Нора Робертс

Игры ангелов

1

Когда Рис Гилмор добралась до Энджелз-Фист – Кулака Ангелов, – из перегретого «шевроле» вовсю валил пар. В кармане у нее было двести сорок три доллара, и она надеялась, что этого хватит на ремонт. Если поломка незначительная, у нее останется еще немного денег, чтобы заплатить за ночлег. После чего она, даже по самым оптимистическим прогнозам, станет полным банкротом.

Из-под капота валили клубы дыма, и Рис восприняла это как знак – пора на время прекратить путешествовать и найти работу. Маленький городок в Вайоминге, на берегу озера, был ничуть не хуже любого другого места. А может, и лучше. Много открытого пространства, которое ей так необходимо, голубое небо, заснеженные вершины гор, которые взирают на мир с умудренным спокойствием, как некие древние боги.

Она несколько часов добиралась сюда по извилистой дороге, за окном менялись пейзажи, прекрасные, как работы фотографа-живописца. Выехала она еще до рассвета и понятия не имела, куда ее занесет. Она объехала Коди, проскочила через Дюбуа и отправилась дальше на юг.

Ее словно тянуло к этому месту. В последнее время она привыкла полагаться на интуицию и доверять предзнаменованиям. Знаком могла стать необычная игра света и тени на дороге или внезапная перемена погоды. Если ей казалось, что знак благоприятный, она ехала дальше, пока не находила подходящее местечко. Кое-где она останавливалась на несколько недель, устраивалась поработать, исследовала окрестности, а когда чувствовала, что пора ехать дальше, снова отправлялась в путь.

В разработанной ею системе присутствовала некая свобода выбора, а тревога, которая мучила ее постоянно, понемногу стихала. Несколько месяцев, проведенных в одиночестве, успокоили ее куда больше, чем год лечения.

В стиснутых пальцах Кулака Ангелов чувствовалась какая-то сила, и ей захотелось попробовать начать все заново. Если что-то ей не понравится, она поживет здесь несколько дней и снова тронется в путь. В таком местечке (на указателе сообщалось, что в поселке 623 жителя) наверняка привечают туристов, тем более что рядом национальный парк. Да и рабочие руки везде нужны, особенно сейчас, в самом начале весны.

Но прежде всего нужно отремонтировать машину.

Она ехала вдоль озера. Кое-где на берегу еще лежали островки подтаявшего снега. По водной глади скользили в отдалении несколько лодок. А вот и центр городка: сувенирная лавка, банк, почта, офис шерифа.

Она остановила машину у здоровенного амбара – по-видимому, местного магазина. Возле двери, уютно расположившись на деревянных стульях, сидели двое мужчин во фланелевых рубашках. С крыльца открывался отличный вид на озеро.

Когда она вышла из машины, мужчины приветливо ей кивнули. На одном была синяя кепка с названием магазина: «Бакалея и прочие товары Мака».

– Похоже, у вас, милая девушка, неприятности с машиной.

– Увы, да. Вы не подскажете, кто мне может помочь?

Мужчина в кепке встал. Он был коренаст, крепок, с красным лицом и добрыми карими глазами.

– Так давайте откроем капот, посмотрим, что там.

– Спасибо. Это началось километров за пятнадцать отсюда. Я сначала и внимания не обратила – любовалась пейзажем.

– Отлично вас понимаю. В парк едете?

– Вроде того.

Подошел второй мужчина, и оба, осмотрев мотор, покачали головами.

– Шланг радиатора протек, – сказал первый. – Нужно менять.

Она обрадовалась – ремонт вроде не очень дорогой.

– А где могут это сделать?

– В гараже Линта. Хотите, я туда позвоню?

– Вы мой спаситель, – улыбнулась она и протянула ему руку. – Меня зовут Рис Гилмор.

– Я Мак Драббер. А это Карл Сэмпсон.

– С востока прикатили? – спросил Карл. На вид ему было лет пятьдесят, и похоже, в его жилах текла индейская кровь.

– Угадали. Из Бостона. Спасибо вам за помощь.

– Подумаешь, один телефонный звонок, – улыбнулся Мак. – Хотите – проходите внутрь, хотите – прогуляйтесь. Когда еще Линт сюда доберется.

– Я лучше прогуляюсь. Может, подскажете, где можно остановиться? Мне бы что-нибудь попроще.

– Есть гостиница «Озерная». Но «Титон-хаус» поуютнее. Там сдают домики у озера – на неделю или на месяц.

На месяц вперед она давно не загадывала. Жила одним днем.

– Я, пожалуй, дойду до гостиницы. Засиделась за рулем.

Она зашагала по тропинке.

– Симпатичная штучка, – сказал Мак, провожая ее взглядом.

– Тоща больно, – покачал головой Карл. – Зря нынешние женщины морят себя голодом, только фигуру портят.

Она вовсе не морила себя голодом, наоборот, прилагала все усилия, чтобы набрать вес, потерянный за последние два года. И насчет симпатичной штучки она бы с Маком не согласилась. Прошло то время. Когда-то она считала себя хорошенькой. Но теперь у нее слишком заострились нос и скулы, под глазами залегли тени. А ей так хотелось стать прежней!

В стареньких кедах приятно было идти по тропинке. Прохладный ветерок обвевал лицо, путался в прядях длинных каштановых волос. Ей нравился свежий воздух, нравился свет, озарявший горные вершины и искрившийся на глади озера.

За голыми ветвями тополей она разглядела домики, о которых говорил Мак. Деревянные, с широкими верандами.

Она остановилась полюбоваться зелеными стрелками еще не распустившихся нарциссов, проросших в бочке из-под виски, у входа в ресторан. Их стебли покачивались на ветру и невольно напомнили ей о том, что близится весна. Весной все обновляется, подумала она. Может быть, и у нее этой весной все будет по-новому.

Рис взглянула на витрину ресторана. Это было скорее кафе или закусочная, а не ресторан. Стойка, столики на двоих и на четверых, все бело-красное. За стойкой виднелась кухня, по залу сновали официантки с подносами.

И тут она увидела объявление:

ТРЕБУЕТСЯ ПОВАР.

Еще один знак, подумала она. Главное, что кухня открытая. Еда наверняка незамысловатая. Она все это может приготовить с закрытыми глазами. Или когда-то могла.

А может, настало время сделать шаг вперед? Что-то же привело ее сюда. Она сделала глубокий вдох и открыла дверь.

В нос ударил запах жареного лука, мяса, крепкого кофе. Из музыкального автомата доносилась мелодия в стиле кантри, голоса посетителей сливались в нестройный хор.

Она отметила, что полы чисто вымыты, стойка вытерта насухо. На стенах – фотографии: черно-белые виды озера и гор.

Она все еще собиралась с духом, когда официантка, проходя мимо, сказала:

– День добрый! Если хотите перекусить, можете сесть у стойки или за столик.

– Вообще-то я ищу управляющего. Или владельца. Я насчет объявления у входа. Про повара.

Официантка остановилась:

– Так вы – повар? Очень кстати. – Официантка одарила Рис солнечной улыбкой. – Присядьте у стойки. Я сейчас позову Джоани. Кофе хотите?

– Лучше чаю, если можно.

– Сейчас будет.

Вовсе не обязательно работать именно здесь, напомнила себе Рис, садясь на кожаный табурет, и вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Можно и уборщицей в гостиницу устроиться.

Официантка подошла к грилю, тронула за плечо невысокую коренастую женщину. Та оглянулась, посмотрела на Рис и кивнула. Официантка вернулась к стойке и принесла чашку кипятка и пакетик чая на блюдечке.

– Джоани сейчас подойдет. Хотите что-нибудь поесть? Сегодня у нас мясная запеканка.

– Нет, спасибо, мне вполне достаточно чая. – У Рис дрожали колени. Подступала паника, становилось трудно дышать.

«Нет, надо уходить, – подумала Рис. – К черту все знаки».

У Джоани была копна белокурых волос, поверх платья – фартук, заляпанный жиром. Она подошла, вытирая руки посудным полотенцем, и смерила Рис оценивающим взглядом.

– Умеете готовить?

– Да.

– Занимаетесь этим постоянно или от случая к случаю?

– В Бостоне это была моя постоянная работа. – Рис, пытаясь унять дрожь в руках, распечатала пакетик с чаем.

У Джоани был крупный чувственный рот и серые строгие глаза.

– В Бостоне... – Она заткнула посудное полотенце за пояс. – Далековато отсюда.

– Да.

– Вот уж не знаю, зачем мне повар с восточного побережья. Они все такие болтливые?

Рис не сразу сообразила, что это шутка.

– Обычно трещу без умолку, – усмехнулась она.

– А здесь какими судьбами?

– Путешествую. Но у меня сломалась машина, и мне нужна работа.

– Рекомендации есть?

– Если понадобится, могу их предоставить.

– Надевайте фартук, – хмыкнула Джоани. – Заказали сэндвич с мясом, жареным луком, грибами, картошкой и капустным салатом. Если Дик не свалится замертво от вашей стряпни, получите работу.

– Ясно. – Рис слезла с табурета и отправилась на кухню. Джоани обратила внимание, что Рис, пока разговаривала, разорвала обертку от пакетика с чаем на мелкие кусочки.

Кухня, довольно простая, была хорошо оборудована. Большой гриль, огромная плита, фритюрница. Рис надела передник, и Джоани выложила перед ней необходимые продукты.

– Спасибо. – Рис вымыла руки и приступила к работе. «Только не волнуйся, – приказала она себе. – Все придет».

Она положила кусок мяса на гриль, мелко порезала лук и грибы. Уже порезанный соломкой картофель она отправила во фритюрницу, включила таймер. Руки не дрожали. Джоани зачитала по бумажке следующий заказ:

– Фасолевый суп! Он вон в той кастрюле. Его подают с гренками.

Рис кивнула, помешала лук и грибы и налила суп.

– Сэндвич с солониной и клубный сэндвич, оба с салатами.

Здесь было все другое, и блюда другие, но рабочий ритм она вспомнила сразу. Первый заказ был готов. Она подала тарелку Джоани.

– Ставь на прилавок, – велела та. – И бери следующий заказ.

Рис проработала еще полтора часа. Заказов наконец поубавилось, и она, отойдя от плиты, залпом выпила бутылку воды. Джоани сидела за стойкой с чашкой кофе.

– Уф! – выдохнула Рис. – Здесь всегда так много народу?

– По субботам днем – да. Мы не жалуемся. Будешь получать восемь долларов в час. Если за две недели не выдохнешься, получишь доллар прибавки. На кухне мы с тобой вдвоем, по очереди, семь дней в неделю. Два выходных. Устраивает?

– Вполне.

– Кофе, чая, воды можешь пить сколько угодно. Платишь только за еду. Но, судя по твоему виду, ты не будешь тайком от меня набивать пузо. Больно ты тощенькая.

– Да уж.

– Кто работает вечером – запирает заведение...

– Этого я не могу. Запирать... Могу открывать, могу работать в любую смену, но запирать не могу. Извините.

– Боишься темноты?

– Увы, да. Если это входит в мои обязанности, мне придется подыскать другое место.

– Ну, это мы как-нибудь уладим. Твою машину починили, стоит у Мака. – Джоани улыбнулась. – Слухом земля полнится. Ты, как я понимаю, ищешь жилье. У меня наверху есть комната, могу тебе ее сдать.

– Спасибо, но я пока что поживу в гостинице. Давайте подождем недели две, посмотрим, как пойдет.

– Ну как знаешь. – Джоани пожала плечами и встала. – Сходи за машиной, устройся и к четырем возвращайся.

Рис вышла на улицу, все еще возбужденная и взволнованная. Она поработала на кухне, и все получилось. Она справилась. Теперь, когда все было позади, она вдруг почувствовала легкое головокружение, но это ведь нормальная реакция – она ведь занималась тем, чего не делала вот уже два года.

Назад она шла не торопясь, хотела привести в порядок мысли и чувства.

В магазине Мак звонил по телефону поставщику. Здесь торговали всем понемногу – бакалеей, мясом, хозтоварами, рыболовными снастями. Когда Мак закончил разговор, она подошла к нему.

– Машина уже готова, – сообщил он.

– Спасибо огромное. Как мне расплатиться?

– Линт выписал счет. Можете заплатить наличными и передать мне. Я все равно с ним вечером увижусь.

– Да, лучше наличными. – Она взглянула на счет и с облегчением отметила, что он оказался даже меньше, чем она предполагала. – Я устроилась на работу.

– Уже? Быстро.

– В кафе. Я даже не знаю, как оно называется.

– А, это «Пища ангелов». Местные говорят просто – «у Джоани».

– Надеюсь, вы туда придете. Я хорошо готовлю.

– Не сомневаюсь. Вот ваша сдача.

– Спасибо за все. Пойду устроюсь в гостиницу, а потом – на работу.

– В гостинице скажите Бренде, что снимаете на месяц, так выйдет дешевле. Объясните, что работаете у Джоани.

– Обязательно. – Похоже, о ее трудоустройстве будет знать весь городок. – До свидания, мистер Драббер.

Гостиница оказалась пятиэтажным зданием с видом на озеро. Рис сняла на неделю одноместный номер на третьем этаже. Третий этаж ее вполне устраивал – жить ниже она побоялась бы.

«Сегодня я здесь», – подумала она. Интересно, где она окажется завтра? В номере она увидела дверь в соседнюю комнату, проверила, заперта ли она, и на всякий случай передвинула к ней комод.

Разбирать все вещи она не собиралась, достала только самое необходимое. Туалетные принадлежности, зарядное устройство для мобильного. Быстро приняла душ, оставив дверь в ванную открытой, и, чтобы не волноваться, вслух проговорила таблицу умножения. Переоделась в чистое, уложила волосы, подкрасилась – как-никак новая работа, надо подумать о внешности. Оглядела себя в зеркало, отметив, что сегодня она уже не такая бледная и черных кругов под глазами нет.

Потом взяла телефон, ключи, водительские права и три доллара из оставшихся денег, надела куртку и вышла.

Рис дважды проверила, хорошо ли заперта дверь, и наклеила над замком кусочек скотча – ниже уровня глаз.

Когда она подошла к кафе, ладони у нее опять вспотели, но она взяла себя в руки и вошла. Та самая официантка, с которой она беседовала днем, заметила ее и помахала ей рукой. Рис подошла к ней.

– Джоани в кладовке. Она попросила меня объяснить тебе, что к чему. Меня зовут Линда-Гейл.

– А я Рис.

– Начнем с главного. Если Джоани заметит, что ты лодырничаешь, тебе не поздоровится. – Она расплылась в улыбке – озорно сверкнули голубые глаза, на щеках появились две очаровательные ямочки. Ее светлые волосы были заплетены в две косы, в ушах – сережки с бирюзой.

– Я люблю работать.

– И у тебя будет возможность это продемонстрировать, сегодня же суббота. Вечером работают две другие официантки – Бебе и Хуанита. Мэтт убирает со столов, Пит моет посуду. Понадобится сделать перерыв – предупреди Джоани. У нас тут есть комната, где можно оставить куртку и сумку. А где твоя сумка?

– Я ее не взяла.

– Ну, пошли, я все тебе покажу.

2

Линда-Гейл оказалась права: работы было невпроворот, посетителей с каждым часом становилось все больше. Приходили и местные, и туристы, и отдыхающие из кемпинга, которым захотелось для разнообразия посидеть в кафе, а не у костра. Во фритюрнице жарилась картошка, на гриле – мясо. В какой-то момент Джоани подошла к Рис и сунула ей миску:

– На, поешь.

– Спасибо, я не...

– Чем тебе не нравится мой суп?

– Да нет, я...

– Садись за стойку и ешь. Народу чуть поубавилось, а тебе давно пора передохнуть. Я запишу это на твой счет.

– Ну хорошо, спасибо. – Она только теперь поняла, как проголодалась. Хороший знак, подумала Рис и села у стойки.

Линда-Гейл придвинула к ней тарелку с булочкой.

– Джоани сказала, тебе нужно есть побольше углеводов. Чаю хочешь?

– Хочу. Но я и сама могу себе налить.

– Да я принесу. – Вернувшись с чашкой, она сказала: – А ты спорая. Работаешь быстрее Джоани. И еду на тарелку красиво выкладываешь. Кое-кто из посетителей это уже отметил.

– Я ничего не хотела у вас менять.

– А никто и не в обиде. – Линда-Гейл улыбнулась, и на щеках снова показались ямочки. – Только ты нервная, да?

– Пожалуй. – Рис попробовала суп. – Неудивительно, что у вас столько посетителей. Суп отменный.

– Мы тут все догадки строим. Бебе считает, что у тебя проблемы с законом. Хуанита решила, что ты скрываешься от мужа-негодяя. А я так думаю, у тебя любовная драма. Кто-нибудь из нас попал в точку?

– Нет. – Снова проснулась тревога, но она напомнила себе, что люди любят посплетничать. – Я просто путешествую.

– Нет, это неспроста, – сказала Линда-Гейл. – По-моему, кто-то разбил тебе сердце. Кстати, вон идет мастер разбивать сердца – наш красавец-брюнет.

Рис увидела высокого черноволосого мужчину. Однако красавцем она бы его не назвала. Заросшее густой щетиной лицо, тяжелый взгляд. На нем была потрепанная кожаная куртка, пыльные сапоги. Он производил впечатление сильного и даже опасного человека.

– Зовут его Броуди, – сообщила Линда-Гейл. – Он писатель, у него вышло уже три книги. Детективы. – Линда-Гейл покосилась на Броуди, который шел к пустой кабинке. – Говорят, он работал в одной известной чикагской газете, но его оттуда поперли. Он снимает домик у озера, держится особняком. Но на чай дает двадцать процентов. Как я выгляжу?

– Сногсшибательно.

Линда-Гейл подошла к кабинке, бодро поздоровалась.

Рис наблюдала за тем, как Линда-Гейл кокетничает с Броуди. Та обернулась к Рис и мечтательно закатила глаза. Броуди только теперь заметил Рис и пристально посмотрел на нее.

Она смутилась, отвела глаза, но знала, что он продолжает нагло ее разглядывать. И впервые за весь рабочий день она почувствовала себя слабой и незащищенной.

Она встала и понесла миску из-под супа на кухню.

Он заказал котлеты из оленины и стал ждать, потягивая пиво и листая книжку в бумажной обложке.

Броуди заинтересовала новенькая брюнетка – он заметил, как она словно застыла под его взглядом.

Разумеется, достаточно было только спросить блондинку-официанточку, и он бы получил полный отчет о новенькой. Но тогда все узнают, что он наводил справки, и начнут спрашивать, какого он о ней мнения.

Брюнетка показалась ему хрупкой и ранимой. Интересно разобраться почему. Со своего места он видел, что она работает уверенно, четко, как настоящий профессионал. Вместо того чтобы читать, он стал наблюдать за ней.

Выставляя очередное готовое блюдо на стойку, она метнула в его сторону быстрый взгляд, но тут дверь открылась, и она посмотрела туда. Выражение ее лица вмиг переменилось – она улыбнулась, и он увидел, как она на самом деле красива.

Он оглянулся посмотреть, кому это она так разулыбалась, и увидел, как Мак Драббер радостно машет ей рукой. Мак сел за соседний стол и поприветствовал Броуди:

– Как дела?

– Не жалуюсь.

– Захотелось поесть в кафе, надоело самому готовить. Что здесь сегодня хорошего? – И добавил: – Кроме новой поварихи.

– Я заказал котлеты. Раньше по субботам я тебя здесь не встречал, Мак. Ты человек привычки, и твой день среда.

– Да лень было консервы открывать. И вообще, хотел посмотреть, как девочка справляется. Прикатила сегодня в город, а у нее шланг радиатора протек.

Достаточно подождать минут пять, подумал Броуди, и все новости сами к тебе повалят.

– Вот как?

– И тут же устроилась сюда работать. Сняла номер в гостинице. Зовут Рис Гилмор.

Линда-Гейл принесла Броуди еду, и Мак замолчал.

– Здравствуйте, мистер Драббер! Что вам принести?

Мак заглянул в тарелку к Броуди:

– Выглядит аппетитно.

– Новая повариха – настоящая мастерица. Броуди, вы уж скажите, понравились вам котлеты или нет. Что-нибудь еще желаете?

– Еще бутылку пива.

– Сей момент. А вам, мистер Драббер?

– Мне кока-колу и то же, что моему приятелю.

Броуди продолжил интересующую его тему:

– В гостинице поселилась, говоришь? Наверное, ненадолго.

– Пока что сняла номер на неделю. – Мак старался быть в курсе всего, что происходит у него в городе. Дело в том, что он не только держал магазин, но был еще и здешним мэром. Ему казалось, что по должности он просто обязан знать все местные сплетни. – По правде говоря, Броуди, мне кажется, что у девочки денег немного. За авторемонт заплатила наличными, за гостиницу, как я слышал, тоже.

– А если она просто не хочет оставлять следов?

– Ты слишком подозрителен. У нее честное лицо.

– А ты слишком романтичен. Кстати, о романтике... – Броуди кивнул в сторону двери.

На вошедшем были синие джинсы, клетчатая рубашка и черная куртка, костюм дополняли сапоги из змеиной кожи и серая ковбойская шляпа. Из-под шляпы выбивались льняные кудри. У него было красивое лицо и пронзительные голубые глаза, взгляд которых лишил покоя не одну даму.

– Ло пришел посмотреть, стоит ли тратить на новенькую время. – Мак покачал головой. – Надеюсь, у нее хватит ума не поддаться его чарам.

– Ставлю десять баксов, что он уболтает ее еще до конца следующей недели, – сказал Броуди.

Мак недовольно насупил брови:

– Зачем ты так говоришь? Она хорошая девушка. Но на пари с тобой пойду – чтобы ты раскошелился.

Броуди только хмыкнул. Мак в роли поборника нравственности его нисколько не раздражал, скорее, забавлял. Джоани поставила перед Рис тарелку с яблочным пирогом:

– Ешь давай. Тебе давно пора сделать перерыв.

– Я вовсе не голодна...

– А я и не спрашиваю, голодна ты или нет. Ешь пирог. Это за счет заведения. Ты видела вон того, за стойкой?

– Это тот, который выглядит так, будто только что вернулся из прерий?

– Его зовут Уильям Батлер. Но все называют его Ло. Сокращение от слова «ловелас» – это прозвище он получил еще подростком, когда поставил перед собой цель соблазнить всех женщин в радиусе ста километров.

– Понятно.

– Он сюда явился, чтобы посмотреть на тебя.

– По-моему, смотреть особо не на что.

– Не скажи. Ты новенькая и, похоже, пока что свободна.

Джоани выложила на тарелки гамбургеры и стала раскладывать маринованные овощи. И тут в кухню ввалился Ло.

– Уильям!

– Мама! – Он наклонился и поцеловал Джоани в макушку. «Так, значит, это ее сын», – отметила про себя Рис.

– Говорят, вы тут показываете класс. – Он одарил Рис лучезарной улыбкой. – Друзья называют меня Ло.

– А меня зовут Рис. Очень приятно познакомиться. Джоани, я отнесу. – Рис подхватила тарелки и с огорчением заметила, что новых заказов нет.

– Скоро закроем кухню, – сказала ей Джоани. – Ты можешь идти. Завтра тебе в первую смену, приходи к шести.

– Понятно. Приду. – Рис стала снимать передник.

– Я отвезу вас в гостиницу, – предложил Ло.

– Не стоит беспокоиться. – Рис оглянулась на его мать, ожидая поддержки, но Джоани пошла выключать фритюрницы. – Здесь недалеко, и я с удовольствием пройдусь.

– Отлично. Я пройдусь с вами.

Рис направилась к выходу. Она спиной чувствовала, как Броуди, писатель, буравит ее взглядом. Ло распахнул перед ней дверь.

– Только не давайте маме перегружать вас работой.

– Мне нравится работать.

– Держу пари, вы сегодня вымотались. Позвольте угостить вас стаканчиком – помогает расслабиться после трудового дня.

– Спасибо, но мне завтра в утреннюю смену.

– Завтра день обещает быть солнечным. – Говорил он неспешно, с ленцой – так же, как и двигался. – Может, я заберу вас после работы? Покажу вам окрестности. Лучшего гида вы во всей округе не найдете.

Улыбка у него действительно обворожительная, отметила она.

– Очень мило с вашей стороны, но мне нужно сначала обустроиться на новом месте.

– Что ж, тогда в другой раз. Правда, красиво? – Над остроконечными вершинами гор висела огромная желтая луна. – Обязательно съездим с вами на лошадях вверх по реке. Оттуда горы лучше всего смотрятся.

– Я не езжу верхом.

– Могу вас научить. Я, собственно, этим и занимаюсь на ранчо – обучаю туристов. Обещаю, настанет день, и вы с гордостью напишете об этом родным.

– В ваших способностях я не сомневаюсь. Хорошо, я подумаю. Вот мы и пришли. Спасибо, что проводили.

Он галантно открыл перед ней дверь гостиницы:

– Приятно было побеседовать с вами. Итак, скоро мы посадим вас в седло. Вот увидите.

– Может быть. Еще раз спасибо. До свидания.

Она поднялась по лестнице к себе в номер. Вытащила магнитную карточку-ключ, проверила, не сорвал ли кто кусочек скотча, вошла, закрыла дверь на засов и цепочку. Свет везде горел – она не выключала его перед уходом. Она еще раз подошла к двери, проверила глазок и придвинула к двери стул. Снова проверила замки и собралась уже лечь спать, но задумалась о том, сколько лампочек оставить включенными.

На душе было неспокойно, и она почти с вожделением подумала о таблетках, что лежали в косметичке в ванной, – там были и снотворное, и антидепрессанты. И напомнила себе, что это неприкосновенный запас на крайний случай. Она уже несколько месяцев не принимала снотворного и сегодня так устала, что наверняка заснет и без лекарств.

Она лежала тихо-тихо, прислушивалась к тому, как стучит сердце, к звукам, доносившимся из коридора. И уверяла себя, что здесь она в полной безопасности. Никто не проникнет к ней в комнату, не убьет ее, пока она будет спать. Но телевизор она так и не выключила, только убавила звук, и под его тихое бормотанье все-таки заснула.

Боль была такой острой, нестерпимой, что она даже кричать не могла. Легкие словно разрывало на части. Она пыталась вздохнуть, но страх был сильнее боли. Они были там, в темноте. Она слышала звон разбитого стекла, выстрелы, крики.

Нет, нет, только не кричи, молчи! Лучше умереть здесь, во тьме, чем попасться им на глаза. Вдруг ее нашарил ослепительный луч света. Она молча, про себя, закричала.

– Эта еще дышит.

Она слабо отмахнулась от рук, которые потянулись к ней. И проснулась вся в поту. Здесь кто-то есть? У двери? Возле окна?

Она сидела, вся дрожа, и напряженно прислушивалась.

Через час, когда зазвонил будильник, она все еще сидела в кровати и в комнате горели все лампы.

После внезапного приступа паники ей было трудно делать вид, что с ней все в порядке. Но она дала слово, что придет ровно в шесть. Или же придется отступить, и тогда все усилия вернуться к нормальной жизни пойдут насмарку.

Она все делала постепенно, шаг за шагом. Оделась, вышла из номера. Оказалась на предрассветной улице. Чтобы успокоиться, стала читать наизусть стихи. Так она добрела до «Пищи ангелов».

Внутри уже горел свет. Она увидела, что Джоани возится на кухне. Надо постучать в дверь, сказала себе Рис, но рука у нее как свинцом налилась.

– Дверь не открывается?

Рис вздрогнула и оглянулась. Линда-Гейл захлопнула дверцу своего автомобильчика.

– Да нет. Я просто...

– У тебя такой вид, будто ты всю ночь глаз не сомкнула. – Линда-Гейл смерила ее ледяным взглядом. – И вообще странно, что ты пришла. У Ло всем известно какая репутация.

– У Ло? – Рис наконец сообразила, в чем дело. – Да я с ним общалась минут десять, не больше.

– Извини. Понимаешь, я видела, что вы ушли вместе...

– Он проводил меня до гостиницы, предложил как-нибудь покататься верхом. Я не знала, что между вами что-то есть.

– Между нами? – возмущенно фыркнула Линда-Гейл. – Ничего между нами нет. Я, пожалуй, единственная женщина в радиусе ста километров, с которой он не переспал. – Она пожала плечами и пристально посмотрела на Рис. – Слушай, а ты выглядишь действительно усталой.

– Плохо спала, вот и все. Новое место, новая работа. Нервы разыгрались.

– А ты забудь про них, – посоветовала Линда-Гейл и с прежней теплотой взглянула на Рис. – Мы здесь не кусаемся.

– Кумушки, вы долго тут будете болтать? Я вам не за это деньги плачу. – Джоани скрестила на груди руки. – Линда-Гейл, ступай накрывать столы к завтраку. Рис, ты умеешь печь оладьи?

– Разумеется.

– По воскресеньям на них большой спрос. И на яичницу с беконом тоже. Сейчас первые посетители придут.

Около полудня Джоани протянула Рис тарелку с яичницей и беконом:

– Сядь и поешь.

– Да здесь на двоих!

– Ага, на двоих худышек. Сядь у меня в кабинете.

Рис уже видела этот кабинет.

– Я не люблю замкнутых пространств.

– Боится темноты и страдает клаустрофобией. Ну, тогда садись за стойку. У тебя двадцать минут.

Рис послушно села за стойку. Линда-Гейл принесла ей чаю.

– Привет, док! – улыбнулась Линда-Гейл мужчине, который сел рядом с Рис. – Вам как обычно?

– Да, Линда-Гейл, мне воскресную порцию холестерина.

– Джоани, док пришел! – крикнула Линда-Гейл. – Док, это Рис, наша новая повариха. Рис, позволь тебе представить дока Уоллеса. Он тебя от всего вылечит. Только в покер с ним не играй – больно хитер.

– Эй, ты что? Как я буду обдуривать новичков после таких вот рекомендаций? – Он кивнул Рис. – А вы ешьте, ешьте, пока не остыло.

Он рассказал Рис, что работает здесь врачом уже тридцать лет. Приехал сюда совсем молодым, искал приключений.

– Влюбился в это место. Вырастил здесь троих детей. Два года назад потерял жену – рак груди. Такие вот дела.

– Искренне вам сочувствую, – сказала Рис.

– Приятного аппетита, док. – Линда-Гейл поставила перед ним тарелку. Груда оладий, омлет, здоровенный кусок бекона и три сосиски.

Рис изумленно смотрела на этот «завтрак великана». Такой интеллигентный человек, подумала она. Очки носит, одет опрятно. А завтрак – как у дальнобойщика.

– Ваша родня живет на восточном побережье? – спросил он.

– Да, у меня бабушка в Бостоне.

– Вы там научились готовить?

– Я там начинала. Училась в кулинарном институте в Вермонте, а потом еще год в Париже – на курсах «Кордон блё»... Извините, мне пора возвращаться к работе. Приятно было познакомиться.

Рис закончила смену после полудня. Остаток дня у нее был свободен, и она решила прогуляться у озера. Она собрала рюкзак в точности так, как советовали в путеводителе, и решила, что постарается ходить на прогулки каждый день. На свежем воздухе она всегда чувствовала себя лучше.

Она шла не спеша. Это было одно из немногих преимуществ одинокой жизни. Она могла ходить куда пожелает и все делать в удобном ей темпе. За последние восемь месяцев она повидала больше, чем за предыдущие двадцать восемь лет жизни.

Ей уже не быть прежней. От свободной, раскованной горожанки не осталось и следа. Но она могла остановиться и полюбоваться взлетающей над водой цаплей, рябью волн на озере.

О фотоаппарате она вспомнила слишком поздно, поэтому цаплю сфотографировать не успела, зато сняла мальчишку в красной лодке и горы, отражающиеся в воде. Надо будет делать подписи под каждой фотографией, подумала она. Она понимала, что бабушка в Бостоне очень за нее переживает, но вернуться туда она не могла, только посылала по электронной почте жизнерадостные письма и изредка звонила ей.

В домиках у озера уже горел свет, кое-где вился дымок – люди собирались на воскресное барбекю. Она углубилась в лес и пошла вдоль ручья, по берегам которого еще лежал снег.

Услышав шорох, она вздрогнула и оглянулась. Непонятно, кто удивился больше, девушка или олень. Они несколько секунд смотрели друг на друга, после чего олень скрылся в чаще.

Шума машин уже не было слышно. Только ветер шумел в ветвях.

– А может, мне пожить в лесу? Найду какую-нибудь хижину, поселюсь в ней, разведу огород, – рассуждала она вслух. – Буду готовить и продавать свою стряпню через Интернет.

И тут она, вскрикнув, отступила.

Одно дело – наткнуться на оленя, и совсем другое – на мужчину, лежащего в гамаке с книжкой.

Он слышал, как она подходит, да и трудно было не услышать, как она беседует сама с собой. Она шла прямехонько к его гамаку, глядя себе под ноги. Он отложил книгу и стал за ней наблюдать.

Лицо бледное, в огромных карих глазах удивление и испуг.

– Заблудилась?

– Нет... Да... Должно быть, это частные владения?

– Должно быть. Хотите подождать, пока я схожу за ружьем?

– Да нет... Так это ваш домик? Симпатичный. – Она осмотрела бревенчатый дом с верандой, на которой стояло одно-единственное кресло. – Уединенное место... Извините...

– Ничего. Мне нравится уединенность.

– Ну, вы понимаете, о чем я. – Она вздохнула, то откручивая, то закручивая крышечку на пластиковой бутылке с водой. – Что ж, не буду вам мешать.

Она отступила на шаг. Он хотел было предложить ей пива, но поскольку случай был беспрецедентный, решил воздержаться. И тут тишину пронзил громкий звук.

Она кинулась на землю и прикрыла руками голову.

Его это даже позабавило. Городская девчонка. Но когда он увидел, что она лежит молча, не шевелясь, понял, что дело не только в этом. Он вылез из гамака, присел на корточки рядом с ней.

– Это выхлопная труба, – успокоил он ее. – На грузовике.

– Выхлопная труба... – повторила она. Ее била дрожь.

– Ну да. – Он положил ей руку на плечо – хотел успокоить – и почувствовал, как она напряглась.

– Не надо... Не трогайте меня... Сейчас все пройдет.

– Ладно. – Он встал, поднял бутылку, которую она выронила. – Воды хотите?

– Да, спасибо. Я просто испугалась – решила, что стреляют.

– Здесь и такое бывает – когда начинается охотничий сезон. А иногда просто пуляют по мишеням. Это же Дикий Запад, дикий-предикий, Худышка.

Поднявшись с земли, она попыталась превратить все в шутку:

– На этом развлекательная часть нашей программы заканчивается.

– Учту. – Человек пообщительнее, подумал он, предложил бы ей присесть.

– Кстати, меня зовут Рис.

– Я знаю.

– Да? Ну что ж, до встречи.

Последняя метель. Выпало сантиметров пятнадцать вязкого, рыхлого снега. Местные жители взялись его расчищать. Линт решил сделать передышку, зашел к Джоани наполнить термос кофе и пожаловаться на погоду.

Рис испытала все капризы погоды на себе, когда утром шла на работу. Над озером бушевал ветер. Он бился о стекла окон. Впрочем, посетителей кафе этим было не испугать. Линт оставил за дверью лопату и заказал себе жаркое из мяса бизона. Мак Драббер выбрал мясную запеканку и черничный пирог. Посетители приходили и уходили, а Рис жарила, резала, варила.

После метели прошло три дня. Рис помешивала в кастрюле жаркое, и как раз в этот момент в кухню вошел Ло.

– Чем-то вкусненьким пахнет.

– Это черепаховый суп. – Она наконец уговорила Джоани, и та разрешила ей приготовить что-нибудь по собственному рецепту. – Хотите попробовать? – Она подала ему тарелку. – Если ищете маму, она у себя в кабинете.

– Я еще успею с ней поговорить. Я пришел повидать вас.

– Неужели? – Она налила еще тарелку, посыпала тертым сыром, положила кусочки вяленого черепашьего мяса. И подумала, насколько было бы вкуснее со свежей кинзой. Может, удастся уговорить Джоани заказывать пряности?

– Эй, о чем мечтаете? – спросил Ло.

– Что? Извините; когда я готовлю, я думаю о рецептуре и ничего вокруг не замечаю.

– Это видно. Черт возьми, и впрямь вкусно! – сказал он, попробовав суп.

– Спасибо. Не забудьте сказать об этом хозяйке.

– Скажу, скажу. Итак, Рис, я проверил расписание смен. Сегодня вечером вы свободны. Может, сходим в кино?

– Спасибо за приглашение, но у меня другие планы.

Он придвинулся к ней ближе:

– Знаете, дорогая, если вы будете так упорно меня отвергать, вы разобьете мне сердце.

– Хотите правду? Вы мне нравитесь. И мне бы хотелось, чтобы вы мне и дальше нравились. Вы сын хозяйки заведения. Так что давайте не тратить время попусту.

– Если бы вы мне дали хоть один шансик, вы бы переменили свое мнение.

– Поэтому-то я вам его и не даю.

Он расплылся в улыбке:

– Властные женщины – моя слабость.

Но когда она взялась выполнять следующий заказ, он все-таки ушел.

Зажужжала фритюрница. Рис вынула сетку с картошкой. Пришла Джоани с конвертом.

– Сегодня получка.

– Спасибо. – И Рис вдруг решилась: – Может, вы покажете мне квартиру наверху? Если она еще свободна.

– Ты разве видела, как туда кто-то въезжал?

Пошли в кабинет.

В кабинете Джоани открыла шкафчик, где висело множество ключей. Один она вручила Рис:

– Иди, посмотри. Вход по лестнице со двора.

Рис поднялась по скрипучей лестнице, открыла дверь. В квартирке была всего одна комната, с железной кроватью в алькове. В уголке была выгорожена кухонька. Имелся выложенный кафелем санузел с чугунной ванной на узорных ножках. В комнате стоял обшарпанный диван, кресло и два стола.

Она подошла к окнам. Из всех трех были видны далекие горы, и казалось, перед тобой открывается весь мир. По небу плыли облака, их тени скользили по заснеженным вершинам. Внизу раскинулся город. Стоя здесь, она чувствовала себя частицей всего этого, но при этом – отдельной и хорошо защищенной.

– Может быть, здесь я буду счастлива, – прошептала она. Однако нужно было кое-что купить. Полотенца, постельное белье, кухонную утварь. Она уже целый год не покупала никаких вещей. Важный шаг, подумала она. И тут же стала сомневаться. Не слишком ли она широко шагает? Не поспешила ли? А если придется уехать? А если ее уволят? А если...

Она услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и к горлу комом подкатил страх. Джоани приоткрыла дверь.

– Извините, я тут задержалась, – проговорила Рис. – Сейчас спускаюсь.

– Торопиться незачем. Посетителей пока мало. Так тебе подходит?

– Да. Если только плата мне по карману. Вы так и не сказали, сколько...

Джоани, в заляпанном жиром фартуке и в туфлях на толстой подошве, деловито прошлась по комнате. И назвала месячную плату, которая была чуть ниже, чем в гостинице.

– Мне было бы удобнее платить по неделям. Я так привыкла.

– Да мне все равно. Можешь переезжать хоть сегодня.

– Завтра. Спасибо вам. За все.

– Да, кстати, тебя ждет прибавка.

– Спасибо.

– Благодарить тут не за что. Ты хорошо работаешь и вопросов лишних не задаешь. Наверное, потому, что не хочешь, чтобы их задавали тебе. – Она нащупала сигареты в кармане. – Давай напрямую. Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что ты, как говорится, с заморочками.

– Это так называется? – пробормотала Рис.

– Но у меня еще никогда не было такой прекрасной поварихи. И я думаю, мы сработаемся, если ты, конечно, не сделаешь ноги.

– Если мне понадобится уехать, я вас предупрежу.

– Ну что ж, это уже кое-что. Теперь я спрошу тебя напрямую, только, чур, отвечать честно. У тебя нелады с законом?

– Нет, – слабо улыбнулась Рис. – Честно.

– Я так и думала, но люди у нас в городке любят посудачить. – Она помолчала и добавила: – Ты предупреди на всякий случай: может, тебе не хочется, чтобы тебя нашли?

– У меня только бабушка, и она знает, где я.

– Ну ладно. Ключ у тебя есть. Дубликат у меня в кабинете. Если будешь задерживать квартплату, вычту из жалованья. Извинения не принимаются. Я их наслушалась достаточно.

Рис отправилась в магазин. Только самое необходимое, напомнила она себе. Ничего лишнего.

Но оказалось, что покупать что-то кроме новых носков и джинсов очень приятно. Ноги сами несли ее вперед. Колокольчик над дверью приветливо звякнул, и Рис вошла в магазин.

Кое-кого из покупателей Рис уже знала в лицо – видела их в кафе. Мужчина в клетчатой куртке любит бифштекс с кровью и побольше лука. Вот эта женщина с мальчиком заказывает для него жареную курицу, для себя – мясной салат. Рис помахала рукой Маку Драбберу и обрадовалась, когда он кивнул ей в ответ. Приятно, когда тебя узнают. Она подошла к полкам с постельным бельем. Может, купить голубое? И желтые полотенца – чтобы в ванной было посолнечнее.

Она отнесла первый ворох покупок к кассе.

– Что, подыскали новое жилье? – поинтересовался Мак.

– Да. В квартирке над кафе Джоани, – ответила она.

– Поздравляю. Хотите, открою вам счет?

– Да нет. У меня сегодня получка.

Выбирая, она прикидывала в уме, во что это ей обойдется. Ей нужна приличная кастрюля, хорошая чугунная сковородка... Тут звякнул колокольчик над дверью, она обернулась и увидела Броуди.

Все та же поношенная кожаная куртка, стоптанные сапоги. Не мешало бы ему побриться. Но было очевидно, что подобные вещи его мало волнуют.

Она подвезла тележку к кассе:

– На первый раз все, мистер Драббер.

– За чайник денег не возьму. Это подарок на новоселье.

– Ну что вы, не стоит.

– Магазин мой, и правила в нем мои, – строго ответил он. – Броуди, я освобожусь через минуту!

– Я не тороплюсь. – Броуди выложил на прилавок пакет молока и пачку кофе. Кивнул Рис: – Как дела?

– Спасибо, хорошо.

– Рис переезжает в квартиру над рестораном.

– Вот как?

– Я все упакую, а ты, Броуди, помоги ей доставить вещи?

– Да что вы, я справлюсь, – запротестовала Рис.

– Как вы все это потащите? – сказал Мак. – Броуди, ты ведь на машине?

По губам Броуди скользнула тень улыбки.

– Разумеется.

– Ты ведь все равно едешь к Джоани ужинать, да?

– Намеревался. Мак, запиши это на мой счет. – Броуди положил свои покупки на одну из коробок и понес к машине. Пока упаковывали остальное, он вернулся за второй порцией.

Выбора у Рис не было. Она взяла последнюю коробку.

– Спасибо, мистер Драббер.

– Желаю счастья на новом месте! – крикнул он ей вслед.

– Незачем вам было все это делать, – начала Рис, как только они с Броуди вышли. – Он вас просто подловил.

– Это точно. Садитесь.

– Я не хочу...

– Не будьте дурой. Ваши вещи все равно у меня. Хотите – поезжайте с ними вместе, хотите – идите пешком.

Она бы предпочла второе, но это было бы совсем уж глупо. Она села и раздраженно захлопнула дверцу. Поскольку играла музыка, развлекать водителя беседой необходимости не было.

Когда она открыла дверь своей квартирки, Броуди просто вошел, положил коробки на стол и снова вышел. Рис кинулась за ним. Но он уже возвращался назад с новым грузом.

– Давайте я прямо здесь у вас заберу. Спасибо.

– У вас там что? Кирпичи?

– Наверное, там чугунная сковородка. Да я донесу.

Он, не обращая на нее внимания, пошел по лестнице.

– Зачем вы заперли дверь? Мы же все равно сюда возвращаемся.

– Привычка. – Она повернула ключ в замке, но коробку взять не успела – он уже шагнул за порог. – Что ж, спасибо. – Она, хоть это и было невежливо, стояла у открытой двери.

Он оглядел комнату.

– Неплохо бы перекрасить, – сказал он. – И обогреватель нужен. Вы тут околеете.

– Я все равно переезжаю только завтра. Не хочу вас задерживать.

– Дело не в том, что вы не хотите меня задерживать. Вы хотите меня поскорее выставить.

– Ну что ж, всего вам доброго.

И тут он впервые улыбнулся по-настоящему:

– Вы куда интереснее, когда вот так огрызаетесь. Что сегодня вечером вкусного?

– Жареная курица, картофель с петрушкой.

– Звучит заманчиво. – Он направился к двери, остановился рядом с Рис, заметил, как она напряглась. – Увидимся.

Дверь за ним тихо закрылась, щелкнул замок. Он обошел дом и из любопытства кинул взгляд на ее окна.

Она стояла у окна и смотрела на озеро. Тоненькая, как ивовый прутик, подумал он. Волосы растрепались на ветру, а глаза глубокие, с тайной. Она походила скорее на портрет, чем на женщину из плоти и крови. Интересно, куда она подевала остальную себя? – подумал он. И почему.

3

Весенняя оттепель – это всегда грязь и распутица. Тропинки стали почти непроходимыми, даже мощеные улицы были скользкими от грязи. Местные жители, прежде чем войти в ресторан, тщательно вытирали ноги. Туристов в это время года стало меньше – Энджелз-Фист устроил себе передышку перед очередным курортным сезоном.

После ужина посетителей было немного, и Линда-Гейл встала за барную стойку. Она поставила перед Ло тарелку с яблочным пирогом, налила ему кофе.

– Что-то ты в последнее время к нам зачастил.

– Кофе хороший, а пирог и того лучше. – Он подцепил на вилку здоровенный кусок.

Линда-Гейл мельком глянула на Рис, которая стояла у гриля.

– Похоже, тебе дали от ворот поворот.

– Делать выводы еще рано. Ты о ней что-нибудь узнала?

– Я в чужие дела не лезу.

– Да ладно тебе, – хмыкнул он.

Она пыталась казаться равнодушной, но больше всего на свете ей нравилось болтать с Ло.

– Держится замкнуто, работает старательно, не опаздывает. – Линда облокотилась о стойку. – Насколько мне известно, писем никаких не получает. Но у нее наверху есть телефон.

Он наклонился, заглянул ей в глаза:

– Ну а еще что?

– Бренда мне рассказывала, что, когда Рис жила в гостинице, она придвинула комод к двери в соседнюю комнату. Мне кажется, она чего-то боится. Кредитной картой не пользуется, да и телефоном тоже – использует его, только чтобы к Интернету подключиться.

– На мой взгляд, ей нужно отвлечься.

– Друзья ей нужны, вот что.

– Я могу быть ей другом. С тобой же мы друзья.

– Вот как?

Что-то в его лице изменилось, он протянул к ней руку:

– Линда-Гейл...

Но она отвернуласьк двери, изобразила улыбку:

– Привет, шериф!

– Линда-Гейл! Ло! – Шериф Ричард Мардсон сел на табурет. Он был большой и сильный, и мира в городке добивался по возможности уговорами, а если не получалось – силой. – Ну что, снова грызетесь?

– Да нет, просто беседуем, – ответил Ло. – Обсуждаем мамину новую повариху.

– С грилем она точно обращаться умеет. Линда-Гейл, попроси-ка ее поджарить мне курочку. – У Мардсона были голубые глаза и светлые, коротко стриженные волосы.

– Ло, так тебе нравится эта тощенькая?

– Я уже провел разведку боем.

– Надо тебе остепениться, найти порядочную женщину.

– Да я стараюсь! Днем и ночью ищу. Новая повариха – в ней есть какая-то тайна. Кое-кто считает, что она скрывается.

– Если и так, то не от правосудия. Скорее, от мужа или от любовника, который ее поколачивал.

– Не понимаю я этого. Мужчина, который может ударить женщину, не мужчина.

– Мужчины разные бывают, – заметил Рик, допивая кофе.

После смены Рис поднялась к себе наверх и уселась за дневник, который вела в компьютере. В комнате было градусов пятнадцать, так что пришлось надеть свитер и две пары шерстяных носков. Она решила экономить на отоплении, поскольку свет у нее горит и ночью и днем.

Она устала, но в новой квартире ей было уютно и спокойно. А придвинув к двери один из барных стульев, которые дала ей Джоани, она почувствовала себя в полной безопасности.

Сегодня опять работы немного. Заходили только местные. Завтра у меня выходной. Хочу прогуляться у каньона, посмотреть на реку Снейк. От этой реки до Бостонского залива далеко...

Кухня была ярко освещена, Рис с Шерил Кроу мыли плиту.

Это был последний день Рис в «Манео», и она хотела оставить рабочее место в идеальном порядке.

Впереди была неделя отдыха, после чего она приступит к работе на новом месте – ее взяли шеф-поваром в «Оазис», один из самых модных ресторанов Бостона. У нее под началом будет пятнадцать человек, и она будет готовить собственные фирменные блюда. Она давно мечтала о такой должности.

В «Манео» она сама помогла подготовить себе замену. Она знала, что Тони и его жена Лайза искренне за нее рады. На самом деле проболталась помощница Рис, Донна. И сейчас должна была начаться прощальная вечеринка. Рис понимала, что будет скучать и по ресторану, и по сослуживцам, но ей пора было двигаться дальше.

Она отступила на шаг от плиты, одобрительно кивнула и отправилась в чулан – убрать чистящие средства.

В кухне послышался жуткий грохот. Она замерла. И тут же раздались крики. А когда прогремели выстрелы, Рис словно окаменела. Но потянулась к мобильному. Вдруг дверь в чулан распахнулась, и она увидела направленный на нее пистолет.

Ее отшвырнуло вглубь чулана. И тело пронзила острая боль.

Из груди Рис вырвался крик. Она судорожно села в кровати, прижала к груди ладонь. Она словно заново почувствовала боль, которую испытала, когда в нее вошла пуля. Она взглянула на ладонь. Крови не было. Остался только шрам.

– Все в порядке. Со мной все в порядке. Это был просто сон.

И все-таки, дрожа от страха, она подошла к двери, проверила, надежно ли задвинута щеколда.

За дверью было тихо, на улице тоже. В окнах соседних домов было темно. Никто не собирался приходить и доводить до конца то, что началось два года назад. Они и не знали, где она.

Она была жива, начинался новый день. Она стояла, глядя, как розовеет небо над озером, как серебрится в первых лучах солнца вода. А в домике Броуди все еще горел свет. Почему-то ей стало спокойнее оттого, что еще кто-то не спит. Да, ей опять приснился кошмарный сон, но она смогла взять себя в руки, не запаниковала. Уже прогресс. А вдруг Броуди тоже стоит у окна и видит свет в ее окне? И они вместе встречают этот рассвет?

Она собрала рюкзак – он получился тяжеленный. Всего-то десять километров туда и обратно, но она решила перестраховаться и взять то, что положено для дальних походов. День выдался солнечный, и прогулка будет приятной.

Она надела рюкзак и отправилась в путь, но не вдоль озера, а лесом, к каньону. Там, где тропа раздваивалась, она свернула по указателю к каньону Маленького Ангела, и вскоре перед ней открылись заснеженные вершины гор.

У утренней смены сейчас запарка, подумала она. В зале позвякивают столовые приборы, люди беседуют за чашкой кофе. А она одна, с ней только ветер, играющий с молодой листвой.

Она пошла дальше. Тропинка вывела ее в луга, что раскинулись на склоне в предгорьях. Вскоре она услышала журчание воды – должно быть, она уже подошла к реке. Тропинка снова раздваивалась. Она задумчиво посмотрела на указатель. Ноги уже побаливали, и рюкзак оттягивал плечи, но она решила дойти до каньона Маленького Ангела.

Наконец перед ней блеснула голубая лента реки. С шумом и рокотом бурный поток устремлялся к озеру, прокладывая себе путь по глубокому ущелью. На берегу виднелись груды камней – река словно отбросила их за ненадобностью.

Она достала фотоаппарат, хотя понимала, что снимок не позволит передать во всей полноте суровое величие этой картины. И тут она заметила далеко внизу два голубых каяка и навела объектив на них. А потом посмотрела на них в бинокль. Там были двое – мужчина и мальчик.

Рис повесила бинокль на шею и двинулась дальше. Спину заливал пот, но Рис упорно карабкалась вверх по круче.

И вдруг остановилась, отступила на шаг. Перед ней был Броуди, восседавший на широком скалистом выступе.

– Мне следовало догадаться, что это вы. От вас шуму столько, что того и гляди лавина сойдет.

– Что вы тут делаете?

– Занимаюсь своими делами. – На коленях у него лежал блокнот. – А вы? Играете в покорителя снежных вершин?

– Ни во что я не играю. Я осматриваю окрестности. Сегодня у меня выходной. Вы здесь пишете?

– Скорее, размышляю. Недавно я здесь кое-кого убил. В романе. Отличное место для убийства, особенно в это время года. В горах никого – или почти никого. Он заманил ее сюда, столкнул с обрыва. – Броуди посмотрел вниз. – Она долго падала. Кошмарная история.

– А почему он это сделал?

Сочинитель пожал могучими плечами:

– Потому что была такая возможность.

– Там, на реке, люди на каяках. Они могли увидеть.

– Вот почему это называется художественным вымыслом. Люди на каяках, – пробормотал он и записал что-то в блокноте.– Может быть... И что же они увидели?

– Ну, это уж вы сами придумайте.

Он только рассеянно хмыкнул. И она, слегка раздосадованная столь явным недружелюбием, отправилась дальше. Этот человек нашел место, с которого открывается отличный вид. Ну ничего, она найдет другое, не хуже.

Она чувствовала, что силы у нее на исходе. Еще один подъем, пообещала она себе, и можно устроить привал.

Ее усилия были наконец вознаграждены. Ее взору открылся бурлящий поток. Вода обтекала огромный камень, а потом устремлялась вниз. Грохот водопада разносился по всему каньону.

Она скинула с плеч рюкзак. Присела на валун, достала походный завтрак и набросилась на него с волчьим аппетитом. Она ощущала себя на вершине мира. В небе парил ястреб. Рис навела на него бинокль, но потом перевела взгляд на речной поток. И стала искать на берегу какую-нибудь живность.

Если бы она так внимательно не осматривала берег, она бы их не заметила. Они стояли между деревьями и скалистым обрывом. Мужчина был к ней спиной. Женщина стояла к ней лицом, уперев руки в боки.

Даже в бинокль на таком большом расстоянии она видела их не совсем отчетливо, но разглядела темные волосы, красную куртку и красную кепку. Интересно, что эти люди там делают? Наверное, готовятся спустить лодку. Только вот лодки она не заметила. Значит, туристы. Но снаряжения тоже не видно.

– Похоже, они ссорятся, – пробормотала Рис.

В позе женщины, в ее жестах было что-то угрожающее. Мужчина успокаивающе поднял руку, и тут она ударила его по лицу.

Рис хотела отвести бинокль, но не смогла пошевелиться. Ее сердце бешено забилось. Мужчина поднял руку. Рис не поняла, ударил он женщину или толкнул, но та упала.

– Нет, нет, не надо... – бормотала Рис. – Перестаньте...

Женщина вскочила, кинулась на мужчину, замахнулась, но он ударил первым, и она снова упала.

Мужчина подошел к ней – видно, хотел помочь подняться. Из носа женщины текла кровь.

Дальше было и того хуже. Он сел на женщину верхом, схватил за волосы и несколько раз ударил головой о землю. Его руки сомкнулись на горле женщины. Бедняжка сучила ногами, тело ее выгнулось дугой, а потом неподвижно застыло.

Рис разрыдалась в голос и помчалась вниз.

Не глядя по сторонам, она неслась по тропинке. Сердце бешено колотилось в груди. Женщина в красном напомнила ей другую женщину с широко открытыми кукольными глазами. Донну.

Только это не Донна. Здесь не Бостон. И это не сон.

Но в голове у нее все перепуталась, она снова услышала выстрелы и крики. И все поплыло у нее перед глазами.

Она врезалась в Броуди и, когда он попытался ее удержать, стала яростно вырываться.

– Да постойте! Вы же разобьетесь. – Он прижал ее спиной к скале и не давал вывернуться. – И хватит кричать! Не надо истерики. Что вас так напугало? Медведь?

– Он убил ее, убил! Я видела... я все видела. Там, за рекой...

– Отдышитесь. Дышите глубже. Вот так...

Она глотала ртом воздух.

– Прошу вас, помогите. Он убил ее, и я все видела.

– Покажите, где это место.

– Отсюда не видно. Я была тогда выше.

Ей не хотелось туда возвращаться, но он взял ее за руку и повел за собой.

– Я остановилась у водопада. Там был ястреб, я достала бинокль. Стала осматривать берег и увидела тех двоих.

– Как они выглядели?

– У нее были длинные темные волосы, красная куртка и кепка. И темные очки. А он стоял ко мне спиной.

– В чем он был?

– Темная куртка, оранжевая кепка – такие носят охотники. Лица я не разглядела. Вот мой рюкзак. Они стояли вон там, – показала она, – у деревьев. Их уже нет, но я их видела.

Она, вся дрожа, села на камень. Броуди молча взял из ее рук бинокль. Но ничего подозрительного у реки не увидел.

– Что именно вы видели?

– Они ссорились. Она дала ему пощечину. Он сбил ее с ног, но она поднялась и снова кинулась на него. Тогда он ударил ее еще раз, и она упала. У нее все лицо было в крови. Господи...

– Только без истерик. Рассказывайте по порядку.

– Он сел на нее верхом, схватил за волосы и несколько раз ударил головой о землю. Кажется, он ее задушил. – Рис в ужасе прикрыла рот рукой.

– Расстояние до реки довольно большое. Вы уверены, что это вам не показалось?

– Вы когда-нибудь видели, как убивают? – ответила она вопросом на вопрос.

– Нет.

– А я видела. Он успел ее спрятать, но он ее убил. И сейчас скроется. Нужно позвать на помощь.

– Давайте ваш рюкзак.

– Я и сама его донесу.

Он забрал у нее рюкзак и сказал:

– Берите мой, он легче.

Она надела его рюкзак.

– Какая же я идиотка! Забыла про мобильный!

– Здесь связи нет, – бросил он. Она шла за ним следом.

– Знаете что, идите вперед, – сказала она. – Без меня вы быстрее доберетесь.

– Нет. А кого убили у вас на глазах?

– Я не хочу об этом вспоминать.

Он шагал быстро, она едва за ним поспевала. Тело ее было как ватное, мысли путались.

– Броуди!

– Я пока что здесь.

– Вы пойдете со мной в полицию?

Он остановился попить, протянул бутылку ей.

– Мы позвоним от меня. Так будет быстрее.

Рис, исполненная благодарности, послушно шагала за ним. Чтобы не нервничать, она мысленно повторяла про себя любимые рецепты, отвешивала, отмеривала.

Слова Броуди заставили ее очнуться:

– Как аппетитно! Что вы готовите в мечтах?

Она решила, что оправдываться не имеет смысла.

– Жареные креветки в собственном соку. Я и не заметила, что говорю вслух. Такое со мной случается. Мне просто необходимо отвлекаться, думать о чем-то еще. Нужно... – У нее сдавило грудь, перехватило дыхание. – Не могу дышать.

– Отлично можете. На себе я вас не понесу, так что возьмите себя в руки. – Он пристально посмотрел на нее. – Все, хватит жарить креветки.

– Хорошо.

Он достал свой мобильный. Это не женщина, а клубок тайн и комок нервов.

– Здесь связь должна быть, – сказал он и набрал номер.

– Рик, это Броуди. Со мной Рис Гилмор, мы с ней метрах в пятистах от тропы Маленького Ангела. Прошу тебя, подъезжай ко мне. Да, кое-что случилось. Она стала свидетельницей убийства. Именно так. Подробности она сама расскажет. Мы будем у меня с минуты на минуту.

Он сунул телефон в карман.

– Хочу дать вам один совет. Если захотите снова закатить истерику, сделайте это, когда уйдете из моего дома.

– Если я начну терять самообладание, одерните меня, хорошо?

– Попытаюсь.

– Озером пахнет. Вон оно, за деревьями. Рядом с водой мне лучше. Наверное, мне стоило бы жить на острове, только, боюсь, там слишком много воды. Извините, мне нужно выговориться. Можете не слушать.

– Уши-то у меня есть, – напомнил он ей и повел кратчайшей дорогой к своей хижине.

Они подошли к заднему крыльцу – с этой стороны к дому вплотную подступали деревья. У нее во рту пересохло, когда она увидела, что он просто открыл дверь. Он ее не запирает!

Собрав волю в кулак, она шагнула в кухню. Броуди налил в кофеварку воды, отмерил кофе. Достал из буфета чашки.

– А чай у вас есть?

– Разумеется, – сухо ответил он. – Только не помню, куда подевалась баба на чайник.

– Насколько я понимаю, чая нет. Кофе я не пью – я от него становлюсь дерганая. Еще более дерганая, – поправилась она, заметив его насмешливый взгляд. – Меня вполне устроит вода. – Переднюю дверь вы тоже не запираете?

– Какой смысл в замках? Если кто-то захочет сюда попасть, дверь можно вышибить. – Увидев, как она побледнела, он спросил: – Что, хотите, чтобы я проверил под кроватью?

Он подошел к холодильнику. Она рефлекторно поймала бутылку воды, которую он ей кинул. Но когда раздался громкий стук в дверь, она тут же напряглась.

– Это, наверное, шериф. Хотите поговорить здесь?

– Ладно.

Он пошел открывать, а она сделала несколько глотков ледяной воды. Главное – спокойствие, напомнила она себе. Вошел Рик Мардсон, кивнул ей:

– Давайте сядем, и вы мне все расскажете.

Она стала вспоминать все, что видела, сидя у водопада. Броуди молча поставил перед Риком кружку с кофе. Шериф записывал рассказ Рис.

– Так вы сможете опознать кого-нибудь из тех двоих?

– Может быть, ее. Он стоял спиной ко мне.

Рик перевел взгляд на Броуди:

– Ты тоже там был. Ты что-нибудь увидел?

– Нет. Я могу показать на карте, где это место.

– Рис, – продолжил Рик, когда Броуди вышел, – вы видели лодку? Или машину?

– Нет, ничего. Только людей.

– Опишите мужчину подробнее.

– Белый. Он был в перчатках, черных или коричневых. На нем была темная куртка и оранжевая охотничья кепка.

– А волосы какие?

– Я не обратила внимания. – Ее начинала бить дрожь. Такое бывало и раньше. Когда задавали вопросы, на которые она не могла ответить. – Наверное, короткие.

Вернулся Броуди с картой, разложил ее на столе, ткнул пальцем:

– Вот здесь.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Ну что ж... – Рик встал. – Поеду туда, посмотрю, может, что найду. Рис, если вспомните еще что-нибудь, сразу же сообщите мне, ладно?

– Да-да, обязательно. Спасибо.

Рик кивнул Броуди, взял шляпу и вышел.

– Ну вот... – выдохнула Рис. – Думаете, он справится?

– Судя по тому, что я о нем знаю, да. Здесь бывают пьяные потасовки и семейные разборки. Иногда несчастные случаи с туристами. Он со всем этим справляется.

– Но убийство – совсем другое дело.

– Он человек ответственный. Вы дали показания. Больше от вас ничего не требуется. Я отвезу вас домой.

– Не стоит беспокоиться, я и пешком дойду.

– Не говорите глупостей. – Он направился к двери. Рис надела куртку и пошла за ним.

– Я вам доставила сегодня столько хлопот... – начала она.

– Да уж, доставили, – буркнул он. – Садитесь.

Она остановилась. Раздражение и усталость заглушили чувство благодарности.

– Вы грубый и бесчувственный тип!

– К чему вы это говорите?

– Задушена женщина. Вы это понимаете? Я видела это своими глазами, и вы были единственным, кому я могла это рассказать. А вместо сострадания увидела одно хамство. Идите вы к черту!

– Давно пора. Я все ждал от вас нормальной человеческой реакции. Ну что, полегчало?

Она была сама себе противна в этот момент.

– Все равно идите ко всем чертям.

– Надеюсь, местечко для меня зарезервировано. Да вы садитесь. Денек у вас выдался не дай бог. – Он распахнул дверцу. – Да, кстати, все мужчины ведут себя по-хамски. Обвинять их в этом бессмысленно.

– Вы кого угодно доведете до белого каления, – сказала она, садясь в машину. – Когда вас выгнали из чикагской газеты, вы были таким же бесцеремонным?

– Меня никто не выгонял.

– А я слышала, что вы врезали своему начальнику и вас выгнали из «Трибюн».

– Я врезал своему так называемому коллеге за то, что он использовал мои материалы в своей статье, но редактор поверил ему, а не мне. И я ушел.

– И стали писать книги. Писателям ведь дозволительно быть угрюмыми, нелюдимыми и странными?

– Чего не знаю, того не знаю. Мне это вполне подходит.

– Только не идет, – буркнула она, и он засмеялся.

– Ну вот, Худышка, теперь я знаю, что вы умеете держать удар.

Но когда они подъехали к «Пище ангелов», она почувствовала слабость. Но все же вышла из машины. Стояла на тротуаре, борясь с паникой.

– Что такое? Требуется помощь?

– Нет... Да. Тьфу ты, черт.... Слушайте, вы не могли бы подняться со мной, всего на минутку? Можете забрать назад комплимент про мое умение держать удар.

Он молча взял ее рюкзак и пошел к лестнице. Когда она отперла дверь, он вошел первым.

– Чем же вы тут занимаетесь? – спросил он.

– Что? Простите, я не вполне поняла...

– Ни телевизора, ни проигрывателя.

– Я же недавно переехала.

Он осматривал комнату, и она ему не стала мешать. Смотреть было особо не на что. Аккуратно застеленная кровать, диван, табуреты, принесенные из бара. Однако здесь не было чисто женского уюта. Никаких безделушек, никаких фотографий в рамочке.

– Хороший ноутбук, – сказал он.

– Есть хотите?

Он поднял на нее глаза и поразился тому, какой одинокой она казалась в этой почти пустой комнате.

– Я могу что-нибудь приготовить... Услуга за услугу.

Она сказала это легко, но он неплохо разбирался в людях и понял, что она просто боится остаться одна. Впрочем, он все равно проголодался.

– А чем будете угощать?

– Чем? – Она оглядела кухню. – Могу быстренько приготовить курицу с рисом.

– Подойдет. Пиво у вас есть?

– Увы, нет. Есть вино. Хорошее белое вино. Холодное.

– Вполне подойдет.

Она вручила ему бутылку и штопор. А потом достала из морозилки куриное филе и отправила его в микроволновую печь.

– У меня только стаканы. – Она открыла буфет. – Вообще-то я покупала вино для готовки, но это неплохое вино.

Он разлил вино по стаканам. Попробовал, кивнул.

– А где вы учились кулинарии?

– В разных местах, – ответила она и отвернулась.

– В том числе и в Париже.

– Зачем спрашиваете, если док Уоллес вам уже рассказал?

– На самом деле рассказал Мак, а ему – док. Вы еще не приноровились к ритму маленького городка.

– Пожалуй. – Она поставила на огонь воду для риса.

Броуди уселся на стул и стал за ней наблюдать.

Чувствуется профессионализм, подумал он. Когда она занимается делом, то перестает нервничать. Ей бы надо есть то, что она готовит, не помешало бы набрать килограммов пять. Наверно, она так похудела после того, как бежала из Бостона.

Он вспомнил, что она видела, как кого-то убивают. Интересно, кого? И за что? И как...

Она что-то на скорую руку сделала из крекеров, сыра, оливок и сладкого перца, выложила в миску. Он съел добрую половину, а она тем временем возилась со сковородками и кастрюлей – жарила курицу с чесноком, варила рис, подрумянивала грибы с перцем.

– Как у вас получается делать все одновременно?

Лицо у нее было спокойное, даже немного зарумянилось.

– А как вы чувствуете, когда надо закончить одну главу и переходить к следующей?

– Хороший вопрос... Вы отлично выглядите, когда готовите.

– Готовлю я лучше, чем выгляжу. – Она разложила еду по тарелкам и села за стол рядом с ним. – Ну как, вкусно?

Он прожевал первый кусок, задумался.

– У вас интересное лицо, – сказал он. – Такие выразительные глаза. Но... – продолжил он, заметив ее смущение, – готовите вы действительно лучше, чем выглядите.

Но он слукавил. Смотреть на нее, находиться рядом с ней ему было приятно.

– Вы догадываетесь, о чем судачат сейчас там, внизу? Люди видят мою машину, а в кафе меня нет. Кто-то говорит: «Я видел, как он поднимался в комнату к Рис».

– Да? Меня это не волнует.

– Вас не волнует, что люди о вас скажут или подумают?

– Иногда слишком волнует. А иногда мне наплевать. Мне вот точно наплевать, что вы проиграли пари с Маком Драббером – насчет того, что Ло затащит меня в постель.

Он взглянул на нее с неподдельным любопытством:

– Я вас недооценивал.

– Может, если все решат, что между нами что-то есть, Ло перестанет выманивать меня на свидание. Так что, выходит, я опять перед вами в долгу.

– Выходит. Мне перепадет еще один ужин?

– Ну... если захотите.

– Когда у вас следующий свободный вечер?

– Во вторник. Я заканчиваю в три.

– Отлично. Я приду в семь. Устроит?

– В семь? Хорошо...

А теперь как поддержать беседу? Ничего ей на ум не шло.

– Придет, куда денется.

– Неужели у меня на лице все написано? – изумилась она.

– Я догадался, о чем вы сейчас думаете. Шериф непременно что-нибудь найдет и вам сообщит.

За дверью послышались шаги.

– Наверное, это он и есть. – Броуди пошел открывать.

– Броуди! Рис! – Рик снял шляпу и окинул взглядом стол. – Прошу прощения, что прервал ваш ужин.

– Мы уже закончили. Но это не важно. – Колени у Рис дрожали, но она все равно встала. – Вы ее нашли?

– Давайте присядем.

Как она могла забыть! Полицейские, когда приходят, действуют по определенному распорядку. Их нужно усадить, предложить им кофе.

– Не хотите ли подкрепиться? – спросила Рис.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться. – Рик сел на диван, положил шляпу на колени. По его бесстрастному выражению лица она сразу поняла, что он скажет.

– Я ничего не нашел.

– Но... – Она покачала головой.

– Давайте не будем торопиться. Расскажите-ка снова, что вы видели.

– О господи! – вздохнула она, но рассказала все, что помнила. – Наверное, он бросил тело в реку или...

– С этим мы разберемся. Броуди, ты место не перепутал?

– Я же показывал тебе на карте. Это там, где на реке пороги.

– На другом берегу, – уточнил Рик. – Расстояние немалое, вы могли и перепутать. В том месте никаких следов борьбы.

– Должно быть, он их замел.

– Я вернусь туда утром, посмотрю при солнечном свете. А пока что позвоню, узнаю, не пропала ли какая туристка.

– В тех краях есть несколько домиков, – сказал Броуди.

– Я заглянул в те, которые поблизости. У меня там тоже домик, у Джоани парочка. Некоторые сдают, но в это время года отдыхающих немного. Рис, мы все выясним. Броуди, хочешь прокатиться туда утром, со мной?

– Могу и прокатиться.

– Давай все проверим, пока не поползли слухи. Я заеду к тебе в половине восьмого. Рис, желаю приятно провести вечер. Старайтесь не думать о плохом. – Рик водрузил на голову шляпу и удалился.

– Он мне не поверил, – сказала Рис.

– Почему? – спросил Броуди.

– Да потому, что никто, кроме меня, этого не видел.

– А я вам верю.

Их взгляды встретились. Она крепко стиснула руки.

– Спасибо.

– Я собираюсь домой. А вы последуйте совету шерифа и постарайтесь об этом не думать. Примите таблеточку и ложитесь.

– Откуда вы знаете, что у меня есть таблетки? Он отвел взгляд.

– Примите снотворное и поспите. Завтра поговорим.

– Хорошо. – Она открыла ему дверь. – Спокойной ночи.

Шериф Ричард Мардсон зашел в свой рабочий кабинет, включил свет. Повесил на вешалку шляпу и куртку и пошел заварить себе кофе.

Пока кофе готовился, он позвонил домой. Как он и ожидал, после первого же звонка трубку взяла старшая дочка:

– Пап, привет! Слушай, а мне можно накраситься на весенний бал? Ну хоть чуточку? У нас все девчонки красятся.

Он потер глаза. Еще и тринадцати нет, а на уме одни танцы и косметика.

– А мама что сказала?

– Сказала, что подумает. Пап...

– Значит, обсудим это завтра. Позови-ка лучше маму.

– Мам! Про то, можно ли мне краситься, папа поговорит завтра.

– Спасибо за информацию, – усмехнулась в трубку Дебби Мардсон. – А я-то думала, ты уже домой едешь.

– Задержался на работе. Какого черта девчонке краситься? У нее твои глаза и ресницы самые длинные во всем Вайоминге.

– Ей это нужно затем же, зачем и мне. Это главное оружие женщины.

– Так она и татуировку захочет сделать.

– Думаю, с татуировками мы пока что повременим. Позвонишь перед выходом? Я подогрею ужин.

– Я могу припоздниться. Я у Джоани взял сэндвич с мясом. Так что обо мне не беспокойся. Поцелуй девчонок.

Он сидел, пил кофе, ел сэндвич и перечитывал показания Рис. А потом, задумчиво покачав головой, включил компьютер. Настала пора узнать побольше про Рис Гилмор.

На следующее утро в семь тридцать Броуди, прихватив термос с горячим кофе, сел в машину Рика.

– Привет, Броуди! Спасибо, что поехал со мной.

– Не за что. Для меня это как сбор материала.

Рик слабо улыбнулся:

– Так сколько, ты говоришь, прошло времени после того, как Рис все увидела? Когда вы туда вернулись?

– Не знаю, долго ли она бежала. Наверное, минут десять. Минут через пять мы пошли назад, через пятнадцать оказались там.

– А как она себя вела?

– Как вела бы себя любая женщина, у которой на глазах кого-то задушили.

– Броуди, меня интересует, была ли она вменяема.

– Учти, что она была одна и очень испугалась.

– А увидела она все в бинокль, с большого расстояния, – напомнил Рик. – Может, те двое просто повздорили.

Броуди много думал об этом вечером. Перебирал в уме все подробности. Он помнил, как она была бледна, помнил широко раскрытые от ужаса глаза.

– А я верю в то, что она действительно это видела.

Рик пожевал губами:

– Между вами что-то есть?

– Какая разница?

– В расследовании любая информация имеет значение.

– Тогда почему ты не спросишь, сплю я с ней или нет?

– Я человек деликатный. Ну хорошо. Ты с ней спишь?

– Нет.

– Ну хорошо, – повторил шериф с едва заметной ухмылкой.

Они ехали молча, пока Рик не свернул с шоссе. Машина остановилась. Броуди закинул за спину рюкзак, и они пошли сквозь невысокие заросли молодых сосенок к реке. Земля была влажной от росы, где-то вдали, у порогов, шумел бурный поток. Солнце между тем поднималось все выше, и вскоре вдали блеснула сверкающая лента реки. Здесь начинался каньон, а на другой его стороне – то самое место, где стояли они с Рис.

– Когда все случилось, она сидела вон там. – Броуди показал на камни.

– Чертовски далеко. – Рик достал полевой бинокль. – В такое время суток тут вряд ли что разглядишь.

– Рик, скажи честно: ты ей не веришь?

– Давай по порядку. Что этот парень сделал со своей мертвой подружкой? Если он сбросил ее в воду, она должна была всплыть. И ее бы уже заметили. – Рик вздохнул. – Ты видишь следы того, что кто-то тащил мертвое тело?

– Нет, не вижу. Пока что.

– А теперь давай пройдемся вдоль берега, как я вчера. Говорю тебе, я не увидел никаких следов.

– Он замел следы.

– Предположив, что Рис его увидела, он за полчаса успел замести следы? Верится с трудом.

– Думаешь, она лжет? Что она все придумала? Но зачем?

– Мне не кажется, что она лжет. Броуди, все не так просто. – Рик озабоченно потер лоб. – Давай прогуляемся. И я надеюсь, то, что я тебе расскажу, останется между нами.

Пока они шли вдоль реки и беседовали, Броуди смотрел в землю. Он хотел найти что-то, что доказывало бы, что Рик ошибается.

– Я кое-что про нее узнал, – сказал Рик. – Несколько лет назад Рис была замешана в одном деле.

– В каком? – Броуди остановился.

– Массовый расстрел в бостонском ресторане, где она работала. Выжила только она. Ее дважды ранили.

– Что?

– Приняли за мертвую и оставили в каком-то чулане, там ее полицейские и обнаружили. После операции она лежала в коме, а когда очнулась, память восстановилась не полностью. И душевное состояние у нее было немногим лучше физического, – добавил Рик.

Такого он и предположить не мог.

– Как же это могло случиться?

– Я хочу сказать, что у нее был нервный срыв. Несколько месяцев пролежала в психиатрической больнице. Она так и не смогла связно дать показания и описать преступников. Тех, кто устроил бойню в ресторане, так и не поймали. А потом она тихонько исчезла. Старший следователь в течение первого года несколько раз с ней связывался. А в последний раз узнал, что она уехала. Из родственников у нее только бабушка, и та сказала следователю, что Рис не собирается возвращаться. Об этом писали в газетах. Удивительно, Броуди, что ты ничего не слышал. Ты же был репортером.

Броуди прикинул, когда это могло произойти. Если сразу после того, как он уволился, то тогда он жарился на пляже на Карибском море. И газет не читал неделями – из принципа.

– Я как уволился из «Трибюн», объявил на пару месяцев мораторий на всю прессу.

– Вполне вероятно, она так до конца и не пришла в себя.

– Она что, по-твоему, вообразила убийство?

– Она могла задремать. Заснула и увидела сон. Такой маршрут для новичка довольно тяжел, она наверняка устала. Пока что я не буду сообщать в полицию штата. Но попытаюсь узнать, не пропал ли кто. Больше ничего сделать не могу.

– Ты это ей собираешься сказать? Что больше ничего сделать не можешь?

Рик снял шляпу, прошелся пятерней по волосам.

– Ты же видишь то же самое, что вижу я. То есть ничего. Если у тебя есть время, пошли со мной, осмотрим домики. Свои хижины и два дома Джоани я уже проверил.

– Время у меня есть. А почему ты приглашаешь меня? Почему не вызовешь помощника шерифа?

– Ты был с ней. – Рик водрузил шляпу обратно на голову. – Ты, как говорится, свидетель свидетеля.

– Боишься за свою шкуру? Хочешь подстраховаться?

– Можно сказать и так, – невозмутимо ответил Рик.

– Ты просто ей не веришь.

– В настоящий момент, – Рик посмотрел на другой берег, – не верю.

Когда толпа утренних посетителей схлынула, Рис занялась приготовлением супа. Поставила варить фасоль, порезала кубиками остатки бекона, пропассеровала лук. И занялась травами.

– Лучше всего подошли бы свежий базилик и розмарин. А как прикажете обходиться без свежего чеснока, одним сушеным? И неужели нельзя в это время года найти помидоры, хоть отдаленно напоминающие настоящие?

– Ух ты, сколько жалоб. – Джоани подошла к кастрюле, понюхала. – А по мне – и так очень даже неплохо.

«Опять я сама с собой разговариваю», – сообразила Рис.

– Извини, – сказала она. – Что-то я сегодня не в духе.

– Я это с утра заметила. Хочешь заниматься «высокой кухней», отправляйся в большой город.

– Все отлично. Еще раз извини.

– Я и первого извинения не просила, а второе – это даже обидно. Если хочешь что-то, чего у нас нет, составь список. Я посмотрю, может, что и закажу.

– Ладно.

– По-моему, выходной тебе на пользу не пошел. Мак слышал, ты ходила к каньону. И вернулась вместе с Броуди.

– Мы столкнулись случайно.

– У тебя так дрожат руки, что боюсь, ты порежешь не морковку, а собственные пальцы.

Рис отложила нож, повернулась к Джоани:

– Джоани, я видела... – Она замолчала, увидев, что в ресторан вошел Броуди. – Можно я сделаю перерыв?

Джоани кивнула:

– Ладно.

Рис кинулась к Броуди. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди.

– Вы нашли?..

– Давайте выйдем. – Он потянул ее за руку к выходу.

– Вы нашли ее? – повторила Рис.

Он даже не обернулся и остановился только у лестницы к ее квартире.

– Мы ничего не нашли.

– Как же... Он, наверное, сбросил ее в реку. – Эту картину она ночью представляла бесчисленное количество раз.

– Я не сказал «никого», Рис. Я сказал – «ничего».

– Он, должно быть... – Рис запнулась. – Я не понимаю.

– Мы пришли туда, где, по вашим словам, вы их видели. Прочесали местность. Обошли пять ближайших домиков. Они все пусты и выглядят необитаемыми. Нигде никаких следов.

– Этого не может быть! Они были там. Я их видела.

– Я и не спорю. Я только сказал, что никаких следов мы не нашли.

– Ему все сойдет с рук, и он будет спокойненько жить дальше. Я единственная, кто это видел, и я не смогла ничего сделать! Я должна сама поехать туда и во всем убедиться.

– Как вам будет угодно.

– Я не знаю, как туда добраться. Вы последний человек, кого бы я попросила об одолжении, но про вас я точно знаю, что вы не убивали ту женщину. Я заканчиваю в три. Можете забрать меня отсюда.

– Могу?

– Да, можете. И сделаете это. Потому что вас это заинтересовало не меньше, чем меня. – Она достала из кармана десять долларов. И сунула ему в руку. – Это на бензин.

Она ушла, а он стоял и с удивлением смотрел на десятку.

4

Рис поставила суп на медленный огонь и, чтобы успокоиться, взялась составлять список того, что, по ее мнению, должно иметься на каждой кухне. Какая разница, ресторан это с пятью мишленовскими звездами или кафе в заштатном городишке? Еда есть еда, и готовить ее нужно хорошо.

Она выполнила несколько заказов – удивительные люди, с утра едят сэндвичи с мясом бизона.

– Рис! – окликнула ее Джоани. – Прошу немедленно ко мне в кабинет. Мне только что позвонил мой мальчик. Оказывается, шериф с утра пораньше приехал на ранчо, искал какую-то женщину, которая якобы пропала. Рик говорит, возможно, кто-то видел, что с ней случилось у каньона. Поскольку я не дура, я вычислила, что этим кем-то могла быть и ты.

– Шериф просил меня ничего не говорить, пока он не проведет расследование, но раз он ничего не нашел... Я видела, как мужчина задушил женщину, но я была слишком далеко и ничем не могла ей помочь.

Джоани затянулась и выпустила струю дыма.

– Что за женщина?

– Не знаю. Я не очень хорошо ее разглядела. Я видела...

– Только рыдать не вздумай, – строго сказала Джоани.

– Да-да, хорошо... – Рис вытерла слезы. – Я видела, что он с ней сделал.

Ее ноги, стучавшие о землю.

Высокие зашнурованные ботинки за дверью кладовки.

Его черная куртка и оранжевая кепка.

Темно-серая фуфайка с капюшоном, черный пистолет.

– Я это видела, – повторила она. – Я ничего не придумала.

– А я и не говорю, что придумала. После такого потрясения ты могла бы и не выходить на работу. Сможешь доработать смену?

– Да. Мне легче, когда есть чем заняться.

– Тогда иди готовь. И вообще, если тебя что тревожит, знай, что ты всегда можешь прийти ко мне.

– Спасибо, Джоани.

Суп удался на славу, так что нечего было сокрушаться о том, что под рукой не оказалось нужных специй. Всем вокруг было совершенно плевать, свежий базилик или нет. И ей напрягаться нечего. Надо только готовить, подавать и получать зарплату. Здесь ее ничто не держит. В любой момент можно побросать вещи в машину и уехать куда глаза глядят.

– Броуди пришел! – крикнула Линда-Гейл. – Они с доком хотят попробовать суп.

– Броуди и доктор, – пробормотала Рис. – Повезло мне. – Вне себя от злости, она налила две тарелки супа, положила на поднос булочки и масло и лично отнесла все в кабинку, где они сидели. – Вот ваш суп. И давайте начистоту. Я не нуждаюсь в медицинском обследовании. Я не больна. И со зрением у меня все в полном порядке. Приятного аппетита.

Разразившись этой тирадой, она развернулась и отправилась назад на кухню. Сняла фартук, надела куртку.

– Моя смена закончилась. Я иду к себе наверх.

– Иди, – невозмутимо сказала Джоани и положила гамбургер на гриль. – Завтра ты с одиннадцати до восьми.

Дома Рис первым делом развернула карту. Решила сама отыскать то место. Карта оказалась разрисована красными линиями и кружками. То место, где она вчера стояла, было обведено раз десять.

Она не делала этого, не делала! И все равно посмотрела на пальцы – а вдруг они измазаны красными чернилами? Карта выглядела так, будто какой-то псих испещрил ее одному ему понятными значками. Она этого не делала. Не могла она такого сделать.

Рис кинулась к ящику тумбочки. Красный фломастер лежал на том самом месте, куда она его положила. Дрожащей рукой она сняла колпачок и увидела, что кончик фломастера весь измочален. Она внимательно осмотрела квартиру.

Все лежало на своих местах. Она бы заметила, если бы хоть одна книжка оказалась не там, но все лежало точно так, как утром. Она проверяла замок раза два. Или три.

Рис снова посмотрела на карту. Неужели это она сама сделала? Может, ночью, когда ей снились кошмары и била нервная дрожь, она встала, как лунатик, и разрисовала карту?

В дверь постучали. Она решила, что это Броуди, и, заставив себя успокоиться, пошла открывать.

– Вы готовы?

– Я передумала. Я доберусь одна.

– Как пожелаете. – И вдруг он шагнул в комнату, захлопнул за собой дверь и быстро заговорил: – У меня и в мыслях не было приводить к вам врача. Просто он приходит на обед в то же время, что и я, и мы беседуем. Довольны?

– Да нет, не особенно.

– Очень хорошо, потому что мне придется вас еще немного огорчить. Рик навел кое-какие справки, и пошли разговоры. Док спросил меня, что я об этом знаю. И я как раз решал, что ему ответить, когда вы принесли суп. Суп, кстати, чертовски хорош. А вы – маньячка.

– Я три месяца пролежала в психушке. Так что можете называть меня маньячкой сколько угодно, я не обижусь.

– Думаю, вы там недолежали.

Она открыла было рот и тут же закрыла. Подошла к дивану, села. И расхохоталась. Сняла заколку, распустила волосы, и они рассыпались по плечам.

– Непонятно, почему такой грубый ответ слышать куда приятнее, чем вежливое: «Да нет, вы сейчас в полном порядке»? Может, я действительно маньячка.

– А может, вам надо перестать себя жалеть?

– Мне казалось, я перестала. Но нет. – Она положила заколку на столик. – Вы по-прежнему готовы поехать со мной?

– Все равно день пропал.

Он стоял у двери и смотрел, как она проверяет содержимое рюкзака. Застегнула молнию. Расстегнула, заглянула внутрь.

Он открыл дверь, она вышла, заперла ее. И несколько мгновений просто стояла и смотрела на дверь.

– Да ладно уж, проверяйте. Иначе будете психовать.

– Спасибо. – Она проверила, хорошо ли заперта дверь и, кинув на него извиняющийся взгляд, проверила еще раз и только после этого пошла вниз по лестнице.

– Сейчас гораздо лучше, – призналась она, садясь в машину. – Раньше я уходила только минут через двадцать. А вас не пугает, что я лежала в психушке?

– Вы решили изложить всю свою биографию?

– Да нет. Я просто подумала, раз я вас втянула в эту историю, надо, наверное, хоть немного ввести вас в курс дела.

Он выехал из переулка.

– Шериф проверил, кто вы и откуда.

– Он... – Она запнулась. – Что ж, вполне логично. Никто меня здесь не знает, и вдруг я заявляю, что видела убийство. – Она прижала руку к груди. – Двенадцать человек. Люди, с которыми я работала, которых любила. Я тоже должна была погибнуть вместе с ними. Почему я выжила, а они нет?

– Такой вам выпал жребий.

– Может быть. Они забрали всего-то две тысячи долларов. Но люди погибли не поэтому.

– А почему?

– Потому что так захотели те, кто пришел туда. Я там работала с семнадцати лет. Я любила этот ресторан.

Ужасающая сцена, которую она тогда увидела, и теперь стояла у нее перед глазами.

– Это был мой последний рабочий день. Друзья хотели устроить мне сюрприз – прощальную вечеринку, поэтому я слонялась по кухне, чтобы они могли подготовиться. И вдруг – крики, шум, выстрелы. Мне иногда это снится – серая фуфайка с капюшоном и черный пистолет. Это все. Потом накатывает боль. Одна пуля попала в грудь, другая – в голову.

Она замолчала. Он взглянул на нее и сказал:

– Продолжайте.

– Я упала в кладовке. Зашла туда убрать чистящий порошок. Об этом мне потом рассказали полицейские. Я не понимала, где я.

Она снова потрогала шрам на груди.

– Я не могла дышать. Грудь сдавило. Дверь была чуть приоткрыта. Я слышала голоса. Я хотела лежать тихо, чтобы меня не убили. Моя подруга упала по другую сторону двери. Донна Шэнкс. У нее за месяц до этого была помолвка. Сквозь щель я видела ее окровавленное лицо. Она кричала, молила о пощаде. И тут я услышала выстрел. Ее глаза стали стеклянными. Я ничем не могла ей помочь. И остальным тоже.

– Вы долго пролежали в больнице?

– Полтора месяца. Я плохо справлялась.

– С чем?

– С тем, что случилась. С тем, что я выжила.

– А как вообще справиться с тем, что в тебя стреляли?

– Ну, можно довериться психотерапевту, можно убедить себя, что этому никак нельзя было помешать, можно быть благодарной судьбе за то, что ты выжила, – ответила она с некоторым раздражением. – Не знаю... Но я никак не могла с собой справиться. Все время накатывали воспоминания, по ночам мучили кошмары. Мне все время казалось, что они пришли за мной, я на улицах видела людей в таких же серых фуфайках. Я попросилась в психиатрическую больницу, но потом ушла оттуда – поняла, что могу остаться там навсегда. На таблетках я была почти овощем, а я и так долго пробыла овощем.

– Значит, теперь вы просто невротичка.

– Я страдаю клаустрофобией, у меня бывают приступы паники. Кошмары продолжаются, иногда я просыпаюсь, и мне кажется, что все это опять случилось. Но тех двоих людей в каньоне я действительно видела. Я ничего не выдумала.

– Ну ладно. – Он съехал на обочину и остановил машину. – Дальше мы пойдем пешком.

– Когда я разозлилась на вас, решив, что вы хотите напустить на меня доктора, я пошла вот за этим. – Она протянула ему карту. – Я не помню, когда я это отметила. Наверное, у меня ночью случился приступ паники.

– Зачем вы мне это показываете?

– Чтобы вы знали, с кем связались.

Он взглянул на карту, сложил ее.

– Я видел, с каким лицом вы вчера бежали по тропе. Погибла женщина, и кто-то должен в этом разобраться.

Она на мгновение прикрыла глаза.

– Только не поймите меня неправильно, хорошо? – Она шагнула к нему, обняла его и легонько поцеловала в губы.

– А как это нужно понимать правильно?

– Как выражение искренней благодарности, не более того. Вы знаете дорогу?

– Знаю.

Когда они вышли на тропинку, она покосилась на него и сказала:

– Я впервые за два года поцеловала мужчину.

– И как ощущение?

– Успокаивает.

– Когда-нибудь, Худышка, мы, может, займемся этим не только для успокоения, – хмыкнул он.

– Может быть. Утром во время перерыва я сбегала и купила вашу книжку, Джеймисон П. Броуди.

– Какую?

– «На самом дне». Мак сказал, это ваша первая, и я решила начать с нее. Маку она очень понравилась.

– Мне тоже.

– Если и мне понравится, я вам скажу, – засмеялась она. – А П. – это что?

– Плейбой.

– Вам подходит. – Она огляделась по сторонам. – Они могли прийти сюда откуда угодно.

– Рис, не было никаких следов, кроме тех, что оставил Рик. – Он присел на корточки. – Видите? Это наши с Риком следы – мы шли здесь утром. Земля влажная.

– Не могли же они прилететь сюда на крыльях!

– Если преступник разбирается в следах, он знает, как их можно скрыть.

– Зачем ему это? Кто будет искать мертвую женщину, если никто не видел, как он ее убивал?

– Вы же его видели. А если и он вас видел?

– Он не оглядывался. И на другой берег не смотрел.

– Вы же убежали. А вещи оставили на скале. Он мог заметить либо вас, либо ваш рюкзак.

– Он видел меня... – У нее от ужаса перехватило дыхание.

– Может, видел, а может, нет. Так или иначе, но он был очень осторожен. Не стал рисковать, все следы уничтожил.

– Он меня видел... Как же я сразу не догадалась!

– А вы отсюда видите то место, откуда за ними наблюдали?

– Вот оно, – показала она. – Я остановилась вон там. А они стояли здесь.

Броуди внимательно осмотрел землю:

– Ничего нет. Может, криминалисты и обнаружили бы какой волосок, но что это докажет?

– Она же сопротивлялась, пыталась вырваться.

– Ему достаточно было замести следы парой веточек.

– Она колотила ногами по земле, потом затихла. А он все держал ее за шею. – Рис села, уткнула лицо в колени.

Броуди ничего не говорил. А рядом текла река, и в воде отражались белые облака.

Когда они вернулись к машине, она вдруг поняла, что безумно устала. Ей хотелось лечь под одеяло и заснуть, забыться.

Броуди завел мотор, и она всего на секундочку прикрыла глаза. И тут же провалилась в сон.

«Как тихо она спит», – думал Броуди. Она прислонилась головой к окошку, руки спокойно лежали на коленях. И что ему с ней делать? На этот вопрос он ответить не мог, просто ехал не торопясь до города самыми окольными путями. Он понимал, что втянут в это дело, и не только потому, что сам чуть не стал свидетелем убийства. Он втянут в это дело из-за нее, причем не из-за ее слабости, а, наоборот, из-за того, с какой силой она стремилась найти виновного. Он проникся к ней уважением.

Пока она спала, он ехал мимо полей с прошлогодней, поблекшей за зиму травой, мимо кустов вездесущей полыни. Титонские горы по-прежнему были в снегу. Да, Скалистые горы повеличественнее, подумал он, но и в этих есть своя магия.

Рис тихонько застонала во сне. Броуди взглянул на нее и увидел, что она дрожит.

Он остановился посреди дороги, потряс ее за плечо:

– Просыпайтесь!

– Нет! – Она очнулась в одно мгновение. И тут же вскинула руку, сжатую в кулак.

Он подставил ладонь.

– Ну-ка ударь меня, – сказал он негромко. – Получишь сдачи.

– Что? Что? – Она уставилась на свой кулак. – Я правда заснула? Я тебя ударила?

– Попыталась. Больше не пытайся.

– Постараюсь. Может, отпустишь мою руку?

Он разжал пальцы.

– Ты всегда просыпаешься так, будто услышала гонг?

– Не знаю. Но с тобой рядом мне почему-то спокойно.

– Спокойно, спокойно... Ты зря это твердишь. Знаешь, мне ведь захочется, чтобы ты переменила мнение.

Она улыбнулась.

– Не станешь же ты... Ой, ты только посмотри! Здесь в так дико, так по-настоящему. Все это пространство вокруг они стоят – как крепость. Они здесь хозяева. Она оперлась о капот. – Я каждый день смотрю на них из окна. Но здесь нет ни домов, ни людей, они выглядят совсем иначе.

– Я – тоже человек.

– Ты же понимаешь, о чем я! – Ей было приятно, что они перешли на «ты». – Я думала, побуду здесь немного и поеду дальше. Но смотрю на них каждое утро, и мне никуда не хочется уезжать. – Она прикрыла глаза и просто вдыхала этот дурманящий воздух.

– Ты бываешь такой, когда готовишь.

Она распахнула свои карие глаза.

– Какой?

– Спокойной, счастливой. – Он склонился над ней.

– Броуди...

– Только не говори, что совершенно этого не ожидала. Сердце Рис бешено забилось. И от страха тоже.

– Наверное, я об этом не думала. Почти не думала.

– Если тебя это не интересует, ты только намекни.

– Да нет, просто я... Ой...

Ойкнула она потому, что он подхватил ее на руки.

Дыхание у нее перехватило, голова пошла кругом. Он был настойчив и решителен. Ее словно накрыло волной. Она, едва успев подумать, что сейчас окончательно потеряет голову, обняла его. Ее била дрожь, но губы были так же настойчивы, как и его.

Он приподнял ее и усадил на капот. Она уже ни о чем не думала, делала то, что диктовало тело. И ногами обхватила его за талию. Его руки скользнули ей под свитер, накрыли ее грудь. Она застонала, выгнулась дугой.

– Не спеши, – сказал он. И взял ее за руки. Его пальцы тоже немного дрожали.

В голове у нее гудело, и она едва расслышала его слова. Она уронила голову ему на плечо.

– Не надо... Я не готова... Зря мы это...

– Вовсе не зря. И хорошо бы нам поспать вместе. Она прижала пальцы к вискам.

– Нет, подумать только! Мы тут накинулись друг на друга, говорим бог знает о чем. А женщина-то погибла.

– Она все равно мертва – вне зависимости от того, переспим мы с тобой или нет. Если тебе нужно время на обдумывание, пожалуйста, думай хоть два дня.

Он стоял, такой крепкий, сильный, мужественный, а за его спиной вздымались горы.

– Я не сплю с каждым, кто мне понравится.

Он развернулся и пошел садиться в машину.

– Насколько я понял, ты уже два года ни с кем не спала.

– Не спала. Но если ты думаешь, что сможешь воспользоваться тем, что я истосковалась...

– Еще как смогу, – усмехнулся он и сел за руль. Она села рядом.

– Идиотская беседа получается. Я вообще не понимаю, что я в тебе нашла... – пробормотала она. – Я, конечно, очень благодарна тебе за то, что ты мне поверил, но...

– Ты не путай одно с другим, – сказал он холодно. Он поехал и она, вздохнув, сказала:

– Ты прав, это было оскорбительно. Оскорбительно для нас обоих. Я же говорила тебе, у меня голова плохо работает. Мне нужно поговорить с шерифом. Отвези меня к нему.

– Да ради бога. Что завтра на ужин? Ты обещала мне ужин.

– А я и забыла. Не знаю, что-нибудь придумаю.

– Валяй, думай. А потом выспись как следует. Ты с ног валишься.

Когда он подвез ее к конторе шерифа, она подождала несколько секунд, потом взяла рюкзак и потянулась к ручке дверцы.

– Я думала, ты меня на прощание поцелуешь.

– Слушай, Худышка, так это у нас серьезно? – усмехнулся он.

– Какая же ты сволочь. – Она не выдержала и рассмеялась. – Знаешь, когда ты захочешь, чтобы все было серьезно, не забудь подарить мне кольцо. И тюльпаны. Это мои любимые цветы. – И она захлопнула за собой дверь.

У шерифа в конторе пахло затхлым кофе. В комнате стояли два металлических стола. За ними, по-видимому, работали помощники шерифа. Но сейчас занят был только один. Помощника зовут Денни Дарвин, вспомнила Рис. Любит яичницу и бекон с поджаристой корочкой.

– Добрый день, мисс Гилмор, – сказал он.

– Зовите меня Рис. Я хотела поговорить с шерифом.

– Он у себя в кабинете. Проходите.

Дверь в кабинет шерифа была приоткрыта. Рик сидел за обшарпанным дубовым столом, на котором помещались компьютер, телефон и несколько фотографий в рамках. В углу на вешалке висели его шляпа и потрепанная коричневая куртка.

Увидев ее, шериф встал:

– Проходите, Рис. Я как раз вам звонил. Хотите худшего кофе во всем Вайоминге?

– Воздержусь, но все равно спасибо. Есть новости?

– Хорошие новости: никто из пропавших без вести в нашем округе не подходит под описание, которое вы дали.

– Наверное, ее просто еще не хватились. Всего сутки прошли.

– Может быть. Я буду проверять и дальше.

– Вы решили, что я все это придумала?

Он подошел к двери, закрыл ее, вернулся на место. Лицо его лучилось добротой.

– Я говорю только о том, что знаю. Я знаю всех женщин, живущих в этом городке. Все приезжие тоже, слава богу, живы. А еще я знаю – у меня работа такая – все проверять, – что вы пару лет назад пережили очень печальную историю.

– Это не имеет к случившемуся никакого отношения.

– А если имеет? Хотелось бы, чтобы вы все как следует взвесили. Может, вы просто видели, как люди ссорятся?

– Женщина была мертва.

– Ну, пульс ее вы пощупать не могли. Возможно, она встала и пошла, отделалась несколькими синяками, и все.

– Она была мертва. И если бы она ушла сама, то следы наверняка остались бы.

Шериф заговорил нарочито терпеливо – как говорят с больными:

– Вы впервые пошли этим маршрутом. Вы были испуганы. Вы легко могли перепутать место, откуда вы все видели.

– Нет, перепутать я не могла.

– Я все осмотрел. Еще я связался с местными больницами. Женщина с травмой головы или шеи к ним не поступала.

Рис встала:

– Так вы считаете, что я ничего не видела?

– Да нет. Думаю, вы увидели что-то, что вас напугало и расстроило. Но я не нашел ни одного доказательства убийства. Доверьте это дело мне, и обещаю вам, я все разузнаю.

Когда она ушла, Мардсон вздохнул с облегчением. Он сделал все, что мог, большего от него и требовать нельзя. А теперь можно ехать домой, к жене и детям.

Броуди достал пиво, сунул в духовку пиццу. Включил автоответчик, на котором оказалось сообщение от его агента. Книгой, которая должна выйти осенью, заинтересовалось несколько книжных клубов. Что ж, в честь этого можно позволить за ужином лишнюю бутылку пива.

Если деньги будут, он купит новый телевизор. С плазменной панелью. Повесит над камином. Наверное, это здорово – лежать на диване и телик смотреть!

Но сначала нужно потрудиться – если не посидеть за компьютером, на телик не заработаешь. Да он и так собирался посочинять сегодня, перед сном. А пока что, в ожидании пиццы, можно посидеть на кухне и узнать побольше про Рис.

Ноутбук стоял на столе. Он включил компьютер.

Он нашел старую газетную статью про шеф-поваров Бостона. Там была и фотография двадцатичетырехлетней Рис. Молодая, задорная, с улыбкой в пол-лица, она стояла с огромным кубком в руках.

Он узнал, что в пятнадцать лет она осиротела и с тех пор ее воспитывала бабушка по материнской линии. В «Бостон глоуб» была статья о том, что ее пригласили шеф-поваром в «весьма популярное, модное место». На фотографии Рис в облегающем черном костюме и красных туфлях на высоченных каблуках стояла посреди сверкающей сталью кухни этого модного ресторана.

Статья вышла за три дня до бойни в «Манео».

Рис наполнила ванну горячей водой, добавила пену. Она собиралась поваляться в ванне с книжкой Броуди. Ей совсем не хотелось думать о реальном мире. Она подумала, не запереть ли дверь в ванную, но помещение казалось слишком тесным.

Она напомнила себе, что входная дверь заперта, под ручку подставлен стул. Она в безопасности. Минут десять она почитала, но потом ей стало холодно, и она стала сливать воду. Когда в дверь постучали, Рис уже одевалась.

– Открывай! – рявкнула Джоани. – Я не собираюсь торчать на лестнице всю ночь.

Рис на ватных ногах поспешила к двери, убрала стул.

– Сейчас, сейчас! – крикнула она и отперла дверь.

– У меня перерыв, – сообщила Джоани и, подойдя к окну, приоткрыла его, достала пачку «Мальборо». – Только не говори, что здесь курить нельзя.

– Кури. – Рис принесла блюдечко вместо пепельницы. – Народу много?

– Порядочно. Ло тоже пришел. Он беспокоится о тебе. – Джоани задумчиво затянулась сигаретой. – Пошли слухи о том, что ты видела вчера в лесу. Линда-Гейл просила передать, что может прийти к тебе переночевать. Если хочешь, переночуй у нее.

– Какая она заботливая! Спасибо, но я и одна как-нибудь справлюсь.

– Поскольку я твоя начальница и квартирная хозяйка, ко мне все приставали с расспросами – Мак, Карл, док, Бебе, Пит. Они тебе сочувствуют.

– Спасибо и им за сочувствие. Но ведь шериф так ничего и не нашел.

– Иногда сразу не получается. Но Рик продолжит поиски.

– Очень на это надеюсь. Правда, он не очень-то верит в то, что я действительно это видела. А теперь еще пойдут разговоры про то, что случилось со мной в Бостоне, и мне вообще никто не поверит. Боюсь, – она пристально посмотрела на Джоани, – разговоры уже пошли.

– Кто-то что-то кому-то сказал, кто-то передал дальше. Да, о том, что с тобой тогда стряслось, теперь многие знают.

– Чего и следовало ожидать. – Думать об этом ей совсем не хотелось. – Ну, теперь сплетням конца не будет. «Бедняжка, он до сих пор переживает. Ей все время что-то чудится».

– Какая жалость, что я скрипочку не захватила, – хмыкнула Джоани и потушила сигарету. – Напомни, чтобы я принесла ее, когда ты опять начнешь причитать.

– Какая ты злая, – сказала Рис. – Почему так получается, что больше всего мне помогают именно те, от кого сочувствия не дождешься?

– Полагаю, в Бостоне тебе сочувствовали на каждом углу.

– Это точно. Вот я с тобой болтаю, и мне лучше. Правда, когда ты уйдешь, я все равно проверю, хорошо ли закрыта дверь.

– Стул опять подставишь?

– Все-то ты замечаешь.

– Да уж не все, – сказала Джоани. – Шестьдесят лет – это вам не юность.

– Тебе что, шестьдесят? Быть такого не может! Изумление Рис польстило Джоани, и она не смогла сдержать довольную улыбку.

– Шестьдесят будет через полтора года, в январе, но я заранее тренируюсь. Приучаю себя заранее.

– Я бы дала тебе лет на десять меньше.

Джоани бросила на нее строгий взгляд, но потом улыбнулась:

– Что, хочешь развести меня на досрочную прибавку к жалованью?

– А что, есть шанс?

– Хороших работников я ценю. Ты все выдержишь.

– Да нет, с выдержкой у меня плохо.

– Да ладно, не прибедняйся, – отрезала Джоани. – Ты вполне со всем справляешься. Знаешь, у нас в городке, может, и любят посплетничать, но люди здесь в основном хорошие. Иначе я бы сама отсюда давно свалила. Если понадобится помощь, ты только скажи.

– Обязательно.

– Мне пора, – сказала Джоани. – Завтра в шесть утра я тебя жду.

5

Во время перерыва Рис помчалась к себе наверх, замариновать мясо к ужину.

Когда смена закончилась, она вернулась домой. Давно она не готовила изысканных блюд.

Картошка с морковкой уже тушились в мясном бульоне, и Рис открыла бутылку каберне. Наверное, глупо было покупать пестрые льняные салфетки, подумала она, но они так по-праздничному смотрятся рядом с белыми тарелками. А свечи всегда пригодятся. Мало ли, электричество отключат.

Фаршированные грибы она поставила в духовку заранее. И вот наконец на лестнице послышались шаги.

Подавив привычный приступ паники, она подошла к двери.

– Броуди, это ты?

– А ты еще кого-то ждешь? Что у нас на ужин?

Она открыла дверь и улыбнулась:

– Крокеты из лосося, спаржа и полента.

Он протянул ей бутылку белого вина. Такое же вино они пили в прошлый раз. Значит, он обратил внимание на то, какое вино ей нравится, подумала она.

– Спасибо. У меня каберне. Хочешь?

– Не откажусь. – Он повесил куртку на стул.

Она налила ему вина. Потом вынула мясо из духовки.

– Моя мама делала такое же.

– Правда?

– Да нет. Мама и готовое блюдо может сжечь, пока его разогревает.

– А чем она занимается?

– Она психиатр. У нее частная практика.

– Вот как. – У Рис засосало под ложечкой.

– А еще она занимается макраме. Плетет всякие штуки из веревок. Однажды она целую комнату оплела. Вплоть до мебели. У нее такой пунктик.

– А отец?

– Отец обожает все готовить на гриле. Он профессор, специалист по романским языкам. Ты вино будешь пить?

– Одну минутку. – Она достала грибы, посыпала их тертым пармезаном и сушеными травами. – Со свежими вкуснее, но я их здесь не нашла.

– Ну, парочку я, наверное, заставлю себя проглотить. Она поставила грибы на стол, взяла свой стакан.

– Я впервые за два года угощаю гостя ужином.

– Ты же там, внизу, готовишь каждый день.

– Я не про то. – Она покачала головой. – Я впервые готовлю для удовольствия. Я и забыла, как это приятно.

– Рад, что помог тебе вспомнить.

Броуди налил им обоим еще вина. Он обратил внимание и на свечи, и на льняные салфетки. В прошлый раз их не было. А еще он заметил на столике свою книгу.

– Я начала читать твою книгу. Мне нравится. – Она села с ним рядом. – Она немного страшная, и это здорово. Так я отвлекаюсь от собственных проблем. Любовь и справедливость восторжествуют?

– Книжкам со счастливым концом Пулитцеровскую премию не дают.

– А ты на нее нацелился?

– В таком случае я бы все еще работал на «Трибюн». Если ты будешь готовить тушеное мясо в Вайоминге, это тебе не обеспечит никакой кулинарной награды.

– Знаешь, мне когда-то тоже хотелось наград, призов, признания. А сейчас я вполне готова довольствоваться тушеным мясом. Ну, как оно тебе?

– Я бы дал тебе премию. – Он взял печенье с маслом. – Откуда у тебя такое печенье?

– Сама испекла.

– Да ты что? – изумился он. – Прямо вот так, из муки?

– В том числе и из муки. – Она придвинула вазочку с печеньем к нему поближе. – Дай-ка я попробую угадать, что лежит у тебя в холодильнике. Замороженная пицца, бутылка соуса чили, десяток яиц и хот-доги.

– Поддерживает и дух, и тело. – Он нацепил на вилку крохотную картофелину. – Худышка, ты решила приучить меня к правильному питанию?

– Ну, просто буду кормить тебя время от времени.

– А ты записываешь рецепты?

– Конечно. Я была очень организованная, пока не спятила. Все рецепты у меня были в компьютере. А почему ты спрашиваешь?

– Удивляюсь, что ты еще не написала кулинарную книгу.

– Я об этом подумывала. Что-нибудь веселое и легкое для ужина в городе или для воскресного семейного завтрака.

– Если сочинишь заявку, я отправлю ее своему агенту.

– Зачем тебе лишние хлопоты?

– Мясо исключительное. Вот если бы ты написала роман, я согласился бы его прочитать только под дулом пистолета или если бы ты со мной переспала. Но поскольку твою стряпню я попробовал лично, то готов тебя пропагандировать без дополнительных стимулов. Так что решай сама.

– Что ж, разумное объяснение, – сказала она. – И сколько чужих рукописей ты уже отправил своему агенту?

– Пока что ни одной. Эта тема несколько раз поднималась, но мне удавалось не попасться в капкан.

– Понятно, – кивнула она. – Я бы предложила тебе добавки, но советую оставить место для десерта. Так что переходи в гостиную, наслаждайся пока что вином. А я уберу со стола.

– Хорошо. Только отсюда вид лучше. Кстати, я видел твою фотографию из прошлой жизни. Нашел статьи в Интернете, – объяснил он, поймав ее взгляд.

– А зачем ты искал меня в Интернете?

– Из любопытства. У тебя тогда была короткая стрижка.

Рис сложила тарелки в раковину.

– Да. С тех пор я не хожу в парикмахерские.

– Волосы у тебя отличные.

Она обернулась, он подошел к ней и оперся руками о раковину. Мизансцена была точь-в-точь как вчера, у машины.

– Что на десерт?

– Яблочный пудинг с ванильным мороженым и…

Он закрыл ей рот поцелуем.

Он мужественный, подумала она. Не красивый, а именно мужественный. Крупные руки, длинные ноги, сильное тело.

Он снова поцеловал ее. Руки его ласкали ее тело, скользили по груди, по бедрам.

– Яблочный пудинг, говоришь? – спросил он, отступив на шаг.

– Что? Ах да. – Она на секунду прикрыла глаза, пришла в себя. – Это очень вкусно. Садись, я сейчас все подам. Мы с тобой так еще и не поговорили об убийстве. Шериф считает, что либо я перепутала место, либо она не умерла.

– А ты с этим не согласна.

– Я точно знаю, что и где я видела. Может, никто ее не ищет, потому что она никому не нужна. Или, например, приехала из Франции.

– Откуда бы она ни была, есть вероятность, что ее еще кто-то видел. На бензоколонке, в магазине, в кемпинге, в мотеле. Ты могла бы описать ее художнику?

– Из полиции?

– У нас в Энджелз-Фист такого нет, но я подумал про дока. Он делает наброски углем.

– Я бы очень хотела попробовать, но при условии, что ты пойдешь со мной.

– А чем ты мне компенсируешь потраченное время? Меня устроило бы что-то, что подойдет к бутылке вина у тебя в холодильнике.

– У меня в воскресенье выходной. Меню я продумаю.

Он съел ложку десерта и сказал:

– Как же я раньше-то жил без этого? Я поговорю с доком.

– Ну, как все прошло? – Линда-Гейл поставила на стойку стопку чистых тарелок и тихонько толкнула Рис локтем в бок.

– Что прошло?

– Вчерашнее свидание с Броуди.

– Я просто угостила его ужином.

– Просто угостила ужином? – Линда-Гейл закатила глаза. – Ты купила свечи. И льняные салфетки. И дорогое вино.

Рис не знала, плакать ей или смеяться.

– Неужели в этом городе вообще нет секретов?

– Для меня – нет, – сказала Линда. – Может, сходим после работы выпить пива?

– А знаешь что, давай! – улыбнулась Рис.

В баре Клэнси еда была вполне сносная, особенно под пиво. Но для Рис куда важнее было то, что она решилась на еще один шаг. Она отправилась в бар с приятельницей.

По бостонским меркам бар был довольно странный. На стенах – головы оленей, медведей, лосей. Полы перед невысокой сценой потертые, табуретки старые. А витрина за барной стойкой ломилась от бутылок с виски.

– Я вовсе не подпаиваю тебя, чтобы вызвать на откровенность, – сказала Линда-Гейл. – Но мне интересно, насколько страстен Броуди.

«Что ж, – подумала Рис, – если уж я решила завести подружку, то должна держать себя соответственно».

– Он очень страстный, – сказала она, наклонившись к Линде-Гейл поближе.

– Так я и знала! – воскликнула та и стукнула кулачком по столу. – По нему сразу видно. Глаза, губы. Губы особенно.

– Что да, то да. Признаться честно, я думаю об остальном.

– У тебя потрясающая выдержка, – восхитилась Линда-Гейл. – Это наследственное?

– Это следствие моих страхов. Ты же знаешь мою историю. Линда-Гейл отхлебнула пива.

– Я лучше промолчу. Тут Хуанита начала чесать языком на эту тему, и Джоани устроила нам всем такую выволочку! Но раз ты сама об этом заговорила...

– Да ладно. Просто я не очень люблю это обсуждать.

– Понимаю. – Линда-Гейл накрыла руку Рис своей ладонью. – Значит, будем говорить о мужчинах, еде и тряпках. И еще, откровенность за откровенность: я собираюсь выйти замуж за Ло.

– Боже мой! Вот это да! А я и не подозревала.

– Он пока что тоже не подозревает. Думаю, мне удастся со временем довести его до нужной кондиции.

– Так, значит, ты в него влюблена?

– Я люблю его всю жизнь. Точнее, с шестнадцати лет. Он тоже меня любит, но по привычке бежит в противоположную сторону. Пусть побегает, пока ума не наберется.

– Да, Линда-Гейл, ты настоящий стратег.

– Мы с Ло в шестнадцать лет были вместе, но тогда мы еще не были к этому готовы. Что взять с шестнадцатилетних?

– А теперь ты созрела.

– Ну да. Дело за ним. Если тебе интересно, сообщаю: Броуди ни с кем из Энджелз-Фист не встречался. Поговаривали, что у него в Джексоне какая-то адвокатша, но с местными он романов не крутил.

– Что ж, полезная информация. Я сама еще не поняла, что у нас с ним. Но искра пробежала.

– Искра – это уже неплохо.

Рис, перебирая пальцами прядь волос, спросила:

– Линда-Гейл, а где ты стрижешься?

– Просто так или когда хочу выпендриться?

– Я подумываю выпендриться.

– Я знаю подходящее место. Надо только уговорить Джоани дать нам выходной в один день.

И тут один из местных ковбоев вышел на сцену, взял микрофон и стал напевать под фонограмму.

– Это Рубен Гейтс, он работает на ранчо вместе с Ло. Гейтс, обладатель вполне приятного баритона, закончил петь под бурные аплодисменты, и его место занял следующий, исполнивший какую-то душещипательную балладу. За ним вышла блондинка без слуха и голоса.

Рис шла домой по тихим, пустынным улицам и чувствовала себя почти в полной безопасности. Такого с ней давно не бывало.

А открыв дверь квартиры, почувствовала себя почти как дома.

Она заперла дверь, подставила стул и пошла набирать ванну.

И, войдя в ванную комнату, остолбенела. На полочке у раковины не было никаких ее туалетных принадлежностей. Она крепко зажмурилась, но, когда снова открыла глаза, оказалось, что полка по-прежнему пуста. Она открыла шкафчик. Он тоже был пуст.

Она в отчаянии метнулась в комнату. Кровать была аккуратно заправлена. На плите стоял сверкающий чайник. Но у кровати лежала ее дорожная сумка.

Она на ватных ногах подошла к ней и, открыв ее, сдавленно вскрикнула: внутри лежали все ее вещи. Все было собрано и готово к отъезду. Кто же мог такое сделать?

Она присела на кровать. И вынуждена была признать, что никто, кроме нее, этого сделать не мог. Значит, она сделала это сама. По-видимому, она еще не оправилась от перенесенной травмы. И чутье подсказывало ей, что нужно уезжать. Только почему она ничего не помнит?

Она закрыла лицо руками. С ней и раньше случалось такое, когда она утрачивала ощущение времени, не могла вспомнить, когда что делала. Но с тех пор прошло несколько месяцев. А может, стоит взять сумку, закинуть ее в машину и уехать куда глаза глядят? Куда угодно.

Но это «куда угодно» станет всего лишь очередным местом, где она опять будет никем. А здесь она потихоньку начала становиться собой.

Она, оказывается, сложила в сумку все: одежду, обувь, зубную щетку.

6

Док Уоллес подал чай, кофе и печенье. Расположились они в гостиной, среди семейных фотографий в рамках. Рис наслаждалась уютом. Бабушке здесь наверняка бы понравилось. Док протянул ей чашку чая, а сам взял блокнот и карандаш.

– Должен признаться, я немного волнуюсь. Постарайтесь сначала вспомнить, какой у нее овал лица. Сможете?

– Думаю, смогу.

– Прикройте глаза, представьте себе ее. Она закрыла глаза и увидела ту женщину.

– У нее лицо действительно овальное. Но овал удлиненный, вытянутый. У нее были длинные волосы и кепка почти на глазах, но мне показалось, что лицо длинное и узкое.

– А нос какой?

– Нос? По-моему, тоже длинный и узкий. Но не очень выступающий. Я обратила внимание на ее рот. Жесткая линия.

– Тонкие губы? – спокойно, почти ласково спросил док.

– Не знаю, может быть... Подвижный рот. Она либо кричала, либо презрительно усмехалась. Волосы чуть ниже плеч, густые, вьющиеся. Когда он ее ударил, очки слетели. Мне показалось, что у нее большие глаза. И много косметики на лице, – вдруг добавила Рис. – На губах – алая помада.

– А сколько примерно ей было лет?

– Наверное, под сорок. Плюс-минус десять лет.

– Похоже?

Рис склонилась над блокнотом. Оказалось, он очень даже неплохо рисует. Куда лучше, чем она предполагала.

– Так, так... – пробормотала она. – Подбородок чуть поострее. И глаза не такие круглые. А брови тонкие, дугой.

– Подыши, – посоветовал сидевший рядом с ней Броуди.

– Что?

– Подыши.

– Ой, да. – Она вдохнула полной грудью и тут вдруг поняла, что сердце у нее колотится, а руки дрожат.

– Что ж, попробуем подработать, – сказал док. – Рис, возьмите печенье, пока Броуди все не сжевал.

Она стала пить чай с печеньем, а док подправил на портрете рот, глаза, брови.

– Вот оно! – сказала Рис. – Очень похоже.

– Она не из Фиста. Не похожа ни на одну из местных, во всяком случае, я такого лица не встречал.

– Но если она здесь проезжала, может, кто ее запомнил, – предположил Броуди.

– Рик может разослать этот рисунок по факсу полицейским и в службу охраны парка. Мне она не знакома. Я лечил почти всех местных жителей, а также туристов.

– Мы, возможно, так и не узнаем, кто она, – сказала Рис.

– Не устаю восхищаться твоим оптимизмом, Худышка. – Броуди закинул в рот очередное печенье. – Может, попробуешь описать доку мужчину?

– Я его не разглядела. Разве что профиль мелькнул. В основном видела его со спины. Он был в перчатках. Кепка, темные очки, куртка.

– А волосы какие? – спросил док.

– Под кепкой их было не видно.

Док водил карандашом по бумаге.

– Какого он был телосложения?

– Крупный. Точно выше и крепче, чем она.

Док показал набросок. Мужчина на рисунке стоял к ней спиной, виден был только размытый профиль.

– Аноним, – вздохнула она. – Впрочем, мне он не показался молодым. У него была пластика зрелого мужчины.

– Я сделаю копии, одну повешу у себя в кабинете. Ко мне почти все заходят. И несколько штук отнесу шерифу.

– Спасибо. Большое спасибо. – Рис встала. – Мне пора на работу.

– Да, это похоже на игру в детективов. Любопытное занятие. – Док проводил Рис и Броуди до двери.

Броуди направился к машине.

– Я хочу пройтись, – сказала ему Рис. – Мне нужно подышать воздухом, и время до начала смены есть.

– Отлично. Я пройдусь с тобой, а ты угостишь меня ланчем.

– Тебе же тогда придется возвращаться за машиной.

– Вот и отлично. Растрясу то, что съем. Сэндвичи с жареной курицей ты делаешь?

– Делать умею. Но в сегодняшнем меню их нет.

– Плачу вдвойне. Хочу сэндвич с курицей, на ржаном хлебе, с луком. Ну как, тебе получше?

– Вроде да. Док умеет успокоить. – Она засунула руки в карманы. – Хочу завтра приехать к тебе, накормить тебя ужином и остаться на ночь.

– «Остаться на ночь» – это эвфемизм?

– Ничего обещать не могу, но надеюсь, что да.

– Договорились. – Он открыл дверь кафе. – Я постираю простыни.

Броуди так увлекся работой, что просидел шесть часов не разгибаясь.

Вынырнув из-под проливного дождя, настигшего его героев, он почувствовал острое желание покурить. Он уже года три не курил, но после плодотворной работы хотелось затянуться.

Может, сэндвич сделать? Подумав про еду, он вспомнил, что через несколько часов должна приехать Рис. И тут же вспомнил про простыни в стиральной машине.

– Тьфу ты! – Он выскочил из-за стола, помчался вниз. И, отправив простыни в сушку, заглянул на кухню.

В раковине лежала грязная посуда. На столе валялись местная газета и «Чикаго трибюн» – от старых привычек не избавишься, а еще стопка писем, блокноты, ручки.

Он вымыл посуду, принялся наводить порядок на столе. И вдруг подумал, что никогда ни с кем здесь не ужинал. Максимум – пил пиво с сухариками, если к нему заглядывали док, Мак или Рик. Пару раз он приглашал приятелей на покер. Пиво, чипсы, сигары. Были вино и яичница в два часа ночи – с восхитительной Гвен из Лос-Анджелеса, которая приехала покататься на лыжах и оказалась в ту незабываемую ночь у него в постели.

Надо бы прибраться в спальне... Он потер рукой щеку. И побриться надо бы. Наверное, ей захочется посидеть при свечах, так что надо бы и свечи поискать...

– Вино! Тьфу ты...

У него нашлось только пиво и бутылка виски. Бурча себе под нос, он стал собираться в город, и тут его осенило. Он позвонил в винную лавку:

– Привет! Скажи, а к вам сегодня заходила Рис Гилмор? Да? И что она... Ах, вот как. Спасибо. Я – прекрасно, спасибо. А ты? Ага... Ладно, до встречи.

О простынях он вспомнил, когда принес пару тоненьких свечек и одну толстенную свечу, которую ему кто-то подарил. Все лучше, чем ничего, подумал он. Он отнес свечи и простыни в спальню и выглянул в окно.

По озеру плавала лодка под тугим парусом. В северной части озера Броуди разглядел каноэ Карла. А еще увидел мальчишку с собакой. Собака радостно ринулась за мячиком, и Броуди снова вернулся мыслями к своей книге. Собака уже плыла к берегу, зажав мячик в зубах. А если бы это был не мячик...

Он бросил простыни на кровать и поспешил в кабинет. Он запишет только это. Полчасика, не больше.

Два часа спустя Рис поставила коробку с продуктами на крыльцо и постучала в дверь. Постучала еще раз, уже громче. Не получив ответа, она озабоченно подергала дверь.

Она понимала, что ее страхи абсолютно беспочвенны – он не утонул в ванне, не свалился с лестницы, не пал жертвой заезжего маньяка. Но дом казался совершенно пустым. Она тихонько вошла, позвала Броуди.

И услышала, как на втором этаже скрипнули половицы. Тут же на лестнице появился и сам Броуди:

– Который сейчас час?

– Около шести, – выдохнула с облегчением Рис.

– Около шести? Черт, я заработался.

– Может, перенесем на другой раз?

– На другой? А этот как же? Мне только надо чуть-чуть прибраться, – признался он.

– Я займусь ужином. У тебя куча времени.

– Вот и ладно.

Через полчаса, когда Броуди вошел в кухню, на столе уже стояли свечи, тарелки с синими салфетками, бокалы и букетик крохотных желтых розочек.

Рис обернулась. Лицо у нее было спокойное, взгляд задумчивый и почти нежный.

Броуди шагнул к ней, обнял. В ее глазах на мгновение мелькнула тревога, но губы были мягкими и податливыми.

– Привет, – сказал он и отпустил ее.

– Привет. Не могу понять, где я.

– А где бы ты хотела быть?

– Наверное, здесь. Что-то я должна была сделать... Ах да, смешать мартини. Любишь мартини?

– А кто не любит?

– Бокалы и шейкер я позаимствовала у Линды-Гейл.

Он смотрел, как она наливает и смешивает, добавляет лед, разливает по бокалам, кладет оливки.

Она чокнулась с ним, подождала, когда он попробует.

– Чертовски хороший мартини, – одобрил он. – И снова сделал глоток. – Ты настоящий талант.

Она подала ему блюдо с сельдереем и еще с чем-то.

– Тут что?

– Государственная тайна. Скажу только, что в основном гауда с вялеными помидорами.

– Ты подумала про кулинарную книгу?

– Признаюсь честно, вчера после смены я именно этим и занималась.

– Поэтому у тебя такой усталый вид?

– Вопрос некорректный. Мне не спалось, так что размышления о будущей книге были как нельзя кстати. Как тебе название «Простые деликатесы»?

– Нормально.

– Можешь предложить лучше?

– Надо подумать. А почему ты не спала?

– Откуда мне знать? – Она улыбнулась и пригубила мартини.

Она не доверила ему резать запеченную свинину, и это его слегка обидело. Но жаловаться Броуди не стал – слишком уж восхитительно пахло мясо.

– Знаешь, нам с тобой надо заключить контракт, – сказал Броуди, поддев вилкой кусок свинины.

– Контракт?

– Ага... Контракт. Предлагаю бартер – секс в обмен на кормежку.

– Очень интересно. А тебе не кажется, что ты получаешь выгоду и там и там?

– Ты тоже. – Он попробовал картошку. – Ты гений. «Деликатесы запросто».

– Что? – не поняла Рис.

– Это название твоей книжки – «Деликатесы запросто». То есть это совсем не просто, но ты научишь, как все приготовить как бы между делом.

– Отличное название. И идея самой книги хорошая.

– Я – профессионал.

– Ешь спаржу, – велела она.

– Слушаюсь. – Он ел, пил, смотрел на нее и в какой-то момент просто утерял нить беседы. – Рис!

– Что?

– Я от одних твоих глаз с ума схожу, а при свечах и все остальное выглядит очень соблазнительно.

«Он умеет говорить совершенно неожиданные вещи», – подумала она. И улыбнулась ему.

Она сама убрала все со стола. Он не стал возражать – женщины ведь обожают порядок. Он помог ей вытереть тарелки, убрал их в буфет. Но в основном старался ей не мешать.

Она снова начала нервничать и поэтому притихла. Теперь, когда ужин был съеден, а посуда вымыта, в комнату опять заглянул секс – застенчивым гостем, который не знает, куда себя девать.

Он хотел было подхватить ее на руки и отнести в спальню, не давая опомниться, но решил применить более деликатный подход:

– Хочешь, пойдем прогуляемся? Например, к озеру.

– Вот здорово! На этом берегу я еще не была.

Он взял их куртки и направился к двери. На свежем воздухе она почувствовала себя лучше, прежняя скованность исчезла.

– Какой восторг! – Она жадно вдыхала запах сосен. – Небо какое ясное! Я вижу Млечный Путь. И обеих Медведиц.

– А я вижу только горстку звезд и луну.

– Ну так придумай новое созвездие. У тебя же профессия такая – придумывать.

Он уставился на небо:

– Вон Одинокий Герман, еще его называют Одноногий Толстяк. Западнее – Богиня Салли, покровительница кухарок.

– А я и не подозревала, что у меня есть покровительница.

– Ты не кухарка.

– В настоящий момент как раз кухарка. Ой, посмотри, как Салли отражается в воде.

Звезды купались в озере, и оно переливалось тысячами искорок. А лунный луч вычертил на воде серебристую дорожку.

– Иногда я скучаю по Бостону, – сказала она. – По своей квартирке с красными стенами и огромным обеденным столом.

– У тебя были красные стены?

– Мне нравятся смелые цвета. А когда я стою вот в таком месте, как это, мне больше не хочется ничего смелого.

– Да разве место имеет значение? Человек сам создает себе место, сам выбирает цвета.

– Именно это я говорила себе, когда уезжала. – Они стояли рядом, плечо к плечу. – Когда я в тот день шла по тропе, ты специально задержался, хотел убедиться, что со мной все в порядке?

– День был хороший. Дел никаких у меня не было.

– Ты шел в мою сторону еще до того, как услышал, что я бегу назад.

Она решилась на шаг, который для нее был очень важен. Повернулась к нему, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы:

– Подозреваю, что я опять все испорчу. Предупреждаю заранее. Но мне все равно хочется с тобой переспать.

– Одобряю и поддерживаю.

– Возьми меня за руку, – попросила она.

– Хорошо.

– Может, выпьем еще вина?

– Спасибо, с меня достаточно. – Он не отпускал ее руку.

– Наверное, лучше сначала поговорить об этом. О том, к чему это приведет.

– Это приведет в мою спальню.

– Да, но... Не забудь запереть дверь.

Они вошли в дом, и он закрыл дверь на замок.

– Я правда считаю, что нам...

Он поднял ее и закинул себе на плечо.

– Я просто хотела предупредить, чтобы ты на многое не рассчитывал. Я так давно этим не занималась...

– Ты слишком много разговариваешь.

Он стал подниматься по лестнице, и она закрыла глаза.

– Знаешь, у меня все внутри дрожит. Слушай, когда мы гуляли, я думала, я справлюсь. А теперь уже и не знаю. У тебя спальня запирается?

Он захлопнул дверь, повернул ручку замка.

– Так лучше?

– Не знаю... Может быть. Понимаю, я веду себя совершенно по-идиотски, но...

– Если ты понимаешь, что ведешь себя по-идиотски, ты уже на пути к выздоровлению. А теперь помолчи.

– Я думала, мы...

Он закрыл ей рот поцелуем, страстным, жарким.

– Наверное...

– ...надо помолчать, – договорил он за Рис и снова поцеловал ее.

– Понимаю. А ты можешь выключить свет?

– Я его и не включал.

– Ой, правда? Неужели так ярко светят звезды?

– Представь себе, что я все еще держу тебя за руку, чтобы ты не убежала.

Но его руки уже скользили по ее груди, по бедрам. И по телу пробежала приятная дрожь.

– Сколько же у тебя рук?

– Сколько надо. Ты смотри на меня. Смотри на меня, Рис. Вот так. Помнишь, как мы впервые встретились?

– У Джоани?

– Да. – Он расстегнул на ней рубашку. – Когда я тебя впервые увидел, во мне что-то щелкнуло. Понимаешь, о чем я?

– Да. Да, Броуди, только... Если бы здесь было потемнее....

Он отвел ее руку, которой она прикрыла шрам на груди.

– Эту теорию мы проверим в другой раз. – Он снял с нее рубашку. – Посмотри на меня.

Кошачьи глаза, подумала она. Глядя в них, она не чувствовала себя защищенной, но легкий страх действовал возбуждающе. Он был такой крепкий, сильный, чуточку грубоватый. Его руки напомнили ее телу о таящихся в нем секретах, и Рис окатывало горячей волной. Она мечтала отключиться, дать телу полную свободу, но у нее перехватило дыхание.

– Я не могу дышать! Не могу... Подожди, остановись...

Он откатился в сторону, усадил ее.

– Ты отлично дышишь. – Он потряс ее за плечи. – Прекрати ловить ртом воздух.

– Да-да. – Она испуганно прикрыла грудь руками. – Извини. Извини... Я так устала быть психопаткой.

– Так перестань ею быть.

– Думаешь, это так просто? Думаешь, мне нравится ставить и тебя и себя в идиотское положение?

– Не знаю. Сама-то как думаешь? Но если начнешь плакать, я на самом деле рассержусь.

– Я не собираюсь плакать. – Она утерла слезинку.

– Я тебя чем-то огорчил?

– Нет. Это просто приступ клаустрофобии.

– Если так, то это вполне поправимо. – Он лег на спину, притянул ее к себе. – Ты только смотри на меня. – Он поцеловал ее в губы и пробормотал: – Расслабься...

– Броуди, я такая неловкая...

– Вовсе нет. – Его руки заскользили по ее телу, и он заметил, как налились краской ее щеки. – Какая ты гладкая! Поцелуй меня еще раз.

Она приникла к нему губами и вдруг успокоилась. Она чувствовала, как ровно бьется его сердце. Он держал ее крепко, не сводил с нее глаз, и она в конце концов сдалась.

7

Май, месяц цветения и буйства весны, накинулся на Энджелз-Фист бурями и грозами. Но дни становились все длиннее, и долина зазеленела. Нарциссы весело мигали желтыми глазками даже в дождь. Наконец она решилась выехать за пределы города.

– Я могу договориться на другой день, – сказала она Джоани. – Если я нужна на работе....

– Я не говорила, что ты нужна на работе. – Джоани вылила тесто для оладий на сковороду.

– Но погода вроде налаживается. А если на ланч придет толпа народу?

– Знаешь, я ведь и без тебя справлялась. Хочешь помочь? По дороге к выходу подлей Маку кофе.

Рис взяла кофейник, подошла к стойке, где сидел Мак.

– У тебя сегодня дела? – спросил он.

– Вроде как. Мы с Линдой-Гейл едем в Джексон.

– Пошататься по магазинам?

– Может, зайдем в парочку. Я еду стричься.

– Едешь в Джексон, чтобы постричься? У нас же есть «Скребница».

– Убирайся. – Джоани принесла Маку оладьи.

– Уже ухожу.

Рис взяла сумку, в которой лежали наброски, сделанные доком. В Фисте женщину никто не опознал. Если она была приезжей, то, скорее всего, остановилась в каком-нибудь месте пошикарнее, например в отеле Джексона. У Рис оставалось немного времени, и она решила заглянуть к шерифу.

Она уже почти неделю не спрашивала шерифа Мардсона, есть ли новости. Да и времени не было – она работала, а свободное время проводила в постели Броуди. Так что Мардсон не мог сказать, что она его допекает.

В конторе шерифа ее встретил Хэнк О'Брайен, бородач и любитель жареной курицы.

– Как дела, Рис?

– Спасибо, все хорошо. Шериф у себя? Я только хотела...

Ее прервал чей-то заливистый смех. В дверях появились шериф с женой. Дебби, высокая блондинка с короткой стрижкой, была в джинсах, ковбойских сапогах и красной рубашке. На шее у нее на золотой цепочке висел кулон – солнце.

Дебби держала магазинчик «В путь» рядом с гостиницей. И дружила с Брендой. А по воскресеньям водила трех своих дочек к Джоани есть мороженое.

Она по-приятельски улыбнулась Рис:

– Привет! А я думала, вы сегодня едете в Джексон.

– Мы едем, но попозже.

– Я вчера встретила Линду-Гейл. Ты решила постричься? Волосы у тебя красивые, но, наверное, готовить неудобно. Впрочем, мужчинам нравятся длинные волосы. Бедняга Рик! – хохотнула она. – Я-то свои стригу чуть ли не под корень.

– Мне и так нравится. – Он ущипнул жену за щеку, провел рукой по ее волосам. – Ты мое солнышко!

– Ты только его послушай! – Дебби толкнула Рика. – Какие нежности! Между прочим, я зашла попросить его уйти на часок с работы и съездить со мной. Отказал наотрез.

– Рис, у вас ко мне какое-то дело? – спросил Рик.

– Я зашла справиться, не узнали ли вы чего.

– Увы. Никаких заявлений о пропавших людях. И никто ее не опознал. Даже не знаю, чем я еще могу помочь.

– Я покажу рисунок в Джексоне.

– Не буду вас отговаривать, – сказал Рик, – но боюсь, вас могут направить по ложному следу.

– Наверное, вы правы. Но я все-таки попытаюсь.

Она понимала, что ей не только сочувствуют. А еще и прикидывают, совсем Рис Гилмор спятила или нет. Но она не даст вышибить себя из седла. Во всяком случае, сегодня. Сегодня она поедет в Джексон стричься.

Рис считала Энджелз-Фист чудным крохотным бриллиантом, а Джексон был большой, роскошный, в духе Дикого Запада. Деревянные тротуары, многолюдные улицы.

А над всей этой цивилизацией высились белоснежные вершины гор. Они сияли ярче любых драгоценностей, и рядом с ними все, сделанное человеком, казалось ничтожным. Рис за пару минут поняла, что не ошиблась, поселившись в Энджелз-фист. В Джексоне было слишком много людей. Едва оказавшись в городе, она тут же захотела из него уехать.

– Тут классно! – Линда-Гейл уверенно лавировала между машинами. – Надо нам будет как-нибудь оттянуться в спа-салоне.

Они поставили машину и прошли немного пешком.

– Мне надо отдохнуть. – У Рис голова шла кругом от толп народа, от машин и еще – от мыслей о предстоящей стрижке.

– Все будет тип-топ. Что ты разнылась, как старушка? Мы уже пришли.

В этот раз стены не давили на Рис. А когда подошел парикмахер, она не разрыдалась и не кинулась прочь.

Серж говорил с легким славянским акцентом и обворожительно улыбался:

– Девонька, давай мы тебя чайком напоим. Пойдем со мной. Он усадил ее в кресло, укрыл ей плечи накидкой. Но тут Рис снова встрепенулась:

– Я не уверена, что...

– Волосы роскошные! А какие густые! Ты их береги. – Он приподнял волосы, взвесил их на руке. – А чем ты занимаешься, ангел мой?

– Я повариха, работаю с Линдой-Гейл. Она будет рядом?

– Она чудесная. Жаль только, что редко к нам заглядывает, – и, улыбнувшись, посмотрел в зеркало на Рис. – Доверься мне.

Она и забыла, как это приятно. Руки, которые нежно массируют голову, на столике глянцевые журналы. Серж настоял, чтобы она немного осветлила волосы. В какой-то момент пришла Линда-Гейл в пластиковой шапочке.

– «Рыжая лиса», – сообщила она. – Вот на что я решилась. И на маникюр. А ты не хочешь?

– Нет. Маникюра я уже не вытерплю.

– Ну, расскажи мне про своего мужчину, – сказал Серж, взявшись за ножницы. – Есть ведь такой?

– Пожалуй, есть. – Подумать только, у нее появился свой мужчина. – Он писатель. Он умен, уверен в себе, ему нравится, как я готовлю. Он невероятно терпелив, но маскирует это язвительными шуточками. И совсем не считает, что я ранимая и хрупкая. А еще... Ой, совсем забыла! – Она достала из сумки папку. – Вы не узнаёте эту женщину?

Он отложил ножницы, внимательно изучил рисунок.

– Я точно ее не стриг. Я бы уговорил ее укоротить волосы. Это твоя знакомая?

– В некотором смысле. Можно я оставлю рисунок у вас? Вдруг кто-то ее узнает.

– Ради бога.

Рис посмотрела на пол:

– Ого, сколько с меня состригли волос!

– Ты не волнуйся. – Он обернулся полюбоваться выкрашенной в рыжий цвет Линдой-Гейл. – Сногсшибательно!

– Я сама в восторге! – Линда-Гейл покружилась на месте. – Я словно заново родилась. Что скажешь, Рис?

– Замечательно, тебе очень идет.

– Вот вернемся, тут же найду Ло, пусть пострадает. – Она оглядела Рис. – Так ты еще симпатичнее. Молодец, Серж!

– Посмотри, как эти пряди подчеркивают красоту глаз. Рис смотрела на свое отражение в зеркале. «Я почти узнаю эту женщину, – подумала она. – Я почти узнаю себя».

Серж, заметив в ее глазах слезы, встревожено отложил ножницы:

– Ты расстроилась? Тебе не нравится?

– Да что вы, очень нравится! Просто я давно не видела в зеркале то, что мне нравится.

Серж потрепал Рис по плечу:

– Хватит, а то я расплачусь. Дай хоть я сначала тебя высушу.

Она хотела похвастаться новой стрижкой. У нее был потрясающий день, и выглядела она потрясающе. Зря только она поддалась на уговоры Линды-Гейл и купила это желтую рубашку. Правда, она раздала продавцам рисунки – и так она делала в каждом магазине, куда ее затаскивала Линда-Гейл.

Она собиралась отправиться прямо домой, надеть новую рубашку, позвонить Броуди и узнать, не хочет ли он поужинать вместе с ней. Она нашла на рынке отличную зелень, морские гребешки и шафран.

В квартиру она поднималась, пританцовывая от радости. Напевая себе под нос, она решила, что сначала поставит сумки на стол, а уж потом запрет дверь. После чего в ритме вальса двинулась в ванную – полюбоваться на себя еще разочек.

Но, взглянув в зеркало, остолбенела.

К зеркалу был прикреплен тот самый рисунок, и вместо своего лица она увидела лицо убитой женщины. На стенах и на полу красным маркером был написан один и тот же вопрос:

ЭТО Я? Она опустилась на пол, сжалась в комок.

Она давно должна была вернуться, думал Броуди. Сколько времени можно стричься? К телефону она не подходила, за последний час он позвонил ей четыре раза. Он по ней скучал. Это смущало его. Он не стал унижаться и звонить ей на мобильный. Ее машина стояла на обычном месте. Броуди взлетел по лестнице и нетерпеливо постучал в дверь.

– Это Броуди! – крикнул он. – Открывай!

– Извини. У меня разболелась голова.

– Открой дверь! – Он подергал ручку.

– Мне нужно поспать, и все пройдет. Я позвоню тебе завтра. Голос ее ему не понравился.

– Рис, открой дверь!

– Ну ладно, ладно. – Щелкнул замок, дверь открылась. – Неужели я непонятно объяснила? У меня болит голова.

Она была бледна как смерть. Он заметил на столе сумки.

– Ты давно вернулась?

– Не знаю. Примерно час назад.

Голова у нее болит, как же! Он достаточно хорошо ее знает: ей бы ногу отрезало, но продукты она бы убрала.

– Что случилось?

– Не мог бы ты уйти? Я хочу побыть одна.

– Как только пойму, что происходит, я тут же уйду, – сказал он. – Что у тебя с руками? – Он взял ее руку – решил, что она в крови. – Что за черт? Это чернила?

Она беззвучно расплакалась:

– Я не могу это смыть. Не могу смыть... Я не помню, когда я это сделала. Не помню...

Он подхватил Рис на руки и отнес на кровать. Она не сопротивлялась.

В некоторых местах на полу и на стенах ванной остались красные разводы. А в раковине валялась куча влажных салфеток. Рисунок с зеркала она содрала.

Она подошла к нему сзади и сказала:

– Я не помню, как я это сделала.

– Где красный фломастер? – спросил он не оборачиваясь.

– Не знаю. Я, наверное, убрала его на место. – Она пошла на кухню, выдвинула ящик. – Его здесь нет! Должно быть, я забрала его с собой и выбросила. Я ничего не помню. Как и в прошлый раз.

– А что было в прошлый раз?

– Меня сейчас стошнит.

– Не стошнит.

Глаза у нее покраснели от слез.

– Тебя не стошнит, – повторил он и подошел к ней. – Ты мне еще не рассказала про прошлый раз. У тебя бренди есть?

– Я не хочу никакого бренди.

– А я и не спрашиваю, хочешь ты или нет. – Он открыл буфет, достал бутылку, налил бренди в стакан. – Давай залпом.

Рис взяла стакан, глотнула бренди.

– На этом рисунке могла быть я. Если я все выдумала...

– Тебя что, когда-нибудь душили?

– Это все просто видоизменилось. Меня однажды пытались убить, и последние два года я боюсь, что это повторится. Эта женщина на рисунке чем-то напоминает меня.

– Потому что у вас обеих длинные темные волосы. Вернее, у тебя они были длинные до сегодняшнего дня. – Он легонько коснулся рукой ее волос. – На рисунке не твое лицо.

– Я же плохо ее разглядела.

– Но ты ее видела.

– Не знаю...

– Я знаю. – Он открыл холодильник и с удовольствием отметил, что она запаслась его любимым пивом, – Ты видела двоих людей у реки.

– Почему ты в этом так уверен? Ты же их не видел.

– Я видел тебя. Что еще ты не помнишь?

– Я не помню, как ставила отметки на карте. Не помню, как собрала все свои вещи в дорожную сумку. Были еще и всякие другие мелочи. – И, помолчав, она добавила: – Мне нужно в больницу. Я не справляюсь.

– Полная чушь! – Он отхлебнул пива, заглянул в сумку с продуктами. – Что это тут за трава?

– Я купила ее на рынке. Ты меня слушаешь? Ты видел, что я там устроила? – Она показала на ванную.

– А если это была не ты?

– Кто же еще? – взорвалась она. – Броуди, да пойми ты, я не в себе. Я придумываю убийства и пишу на стенах.

Голова у нее раскалывалась, сердце ныло.

– Ты сообщила об убийстве, пошли слухи. А если они дошли и до убийцы? А если он тоже тебя видел? Получается, что выйти сухим из воды ему не удалось.

– Потому что был свидетель, – прошептала она.

– Ну да. Но свидетель – жертва насилия. И убийца решил на этом сыграть. В городе этой женщине никто не верит – она здесь новенькая и немного со странностями. Так, может, ее подтолкнуть? Есть вероятность, что она сорвется и уедет отсюда. Да если и не уедет, все равно доверия ей это не прибавит.

– Но это же...

– Безумие? Вовсе нет. Ход умный и расчетливый.

– Значит, ты хочешь сказать, что я не спятила, а это убийца проникает ко мне в квартиру и пытается меня запутать?

– Я ищу ту женщину, которая выжила. У нее забрали все самое дорогое – просто так, безо всякой причины. Но она не хочет сдаваться. Такие сильные люди мне в жизни редко попадались.

– Боюсь, ты преувеличиваешь.

Он улыбнулся:

– Собери самое необходимое. Переночуешь у меня.

– Я не могу так.

– Сможешь. – Он заглянул в сумку с покупками. – А что у нас на ужин?

– Ой, чуть не забыла! Гребешки!

Она кинулась к сумке – наконец-то она пришла в себя.

– Слава богу, к ним положили пакет льда.

– Мне нравятся гребешки.

– Интересно, есть хоть что-нибудь, что тебе не нравится? Ты не даешь мне распасться на части.

– Я тебе сколько раз говорил, истеричные женщины меня раздражают.

– Ты же обнимал меня, когда я плакала. Это тебя тоже раздражало?

– Тебе было действительно плохо. Главное, чтобы это не вошло в привычку.

– Я люблю тебя. Я в тебя влюбилась по-настоящему. Он молчал секунд десять.

– Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. Она расхохоталась:

– Вот поэтому я и сошла с ума. Ты не беспокойся, ты не обязан отвечать взаимностью. Когда проходишь через то, через что пришлось пройти мне, ничего не принимаешь на веру.

Он смотрел на нее уважительно, но с опаской, как смотрят на тикающую бомбу.

– Ты смешала в одну кучу доверие, чувство благодарности и нашу тягу друг к другу.

– Знаешь, голова у меня, может, и больная, но с сердцем все в порядке. Если это тебя пугает, я позвоню Линде-Гейл и переночую у нее.

– Возьми все, что тебе нужно, – сказал он строго. – И все, что пригодится для ужина.

– Вина хочешь? – спросил Броуди.

– Нет, спасибо. – Рис разложила по тарелочкам зелень и морковь. – Джоани хватит удар, когда она увидит ванную.

– Так перекрась ее.

– Плитку не перекрасишь.

– У Мака наверняка есть растворители. И квартирка эта далеко не Версаль, давно нуждается в ремонте.

– Броуди, у меня и раньше случались провалы в памяти.

– И это вовсе не значит, что все началось снова. Я за последние две недели виделся с тобой довольно часто и могу твердо сказать: во сне ты не ходишь. – Он принялся за салат. – А у Джоани кто-нибудь замечал за тобой какие-нибудь странности?

– Джоани считает странным, что мне для овощного супа минестроне нужна бамия. Когда я в первый раз вышла из больницы, бабушка повела меня по магазинам. А потом я обнаружила у себя в шкафу кошмарный коричневый свитер и спросила, откуда он взялся. Она на меня очень странно посмотрела. Оказалось, я сама купила его и сказала ей, что он пуленепробиваемый. Она подошла к плите и ловко пошлепала гребешки рукой.

– Были и другие случаи. Меня мучили кошмарные сны – я слышала выстрелы, крики. Я пыталась взламывать двери. Однажды ночью вылезла в окно. Сосед обнаружил меня на тротуаре, в ночной рубашке. – Она поставила тарелку перед Броуди. – Вот тогда-то я и решила лечь в больницу. Может, у меня рецидив?

– И происходит это почему-то, когда ты одна. И только у тебя в квартире. Не верю.

– Ты возвращаешь меня к жизни. Два часа назад я валялась по полу и выла. Я провалилась в пропасть.

– А теперь поднялась обратно.

– Не знаю, что делать дальше.

– Пока что поешь гребешков. Они удались на славу.

– Ладно. – Она осторожно попробовала гребешки. – Я подстриглась.

– Я заметил.

– Так тебе нравится или нет?

– Нормально.

– Ты мастер говорить комплименты.

– А я вообще парень мастеровитый.

– Если тебе не нравится, так и скажи.

– Если бы не нравилось, я бы так и сказал. Или сказал бы, что, если хочешь носить на голове швабру, это твое личное дело.

– Именно так ты бы и сказал, – согласилась она. – Общение с тобой идет мне на пользу. Я и сама стала другая... Не хочу говорить, какая я была, потому что назад вернуться нельзя.

– Может, и не надо?

– Наверное. С тобой я чувствую себя такой, какой хотела бы быть. Но все же нам лучше не общаться так тесно.

– Если ты насчет того, что ты якобы в меня влюблена...

– Нет. Вообще-то ты должен гордиться тем, что я в тебя влюблена. Других женщин отпугнул бы твой мерзкий характер. Но если я опять впадаю в безумие, я не самый лучший партнер для серьезных отношений.

– Если я отступлю, получится, что я боюсь трудностей. И вообще, мне все это интересно. – Он взял ее за руку. – Мне интересно все, что происходит с тобой.

– Знаю.

– Давай не будем загадывать, Рис. Все само образуется. И она поверила ему.

Они поели, убрали со стола, и, когда она села рядом с чашкой чая, он решился на следующий шаг.

– Ты сможешь побыть здесь часок одна?

– А в чем дело?

– Я хочу вместе с Риком осмотреть твою квартиру.

– Не надо. Сегодня утром я зашла к нему. Видела его, Дебби и Хэнка. И когда я сказала, что хочу показать рисунок в Джексоне, они посмотрели на меня с такой жалостью...

– Но если кто-то проник к тебе в квартиру?

– Но как он мог это сделать?

– Например, раздобыл дубликаты ключей. Где ты держишь свою связку?

– В сумке или в кармане куртки.

– А где лежат сумка и куртка, когда ты работаешь?

– В кабинете Джоани. Там есть шкаф с дубликатами всех ключей.

– Кто-то мог пробраться в кабинет, сделать слепки.

– Ты думаешь, это кто-то из Фиста? Но женщину-то никто не узнал. Наверное, поэтому я решила, что, раз она нездешняя, то и он тоже приезжий.

– Или этот кто-то бывает здесь довольно часто. Кто знал, что сегодня ты уедешь?

– Да весь город.

– Да, у нас слухи распространяются быстро. – Он хмуро посмотрел на нее. – У тебя вид усталый. Ложись-ка спать. А я еще немного поработаю.

– Хорошо... – Она покосилась на дверь. – Может...

– Да, я проверю все двери. Иди спать, Худышка.

– Спасибо, что подставил плечо, Броуди.

– Никакого плеча я не подставлял.

Она склонилась над ним, поцеловала в губы.

– Подставлял. Раз двадцать за сегодняшний вечер.

8

Броуди, с фонариком и лупой в руках, сидел на корточках перед дверью в квартиру Рис. Чувствовал он себя довольно глупо.

Он хоть и считал, что возможность спать по утрам сколько хочешь – это главное достоинство писательского ремесла, но сегодня он встал рано, вместе с ней. Она уверяла, что прекрасно доберется до кафе и пешком, но он ее и слушать не стал. Разумеется, женщине, которая стала свидетельницей убийства, не стоило отправляться за три километра по предрассветной мгле.

А теперь он решил поиграть в детектива. Он сам никогда дверей не взламывал и не знал точно, как это делается, но видимых следов не заметил.

Он достал ключи, которые она дала ему, отпер дверь, зашел. Первым делом он отсоединил ее ноутбук, положил в сумку, чтобы забрать с собой.

Потом открыл ящик письменного стола. Там он обнаружил два сломанных пополам карандаша, черный фломастер и кожаную записную книжку. И открыл ее.

Это был альбом для фотографий. На первой была изображена старушка, она сидела на лавочке в цветущем саду. Ее лицо кто-то жирно перечеркнул черным фломастером. На других снимках были люди в длинных фартуках, мужчина у огромной печи, группа мужчин и женщин с бокалами шампанского. И у всех лица были перечеркнуты.

На последней фотографии Рис стояла в толпе каких-то людей. Броуди догадался, что это ее коллеги из «Манео». Под каждым была подпись: «Убит». А под изображением Рис было написано «Безумна».

Он сунул альбом в карман сумки с компьютером. Броуди было немного неловко вторгаться в мир Рис, но он решил обследовать и комоды. Вещей у нее было немного. Путешествует налегке, понял Броуди. Вот на кухне все было иначе. Все вещи лежали в безукоризненном порядке. Но в буфете он обнаружил ступку, доверху заполненную таблетками, и пестик.

Броуди отправился в ванную. В аптечке стояли ряды пустых пузырьков.

«Умен, сволочь, – подумал Броуди. – Ловко расставил ловушки».

Он осмотрел стены. Надписи были сделаны печатными буквами. Но кое-где буквы налезали друг на друга, и от этого слова казались еще страшнее. И надпись, с пола переходящая на стену, тоже впечатляла. Тот, кто это устроил, хорошо все продумал.

Броуди достал фотоаппарат, все сфотографировал.

Нет, в такую квартиру ей возвращаться нельзя. Надо заехать к Маку, может, у него есть растворитель для фломастеров. Заодно и краску можно купить.

Вскоре он вернулся и принялся отчищать ванную.

Рис дернула за ручку и с раздражением поняла, что дверь не заперта. Ей стало тошно от подступившего к горлу страха. А если Броуди лежит там раненый или хуже того...

Почему он так задержался? И дверь открыта.

Она осторожно вошла.

– Броуди!

– Тут я.

– С тобой все в порядке? – Она остановилась, принюхалась. – Это что? Краска?

Он вышел из ванной с валиком в руке:

– Да уж, извини, ароматы не очень...

– Ты перекрашиваешь ванную?

– Это ерунда. Там стена всего полтора квадратных метра.

– Спасибо тебе, – дрожащим голосом сказала она. И заглянула в ванную.

Цвет он выбрал бледно-голубой. От надписей и разводов не осталось и следа.

– Мне нравится цвет, – сказала Рис и прижалась к нему. – Я отплачу тебе кормежкой.

– Согласен. Но если хочешь перекрасить и остальное, сама берись за дело. Не скажу, что обожаю малярные работы.

Она уткнулась носом ему в шею.

– Вот смену закончу и приступлю.

– Я начал, я и закончу. – Он чмокнул ее в макушку. – Мне не хотелось, чтобы ты снова на это смотрела.

– Но сегодня мне можно будет переночевать у тебя?

– Не будешь же ты этим дышать.

– Слушай, ты что-то толок?

– Не понял.

– На столе ступка с пестиком. «Вот черт, забыл убрать».

– Рис...

– Выглядит все так, будто... – Она посмотрела на него с отчаянием. – Я их не принимаю. Держу на всякий случай.

– Это очередная ловушка. – Он положил валик в поддон. – Он расставляет ловушки, но ты не должна в них попадать.

– Как ты думаешь, что он хочет этим сказать? – Она запустила руку в ступку с таблетками. – Может, советует добавить водички, намазать на хлеб и впасть в забвение?

– Плевать, что он хочет этим сказать. Главное – его не слушать.

– Если я не буду слушать, как я дам ему понять, что он не запихнет меня обратно в больницу? Я не хочу возвращаться назад во тьму из-за какого-то убийцы. – Она высыпала таблетки в раковину, включила воду. – Мне они не нужны.

Он подумал про фотографии, которые успел убрать. Ей не нужна защита, понял он. Ей нужно, чтобы кто-то верил в нее, верил, что она нормальна.

– Есть еще кое-что. Это тебе совсем не понравится. – Он достал альбом с фотографиями. – Он сделал это, чтобы тебя расстроить. Не поддавайся.

Она открыла книжку:

– Как он мог? Он перечеркнул их, будто они – ничто.

– Они и есть ничто – для него.

– Я бы так никогда не сделала, – сказала она. – Он допустил ошибку: это совсем на меня не похоже. – Она провела пальцем по перечеркнутым лицам. – Я их любила. И никогда бы не стала их вычеркивать из своей жизни. – Она просмотрела страницу за страницей, отложила альбом. – Мне надо возвращаться на работу. За меня не беспокойся.

Она вошла в кухню, и Пит задорно ей подмигнул.

– Броуди делает тебе ремонт? – спросила Джоани. Рис застыла на месте:

– Откуда вы все знаете?

– Карл сказал Линде-Гейл, что Броуди купил краски. А машина Броуди все еще здесь. Так что догадаться нетрудно.

– Да, он оказывает мне огромную услугу.

– Надеюсь, цвет не дикий?

– Светло-голубой. Он перекрашивает только ванную. Джоани выложила жареное мясо на тарелку.

– Хорошо, когда есть рукастый мужчина. Не помню, чтобы Броуди какой-нибудь еще даме помогал с ремонтом. А ты, Пит, помнишь?

– Вроде не было такого.

Джоани положила к сэндвичу картошку и салат.

– Заказ готов! Денни, как поживаешь?

– Отлично. – Помощник шерифа подошел к стойке. – Шериф спрашивает, не может ли Рис к нему заглянуть.

– Шериф меня вызывает? – встрепенулась Рис.

– Он хочет, чтобы вы заглянули к нему на пару минут. В болоте на Лосиных прудах нашли тело какой-то женщины. Шериф хотел показать вам фотографии.

– Иди, – сказала Джоани.

– Хорошо, – понуро ответила Рис. И сняла фартук. Денни был на машине, так что доехали они быстро. Он проводил ее в кабинет шерифа.

Рик встал из-за стола, пошел к Рис навстречу, усадил ее в кресло.

– Тело нашли мальчишки. Женщина подходит под ваше описание. Смотреть на снимки нелегко...

– Ее задушили?

– Кое-что указывает на то, что да. Ну, готовы?

Рик достал из папки снимок, показал. Рис взглянула и тут же отвернулась:

– Ужасно...

– Понимаю, это тяжело. Она пролежала пару дней в болоте.

– Пару дней? Но ведь прошли недели.

– Если тогда она просто ушла с ним, убийство могло произойти и позже. Рис, это та женщина, которую вы видели?

Она заставила себя снова взглянуть на снимок. Волосы длинные, темные. Рис пыталась соотнести это изуродованное лицо с лицом той женщины у реки.

– Не знаю... У той было лицо поуже и волосы подлиннее.

– Вы видели ее с большого расстояния.

– Он ее не избивал. А это лицо все в синяках.

– Возможно, он оттащил ее в сторонку, она пришла в себя, и они помирились. А через пару недель опять поссорились. Ее отпечатки пальцев проверили по картотеке, но о ней никаких сведений нет. Проверят еще и зубы, а также все заявления о пропавших без вести.

Рис смотрела на него в упор:

– Сразу вы мне не поверили.

– Не буду врать, у меня были сомнения. Но это не значит, что я не занимался этим делом.

– Ясно. И все же, если ее опознают, я бы хотела взглянуть на ее прижизненную фотографию. Тогда мне легче будет понять, та это женщина или нет.

– Ладно. – Он накрыл ее ладонь своей. – Я понимаю, как вам было трудно. Спасибо, что пришли. Я отвезу вас домой.

Руки Ло скользили по рубашке Линды-Гейл. Он вспомнил, как все было, когда им было по шестнадцать. Почти так же.

Только теперь они сидели не в старом «форде», который купила ему мать, а в домике Линды-Гейл. Спальня была совсем рядом, но пока что хватало и дивана.

Ее грудь была теплая и мягкая. И губы мягкие. И вся она такая ладная, изящная. Но когда его рука скользнула ей в джинсы, Линда-Гейл его остановила.

– Да будет тебе... – хрипло сказал он. – Я только хотел...

– Знаешь, Ло, человек не всегда получает то, что хочет.

– Ты же знаешь, как я хочу тебя. И всегда хотел. – Он снова поцеловал ее. – Зачем ты меня дразнишь?

– Вовсе я тебя не дразню. Просто у нас с тобой так не будет.

– Но ты же сама меня пригласила. И когда я тебя поцеловал, не кинулась звать на помощь.

– Мне понравилось с тобой целоваться. И всегда нравилось. Но мы уже не дети. – Она оправила рубашку. – Но у меня теперь другие приоритеты.

– Другие приоритеты? Ты позвала меня, раззадорила, а теперь мучаешь.

– По-моему, тебе лучше уйти, – гордо вскинула голову Линда-Гейл.

Он вскочил:

– Что тебе от меня нужно?

– Сам сообрази. Но если ты опять начнешь путаться со всякими там, близко ко мне не подходи.

– Значит, пока ты не согласишься, мне вообще до женщин дотрагиваться нельзя?

– Ты, Ло, подумай хорошенько и реши. А пока что убирайся.

Ло, дрожа от злости, выскочил на улицу. Таких женщин, подумал он, женщин, которые играют мужчинами, надо примерно наказывать.

Он сел в машину, злобно посмотрел на ее дом. Она думает, что ей удалось его скрутить. Она жестоко ошибается.

Он вернулся к реке. Там не осталось ни следа того, что произошло. В этом он был уверен на сто процентов. Он был осторожен. Он всегда осторожен.

Да, этого не должно было произойти. Но у него не было выбора. Все, что он делал, он делал потому, что она не оставила ему выбора.

А в ушах все еще звенел ее крик. Она посмела угрожать ему. Хотя не имела на это никакого права.

Она сама виновата в том, что погибла. Своей вины он не чувствовал. Откуда ему было знать, что кто-то увидит их в бинокль? Даже осторожные люди не могут предугадать все повороты судьбы.

Взять хотя бы Рис Гилмор. Он думал, что легко с ней справится. Ее так легко было смутить. Но она оказалась крепким орешком.

На кон поставлено многое, и он не допустит, чтобы какая-то психованная погубила его жизнь. Если потребуется надавить, он надавит. Он пойдет на все.

Рис Гилмор сдастся. Тем или иным образом.

9

Рис нужно было на работу только к двум, и она решила убраться у Броуди. Она не будет ему мешать, пусть работает. Когда он вышел из душа, она уже оделась и убирала постель.

– Что ты хочешь на завтрак?

– Поем кукурузных хлопьев.

– Да? Ну хорошо. – Она расправила покрывало. – Я хочу приготовить на работе один новый суп, попробуешь его на обед, интересно, как получится. Да, и еще я хотела постирать. У тебя есть грязное белье?

– Давай-ка немного притормозим.

– Ладно, – озадаченно ответила она.

– Не надо начинать утро с обсуждения того, что у нас будет на обед.

– Но я... – удивленно начала она.

– Не надо тебе стирать и готовить мне еду впрок.

– Я просто хотела помочь...

– Знаешь, я и без тебя отлично справлялся с хозяйством. Уже много лет.

– Я думала, тебе нравится, как я готовлю.

– Это другое дело.

– Ты не хочешь, чтобы я стирала твое белье. Ты считаешь, что это выводит наши отношения на другой уровень?

– Может быть.

Она подошла к кровати, сдернула покрывало, расшвыряла подушки.

– Ну вот, так лучше. Ты что, думаешь, раз я в тебя влюбилась, то просто мечтаю стирать твои носки? Ты кретин, Броуди, и думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя одного. Не стану разрушать твоих иллюзий. – Она выскочила из комнаты.

Он хмуро поглядел на кровать, потер занывший затылок.

– Да, отлично все вышло, – пробормотал он. И вздрогнул, услышав, как оглушительно хлопнула входная дверь.

Рис похватала то, что попалось под руку, швырнула в машину. Остальное заберет потом. А белье, свое белье, она постирает в гостинице. Как делала уже не раз.

По дороге в город она заметила, что с машиной что-то не то.

– Что опять случилось? – возмутилась она. И свернула к мастерской Линта.

Двери гаража были распахнуты. Линт, в засаленной рубашке, вылез из-под старенького автомобиля.

– Поломка? – спросил он Рис.

– Машину почему-то ведет.

– Ничего удивительного. Задние колеса спущены.

– Разве? – удивилась она. – Еще вчера все было в порядке.

– Может, ты на что-то наехала, и воздух стал понемногу выходить.

– У меня есть запаска.

– Сейчас доделаю здесь тормоза и займусь твоей машиной. Тебя подвезти?

– Нет. Я прогуляюсь. – Она взяла ноутбук. – Если придется ставить новые камеры, во сколько мне это обойдется?

– Давай решать проблемы по мере поступления. Я тебе позвоню.

– Спасибо.

На одно плечо она повесила свою сумку, на другое – сумку с ноутбуком. День был самый подходящий для прогулки. Ну что ж, если она влюбилась в кретина, самая пора преодолеть свое чувство. Ей нужно побыть одной, подумать о кулинарной книге. Нет, через Броуди она теперь действовать не станет. Но надо продумать, в каком порядке давать рецепты, надо написать вступление.

– Эй! Эге-гей!

Рис остановилась и увидела Линду-Гейл, которая возилась у себя в саду с маргаритками.

– Идет, бормочет что-то себе под нос и даже меня не замечает! – то ли в шутку, то ли всерьез обиделась Линда-Гейл.

– Извини, задумалась. Какие у тебя чудесные цветы!

– Давно собиралась высадить маргаритки. – Линда-Гейл поправила соломенную шляпку, – Они не боятся холодов. Но то одно отвлекало, то другое. А как ты оказалась в этих краях?

– Колесо спустило. Точнее, два колеса. Оставила машину у Линта.

– Вот невезуха! А я думала, ты у Броуди.

– Оказалось, я ему мешаю.

– Да пошли эти мужики к черту! Я вот тут на днях выставила Ло. Руки стал распускать. Хочешь, будем вместе сажать маргаритки и ругать мужской пол?

– Я бы с удовольствием, но у меня дела.

– Давай сходим вечерком в бар, попьем пива.

– Надо подумать. Увидимся на работе.

Рис пошла домой, собрала грязное белье, прихватила стиральный порошок и отправилась в гостиницу.

Она не решилась войти в лифт и спустилась вниз по лестнице.

– Семью один – семь. – Она терпеть не могла подвал гостиницы. – Семью два – четырнадцать. – Она повторила таблицу умножения на восемь и, когда машинка наконец загудела, помчалась наверх.

Вернувшись домой, она занялась фрикадельками для супа. А потом побежала обратно в гостиницу – переложить белье из стиральной машины в сушку. И когда снова вернулась домой, села за ноутбук – писать вступление.

Когда зазвонил таймер, она снова отправилась в гостиницу. Открыла сушку и ничего там не обнаружила.

– Что же это... – Она проверила соседнюю сушку. Та тоже была пуста. – Кому понадобилось воровать мое белье?

Интересно, почему ее корзинка стоит на стиральной машине? Она подняла крышку. Внутри лежало ее мокрое белье.

– Я точно положила белье в сушку. – Она стала перебирать белье. Из кучи выпал фломастер. Красный фломастер. Ее красный фломастер. Рис дрожала всем телом. Она рассмотрела белье и увидела, что оно все в красных разводах. У нее перехватило дыхание. Она застонала, схватила корзинку и побежала наверх.

Кто-то сделал это нарочно, чтобы убедить ее в том, что она не в себе. Кто-то следил за ней.

Бренда сидела на своем месте, за стойкой.

– Кто-то был внизу. Кто-то был в подвале!

– Что? О чем ты?

– Белье... Кто-то положил мое белье в стиральную машину.

– Рис, ты сама его туда положила. – Бренда говорила медленно, как с умственно отсталым ребенком. – Помнишь, ты пошла вниз стирать? – Да нет, потом! Я положила белье в сушку, а его переложили обратно в стиральную машину. Ты же видела, как я приходила положить белье в сушку.

– Да, я видела, как ты спускалась вниз.

– Я положила белье в сушку! Кто еще туда спускался?

– Рис, успокойся. Я видела только тебя.

– А ты сама не спускалась туда?

– Зачем мне было туда спускаться? Возьми себя в руки...

Рис, кипя от злости, кинулась назад, домой, с корзиной мокрого белья.

«Вернусь домой, – думала она, – и запру дверь». Услышав автомобильный гудок, она резко обернулась и увидела собственную машину. Из нее вышел Линт.

– Извини, если напугал. С колесами все в порядке. Я их просто накачал.

Она заставила себя кивнуть:

– Спасибо. Спасибо большое...

– Да, я еще хотел проверить твою запаску. Но...

– Что с запаской?

– Понимаешь, она завалена.

– Не понимаю, о чем ты. – Она поставила корзину с бельем на ступени. – У меня там ничего больше нет.

Он замялся, и она сама открыла багажник. В нос ударил кошмарный запах. Багажник был завален мусором.

– Я этого не делала, – сказала Рис, отпрянув. – А ты?

– Нет, конечно. Я только его открыл....

– Значит, это сделал кто-то другой. Кто-то все это подстраивает. Кто-то...

– Это кто здесь кричит? – Из закусочной вышла Джоани. – Что здесь происходит? – Она поморщилась и заглянула в багажник.

– Я этого не делала... – начала Рис.

– Я тоже. Хотел только проверить ее запаску, – сказал Линт. – А она решила, что это я устроил здесь помойку.

– Она просто расстроена. И ты бы на ее месте расстроился, – спокойно сказала Джоани. – Наверное, это какие-нибудь детки-хулиганы развлекались. Линт, у меня в чулане есть резиновые перчатки. Помоги мне все это убрать.

– Я сама! – выкрикнула Рис. – Линт, извини...

– Иди наверх, – велела ей Джоани. – Я сейчас к тебе поднимусь. И не спорь со мной.

Рис взяла корзину с бельем.

– Линт, я заплачу тебе...

– Ты мне ничего не должна, – махнул рукой Линт. – Я только накачал колеса.

Рис пошла наверх, а Джоани сказала Линту:

– Скажи Питу, чтобы он тебе помог. Обещаю за это бесплатный обед.

– Джоани, а как мальчишки могли залезть в багажник? Замок ведь не сломан.

– Откуда мне знать, как мальчишки это делают? И зачем, – добавила она, предупреждая вопрос Линта. – Факт остается фактом – багажник завален всякой дрянью. И вам с Питом надо все убрать.

Рис сидела на диване. У ее ног стояла корзинка с мокрым бельем.

– Если ты не развесишь белье, оно заплесневеет, – строго сказала Джоани. – Почему ты его не высушила?

– Я высушила. Но оно снова оказалось мокрым.

– А в чем это оно?

– В чернилах. Кто-то сунул в стиральную машину фломастер.

Джоани задумчиво надула щеки. Достала из буфета блюдце, закурила и села рядом с Рис.

– Я покурю, а ты расскажи, что происходит.

– Я сама не понимаю, что происходит. Но я точно знаю, что не клала белье стирать по второму разу. Я знаю, что не сыпала мусор в багажник. И в ванной я ничего не писала.

– В моей ванной? – Джоани вскочила, пошла посмотреть. – Я не вижу тут никаких надписей.

– Броуди все закрасил. Я ничего этого не делала.

– Посмотри на меня. Смотри прямо в глаза. Может, ты принимаешь наркотики? Или сильнодействующие таблетки?

– Я принимала только тайленол.

– И зачем кому-то понадобилось это устраивать?

– Чтобы я решила, что спятила. Все дело в том, что я видела то, что видела.

– Тело же нашли...

– Это не она! – Рис почти что кричала. – Это не она, и я...

– Прекрати, – резко одернула ее Джоани. – Если ты не возьмешь себя в руки, я не буду с тобой разговаривать.

– А ты попробуй держать себя в руках, когда над тобой так издеваются.

– Тебе надо было все рассказать шерифу.

– Зачем? – Рис взъерошила волосы. – Думаешь, на этой куче мусора остались отпечатки пальцев?

– Все равно надо было ему рассказать.

– Ладно, я поговорю с шерифом.

– Вот и отлично. Броуди про это знает?

– Про все, кроме того, что случилось сегодня.

– Давай соберись и спускайся. Сегодня у нас блюдо дня – тушеные ребрышки бизона. Может, придумаешь, как это блюдо приукрасить?

– Вообще-то...

– Ну вот, спускайся вниз и действуй. У меня только две руки.

Броуди хотел только, чтобы она притормозила. Именно так он и сказал. А она слишком бурно на это среагировала.

Мужчине нужно хоть немного свободы в собственном доме. Немного собственного пространства. Куда женщина не лезет.

При желании он может обойтись и замороженной пиццей. Просто ему этого не очень хочется. Он хочет полноценного горячего питания. Пока она не появилась, он ужинал в «Пище ангелов». Так размышлял Броуди, направляясь к машине.

Когда он остановился у кафе, на крыльцо вышла Джоани.

– А я как раз собиралась с тобой поговорить.

– О чем? Рис, она...

– Да, речь пойдет о Рис... Пойдем прогуляемся. У меня есть десять минут. – Джоани рассказала ему о событиях сегодняшнего дня. – Рис пообещала позвонить шерифу, но так и не позвонила. Мерзкая история с мусором в багажнике.

– Мне нужно немедленно с ней увидеться.

– Если она захочет. Могу отпустить ее на десять минут.

Он ворвался на кухню, оттолкнул Пита, схватил Рис за руку:

– Идем на улицу!

– Я занята.

– Работа подождет. – Он потащил ее к двери. – Почему ты мне не позвонила после того, что случилось сегодня?

– Не хотела, – мрачно сказала она. – Мне не нужен герой, который мчится меня спасать. И работы у меня полно.

– Я дождусь конца твоей смены и отвезу тебя к себе. А утром мы поедем к Рику.

– Не надо меня ждать, и к шерифу со мной ехать не надо. Мне не нужна нянька, как тебе не нужна прачка. И вообще, мне надо работать.

Она шагнула к двери, но он схватил ее за руку, развернул.

– Черт бы тебя побрал, Рис. – Он вздохнул. – Поехали домой.

– Это удар ниже пояса. – У нее перехватило дыхание. – По-моему, нам обоим надо как следует подумать, чего мы оба хотим. Давай поговорим завтра.

– Я готов спать в кабинете или внизу на диване.

– Я не поеду к тебе для того, чтобы ты мог меня защитить. Если для тебя это значит нечто большее, ты уж сам решай.

Она ушла, а он стоял и никак не мог понять, как ему быть.

В баре Клэнси было полно как местных, так и туристов, которые приехали побродить по горам и покататься на лодках. Рубен пел, стайка ковбоев обхаживала местных девиц – они играли вместе в бильярд. Две пары туристов фотографировали лосиные и медвежьи головы.

У стойки бара сидел Ло с бутылкой пива.

– Какой у него страдальческий вид! – заметила Рис.

– По-моему, не очень, – пожала плечами Линда-Гейл. – Он должен просить у меня прощения. Я почти всю жизнь сохла по этому дураку и дала ему достаточно времени для размышлений. Еще пива хочешь?

– Нет, с меня хватит.

Линда-Гейл заказала себе еще кружку, а две туристки залезли на сцену – тоже решили попеть под караоке.

– А у тебя что?

– Броуди сегодня прибежал на кухню – поговорить.

– Как же я такое пропустила? И что было?

– Он хотел, чтобы я поехала вместе с ним домой.

– А ты сидишь тут и слушаешь этот кошачий концерт?

– Я не вернусь к нему, пока не буду знать точно, что я ему нужна, – твердо сказала Рис.

Линда-Гейл озадаченно отставила кружку:

– Я тебя не понимаю.

– Я хочу быть с возлюбленным на равных.

– Здесь я с тобой солидарна, – кивнула Линда-Гейл.

Она обернулась к стойке и заметила, что Ло делится своими горестями с одной из официанток.

– Пойдем потанцуем.

– Что? – изумилась Рис.

– Пошли, может, раскрутим тех вон рыбачков на танец.

Рыбачки сидели в полумраке.

– Мне они доверия не внушают, – сказала Рис.

– А я пойду, попытаю счастья. – Линда-Гейл отодвинула стул. – Как я выгляжу?

– Как хищница.

– Вот и отлично!

Линда-Гейл прошла так, чтобы попасть в поле зрения Ло и, опершись руками о стол рыбачков, склонилась над ними. Мужчины ухмылялись, Ло смертельно побледнел. Линда-Гейл вывела одного из рыбачков на площадку, положила руки ему на плечи. И завиляла бедрами.

Двое рыбачков, оставшиеся за столиком, крикнули товарищу:

– Чак, лови момент!

И Чак положил руки на пышные бедра Линды-Гейл.

Ло стукнул кружкой о стойку и метнулся на танцпол.

Чак толкнул Ло, Ло толкнул Чака, Линда-Гейл растолкала обоих. Когда дружки Чака встали из-за стола, ковбои, игравшие на бильярде, решили вступиться – свой как-никак.

«Только драки в баре мне не хватало, – подумала Рис. – Надо вытаскивать Линду-Гейл и уносить ноги».

Она посмотрела на выход. И увидела в толпе мужчину в оранжевой охотничьей кепке.

В груди у нее словно взорвалась граната. Рис вскочила, побежала, споткнулась, толкнула одного из ковбоев, тот налетел на рыбачка. Замелькали кулаки. Завизжали женщины. Тела глухо стукались о столы и стойку бара. Звенело стекло. Кто-то заехал Рис локтем по скуле, и она упала.

Рис, провонявшая пивом и табачным дымом, сидела в конторе шерифа и прижимала к щеке пакет со льдом. Ни разу в жизни она не была в таком унизительном положении.

– Вот уж не думал, что вы ввяжетесь в пьяную драку.

– Я вовсе не так собиралась провести вечер. И я не дралась.

– Вы толкнули Джада Хорста на Роберта Гэвина, чем усугубили ситуацию. Вы швырнули кружку на пол, – сказал Рик.

– Нет! Она упала, когда я натолкнулась на Джада.

– Вы пили, – продолжал Рик.

– Немного. Как и все остальные. Да, меня охватила паника. Я увидела в толпе мужчину в оранжевой кепке.

– Вы видели того мужчину, который был у реки?

– Не знаю. Я толком его не разглядела. Я встала. Хотела уйти. Хотела рассмотреть его поближе.

– Так чего именно вы хотели?

– И того и другого. Я испугалась. И поскользнулась.

Шериф вздохнул. Его разбудил звонок одной из официанток. Теперь ему нужно было разбираться с порчей имущества, телесными повреждениями и так далее.

– Мин Хобальт утверждает, что вы ее ударили.

– Я никого не ударяла. Я хотела уйти. И наткнулась на стол. У меня синяки по всему телу.

– Кто начал первым?

– Не знаю. Чак толкнул Ло. Ло толкнул его в ответ. А потом я... я увидела оранжевую кепку.

– Вы увидели кепку?

– Да. Многие мужчины в таких ходят. Но я была на нервах. Я увидела кепку и психанула. Можете обвинить меня в том, что я завязала потасовку.

– Никто вас в тюрьму сажать не собирается. – Рик задумчиво поскреб щеку. – Все дело в том, что вокруг вас постоянно что-то происходит. Что там у вас случилось в гостинице?

– Это совсем другое дело. Кто-то надо мной подшутил.

– Вы хотите, чтобы док посмотрел вашу скулу? – спросил он.

– Нет. – Она встала. – Это не я начала драку в баре. Это была случайность. – Она направилась к двери.

– Вечно с вами что-то случается.

Но она его уже не слушала. Ей хотелось остаться одной и уже наедине с собой дать волю гневу. Но сначала, поняла она, придется пройти мимо Броуди. Он сидел в приемной, прикрыв глаза. Она попыталась его обойти.

– Не торопись, Худышка. – Он неспешно встал. – Давай посмотрим, что у тебя с личиком.

– Смотреть особо не на что.

– От тебя несет, как от пола в баре.

– Я сегодня на нем повалялась. Позволь мне выйти. Он открыл ей дверь:

– Только не говори, что пойдешь домой одна. Уже поздно. Сил спорить у нее не было.

– Ладно. А что ты здесь делаешь?

– Мне позвонила Линда-Гейл, сказала, возможно, придется внести за тебя залог. Да, с тобой не соскучишься.

– Я ничего не делала.

– Это мы уже слышали.

Она молча ждала, когда он сядет за руль.

– Считаешь, это повод для шуток?

– Да, я считаю, что это повод для шуток. Ладно, Худышка, к тебе или ко мне?

– Ко мне. Считай себя освобожденным от обязанностей доброго самаритянина.

Они подъехали к закусочной.

– Хочешь узнать, почему я после звонка Линды-Гейл вылез из теплой постели и отправился тебя выручать? – спросил он.

– Потому что хочешь поиграть в героя?

– Может быть. А может, потому, что ты мне не безразлична.

– Может быть. Сообщи мне, когда определишься.

– Черт, ты же прекрасно знаешь, что ты мне не безразлична! Я думаю о тебе. Ты все время встаешь у меня на пути.

– Поскольку это ты попадаешься мне под руку второй раз за вечер, скорее, это ты встаешь у меня на пути. Ты хотел, чтобы я притормозила. Я так и сделала. Если у тебя каждую минуту меняется настроение, Броуди, это твои проблемы.

– Я выжат как лимон. А ты сказала, что любишь меня.

– Броуди, я не просила, чтобы и ты меня любил. Я устала. Если хочешь это обсудить, давай отложим до другого раза.

– Погоди! Черт подери... – В глазах его стояла тоска. – Я сегодня утром погорячился. Извини.

– О-о-о! Больно извиняться?

– Да. Не заставляй меня это повторять.

– С меня и одного раза хватит. – Она открыла дверцу.

– Подожди! Послушай...

В полном молчании она смотрела на него.

– Сначала ты говорила, что не хочешь, чтобы я о тебе заботился. И это просто чудесно. У меня при одной мысли, что придется о тебе заботиться, мороз по коже. Но я хочу быть с тобой. Может, оставим все как было?

Она кивнула. Что жизнь коротка, ей было известно лучше, чем многим.

– Большего мне и не нужно. Хочешь подняться?

– Да. Иди ко мне. – Он протянул ей руку, а когда она подошла, легонько коснулся губами ее распухшей щеки.

– Знаешь, развлечь тебя я не смогу. Мечтаю только о горячей ванне, горсти аспирина и мягкой кровати.

Она отперла дверь.

Он притянул ее к себе, удерживая на пороге.

– Слушай, а это что за звуки? Стой здесь!

– Это в ванной, – прошептала она. – Там вода льется. Ой, уже в комнату течет!

Он распахнул дверь в ванную, и вода хлынула потоком. Ванна перелилась через край.

– О господи! Там же внизу кафе...

Джоани принесла пылесос. Передала его Рис:

– Иди наверх, убирай воду.

– Джоани, ты уж прости...

– Молчи и делай, что велено.

Джоани включила в зале свет.

В углу зала с потолка ручьем лилась вода.

– Тьфу ты, пропасть.

– Она тут ни при чем, – начал Броуди, но Джоани только махнула рукой.

– Хочешь помочь, притащи из кладовки вентилятор. У меня в сарае рулон пленки. Приделаем к потолку, пока он не обвалился. Не дай бог, санинспекция нас закроет.

Броуди взглянул на потолок:

– И стремянка нужна.

– Так тащи и ее, умник.

Рис убирала воду и плакала. Потолок испорчен, пол тоже... Она опорожнила контейнер пылесоса и начала все заново. Пришла Джоани, и Рис с тоской посмотрела на нее:

– Совсем плохо?

– Нормально плохо. Отремонтировать можно.

– Я заплачу...

– А страховка у меня на что?

Рис смотрела в пол:

– Я не забыла выключить воду. Я...

– Я отлично знаю. Что не ты.

– Правда? – вскинула голову Рис.

– Ты ни черта не забываешь. Ты же говорила, что кто-то над тобой издевается. Теперь решили поиздеваться и надо мной. Полы придется перекладывать. Починим все, что можно починить, и прикинем, что делать дальше.

– Она мне поверила. Даже объяснять ничего не пришлось. Было уже начало четвертого. Рис сунула вещи в машину Броуди и села сама.

– Джоани умная женщина. Сразу понимает, что к чему.

– Он же меня доводит. Зачем и ее-то?

У дома Броуди они выгрузили коробку с кухонной утварью, ноутбук Рис и ее дорожную сумку.

– Иди прими душ, – сказал Броуди.

– Лучше ванну, – слабо улыбнулась Рис.

– Ну, это только в том случае, если тебе не нравится запах прогорклого пива и табака.

Она пустила в ванну горячую воду. И только улеглась, как вошел Броуди. Она подскочила от неожиданности.

– Аспирин принес, – сказал он и поставил пузырек с таблетками и стакан воды на край ванны.

После ванны она надела на себя старую растянутую фуфайку и спортивные штаны. Броуди стоял у окна. Оглянувшись на нее, он с улыбкой заметил:

– Шикарный прикид.

– У меня мало что осталось.

– Что осталось, можешь положить сюда, – показал он на комод. – Я освободил пару ящиков.

– Да ну?

– Учти, это не предложение руки и сердца.

– Ясное дело. Броуди, ты уж извини, но ты...

– Да, двери я запер.

– Хорошо.

Она нырнула под одеяло и счастливо вздохнула. Через мгновение свет погас. И она почувствовала рядом с собой тепло его тела, его рука обвила ее талию. Она взялась за эту руку и заснула, крепко, без снов.

10

Броуди привез Рис к Джоани ровно к шести. Все лампы в ресторанчике горели – в предрассветной темноте их свет был режуще ярким. Жуткий зеленый «дампстер» приткнулся к тротуару, заваленному кусками штукатурки и обломками. За пластиковой шторой виднелись силуэты мужчин на стремянках.

– Ты же сегодня с одиннадцати, – сказала Джоани.

– Я отрабатываю свою часть. Будешь спорить, – добавила Рис, – уеду в Джексон.

– Эти ребята здесь уже почти час. Спроворь им пастуший завтрак. Яичницу-глазунью.

Рис сама подала яичницу на стойку. Постепенно собирались «ранние пташки». Никто не жаловался, но главной темой всех разговоров было вчерашнее происшествие. Что ж, этого следовало ожидать.

В кухню проскользнула Линда-Гейл.

– Ой, Рис, лапочка, бедное твое личико. Ты, должно быть, страшно на меня злишься.

– Злилась. А потом поняла, что ты не виновата. Ну, или не только ты.

– Правда? Я себя чувствую такой дурой.

– Теперь у народа целую неделю будет о чем поговорить: драка у Клэнси, погром здесь...

Вошла Джоани:

– Линда-Гейл, за что я тебе плачу? Рис, там Рик Мардсон хочет с тобой поговорить.

Рис вышла в зал. Рик слонялся вдоль стойки.

– Рис, давайте присядем где-нибудь в кухне.

– Лучше здесь. Линда-Гейл, – позвала Рис, – принеси, пожалуйста, кофе шерифу. – Она провела Риса к столику, они сели. – Что, показания противоречивы?

– Нет. Все свидетели сходятся на том, что в драке у Клэнси замешана целая куча людей.

– В том числе и я.

– Да. – Он улыбнулся кончиками губ. – Похоже, вы добились реакции. Расскажите мне все.

– После того как я вышла из вашего кабинета, Броуди отвез меня сюда. Когда мы вошли, дверь ванной была закрыта, из-под нее текла вода. Кто-то заткнул слив в ванне пробкой и включил воду. Вода перелилась.

– Кто-то?

– Но не я. Вы знаете: я была у Клэнси, потом у вас в кабинете.

– Насколько я понимаю, вода лилась достаточно долго.

– Я ее не включала. После работы я пробыла наверху не больше трех минут. Переобулась и вернулась к Линде-Гейл.

– Вы заходили в ванную комнату?

– Заходила. Но наполнять ванну мне было незачем. Как-то глупо наполнять ванну, если не собираешься мыться. Кто-то побывал в моей квартире. И уже не в первый раз.

Рик изумленно посмотрел на нее:

– Впервые слышу.

– Это началось сразу после того, как я видела убийство, – начала Рис. И рассказала о карте, о ванной, о таблетках, об альбоме с фотографиями.

– Почему вы не доложили об этих происшествиях?

– Потому что я понимала, что вы подумаете: вы решите, что я сама все это сделала или мне померещилось.

– Не надо думать за других, Рис, – с легким раздражением произнес шериф. – Кто имеет доступ к вашему ключу?

– Я ношу его с собой. У Джоани в кабинете есть запасной.

– Вы ни с кем не ссорились в городе, вам никто не угрожал?

– Нет, пока вчера не случилась драка у Клэнси.

Он снова чуть улыбнулся:

– Ну, с этим мы разберемся.

– Должно быть, он меня выследил, тот мужчина у реки.

– Узнал вас с такого большого расстояния?

– Не меня. Он, должно быть, видел, что там был кто-то. И ему не составило труда меня вычислить. Он старается дискредитировать меня как свидетеля.

– Если еще раз случится что-то подобное, дайте мне знать.

– Хорошо. А женщину опознали? То есть тело?

– Пока не нашлось подходящих описаний зубов. – Он встал из-за стола. – Вам есть где жить?

– Я поживу у Броуди.

– Я дам вам знать.

Рик поднялся в квартиру Рис. Дверь была широко открыта. Броуди ползал по полу ванной и, брезгливо скривив губы, отдирал куски ветхого линолеума.

– Непривычная работка, – обратился к нему Рик.

– Меняю сферу деятельности. – Броуди сел на корточки. Рик опустился рядом:

– Покрытие сгнило.

– Вот я и говорю.

– Надо было сообщить мне обо всех странных случаях, что происходили с Рис до этого.

– Она решила не сообщать. Ее можно понять.

– Я вижу, вы закрасили стены.

– Но сначала сфотографировали надписи. Я дам тебе копии.

– Хорошо. А скажи, в твоем доме подобное происходило?

– Пока нет. – Броуди вернулся к линолеуму.

– Но я не вижу следов насильственного вторжения.

– У него ключ. Наверное, замок придется поменять.

– Броуди, позволь тебя спросить. Если кто-то хотел навредить ей, то почему не навредил? Она вбила себе в голову, что все это делает человек, которого она якобы видела у реки.

– Это я ей так объяснил.

– Зачем ему это нужно?

– По-моему, он хочет сыграть на ее слабости, запугать, заставить сомневаться в себе. И других тоже заставить сомневаться в ней. Умно и тонко. И это называется «не навредил»?

Рик покачал головой:

– Пойду в гостиницу, посмотрю, какие там улики. Завези мне при случае фотографии, сделанные в ванной. И, если можно, напиши для меня свою версию событий и этих... происшествий. По возможности с датами и указанием точного времени.

– Да, сделаю.

– А... у вас это серьезно? У вас с ней?

– Похоже на то.

– Эмоции обычно искажают восприятие. Не позволяй этому обстоятельству повлиять на тебя.

– Рик, она не сумасшедшая. Черт возьми, в каких-то вещах она даже чересчур разумная.

– А в других?

– Конечно, она немного с приветом. А кто нет? Народ здесь и меня считал странноватым, потому что я пишу книжки, не стреляю в млекопитающих и не могу назвать первую десятку музыкального рейтинга.

Рик улыбнулся:

– Броуди, народ и сейчас считает тебя странноватым.

Линда-Гейл не знала, что делать. Она впервые в жизни безнадежно испортила отношения с мужчиной – при том что не было мужчины, который значил бы для нее больше, чем Ло.

Он не отвечал на ее звонки. Она хотела на него разозлиться, но не получалось. Она совсем запуталась.

Она все спланировала, рассчитала, как со временем и при желании завоюет привязанность Ло. Чего она добивалась, вытанцовывая с тем рыбачком прямо на глазах у Ло? Хотела, чтобы он поревновал. И перестаралась. Теперь пора объяснить этому безмозглому ковбою, что незачем устраивать такой шум по пустякам.

Она подъехала к большим воротам с кованой буквой «К», заключенной в круг. Проехала мимо кораля, надворных построек, длинного главного дома. Гости несколько дней могли изображать из себя ковбоев или просто сидеть на крыльце в кресле-качалке и созерцать пейзажи.

Она остановилась у конюшен, взглянула на себя в зеркальце, поправила волосы. Когда она вышла из машины, ковбой, который вел урок верховой езды, коснулся полей своей шляпы.

– Привет, Харли! – Она изобразила на лице улыбку.

– Линда-Гейл, как дела? – Харли поднял бровь. – Ло ушел в пристройку. Что-то он очень кислый.

– Понятно. Вот и я тоже.

Линда-Гейл решительно вошла в конюшню, где стоял крепкий запах конского навоза и сена. Пройдя мимо денников, шагнула в пристройку.

Он склонился над кожаным седлом, откинув шляпу за спину – вылинявшие голубые джинсы в обтяжку, рукава джинсовой рубашки закатаны выше локтей. Лицо мрачное и красивое, несмотря на распухшую нижнюю губу и синяк под глазом.

– Ло. – Она увидела его, и сердце ее защемило от нежности.

– Чего тебе надо? Я работаю.

– Я вижу. Прости меня.

Он обернулся к ней, взгляды их встретились на краткий – но такой желанный – миг.

– Жаль, что тебе из-за меня глаз подбили.

Он сосредоточенно тер седло и молчал.

– Что такое? Ты не хочешь со мной разговаривать? Сколько раз я видела у Клэнси, как ты тоже с кем-то танцевал.

– Это другое.

– Почему другое? Значит, если я с кем-то танцую, то для тебя это повод затеять драку, а ты волен танцевать с кем хочешь? А по-моему, я тоже могу танцевать с кем хочу, и ты не имеешь никакого права устраивать бучу.

– Ладно. Больше такого не случится. Так что если...

– Зачем ты начал эту драку?

– Он хватал тебя за бедра! – Ло отбросил тряпку и вскочил на ноги. – Ты позволила ему себя лапать прилюдно!

– Я бы ему ничего такого не позволила, если бы ты не был такой сопляк! Я слишком долго ждала, когда же ты наконец вырастешь и станешь мужчиной!

Его глаза опасно блеснули.

– Я мужчина. – Он схватил ее за руку и притянул к себе. – Причем единственный мужчина, который будет тебя трогать.

– Что тебе за дело, кто меня трогает? – закричала она. – Если ты прямо сейчас не скажешь мне все честно, глядя в глаза, Ло, то я пошла.

– Никуда ты не пойдешь.

– Тогда скажи. – По ее щекам потекли слезы. – И смотри на меня, чтобы я видела, врешь ты или нет.

– Я люблю тебя. Ты это хотела услышать? Я люблю тебя. И всегда любил.

– Да, я хотела услышать именно это.

– Я не могу без тебя. – Он прижал ее к себе. – Не могу, как бы ни хотел, как бы ни старался. Я долго держался.

– Да. Но теперь все позади. – Она взяла его руки в свои и заставила ладонями обхватить свои ягодицы. – Ни один парень не положит руки туда, где сейчас твои, и ты не положишь свои никакой другой женщине. Так?

– Так.

– Ты придешь ко мне вечером? Мы будем одни. И будем любить друг друга до рассвета...

Он улыбался все шире и шире.

– Только до рассвета?

– В этот раз, – сказала она и снова его поцеловала.

Он был очень хорош. Линда-Гейл так и предполагала. Собственно, она воображала все это с тех самых пор, как стала понимать, чем занимаются друг с другом мужчины и женщины.

– Где ты этому научился? – спросила она.

– Практиковался, – лениво ответил он, не открывая глаз, – чтобы отточить мастерство к моменту, когда доберусь до тебя.

– Теперь, Ло, ты должен на мне жениться.

– Я должен... – Он поднял голову. – Что я должен?

Шок, подумала она, но этого следовало ожидать.

– Ло, отныне я единственная твоя женщина. И если ты хочешь того, что у нас только что было, скажи.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились?

– Хочу. В глубине души я – женщина старомодная. Я хочу иметь свой дом, семью. И если ты любишь меня не настолько, чтобы начинать со мной жизнь, то я должна это знать.

Некоторое время он молчал. Потом заговорил.

– Мне двадцать восемь лет, – начал он.

– Ты считаешь, что слишком молод для семейной жизни?

– Помолчи, пожалуйста, дай договорить другому для разнообразия. Мне двадцать восемь лет, – повторил он. – У меня хорошая работа, и за нее платят приличные деньги. Не очень много, но бывает хуже. – И тут он посмотрел ей в глаза. – За меня ведь можно выйти замуж, Линда-Гейл?

У нее перехватило дыхание.

– Почему бы и нет?

В недрах закусочной кто-то из плотников, нанятых Джоани, фальшиво напевал что-то себе под нос, а Рис жонглировала заказами в суматохе ланча. Нарезать ломтиками, нарезать кубиками, зачерпнуть, заправить гриль. Она могла проделывать это с закрытыми глазами. Ежедневная механическая работа – именно то, что надо. Она положила на тарелку бифштекс из лосятины и повернулась к следующему посетителю:

– Заказывайте.

И увидела Дебби Мардсон – та села у стойки, притронулась к своей щеке и сочувственно произнесла:

– Бедняжка.

– Ну, не так больно, как страшно выглядит.

– Надеюсь. Я слышала, вам здорово досталось.

– Я не...

– Ладно, ладно. Как аппетитно пахнет супом! Не взять ли мне супу и салат в придачу?

– Конечно. – Рис сама оформила заказ и передала на кухню.

Двадцать минут спустя, когда наплыв несколько схлынул, Дебби все еще сидела на прежнем месте.

– Боже! Каждый вечер готовить такой обед – представляю, каково это! Как вы только выдерживаете?

– Привычка.

– А я вот никак не научусь готовить даже на троих детей и одного мужчину. Вы можете сделать перерыв? И выпить со мной чашечку кофе?

– Кофе я не пью, но перерыв сделать могу.

Рис взяла бутылку воды, вышла и села за стойку. Приятно дать отдых ногам.

– Потрясающий суп. Рецептом не поделитесь?

– Подумываю поделиться, и не одним. Может быть, напишу поваренную книгу.

– Да ну? Как интересно! И будет у нас в Энджелз-Фист два знаменитых писателя. Похоже, у вас с Броуди много общего.

– Вы думаете?

– Ну да. Вы оба с восточного побережья, оба – творческие личности. Неудивительно, что вы так быстро поладили.

– А мы поладили?

– На него здесь многие дамы глаз положили, но он ни на кого не обращал внимания. Пока не появились вы. Сначала казалось, что вы здесь проездом. А теперь я думаю, что вы останетесь.

– Мне здесь нравится. Драки в баре просто выдающиеся.

– Хороший городок. Люди здесь думают друг о друге. – Она наклонила голову. – Случись все это в большом городе, Джоани пришлось бы закрыть заведение на неделю.

– Ну вот и отдохнула бы.

– Мне очень жаль. – Дебби потрепала Рис по плечу. – Конечно, вам не хочется об этом думать. – Дебби снова притронулась к ее плечу. – Попробуйте ароматерапию. Когда у меня стресс, ничто меня так не успокаивает, как лавандовое масло.

– Я последую вашему совету. В следующий раз, когда убийца затопит мою квартиру, я улажу это дело с помощью лавандового масла. – Рис встала. – Мне пора возвращаться к работе.

Она была на взводе до конца рабочего дня и не успокоилась, даже уйдя из закусочной. Поскольку утром Броуди отвозил ее на работу, она была без машины. Можно пройтись пешком, подумала она, заодно остыну. Воздух по-весеннему теплый, на деревьях появляются первые листочки, пробивается зеленая травка. И, дыша полной грудью, она зашагала по дороге.

Рис не заметила, как рядом с ней затормозила машина. Негромкий звук сигнала заставил ее вздрогнуть.

– Девочка, хочешь покататься? Дам конфетку!

Рис хмуро посмотрела на Броуди:

– Что ты делаешь?

– Разъезжаю в поисках бабенки погорячее. Садись.

– Мне не нравится, что ты разбиваешь свой день, чтобы возить меня туда-сюда – на работу и обратно.

– Ничего подобного. То есть я не разбиваю свой день. – Он потянулся открыть пассажирскую дверцу. – Садись. Ворчать можно и в машине.

– Я не ворчу, – продолжала она. – Я серьезно, Броуди. У тебя ведь есть и собственная работа.

– Мне нравится менять вид деятельности. Я посидел за компьютером, а теперь мне захотелось порулить.

Они выехали на зеленые просторы полей. Вокруг все дышало свежестью, величественные пейзажи навевали покой. Остановившись на месте их первого поцелуя, он сам удивился силе охвативших его чувств. Рис молча потянулась к нему и тронула за руку. Потом вышла из машины.

Она смотрела по сторонам, и мир вокруг был как разноцветной ковер, окруженный снежными пиками гор, позлащенными закатным солнцем. Желтые, белые, розовые, голубые, ярко-красные цветы вспыхивали в зелени трав.

– Красиво, правда? – спросил он.

– Никогда не видела ничего подобного. Это шпорник?

– Да. И кошачья лапка, и колокольчики, и примула, и маки. – Он вынул из багажника одеяло и протянул ей. – Расстели. У меня есть вино. Будем любоваться закатом.

– Давай представим, что этот день самый счастливый в году, и пусть таких дней будет как можно больше.

Она расстелила одеяло и увидела, что он захватил не только вино, но еще хлеб, и сыр, и щедрые гроздья винограда. И все волнения, все заботы, что мучили ее, вдруг исчезли.

Они ели, пили вино и смотрели, как солнце закатывается за вершины гор, пока снег на них из огненно-красного вновь не превратился в серебристый.

11

Он наблюдал за домом при свете луны, спрятавшись в тени деревьев. У него не было жесткого плана – все зависело от того, какая представится возможность. Вместо того чтобы бежать, она его преследует, но ничего, он приноровится.

В спальне зажегся свет, и он увидел, как Рис в рубашке Броуди идет к двери, что-то говоря через плечо.

Так что он приспособил свои планы к представившейся возможности.

– Воды, – повторила Рис. – Я умираю от жажды.

– Вода есть в душе, как мне говорили.

– Я не пойду с тобой в душ – это путь к погибели, а я просто хочу пить. Пока ты в душе, я могу сделать что-нибудь простенькое.

– Из еды?

– Да. Скажем, ирландское рагу. На одном хлебе с сыром не продержишься.

Он помрачнел:

– Ты сказала «еда», а не овощи.

– Тебе понравится.

Рис выплыла из комнаты. Легкий ужин, думала она. Нарезать ломтиками пару куриных грудок, замороженных в маринаде, и потушить с луком, чесноком, морковью, брокколи и цветной капустой. Подавать с рисом и имбирным соусом.

Закатав рукава рубашки, она пошла на кухню. Включила свет, первым делом взяла бутылку воды и, стоя у холодильника, сделала глоток прямо из горлышка. Когда она опустила бутылку, тихий стук заставил ее взглянуть в окно над раковиной.

Она увидела его силуэт. Черное пальто, оранжевая кепка, лицо скрывают солнцезащитные очки.

Судорожно вздохнув, она споткнулась, уронила бутылку. Вода растеклась по полу. Силуэт исчез.

И вдруг дверная ручка задвигалась – вправо, потом влево.

Она закричала, прыгнула к столу и схватила поварской нож.

Крича и сжимая в руках нож, попятилась. А когда дверь стала открываться, побежала.

Броуди, стоя под душем, услышал, что дверь ванной открывается. Он не спеша отодвинул занавеску и уставился на Рис: она, с огромным ножом в руках, застыла, прижавшись к двери.

– Что за черт?

– Он в доме. В кухне.

Броуди быстро выключил воду, одним движением обмотал полотенце вокруг талии.

– Рис, дай мне нож. – Ему пришлось самому разжать ей руки. – Держись у меня за спиной. Сначала мы пройдем в спальню – там телефон. Когда убедимся, что в спальне чисто, ты запрешься там и наберешь девять-один-один. Поняла?

– Да. Не уходи. Останься со мной. Не ходи туда. Не ходи.

– Все будет хорошо. – Он резко распахнул дверь. – Он тебя преследовал?

– Нет. Не знаю. Нет. Просто он был там, и я побежала.

– Держись ближе. – Он вошел в спальню, запер дверь, посмотрел под кроватью, в гардеробной. Положив нож, натянул джинсы. – Звони копам, Рис.

– Пожалуйста! Вдруг у него ружье? Пожалуйста, не уходи.

– Я вернусь. – Он взял из гардеробной бейсбольную биту. – Запри дверь и звони.

Наверняка преступник давно уже ушел, подумал Броуди, проверяя свой кабинет. Убедившись, что там чисто, он пошел вниз.

Оставшись одна, Рис с опаской посмотрела на дверь и поползла к телефону.

– Помогите! Нам нужна помощь! Он здесь.

– Кто... Рис? Это Рис Гилмор? Это Хэнк. Что происходит?

– Броуди... В коттедже... Убийца. Он здесь. Скорее.

– Оставайтесь на линии. Сейчас кого-нибудь пришлю. Держитесь.

Снизу раздался грохот. Она закричала. Выстрел? Это был выстрел? На самом деле или у нее в голове? Всхлипывая, она уронила трубку и схватила нож. Броуди может погибнуть!

Донна погибла оттого, что она ничего не сделала.

Сквозь шум в ушах она услышала шаги по лестнице. На этот раз они ее найдут – и прикончат.

– Рис, все в порядке. Это Броуди, открой дверь.

– Броуди. – Она рванулась отпереть дверь, взглянула на него и пошатнулась.

– Все в порядке. – Он вынул нож у нее из рук. – Он ушел. В глазах у нее заплясали искры. Он усадил ее в кресло.

– Дыши глубже.

– Мне послышалось...

– Я поскользнулся. В кухне на полу была лужа, я налетел на стул. Дыши, дыши.

– Тебя не застрелили. – Она медленно подняла голову. – Я уже не понимаю, что происходит в реальности, а что... Ты его видел?

– Нет. Сбежал, трусливый ублюдок. – Он ласково обхватил ладонями ее лицо. – И вот что надо запомнить: он трус.

Послышался вой сирен, но он все смотрел ей в глаза. Наконец оторвался:

– Вот и полиция. Надень что-нибудь.

Она оделась и спустилась вниз. Задняя дверь была открыта, в нее проникал свет автомобильных фар, слышались голоса. Ища успокоения в порядке, она включила кофеварку и вытерла лужу на полу.

Когда Броуди и Денни вошли, чашки, молоко и сахар уже были расставлены на столе.

– Кофе, помощник?

– Не откажусь. Рис, вы в состоянии сделать заявление? – Денни сел за стол и вынул блокнот. – Расскажите, что произошло.

– Я спустилась вниз приготовить ужин. Броуди принимал душ. Было темно, и свет лампы отражался в стекле. Я не слишком ясно его разглядела.

– Рост? Вес? Цвет кожи?

Она прикрыла глаза. Он показался ей громадным.

– Белый, гладко выбритый. Не знаю. Все произошло так быстро!

– Он что-нибудь говорил?

– Нет. – Она вздрогнула от звука подъехавшей машины.

– Наверное, это шериф, – сказал Денни. – Хэнк с ним связался. Пойду встречу его.

Денни вышел. Она села, сложив руки на коленях.

– Какая жалость, да? Он стоял здесь, а я даже не могу рассказать, как он выглядел. Они не поверят мне, Броуди. Я просто истеричка. Вы с Денни нашли хоть что-нибудь на дворе?

– Нет. Он осторожен.

– Но ты мне веришь. – Она глубоко вздохнула. – Когда я осталась одна наверху, мне показалось, что я слышу выстрелы. У меня все смешалось в голове.

– Перестань, Рис. Ты выздоровела.

Вошел Рик.

– Слышал, у вас происшествие, – сказал он, снимая шляпу.

– Взлом, проникновение и преследование, – ответил ему Броуди.

– Можно и мне кофе? Я попросил Денни еще раз осмотреть все вокруг. – Рик помолчал, пока Рис наливала ему кофе. – Рис, покажите мне, пожалуйста, где вы стояли, когда увидели кого-то – в окне, так?

– Вот здесь. – Она подошла к холодильнику. – Я услышала постукивание и посмотрела в окно.

– Оконное стекло отражает свет в кухне. Вы подошли ближе?

– Я... Нет. Он ушел, а потом я увидела, как поворачивается ручка двери. Я схватила нож, тут дверь открылась, а за дверью стоял он. Я кинулась бежать.

– А дверь была заперта? Или не заперта?

– Дверь была заперта.

– Хорошо. – Рик открыл заднюю дверь, присел на корточки, чтобы рассмотреть замок, косяк. – Он был в перчатках?

– Он... – Рис напряглась, вспоминая. – Да, в черных перчатках.

– А еще какие-нибудь детали?

– Не знаю...

Рик выпрямился. Вошел Денни и отрицательно покачал головой.

– Ну ладно. Я бы сказал, на сегодняшний вечер все ваши волнения кончились. Завтра я загляну, посмотрю, что можно увидеть при свете дня. Броуди, ты меня не проводишь?

– Хорошо. – Он оглянулся на Рис. – Через минуту вернусь.

Они вышли на крыльцо. Рик закинул голову, посмотрел в полное звезд небо.

– Броуди, хочу сказать тебе как на духу: нет никаких следов того, что дверь была взломана.

– Он заранее изготовил копию ключа. Должно быть, следил за домом.

– Зачем? Если бы он собирался что-то сделать, он бы сделал это, когда она одна. Если он вообще существует.

– Подожди минуточку.

– Нет, это ты подожди минуточку. Я человек терпимый, Броуди, но я не дурак. Ты веришь женщине, которая страдала психическими расстройствами, а она говорит, что видела того же самого человека, который, по ее словам, убил какую-то неизвестную нам женщину. Но нет никаких следов того, что здесь кто-то побывал. Нет никаких следов того, что у реки кого-то убили, никаких следов взлома в ее квартире и вторжения в ее ванную. Ты с ней спишь, поэтому тебе хочется ей верить. Что может быть обольстительнее, чем девица в расстройстве чувств?

– Дерьмо. Твоя обязанность – защищать и служить.

– Защищать этот город и служить ему. Я сделал для Рис Гилмор все, что мог. Она милая женщина, которой в прошлом крупно не повезло, но она должна сама с этим разобраться.

– Я лучше думал о тебе, Рик.

– А в ответ на это, Броуди, – сказал Рик, садясь в машину, – я могу сказать тебе то же самое. – И захлопнул дверцу.

Рис стояла у плиты, обжаривая в сковородке курятину с чесноком.

– Запьем это дело. – Броуди вытащил из холодильника бутылку пива.

– Спасибо за то, что ты на моей стороне. – Она встряхнула сковородку. – Не нужно было слушать ваш разговор, чтобы понять: он мне не поверил. – Глаза ее блеснули. – Но я знаю, что ты мне веришь, а это самое главное.

Наследующий день Рис вернулась к Джоани к началу второй смены. Она вошла в кухню в тот самый момент, когда Линда-Гейл грохнула о стол стопкой грязных тарелок.

– Если будешь вот так все швырять, то останешься без работы.

Линда-Гейл повернулась к Джоани:

– Я бы ничего не швыряла, если бы ваш сын не был лжецом и обманщиком!

Джоани продолжала жарить стейки с луком.

– О моем мальчике можно сказать много чего не слишком лестного, но ни лжецом, ни обманщиком он никогда не был. Опомнись, Линда-Гейл.

– Говорил он мне или не говорил, что ночью должен остаться на ранчо, чтобы помочь лечить кобылу, у которой колики? И ложь это или не ложь, если Рубен, придя сюда, спросил, как мне понравилось кино?

– Может быть, Рубен ошибся. Всякое может быть. Линда-Гейл вздернула подбородок.

– Он сказал, что любит меня, Джоани. Но я не потерплю, чтобы мне лгали. – Голос ее чуть дрогнул. – Он сказал, что хочет жениться на мне. Проклятые мужики. – И она выскользнула из кухни, заставив Джоани вздохнуть.

– Если этот мальчишка разрушит свое счастье, он будет еще большим болваном, чем я думала, – пробормотала Джоани.

И если уж Джоани забеспокоилась, то у Рис просто сердце зашлось. Где провел Ло прошлый вечер и почему он это скрывает?

– Что стоишь, как лунатик, – проворчала Джоани, обернувшись к Рис, – лучше займись грилем. У меня куча бумажной работы, и еще надо заплатить за эту чертову малярку.

– Простите. – Рис схватила передник и бросилась к раковине мыть руки. – Желтый цвет отлично смотрится. Очень радостный.

– Новое-веселое денег стоит.

После закрытия пришла бригада маляров из трех человек, вспомнила Рис, но что делали эти люди до того?

– Так во сколько маляры начали красить? – спросила она будничным тоном, стараясь скрыть волнение.

– Они пришли сюда в одиннадцать: Рубен, Джо и Бренда. Надеялись, что придет помочь ее брат Дин, но он был занят чем-то другим, – ответила Джоани.

Рис начала готовить. Готовя, она пыталась представить себе Рубена и Ло, Дина и Джо в темных очках и оранжевой шапке за окном кухни Броуди.

После работы Рис попросила Пита:

– Не мог бы ты отвезти меня к Броуди?

– Подброшу, это недалеко.

– Пит, как ты думаешь, где был Ло вчера вечером?

– У юбки какой-нибудь. Прошу прощения.

– Я полагаю, если так, то юбке тоже достанется. Вот Рубен, его ведь не увидишь то с одной, то с другой.

– Он уже обжегся. С тех пор стал осторожнее. У него прошлой зимой был роман с заезжей лыжницей. Он держал его в тайне, но трудно тайком то и дело бегать к ней в гостиничный номер через подвал.

– Подвал гостиницы, – пробормотала Рис. – И что это была за женщина? Мне просто любопытно.

– Хорошенькая брюнетка. Как-то под пиво Рубен признался, что она потом несколько недель звонила ему, рыдала.

Они уже поворачивали к коттеджу Броуди.

– Брат Бренды Дин тоже, наверное, ходил вчера на свидание?

– С карточным столом. – Пит фыркнул. – У него в кармане завелись лишние десять долларов. – Он остановил грузовичок перед коттеджем. – Я слышал, у вас что-то случилось.

– Я думаю, все уже слышали.

– Но ты держись, Рис.

Она резко повернулась:

– Так ты не думаешь, что я сумасшедшая?

– Черт, все мы в какой-то мере сумасшедшие. Но если ты говоришь, что кто-то здесь рыскал, то, значит, так оно и есть.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Спасибо тебе, Пит.

– Не за что.

Вот это да! Может, копы и не верят ей, зато Пит верит. А еще Броуди, и Линда-Гейл, и Джоани. На ее стороне немало людей.

Броуди на заднем крыльце читал книжку. Он улыбнулся:

– Как дела сегодня?

– От плохого к лучшему. Пит посвятил меня в любовную жизнь двоих молодых людей. А Ло наврал Линде-Гейл про то, что делал прошлой ночью.

– И неудивительно, ведь он парень ветреный. Ты думаешь, убийца – Ло?

– Его бы я заподозрила в последнюю очередь. Он мне нравится, и мои друзья его любят. Но ведь, если верить книгам, убийцей оказывается тот, кого меньше всего подозреваешь?

– Такое бывает только в книгах. А Ло хоть и вольно обращается с дамами, но не душит их до смерти.

– А если какая-нибудь станет ему угрожать и разозлит не на шутку? – Она присела на подлокотник его кресла. – У Рубена прошлой зимой был пылкий роман с плохим концом. Вчера вечером он начал красить только в одиннадцать. А брат Бренды вообще не появился.

– Итак, ты решила составить список подозреваемых?

– Надо же с чего-то начинать. Бороться как-то.

– И что, ты подозреваешь теперь всех мужчин в городе?

– Не всех. Могу сразу исключить тех, кто старше шестидесяти пяти и моложе двадцати. Всех, кто носит бороду или усы. Всех, чей вес или рост значительно отличается от среднего. Конечно, он может быть не из Энджелз-Фист...

– Нет, думаю, он все-таки местный.

– Почему?

– Вчера мы не слышали машины. Как же он уехал?

– Пешком ушел.

– Может быть, оставил машину подальше. Но если это человек со стороны, то как ему узнать твой распорядок дня? Приезжего бы давно заприметили. Так что он – один из нас.

– Броуди, я не хочу звонить в полицию, если... не будем стесняться пафоса. Если не встанет вопрос: жизнь или смерть.

– Теперь этим будем заниматься только ты и я, Худышка.

– Мне нравится: ты и я.

– Отлично. Мне тоже.

Она решила приготовить мужскую еду: свиные отбивные, картофельное пюре, зеленую фасоль и бисквиты. Пока картошка варилась, а свинина мариновалась, она присела к кухонному столу и включила свой ноутбук. Сначала список. За именами следовали характеристики – только самое основное.

Уильям (Ло) Батлер. Около тридцати лет. Хорошо знает местность. Ковбой, бабник. Имеет доступ к ключам Джоани. Если рассердить, может прибегнуть к насилию.

Холодно, подумала она. Следующим стал Рубен. Чуть-чуть за тридцать, предположила она. Работает на ранчо. Золотые руки. В городе бывает как минимум раз в неделю. Предыдущий роман (возможная жертва).

Она продолжала вписывать имена и сведения, и лишь при мысли о доке ее кольнуло чувство вины. Он едва попадал в возрастные рамки, но был могуч. И потом, человек, который лечит, наверняка знает, как убивать.

За ним последовали Мак Драббер, Дин, Джефф из винной лавки, несгибаемый шериф, услужливый Линт и прочие. От мысли, что нужно перечислить всех мужчин, которых она знала, ей делалось страшно.

В это время за озером Ло стучал в дверь Линды-Гейл. В руке у него была роза, и огонь желания – в крови. Дверь открылась, и он протянул розу:

– Привет, малышка. Линда-Гейл уперла руки в боки:

– Чего ты хочешь?

– Тебя. – Свободной рукой он потянулся обнять ее, но она, отступив на шаг, так шарахнула дверью, что та едва не захлопнулась. Он еле успел подставить плечо.

– Черт, что случилось?

– Я не принимаю цветы от лжецов. Так что вали отсюда.

– О чем ты говоришь? Я сегодня четырнадцать часов оттрубил, чтобы заработать свободный вечер.

– Правда? Или так же, как и вчера ночью? Ты ведь тоже говорил, что должен работать сверхурочно. Ты лжец! Может, ты и возился в сене, но только никакой кобылы с коликами не было.

– Все не так, – вздрогнул он. – Подожди.

– Как ты мог обмануть меня? – Она крутанулась на каблуках. – Я уже сказала, Ло: я не намерена быть одной из твоего многочисленного стада.

– Нет, нет. Ты не будешь. Черт, и не была никогда. Линда-Гейл, милая. Это совсем не то, что ты думаешь.

– Тогда что же это, Ло? Ты не солгал мне?

– Ну да, да, но...

– Убирайся.

Он теребил розу, теребил шляпу.

– Да, я солгал, но у меня была на то веская причина.

– Да? И как ее зовут?

Растерянность на его лице уступила место холодному гневу.

– Если уйду, то между нами все кончено. Я никогда никому не изменяю. Зачем бы мне начинать с тобой, если мне нужен кто-то другой?

– Не знаю. – Ее глаза наполнились слезами. – Я бы хотела, чтобы это было так.

– Я не был с другой женщиной, Линда-Гейл. Клянусь тебе. Если ты любишь меня, ты должна мне доверять.

– Доверие надо заслужить, Уильям. – Она дала волю слезам, злясь на себя за это. – Скажи мне, где ты был.

– Не могу. Не сейчас. Мне нужно было кое-что сделать. Я скажу в субботу вечером.

Она шмыгнула носом:

– При чем тут субботний вечер?

– Этого я тоже пока не могу сказать, но я хочу в субботу пригласить тебя на свидание. – Он улыбнулся. – Я люблю тебя, Линда-Гейл. Это правда, и я рад это повторить.

Ежедневный ранний подъем изменил жизнь Броуди и его взгляд на мир. Он чаще встречал рассвет – и многие рассветы были достойны того, чтобы продрать глаза единственно ради них. Он стал больше работать, чему только радовались его агент и издатель. У него появилось время побродить вокруг коттеджа, размышляя о возможных переменах в жизни.

Замечательное место. Он подумывал, не заделаться ли домовладельцем. Не купить ли дом, вместо того чтобы снимать. Хорошо сидеть утром на веранде и пить кофе, начиная новый день. Так он мечтал, стоя у окна своего кабинета.

Одно кресло или два? – задумался он, пытаясь представить веранду во всех подробностях. Обзавестись домом – это достаточно серьезный шаг, а уж завести женщину – это просто гигантский прыжок. Но именно из-за Рис, а не ради красивых восходов он теперь выбирался из постели ни свет ни заря. Два кресла, решил он. Там должно быть два кресла.

Он подошел к столу и включил ее компьютер. Воспользовавшись доступом, который она предоставила, он увидел два документа. Один назывался ПК, другой – «список».

– Поваренная книга, – пробормотал он, гадая, оставила она ее просто по ошибке или хочет, чтобы он прочитал.

Он стал читать вступление. Неплохо. В коротких главках шла речь о необходимой кухонной утвари, о разных стилях жизни, о том, как рассчитать время, – и все это легко, доступно, понятно. После вступления шли полдюжины рецептов, предваряемые поварскими колпаками, – от одного до четырех. Степень сложности, отметил он. «Молодец, Худышка, ну не умница ли?»

Чуть подумав, он написал письмо своему агенту и прикрепил файл Рис. Затем открыл список. И стал вносить туда кое-какие собственные комментарии – например, она не знала, что Денни, помощнику шерифа, разбила сердце гостиничная горничная, которая несколько месяцев морочила ему голову, а потом прошлой осенью удрала из города с заезжим байкером.

Он перенес список и книгу в свой компьютер, а на часах все еще было начало восьмого. И ничего другого не оставалось, кроме как сесть работать.

В одиннадцать раздался телефонный звонок – его агент спрашивала, есть ли у него минутка поговорить о предложении его подруги.

– Конечно, есть. Так что вы об этом думаете?

Броуди вошел к Джоани в тот момент, когда Рис снимала передник. Она разрумянилась от жара плиты.

– Ты что-нибудь приготовила? – спросил он.

Рис вынесла из кухни пакет:

– Ты одним из первых можешь попробовать наши новые экспериментальные бутерброды – панини.

– «Панини от Джоани».

– И ты, Броуди?! Ты, видно, надеялся, что я приготовлю улиток и телячьи мозги – это я тоже умею, и очень вкусно.

– Ладно, возьму панини. Кстати, я прочел твой список.

– Ох. И что ты скажешь?

– Очень полный. Я кое-что добавил. Я уже узнал, что Рубен, Джо, Линт и Дин играли в покер у Клэнси в малом зале. После десяти Рубен и Джо пошли к Джоани. Дин и Линт оставались там до часу ночи. Дин проиграл восемьдесят баксов.

– Хорошо. Троими меньше.

– Моему агенту понравился проект твоей поваренной книги.

– Что? Что?!

– Теперь она хочет поговорить непосредственно с тобой.

– Но книга не дописана.

– Но ты ведь показала мне ее зачем-то?

– Я просто думала, если у тебя будет время и желание, может быть, ты посмотришь. Подскажешь что-нибудь.

– Мне показалось, что все хорошо, и я спросил у своего агента ее мнение. Может быть, поговоришь с ней завтра?

– Я волнуюсь.

– Еще бы! Кстати, почему ты включила панини в меню?

– Потому что они вкусные, необычные, готовятся быстро...

– Не дашь ли мне еще один?

Она, улыбаясь, протянула ему новый бутерброд, и тут у нее в кармане зазвонил телефон.

– Мне обычно никто не звонит. Алло!

– Рис Гилмор? Это Серж, который в Джексоне сделал вас прекрасной.

– Ах да. Серж, э-э, как вы поживаете?

– Совершенно замечательно, и надеюсь, что вы с Линдой-Гейл нанесете мне визит. Собственно, я звоню по поводу картинки, что вы мне оставили.

– Вы узнали женщину на рисунке?

– Нет, я просто взял на работу девушку, которая, похоже, ее узнала. Она с понедельника заступает. Хотите ее телефон?

– Да! Подождите минутку. – Она вытащила из сумочки блокнот и ручку. – Готова. – И записала имя, адрес и номер телефона. – Спасибо вам, Серж. Как только сможем, мы с Линдой-Гейл придем к вам причесаться.

12

Марли Мэттьюз жила на первом этаже двухуровневой деревянной коробки меблированных апартаментов на Хайуэй, 89. В маленьком зацементированном дворике с коваными железными воротами светловолосый мальчуган лет четырех широкими кругами ездил на трехколесном велосипеде.

В ту минуту, как Рис и Броуди устремились через дворик, из раздвижных стеклянных дверей вышла невысокая тоненькая женщина с блестящими темными волосами.

– Вам помочь?

– Будьте добры. – Рис постаралась улыбнуться как можно более приветливо.– Мы ищем Марли Мэттьюз.

– Зачем?

– Может быть, она поможет нам разыскать кое-кого. Я Рис Гилмор, а это Броуди.

– Очень приятно, Марли – это я. Может быть, зайдете на минутку? – сказала она.

Гостиная была идеально чистой и практически без мебели: только диван и кресло. Один угол был оформлен как игровая зона, там стояли маленькие столик и стульчик и пластмассовая коробка с игрушками.

– Проходите, садитесь, – пригласила Марли.

– Пару недель назад я оставила в салоне рисунок, – начала Рис. – Серж сказал, что вы вроде бы узнали изображенную там женщину.

– Вроде бы. Не могу сказать с уверенностью. Но когда я увидела этот рисунок, я подумала: это портрет Дины.

– Это ваша подруга? – спросил Броуди.

– Не совсем. Она жила тут наверху. Уехала месяц назад.

– Переехала? – уточнила Рис.

– Не знаю. Забрала свою одежду и прочее барахло, часть оставила – всякий ненужный хлам.

– Она так сказала?

– Мне? Нет. – Марли поджала губы. – Мы к тому времени давно уже не разговаривали. Но она оставила записку управляющему, забрала одежду, села на мотоцикл и укатила.

– На мотоцикле? – повторил Броуди.

– У нее был «харлей». Я думаю, ей это подходит, потому что она, когда здесь жила, приводила сюда столько разных байкеров! Она работала в стриптиз-баре под названием «Рандеву».

– Она жила одна? – спросила Рис.

– Да, но, если не считать последние полгода, почти каждую ночь ее кто-нибудь сопровождал.

– А что изменилось?

– Скорее всего, появился постоянный мужчина. Примерно раз в неделю он бывал у нее наверху, я слышала их. Она сказала мне, что поймала крупную рыбу. Он покупал ей подарки – кожаный жакет, ожерелье, белье. А потом, я думаю, они поссорились.

– Почему вы так думаете?

– Ну, однажды она вернулась рано утром и при этом страшно орала. Я как раз сажала Рори в машину. Она ругалась как сапожник. Я просила ее замолчать, ведь мальчик в машине. А она заорала мне прямо в лицо, что никто ее не запугает. И ни с кем она не переспала. И он – должно быть, ее парень – за все заплатит.

– Это был последний раз, когда вы ее видели? – спросил Броуди.

– Нет, я видела ее здесь еще пару раз. Честно говоря, я ее избегала. Несколько раз слышала ее мотоцикл. В последний раз среди ночи меня разбудил рев мотора. А на следующий день управляющий сказал, что она съехала. – Марли вдруг нахмурилась. – Вы копы? У нее неприятности?

– Мы не копы, – ответила Рис. – Но, я думаю, у нее были крупные неприятности. Вы не знаете, управляющий дома?

– Он почти всегда дома. Он живет в соседней квартире.

Он был дома – Джейкоб Мекленбург, высокий старик лет семидесяти с франтовато закрученными усами. Его квартира была полна книг.

– Дина Блэк. Широко жила, – сказал он, качая головой. – Но счастья ей не было.

Рис вынула из сумочки рисунок.

– Это Дина? – спросила она. Мекленбург всмотрелся в рисунок:

– Сильное сходство. Я бы сказал, что это она – или ее ближайшая родственница. Почему вы ее ищете?

– Она пропала, – ответил Броуди, опередив Рис. – Вы не знаете, встречалась ли она с кем-нибудь в последнее время?

– Я думаю, да.

– А вы его видели? Мужчину, с которым она связалась?

– Насколько я знаю, он никогда здесь не появлялся.

Они поблагодарили управляющего и пошли к машине Броуди. Рис села и на мгновение прикрыла глаза.

– Дина Блэк, – сказала она. – Похоже, имя у нас есть. Что дальше?

– Дальше? – повторил Броуди. – Едем в стриптиз-бар.

Рис не понимала, чего она ждет. Музыка резала слух, тяжелый рок пульсировал над сценой, где стояла женщина с пурпурными волосами, в красных трусиках-стрингах и туфлях на высоких каблуках и на платформе. Над столиком, за которым потягивали пиво два дюжих парня с татуированными руками, клубился табачный дым. Рис села за стойку бара и молчала, а Броуди пока заказывал пиво. У бармена были крашеные рыжие усы и лысая голова – как отполированная дыня.

– Вы не видели Дину? – спросил его Броуди. Бармен тряпкой стер со стойки капли пивной пены.

– Нет. Она давно уже не выступает. А вам она зачем?

– Она моя сестра. – Рис улыбнулась. – То есть сводная сестра. Мы сейчас едем в Вегас и хотели погостить у нее день-другой. – Она взглянула на Броуди, тот приподнял бровь. – Мы зашли к ней домой, там нам сказали, что она работает здесь.

– Ничем не могу помочь.

– Ну что ж. Может, кто-нибудь знает, куда она уехала.

– Мне она не сказала. Я лишился танцовщицы.

– Это уж как водится. – Рис пожала плечами. – Я думаю, мы зря теряем время, – сказала она Броуди. – Наверное, она сбежала с тем парнем, с которым ее видели.

Официантка, разгружавшая поднос, заставленный стаканами и бутылками, фыркнула.

– Не похоже, – сказала она. – Они разошлись. Причем не по-доброму. Помнишь, Кун, как они расплевались?

Бармен пожал плечами. Рис округлила глаза:

– Но она считала, что у них все серьезно. Как бишь, черт возьми, его звали?

– Она мне не говорила, – ответила официантка.

Рис улыбнулась скептически:

– Ну, тогда не могло это быть серьезно.

– Могло. По крайней мере, с ее стороны.

– В самом деле? – Рис сделала глоточек пива. – Дина любила за ними охотиться, но не умела удержать.

Усмехнувшись, официантка перегнулась через стойку бара:

– Хорошо сказано. Кун, я беру перерыв.

– Меня зовут Рис. Может быть, Дина обо мне упоминала.

– Нет, не припомню. А я Джейд. – Она вытащила из кармашка укороченных шортиков спички и закурила. – Дина говорила, что у этого парня есть класс. Странно, ведь она встретила его здесь.

– А-а. – Рис изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал ее волнения. – Так вы его видели.

– Видела. Но не часто. Он не стал здесь завсегдатаем, потому что она обратила на него внимание. Он покупал ей подарки. Она показывала одно ожерелье... Говорила, что оно из золота, а луна – подвеска – из перламутра, а искорки в цепочке – настоящие бриллианты.

– Бриллианты? Не смешите меня.

– А может, и вправду бриллианты. Она-то говорила, что настоящие. Она это ожерелье носила не снимая, говорила, что для нее оно больше, чем просто ожерелье. Она говорила, что он называл ее «моя темная сторона луны».

– Как вы думаете, кто-нибудь еще из тех, кто здесь работает, может его знать?

– Вообще-то Дина не особо откровенничала.

– Да?

– Она говорила, что пора найти кого-то с нормальной работой. Но так или иначе, они расплевались, она слиняла. Думаю, на свежие пастбища.

– Наверное, вы правы.

Броуди не произнес ни слова, пока они не сели в машину.

– А ты открылась мне совершенно с новой стороны, Худышка. Оказывается, ты можешь сидеть в стриптиз-баре и абсолютно правдоподобно врать.

– Просто мне показалось, что это самый прямой путь. Хотя не знаю, дало ли нам это что-нибудь.

– Разумеется, дало. Все указывает на ее исчезновение, а это соотносится с тем, что ты видела у реки. Она вступила с каким-то мужчиной в связь, достаточно серьезную, чтобы он тратил на нее деньги. Они поссорились, разорвали отношения, и она нанесла удар. Он ответил тем же, и его удар был посильнее.

– Может быть, она... – внезапно Рис перебила себя на полуслове. – Это Ло? Броуди, это машина Ло?

Он увидел, что за угол заворачивает черный пикап.

– Не понял. Не успел разглядеть.

– По-моему, это был Ло. Почему он оказался в Джексоне?

– Люди едут в Джексон по многим причинам. Это вовсе не означает, что он следит за нами, Худышка. А ты уверена, что это он?

– Не вполне. Ну так что теперь?

– Когда вернемся в Фист, я попытаюсь разузнать побольше о Дине Блэк, вспомню свое славное репортерское прошлое. Но сначала нужно обойти ювелирные магазины. Может, удастся узнать, где он купил это ожерелье.

– Сколько ювелирных магазинов в Джексоне?

– Боюсь, это-то нам и предстоит выяснить.

Многовато – к такому мнению пришел Броуди уже через час. В глубине души он опасался, что Рис поддастся искушению и начнет подробно изучать ювелирные витрины. Но когда убедился, что его опасения не оправдались, он на радостях притянул к себе Рис и с чувством поцеловал.

– Мило. За что?

– За то, что ты здравомыслящая женщина. Это дело отняло бы у нас вдвое больше времени, если бы ты останавливалась у каждой витрины, а так – мы движемся вперед!

– Точно. – Взявшись за руки, они шагали к очередному магазину. – А еще я честно скажу тебе: я не могу себе позволить такие вещи. Я бы лучше купила комплект хорошей кухонной посуды. Однако это место поинтереснее прочих. Гораздо выше среднего. – Рис внимательно изучала витрину. – Особенно если Дина сказала правду насчет бриллиантов.

Войдя, Броуди сразу понял, что место действительно изысканное. За столиком сидела женщина с роскошными рыжими волосами, изучая бриллианты в черной бархатной коробочке, рядом сидел мужчина, они вполголоса переговаривались. Из-за прилавка вышла женщина в стильном красном платье.

– Добро пожаловать к Дельвекьо. Показать вам что-нибудь?

– Мы ищем определенную вещь, – заговорила Рис. – Перламутровый медальон в виде луны. С бриллиантами.

– Несколько месяцев назад у нас было что-то подобное.

– Вы его продали?

– Не скажу, что непосредственно я.

– А вы ведете запись продаж?

Улыбка исчезла с ее лица.

– Лучше вам поговорить с мистером Дельвекьо. Сейчас он занят с покупательницей. – Она сделала жест в их сторону.

В это время рыжеволосая встала и, склонившись к Дельвекьо, расцеловала его в обе щеки.

– Они прекрасны, Марко. Ты знал, что я не смогу устоять.

– Как только я их увидел, сразу подумал о тебе.

Продавщица в красном поспешила упаковать покупку. Дельвекьо – седые волосы, очки в роговой оправе – обратился к Рис и Броуди:

– Медальон-луна на золотой цепочке с бриллиантами?

– Да, – ответила потрясенная Рис. – Именно так.

– Очень точное описание.

– Такое ожерелье было у женщины по имени Дина Блэк. Она пропала. Мы хотим найти человека, который купил для нее это ожерелье.

– Понятно, – сказал Дельвекьо. – Вы из полиции?

– Нет, мы – заинтересованная сторона.

– В прошлом году мы продали несколько таких ожерелий с лунами, звездами, планетами, солнцами. Но, боюсь, я не смогу предоставить вам информацию о клиенте, пока вы не придете с полицией и соответствующим ордером.

– А информацию о том, когда они были проданы и за сколько?

– Когда – не помню, но предмет, описанный вами, стоил около трех тысяч. К сожалению, не могу сказать вам ничего больше. Надеюсь, вы меня простите.

Дельвекьо отошел от них и скрылся за дверью, причем плотно закрыл ее за собой. Потом подошел к компьютеру, ввел данные, кивнул, увидев имя покупателя. К своим клиентам он относился с уважением.

Сняв телефонную трубку, он набрал номер.

– Три тысячи – это не пустяк, – заметил Броуди на обратном пути.

Рис хмуро смотрела в окно. Солнце склонялось к западу, тени становились все длиннее, горы на горизонте отражали каждый лучик меркнущего света.

– Так кто же из списка мог выложить три тысячи?

– Я бы сказал, любой из них мог залезть в свою заначку.

– Темная сторона луны. – Рис повернулась к нему. – Что-то это мне напоминает. Не могу ухватить. Могла я видеть это ожерелье, когда он ее душил? Не помню.

– В книге мы бы должны были обратиться в полицию, полиция получила бы ордер... К сожалению, в реальном мире, даже если бы мы выяснили, кто купил ожерелье, это еще не доказывает, что он его ей подарил. И уж конечно, это не доказательство, что он ее убил.

– Броуди, тогда чем, черт возьми, мы занимаемся?

– Сбором информации. Сегодня мы знаем гораздо больше, чем знали вчера. И мы найдем того, кто еще что-нибудь знает.

Пока Рис обслуживала субботних посетителей, в глубине ее сознания роились мысли о том, что ей удалось узнать и что еще предстоит выяснить.

На молоденьких женщин часто западают мужчины постарше. Рис пыталась представить себе дока Уоллеса или Мака Драббера с женщиной, подобной Дине Блэк. Но и пылкие юнцы типа Денни или такие, кто постоянно в поиске, как Ло, тоже не исключение. И видимо, стоит действовать в обход шерифа Мардсона – судя по всему, и он мог быть убийцей – и обратиться в полицию.

– Ты опять сама с собой разговариваешь.

Она вздрогнула:

– Извини, Линда-Гейл.

– Когда у тебя будет перерыв, может, посмотришь кое на что?

– Конечно. А на что?

– Я заказала платье через Интернет. Хочу знать твое мнение.

В кабинете Джоани Линда-Гейл сняла плечики с платьем с крючка на двери и приложила к своей фигуре.

– Мне идет?

Короткое, открытое, без бретелек, оно было нежно-зеленым, цвета весенней листвы. Рис представила себе, как Линда-Гейл его наденет. Это будет просто нокаут!

– Великолепно. А с твоими волосами – просто фантастика!

– Правда? Ну, если не подойдет по размеру, я повешусь. У меня в субботу свидание с Ло! Он просил надеть что-нибудь потрясающее.

Сердце у Рис сжалось.

– Куда пойдете?

– Он не говорит. Держит это в тайне. В этот вечер срок ультиматума кончается, и он расскажет, почему солгал мне.

– Линда-Гейл, не ходи. Подожди. Не ходи с ним никуда.

– О чем ты говоришь? Я пойду, чтобы выяснить, в чем дело. – Она снова повесила вешалку с платьем на дверь. – Он поклялся, что это не женщина, и я ему верю.

– А если у него было что-то в прошлом? Что-то серьезное?

– У Ло? Серьезное? – Она фыркнула. – Это невозможно. У него никогда ни с кем не было ничего серьезного. – Ее хорошенькое личико окаменело. – Что это на тебя нашло?

– Знаешь, позвони мне на мобильный. Когда вы с ним встретитесь и когда он все тебе объяснит.

– Ну, не знаю...

– Пожалуйста, сделай мне одолжение. Я буду волноваться, если ты не позвонишь.

– Ладно, позвоню. Хотя это и глупо.

Броуди кое-чего выяснил. Он узнал, что Дина Блэк несколько раз была задержана за приставание к мужчинам на улице, один раз – за нарушение спокойствия и два раза – за оскорбление. Не безупречная гражданка. Но при этом какая красотка! – он нашел и ее фотографию во весь экран.

Согласно данным ее дела, у нее была мать в Оклахоме. Возможно, Дина сообщила ей имя мужчины, с которым вступила в связь. Но как это разыграть? Старый друг Дины хочет с ней увидеться? Полиция Вайоминга разыскивает ее как свидетеля?

Он еще не придумал, кем представиться, как телефон зазвонил сам. Голос был знакомый – это его успокоило. Просьба была необычная, но интересная. И через десять минут Броуди уже выходил из дома. Проезжая мимо закусочной, он бросил взгляд на «Пищу ангелов». Если все пойдет по плану, через пару часов он найдет для Рис отгадку.

Ну, началось. И нет пути назад. Все рассчитано точно, теперь надо осуществить задуманное.

Коттедж – лучшее место для этого первого шага. Спокойное и уединенное. Никто не придет туда их искать. Так же, как никому не приходило в голову искать здесь Дину. У него будет несколько часов, чтобы замести следы. И все опять будет по-прежнему. Так, как и должно быть.

– Хорошо, Ло, но я хочу знать, куда мы едем.

– Я знаю куда.

Линда-Гейл скорчила капризную гримасу, но на него это не подействовало.

Это не была дорога в Джексон-Хоул. Она втайне надеялась, что он отвезет ее в какой-нибудь роскошный ресторан, куда-нибудь, где она сможет продемонстрировать свое новое платье. Но он выбрал другую дорогу. В самом деле...

– Если ты думаешь, что я в этом платье буду сидеть у костра, то ты еще безумнее, чем я могла предположить.

– Хочешь проверить? – Он усмехнулся и повернул. Теперь она поняла, куда они едут, и страшно разозлилась.

– С тем же успехом ты можешь развернуть свой грузовик и отвезти меня домой.

– Если через десять минут ты не переменишь своего мнения, я так и сделаю.

Он подъехал к коттеджу. Нервы были на пределе, но он держал себя в руках. Он слишком далеко зашел, чтобы отступать.

Линда-Гейл не шевелилась. Он вышел из машины и открыл ей дверцу.

– Зайди в дом, милая, не упрямься, – уговаривал он. – А то мне придется ввезти тебя на тачке.

– Ладно. Я позвоню Рис и попрошу ее забрать меня отсюда.

– Не думаю, что ты захочешь кому-нибудь звонить, – пробормотал Ло, ведя ее к коттеджу.

Вытаскивая телефон, она шагнула за порог... и остолбенела. Она стояла и широко раскрытыми глазами смотрела вокруг.

Рис третий раз подряд посмотрела на часы. Почему Линда-Гейл не звонит?

Еще пять минут подожду, подумала она, и позвоню сама. И пусть со стороны это покажется безумием, но Рис твердо решила узнать ее местоположение. А главное, Ло поймет, что она знает.

– Оттого, что ты смотришь на часы, время не побежит быстрее. Ты с десяти вечера места себе не находишь. – Джоани помешала в кастрюле. – А мне не хватает подавальщиц.

– Линда-Гейл обещала позвонить мне и не звонит.

– Я надеюсь, ей не до того. Она выпросила у меня свободный субботний вечер, так? Они с моим сыночком с двух сторон на меня накинулись. Вот у них сегодня все и будет: лучи солнца, розы, лунный свет... А здесь – овощное рагу и бифштекс, так что возьми и отнеси заказ.

– Что? Что ты сказала?

– Я сказала: отнеси заказ.

– Лучи солнца и лунный свет... Я вернусь через минуту!

В коттедже перед камином стоял стол, застеленный белоснежной скатертью, а на нем – синяя ваза, полная роз, свечи и красивые тарелки. Сбоку на сервировочном столике в серебряном ведерке ждала своего часа бутылка шампанского.

Ло взял пульт, нажал на кнопку, и зазвучала тихая песня.

– Что все это значит? – растерянно спросила Линда-Гейл.

– Это субботнее свидание. – Ло снял с нее шаль, в которую она кутала плечи, и поспешно зажег свечи по всей комнате. – Я думал, будет темнее, но и так хорошо.

– Так хорошо, – повторила она изумленно. – Ло, как здесь красиво! А твоя мама об этом знает?

– Конечно. Она не стала сдавать этот коттедж, а потом мне пришлось попросить ее приготовить что-нибудь нам на ужин. Правда, это ее не слишком обрадовало. – Он разжег камин. – Откроем шампанское?

Боже, какой он красивый, подумала она. Волосы выгорели на солнце, стройный, а как сидит костюм!

– Это было бы прекрасно.

Она подошла к столу, провела пальцами по лепесткам.

– Однажды ты уже дарил мне розовые розы.

– На день рождения, когда тебе исполнилось шестнадцать.

– Ты сам все это устроил?

– Да не так уж много было работы. Вся штука в том, чтобы сделать все тайно. – Он подмигнул и начал открывать шампанское. – Попробуй здесь сделать что-нибудь необычное, и всем соседям это сразу становится известно. Нужно было незаметно съездить в Джексон за этими розами. Только мама знает, что мы с тобой здесь. Едва я ей сказал про остальное...

– Про остальное?

В этот момент раздался хлопок – это вылетела пробка с бутылки шампанского. Он стал разливать вино по бокалам.

– Что значит «остальное»?

– Она, э... Там, в спальне, кое-какие твои вещи. На случай, если тебе захочется остаться.

– Ты заходил в мой дом, рылся в моих вещах?

– Нет, это мама. Не сердись. – Он протянул ей бокал. – Давай тост, за сюрпризы, и чтобы их было много!

– Ло, все это прекрасно, но у нас есть дела, с которыми нужно разобраться.

– Может, поужинаем, а потом...

– Ло, я должна знать, почему ты солгал. Я очень хочу сесть за стол и выпить шампанского, но не могу. Пока не узнаю.

– Хорошо. Тогда пойдем в спальню.

– Не пойду я с тобой в спальню.

– Я не собираюсь набрасываться на тебя и раздевать. Линда-Гейл, поверь мне хоть немножко, пожалуйста! Мы просто заглянем туда на минутку.

Она поставила бокал на стол:

– Хорошо, наверное, так будет лучше.

На туалетном столике – свечи и цветы. Одна роза красиво лежит на подушке. Сердце Линды-Гейл дрогнуло, но она постаралась не подавать виду.

– Все это очень романтично, Ло. Но давай к делу.

– Это особенная роза, твоя. Ты должна взять свою розу. Прошу тебя, – добавил он, потому что она не двигалась. – Пожалуйста, сделай это, только это.

Она со вздохом подошла к подушке и взяла цветок.

– Послушай, а ты... – Когда она подняла розу, оказалось, что к ее стеблю привязана ленточка, и кольцо, в которое она была продета, блеснуло и заискрилось. – Боже мой!

– В тот вечер, когда я сказал, что должен работать, я поехал его покупать. Я хотел сделать тебе сюрприз.

Сердце ее затрепетало.

– Ты солгал, чтобы купить кольцо?

– Именно.

– И все это ты сделал ради меня? – Она полюбовалась игрой бриллианта в золотой оправе. – Да, оно мне нравится. Но есть одна проблема.

– Что? Что еще?

Она улыбнулась:

– Ты еще не спросил меня. Не сделал официального предложения.

– Согласна ли ты выйти за меня замуж, Линда-Гейл, и спасти меня от пустого растрачивания жизни на разгульных женщин? Соглашайся скорее, – добавил он, когда она зашлась от смеха. – Я постараюсь сделать тебя счастливой.

– Согласна. – Она протянула руку, чтобы он надел ей кольцо. – И я тоже постараюсь сделать тебя счастливым.

И как только кольцо оказалось у нее на пальце, она прыгнула в его объятия. Когда их губы встретились, послышался шум машины на дороге. Но ей было не до этого.

Рис летела по улице, и передник путался у нее в ногах. Она ворвалась в дверь магазинчика туристического снаряжения «В путь», где работала Дебби Мардсон.

– Ожерелье!

Дебби показывала покупателю рюкзаки.

– Извините, пожалуйста, я на минутку, – сказала Дебби покупателю. Продолжая профессионально улыбаться, она сжала руку Рис: – Рис, я занята.

– Солнце на золотой цепочке. От Дельвекьо из Джексона. – Кто его вам подарил?

– Рик, разумеется. На Рождество. Да что с вами?

– Вы его солнышко, – пробормотала Рис. – Я слышала, он так говорил. Это совсем не то, что темная сторона луны.

Дебби отшатнулась:

– Вы сумасшедшая. Выйдите отсюда.

– Где он? Где шериф? Где?

– В Музе. У него там встреча.

В душе Рис шевельнулось сочувствие.

– Мне очень жаль. Очень, очень жаль.

По пути назад, в закусочную, Рис вытащила из кармана телефон и чертыхнулась, услышав вместо Броуди автоответчик. Мобильный Броуди был поставлен на голосовую почту.

Она разочарованно сунула телефон в карман.

Проезжая мимо одного из коттеджей, что Джоани сдавала внаем, Броуди заметил машину Ло. «Как грустно, – подумал он, – что первая моя мысль о том, что теперь я знаю, где находится один из подозреваемых». Единственное, на что он надеялся: через час он будет точно знать, кого видела Рис у реки.

Он делал это ради нее. Он даже думал, не лучше ли увезти ее на пару дней, пока пыль не осядет. Ей придется отвечать на вопросы, находиться в центре внимания. Это тяжело, но она выдержит.

А как только все это кончится, они всерьез займутся собственными делами. Он купит у Джоани коттедж и пристроит к нему веранду. Рис Гилмор останется здесь. С ним. Он подкупит ее набором ее любимых чугунных горшков. Эта мысль заставила его улыбнуться.

Он повернул в отдаленный тихий проезд, вившийся среди сосен, и остановился у коттеджа Мардсона.

Рик стоял на крыльце, смотрел мрачно.

– Спасибо, что приехал, Броуди. Заходи.

13

Через некоторое время Рис снова попыталась позвонить Броуди. Он в это время входил в кухню коттеджа Мардсона.

– Я сварил кофе, – сказал Рик.

– Спасибо. Полиция штата еще не приехала?

– В пути. Можем пока посидеть.

– Ты не хотел вдаваться в подробности по телефону. – Дело уж очень щекотливое.

Он сел в кресло, а Броуди с чашкой устроился на диване.

– Я благодарен за то, что ты пришел и мы можем пока сохранить это в тайне.

– Не стоит. Должен сказать тебе, мы почти уверены, что нашли жертву. Это Дина Блэк из Джексона.

Рик подался вперед:

– Как вы узнали?

– Значит, мы не ошиблись, – сказал Броуди и сделал глоток кофе. – Мы пошли по линии портрета. И в Джексоне нам рассказали о ней.

– С грустью должен признать, что двое штатских это сделали быстрее, чем я. – Рик покачал головой. – Я должен извиниться перед Рис. Я ведь на самом деле не верил ей.

– Но теперь поверил?

– Да. Я думал, что она могла что-то видеть, когда получил оповещение насчет той неизвестной.

– Это была Дина Блэк?

– Нет, выяснилось, что это какая-то беглянка из Таксона.

– Так что и в этом Рис тоже была права.

– Я бы сказал, она во многом была права. Мне будет очень стыдно, когда ребята из полиции станут со мной беседовать. – Рик отвел глаза. – Я много чего должен был сделать, но не сумел. Я попросил тебя прийти сюда и поговорить об этом, потому что мне кажется, что ты должен узнать первым. Благодаря Рис ты по уши в этом деле.

– Она помнит все, что тогда видела. – У Броуди на миг отказало зрение.

– Да, это точно. И этого ничем из нее не выбьешь.

– Она тоже должна сюда приехать. – Броуди сделал еще глоток кофе, и на него навалилась неодолимая усталость.

– Она приедет.

– Но сначала расскажи мне кое-что...

Неужели это его голос, невнятный, как у пьяного? Потом комната завертелась у него перед глазами, и, осознав, что произошло, он вскочил на ноги и бросился к Рику:

– Сукин сын!

– Что еще я мог сделать? – Когда Броуди упал, Рик посмотрел на него с сожалением. – Ничего другого мне не остается.

Рис много раз звонила Броуди, и домой, и по мобильному.

– Джоани, я должна идти.

– У нас полно посетителей, вечерний наплыв.

– Я не могу дозвониться до Броуди. – Она сорвала с себя фартук. – Я должна найти его.

И она выскочила из кухни.

Она чертыхнулась – Броуди настоял, чтобы она не ездила на работу и с работы одна, и это значит, что теперь ей придется добираться до его коттеджа пешком. Первую милю она бежала, ожидая, что вот-вот в сумерках мелькнет свет его фар.

Потом пошла медленнее, борясь с подступающей паникой. Потом снова побежала, и сердце колотилось где-то у горла. Наконец показался коттедж Броуди. Его машины не было на стоянке, и окна были темны.

Она достала из кармана ключ, но вынуждена была остановиться и постоять, прижав лоб к двери. Труднее, гораздо труднее входить в темноту, чем оставлять темноту за спиной.

– Шестью один – шесть, – начала она, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. – Шестью два – двенадцать. – Вошла, нашарила на стене выключатель, заперла дверь за собой и прислонилась к ней, стараясь унять панический ужас.

Нет. Он вернется через минуту. Может быть, он оставил записку. Хотя он никогда не оставляет записок.

Сначала на кухню, решила она. Вошла, щелкнула выключателем, прогоняя темноту. На столе открытый пакет соленых крендельков. Она посмотрела, что в холодильнике. Пиво и кока-кола. Он просто поехал за продуктами, вот и все.

Рис услышала шум подъезжающей машины.

– Слава богу! – Она выбежала из кухни и устремилась к входной двери, рывком открыла ее и увидела его большой мощный джип. – Броуди! – позвала она.

И, радостно повернувшись на звук, успела увидеть только размытое пятно кулака. Затем все погрузилось в темноту.

Когда она пришла в себя, челюсть болела, а руки были связаны за спиной.

– Я стукнул лишь слегка, – сказал Рик. – Мне не доставляет никакого удовольствия причинять вам боль. Просто это кратчайший путь к цели.

Она пыталась освободиться.

– Вы в наручниках, – спокойно сказал он, сидя за рулем машины Броуди. – На подбородке, правда, будет синяк, ну, значит, имело место сопротивление, так что ничего.

– Где Броуди? Куда вы меня везете?

– Вы хотели поговорить с Броуди, вот я и везу вас к Броуди.

– Он...

– С ним все в порядке. Я воспользовался вашими запасами снотворных таблеток. Дал ему достаточно, чтобы вырубить на пару часов. Он ведь мой друг. Рис. Такого ведь не должно было случиться. Я хочу покончить с этим как можно быстрее.

– Вы убили Дину Блэк.

– Сделал то, что должен был, а не то, что хотел. Я перепробовал все. Она не унималась. Как и вы.

Он повернул к своему коттеджу.

– Я призываю вас сохранять спокойствие и делать то, что я скажу. Если будете плакать и кричать, пострадает Броуди. Выполняйте все, что я скажу, и все пройдет гораздо легче. – Он остановил машину, вышел и потянул Рис за собой. – Если вы меня вынудите, я могу ударить, – предупредил он, ведя ее к коттеджу. – Выбирайте.

Он втолкнул ее внутрь, запер дверь и включил свет. Броуди был привязан к кухонному стулу. Голова его свесилась на грудь. Рис опустилась перед ним на колени.

– Броуди!

– Он находится под действием снотворного. Скоро придет в себя. И как только он очнется, мы покончим с этим.

– Покончим? – Она повернулась кругом и разозлилась оттого, что оказалась перед ним на коленях. – Вы думаете, что если вы однажды совершили убийство безнаказанно, то и теперь можете убить нас обоих и никто не узнает?

– Это будет выглядеть как убийство плюс самоубийство. Вы уговорили его поехать поискать место, где, как вы утверждаете, произошло убийство. Вы на него набросились, предварительно опоив снотворным, так что он ничего не понимал. И застрелили его, а потом себя. Отпечатки ваших пальцев будут на пистолете, который Джоани держит у себя в столе.

– Чушь собачья. Я уже позвонила в полицию штата и рассказала о Дине Блэк.

– Нет, вы туда не звонили. Я хочу снять с вас наручники. А если попытаетесь бежать, буду стрелять в Броуди.

– Я не убегу. Вы что думаете, я его здесь брошу?

Он поднялся – само терпение. Вынув из кармана ключ, снял с нее наручники.

– Посидите, разотрите запястья.

– Мы позвонили в полицию штата.

– Если бы вы это сделали, Броуди не приехал бы ко мне. Я сказал ему, что получил информацию об убийстве именно от полиции штата. И попросил его встретиться здесь со мной, а потом и с ними, чтобы выяснить подробности.

Он подошел к столу, взял пластиковый стаканчик с водой и вынул из упаковки таблетку:

– Выпейте.

– Нет.

– Это ваша, успокоительная. Я хочу, чтобы они нашли у вас в крови сильнодействующие препараты. Выпейте, Рис, или я насильно засуну ее вам в глотку.

Она взяла стакан и таблетку. Удовлетворенный, он сел.

– Через несколько минут все кончится. Мне очень жаль, что все так обернулось, но я должен защитить свою семью.

– А когда вы спали с Диной, вы тоже защищали семью?

– Я допустил ошибку. Распространенную человеческую ошибку. Жена и дети для меня важнее всего. Но существуют и потребности организма. Два-три раза в год я их удовлетворяю. И никогда это не затрагивало мою семью.

– Итак, вы удовлетворяли потребности организма с Диной.

– Предполагалось, что это будет одна только ночь. Просто секс. Всякие штуки, в которых мужчина нуждается, но не хочет просить об этом жену. Но я не мог остановиться. Наверное, я решил, что это любовь. И что обе они могут быть со мной.

– Тьма и свет, – сказала Рис.

– Точно. – Он улыбнулся. – Я дал Дине все, что мог. Но она хотела, чтобы я ушел от Дебби, бросил детей. Мы поссорились. И можно сказать, я очнулся от долгого сна.

– Но она не позволяла вам уйти.

«Проснись, Броуди, – с отчаянием думала Рис. – Проснись и скажи, что мне делать».

– Она хотела получить десять тысяч, а не то расскажет моей жене. У меня нет таких денег, о чем я ей и сообщил. А она ответила, что лучше бы мне их найти, если я хочу сохранить свой семейный очаг. Как вы себя чувствуете? Успокоились?

– Значит, у реки я видела вас. Видела, как вы ее убивали.

– Я хотел с ней договориться. Я сказал ей, что могу наскрести пару тысчонок, чтобы поддержать ее на первых порах, если она покинет Вайоминг. А она сказала, что эти крохи ей не нужны, требовала денег, которые отложены на колледж детям. И уже не десять тысяч, а двадцать пять. Я назвал ее шлюхой, она кинулась на меня. Когда я швырнул ее на землю, она закричала и снова набросилась на меня. Она грозилась описать Дебби все те грязные штуки, что мы с ней вытворяли. Я не мог ее больше слушать. Руки сами потянулись к ее горлу.

– У вас не было выбора. – Голос Рис был абсолютно спокоен. – Она сама толкнула вас на это. Она нападала на вас, угрожала. Вы должны были защитить себя и свою семью.

– Да, именно.

– Я понимаю. Теперь я на вашей стороне. Можете просто отпустить нас с Броуди, и все это исчезнет.

– Хотел бы я отпустить вас, Рис. Но ничего уже не изменить. А теперь отойдите от него. Пора его разбудить.

– Если вы это сделаете, вы недостойны жены и детей.

– После того как я это сделаю, некому будет рассказать им об этом. – Он схватил ее за шиворот и оттащил от Броуди.

Когда Рик отвернулся, Броуди резко выбросил вперед ноги, вскочил и обрушил свое тело вместе со стулом на Рика.

– Беги! – крикнул Броуди. – Беги!

И Рис побежала. Выплюнула таблетку, которую держала за щекой, и вылетела на улицу. Она слышала за спиной грохот, ругань и с пронзительным криком, звеневшим у нее в ушах, бежала вперед. И тут раздался выстрел.

– Слышишь? – Линда-Гейл села на кровати. – Я слышала выстрел. – Она ткнула Ло в бок. – Там кто-то стреляет.

– И что за дело, если ты услышала, как кто-то стреляет в лесной глуши? – Он притянул ее к себе.

– Да нет. Это был выстрел?

– Я не слышу ничего, кроме стука собственного сердца, которое молит твое о любви. Иди ко мне, милая... – За дверью раздался грохот, и Ло тоже вскочил. – Оставайся здесь.

Обнаженный, он выбежал из спальни и, когда в дом ворвалась Рис, только и смог прикрыть ладонями причинное место.

– Он захватил Броуди и хочет его убить!

– Что? Что?!!

– Помогите!

– Рис? – подошла Линда-Гейл, закутанная в простыню.

Нет времени, думала Рис. Может быть, Броуди уже умирает. И тут она увидела на стене, в витрине под стеклом, ружье.

– Оно заряжено?

– Это ружье моего дедушки. Черт, подожди минуточку, – начал Ло, но Рис, не дослушав, распахнула витрину и выхватила ружье. И метнулась к дверям.

Рис молила Бога, чтобы ружье было заряжено. На сей раз она не будет беспомощно лежать, когда у нее отнимают того, кого она любит.

Услышав, как Рик выкрикивает ее имя, она проглотила слезы. Значит, Броуди его не остановил. Надо вернуться, решила она, и зайти с другой стороны дома.

Рик, поставив истекающего кровью Броуди на колени, на лужайке перед коттеджем, приставил пистолет к его виску.

– Позови ее!

– Нет, – ответил Броуди. Его сердце сжалось, когда холодный ствол коснулся его лба. – Подумай сам, Рик. Как бы ты поступил, если бы на кону была жизнь твоей женщины? А она – моя женщина, так что нажимай на спуск, если хочешь.

– Я выстрелю. Зови ее обратно. Быстро!

– Рис, слышишь меня? – крикнул Броуди. – Беги!!!

Рик ударил его, и Броуди упал прямо на простреленную руку.

– У меня нет выбора, – сказал Рик, но лицо его покрылось крупными каплями пота. – Извини. – Он поднял пистолет.

Борясь с дрожью в руках, Рис вскинула ружье на плечо, задержала дыхание и нажала на спусковой крючок.

Раздался грохот. Отдача была такая, что Рис упала на спину. Поэтому пуля из револьвера Мардсона пролетела мимо. Когда она поднялась на четвереньки, Броуди и Рик катались по земле, вырывая друг у друга револьвер.

– Прекратите! – Она рванулась к ним и прижала ствол ружья к голове Рика. – Прекратите!

– Держи его, Худышка, – с трудом произнес Броуди, приподнимаясь, чтобы перехватить револьвер.

Рик откатился к Рис, сбив ее с ног, и приставил револьвер к собственному виску. Но Броуди кулаком ударил его в челюсть.

– Это было бы слишком легко, – сказал он и пополз подобрать пистолет, выпавший у Рика из рук.

Рис села, не выпуская из рук ружья.

– Я побежала. Но не сбежала.

Броуди тяжело сел рядом с ней – ни на что другое не было сил, раненая рука болела, и голова у него кружилась.

– Нет, не сбежала.

Подоспели Ло и Линда-Гейл – Ло в одних джинсах, Линда-Гейл в нарядном вечернем платье со шлейфом.

– Что здесь происходит, черт возьми? – спросил Ло. – Броуди, ты ранен?

– Да. – Броуди потрогал рану и перевел взгляд на Рис. – А теперь все вместе разберемся с остальным.

Рик закрыл лицо руками и зарыдал.

На рассвете Рис помогала Броуди выйти из машины.

– Мог бы остаться в больнице на день-другой.

– Ты видела эту сестру? У нее лицо как у бульдога. Жуть!

– Тогда делай, что тебе говорят. Постелить тебе на диване?

– А ты где будешь спать?

– На кухне. Ты ведь не пил кофе.

– Худышка, я теперь до конца жизни не прикоснусь к кофе. Губы ее задрожали, но она овладела собой:

– Тогда я заварю тебе чаю и приготовлю омлет. Так на кровати или на диване?

– Я хочу сидеть на кухне и смотреть, как ты готовишь. Это будет отвлекать меня от боли.

– Боль пройдет, если ты примешь лекарство.

– Боюсь, к лекарствам я тоже теперь до конца жизни не прикоснусь. – Броуди тяжело выдохнул, опустившись на стул возле стола, к которому она его подвела. – Ужасная ночь. Рис!

– Да? – Она налила в чайник воды и достала сковородку.

– Ты вычислила его раньше, чем я. Я – детективщик, но повариха первой разгадала преступника. А я угодил прямо в расставленную ловушку. – Он никогда не сможет забыть тот глубинный ужас, который испытал, когда сквозь волны наркотического забытья услышал ее голос. – А ведь из-за этой моей оплошности тебя могли убить.

– Ты пошел туда, Броуди, потому что он был твоим другом.

Она положила масло на сковородку и принялась взбивать яйца, добавляя понемножку мелко нарезанный укроп и перец.

– Если бы ему удалось тебя запугать, Худышка, он бы так и ушел от правосудия.

– Если бы ты мне не верил, так бы и случилось. – Она поставила перед ним тарелку с омлетом. И погладила его по щеке. – Броуди, без тебя я бы сошла с ума. Я бы сошла с ума, если бы он тебя убил. Так что, – она наклонилась и поцеловала его в губы, – спасибо тебе, что остался жив. Ешь омлет.

– Я бы тоже не смог без тебя жить. Веришь?

– Да.

– Один вопрос. Почему ты не бросила?

– Не бросила что?

– Кого. Меня. Потому что ты меня любишь?

– Да.

– Мы только что вместе заглянули в глаза смерти, и ты меня не бросила.

– Мне совсем не хочется тебя бросать, так что все отлично. – Она поставила перед ним чай и нахмурилась, потому что в дверь постучали. – Ну вот.

– Стой, я сам открою, – сказал он, схватив ее за руку и удерживая у стола. – Я этого ждал.

– Предполагалось, что ты будешь отдыхать.

– Я пока еще в силах дойти до собственной двери. И пей свой чай сама. Я люблю запивать яичницу кока-колой.

Когда он вышел, она покачала головой, но решила его простить. Вылила чай, наполнила стакан льдом и пошла к холодильнику за кока-колой.

Он вернулся, неся в здоровой руке охапку тюльпанов.

– Ты никогда не говорила, какой цвет ты любишь, так что здесь – все цвета.

– Вот это да! – Она взяла букет, и лицо ее осветилось улыбкой. – Простые, а такие милые. Как радуга после бури.

– После страшной бури, Худышка. Ты заслуживаешь радуги.

– Мы заслуживаем. – Она выразительно посмотрела на него. – Что, ты просишь меня осесть здесь?

Он промолчал, и ее сердце медленно, гулко забилось.

– Я хочу купить этот коттедж, – наконец сказал он. – Я собираюсь его надстроить. Расширить кабинет, пристроить веранду. А на веранде я вижу два кресла. И тюльпаны в саду.

– Почему бы и нет?

– Ты можешь работать в закусочной, или открыть свое дело, или писать кулинарные книги – что тебе больше нравится. Только останься со мной! И рано или поздно мы поженимся.

– Правда?

– Ты любишь меня или нет?

– Да. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю. Ну так как?

Он обхватил ее за шею и привлек к себе, прижался губами к ее губам, а между ними сияли тюльпаны.

– Вот чего я хочу. А ты?

– И я. – Вдруг все в ее жизни встало на свое место. Она запрокинула голову, посмотрела ему в глаза. – Этого я и хочу.

– Так вот. Хочешь сидеть на веранде со мной? Смотреть на озеро, на то, как в нем отражаются горы?

– Очень хочу, Броуди. – Она прижалась щекой к его щеке.

– И мы осуществим все это, мы с тобой. – Он отстранился. – Для начала сделай что-нибудь с этими цветами. А потом возьми вторую вилку. Давай есть эту яичницу вместе.

Content

Нора Робертс
Игры ангелов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13