во время прохождения флуктуации.

— И как теперь на Земле?

— Учитывая, что Советник Креил ван Рейн здесь, не думаю, чтобы было хорошо.

— Так это Советник Креил ван Рейн? Что с ним?

— Очень давняя история с серьезными для него последствиями. Кстати, я хотел попросить вас, если увидите Странницу…

— Я тебя понял, но вряд ли скоро ее увижу. Ты же знаешь, никак не скажу, чтобы мы были теплыми родственниками. Если увижу, сообщу, что нужна ее помощь. А в чем проблема?

— Нужно разрешение Совета Вселенной.

— Так серьезно? Вряд ли дадут, даже такому специалисту как он. Так он теперь муж Аоллы? Ты не ответил мне, Нигль-И?

— Нет-нет. Он не муж. Когда-то был, достаточно давно.

— И были дети?

— Нет. С детьми у нее одни проблемы.

— А от других мужчин?

— От мужа есть дочь, Лейла.

— Та самая?

— Та самая, — Нигль-И рассмеялся. — Вы очень дотошны в своих расспросах.

— Значит Аолла сейчас замужем. И где же муж?

— На Земле. Там очень веселая ситуация.

— И при этом они позволили себе выслать такого специалиста, как Креил ван Рейн? Мне сдается, эта планетка все-таки вымрет.

— Может быть. В настоящий момент нет ни одного другого специалиста-генетика, который бы согласился помогать им. Всех взбесила история с его высылкой.

— Земляне знают об этом?

— Понятия не имею. Какое нам до этого дело? Мы и так сделали все возможное, чтобы им помочь. В конце концов, если цивилизация не хочет выжить, то может погибать.

— Мне когда-то рассказывали, что после таких флуктуаций на планетах начинались страшные эпидемии. Это так?

— Абсолютно точно. Именно поэтому важно как можно быстрее разработать общую теорию изменений. Это ведь касается всего живого на планете, точнее того живого, что осталось.

— Каков прогноз для Креила ван Рейна?

— Если не получим разрешение Совета Вселенной, чуть больше года.

— Жаль потерять такого специалиста. Я постараюсь помочь. Но мне, тем не менее, непонятно, почему Аолла полетела с ним? Это и для самых близких людей очень тяжело? А здесь? Он ей никто. И потом. Она любит своего мужа?

— Кто же это знает? Правда, ее состояние меня беспокоит. Когда-то, еще на Дорне она получила одну отвратительную зависимость. Строго говоря, ей нельзя быть одной.

— ???

— Ей нужен мужчина. А я могу предложить ей только лекарства.

— Нигль-И, можно вопрос? Аолла, я слышал, она сохраняет свою красоту даже в других обликах. Это верно?

— Абсолютно. Но нам не с чем сравнивать. Только Дорн и Дирренг.

— Вполне достаточно. Ты бы разрешил мне поужинать с ней?

— Почему вы спрашиваете моего разрешения?

— На всякий случай — Существо улыбнулось. — Только сначала ты расскажешь мне немного о землянах.

Бесконечная сиреневая равнина стала удаляться, и Аолла, успокоившись, вернулась к привычному теперь для нее состоянию полузабытья.

* * *

Аолла не знала, сколько времени прошло, наверное, больше месяца по земному счету, когда в один из дней Нигль-И забрал Креила. Они что-то придумали, и может быть удастся вывести Советника из комы, — так объяснил Нигль-И. После этих объяснений потянулись еще более утомительные дни, потому что теперь Аолле заняться было абсолютно нечем. Она бесцельно слонялась по коридорам клиники, почти досконально изучив доступный ей сектор.

В один из таких дней, вернувшись к себе в комнаты, она обнаружила мужчину, который повернулся на звук ее шагов.

— Кто вы? — Она сразу напряглась от весьма неожиданного визита, прикинув, что он никак не может быть человеком, несмотря на невероятное внешнее сходство с людьми. Аолла подумала, что в толпе людей его бы было невозможно отличить, и только затушеванная, почему-то ей сразу пришло в голову — неестественная или неродная? — телепатема, — могла выдать в нем нечеловека. — Кто вы? — существо молчало, и ей пришлось повторить свой вопрос.

— Это имеет значение? — Мужчина улыбнулся, а Аолла внутренне вздрогнула. Она сразу подумала о своей болезни и о том, чем может кончиться встреча со столь похожим на человека существом.

Она еще раз оглядела его: невысокого роста, может быть выше ее всего на голову, с мягкими длинными до плеч, светлыми волосами, ничуть не придававшими ему женственности, в плотно облегающей тело одежде, похожей на римскую тунику; странно-обычное мужественное лицо, нос слегка с горбинкой и невероятная сила, исходившая от существа. От его пристального взгляда серых глаз, — так хозяин мог бы смотреть на свою вещь, — Аолла вздрогнула и внутренне собралась. Эта встреча таила угрозу, а как бы плохо она себя не чувствовала, опасность придавала силы.

— Я требую, чтобы вы назвали себя! — насколько возможно жестко сказала она.

— Мне почему — то казалось — мы поладим. — Мужчина слегка наклонил голову, а его взгляд хозяина при этом смягчился, став просящим.

«Кажется, я влипла!» — внутри блоков подумала Аолла, неожиданно для себя осознав, что у нее пропало всякое желание выяснять, кто это существо и откуда.

— Я не хочу вам ничего плохого, — сказал мужчина.

— Вы думаете, у нас одинаковое понимание плохого?

— Надеюсь. Я хотел бы просить вас поужинать со мной.

— А что вы едите?

— Вас интересуют названия блюд или по существу?

— По существу.

— Я — вегетарианец. На моей планете никогда не ели животных. Я ответил на ваш вопрос?

— Ответили. Если это так, я, пожалуй, соглашусь. — Аолла расслабилась. Чувство опасности куда-то испарилось, хотя существо так и не назвало себя. В конце концов, всем было известно, что вегетарианцы никогда не отличаются повышенной агрессивностью.

* * *

Мужчина вел ее коридорами клиники, выбирая проход через Трехмерность. Потом они пересекли еще один коридор, а когда шлюз закрылся, Аолла смогла снова вернуться к земному облику.

— Куда вы меня привели? — Она подумала, что это похоже на переход в пристыкованный корабль.

— На мой корабль.

— Никогда бы не подумала, что вы дышите земным воздухом!

— Это для вас! — мужчина рассмеялся. — Идемте, не бойтесь, я не собираюсь вас украсть!

— Как вам это пришло в голову? Наверняка здесь знают, кто вы. Так что похищение исключается! — Аолла воспринимала все как шутку.

— А вам бы этого хотелось?

— Может быть, может быть, — продолжала подыгрывать она существу. Жаль, что у меня есть некоторые обязательства перед моим другом…

— Креилом ван Рейном?

— Вы и его знаете? Кто это столько наболтал о нас? Не Нигль-И случайно?

— А он такой болтливый? — Мужчина опять рассмеялся.

Аолле так давно было плохо, что сейчас радовала малейшая возможность расслабиться.

Пройдя несколько коридоров, они очутились в огромной комнате, с тщательно расставленной земной мебелью. Посередине стоял необъятный стол, заставленный бесчисленными тарелками и тарелочками, как показалось Аолле — с земными фруктами, овощами и всевозможными салатами.

— Это что, с Земли? — у нее начинало все путаться в голове: корабль с земной атмосферой, существо, до мельчайших деталей похожее на человека, теперь еще земная обстановка и еда… Она просто не знала, что можно подумать обо всем этом.

— Нет, конечно. Я кое-что посмотрел о Земле и немного помоделировал. Только не знаю, что получилось?

— Получилось? — Аолла в изумлении обходила помещение. Подделка, если существо не обманывало, была идеальной. Она ощупала поверхность предметов дерево или пластик. Инкрустация — казалось, она где-то встречала такой стиль в антикварных магазинах. — Кто вы? — спросила она, настойчиво посмотрев ему в глаза. — Вы должны быть очень могущественны, если так легко можете обращаться с Многомерностью?

— Не преувеличивайте, Аолла. — Существо улыбнулось. — Давайте лучше сядем за стол. Я не уверен, что это для вас будет так же вкусно, как красиво.

Аолла нерешительно взяла клубничину и осторожно откусила кусочек: на вкус это была самая обычная клубника. «Ни за что бы не догадалась, что это синтез!» — подумала она внутри блоков. Аппетит, тем не менее, был разбужен, тем более что еда в клинике Роттербрадов не отличалась разнообразием. Она не спеша принялась уничтожать одну тарелку за другой, на время забыв о существе, которое почти не ело, а только наблюдало за ней.

— Не бойтесь, мне не будет плохо. — Аолле показалось, что лицо мужчины обеспокоено. — Я всегда много ем. Вам оставить? — Она подумала, что все-таки это может быть совсем неприлично уничтожить всю еду одной.

— Для меня земная еда, если честно, не кажется вкусной.

— Правда? Почему?

— Слишком жесткая. Не привык к такой жесткой пище.

— Понятно. Я жила много лет на Дорне, и, хотя я землянка, первое время на Земле тоже приходилось привыкать к еде. На Дорне еда больше напоминает желе.

— Они же настоящие вегетарианцы!

— Намекаете, что я — не настоящая? — Обиделась Аолла. — Большую часть моей жизни — сотни лет, — я не ем мяса!

— Извините, я совсем не хотел вас обидеть.

Она вдруг ощутила себя совершенно наевшейся и еще — ее клонило в сон.

«Все — таки переела!» — с огорчением подумала Аолла, засыпая, не в силах заставить себя раскрыть глаза.

* * *

За окном было совсем темно, тихо шелестел дождь. Аолла проснулась на огромной двуспальной кровати, почему- то лежа на животе. Она повернула голову, успев заметить шикарную обстановку спальни, и встретила пристальный взгляд мужчины, сидящего в кресле, рядом с кроватью и неотрывно смотрящего на ее обнаженную спину. От его взгляда мурашки пробежали у нее по коже. Мужчина не пошевелился, только его взгляд стал молящим.

— Что вы хотите? — Она с удивлением поняла, что не испытывает никакого страха, только тело от его взгляда мелко задрожало, почти мгновенно возбуждаясь.

«Я с ума сошла!» — подумала Аолла, не имея ни сил, ни желания сопротивляться тому, что произошло дальше и сколько бы ни пыталась она потом проанализировать тот день — все сливалась в нежности и наслаждении.

…Бесконечный океан, странно-сиреневого цвета, с вздымающимися огромными волнами. Порывы ураганного ветра легко перемещают непокорные массы воды. А на одной из них замерла жемчужная снежинка, легкая и невесомая…

…Безумная стихия звезды проносится под огромным существом. Его тень скользит, отражаясь в огненной поверхности плазменного моря… Существо сворачивает свои распластанные края-крылья, закрывая защитным куполом крохотную фигурку Аоллы, в красном обегающем платье…

…Сияющий Каньон на Дорне, пронизанный щупальцами энергии. Черная, с горящими молниями на крыльях, фигура незнакомого дорнца несет Аоллу, почему-то в своем земном облике, на своей спине… Энергия обнимает их тела, захлестывает, заставляет стонать каждую клеточку непокорного тела…

…Песчаный пляж земного моря. Шторм разбивает волны об оголенные скалы. Аолла видит мужчину над собой, чувствует привкус соли на губах. Она закрывает глаза — такой же шторм в голове незнакомца, ревет, стонет, разрывает внутренности наслаждением…

Она помнила напряженное, покрытое капельками пота, лицо мужчины, когда она слегка выходила из тумана наслаждения. И в этот момент ей казалось, что он сдерживает себя. В один из таких раз она прямо спросила его об этом. Он только улыбнулся, словно сквозь боль.

— Я не могу делать с тобой то, что хотел бы и вынужден контролировать себя, — просто пояснил он.

— А что вы хотели бы? — Она подумала о Слиянии и что, конечно, это было невозможно.

Мужчина снова улыбнулся.

— Зачем вам это знать? Я просто хочу вам немного помочь…

— Помочь? Вы знали о моей болезни? — Если бы она знала об этом раньше, скорее всего, ничего бы не было, а теперь это уже не имело значения. Слишком много месяцев ей было плохо и сейчас хотелось хотя бы на короткое время забыть обо всем.

Потом она помнила, как очнулась от того, что какой-то незнакомый мужчина склонился над ней, прося выпить что-то из чашки, а она, спросонья, все никак не могла понять, что ему нужно и кто это.

— Это врач, ты не бойся, — пояснил ей тот, с кем она была все время.

— Зачем это? — Аолла пыталась понять.

— Успокаивающее. Выпей, не бойся.

После лекарства она уснула и кошмар, который видела в том сне, почему-то намертво отпечатался в ее памяти.

Ей снилась операционная, похожая на земную и в то же время — не похожая, потому что свет был не такой, как в земных. А потом она увидела врача и спросила, что он с ней делает. Тот еще не успел ей ответить, как она знала: он делал аборт, потому что она ждала ребенка от существа, с которым была. Она дико закричала: «Нет! Не убивайте!» — и очнулась действительно в операционной.

Мужчина держал ее за руку и беспокойно всматривался в ее глаза.

— Что происходит? — Она почувствовала, что перестает понимать, где реальность, а где сон. — Что вы делаете? — Врач прекратил манипуляции, как только она очнулась.

— Врач только предпримет меры, чтобы ты не забеременела, — пояснил мужчина.

— Это не нужно. — Она теперь пришла в себя и сразу вспомнила, что уже очень давно не может иметь детей.

— Пусть сделает как нужно. Это совсем не больно, — попросил мужчина.

— Ты знаешь. А я бы не отказалась иметь ребенка от тебя.

— Это печально, правда? Ребенок бы вырос без отца, на чуждой планете…

— Почему чуждой? Он бы был наполовину землянином?

— Разве Земля место, где можно растить… — мужчина резко оборвал фразу.

К ней подошел врач, снова с каким-то напитком, и в этот раз она безропотно выпила. Ей стало все равно, потому что, она это знала совершенно точно — у нее не могло быть детей в земном облике, а все остальное было неважно.

* * *

Аолла очнулась, не сразу поняв, где она и что происходит. Открыв глаза, она увидела свою ненавистную тюрьму-комнату, и первой мыслью было, что все просто приснилось. Но, повернув голову, она увидела странный кристалл, лежавший на тумбочке рядом с кроватью, и огромный букет нежно пахнущих роз.

Она растерянно села на кровати, скользнула еще раз взглядом по комнате. Потом взяла в руки кристалл. Тот ожил в руках. Возникло объемное изображение мужчины. Он мягко улыбнулся.

— Простите, что не попрощался с вами. Вы так сладко спали, просто не хотелось вас будить. Когда вы проснетесь, мой корабль будет далеко от Клиники Роттербрадов. Надеюсь, вы не будете жалеть, что поужинали со мной. Для меня это был один из самых больших дней в моей жизни и очень жаль, что встретились мы не в том месте и не в то время.

Изображение померкло, а Аоллу пронзило чувство дикой утраты. Это было так невыносимо больно, что она зарыдала в голос.

— Девочка, почему ты так горько плачешь? — мягкий голос Креила прервал ее плач. Аолла соскользнула с кровати и бегом влетела в его спальню.

— Когда тебя привезли? — Переживания о себе самой сразу улетучились из ее головы, как только она увидела беспомощно лежащего Креила, накрытого простыней. Ей показалось: — его тело под ней каким-то неестественным.

— Тебя не было. А потом — я уснул.

— Ты был один? — Она сразу начала укорять себя за то, что развлекалась и оставила его без ухода и поддержки. «Не в то время и не в том месте», повторились у нее в голове слова существа. — «Он прав. Сейчас не до того».

— Нигль-И был со мной. Только он не знал, куда ты ушла.

— Я ходила в гости к одному существу, — призналась Аолла, опустив глаза от пристального взгляда Креила.

— Это конечно хорошо, что тебе лучше, — через некоторое время сказал он. — Я не знаю только, как ты сможешь все объяснить Строггорну, детка.

— Почему я должна ему что-то объяснять? Какое его дело? — вспыхнула Аолла.

— Мне кажется, это не рядовая измена. И если так кажется мне, тем более так будет считать Строггорн.

— Ты думаешь, мне не следовало этого делать?

— Боюсь, что так. — Креил помолчал. — Что это было за существо?

— Я не знаю. — Это признание далось Аолле нелегко. Она с трудом теперь пыталась понять, почему так просто согласилась пойти с существом, о котором ничего не знала. — Мне было слишком долго плохо, Креил.

— Потому что я умираю или потому что ты больна?

— Не мучай меня! Я ничего не знаю! Я не знаю, почему пошла с ним. А самое страшное, был момент, что я была готова родить этому существу ребенка.

— Я думаю, оно оказывало на тебя психическое воздействие, — решил Креил.

— Не было никакого воздействия, — уверенно возразила Аолла. — Просто, в нем было что-то такое…Сила и беспомощность одновременно…Невозможно было отказать. Я не хочу, чтобы ты анализировал. Это только мое дело.

— Мне не нравится, что это существо заставило тебя страдать.

— Это не так. Оно помогло мне. А страдаю я, потому что на миг мне захотелось невозможного.

— Остаться с этим существом???

— Может быть. Не смотри так страшно на меня. Я пошутила. — Аолла вздохнула и попыталась улыбнуться.

Створки двери распахнулись, и вошел, улыбаясь, Нигль-И.

— Как я рад, Советник, что вам лучше!

— Нигль-И, — начал Креил, а Аолла попыталась прервать его, но он продолжал. — Аолла ходила в гости к какому- то существу. Но мы не знаем, кто это.

— Как же я смогу вам помочь? — удивленно спросил Нигль-И.

— Это существо покинуло несколько часов назад клинику. Я думаю, нет никакой проблемы определить хотя бы, из какой оно системы. Вы не можете не знать, какой корабль был пришвартован к клинике.

— Вы, конечно, правы, Советник. Если бы не одна проблема, — нахмурился Нигль-И. — В течение двух недель на территории клиники проходил Совет Вселенной. Это значит, что здесь находилось больше 10 тысяч кораблей и все они покинули ее пределы в течение последних нескольких часов. Вы хотите получить список их всех?

Креил задумался.

— Я тебе говорила, Креил. Это все бессмысленно. Правда… — Аолла задумалась. — Нигль-И, кто, кроме тебя, мог рассказать этому существу обо мне?

— Кто угодно. Здесь была делегация с Дорна. Да мало ли кто еще.

— Значит, ты думаешь, нам никак не узнать, кто это был?

— Боюсь, что так.

— А у тебя никто не расспрашивал обо мне? — продолжала допрос Аолла.

— Нет, — очень быстро ответил Нигль-И, только у Аоллы возникло чувство, что он врет. — Нам нужно заняться вами, Советник, — перевел разговор на другую тему Нигль-И.

Носилки с Креилом были доставлены в операционную. А когда с него сняли простыню, у Аоллы потемнело в глазах. Никакого нормального тела у Креила не было. А вместо этого было что-то сморщенное и ссохшееся, словно тело замученного голодом ребенка.

— Боже мой! Что вы с ним сделали?

— Успокойтесь, Аолла, — жестко прервал ее Нигль-И. — Я никогда не обещал вылечить Советника. Речь шла только о том, чтобы избавить его от мучений, причиняемых столь длительным умиранием.

— Да вы просто чудовище какое-то! Вы это помощью называете?

— Успокойтесь, Аолла, — повторил Нигль-И. — Вы несправедливы ко мне.

В операционную внесли странный костюм, воспроизводящий тело взрослого мужчины.

— Что это? — Аолла не могла понять, что собираются делать врачи.

— Мы сейчас оденем это на Креила ван Рейна. Этот костюм станет как бы его вторым телом.

— И что это даст?

— Увидите.

Костюм раскрылся посередине. Его уложили на операционный стол, а потом в него вложили беспомощного Креила. Костюм начал потихоньку затягиваться.

Когда он почти закрылся, Аолла почувствовала дикую боль, которую испытывал Креил.

— Это подключается аппаратура, — быстро пояснил Нигль-И, пытаясь уклониться от уничтожающего взгляда Аоллы. — Мы не властны что-либо сделать.

Аолла еще некоторое время слышала безумный крик Креила, а потом он затих. Внешне на операционном столе лежал обычный земной мужчина. Только тонкая полоска на шее могла показать, что это искусственное тело.

— Как себя чувствуете, Советник? — подошел к нему Нигль-И.

— Не знаю. — Креил попытался поднять руку, и с удивлением увидел, что та медленно, но подчинилась.

— Я думаю, вам понадобится не больше нескольких дней, чтобы привыкнуть, как управлять вашим новым телом.

— А как насчет еды? И как ходить в туалет?

— Как обычно. Это тело — полнофункционально. То есть вы можете все делать как обычно. Правда, мы не смогли добиться, чтобы вы дышали земной атмосферой. Но я не заметил, чтобы вас, Аолла, это сильно беспокоило.

— Это ерунда, — Аолла не знала, о чем еще спросить. — И он сможет ходить?

— Конечно. Ходить, сидеть, даже плавать, — улыбнулся Нигль-И.

— Где это он может плавать?

— А об этом я как раз собираюсь с вами поговорить. Вам теперь нет никакой необходимости оставаться в Клинике, я полагаю. Большего мы сделать не сможем.

— Как? — Аолла в ужасе посмотрела на Нигль-И. — Но нам некуда лететь!

— Я это знаю! Аолла! Почему вы так мерзко ко мне относитесь? Это все из-за дочери?

— Я тебе не доверяю, Нигль-И.

— И что мне сделать, чтобы вы начали доверять?

— Ничего. Ты ничего не можешь сделать.

— А я попытаюсь. — Нигль-И на секунду остановился. — Только давайте, вернемся в вашу палату, чтобы можно было спокойно поговорить.

Креила погрузили на носилки и доставили назад.

* * *

— У меня есть для вас, как я думаю, хорошее предложение, — начал Нигль-И.

— Если мы не можем здесь остаться, я не представляю, чем вы можете нам помочь, — с горечью сказала Аолла.

— Послушайте, что я задумал, — продолжал Нигль-И. — Как вы знаете, клиника Роттербрадов находится в синтетической Десятимерности. Это значит, что мы можем создавать на ее территории любые неживые объекты.

— Но это большой расход энергии, и я все равно не понимаю, как это может нам помочь.

— Не перебивайте, Аолла! Ради бога! — Нигль-И несколько секунд помолчал. — Так вот, я предлагаю создать в пределах зоны Клиники небольшую планету, с условиями, которые бы подходили Креилу и где бы он смог нормально жить.

— И мне хватит на это энергии? — вмешался в разговор Креил.

— Хватит. По крайней мере пока. Но никто не мешает вам работать и, пока вы работаете, у вас всегда хватит энергии оплатить поддержание планеты в работоспособном состоянии.

— Мне трудно представить… — Креил задумался. — Я что, действительно могу создать эту планету такой, как мне хочется? Я имею в виду деревья, траву…?

— Конечно! Вы можете полностью воспроизвести растительность, атмосферу и все, что захотите. Это не такой большой расход энергии как кажется.

— Аолла, — Креил почувствовал, как к горлу подступили слезы. — Я не знаю, что сказать, Нигль-И.

— Так вы принимаете это предложение?

— Конечно! Разве это можно не принять? И как скоро можно это сделать?

— Думаю завтра. Вам нужно привыкнуть к новому телу. А через недельку вы вполне сможете переехать.

Когда Нигль-И ушел, Креил и Аолла бесконечно спорили, как обустроить новый мир. И в конце концов, решили принять за основу Землю.

— Я создам луга, поля, леса! Девочка, ты не представляешь, как я счастлив! — Глаза Креила горели, и Аолла тоже ощутила себя счастливой. Очень давно им не было так хорошо, а сейчас была пусть небольшая, но надежда на лучшее.

Через сутки Креил начал моделировать планету. Он с таким нетерпением ждал этого, что Аолла полностью доверила ему обустроить новый мир, оставаясь молчаливым зрителем.

На экране все, что происходило, казалось просто игрой в сложный конструктор, но за первый день удалось создать только основную структуру планеты и разобраться с атмосферой.

— Теперь я понимаю, почему Богу понадобилось 7 дней, чтобы создать Землю, — устало говорил Креил Аолле, прежде чем заснуть. — Это не так просто, учесть воздушные течения, перемещения влаги на целой планете.

— Ты очень устал, Креил, — улыбаясь, говорила Аолла. — Отдохни. Завтра будет другой день.

— Ты знаешь, давно я не ждал с таким нетерпением утра. Это бывало только в детстве. Казалось, что завтра случится нечто удивительное, а потом, когда вырос, чаще ждал плохого.

— Спи, пожалуйста, спи.

Планета была закончена через 7 дней. Но когда капсула высадила Креила и Аоллу на ней, они еще долго не могли поверить в реальность ее существования. Планета была почти в 3 раза меньше Земли, но все равно им не хватило бы жизни обойти ее всю. Ее покрывали моря и леса. Были даже небольшие горы. Но она была мертвой планетой.

Никогда над ней не пролетали птицы, никогда не был слышен звук животных. Только бесконечная тишина, шелест листьев и негромкий плеск воды.

Они прошли через лес и перед ними открылся вид на старинный замок, который теперь становился их домом, и прекрасное озеро, лежащее перед ним.

— Вот мы и дома, — в мыслях Креила стояла бесконечная пелена дождя мыслеобраз печали, а у Аоллы щемило сердце.

— Очень красиво. — Она бы сделала все, только, чтобы утешить его.

— Красиво? — Он как-то странно посмотрел на нее и печально добавил. Наверное самая красивая могила за всю историю Земли.

7

Это был счастливый день. Сразу после подведения итогов голосования, Строггорн, Лао, Линган и Диггиррен собрались в зале гиперпространственной связи.

Техники колдовали над аппаратурой, настраивая и перенастраивая приборы, углубляясь все больше и больше в просторы Космоса.

Гиперпространственное Окно то оставалось абсолютно черным, то вдруг озарялось россыпью звезд, одна из которых неизбежно приближалась с огромной скоростью, а потом поспешно удалялась — это Гиперпространственная волна достигала одной из направляющих станций.

— Мы вышли на Дирренг, — сказал один из техников. И в такт его словам изображение зафиксировалось, показав просторное помещение и дирренган, сидящих полукругом на своеобразных «креслах». Для землян все дирренгане казались одинаково неотличимыми, лишенными какой — либо индивидуальности.

— Земля? — даже электронный переводчик смог передать в возгласе одного из дирренган удивление.

— Мы хотели бы говорить с Советником Креилом ван Рейном, — Линган начал переговоры.

— Но его у нас нет! — в голосе — растерянность.

— Как нет? — Линган нахмурился, не понимая.

— Уже несколько месяцев назад мы отправили его в Клинику Роттербрадов.

— Так. Хорошо. Спасибо. Мы сможем пройти до клиники сами или нужно просить помочь кого-то из инопланетян? — Линган мысленно задал вопрос технику.

— Спросите, если у дирренган есть прямая связь — это будет намного дешевле, чем проходить самим в обход.

— Вы не сможете нам помочь связаться с клиникой?

— Хорошо.

Снова в Окне замелькали лишь отсветы звезд, уже давно ничем не напоминавшие земное небо.

— Интересно, как далеко это от нас?

— Тысячи световых лет. Очень далеко, другая Галактика.

— Хорошо, что нас перебросили напрямую. Сколько мы тратим энергии?

— Почти половину земного производства.

— Ничего себе! Линган, а как связывалась Странница? Она же не расходовала столько энергии? — поинтересовался Строггорн.

— Это другое. У нее Мальгрум всегда был под рукой, на околосолнечной орбите. А он, если ты знаешь — садился на какую-нибудь звезду и забирал столько энергии, сколько нужно. С Дорном у нас связь напрямую. Одна передающая станция — здесь, другая — на Дорне. Ничего не тратим на перенастройки, перенаправления волны.

— Почему нельзя иметь прямую связь?

— Я как-то пытался в это вникнуть. Велиор объяснил — для прямой связи необходимо согласие двух сторон. Мы даже не входим в Галактический Совет. Поэтому прямые трассы для нас закрыты.

Клиника Роттербрадов возникла на экране в таком стремительном движении, что показалось — сейчас вывалится из Окна прямо в зал. Изображение на доли секунды исчезло, и на экране появилось огромное полупрозрачное существо. Снова словно кто-то провел мокрой кистью, — и возник зал — отражение того, в котором находились земляне. На «той» стороне стояло обыкновенное кресло, существо, сидящее в нем, слегка наклонило голову в знак приветствия.

— Нигль-И! — Линган сразу узнал его.

— Здравствуйте, Президент. Что-то случилось? — лицо Нигль-И ничего не выражало.

— Нам сказали, что Советник Креил ван Рейн — у вас. Мы бы хотели поговорить с ним.

— В клинике его нет.

— Но тогда… Где же он?

— Он был у нас, но теперь его здесь нет, — пояснил Нигль-И. — Он находится в другом месте.

«Черт бы побрал! Почему этот инопланетянин так уклончив?» — подумал Линган, но спросил мягко:

— Вы могли бы сказать, как с ним связаться?

— Конечно. Но я не уверен, что Советник Креил ван Рейн захочет говорить с вами, Президент.

— Понятно. И что вы предлагаете?

— Спросить Советника. — Нигль-И слегка пожал плечами, словно это разумелось само собой. Подождите несколько минут. — Он исчез с экрана и так больше не появился.

Через три минуты изображение резким скачком сменилось, словно вставили другой кадр. Кто-то вскрикнул от неожиданности и изумления: перед ними была другая Земля. Так же плыли легкие облака по бирюзовому небу. Листву слегка шевелил ветер, рябь бежала по прозрачной глади озера. Замок, точная неотличимая копия того, что находился на настоящей Земле был на объемном экране. Неестественным было только кресло, стоящее прямо на берегу озера, оно как-то выпадало из общей среды. Земляне услышали легкий всплеск, и из глубины озера показалась голова Аоллы. Она удивленно смотрела в сторону землян — экран висел прямо в воздухе, транслируя передачу. Человек вышел из-за кресла, и все узнали Креила ван Рейна. Он был в теплом махровом халате.

— Аолла, вылезай, у нас гости, — позвал он, но Аолла уже сама выходила на берег.

Линган бросил быстрый взгляд на Строггорна — Аолла была совершенно обнаженной, — но тот смотрел на все невозмутимо, как будто его это не касалось.

— Что случилось, земляне? — Креил сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Ты — здоров? — Изумлению Лингана не было предела.

— Не совсем.

— Но выглядишь вполне…

Креил слегка откинул голову и прищурил глаза.

— Выглядеть здоровым и быть им — разные вещи, Линган.

Аолла, надев халат, подошла к Креилу и положила руку на его плечо, невозмутимо поглядывая на экран.

— Так что случилось? — спросил Креил.

Линган переглянулся со Строггорном.

— Короче, ты можешь возвращаться.

— Да? — иронично-удивленно спросил Креил. — Но у меня совсем нет желания это делать.

— Так? — с нескрытой угрозой в голосе спросил Линган.

— Так. — Креил улыбнулся широко и откинулся в кресле. — Вы же видите, мне здесь совсем не плохо. — Он взял руку Аоллы и поднес к губам, демонстративно целуя.

Линган снова взглянул на Строггорна, пытаясь понять его реакцию на все это и пожалев, что тот находился сейчас в зале.

— Ладно, Аолла, сходи прогуляйся, я хотел бы поговорить с землянами один на один, — став серьезным, попросил Креил. Аолла послушно подняла полотенце и скрылась из поля зрения передающего экрана. — Рассказывайте, что у вас за ситуация и почему это вы решили меня вернуть? Неужели землянам так плохо, что уже готовы принять помощь нелюдя?

Линган быстро, все время помня о бешенном расходе энергии на передачу, объяснил, что ситуация, насколько это вообще возможно, стала благоприятной.

— Не знаю, не знаю, — выслушав его, сказал Креил. — То, что ты говоришь, не кажется мне убедительным. Пока люди умирают, они готовы терпеть меня на Земле, а как только станет чуть легче… Опять — неизвестно что. И зачем мне нужно идти на подобные унижения? Я предпочитаю провести остаток своей жизни здесь, в тишине, покое, и не думая, что завтра тебя выпроводят восвояси. Попросите другого специалиста. Пусть кто-нибудь поможет.

Линган нахмурился. Ему очень не хотелось сознаваться, что от других специалистов получен отказ, по причине безобразного отношения землян к Креилу ван Рейну.

— Они нам не помогут, — устало сказал он.

— Вот даже как? — протянул Креил. — Из-за меня?

— Из-за тебя.

— Я должен подумать.

— Мы с трудом смогли пробиться к тебе. Хотелось бы знать определенно, можем мы рассчитывать на твою помощь или нет?

— А разве вы оставляете мне другие варианты? — Креил несколько секунд размышлял. — Ну хорошо. Тогда я выдвину ряд условий. Первое, вы будете оплачивать мое пребывание на Земле, как инопланетному специалисту.

Линган обернулся к одному из техников, попросив быстро подсчитать, во сколько это обойдется за год, а, получив результат, сразу нахмурился.

— Креил, мы не сможем отдавать тебе половину Земной выработки энергии. Каким образом мы тогда будем производить лекарства?

— Можете не платить сразу. Растяните платеж.

— Тогда еще наши внуки будут тебе должны.

— Не хотите, как хотите. — Креил поднялся, собираясь уходить.

— Подожди. — У Лингана внутри закипал гнев, но он сдержал себя. Хорошо. Но я не могу принять такое решение единолично. Есть Совет Земли.

— Обсуждайте, когда надумаете, свяжетесь со мной.

— Какие еще будут условия?

Креил улыбнулся:

— У меня будет полно условий, но их я выскажу потом, когда вы решите, принимаете мою помощь или нет. До свидания. До скорого!

Изображение начало меркнуть, и через секунду техник сообщил, что связь с клиникой Роттербрадов потеряна.

* * *

— Советник! Можете думать что угодно, но я категорически против того, чтобы вы возвращались на Землю! — рассерженно сказал Нигль-И, прибывший к Креилу «в гости», как только узнал о просьбе землян.

Аолла ни разу не видела инопланетянина таким разгневанным и почему-то ей сразу стало не по себе.

— Чем это опасно, Нигль-И? — мягко спросила она. — У нас хорошие специалисты на Земле. Мы сможем, я думаю, если привезти нужную аппаратуру, оказать Креилу необходимую помощь.

— Дело не в той помощи, которую может оказать Земля, — расстроено объяснил инопланетянин. — Сам перелет… Сейчас Земля все еще находится в зоне прохождения флуктуации. Это означает, что обычные пути окажутся закрыты. Но при всех расчетах, — я уже считал, — как бы мы не летели, везде попадаем в высокие мерности пространства. Мое мнение, для вас, Креил, это сейчас почти смертельно. Слишком высок риск, что мы просто не довезем вас.

— А вы планировали лететь с нами? — удивленно спросила Аолла.

— Какие еще варианты? Или у землян уже есть свои межпланетные корабли?

— Нет, но я бы вполне могла вести корабль…

— А кто будет следить за Советником? Вы всерьез думаете, Аолла, что сможете управлять кораблем в переменной мерности пространства — а это большая часть пути, и оказывать Советнику медицинскую помощь, которая ему обязательно понадобится?

— Нигль-И, давайте на чистоту. Сколько мне осталось жить? — устало спросил Креил.

— Все было не так плохо. Я думал, что при том, как сейчас стабилизировалось ваше состояние, несколько лет в таких райских условиях, вполне реально. А там, глядишь, удалось бы доломать Совет Вселенной.

— Если лететь?

— Никто не знает. Если долетите — все равно сократите существенно свою жизнь. Да и состояние может стать таким, что работать вы не сможете.

— Нигль-И, послушайте, вы же хорошо знаете других специалистов, неужели и вправду никого не уговорить помочь?

— Помимо их нежелания, они еще и заняты. Когда освободятся — можно поговорить.

— Но будет ли тогда кого спасать на Земле? — закончил Креил.

— В этом и проблема. Земляне сами загнали себя в безвыходную ситуацию. И, честно говоря, я не понимаю, почему вы должны в прямом смысле слова отдать за них свою жизнь! В благодарность за то, что они вас выслали?

— Как это трудно объяснить вам, Нигль-И, — Креил закрыл глаза. — Так сложилось, что вся моя жизнь была посвящена только этому. Свой кусочек счастья у меня был, когда была жива моя жена. А потом — работа, работа, работа… Будь она проклята. Ничего личного. На Земле так воспитывали, если ты родился Вардом и решил выбрать этот путь, твой долг — спасение Земли.

— Это неправильно. Судя по тому, как восприняли известие о Вардах на остальной части Земли, люди этого не стоили. А Вардов на Земле ничто не держит. Весь мир перед вами. Любые планеты, системы. После третьего уровня развития — все пути открыты.

— Не знаю. Но мне всегда становилось больно, когда я думал, что погибнет столько людей. Цивилизация! Ни много ни мало. Разумная цивилизация, которая могла бы существовать еще сотни тысяч лет и со временем распространиться в Космосе, по иронии судьбы должна будет погибнуть в самой колыбели. Разве это не печально?… Я видел разные планеты. Они не лучше и не хуже Земли.

— Совет Галактики не согласен с вами. Земля, по всем признакам, невероятно агрессивная планета. Впрочем, это свойственно существам, поедающим себе подобных. Именно поэтому такие цивилизации так часто погибают.

— Серьезно? Не знал о подобной статистике.

— Цивилизации вегетарианцев развиваются медленнее поедателей живого, но и шансы погибнуть в зародыше у них много меньше. Наша Вселенная полна подобных примеров. За быстрое развитие приходится платить. Но это не относится к вашей ситуации сейчас. Я бы советовал вам все-таки еще очень хорошо подумать. Вполне может статься, что вы погибнете и при этом никак не поможете землянам. Согласитесь, крайне нежелательный исход.

— Вы правы. Но, если честно, вряд ли я смогу отказать им. Это предательство всей моей жизни. Трудно отказаться от дела стольких лет.

— Зачем вы тогда выдвинули такие тяжелые для Землян условия?

— Должен же я получить компенсация за мои страдания, — усмехнулся Креил.

— Какая же здесь компенсация, если у вас практически нет шансов воспользоваться этой энергией?

— Приятно. Это просто приятно. А потом — хватит бесплатной помощи. Мне показалось, люди не ценят того, что достается задаром. Пусть поучатся ценить.

* * *

Нигль-И, постучавшись, вошел в спальню Аоллы Вандерлит. Они вылетели всего через неделю после того, как земляне ответили согласием на условия Советника Креила. Никакие доводы, убеждения и просьбы не помогли остановить это безумное предприятие, оставив в душе инопланетянина ощущение своей вины.

После двух недель полета стали сбываться его самые худшие прогнозы. Креил ван Рейн, извлеченный из своего «второго» тела, находился в специальном боксе, подключенный и полностью переданный на попечение Машины. Если бы не эта мера предосторожности — его просто уже не было бы в живых, так быстро и резко ухудшалось его состояние при перемещении в больших переменных мерностях пространства.

Да и здоровье Аоллы Вандерлит в последние два дня стало вызывать опасения. Многочисленные операции на мозге, нервное перенапряжение многих лет, регрессии в различные тела — сейчас все это давало себя знать, сделав перелет для нее необычайно тяжелым.

Нигль-И, после слабого «открыто», вошел в спальню Аоллы. Она лежала почти такая же бледная как белоснежная подушка под ее головой.

— Ну, как наши дела? — заставив себя улыбнуться, спросил Нигль-И.

— Как Креил? — не ответив на его вопрос, спросила Аолла.

— Все также, — уверенно соврал инопланетянин.

— Меня несколько раз рвало. И если мне так плохо, как же должно быть ему? Зачем вы врете, Нигль-И? Я же все понимаю.

— Ему плохо. Очень. К счастью, правда, большую часть времени он без сознания. Я оказался прав, ему не вынести нашего путешествия.

— Что же делать? Я тут подумала, может быть, повернуть назад?

— Поздно. При изменении курса, переменность пространства будет еще выше, и это наверняка убьет Советника.

— Значит?

— Нам его не довести. Такова горькая правда.

Он в растерянности заметил влагу на ее лице.

— Мне не вынести его смерти! Я не прощу себе, что не смогла отговорить его лететь! Не смогла!

Нигль-И вспомнил, как называлось подобное состояние у людей. Аолла ван Вандерлит плакала, и это означало, что ее отчаяние достигло последнего предела.

«Итак, что мы имеем?» — размышлял инопланетянин, перемещаясь по коридорам корабля. — «Два трупа. Мне не довезти ни его, ни ее. И что мы можем предпринять?» — Внезапно он остановился и, свернув крылья, приземлился на пол. — «Кажется, можно попробовать…» — Он еще раз продумал предстоящий разговор. — «Да, или он поможет, или… Мне нужно убедить его помочь. Тогда у нас появится шанс!»

* * *

Аолла проснулась оттого, что внезапно прошла тошнота, изводившая ее все последние дни. Она тихонько встала и быстро оделась. Первой мыслью было сходить и проверить, как там Креил. Но потом, она решила переместиться в место, бывшее корабельной рубкой. Мерность пространства явно уменьшилась, и она решила выяснить, временное это улучшение или они все-таки прошли опасную зону.

Нигль-И, в своем естественном облике, парил перед огромным экраном, показывающим окружающий Космос. По четкому изображению звезд, Аолла определила, что, по всей видимости, они вышли в Трехмерность. А значит прекратили полет к Земле. Корабль медленно дрейфовал в Космосе.

— Что-то случилось? Поломка?

Нигль-И опустился рядом с ней, на ходу превращаясь в землянина.

— Все нормально. Не волнуйтесь. Мы ждем попутчиков.

— Попутчиков? — удивленно переспросила Аолла. — Кому-то еще нужно в наш сектор?

— Наоборот. Это нам нужно. Я жду более мощный Корабль, который сможет взять нас внутрь своего пространства! — Нигль-И широко улыбнулся.

— Я ничего не понимаю! Это хорошо для нас?

— Это значит, внутри нашего Корабля не будет больше переменной мерности! И мы почти наверняка долетим!

— Ох! Нигль-И! — Возникло кресло, и Аолла опустилось в него. — А кто эти существа?

— Я не имею права рассказать. — Инопланетянин сразу перестал улыбаться. — Не все ли равно? Лишь бы помогали.

— Это верно! — Аолла вгляделась в экран и обнаружила огромную черную массу, которая возникла справа в углу экрана. Вырастая, она быстро поглощала звезды на своем пути. — Это Корабль, который мы ждем?

Нигль-И повернулся к экрану и поспешил взмыть в воздух.

— Да, это они.

— Какой же размер этого Корабля?

— Несколько звезд средней величины.

— Как Мальгрум?

— Тот же класс Корабля.

— Я не знала, что во Вселенной есть еще существа, кроме Странницы, обладающие подобным могуществом.

— Земляне очень мало знают о мире, Аолла. Но сейчас это и вправду не важно.

Прошло несколько часов пока Корабль «попутчиков» приблизился и заполнил весь экран.

Нигль-И предупредил Аоллу, что начинается вхождения их Корабля в пространство «чужака». Мерность постепенно увеличилась, а затем плавно вернулась к Трем измерениям.

— Все, приехали. — Нигль-И вернулся в человеческий облик, возникнув перед Аоллой.

— А как вы общаетесь с нашими «хозяевами»? Я ничего не слышала.

— Все обговаривалось заранее. Так что мне ничего не нужно было делать. Теперь сходим к Советнику Креилу. Надеюсь, через пару дней ему будет получше и можно будет использовать «второе тело».

— Правда? — Аолла почувствовала облегчение. Появление этого огромного Корабля удивительным образом подействовало на нее успокаивающе. Одна мысль, что кто-то могущественный и готовый помочь — рядом, все упрощала. — Вы знаете, я, пожалуй, пойду отдохну. Ужасно вымоталась за эти дни.

Нигль-И зашел в ее спальню через полчаса, с каким-то питьем в чашке.

— Что это?

— Лекарство. Выпейте, врач наших хозяев уверен, что вам это пойдет на пользу.

Аолла пригубила напиток, с оказавшимся знакомым вкусом. Она попыталась вспомнить, какой из земных напитков так похож был на этот, но ей так ничего и не пришло в голову. Нигль-И уселся в кресло рядом с ее кроватью и начал рассказывать о чем-то, но мысли Аоллы текли так лениво, что она никак не могла сосредоточиться.

— Аолла? — спросил инопланетянин, чтобы убедиться, что женщина спит. Она уснула, — сказал он ни к кому не обращаясь, но после его слов в спальне возникло существо, отдаленно напоминающее человека.

— Ты разрешишь мне побыть с ней?

— Почему вы спрашиваете моего разрешения? — вопросом на вопрос ответил Нигль-И. — И еще… Я никак не могу понять, почему вы не хотите раскрыть себя?

Существо опустилось в кресло рядом с кроватью Аоллы.

— Много сложностей, Нигль-И. На Земле ее ждет муж, есть обязательства перед землянами, в общем… Зачем травить ее и себя?

— Не время и не место?

— Правильно. Я бы предпочел сейчас быть далеко от нее.

— Тогда бы вы больше не увиделись. Мне было не довезти ее живой.

— Поэтому я здесь. А сейчас, если ты не против, я бы остался с ней наедине.

— Хорошо. — Нигль-И поднялся, но помедлили с уходом. — Я хотел спросить…

— Ничего не будет. Я исчезну раньше, чем она проснется. Не могу отказать себе в желании смотреть на нее.

— Тогда, не буду мешать.

* * *

Аолла проснулась и прислушалась к окружающей тишине. Аппаратура среагировала на ее пробуждение, зажегся мягкий свет, осветив спальню с немного стерильной обстановкой — представлением Нигль-И о том, как это должно выглядеть для Землян. Он уже несколько раз жаловался Аолле, как невероятно трудно ему, существу Пятимерности, заниматься синтезом необходимых для жизни землян вещей. Еда получалась почему-то отвратительно безвкусной, так что Аолла предпочитала есть поменьше.

Мерность снизилась до вполне приемлемых величин, во всяком случае, Аолла не ощущала никаких неудобств. Она быстро поднялась, с удовольствием потянулась, с наслаждением ощутив себя здоровой впервые с момента путешествия. Одеваясь, она вспомнила, что Нигль-И обещал вернуть Креила в его второе «тело», и улыбнулась. Это было действительно здорово!

Она быстро приняла душ, удивившись, что на этот раз автомат не предупредил ее, сколько воды можно израсходовать. Обычная вода, нужная в больших количествах, да еще учитывающая постоянно происходящие изменения для Креила, была головной болью Нигль-И. Частенько продукт еще вчерашнего синтеза не годился к употреблению. В первую очередь воду изготавливали для Креила, поэтому Аолла была терпеливой.

Все еще улыбаясь и ощущая себя приятно посвежевшей — она от души наплескалась под душем, Аолла потянула дверь в коридор и застыла. Вместо привычных белых стен, прямо перед ней лежал лес средней полосы, воспроизведенный в таких деталях, что сердце ее учащенно забилось. Первая мысль была, не могли ли они уже оказаться на Земле, но тогда почему она проснулась в своей корабельной спальне? Да и в любом случае, ее квартира никак не находилась среди леса.

До Аоллы доносилось тихое журчание воды, листва деревьев была свеже-зеленой, напоминая конец мая.

Могучий смешанный лес поднимался на многометровую высоту, отбрасывая тени на все пространство кругом. Лишь в прогалинах просвечивали тут и там лучи солнца, сиявшего на прозрачном, с невесомыми перистыми облаками, небе.

Аолла нерешительно пошла по тропинке, изумленно вглядываясь и не понимая, что происходит. Через метров сто лес оборвался небольшой полянкой, усыпанной земляникой. Аолла сразу подумала, что здесь несоответствие — по яркому цвету листвы получался май, по спелым ягодам — конец июля. Но она не смогла отказать себе полакомиться, наклонилась, сорвала сначала одну — запах был настоящей земляники и вкус нисколько не отличался. За несколько минут Аолла набрала целую горсть ягод и, выпрямившись, пошла по тропинке дальше. Она улыбнулась, подумав, что для Креила будет приятной неожиданностью поесть земляники.

Лес снова оборвался. Тропинка бежала дальше, но прямо под деревьями стоял большой стол, накрытый бесконечными тарелочками с земными овощами, фруктами и салатами. Аолла застыла, неотрывно смотря на большую тарелку с клубникой, ощутив щемящее чувство в груди и неожиданно подступившие слезы. «Что же это такое?» — подумала она. Нигль-И отпадал сразу. У него никогда не получалось даже близко чего-то похожего. Аолла опустилась в плетеное кресло, а еще через секунду треснула ветка и из-за поворота тропинки появились Креил с Нигль-И.

Она радостно вскочила навстречу. Креил, в своем втором теле, выглядел почти здоровым, если не считать ставшей привычной бледности на его лице.

— Тебе лучше? — Она почувствовала себя почему-то маленькой беззащитной девочкой и ей захотелось спрятаться у него на груди. Он, как всегда легко понимая ее настроение, осторожно притянул ее к себе и поцеловал в шелковистые волосы.

— Ты чего так испугалась?

— Не знаю. — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Так все странно. — Аолла перевела взгляд на инопланетянина. — Нигль-И, кто это синтезировал?

— Наши хозяева.

— Как видишь, ничего страшного, — сказал Креил и удивленно услышал, как учащенно забилось ее сердце. — Да что с тобой, девочка?

— Кто наши хозяева, Нигль-И? Кто? — Она так умоляюще смотрела на инопланетянина, что тот смущенно опустил голову.

— Я не могу сказать, простите.

— Но почему? Почему?

— Такова воля существ, которые нам помогают.

— Тогда я знаю, кто это и ему совершенно бессмысленно прятаться. Аолла отстранилась от Креила и обессилено опустилась в кресло.

— Действительно, похоже, уже все знают, кто наши хозяева, — сказал Креил, смотря в пространство. — Я думаю, вам следует появиться. В любом случае, чем бы вы ни руководствовались, согласившись помочь нам, мы должны выразить вам свою благодарность, — казенно закончил Креил. Он болезненно реагировал на состояние Аоллы и не знал, что было бы лучше: продолжать ее неизвестному другу прятаться или появиться рядом с землянами?

Без всякого перехода в одном из кресел возник земной мужчина. Он смотрел на Аоллу, и лицо его казалось совершенно невозмутимым.

— Право слово, Аолла, меньше всего мне хотелось бы причинить вам боль.

Она вскинула голову, пытаясь понять, о чем думает существо, но его мозг был закрыт непроницаемой защитой.

— Садитесь, Советник, — пригласил мужчина. — Я думаю, вы устали от еды, которую синтезирует Нигль-И. Прошлый раз Аолле очень понравился мой синтез.

— Спасибо. — Креил пытался сообразить, как ему себя вести с незнакомцем. Ситуация была по меньшей мере двусмысленной. Креил сел и осторожно попробовал клубничину. Аолла не сводила с него глаз во время дегустации и весело рассмеялась, увидев откровенное изумление на лице Креила. — Бесподобная подделка! Спасибо, такая еда поднимет нам настроение.

— Для этого и старался, — улыбнулся незнакомец.

— Но это никак не решает одну проблему, — серьезно сказал Креил.

— Проблему? — переспросил мужчина.

— Угу, — не отрываясь от еды, продолжал Креил. — Как прикажете вас называть?

— Мое имя слишком сложно. Вам его не произнести, — улыбнулся мужчина и действительно произнес странно звенящее телепатическое выражение.

— Занятно, никогда не думал, что можно что-то так сказать мысленно, чтобы это было невозможно повторить! Ну, тогда придумайте что-нибудь более воспроизводимое.

В этот момент Креил уловил, что Нигль-И на очень высокой скорости и очевидно нестандартном телепатическом языке что-то сказал мужчине.

— Называйте меня Рон.

— Рон. Хорошее имя. Вполне произносимое. А к нему нужно будет добавлять титул?

— Какой титул?

— Тот самый, который употребляет обращаясь к вам Нигль-И? Я не думаю, что если для него это является обязательным, мы можем этим пренебречь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Советник, — мысленно улыбнулся Рон.

— Не понимаете? Ну что ж, будем считать, для нас применять титулование необязательно. Можно еще вопрос?

— Нет, — Рон перестал улыбаться, а в его тоне появилась откровенная жесткость. — Мне не нравятся ваши вопросы, Советник.

— Почему? Я могу и не спрашивать. Я и так уверен, что вы знаете Странницу.

— Кто не знает Вектората Времени?

— Тогда, может быть вы знаете, как с ней связаться? Мне нужна ее помощь.

— Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь вам.

— А почему?

— Что почему?

— Почему вы помогаете нам? — уточнил Креил.

— Извините, Советник. Но мне бы не хотелось продолжать наш разговор в таком тоне. Я понимаю, что Аолла не могла от вас скрыть того, что произошло и, по всей вероятности, вам это не нравится. Особенно, если вспомнить, что когда-то вы были ее мужем.

— Это не имеет значения, кто и чьим мужем был. А вот то, что у нее есть муж на Земле, на мой взгляд, имеет значение. Я бы не хотел, чтобы у нее были из-за вас неприятности. А с другой стороны, меня удивляет, как такое высоко цивилизованное существо, как вы, позволило себе так запросто вмешаться в ее жизнь.

— Послушай, Креил, пожалуйста, — Аолла потеряла терпение и решила вмешаться в разговор. — Я не маленькая девочка и могу сама отвечать за свои поступки. Ты несправедлив. Рон нам помогает. Это — главное. А по каким причинам — неужели это так важно, когда без этой помощи нас бы уже не было в живых и обвинять его было бы не в чем и не кому?

— Мне это не нравится, Аолла. Очень не нравится.

— Помощь? — удивленно переспросила Аолла.

— Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. — Креил поморщился и поднялся из кресла. — Если вы не возражаете, я вернусь к себе. Спасибо еще раз за еду.

Прежде чем заговорить, Рон дождался, когда Креил скроется за деревьями.

— Я не знал, что Советник Креил будет вас так опекать, Аолла. Мне сказали, что это вы его сопровождаете в клинику.

— Все Советники заботятся друг о друге. Так сложилось с самого начала. Кроме Лао, всем из нас в какие-то моменты была нужна помощь. Это не должно вас удивлять.

— Тем не менее, это удивительно.

— Потому что Земля слаборазвитая планета?

— Потому что на Земле это не принято, Аолла. Или я не прав?

— Откуда вы столько знаете о нас?

— Я обязан ответить на этот вопрос?

— Вы нам ничем не обязаны.

— Я вижу, что мое «проявление» было ошибкой.

Аолла уловила в словах Рона такую печаль, что посмотрела ему прямо в глаза, стараясь проникнуть сквозь непроницаемую защиту. Ураган, бушующий над бесконечной сиреневой равниной.

— Я не знаю. Когда вы исчезли, мне было больно. А сейчас… Так странно, Рон, вы стали другим. Я понимаю, вы не могли измениться, но… Наверное, тогда вы хотели быть со мной, а сейчас — нет.

— Я бы не хотел быть причиной неприятностей для вас, Аолла. Ваш муж — непростой человек, ваши отношения с ним, которые я не имею права даже обсуждать, очень сложны и тянутся столетия. Кроме того, существуют ряд ваших обязательств перед Землей, от которых вы не можете сейчас отказаться. То же — со мной. Есть множество обстоятельств, о которых я не могу рассказать вам, но которые не позволили бы нам сейчас быть вместе.

— Не время и не место.

— Это так. Хотим мы или нет. От нашего с вами желания или нежелания практически ничего сейчас не зависит. Именно поэтому мне так не понравилась просьба Нигль-И. Быть рядом с вами и не быть — это трудно для меня. Я не знаю, как для вас. Может быть, я неправильно оцениваю ситуацию. И для вас то, что было, ничего не значит.

Ветер шевелил волосы Аоллы, слышался прозрачно-звенящий шепот листвы. Аолла разглядывала свои подрагивающие пальцы. У нее пропал аппетит, и это напомнило их ранние встречи со Строггорном.

— Я должна подумать. Все так неожиданно.

— Подумайте. — Рон мягко улыбнулся и поднялся. — У меня много дел. Вы найдете дорогу назад?

— Я провожу ее, — вмешался молчавший до сих пор Нигль-И.

— Спасибо. — Рон растворился в пространстве.

Креил разыскал Нигль-И в рубке управления. Почувствовав землянина, инопланетянин принял человеческий облик, возникнув на полу зала в паре метров от вошедшего Креила.

— Плохо себя чувствуете, Советник?

— Да нет, напротив, на удивление хорошо, — рядом с Креилом возникло кресло, и он с удовольствием сел. — Ты знаешь, даже начал верить, что доберусь живым до Земли, — он мысленно усмехнулся. — Появились какие-то планы. Я поэтому и пришел. Мы же можем связаться с Землей? Я бы запросил материалы обследования людей и начал бы потихоньку работать. Сколько нам лететь?

— Месяца два. Но мы не сможем связаться с Землей.

— Почему? Многомерность мешает?

— Это не Многомерность. — Нигль-И создал еще одно кресло для себя, сел, сплетя неправдоподобно длинные пальцы на коленях. — Я же говорил вам, что мне пришлось попросить очень необычную помощь…

— От необычных существ?

— От могучих существ. Мы не сможем связаться с Землей, потому что в реальности нас сейчас не существует.

— ???

— Рон тащит нас через время. Мы находимся в глубоком прошлом, я не знаю только точно, как глубоко, но достаточно, чтобы две последние Многомерные флуктуации на нас не оказывали влияния. Он очень боится за ваше здоровье, Советник, и делает все, чтобы миновать опасные зоны с переменными мерностями пространства.

Креил почувствовал, что от объяснений инопланетянина ему становится не по себе.

— Так кто же он? Нигль-И? Насколько я знаю, только Странница обладает подобной степенью могущества, или не так?

— Не совсем так. Но вы правы, подобных существ, да еще имеющих для всего этого достаточно энергии и подходящие Корабли, можно сказать, в нашей Вселенной почти не осталось.

— А когда-то было больше?

— Очень давно. Цивилизации умирают. Цивилизация Рона — одна из самых древнейших в нашем обозримом прошлом, а, возможно, и в нашей Вселенной. Точно знает только Странница. Но могущества этих существ достаточно, чтобы не бояться вмешиваться в прошлое, не изменяя при этом будущего. Кроме того, есть много сложностей при просачивании в будущее. Все не просто.

— Не сомневаюсь в этом. — Креил замолчал, подумав о том, какой большой путь еще предстояло пройти земной цивилизации, чтобы достигнуть чего-нибудь подобного. — Как ты думаешь, Нигль-И, мне следует извиниться?

— Это вам решать. Я понимаю, что вас разозлило. Но это не повод. Никто не хотел плохого для Аоллы.

— Ты знал?

— Знал.

— Почему ты не переговорил со мной?

— О чем? Что какое-то существо, но я не имею права рассказать, какое именно, хочет провести с ней время? И потом, я прекрасно знал, если она не захочет, ничего не будет. С другой стороны, помощь такого существа как Рон, может понадобиться в любой момент. У землян мало друзей, Советник. И если кто-то решил стать вашим другом, вы не поможете упускать такую возможность.

— Аолла не думала о подобных вещах.

— Ей не нужно думать. Женщины подобные вещи понимают без раздумий. Но я надеюсь, Рон ей понравился.

— Лучше бы это было не так, хотя ты прав. Она очень страдала, когда он улетел. Но я не представляю, чтобы из этого могло получиться хоть что-то хорошее для нее. Ее опыт с инопланетянами говорит об обратном. Возможность регрессии в другое тело никак не облегчает понимание. Хотя создает иллюзию такого понимания. Сколько она из-за этого выстрадала! Ты же знаешь, Аолла — больной человек.

— Знаю. Но от жизни с Советником Строггорном ей не прибавится здоровья.

— Что ты имеешь в виду? — Креил нахмурился. — Это единственный человек в ее жизни, которого она любила.

— Не верю в это.

— Во что? Я не понимаю тебя, Нигль-И!

— Я не верю в то, что Аолла любит Советника Строггорна. Точнее, я вообще не понимаю, как такого человека можно любить.

— Ты не знаешь земных женщин. Довольно странные создания. И иногда любят тогда, когда кажется это совсем невозможно.

— Вам виднее, Советник. Мне не хочется с вами спорить.

— Скажи честно, — Креил задумался на секунду, как это лучше спросить. — Ты считаешь, Рон не будет пытаться увезти Аоллу с собой?

— Это исключено, — Нигль-И улыбнулся. — А вы этого так испугались? Зря. У них не те отношения. Во всяком случае пока.

— Ты знаешь что-то еще, почему это не может быть таким простым?

— У существ, проживших тысячелетия, это никогда не бывает простым.

— Тогда зачем он это сделал? Я не понимаю, какой во всем этом был смысл? Если он понимал, что ничего между ними быть не может? Потом, в земном облике, вряд ли это могло доставить ему удовольствие. Или я не прав?

— Правы.

— Но тогда зачем?

— Вы не хотите спросить об этом его самого?

— Ты не хочешь отвечать или не знаешь?

— Я не знаю и не желаю знать, — жестко ответил Нигль-И. — Если бы Странница по каким-то своим причинам решила провести ночь с земным мужчиной, стали ли бы вы задавать ей вопрос, зачем она это делает? И вам и ей было бы ясно — продолжения быть не может, но…

— Не припомню, чтобы она делала подобные вещи…

— И поэтому на Земле растет ее ребенок от земного мужчины? Зачем ей это было нужно? Я уверен, в ее жизни одним землянином не обошлось.

— Никогда не спрашивал ее об этом.

— Тогда вы должны понимать, почему меня это не интересует. И Аолла и Рон — вполне взрослые люди, чтобы решать подобные вопросы самим. Мы можем что-то посоветовать, но заставлять принимать их то или иное решение, согласитесь, не наше дело.

— Ты прав. Но ты плохо знаешь Строггорна.

— На мое счастье. Я бы предпочел его вообще не знать. Как он отнесся к тому, что произошло с Лейлой?

— Был очень зол.

— Мне, наверное, лучше с ним не встречаться.

— Мне тоже. Только это невозможно.

— А вам почему?

— Потому что он потребует объяснений по поводу Аоллы и Рона. И что я ему должен рассказать?

— Ничего. Ничего не знали.

— Они — муж и жена, — медленно сказал Креил. — Это значит, до первого Слияния он будет догадываться, а после этого — все знать абсолютно точно.

— Не все, только то, что знает Аолла. А что, Советник любит ковыряться в голове партнера во время Слияния? Мне бы это не пришло в голову. Зачем портить себе удовольствие и рисковать расположением партнера?

— Он еще любит читать сквозь блоки.

— Да? Это плохо. У Аоллы не очень хорошая защита.

— Об этом и речь. У меня и так полно проблем, чтобы еще вникать сейчас в их отношения.

— Теперь я понял, почему вы так разозлились.

— А ты думал — ревную? Может и ревную, конечно, — Креил вздохнул. — Она могла бы быть моей женой.

— Я слышал, вы три года жили с ней. Это не одно и то же на Земле?

— Не совсем. Потом, мы были как друзья. Аолла очень болела, и я занимался ее лечением. Странные были годы, счастливые и печальные. Я так долго был одинок. А потом, приходить домой и знать, что кто-то тебя ждет. Жаль, что все так быстро закончилось.

— Иногда, мне так сложно понять землян, Советник.

— И при этом ты не отказываешься от Лейлы? — Креил рассмеялся.

— Если она меня не забыла.

— Не думаю, чтобы она тебя забыла. Она очень странная, и ей никогда не нравились земные мужчины.

— А я ужасно боялся, что она только и делала, что их меняла.

— Претендентов было сколько угодно, а она все чего-то ждала. И дождалась, как в один прекрасный день инопланетянин превратит ее в старуху.

— Вы шутите, Советник. Вы-то на меня не сердитесь?

— Поначалу очень рассердились, но потом Лейла нас переубедила.

— Хорошо. Как вы думаете, я смогу повидать ее?

— Ты же сам сказал, что никто не должен вмешиваться в отношения взрослых людей. Зачем тебе нужно мое разрешение?

— Спасибо, Креил.

— Извините, я не знал, что вы здесь, — раздался мыслеголос Рона. Креил обернулся и увидел его сидящим в кресле. — Надеюсь, Советник, вы чувствуете себя получше?

— Все нормально. Это хорошо, что мы увиделись. Я понимаю, как вы заняты, Нигль-И мне все объяснил, так что я хотел бы принести свои извинения за несдержанность.

Рон поморщился.

— Вы всегда так официальны, Креил?

— Нет, исключительно, когда не прав, — ответил Креил и с облегчением увидел, как заулыбались Рон с Нигль-И.

— Я рад и надеюсь, когда-нибудь мы станем друзьями.

— Во всяком случае — не врагами.

— Ну что же. Это тоже не плохо для начала. Хотите что-нибудь съесть вкусненького? — сказал Рон и тут же возник плетеный столик, уставленный тарелками с земными фруктами.

— Как приятно дружить с волшебником!

— Не преувеличивайте, Советник. Это не так сложно, как кажется.

— Для кого как.

— Ваша планета получилась неплохо. Мне показывал Нигль-И.

— Вам понравилось?

— Замечательно продуманно сделано. И вы истратили совсем немного энергии.

— У меня ее просто не так много было. Так что…

— Если вам понадобится энергия, свяжитесь со мной через Нигль-И.

— Спасибо. Мне уже объяснили, что проблема со мной не в недостатке энергии, а в том, что нужно специфическое лечение.

— Я в курсе. Совет Вселенной стоит насмерть.

— Вы думаете, я обречен?

— Исходя из вашей линии жизни, это не совсем так. Но шансы не велики.

— Вы смотрели мою линию жизни?

— Прежде чем кому-то помогать, Советник, нужно быть хотя бы уверенным, что можно помочь. Бывает ведь, что и нельзя. Зачем бы я тратил время, если бы у вас не было шансов?

— Спасибо, до ваших слов, я почему-то был уверен, что шансов нет. Если вы не будете возражать, я бы вернулся к себе отдохнуть. — Креил поднялся, он и правда почувствовал утомление. Сейчас он ясно увидел, какие проблемы его ждут на Земле, мысленно он уже был там, восстанавливая в памяти детали различных теорий, которые он разрабатывал для других цивилизаций. И в первый раз ему показалось, что у землян есть шанс спастись.

* * *

Аолла вышла из своей комнаты и застыла. Рон удивлял их каждый день. Невозможно было угадать, какой именно пейзаж ждет за дверью. В течение первого месяца природа плавно менялась. Лето превратилось в осень, и однажды Аолла увидела далеко в небе улетающую стаю уток. Слышался протяжный унылый звук, который напомнил ей детство.

Но сегодня Аоллу встретил разгневанный океан. Волны вздымались на многометровую высоту, ветер мгновенно разметал ее волосы. Черные тучи неслись с неестественно быстрой скоростью, почти сливаясь с взбудораженной сливово-синей водой.

Аолла поежилась от пронизывающего ее легкую одежду влажного ветра. Она вспомнила, что вчера Нигль-И вел себя как-то странно, словно хотел ей о чем-то сказать, но не решался. Сейчас, увидев взбешенную стихию прямо за своей дверью, Аолла сразу поняла, что скрывал инопланетянин: их путешествие подходило к концу. Может быть это был последний день, когда они пронзали пространство в чреве Корабля Рона. Впереди была Земля.

Глаза стали влажными, то ли от брызг океана, то ли потому, что пришла боль осознания того, что Рон выполнил свое обещание и больше ни разу не появился. Несколько раз Аолла спрашивала Нигль-И, почему Рон снова решил прятаться, но инопланетянин уклонялся от прямого ответа.

«Прощание, он так прощается со мной,» — подумала Аолла, ощутив ноющую тянущую боль в области сердца. Ей стало вдруг безумно жаль себя, словно ею пренебрег кто-то очень близкий, а потом пришла злость. Она подумала, что если чего-то немедленно не предпринять, возможно, уже завтра их разделят миллионы парсеков равнодушного Космоса. Она сосредоточилась, пытаясь ощутить присутствие других существ, осторожно прощупывая пространство. «Здесь!» — Аолла переместилась в место, где по ее ощущениям был кто-то живой, но не Креил и не Нигль-И. Она очутилась в круглом помещении и по разорванности восприятия сразу поняла, что попала как минимум в Четырехмерность. Это означало, что не было возможности без специальных приспособлений пройти регрессию в тело инопланетян, даже если бы она имела представление об их генетических особенностях.

Существо стояло к ней спиной, но мгновенно обернулось. До того как ей стало плохо, Аолла успела еще подумать, что существо было очень похоже на землян. Потом все поплыло, а очнулась она в своей комнате.

— Ну зачем было нужно рисковать собой?

Аолла открыла глаза и посмотрела на Рона.

— Ты могла бы попросить Нигль-И, он бы сказал мне, что ты хочешь меня видеть, — продолжал Рон.

— Это был ты? — она имела в виду существо, которое видела в том помещении.

— Это был не я.

— Но ты такой же?

— Не понимаю тебя. Я, конечно же, другой. Разве люди на Земле все одинаковые?

— Я имею в виду, ты той же расы?

— Не скажу, — Рон мысленно улыбнулся. — Зачем тебе это знать?

— Мне все равно. Но если вы хотя бы отдаленно похожи на землян, мне это как-то ближе, понятнее, не знаю, как объяснить, легче что ли принять.

— Мы очень разные. Внешнее сходство, Аолла, этого так мало! Ты даже не представляешь, КАК этого мало. У тебя намного больше общего с Дирренганами, чем со мной. Увы, это так. Важно количество мерностей, из которого происходит существо, потому что это означает сходные физические законы, течение времени, восприятие жизни, наконец. Что такое для тебя вода? То, что легко перемещается из одного положения в другое. Но ты знаешь, что на Дорне существует «висячая» вода. И она — никуда не течет и не может течь. Есть «океаны», по которым можно легко ходить, но можно погрузиться и «под воду» — только для этого придется приложить большие усилия. А человек — на 90 % вода. У тебя есть такой орган как сердце, который перемещает воду по твоему организму, у Дорнцев — его нет. Ты же знаешь, как они не похожи.

— Почему ты говоришь о Дорне, а не о себе?

— Потому что это ты еще можешь понять. Пятимерный мир был бы для тебя уже совсем непонятным, потому что исчезнет само понятие материи, как чего-то непроницаемого. Ты привыкла, что если сквозь «твердое» на Земле прошло другое «твердое» — это приведет к повреждению или изменению обоих или одного из них. В Пятимерности — это не так. И живое и «твердое» пройдут друг через друга, никак при этом не взаимодействуя. Как если бы одно тело из воды могло пройти через другое, тоже из воды, но при этом они бы никак друг с другом не сливались.

— Призраки. Мир призраков, вот что это означает.

— Призраки?

— Нематериальные сущности. Говорят, иногда это случается на Земле.

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Я вышла из комнаты и поняла, что завтра тебя уже не будет.

— Понятно. Ты себя получше чувствуешь? Давай, прогуляемся?

Океан немного успокоился. Небо посветлело, и теперь гребни волн уже реже покрывались пеной. Аолла опустилась на мокрый песок. Ветер, уже не такой пронизывающий, трепал ее волосы. Рон сел рядом, а Аоллу удивило, что его волосы, светлые, почти до плеч, лежали, словно приклеенные. На голове инопланетянина был надет обруч из мягкой ткани. Изредка по нему пробегали сверкающие искорки энергии.

— Почему ветер не шевелит твои волосы?

— Из-за обруча. Они у меня очень легкие, был бы шар вокруг головы.

— Странница носила что-то похожее. Но я никогда не задумывалась, почему. Я вообще понимаю теперь, что мы никогда не воспринимали ее как обычное существо, исключительно как богиню.

— Почему ты заговорила о ней?

— Не знаю, вы чем-то похожи. Но я не могу объяснить… наверное, потому что ты так же могущественен.

— Для тебя это так важно?

Аолла подняла на него свои темные глаза. Рон не пытался уклониться. Он поднял руку и осторожно стер слезу, ползущую по ее щеке.

— Вода, как странно. Ты… плачешь… — он словно вспоминал нужное слово и сказал его по Аль-Ришадски. — Почему?

Бесконечная равнина с сиреневатым отливом от низкого ирреального солнца, могучие деревья, скрученные в плотные спирали, прижимающиеся к поверхности планеты, в стремлении противостоять беспощадному, все сметающему на своем пути, урагану, — Аолла вслушалась в его странную телепатему.

— Так печально, Рон. Такая тоска!

Он взял ее голову в свои руки, приблизил ее лицо и поцеловал медленно тягуче в губы.

— Не будешь потом жалеть?

— Нет, слишком поздно жалеть. — Она закрыла глаза, ей было легче так отдаваться его ласкам. Она вдруг подумала, что кто-то может прийти и застать их здесь на берегу океана.

— Никто не придет, Креил уже в капсуле, Нигль-И — и так знает. А больше некому.

Он осторожно снял с нее платье, и сразу же воздух потеплел. Ветер ласково обволакивал ее тело приятным потоком. Аолла легла на ставший сухим песок. Она отчетливо слышала, как успокаивается океан, как рев разгневанной воды становится мягким, чуть слышным.

— Если хочешь, я отнесу тебя в спальню?

— Мне все равно. — Аолла открыла глаза, и увидела расслабленное такое обычно-человеческое лицо Рона. — Тебе ведь это не доставит никакого удовольствия? — она спросила, хотя при этом где-то внутри нее больно кольнуло.

— Ты очень красива, Аолла. Мне доставляет удовольствие, даже если бы ты просто позволила быть мне рядом, видеть тебя. Сядь.

Она удивилась, но послушно села. Рон повернул ее к себе спиной и крепко обнял. Аолла чувствовала, как под его одеждой трепещет его тело, словно старается разорвать ее. И от этого трепета по телу Аоллы прошла волна возбуждения. «РОН!» — она почти простонала. Он отпустил ее, и Аолла снова легла на песок.

Небо стало глубоко синим, но при этом солнца не было, хотя его тепло ощущалось везде. Рон осторожно провел рукой по ее животу. Аолла вздрогнула, и почувствовала, что снова начинает плакать.

— Тебе плохо? — Рон остановился.

— Мне хорошо, от хорошего на Земле тоже плачут. — Она протянула руку, чтобы приласкать его, но встретила мягкую ткань одежды. — Ты бы не мог раздеться?

— Это невозможно.

— Почему? — Она вспомнила, что и в тот первый раз он не стал раздеваться и так и остался в своей одежде, похожей на тунику.

— Это неважно. Доверься мне. Все будет хорошо.

Мир кружится, то сжимаясь до крохотной точки, то становясь огромным как Вселенная. Их осталось только двое, и от этого иногда пронзительное одиночество окрашивает все в серо-лиловый цвет. А потом взрывается цветная радуга, и они скользят по ней, крепко взяв друг друга за руки, неразлучные, вечные, бессмертные. А потом приходит наслаждение в каждую клеточку дрожащего тела. Аолла слышит свой пронзительный долгий крик от невозможности сдержать себя.

— Все хорошо?

— Хорошо, еще, пожалуйста…

— Я боюсь за тебя. Ты не готова ко всему этому.

— Готова, готова, Рон, мне хочется испытать все это и умереть, неожиданно говорит она, и все исчезает. Нет берега океана, она в своей комнате на кровати, Рон сидит рядом в кресле, не пытаясь прикоснутся к ней. Печаль, пронзительную, прозрачную, скользящую тенью, — излучает его мозг.

— Рон! Иди ко мне! Ну последний раз, — она вспоминает вдруг, что никогда и никого не просила об этом. Смущается. — Прости…Я… не знаю, что со мной.

— Больше нельзя. Не потому, что я бы не хотел. Тебе не выдержать. Ты можешь умереть, я не хочу этого.

— Умереть? От чего?

— От наслаждения. Тоже умирают.

— Не на Земле, — уверенно возражает она. — Не на Земле.

— Я все равно буду бояться, — он виновато улыбается. — Не сердись. Сейчас ты поспишь, а мне и вправду пора.

Она послушно пьет напиток, который он ей протянул.

— Ты не будешь возражать, если тебя осмотрит врач? Это не больно.

— Мне все равно. — Она ощущает, как освобождается место внутри нее. Пустота. Пустота.

Врач долго возится в этот раз. Аолла успевает несколько раз задремать и снова проснуться. Лицо Рона как в тумане.

— Мне пора. Ты слышишь? Мне нужно уходить. Прости.

— За что я должна тебя прощать? — Она берет его руку и подносит к своему лицу. — Спасибо тебе. За все.

— Прощай.

Аолла проснулась и в первую минуту, как это бывает после глубокого сна, не могла вспомнить, что произошло накануне. Вспомнив, она сразу вскочила, и как была, обнаженная, выбежала в коридор.

Не было больше ни океана, ни леса. Унылые белые коридоры Корабля тянулись в разные стороны, унылый свет зажигался, когда она входила в очередной отсек, и гас за ее спиной.

Аолла опустилась на теплый, похожий на пластик, пол. У нее не было сил идти, не было сил думать, ничего больше не было впереди.

— Нигль-И! — слабо позвала она, уже теряя сознание. — Нигль-И!

* * *

Креил приподнял тяжелую голову. Его ужасно тошнило, каждую клеточку тела пронизывала боль.

— Скоро будет полегче. Это мы вошли в окрестности Солнечной системы. — Нигль-И ввел ему очередной препарат. — Мы вышли в реальность через две недели после нашего последнего контакта с Землей.

— Хорошо. — Креил ответил просто, чтобы что-то сказать. Ему было так худо, что думать ни о чем другом он не мог.

— Я связался с Землей, передал, что нам будет нужно. Они обещают подготовить к нашему прибытию необходимое для вас помещение. И Советник, мне нужна ваша помощь.

— Моя? — Креил удивился, хотя это скорее было возмущением, что его заставляют сейчас думать о чем-либо другом, кроме той боли, которая его так безжалостно терзала.

— У Аоллы психотравма.

Креил собрал все свои силы и сел.

— Они виделись еще раз? — не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал он. — Где она?

— В соседнем зале.

«Господи, дай мне силы выдержать все это!» — подумал он, увидев беспомощное тело Аоллы на операционном столе.

* * *

— Ну вот, хорошо, девочка, — родной голос Креила ворвался в мозг и сразу вернулся свет.

Аолла открыла глаза и увидела пси-экран над головой.

— Что случилось?

Креил переглянулся с Нигль-И.

— А мы не знаем. Нашли тебя в коридоре. Наверное психотравма.

— Креил, зачем ты врешь? Психотравмы не бывают ни от чего. Я — могу не помнить, но ты-то должен знать, что произошло!

— Понятия не имею. Правда.

— Что-то настолько плохое, что ты мне не хочешь рассказать? — спросила Аолла и тихо добавила: — Так нечестно. Нигль-И?

— Да мы и правда не знаем. Корабль вышел в Трехмерность, была небольшая свистопляска с мерностями, вот, Советника Креила еле в чувство привел.

— Вы думаете, это перепад мерностей? — Аолла пыталась понять, говорит ли инопланетянин правду, но она была еще слишком слаба, чтобы отличить правду ото лжи. Приходилось верить.

* * *

— Она ничего не помнит, и, может быть, это к лучшему, Нигль-И, — сказал Креил, когда Аолла уснула.

— Да, но может вспомнить в любой момент.

— Для этого нужно, чтобы что-то натолкнуло ее мозг на «вспоминание». А какие такие ассоциативные воспоминая у нее могут быть с Роном на Земле?

— Пожалуй, вы правы. Но тогда вам тоже придется скрывать, что вы что-то знаете. Потом, вы сами говорили, Советник Строггорн во время Слияния может заняться ее головой.

— Не будет. Слишком большой риск. А когда касается Аоллы, он не любит рисковать.

— Хорошо. Через пару недель мы пересядем в посадочную капсулу. Мне не провести Корабль до Земли. Слишком большие гравитационные возмущения он вызывает. Так что — еще недели три у вас есть на то, чтобы прийти в себя. Да и для Аоллы это неплохо.

— Запроси материалы с Земли. Пора начинать работать.

— Правда? — Нигль-И улыбнулся. — Честно говоря, когда вы очнулись, я подумал, что вы вообще не сможете работать.

— Так был плох? Уже очухался. Хорошие препараты. Поживем еще. Я верю Рону. Раз он сказал, что у меня есть шанс, это так и есть.

* * *

Экран посадочной капсулы не был таким огромным, как в Корабле Нигль-И, но и на нем зрелище планет Солнечной системы было впечатляющим.

Прошло почти три недели полета, пока на экране возникла и стала час за часом увеличиваться Земля. Из-за Креила воспользоваться для перемещения Гиперпространственым окном было невозможно.

— Так, Советник Креил — вы готовы к посадке? — спросил Нигль-И, собираясь совершить гиперпространственный прыжок на поверхность планеты. — Сейчас мерности поплывут.

Нигль-И попросил Корабль создать канал связи с Землей. Планета исчезла с экрана, и появилось озабоченное лицо Лингана.

— У нас все готово к прыжку, — отчитался Нигль-И.

— Мы готовы вас принять, — Линган продиктовал координаты космодрома в системе Многомерного исчисления.

За несколько секунд до прыжка Земля приблизилась и заняла почти пол-экрана. Аолла вглядывалась в такое знакомое изображение голубой планеты и вдруг поняла, что панически боится возвращаться домой. У нее еще было несколько мгновений, чтобы понять причину этого, но потом пришла тошнота, сопровождающая прыжок, и страх отступил на второй план.

8

Только Линган и Строггорн находились в непосредственной близости от места посадки. Охрана из военных расположилась на значительном удалении.

Линган вглядывался в поверхность космодрома, где с минуту на минуту должна была возникнуть капсула с Креилом. Он нервничал. Нигль-И не стал скрывать, что жить Креилу оставалось считанные месяцы и шансов, что он успеет закончить разработку теории генетических изменений почти не было.

Над космодромом собиралась гроза. Часть неба стала темно — лиловой, но ветра, предвестника дождя, еще не было. Линган надеялся, что Нигль-И успеет с посадкой до дождя.

Порыв неожиданного ветра вздыбил космодромную пыль, первые крупные капли ударили в бетон, и в тот же миг в точно обозначенном большим белым кругом месте возникла капсула. Она еще какое-то время «мерцала», то становясь материальной, то растворяясь. Дождь не успел вовсю припустить, как из капсулы опустился трап и показался Нигль-И. Инопланетянин легко спрыгнул на землю, слегка встряхнулся, словно примеряя на себя земное притяжение, и уверенно шагнул навстречу Лингану.

Над бетоном, приподнявшись над поверхностью не более чем на двадцать сантиметров, скользила машина скорой помощи. Приблизившись к капсуле, она резко затормозило.

— Где все? — обеспокоено спросил Линган, не выпуская из вида выход из капсулы.

— Советник Креил — без сознания, Аолла с ним. Подгоните «скорую» как можно ближе к трапу и давайте носилки.

— Мне можно помочь вам? — Строггорн шагнул вперед. Нигль-И встретился с ним взглядом и секунду помедлил.

— Хорошо. Пойдемте.

Строггорн вошел внутрь капсулы. Сразу после входа шел шлюз.

— Здесь другая атмосфера. Я думаю, вам это не повредит? — уточнил инопланетянин.

— Я могу проходить регрессию.

Внутри капсула оказалась большего размера, чем могло показаться вначале. Они прошли через несколько длинных белых коридоров, прежде чем попали в рубку. Креил лежал в амортизационном кресле, Аолла закрепляла на его лице прибор-фильтр, позволяющий находиться в земной атмосфере. Почувствовав Строггорна, она на секунду обернулась, внимательно посмотрела на него и словно слегка вздрогнула.

— Я могу взять Креила на руки. Так будет быстрее, чем тащить носилки сюда, — предложил Строггорн.

— А какой вес вы сможете поднять? — спросил Нигль-И.

— Ну, вес Креила, без сомнения, подниму, — усмехнулся Строггорн.

— Не думаю, что вы правы, потому что его вес около 500 килограммов.

Строггорн удивленно посмотрел на Креила: он никак не выглядел поправившимся.

— Его тело — искусственное и содержит множество встроенных приспособлений для поддержания жизни, — пояснил Нигль-И.

Строггорн вышел на улицу и вернулся с Линганом. Носилки послушно следовали за ними. Линган подошел к креслу, где сидел Креил, примерился, и медленно поднял того на руки, а потом переложил на носилки.

— Правда, тяжелый. Что такого вы напихали в его костюмчик?

— Боюсь, мне не хватит знания вашего языка, чтобы объяснить в деталях, — уклонился от прямого ответа Нигль-И.

* * *

Для Креила была специально сконструирована большая «квартира». Она включала в себя помимо трех спален несколько лабораторий и операционных залов. Особенностью каждого помещения было наличие шлюзов вместо обычных дверей, что позволяло создавать в разных комнатах разный состав атмосферы. Двери были выполнены из прозрачного пластика. Помещение приспосабливалось для длительной работы Советника с максимально возможным для него комфортом, с учетом необходимости поддерживать внутри постоянно изменяющуюся неземную атмосферу.

Носилки с Креилом ввезли в операционный купол. Земляне едва успели собрать необходимую аппаратуру.

Креила переложили на операционный стол. Нигль-И подключил «костюм» Креила к Машине и скомандовал «раскрытие». А через секунду Линган со Строггорном в ужасе уставились на то, что осталось от настоящего тела Креила.

— Пожалуйста, контролируйте свои эмоции, — попросил Нигль-И. — Это счастье, что Креил без сознания. Аолла, помогите мне.

Вместе, они с трудом справились с подключением теперь уже настоящего тела к Машине, а потом Нигль-И занялся введением препаратов. Строггорн, преодолев себя, внимательно следил за всеми действиями инопланетянина. Ясно было, что когда тот покинет Землю, земные врачи должны были быть готовыми справляться без посторонней помощи.

Аолла села в параллельное кресло, подключилась и дублировала действия Нигль-И. Несмотря на несколько месяцев обучения, Нигль-И считал, что она пока еще плохо справлялась с аппаратурой.

В какой-то момент Креил очнулся и с этой секунды непрерывно кричал, даже не пытаясь себя сдерживать. У него уже давно не было сил как-либо контролировать себя. Он успокоился только, когда Нигль-И закончил ввод препаратов и снова облачил его в «тело».

— Вот такие теперь мои дела, — сказал Креил, немного придя в себя. — Красавчик?

— Ну… — протянул Линган, соображая как бы помягче выразить свои эмоции. — Костюмчик тебе очень идет!

Креил улыбнулся.

— Хороший костюмчик, сейчас отлежусь немного и встану.

— Я бы советовал вам сегодня отдохнуть, Советник, — вмешался Нигль-И. — Дорога была нелегкой.

— Надоело лежать, Нигль-И. — Креил попытался сесть, но не смог. — Что-то тяжело.

— Здесь сила тяжести выше, чем на вашей планете.

— Какой планете? — удивленно спросил Линган.

— Вы же видели планету во время гиперпространственной связи? Планета Креила ван Рейна, — пояснил инопланетянин. — Креил сам ее создал.

— Ничего себе! Становимся богами.

— Боги не умирают, Линган. А мы, увы, смертны, и даже очень болезненно смертны.

— Не нужно об этом, хорошо? — Аолла подошла к Креилу и взяло его за руку. — Все еще наладится.

— Я уже в это не верю, девочка. — Креил снова попытался сесть и с помощью Аоллы ему это удалось. — Строггорн, можно попросить техников поставить антигравитаторы? Снизьте силу тяжести.

— Сделаем, только подберем для них защитные костюмы. Кроме нас, Советников, здесь никто не может находиться. Эта атмосфера мгновенно разъедает кожу.

— Побыстрее решайте, хорошо?

— Что еще?

— Еду нужно попробовать и воду. Проверить, что вы тут насинтезировали.

— Строго в соответствии с формулами, которые ты нам прислал.

— Тогда точно не подойдет.

Строггорн переглянулся с Линганом.

— Почему?

— Потому что мне тяжело дышать, значит, опять были изменения.

— Сейчас попрошу подобрать получше.

— Это будет большой проблемой, Строггорн, — сказал Нигль-И.

— Все время происходят изменения? А как вы определяете, что ему нужно?

— Его костюм все время следит за изменениями и сообщает их Машине. А она — подбирает состав. Поэтому атмосфера меня не волнует, это самое простое. С едой будет хуже. Принесите на пробу.

Строггорн вышел и вернулся со стаканом воды. Креил не успел даже глотнуть, его вырвало от одного запаха.

Нигль-И взял стакан в руки и понюхал «воду», потом передал Аолле.

— Чувствуете, почему это не годится?

— Ужасный запах. На вкус пробовать не буду, вывернет.

Нигль-И подержал стакан несколько секунд в руках и протянул его Креилу. Тот сначала осторожно понюхал и только потом выпил.

— Безвкусная, но пить можно, — решил Креил.

— Нигль-И, а как вы определяете, что нужно изменять в составе воды? — спросил Строггорн, ни секунды не сомневаясь, что инопланетянин что-то делал с «водой».

— Проблема в том, что я этого объяснить не могу. Я — существо Пятимерности. Для нас, изменение свойств материи — самое обычное дело. А как это происходит… Если бы я спросил, как вам удается отличить один запах от другого, вы бы ответили: «Пахнут по-разному». Но для меня-то это ничего не значит. Мне нужно понять разницу в составе веществ. Понятно?

— Не очень. Можно отправить «воду» на анализ, чтобы понять, что не так?

— Конечно. Для этого я и здесь, чтобы помочь. Я буду исправлять ваши ошибки и, надеюсь, через пару недель, вы поймете, в чем дело.

Строггорна отвлек сигнал телекома.

— Советник, там привезли Стайна, биоробота Советника Креила. Он так и рвется к хозяину. В институте робототехники закрыли его кожу защитным слоем. На несколько месяцев хватит, потом можно будет повторить.

— Пропустите его к нам, — обрадованно разрешил Строггорн, подумав, что помощь Стайна избавит Аоллу от необходимости все время находиться с Креилом. Он сразу почувствовал ее холодность и сейчас больше всего хотел остаться с ней наедине, чтобы выяснить, что произошло. Сначала он думал, что между Креилом и Аоллой могло что-то быть. Но теперь стало понятным: если что и было, то к Креилу это никакого отношения не имело.

* * *

— Нигль-И, ты какую себе выбираешь спальню? — спросила Аолла, обойдя помещение, приготовленное для Креила.

— Поближе к Советнику.

— Я бы тоже хотела поближе.

— Ты собираешься жить здесь? — удивленно спросил Строггорн.

— Где же еще? — Аолла невозмутимо выдержала его взгляд, как будто бы она не имела никакого представления о своей собственной квартире.

— А зачем это нужно, Аолла, жить здесь? Нигль-И и Стайн прекрасно управятся без тебя. Уж ночевать-то можно приходить домой?

— Смысл? Я сплю раз в четыре дня. И комната для отдыха мне нужна здесь. А что, ты живешь в моей квартире?

— Сейчас — да. Мою оборудовали под клинику. Но, конечно, если ты против… — Строггорн старался сдерживать свое раздражение. Во — первых, не стоило выяснять отношения с Аоллой при посторонних, а во-вторых, у него возникло чувство, что она ищет повод для скандала.

— Живи, мне все равно.

— Все равно? — переспросил Строггорн. У него было дикое желание остаться с Аоллой наедине, но пришлось еще долго ждать, пока не распакуют и смонтируют необходимое оборудование.

Как только Аолла осталась одна в своей спальне, Строггорн сразу же скользнул за ней следом.

— Ты не мог бы оставить меня одну? — спросила Аолла, обернувшись. — Мне нужно принять душ и привести себя в порядок?

— Что случилось, Аолла?

Аолла устало опустилась в кресло.

— Да ничего не случилось. Разве мы жили вместе когда-нибудь?

— Хорошо, сейчас ты переутомлена… Но я могу рассчитывать провести с тобой время через пару дней?

— Ты знаешь, Строг, Креилу осталось жить совсем немного. Наши отношения его всегда раздражали. Я не хочу портить ему остаток жизни.

— Ты уверена, что дело только в нем? — насмешливо спросил Строггорн.

— Я уверена, что сейчас мое место рядом с ним. И что я не должна делать ничего такого, что может как-либо повредить ему.

— Ты хочешь сказать, что любишь его?

— Я всегда его любила. Как брата и даже больше. Он — моя семья.

— Тогда я кто?

— Муж, — Аолла горько усмехнулась. — Тебе этого мало?

— В твоей жизни быть просто твоим мужем, этого, конечно, мало.

— Но большего я не могу тебе дать. Пока Креил жив, я решила быть с ним!

— Ты добиваешься, чтобы я начал желать ему скорейшей смерти?

— Надеюсь, ты пошутил, Строг, — тихо сказала Аолла.

— Пошутил, — устало согласился Строггорн. — Ладно, раз ты не хочешь со мной говорить, пойду займусь делами. Моя помощь вам здесь не нужна?

— Да нет, вроде. Чем ты еще можешь помочь?

* * *

Лейла вышла из воздушного такси на посадочной площадке на крыше своего дома и сразу почувствовала Нигль-И. Он сидел на небольшой террасе под деревьями и терпеливо ее ждал.

— Здравствуй, — Нигль-И поднялся ей навстречу и мысленно улыбнулся.

Лейла знала, что он на Земле, но все равно у нее дрогнуло сердце. Она была в маске, трудноотличимой для людей, которые не знали об этом, от ее настоящего лица, в темном, прямом платье с длинным рукавом и воротником, закрывающим шею. На руках она носила тончайшие, под цвет кожи, перчатки.

Нигль-И приблизился, внимательно вгляделся в ее лицо. Лейла с радостью бы убежала и спряталась от этого пытливого взгляда его сразу ставших темно-зелеными глаз, но она сдержала себя и только слегка опустила голову.

— Это не твое лицо, — решил Нигль-И.

— Ты прекрасно знаешь, какое теперь мое лицо! — вспыхнула Лейла.

— Знаю, — он подошел совсем близко, а его глаза посветлели. — Не сердись, — мягко добавил он. — Я не решился зайти в твою квартиру. Можно к тебе?

— Пойдем, — уже остывая, разрешила Лейла.

— Можно тебя попросить снять это с лица? — сказал Нигль-И после почти получасового молчания. Когда они поднялись к Лейле, она как-то сразу обнаружила, что не знает, о чем с ним говорить.

— Зачем? — резко спросила она.

— Хочу видеть твое настоящее лицо, а не… — он остановился, не зная, как назвать ее маскировку.

— Это невозможно, чтобы ты меня видел такой.

— Но я уже видел тебя такой! Кого ты хочешь обмануть?

— Лучше бы ты ушел. — Она отвернулась, чтобы Нигль-И не заметил ее слезы, забывая, что он все равно прекрасно чувствует ее состояние.

— Что я могу сделать для тебя? — с болью спросил он, не реагирую на ее слова.

— Уже сделал. У меня теперь ничего нет. Ни друзей, ни личной жизни, она помолчала. — На много, много лет.

— Это пройдет, Лейла. Ты же знаешь, что будет как прежде.

— Дорогая цена, Нигль-И, может быть слишком.

— Пойдем в спальню, — неожиданно сказал он. Лейла подняла голову и посмотрела ему в глаза, пытаясь определить, правильно ли она поняла его и знает ли инопланетянин, что значат эти слова для земной женщины?

— Я знаю, что это значит, — ответил на ее мысли Нигль-И.

— Но…

— Ты хочешь этого или нет? — прямо спросил он.

— Хочу, — она почувствовала, что защипало глаза.

— Ну так пошли? — широко улыбнулся Нигль-И и поднялся с кресла. — Уже не боишься?

Когда они вошли в спальню, он снова попросил ее снять с себя все искусственное.

— Ты меня испугаешься! — возражала Лейла. Она медленно сняла маску, обнажая свое настоящее старческое лицо и внимательно вслушиваясь в невозмутимое спокойствие, которое излучал мозг Нигль-И. — Неужели тебе не противно? — спросила она, уже полностью раздевшись.

Он осторожно погладил ее морщинистую руку и провел своими необычно длинными пальцами по дряблой коже на ее щеке.

— Знаешь что… — начал он, но вдруг резко обернулся, явно к чему-то прислушиваясь.

— Что?

— Потом, Лейла, одевайся, быстро!

— Что случилось?

— Сейчас появится Советник Строггорн. Я его слышу, — пояснил Нигль-И.

— Отец? — Лейла вспомнила, что Строггорн никогда не видел ее без маскировки.

— Сколько тебе нужно времени одеться?

— Минут 15.

— Хорошо, я его покараулю в гостиной. Не думаю, чтобы он рискнул сразу пройти в спальню. — Нигль-И исчез из комнаты, а Лейла начала лихорадочно одеваться.

* * *

— Советник? — окликнул Строггорна Нигль-И, как только тот появился в гостиной. — А это допустимо, по земным меркам — врываться в чужую квартиру без предупреждения и прямо сквозь стены? Или что-то сверхсрочное, что вы так торопитесь меня отыскать?

— Сверхсрочное, — Строггорн язвительно улыбнулся и опустился на диван. Он был рад, что успел остановить инопланетянина. — Нигль-И, вы мало плохого сделали Лейле, чтобы продолжать мучить ее?

— Почему вы думаете, что я хочу ей плохого?

— Разве вы решили остаться на Земле навсегда?

— Нет, конечно, — глаза Нигль-И стали почти черными. — Это невозможно. Я должен работать в клинике Роттербрадов!

— Ну и зачем тогда вы пришли снова тревожить Лейлу?

— Я на это смотрю по-другому, Советник. Даже немного счастья лучше, чего его полное отсутствие.

— Хорошо, Нигль-И. Тогда я скажу прямо. Я категорически против, чтобы вы встречались с Лейлой! Весь мой опыт говорит, что от подобных отношений бывают одни неприятности. Не так- то легко перешагнуть пропасть между разными цивилизациями.

— И вы считаете себя в праве решать за Лейлу?

— Считаю. Хватит того, что Аолла едва не погибла на Дорне. Сейчас прилетела — опять проблемы. Кстати, вы не будете так любезны, рассказать мне, что такого произошло с ней в вашей замечательной клинике, что у нее сразу пропало всякое желание быть с собственным мужем?

— Даже если бы знал, все равно бы не смог ответить на ваш вопрос, потому что не думаю, что у меня есть право вмешиваться в личную жизнь других существ.

— Слишком много неприятностей от инопланетян, Нигль-И. Слишком, — зло сказал Строггорн.

— Отец! — вмешалась в их разговор вошедшая Лейла. — Нигль-И, разреши мне поговорить с отцом?

Инопланетянин послушно растворился в пространстве.

Лейла никогда не называла Строггорна отцом и такое начало не предвещало ничего хорошего. Она тяжело опустилась в мягкое кресло. У нее было достаточно времени, чтобы привести себя в обычный «порядок».

— Зачем ты вмешиваешься, отец? — спросила она, не поднимая взгляда на Строггорна.

— Потому что хорошо знаю, чем все это может закончиться, девочка, устало объяснил Строггорн. — А ты уже и так достаточно страдаешь. Или тебе мало?

— Ты видимо плохо себе представляешь, отец, КАК я страдаю. Может быть, если бы ты больше знал, тебе бы было легче меня понять и принять мой выбор, — она сделал паузу. — Ты знаешь, что я перешла работать к Лао? Потому что не хочу, чтобы меня лишний раз видели посторонние люди. Но это не все, отец. У меня больше нет друзей, кроме Джулии. Я не могу выносить их сочувствия. Но и это не все. Я не могу пойти в ресторан. Что мне там делать одной? А какой же мужчина согласится иметь дело со старухой? И, как ты понимаешь, в моем положении не едут отдохнуть на берег моря и не идут поплавать в бассейн. Я никогда не осмелюсь раздеться при посторонних. Итак. У меня больше нет личной жизни. На много- много десятков лет. — Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь не заплакать от той боли, которую испытывала во время этой исповеди. — Это утешение, конечно, что это не на всегда. Но как мне пережить эти годы?

— Чем тебе может помочь Нигль-И?

— Тем, что он не боится видеть меня такой, какая я есть. И он — единственный мужчина, с которым я могу быть.

— Но он — инопланетянин, Лейла!

— Мне все равно, отец. — Лейла открыла глаза и посмотрела на Строггорна взглядом измученного ребенка. Потом она медленно подняла руку и легко стянула маску, закрывавшую ее лицо.

— О, Господи! — как ни старался Строггорн сдержать себя, вид лица восьмидесятилетней старухи вырвал у него это восклицании.

— Вот видишь! И ты бы согласился быть с такой женщиной?

— Я — твой отец! — возмущенно бросил Строггорн.

— Не увиливай. Разве в этом дело? — она еще секунду помедлила. — Даже зубы у меня не свои. Вставная челюсть! Ты когда-нибудь слышал про такое?

— А с зубами-то что? — удивился Строггорн.

— Их невозможно вырастить. Они разрушаются быстрее, чем я могу ими пользоваться.

— И ничего не помогает?

— Помогает. Но я не в состоянии каждые несколько дней ходить к врачу. Потом, когда помолодею, можно будет подсадить новые. Теперь понимаешь, КАКАЯ у меня веселая жизнь? Старость, болезни, боль.

— Чем ты болеешь?

— Какая разница? Ничего серьезного. Потихоньку все пройдет само. Но где мне взять силы столько лет ждать? — Лейла сидела, не глядя на Строггорна и машинально постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

Нигль-И появился в комнате совсем бесшумно, но она почувствовала его и подняла голову.

— Ну что, Советник? — спросил Нигль-И. — Не изменили своего мнения?

— Нет. Все, что ты чувствуешь, Лейла, понятно. Но, на мой взгляд, если вы сблизитесь, потом тебе станет еще больнее. Нигль-И улетит, а ты опять будешь одна. А это такая пустота… Я — то знаю, о чем говорю.

Лейла ощутила полное изнеможение, потому что в словах отца была горькая правда. Был с ней сейчас Нигль-И или нет, это никак не решало ее главную проблему.

— Раздевайся! — неожиданно прервал ее размышления Нигль-И. Лейла подняла глаза, не понимая, чего он хочет.

— Раздевайся, — настойчиво повторил Нигль-И.

— Что вы хотите делать? — вмешался в разговор Строггорн.

— То же, что собирался перед вашим приходом.

Лейла, так ничего и не поняв, начала расстегивать платье. Строггорн сидел с непроницаемым лицом и не собирался уходить.

— И сними с себя все, что есть искусственного, — добавил Нигль-И.

Лейла послушно стянула тонкие перчатки, закрывавшие ее морщинистые руки, и положила на столик вставные зубы.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Нигль-И. — Теперь послушай, что я скажу. Я не в силах вернуть тебе молодость, Лейла, но, пока я на Земле, можно сделать одну вещь. Ты можешь доверить мне свою голову? Я хочу, чтобы ты сняла блоки.

— Лейла! — предостерегающе воскликнул Строггорн. Она беспомощно посмотрела на отца. У нее дрожали губы, мозг излучал бесконечную пелену дождя, прерываемую грязными потеками, — мыслеобраз предельного отчаяния и растерянности. Лейла положила руку на горло, стараясь сдержать рыдания, и одним рывком сняла блоки.

Нигль-И подошел к ней, пристально вглядываясь в ее глаза и поддерживая Лейлу за руки.

— Я хочу войти в твой мозг. Это может отличаться от обычного проникновения, потому что я не человек.

— Хорошо, — Лейла попыталась облизать губы сухим шершавым языком. Она почувствовала как что-то словно скользнуло в голове, и мгновенного возникло головокружение.

— Потерпи, Лейла, несколько секунд потерпи.

Головокружение прекратилось, и Лейла непонимающе посмотрела на Нигль-И. Строггорн вскрикнул мысленно: «О, Господи!» и вскочил с дивана.

— Что так… — Лейла застыла на полуслове, потому что увидела свою руку — молодую, без признаков старости. — Но…

— Что это, Нигль-И? — спросил подошедший совсем близко к дочери Строггорн.

— Вы должны знать, Советник. Трансгрессия. Изменение тела в пределах одной мерности.

— То есть? Это она сама сделала?

— К сожалению, нет, — огорченно начал объяснять Нигль-И. -Когда-нибудь она, безусловно, сможет это делать, но не сейчас.

Лейла несколько секунд рассматривала свои руки и тело, потом вскинула голову и вгляделась в ставшие изумрудными глаза инопланетянина. В ее душе бушевала настоящая буря чувств, которые она не знала, как выразить. Через мгновение она решилась, подошла и обняла Нигль-И, прильнув к нему дрожащим обнаженным телом. Нигль-И ничего не сказал, только посмотрел на Строггорна через ее плечо, и тот почувствовал ноющую боль от своего явного поражения.

Строггорн провалился в Многомерность, а еще через несколько секунд перед ним засиял бесконечный утопающий в зелени обрыв — одно из немногих стабильных мест пространства-времени. Строггорн лег на живот, на самый край обрыва и заглянул вниз. Пространство прорезалось глубиной и трансформировалось в знакомый условный мир: мустанги, несущиеся внизу, не касаясь поверхности зеленого моря. Ему показалось вдруг, что когда-то он был здесь хозяином или мог им быть? Что-то шевельнулось в памяти и тут же рассыпалось на мириады несвязанных осколков.

Строггорн сконцентрировался и тут же оказался рядом с одним из белоснежных мустангов. У лошади были печальные карие глаза. Что это такое было на самом деле — эти мустанги в этом странном мире? Материализация одного из видов энергии или что-то намного более сложное? Строггорн поднял руку и погладил мустанга по мягкой шерстистой морде. Змейки энергии потекли по его руке. Мустанг фыркнул и тряхнул ставшей зеленой гривой, нетерпеливо переступив по воздуху ногами. Строггорн еще помедлил секунду, потом легко вскочил на лошадь, плотно охватив ее шею руками. Мустанг сделал несколько неуверенных шагов, а потом, разогнавшись и все более перемещаясь по воздуху, заскользил в бесконечном пространстве, унося на себе человека.

* * *

— Ты еще долго будешь плакать? — наконец решился спросить Нигль-И. Уже почти полчаса Лейла, уткнувшись в подушку, плакала. — Что плохого случилось?

Она подняла зареванное лицо, стараясь улыбнуться.

— Ну вот, уже лучше, — Нигль-И провел рукой по мокрой дорожке на ее щеке. Лейла шмыгнула носом. — Давай-ка подумаем, как бы весело провести время. Чего бы ты хотела в первую очередь? — спросил Нигль-И и понял, что этим вопросом смутил Лейлу. — Я что-то не то сказал?

— То, — она спрятала взгляд.

— Ага. — Он подумал секунду. — Понимаешь какое дело, девочка. Я все внимательно изучил, но не уверен, что смогу сделать как нужно.

— Понятно.

Он почувствовал, что она вот-вот снова заплачет.

— Я не сказал, что это невозможно. И это не то, что ты подумала, хотя ты права, вряд ли это доставит мне большое удовольствие. На мой взгляд, заниматься этим на Земле- не большое удовольствие даже для людей.

— Совсем тебя не понимаю.

— Хорошо. Давай, ты мне будешь подсказывать, что я должен делать? Там у вас тонны макулатуры написаны на тему, как возбудить женщину, но у меня сложилось впечатление, если все это сразу с тобой сделать, скорее я причиню тебе боль, чем удовольствие.

— А что ты читал?

— Да много чего. Достаточно, чтобы понять, что нужно спросить у тебя, что тебе из этого нравится?

— Можешь меня поцеловать?

— Так? — спросил мысленно Нигль-И, прижавшись к губам Лейлы. Его неумелый поцелуй ужасно рассмешил ее и сразу куда-то исчезло стеснение, но, поглядев в глаза Нигль-И, она заметила в их глубине мелкие искорки и поняла, что он просто играет с ней.

— Ты нарочно делаешь вид, что ничего не умеешь?

— Но я вправду не умею. Мне было на Земле некогда заняться практикой.

— Противный!

— Это почему же? Да я самый порядочный мужчина на Земле! Никогда не был с женщиной! — он выглядел при этом вполне искренним со своим непроницаемым мозгом, если бы не предательские искорки в глазах.

— Хорошо, — Лейла притянула его голову и поцеловала долгим затяжным поцелуем. — Ничего не чувствуешь? — она пыталась понять его эмоции, но мозг инопланетянина был непроницаем.

— А что я должен чувствовать? — невинно спросил Нигль-И.

Лейла протянула руку к его промежности, решив проверить его реакцию другим способом, но Нигль-И перехватил ее руку и рассмеялся.

— Какая ты хитренькая, Лейла! Ладно, ложись, расслабься. Не думаю, что сделаю тебе больно, если ты разрешишь мне это делать несколько не так, как в ваших книгах. Не возражаешь?

— Попробуй. — Она легла на живот и почувствовала, как Нигль-И провел рукой вдоль ее позвоночника. Ее тело отозвалось мгновенно. Теплая волна возникла в районе пяток, поднялась по ногам, заставив сократиться влагалище, и распространилась выше, казалось, ударив в мозг. Лейла вскрикнула от наслаждения и на несколько секунд полностью отключилась. Немного придя в себя, она села, с изумлением посмотрев на невозмутимого Нигль-И.

— Что ты сделал?

— Немного тебя приласкал.

— До оргазма?

— Ага. Значит это — уже оргазм? Ты уверена?

— Нигль-И! Не издевайся! Я, конечно, уверена. Это трудно с чем-нибудь спутать.

— Тебе виднее. — Он казался растерянным.

— Что-то не так? — тихо спросила Лейла.

— Я теперь все время буду бояться убить тебе, девочка. Никогда бы не поверил, что у землян такой низкий порог чувствительности.

— Что это значит?

— Что нам непросто будет вместе, а на то, чтобы это стало вообще возможным без риска для твоей жизни, понадобится больше времени, чем я думал.

— Почему?

— Как же тебе это объяснить? Я боюсь, что ты обидишься.

— Говори.

— Это несовпадение ощущений или разный порог восприятия у тебя и у меня. Похоже там, где у меня он едва начинается — у тебя уже почти кончается.

— Ничего нельзя сделать? — она казалась совсем потерянной.

— Не понимаешь меня. Делать ничего не нужно. Со временем твое тело и мозг разовьются достаточно, чтобы переносить куда большую степень наслаждения. Просто нужно подождать.

— Сколько лет?

— Много.

— Сколько? Сто?… Больше?

— Нельзя сейчас точно сказать. Когда мы сможем жить вместе, можно будет попробовать ускорить. Потихоньку приучить тебя выносить больший порог наслаждения.

— Так много проблем со мной, Нигль-И. Зачем тебе это все нужно?

— Глупый до чего вопрос, Лейла. Ну-ка иди ко мне, — Нигль-И осторожно опрокинул ее на кровать. Лейла подсознательно ждала оргазма от каждого его прикосновения. Но в этот раз Нигль-И действовал осторожнее. И если бы можно было забыть о его инопланетном происхождении, он бы производил впечатление просто очень искусного любовника. На этот раз оргазм пришел как и положено: после длительных ласк.

— Устала?

— Нет, — соврала Лейла.

— У меня такое чувство, что ты пытаешься выяснить, сколько можешь выдержать.

— Нет.

— Опять врешь, Лейла, — повторил Нигль-И. — Какой смысл? Ты мне ответишь, сколько раз за ночь — это нормально?

— Нет. Зачем тебе знать?

— Не хочу убить тебя.

— От этого не умирают.

— Угу.

— Ты устал себя контролировать?

— Я не о себе говорю. Мне — ничего не сделается. С моим — то запасом восприятия. А вот ты…

— Когда женщины этим зарабатывают…

Нигль-И жестко взял Лейлу за плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Я не хочу ничего знать о том, как женщины этим зарабатывают!

— Ты даже не устал, Нигль-И, даже не устал!

— Послушай, Лейла, — мягко начал Нигль-И. — Ты не должна об этом думать. Что могу я и чего не могу. Это — не важно. Поверь мне.

— Что не важно? Что ты делаешь это только, чтобы загладить свою вину?

— Нет. Я делаю это — потому что хочу быть с тобой. И я очень хорошо понимаю, пройдет много-много лет, пока нам обоим будет хорошо. Ты никак не привыкнешь к тому, что будешь жить столетия, Лейла. Поэтому тебя так пугает, когда я говорю, что не нужно спешить. Чего ты боишься? Я готов ждать. Время от времени я буду прилетать на Землю. И мы будем вместе так и в той форме, как это будет возможно для тебя. Полегчало? Все, что тебе нужно сейчас — научиться радоваться жизни и не думать о том, что впереди. Почему ты опять плачешь?

Лейла взяла его руку и положила себе на грудь.

— Не знаю, мне было так плохо все это время. Ты прав, я никак не могу привыкнуть. Все изменилось, а я — все та же. Никак не пойму, что нужно жить по — другому.

— Ты устала сегодня. Слишком много впечатлений. — Нигль-И посмотрел на начинавшее светлеть окно. — Скоро рассвет. Мне пора сходить к Креилу, проверить воду и еду. У нас много проблем с синтезом. А пока вы не научитесь создавать для его жизни все необходимое, мне придется быть на Земле.

— Пусть бы подольше мы не научились, — Лейла пересилила себя и улыбнулась.

— Нельзя быть эгоисткой, девочка. Меня ждут в клинике, — сказал Нигль-И, и его глаза стали почти черными.

* * *

Этель открыла дверь и с изумление посмотрела на Строггорна. Было что-то такое в его взгляде, словно он все еще бродил по Многомерности.

Они были давними друзьями. Когда-то очень давно она родила ему и Аолле ребенка, Лейлу, которую считала своей дочерью. Хотя генетическими родителями были Аолла и Строггорн, девочка выросла в семье Этель и Диггиррена и никто не знал, кого из них она считала больше родителями.

— Что-то стряслось, Строг? — озабоченно спросила Этель. Она хорошо знала, как он занят, чтобы приходить просто так с визитами вежливости.

— Можно войти?

— Конечно. — Этель посторонилась, пропуская Строггорна. Они миновали огромный холл и вошли в такую же огромную гостиную. Строггорн опустился в одно из кресел, а Этель села напротив на диван. — Так что произошло? — повторила Этель. Она беспокоилась о Лейле. Нигль-И был на Земле, и она не сомневалась, что он захочет увидеться с ее дочерью.

— Я перестал понимать жизнь. И перестал понимать людей, — спокойно сказал Строггорн, словно все, что он говорил его не касалось. — Аолла вернулась совсем чужая. Кто знает, что там произошло в этой поездке, но она теперь не хочет ни жить со мной ни даже просто видеть меня.

— Ты пытался поговорить с ней?

— Пытался, конечно. Она говорит, это из-за Креила. Не хочет расстраивать его перед смертью.

— Может это правда? Он всегда нервно относился к вашим отношениям? — в глубине души Этель не верила в это, но она никогда не видела Строггорна таким потерянным и хотела как-то утешить его.

— Брось, Этель. — Он строго посмотрел на нее, словно она была нашкодившим ребенком. — Ты же знаешь, есть что-то еще. Хотя это правда — его болезнь нас всех измучила. Я иногда думаю, не лучше ли бы ему было умереть, чем так страдать?

У Этель округлились глаза.

— Да что ты говоришь такое, Строг?

— Ты не видела, какой он вернулся, Этель. Поверь мне — жуткое зрелище. От его тела уже ничего не осталось. Если бы не «костюм» — искусственное тело, Креила бы давным-давно не было. Сколько можно страдать? Да и нужна ли такая жизнь?

— Ты не прав, Строг. Главное, его жизнь нужна нам, людям. Поэтому он и жив до сих пор. Важно, что ты кому-то нужен.

— Женская логика, Этель! Мне важнее, чтобы те, кто нужен мне, были со мной. Понимаешь разницу?

— И кому ты хочешь доказать, какой ты плохой? Мне? Я слишком давно тебя знаю, Строг. Если бы не твое прошлое, женщины мечтают о таких мужчинах.

— Мне не нужны те, кто «мечтает», Этель. Мне нужна только одна женщина, — с болью сказал Строггорн.

— Знаю, — Этель вздохнула. — Мне когда-то было больно, что это не я.

— Прости.

— За что? Глупо извиняться за то, что ты кого-то не любишь. Не переживай так. Все наладится. Правда.

— Ты думаешь? — Строггорн надолго замолчал. — Ты знаешь, что Нигль-И с Лейлой?

— Догадываюсь. Ужасно боюсь за нее. Как она переживет их расставание?

— Как она переживет снова стать старухой! — с горечью добавил Строггорн.

— Что???

— Он вернул ей молодость, на время, пока он на Земле.

— И ты позволил? Зачем?

— Я пытался помешать. Но все произошло так быстро. Сначала я просто не понял, что он собирается сделать, а потом, когда Лейла увидела себя молодой… Как я мог помешать?

— Как все страшно, Строг, — поежилась Этель.

— Поэтому я и пришел к тебе. Аолла, теперь Лейла. Я теряю самых близких мне людей и не могу понять — почему? Я же хочу им только добра?

— Значит, они не готовы его принять сейчас. И добро, разве всегда — ДОБРО?

— Это понятно, — устало согласился Строггорн. — Все не так. Когда думаю, что могу потерять Аоллу, мне становится так плохо, Этель. Все теряет смысл. Пустота. Ничего нет.

— Я понимаю. — Этель встала и обойдя его кресло, полуобняла Строггорна за плечи. — Мы очень долго живем, Строг. И это значит: постоянно кого-то теряем. Только нам ничего не изменить.

— Это так. — Он взял ее руку и прижал к своему лицу. — Диг не придет?

— Испугался, что заревнует? — Этель тихо рассмеялась. — Все давно прошло. Все проходит со временем, Строг. И боль и страдания. Такова жизнь.

* * *

Нигль-И вернулся к Креилу под утро. Лейла, наконец, уснула, и он решил проверить, все ли в порядке у Советника. Он возник в квартире абсолютно бесшумно, и к своему удивлению застал в гостиной Аоллу. Она сидела на большом диване, подогнув ноги и укутавшись в теплое одеяло.

— Почему вы не спите, Аолла? — спросил Нигль-И, стараясь проигнорировать ее пытливый взгляд.

— Ты не выглядишь уставшим, — констатировала Аолла. Нигль-И вслушался в ее мозг, излучавший легкую тревогу.

— Почему я должен устать?

— Ты был у Лейлы?

— Был, — отрицать было бессмысленно.

— Ну и… — Аолла остановилась, пытаясь выразиться помягче. У нее не было особого желания лезть в личную жизнь Лейлы, но она беспокоилась за дочь. Это было вполне понятно для такой сложной ситуации.

— Так что там, Нигль-И? — пришел Аолле на помощь вошедший Креил.

— И вы не спите! — Нигль-И огорченно опустился в кресло. — Если бы я знал, что вы будете так переживать, отложил бы нашу встречу на несколько дней.

Поморщившись от боли, Креил сел рядом с Аоллой.

— Не тяни, Нигль-И, — попросил Креил. — Как она?

— В общем неплохо, — Нигль-И постарался улыбнуться, пытаясь смягчить свои следующие слова. — Я вернул ей молодость на время.

Аолла уставилась на него, как на ненормального.

— Ты… что? — одновременно с Креилом спросила она.

— Сделал ее молодой. Пока я здесь.

— Это ты зря, — заметил Креил. — Раз ей нельзя будет остаться молодой, лучше бы было ее не травить.

— Строггорн был такого же мнения. Правда, он вообще не хотел, чтобы мы встречались.

— Не могу сказать, что он не прав. Возможно, это было бы лучшим решением. Трудно предсказать реакцию Лейлы на повторное старение.

— Она будет к этому готова. Раз все обошлось в первый раз, почему должно быть хуже во второй? Меня больше беспокоит другое. Аолла, можно мне поговорить с Советником наедине?

— Мужской разговор? — вспыхнула Аолла. — И про что такое вы собираетесь говорить, чего мне, матери Лейлы, не следует знать?

— Хорошо, — согласился Нигль-И, немного подумав. — Я не смог выяснить это у Лейлы. Сколько раз за ночь нормально быть с земной женщиной?

Креил и Аолла быстро переглянулись.

— Значит, у вас все было? — решил все-таки уточнить Креил.

— Зачем бы я спрашивал, Советник? Из любопытства?

— Кто знает? Это зависит от ситуации и скорее от возможностей мужчины, а не женщины. Для семейной пары нормально — несколько раз в неделю.

— Не для семейной?

— Зависит от мужчины, — вмешалась Аолла. — Теоретически, для женщины, возможно каждый час.

— Она имеет в виду — если менять мужчин, — уточнил Креил. — Насколько я знаю, это много даже для Строггорна.

— Ну да, я понял. Это если женщина этим зарабатывает. Вы не поняли мой вопрос. Я спрашиваю — сколько раз достаточно, чтобы считать, что женщина получила удовольствие?

— По нормальному, вполне хватит одного.

— За час?

— Да нет же, Нигль-И. Если был оргазм, одного — за ночь. Для женщины. Может быть и больше. Но тогда быстро устанешь и заснешь. Понадобятся все равно перерывы на сон.

— Устают оба — и мужчина и женщина? Поэтому вас удивило, что я не выгляжу уставшим? — Нигль-И немного подумал. — Так. Теперь скажите, сколько нужно времени, чтобы женщина получила удовольствие?

— Оргазм?

— Ну да.

— Да это не всегда вообще удается, — ответил Креил. — Зависит от опыта мужчины. Есть определенные приемы, как можно этого добиться. Если хочешь, я расскажу.

— У меня обратная проблема. Я так и думал, что это ненормально, если женщина достигает оргазма от нескольких прикосновений.

— И тебе так удается? Завидую!

— Напрасно. Вы не подумали, как мне самому в таком случае получить удовольствие? Ведь если контролировать себя все время… Да и устроит ли это Лейлу? А если не контролировать, чувство наслаждения может стать таким сильным, что я ее просто убью.

— Ты хочешь сказать, что для тебя подобные отношения с земной женщиной неинтересны? — медленно спросила Аолла.

— Я хочу сказать, что понадобится очень много времени, чтобы они стали мне интересны и не опасны для жизни Лейлы. Не смотрите на меня так страшно, Аолла! Я-то готов ждать, сколько понадобится. Несколько сотен лет для меня — ничтожно малая часть моей жизни. Но вот готова ли столько ждать Лейла? Аолла, скажите пожалуйста. Я понимаю, вопрос нескромный, но все-таки. Когда вы были замужем на Дорне и летали в Каньон с вашим мужем. Что вы испытывали там?

— Испытывала? — Аолла задумалась. — Не помню. Правда. Настолько чуждые ощущения, ничего не оставалось в памяти.

— Это плохо. Проблема в разных порогах восприятия. У землян он слишком низкий.

— Наоборот, если так легко достигается наслаждение, получается высокий? — не согласился Креил.

— Низкий. Потому что вы считаете наслаждением то, что для других цивилизаций — только прелюдия к наслаждению.

— Ты хочешь сказать мы, на Земле, просто не знаем, что такое настоящее наслаждение? — внутренне сжавшись, спросила Аолла.

— Кажется, мне не следовало этого говорить, но это так.

— Нигль-И, это всегда так сложно, если существа, происходящие из разных цивилизаций, решают быть вместе?

— Просто, во всяком случае, не бывает.

— Теперь мне многое понятно, — сказала Аолла, а мужчины пристально посмотрели на нее, потому что ее мозг излучал откровенное отчаяние, которое не могла скрыть обычная защита мозга.

— Да она все помнит, Нигль-И! — заметил Креил. — Когда вспомнила?

— Сразу, как только увидела Строггорна, — созналась Аолла.

— Почему мне не сказала?

— А почему ты надеялся на мое беспамятство?

— Я думал, тебе так будет легче, — пояснил Креил.

— Ты не понимаешь, Креил. Может, легче и не будет, но и не будет мечтаний, которым никогда не суждено сбыться. Теперь мне все ясно. Когда Рон сказал, что хотел мне только помочь, я ему не совсем поверила. Всегда в такой ситуации желаешь большего. А он — постеснялся мне отказать. Хотя ему сразу стало ясно, что мы не подходим друг другу. Он несколько раз мне говорил, что боится убить меня, а я не понимала, о чем он. — Аолла медленно поднялась с дивана. — Я, пожалуй, пойду. Устала очень.

— Она права? — спросил Креил, когда Аолла скрылась в спальне.

— В какой-то степени. Понравиться друг другу и преодолеть все барьеры, один из которых — немыслимый по земным меркам срок ожидания, абсолютно разные вещи.

— Мда, — Креил тяжело вздохнул. — Пойду посмотрю, как она там.

Он вышел и через несколько минут позвал Нигль-И. Аолла рыдала, лежа на кровати.

— Девочка, давай мы тебе сделаем обезболивание? — мягко уговаривал ее Креил.

— Оставьте меня в покое! Почему нужно обязательно лезть в мою жизнь? Ненавижу все это!

— Пойдемте, Аолла. Это опасно. Зачем вам рисковать? Какой в этом смысл? — добавил Нигль-И.

Она встала и, пошатываясь, обреченно прошла в операционную. У нее в голове кружились сцены, когда она была с Роном, но все теперь было окрашено в другой цвет — несбыточности ее мечтаний. И сейчас показалось, что все это было лишь прекрасным, дивным сном, не имеющим ничего общего с земной реальностью.

Креил остался с другой стороны шлюза. И только когда Нигль-И закончил введение препаратов и восстановил нормальную для Креила атмосферу в обоих помещениях, подошел к Аолле.

— Полегчало?

— Не знаю, — устало ответила она. — Так тошно на душе, не могу тебе передать.

— Мы просто очень устали с тобой. Дорога вымотала, потом ночь не спали. Хочешь отдохнуть? Пойдем ко мне?

Аолла как раз натягивала свой толстый длинный свитер и удивленно посмотрела на него.

— Ты знаешь, хорошая идея, — она улыбнулась сквозь еще не просохшие слезы.

Через полчаса Нигль-И заглянул в спальню к Креилу. Аолла, так и не сняв свитер, крепко спала на плече у Креила, и Нигль-И подумал, каким удивительным человеком нужно было быть, чтобы несмотря на все страдания, продолжать заботиться о других людях.

Строггорн отыскал Нигль-И на кухне. Два специалиста из Института Многомерного Синтеза, облаченные в защитные костюмы, пытались понять из путанных объяснений инопланетянина, почему принесенная еда не подходит для Креила.

— Вы должны учитывать, — объяснял Нигль-И. — Тело Советника все время меняется. И атмосфера в этом помещении — тоже. Это нормальная ситуация. Так будет все время. Ваша задача — научиться быстро синтезировать воду и хотя бы необходимый минимум еды. Пока вы не успеваете.

— Мы работаем круглосуточно. Но получается, мы не просто должны синтезировать под какие-то конкретные условия, а еще и предугадывать, как они изменятся в следующие сутки. Теоретически это возможно, но потребует создания модели изменений.

— И сколько времени вы будете ее разрабатывать?

— Несколько месяцев. Не меньше.

— Да вы шутите, ребята! Меня ждут в клинике Роттербрадов. Максимум, у вас есть две недели на все.

— Советник, — обратился один из специалистов за помощью к Строггорну. — Да объясните хоть вы ему. Мы же выше головы не прыгнем. Для нас это абсолютно новая область!

* * *

— Это может быть правдой, Нигль-И. Мы делаем все, что можем, — сказал Строггорн, после того, как рассерженные специалисты, собрав испорченную еду, ушли. — Что вы от нас хотите?

— Я, от вас? — возмущенно спросил Нигль-И.

— Извините, но вас никто не заставлял нам помогать. Это было вашим собственным решением.

— Я был категорически против возвращения Креила на Землю. Мало того, что это однозначно сокращает его жизнь, это еще и создает угрозу для Аоллы!

— О чем вы? — насторожился Строггорн.

— Да о том. Что один мой знакомый, по моей просьбе, посмотрел линию жизни Креила. Сейчас она тесно переплетается с линией Аоллы. До такой степени, что они даже обрываются вместе.

— Что ты сказал??

— Я сказал, что возможны только два варианта будущего: или они оба умрут, или оба останутся живы. Правда, если умрут, может быть и третий труп. И вот тогда Земле действительно придет конец.

— Третий — это я? — не сомневаясь в ответе, спросил Строггорн, опускаясь в кресло.

— Вы, — подтвердил Нигль-И.

— Хорошо. А если бы они не полетели на Землю? Чем это лучше для людей?

— Тогда бы были все шансы спасти Креила, дождавшись разрешения Совета Вселенной.

— А для Земли?

— Погибло бы много людей, больше наверное, чем в первом варианте, но шансы спасения цивилизации при этом бы возросли. Это правильно. Все имеет свою цену. Снижение степени риска требует дополнительных жертв. Поэтому мне трудно сказать, по крайней мере, пока все это не произошло, какой из вариантов в действительности лучше.

— Но почему еще и Аолла?

— Не знаю, — Нигль-И мысленно пожал плечами. — Так всегда, деталей обычно понять не удается.

Строггорн какое-то время молчал, обдумывая ситуацию.

— Нигль-И, ты не хочешь мне все-таки рассказать, что тут у вас происходит?

— Это вы о чем?

— Ночью вы делали Аолле обезболивание. Зачем?

— Откуда вы знаете?

— Я — председатель Совета Безопасности Земли. Мне положено знать обо всем.

— Тяжелая была дорога, она очень устала.

— И поэтому у нее был нервный срыв и теперь она спит в спальне Креила? — с иронией спросил Строггорн.

— А вы и туда успели заглянуть? Прямо-таки болезненное любопытство у вас, Советник… Хорошо хоть в таком случае, что вы не ревнивый.

— А к кому там ревновать? Я уверен, что она пришла к нему за поддержкой, как к другу, как это у них обычно водится. Вопрос только, какого рода поддержка ей нужна и почему Аолла искала ее у смертельно больного человека? И как так получилось, что ей сейчас хуже, чему ему? Я даже представить себе не могу, что же такого ужасного с ней случилось в этом путешествии!

— Ваши рассуждения логичны, Советник, если бы не одно «но». Для того, чтобы у Аоллы произошел нервный срыв, не нужно ничему случаться, потому что она и без этого больной человек. И вы это прекрасно знаете.

— Допустим. Но я не считаю возможным ради лечения, снова пытаться влезать в работу ее психики. До поездки состояние Аоллы было достаточно стабильным. И как бы вы меня не пытались убедить в обратном, я никогда не поверю, что усталости, переутомления или еще чего угодно достаточно для таких серьезных последствий. Почему бы вам не рассказать мне правду?

Створки двери разошлись, и Нигль-И почувствовал облегчение, потому что в кухню вошел заспанный Креил.

— Сидите тут, болтаете, а мне во-первых пора делать обезболивание, а во-вторых я ужасно хочу есть.

Строггорн с сожалением поднялся. Он почти прижал инопланетянина к стенке, еще несколько минут и была надежда добиться определенного ответа. А теперь приходилось ждать другого случая выяснить, что происходит.

— Как там Аолла? — спросил он, обращаясь к Креилу.

— А что с ней такого? — изобразил тот удивление.

— Так, ничего. Кто ей будет делать обезболивание?

— Уже все знаешь. Нигль-И наверное или нужно Дига попросить.

— А почему другие врачи не могут это сделать? — вмешался Нигль-И.

— Потому что у нас не принято доверять друг друга посторонним, пояснил Строггорн и, секунду помолчав, добавил: — Креил, уговори ее, чтобы она доверила это мне.

— Зачем? — сразу насторожился Креил.

— Почему Аолла все время мерзнет? Боюсь, опять проблемы с генетикой. Я бы взял заодно пробы на анализ.

— Представляю, как она обрадуется! Не знаю, Строг, уговаривай ее сам. Мне моих проблем более чем достаточно.

Створки двери снова разошлись, пропустив на этот раз Аоллу. Ее лицо было мертвенно бледным, а под глазами легли темные тени. К теплому длинному свитеру она добавила еще теплый платок. С тех пор как они приземлились, она все время мерзла и никакая одежда не помогала согреться.

— Девонька, как ты посмотришь, если Строггорн сделает тебе обезболивание? — мягко спросил Креил, внимательно оглядев Аоллу и придя к выводу, что Строггорн прав.

— Почему он? Пусть Нигль-И сделает.

— Он мной будет заниматься.

— Я подожду, куда мне спешить, — у Аоллы не было ни малейшего желания раздеваться перед Строггорном и тем более доверять ему свое лечение.

— Я буду занят, Аолла. Как только закончу работать с Креилом и сделаю ему немного еды, сразу поеду в Институт Синтеза. Нужно им помочь, а то сидеть мне на Земле еще год, — пояснил Нигль-И. Ему ужасно не хотелось предоставлять Строггорну возможность снова сблизиться с Аоллой, но он хорошо понимал: скоро его не будет на Земле, а возможностей у Строггорна всегда предостаточно.

— Ну хорошо, — неохотно согласилась Аолла.

— Я думаю, будет лучше, Нигль-И, если вы начнете меня учить, что нужно делать Креилу. Можно попробовать прямо сейчас, а в следующий раз я смог бы сделать это сам. Если, конечно, вы действительно хотите через две недели улететь с Земли, — предложил Строггорн.

* * *

Перед тем, как поехать в Институт синтеза, Нигль-И решил зайти в операционную, где Строггорн занимался Аоллой. Его несколько беспокоило, что Строггорн с легкостью получил возможность восстановить отношения с ней. Створки двери операционной открылись, и Нигль-И замер от ужасающей картины: Строггорн, не используя помощь Машины, орудовал длинными зондами, вводя их вдоль позвоночника Аоллы, а огромный робот, почти двухметрового роста, помогал ему.

— Что вы делаете, Советник? — телепатически закричал Нигль-И.

Строггорн невозмутимо отвлекся:

— Вы же видите, пытками занимаюсь. Тебе ведь очень больно, девочка? — спросил он, обращаясь к Аолле.

Только тут Нигль-И сообразил, что не чувствует, чтобы она испытывала какую-либо боль.

— Все нормально, Нигль-И, — пояснила Аолла, не шевелясь. — Он часто оперируют меня без Машины. Это не так болезненно.

— Не так болезненно? — Нигль-И подошел поближе, внимательно наблюдая за действиями Строггорна.

— Много лучше, чем делать с Машиной.

— Посмотрите, что вы с ней вчера сделали! — недовольно заметил Строггорн. — И зачем понадобились такие лошадиные дозировки? Получили воспаление вдоль пси-входов. Если сейчас повторить в том же духе, она к коже не прикоснется. Придется уложить в гелевую ванну! И это — из-за обычного обезболивания!

— А ваш способ позволяет этого избежать? — уточнил Нигль-И. — Как вам удается достичь нужную точность движений?

— Многолетняя практика. В Инквизиции все-таки начинал, — Строггорн сказал это с единственной целью — позлить инопланетянина.

— Прекрати, Строг. Зачем ты так? — вмешалась Аолла. — Если я усну, это — ничего? Нет сил, как спать хочется.

— Поспи. Мне не мешает. — Он закончил введение вдоль одного пси-входа и взял другой зонд. — А почему вы еще здесь, Нигль-И? Вы же собирались в Институт Синтеза?

— Пожалуй, я потрачу еще полчаса, чтобы посмотреть, как вы это делаете. Никогда не видел ничего подобного. Я вам не мешаю?

— Оставайтесь, только не разговаривайте больше.

Через полчаса Строггорн откинулся в кресле, расслабленно опустив уставшие руки вниз. Он вслушался в мозг Аоллы, проверяя, действительно ли она крепко спит.

— Ну что, давай Стил, помоги мне ее перевернуть. Будем брать пробы, приказал он роботу. — То, что с ней случилось, мне очень не нравится, Нигль-И. Тем более, что вы упорно не хотите рассказать правду.

— Вы знаете всю правду. У нее был страшно тяжелый год. Год одиночества. Потому что, когда Креил был без сознания, она оставалась практически одна.

— Как я боялся этой поездки! И кого интересовало мое мнение?

— Советник, можно сделать вам одно предложение? — спросил Нигль-И, наблюдая, как Строггорн закончил манипуляции и передал многочисленные пробирки Стилу. — Когда на Земле утрясется, если у вас возникнет такое желание, я бы хотел вас видеть в своей клинике. Оплата по высшему разряду.

Строггорн понял голову и холодно посмотрел на Нигль-И.

— Не думаю, чтобы у меня возникло такое желание. Не знаю почему, но у меня уже аллергия на одно упоминание о клинике Роттербрадов. Допускаю, что это был бы для меня уникальный опыт, но подобные предложения я получил еще от нескольких цивилизаций. Так что, если мне захочется повысить квалификацию — выбор есть.

Створки открылись, и вошел техник в защитном костюме.

— Мы сделали безопасные нагреватели для этой атмосферы. Куда их поставить, Советник? — спросил он.

— Пойдемте, я покажу, — Строггорн переложил Аоллу на носилки и отвез ее в спальню. Он бережно уложил ее на кровать, укрыл теплым одеялом и включил обогреватели. Нигль-И молча наблюдал за его действиями.

— Чего вы боитесь, Нигль-И? Неужели думаете, что я воспользуюсь ее беспомощным положением? — раздраженно спросил Строггорн.

— А это невозможно? — с иронией спросил инопланетянин.

— Вам не кажется, что вы лезете не в свое дело? В конце концов — Аолла моя жена. И мы как-нибудь разберемся без посторонних. А охранников у нее и без вас предостаточно. И Креил, и Лао, и Линган. Поверьте, если что будет не так, они не задумываясь вмешаются, — горько сказал Строггорн. — Еще никогда и ничто не могло их остановить. Так и живем.

— Извините, я не знал, — Нигль-И развернулся и пошел к Креилу в спальню.

* * *

— Снова поругался со Строггорном? — спросил Креил, увидев расстроенное лицо инопланетянина.

— Я и правда боюсь оставлять его одного с Аоллой! Тем более, когда она совершенно беспомощная, — вздохнув, сказал Нигль-И, усаживаясь в кресло.

— Брось, он ее не тронет.

— Уверены?

— Абсолютно. Ты просто не знаешь многих вещей. Если он только дернется, она тут же потребует развода. В их случае, это так просто, что через неделю они будут автоматически разведены. Поэтому он ни за что не станет рисковать.

— Строггорн догадывается о том, что произошло, — медленно сказал Нигль-И, обхватив колени своими неправдоподобно длинными пальцами.

— Ну и что? У нее на Дирренге было два мужа. Ей их Яниа одолжила на время. Если ко всем ревновать… Кроме того, их брачный договор допускает, чтобы Аолла жила или встречалась с другими мужчинами.

— Как???

— Когда она выходила за него замуж, то фактически была моей женой. Мы три года прожили вместе до этого. Ее брак был чистой формальностью, чтобы расторгнуть другой брак, с Уш-ш-шем. Поэтому он сопровождался специальным договором между Строггорном и Аоллой. По нему — она ему не жена, потому что сохраняет полную свободу и может жить с другими мужчинами. Как следствие этого — они никогда не жили вместе.

— Но он сказал, что она его жена. Как это тогда понимать?

— Очень просто. Они регулярно встречаются. Если ты вспомнишь про ее зависимость, это у нее еще с Дорна, Аолла не может без мужчин, все встанет на свои места. Строггорну не выгодно на нее давить или так уж сильно пытаться выяснить, что там произошло. Как только Аолла уступит, он сразу постарается сделать вид, что его это не интересует.

— Но сейчас он очень настойчив!

— Так не с ней же. Он пытается это выяснить у тебя или у меня. Чтобы понять, как себя вести.

— Он и так идеально себя ведет! Никогда бы не подумал! Железная выдержка, никакого намека на ревность! Уже добился, чтобы снова стать ее врачом. А ведь это очень плохо для Аоллы, Креил. Я подозреваю, у нее и так есть психическая зависимость от Строггорна. Зачем усугублять?

— Он лучший врач Земли. Ты же сам это видишь. Не позволим сейчас, все равно рано или поздно возникнет ситуация, когда он будет ее лечить. И хорошо еще, чтобы это было просто лечение, а не психооперация.

— Вы не должны этого допускать, Советник, — тихо сказал Нигль-И.

— Меня скоро не будет. Ты же это знаешь. И некому будет ее защитить. Да и захочет ли она тогда защиты от Строггорна?

* * *

Лейла, одетая в серебристо-синее длинное вечернее платье, с тщательным макияжем и уложенными в высокую прическу волосами, подошла к первому шлюзу помещения, где находился Креил ван Рейн. Дальше ей не было дороги, потому что просить защитный костюм она не хотела, а пройти регрессию в другое тело — еще не могла. Она нажала клавишу телекома и попросила соединить ее с Нигль-И. Тот появился на экране почти мгновенно и сразу заулыбался, увидев, как она преобразилась.

— Ты прекрасна сегодня, как богиня!

— Льстец! — она сделал паузу, прежде чем продолжить. — Можно пригласить тебя в ресторан?

— Почему же нет? Я весь день просидел в Институте Синтеза — смертельная скука, они не понимают простейших вещей. Сейчас проверю еще раз воду, и могу быть свободен на пару часов.

— Так мало? — огорчилась Лейла.

— Ну тогда на всю ночь, — улыбнулся Нигль-И. — Так лучше?

— Намного, — тихо рассмеялась Лейла.

— При одном условии.

— Общение с моим отцом не идет тебе на пользу. Это ты от него научился ставить условия?

— Возможно. Ты не будешь пытаться требовать от меня больше, чем тебе в действительности нужно, — серьезно добавил Нигль-И. — Я поговорил с Аоллой и Креилом. Так что теперь ты меня не обманешь.

— Зачем ты обсуждаешь с посторонними наши отношения? — резко спросила Лейла.

— Какие же это посторонние? Твоя мать? Не убегай, я скоро.

Когда Нигль-И вышел из шлюза, он застал Лейлу беседующей с Этель. Та была откровенно взволнована видом снова помолодевшей дочери.

— Нигль-И, я совсем вас не знаю…

— Неужели? — улыбнулся инопланетянин. — Я вас оперировал во время флуктуации, Этель. Так что мы хорошо знакомы.

— Ой, правда? — удивилась Этель.

— Правда. Теперь вы меня начнете просить, чтобы я не обижал Лейлу?

— Вам уже надоели с подобными просьбами? — смутилась Этель.

— Как вы думаете? Если у моей подруги два отца и две матери? И все боятся, чтобы я ее не обидел?

— Извините нас, Нигль-И. Вы должны понять, это не каждый день, когда твоя дочь выбирает для себя инопланетянина. Это не так легко даже для нас.

— Понимаю, поэтому не обижаюсь. Не волнуйтесь, я ее не съем.

— Ну, об этом я не волнуюсь, — Этель вгляделась в прозрачно-синие глаза Нигль-И, в глубине которых сейчас пробегали мелкие искорки, и с облегчением рассмеялась.

Ресторан, в который Лейла привела Нигль-И, находился в США, в Майами. Она специально выбрала такое место, где бы их никто не мог узнать. Когда они вынырнули из Многомерности, было уже совсем темно. Где-то неподалеку плескался невидимый в темноте океан. В ресторанчике тоже было практически совсем темно. Только свечи на столах, прикрытые стеклянными плафонами, да камин в глубине, едва освещали помещение. Учитывая необычную внешность Нигль-И, ресторанчик такого типа был идеальным местом, где бы они могли спокойно посидеть. Лейла любила поесть мяса и заказала «гриль» — телятину, гребешки, различного вида колбаски, поджаренные на открытом огне. Уловив обеспокоенный взгляд Нигль-И, она показала ему меню, где блюда из настоящего мяса и овощные подделки были на разных страницах и имели совершенно разную стоимость. Лейла заказывала подделки, хорошо помня, что инопланетянин не ел мяса и вряд ли в своем присутствии одобрил бы не вегетарианский заказ.

Играла тихая музыка, Лейла пригубила большой бокал хорошо выдержанного красного вина и положила голову на плечо Нигль-И. А потом, после ужина, они еще долго кружились в медленном танце под экзотическую музыку ресторана.

Берег океана встретил их ласковым рокотом и мягким светом луны. Тут и там вдалеке, словно Летучие Голландцы, медленно возникали и исчезали проплывающие яхты.

Лейла опустилась на сухой мягкий песок, обхватив колени.

— Так странно, Нигль-И. Забывается обо всем плохом. И хочется, чтобы этот вечер никогда не кончался. — Ее мозг излучал тихую печаль.

— У нас будет много-много таких вечеров. — Он нежно обнял ее за плечи. Лейла притянула его лицо и глубоко поцеловала в губы. А потом потянула за собой, ложась на мягкий песок.

— Секундочку… — сказал Нигль-И, подхватывая ее на руки и одновременно проваливаясь в Многомерность. И еще через мгновение, он положил ее на кровать в ее спальне.

— Зачем ты меня утащил?

— Нельзя, чтобы нас застали посторонние.

— Мы бы почувствовали…

— И тогда бы пришлось удирать на глазах людей. Это не разумно, Лейла. Если хочешь заняться этим на берегу, нужно найти безлюдное место. Поискать?

— Не нужно. — Она потянулась, убавляя свет настольной лампы. — Мне и так хорошо с тобой. Я сегодня весь день проходила с Этель по магазинам. Я же всю одежду выбросила, когда стала старухой.

— Зачем ты вспоминаешь об этом сейчас? — Он поцеловал ее ставшие влажными глаза. — Опять разревешься.

— Не буду. — Она закрыла глаза и расслабилась, потому что Нигль-И осторожно погладил ее руку.

— Вот и хорошо. Главное, чтобы тебе было хорошо.

* * *

На кухонном столе снова стояли образцы еды для Креила ван Рейна — каждое утро начиналось подобным образом. Прошло больше двух недель, но прогресса в синтезе еды практически не было. Исследователи работали над «теорией», а практики получали неудачу за неудачей.

— Чем это плохо? Запах? Вкус? — спросил техник Нигль-И, который подозрительно осматривал еду.

— С виду все хорошо. Но я не доверяю вашему синтезу. От вашей «воды» Креилу было плохо, почему должно быть лучше от еды?

— Я настаиваю на еще одном испытании. Будете пробовать сами?

— Бессмысленно. Или Аолла или Креил. Правда, не дам гарантии, что если для Аоллы это подойдет, то и для Креила будет нормально.

— Почему?

— Потому что она здоровый человек, и незначительные отклонения ее организм может не заметить. Другое дело Креил, у которого и без поганой еды полно отклонений, — пояснил Нигль-И и поднялся, взяв несколько тарелок, казавшихся ему нормальными на вкус, с собой на пробу.

Он прошел в кабинет, где Креил сидел, подключенный к Машине, и работал.

— Придется это попробовать, — сказал Нигль-И, отвлекая Креила своим приходом.

— Опять? — Креил поморщился. — Скажи честно, рвать будет?

— Не знаю, меня не рвет. А что касается вас…

— Давай. — Креил взял с тарелки один кусочек и начал тщательно жевать совершенно безвкусную еду, не торопясь проглатывать. Через пару минут после того, как кусок был проглочен, он выбежал в туалет. Его безжалостно вырвало.

— Сколько ты еще собираешься меня мучить? — спросил он, выйдя из туалета. — Я не могу так работать!

— А что нам делать? Мне нужно улетать. И что вы будете есть?

— Не знаю.

— И я не знаю, — Нигль-И расстроено вышел из кабинета и вернулся на кухню, к технику. — Дерьмо ваша еда.

— Кто это вас так научил выражаться? — удивился тот.

— Не помню, наверное Аолла. Но это не меняет дела. Креила рвет, и он категорически отказывается быть и дальше подопытным кроликом.

— Тогда вам придется ждать разработки теории.

— Я уже видел, какими темпами вы ее разрабатываете. К следующему тысячелетию, может быть, закончите, — недовольно заметил Нигль-И, выходя из кухни и направляясь в спальню к Аолле. Он хотел обсудить с ней возникшую ситуацию.

Еще не войдя туда, он почувствовал «мужчину в белом в сияющем облаке» и заранее улыбнулся.

— Здравствуйте, Лао, — поздоровался Нигль-И и замер от изумления: Советник Лао пил что-то горячее с ароматным запахом! — Что это такое?

Лао непонимающе посмотрел на инопланетянина.

— Это вы о чем?

— Вот это что? У вас, в чашке?

— Кофе, — Лао улыбнулся. — Я его ужасно люблю. Мне рецепты давала сама Странница. Хотите, я и для вас синтезирую. — Прямо в воздухе, рядом с головой Нигль-И материализовалась чашка с ароматным напитком.

Нигль-И, не веря своим глазам, протянул руку, взял чашку, и пригубил кофе.

— Та-а-ак, — протянул Нигль-И. — Зачем же вы тогда мне голову морочите, если прекрасно умеете синтезировать еду безо всяких теорий!

Лао растерянно посмотрел на инопланетянина.

— Да что случилось? Объясните, наконец.

— Мы тут уже две недели бьемся, потому что земляне не могут научиться синтезировать еду для Креила! Из-за этого, я не могу вернуться в клинику, где меня ждут, а один из Советников хорошо знаком с Многомерным синтезом! Как вы это можете объяснить?

— Это правда? — спросил Лао, обращаясь к Аолле.

— Ты знаешь, Нигль-И, мы просто забыли об этой способности Лао. Честное слово. Обычно он делал это только в Десятимерности, поэтому никому не пришло в голову…

— Что делать это в измененной Трехмерности много проще! Потрясающе! — Нигль-И подумал мгновение и продолжал: — Что вы еще умеете синтезировать, кроме кофе?

— Да я только этим балуюсь. Меня когда-то учила Странница. Она умирала со скуки на Земле, поэтому обычно я ее везде сопровождал.

— Значит, вы это умеете делать много столетий? А изменять уже готовую еду под необходимые условия? Погодите-ка минутку, я сейчас что-нибудь принесу. — Нигль-И вернулся в кухню и прихватил с собой несколько тарелок с испорченной едой.

Войдя в спальню Аоллы, он поставил тарелки на стол, протянув одну из них Лао.

— Можете понять, что здесь не так?

Лао тщательно обнюхал еду, потом не больше нескольких секунд подержал в руке: картошка задымилась, словно ее только что сняли со сковородки. Аолла втянула воздух: — Восхитительно пахнет! Можно попробовать?

— Я не уверен, что это так хорошо… — с сомнением сказал Лао.

— Хуже, чем в Институте Синтеза делают, уже некуда, — Аолла взяла хрустящий ломтик и положила его в рот. — Божественно! Я не знала, что картошка бывает такой вкусной!

Нигль-И положил кусочек в рот и заулыбался.

— Теперь я тоже понял, почему Креила вывернуло от этой еды.

— Чего это вы тут такое делаете? Вся квартира едой пропахла? — Креил вошел и уставился на Аоллу, с увлечением опустошавшую тарелку с картошкой. — Хотя бы для приличия, могли бы пригласить меня, если Нигль-И наконец научился делать что-то с настоящим вкусом! — Он взял ломтик картошки с тарелки Аоллы и захрустел. Потом, даже не подождав как обычно, несколько минут, взял следующий. Это было понятно, учитывая, с какой скоростью Аолла уплетала еду.

— Мда, хорошо, но мало, — Аолла выжидающе посмотрела на Лао. Но тот не торопился с новым синтезом, дожидаясь реакции Креила на еду. Через несколько минут, убедившись, что все нормально, он синтезировал новую порцию, удивив Креила своим талантом.

— Вот это здорово! Наемся наконец!

— Я бы не торопился с выводами. Если через сутки все будет хорошо, тогда можно будет сказать, что я это умею делать, — критично заметил Лао.

— Так или иначе, но через пару дней, эта проблема будет решена, успокоено сказал Нигль-И и сразу помрачнел, вспомнив, что вечером придется сказать о своем скором отъезде Лейле. — Я бы хотел с вами поговорить, Лао, без посторонних, — добавил он, и Креил с Аоллой удивленно посмотрели на него.

* * *

— Не плачь, Лейла, пожалуйста! — Нигль-И посмотрел на светлеющее окно. Он подошел к кровати и сел на край, с жалостью посмотрев на Лейлу. — Я буду прилетать иногда.

— Раз лет в сто?

— Может почаще. Ты требуешь от меня невозможного! Как я могу тебе обещать что-то конкретное, если и ты и я знаем — это будет ложью?

— Мне бы было легче. — Лейла шмыгнула носом и села, стараясь сдержать слезы. — Когда?

— Через несколько часов. Лао прекрасно справляется с синтезом еды и воды. Поэтому никакой необходимости задерживаться на Земле у меня нет.

— Хочешь прямо сейчас…? — спросила Лейла. Она не смогла договорить «снова сделать меня старухой».

— Я думаю, будет лучше сделать это в клинике. Лао согласился помочь.

— А что, это сложнее, чем было вернуть мне молодость?

— Сложнее.

— Странно. Мне казалось, ты просто снимешь воздействие — и все, — мозг Лейлы отразил недоверие.

— Ты одевайся, собери вещи. Ну, все, что нужно.

— Назад я вернусь старухой?

— Лейла! Не нужно все время повторять это слово. Собирайся, я жду тебя в гостиной.

Через сорок минут они вошли в клинику Лао. Нигль-И уверенно провел Лейлу в операционную, и только войдя туда она нерешительно остановилась: аппаратура была готова к работе, и у Лейлы сразу возникли подозрения, что инопланетянин пытается ее обмануть.

— Раздевайся и ложись, — невозмутимо сказал Нигль-И.

— Не раньше, чем ты объяснишь мне, что вы собираетесь делать. У меня нет желания снова стать подопытным кроликом.

— Мы хотим попробовать одну вещь, если ты согласишься, конечно.

— Что за вещь? Нигль-И, почему так уклончиво? Или… — у Лейлы мелькнула шальная мысль, что, может быть, удалось придумать, как сохранить ей молодость.

— Нет, Лейла, мне не удалось этого придумать, — ответил на ее мысли Нигль-И. — Но кое-что я хотел бы попробовать. Так ты согласна?

— На что? Почему ты не хочешь сказать прямо?

— Испытать один препарат.

— Это как-то поможет?

— Да он не знает, — пояснил Лао. — Но хочет попытаться. Я лично — против. Тебе достаточно досталось и так.

— Я… — Лейла посмотрела в глаза Нигль-И. — Попробую. — Она решительно прошла под купол, разделась и легла на операционный стол, закрыв глаза. Всего через несколько секунд после этого, она снова превратилась в старуху. Лейла закусила губу, чтобы не разрыдаться. А еще через мгновение она почувствовала приступ дурноты и потеряла сознание.

— Ну вот, доигрались! — прокомментировал Лао. — Что дальше?

— Ничего, нужно подождать и сделать анализы. Если это дает эффект, мы сможем обнаружить изменения. Если нет — значит, я не прав. — Нигль-И подошел к Лейле и взял ее за руку. Прошло почти полчаса, когда Лао вернулся с анализами. Нигль-И попытался по его лицу прочитать, каков результат.

— Все не так плохо. Думаю, препарат будет действовать, — сообщил Лао.

— И что мне это даст? — Лейла, наконец, очнулась и с ужасом разглядывала свою старческую руку.

— По нашим расчетам выходит, что если применять это лекарство, ты будешь молодеть намного быстрее.

— Что значит «намного»?

— Сейчас твой возраст около восьмидесяти лет. Чтобы выглядеть более-менее сносно, достаточно было бы стать сорокалетней.

— Это тоже ужасно, Лао.

— Ничего подобного. С косметикой, вполне. Никто не дал бы тебе больше тридцати. Согласись, это было бы приемлемо. Пусть не на пляж, раз тебя это так нервирует, но во все другие места ты могла бы ходить свободно.

— Ты так и не объяснил, что вы сделали.

— Потому что ты все время перебиваешь. Так вот. Достаточно бы было тридцати пяти лет, чтобы стать сорокалетней. А с этим препаратом — хватит десяти лет. Ты будешь молодеть в три раза быстрее. Сначала, первые года два, это мало что тебе даст. Но лет через пять, я надеюсь, не придется носить парик, да и зубы можно будет попытаться вырастить.

— Как долго! — Лейла не выдержала и заплакала.

— Ты должна радоваться, девочка, — нежно сказал Нигль-И. — Всего пять — десять лет. Совсем немного. Поверь.

— Каждый лишний день, Нигль-И, это много! Очень много!

— Тогда посмотри, сколько лишних дней не придется теперь ждать.

— Ты прав. Я хочу слишком многого. — Она медленно села, взяла со стула сумку с одеждой и пошла в душ одеваться. Через двадцать минут, полностью одевшись, Лейла вернулась.

— Давай попрощаемся сейчас, — предложила она Нигль-И, а он ощутил, что Лейла просто не хочет, чтобы он долго видел ее такой. — У тебя же еще полно дел?

— Нужно заехать к Креилу и Аолле. Вот и все дела.

— Тогда прощай.. — Она протянула ему руку, но вместо рукопожатия, он крепко обнял ее.

— Держись, я буду прилетать.

Лейла с трудом отстранилась.

— Уходи, Нигль-И, уходи сейчас. А то я опять расплачусь. Не нужно меня мучить.

— До свидания… — донеслось от уже таявшей на глазах фигуры Нигль-И.

Лейла подошла к креслу, села, и, перестав себя сдерживать, горько заплакала.

9

Креил откинул голову и вгляделся в панораму Аль-Ришада, открывавшуюся с шестидесятого этажа его квартиры. Прошло четыре месяца с тех пор, как Нигль-И покинул Землю. Четыре месяца, в течении которых Креилу становилось все хуже и хуже. Последние недели он уже не мог ходить и был вынужден пользоваться для передвижения инвалидным креслом. Искусственное тело постепенно переставало подчиняться и превращалось в бесполезный придаток. Уже скоро, Креил ощущал приближение этого с каждым новым днем, он не сможет проснуться и погрузится в вечную ночь под названием смерть. Многолетние страдания так иссушили его тело и мозг, что теперь, когда до этого дня оставался один шаг, он не чувствовал ни горечи, ни печали, ни сожаления о чем-либо. Жизнь была завершена, словно до конца сыгранная партия. Сейчас, анализируя этот долгий путь, он более чем когда-либо ощущал себя крохотной пешкой в чужих руках. Смерть жены, с которой он так и не смог до конца смириться, так бессмысленна и жестока была ее гибель, бесконечная болезнь, уничтожавшая его день за днем в течении многих столетий… Какой смысл был во всем этом? Человек, достигший немыслимых высот, признанный гений не только земной цивилизации, но и еще десятка планет, он не мог сделать главного — жить своей собственной жизнью, делать, что хочется. Весь его долгий путь состоял из бесконечного принуждения и отказа от личной жизни.

Солнце коснулось краешком горизонта, открасив все вокруг в немыслимые цвета заката.

Лицо Креила скрывала маска, подававшая сейчас нужную смесь в его легкие. Без этого он не смог бы находиться в своей собственной квартире. Он вспомнил, с каким трудом удалось убедить ему Лао отпустить его сюда, на несколько часов, попрощаться со всем, что было ему так дорого в этой жизни. Креил боялся, еще чуть-чуть, и это его последнее желание станет неисполнимым.

Стайн, верный биоробот, привез его и оставил наедине со своими мыслями. Он был рядом, готовый откликнуться даже на мысленный зов хозяина. Специальный адаптер перевел бы мыслеобразы в понятный роботу язык.

Долгое время Креил провел в спальне жены. Прошли столетия с тех пор, как погибла Тина, но в комнате все оставалось по прежнему. Словно Креил надеялся, что когда-нибудь она вернется. Он перебирал ее вещи, давно утратившие запах живого и только благодаря специальному консерванту сохранявшие свой прежний вид.

— Стайн, — позвал Креил. — Собери это все, — он показал на гардеробную комнату, — и выброси. Это больше не нужно хранить.

Робот молчаливо выполнил приказ и закрыл опустевшие шкафы.

— Ты помнишь Тину, Стайн?

— Конечно, Лиде. Я помню все, что когда-либо случалось со мной.

— Несчастный. Мы, люди, можем забывать. Жаль, что это не всегда получается.

— Вы очень любили ее?

— Любил? Мне иногда кажется, моя жизнь закончилась на самом деле в день ее смерти. После этого, кроме бесконечной работы и страданий, мне нечего вспомнить. — Креил взял в руки флакончик из-под духов. Именно их когда-то так любила Тина. Роботы, послушные приказу, годами добавляли во флакон свежие духи взамен испарившихся. Креил с сожалением поставил флакон на туалетный столик. Он все равно не смог бы почувствовать запах.

— Я хотел поговорить с тобой, Стайн.

— Слушаю, Лиде. — Робот подошел совсем близко и неподвижно застыл.

— Я скоро умру. Но я не хочу, чтобы тебя демонтировали после моей смерти. Поэтому, я приказываю тебе перейти в подчинение Аоллы ван Вандерлит. А если она не сможет по какой-либо причине принять тебя, останься с Советником Строггорном ван Шером. Ты обещаешь беспрекословно подчиняться им?

— Обещаю выполнить ваш приказ.

— По новому закону, Стайн, ты знаешь, все роботы вашей серии демонтируются. Если никто из Вардов не захочет взять тебя, это станет неизбежным. Я говорил с Аоллой и Строггорном. Тебе не нужно волноваться. Или они, или кто-нибудь из Советников, заберут тебя.

Креил с горечью подумал, что одно из его лучших, как он считал, изобретений, биороботы, официально было признано неудачным. Случилось это вовсе не после согласованного бунта роботов, как предполагали фантасты. Живя столетиями вместе с людьми, медленно и постепенно эти роботы, обладая способностью к неограниченному развитию, приходили к выводу, а может и действительно становились совершеннее людей, которым подчинялись. Сначала один робот этой серии, потом другой, третий выходили из подчинения. Происходило это просто и без эксцессов. В один прекрасный день робот заявлял, что больше не будет починяться приказам человека. Никакими уговорами, корректировками программы, угрозами и чем угодно еще, невозможно было после этого заставить робота выполнять приказы. В конце концов было принято решение, не дожидаясь массового неповиновения, демонтировать всю серию и не производить больше роботов, способных к подобному неограниченному развитию. Закон делал только одно исключение, для роботов, находившихся в подчинение у Вардов. Никто не знал почему, но только у них роботы продолжали оставаться верно-послушными.

За окном совсем стемнело. Креил вернулся на веранду, с минуты на минуту должна была появиться Аолла, и он спешил насладиться видом ночного Элинора, столицы Аль-Ришада.

Многоэтажные здания казались призраками, где-то на востоке города возвышалась громада Дворца Правительства. Если приглядеться, можно было заметить, как его хорошо освещенные со всех сторон крылья меняются местами. Построенное более четырехсот лет назад с нарушениями земных законов физики, здание по-прежнему жило своей собственной жизнью в Многомерности.

Рядом возник телепатический водоворот, Креил мгновенно узнал владельца телепатемы и обернулся.

— Джулия! Как ты узнала, что я здесь?

— Креил… — она в растерянности смотрела на него. — Мне сказали, тебе совсем плохо. Неужели ты думаешь, я могла даже не попрощаться? — Она сделала шаг к нему.

— Джулия! — попытался остановить ее Креил. — Держи себя в руках!

Не обращая внимания на его слова, она подошла, села на пол перед его коляской и обняла его колени.

— Я так тебя люблю, ты не можешь себе представить!

— Джулия, я тебя умоляю, не мотай мне нервы. Ты думаешь, мне и без этого так весело?

— Ну почему ты такой? — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза снизу вверх. — Последние дни, я могла бы быть с тобой, ухаживать… Разве это плохо, иметь кого-то рядом до конца?

— Ты не понимаешь, что говоришь. Я не могу дышать в земной атмосфере, живу в специальном помещении.

— Я знаю. Но я могу надевать защитный костюм. Только разреши! Я столько раз пыталась пройти к тебе. А меня не пускали. — Она положила голову ему на колени.

Креил откинулся в кресле и закрыл глаза. Переубеждать Джулию было совершенно бесполезно. Влюбившись в Креила много лет назад, еще почти девочкой, с годами ее «любовь» стала похожа на болезнь. Многократно Джулию пытались лечить, когда происходил очередной рецидив. Иногда она исчезала на годы, когда все начинали думать, что, наконец, она успокоилась и смирилась с судьбой. Но рано или поздно Джулия снова появлялась и, как правило, в самый неподходящий момент.

Минут через десять Аолла вошла на веранду, увидела Джулию и мгновенно оценила ситуацию. Она подошла, взяла Джулию за плечи, и заставила ту подняться.

— Пойдем, Джулия, пойдем. Нечего тебе здесь делать.

— Креил разрешил мне за ним ухаживать! — соврала Джулия.

— Это правда? — Аолла посмотрела на Креила и ощутила отчетливую досаду, которую он испытывал. — Не ври. У Креила полно сиделок и без тебя. Ты все равно ничем не сможешь помочь.

— Я — врач.

— Мы все врачи, а что толку!

* * *

Аолла появилась снова через полчаса. Она села в плетеное кресло, напротив Креила.

— Отправила Джулию в клинику. Врачи обещали ее подержать там подольше. Поедем?

— Подожди еще немного. — Он с откровенной печалью оглядел ночной Элинор. — У меня чувство, что это — последний раз.

— Не говори ерунду!

— Я — знаю, Аолла. Слишком много условий нужно выполнить, чтобы меня спасти. Я много лет надеялся на чудо. Но уже нет времени ждать. Совет Вселенной никогда не даст разрешение на операцию, которая мне нужна. Но даже если бы и дал. Ее может сделать только Странница, Векторат Времени нашей Вселенной. Ты не вспомнишь, когда она последний раз была на Земле? Даже во время прохождения флуктуации, когда речь шла о возможной гибели Земли и ее дочери — она не появилась. Кто такой для нее — Креил ван Рейн? Ты скажешь, я ей как сын. Все это глупости, Аолла. Для Странницы время течет по иному. То, что для нас — год, для нее — столетия. Невозможно представить, чтобы такое существо могло долго испытывать привязанность к какому-то смертному созданию. Это горько и больно. Но это правда. Скажи спасибо, что ее хватило столько лет помогать нам. Может быть, как раз потому, что по меркам своей цивилизации она была совсем ребенком? Я почему- то уверен, будь она взрослой, она бы не стала вмешиваться и Земля бы погибла. Через несколько дней меня не станет. Ты знаешь, как это будет? — Аолла не ответила, и он продолжал. — После очередного генетического скачка, уже будет невозможно подобрать нужный состав атмосферы. Тогда Машина полностью соединит мой организм с собой. Но для меня это будет неважно. И не больно, — он горько усмехнулся. — Я буду в коме.

— Я не хочу об этом думать!

— Ты должна, Аолла. Я хочу, чтобы ты приняла это как неизбежность. Потому что люблю и боюсь за тебя. Моя смерть не должна затронуть тебя. Ты понимаешь, что я имею в виду? Жизнь продолжается.

— Кому нужна такая жизнь?

— Нужна. Людям. Я долго учил тебя, и теперь — ты лучший генетик на Земле, не считая меня. Кроме того, только ты способна понимать мою логику и продолжить мою работу.

— Глупости. Никто не сможет сравниться с тобой. Ты — гений. А я — просто хороший специалист. Огромная разница. Ты даже не можешь быть уверенным, что на верном пути. Я-то хорошо знаю, как часто ты меняешь свои решения, если видишь, что движешься в тупик.

— Это верно для любого профессионала! Какой толк настаивать на своих ошибках?

— Тем не менее, немногие люди способны их признавать.

— Обещай мне, что ты продолжишь мою работу. Пожалуйста! Дай мне спокойно умереть, не боясь за тебя!

Аолла молча посмотрела на него. Она ощущала какую-то обреченность и полное нежелание жить. Что-то сломалось внутри, так что жизнь превратилась в бессмысленную мозаику. Она разжала слипшиеся губы и сказала вслух: «Я обещаю тебе.»

— Повтори это мысленно, — попросил Креил.

— Обещаю закончить твою работу. По крайней мере, сделаю все, что в моих силах.

— Хорошо. — Креил мысленно улыбнулся. — Теперь можно возвращаться. Стайн! — вслух позвал он робота. И когда тот появился в дверях, добавил: Отвези меня в клинику.

* * *

— Я этого не вынесу! — Аолла билась в истерике. Как и предсказал Креил, прошло всего два дня, с тех пор, как он ездил в свою квартиру. Теперь он лежал под куполом, в глубокой коме, потому что невозможно было создать такие физические условия, в которых он мог бы жить.

Строггорн в полной мере ощущал боль Аоллы, свободно сочившуюся сквозь ее защиту. Он с радостью бы обнял и утешил жену, но боялся наткнуться на ее отвращение и поэтому просто стоял рядом, не зная, что делать и как можно успокоить ее.

— Девочка…

— Заткнись, Строггорн, заткнись! — Она подняла на него опухшие глаза. — Я тебя умоляю! Уйди, не действуй мне на нервы, мне и без тебя сейчас плохо!

— Поэтому я здесь.

— Боишься, что я что-нибудь сделаю с собой? Успокойся. Я обещала Креилу, что этого не случится.

— Ты считаешь, я могу доверять твоим словам? Когда ты такая?

— Какая? Я нормальная, с учетом того, что происходит. — Она постаралась взять себя в руки, потому что пришел Лао, и ей не хотелось выглядеть сумасшедшей в его глазах.

— У меня интересные новости, ребята.

— Перестань, Лао. Сейчас не может быть хороших новостей.

— Я не сказал, что они очень хорошие. Я только что разговаривал с Нигль-И. Он связался с нами сразу после Совета Вселенной.

— Почему меня не позвали? Я бы хотела с ним поговорить. — Аолла надеялась, что инопланетянин сможет что-нибудь посоветовать.

— Он ничем не сможет помочь, Аолла. Это было первое, что я спросил, можно ли еще что-то сделать? Нужна радикальная операция с пересозданием заново всего организма. Мы это знаем давно и, я так подозреваю, это правда. Но новости есть. Вы знаете, что мы уже в третий раз запрашиваем разрешение на операцию, необходимую для спасения Креила. А Совет Вселенной — нечасто бывает. Проходят десятки лет, пока дождешься очередного.

— Все это бесполезно. — Аолла обреченно посмотрела под купол на беспомощного Креила.

— Не знаю, что случилось на Совете, но в этот раз они согласились.

— Не может быть! — Аолла и Строггорн сказали это одновременно.

— Может.

— Когда прилетит Странница? У нас совсем мало времени.

— В этом и проблема. По разговору с Нигль-И, как я понял, она понятия не имеет об этом решении Совета.

— Подожди, Лао, — вмешался Строггорн. — Ты хочешь сказать, что ее не было на Совете Вселенной? Насколько я помню, она обязана на них присутствовать по своей должности Вектората Времени. Что- то здесь не так. И потом, если ее не было, кто тогда просил за Креила?

— Там был Велиор, Эспер-Секретарь нашей Галактики. Просить мог и он. Но вот чтобы они приняли такое решение без нее… Мне это тоже кажется странным.

— А что говорит Нигль-И?

— Ничего определенного. Он не знает, где Странница и что с ней. Предположительно, она на Оре.

— Мы можем как-нибудь связаться?

— Нигль-И связывался. Если она и там, то добраться до нее не просто. Ему не удалось.

— Что-то не ладно, Лао. — Строггорн на секунду задумался. — Смотри, что мы знаем. Странницы не было на Совете Вселенной. Что могло случиться настолько серьезное, чтобы она забыла о своих прямых обязанностях?

— А что мы вообще о ней знаем? — спросил Лао. — Я много лет был с ней. Но сказать, что имею представление о Стайолах…Если хорошо подумать, мы понятия не имеет об этих существах. Вся информация: она родилась в Космосе, недалеко от Земли. Мать и отец погибли при ее рождении. Мать была с Тийомы. Это одна из самых древних и могущественных цивилизаций нашей Вселенной. Отец был Супергом. Осталось всего несколько существ этого типа от когда-то огромного содружества цивилизаций. Ее отец был Векторатом Времени и передал свой пост дочери.

— Ты знаешь, отчего они погибли?

— Понятия не имею. Странница не любила говорить о родителях. Что еще? Стайолы, это такие существа, которые могут вступать в симбиотические отношения с системами, подобными Ору.

— А что такое — Ор?

— Самое интересное, что Ор — это звезда. Но какого-то особого типа. Представить, как это может все выглядеть, каким образом Стайолы могут жить на «разумных» звездах… Это выше моего понимания. Я думаю, мы слишком мало знаем, чтобы даже строить предположения. Мы ничего не знаем об этой стороне нашего мира.

— Мы должны что-то сделать! — решительно сказала Аолла.

— Что? С ней свяжутся, как только будет возможность.

— Ор, это далеко от нас? — поинтересовался Строггорн.

— Настолько далеко, что невозможно представить. Только от нас все далеко. Мы же живем на отшибе Вселенной. Так нам повезло, — ответил Лао и сочувственно посмотрел на Аоллу, в душе которой то царило отчаяние, то оно сменялось надеждой.

* * *

Аолла шла по тихим коридорам Дворца Правительства. Это удивительное здание, внутри обладавшее пространством небольшого государства, никогда не было, да и не могло быть, многолюдным, потому что свободно перемещаться по нему могли только Варды. Тут и там на стенах и дверях помещений возникали надписи на нескольких языках, сопровожденные знаком черепа: «Многомерность! Вход людям запрещен! Смертельно опасно для жизни!» Аолла знала, что после того, как несколько журналистов, нелегально проникших в здание, были чудом спасены, соблюдались меры особой безопасности. Но для нее, с ее высоким приоритетом доступа — секретных помещений в этом здании не существовало.

Она остановилась и спокойно подождала, пока надвинувшаяся стена прошла сквозь ее тело — это снаружи произошло перемещение крыльев здания в пространстве-времени, изменившее метрику и геометрию конструкции внутри. Строго говоря, составить план этого здания было абсолютно невозможно. А вот как Варды при этом ухитрялись точно находить нужные помещения, не могли объяснить даже они сами.

Многодневное сидение с умирающим Креилом медленно, но верно сводило Аоллу с ума. И где — то там, в полубреду, родилась идея, скорее смертельная, чем здравая, как можно было попытаться его спасти.

Створки одного из многочисленных помещений, такого же безликого на первый взгляд, как и все остальные, раздвинулись. Аолла прошла внутрь огромного, двухсотметрового зала, удивившись, что на полу не было пыли. Она была абсолютно уверена, что сюда давно никто не заходил и не убирал помещение. Хотя, возможно, это только для живущих снаружи прошли столетия, а для этого зала время остановилось в тот момент, когда люди его покинули. Законы Многомерности были странны. Живое и неживое, и так в реальности разделенное лишь тонкой гранью, здесь и вовсе сливались, становясь чем-то единым, страшным и непонятным.

Аолла подошла к одной из стен, с вмонтированной аппаратурой, ожившей, как только она приблизилась. Кресло материализовалось из воздуха. Аолла села, коснулась панели управления рукой и на стене отчетливо проявился черный двухметровый ромб. Гиперпространственное Окно было закрыто. Его матово-черная поверхность слабо отсвечивала. Аолла сосредоточилась, начиная задавать настройки для связи с Дорном. Прежде всего она хотела заручиться поддержкой Уш-ш-ша, Президента Дорна, и когда-то в прошлом, ее мужа. Аолле нужна была энергия и не только. Без помощи дорнцев, ее затея становилась невыполнимой.

Окно затуманилось, начиная приобретать объем и как бы «проваливаясь» внутрь. Много лет назад оно было настроено таким образом, чтобы Аолла могла свободно, не используя никакие космические корабли или что-либо подобное, перемещаться на Дорн. Там ее ждало специальное помещение, позволявшее пройти регрессию в дорнское тело. Но сейчас Аолле нужна была только связь. И так, чтобы об этом не узнали Советники. Что они будут против ее затеи, в этом Аолла не сомневалась ни секунды.

— Помехи на линии связи, — возникли слова в ее мозгу.

— В чем причина?

— Линия настройки окна пересекается с зоной Многомерной флуктуации. Физический проход на Дорн невозможен.

— Мне нужна только связь. Попробуй настроить, — попросила Аолла Машину.

Окно приобрело большую глубину, его края начали расти, захватив всю стену целиком, а потом резким скачком возникла панорама поверхности Дорна, через мгновение сменившаяся залом Гиперпространственной связи. Огромный дорнец парил в воздухе, едва шевеля сразу почерневшими от беспокойства крыльями.

— Я — Аолла Вандерлит. Мне нужен Президент Дорн.

Изображение заколебалось и возник другой зал. Дорнец с абсолютно черными крыльями висел в воздухе.

— Аолла? — спросил он. — Это ты? — для Уш-ш-ша все земляне были неотличимы друг от друга.

— Это я. Мне нужна помощь.

Уш-ш-ш шевельнул крыльями и по ним прошли концентрические серые круги — символ беспокойства.

— Что случилось?

— Уш-ш-ш…

— Президент Дорн, — поправил ее Уш-ш-ш, подчеркнув, что хочет говорить с ней строго официально.

— Президент Дорн, — сказала Аолла и на секунду задумалась. — Креил умирает, Уш-ш-ш.

Он взмахнул крыльями, набрал высоту, и, сделав круг, снова завис напротив окна, погасив эмоции, вспыхнувшие на крыльях.

— Совет Вселенной, я слышал, дал разрешение на операцию.

— Ее может сделать только Странница. Но мы не можем ее найти.

— Это бывает. Ее непросто найти.

— Я думаю, она не знает, что есть разрешение.

— Возможно. Наш представитель сказал, ее не было на Совете Вселенной. Должны быть серьезные причины для этого.

— Уш-ш-ш, ты не знаешь, что могло случиться? Нигль-И сказал, она должна быть на Оре. Но никому не удалось с ней связаться.

— Мы можем только предполагать, что происходит. Возможно, она больна. Поэтому Ор не хочет отпускать ее от себя.

— Что такое Ор? И как он может не пускать ее?

— Когда Странница там, Ор и она — это одно целое. Но Ор обладает собственным разумом. Если он сочтет, что ей опасно покидать сейчас его мерность, он не допустит ничего такого, чтобы могло бы заставить покинуть его. Мы можем только предполагать, что с ней могло случиться и чего так опасается Ор.

— Что это?

— Ее мать была с Тийомы. Вполне вероятно, что Странница унаследовала особенности этой цивилизации.

— Очень туманно. Что это значит?

— Я не думаю, что тебе следует знать подробности. Но в жизни тийомских женщин бывают такие периоды, когда они должны быть одни или с мужчиной. У Странницы нет мужчины, значит она должна быть одна и желательно в месте с большим количеством энергии. Лучше всего для этого подходит Ор. В наших языках нет необходимых понятий, поэтому я не смогу тебе объяснить точнее. Это особое физическое состояние. Насколько я знаю, на Тийоме в этот период женщины содержатся в специальных помещениях. И это всегда небезопасно. Если у Странницы наступил или вот-вот наступит один из таких периодов, Ор ни за что ее не отпустит. Слишком большой риск.

— Я хочу пройти на Ор и попытаться добиться свидания со Странницей.

— Как ты собираешься это сделать? Это так далеко от Земли, что понадобятся месяцы, чтобы достигнуть Ора.

— Я думаю использовать Гиперпространственное Окно. Пройти напрямую. Поэтому мне нужна твоя помощь. Если синхронизировать Окно здесь и то, большое, что находится на Дорне, я смогу добраться до Ора.

— Мне трудно судить о возможностях существ твоего типа, но мне кажется это безумием, Аолла. Советники считают это возможным?

— Я не спрашивала Советников, Уш-ш-ш. Конечно, они будут против.

— В любом случае, мне понадобится разрешение нашего Президентского Совета.

— Это невозможно, Уш-ш-ш! Ты же знаешь, на это уйдут недели…

— Скорее месяцы. Наш Совет очень неповоротливый. — Он снова набрал высоту и сделал несколько кругов в воздухе, прежде чем зависнуть напротив Аоллы. — Неужели этот человек так важен для тебя, Аолла? Он — не твой муж. Почему ты так хочешь его спасти?

— Он больше чем муж. Он — мой брат. Единственный человек настолько мне близкий. Мне не пережить его смерть. Хотя я обещала ему не пытаться покончить с собой, но…

— Какой ужас ты говоришь! Это самое страшное! — Крылья Уш-ш-ша расцветились ядовито-красными разливами, выдавая его эмоции. — Я помогу тебе. Но сначала, я поговорю со специалистами. Нужно попытаться снизить риск, и я хочу знать их мнение.

— Это тоже займет месяцы?

— Зачем? Несколько часов. Жди. Я выйду на связь по этому же каналу.

* * *

Экран телекома в кабинете Строггорна зажегся, и возникло обеспокоенное лицо Лао.

— Строг, ты не знаешь, где Аолла?

— Я думал, она сидит с Креилом.

— Я тоже так думал, но ее уже почти сутки здесь нет. Не знаю как тебя, но меня это беспокоит.

— Нужно попробовать поискать у нее дома.

— Я звонил туда, ее там нет или она не хочет отвечать. Ты очень занят?

— Что ты имеешь в виду? — Строггорн подумал, что неправильно понял Лао. — Поискать, используя Службу Безопасности?

— Вот именно. Мне ужасно не нравится ее исчезновение.

— Не пугай меня так, Лао. — Строггорн прислушался к пространству, пытаясь ощутить Аоллу. — Нет. Она на Земле, я ее чувствую. Ничего страшного не случилось. Во всяком случае, пока.

— Правда? И все-таки. Нужно ее найти.

— Почему ты так настаиваешь, Лао? Ты что-то знаешь?

— Вероятность ее смерти слишком высока сейчас, я не хочу рисковать. Мы не знаем, чем она занимается, но я ни за что не поверю, что она бросила Креила просто так.

— Ладно, поищем.

— Я тоже буду искать. Ты не знаешь, что она могла придумать?

— Понятия не имею. — Строггорн покачал головой. — Не паникуй пока. Она где-то рядом.

— И использует защиту и сняла аварийный браслет. Зачем?

— Почему ты мне сразу не сказал об этом?

— Надеялся, ты что-то знаешь, и вы действуете вместе.

— И? Ты мне не доверяешь? Почему?

— Вероятность твоей смерти также очень высока сейчас. Но вот потери вас троих Земля не выдержит. Поэтому, как Советник, я хотел бы знать. Если с Аоллой что-то случится, сможешь ли ты это пережить?

— По крайней мере, я не покончу с собой. Это я могу тебе обещать.

— Спасибо хоть на этом. Если что-то узнаешь, свяжись сразу со мной.

* * *

Аолла нервно массировала пальцы. Уже почти сутки она ждала ответа Уш-ш-ша и появления Советников в любой момент. Наконец, Гиперпространственное Окно ожило, у Аоллы екнуло сердце. Уш-ш-ш возник на экране.

— Я поговорил со специалистами.

— Ваше решение?

— Я уже обещал тебе помощь, Президент Дорна не может легко бросаться словами, — обиделся Уш-ш-ш.

— Слишком долго решали, Уш-ш-ш!

— По моему, наоборот. Хорошо, не будем ругаться сейчас. Итак, специалисты считают такой проход теоретически возможным. Но не совсем в том виде, как ты этого хотела.

— А как?

— Путь к Ору проходит сейчас через несколько зон Многомерной флуктуации. Это значит, если ты будешь перемещаться в своем телесном облике, произойдут необратимые изменения в твоем теле. Не знаю, поэтому, доберешься ли ты до Ора, но точно никогда не вернешься на Землю. Вопрос, готова ли ты погибнуть, без гарантии помочь Креилу?

— Есть какое-то нормальное решение?

— Возможно. Специалисты объяснили мне, что ты вполне можешь оставить свое земное тело на Земле и перебросить только свою сущность. Это тоже опасно. Но риск будет намного меньше. Это действительно возможно?

Аолла сразу вспомнила, как когда-то ее обучал этому Лао.

— Возможно. — Она ответила, хотя внутри все похолодело. Ей вдруг стало страшно. Только теперь Аолла осознала, что придется идти до конца. А сейчас, когда остались считанные минуты на то, чтобы передумать, реальность прохода на многие миллиарды парсеков в глубины Космоса ужаснула.

— Ты передумаешь? — Уш-ш-ш ощутил ее колебания.

— Нет. Я готова. Что-то еще? — Она отбросила последние сомнения.

— Понадобится много энергии. Часть я могу использовать с Дорна, но часть ты должна забрать с Земли. И если энергии не хватит, или ее подача прервется по каким — то причинам, ты не сможешь вернуться и погибнешь.

— Если я возьму энергию на Земле, Советники сразу поймут, где я.

— И что они смогут сделать? Тебя уже не будет. Я прошу, перед тем, как ты уйдешь, задействовать земную энергию. На всякий случай. Вдруг дорнской не хватит?

— Хорошо. — Аолла встала с кресла и рывком сбросила платье. Нижнего белья она никогда не носила и поэтому сразу стала обнаженной. Она села в кресло, наблюдая, как начинает проваливаться Гиперпространственное Окно, занимающее сейчас всю стену, как исчезает фигурка Уш-ш-ша, появляются и приближаются звезды. Резко похолодало. Аолла поежилась, стараясь отогнать все посторонние мысли, и приказала Машине подключить себя к системе жизнеобеспечения. Окно потеряло Трехмерность, увлекая в Многомерное преобразование весь зал, где находилась земная женщина, возомнившая себя Богом. Аолла еще успела увидеть себя как-то со стороны. За мгновение до этого, она отдала приказ на использование земной энергии.

В Окне возникло свечение зарождающегося энергетического туннеля. Аолла посмотрела на свое беспомощное и мертвое сейчас тело, прикованное к Машине, и шагнула в Окно.

* * *

— Мы опоздали, Лао, опоздали! — закричал Строггорн, потому что отчетливо ощутил, что Аоллы больше нет на Земле. За секунду до этого ему сообщили, что затребовано большое количество энергии, а также, кто и откуда это сделал. Всего несколько секунд Строггорну и Лао понадобилось, чтобы ворваться в один из залов Дворца Правительства, но было поздно. Строггорн был прав: Аолла все время была рядом, просто она выбрала самое защищенное место на Земле и оно сохранило ее тайну до конца.

Ее безжизненное тело, прикованное к Машине — было все, что осталось. Гиперпространственное Окно уже затягивалось, когда они возникли в зале. Было смертельно холодно, и даже беглого взгляда на аппаратуру было достаточно, чтобы понять, что произошло.

— Она ушла, — уронил Лао.

— Вижу. — Строггорн подошел к аппаратуре и положил руку на панель управления. — Куда она ушла? — спросил он Машину.

— Туннель настроен на прохождение до Дорна, потом он проходит через другое Окно. У меня нет информации.

— Дай связь с Дорном.

Окно стало матовым, и сразу возник Президент Дорна.

— Уш-ш-ш? — уточнил Строггорн.

— Президент Дорн.

— Куда ушла Аолла?

— На Ор.

— О Господи! Как ты мог это позволить?

— Я говорил с нашими специалистами. Они утверждают, что для вашего типа существ, это возможно.

— Ты же знал, что мы будем против!

— Она сказала, что не переживет гибели Креила. Убьет себя.

— Она знала, чем доконать Уш-ш-ша! — мысленно сказал Лао.

— Что теперь делать?

— Мы создали энергетический туннель. Он проходит через несколько Гиперпространственных Окон и выведет ее прямо к Ору.

— Это очень далеко, Уш-ш-ш. Она погибнет. Почти наверняка.

— Вы были бы правы, если бы она ушла вместе с телом. Энергетическая сущность не погибнет, пока есть энергия.

— Тебе сообщили, что кто-то забрал часть энергопотребления Земли? Быстро, отдай приказ, чтобы не вздумали прекратить подачу энергии. Ну, и узнай заодно, сколько мы тратим на поддержание туннеля, — мысленно сказал Лао.

Строггорн мельком взглянул на ответ Машины и побледнел.

— Замечательно. Больше половины потребления Земли.

— Президент Дорн, — официально начал Лао. — Вы помогаете нам поддерживать туннель?

— Конечно. Я не думаю, что у Земли достаточно энергии для этого.

— Сколько вы тратите?

— Много. Почти половину выработки Дорна.

— Сколько времени вы сможете поддерживать туннель? Это же сумасшедший расход энергии? А у вас наверняка нет разрешения Президентского Совета?

— Больше нескольких дней не гарантирую.

— Уш-ш-ш, — вмешался Строггорн. — Теперь ты понимаешь, что убил Аоллу? Ни у Дорна, ни у Земли нет достаточно энергии, чтобы бесконечно ждать. Если она не вернется через несколько дней, а мы понятия не имеем, сколько в действительности ей нужно, чтобы достигнуть Ора, мы будем вынуждены отключить энергию.

— Она бы погибла в любом случае. Я использовал единственный шанс ее спасти.

— Что ты говоришь такое?

— Я знаю, что говорю. Такова ее линия жизни. Аолла пройдет на Ор, вернется и будет жить, или погибнет, независимо от того, была она на Оре или нет. Это все, что я могу сказать. Предсказание было сделано с максимально возможной точностью еще до решения Совета Вселенной. Очень вероятная гибель всех вас троих: Советника Креила ван Рейна, Аоллы ван Вандерлит и Строггорна ван Шера, то есть, потеря сразу трех существ высоких степеней сложности, повлияло на решение Совета. Помимо этого, ваша гибель каким-то образом влияет на удаленные от нашего настоящего события, когда речь пойдет не о выживании планеты Земля, а о гибели большинства существующих сейчас цивилизаций. От этого момента нас отделяет сейчас более двух тысяч земных лет.

— Кто сделал подобное предсказание, если Странницы на Совете не было? — спросил Лао.

— Нигль-И знал об этом, он мне говорил, когда был на Земле, — ответил Строггорн мысленно.

— Предсказание сделано существом, не доверять которому у нас нет никаких оснований. Потому что оно автоматически становится Векторатом Времени нашей Вселенной, если что-либо случится со Странницей. Оно же занимало эту должность, пока Странница росла на Земле.

— Надо так понимать, это существо по степени своей сложности лишь немного ей уступает? — уточнил Строггорн.

— По крайней мере, это единственное существо, кроме Странницы, которое может находиться в симбиозе с Ором. Хотя ему понадобится для этого специальная защита. Его мнение на Совете Вселенной также весомо, как мнение Странницы.

— У меня складывается впечатление, что более весомо, чем мнение Странницы. Она дважды просила Совет Вселенной разрешить ей прооперировать Креила ван Рейна. Но ей было отказано в этом.

— Вы не правы, Советник Строггорн. С момента последнего Совета Вселенной произошел ряд событий, о которых вы не знаете, но которые радикальным образом изменили ваши линии жизни. До этих событий гибель Креила ван Рейна была бы неизбежной, но не влекла бы неизбежно ни гибель Земли, ни гибель вас и Аоллы. Теперь это не так. Совет Вселенной учел изменившуюся ситуацию.

— Почему вы не хотите назвать нам, что это за существо и к какой из цивилизаций принадлежит? — спросил Лао.

— Я сказал более чем достаточно, чтобы, когда Земля войдет хотя бы в Совет Галактики, вы узнали об этом более подробно. Сейчас вам эта информация не нужна.

— Хорошо. Когда вы соберетесь отключить энергию, сообщите нам об этом заранее, — попросил Лао.

— Неужели вы думаете, я бы этого не сделал и без вашей просьбы? — на крыльях Уш-ш-ша пробежали серо-голубые полосы гнева и экран отключился.

— Что будем делать, Лао? — мысленно спросил Строггорн.

— Для начала, пойдем сейчас к Лингану, наверняка он нас уже разыскивает, и попытаемся ему все объяснить.

— Мне бы не хотелось попасть ему под горячую руку!

— Мне бы тоже. Ты думаешь, у нас есть выбор?

* * *

— Попробуйте вспомнить, куда вы должны были долететь?

Аолла посмотрела в глаза следователю, пытаясь понять, что он от нее хочет.

— Вы понимаете, о чем я вас спрашиваю? — Следователь сидел напротив нее за старым деревянным в многочисленных царапинах столом. Аоллу раздражала его черная с золотом форма.

— Да, я понимаю.

— Это хорошо. — Он улыбнулся мысленно, но пристальные сиреневые глаза остались серьезными. — Вчера вы смогли вспомнить, что вас зовут Аолла ван Вандерлит. Нам это имя ни о чем не говорит. Мы связывались с нашим Эспер-Секретарем Галактики. Он о вас никогда не слышал. И нам так кажется, вы не из Семимерности. Может быть, вы знаете мерность вашей системы?

Аолла напряглась, пытаясь вспомнить, но тут же возникло чувство, словно большая часть ее мозга была затянута паутиной. Она пошевелила затекшими руками, закованными в неудобные громоздкие наручники.

— Мне очень жаль, но то, что вы чувствуете и видите, на самом деле не существует в нашей реальности, — поняв, что наручники причиняют ей боль, пояснил следователь. — Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам. Но это трудно для существ, которые в обычном мире для вас бы не существовали.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Хорошо, — следователь вздохнул. — Давайте поговорим еще раз о вас.

Аолла вдруг вспомнила бесконечную череду допросов. Казалось, она уже целую вечность провела в этой комнате.

— Я давно здесь? И где это?

— Мы вам уже объясняли. Вы опять забыли?

— Не помню, — Аолла опустила голову, стараясь избежать пронзительных, сейчас источавших струйки энергии, золотых глаз следователя.

— Вы испытали сильный шок, когда отключили энергию. Гиперпространственный туннель, по которому вы перемещались, исчез. Мы не знаем, кто и почему прекратил подачу энергии. И самое плохое, мы не знаем, куда вы стремились добраться. Поймите, существа вашей сложности, которые могут для своего перемещения в Космосе задействовать подобные количества энергии, вызывают наше уважение. Именно поэтому, мы так стремимся помочь вам.

Вокруг Аоллы возникла решетка, прутья которой состояли из сверкающих энергетических лучей. Она почувствовала страх. Определенно, она хорошо знала, что это за прутья и панически боялась их! Аолла закрыла лицо руками, стараясь защитить глаза от нестерпимого света.

— Попробуем еще раз. Мы знаем, что вы принадлежите к одной из могущественных цивилизаций Вселенной. Наши предсказатели утверждают, что ваша гибель вызывает отдаленные отрицательные последствия для многих цивилизаций. Вы слушаете меня?

— Да. — Аолла вздрогнула и посмотрела сквозь пальцы на горящие прутья решетки. Они разгорались все сильнее и сильнее, и вместе с этим возрастал страх Аоллы.

— Какая-то цивилизация, а скорее всего группа цивилизаций, создали энергетический туннель. Он пронизывал пространство на многие миллиарды парсеков. Безусловно, это говорит о могуществе цивилизаций, которые вас послали. Но… произошло что-то непоправимое. Энергия была отключена, и вы не достигли своей цели. Одна из точек преломления Гиперпространственного туннеля находилась на нашей планете. И вы «выпали» из Окна. Поверьте, нам стоило немалого труда добиться стабилизации вашей сущности, поскольку, как мы понимаем, вы происходите из низших мерностей. Возможно даже Третьей. Хотя для нас это невозможно представить. До нас вы дошли в Семимерном воплощении. По-видимому, вы существо Многомерности, например, Варды обладают подобным могуществом. Уровень сложности, если учесть вашу способность использовать огромные количества энергии и предположить, что вы Вард, не ниже четвертого. Как результат, нам трудно иметь с вами дело, и это стоит очень дорого нашей цивилизации.

— Почему?

— Потому что, как я объяснял, вы поглощаете много энергии, а туннеля, который бы вас ею снабжал, давно нет.

— Я вас не понимаю. — Прутья энергетической клетки слились в непрерывную стену огня. Аолла теперь только слышала следователя, но уже его не видела.

— Это же так просто! Чтобы вы не умерли, почти вся наша планетарная система сейчас работает на вас! Мы отдаем вам энергию, без которой вы бы давно исчезли. Помогите нам. Чем быстрее вы вспомните, куда вы так стремились попасть, тем и нам и вам будет лучше. Мы не хотим, да и не можем мучить вас бесконечно. Вы должны вспомнить, куда вы хотели добраться. КУДА???

Крик следователя ворвался в мозг Аоллы, пронзил всю ее сущность. Стена огня надвинулась, Аолла попыталась отстраниться, но искры энергии вонзились в наручники, превратив их в два огненных кольца. Она видела, как загорелись ее руки и мысленно закричала от ужаса и боли.

— Аолла, Аолла! — позвал откуда-то следователь. — Эта энергия НЕ МОЖЕТ причинять вам боль! Вы должны справиться с собой. Это что-то в вашем прошлом… Как мы поняли, вы подвергались какому-то испытанию огнем, очень давно. И тогда это могло вас убить. Но сейчас все наоборот. Только эта энергия, которую мы пытаемся вам уже несколько месяцев передать, может вас спасти. Почему вы сопротивляетесь? Доверьтесь нам!

Аолла вдруг заметила, как странные разноцветные шарики, не больше двух сантиметров в диаметре, сцепленные в непрерывную змею, обвились вокруг ее ног. В тот же миг поток энергии прошел ее руки насквозь и опустился по ногам, уйдя в эти странные непрерывно вращающиеся шары.

— Не мешайте нам, пожалуйста! — снова вмешался голос следователя. — Расслабьтесь!

В этом голосе звучала такая мольба, словно от этого и вправду могло зависеть будущее Вселенной. Аолла сделала усилие, так до конца и не поняв многое из того, что долгие дни пытались объяснить ей эти странные существа. Энергия хлынула потоком в ее тело, превращая его в один сияющий луч, и боль исчезла. И в тоже неотличимое мгновение она вспомнила, куда так стремилась попасть.

— Я шла на Ор! — уверенно сказала Аолла, уже на пути куда-то.

— Вы уверены? — спросило многоголосие, исходившее от шариков у ее ног. Только сейчас Аолла поняла, что это и были существа, помогавшие ей. А следователь, наручники, все это было не более, чем иллюзия, созданная ее воображением.

— Уверена.

— Все, что мы можем, восстановить туннель на Ор. Может быть вы хотите вернуться? Раз отключили энергию, что-то неладно там, откуда вы пришли?

— Сколько я здесь?

— Невозможно ответить на ваш вопрос. Время для нас и вас течет по-разному.

— Не нужно. Оправьте меня на Ор. Я вспомнила, зачем шла туда.

— Хорошо. — Ответили «шарики» у ее ног.

Стены энергетической клетки стали деформироваться, расти, все выше и выше, и в какой-то момент превратились в Гиперпространственный туннель. Аолла скользнула в него и снова растворилась в Многомерной ирреальности.

* * *

Над планетой бушевал ураган. Темные свинцово-черные тучи неслись на огромной скорости, почти не пропуская свет звезды. Фиолетово-сиреневые деревья свернули листья в плотные трубочки и прижали спиралевидные стволы почти к самой поверхности планеты, превратившись в единую непроницаемую стену. Так природа планеты пыталась защититься от беспощадного ветра, уничтожающего все на своем пути.

Рон стоял у плотно закрытого окна, хорошо зная, что сейчас творится на планете.

— Элоир Вэр, связь с клиникой Роттербрадов. Вас разыскивает Нигль-И, его секретарь, как всегда, появился неслышно.

Рон резко обернулся.

— Ты шутишь? Я не успел вернуться с Совета Вселенной, как у землян опять что-то стряслось! Что еще им нужно? Разрешение на операцию для Креила ван Рейна у них есть. Теперь необходимо только ждать.

— Почему вы так уверены, что Нигль-И беспокоит вас из-за землян? У директора клиники могут быть и другие дела.

— Не верю. При их замечательном прогнозе, что-то еще должно было непременно произойти. Поверь мне, все только начинается. А хуже всего, теперь в эту историю втянули и меня!

— Вы сами в этом виноваты. Зачем понадобилось вытаскивать Странницу с Земли и сообщать о плохом прогнозе? На что вы надеялись, что она сможет отказать в помощи планете, которая ее вырастила?

— Это моя обязанность — сообщать. Я не мог скрывать правду. Какой иначе будет смысл в должности Вектората Времени? Если скрывать правду и даже не пытаться помочь?

— Насколько я помню, вы были категорически против ее вмешательства.

— Я и сейчас против. Слишком много усилий уже затрачено! Одно сидение Странницы годами на Земле во что обошлось! Самое же парадоксальное, что чем больше мы помогаем Земле, тем больше они начинают зависеть от нашей помощи!

— Это не совсем так. Скорее, влияние Земли на наше будущее все время усиливается. Это естественно. Там сейчас сосредоточена целая армия существ Многомерности. Да еще приученных к строгой дисциплине. Именно это вынуждает нас помогать. Польза от нашей помощи может стать много больше затрат на ее оказание. По крайней мере у нас сейчас не так много цивилизаций, способных за короткий срок дать нам столько Вардов высоких степеней сложности. Так вы будете говорить с Нигль-И?

— Буду, — недовольно сказал Рон.

Гиперпространственное Окно связи возникло сразу же после его слов. Нигль-И, в своем естественном облике — полупрозрачного летающего огромного существа, парил перед экраном на своих мантообразных крыльях.

— Спасибо, что не отказали в связи, — вежливо начал он.

— Не морочь голову приветствиями, Нигль-И, — все еще откровенно сердясь, сказал Рон. — Опять Земля? — спросил он, и не дожидаясь ответа, добавил:

— Что там теперь?

— Вы, конечно, помните, что Совет Вселенной дал согласие на…

— Нет, ну ты посмотри! Нигль-И, я сам убеждал Совет! Надо думать, я еще не забыл, зачем это делал! — окончательно рассердился Рон.

— Советник Креил уже несколько месяцев в коме. Счет пошел на недели, если не на дни. А у меня до сих пор есть серьезные сомнения, что Странница знает о решении Совета.

— Ты ей говорил?

— Да ведь в этом и проблема! — по крыльям Нигль-И побежали рябью цветовые пятна. — Я уверен, что она на Оре, только Ор это отрицает!

— Отрицает? Тогда у него должны быть крайне веские причины для этого, стал серьезным Рон. — Что ты хочешь от меня? Слетать на Ор?

— Я хотел поставить вас в известность, что Аолла Вандерлит ушла на Ор.

— Вы с ума посходили? Как ей это разрешили Советники?

— Никто об этом не знал. Кроме Президента Дорна.

— Уш-ш-ша? А что, он уже стал ее врагом? Если послал на верную смерть?

— Он ссылается на мнение специалистов, которые его убедили, что для Вардов ее сложности это возможно. Да и что еще можно сделать? Если Ор никого не пускает к Страннице?

Появилось кресло, и Рон тяжело опустился в него.

— Лучше бы сразу связались со мной.

— Я пытался. Но мне сказали, вы как раз разбираете очередной военный конфликт на Реоне. Я подумал, может обойдется.

— Не обошлось? Когда она ушла? У них хватает энергии поддерживать туннель?

— Они отключили энергию. Уже довольно давно. Правительства Земли и Дорна потребовали прекратить такой безумно большой и труднообъяснимый для жителей планет расход энергии.

— И что теперь можно сделать? Ты понимаешь, очень возможно, Аолла не дошла до Ора? Она в телесном облике или передавали только сущность?

— Сущность.

— Да? — Рон пристально посмотрел на Нигль-И. — Тогда, даже если она на Оре, он нам ее не отдаст.

— Почему?

— Любая сущность, попавшая в его Мерность, остается там навечно. Одна из функций Ора — сосредотачивать в своих мерностях сущности.

— Нужно попытаться спасти хотя бы Креила ван Рейна. Без них двоих Земля практически обречена.

— Ты хотел сказать — без троих? Гибель Аоллы потянет за собой гибель Строггорна. Я был бы рад его смерти, если бы это так дурно не влияло на судьбу цивилизации. Но даже если с ним ничего не случится, мы должны будем дать Земле других генетиков. И пока они изучат людей…

— Будет слишком поздно. Именно поэтому я связался с вами. Вы — единственная надежда.

— Мне кажется, нет никакой надежды. Но я попытаюсь.

Нигль-И отключился, Рон поднял глаза на своего секретаря и спокойно спросил:

— Разве я был не прав? — и добавил: — Подготовь туннель, у меня нет времени брать корабль.

* * *

Огонь в камине взметнулся россыпью искр. Рон протянул руки к огню, стараясь согреться после прохождения туннеля. Энерготкань защищала его сейчас от воздействия Многомерности Ора.

— Зачем вы рискуете собой, Элоир Вэр? Это неразумно, — раздался голос в его голове.

— Здравствуй, Ор. Наконец ты решил обратить внимание, что я здесь?

— Это потому что вас здесь быть не должно. Зачем вы прилетели?

Рон создал кресло и уселся поудобнее.

— Я знаю, что Мальгрум находится на твоей орбите. Ты по-прежнему будешь утверждать, что Странницы у тебя нет?

— Зачем она вам?

— У меня есть для нее дело.

— У нее сейчас единственное дело — находиться поглубже в одной из моих мерностей. Так для нее безопаснее. Вы должны догадываться, что происходит.

— Она вошла в цикл?

— Пока нет, но это может случиться в любой момент. Согласитесь, есть только один способ облегчить этот процесс — погрузиться в мою мерность.

— Я хочу увидеть ее.

— Это невозможно.

— Почему? Чего ты боишься?

— До того, как я соединился с ней, она плохо себя чувствовала. Не хочу рисковать.

— Что изменится, если я с ней поговорю?

— Мне просто это не нравится. Раз вы прилетели ко мне, даже не потрудившись взять Корабль… Что вы задумали, Элоир Вэр? Вам придется рассказать мне правду или, я обещаю, вы ее не увидите, пока все не закончится.

— Аолла Вандерлит у тебя?

— Кто это?

— Женщина, с Земли. Шла к тебе, чтобы поговорить со Странницей.

— Ничего об этом не знаю. Но могу гарантировать, никто со Странницей не говорил.

— Понятно, — Рон надолго задумался. — Хорошо, Ор. Ты знаешь, что Странница потратила много сил на спасение Земли?

— Галактика CV-Лессара, Планета номер 12456789899? Я всегда был против этого и, насколько я знаю, вы — тоже.

— Как бы то ни было, мы потратили много сил и энергии на спасение этой цивилизации.

— Которой в очередной раз грозит гибель? Я знаю об этом. И не думаю, что это повод рисковать жизнью Вектората Времени. Другого у нас нет и не скоро родится.

— Вместе с Землей мы потеряем целую армию Вардов. Ты думаешь, они у нас лишние?

— Я думаю, Земля — очень дорогая планета. И агрессивная. Так или иначе, они найдут способ, как себя уничтожить.

— Но к этому времени, Варды достигнут нужного уровня сложности и смогут уйти на другие планеты, — возразил Рон.

— Эта мысль достойна моего размышления. Я займу несколько мерностей для расчета возможных последствий гибели Земли.

— И сколько ты будешь думать?

— Сколько нужно. Вы же знаете, мне спешить некуда.

— Я не люблю находиться в твоей мерности, Ор.

— Это я помню, так в чем проблема? Если хотите, могу присоединиться к вам? Вы и не заметите, как пройдет пара тысячелетий?

Из пола начали прорастать струйки энергии, напоминавшие щупальца, и Рон поспешил сказать:

— В другой раз. У меня не закончены дела на Реоне.

— Еще одна дорогая системка. Что они у вас никак не поделят столько тысячелетий?

— Долгая история, Ор.

— А куда нам спешить? У меня всегда найдется пара свободных мерностей на разговор с вами. Может, что посоветую?

— Такое чувство, тебе нечем заняться.

— Скука присуща всему живому и неживому. Даже таким звездам, как я.

* * *

Железная дверь скрипнула, Аолла подняла голову с ледяной каменной скамьи. Она сидела в крохотной камере, с окошком под самым верхом. Давным-давно она была здесь, и также давно перестала понимать, что с ней и где она.

Дверь открылась, и человек в надвинутом на голову капюшоне вошел в камеру. Когда он посмотрел на Аоллу, его глаза засветились мрачным золотым огнем, словно они были созданы из настоящей плазмы. Аолла помнила, что этот человек приходил каждый день. Она была уверена, что еще вчера знала, что ему было нужно от нее, но теперь не могла вспомнить.

— Пойдем со мной, — голос больно отозвался в голове.

— Опять? — Она в ужасе посмотрела на свои изуродованные, в кровоподтеках, ноги. — Я не смогу идти.

— Сможешь, — сказал человек, и ноги сразу зажили. — Когда вы перестанете сопротивляться, Аолла? Столько раз я пытаюсь объяснить вам. Доверьтесь мне, и для вас наступит вечный покой. Ни боли, ни страданий. Что вас заставляет сопротивляться мне?

Аолла сосредоточилась, пытаясь найти ответ на его вопрос. Где-то далеко в глубине ее души шевельнулось что-то, чему она давно забыла название, но что люди бы назвали чувством долга.

— Вы должны думать о себе. Только о себе. Человек, о котором вы заботитесь, давно умер. Он принадлежит одной из моих мерностей. Я объяснял вам много раз, здесь нет дороги назад. И раз вы пришли сюда, навсегда останетесь здесь. Но можете исчезнуть сразу и без боли, а можете бессмысленно страдать. Вставайте. Пойдем.

Он провел ее по узкому мрачному, едва освещенному коридору в большой зал с камином, покрытым инеем. Аолла огляделась и узнала пыточную камеру. В помещении стоял ужасающий холод, даже каменные плиты пола были белесыми от изморози.

Человек подошел к Аолле, и, повинуясь его жесту, ее платье соскользнуло вниз. От холода у Аоллы застучали зубы.

— Ложитесь, — приказал человек, показав на покрытый инеем пыточный стол. Аолла покорно легла, ощутив каждой клеточкой своего обнаженного тела, как начинает проникать внутрь могильный холод.

Человек подошел и взял ее руку. Аолла не видела, как он разрезал ей вены, не почувствовала боли, и только с удивлением смотрела на тонкую струйку темной крови, стекающей по руке.

— Ладно, побудьте здесь. Я попозже вернусь.

У Аоллы не было сил сопротивляться. Через какое-то время камера закружилась, и все исчезло.

Она очнулась от голоса.

— Опять тоже самое! — сокрушенно говорил вернувшийся человек, разглядывая замерзшую струйку свернувшейся крови на руке Аоллы. — Почему вы не хотите успокоиться?

— Кто вы? — вместо ответа спросила Аолла.

— А что вы видите? — Он вгляделся в ее душу своими горящими глазами. — Какие страшные у вас ассоциации, Аолла! Может быть поэтому, вы все еще живы? Вы так много страдали за свою жизнь, что для вас это стало едва ли не нормальным состоянием. И там, где обычное существо давно бы смирилось, вы все продолжаете сопротивляться. Я — Ор. Вы зачем-то пришли в мою Мерность. Хотели увидеть кого-то, кого здесь нет.

— Странницу, — сразу вспомнила Аолла. — Я хотела просить ее помочь Креилу.

— Какая глупость. Ну кому она сейчас может помочь?

— Почему вы не разрешаете мне встретиться с ней?

— Потому что вас нет, Аолла ван Вандерлит. Нет. Вы давно мертвы. Все, что осталось от вас — лишь матрица вашей памяти. Какой смысл теперь давать вам свидания? Если вы и я станем одним? Так вы хотите помочь мне?

— О какой помощи вы просите?

— Перестаньте сопротивляться!

— Я не знаю, как это сделать.

— Тогда, завтра, последний срок. Я не хотел, чтобы вы страдали, но вы не оставляете мне выбора. Готовьтесь. Завтра все кончится. Вы и я станем одним.

* * *

Ночью пошел густой снег, но и утром, когда Аоллу везли на старой скрипучей телеге на казнь, он продолжал покрывать землю белым пухом. Улицы средневекового города были абсолютно пустынны.

Телега остановилась на площади около деревянного помоста. Человек с огненным взглядом возник из воздуха и помог Аолле зайти на костер. Он связал ее руки сзади тонкого длинного столба, а потом легко спрыгнул, скорее слетел, с помоста.

— Ну вот и все, Аолла ван Вандерлит. Одно твое слово — и ты просто растворишься без мучений. Что скажешь?

— Я не понимаю, чего вы хотите.

— Это я вижу. Смертное создание не может находиться в моей мерности без защиты, тем более так долго. Я бы сказал, что мне жаль. Но мне не ведомы чувства живых. Тогда прощай!

Снег превратился в метель, засыпая все кругом. Аолла ощутила пронзительный холод, который стал подниматься по ее ногам. Она посмотрела вниз — босые ступни превращались в лед. Прозрачный, он был покрыт мелкими трещинками. И тогда Аолла закричала.

* * *

— Линорь, я умоляю тебя, очнись, скорее очнись! — Рон был в странном месте — огромном, исчезающем в бесконечности, залитым перетекающими потоками энергии, зале. Посреди него было расположено что-то, напоминающее небольшой бассейн, только вместо воды, он был до краев заполнен раскаленной плазмой.

Даже сквозь энергетическую защиту прорывался огонь. — Линорь, очнись! Мне здесь долго не продержаться! — еще раз попросил Рон, и, повинуясь его словам, поверхность «бассейна» подернулась рябью. Прямо из нее стало формироваться сначала лицо, потом проступило тело женщины. От него отделилась тень и встала напротив Рона, приняв естественный облик Странницы — существа, отдаленно напоминавшего человека, но с четырьмя руками. Только волосы, обычно черного цвета, сейчас ослепительно сияли золотом, соревнуясь в своей яркости с плазменным «бассейном».

— Что случилось? — спросила Странница.

— Даже не верится, что я до тебя добрался!

— У меня нет желания говорить с тобой, Рон. Говори, зачем ты меня вытащил или уходи.

— Креил ван Рейн умирает. Счет идет на дни. Ты еще помнишь, кто это? — быстро сказал Рон.

Фигура женщины подернулась рябью.

— Бедный мальчик! Что я могу сделать? Совет Вселенной…

— Дал разрешение на операцию, только это невозможно было тебе сообщить. Ор никого не пропускал к тебе.

— Ор! — воскликнула грозно Странница. — Почему ты не сказал мне?

— Куда вы собираетесь лететь в таком состоянии? — тут же откликнулся зал. — Начнется в дороге, что будете делать?

— Он прав, Рон. Могу и не долететь. Тогда все будет бессмысленно, казалось, она задумалась. — Ор, ты можешь сказать, сколько у меня есть времени?

— Скорее, Рон сможет сказать. У него больший опыт, чем у меня.

— Рон?

— За кого ты меня принимаешь? Как я могу определить это, пока ты в слиянии с Ором?

— Хорошо. — Фигура растворилась, а женщина в ванне поднялась и встала на край бассейна. — Ох!!! — протяжно простонала она. — Ну, что скажешь теперь?

— Не знаю. Пока не началось, — ответил Рон.

— Почему же я так плохо себя чувствую?

— Откуда я знаю? Я не специалист по физиологии Стайолов.

— А кто специалист? Что еще стряслось? Ты же не все сказал?

— Аолла в мерности Ора.

— Это неправда, — вмешался Ор. — Никого у меня нет.

— Мальгрум! — позвала Странница Корабль. — Ты можешь проверить, прошла Аолла на Ор или нет?

Он откликнулся через некоторое время.

— Она должна быть здесь. Когда отключили энергию, цивилизация Меирс восстановила Гиперпространственный туннель и перебросила ее на Ор.

— Тогда где она?

Рон неожиданно откинул голову назад и до боли сжал ее руками.

— Кажется, я знаю, где она, — сказал он.

* * *

Аолла очнулась от забытья. Она совершенно замерзла, но сейчас отчетливо почувствовала присутствие кого-то живого. Она разлепила слипшиеся от снега веки и увидела фигуру, пробиравшуюся к ней сквозь метель.

— Линорь, она здесь, — раздался голос совсем рядом. Метель неожиданно прекратилась, Аолла вгляделась в хорошо знакомое лицо мужчины.

— Рон? Как ты здесь оказался?

— Не говори ничего, не трать силы, — он быстро развязал ее и подхватил Аоллу на руки.

— Это ты. Как странно, — сказала Аолла и провалилась в пустоту.

* * *

Каминный зал на Мальгруме был едва освещен. На небольшом помосте, окруженном сияющим энергокольцом покоилось полупрозрачное тело Аоллы. Странница, поежившись, протянула одну из своих четырех рук и подбросила «полено» в сразу ставший белым огонь.

— Что делать дальше, Рон? У тебя есть план? — спросила Странница.

— Я не надеялся застать Аоллу здесь. Так что, не знаю. Без туннеля ее нельзя отправить назад.

— Без туннеля? — Странница поплотнее завернулась в энерготкань и пристально посмотрела на Рона. — Ты подумал, что ее тело на Земле может быть уже уничтожено? Да и кто сказал, что Креил еще жив?

— Я ни о чем не думал! — раздраженно ответил Рон. — Мне было не до того, чтобы это проверять.

— Тогда первое, что мы делаем, проверяем. Мальгрум, свяжись с Землей. Узнай, есть ли еще кого спасать. Без этого я никуда не полечу. Зачем бессмысленно рисковать?

* * *

Строггорн внезапно осознал, что находится в Многомерности, на Гиперпространственной дороге, разделявший мир на две части. Он попытался сосредоточиться и сообразить, каким образом его выбросило сюда, если еще секунду назад он вел заседание Совета Безопасности Земли?

Он заметил тень, которая двигалась ему навстречу. Приблизившись, она так и осталась неопределенным облаком.

— У меня только два вопроса, — сказала «тень».

— Кто ты?

— Не важно. Ответьте, жив ли еще Креил ван Рейн?

— Да. Пока жив.

— Тело Аоллы Вандерлит еще существует?

— Я не понимаю вопрос, — это сразу напомнило Строггорну, что он пережил, узнав об отключении энергии, и сколько сил пришлось потратить, чтобы убедить не отключать ее тело от системы жизнеобеспечения.

— Ее можно вернуть к жизни?

— Ее больше нет.

— А тело?

— Подключено к системе жизнеобеспечения.

— Не отключайте, — сказала тень и стала тут же удаляться.

Строггорн открыл глаза и увидел над собой склонившегося врача.

— Что случилось? — Строггорн понял, что лежит в неудобной позе на полу.

— Не знаю. Вы неожиданно потеряли сознание, Советник. Как себя чувствуете?

Строггорн сел и потряс головой, пытаясь сообразить, что произошло.

— Свяжите меня с Линганом, быстро, — приказал он.

— Может быть отвезти вас в клинику? — обеспокоенно спросил врач.

— Не нужно. Все хорошо, — Строггорн улыбнулся мысленно и поднялся на ноги. — Правда. Кажется, все хорошо.

* * *

— Тело Аоллы ждет ее на Земле, Советник Креил ван Рейн еще жив, доложил Мальгрум Страннице.

— Ну вот, хорошо. — Странница задумалась. — Делать мы будем вот что…

10

Лао вошел в кабинет Лингана без предупреждения, и тот тут же прервал совещание. Когда все посторонние вышли, Линган сразу спросил:

— Что?

Лао старался не смотреть в глаза Лингану.

— У нас, по всей видимости, будет еще один труп.

— Строггорн? — утвердительно спросил Линган. — Почему?

— Он уже неделю не работает, сидит рядом с телом Аоллы. Я много раз пытался с ним поговорить, никакого результата! Мое мнение, он сходит с ума.

— Подожди, Лао. Но он же вроде уже успокоился! Мы даже согласились не отключать ее тело от аппаратуры. Что-то должно было случиться. Ты знаешь?

— У него была галлюцинация и он думает, что вот-вот Аолла очнется.

— Может быть не галлюцинация?

— Да все бы уже произошло! Неделя слишком долго.

— А что он увидел?

— Многомерность, — Лао пожал плечами. — Какую-то тень, вроде его спрашивали про Креила и про Аоллу. Сказали не отключать аппаратуру. Зачем бы это понадобилось? Есть Гиперпространственная связь, но с нами до сих пор никто не связался. Я думаю, он подсознательно боится, что мы отключим аппаратуру и только потом ему сообщим. Поэтому караулит. И свихивается потихоньку.

— Думаю, мы никогда не отключим аппаратуру. Если его это успокоит, я готов ему это официально обещать.

— За этим я и пришел. Сходим к нему? Только он перетащил тело Аоллы к Гиперпространственному Окну.

— Понятно. Пошли, — сказал Линган, проваливаясь в Многомерность.

* * *

Они возникли сразу в зале Дворца Правительства, в том самом зале, из которого ушла Аолла. Строггорн сидел в кресле рядом с капсулой, в которой покоилось тело Аоллы. Он посмотрел на Лао с Линганом и сразу помрачнел.

— Для того чтобы отключить аппаратуру, вам придется меня убить, мрачно сказал он.

— Почему ты думаешь, что мы притащились ради этого? — обиженно спросил Линган.

— А зачем еще?

— Я собираюсь официально тебе объявить, что никто и никогда не отключит тело Аоллы от аппаратуры, пока ты сам нам это не разрешишь.

— Я вам не верю. — Строггорн отвернулся и вгляделся в спокойно-безмятежное лицо Аоллы.

— Строггорн, — начал Лао. — Ты пойми, мы ей не враги. Если ты считаешь, что есть шанс ее спасти…

— Почему вы мне не верите? — Строггорн повернулся и посмотрел Лао в глаза. — Что нужно сделать, чтобы вы поверили? Снять блоки?

Раздался странный звук, словно что-то звякнуло, и Лао подошел к пульту управления Гиперпространственным Окном.

— Что там? — спросил Линган.

— Не могу понять. Аппаратура включилась сама.

— Сама? — удивленно переспросил Линган. — Строггорн, это твоя работа?

— Нет. — Строггорн подошел к пульту, вглядываясь в пульсирующий экран. Он положил руку на телепатическую панель управления, устанавливая контакт с Машиной, и спросил: — Что происходит?

Прежде чем Машина ответила, они увидели, как Гиперпространственное Окно стало приобретать глубину, проваливаясь внутрь и разрастаясь до размеров стены.

— Да что происходит? — спросили одновременно Лао и Строггорн.

— Запрошено установление Гиперпространственной связи. Тип связи — энергетический туннель.

Строггорн подбежал к капсуле с телом Аоллы и начал открывать крышку.

— Если это не то, что думает Строггорн, будь готов его успокоить, быстро сказал Лао Лингану.

— Можно ли подключить земные источники энергии? — вмешалась Машина.

— Подключай, до половины земного потребления. Только объясни, кто запросил связь? — спросил Линган.

— Нет санкции на выдачу информации.

— Что значит «нет санкции»? — изумленно спросил Линган. — Я — Президент Земли. У меня есть доступ абсолютно к любой информации!

— Это не так. Например, вы не можете свободно распоряжаться Галактическими архивами.

— Тогда мы не знаем, кто к нам пытается пройти! Как можно разрешить создать туннель? А если это вовсе не Аолла? Ты можешь ответить, кто к нам идет?

— У меня приказ создать туннель. Все.

— Я не разрешаю создание туннеля, — резко сказал Линган.

Строггорн тронул его за плечо, разворачивая к себе.

— Линг, это она!

— Не думаю, что ты прав. Сначала твое непонятное видение, теперь туннель… Черт его знает, кто к нам рвется!

— Линган! Когда-то Странница шла подобным путем на Землю.

— Только тогда не было других способов связи. Это — не она.

— Почему ты так уверен?

— Потому что, если бы это была Странница, нам бы сказали, кто идет. Ей нет никакого смысла скрывать это.

— Строггорн, Линган прав, — вмешался Лао. — Это не Странница и не Аолла. Они бы не стали скрываться.

— Хорошо, — с ледяным спокойствием сказал Строггорн. — Тогда будьте готовы похоронить и меня. Я твердо решил, если Аолла не вернется, я тоже попытаюсь пройти на Ор. Собственно говоря, я бы уже был там, если бы не это видение.

— Вы меня с ума сведете! — раздраженно бросил Линган.

— Подумай, Линган, хорошо подумай. Три наши смерти — это приговор Земле. Как бы ни было опасно то, что сейчас произойдет, поверь мне, Земле уже терять нечего.

— Что скажешь, Лао? — спросил Линган.

— Строггорн прав. Что бы это ни было, это не имеет значения.

— Закончен расчет структуры для настройки туннеля. Даете разрешение на активизацию? — спросила Машина.

— А ты можешь нам сказать, откуда идет этот туннель?

— Туннель проходит через несколько точек преломления, но начальная находится в мерности Ора.

— Я же говорил! — воскликнул Строггорн.

— Что к нам идет сам Ор? Когда-то я слышал, что это невероятно опасно. Помолитесь, чтобы после открытия туннеля, от Земли еще хоть что-нибудь осталось!

— О чем ты, Линган?

— О том, что Ор обладает невероятной энергетической мощностью и весьма своеобразным пониманием целесообразности.

— У нас есть выбор, Линган?

— Нет. Открывайте туннель.

Гиперпространственное Окно резко провалилось и стало прорастать внутрь золотыми нитями навстречу бесконечности. Туннель ослепительно засиял, и в тот же миг ледяной холод ворвался в зал.

— Бр-р-р, — Линган поежился и облезал с губ иней. — Интересно, если бы мы были обычными людьми, могли бы здесь находиться?

— В вакууме? — язвительно спросил Строггорн.

— А разве здесь вакуум? — Линган глубоко вдохнул леденящий воздух.

— В момент возникновения туннеля или активизации Окна на несколько секунд возникает почти вакуум. И очень высокий уровень радиации. Людям здесь делать нечего.

— Смотри! — мысленно прервал его Линган, вглядываясь в темную тень, скользящую по туннелю. Она быстро приближалась, так и не приняв каких-либо определенных очертаний. — Похоже на то, что ты видел в Многомерности?

— Что-то в этом духе.

— Отойдите как можно дальше от Окна, — вмешалась Машина. — Это может быть опасным.

Земляне послушно отошли к дальней стене зала.

Неожиданно прямо перед выходом из Окна возникло ослепительное свечение, заставившее землян на доли секунды закрыть глаза, а когда они снова их открыли — Окно уже затягивалось!

— Какие-то шутки с временем, ребята, — прокомментировал Лао. — Больно быстро! Такое ощущение, что нас просто выключили из реальности.

— Лао! — Строггорн рванулся к капсуле с Аоллой, потому что отчетливо ощутил ее телепатему — женщина в красном. — Девонька! — Он подбежал, вглядываясь в ее покрытое инеем лицо. Ресницы Аоллы вздрогнули, и она открыла глаза.

— Как холодно! Господи! Как холодно! — мысленно закричала она.

— Сейчас, девочка, согрею. — Он взял ее руку и поднес ко рту.

— Строггорн, это бесполезно, — сказал Лао, посмотрев на показания аппаратуры. — У нее температура всего 34 градуса. Она совсем закоченела, нужно в клинику, быстро. Так просто ее не согреть.

— Что же это такое, Лао? — Строггорн вгляделся в глаза Аоллы. — Девонька, скажи нам что-нибудь. Что ты чувствуешь?

— Очень холодно. Ужасно плохо, Строг. Ужасно!

— Давай, Строг. На руки и в клинику.

Строггорн поднял голову и пристально посмотрел на Лао. Потом повернулся к Аолле и спросил:

— Ты разрешишь мне перенести тебя в клинику?

— Почему ты спрашиваешь, Строг? Что-то случилось?

— Просто… — Он подумал, может быть Аолла не помнит, что больше не хотела видеть его. — Так, ничего, — добавил он и подхватил ее на руки.

* * *

Строггорн вторые сутки сидел в клинике рядом с кроватью Аоллы. Ей не становилось ни лучше ни хуже. Временами она теряла сознание, потом снова приходила в себя и все время ужасно мерзла.

— Что говорят специалисты? — спросил Строггорн вошедшего Лао.

— Они не знают, что это такое. Очень низкая температура тела. Для человека — это просто физиологически невозможно, нарушился бы обмен веществ. Но Аолла пока жива.

— А что думаешь ты?

— Не знаю. Я бы сказал, нарушена энергетика на уровне сущности. Что мы можем сделать?

— Мне вот что не дает покоя, Лао. Если бы все было так безнадежно, неужели ее бы вернули на Землю? Зачем? Чтобы она еще помучилась? Должен быть способ ее спасти… — его прервал звонок телекома.

— Советник, вас просят прийти в зал Гиперпространственной Связи. Нигль-И хочет говорить с вами лично.

— Вот, возможно, и ответ на твой вопрос, — улыбнулся Лао.

— Думаешь? — с сомнением спросил Строггорн, поднимаясь.

— Уверен. Самое просто сообщить нам, как ее спасти — через Нигль-И.

К удивлению Лао, его не пустили в зал Гиперпространственной Связи. Он остался в коридоре, ждать, когда Строггорн переговорит с Нигль-И.

Створки двери раскрылись, и вышел Строггорн. Его лицо было мертвенно бледным, а в мозгу стояло такое отчаяние, что Лао сразу стало страшно.

— Что сказал Нигль-И? Нельзя спасти?

Строггорн посмотрел на Лао, словно не понимая, о чем тот спрашивает, потом тряхнул головой и медленно сказал.

— Ее можно спасти.

— Как?

— Вот в этом и проблем, КАК. — Строггорн надолго замолчал, что-то обдумывая. — Я потом свяжусь с тобой, Лао. Не готов это обсуждать сейчас. Не сердись. Хорошо?

Прошло почти трое суток, пока Строггорн решился связаться с Советниками. Он потребовал собраться всем вместе, не объясняя причин.

— Ну что, Строг? Надумал? — спросил Линган спустя полчаса после того, как они собрались. Все это время Строггорн сидел в кресле молча, не решаясь начать.

— Я не смогу вам объяснить. У меня нет сил. — Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Это так страшно… На самом деле все, что мне нужно — чтобы вы не вмешивались.

— Не вмешивались во что? — переспросил Линган.

— В то, что я буду делать с Аоллой, — устало пояснил Строггорн.

— Так. Я тебя не понял, — сказал Линган.

— Ее можно спасти, если сделать одну вещь. Я несколько суток думал об этом. Как ни крути, я причиню ей боль. Теперь, я думаю, это ни для кого не секрет, — он остановился на секунду, пытаясь справиться со своей болью, прежде чем продолжать, — она не хочет даже, чтобы я просто к ней прикасался. Мне же придется делать куда более… интимные вещи.

— Близость? — Линган нахмурился, пытаясь понять, куда Строггорн клонит.

— Много хуже, Линган. С обычной близостью мы бы как-нибудь справились. — Он остановился на секунду. — Я покалечу ее, почти наверняка. И, наверное, заставлю пойти на Слияние. Я не знаю точно, насколько далеко придется зайти. В любом случае, я не вижу, как избежать применения силы.

— Может быть поговорить с ней? Попытаться объяснить? Что это ради ее же спасения?

— Линган, если женщина не хочет близости, как ты собираешься ее «уговорить» снять блоки? Ты же знаешь, это будет физически невозможно. Я бы даже не пробовал ей объяснять, что я собираюсь делать. Конечно, я попытаюсь ее уговорить, — он снова остановился, убаюкивая свою боль, — но шансов почти нет. Ей будет больно, возможно я искалечу ее физически и очень вероятно, что психически тоже. Удастся ли ее спасти, и какой она станет после этого… Не знаю. Точно знаю, она будет звать вас на помощь. Вы должны быть к этому готовы и обещать мне, что хотя бы не будете мне мешать. Поймите, другого шанса ее спасти нет.

— Это так, я все-таки связался с Нигль-И, — сказал Лао. — Он не сообщил деталей, но подтвердил, все, что Строггорн будет делать с Аоллой — единственный шанс ее спасти. Кстати, ее вернули на Землю из-за того, что ее тело осталось здесь. И это сделало невозможным оказание помощи в другом месте.

— Так она встречалась со Странницей? — спросил Линган.

— По всей видимости да. По крайней мере, Странница уже не на Оре.

— Летит к нам?

— Это не так просто. Нигль-И был очень уклончив. Такое чувство, он что-то знает, но боится нас излишне обнадеживать. Со Странницей неладно. Поэтому непонятно, сможет ли она быть на Земле и когда. Но Нигль-И меня заверил — ей сообщили о решении Совета Вселенной. Какая-то надежда есть.

— Это хорошо, — сказал Строггорн.

— Конечно хорошо. Почему ты не рассказал, Строг, что собираешься рискнуть своей жизнью? — спросил Лао. — Нигль-И объяснил мне: то, что ты собираешься делать, опасно. Очень опасно. Для тебя. Мы никак не выберемся из высокой вероятности твоей смерти.

— Это от меня не зависит.

— Ну да. Прогресс, конечно, есть. Теперь мы знаем, как ты умрешь. Нужно подумать, стоит ли рисковать тобой?

— Лао! — Строггорн со злостью посмотрел Лао в глаза. — Неужели ты не дашь мне попытаться ее спасти?

— Ты все обдумал?

— Как я буду жить дальше, зная, что мог ее спасти и даже не попытался этого сделать?

— Я рад, — улыбнулся Лао. — Извини, я хотел проверить, понимаешь ли ты весь риск своего решения.

— Я все обдумал. Дела я передал Эмилю ван Эркину. Ждать и опасно и бессмысленно. Если вы дадите свое согласие и обещаете не вмешиваться, завтра я это сделаю.

— Ну что ж. Мое условие, как обычно. Я хочу быть рядом, в соседней комнате, — сказал Лао.

— Ты не выдержишь этого! Она же будет кричать!

— Я выдержу. У меня большой опыт, Строггорн. Моя помощь может понадобиться в любой момент.

— Тогда бессмысленно даже начинать!

— Ты меня не понял. Я не собираюсь тебе мешать. Будет Аолла звать меня или нет, не важно. Но если ты потеряешь сознание, я хочу быть рядом и помочь тебе. Это разумно?

— Наверное ты прав, — Строггорн ответил после небольшого раздумья.

— Это повысит твои шансы выжить, — Лао ободряюще улыбнулся. — К тому же мое присутствие будет гарантией того, что вот эти двое, — он кивнул в сторону Лингана и Диггиррена, — тебе не помешают. Вы можете обещать, что не будете вмешиваться?

— Я постараюсь, — ответил немного помешкав, Линган.

— Не знаю. Лао прав, лучше пусть он будет рядом, мне трудно за себя поручиться, — сказал молчавший до сих пор Диггиррен.

— Но вы будете стараться? — уточнил Строггорн.

— Мы постараемся тебе не мешать, — за всех пообещал Линган.

* * *

Диггиррен бесшумно появился перед дверью одной из спален в квартире Лао и тут же ощутил руку на своем плече.

— Диг! — предостерегающе сказал Лао. — Туда нельзя входить!

Диггиррен повернулся к нему лицом с измученными глубоко запавшими глазами.

— Это невыносимо!

— Пойдем со мной, — не снимая руки с плеча Диггиррена, Лао проводил его в гостиную. — Садись, — Лао кивнул на кресло и тут же перехватил руки Диггиррена в запястьях: Аолла мысленно закричала, позвав Диггиррена на помощь, и тот инстинктивно дернулся. — Я сказал — садись! — повторил Лао.

— Такой ужас! — Диггиррен сел в кресло и сжал голову руками.

— Зачем ты сюда пришел? Здесь же еще хуже?

— Какая разница? Я слышу ее на любом расстоянии! Что он с ней делает?

— Пока ничего, насколько я понимаю. Просто уговаривает лечь с ним в постель.

— А почему она так зовет нас на помощь?

— Она этого не хочет, Диг. Но слишком слаба, чтобы сопротивляться. Поэтому пытается кого-то позвать. Похоже, Строггорн был прав. Не было никакого смысла ее уговаривать. Только измучили обоих.

— Мы бы ему не поверили! Что у них такое случилось?

— Не знаю. С тех пор, как Аолла вернулась из клиники Роттербрадов, что-то у них не клеется. Может быть и наладилось бы со временем, но ты же видишь! После Ора — стало еще хуже.

Строггорн, запахивая на ходу халат, вошел в комнату, стараясь не глядеть на Советников.

— Все? — с надеждой спросил Диггиррен и тут же сник.

— Я зашел сказать. Мне не удастся ее уговорить. Вы по-прежнему обещаете не вмешиваться?

— Что ты с ней будешь делать, Строг? — спросил Диггиррен.

— Лао, ты можешь ему объяснить, что лучше ему этого не знать?

— Иди, Строг, не тяни. Я за ним присмотрю.

Строггорн повернулся и пошел к выходу из комнаты.

Линган появился через несколько минут и уселся на свободное кресло.

— Бедная девочка. Лао, надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

— Разве мы когда-нибудь можем знать наверняка? Я — не исключение. Самое страшное, если мы потеряем всех троих. А идет к этому… — Раздался отчаянный крик Аоллы, прервавший Лао.

— Как мы это вынесем? — спросил Линган и сжал голову руками. — Похоже, он содрал ей блоки. Это было необходимо?

— Нигль-И считал — да. — Лао откинулся в кресле и сжал руки в замок. Ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не вбежать в спальню и не прекратить все это. Доводы разума, что это было необходимой жестокостью, исчезали перед жалостью к Аолле, которую он всегда любил, как родную дочь.

Лао резко открыл глаза и вгляделся в бледное лицо Диггиррена.

— Диг, там у меня в кабинете лежит обруч мыслезащиты. Сходи, надень. Лучше тебе этого не слышать, — посоветовал Лао.

— Спасибо, — губы Диггиррена слегка вздрогнули, он поднялся и, пошатываясь, вышел из гостиной.

— Теперь будет полегче, он втащил-таки ее в Слияние! — вслушавшись в пространство, прокомментировал Лао. — Линг, ты постарайся не отключиться, в любой момент понадобится наша помощь.

— Не могу понять, что он теперь делает, это мало похоже на обычное Слияние! — Линган нахмурился.

— Техника та же, но ощущения… — Лао неожиданно замолчал, прислушался, обнаружил, что уже не чувствует Строггорна и тут же вскочил с кресла, проходя через Многомерность в спальню, хотя его отделяло от нее всего несколько метров. Линган тут же материализовался за его плечом.

Строггорн неподвижно лежал на кровати, уткнувшись в подушку, а Аолла бесшумно плакала. Она подняла глаза на Лао и ее искусанные и опухшие губы дрогнули.

— Уходите! Как вы могли ему позволить и были рядом! — Она снова зарыдала, вздрагивая всем телом.

Лао, не обращая внимание на ее слова, перевернул Строггорна на спину, вслушиваясь в едва слышное излучение его мозга.

— Диг! Быстро, подключи его к Машине! Он совсем ледяной!

Диггиррен выскочил из спальни, но через секунду вернулся с носилками.

— Давай его в операционную, там у меня все готово, — приказал Лао. Он подождал, пока Строггорна увезут и только после этого сел на кровать рядом с продолжавшей плакать Аоллой.

— Как чувствуешь себя, девочка? — невинно спросил Лао.

— У тебя еще хватает наглости спрашивать! Он силой заставил меня пойти на Слияние!

— Но теперь тебе намного лучше, — Лао прикоснулся к ее теплой руке. — А он — умирает.

От его слов Аолла сразу перестала плакать.

— Что ты имеешь в виду?

— Что он с тобой делал? Помнишь?

— Плохо, — она нахмурилась. — Сначала просто насиловал!

— Так уж и насиловал? — недоверчиво переспросил Лао.

— Мне было больно, Лао, очень больно. Почему ты мне не веришь?

Лао резко сдернул одеяло и увидел простыню, всю в больших потеках крови.

— Теперь верю, — постарался спокойно сказать Лао, начиная гинекологический осмотр. — Извини, я без перчаток.

— Что там? — Линган подошел ближе, пытаясь понять, что происходит.

— Покалечилась немного. Не дергайся, девочка. Ничего страшного. Сейчас в операционную, посмотрю, чем тебе помочь. Очень было больно?

— Ужасно! Говорю же, он меня насиловал!

— Боюсь, что он делал что-то похуже. Ладно. Не переживай. Все обойдется. Линган, пусть Диггиррен ею займется, а я хотел бы разобраться со Строггорном.

— Ты считаешь, ему больше нужна помощь, чем мне? — обиженно спросила Аолла.

— А разве это не так, Аолла? Ты конечно потеряла много крови, но не похоже, чтобы умирала. А вот что Строггорн умирает — это точно.

— Но это же неправда? — Аолла подумала, что Лао просто ее пугает.

— Правда, — уронил Лао, помогая переложить ее на носилки.

Строггорн с большим трудом открыл глаза. Ему казалось, что у него отрезали тело, потому что он его совершенно не чувствовал.

— Молодец, Строг, — Лао наклонился над ним, неестественно улыбаясь. — Я тут уже испугался, мы тебя не вытащим.

— Как Аолла?

— С ней все нормально, не волнуйся.

— Зачем ты врешь, Лао? Я же ее покалечил, я знаю.

— Ты ее — НЕ покалечил. Ты ее спас. Ну как тебя убедить? Вон Диг идет, сейчас все расскажет. — Лао подозвал жестом Диггиррена. — Скажи ему.

— С ней все хорошо, Строг. Физически — ничего серьезного. Пара часов в геле — все заживет. Я думаю, если бы она не сопротивлялась, ты бы ей вообще ничего не повредил.

— Психически? Я боюсь за ее голову?

— Да все нормально, на удивление. Только ужасно на нас зла. Ругается, как обычно, не выбирая выражений.

— Теперь тебе верю. Это на нее похоже. Можно умирать.

— Так, давай не дури, Строг, — резко отреагировал на его слова Лао. — Тебе еще жить и жить.

— Зачем? Она меня не любит.

Лао переглянулся с Линганом.

— И это для тебя повод умирать? Ты мне обещал, что даже если с ней что-то случится, ты будешь жить.

— Это было другое, Лао. Зачем ты так? Она меня ненавидит. А теперь нет даже шансов, что когда-нибудь…

Строггорн потерял сознание и очнулся только через несколько часов. Он прислушался и не поверил своему телепатическому чутью: в комнате никого не было, кроме женщины в красном платье. Он напрягся и открыл глаза: Аолла, закутанная в большой для нее халат Лао, сидела в кресле рядом с операционным столом.

— Где все? — спросил он. — Зачем они заставили тебя прийти? Уходи, мне не нужна твоя жалость и благодарность тоже. Не могу себе представить, чтобы мне пришлось спать с женщиной, которая со мной только из благодарности!

— Умереть лучше?

— Честнее. По крайней мере, не нужно врать и претворяться.

Аолла встала и одним движением сбросила халат, под которым ничего не было.

— Зачем ты это делаешь? — быстро отреагировал Строггорн. Вместо ответа Аолла подошла и легла рядом с ним.

— Прекрати Аолла! Зачем? — повторил Строггорн.

— Ты меня насиловал, почему бы и мне не воспользоваться твоей беспомощностью? — сказала Аолла и, слегка помедлив, сбросила блоки.

Как не сопротивлялся Строггорн, Аолла со снятыми блоками была невероятным соблазном.

Аолла протянула руку и медленно провела по его животу. Подождала секунду и положила голову ему на грудь.

— Чего ты так испугался? Мой мозг открыт. Как я могу врать?

Строггорн ужасно хотел бы увидеть ее глаза, но у него не было сил даже поднять руку.

— Можно…? — он собирался войти в ее мозг. — Аолла, я и так понимаю, что-то произошло в клинике Роттербрадов. Но я не хочу ничего знать об этом.

— Я тоже. Не хочу ничего вспоминать. Еще до Ора я решила вернуться к тебе. Правда. Все остальное не важно.

— И поэтому так сопротивлялась?

— Разве это не мерзко, требовать этого от женщины, когда она почти умерла?

— Даже если мужчина — твой муж?

— Какая разница? Главное — что мужчина! — Она потерлась волосами о его живот. — Ну вот, уже согреваешься, а то как труп был.

— Почему ты можешь убедить меня в чем угодно?

Аолла подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Потому что ты любишь меня, наверное. Сними блоки или предпочитаешь, чтобы я сняла их силой? — спросила Аолла, и Строггорн мысленно рассмеялся.

* * *

Строггорн и Аолла буквально влетели в один из залов с Гиперпространственным Окном. Прошло несколько дней, с тех пор как они поправились. После примирения Строггорн использовал малейшую возможность побыть с женой. Высвободить время для личной жизни было не просто и вызывало постоянные конфликты с его секретарями. То, что сейчас их подняли среди ночи, не объясняя причин, и приказали от имени Лингана срочно явиться сюда — он воспринял, как очередную помеху быть с Аоллой, и ужасно разозлился.

Лао повернулся от аппаратуры в их сторону, кивнул, и кажется, первый раз за много столетий, их совместное появление с Аоллой, не оставлявшее сомнений, что они были вместе, не вызвало у него привычной досады.

— Лао, глазам не верю! Неужели ты уже можешь спокойно нас видеть вместе? — язвительно спросил Строггорн, не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Это лучше, чем видеть вас мертвыми, — невозмутимо ответил Лао и поспешил к двери, в которую ввозили капсулу с Креилом, укрепленную на воздушной платформе со всем необходимым оборудованием.

— Что происходит? — спросил Строггорн и замер, потому что следом за платформой вошел Велиор в своем земном облике. — Вы на Земле?

— Неужели, Советник, вы считаете нас такими садистами, вытащить вас из постели с женой без серьезного повода? — Велиор улыбнулся, а Строггорн все равно вздрогнул, сразу вспомнив «улыбку» Велиора, когда он был в своем естественном облике.

— Странница с вами?

— На Мальгруме. Наша задача доставить туда Креила, пока он не окочурился окончательно.

— Почему вы так долго?

— Мда? По-моему мы очень быстро. Долететь с Ора, по дороге забрать необходимое оборудование и энергию, еще сделать пару дел… Пришлось зайти на Тийому, прихватить с собой врача.

— Для Креила? — удивленно спросил Строггорн, не понимая, как врач с Тийомы может ему помочь.

— А где Линган с Диггирреном? Нам бы они тоже не помешали, — спросил Велиор, не ответив.

— Мы уже здесь, — откликнулся Линган, возникая из воздуха. — Все готово? — обратился он к Велиору.

— Вроде бы. Значит так, — Велиор подошел к платформе и начал отключать аппаратуру от Креила.

— Он же умрет? — воскликнул Строггорн.

— Ненадолго. Помогите мне лучше, настраивайте Окно. Сейчас уходим.

Велиор наклонился и подхватил невесомое тело Креила на руки. В помещении резко похолодало — Гиперпространственное Окно быстро открывалось.

— За мной! — скомандовал Велиор и шагнул в Космос.

Через доли секунды они вывались из Гиперпространственного Окна на Мальгруме. Их встречал врач с Тийомы — существо, отдаленно напоминавшее человека. В центре зала вместо привычного операционного стола находилось что-то похожее на огромный, сотканный из тысяч энергонитей, цветок. Велиор подошел и поместил тело Креила в его центр. Энергонити протянулись и оплели Креила слепящим коконом. Одновременно в зале возникло семь кресел.

— Садитесь, — сказал тийомец. — Сейчас начнем.

— А где Странница? — удивленно спросил Линган. Он никак не мог почувствовать ее телепатему — бесконечную мерцающую нервную сеть.

— Она в другом помещении, в слиянии с Мальгрумом. Все нормально, не волнуйтесь. Лао, я бы попросил вас, как только начнем, побыть рядом с Креилом.

— Побыть? — переспросил Лао.

— Я имею в виду — рядом с его сущностью. Вы ее сейчас увидите.

— Хорошо, — Лао привычно скомандовал подключение, только на этот раз роль Машины выполнял Мальгрум, и, отделившись от своего тела, посмотрел на него уже сверху.

— Я хотел предупредить, — продолжал тийомец. — Как только начнем, Мальгрум объединит наши сознания и создаст что-то вроде одного существа. У нас очень мало времени.

— А… — Строггорн хотел спросить, как они выйдут из этого состояния.

— Не волнуйтесь, это не так страшно, как было на Земле, — тийомец улыбнулся. — Мальгрум нас отпустит, как только все закончится. Да это и безопаснее, здесь будет нарушено течение времени.

Кресла, в которых сидели Советники, пришли во вращательное движение, одновременно зарастая щупальцами — нитями, и все слилось в бесконечный ослепительный свет. Только Лао наблюдал все это со стороны, зависнув на небольшой высоте над полом.

«Цветок», в который было помещено тело Креила, раскрылся, и тут же рядом с ним возник призрак — мужчина в черном в сияющем вихре. Лао тут же переместился и взял его за руку, уводя из центра зала.

— Что происходит? — спросил Креил. — Я уже умер?

— Всегда торопишься! — Лао силой заставил его опуститься на поверхность условного пола.

— Отпусти меня, Лао! — попросил Креил. — Ты же знаешь, меня уже нет!

— Помолчи, ладно? — сказал Лао. Креил лег на пол, устремив глаза в исчезающий во мраке потолок. — Плохо? — Лао наклонился над ним.

— Никак. Ничего нет. Все умерло, — устало ответил Креил.

— Потерпи, это недолго, — сказал Лао и, подумав, добавил: — Я так думаю, что недолго.

Реальное тело Креила начало таять, одновременно расползаясь, расплываясь внутри энергетического цветка. Креил сел, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Не нужно туда смотреть, — попросил Лао.

— Отпусти меня, — снова сказал Креил, посмотрев на Лао черными пронзительными глазами. — Мне очень плохо.

— Умереть лучше?

— Однозначно лучше, чем умирать и воскресать много раз.

— Ложись, не смотри туда, — повторил Лао, и Креил послушно лег на пол.

От его тела осталась теперь одна огромная клетка, увеличенная в миллиарды раз, она теперь медленно вращалась в середине энергоцветка. Внутри нее все время перемещались какие-то расплывчатые тени. Лао подумал, что на первом этапе, развернув время вспять, тело Креила вернули в состояние оплодотворенной яйцеклетки, а теперь шла генетическая коррекция. Он опустился рядом с Креилом и взял его за руку, стараясь принять на себя часть смертельной тоски, которую тот испытывал.

Внезапно, яйцеклетка стала опадать, резко уменьшилась в размерах, а вокруг нее возник прозрачный шар. Еще через минуту она начала делиться. Лао изумленно наблюдал, как на его глазах, ускоренное в миллиарды раз, происходило развитие нового организма. Зародыш, с намеком на жаберные щели, превратился сначала в крошечного, но уже отчетливо различимого, земного ребенка. А еще через мгновение под куполом лежал пятилетний мальчик. Процесс роста продолжался и еще через несколько минут ребенок превратился во взрослого мужчину. Креил сел и вгляделся в самого себя, лежащего под раскрытым куполом.

— Пойдем, — Лао поднялся, ни на секунду не сомневаясь, что нужно делать. Карусель из кресел, где сидели Советники, остановилась, и тут же отчетливо появились их телепатемы.

— Давай, ложись, — приказал Лао, показав на тело. Креил нерешительно обернулся, словно раздумывая. Фигура Лао — мужчина в белом, в сияющем белом облаке, — выросла в размерах и прозвучали слова объединения. Мужчина в черном в сияющем вихре — совместился с реальным телом, до этого не подававшим признаков жизни. Тело Креила вздрогнуло, и он открыл глаза. В тот же миг его мозг пронзила чудовищная нечеловеческая боль, и он дико закричал, не в силах себя сдерживать. Советники вжались в кресла, пытаясь защититься от его эмоций. Велиор приказал ввести Креилу обезболивающее, и через мгновение воцарилась тишина — тот потерял сознание.

Лао переместился к своему креслу и совместил многомерное тело с реальным.

— Что это было? Велиор? Его не долечили?

Велиор не успел ответить, потому что присутствующих настигла новая волна нечеловеческой боли, только теперь это был не Креил. Тийомец вскочил и рванулся к открывавшемуся проему в соседнее помещение. Казалось, что в нем находилось Солнце — такой нечеловеческий свет исходил оттуда. Велиор хотел последовать за тийомцем, но у самого входа возникла на доли секунды пелена. Велиор со всего маху влетел в нее и был отброшен в сторону.

— Велиор, я не могу пропустить вас туда! — зазвучал голос Мальгрума в мозгах.

— Я ей нужен! Пусти меня! — Велиор поднялся на ноги, изменил свой облик на естественный — чудовищное существо с вытянутой мордой, пастью, пятью рядами многочисленных зубов и не меньше десятка рук. На этот раз он осторожно подошел к проему, не решаясь пройти сквозь него, так как посредине отверстия тут же возникла сияющая бахрома.

Тийомец появился через несколько минут.

— Линган, вы не могли бы мне помочь? Только пусть Мальгрум набросит вам еще энерготкани.

Вокруг Лингана закружилась пелена, обволакивая его тело защитой. Велиор выскочил вперед, перегораживая Лингану дорогу.

— Не пущу!

— Велиор! — грозно сказал тийомец, и все увидели, как вокруг его ног легли два энерголуча. — Мне нужна его помощь! Не заставляйте делать вам больно!

— Почему ты не разрешаешь мне войти?

— Вы прекрасно знаете, почему. — Тийомец шагнул навстречу Лингану и протянул чашку с напитком. — Выпейте, Президент, не бойтесь.

Линган послушно выпил прохладный напиток с приторно-сладким вкусом.

— Зачем это?

— Так нужно. Теперь пойдемте. Больше нескольких минут вы не выдержите, но нам больше и не нужно.

Линган вошел вслед за тийомцем в полыхающий огнем проем. Невыносимая боль, которая исходила отсюда, слегка притупилась, и теперь он хорошо чувствовал, кому так чудовищно плохо.

Странница расслабленно лежала в пси-кресле, низ которого утопал в потоках энергии. Она подняла на Лингана свои огромные черные без зрачков глаза, и Линган почувствовал, как внутри все перевернулось.

— Держите себя в руках, Президент, — предостерегающе сказал тийомец. — Мне нужно, чтобы вы помогли затянуть Линорь…

— Линорь?

— Странницу, — пояснил тийомец и продолжил: — в энерготкань. Как можно туже. Тогда у нас будет шанс добраться до Ора раньше, чем начнется.

— Что начнется? — переспросил сбитый с толку Линган. Он поднял руку, потому что от жары обливался потом, но не смог вытереть лоб: мешала энерготкань.

— Какая разница? У меня нет времени объяснять. Помогайте. — Тийомец подошел к пси-креслу со Странницей, и оно послушно трансформировалось в невысокий помост. С двух его краев материализовалась необычная конструкция, напоминавшая две большие бобины с намотанной тканью. Тийомец вытянул один конец и просунул его под телом Странницы, оборачивая ее, как маленького ребенка.

— Давайте, Линган. Вы — тяните с одной стороны, а я — с другой. Как можно туже. — Он наклонился над Странницей и тихо добавил: — Постарайся нас не убить, Линорь.

Энерготкань, с которой так легко справлялся тийомец, оказалось скользкой и неподатливой. Лингану пришлось напрячь все свои силы, просто, чтобы слегка затянуть ее, а он был несомненно одним из самых сильных мужчин Земли. Несколько раз приходилось пережидать, пока боль, которую испытывала Странница, слегка утихнет. Лингану казалось, что с каждым ее приступом, он на несколько секунд терял сознание.

— Так, все, достаточно, — тийомец попытался просунуть руку-щупальце между тканью и телом Странницы. Ему это не удалось, и он удовлетворенно совсем поземному кивнул. — Уходим.

— Подожди, — слабо сказала Странница. — У меня есть шанс добраться до Ора?

— Нужно спешить, но время еще есть. Пока не началось.

— Не началось? — спросила Странница с удивлением. — Будет еще хуже?

— Намного. Поэтому вам нужно спешить на Ор. Когда вы соединитесь с ним, он заберет часть боли на себя. Да и не нужно никому из живых присутствовать при этом. Конечно, если вы не измените своего решения.

— Не изменю.

— Тогда, только Ор сможет помочь. Мы уходим. Вы должны рассчитать для Мальгрума самый быстрый путь.

— А я выдержу в таком состоянии большие мерности пространства?

— Вы же стайол! Нет ничего в нашей Вселенной, чего бы вы не смогли выдержать! — тийомец рассмеялся.

— Хорошо. Уходите. — Странница закрыла глаза. Уже выходя, Линган обернулся: посреди зала возник огненный бассейн и тело Странницы медленно погружалось в него. Картина была настолько непостижимой для человеческого разума, что он поспешил отвернуться, просто, чтобы не видеть, как кажущееся беззащитным тело женщины — почему-то он подумал сейчас о Страннице именно как о женщине, а не Векторате Времени, — растворяется в раскаленной плазме.

— Линган, что там? — Аолла обеспокоенно всматривалась в горящее лицо Лингана.

— Ничего, так, ничего, — внутреннее чутье подсказало Лингану — все, что он видел, должно было остаться только в его мозгу. — Уходим. Давай, я возьму Креила на руки.

Уже у самого Гиперпространственного Окна, его догнал тийомец.

— Странница просила передать Советнику Креилу ван Рейну, когда он очнется, что он будет счастлив.

— Как? — Линган пытался понять смысл слов. — Что это значит?

— Я не знаю. Просто она просила это передать. Мы с Велиором тоже уходим. Сейчас Мальгрум выпустит наш корабль из своей мерности. Так что не удивляйтесь.

Линган подумал, что он уже не в состоянии чему-либо удивляться, шагнул в Гиперпространственное Окно и через секунду его приняла родная и понятная Земля.

* * *

Аолла дежурила рядом с постелью, где вторую неделю спал Креил. Это была действительно самая обычная кровать. По всем показаниям приборов, Креил был здоров и больше не нуждался в помощи Машины.

Как только выдавалась свободная минутка, Аолла приходила сюда и смотрела на его спокойное лицо. Она пыталась представить, каким он станет теперь, когда выздоровел. Красивый мужчина, на вид не больше тридцати, так безмятежно спящий… Невозможно было поверить, что ему пришлось столько пережить за свою длинную жизнь, большую часть которой он был смертельно болен.

Аолла наклонилась, вглядываясь в лицо Креила. Ей показалось, что его телепатема — мужчина в черном в сияющем вихре — стала отчетливее, словно он вот-вот должен был проснуться.

Сильные руки обхватили ее, Аолла вскрикнула от неожиданности, и оказалась лежащей в объятиях Креила. Все произошло так быстро, что она даже не успела ничего подумать. И только увидев его лицо над собой и почувствовав его руку, нежно ласкающую ее промежность, закричала:

— Креил! Отпусти меня! Что ты делаешь?

— Разве тебе неприятно? — Он перестал ее ласкать, но не отпустил, а только пристально всматривался в ее глаза. Аолла почувствовала, что он пытается проникнуть в ее мозг, и перестроила защиту.

— Креил, перестань! — она подумала, что он не знает о том, что она снова вернулась к Строггорну.

— Да плевать мне на Строггорна! — ответил на ее мысли Креил, и Аолла поняла, что он каким-то образом все-таки проник в ее мозг. Теперь она испугалась, потому что это делало ее практически беззащитной.

Креил снова начал ее ласкать, а Аолла все пыталась уговорить его перестать. Все происходило так быстро, что она никак не могла поверить в происходящее. Только в момент, когда она поняла, что сейчас он войдет в нее, Аолла собрала все силы, пытаясь сбросить его, а когда это не удалось, отчаянно закричала. Ее крик, казалось, наконец остудил его. Во всяком случае, Креил отпустил Аоллу и сел на кровати.

— Почему ты этого не хочешь, девочка? Неужели ты думаешь, я хотел сделать тебе больно?

Аолла сначала натянула на себя одеяло, прикрывая свою наготу, и только потом, немного подумав, ответила. Креил ощущался совсем другим. Сейчас у нее не было времени разбираться, что в нем так сильно изменилось, но определенно, рядом с ней сидел другой человек, которого она никогда не знала.

— Уходи, — она подумала, что ей просто необходимо остаться одной, чтобы понять происходящее.

— Ты уверена? — спросил Креил, и Аолла с ужасом увидела его смеющиеся глаза!

— Что в этом смешного, Креил? Так меня унизить?

— Разве мужчина может унизить женщину тем, что хочет ее? — спросил Креил и поднялся. — Я пожалуй, пару дней погуляю. Вы меня не ищите. Я прекрасно себя чувствую!

— Ты уверен?

Креил ответил ей громким смехом вслух и вышел в душ. Еще какое-то время Аолла ощущала его, а потом он ушел, так и не попытавшись извиниться или как-то объяснить свое поведение.

Через полчаса Строггорн застал ее ревущей на кровати, где должен был спать Креил. Несколько секунд Строггорн размышлял, пытаясь понять, что могло так расстроить Аоллу? Он быстро прокрутил в мозгу, не обидел ли он ее чем-то? А потом, так ничего и не найдя, осторожно сел рядом с ней на кровати и спросил:

— Девонька, что-то случилось?

Аолла приподнялась, потянулась к нему, Строггорн обнял ее, прижав к своей груди и все пытаясь понять, что произошло. Мысли Аоллы путались, а проходить в ее мозг через ее защиту, ему не хотелось.

— Где Креил? — осторожно спросил Строггорн. Аолла подняла голову и прямо посмотрела в его глаза. От того, что Строггорн читал сейчас в ее мозгу, ему сделалось дурно. — Детка… но… не может быть…

— Может, Строг, может… — Аолла снова прильнула к нему и заплакала.

Строггорн быстро пытался придумать какое-нибудь оправдание поведению Креила, но ничего не получалось.

— Аолла, ты знаешь, это может быть намного серьезнее, чем ты думаешь! — после минутного размышления сказал Строггорн.

— Куда уж серьезнее, Строг! Он стал совсем другим! Абсолютно!

— Мы давно не видели его здоровым…

— При чем здесь это! Ты его не видел, — Аолла вдруг остановилась, словно вслушиваясь в себя, потом подняла голову и посмотрела Строггорну в глаза. — Он стал настоящим чудовищем, Строг. Бесчувственным, холодным чудовищем. Я даже думаю, чем стать таким, лучше бы ему было не выздоравливать! Лучше смерть! — и Аолла снова горько заплакала.

Конец четверой части

Content

Лора Андерсен
Дети вечности (Часть четвертая)

Часть четвертая. Земля

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10