Сергей Зверев

Восточная хитрость бандита

Пролог

Было около десяти часов утра, когда на просторный хозяйственный двор гостиницы «Эверест» медленно въехал «КамАЗ» с тентом.

Семиэтажное здание гостиницы располагалось на улице Корчагина, подъехать же к ее хозяйственным постройкам, примыкавшим к ней с обратной стороны, можно было с улицы Веселова, идущей параллельно улице Корчагина.

Большая часть двух– и трехэтажных хозяйственных построек гостиницы была отдана в аренду под складские помещения. Здесь же располагалась прачечная и еще ряд бытовых служб.

«КамАЗ», аккуратно сманеврировав, прижался своим задним бортом к одному из складов, коричневые ворота которого были широко раскрыты.

Водитель, остановив свой грузовик, вылез из кабины и подошел к двум мужчинам, стоявшим на входе в складское помещение.

– Сколько вам на разгрузку времени надо? – спросил шофер.

– Сейчас народ пригоним, минут за сорок управимся, – ответил невысокого роста крепко сбитый парень с копной кучерявых черных, как смоль, волос.

– Хорошо, я хочу сразу же в обратный путь отправиться, – произнес шофер и добавил: – Машинное масло высшего сорта упаковано в красные коробки. Они стоят вот здесь, вдоль левого борта, – водитель указал на левый борт своего грузовика.

– Понял, – ответил парень, которого звали Алик, и тут же спросил: – Сколько их?

– Как договаривались, десять коробок.

– Ясно, сейчас начнем разгрузку, иди пока отдохни.

Алик кивнул своему напарнику, тот быстренько удалился, появившись минуты через три в сопровождении пятерых мужчин, одетых в рабочие спецовки.

Грузчики, выстроившись по цепочке, стали быстро освобождать чрево «КамАЗа» от коробок, которыми он был забит до отказа.

Весь товар был предназначен для большого магазина, расположенного на первом этаже здания гостиницы. Здесь продавали машинные масла, коробки с запчастями и автомобильными аксессуарами.

Как и обещал кладовщик Алик, «КамАЗ» был разгружен меньше чем за сорок минут, после чего шофер, получив все необходимые документы, прыгнул в кабину грузовика и быстро вывел машину с гостиничного двора.

Приблизительно в это же время недалеко от ворот, ведущих в хозяйственный двор гостиницы, остановился автобус «пазик», пассажиров которого видно не было, так как окна тщательно скрывали занавески.

В салоне автобуса сидело человек двадцать вооруженных автоматами мужчин, одетых в камуфляжную форму, нашивки на которой свидетельствовали о том, что все они работают в налоговой полиции в подразделении физической защиты.

В штатские неброские костюмы были одеты лишь двое мужчин. Оба среднего возраста, тот, что немного постарше, был пониже ростом и поплотнее.

– Начинай операцию, Сидарук, – обратился он к своему коллеге в штатском, – действуй как договорились. Пару человек на входе оставь, и чтобы птица не вылетела из гостиницы. Остальные пусть оцепляют складские помещения. Подсобным хозяйством гостиницы можешь не заниматься, таких указаний нам не поступало.

– Ясно, товарищ полковник, – ответил Сидарук, – все сделаем.

– Давайте действуйте, не тяните время, – бросил полковник. Он посмотрел на часы и добавил: – А то наверняка наши ребята уже зашли в автосалон и казино.

Сидарук развернулся к сидящим наготове полицейским в камуфляже и скомандовал:

– Все, ребята, пошли! Действовать быстро и оперативно, всякое сопротивление жестко пресекать.

После этой команды полицейские, скрыв свои лица под вязаными шапками-масками, один за другим стали выбегать из автобуса, устремляясь в хоздвор гостиницы.

Полковник и Сидарук вошли во двор последними.

К этому времени камуфляжники уже положили лицом вниз всех кладовщиков, работающих на складах. Стоять остался лишь Алик, его поставили лицом к стене с широко раздвинутыми ногами.

Именно к нему и подошел полковник налоговой полиции и спросил:

– Вы здесь за старшего?

– Да, – ответил Алик, – на этом складе я.

– Моя фамилия Пустовойтов, я полковник налоговой полиции. Сегодня нашей службой у вас будет произведена проверка деятельности ряда фирм, работающих в гостинице, в том числе автосалона и автомагазина… Ведь именно автомагазину принадлежит ваш склад?

– Да, – ответил Алик и тут же спросил: – А полномочия для этого у вас есть?

– Конечно, есть, – криво усмехнулся полковник Пустовойтов.

В этот момент Пустовойтову что-то собщили по рации. Он, выслушав сообщение, развернулся к Сидаруку и сказал:

– Вот что, капитан, оставь здесь нескольких человек, и пойдем дальше в здание гостиницы, наши ребята уже работают и в автосалоне, и в казино.

После этих слов полковник в сопровождении капитана Сидарука и нескольких автоматчиков вошли в здание гостиницы с черного хода.

Прошло еще пятнадцать минут.

Полковник Пустовойтов находился в кабинете директора казино, когда туда вошел капитан Сидарук.

– Все, товарищ полковник, мы свою работу завершили, помещения всех запланированных для проверки фирм взяты под контроль.

– Проблемы были? – спросил Пустовойтов.

– Да, небольшие, – ответил Сидарук. – В автосалоне какие-то кавказцы не открывали дверь офиса, пришлось взломать ее.

– Ясно, – произнес полковник, – вызывай налоговых инспекторов, пусть вместе с нами поднимают деловые документы фирм и готовят изъятие. Хозяев фирм нашли?

– На месте их никого не было, им позвонили, сюда уже едут директор гостиницы Игнатов, директора казино Шевченко и директор автосалона Красницкий.

– Ну вот и хорошо, – удовлетворенно произнес Пустовойтов, – нам будет о чем с ними поговорить…

Глава 1

Фирменный поезд под названием «Дагестан», прибывший из Махачкалы, остановился на первом пути около часа дня. На перрон высыпала пестрая толпа, попутно выгружая тюки с товаром.

Значительную часть разношерстной публики составляли выходцы с Кавказа, одетые, как и подобает коммерсантам, неброско и практично.

В этот момент дежуривший на перроне сержант милиции, внимательно присматривающийся к прибывшим гостям города, выделил из толпы двоих кавказцев, одетых, в отличие от коммерсантов, в строгие дорогие костюмы темного цвета.

Один из них, тот, который выглядел старше, нес небольшой кожаный «дипломат», в руке другого была средних размеров дорожная сумка.

Повинуясь больше любопытству, нежели чувству профессионального долга, сержант двинулся навстречу кавказцам и, поравнявшись с ними, взял под козырек:

– Сержант Попов, – представился он, – с приездом вас… Документы ваши, пожалуйста.

– Спасибо, сержант, – ответил пожилой кавказец и, переложив «дипломат» из правой руки в левую, достал из бокового кармана пиджака удостоверение, протянув его милиционеру.

Тот молча взял документ и, бросив исподлобья короткий взгляд на кавказца, принялся изучать «корочки».

– Депутат! – с легким удивлением воскликнул милиционер, изучая депутатское удостоверение. – Хасимитов Саид Султанович?

– Да, так и есть, – улыбнувшись, ответил кавказец, – а это мой помощник, Магомедов Али Ахметович.

При этих словах пожилой кавказец кивнул на своего рослого спутника, тот, в свою очередь, с непроницаемым выражением лица достал из бокового кармана пиджака удостоверение и протянул его милиционеру.

Однако сержант уже убедился, что прибывшие гости города явно не его уровня люди, и, покачав головой, произнес:

– Не надо, – после чего переключил свое внимание на других приезжих.

– Послушайте, сержант, – обратился к милиционеру Хасимитов, – где у вас тут стоянка такси и долго ли ехать до гостиницы «Эверест»? Мы в вашем городе первый раз в командировке.

Сержант удивленно пожал плечами, вопросы показались ему немного банальными, поскольку таксистов на любом вокзале пруд пруди, и какая разница, сколько ехать до нужной гостиницы на такси.

Однако милиционер повернулся к собеседникам и ответил:

– Парковочная стоянка недалеко от вокзала, там вы такси легко найдете… До гостиницы «Эверест» на машине не больше десяти минут.

Пока Хасимитов беседовал с милиционером, его спутник украдкой наблюдал, как двое кавказцев крепкого телосложения, взвалив на плечи два клетчатых тюка с поклажей, прошли мимо них, направляясь к выходу с перрона.

Закончив разговор с милиционером и поблагодарив его за информацию, Хасимитов кивнул своему спутнику, и они не спеша также направились к подземному тоннелю, соединяющему перрон с площадью вокзала.

Оказавшись на площади перед вокзалом, кавказцы направились к длинной парковочной стоянке, где, помимо желтых такси с шашечками на борту, стояло немало частных машин.

Именно к одной из таких машин – темно-синей «Ауди» – и направились депутат и его помощник.

Когда они подошли к машине, из «Ауди» вылез высокий светловолосый парень спортивного телосложения. На нем были синие джинсы и черного цвета джинсовая рубашка, на ногах черные кожаные ботинки с модными тупыми носами.

– Здравствуй, Саид, – поздоровался блондин за руку с Хасимитовым, когда тот подошел к «Ауди».

– Привет, Андрей, – ответил ему Хасимитов и, повернувшись к своему спутнику, сказал: – Это Али – мой помощник.

Андрей и Али молча обменялись рукопожатиями.

– Прошу в машину, – пригласил кавказцев Андрей, усаживаясь за руль «Ауди».

Саид и Али уселись на заднее сиденье иномарки.

Последним усаживался Али. Перед тем как сесть в машину, он бросил взгляд на тех самых двух кавказцев, которые прошли мимо них по перрону с тюками на плечах. Последние садились в желтое такси, загрузив тюки в багажник.

– Куда едем? – спросил у Саида Андрей. – Сразу в гостиницу или на квартиру? Где ты решил остановиться на этот раз?

– Только не в «Эверест», – ответил Хасимитов и добавил с усмешкой: – Тяжело жить на вершине, особенно когда там вот-вот начнется война.

Андрей бросил на него пристальный, задумчивый взгляд и сказал:

– Наверное, я очень тороплюсь, но все же хочу знать: ты приехал сюда договариваться или воевать?

– Я приехал забрать свои деньги, – угрюмо ответил Саид, – и надеюсь, мне их отдадут по-хорошему.

– А если договориться не удастся? – спросил Андрей, внимательно всматриваясь в лицо Саида.

– Тогда я уеду, – ответил тот хладнокровно, – а здесь останется Али.

Андрей перевел взгляд на скуластое неподвижное лицо помощника Хасимитова. Взгляд его светло-серых, почти бесцветных глаз не выражал никаких эмоций, от этого взгляда Андрею даже стало немного не по себе.

Он ничего не произнес в ответ и отвернулся.

Повернув ключ зажигания, Андрей завел мотор и, аккуратно задним ходом выведя «Ауди» со стоянки, на большой скорости помчался по улице, идущей от вокзала.

– Как обстоят дела в «Эвересте»? – спросил Саид.

– Хорошей информации мало, – ответил Андрей, следя за дорогой, – однако все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

– Налоговая полиция вернула документы?

– Нет. Они продолжают работать с гостиницей, часть помещений по-прежнему опечатана, ни автосалон, ни казино не работают. Наехали также на часть других наших фирм, расположенных в гостинице «Эверест».

– Почему не дали денег налоговой, там что, теперь не берут? – с выражением неприязни на лице спросил Саид.

– Берут, – усмехнулся Андрей, – и мы дали.

– Тогда в чем же дело?

– Видимо, конкуренты дали больше.

– Больше, чем мы? – удивился Хасимитов.

– А почему бы и нет? – ответил Андрей. – Чего здесь удивляться, «Эверест» – лакомый кусочек для многих влиятельных людей в этом городе.

– Не такой уж и лакомый, – угрюмо огрызнулся Саид, – если бы не наш бизнес, крутых прибылей бы не было.

Андрей промолчал и на сей раз, не став спорить.

– А как твои отношения с Игнатовым и Шевченко? – неожиданно спросил Саид.

На сей раз нахмурился Андрей.

– Нормально, – ответил он, – хотя большой дружбы уже нет, однако мы все понимаем, что вляпались в большое дерьмо и выбираться из него надо всем вместе.

– Я хочу с ними встретиться сегодня же, – произнес Хасимитов.

– Конечно, – согласился Андрей, – они ждут тебя в шесть вечера.

Через несколько минут Андрей остановил «Ауди» около девятиэтажного жилого дома на улице Летунова. Он вынул из замка зажигания ключи от «Ауди» и, присовокупив к ним ключи от квартиры, протянул их Хасимитову.

– Эта машина оформлена на тебя, Саид, доверенность лежит в бардачке, можешь пользоваться ею, пока ты здесь. Квартиру я снял на четвертом этаже, двухкомнатную, номер восемьдесят два. Вас проводить?

– Спасибо, не надо, – ответил Саид, забирая у Андрея связку ключей, – скажи своим партнерам – в шесть вечера мы подъедем к гостинице.

– Хорошо, – сказал Андрей и вылез из машины вместе с кавказцами.

Саид и Али проследили, как Андрей, остановив проезжающее мимо такси, прыгнул в машину, махнув на прощание рукой, после чего кавказцы отправились во двор дома.

Поднявшись на четвертый этаж, Али взял ключи у Саида и, открыв металлическую дверь, первым вошел в квартиру.

Тщательно осмотрев все комнаты и убедившись, что никакой опасности для шефа нет, он дал знать, что Хасимитов может спокойно проходить.

Саид прошел в самую большую комнату и уселся в кресло, рядом с которым стоял телефонный аппарат. Саид кивнул на телефон и произнес:

– Проверь его, Али.

Али молча подошел к столику и, вынув из кармана перочинный ножик, стал развинчивать телефонный аппарат. Через десять минут он уже собрал его заново и произнес:

– Вроде все чисто, – и, посмотрев на своего шефа, неожиданно спросил: – Если ты не доверяешь Андрею, зачем мы здесь остановились?

– Мы не должны доверять никому, – ответил Саид, – наши дела потерпели серьезные неудачи, и пока мы не выясним, в чем здесь причина, нам надо вести себя очень осторожно, даже с Андреем.

– Ты думаешь, он недоговаривает всей правды? – спросил Али.

Саид усмехнулся.:

– Мы все недоговариваем правду, но при этом все хотим ее знать.

Саид поднял телефонную трубку и, набрав номер, произнес:

– Я могу услышать Александра Геннадиевича?.. Это Хасимитов говорит, Саид. Я был у него на приеме около года назад… Хорошо, я перезвоню попозже.

* * *

– Формально их в гостинице трое хозяев-совладельцев: Виктор Игнатов, Сергей Шевченко и Андрей Красницкий, – произнес Потапов, обращаясь к сидящему рядом с ним на заднем сиденье джипа Петру Костикову, – четыре года назад они стали владельцами гостиницы «Эверест».

– Откуда деньжишки? Ведь гостиница стоила немало? – спросил, улыбнувшись, Петр.

– Сложно сказать точно, – пожал плечами Потапов, – насколько я знаю, сначала они получили гостиницу в аренду. Затем, видимо, разворачивая свою деятельность, выкупили на аукционе акции «Эвереста». Говорят, что им в этом помогли кое-какие связи среди чиновников, занимающихся приватизацией. Поэтому заплатили они не слишком много… Но так или иначе оборотных денег все же им не хватало на развитие нового дела. Поэтому молодые бизнесмены брали кредиты, самый крупный дал наш «Дисконт-банк» под залог тридцати процентов акций гостиницы.

Потапов, затянувшись сигаретой, помолчал.

– Но, похоже, были еще кредиторы, рассчитываясь с которыми, также пришлось пожертвовать частью акций, – продолжил он после паузы.

– Так каково же на сегодняшний момент соотношение долей? – спросил Костиков.

– По моим данным, около шестидесяти процентов акций принадлежат Игнатову, Шевченко и Красницкому, по двадцать каждому. Тридцать находится в залоге нашего банка, еще десять принадлежат мелким акционерам.

– Но поскольку кредит «Дисконт-банку» не вернули, мы вполне можем считать себя акционерами? – предположил Костиков, вопросительно глядя на Потапова.

Тот в ответ промолчал, задумчиво разглядывая мелькающий за окном джипа уличный пейзаж.

– Что ты задумал, Сергей Владимирович, и какова моя роль в этой затее? – вновь спросил Костиков.

– Твоя роль, как обычно, заключается в том, чтобы представлять интересы нашей компании на совете директоров структуры, в которую мы внедряемся, – немного официальным голосом ответил ему Потапов.

– Значит, ты собираешься подмять под себя этот «Эверест»? – с усмешкой в голосе поинтересовался Костиков.

– Я собираюсь прежде всего получить свои деньги. Если они не отдадут кредит с причитающимися нам процентами, тогда мы возьмем то, что можно взять.

– Насколько я тебя понял, – произнес Костиков, – дела у этих парней идут сейчас далеко не блестяще. Я имею в виду троицу владельцев гостиницы. Такой вывод можно сделать хотя бы потому, что они не вернули вовремя кредит «Дисконт-банку».

– Еще два года назад их дела шли очень хорошо. Аренда номеров в гостинице, открывшееся казино и автосалон, расположенный на гостиничной территории, давали хорошую прибыль, – ответил Потапов. – Но за последний год все резко изменилось, что-то у них там не заладилось, они стали с трудом выплачивать проценты по нашему кредиту. Говорят, что еще больше влезли в долги. Отчасти ухудшению дел способствовали и проблемы с правоохранительными органами. Последнее тому подтверждение – наезд на ряд фирм, работающих в гостинице, налоговой полиции.

– Ты думаешь, что они кому-то перешли дорогу? – спросил Костиков.

– Все может быть, – неопределенно произнес Потапов, – это могут быть и происки конкурентов, и простая случайность. Ведь налоговики не всегда работают по заказам, – при этих словах Сергей усмехнулся, – у них есть и свой план действий… В любом случае нас это должно лишь подстегнуть к активным действиям, мы не будем дожидаться, когда эту структуру развалят и растащат по кусочкам. Тогда получить что-то, нам причитающееся, будет еще сложнее.

– Значит, ты предполагаешь все же предпринять жесткие действия? – спросил Костиков, слегка насторожившись.

– Скорее твердые, – улыбнувшись, поправил Потапов.

– Все, приехали, – неожиданно подал голос Костя Титов, сидевший рядом с водителем джипа. – Сейчас пять минут седьмого, нас уже должны ждать.

Джип остановился рядом с семиэтажным высоким зданием современной постройки. На самой вершине над крышей виднелось смонтированное панно с надписью: «Гостиница "Эверест".

Потапов, Титов и Костиков вышли из машины, остановившейся прямо у входа в здание.

Справа на возвышенности располагался просторный широкий пандус, уставленный новыми и подержанными легковыми автомобилями. На этой площадке протекала работа автосалона, одного из самых крупных в городе.

– Красивое здание, – констатировал Костиков, – наверное, одно из самых дорогих в городе.

– Это, Петя, скорее красивая крепость, – усмехнулся в ответ Титов, – и штурм ее нам с тобой будет стоить дорого.

Потапов ничего не сказал и молча направился к входу в здание. Вся троица поднялась на лифте на третий этаж, где располагалась администрация гостиничного комплекса «Эверест».

Охранник, дежуривший в небольшом вестибюле на третьем этаже, узнав Потапова в лицо, произнес, обращаясь к нему:

– Вас ждут, проходите, пожалуйста, в комнату номер тридцать три.

* * *

В комнате номер тридцать три располагался зал для совещаний. Когда Потапов со своими спутниками вошел в него, народу там сидело уже достаточно. Кроме Потапова и его сотрудников, в комнате находилось еще семь человек.

Все они расположились в кожаных креслах вокруг длинного овального стола. Деловая встреча носила неформальный характер, поскольку на столе вместо деловых бумаг располагалась закуска и легкая выпивка.

– Сергей Владимирович, рады приветствовать вас, – поднявшись из-за стола, произнес среднего роста полный светловолосый мужчина, одетый в брюки и белую рубашку, при этом узел его модного цветастого галстука был сильно ослаблен.

Это был Виктор Игнатов – генеральный директор гостиничного комплекса «Эверест».

Рядом с Игнатовым сидел его деловой партнер – коммерческий директор гостиницы и директор автосалона Андрей Красницкий. Высокий спортивный парень, как всегда, подтянутый и деловитый.

Третий их партнер Василий Шевченко – очень худой парень с темными волнистыми волосами, зачесанными назад, – сидел напротив Игнатова. У него было угрюмое продолговатое лицо, при этом взгляд его больших черных глаз был шустрым и пронзительным.

В отличие от Красницкого, предпочитавшего спортивный стиль в одежде, на Шевченко были элегантный дорогой серый костюм в полоску, белая рубашка и галстук.

Присутствие еще четырех людей на этой встрече явилось для Потапова небольшой неожиданностью. Рядом с Игнатовым сидели двое кавказцев, один был худощавый пожилой мужчина солидного вида с доброжелательным улыбчивым взглядом. Его спутник был моложе и гораздо крупнее, он старался не смотреть на окружающих, устремив взгляд на свои лежащие на столе крупные руки.

Оба кавказца были совершенно не знакомы Потапову, он видел их впервые. Зато два других персонажа оказались знакомы не только Потапову, но и широко известны в городских бизнес-кругах под кличками Багай и Сурик. Оба сидели в дальнем от Потапова конце стола.

Антон Багаев и Сергей Суриков возглавляли две влиятельные в Заводском районе города криминальные группировки и даже среди лихих парней, которыми славился Заводской, сумели зарекомендовать себя как самые отчаянные и жестокие.

Но, похоже, действовали они с умом, так как за последние годы под их контроль перешло несколько крупных коммерческих структур не только в Заводском районе, но и в центре города, куда «заводскую шпану» серьезные люди старались не пускать.

Замашки «братков» из самого бандитского района ярче всего демонстрировал Багай: высокий, широкоплечий детина, стриженный так коротко, что издалека его светлую шерстку на голове можно было принять за лысину. На широкой груди, волосяной покров которой проступал из-под широко расстегнутого ворота шелковой рубашки, покоилась широченная, толщиной в палец, золотая цепь.

Багай развалился в кресле, широко раскинув ноги на полу, вальяжно разложив руки на подлокотниках.

В отличие от своего приятеля Сурик держался намного скромнее. По комплекции он был худощав, но очень жилист.

Одет Суриков был гораздо проще – в серые летние брюки и белую рубашку. Золотых цепей у него на шее не было, однако на левом мизинце блестел золотой перстень с крупным бриллиантом.

По всему видно, что физической силе и агрессивности он предпочитает интеллект как средство разрешения проблем.

Однако его спокойный, немного отстраненный взгляд мало кого вводил в заблуждение. Этот человек был способен на самые жестокие действия для устранения своих врагов и конкурентов.

Потапов и его спутники молча уселись за противоположный от Багая и Сурика край стола.

Наблюдавший за ними Игнатов готовился было продолжить свою речь, открыв тем самым обсуждение намеченных вопросов, но Потапов перебил его:

– Признаться, Виктор, я не ожидал, что количество собравшихся будет столь велико. Мне казалось, что наши с вами проблемы мы сможем обсудить в более узком кругу.

Игнатов слегка замешкался, он чувствовал скрытые претензии в словах Потапова.

– Честно говоря, – произнес генеральный директор, – мы посовещались и решили, что комплекс проблем, возникших в гостиничном комплексе «Эверест», будет лучше всего обсудить в расширенном составе, в присутствии всех заинтересованных в этом предприятии сторон.

– В таком случае тебе надо представить мне присутствующих. С некоторыми я вообще не имею чести быть знакомым, – при этих словах Потапов кивнул на скромно сидящих за столом кавказцев. – А с некоторыми из здесь сидящих, – при этом насмешливый взгляд Потапова устремился в дальний конец стола, где сидели Багай и Сурик, – я беседовал в свое время по сходной проблематике совсем в другом месте и совсем в другом стиле.

– Если мне не изменяет память, – вторил Потапову Константин Титов, – мы встречались с сидящими прямо напротив нас господами два года назад на Молочной поляне по поводу магазина «Бродвей». Господа, – это слово Титов произнес с деланым уважением в голосе, – проявили тогда несогласие с тем, что мы купили этот магазин, и активно убеждали нас отказаться от этой сделки.

– Да, да, припоминаю, – подтвердил сказанное Потапов, – помнится мне, тогда одним из аргументов наших собеседников было размахивание пистолетами перед нашими лицами.

– Ну-у, – протянул Титов, потирая руки, – с оружием им пришлось тогда расстаться, как, впрочем, и с несколькими зубами благодаря умелым действиям наших охранников. Пришлось еще кое-что предпринять, чтобы они хорошо запомнили, как надо вести себя в приличном обществе.

– Очень надеюсь, что это так и есть, Константин, – скептически произнес Потапов, – во всяком случае, мне хочется верить, что сегодня эти ребята пришли без «стволов».

Игнатов, слушавший диалог Титова и Потапова, неожиданно поднялся:

– Господа, господа… Не хотелось бы, чтобы страсти накалялись, нам сегодня предстоит обсудить еще немало важных вопросов. И лучше всего это сделать в спокойной деловой атмосфере.

Работающий в помещении кондиционер не спасал полного Игнатова от жары, и он, вынув из кармана носовой платок, вытер выступивший на лице и шее пот.

Было совершенно очевидно, что директор гостиницы сильно нервничает, и причиной тому была отнюдь не духота.

За столом витало тягостное напряжение, так бывало всякий раз, когда собирались влиятельные люди, интересы которых вступали в серьезные противоречия друг с другом.

– Не волнуйся, Витя, все нормально, – улыбнулся Потапов, глядя на Игнатова, – я просто хотел сказать, что если эти ребята стали акционерами вашего предприятия, то ваш бизнес, несомненно, в надежных руках.

– Я бы даже сказал – в надежных волосатых лапах, – добавил, усмехнувшись, Титов.

– Ну вот что, Крестный, – хриплым голосом встрял в разговор Багай, исподлобья наблюдавший за Потаповым и Титовым, – я устал слушать эту байду, которую ты здесь гонишь вместе со своим пацаном… Я, конечно, понимаю, что ты человек деловой и для тебя время – бабки, что в эту гостиницу ты вложил свои конкретные, но и мы сюда тоже не поссать пришли. У нас тоже здесь свои бабки крутятся. И мы никому не позволим нас кинуть, поэтому давай не будем выеживаться, а будем дела обсуждать.

– Которые, надеюсь, принесут нам опять же бабки, – вставил свое едкое замечание Титов.

– Ну да, – согласительно кивнул головой Багай, не поняв юмора Титова.

Сурик был более сообразителен, он, с угрозой взглянув на Потапова, произнес:

– Хорош прикалываться, Крестный. Пора кончать этот гнилой базар, давай о делах говорить.

– Да, да, – снова встрял в разговор Игнатов, – мне не хотелось бы, чтобы беседа носила резкий характер… Но вы правы, Сергей Владимирович, думаю, что стоит представить всех присутствующих здесь. Господин Хасимитов, – Игнатов бросил взгляд на пожилого кавказца, – наш друг из Дагестана, является совладельцем автосалона. Он также является владельцем трехпроцентного пакета акций гостиницы.

– А ваши друзья из Заводского района что здесь делают? – ехидно спросил его Костя Титов, кивнув на Сурика и Багая. – Насколько мне известно, главный бизнес этих господ – это предоставление «крыши» коммерсантам.

– Господа Суриков и Багаев являются совладельцами казино «Эверест», к тому же… – на этих словах Игнатов слегка замялся, – не так давно они стали акционерами нашего гостиничного комплекса, у каждого из них по одному проценту акций.

– Немного, – усмехнулся Потапов, – я бы даже сказал – очень скромное начало.

Потапов прекратил улыбаться и, всерьез посмотрев на Игнатова, добавил:

– Впрочем, этого количества акций достаточно, чтобы эти ребята могли официально присутствовать на собраниях акционеров и свободно высказывать там свое мнение.

– Это нормальная практика, когда крупнейшие акционеры и инвесторы имеют возможность купить пакеты акций предприятия, которое инвестируют, – подал голос Шевченко.

– Да бросьте вы, господа, – неожиданно с раздражением в голосе произнес Потапов, – мы же не пацаны сопливые, чтобы нам эту туфту толкать, для нас давно не секрет, что ваши дела идут не очень хорошо. На вас висят большие долги, вы не выполняете свои обязательства перед партнерами. Но я, честно говоря, понятия не имел, что ваш бизнес идет настолько плохо, раз вы обратились за помощью к заводской братве. Они что, больше всех денег дали, или, кроме них, вам защиты искать уже не у кого?

– Напрасно вы так нервничаете, Сергей Владимирович, – снова встрял в разговор Шевченко, – ни от кого нас защищать не надо, мы солидные люди и сами можем себя защитить. Мы просто пригласили все заинтересованные стороны, чтобы спокойно разрешить наш с вами конфликт.

– А по-моему, нервы сдали у вас, – ответил ему Потапов, – нет пока еще никакого конфликта между моей структурой и вашим предприятием, а вы уже пригласили на собрание себе в помощники этих господ-«предпринимателей», которые если и привыкли делать бизнес, то не в офисе, а где-нибудь на Молочной поляне, за городом. Боюсь, что там они и закончат когда-нибудь свою бизнес-карьеру… Если вы хоть когда-нибудь имели со мной дело, то должны знать, что после таких шагов, больше напоминающих угрозу, договариваться со мной становится еще сложнее.

– Ладно, хватит херню пороть, Крестный, – злобно сверкнув глазами, рявкнул Багай, – ты, конечно, крут, но мы и не таких крутых обламывали.

В следующую секунду Багай осекся, поймав на себе взгляд Потапова. Сергей смотрел на бандита спокойно и холодно, но что-то в этом взгляде заставило Багая замолчать, а затем заговорить снова, но уже более примирительным тоном:

– Ладно, давай излагай свои требования, а мы посмотрим, что сможем для тебя сделать.

В тон своему напарнику продолжил говорить и Сурик:

– Ты не думай, Крестный, нам война не нужна, мы хотим все непонятки миром разрешить.

– Рад это слышать от вас. Война не нужна и мне, – спокойным голосом ответил Потапов, – что же касается наших требований, то они очень просты. Неделю назад гостиничный комплекс «Эверест» должен был вернуть кредит, который был взят под залог тридцати процентов акций «Эвереста». Деньги возвращены не были, поэтому «Дисконт-банк» может распоряжаться залогом по своему усмотрению. Таким образом, банк становится совладельцем гостиничного комплекса и вправе рассчитывать на долю в этом бизнесе.

Потапов замолчал, оглядев всех присутствующих акционеров. Они с повышенным вниманием ждали, что он скажет в дальнейшем.

– Но мы готовы пойти навстречу руководству «Эвереста», – продолжил он свою речь. – Если в течение ближайшей недели кредит будет возвращен с разумной неустойкой за его просрочку, мы вернем залоговый пакет акций прежним владельцам.

Потапов замолчал, молчали и присутствующие акционеры, видимо, ожидая, что он скажет в следующую минуту. Сделав небольшую паузу, Сергей продолжил:

– Если же эти условия не будут выполнены, я оставляю за собой право распорядиться залоговыми акциями. В этом случае ассоциация «Корвет», которую я возглавляю, станет одним из собственников гостиничного комплекса и будет претендовать на полагающуюся ей долю в гостиничном бизнесе, дабы компенсировать свои потери. У нас есть опыт как в управлении игровыми заведениями, так и в организации автобизнеса.

Последние слова Потапова адресовались владельцам двух ведущих коммерческих структур, расположенных в гостиничном комплексе «Эверест»: казино и автосалона.

– Можете поверить мне на слово, я использую все имеющиеся у меня связи и ресурсы, чтобы добиться этого результата, – заверил присутствующих Потапов. – Пока же интересы ассоциации «Корвет» в гостиничном комплексе «Эверест» будет представлять господин Костиков. Полагаю, что для него здесь найдется помещение под офис. Если предложенные мною условия будут выполнены, он уйдет с «Эвереста», если же нет, то продолжит свою работу в полном объеме.

Петр Костиков был опытным менеджером, не раз успешно зарекомендовавшим себя в работе с кризисными предприятиями, которые тем или иным способом доставались потаповской структуре в собственность или управление.

Поскольку вероятность того, что акции гостиницы перейдут в собственность Потапова, была велика, он решил заранее посадить в гостинице своего опытного менеджера, который уже начал бы разбираться в проблемах этого предприятия.

– А это, случаем, не ты, Крестный, используя свои связи, натравил на гостиницу налоговиков, которые здесь все вверх дном перевернули? Уже три дня наша фирма нормально работать не может, – неожиданно бросил в лицо Потапова упрек Суриков.

Сергей заметил, как в этот самый момент в него буквально вонзились быстрые и пристальные взгляды почти всех присутствующих здесь акционеров гостиницы.

Потапов не мог не обратить внимания на то, что большинство присутствующих смотрели на него настороженно и с плохо скрываемой неприязнью.

Сергей усмехнулся и ответил:

– Давно известно, господа, что налоговая полиция – это вещь в себе, это такое дышло… словом, сегодня ты их используешь против кого-то, завтра налоговиков используют против тебя. Поэтому я никогда не прибегал к подобному оружию в борьбе с конкурентами.

Во взглядах Сурика и Багая откровенно сквозило недоверие, но, несмотря на это, более сдержанный Сурик спокойным голосом произнес:

– Ну лады, твои условия нам известны, мы их рассмотрим. Если ты за свой пакет акций охеренной цены не назначишь, мы у тебя его выкупим.

Сурик оглядел присутствующих акционеров и добавил:

– Я думаю, мы обсудим сложившееся положение дел и через пару дней дадим тебе ответ.

– Лучшим ответом мне будут поступившие на банковский счет деньги, – произнес Потапов, поднимаясь и давая тем самым понять, что разговаривать ему больше не о чем. – Виктор, позаботься, пожалуйста, о помещении для господина Костикова, где он мог бы работать, – напоследок обратился Потапов к Игнатову.

Игнатов в ответ молча кивнул.

Сергей в сопровождении своих подчиненных вышел из зала.

Вслед за ним резко поднялись Хасимитов и его молчаливый спутник.

– Я думаю, нам пора, – произнес Хасимитов, – увидимся завтра.

Выйдя из зала заседаний, Хасимитов быстро пошел к лифту и догнал Потапова уже в вестибюле.

– Сергей Владимирович, я хотел бы поговорить с вами, так сказать, по горячим следам.

Потапов обернулся, недоуменно посмотрев на стоящего перед ним пожилого кавказца.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил он.

– Я хочу сделать вам предложение. Я готов купить у вас пакет акций гостиницы, который находится сейчас в вашем распоряжении.

Потапов недоуменно повел бровью.

– А почему вы не сделали это предложение несколько минут назад?

– По-вашему, правильно было бы открывать торги прямо на собрании акционеров? – заметил Хасимитов. – К тому же, – добавил он, – не все акционеры являются людьми, с которыми можно спокойно договориться. Я солидный человек и не привык разговаривать со шпаной.

Последние слова Хасимитова явно относились к Багаю и Сурику. Потапов задумчиво посмотрел в лицо Хасимитова и проговорил:

– По-моему, вы торопитесь, давайте подождем эту неделю и выясним, какое из предложений будет лучше.

Сергей достал из кармана пиджака визитную карточку и протянул ее Хасимитову.

– Здесь мой рабочий телефон. Сегодня понедельник, позвоните мне в четверг. Я думаю, многое в создавшейся ситуации к тому времени прояснится.

Хасимитов молча взял визитку, после чего Потапов попрощался и направился к выходу из гостиницы. Саид задумчивым взглядом проводил его.

Он стоял так еще несколько секунд после того, как Потапов вышел из гостиницы, как вдруг его окликнул знакомый уже голос:

– Ну что, джигит, задумался над тем, как тебе к Крестному подход найти?

Хасимитов повернулся и увидел стоящего перед ним Сурика.

– О чем ты? – переспросил Саид, с неприязнью глядя на бандита, заставшего его врасплох.

– Я о том, что ты слишком быстро стартовал, джигит, – произнес Сурик, – хочешь нас всех обскакать и первым хапнуть у Крестного пакет акций? Приплюсуешь к нему акции своего приятеля Красницкого и получишь контрольный пакет, по сути дела, став хозяином гостиницы.

– Разве это плохо, – снисходительно улыбнулся Хасимитов, – стремиться быть хозяином своего дела? Ты же сам видишь на примере гостиницы, когда много хозяев – дело гибнет, а я не хочу, чтобы мой бизнес загнулся.

– Бизнес, – усмехнулся Сурик, – бизнес – это хорошо, только вот делиться надо доходами от бизнеса, тем более такого прибыльного, как у вас.

– У вас своя доля в гостинице, – ответил Хасимитов, – и бизнес свой, не менее, а то и более доходный – казино как-никак.

– Ладно, Саид, – снова усмехнулся Сурик, – не держи меня за лоха, я ведь не только автосалон имею в виду, но и ваш побочный бизнес. Говорят, вы лихо развернулись в последнее время в этом направлении.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – холодно ответил Хасимитов.

– Какой непонятливый, – Сурик прекратил улыбаться и злобно взглянул на кавказца, – для особо тупых придется сказать более конкретно… Мы сцепились в этой гостинице всерьез и надолго, если ты хочешь и дальше раскручивать свои дела на этой территории, ты должен согласовывать с нами все свои шаги.

Сурик устремил указательный палец правой руки в лицо Хасимитова и добавил:

– И еще ты должен делиться.

Хасимитов молчал, глядя то в лицо Сурика, то на его указательный палец.

– Надеюсь, ты меня понял, – прервал молчание Сурик, – что же касается перекупки долгов гостиницы у Потапова, не стоит больше предпринимать попыток обскакать нас, мы таких вещей не прощаем, на скаку голову снимем.

В этот момент к Сурику подошел Багай, только что вышедший из лифта.

– Ну че, ты объяснил нашему другу, что нехорошо лезть поперек батьки в пекло? – спросил он у Сурика, при этом с презрительной усмешкой взглянув на Саида.

– Да, – ответил Сурик, – по-моему, он понял.

– Зря вы так, господа, – широко улыбнулся Хасимитов, – мы сюда не ссориться приехали, а деньги делать. Мы в этой гостинице давно работаем и должны договариваться спокойно. Я уверен, что нам удастся найти компромисс.

– Это точно, – ответил Багай, – предлагаю встретиться и обсудить это завтра.

– Хорошо, я согласен, – живо согласился Хасимитов и добавил: – Я хочу, чтобы вы знали: я никак не наезжаю на ваши интересы и на ваши дела. Мы люди приезжие, а вы местные, у вас и должен быть приоритет в бизнесе.

– Ну вот и молодец, люблю сообразительных парней, – хлопнул по плечу кавказца Багай, после чего, обернувшись к Сурику, сказал: – Пошли, нам еще в банк надо заскочить, поболтать с управляющим.

Сурик, молча кивнув Саиду, направился вместе с Багаем к выходу из гостиницы.

Хасимитов стоял несколько минут, размышляя, затем жестом подозвал к себе Али и что-то шепнул ему на родном языке.

Али понимающе кивнул.

* * *

– Куда едем, шеф? – спросил Титов у Потапова после того, как их джип отъехал от гостиницы «Эверест».

Сергей посмотрел на часы и произнес:

– До прихода берлинского поезда чуть больше часа, мы еще успеем заехать куда-нибудь перекусить, а затем на вокзал.

– Я так тебя понимаю, – с улыбкой произнес Титов, – что с приездом Валерии тебя можно считать в краткосрочном отпуске?

– Что-то вроде этого, – ответил ему Потапов, задумчиво глядя в окно автомобиля, – в очень краткосрочном, но не с момента приезда. Сначала ей нужно будет закончить с делами и отчитаться по командировке в Германию, к тому же она должна пообщаться с сыном, а завтра во второй половине дня мы уедем с ней на пару дней на лоно природы.

Титов недовольно поморщился.

– Тебе надо охрану увеличить. Каждый раз, когда ты отправляешься грибочки собирать и в речке купаться, я увеличиваю численность твоих охранников вдвое… Кстати, где ты собираешься отдыхать на природе?

– В загородном доме, рядом с деревней Каменка, – ответил Потапов.

Это был новый двухэтажный кирпичный дом, который он приобрел не так давно – не больше года назад. Дом находился в лесной зоне на территории колхоза «Рассвет». Здесь уже располагался небольшой поселок недалеко от речки Каменки.

– Что касается охранников, достаточно той моей личной охраны, которая уже есть. Ситуация в городе спокойная, и я полагаю, что в усилении безопасности нет необходимости, – заверил Костю Потапов.

Титов хотел было возразить, но Сергей, улыбнувшись, перебил его:

– И к тому же, если я не могу провести пару дней с любимой женщиной наедине, то, по крайней мере, хочу это сделать без большого скопления народа.

Титов нахмурился и молча отвернулся.

Через час Потапов с Титовым в сопровождении двух охранников уже стояли на перроне вокзала, наблюдая, как из одного из вагонов берлинского поезда выходят пассажиры.

Наконец из-за спины пожилого тучного мужчины, держащего в обеих руках чемоданы, Потапов увидел улыбающееся лицо Стрижаковой.

Едва ступив на перрон, Лера попрощалась с проводницей и, улыбаясь, направилась к шагнувшему ей навстречу Сергею. На ней были легкие светлые летние брюки и белая блузка. На плече висела черная дорожная сумка-книжка.

– Здравствуй, Сережа, – она обняла Потапова.

– Привет, дорогая, я очень скучал без тебя.

Потапов взял у Валерии дорожную сумку и передал ее одному из своих охранников. В этот момент Титов подошел к Валерии и, протянув руку, тоже поздоровался.

– Здравствуй, Лера, с приездом тебя.

– Привет, Костик, – весело ответила Валерия, чмокнув Титова в щеку.

– Все прошло хорошо? – спросил Потапов, когда они уже уселись в машину.

Улыбающаяся Валерия сразу посерьезнела и деловым тоном произнесла:

– Да, с немцами удалось договориться почти по всем пунктам, по-моему, они настроены и дальше с нами сотрудничать.

Потапов взял ее руку в свою ладонь и сказал:

– Давай о делах сегодня не будем, у меня для тебя небольшой сюрприз.

Валерия с некоторым удивлением посмотрела на него.

– Приятный? – переспросила она.

– Надеюсь, что да.

– Очень интересно, – оживилась Валерия, снова улыбнувшись.

Титов, сидевший на переднем сиденье, повернулся к Потапову и Валерии и со скептической улыбкой на лице произнес:

– Случилось страшное, это почти как революция.

– Что такое? – насторожилась Валерия.

– Наш шеф решил взять пару дней отпуска, – с пафосом высказал Титов, – более того, он хочет дать пару дней отпуска и тебе… Нет, нет на Канары вы, конечно же, не поедете, но пособирать грибы в одном из местных лесов вполне сможете.

– Это правда? – радостно спросила Валерия, переведя взгляд на Потапова.

– Да, конечно… Я же обещал тебе, – пожал плечами он.

– Еще полгода назад, – улыбнулась Валерия, – но, несмотря на это, я очень рада…

Глава 2

К трем часам ночи оргия, затеянная Багаем и Суриком в одном из частных домов в Заводском районе, окончательно прекратилась.

Багай, выпивший за время вечеринки не меньше литра водки, заснул прямо на проститутке, захрапев почти сразу, как только ему удалось после длительной скачки настичь свой оргазм.

Измочаленная ожесточенной сексуальной атакой проститутка, несмотря на мощный пресс девяностокилограммового багаевского тела и храп, разрывающий ей барабанные перепонки, также быстро заснула, но с застывшем на лице мученическим выражением.

Гарик, сорокалетний владелец дома, в котором проходила гулянка, рухнул прямо под стол, за которым сидел.

Две опытные проститутки еще в начале вечера поняли, что воскресить его увядшие после многолетнего пьянства чресла практически невозможно, и весь вечер лихо подливали лысому сухонькому Гарику водочку, надеясь, что зелье быстро сделает свое дело.

Однако именно здесь Гарик показал себя настоящим бойцом и сломался лишь на второй бутылке «Абсолюта».

Потеряв всякую возможность мыслить и ориентироваться в пространстве, он упал на пол и заснул.

Проститутки же отправились спать на стоящий рядом со столом свободный диван, предусмотрительно не взяв с собой Гарика, так как резонно боялись, что во сне тот может обмочиться.

Меньше всего повезло проститутке, ублажавшей Сурика, который потребовал, чтобы его погружение в сон сопровождалось ласковым, неэнергичным минетом. Подобные манипуляции его расслабляли и успокаивали. Эту страсть удовлетворяли, как правило, нанятые проститутки.

Вот и сегодня пухленькая светловолосая девушка, обхватив своим розовым ротиком слегка увядшую плоть утомленного Сурика, принялась ласкать его с размеренной жадностью, изредка помогая себе при этом руками.

Сурик откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, задремал с улыбкой на устах.

Через какое-то время Суриков вдруг почувствовал, что какие-то сильные цепкие руки схватили его сзади за горло и потянули назад. При этом он не чувствовал удушья, но тем не менее его охватило состояние растерянности и страха.

Он чувствовал, что находится рядом со смертельной опасностью, однако с удивлением осознал, что почти не может сопротивляться этому.

Враг все тянул его назад к полу, периодически в Сурике просыпались какие-то силы и он пытался сопротивляться рукам своего врага, напрягаясь и утягивая их в обратную сторону.

В этот момент хватка соперника ослабевала, руки, сжимающие шею Сурика, становились почти ласковыми.

Но как только порыв Сурика ослабевал, соперник снова тянул его с возросшей силой назад.

Сурик понимал, что, если поддастся этой силе, он умрет, но при этом явственно осознавал, что собственных сил для сопротивления у него почти не осталось.

В момент, когда руки сжались с особой силой, по телу Сурика словно пробежала нервная дрожь, спина его выгнулась, а из пересохшего рта вылетел короткий крик отчаяния:

– Нет!

Сурик очнулся и рывком сел в кресле вертикально. Руки его тряслись, рубашка намокла от липкого пота.

В первые же несколько секунд после кошмарного сна он понял, в чем причина столь страшного душевного и физического дискомфорта – проститутка заснула на «боевом» посту.

При этом она, положив голову на бедро Сурика, крепко ухватилась рукой и ртом за его сильно затвердевший член. Засыпая, она сползала все ниже и ниже, утягивая его восставшую плоть к полу.

– У-у-у, блядюга! – яростно прорычал Сурик и отвесил проститутке здоровенную затрещину, от которой она рухнула на пол, спросонья не сразу поняв, что с ней произошло.

Но, разобравшись, в чем причина негодования клиента, она тут же припала к его чреслам, как голодный ребенок хватает грудь матери, полную питательного молока.

Сурик облегченно выдохнул и снова откинулся на спинку кресла, стараясь успокоить свою возбужденную нервную систему.

– Вот сука, – прошептал он, – чуть до сердечного приступа не довела.

Сурик, скосив взгляд, с неприязнью посмотрел на неловкую спросонья проститутку. Неожиданно он со злостью схватил ее за волосы и отшвырнул в сторону.

– Пошла вон, дура!

Проститутка, вскрикнув, отлетела в угол комнаты, затем, осторожно глядя на клиента, затаилась, сидя на полу. И Багай и Сурик были хоть и щедрыми, но жестокими людьми, и шутки с ними плохи.

Любое противоречие, не говоря уж о неподчинении, могло закончиться суровыми побоями. Были случаи, когда проститутку прямо с заказа отправляли в больницу с тяжелыми травмами.

Сурик вскочил с кресла и раздраженно заходил по комнате, он все никак не мог успокоиться. Взяв со стола бутылку и плеснув весьма приличную дозу в стакан, он одним махом опорожнил его.

В доме все спали как убитые.

В этом деревянном трехкомнатном строении, расположенном в одном из микрорайнов старой одноэтажной застройки, Багай и Сурик зависали не раз. Оба родились и выросли в подобных микрорайонах, которыми кишел Заводской район города.

Несмотря на то что теперь они, по местным меркам, считались крутыми людьми и могли позволить себе покутить в престижных дорогих казино и ресторанах города, периодически их тянуло в родные места, где они изначально чувствовали себя уверенно и в безопасности.

Дом давнего приятеля Багая – бездельника и алкоголика Гарика – был одной из таких вотчин.

Водка быстро подействовала и слегка успокоила возбужденные нервы Сурика, однако он был еще достаточно сильно раздражен.

Спать совершенно не хотелось, однако будить Багая или Гарика, чтобы продолжить с ними пьянку, было бесполезно, оба находились в полной отключке.

К тому же Сурик никак не мог отойти от страшного сна, в котором он подвергался смертельной опасности. Он прошелся еще раз по комнате, попутно пнув проститутку ногой.

– Хорошо, что хер не откусила, коза драная, – проворчал он.

– Сереж, – жалобно пропела жрица любви, – ну давай я тебе еще раз попробую пососать. Не боись, больше я так не облажаюсь.

– Да пошла ты, дура! – яростно замахал на нее руками Сурик.

Он застегнул «молнию» на брюках и, схватив висевший на кресле пиджак, произнес:

– Когда Багай проснется, скажешь, что я домой поехал. Днем я ему на сотовый звякну.

Сурик через небольшие сени вышел прямо на улицу, где его поджидал автомобиль с охраной.

Подойдя к своему серебристому «Вольво», он открыл дверь рядом с шофером и, тяжело плюхнувшись на сиденье, со злостью захлопнул дверцу автомобиля.

– Поехали домой, – хмуро буркнул он, даже не взглянув на шофера.

Однако тот не пошевелился, продолжая сидеть, слегка приклонившись к боковому стеклу автомобиля. Терпение Сурика подошло к концу.

– Да вы что, охренели совсем, что ли! Охраной называются, мать вашу, а спят как сурки!

Сурик, в горячности развернувшись, толкнул своего шофера в плечо.

От этого толчка тело шофера слегка подалось назад, и вдруг Сурик в луче лунного света увидел резаную ножевую рану на его горле. Черная кожаная куртка вся была залита кровью.

В следующую секунду Сурик, мгновенно схватившись за ручку двери, рванулся наружу, намереваясь поскорее вырваться из машины.

Но его опередили – кто-то ловко, одним движением сзади набросил на шею Сурика тонкую бечеву-удавку и с силой затянул петлю.

Сурик, забившийся в конвульсиях от ужаса и удушья, так и не увидел лица своего убийцы, плотного мужчины с кучерявыми черными волосами. Киллер, упершись коленом в спинку сиденья автомобиля, все сильнее затягивал петлю.

Через несколько секунд все было кончено. Сурик с вылезшими из орбит глазами и раскрытым ртом затих, откинувшись на спинку автомобильного кресла.

В следующую секунду в боковом окне автомобиля показалось лицо Али. Последний нагнулся, напряженно вглядываясь в застывшие навсегда черты лица Сурикова.

Киллер вылез из машины и произнес:

– Дело сделано, все трое мертвы.

– Куда дели второго охранника? – спросил Али.

– Там, у забора валяется, мы его замочили первым, когда он поссать пошел… Нам пора уходить. Что будем делать с трупами?

– Шофера и охранника оставь где есть, а этого, – Али кивнул на мертвого Сурика, – возьмем с собой.

– На кой черт он нам сдался? – удивился киллер. – А если нас менты с ним засекут?

Али холодно посмотрел на киллера и произнес:

– Вот что, Алик, здесь я командую, а ты исполняешь. Вынимайте его и грузите в багажник нашей тачки.

Али махнул рукой, и через несколько секунд рядом с «Вольво» остановился темно-синий «Ауди». Из машины вышли двое кавказцев и молчаливо уставились на Али. Тот быстро объяснил им, что надо сделать.

Через несколько секунд мертвого Сурика выволокли из «Вольво» и перенесли в багажник «Ауди». Все четверо убийц залезли в «Ауди», за руль сел Алик.

«Ауди» медленно сдвинулся с места и, шурша по асфальту шинами, поехал по улице, не включая габаритных огней.

* * *

Утренняя роса уже начала постепенно испаряться под жаркими лучами летнего солнца. На полянах уже сильно припекало, но под кронами лесных деревьев было еще прохладно.

В эти ранние часы по одной из березовых рощ Молочной поляны, пригородного дачного района, брел пожилой мужчина, которого с первого же взгляда можно было определить как грибника.

В одной руке мужчина держал просторный полиэтиленовый пакет с ручками, в другой – длинную деревянную палку, видимо, подобранную в лесу, с помощью которой ворошил высокую траву под ногами.

Взгляд мужчины был прикован к земле, и это лишний раз свидетельствовало о том, что главной целью его утренней прогулки по лесу было собирание грибов.

Грибник вышел на прогулку не один, вокруг него бегал, обследуя кусты и метя деревья, крупный кобель – немецкая овчарка.

Судя по тому, как был сосредоточен в своих поисках грибник и как резвилась на лоне природы его собака, обоим эта прогулка доставляла немало удовольствия.

Выйдя на небольшую лесную полянку, грибник обратил свое внимание на три старые березы, росшие в непосредственной близости друг от друга.

Подойдя к этим деревьям, мужчина палкой смахнул прошлогоднюю листву, обнаружив целое семейство подберезовиков мелких и крупных размеров.

Грибник, присев на корточки, вынул из кармана ветровки складной ножик и, разложив его, принялся аккуратно срезать грибы, укладывая их в полиэтиленовый пакет.

Когда почти все грибы, достойные внимания, перекочевали в пакет грибника, до мужчины донесся лай его собаки.

Сперва он не обратил на него никакого внимания, но собака продолжала настойчиво призывать своего хозяина.

– Джекки, что там у тебя случилось? – проворчал грибник.

Поднявшись на ноги, он прихватил пакет и палку и направился в ту сторону, откуда доносился собачий лай. Однако сделал всего несколько шагов по поляне, после чего остановился как вкопанный.

– О господи… – только и смог вымолвить мужчина.

В первые секунды ему показалось, что на противоположном конце поляны стоит человек, однако что-то в его облике и позе было настолько завораживающим и ужасающим, что грибник, глядя на него, не смог сделать и шага в направлении незнакомца, продолжая стоять на месте и широко открытыми глазами глядя на противоположный край поляны.

Незнакомец застыл в неестественной смиренной позе. Он стоял прямой, как струна, руки его висели вдоль тела, голова чуть-чуть склонилась набок, отрешенный, слегка задумчивый взгляд устремился на стоящую перед ним и лающую собаку.

Он весь олицетворял собой покорность и уныние, и, лишь присмотревшись к мужчине, грибник увидел, что ступни его сантиметров на пятнадцать не достают до земли.

Покойник висел, подвешенный за шею тонкой бечевой, конец которой крепился к толстой березовой ветке, прогнувшейся под тяжестью мертвеца.

Овчарка тоже, видимо, взбудораженная этой ужасающей картиной, остановилась метрах в пяти от висельника, периодически то рыча, то лая на него.

– Пошли отсюда, Джекки, – едва слышно прошептал хозяин собаки, – пошли отсюда, дубина, тебе говорят! – прокричал он в следующий момент и бросился бежать подальше от этого страшного места.

Собака, еще несколько раз облаяв висельника, также направилась вслед за своим хозяином.

Минут через сорок на поляне остановился милицейский «уазик», вызванный грибником по телефону из ближайшего пионерлагеря.

Двое сержантов, вооруженные короткоствольными автоматами, лениво вылезли из машины, подошли к трупу и оглядели его равнодушными взглядами.

– Ну что, – произнес один из милиционеров, медленно пережевывая жвачку, – давай оперов вызывать.

– Угу, – промычал второй, еще раз оглядывая покойника, – судя по прикиду, еще одного крутого замочили, видишь, какой болт на мизинце надет, с бриллиантом.

– А может, мы этот болт прихватизируем? – посмотрел на своего напарника второй милиционер.

– Не стоит, – покачал головой его напарник, – его по этому бриллианту, скорее всего, и опознают, вещь ценная, не каждый себе такую позволить может. Ее потом не сдашь никому.

Милиционер развернулся и направился к милицейскому «уазику», чтобы подтвердить по рации информацию о нахождении на Молочной поляне очередного трупа…

* * *

Заместитель начальника городской криминальной милиции майор Виталий Горчаков подъехал на Молочную поляну, когда день уже был в разгаре. Он вылез из дежурной «Волги» и направился к группе криминалистов, работающих на месте обнаружения покойника.

Капитан Петренко, один из подчиненных Горчакова, с самого утра находился здесь же. Когда к нему подошел Горчаков, Петренко, кивнув на висевший на ветке березы труп, спросил:

– Ну что, узнал красавца?

– Узнал, – тяжело вздохнул Горчаков, со скепсисом в глазах всматриваясь в лицо висельника, – хотя узнать его непросто.

– Ага, – с усмешкой подтвердил Петренко, – он здесь такой покорный, как нашкодивший ученик на разносе у директора школы.

– Да, есть что-то, – кивнул Горчаков, – а при жизни Сережа Суриков был очень беспокойным и нам отдыха не давал. По молодости лет он не раз со своим приятелем Багаем весь Заводской район на уши ставил.

– Для него и Молочная поляна место боевой славы, сколько они здесь стрелок забили, сколько разборок учинили, – весело продолжил циничный Петренко.

– Угу, – подтвердил Горчаков, – это даже символично, что он закончил здесь свой земной путь.

– Карьеру, – произнес Петренко.

– Чего?

– Карьеру закончил.

– Какую карьеру? – не понял Горчаков.

– Не знаю, – пожал плечами Петренко, – видимо, карьеру бандита или бизнесмена, кем он там числился последнее время?

– Ты о чем говоришь-то, ни черта не пойму? – слегка раздраженно спросил Горчаков.

В ответ Петренко вынул из нагрудного кармана своей рубашки свернутый белый лист бумаги и, развернув его, протянул Горчакову.

Печатными буквами на листке была сделана надпись из трех слов: «Его карьера окончена».

– Херня какая-то, – проворчал Горчаков, крутя в руках листок бумаги. – Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Пока мало что, – ответил Петренко, – слегка смахивает на ритуальное убийство… Нечасто покойников обеспечивают сопроводительными записками, похожими на инструкцию для идиотов.

Петренко, взяв из рук Горчакова бумагу, прочел:

– Его карьера окончена, – после чего в недоумении пожал плечами.

– Я думаю, тот, для кого эти слова были написаны, поймет их истинный смысл, – задумчиво произнес Горчаков.

Он снова бросил взгляд на Сурика и неожиданно раздраженно проговорил:

– Что он у вас до сих пор на дереве висит? Или до Нового года будет болтаться, как елочное украшение?

– Эксперты только закончили работать, – пытался оправдаться Петренко, – к тому же ребята из РУБОПа должны подъехать, мы им только недавно сообщили, ведь это больше их клиент, чем наш.

В следующий момент внимание обоих было привлечено въехавшим на поляну темно-зеленым джипом «Тойота Лендкрузер». Из машины быстро вылез Антон Багаев в сопровождении парочки бритоголовых парней.

Не обращая никакого внимания на Горчакова с Петренко, Багаев направился прямо к висевшему на дереве Сурику. Остановился он метрах в пяти от него.

Коротко стриженные волосы топорщились на голове Багая, взгляд широко раскрытых глаз, блестящих лихорадочным блеском, был прикован к висящему трупу его погибшего друга.

Весь его внешний вид говорил о том, что он был взбешен и одновременно слегка растерян.

– Серега… Вот, блин, как все обернулось-то, – негромко произнес Багай, словно разговаривая с Суриком, – замочили все же, падлы…

При этих словах Багай сжал кулаки.

– Ну ничего… ничего, мы с ними поквитаемся, с козлами. Я им их кишки на шею намотаю и удушу, паскуд.

– Кого это ты душить собрался, Багай? – раздался сзади голос Петренко.

Оба милиционера подошли к бандиту вплотную, но он, поглощенный ужасным зрелищем, даже не заметил этого. Багай резко развернулся к милиционерам и сквозь зубы процедил:

– Если бы знал, то уже бы удавил, это я вам конкретно заявляю… – Он помолчал немного и добавил: – Но я узнаю, я все равно узнаю, какая падла Серегу замочила.

– Говорят, что эту ночь вы провели вместе с ним? – спросил Горчаков.

– Да, – ответил Багай, – это я вам заяву и накатал, когда утром проснулся, а его нет. Блядища, которая с ним была, базарит, что он среди ночи вскочил, сказал, что не спится, и поехал домой.

– Чего это вдруг он так заторопился? – переспросил Петренко.

– Откуда я знаю, – ответил Багай. – Но когда мы утром его охранников нашли… зарезанных…

Багай снова на секунду замолчал, лицо его потемнело от переживаний, похоже, три жестоких убийства за одно утро произвели даже на него, привычного к подобным зрелищам человека, тяжелое впечатление.

Багай, справившись со своими эмоциями, наконец-то произнес:

– Ну, в общем, я еще утром точно знал, что Серегу живым не увижу.

– А зачем его сюда приперли и подвесили, как чучело в огороде? Эксперты говорят, что придушили его гораздо раньше, чем повесили.

Петренко указал пальцем на труп Сурика и пояснил:

– Петля, на которой он висит, практически не оставила никакого кровавого следа, лишь чуть-чуть содрала кожу. По предварительному мнению экспертов, его убили как раз в то время, когда он покинул дом, в котором ночевал.

– А это значит, что его специально привезли сюда и подвесили, – продолжил мысль Петренко Горчаков. – Кому и зачем это было нужно?

Оба милиционера даже не пытались щадить чувства Багая, потерявшего друга. Отчасти это было связано с тем, что менты относились к бандитам без особого пиетета.

Но главное все же заключалось в том, что и Горчаков, и Петренко пытались выведать у эмоционально взвинченного Багая какую-либо информацию, которая помогла бы им в поисках убийцы Сурика.

Однако, к удивлению милиционеров, их надежды оказались напрасными. Багай неожиданно замкнулся, задумчивым взглядом наблюдая, как криминалисты снимают труп Сергея Сурикова.

– Его пытали? – задал вопрос Багай, не поворачивая головы к Горчакову с Петренко.

– Нет, – ответил Петренко, – просто задушили, привезли сюда и повесили, как декорацию в чьем-то спектакле. Может, ты догадываешься, в чьем именно, и подскажешь нам?

Багай повернулся и, зло посмотрев в глаза Горчакову, произнес:

– Это ваше ментовское дело, вот вы и копайте, а я понятия не имею, за что его замочили и тем более не знаю, кто это сделал.

В следующую секунду челюсти Багая сжались, на его широких скулах заходили желваки.

– А если бы я знал, – произнес он, глядя прямо в глаза Горчакову, – какая сука это сделала, он бы сейчас уже рядом с Серегой висел.

На несколько секунд воцарилась пауза, полная напряжения, которую прервал капитан Петренко:

– Поразительную неосведомленность ты нам тут демонстрируешь, Багай, – произнес он с усмешкой, – неужели ты совсем ничего не знал о делах Сурика, вы же были друзья?.. Или, может быть, тебе выгодно хранить все в тайне, ведь его карьера уже закончилась и теперь ты можешь стать хозяином и его дел.

– Какая еще карьера? – хмуро огрызнулся Багай. – Что за гнилой базар ты ведешь, мент? Вы не хуже меня знаете, что Сурик не воспитателем в детском садике работал, дела приходилось серьезные делать, поэтому и врагов у него было достаточно, сразу и не скажешь, кто его мог замочить.

– Может быть, тебе это поможет, – произнес Петренко, разворачивая листок бумаги, который он только что демонстрировал Горчакову.

Багаев, нахмурив брови, быстро прочитал фразу, написанную на листке.

– Что это за хрень такая? – удивился он, взглянув на Петренко. – Где эту промокашку нашли?

– В боковом наружном кармане пиджака Сурика, – ответил Горчаков. – Торчал из него, словно платочек, засунутый в карман перед светским раутом.

– Никаких советских раундов у нас с ним не было, – буркнул в ответ Багай, так и не понявший, о чем ему говорят, – и вообще я понятия не имею, че тут написано. Лабуда это все.

Багай бросил еще один взгляд в сторону Сурика, которого накрыли брезентом, и произнес:

– Все, с меня хватит, я пошел. Если я вам нужен буду, найдете меня по телефону.

Он развернулся и решительным шагом направился к своему джипу.

– Не выезжай пока никуда из города, – крикнул ему вдогонку Петренко, – вдруг у нас будет срочная необходимость тебя увидеть!..

В ответ Багай даже не обернулся.

– Он на самом деле не подозревает, кто истинный убийца Сурикова? – спросил Петренко у Горчакова, провожая взглядом удаляющегося Багаева.

– Кто его знает? – пожал плечами Горчаков. – Вообще-то мне показалось, что он был искренним, когда говорил об этом… Но одно можно сказать с уверенностью: он будет искать убийц с упорством маньяка.

– Да уж, – подтвердил Петренко, – боюсь, как бы он при этом дров не наломал, только бандитских войн нам в городе не хватало.

В этот момент Багай тяжело плюхнулся на заднее сиденье своего джипа и, громко хлопнув дверью, скомандовал своему шоферу:

– Сваливаем отсюда.

Джип медленно развернулся, и Багай не удержался, чтобы не бросить еще раз прощальный взгляд на прикрытый брезентом труп Сурика.

Сидевший рядом с ним его ближайший помощник и телохранитель Вася Крюков, проследив взгляд своего шефа, задумчиво произнес:

– Все же странно, че они его сюда приперли-то? Обычно на Молочку зачем прут? Чтобы по душам поговорить, чтобы не слышал при этом никто, как из пленника душу вынимают. А если случится замочить человека, то здесь его не сразу и хватятся… Только для этого надо в овражек снести трупик-то, а не вывешивать его на всеобщее обозрение, как чучело огородное.

– Да заткнись ты, Крюк, – огрызнулся Багай, бросив на своего подчиненного злобный взгляд. – Что вы все заладили одно и то же – повесили, как чучело, карьера закончилась, херню какую-то порете…

Он снова отвернулся к окну и с утихающим возмущением в голосе фыркнул еще раз:

– Карьера, слово-то какое…

Однако в следующую секунду Багаев, резко вздрогнув, снова повернулся к Крюку и уже с надеждой в голосе повторил:

– Карьера, как же я раньше не сообразил, я ведь эти слова слышал недавно!

– От кого? – удивленно спросил Крюк.

– От Крестного, – ответил ему Багай, – это он нам на стрелке в гостинице сказал, что наша с Суриком карьера закончится на Молочной поляне.

Крюк, с удивлением раскрыв рот, только и смог вымолвить:

– Вот падла…

Багай, не обращая на него никакого внимания, нахмурившись, задумчиво произнес:

– Но зачем ему это было надо, мы же с ним, с козлом, мирно договорились – мы ему платим бабки, а он сваливает из гостиницы.

– Крестный – хитрая лиса, – проговорил Крюк.

– Вот сука позорная, – с яростным возмущением произнес Багай, – неужели он Серегу замочил?!

– Это точно он, – с убеждением в голосе подтвердил Крюк, – его почерк.

– О чем ты? – брови Багая удивленно вскинулись.

– Ты, наверное, забыл, – ответил ему Вася, – дело-то давнишнее, но в свое время о нем много говорили и даже газеты писали. Был в Волжском районе такой пацан по кличке Кривуля…

– Авторитет, что ли? – переспросил Багай.

– Ну, авторитет не авторитет, а бригаду под собой имел и территорию немалую под крышей своей держал… Так вот этот Кривуля наехал на тогда еще начинающего барыгу Серегу Потапова.

– Ну и что? – раздраженно переспросил Багай.

– А то, что пожалел Кривуля об этом сильно, – ответил ему Крюк. – Потапов тогда собрал каких-то своих дружбанов, отловил Кривулю и еще нескольких его подчиненных в ресторане, где те обычно зависнуть любили, и в сортире этого ресторана всех и повесил.

– Как повесил? – слегка удивился Багай. – Вот так внаглую взял и повесил их?

– Ага, – плотоядно улыбнулся Крюк, – на трубе вентиляции всех поставил на скамеечку и подвесил, как гестаповец пойманных партизан. Правда, самому Кривуле он дал ножичек и сказал, что, если успеешь себя и своих «братков» спасти, значит, будешь жить.

– Ну и как, успел?

– Жить захочешь – подсуетишься. Конечно, успел, – заверил Багая Крюк, – правда, парочку из них пришлось потом в реанимации откачивать, но сам Кривуля с тех пор стал никем. Его иначе как висельником среди нашей братвы никто не звал.

Багаев выслушал рассказ Крюка и молча переваривал услышанное. Лицо его было неподвижным, глазки сузились, превратившись в маленькие щелочки.

– Значит, это Крестный Сурика замочил, – наконец произнес он.

– Сомнений быть не может, – подтвердил Крюк, – и повесил он его здесь специально, хотел нас с тобой предупредить, чтобы мы не лезли в гостиницу, иначе следующие на очереди будем мы.

– Следующий на очереди будет он, – жестко отрезал Багай.

Он повернулся к Крюку и, глядя ему в глаза, заговорил спокойным, но зловещим тоном:

– Соберешь всех, кого можно, раздашь оружие, пусть сидят на базах, готовые к выезду. Чтобы никто ни грамма водки в рот не брал. Ты меня понял?

Крюк, внимательно слушавший своего шефа, молча кивнул.

– Сделаем, не волнуйся, – произнес он, – все и так уже на стреме.

– И главное, – продолжил Багай, – надо узнать, где сейчас Потапов. Как бы он из города не сдернул после того, что натворил.

– Мы его везде достанем, – заверил Вася Крюков.

– Не сомневаюсь в этом, – прошипел сквозь зубы Багаев. – Я его сам замочу, своими руками шею ему сверну, а затем здесь на Молочке труп вверх ногами подвешу.

Глава 3

Молодежный мюзикл с претенциозным названием «Поп-звезда и сантехник» был в самом разгаре, когда до Потапова вдруг донеслись отголоски небольшой ссоры, завязавшейся у двери ложи, в которой сидели он и Валерия Стрижакова.

– Меня зовут Дмитрий Куксиков, вы слышите, Куксиков, я актер, – раздался в коридоре настойчивый, хорошо поставленный и знакомый Потапову голос.

– Поздравляю вас, – меланхолично ответил ему телохранитель Потапова Артем, – с такой фамилией вы еще неплохо устроились. Позвольте узнать, что вам здесь надо?

– Я хочу переговорить с господином Потаповым.

– Он сейчас занят, – ответил Артем, – он смотрит спектакль.

– Вот именно, – воскликнул Куксиков, – а я, между прочим, в этом спектакле играю и пою в нем главную партию! Вы что, меня не узнали?

– Не узнал, – буркнул Артем, – спектакль смотрит Потапов, а не я.

Через несколько секунд дверь отворилась, и в ложу вошел Артем. Наклонившись над Потаповым, он прошептал:

– Там какой-то чумурудик приперся по фамилии Пупсиков, хочет вас видеть.

– Куксиков, – поправил своего телохранителя Потапов, – впусти его, пусть заходит.

Артем молча кивнул и вышел из ложи. Валерия оторвала взгляд от зрелища, происходящего на сцене Дома культуры «Строитель».

– Это и есть главный режиссер музыкального театра «Самолет»? – спросила она у Потапова.

Тот в ответ тяжело вздохнул и утвердительно кивнул.

– Да, он самый… богема, блин.

В следующую секунду в ложе возник высокий худой субъект, облаченный в костюм поп-звезды, как он сам его, видимо, понимал.

На нем была надета плотно облегающая тощую фигуру видавшая виды водолазка ярко-фиолетового цвета, легкие, просторные голубые штаны и белые ботинки.

На шее у него висела длинная золотая цепочка, которая взволнованно начала болтаться, едва Куксиков наклонился к Потапову.

Большие карие глаза Куксикова, скрытые очками в золотистой оправе, смотрели игриво и одновременно заискивающе.

Особо была примечательна прическа актера и певца, точнее, отсутствие таковой. Его черные крученые, словно тонкая проволочка, волосы торчали клочками в разные стороны, словно иголки у полысевшего ежика.

– Добрый вечер, Сергей Владимирович, – игриво-официальным тоном обратился он, протягивая Потапову свою узкую ладонь с узловатыми пальцами.

– Здравствуй, Митя, – пожал руку Куксикова Сергей.

– Вот пришел узнать, что ты можешь сказать о нашем спектакле?

– Пока ничего, – угрюмо ответил Потапов, – я его еще смотрю… Кстати, а что ты здесь делаешь? Почему ты не на сцене? Разве ты уже спел свою сольную партию в этом спектакле?

– Нет, что ты, – большие карие глаза Куксикова расширились от возмущения, – я солирую в самом финале спектакля, у меня будет очень патетический и жизнеутверждающий зонг. Я уверен, что он тебе очень понравится… До финала у меня еще минут десять свободного времени, и я не удержался, чтобы не спросить твое мнение об увиденном.

– Я тебе его обязательно выскажу… потом, после спектакля.

– Надеюсь, что оно меня порадует, – произнес Дмитрий. Его толстая, словно обколотая рыбной костью нижняя губа разлезлась в разные стороны в улыбке заискивающего сластолюбца. – Кстати, должен сказать тебе, Сережа, что в этом вечернем костюме ты смотришься особенно элегантно. Твой мощный торс и широкие плечи замечательно подчеркивает этот твидовый пиджак…

Потапов, устало взглянув на возвышающегося над ним Куксикова, тут же перебил его:

– Кстати, Дмитрий, познакомься, это Валерия, – представил он Стрижакову, сидевшую рядом с ним.

Куксиков посмотрел на Валерию так, будто совершенно не заметил ее раньше, эмоционально всплеснув руками и перегнувшись через Потапова, припал губами к протянутой ему руке девушки.

При этом Потапов должен был придержать незадачливого ухажера, поскольку тот, перегнувшись, угрожал усесться на колени сидящим.

Наконец Куксиков, приняв вертикальное положение, заговорил:

– Я рад, мадам, что имею честь с вами познакомиться. Ваши красота и изящество, несомненно, выдают в вас знатока и ценителя искусства и способны вдохновить любого творческого человека на выдающиеся подвиги.

– Я надеюсь, что Валерия, как ценитель искусства, поможет определить мне значимость и ценность сегодняшнего спектакля, в котором ты не только поешь заглавную партию, но и выступаешь в роли режиссера и автора музыки.

– И текст… текст тоже я написал, – всплеснув руками, заверил Куксиков.

– Угу, – угрюмо кивнул Потапов, – это очень заметно.

– Что-что? – не поняв, переспросил актер.

– Нет, ничего. Кстати, тебе не пора ли уже на сцену?

Дмитрий бросил взгляд на сцену и, покачав головой, сказал:

– Нет, у меня еще есть несколько минут. Я хочу ими воспользоваться, чтобы сказать: я очень признателен за помощь в организации финансирования этого спектакля. Я очень рад, что ты пришел сюда не один, а с такой очаровательной дамой, которая оттеняет своей красотой значимость такого видного и шикарного мужчины, как ты… Я хочу сказать Валерии, что считаю тебя новым современным Саввой Морозовым и уверен в том, что, пока есть такие люди, как ты, культурная жизнь города не замрет… Я надеюсь, что от лица всей культурной общественности буду еще не раз иметь возможность выразить слова благодарности и любви…

При последних словах Потапов неожиданно закашлялся, затем, схватив пламенного оратора за цепочку, висевшую у того на шее, резким движением притянул его к себе.

– Иди пой, идиот! – четко и внятно прошептал Потапов на ухо Куксикову.

– Что-что, не понял?

Потапов, повернувшись к Валерии и поймав ее ироничный взгляд, отпустил Куксикова и, нервным движением поправив узел своего галстука, произнес:

– Я думаю, если ты задержишься с нами еще ненадолго, то финальную арию тебе придется пропеть прямо здесь, на балконе.

Куксиков, снова посмотрев на сцену, тут же спохватился и засобирался.

– Ах да, конечно, мне уже пора, – произнес он и, резко развернувшись, стремительно покинул балкон.

Как только за ним закрылась дверь, Потапов облегченно вздохнул и снова посмотрел на Валерию. Та с улыбкой заметила:

– По-моему, он уделял тебе больше внимания, чем мне. Ты знаешь, я почти ревную.

В ответ Потапов устало махнул рукой и, глубоко вздохнув, ответил:

– Что с него взять?.. Богема.

– Ты давно его знаешь?

– Еще по университету. Он учился на параллельном потоке, на экономическом факультете. Правда, он уже тогда уделял больше внимания художественной самодеятельности: пел, участвовал в постановке студенческого театра. После окончания вуза так и пошел по этой стезе, послав к черту профессию экономиста.

– Насколько я поняла, – иронично заметила Валерия, – увлечение творчеством – не единственное из его, так сказать, отклонений.

– Это уж точно, – поморщившись, ответил Потапов, – молодыми солистами он очень увлекается.

– Как я поняла, солидные мужчины, обремененные деньгами, ему тоже нравятся, – продолжала подкалывать его Валерия.

– Здесь ты ошибаешься, – усмехнулся Потапов, – на самом деле Диму Куксикова давно если что и возбуждает по-настоящему, так это деньги… Впрочем, давай отложим разговор об этом балбесе до конца спектакля, – и он демонстративно уставился на сцену.

В этот момент свою сольную партию пел один из главных персонажей спектакля.

Низким и дремучим, как осенняя тайга, голосом арию сантехника исполнял Артур Балабанов – высокий крупный парень с грубоватыми чертами лица и квадратной челюстью.

Смысл текста сводился к тому, что вся жизнь – дерьмо, потому сантехник является наиболее адекватным персонажем в этой жизни, лучше всего ее понимающим и наиболее полезным.

Как только Балабанов закончил свое пение, на сцену ворвался, сияя пламенным взглядом своих карих глаз, Дмитрий Куксиков в роли поп-звезды, но еще раньше зал был накрыт его сочным, хорошо поставленным голосом, который на высокой ноте взвивался так высоко, как только позволяли перекрытия Дома культуры «Строитель».

Голос Куксикова, как и его напряженная фигура, замеревшая у края сцены с разведенными в стороны, как крылья птицы, руками, олицетворяли собой, по замыслу автора, высокое светлое начало, которое служило противовесом как дремучему голосу, так и дремучей, если не сказать больше, жизненной философии сантехника.

Герой Дмитрия – начинающая поп-звезда, от которого по ходу пьесы, устав от безысходности, ушла к сантехнику жена, отвернулись друзья, разуверились в его таланте продюсеры.

Но к концу пьесы ее главный герой преодолел все невзгоды и превратности судьбы, стал знаменитым артистом, обретя при этом не только успех у публики, но и новую любовь.

Последнюю олицетворяла худенькая стройная девушка, которая в финальной сцене подошла к Куксикову, обняла его, прильнув щекой к его костлявой груди.

Финальная песнь поп-звезды, по замыслу Куксикова, должна была провозгласить, что верность идеалам, творчеству и самому себе может вытащить человека из любого дерьма даже без помощи сантехника.

Когда Куксиков закончил свою песню и стихли последние аккорды музыки, Дмитрий еще продолжал стоять в неподвижности, несколько отстраненно обнимая девушку и при этом устремившись взглядом куда-то ввысь.

Но если бы немногочисленная публика, присутствующая на этом представлении, присмотрелась, то, проследив траекторию взгляда Куксикова, она смогла бы заметить, что он устремлен на балкон, где сидел главный спонсор данной театральной постановки Сергей Потапов.

Жиденькие аплодисменты, возникшие сразу после окончания спектакля, постепенно усиливались, но в овацию так и не переросли.

Отчасти потому, что публики было не так уж много. В зале присутствовали в основном близкие и знакомые актеров, занятых в постановке. Они-то и ободряли их своими приветствиями.

Впрочем, даже эта публика была не слишком впечатлена увиденным.

Когда занавес за актерами закрылся, Валерия задумчиво спросила у Потапова:

– У тебя такой грустный вид… Тебе хоть что-нибудь понравилось?

– Да, – ответил Потапов, – скажу честно, Куксикову удалось каким-то образом собрать вокруг себя много талантливой молодежи, все остальные его заслуги под большим сомнением.

– Понятно, – улыбнулась Валерия и тут же спросила: – Ты будешь продолжать финансировать этот молодежный театр?

– Надо подумать, – произнес Потапов, вставая.

* * *

Куксиков устало вошел в свою гримерную и закрыл дверь. Ею служила небольшая комната, часть которой была отгорожена раздвижной шторкой, за ней переодевались артисты. Кроме этого, здесь был еще небольшой диван. Единственное крутящееся кресло на ножке стояло у широкого старого и ветхого трюмо, уголок зеркала у которого был отколот.

В кресле, развалившись, сидел маленький сухонький мужичонка лет тридцати пяти. Полосатый темный пиджак сильно топорщился на его плечах, лишний раз подчеркивая тщедушность фигуры.

У мужчины были удлиненные черные, как вороново крыло, волосы, не скрывавшие его лопуховидные уши. Тонкие восточные черты лица и серые, почти прозрачные глаза, выдававшие в чем прожженного циника.

Определить национальность этого субъекта было непростым делом, так как за своего его могли принять и грузины, и молдаване, и украинцы. Впрочем, не исключено, что кровь всех этих наций была перемешана в этом человеке наравне с русской.

Звали мужчину Виталий Гаджинюк.

Когда за Куксиковым закрылась дверь и тот устало прислонился к косяку, Гаджинюк, улыбаясь и при этом покручивая ус, произнес:

– Браво, герой!

В следующий момент он резко поднялся, подошел к Куксикову и, нежно обняв за талию, заглянул ему в глаза своим прозрачным и бесцветным взглядом.

– Это по-настоящему здорово! Ты прошиб эту стену, и теперь можно с уверенностью говорить, что в городе есть человек, который может и умеет писать мюзиклы.

Гаджинюк прижался к Куксикову и уже более интимно заговорил:

– Ну что, мой славненький, ты заслужил еще одно представление. Я с нетерпением жду, когда твой большой шалун, раздвинув занавес моей маленькой сцены, устроит там еще одно образцово-показательное шоу, от которого мы оба получим по-настоящему творческое наслаждение.

Гаджинюк плавными, но настырными движениями потерся своими гениталиями о бедро Куксикова. Дмитрий, отстранившись от дверного косяка, устало обнял своего низкорослого приятеля, при этом почти повиснув на нем.

Виталик, уткнувшись своим остреньким, словно клюв воробья, носом в грудь Дмитрия, вынужден был обхватить Куксикова обеими руками, чтобы оба не упали.

– Я очень устал, Виталик, – проканючил Куксиков, – у меня совершенно нет сил, меня нужно простимулировать.

– Ты говоришь о минетике? – просюсюкал Гаджинюк.

– Нет, – резко отстранился Куксиков, – ты обещал мне сегодня принести «герочку».

Гаджинюк с улыбкой посмотрел на Куксикова, по-прежнему держась за его талию.

– Но, пупсик… – начал было он.

– Я ничего не хочу слышать! – неожиданно вспылил Куксиков и, оттолкнув Гаджинюка, прошагал по гримерке и уселся в кресло перед трюмо. – Ты же знаешь, что после любого представления я энергетически весь истощен и мне необходима подпитка, мне необходима релаксация. Поэтому я и прошу тебя приносить мне порошок после спектакля. Я дал тебе денег на зелье, и ты обещал мне его принести.

– Так я и принес, – спокойно ответил Виталий и, засунув руку в карман, вытащил оттуда маленький заполненный шприц, который он элегантно зажал между указательным и средним пальцами.

– Ну, наконец-то, – облегченно вздохнул Куксиков, – ты всегда любишь меня помучить.

Куксиков, взяв из рук Виталия шприц, принялся нетерпеливо закатывать вверх рукав своей рубашки, обнажая исколотые вены.

Вогнав иглу под кожу, Дмитрий уже собирался надавить на поршень и блаженно закатил глаза.

В этот момент в дверь постучали и из коридора послышался голос Потапова:

– Дмитрий, это Сергей Потапов, я хотел бы с тобой переговорить.

Куксиков мгновенно вскочил, поправляя рубашку. Он схватил лежащую на трюмо свежую газетку и аккуратно прикрыл ею шприц.

– Какой еще Потапов? – шепотом заинтересованно переспросил Виталик.

– Это спонсор нашего театра. Зайди за перегородку, я не хочу, чтобы он видел тебя, у нас будет небольшой деловой разговор по поводу дальнейшего финансирования, – шепотом произнес Куксиков.

– Так это он платит тебе деньги?

– Да, да… Ну иди же, скорее спрячься и сиди там, не высовываясь.

Гаджинюк спрятался за перегородку, а Куксиков, подойдя к двери, решительно распахнул ее.

– Извини, я переодевался.

– Ты что, носки переодевал? – спросил вошедший Потапов, хмуро оглядывая Дмитрия. – Все остальная одежда на тебе как будто та же.

Следом за Потаповым в гримерную вошла Валерия и, оглянувшись по сторонам, заметила:

– У вас здесь, Дмитрий, не очень-то уютно. Вам, наверное, тяжело готовиться в такой обстановке к спектаклю?

– Ой, не говорите, Лерочка, здесь ужасные, ужасные условия, надеюсь, что скоро наш театр переедет из этого здания.

Куксиков посмотрел на Потапова и добавил:

– Если, конечно, наш главный спонсор снимет нам другое, более удобное для творчества помещение… Кстати, о творчестве, теперь-то ты можешь выразить свое мнение о нашем спектакле.

– Честно говоря, сложно сказать что-либо определенное, – замялся Потапов.

– Как? – встрепенулся Куксиков. – Тебе что, не понравилось, как мы поем?

– Да нет, – пожал плечами Потапов, – голоса у вас очень хорошие.

– А как тебе моя музыка?

– Тоже неплохо, – размышляя, произнес Потапов.

– Ну, а общее-то впечатление каково? – продолжал настаивать Дмитрий.

Потапов усмехнулся и, взглянув Куксикову в глаза, ответил:

– Общее впечатление, Митя, будет таковым – откровенная лажа, начиная с текстов, которые ты накропал вместе со своим автором, неким Алексовым, – при этих словах Потапов заглянул в программку, которую держал в руке, – и кончая режиссурой… Откровенно говоря, Митя, по-моему, режиссер из тебя никакой. Впрочем, это, конечно, мое личное мнение… Думаю, что, если мы продолжим наше сотрудничество, нам придется подыскать не только профессиональных режиссеров, но и опытного менеджера, который бы более рационально расходовал спонсорские деньги.

Куксиков выслушал Потапова, глядя на него слегка затуманенными, грустными глазами.

– Да-а, – печально протянул он, захлопав длинными ресницами, – жаль, конечно, что тебе не понравилось.

– Но выбор в конечном счете за тобой, – резюмировал Потапов.

– Хорошо, Сергей, – неожиданно встрепенулся Куксиков, – я согласен обсудить твои условия… Кстати, для этого есть хороший повод, сегодня вечером мы отмечаем нашу премьеру в маленьком ресторанчике, будут только свои люди, все, кто работал над спектаклем. Я хочу, чтобы и ты пришел, мы посидим, поговорим… выпьем.

В ответ Потапов покачал головой:

– Извини, Митя, я взял несколько дней отпуска и сегодня уже уезжаю из города.

– Да-а? – снова печально протянул Куксиков. – А я думал, мы посидим, поговорим…

Тут неожиданно в разговор вмешалась Валерия, она взяла Потапова за руку и, обращаясь к Куксикову, произнесла:

– Извините, Дмитрий, сегодня встретиться вряд ли возможно. Но вы не огорчайтесь, мы будем отдыхать в загородном доме Сергея в деревне Каменка, так что, если хотите, сами приезжайте к нам. Я думаю, что на лоне природы, отдохнув, Сергей Владимирович будет более мягкосердечен и расположен к компромиссам.

Потапов с иронической улыбкой на лице перевел взгляд с Куксикова на Стрижакову.

– Дорогая моя, ты, видимо, недооцениваешь широту и размах Дмитрия Евгеньевича. Если уж он посидит сегодня вечером в ресторане, поговорит и тем более выпьет, то это значит, что свежий вид и здравую память он обретет снова дня через два, а то и три. Как раз к этому времени мы успеем вернуться из отпуска… К тому же этот разговор вполне может и подождать.

Потапов протянул Куксикову руку, которую тот вяло пожал.

– Ну что же, Дмитрий, нам пора, дня через три позвони мне.

– Хорошо, – хлопнул ресницами Куксиков, печальным взглядом провожая Потапова и Стрижакову.

Но неожиданно он оживился и воскликнул:

– Сергей!..

Потапов остановился и оглянулся. Куксиков, подойдя к нему, несколько секунд смущенно переминался с ноги на ногу, а затем произнес:

– Сережа… У меня к тебе есть маленькая просьба… Ты не мог бы… Э-э… Ну, в общем…

– Сколько? – устало вздохнув, спросил Потапов, доставая из кармана пиджака бумажник.

– Э-э…

Сергей достал из бумажника несколько купюр и, протянув их Куксикову, сказал холодным тоном:

– Надеюсь, этого хватит… И не пропей их все в одиночку, угости и своих актеров.

– Большое спасибо тебе, Сережа, – мило улыбаясь, ответил Дмитрий, быстро пряча деньги в карман брюк.

Когда за Потаповым закрылась дверь, Куксиков вялой походкой подошел к креслу и обессиленно плюхнулся в него.

– Какая сука, – выдохнул он без всяких эмоций.

Из-за ширмы выглянула хитрая мордашка Виталика.

– Что, денег больше не даст? – спросил он живо.

– Не знаю, – пожал плечами Куксиков, – вообще-то, Серега нормальный парень, я его еще по университету знаю, он уже тогда был серьезным и видным мужчиной. Думаю, что мы с ним как-нибудь договоримся… Но все же, какая сука. Сказать, что я плохой режиссер.

Куксиков закрыл глаза и, запрокинув голову, коснулся затылком спинки кресла.

– Виталик, я очень устал, – умирающим голосом произнес Куксиков, – пожалуйста, сделай мне… хорошо.

Виталик подошел к креслу и, уперевшись в коленки Куксикова, томным голосом спросил:

– Ты хочешь, чтобы сегодня поактивничал я?

– Нет, я хочу не это, – едва слышно прошептал Куксиков и, положив свою ладонь на затылок Гаджинюка, ласково, но настойчиво потянул его вниз.

Виталик все сразу понял и, встав на колени, быстро и ловко расстегнул пуговицы на штанах Куксикова.

Запустив в расстегнутую ширинку руку, он извлек из штанов на свет божий здоровенную рептилию с малиновой головкой на конце, которая, правда, в руках Виталика вела себя так же сонно и вяловато, как и ее владелец, при этом раскачиваясь из стороны в сторону с синхронностью метронома.

Жадный рот Виталика потянулся к члену Куксикова медленно и робко, но неумолимо, как кролик, загипнотизированный удавом, сам тянется к его пасти.

Однако на полпути это движение приостановилось, и ноздри Гаджинюка тревожно задергались, уловив густой и отнюдь не дурманящий благовонием запах, явно исходивший от чресл Куксикова.

В этот самый момент комната огласилась звуком настолько мощным и яростным, словно это был боевой клич носорога.

Виталик поморщился и, подняв глаза, увидел, что его партнер спит, при этом открыв рот и отчаянно храпя.

Гаджинюк осторожно выпустил из рук набухшую плоть Куксикова, и та безвольно распласталась на брюках поп-звезды.

– Спи спокойно, дорогой товарищ, – произнес Гаджинюк, поднимаясь с колен и с усмешкой глядя на спящего, – ну а мне, пожалуй, пора сделать пару неотложных дел.

После этих слов улыбка исчезла с лица Виталия. Он потянулся к газете, скрывавшей наркотик.

Убрав шприц в карман, Гаджинюк осторожно засунул руку в карман брюк спящего и извлек оттуда несколько купюр, выданных Потаповым. Переложив большую часть из них в свой карман, Виталик остальные вернул актеру.

Затем он развернул спящего в кресле Куксикова лицом к двери так, чтобы любой человек, вошедший в гримерную, увидел директора труппы во всем великолепии.

Довольный этой своей шуткой, Гаджинюк спешно покинул помещение.

* * *

Охранники Потапова Артем и Григорий уже вылезли из машины и принялись разгружать из багажника привезенные с собой сумки с продуктами. Джип стоял во дворе двухэтажного кирпичного особняка.

– Пойдем, я тебя познакомлю со своим старым другом, – сказал Потапов Стрижаковой.

Они подошли к крыльцу дома, на котором стоял, поджидая их, высокий сухощавый мужчина лет сорока – сорока пяти, одетый в джинсы и военную рубашку цвета хаки.

– Познакомься, Валерия, это Глеб, мы с ним очень давно знакомы, когда-то вместе служили.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, протянув руку мужчине.

– Здравствуйте, – ответил тот, пожав ей руку.

С первых же секунд Валерия поняла, что перед ней стоит очень сильный мужчина.

Это чувствовалось не только по рукопожатию и развороту плеч Глеба. Помимо физической силы, в этом человеке ощущалась и сила духа.

У него было продолговатое грубое лицо с резкими чертами. Его черные волосы были коротко пострижены и убелены сединой.

Но больше всего Леру впечатлил взгляд его маленьких зеленых глаз. Угрюмый и одновременно пристальный и цепкий, он заставлял собеседника изначально относиться к этому человеку с настороженностью и уважением, основанными в значительной степени на страхе перед ним.

– Глеб, в отличие от нас, приехавших на несколько дней, живет на природе постоянно, – пояснил Сергей. – Он присматривает не только за моим домом, но и за колхозным садом, расположенным недалеко отсюда.

– Да, – усмехнувшись, подтвердил Глеб, – я люблю тишину и покой. Видимо, потому что большую часть своей жизни провел в беспокойных и шумных местах.

– Глеб – боевой офицер, майор в отставке, – пояснил Потапов.

– Очень приятно познакомиться с вами, – произнесла Валерия, улыбнувшись.

– Ну ладно, – засуетился Глеб, – мне пора в свою сторожку. За домом я присмотрел – все вроде работает нормально. Если что, зовите, можете сами в гости зайти, здесь недалеко.

– Хорошо, Глеб, спасибо тебе, – поблагодарил его Потапов.

Глеб спустился с крыльца и пошел к калитке в высоком деревянном заборе. Охранники внесли продукты в дом и сразу ушли на кухню.

Потапов с Валерией остались в гостиной одни.

– Ну наконец-то это случилось – мы вдвоем, на отдыхе, – произнесла Валерия, обвив руками шею Сергея, – об этих нескольких днях мы мечтали очень давно, мне даже не верится, что все будет так, как мы запланировали.

– Все будет именно так, – сказал Потапов, – я уже отключил свой мобильник, и нашему с тобой отдыху не помешают никакие дела.

– В таком случае давай не будем медлить, – ответила Валерия. – Я очень хочу, чтобы ты показал мне дом, я ведь здесь первый раз.

– Предлагаю начать прямо со спальни, – ответил Потапов, – она на втором этаже…

* * *

Сергей и Валерия весь вечер больше не выходили из спальни, они бы пробыли там и до утра, если бы их не разбудил тревожный стук в дверь.

– Что случилось? – недовольно пробурчал Потапов, вставая с постели и повязывая на бедра широкое полотенце.

– Сергей Владимирович, это я, Артем, – послышался за дверью голос охранника.

Потапов открыл дверь и взглянул на своего телохранителя. Лицо Артема было сосредоточенным и немного взволнованным.

– По-моему, у нас проблемы, – тихо произнес он.

Сергей бросил взгляд на Валерию, которая смотрела на него встревоженными глазами, и молча вышел из спальни в коридор, закрыв за собой дверь.

Вернулся он буквально через несколько секунд и с порога коротко бросил Валерии:

– Одевайся, Лера, и как можно быстрее.

– Что случилось, Сережа? – удивленно спросила она.

Потапов, быстро скинув полотенце, надел брюки и белую рубашку.

– Возможно, придется срочно уехать, – произнес Потапов и тихо добавил: – Если успеем.

В следующую секунду во дворе послышались громкие автоматные хлопки, сопровождаемые звоном разбитого стекла.

– Быстро на пол! – закричал Потапов.

Бросившись к Валерии, он сбил ее с ног…

* * *

Ночь выдалась очень ветреная. Гонимые ветром облака периодически скрывали круглый диск луны, и тогда в лесу становилось очень темно.

В один из таких периодов кромешной темноты на территорию небольшого дачного поселка, расположенного в лесном массиве на самой окраине села Каменка, въехали один за другим четыре легковых автомобиля.

Дачный поселок состоял из пяти двух– и трехэтажных особняков, выстроенных состоятельными людьми. Поселок был относительно новый, все дома выстроены в одну улицу. Дом Потапова оказался самым крайним, недавно купленным.

Именно около него и остановилась кавалькада. Во второй машине, в белой «девятке», на заднем сиденье сидели Багай и Крюк.

– Какой из особняков потаповский? – спросил Багай у своего помощника.

– Черт его знает, – ответил тот. – Слава богу, что их немного, мы их все сейчас прошманаем, народу у нас хватит.

– Слышь, Сашок, – обратился Багай к сидевшему рядом с шофером парню, – возьми ребят, и тихо посмотрите, у Потапова черный джип «Чероки», жаль, что номера его не запомнили.

Сашок молча кивнул и вылез из машины.

– Ну смотри у меня, Крюк, – покосился Багай на своего приятеля, – если информация неточная…

– Не волнуйся, информация надежная, – заверил Крюк. – Потапов сейчас здесь, в одном из этих домов.

Несколько минут оба сидели молча, лишь нервно куря. Молчание нарушил возвратившийся Сашок, он залез в машину, хлопнул дверью и, развернувшись к Багаю, оживленно заговорил:

– Кажется, нашли. Вот этот крайний дом, там стоит черный джип «Чероки», три дома вообще пустые, вон в том стоит белая «Волга».

– Ясно, – шумно вздохнув, произнес Багай, – Потапов здесь.

Крюк посмотрел на своего босса и спросил:

– Ну что, вперед? Посылаем братву?

– Давайте действуйте! Замочите Потапова – всем премия по тысяче баксов, а тому, кто первый принесет его голову, – пять тысяч. Понял, Сашок?

– Все ясно, – хмуро произнес Сашка, – сделаем как надо.

Через несколько минут кавалькада машин, проехав несколько метров, остановилась около двухэтажного особняка Потапова. Из машин выскочили с десяток молодых парней, вооруженных автоматами и ружьями. Багай и Крюк остались в машине.

Бандиты, клацая затворами оружия, устремились к деревянному забору особняка. Первым его перемахнул Сашок, руководимый, видимо, отчаянным желанием самому получить главный приз за голову Потапова.

В следующую секунду Сашка увидел, как от стоящего во дворе джипа «Чероки» отбежал высокий парень и, юркнув во входную дверь дома, закрыл ее за собой.

– Засекли, суки, – злобно воскликнул Сашок, полоснув очередью из автомата по оконному проему первого этажа.

Все окна в доме были закрыты решетками, сделанными из толстых металлических прутьев, входная дверь также была металлической.

– Мужики, давай взрывчатку к двери, – скомандовал Сашка, снова выпустив очередь по окнам.

К нему мощным залпом из пистолетов и автоматов присоединилась и остальная братва. В этот момент двое боевиков, подбежав к двери, приладили к ручке дверного замка связку из двух гранат «Ф-1», больше известных под названием «лимонка». Выдернув чеку из гранат, оба бандита рванули в стороны с криками: «Ложись!»

Едва взрывники и остальные бандиты успели забежать за угол дома, как грохнул взрыв, разворотивший дверной замок. Поняв, что путь в здание свободен, бандиты во главе с Сашком устремились в дом…

* * *

Вскочив на ноги, Потапов рванулся к деревянному двустворчатому шкафу, стоящему в углу спальни, дверки которого всегда были наглухо закрыты.

Когда он распахнул дверки шкафа, Валерия увидела, что в нем стоят два помповых ружья, прикрепленные на специальных зажимах. Одно из них и схватил Потапов.

Свободной рукой он достал из угла шкафа коробку с патронами, после чего, крикнув Валерии, чтобы она не подымалась с пола, выбежал из спальни.

– Сколько их? – спросил он, обращаясь к Артему и Григорию, которые поджидали его с пистолетами в руках в коридоре второго этажа.

– Точно не знаю, но очень много, раза в три они нас превосходят по численности.

В этот момент на дом обрушился такой шквал огня, что ни одно из стекол в оконных проемах не осталось целым. Потапов, на ходу заряжая ружье патронами, устремился на первый этаж.

– Артем, возьми мой мобильник, свяжись с Костей.

– Я уже это сделал, – ответил Артем, – они выезжают, нам надо продержаться минут сорок.

– Легко сказать, – усмехнувшись, ответил Потапов. – Сколько у вас патронов?

– По три обоймы у каждого, – ответил Григорий.

– Ясно, тогда будем экономить, единственный вход у них в здание через дверь, и то, если они ее подорвут. Взрывать решетки неудобно, взрывчатку надо подкладывать в четырех местах. Поэтому займем оборону на первом этаже и будем отстреливаться. Патроны беречь и стрелять только тогда, когда они ломанутся на штурм.

Все трое спустились на первый этаж, пригибаясь к полу, так как на уровне выше метра пули пролетали, словно осиные стаи.

Потапов, перевернув диван, спрятался за ним, Григорий притаился в простенке между двумя окнами, Артем, с трудом сдвинув старый комод, нашел укрытие за ним.

Все это они сделали крайне вовремя, так как в следующий момент раздался вопль: «Ложись», сопровождаемый мощным взрывом, вырвавшим с корнем замок в двери.

Тяжелая дверь болталась на ослабевших петлях, словно легкая фанерка. Еще через несколько секунд сквозь пыль и дым в дверном проеме показались контуры людей.

В этот момент Потапов, выглянув из своего укрытия, разрядил ружье, целясь в первую же фигуру, показавшуюся в дверном проеме.

Заряд, выпущенный из помпового ружья, был настолько мощным, что отбросил нападавшего назад с такой силой, что тот свалил следующего за ним бандита.

Следом за Потаповым открыли огонь из своих пистолетов «ПМ» Артем и Григорий. Послышались крики и матерная ругань.

– Ну вот и поздоровались, – зло произнес Потапов и, дернув плавающее цевье, перезарядил ружье.

С улицы донеслись яростные крики:

– Сашку убили, суки!

Этот яростный отпор нападающим вызвал небольшое замешательство в их рядах, однако оно длилось недолго. Через несколько секунд в дверной проем влетел какой-то предмет. По тому, как он звякнул об пол, Потапов и его охрана сразу догадались, что это граната.

– Прячься! – заорал Потапов, прижимаясь к полу и зажав уши руками.

Раздался оглушительно резкий хлопок, со стен посыпалась штукатурка, выщербленная осколками гранаты. Взрывная волна хотя и была погашена за счет того, что окна и двери практически отсутствовали, все же оказалась настолько сильной, что чуть не перевернула диван, за которым прятался Потапов.

Самого Сергея также накрыло взрывом. Уши заложило, сознание на несколько секунд помутилось.

Но, несмотря на это, он все же понимал, что необходимо подняться и приготовиться к отражению очередной атаки, которая обязательно должна была последовать за взрывом.

Он схватил ружье и, высунувшись из укрытия, выстрелил по дверному проему, в котором показался очередной бандит. К своей радости, он увидел, что вместе с ним выстрелил и Артем. Очередной нападающий, вскрикнув, упал.

Сигналом тревоги было то, что отстреливались они только вдвоем. Потапов бросил взгляд в сторону Григория и увидел, что тот лежит без движения на полу, схватившись руками за грудь.

– Гриша, что с тобой? – вскрикнул Потапов, рванувшись к своему телохранителю.

Увидев рывок своего шефа, Артем тут же открыл стрельбу по двери, прикрывая Потапова.

Одного взгляда на рану Григория было достаточно, чтобы понять, что она очень тяжелая. Осколок попал прямо в грудь. Потапов схватил своего телохранителя под мышки и крикнул Артему:

– Уходим на второй этаж! – Сергей потащил Григория к лестнице.

В тот момент, когда все трое уже поднялись на второй этаж, в гостиной раздался еще один взрыв. На сей раз взрывная волна буквально опрокинула Сергея и Артема, тащивших на себе Григория.

Вслед за этим в гостиную все же ворвались бандиты, открыв из автоматов ураганный огонь. Быстро изрешетив укрытие, которое покинули Потапов и его телохранители, бандиты сообразили, что обороняющиеся уже на втором этаже, и бросились туда по лестнице.

По ним открыл огонь из своего пистолета очухавшийся от взрыва Артем. Потапов в это время затаскивал Григория в спальню.

Первым, что бросилось Потапову в глаза, когда он затащил раненого в спальню, были полные ужаса глаза Валерии, которая забилась в дальний угол комнаты и, поджав под себя ноги, лежала на полу и беззвучно плакала.

В джинсах и легкой маечке, которые она успела на себя надеть, с растрепанными волосами и залитым слезами лицом Лера производила впечатление маленькой девочки, случайно оказавшейся в самом центре боевых действий.

Сергею стало безумно жаль ее, ему захотелось приласкать и, насколько это возможно, успокоить девушку. Но в этот момент ему было не до сантиментов.

– Перевяжи его, пожалуйста, – обратился он к Стрижаковой, – аптечка в прикроватном ящике.

К его удивлению, Валерия, молча вытерев слезы, принялась выполнять его распоряжение. Достав из тумбочки аптечку, она на четвереньках подползла к раненому и, разорвав на нем рубашку, принялась обрабатывать рану.

Потапов вынул из шкафа второе ружье и, достав из кармана несколько патронов, зарядил его.

– Не бойся, – сказал он Валерии, выходя из спальни, – помощь к нам скоро придет.

Артем сидел, прижавшись к стене и перезаряжая свой пистолет.

– Сколько у тебя осталось патронов? – спросил Потапов.

– Обойма, – ответил Артем.

– И у меня тоже негусто.

Снизу послышался громкий крик:

– Эй, Крестный, выходи, нам с тобой побазарить надо!

Потапов усмехнулся и крикнул в ответ:

– А мне казалось, что мы уже минут пятнадцать ведем милую, интеллигентную беседу. Двое ваших «братков», кажется, уже наговорились с нами досыта.

– Сука… Мы тебя достанем, козел! – раздались снизу ругательства.

– Лучше по-хорошему сам сдайся, гад, не то мы не только тебя, но и бабу твою порешим здесь, а перед этим натянем ее по кругу!

Кровь бросилась в лицо Потапову, он вскочил и, высунувшись из-за угла коридора, выстрелил из ружья по одному из бандитов.

Раздался громкий крик, говорящий о том, что Потапов не промахнулся.

– Вот вам и ответ! – крикнул Сергей, снова спрятавшись в укрытие.

Снизу почти разом заговорили несколько автоматов, пули засвистели, прошивая деревянные перила лестницы и рикошетя от бетонных стен. Потапов и Артем машинально пригнулись.

– Черт, долго мы так не продержимся, – проворчал Артем, – особенно если у них еще «лимонки» остались.

Потапов бросил взгляд на наручные часы Артема и произнес:

– Титов с ребятами приедут минут через двадцать пять, а то и тридцать. Эти козлы знают, что они лимитированы во времени, поэтому наверняка сейчас устроят какую-нибудь пакость.

– Хорошо, если бы нам кто-нибудь помог снаружи, это бы их отвлекло… Кстати, этот ваш приятель – сторож, он, по-моему, бывший военный. Как бы ему весточку послать о помощи? Он здесь, как я понял, недалеко сад сторожит.

– Ему весточку посылать не надо, – хмуро ответил Потапов, – он сам придет…

В этот момент на улице раздался взрыв гранаты, затем еще один, после чего послышалась автоматная стрельба. Кто-то короткими очередями вел огонь по машинам бандитов.

– Ну вот, я же говорил, – с радостной улыбкой на лице сказал Потапов, – Глеб не подведет…

* * *

Глеб Панкратов проснулся от первого же выстрела, звук которого донесся до его сторожки со стороны дачного поселка. Проведя немалую часть своей жизни на войне, в первое время после демобилизации Глеб просыпался даже от резкого выхлопа газов проезжающих мимо дома автомобилей.

Несколько секунд прислушиваясь к звукам, летящим со стороны дачного поселка, Глеб окончательно убедился, что там идет настоящий бой, отзвуки которого разносились по всей окрестности.

Сергей Потапов был одним из очень немногих людей, которых Глеб не только уважал, но и по-человечески любил. Даже если бы Панкратов был уверен на девяносто девять процентов, что происходящая в дачном поселке перестрелка не угрожает жизни Потапова, он все равно бы бросился ему на помощь ради этого одного процента.

Именно по этой причине Глеб уже через минуту, натянув штаны и надев ботинки, спустился в подвал, где в тайнике у него хранились два автомата Калашникова, два пистолета – системы «ТТ» и Стечкина и несколько гранат.

Схватив один из автоматов, Панкратов засунул за пояс запасной рожок к нему, после чего положил в карман армейских брюк две «лимонки».

Вооружившись, Глеб выбежал из дома и, цыкнув на двух разлаявшихся кавказских овчарок, живших у него во дворе, бросился бежать в сторону дачного поселка.

Миновав небольшой лесок, разделявший дачный поселок и колхозный сад, Глеб вплотную подобрался к даче Потапова.

С первого взгляда оценив обстановку, Панкратов понял, что дом Потапова подвергся в буквальном смысле штурму, и, судя по четырем машинам, стоящим у забора дачи, нападавших было человек десять-пятнадцать.

Большинство из них, за исключением трех-четырех человек, вооруженные преимущественно автоматами, находились внутри дома, поскольку именно оттуда доносилась стрельба. Именно последний факт заставил Глеба действовать незамедлительно.

Спрятавшись за толстым стволом многолетней сосны, Глеб достал из карманов «лимонки» и одну за другой с небольшим интервалом метнул в сторону двух ближних к нему автомобилей. Раздались два взрыва, оба автомобиля загорелись.

Глеб, высунувшись из своего укрытия, дал несколько коротких точных очередей по растерявшимся бандитам, явно не ожидавшим внезапного нападения.

Панкратов стрелял очень точно, и после первой же его очереди один из бандитов упал.

– Атас, мужики, засада! – закричали остальные и бросились в укрытие, прячась в основном за уцелевшими машинами.

Глеб, меняя диспозицию, перебегая от дерева к дереву, продолжал обстреливать багаевских боевиков. Столь внезапное нападение внесло панику в ряды бандитов, они были полностью уверены в том, что попали в засаду.

«Братки» в панике бросились к уцелевшим машинам, волоча за собой раненых. Видя, как они перепрыгивают через забор, Глеб не стрелял по ним, понимая, что главной его целью было заставить бандитов уйти.

Панкратов посчитал, что всего в машины погрузились вместе с ранеными около десяти человек.

– Ладно, козлы, попаситесь еще чуток, – сплюнув на землю, буркнул Глеб, наблюдая из своего укрытия, как автомобили удаляются, – если с Серегой что-то случилось, я потом каждому из вас яйца отстрелю.

Глеб выждал еще несколько минут, убедившись, что воцарилась полная тишина, и, выбравшись из своего укрытия, направился к дому.

Держа на всякий случай автомат наготове, он увидел, что один из бандитов, убитый им, лежит на улице. Еще одного убитого бандита он заметил во дворе перед входом в дом.

В следующий момент Глеб сам проник в здание, по-прежнему держа автомат наготове. Гостиная, в которой он очутился, находилась в весьма плачевном состоянии – вся мебель и стены были раскурочены осколками гранат и пулевыми пробоинами.

Кругом валялись стреляные гильзы, кое-где на полу виднелись следы крови. Обшивка дивана загорелась от взрыва гранаты, освещая комнату слабым светом и наполняя ее удушливым, едким дымом.

Лунный свет, падавший сквозь разбитые окна, добавлял в картину произошедшего побоища больше трагизма и даже мистики.

– Сергей, – крикнул Глеб, – ты жив?

– Я здесь, Глеб, – послышался голос Потапова со второго этажа дома, – поднимайся сюда.

* * *

Потапов сидел в спальне на кровати, положив ружье себе на колени, в тот момент, когда дверь спальни открылась и вошел Глеб.

Он был обут в кроссовки, из одежды на нем были только пятнистые штаны и темного цвета майка, испачканная и разорванная. В руке он держал автомат, ствол которого направил в потолок.

Потапов, взглянув на рельефную мускулистую фигуру Глеба, с усмешкой заметил:

– Ты прямо как Рэмбо, осталось только ленточку на лбу повязать.

– Извини, что не при параде, я быстро собирался, чтобы не опоздать на веселуху, которую вы тут затеяли без меня, – парировал Панкратов.

– Ты вовремя, – заметил Сергей, – еще бы чуть-чуть – и они бы нас дожали.

– Да уж, никогда не думал, что здесь, в этой моей глуши, разгорится такое сражение. Чьи это ребятишки были?

– Точно не знаю, – ответил Потапов, – своих визиток они нам не оставляли.

– Они оставили пару трупов, – сказал Глеб, – а это лучше, чем визитки, по ним можно определить, кто режисер этого кровавого спектакля.

Панкратов посмотрел на Артема, сидевшего на полу, прислонившись спиной к кровати, на Валерию, которая также сидела на полу возле раненого Григория, затем снова перевел взгляд на Потапова.

– Ну что ж, похоже, в нашем городе началась очередная война.

Потапов в ответ промолчал.

Глава 4

Милицейский «уазик» остановился метрах в пяти от потаповской дачи. Майор милиции Виталий Горчаков вылез из машины и хмурым взглядом огляделся по сторонам.

Представшая перед его глазами картина впечатлила даже видавшего виды мента, работающего в должности заместителя начальника городского уголовного розыска.

– Ну ни хера себе, – не удержался от крепкого словечка Горчаков, – вот это ребята повеселились…

– Подсчитали трупы – прослезились, – добавил со свойственным ему цинизмом капитан Петренко.

Горчаков бросил быстрый взгляд на него и хмуро отрезал:

– Не смешно… Помоги лучше экспертам, у них здесь работы завались будет.

К тому времени, когда Горчаков появился на месте происшествия, здесь уже было с десяток охранников из агентства «Легион» и примерно столько же омоновцев, прибывших чуть позже «легионеров». И те и другие прохаживались около дома Потапова.

Прибывшие вместе с Горчаковым три эксперта-криминалиста без лишних слов принялись за работу. Горчаков же, еще раз оглядев остовы двух сгоревших машин, распростертое на дороге тело убитого боевика, вместе с одним из экспертов направился в дом.

Во дворе он встретил Константина Титова, на сей раз угрюмого и малоразговорчивого.

– Серега цел? – спросил Горчаков.

– Слава богу, жив-здоров.

– Где он?

– Там, в доме, – кивнул Титов, указывая на дверь.

Горчаков не стал расспрашивать Титова о том, что произошло, и молча направился в дом.

Потапова он увидел сидящим на ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, на коленях у него по-прежнему лежало помповое ружье.

Горчаков внимательным взглядом осмотрел то, что осталось от гостиной, и, посмотрев на Потапова, спросил:

– Ну, ребята, вы даете… Вы чего здесь делали?

Потапов, криво усмехнувшись, угрюмо произнес:

– Не видишь разве – отдыхали… Вот собрался провести здесь, в глуши, несколько дней, не беря в руки сотового телефона.

– Угу, – пробубнил Горчаков, – а провел целую ночь с помповым ружьем в руках… Что здесь случилось, Серега?

Тут Горчаков посмотрел на грязную, окровавленную белую рубашку Потапова и задал дополнительный вопрос:

– Ты что, ранен?

– Нет, – покачал головой Сергей, – это не моя кровь, тяжело ранен мой телохранитель, второго слегка контузило. Нападавшие гранат не жалели.

В этот момент Горчаков увидел, как по лестнице спускается Валерия Стрижакова. Подойдя к Потапову, она села рядом с ним и, взяв его за руку, тихо сказала:

– Он скончался…

Сергей взглянул на девушку непонимающим взглядом. Лицо его побледнело, он смотрел на нее несколько секунд, затем отвернулся, закрыв лицо руками. Так он сидел, пока Горчаков снова не обратился к нему с вопросом:

– Кто были эти нападавшие, Сергей? Из-за чего вообще началась война?

– Какая, к черту, война! Не было никакой войны. И откуда мне знать, что это за козлы?!

Потапов раздраженно вскочил на ноги, сжимая ружье в руке.

– Ты извини, конечно, – начал обиженным голосом Горчаков, – но эти ребята сюда не загорать приехали и не в речке искупаться… Ты хоть представляешь, какой вы здесь хай подняли? Теперь все наше начальство на уши встанет и нас поставит.

– Почему до тебя никак не дойдет простая мысль, что, если бы это была война, я бы уже точно знал, с кем именно я воюю? И уж совершенно очевидно, что я бы подстраховался от подобного нападения и не рисковал бы так своей жизнью и жизнями своих близких.

Горчаков редко видел Потапова взбешенным, он даже опешил от такой вспышки ярости, поэтому примиряюще заговорил:

– Да успокойся ты… Выясним мы, чьи это «братки» тут делов наворочали, а там, наверное, ясно будет, из-за чего. Сколько их было-то?

– Человек десять-пятнадцать, не знаю точно, – раздраженно отмахнулся Потапов.

В этот момент в дом вошел Костя Титов и сказал:

– Приехала «Скорая помощь».

Потапов посмотрел на него и сказал:

– Отвезите Артема в больницу, у него частичная потеря слуха и сильные головные боли от контузии.

– А Григорий? – удивленно переспросил Титов.

– Григорию мы уже ничем не поможем, – устало ответил Потапов и вновь уселся на ступеньки лестницы.

В комнате снова воцарилась минутная тишина, которую прервал Потапов:

– Впрочем, кое-какие предположения насчет того, чьих это рук дело, я высказать могу. Такой толпой и с таким шумом могла действовать только бригада отморозков. Солидные люди, скорее всего, послали бы снайпера, который бы подождал меня в придорожных кустах или залез бы на ближайшее дерево и снял одним выстрелом из винтовки с оптическим прицелом.

Слушавший Потапова Титов неожиданно встрял в разговор и спросил:

– Уж не Сурика ли с Багаем ты подозреваешь?

– Я бы подозревал их на сто процентов, если бы видел у них хотя бы один стоящий мотив, руководствуясь которым они могли предпринять такие действия.

Горчаков усмехнулся и, покачав головой, произнес:

– Сурика можете не подозревать, его вчера утром нашли повешенным на Молочной поляне.

И Титов и Потапов, пораженные услышанным, уставились на ничего не понимающего Горчакова.

– В чем дело? – удивленно пожал плечами Горчаков, глядя то на Потапова, то на Титова. – У вас с ними были какие-то дела?

– Вот тебе и мотив, – задумчиво произнес Титов, не обращая внимания на Горчакова.

* * *

Закрыв папку с документами, Петр Костиков отодвинул ее на край стола и посмотрел на наручные часы. Был уже первый час ночи.

Костиков сидел один в небольшом кабинете, расположенном на пятом этаже гостиницы «Эверест». Свой первый рабочий день он провел за изучением учредительских и бухгалтерских документов акционерного общества «Гостиница "Эверест".

Хотя Костиков знал, что нет большой необходимости вникать в дела «Эвереста», поскольку Сергей Потапов ясно дал понять, что не намерен вступать в конфликт и не собирается становиться акционером гостиничного комплекса.

«Пусть вернут положенные нам деньги, и мы уйдем отсюда», – такова была фраза Потапова, которую он бросил, заканчивая накануне разговор с Костиковым.

Однако Костиков был дотошным менеджером и если что-то делал, делал как положено. И в этот раз он по договоренности с директором гостиницы Игнатовым получил часть документов и принялся их изучать, чтобы в случае изменившихся обстоятельств быть готовым к большой и кропотливой работе в гостинице на правах акционера.

Конечно, документы, предоставленные Костикову, были отнюдь не самые секретные и касались общих сторон жизнедеятельности данного предприятия, некоторые из них были копиями, так как оригиналы забрала для проверки налоговая полиция, однако и их Костиков изучал внимательно и подробно.

За этим занятием он и засиделся. В помещении, несмотря на наступившую ночь, было достаточно душно, старенький кондиционер явно не справлялся со своими обязанностями.

Костиков встал из-за стола и, подойдя к окну, широко распахнул раму.

Ветер дохнул приятной прохладой в лицо, он глубоко вдохнул, наслаждаясь не только бодрящей свежестью, но и великолепным видом ночного города, который он мог наблюдать из окна гостиничного номера.

Постояв так несколько минут, Костиков вернулся к столу, подняв трубку телефона, быстро набрал домашний номер.

– Оленька, это я… Ты еще не легла спать?.. Все, все, все, я сейчас выезжаю… Целую, жди.

Петр положил трубку на рычаг и отправился к окну с целью закрыть его. Однако в следующую секунду он услышал, как щелкнул дверной замок и входная дверь, ведущая в кабинет, открылась.

Петр сощурил усталые глаза, вглядываясь в лицо невысокого мужчины, вошедшего в кабинет и прикрывшего за собой дверь. Большая часть комнаты была погружена в полумрак, так как единственным работающим светильником была настольная лампа.

– Простите, вы к кому? – осведомился Костиков у вошедшего, когда тот, закрыв дверь, приблизился к нему.

Когда нежданный гость подошел к Костикову, Петр узнал его. Этого невысокого широкоплечего крепыша с черными кучерявыми волосами он видел сегодня в приемной генерального директора гостиницы. Секретарша обращалась к нему по имени Алик.

Однако для Костикова было загадкой, что ему понадобилось здесь, в кабинете, в столь поздний час.

– Я хочу переговорить с господином Костиковым, – произнес Алик, подходя все ближе к Петру.

– Я и есть Костиков, – ответил Петр, – о чем вы хотите со мной?..

Костиков не договорил, его вдруг привлек тот факт, что на руках Алика были надеты резиновые перчатки. Поначалу он не заметил этого из-за полумрака, царившего в кабинете.

– Вы что… – начал было Петр, на лице которого отразились изумление и страх.

В следующую секунду в комнате послышался металлический щелчок и в правой руке Алика блеснуло выкидное лезвие ножа. Киллер сделал резкий выпад, ударив Костикова ножом в живот.

Громко охнув, Петр согнулся пополам, схватившись руками за живот. Следующий удар киллера пришелся Костикову в шею. Петр захрипел, из его раны хлынула кровь, он пошатнулся и, не устояв на ногах, упал на пол.

Киллер двумя быстрыми движениями вытер лезвие своего ножа о светлую рубашку Костикова и, спрятав орудие убийства в карман, отправился к столу.

Взяв из пачки чистый листок бумаги, он быстро нацарапал на нем левой рукой несколько слов печатными буквами: «Сваливайте из гостиницы, это не ваше место».

Свернув лист бумаги вчетверо, он вернулся к умирающему на полу Костикову и засунул листок ему в карман брюк. Затем, схватив свою жертву за шиворот рубашки и за ремень брюк, киллер подтащил его к окну и, перевесив через подоконник, швырнул вниз.

Проследив за тем, как тело Костикова с глухим ударом рухнуло на крышу одноэтажной пристройки, в которой находился автомагазин, Алик отпрянул от окна и быстро направился к выходу. Осторожно открыв дверь, он выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, переступил порог и направился к черному ходу.

Костикова хватились лишь под утро, когда один из постояльцев гостиницы, измученный бессонницей, вышел покурить на балкон и обратил внимание на распростертое на крыше автомагазина тело мужчины.

Постоялец быстро сообщил об этом дежурной по этажу, а та, в свою очередь, вызвала милицию.

* * *

В девять утра о случившемся в гостинице «Эверест» уже знал Виталий Горчаков. В девять тридцать он вошел в двери центрального офиса ассоциации «Корвет». Секретарша Потапова Вера, увидев Горчакова, сказала:

– Проходите, шеф сказал, чтобы вас пропускать вне очереди.

Горчаков улыбнулся Вере, а сам подумал, что вряд ли шеф обрадуется последним сообщениям, хотя, учитывая события сегодняшней ночи, он должен быть готов ко многому.

Атмосфера в кабинете Потапова была напряженной, Горчаков это почувствовал сразу же, как только переступил порог.

За длинным столом для совещаний молча сидели рядом Константин Титов и его заместитель по агентству «Легион» Юрий Пастухов.

На диване у окна сидела Валерия Стрижакова. Ее бледное лицо, задумчивый взгляд, устремленный в какую-то точку перед собой, говорили о том, что события прошедшей ночи тяжелым грузом легли на ее психику.

Сам Потапов нервно ходил по комнате, держа в одной руке зажженную сигарету, в другой – сотовый телефон, по которому он говорил с кем-то. -…Я не собираюсь из-за всего этого поднимать большого шума, его и так уже достаточно, – раздраженным голосом говорил Потапов, – я хочу, чтобы ты, Леонид, приложил максимум усилий для того, чтобы не раздувать скандала вокруг этой трагедии. Черт с ними, со слухами, мне плевать на них, главное, чтобы это происшествие не получило широкого резонанса в городе, не попало в печать…

«Ну ты даешь, Сережа, – усмехнулся про себя Горчаков, – целое побоище за городом развернулось, только убитых трое, есть еще и раненые, а он надеется на то, что общественного резонанса не будет».

Однако следующие слова послужили ответом не только собеседнику Потапова, но и Горчакову:

– Это моя проблема, Леонид, я сам ее решу, без посторонней помощи и излишнего шума… Я уверен, что многие наши враги захотят использовать эту ситуацию, чтобы ослабить мое, а заодно и твое влияние в этом городе.

Потапов отключил связь и, посмотрев на Горчакова, кивнул на диван, приглашая гостя присесть.

– Что нового удалось выяснить? – спросил Потапов у Горчакова, когда тот устало сел на мягкую кожаную поверхность дивана.

– Твои предположения оказались правильными: двое убитых бандитов, нападавших на твою дачу, являлись членами группировки Багая и Сурика, – ответил Горчаков. – Кроме этого, сегодня в больницу попали еще двое, один в тяжелом состоянии. Его привезли и бросили в приемном покое. У одного пулевое, у другого осколочное ранение. Полагаю, что это не последние жертвы сегодняшней ночной заварухи.

– Багаева ищут? – спросил Потапов, выслушав рассказ Горчакова.

– Естественно, ищут, – ответил тот, – вопрос в том, что найти его будет нелегко, он сейчас наверняка залег на дно. Я уверен, тебя он опасается гораздо больше, чем нас.

Потапов глубоко затянулся сигаретой и задумчиво прошелся по кабинету, затем он повернулся к Титову и сказал:

– Переводи все наши подразделения на режим усиленной безопасности. Усиль охрану всех наших объектов. От этих отморозков можно ожидать чего угодно. Они как были шпаной из Заводского района, так шпаной и остались. Петра Костикова нашли?

– Нет, – ответил Титов, – жена сообщила, что он звонил в двенадцать ночи и собирался выехать домой, но так и не появился там.

– У тебя есть какая-нибудь информация? – тут же перевел взгляд на Горчакова Сергей.

Тот тяжело вздохнул и ответил:

– Да, его нашли. Твоего сотрудника сначала зарезали, а потом выкинули в окошко гостиницы, в кармане его брюк нашли записку, суть которой сводится к тому, чтобы вы не лезли на чужую территорию.

В комнате воцарилось молчание, которое прервал тихий голос Валерии:

– Еще одна жертва, погибшая неизвестно за что.

Горчаков посмотрел сначала на нее, потом на молча курящего Потапова.

– Об этом я и хотел поговорить с тобой, Сергей. Я вижу, что в городе началась очередная кровавая бойня. Я не знаю причин, из-за которых эта заваруха началась, но мое руководство настроено категорически – ее надо прекратить, и как можно быстрее.

Потапов, с раздражением выдохнув струю сигаретного дыма, воскликнул:

– Да нет никакой войны, мать вашу!.. По крайней мере, не было до сегодняшнего дня. Неужели ты не понимаешь, что все это явная подстава. Этих молодых отморозков – бандитов новой волны – просто спровоцировали на конфликт со мной, потому что никакого отношения к смерти Сурика я не имею. Клянусь тебе в этом!

Горчаков молчал, слушая Потапова, все больше убеждаясь в том, что тот не ведет никакую двойную игру. Слишком тяжелы были потери Потапова, и немалой опасности подвергся он сам.

Зная Сергея уже немало лет, Горчаков понимал, что если Потапов захотел бы провести какую-либо акцию по уничтожению своих врагов, то, вне всяких сомнений, продумал бы до мельчайших подробностей и саму операцию, и возможные последствия ее осуществления.

Сейчас Горчаков видел на лицах Потапова и его людей некую растерянность, в свою очередь, подтверждавшую искренность слов Сергея.

– Кто, по-твоему, захотел тебя подставить? – прямо спросил Горчаков.

– Хороший вопрос, – усмехнулся Сергей, сев на подлокотник кресла, стоящего рядом с диваном, – всего-то и осталась мелочь: определить, кто все это затеял.

– Я не о том, – несколько смутился Горчаков, – я просто спросил, есть ли люди, которых ты подозреваешь? Это правда, что ты схлестнулся с Суриком и Багаем за право владения гостиницей «Эверест»?

– Подозрение – это еще не доказательство, – задумчиво ответил Потапов, затем, резко поднявшись, он снова прошелся по комнате и, остановившись перед Горчаковым, добавил: – А что касается второго твоего вопроса, то отвечу прямо: нет, не правда. Ни в какую драку за гостиницу я не вступал. Я поставил мягкие условия перед владельцами «Эвереста»… Они возвращают кредит, а я не претендую на гостиничный комплекс.

– Значит, ты считаешь, что ваши разногласия насчет гостиницы не имеют отношения к последним событиям? – предположил Горчаков.

– Этого я не говорил, – ответил Сергей, – я хочу сказать лишь то, что в этой истории не все так просто, как кажется на первый взгляд… Виталий, прошу тебя лишь об одном – сделай так, чтобы не раздули громкого скандала. Так мне будет легче докопаться до истинных причин этой заварушки.

– Ладно, сделаю все, что смогу, – недовольным голосом произнес Горчаков, поднимаясь с дивана.

– И еще, – сказал Потапов, – мне нужна любая информация, которая касается гостиницы «Эверест» и ее учредителей, а также все, что касается Багая и Сурика.

Горчаков молча пожал руку Потапову и, кивнув остальным, вышел из кабинета.

* * *

Потапов, проводив Горчакова, сел за стол напротив Титова и Пастухова.

– Скажи мне, Константин, – хмуро обратился Сергей к Титову, – кто, кроме тебя, Юрия и моих охранников, знал, что мы с Валерией уезжаем на дачу?

Титов пожал плечами и ответил:

– Круг этих людей очень узок, мы их сейчас проверяем, все дело в том, что у тебя два загородных дома. Тот, что в Каменке, приобретен совсем недавно, о нем вообще мало кто знал, кроме твоих соседей и сослуживцев… Но мы проверим всех и выясним, кто мог быть связан с заводской братвой. Думаю, что Горчаков нам в этом поможет.

– Постарайся выяснить побыстрее, – подтвердил Потапов.

– Я, конечно, могу ошибаться… – послышался тихий голос Валерии.

Все присутствующие посмотрели в ее сторону.

– О чем ты? – спросил Потапов, нахмурив брови.

– Я хочу сказать, что не уверена в правильности этой версии, но для очистки совести я должна сказать это, – устало произнесла Валерия. – Вчера накануне, когда мы были в театре, я пригласила Дмитрия Куксикова к нам на дачу.

– Куксикова? – удивленно переспросил Потапов, вспоминая прошедший вечер в театре.

– Этого пидора, что ли? – В голосе Титова, кроме удивления, появились нотки презрения.

Валерия улыбнулась:

– Сергей спонсировал его спектакль, и Куксиков хотел обговорить дальнейшие условия сотрудничества.

– Вот уж нашли, в кого деньги вбухивать, – раздраженно проворчал Титов.

Потапов после нескольких минут молчания проговорил:

– Нет… Это вряд ли… Чтобы Дмитрий настучал… – произнес он в замешательстве, – я знаю Куксикова достаточно давно. Он, конечно, редкостный раздолбай, но он не предатель.

– Мне тоже так показалось, – согласилась Стрижакова. – Он такой талантливый человек…

– Ладно, – подытожил Юрий Пастухов, – мы на всякий случай включим этого «голубого» в список проверяемых.

– И если это стукач, – произнес Титов, – то он нам все расскажет как миленький.

– Скорее как миленькая, – усмехнулся Пастухов.

– Не переусердствуйте там, – одернул своих силовиков Потапов, – это вам не бритоголовые «братки» из Заводского района.

Он загасил в пепельнице сигарету и, прикурив новую, продолжил разговор:

– Теперь давайте вернемся к ситуации в гостинице «Эверест». Все, что я говорил до этого Горчакову, касается и вас. Мне необходима вся информация об учредителях и их взаимоотношениях, о том, кто из них чем занимается. Собирайте и проверяйте все слухи и сообщения на эту тему. Вам известно, где сейчас находятся Игнатов, Шевченко и Красницкий?

Титов криво усмехнулся:

– Как и следовало ожидать, никого нет дома… Шевченко нет на работе еще со вчерашнего вечера, телефон в его квартире тоже не отвечает. Да это и понятно, ведь Багай с Суриком его большие друзья. Что бы они там ни натворили, он тоже будет в ответе, так как сделал ставку в этой войне на них… Красницкий на работе сегодня не появлялся, его домашний телефон тоже молчит. Впрочем, он человек холостой, дома может не ночевать. Жена Игнатова сказала, что муж уехал на работу, но там он еще не появился.

– О дагестанцах что-нибудь известно? – спросил Потапов.

– Нет, пока ничего, – ответил Константин, – мы не знаем, где они остановились в городе. Думаю, если кто и знает, то это Красницкий, ведь это он их компаньон. Но мы всех ищем, как только о них станет что-нибудь известно, сразу же тебе сообщим.

– И последнее… – проговорил Потапов после небольшой паузы, – сегодня же надо вывезти Валерию из города.

После этих слов все трое мужчин посмотрели на Стрижакову. Лицо ее неожиданно раскраснелось, глаза блеснули яростным негодованием.

– Я никуда не поеду, – твердо заявила она, – зачем мне куда-то ехать, у меня здесь работа, и я не собираюсь ее бросать.

– Это ненадолго, – ответил Потапов, – пока все не уляжется.

Валерия ответила с грустной улыбкой на лице:

– Это не уляжется никогда! Если на это рассчитывать, то лучше вообще не приезжать в Россию из-за границы, поэтому я останусь здесь и буду работать как обычно.

Стрижакова произнесла это твердым, решительным голосом. Сергей понял, что ему не удастся ее уговорить.

– Хорошо, – согласился он, – тогда я усилю тебе охрану.

Через несколько минут все трое покинули кабинет Потапова, оставив его одного.

Однако не прошло и пяти минут, как в дверь постучали и в кабинет вновь вошел Титов.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил Потапов.

Костя в ответ улыбнулся:

– Ничего страшного, просто нашелся один из хозяев гостиницы «Эверест». Господин Игнатов сидит в твоей приемной и просит тебя об аудиенции…

* * *

Игнатов вошел в кабинет Потапова стремительно, слегка запыхавшись, словно поднялся бегом по лестнице.

Однако Потапову хватило одного взгляда на нежданного гостя, чтобы понять: одышка Виктора на самом деле является следствием его взволнованности.

Поздоровавшись с Потаповым и Титовым, Игнатов грузно сел за стол, положив рядом с собой небольшой кожаный кейс.

– Господа, – произнес Виктор, – решение прийти сюда далось мне непросто. Я много думал, колебался, но сегодня утром твердо решил: другого выхода у меня нет. Поэтому я пришел к вам с предложением сотрудничать.

Ничего не понимающие Потапов и Титов переглянулись.

– Ты как будто к следователю с повинной явился, – насмешливо ответил Титов.

– Давай поподробнее, если можно, – в свою очередь обратился к Игнатову Потапов. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь о сотрудничестве?

Игнатов тяжело вздохнул и ответил:

– Я хочу выйти из игры…

– Какой еще игры? – с раздражением поморщился Сергей. – И почему, собственно, ты хочешь из нее выйти?

– А я вижу… я вижу, что происходит, – убежденно и взволнованно заговорил Игнатов. – Сегодня, когда я ехал на работу, мне сообщили, что твоего человека, – кажется, его звали Петр Костиков, – зарезали и выкинули в окно гостиницы. А вчера вечером мой приятель из прокуратуры сообщил, что нашли повешенного на Молочной поляне Сурика.

– Ты, видимо, еще не знаешь, что сегодня ночью покушались на Сергея. Багай с десятком «братков» брал штурмом его загородный дом. Здесь тоже были убитые, – подлил масла в огонь Титов.

– Вот, вот о чем я и говорю! – с горячностью подхватил директор гостиницы. – Я прекрасно понимаю, что началась война, и не хочу в ней участвовать, потому что я буду одной из первых ее жертв. В лучшем случае меня оставят просто ни с чем, а в худшем меня… меня убьют.

– Ну все, – замахал руками Потапов, – хватит предположений, пора переходить к объяснениям.

Игнатов тяжело вздохнул.

– Это долгая история, – проговорил он, немного придя в себя, – когда мы втроем купили эту гостиницу, нам казалось, что дело осталось за малым: нормально организовать работу – и деньги рекой потекут в наши карманы. Мы с Шевченко занимались оптовой торговлей, Красницкий помогал нам, но особой роли не играл, денег у него было совсем мало, однако у него были связи в городской администрации – какой-то родственник работал в Фонде имущества. Андрюха и предложил нам купить этот бизнес.

Директор гостиницы прервался, посмотрев с легкой усмешкой на Сергея.

– Как это часто бывает в таких случаях, основные бабки ушли на взятки чиновникам, – продолжил он. – Андрюхе за его протежирование мы отстегнули равную долю, а далее распределились: я занимаюсь непосредственно гостиницей, становлюсь генеральным директором, а они открывают две прибыльные, как нам казалось, коммерческие структуры при гостинице. Денег ни на что не хватало, поскольку сама гостиница тогда была в плачевном состоянии. Поэтому мы взяли в бизнес других партнеров. Андрюха повязался с кавказцами, а Василий, открывая казино, связался с местной братвой из Заводского района. Пришлось взять и кредиты, – при этих словах Игнатов уныло посмотрел на Потапова.

– Кажется, я начинаю понимать, что было дальше, – произнес Сергей, – каждый из твоих партнеров почувствовал себя хозяином своего дела и не очень-то стремился блюсти общие интересы.

– Да, – согласился Игнатов, – так получилось, что салон и казино процветали, а гостиница сама по себе находилась в упадке, так как ни Шевченко, ни Красницкий не спешили раскошелиться, чтобы расплатиться за кредиты, которые вгрохали в казино и автосалон. Они даже за аренду денег не перечисляли. Я оказался хозяином дома, который мне фактически не принадлежит.

– Почему же они решили кинуть тебя? – недоумевая, спросил Титов. – Ведь это ваше общее дело.

– Тебе еще не понятно? – скептически посмотрел на своего подчиненного Потапов. – Просто каждый из них захотел стать единоличным хозяином всего этого дела, а Виктор Алексеевич, – Сергей перевел взгляд на Игнатова, – просто невыгодно вложил свои капиталы. Встав во главе фирмы, он не получил контроля над основными финансовыми потоками этого предприятия.

Титов, выслушав Потапова, посмотрел на сидящего с грустным видом Игнатова.

– А наехать на них ты, видимо, уже не мог, – продолжил Костя мысль Потапова, – за спиной одного стоят богатые дагестанцы, а Шевченко вообще припряг себе в партнеры конкретных «братков» из Заводского, которые сначала стреляют, а потом уже думают, зачем это сделали.

– Все, что вы говорите, особенно верно в отношении Шевченко, – сказал Игнатов. – Андрей еще готов был продолжать сотрудничество, просто у него в автосалоне дела шли не так хорошо, как у Василия. Шевченко же нам обоим ясно дал понять, что больше в нашем соглашении не участвует. Он неоднократно предлагал и мне, и Красницкому продать наши пакеты акций ему.

Игнатов замолчал и, потянувшись к стоящему на столе графину, налил себе в стакан воды. Утолив жажду, Игнатов подытожил:

– Словом, когда между нами пошел раздрай, дела ухудшились у всех.

– А кто нагнал на «Эверест» налоговую полицию? – задал вопрос Потапов.

Игнатов бросил на него задумчивый взгляд и, пожав плечами, произнес:

– Честно говоря, не знаю, тут сложно что-либо предполагать. Возможно, кто-то из конкурентов, услышав, что дела идут не блестяще, решил помочь нам окончательно скатиться в пропасть.

– Ну а что за предложение ты хочешь нам сделать? В чем его суть? – поставил конкретный вопрос Титов.

Игнатов посмотрел на Потапова и быстро проговорил:

– Я хочу продать вам свой пакет акций.

– Зачем тебе это надо? – не унимался Константин.

– Во-первых, я хочу получить деньги за свои акции именно сейчас, пока мой пакет может быть куплен за хорошую цену, так как он имеет решающее значение. Купив его, вы получаете пятьдесят процентов акций гостиницы. Еще один процент, и у вас большинство, это первое. Второе – я очень надеюсь, что вы, завладев контрольным пакетом акций и став хозяевами гостиницы, оставите меня на должности директора.

– И в-третьих, – добавил Титов, – ты получаешь надежную «крышу», коей до сих пор не обзавелся, в отличие от своих дружков, совладельцев гостиницы.

– Это тоже верно, – нисколько не смутившись, ответил Игнатов и тут же добавил: – Но есть еще четвертый немаловажный фактор. Я не хочу, чтобы эта война продолжалась, поэтому и пытаюсь помочь вам выиграть ее.

– Сколько ты хочешь за свой пакет акций? – спросил Потапов.

Игнатов вынул из кармана пиджака записную книжку и авторучку и, вырвав из книжки листочек, молча написал на нем цифру. Взяв из рук Игнатова листок с написанной суммой и одобрительно кивнув, ответил:

– Приемлемо… Осталось только обсудить детали и условия сделки.

– Я сегодня же подготовлю договор, – заверил Потапова Игнатов.

– Не тяни с этим, – сказал Сергей, – откроешь счет в любом банке, в котором захочешь, мы переведем тебе туда обговоренную сумму.

– Значит, договорились, – с облегчением в голосе произнес Игнатов и впервые за время разговора улыбнулся.

Глава 5

Гаджинюк припарковал свой белый «Фиат» напротив одного из подъездов кирпичной пятиэтажки на улице Неглинской. Выйдя из старенькой машины, проверил, закрыл ли он все двери, затем постучал по заднему правому колесу, проверяя, не сильно ли спустил баллон.

Наконец убедившись, что все в порядке, Виталий, весело насвистывая и поигрывая ключами от машины, направился в подъезд. Поднявшись на четвертый этаж, он остановился напротив обшарпанной деревянной двери, поверхность которой была испещрена отпечатками следов от подошвы ботинок.

Еще одним подтверждением того, что эту дверь любят открывать именно ногами, служила выщербленность одного из ее краев.

Было заметно, что замок на двери часто меняли. Тот, который функционировал сейчас, был врезан высоко над ручкой, поскольку места, более для этого подходящие, оказались раздолбаны настолько, что стали негодны для этих целей.

Гаджинюк нажал на кнопку дверного звонка, и приятная мурлыкающая мелодия огласила тишину лестничной клетки. Через несколько секунд за дверью послышалось тихое шарканье, затем раздался осторожный голос Куксикова:

– Кто та-ам?

– Это я, Виталик, – просто ответил Гаджинюк.

Раздался щелчок дверного замка, дверь мгновенно распахнулась и на пороге появился хозяин квартиры.

Лицо его было помято вчерашней ударной пьянкой, волосы всклокочены, глаза сквозь очки сверкали негодованием. Из одежды на нем были лишь «семейные» трусы красного цвета с белыми полосками на боках, по спортивному образцу.

– Я убью тебя, мерзавец! – вскричал Куксиков, при этом посторонившись и пропуская Гаджинюка в квартиру.

– Угу-у, – одобряюще протянул Виталик и, переступив порог, направился в зал квартиры, сопровождаемый яростным взглядом Куксикова.

Войдя в зал, Виталик уселся в просторное старое кресло, обшивка которого была порвана в нескольких местах. Подобной же старой мебельной рухлядью была заставлена вся квартира руководителя молодежного театра «Самолет».

Виталий, запрокинув голову на спинку кресла, тяжело вздохнул и произнес:

– Ох, и устал я сегодня. Представляешь, Димусик, клиентка попалась ну настолько дремучая, что даже мне, опытному психологу, пришлось с большим трудом продираться сквозь дебри и колючие заросли ее подсознания. А на самом-то деле все оказалось гораздо проще… Все эти навороты психики – личностная холодность, неоткликаемость, властность, язвительность, ярко выраженная гиперактивность, все это, словно грязь, легко смывается хорошей тугой струей спермы, выпущенной ей в лицо.

Гаджинюк театрально вздохнул, довольный своей немного вульгарной аллегорией, и продолжил:

– Баба просто не может наладить отношения с мужиками, отсюда заскорузлая сексуальная неудовлетворенность, которая приводит к еще большей душевной черствости, и так по спирали все глубже и глубже она планирует в пропасть под названием шизофрения или маниакально-депрессивный психоз.

Виталий весело взглянул на напряженного Куксикова, который, стоя у шкафа, сунул в рот сигарету, нервно пережевывая ее губами.

– Ей бы мужичка хорошего, – подытожил Виталик, – чтобы отношения наладить нормальные, постоянные. Чтобы вдувал ей побольше и почаще. Сексотерапия, знаешь ли, очень хороший метод.

Виталик хитро улыбнулся Куксикову и сказал:

– Дима, может быть, ты возьмешься за это дело? Она баба состоятельная – поить, кормить будет.

– Похоже, сексотерапия – это твой любимый метод лечения, – с презрением на лице сказал Куксиков, поджигая сигарету огнем зажигалки.

– А что, – пожал плечами Виталик, – во все времена очень эффективная методика.

– Видимо, сегодня ты ее снова применил на практике, раз так устал, – толстая нижняя губа Куксикова скривилась в еще более презрительной усмешке, – не понимаю, как это можно за всю свою жизнь так и не определиться в своем пристрастии к одному из полов? Спать с мужчинами и с женщинами – вот настоящее извращение, – Куксиков глубоко затянулся и с возмущением выпустил струю дыма в сторону Гаджинюка.

– Что здесь странного, – ответил тот спокойным и задумчивым голосом, снова откинув голову на спинку кресла, – это же совсем разные ощущения. И в том и в другом сексе есть свои прелести. Чем больше разных партнеров, тем больше разных ощущений… Поиск новых ощущений – вот то, что стимулирует меня в жизни, что по-настоящему возбуждает.

В голосе Виталика неожиданно послышались искренние нотки. В его взгляде, устремленном в потолок, отразилась глубокая задумчивость.

– И еще, конечно, деньги, – язвительно заметил Куксиков. – Презренный металл тебя возбуждает, пожалуй, сильнее всего.

Виталик стрельнул своими прозрачными глазками в сторону актера.

– Я не очень понимаю, о чем ты говоришь? – пробурчал он.

– Он не понимает, – возмущенно всплеснул руками Куксиков. – Он, видите ли, не понимает. Вы только посмотрите на него! Как только речь заходит о деньгах, он сразу перестает что-либо понимать!

Возмущение Куксикова нарастало. Он крупными шагами прошел по комнате, остановившись у старого письменного стола, стоящего у окна.

Рывком открыв ящик стола, он развернулся к Гаджинюку и продекларировал:

– Здесь лежал медальон. Серебряный, на цепочке, в пакете из-под молока. Сейчас его тут нету.

– Что ты говоришь? Неужели он пропал? – удивленно проговорил Виталик.

Где-то на дне его прозрачных глазок зародилось подобие сочувствия.

– Да, он пропал! И ты, мерзавец, знаешь об этом лучше, чем кто-либо, – с пафосом заявил Куксиков.

– Да-а-а, – равнодушным голосом протянул Виталик. – Что ты хочешь этим сказать?

– То, что ты его украл, – решительно произнес Куксиков.

– Почему ты так думаешь? – так же спокойно переспросил Гаджинюк. – Здесь у тебя много всякого народа отирается, у тебя не квартира, а проходной двор. Почему ты подозреваешь именно меня?

Губы Куксикова снова скривились в усмешке:

– Ты, видимо, меня совсем за идиота держишь? – надменно произнес он.

Гаджинюк ничего не ответил, лишь неопределенно повел бровью.

– А я давно заметил, что все кражи происходят, когда ты здесь присутствуешь. Кроме того, все знают твою слабость ко всяким дорогостоящим безделушкам. Только за этот год у меня пропали золотые запонки, заколка для галстука, педикюрный набор и еще много разных ценных вещей.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – хладнокровно заметил Виталик. – И заколка для галстука, и запонки были отнюдь не золотые.

– Неважно, – срывающимся голосом ответил Куксиков. – Они были мне дороги как память. Мне их дарили известные люди, почитатели моего таланта. А этот кулон мне был особенно дорог. Мне его подарила мама в день моего совершеннолетия. Этот кулон привез еще мой прадед из Германии, откуда пошел наш род.

– С ума сойти, – усмехнулся Виталик, – никогда бы не подумал, что Куксиков – это чисто немецкая фамилия.

– Куксиковым звали моего папу, а фамилия моей мамы – Шварцман, – с гордостью заявил Дмитрий.

– Еще чище, – продолжал улыбаться Виталик.

– Прекрати издеваться надо мной, мерзавец! – гневно вскричал Куксиков. – Мало того, что ты меня обворовываешь, ты еще и издеваешься… Ты не человек, а букет, собранный из мерзких пороков и страстей!

Истерика Куксикова продолжала нарастать. Он побледнел, глаза его метали молнии и были полны праведным негодованием.

Флегматично наблюдавший за всем этим Виталик неожиданно вскочил с кресла и, стремительно подбежав к Куксикову, ухватился своими цепкими ручками за талию негодующего артиста.

– Главная моя страсть – это ты, Димочка!

Ошеломленный таким неожиданным поворотом событий, Куксиков смотрел на Гаджинюка широко раскрытыми глазами, в которых ярость быстро сменилась растерянностью.

По мере того как движения руки Гаджинюка становились все настойчивее и ритмичнее, большие карие глаза Куксикова все больше и больше затягивались поволокой сладострастия. Он побледнел, дыхание стало тяжелым и частым.

– Мерзавец, – еле слышно прошептал Куксиков, закрывая глаза и уперевшись руками в стол, стоящий сзади него. – Как тебе не стыдно… Это фамильный кулон… Из Германии…

Последние слова Куксикова были едва слышны – настолько ему захорошело от интимных ласк Гаджинюка.

– Но вот он и восстал, – с улыбкой произнес Гаджинюк, глядя на результаты своих трудов. – Наше стенобитное орудие снова готово к тому, чтобы взломать ворота моей маленькой крепости… Это одно из самых ярких, ни с чем не сравнимых ощущений в моей коллекции, которое можешь доставить мне только ты, мой сладенький персик.

Далее события развивались так же бурно и стремительно. Уже через несколько секунд оба партнера, совершенно голые, заняли исходные позиции, чаще всего культивируемые этой парой, и уверенно начали восхождение по крутому, извилистому серпантину, ведущему к вершине оргазма.

Однако этот путь был прерван почти в самом начале новым неожиданным поворотом событий – за спинами Куксикова и Гаджинюка раздалось негромкое покашливание.

В центре комнаты стоял, засунув руки в карманы брюк, Костя Титов. Сзади него прислонился к дверному косяку Юрий Пастухов.

Несколько секунд в комнате царила гробовая тишина, которую прервал Костя Титов:

– Тьфу ты, блядь! – Титов с презрением сплюнул на пол.

– Здрасьте, девочки! – в свою очередь поздоровался с хозяевами Пастухов, на лице которого играла язвительная усмешка.

Куксиков с Гаджинюком переглянулись, после чего Дмитрий разрядил свою нереализованную сексуальную энергию в яростном вопле.

– Да как вы посмели, мерзавцы!

При этих словах здоровенный член Куксикова дернулся, словно удилище при поклевке.

– Вот черт, – произнес Титов, – никогда не думал, что это настолько мерзкое зрелище.

– Да брось ты, – ответил ему Пастухов, подойдя поближе, – по-моему, даже очень прикольное зрелище. Кто из них Куксиков?

– Вон тот, у которого член подлиннее, – кивнул на Дмитрия Титов.

– Послушайте, кто вы такие и что вам угодно?! – высокомерным голосом задал вопрос Куксиков. – И как вы, собственно, сюда проникли?

– Иметь такую дверь, как у вас, все равно, что жить на улице, – ответил ему Титов и добавил: – У нас к вам есть разговор.

– Я не собираюсь с вами ни о чем разговаривать. Убирайтесь отсюда вон, иначе вы пожалеете, что появились на этот свет! – категоричным тоном заявил Куксиков.

– Что вы говорите, – с деланым испугом произнес Пастухов. – Может быть, этот амбал нас отсюда вышвырнет, – Пастухов кивнул на Виталика.

– Я знаком с влиятельными людьми этого города, – произнес Куксиков. – Спонсором моего театра является господин Потапов! Вам знакома эта фамилия?

– Очень даже знакома, – ответил Титов. – Поскольку на него мы и работаем.

Куксиков, опешив, смотрел то на Титова, то на Пастухова, не понимая, зачем Потапову понадобилось присылать к нему этих двух громил, столь бесцеремонно вторгнувшихся в его квартиру.

– Собственно, о нем мы и хотели с вами поговорить, – продолжил Титов. – Господин Потапов имеет к вам серьезные претензии, поэтому мы здесь и находимся.

Возникшую в разговоре паузу нарушил шустренький Виталик. Подхватив с пола свою одежду, он с доброжелательной улыбкой на лице приветливо кивнул сначала гостям, потом Куксикову и бодренько произнес:

– Ну, вы поговорите здесь, ребята, а я, пожалуй, пойду. Неприлично это – влезать в чужие дела.

Гаджинюк быстрым шагом направился к выходу, однако на полпути его остановил Пастухов, схватив своей широченной ладонью за тонкую шею.

– Ой-ей-ей, как больно, – взвизгнул Гаджинюк, втягивая голову в плечи.

– Куда его девать-то? – спросил Пастухов у Титова.

– Запри пока в ванной, – ответил тот. – Пусть посидит там, помоется, пока мы тут с его возлюбленным разберемся.

Виталик еще даже не успел пикнуть, как Пастухов запихал его в ванную комнату и закрыл дверь на замок.

– Что… Что значит разобраться? – неуверенным голосом проговорил Куксиков, когда остался наедине со своими отнюдь не дружелюбно настроенными гостями. – Вы что-то хотите узнать?

– Да, нам необходима одна маленькая, но очень важная информация, и мы ее получим, даже если нам для этого понадобится тебя разобрать по частям. Вот что я хотел сказать, – ответил ему Титов.

– Вы что, шутите? – На лице Куксикова отразилось недоумение, граничащее со страхом.

– Нет, Дима, нам не до шуток, – ответил Пастухов. – Вчера на Сергея Потапова было совершено покушение… Погибли люди…

На лице Куксикова отразилось изумление и одновременно тревога. Он, глядя на Титова широко раскрытыми глазами, спросил:

– Неужели Сергея убили?.. Боже, какой кошмар!

Титов и Пастухов обменялись взглядами. Им обоим показалось в этот момент, что переживания Дмитрия являются вполне искренними.

Куксиков стоял несколько секунд в неподвижности, растерянно глядя перед собой. Затем он неожиданно произнес:

– Господи, кто же будет теперь спонсировать меня и мой театр?

Титов и Пастухов снова обменялись взглядами, на сей раз полными негодования.

– Ну ты и жопа! – со злостью воскликнул Титов.

– Не понял? – переспросил отошедший от задумчивости Куксиков.

– Не волнуйся, Потапов не пострадал, – встрял в разговор Пастухов. – Погиб его телохранитель… Мы выяснили, чьих это рук дело. По нашим сведениям, на него совершали покушение люди из бригады некоего Багая – бандита из Заводского района.

Куксиков, нахмурив брови, слушал речи Пастухова и наконец прервал его вопросом:

– Зачем вы, собственно, мне это рассказываете?

– А затем, что мы пришли сюда узнать, кто рассказал о местонахождении Потапова этим бандитам.

На лице Куксикова снова отразилось изумление.

– Вы что?! Вы считаете, что это сделал я?.. Да вы с ума сошли! У вас просто крыша съехала. Вы…

Договорить Куксикову не дали – здоровенная оплеуха Титова заставила его пролететь несколько метров по комнате, но приземление было благополучным – на диван.

При ударе очки Куксикова слетели и упали на пол. Он сел на диване и щурился на Титова подслеповатыми глазками, при этом приложив ладонь к ушибленной щеке.

Вместе с очками с Куксикова слетела и вся спесь, которую он активно демонстрировал до этого акта лицевой терапии в исполнении Титова.

– Я вам клянусь, клянусь, – умоляющим голосом заговорил Дмитрий. – Я здесь ни при чем, я даже не знал толком, где он отдыхает.

– Врешь! Подруга Потапова – Валерия – приглашала тебя к ним на дачу, в Каменку, – отрезал Титов.

– Да, – согласился Куксиков, – но я не придал этому никакого значения. Я даже не знал, где в Каменке их дача, словом, я туда не собирался.

– Зато другие собрались, – угрюмо ответил Титов, – и устроили там маленькую войну.

Костя поднял с пола очки Куксикова и швырнул их владельцу, сказав при этом:

– Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что это ты донес Багаю на Потапова. Но проболтаться ты кому-нибудь вполне мог.

– Я никому, никому ничего не говорил, – снова оживился Куксиков, – клянусь вам.

– С кем ты виделся в этот день? – спросил Титов.

– Только с актерами своего театра. У нас был вечер в ресторане, посвященный премьере, – ответил Куксиков.

И, нахмурив брови, словно вспоминая что-то, задумчиво добавил:

– Правда, я проспал до двенадцати после спектакля и когда пришел на вечер, там уже были все пьяны. А потом я сам напился. Я даже не помню, как меня привезли сюда. С тех пор я из дома не выходил.

– Или ты вспомнишь, придурок, с кем говорил про Потапова, или ты вообще отсюда никогда не выйдешь живым! – грозно заявил Пастухов, решительно шагнув в сторону Куксикова.

– Вспоминай, вспоминай, Митя, где, кому и что ты говорил о Потапове и кто при этом мог тебя слышать, – вторил Титов, надвигаясь на зашуганного актера.

Куксиков, нацепив на нос очки, испуганно стрелял взглядом то на одного, то на другого гостя.

Неожиданно он, подняв кверху свой узловатый палец, воскликнул:

– Я вспомнил! При нашем разговоре с Потаповым присутствовал еще один человек.

После этих слов взгляд Куксикова устремился в сторону ванной комнаты. В ту же сторону посмотрели Титов и Пастухов. В следующую секунду оттуда раздался грохот падающих тазов.

– Ну-ка, Юра, пригласи сюда этого чумурудика, – приказал Титов. – Похоже, не зря он в самом начале нашего разговора собрался смотаться отсюда.

Не прошло и минуты, как Пастухов выволок из ванной комнаты так и не успевшего одеться Гаджинюка и швырнул его на диван рядом с Куксиковым.

– Значит, ты говоришь, Дмитрий, что этот господин присутствовал при твоем разговоре с Потаповым? – спросил Титов.

– Да, – категорично подтвердил Куксиков, – но Сергей его не видел, поскольку он спрятался за ширмой.

– Это правда? – спросил Титов у Гаджинюка.

– Ложь, наглая ложь, – категорично отрезал Гаджинюк, быстро натягивая на себя трусы.

– Понятно, – задумчиво произнес Титов. – Но я думаю, что мы скоро выясним правду.

Титов кивнул Пастухову и добавил:

– Подыщи на кухне какой-нибудь подходящий для этих господ инструмент.

Тот понимающе кивнул и ушел на кухню. Появился он через несколько минут, держа в руке металлический ершик для чистки посуды.

– Что это? – вытаращил свои прозрачные глазки Гаджинюк на принесенную кухонную утварь.

– Зачем это? – вторил ему Куксиков.

– Это детектор лжи, – пояснил Титов, усмехаясь. – Ну, с кого из вас начать?

– С него, с него! – закричал Куксиков, вскакивая на ноги и показывая на Гаджинюка. – Это он врет, падла. Он сидел у меня в гримерной, за ширмой, и слушал весь наш разговор с Сережей. Он потом у меня еще переспрашивал, правда ли то, что Потапов мне больше денег давать не будет.

– Сволочь ты, Димка! – заорал в ответ Гаджинюк, вскакивая с дивана. – Всегда готов сдать невинного человека. Сколько я тебе добра сделал, пидор ты немытый. А ты меня под бандитов подставляешь.

– Ах ты, сука тощая! – взвился оскорбленный до глубины души Куксиков. – Это ты меня каждый раз подставляешь. Деньги из меня сосешь да еще обворовываешь меня. Вчера серебряный кулон упер, ворюга ты поганая.

– Сразу видно, что между людьми сложились трогательные, доверительные отношения, – с презрительной улыбкой наблюдая за этой сценой, произнес Титов. – Но все же я больше склонен верить господину Куксикову, похоже, в создавшейся ситуации его действительно подставили.

– Да сука он, сука, – яростно закричал Куксиков, указывая пальцем на Гаджинюка, – пакостник мелкий! У него все к рукам прилипает. Дашь ему денег на наркоту, так он ее купит по дешевке, а мне скажет, что втридорога купил.

– Да неправда это! – с искренним негодованием вскричал Виталик. – Просто раньше я брал наркоту у кавказцев. А теперь у них какой-то облом вышел, и я взял у других людей.

– Все, хватит! – заорал Титов. – Я уже вас наслушался до тошноты.

Он перевел взгляд на Гаджинюка и сказал тихо:

– Или ты сам расскажешь, кому ты настучал о Потапове, или мы заставим тебя это сделать.

В ответ Гаджинюк промолчал, и Титов молча кивнул Пастухову. Юрий, подойдя к Гаджинюку, со зловещей улыбкой на устах произнес:

– Я краем уха слышал, что ты любишь новые ощущения. Сейчас мы добавим тебе парочку в твою коллекцию… Правда, я скажу сразу, что они будут не самые приятные. После этого ты сможешь пользоваться своей задницей только по прямому назначению – и то с большим трудом.

Пастухов схватил тщедушного Виталика за трусы и рывком оторвал его от пола. Тонкий материал не выдержал, ткань разошлась по швам, и Гаджинюк с грохотом рухнул на пол, оставив в руке Пастухова клочок материала.

После этого падения, при котором Виталик больно ударился об пол, в нем как будто что-то надломилось. Он, жалобно заскулив, вскинул руки и устало сказал:

– Не надо, не делайте мне больно. Я вам все скажу… Я совсем не могу терпеть боль…

Гаджинюк, сидя на полу, прижал к груди ноги, обвив их руками.

– Я просто знаю одного парня, – произнес он после небольшой паузы. – Он из бригады некоего Васи Крюка, торгует порошком. Я иногда прикупаю у него. У них, правда, дороговато, поэтому беру нечасто. В этот раз я пошел туда и краем уха услышал разговор о том, что «братки» Багая имеют зуб на Потапова и хотели бы с ним переговорить.

– И ты им рассказал, что Потапов уехал за город? – холодно спросил Титов.

Виталик молча кивнул.

– У-у, паскуда, – ругнулся Пастухов, пнув Гаджинюка ногой.

Тот, завизжав от боли, вскричал:

– Но я не знал, что все так плохо кончится! Я даже не думал, что они поедут убивать его!

– Сколько тебе заплатили, иуда? – с презрением спросил Титов.

– Мне обещали порошок, – произнес Гаджинюк.

– И что, отдали? – оживленно спросил Куксиков.

В ответ Виталик отрицательно покачал головой:

– Они меня кинули.

– Что будем с ним делать? – спросил Пастухова, глядя на Гаджинюка. – Мочить бы надо эту паскуду.

– Нет, – задумчиво произнес Титов, – он нам еще пригодится. Одевайся, гаденыш, поедешь с нами…

* * *

– Нет… Я сказал, нет, – твердым голосом произнес Игнатов.

Он стоял у окна своей квартиры и говорил по сотовому телефону.

– Я умываю руки и выхожу из игры. Пойми меня правильно. В этой войне я буду проигравшим в любом случае. Это же очевидно… Я вообще не хочу, чтобы она продолжалась. Пусть виновные понесут наказание и расплачиваются за ту кашу, которую они заварили… Мы с тобой, Андрей, не имеем к этому никакого отношения. Почему мы должны расплачиваться за чужие ошибки?.. Я уверен, что с Потаповым можно договориться, что я и собираюсь сделать. Я сегодня с ним подписываю договор. И это мое окончательное решение… До свидания…

Игнатов отключил сотовый телефон и несколько секунд стоял, задумчиво глядя в окно. Из задумчивости его вывела вошедшая в комнату супруга. Она, тронув мужа за плечо, тихо спросила:

– Что-нибудь случилось?

– Нет… Ничего особенного… – очнулся от своих размышлений Игнатов и, повернувшись к жене, нежно обнял ее за талию.

– Но ты сегодня не поехал в свою гостиницу, – недоумевая, заявила супруга. – Обычно в это время ты уже там.

– Я сегодня с утра еду совсем в другое место, – нахмурившись, ответил Игнатов. – Если сегодняшняя сделка с Потаповым состоится, то в гостинице мне нет необходимости появляться… Во всяком случае, в ближайшее время.

– Ты что, увольняешься с работы? – с удивлением спросила жена.

– Не совсем, – уклончиво ответил Виктор, – просто у меня появится какое-то время на отдых. Мы наконец-то сможем вместе уехать куда-нибудь за границу на целый месяц.

Супруга Игнатова не слишком вникала в дела мужа и не стала расспрашивать его о подробностях сделки. Ей было радостно от одной мысли о том, что они скоро уедут в отпуск за границу.

– Я желаю тебе удачи! – произнесла супруга, поцеловав мужа в щеку.

– Спасибо, дорогая. Не волнуйся, все будет хорошо, – ответил Виктор. – Но мне уже пора.

Через пять минут он, держа в руках небольшой кейс, вышел из подъезда и направился в сторону автостоянки, расположенной недалеко от его дома.

Усевшись в свою серого цвета «Тойоту Королла», Игнатов положил кейс рядом с собой и, аккуратно вставив ключ в замок зажигания, плавно повернул его.

Мотор машины тихо заурчал, и Виктор, резко взяв старт, вывел свою скоростную иномарку на улицу.

Он держал путь в центральный офис ассоциации «Корвет», расположенный на улице Затонской. Именно там была назначена его встреча с Потаповым, на которой они должны были подписать договор купли-продажи акций гостиницы, принадлежащих Игнатову.

Через пятнадцать минут езды Игнатов въехал на улицу Затонскую. Однако к этому времени стоянка перед офисом «Корвета» была заполнена до отказа, и Виктору пришлось припарковать «Тойоту» гораздо дальше.

Остановив машину около тротуара, Игнатов не спеша вынул ключ из замка зажигания, взял в руки кейс и, откинув дверь, собирался уже вылезти из машины. В этот момент, к удивлению Виктора, вплотную с его «Тойотой» остановились белые «Жигули».

Игнатов с недоумением взглянул на сидящего за рулем «Жигулей» человека. Однако лица его он так и не разглядел, поскольку первое, что бросилось в глаза Игнатову, – дуло пистолета, оборудованное глушителем.

Раздался один приглушенный хлопок, затем второй и третий. Пули, попавшие в лицо Игнатову, отбросили его назад, в салон «Тойоты», и он, выпустив из рук свой кейс, неуклюже завалился на бок на сиденье иномарки.

«Жигули» резко стартовали с места, помчались на огромной скорости в сторону перекрестка и вскоре скрылись за поворотом.

* * *

– Но смотри у меня, педрило костлявый, – обратился Титов к сидящему вместе с ним в машине Гаджинюку. – Если ты нам лапшу на уши вешаешь и этот твой продавец наркоты сегодня не появится, ты у нас навсегда всякую сексуальную ориентацию потеряешь.

– Нет, нет, не беспокойтесь, – оживленно заверил Виталик. – Он обязательно здесь сегодня появится. Он здесь почти каждый вечер.

Гаджинюк находился на заднем сиденье джипа, рядом с Пастуховым. Сам Титов сидел за рулем своего «Мицубиси Паджеро».

– А кому ты наркоту сплавляешь? – задал вопрос Титов, обращаясь к Гаджинюку.

Тот неопределенно вскинул брови и, глубоко вздохнув, произнес:

– Ну, у меня определенный круг клиентов – это творческие натуры, люди культуры. Им иногда бывает необходимо расслабиться, развлечься, снять нервное напряжение. Я помогаю им в этом по мере моих сил и возможностей. Чаще психологическая консультация, но иногда, по их желанию, продаю дозу-другую, чтобы снять стресс… Это мое предназначение в жизни – врачевать души людей. А представители богемы в этом особенно нуждаются.

– Слава богу, что мы с тобой, Костя, не люди богемы, – усмехнулся Пастухов.

– Да-а уж, – вторил ему Константин. – Избавь меня, боже, от таких врачевателей… А часто ты у этих «братков» наркоту берешь?

– Раньше часто брал, а сейчас перестал, – ответил Виталик.

– Почему?

– Цены у них высокие, – ответил Гаджинюк и, слегка поморщившись, добавил: – Да и люди они невежливые, некультурные.

– Это уж точно, – снова усмехнулся Титов, – «голубых» братва не очень-то жалует. Кстати, а что это за вежливые кавказцы, у которых ты теперь берешь порошок?

– Зачем это вам? – нахмурился Гаджинюк. – Они не имеют к данному делу никакого отношения.

– Это уж нам решать, кто имеет отношение к этому делу, а кто нет, – заявил Титов и, повернувшись, внимательно посмотрел на Гаджинюка.

– Ну, хорошо, хорошо, – примирительно заговорил Виталик. – Есть у меня пара знакомых дагестанцев, у них своя станция техобслуживания. Я там свой автомобиль периодически ремонтирую. Так сказать, постоянный клиент.

– Они тебе что, как постоянному клиенту скидки делают, что ли? – переспросил Пастухов.

– Да, порошок у них подешевле и качество хорошее, – подтвердил Виталий. – Да и отношение к людям получше, – заключил Гаджинюк.

– Что же ты у них в таком случае брать-то перестал? – спросил Титов.

– Это не я перестал, – пожав плечами, ответил Гаджинюк, – просто у них в последнее время порошок кончился, а травки у них никогда не бывает.

– Почему кончился? – спросил Пастухов. – Неужели поставщика менты замели?

– Не знаю, – пожал плечами Виталик, – такими вещами я не интересуюсь. Целее буду.

– Врешь ты все, козел затраханный, – злобно прошипел Титов. – Всем ты интересуешься, что тебе деньги может принести. Ты и мать родную, если случай выдастся, по сходной цене продашь. Кстати, я так и не узнал, сколько тебе за информацию о нашем шефе заплатили?

– Нисколько, – сильно погрустнев, ответил Виталий, – они мне порошком отдали.

– Вот чем нынче расплачиваются с иудами, – с презрительной усмешкой на устах произнес Пастухов. – И где теперь этот порошок? Небось уже по клиентам распихал?

Виталик отрицательно покачал головой и едва слышно произнес:

– В унитазе он.

– Как это в унитазе? – поразился Титов.

– Когда я на другой день пришел к ним, они были очень злы. Избили меня, потом засунули мне большой пакет с порошком в…

– Куда? – поразился Пастухов.

– В зад, – коротко ответил Виталик и с тоской в голосе пояснил: – При этом пакет порвался…

Виталик сидел грустный и унылый. Его тощие плечи были опущены. Маленький острый нос, казалось, еще больше заострился.

– Да-а-а, – медленно протянул Титов, со злорадством глядя на Гаджинюка. – Видимо, твоя жопа никогда не стоила так дорого, как в тот момент.

– Поэтому ты так легко и сдал своих обидчиков, – предположил Пастухов.

В этот момент Виталий, смотревший в окно автомобиля, вскрикнул:

– Вон он, у машины стоит! Это Колян, он продает мне наркотики! А вон тот высокий хмырь, который рядом с ним стоит, надо мной издевался.

У дверей бара «Эдельвейс» остановился белый «БМВ». Из машины вылезли двое молодых мужчин. Один был невысокий, плотный крепыш, одетый в спортивный костюм.

Второй мужчина был гораздо выше ростом, сухощавее. На нем был надет летний светлый костюм.

– Вон тот, маленький, продает мне наркоту, а этого я не знаю по имени.

– Зато мы его хорошо знаем, – произнес Титов, – это и есть Вася Крюк – правая рука Багая…

Глава 6

– Моя фамилия Хасимитов. Я уже звонил вам и просил записать меня на встречу с вице-мэром Антоновичем, – произнес Саид, обращаясь к молоденькой секретарше, сидевшей перед ним за столом.

– Хасимитов… – автоматически повторила секретарша, заглядывая в свой блокнот. – Да, да, я помню, был такой звонок, – подтвердила она, – вы депутат.

– Совершенно верно. Вот мое депутатское удостоверение, – ответил тот.

И Хасимитов, и секретарша находились в просторной приемной вице-мэра города Антоновича. Кроме них двоих, в приемной никого не было.

– Я хотел бы переговорить с Александром Геннадьевичем. Как скоро я могу это сделать?

– К сожалению, сегодня это невозможно, – ответила секретарша, мило улыбнувшись посетителю.

На вид этой стройной светловолосой девушке невысокого роста, с миловидным лицом было около двадцати пяти лет. Однако назвать ее красавицей отважился бы не каждый из мужчин.

Возможно, потому что улыбка на ее строгом лице появлялась крайне редко. По крайне мере, так показалось Хасимитову. Улыбка секретарши, однако, не сильно смягчила факт отказа в аудиенции.

– А когда я смогу с ним встретиться? – продолжал настаивать Хасимитов. – Мне бы очень хотелось с ним переговорить.

– К сожалению, Александр Геннадьевич будет отсутствовать некоторое время на работе, – ответила девушка. – Он только что вернулся из командировки и собирался несколько дней провести дома по причине нездоровья.

– А мог бы я позвонить к нему домой? У меня очень важный разговор, но думаю, что я не займу у него слишком много времени, – предложил Саид.

– А вы знакомы с Александром Геннадьевичем лично? – поинтересовалась секретарша.

– Да, – подтвердил Хасимитов, – я встречался с ним в общей компании пару лет назад. Думаю, что он должен меня помнить.

– К сожалению, я не могу вам дать домашний телефон своего шефа без его согласия. Но сегодня вечером я буду звонить ему домой и сообщу о вас. Назовите свой телефон, я вам перезвоню.

– Не стоит беспокоиться, – ответил Саид. – Я сам перезвоню вам завтра.

– Если хотите, я запишу вас на прием в один из ближайших дней.

Секретарша с готовностью взяла в руки блокнот и авторучку.

– Поскольку вероятность того, что шеф захочет говорить с вами у себя дома, крайне мала, это будет не лишнее… Кстати, какой вопрос вы хотели бы с ним обсудить? – задала вопрос девушка.

Хасимитов, в свою очередь, улыбнулся и произнес:

– Это очень важный вопрос, я все скажу лично вице-мэру.

– Ну, хорошо.

На лице секретарши от былой приветливости не осталось и следа.

– В таком случае позвоните мне завтра, я сообщу вам результат своих переговоров с шефом.

Она выжидательно посмотрела на Хасимитова. Саид, в свою очередь, поставил кейс, наклонился к девушке, уперся рукой в стол и спросил:

– Может быть, мне простимулировать ваши старания? Я хочу, чтобы результат вашего разговора был успешным для меня.

– Не стоит, – холодно произнесла секретарша, – я дорожу своей работой. Если шеф узнает – мне не поздоровится. К тому же в этом деле от меня мало что зависит. Это дело вице-мэра – принимать вас или отказывать в аудиенции. Если он не хочет с вами встречаться, то я ничего не могу с этим поделать.

Хасимитов распрямился, по его лицу пробежала тень надменности. Несколько секунд Саид задумчиво смотрел на секретаршу. Затем, коротко попрощавшись, быстро вышел из кабинета.

Секретарша, проводив его напряженным взглядом, дождалась, пока за посетителем закроется дверь, после чего взяла в руку трубку телефона и быстро набрала номер.

– Это я, Рита, – произнесла она, когда абонент ответил. – Кавказец сегодня пришел сюда лично… Только что ушел. Я предложила записать его на встречу дня через два, но он отказался. Просил дать ему домашний телефон шефа… Говорит, что дело очень срочное… Хорошо, я все поняла…

* * *

Выйдя из здания мэрии, Хасимитов пошел по улице до общественной автостоянки, расположенной неподалеку. Там в автомобиле «Ауди» его поджидал помощник – Али.

Когда Хасимитов уселся в машину, Али, не говоря ни слова, вопросительно посмотрел на своего шефа.

– Антоновича нет на работе, – ответил Саид. – Домашний телефон секретарша не дает.

– Она не могла не сообщить Антоновичу о твоем звонке, – спокойным голосом произнес Али. – Если он до сих пор не вышел на контакт с тобой, значит, он не хочет тебя видеть. Я почти уверен в этом.

Хасимитов в ответ промолчал, задумчиво глядя на здание мэрии. В такой молчаливой задумчивости он сидел несколько минут, затем произнес:

– Может быть, ты и прав. Но что ты предлагаешь мне в таком случае?

– Выйти на вице-мэра мы не можем, но Андрей нам вполне доступен, – холодно ответил Али. – Я думаю, что нам надо с ним поговорить.

Хасимитов усмехнулся:

– Как все просто у тебя, Али. Если бы все было на самом деле так.

Он замолчал на несколько секунд. Лицо его сделалось серьезным и угрюмым.

– А может, ты на самом деле прав и все гораздо проще, чем я думаю?

– Я в этом почти уверен, – подтвердил свое мнение Али, внимательно наблюдая за шефом.

– В любом случае, – произнес Хасимитов, – нам надо действовать. Ситуация слишком опасна, чтобы мы могли продолжать выжидательную тактику.

Он вынул из кармана сотовый телефон и, набрав номер, произнес:

– Алло, Андрей, это Саид. Я хотел бы сегодня тебя видеть… В любое время… Хорошо, ждем…

Хасимитов спрятал мобильный в карман пиджака и, посмотрев на Али, сказал:

– Делай как договорились…

* * *

Андрей Красницкий припарковал свой «БМВ» на улице, недалеко от дома, где остановились Хасимитов и его помощник. Несколько секунд он сидел, не вылезая из машины и обдумывая предполагаемые мотивы своей встречи с кавказцем.

Отношения между Красницким и Хасимитовым накалялись день ото дня. Внешне это никак не проявлялось, однако Андрей явственно ощущал, что Хасимитов не доверяет ему все больше и больше.

Ситуация, возникшая вокруг гостиницы «Эверест» и автосалона, продолжала оставаться напряженной. Налоговые полицейские по-прежнему работали в гостинице и не собирались покидать ее.

Автосалон и казино были закрыты, производственные офисы и склады опечатаны. Все это крайне нервировало Хасимитова, и, хотя внешне он был достаточно спокоен, Андрей понимал, что терпение дагестанца подходит к концу.

Наконец Красницкий, взяв на соседнем сиденье небольшую сумку-барсетку, вылез из «БМВ» и, нажав кнопку на пульте сигнализации, закрыл машину, после чего нехотя отправился во двор дома.

Там у подъезда стоял темно-синий «Ауди», который Андрей оформил на Хасимитова на время проживания последнего в городе.

Дверь квартиры Красницкому открыл Али и по своему обыкновению молча кивнул ему в знак приветствия, жестом пригласив проходить в комнату.

Хасимитов расположился на диване и, когда вошел Андрей, предложил ему сесть в кресло, стоявшее напротив.

– Какие у тебя новости? – спокойно спросил Саид.

– Пока ничего нового, хотя сегодня по гостинице прошел слух, что налоговая вот-вот закончит свою работу в «Эвересте», – ответил Андрей.

– Хорошо, если это так. Это было бы первой хорошей новостью за последнее время. Но до сих пор так и неясно, кто подослал полицию.

Красницкий пожал плечами:

– Учитывая события, которые произошли в последнее время, особых сомнений быть не может – скорее всего, это сделал Потапов. Похоже, он всерьез решил прибрать к рукам гостиничное хозяйство.

– Черт с ней, с гостиницей, – жестким тоном произнес Саид. – Главное, чтобы он не прибрал к рукам наш бизнес, как это собирались сделать Сурик и Багай, если бы стали в гостинице главными хозяевами. Кстати, как там дела у Крестного и Багая?

Красницкий угрюмо усмехнулся.

– По-моему, они плотно замкнулись друг на друге. Ты же именно этого хотел?

– Прежде всего, – ответил Хасимитов, – я хочу выяснить, из-за чего началась вся эта заваруха. Тогда мы можем точно предположить, чем все это закончится.

– Это все выяснится, – ответил Красницкий, – рано или поздно ситуация станет совершенно ясной и мы узнаем, как все развивалось.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Хасимитов. – Но я не хочу узнать об этом поздно. Я рискую слишком многим.

– Ты, Саид, рискуешь только деньгами в отличие от меня, – угрюмо ответил Красницкий.

– Ладно, ладно, – примиряюще проговорил Хасимитов, – мы все рискуем и всем хочется, чтобы эта история закончилась благополучно и побыстрее. Но я тебя позвал по другому вопросу. Я здесь подыскал приличную дачу, хочу ее купить в ближайшем пригороде, на Молочной поляне. Там у вас, говорят, особо полезный воздух. У Али есть точный адрес. Я хочу, чтобы ты съездил с ним, осмотрел строение сам. Если дача нормальная – ты будешь оформлять ее покупку, потому что я скоро уеду из города домой. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

– Когда ехать? – спросил Андрей.

– Сейчас, – проговорил Хасимитов, – с тобой поедут также Али и Джафар.

В этот момент в комнату вошел Али в сопровождении рослого усатого кавказца с небритыми щеками.

– Но почему так поздно, – удивился Красницкий, – может, лучше съездить завтра с утра?

– В самый раз, – ответил Саид, – хозяин бывает дома только по вечерам. Я уверен, это не займет много времени.

– К тому же я небольшой знаток Молочной поляны, – продолжал настаивать Красницкий. – Теперь, наверное, Али ориентируется там лучше, чем я. В крайнем случае можно было взять Алика.

– Я хочу, чтобы съездил именно ты, – твердо заявил Хасимитов. – Ты что, не хочешь оказать мне эту маленькую услугу?

В глазах Саида отразилось искреннее удивление по поводу упрямства Андрея.

– Нет, почему же, если так надо, я съезжу, – пожал плечами Красницкий и медленно поднялся.

* * *

Когда все трое мужчин вышли из подъезда, Андрей спросил у Али:

– На чьей машине поедем: на моей или на вашей?

– Поедем на «Ауди», – ответил Али, направляясь к стоящей у подъезда иномарке.

Он уселся за руль автомобиля. Андрей сел рядом с ним, Джафар разместился на заднем сиденье. Некоторое время все трое ехали молча.

Оба кавказца вообще были люди малоразговорчивые. Андрей предавался своим размышлениям, обдумывая ситуацию, в которую он неожиданно для себя попал. Чем больше Красницкий размышлял о случившемся, тем тревожнее становилось у него в душе.

– А кто вам нашел эту дачу? – неожиданно спросил Красницкий, когда «Ауди» уже приближался к выезду из города.

– Один наш хороший знакомый… земляк, – коротко пояснил Али.

– Если это ваш хороший знакомый, зачем вам нужен я? – снова спросил Красницкий. – Могли бы между собой сами договориться.

– Шеф хочет, чтобы ты оформил эту сделку, – спокойно ответил Али. – Ведь ты и раньше выполнял его поручения, ведя его дела здесь, в городе.

Но эти аргументы все же не успокоили Красницкого. Он по-прежнему нервничал. В этот момент «Ауди» уже ехал по окрестностям Молочной поляны.

Красницкий соврал Хасимитову, говоря, что плохо знает этот район. На самом деле он не раз бывал здесь с компанией друзей на пикниках.

Дорога, по которой ехал Саид, была именно той, по которой Красницкий сам не раз ездил. По этой дороге располагалось немало детских летних лагерей отдыха.

Однако дач здесь практически никаких не было, и этот факт окончательно убедил Красницкого, что ему от этой поездки ничего хорошего ожидать не приходится.

Красницкий сразу вспомнил, что Али с его подручными подвесили тело убитого Сурикова именно в этом районе. Перспектива, что Красницкого постигнет подобная же участь, ввела его в состояние, близкое к шоковому.

Несмотря на вечернюю прохладу и свежие струи воздуха, залетающие в салон автомобиля через открытые окна, Андрея прошиб холодный пот. Рубашка на спине прилипла к телу, на лбу выступила испарина.

Красницкий косо посмотрел на сидящего рядом Али и спросил:

– Долго ли еще ехать?

– Нет, недолго, – ответил тот.

– Останови, мне надо отлить, – произнес Андрей, при этом он незаметно для Али большим пальцем правой руки, открыл замок своей барсетки.

– Отлить, – усмехнулся Али, – сейчас остановимся, только с дороги съедем.

Он притормозил и, выкрутив руль, повернул на грунтовую дорогу. Машина пошла медленным ходом, под колесами захрустели куски щебня.

В следующий момент правая рука Красницкого нырнула внутрь барсетки, лежавшей у него на коленях. Левой же рукой он схватил рулевое колесо и резко рванул его на себя. Машина подалась вправо, и не ожидавший этого Али мгновенно нажал на тормоза.

Машина замерла на месте. Это и нужно было Красницкому. Он выхватил из барсетки небольшой пистолет системы «ПСМ» и, выбросив вперед руку, направил его ствол в лицо изумленного Али.

– Не двигаться! – воскликнул Андрей.

Но в этот момент сидевший на заднем сиденье Джафар бросился на Андрея. В машине прогремел выстрел. Пуля попала Али прямо в лоб. И он, уткнувшись затылком в боковое стекло, замер, свесив голову чуть набок.

Джафар, схватив левой рукой руку Красницкого с зажатым в ней пистолетом, правой пытался ухватить Андрея за шею.

Однако ему мешало сиденье, разделявшее борющихся. К тому же физически Красницкий был очень сильным парнем.

Он медленно разжал руку Джафара, сжимавшего ему шею, и что есть силы потянул его на себя. Джафар понял, что удержать Красницкого ему не удастся, и тогда решил бежать.

Резко разжав руки и отпустив Андрея, он дернул ручку дверного замка и, открыв дверь, кубарем вылетел из машины. Красницкий на секунду потерял равновесие, замешкался и не сумел выстрелить в Джафара прямо в автомобиле. Но уже в следующую секунду он тоже выскочил из машины.

Джафар, вскочив на ноги, бросился в сторону леса так стремительно, как только может человек бежать от смерти.

Однако убежать от пули крайне сложно…

Красницкий, решив, что ему не догнать Джафара, положил руки на крышу «Ауди» и, тщательно прицелившись, выстрелил два раза.

Джафар словно споткнулся и, пробежав еще пару метров, упал на живот. При этом, раненный в спину, он продолжал еще ползти, судорожно цепляясь руками за землю.

Через несколько секунд Андрей настиг его и, прицелившись в голову кавказца, выстрелил еще раз.

Несколько секунд Красницкий смотрел на поверженного соперника, затем, спрятав пистолет в карман брюк, наклонился к Джафару и обыскал его карманы. В одном из них он нашел специально сделанную тонкую бечеву – удавку.

Эта находка подтвердила убежденность Андрея в том, что его собирались убить. Засунув удавку обратно в карман брюк Джафара, он схватил убитого за ноги и поволок обратно к машине.

Вернув уже мертвого кавказца на заднее сиденье автомобиля, Красницкий захлопнул дверцу и вернулся на свое место. Там он подобрал свою барсетку и выпавшие из нее во время борьбы документы, а также ключи от автомашины.

Достав из бардачка небольшое пластмассовое ведро, он с помощью шланга сцедил из бензобака небольшое количество бензина и расплескал его по салону автомобиля.

Когда все было сделано, Андрей, подняв с земли сухую ветку, поджег ее от зажигалки и швырнул в открытое окно автомобиля.

В салоне мгновенно вспыхнуло пламя.

Андрей некоторое время стоял, молча наблюдая, как языки пламени пожирают не только обшивку салона, но и одежду на телах убитых. Затем, развернувшись, он пошел прочь от этого места.

Когда он уже был достаточно далеко, до него донеслись звуки громкого взрыва, говорящие о том, что у «Ауди» взорвался бензобак.

До города Красницкий добрался, стараясь передвигаться по лесному массиву. Он не рисковал выходить на проезжую часть, так как не хотел попадаться на глаза возможным свидетелям.

Когда он уже был на окраине города, мимо с тревожным воем пронеслись две пожарные машины, направляющиеся в глубь Молочной поляны.

Взяв такси, Андрей поехал к исходной точке, от которой началось столь трагически закончившееся путешествие.

Когда он вышел из такси, у него возникло острое желание подняться в квартиру, где сейчас наверняка находился Хасимитов, и застрелить своего бывшего партнера по бизнесу.

Однако он не решился этого сделать. Во-первых, не хотел лишней крови, во-вторых, знал, что Хасимитов дома был не один. С ним вместе находится еще один телохранитель. Красницкий понимал, что на сей раз фортуна может быть не так благосклонна к нему, как на Молочной поляне.

Придя к такому выводу, Красницкий сел в свой «БМВ» и отправился на набережную Волги. Там, в районе городского пляжа, он утопил в реке пистолет.

* * *

В кабинете Потапова, кроме самого Сергея, сидели еще Костя Титов и Юрий Пастухов.

– Да… Да, я вас понял… Завтра в десять часов я буду в прокуратуре и отвечу на все ваши вопросы…

Сергей положил телефонную трубку и посмотрел на Титова.

– Что, к этому делу подвязалась прокуратура? – спросил Костя.

– Не то чтобы подвязалась, – ответил Потапов, – по крайней мере, дело об убийстве Игнатова, скорее всего, будет расследовать городская прокуратура.

– Как ты думаешь, они пока еще не связывают убийство Сурика, пальбу на твоей даче и смерть Игнатова в одно дело? – спросил Титов.

– Не могу сказать точно, – отмахнулся Потапов, – но этого вполне можно ожидать.

– А сам-то ты связываешь эти дела? Что ты вообще думаешь по поводу убийства Игнатова?

– В том, что все эти события между собой связаны, я нисколько не сомневаюсь, – ответил Потапов и, достав сигарету из лежащей на столе пачки, быстро прикурил от зажигалки.

Нервно бросив зажигалку на стол, он затянулся и, выпустив изо рта струйку дыма, продолжил:

– Однако предполагать, почему был убит Игнатов, мне пока крайне сложно. Слишком малым объемом информации мы располагаем.

– А по-моему, все просто, – с горячностью произнес Пастухов, – просто кто-то не хочет, чтобы мы стали владельцами «Эвереста». Ведь эти люди прекрасно понимают: стоило Игнатову продать нам свои двадцать процентов акций – и гостиница перешла бы практически полностью под наш контроль.

– Это одна из версий, – пожал плечами Потапов, – хотя сознаюсь, что на данный момент самая вероятная.

– Знать бы, кто эти люди, – задумчиво проговорил Титов.

– А я думаю, что здесь большой загадки нет, – в свою очередь, с горячностью произнес Пастухов, – я уверен, что это Шевченко с Багаем подсуетились. Эти ребята пошли ва-банк, терять им теперь уже нечего, они будут биться до конца в этой войне против нас.

– Остается выяснить, как они узнали о планах Игнатова продать нам свои акции, – произнес Костя.

– Вот и займитесь этим, – распорядился Потапов. – А теперь давайте рассказывайте мне поподробнее об этой истории с «голубыми».

– Ты был прав, – сказал, улыбнувшись, Титов, – этот Куксиков действительно не предатель, но у него есть один, так сказать, друг сердца, весьма разбитной парень по фамилии Гаджинюк. Это он подслушал ваш разговор с Куксиковым и решил на этом заработать. Он вообще любит зарабатывать любым способом, в том числе и продажей наркотиков. Насколько я понял, он один из тех, кто обслуживает продажей порошка многих своих знакомых, большая часть из которых или служители искусства, или душевнобольные.

– В принципе это одно и то же, – усмехнулся Потапов. – Только я не очень понимаю, как этот сердечный друг мог оказаться связанным с людьми Багая.

– А вот через наркотики-то и связан, – ответил Титов. – Он брал у них порошок, пока не нашел более дешевых поставщиков, каких-то дагестанцев. Однако с недавних пор он снова стал брать у Багая, поскольку у кавказцев в последнее время наркоты нет.

– Видимо, накануне твоего визита в театр Гаджинюк посещал наркодилера и от него узнал, что в банде царит смятение, поскольку именно тогда был убит Сурик и ни у кого из бандитов не возникло сомнения в том, что это сделали мы, – предположил Пастухов. – Тебя наверняка искали, чтобы отомстить, и Гаджинюк, став невольным носителем информации о твоем местонахождении, решил подзаработать, продав ее.

– Что он и сделал, – добавил Титов, – но, поскольку покушение закончилось неудачей, бандиты, обозленные этим, обошлись с Гаджинюком невежливо, я бы даже сказал – грубо и цинично.

– Из-за этого иуды погиб наш человек, – с ненавистью в голосе произнес Пастухов. – Я думаю, что он заслуживает куда более жестокой кары.

– Да, – подтвердил Титов. – Я думаю, что с ним надо разобраться так, как он того заслуживает.

Потапов поглядел на Пастухова, потом на Титова и медленно покачал головой.

– Пачкать руки об этого недоноска мы не будем, – ответил он, – но наказать его мы накажем… А что за кавказцы, у которых он брал наркоту?

– Точно не знаю, – пожал плечами Титов, – у них станция техобслуживания на улице Самсонова. Там, судя по словам Гаджинюка, они и торгуют наркотой.

Потапов некоторое время сидел молча, размышляя о чем-то, затем, прервав молчание, спросил:

– Где сейчас этот педераст?

– Сидит у нас в подвале, – ответил Титов, – и надеюсь, оттуда он выйдет инвалидом далеко не сексуального фронта.

– Отпустите его, – приказал Потапов.

– Как это отпустить? – поразился Титов.

– Вот так просто взять и отпустить? – переспросил не менее удивленный Пастухов.

– Не просто, – улыбнувшись, проговорил Потапов, – установите для начала за ним слежку. Потом мы решим, что с ним делать.

Едва загасив в пепельнице окурок, он вынул из пачки еще одну сигарету и прикурил ее.

– Но Гаджинюк меня волнует сейчас не так сильно, как Багай и Шевченко, – продолжил Потапов. – Чем скорее мы найдем Багая, тем меньше крови прольется в этой драке. Есть у тебя какие-нибудь новости по этому поводу?

– Пока ничего, – ответил Титов, – но я уверен, что хорошие новости будут. Мы установили слежку за Крюком. В машине, из которой мы наблюдаем за его передвижениями, есть аппаратура, позволяющая сканировать его переговоры по сотовому телефону. Рано или поздно он все же выведет нас на Багая, ведь он его ближайший соратник.

– Странно, почему он сам не лег на дно? Похоже, они не очень нас боятся, – отметил Потапов.

– Вася Крюк скорее всего курирует продажу наркоты, а этот бизнес требует постоянного контроля. К тому же заводскую братву всегда отличала высокая самоуверенность. Когда повесили Сурика, они подумали, что им сделали публичный вызов, и пустились во все тяжкие, мстя за своего кореша.

– Ничего, когда я найду Багая, он лишится этой самоуверенности навсегда, – жестким тоном заявил Константин.

В этот момент в кармане Титова зазвонил сотовый телефон.

– Слушаю вас, – сказал он, приложив трубку мобильника к уху. – Да… Все понял… Ошибки быть не может?.. Хорошо, я свяжусь с вами…

Титов отключил сотовый и расширенными от возбуждения глазами смотрел на Потапова.

– Ну вот, я же говорил, что мы найдем этого козла! – взволнованно проговорил он.

– Ты о Багае говоришь? – спросил Пастухов.

От напряжения он даже немного подался вперед.

– Да, о нем. Мы его нашли. Крюк сначала позвонил ему по мобильнику, и они договорились о встрече. Преследуя машину Крюка, ребята определили и адрес Багая. Он живет в девятиэтажном доме в Заводском районе, снимает скромную двухкомнатную квартирку.

Титов усмехнулся и добавил:

– Однако от роскошной тачки он отказаться не смог. По-прежнему ездит на своем джипе малинового цвета. Сразу после отъезда Крюка Багай вызвал машину и уехал куда-то. Преследовать его ребята не решились, чтобы не спугнуть, и оказались правы. Он вернулся в свое убежище через два часа.

Титов замолчал, молчал Пастухов. Оба выжидательно смотрели на Потапова. Тот о чем-то размышлял, не торопясь с ответом.

– Что ты молчишь, Сергей? – не выдержал Титов. – Давай нам команду, и мы замочим гада.

– Нет, – наконец решительно произнес Потапов. – Мы все сделаем по-другому. Пусть за дело возьмется Глеб.

* * *

Во двор обычной кирпичной девятиэтажки, каких было немало построено в Заводском районе в шестидесятые годы, въехал огромный, блестящий молдингами и литыми дисками колес джип «Тойота Лендкрузер».

Медленно проехав вдоль дома, джип остановился у среднего подъезда трехподъездного здания. Было около одиннадцати вечера, и маленький уютный двор уже опустел, жильцы разошлись по домам.

Кто-то отправился спать, кто-то уселся возле телевизора. К тому же погода на улице стояла не из приятных – было ветрено и прохладно, только что прошел дождь.

На дворе, на лавочке возле среднего подъезда, в одиночестве сидел лишь седой старик, положив свои натруженные руки на деревянную палочку, которую держал перед собой.

На нем был надет поношенный светлый плащ, на голове – старенькая беретка. Лицо его отчасти было скрыто очками в толстой роговой оправе и седой бородкой, постриженной клинышком.

Вышедшие из джипа трое крепких парней мельком посмотрели на старика и вошли в подъезд дома. Подойдя к лифту, один из них обратился к своим спутникам:

– Ты, Колян, давай двигай пешком по лестнице. А ты, Андрюха, стой здесь и если что – связывайся с нами по рации. Как только мы с Багаем спустимся, бежишь на улицу и заводишь машину.

Через несколько секунд Андрюха остался один, так как один из телохранителей Багая стал пешком проверять лестничные пролеты вплоть до пятого этажа, на котором жил Багай.

Старший телохранитель поехал на лифте на самый вверх, чтобы оттуда спуститься пешком по лестничным маршам, проверив все этажи с девятого по пятый.

Это было рядовое мероприятие для любой службы безопасности, называемое в просторечии «зачисткой» подъезда.

Одиночество Андрюхи продлилось не больше пяти минут. Дверь подъезда открылась, и ссутулившийся старичок, опираясь на палочку, не спеша поднялся по цокольному лестничному пролету и засеменил мелкими шажками к дверям лифта.

– Э-э, дед, ты куда это прешь? – окликнул его Андрюха, встав на пути старика и не подпуская того к дверям лифта.

– Домой я, – угрюмо буркнул старик, пытаясь обойти стоящего перед ним громилу.

Но тот грубо оттолкнул старика и сказал:

– Не-ет, дед, не пойдет. Придется тебе сегодня пешком чалить, лифт временно не работает.

При этих словах на лице телохранителя Багая расплылась довольная усмешка.

Старик несколько секунд соображал, о чем идет речь, затем, развернувшись и ворча себе под нос что-то нелестное об Андрюхе, посеменил в сторону лестницы, ведущей наверх.

Андрюха с язвительной улыбкой провожал его взглядом. В эту секунду к нему по рации обратился старший телохранитель:

– Андрюха, мы идем. У тебя все чисто?

– Да, все нормально, – ответил Андрюха и отвернулся от старика.

Это было его роковой ошибкой, поскольку в следующий момент старик, стремительно развернувшись, ударил его палкой по затылку с такой силой, что одного этого удара хватило, чтобы такой здоровяк, как Андрюха, рухнул на пол как подкошенный.

Однако и сам старик, перестав сутулиться, оказался ростом не ниже поверженного телохранителя и физической силой, видимо, ему также не уступал. Ухватившись одной рукой за шиворот пиджака телохранителя, он запросто отволок тело Андрюхи в закуток рядом с кабиной лифта.

После этого «старик» встал напротив дверей лифта, засунув руки в карманы плаща. Пальцы привычным движением легли на рукоятки пистолетов, спрятанных в карманах.

В следующую секунду двери лифта раскрылись и первыми из кабины вышли двое телохранителей.

Третий пассажир кабины лифта – Багай – выйти не успел, так как шедший первым охранник, мгновенно заметив отсутствие Андрюхи, почувствовал что-то неладное и крикнул:

– Атас, засада!

При этом он схватился за пистолет, висящий в подплечной кобуре.

Однако в следующую секунду старик махнул полами плаща, выставив вперед оба пистолета, оборудованные глушителями, он открыл огонь по телохранителям, не вынимая оружия из карманов.

Пули, выпущенные из обоих «стволов», впивались в тела охранников, прикрывавших своего шефа. Через несколько секунд оба телохранителя замертво упали к его ногам, так и не успев воспользоваться оружием.

Багай по инерции прижался к стенке кабины лифта, в ужасе глядя то на убитых телохранителей, то на переодетого киллера.

Лицо Багая побелело, он зажмурился и интуитивно прикрыл голову руками в ожидании последнего выстрела.

Но его так и не последовало.

Вместо этого до слуха Багая донеся ровный, спокойный голос:

– Положи руки на затылок и медленно выходи из кабины лифта.

Багай чуть-чуть опустил руки и с удивлением поглядел на киллера. Тот по-прежнему стоял, выставив вперед два пистолета, скрытых в карманах плаща.

– Ну, быстро, – кивком головы подогнал Багая киллер и добавил: – И не вздумай дергаться, иначе останешься лежать здесь, рядом с ними.

При этих словах киллер скосил взгляд на убитых телохранителей. Багай послушно положил руки на затылок и, переступив через тела убитых, вышел из кабины лифта.

– Руки за спину, – скомандовал киллер, встав сзади Багая.

Через несколько секунд на запястьях Багая щелкнули наручники.

– Ключи от машины у тебя? – спросил киллер.

– Да, – едва слышно ответил Багай, – в правом кармане пиджака.

Киллер просунул руку в карман его пиджака и достал оттуда ключи от машины.

– А теперь двигай к своему джипу, и как только я открою заднюю дверь, ляжешь на сиденье.

Багай послушно кивнул и направился к выходу из подъезда.

Через две минуты джип, управляемый киллером, уже выехал со двора дома.

* * *

Багай сидел на стуле, пристегнутый к нему наручниками. Рядом с ним на таком же стуле сидел Василий Шевченко. Последнего, по наводке Багая, отыскали в одном из ночных клубов города, где тот в снятом номере проводил время с проститутками.

Оба пленника находились в абсолютно пустом подвальном помещении, в котором не было окон. Единственная дверь, ведущая из подвала, была закрыта. Подвал освещался тусклым светом лампочки, висевшей на потолке по центру комнаты, прямо над пленниками.

Неожиданно металлическая дверь распахнулась, и в комнату вошел Потапов, неся в руке деревянный стул. Вслед за Сергеем в помещение вошли Титов, Пастухов и еще один мужчина, неизвестный Багаю.

Однако по одежде он узнал в нем киллера, захватившего его в плен. Теперь, без очков, наклеенной бороды и без беретки, мужчина выглядел совсем иначе.

Он был высокого роста, сухощав. Лицо у него было продолговатое, морщинистое. Взгляд его маленьких зеленых глазок был цепким и малоподвижным, как у змеи.

Потапов поставил стул напротив пленников и уселся на него. Достав из кармана пачку сигарет, Сергей закурил и только после этого внимательно посмотрел в глаза Багая.

– Ну что, Антоша, не ожидал, что мы с тобой увидимся при подобных обстоятельствах? – спокойным голосом поинтересовался Потапов.

Багай исподлобья бросил взгляд на него и угрюмым голосом спросил:

– От тебя чего угодно можно ожидать… Как вы меня вычислили?

– Так же, как и ты меня, – усмехнулся Потапов, – с помощью предателя.

– Кто эта сука? – спросил Багай, стиснув зубы от ненависти.

– Да есть один педераст, – ответил Потапов и добавил: – Во всех смыслах этого слова. Он вывел нас на Васю Крюка, а уж тот, в свою очередь, вывел на тебя… Как видишь, один мой человек, – при этих словах Потапов кивнул на Глеба Панкратова, – оказался ловчее целой твоей бригады бойцов, атаковавшей меня в моем загородном доме.

– Просто тебе повезло, – с ненавистью произнес Багай, – надо было тебя еще тогда, на твоей даче, из гранатометов расстрелять или спалить к чертовой матери в этом доме.

– Ты бы так и сделал, – ответил Потапов, – если бы тебе это позволили.

Багай, глядя на Потапова, тихим голосом спросил:

– Вы меня замочите?

– Нет, – ответил Потапов после небольшой паузы. – Пока нет, ты мне нужен живым.

Багай удивленно взглянул на Потапова и снова спросил:

– Зачем я тебе нужен?

– Я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы, и от того, насколько честно ты будешь отвечать, зависит, будешь ты жить или нет. Это относится и к тебе, Василий.

Потапов посмотрел на Шевченко.

– Какие еще вопросы, – неожиданно вспылил Багай, – я ничего не собираюсь тебе отвечать, потому что не доверяю тебе. Я тебе конкретно заявляю о том, что ты, Крестный, беспредельщик, и никакой уважающий себя пацан с тобой никаких дел иметь не будет.

– А я, в свою очередь, тебе заявляю, что ты законченный дурак! – заорал Потапов.

Все присутствующие, включая Багая, разом посмотрели на него удивленными взглядами. Такого всплеска эмоций никто от Сергея не ожидал.

– Теперь я точно понял, почему убили Сурика, а не тебя, – заявил Крестный.

– Почему? – машинально спросил Багай.

– Да потому, что он был просто умнее тебя, – ответил Потапов. – Конечно, он был такой же головорез, как и ты, но, в отличие от тебя, дуралея, прежде чем стрелять, он хоть немного думал над тем, в кого он стреляет и какие последствия могут быть после этого. Люди, которые убили Сурика, специально написали эту дурацкую записку, тем самым подставляя меня под «стволы» твоих «братков». Они все точно рассчитали, видимо, хорошо зная твой характер. Убийцы знали, что ты сразу бросишься мстить за своего дружка, основательно не разобравшись в ситуации. И оказались правы. Ты, мудила, устроил целое побоище за городом, в результате которого погиб мой телохранитель и были убиты несколько твоих людей.

Потапов вскочил на ноги, резко оттолкнув при этом стул, и, пройдясь по комнате, снова остановился перед изумленным Багаем.

– Но тебе этого показалось мало, – продолжил он, яростным взглядом пожирая сидевшего перед ним бандита. – Вы зарезали еще и Петра Костикова. И после этого всего ты еще меня называешь беспредельщиком!

– Какого Костикова? – глухим голосом переспросил Багай, при этом на его лице отразилось явное недоумение.

Багай вопросительно посмотрел на сидевшего рядом с ним Шевченко.

– Это тот человек, которого зарезали и выкинули из окна гостиницы, – пояснил Шевченко.

– Не понял, – с нарастающим возмущением произнес Багаев. – А я-то здесь при чем? Я его не мочил… Да я понятия не имел, кто это такой!..

Багай замолчал, задумчиво глядя на пол, потом, подняв взгляд на Потапова, спросил:

– Ты хочешь сказать, что это не ты повесил Серегу?

И тут же, покачав головой, он медленно произнес:

– Не-ет. Я тебе не верю! Ты мне эту туфту не протолкнешь!

– А на хера мне тебе врать! – заорал Потапов, эмоционально взмахнув рукой с зажатой в ней сигаретой. – Ты хоть задумывался бы над тем, почему киллеры, перебив Сурика и его охрану, не вошли в дом и не пришили вас, спящих там после пьянки. Им это сделать было – раз плюнуть, но они не сделали. Потому что им нужен был ты, живой, невредимый и… озлобленный. Они спустили тебя с твоими «братками» на меня, как бешеных псов.

Потапов замолчал и устало уселся на стул.

– А убийством Костикова они надеялись подстегнуть меня к ответным действиям.

Потапов пристально посмотрел на Багая и добавил:

– Если ты, конечно, не врешь мне и на самом деле не убивал Петра.

– Да не мочил я его, не мочил! – с горячностью стал уверять Багай. – Клянусь тебе… Падлой буду, если вру.

– Но зачем это нужно – устраивать войну между нами? – спросил Шевченко. – Ведь рано или поздно мы все равно докопались бы до истины.

– Это уж точно, – с сарказмом заметил Потапов, – конечно, если бы копатели остались в живых. Учитывая то количество пуль, которое «братки» Багая выпустили по моему загородному дому, не говоря уже о взорванных гранатах, сложно было предположить, что мне удастся выжить. Слава богу, помощь подоспела вовремя.

Сергей посмотрел на Багая и с недоброй улыбкой на лице добавил:

– Но я в долгу не остался и вернул его той же монетой…

Потапов вскочил и, схватив за лацканы пиджака испугавшегося Багая, произнес, с ненавистью глядя ему в лицо:

– Теперь ты понял, сука, каково это – стоять под пулями в ситуации, когда и сделать-то практически ничего не можешь, чтобы спасти себя и, самое главное, близких тебе людей?!

Багай замер от неожиданности, с испугом глядя на Потапова. Однако в следующий момент Сергей отпустил его и сел обратно на стул.

– А теперь я хочу послушать ваши версии того, из-за чего убили Сурика и кому была нужна война между нами, поскольку выход из конфликтной ситуации вокруг гостиницы «Эверест» был найден и устраивал, как мне кажется, и вас, и меня.

Оба пленника несколько секунд молчали. Первым нарушил молчание Василий Шевченко:

– А я думаю, далеко ходить не надо. Вся эта заваруха связана с гостиницей «Эверест» и фирмами, которые при ней работают. Вот там и надо искать.

– Кого ты имеешь в виду конкретно? – спросил Потапов.

– Да уж не Игнатова, конечно, – ответил Шевченко, криво усмехнувшись. – Витя изначально ориентировался на тебя. Он в свое время предлагал нам продать тебе часть акций, чтобы привлечь инвестиции в гостиничный комплекс. Денег нам катастрофически не хватало, но мы с Красницким были категорически против, потому что были уверены в том, что если тебя пустить в гостиницу, то ты нас всех оттуда выживешь рано или поздно.

Потапов усмехнулся:

– И поэтому вы впустили в гостиницу бандитов и кавказцев?

– Это было уже потом, – ответил Шевченко, – когда между нами разногласия стали усиливаться. Каждый стал дудеть в свою дуду.

– И ты, я так понимаю, не исключение в этом смысле.

– А что я, лох, что ли? – с вызовом произнес Шевченко. – Когда Витя все же настоял на том, чтобы заложить тебе тридцать процентов акций под кредит, а Красницкий завязался с дагестанцами, которые осели в гостинице, как у себя дома, я понял, что вместе нам нормально уже не работать. Тогда я и поговорил с ребятами, – при этих словах Шевченко кивнул на Багая, – о том, что, если мы не будем отстаивать свои интересы, нас оттуда рано или поздно вышвырнут.

Шевченко замолчал, и разговор продолжил Багай:

– Вообще, мы думали, что это вы с Витюхой Игнатовым в гостиницу налоговиков нагнали. Они ведь до сих пор там по нашим офисам шарят. Все имущество под арестом.

– Я уже говорил, что ни с какой налоговой полицией я не связывался, – заявил Потапов. – И не собираюсь этого делать без особой нужды, поскольку это в конечном счете себе дороже встанет. Что касается Игнатова, – Потапов сделал паузу, взглянув на Багаева и Шевченко, – то его можно исключить из числа подозреваемых.

– Почему? – удивленно спросил Багай.

– Потому что сегодня утром его застрелили в собственной автомашине, недалеко от моего офиса. Он ехал на встречу со мной. Виктор хотел выйти из игры и продать мне свои акции гостиницы. Но кто-то, видимо, узнал об этом и воспрепятствовал его и моим планам.

– Ты что, нас, что ли, подозреваешь? – усмехнулся Багай.

Потапов в ответ промолчал, глубоко затянувшись сигаретой.

– Но даже если бы мы и узнали о вашей сделке, убивать Игнатова не было никакого смысла, потому что он и так действовал с тобой заодно. Неважно, у кого этот пакет акций находился, у него или у тебя, – заявил Шевченко.

– Смысл был, – ответил Сергей. – Теперь этим пакетом акций не владеет ни он, ни я, а вы еще можете за него побороться.

– Что толку, – ответил Шевченко, – если даже мы его заполучим, у нас все равно не будет контрольного пакета акций.

– Однако это помешало бы мне стать главным акционером «Эвереста», – парировал Потапов.

На этот аргумент обоим пленникам нечего было возразить. Они замолчали, понурив голову.

Наконец очередную паузу в разговоре прервал Багай:

– Не знаю, поверишь ты мне или нет, но крови Витюхи на наших руках нет. Я уверен, что это дело рук кавказцев. Они давно хотят гостиницу под себя подмять полностью. А их дружок – Андрюха Красницкий – им в этом помогает.

– Силенок у них, конечно, маловато, но денег достаточно, – подтвердил Шевченко. – Это они нас с тобой стравили, а сами сидели тихо, выжидали, пока мы друг друга не перебьем. Тогда бы они спокойно захапали гостиницу, а Андрюха бы им помог в этом. Денег у него – кот наплакал, зато есть связи среди влиятельных людей города.

Потапов заинтересованно взглянул на Василия Шевченко и переспросил:

– Что это за влиятельные люди, которые его поддерживают?

– У Андрюхи есть родственник, раньше он в городе приватизацией занимался, через него мы и получили возможность приватизировать гостиницу, – ответил Шевченко. – Ну, мы ему отстегнули, конечно, через Андрюху, как положено в таких случаях. Кроме этого, он помогал нам решать какие-то проблемы по ходу дела. За что ему тоже регулярно платили. Он был, так сказать, нашей административной «крышей». Если что-нибудь случалось, то через Анрюху передавали ему кругленькую сумму, и проблема быстро решалась… Но потом, когда между нами эта свара затеялась, он, видя наши разногласия, отошел от нас. Когда же у нас снова возникли проблемы, с налоговой в том числе, мы опять обратились к нему. Но помощи на этот раз он нам не оказал.

– Почему? – поинтересовался Потапов.

Шевченко пожал плечами и ответил, недоуменно глядя на Потапова:

– Мы думали, что ему противостоял соперник не менее сильный и влиятельный, мы полагали, что это ты.

– Кто этот человек? – спросил Потапов. – Где он сейчас работает?

Шевченко вздохнул, словно набираясь сил, и ответил:

– Это господин Антонович, вице-мэр города.

Потапов, выслушав информацию Шевченко, несколько секунд размышлял над ней, затем заговорил:

– Странные вещи вы говорите, ребята. Если бы кавказцам помогал Антонович, то вряд ли бы он стал наезжать на автосалон, который им принадлежит. Однако там, как я понимаю, вовсю работает налоговая полиция. Если принять в расчет этот факт, то получается, что кавказцы и Красницкий действовали на свой страх и риск, затевая эти разборки.

– Может, и так, – согласился Шевченко, – в любом случае за жопу надо брать дагестанцев. Поскольку, кроме них, этим беспределом заниматься никто не стал бы.

Потапов медленно поднялся со стула и зашагал по комнате, размышляя вслух:

– В тот день, когда у нас было последнее собрание в «Эвересте», я имел краткую беседу с Хасимитовым. Он обратился ко мне с предложением выкупить акции, находящиеся у меня в залоге. Я тогда отказал ему, отложив на неделю этот разговор. Честно говоря, я подозревал, что между вами и дагестанцами начнется конкуренция и кто-то из вас заплатит больше, чем было заявлено мной на собрании…

Потапов замолчал на секунду, снова остановившись перед Багаем и Шевченко.

– Но началось совсем другое, – угрюмым голосом произнес Сергей.

Он посмотрел на молчащего Багая и неожиданно спросил:

– Это правда, что вы с Суриком наркотой торгуете?

– А какое твое дело?.. – начал было Багай, но в следующий момент осекся, вспомнив, в чьей власти он сейчас находится. – Ну, торгуем понемногу, – продолжил он уже примирительным тоном. – А кто сейчас из солидных людей наркотой не торгует? Может, только ты один и не торгуешь, Крестный.

Губы Сергея тронула легкая усмешка:

– Я-то думал, что солидные люди как раз и не торгуют, – ответил он. – А правда, что и дагестанцы этим тоже занимаются?

– Очень может быть, – усмехнулся в ответ Багай. – Они ведь ребята не промах, деньги делают на всем, на чем могут.

– Ваши дороги здесь никак не пересекались? – спросил Потапов.

– Нет, – уверенно покачал головой Багай, – если бы пересеклись, мы бы с ними давно уже разобрались. Мы с Серегой давно знали несколько их точек, где они порошком торговали.

– Что за точки? – задал вопрос Потапов.

– Рестораны «Золотой якорь» и «Огонек». Серега еще говорил, что есть какая-то станция техобслуживания на улице Самсонова. Ее тоже пиковые держат, тачки ремонтируют, скорее всего ворованные, а заодно и порошком подторговывают.

Потапов повернулся к Титову и спросил:

– Ты слышал?

Титов молча кивнул.

– Разберись с этим.

– Хорошо, – ответил Костя.

Потапов бросил окурок на пол и, раздавив его ногой, еще раз окинул взглядом Багая и Шевченко, затем, посмотрев на Пастухова, скомандовал:

– Снимите с них наручники и отпустите.

В глазах спутников Потапова проскользнула тень недоумения, но никто из них так ничего и не сказал.

Пастухов молча подошел к Багаю и отстегнул наручники, затем то же самое проделал с Шевченко. Оба пленника, не решаясь встать, сидели на месте, растирая затекшие руки.

– Завяжите им глаза и вывезите отсюда, чтобы они не знали, где сегодня находились.

Потапов посмотрел на Багая и произнес:

– Ментам скажешь, что тебя похитили и везли в неизвестном направлении, но тебе удалось сбежать.

– А если они будут задавать лишние вопросы? – спросил Багай.

– Не волнуйся, лишних вопросов не будет, это я обеспечу, – хмуро заверил его Потапов. – Проваливайте отсюда быстрее, пока я не передумал.

Оба пленника встали и вышли из помещения в сопровождении Пастухова.

– Багай, – неожиданно окликнул Потапов одного из своих пленников.

Тот вздрогнул и остановился, выжидательно глядя на Крестного.

– Мне все равно, чем вы будете заниматься дальше. Советую тебе больше никогда не попадаться мне на пути, – проговорил Сергей. – Что касается гостиницы «Эверест», то она теперь моя. После всего, что произошло, я от нее не откажусь. Вам придется уйти из нее или остаться там, но уже на моих условиях. Если же вы будете противиться этому, то снова окажетесь здесь, в этом подвале, и живыми отсюда уже не выйдете. Надеюсь, сегодня вечером я доказал, что могу достать тебя где захочу и когда захочу. Я отпускаю тебя только потому, что не хочу больше продолжения войны и первым делаю шаг к примирению. От тебя теперь зависит, будут ли принесенные жертвы последними или бойня продолжится, но в этом случае ты точно проиграешь.

Багай, молча выслушав Потапова, кивнул и, развернувшись, вышел из подвала.

Глава 7

– Ты думаешь, что Багаю можно доверять? – спросил Титов Потапова, когда они оба сидели в кабинете в офисе ассоциации «Корвет».

– Полностью доверять нельзя никому, а особенно таким людям, как Багай, – ответил Сергей.

Он полулежал на кожаном диване, вытянув ноги, и курил, стряхивая пепел в пепельницу, которую поставил на подлокотник дивана.

– Но я все же уверен в том, – продолжил Потапов, выпустив струю дыма, – что мы его сильно напугали и он понял, что связываться с нами смертельно опасно. К тому же, по сути дела, его самого использовали в этом конфликте.

– И все же зря ты его отпустил, – сказал Титов. – Багай опасен, он может мстить нам.

– Если он не угомонится, мы его успокоим навечно, – жестким тоном заявил Потапов. – Но продолжать эту бессмысленную войну еще опаснее. В этом случае мы рискуем не только своими жизнями и жизнями своих людей, мы рискуем и своим бизнесом, и, что не менее важно, своей репутацией… Для того чтобы обезопасить себя от Багая, поставь его телефоны на прослушку, прилепи к нему самому «жучков». Я думаю, в этом случае мы быстро выясним, подействовали на него сегодняшние события или нет.

– Я уже сделал это, – улыбнулся Титов.

На рабочем столе Потапова зазвонил телефон. Сергей посмотрел на наручные часы, они показывали без четверти три ночи.

– Ну ни хрена себе, – выругался Титов. – Это что, продолжение вчерашнего рабочего дня или просто у кого-то так рано начался сегодняшний?

– Это означает, что случилось что-то экстренное, – устало ответил Потапов и, прихватив с собой пепельницу, отправился к столу.

Взяв трубку, Сергей произнес:

– Слушаю вас… Да… Понял… Кто?! Хорошо, пропустите его.

– Что случилось? – спросил Титов, с тревогой глядя на Потапова.

– Неожиданности продолжаются, – ответил Сергей, – к нам заявился господин Красницкий. Он желает переговорить со мной по очень важному делу.

– Я уже устал от общения с акционерами «Эвереста», – усмехнулся Титов, – что-то они зачастили к нам в последнее время. Не успеваем выпроводить одного, как тут же лезет с визитом другой.

Потапов молча затушил сигарету в пепельнице, после чего произнес:

– Интересно будет послушать нового гостя, его визит, надеюсь, нам кое-что прояснит.

– Пора бы уже, – согласился Титов, – а то слишком много тумана в этом деле.

Дверь потаповского кабинета раскрылась, и в помещение вошел Андрей Красницкий. Несмотря на поздний час, он был, как всегда, подтянут, энергичен, лишь при более внимательном взгляде Потапов заметил на его обычно невозмутимом лице легкое волнение. В руке Андрей держал кожаный кейс.

Молча кивнув Потапову и Титову, Красницкий уселся за длинный стол для переговоров и положил кейс рядом с собой.

– У меня к вам срочное дело, – после небольшой паузы произнес гость.

– Естественно, срочное, – усмехнулся Титов, – с другими мы по ночам не принимаем.

Красницкий не обратил внимания на колкости Титова и, бросив взгляд на Потапова, продолжил:

– Я хочу сделать тебе деловое предложение, надеюсь, оно заинтересует тебя.

– Какое же? – спокойно спросил Потапов.

– Я хочу продать тебе свои акции гостиницы «Эверест», – заявил Красницкий и добавил: – Если тебе это интересно, я готов сейчас же подписать документы.

Потапов и Титов переглянулись.

– А почему такая спешка? – задал вопрос Сергей.

– Видя, как развиваются события вокруг гостиницы «Эверест», я пришел к выводу, что владеть этим пакетом акций для меня небезопасно. Я хочу выйти из игры, – заключил Красницкий.

– Где-то я все это слышал, – не без иронии заметил Титов, – по-моему, то же самое нам пел господин Игнатов, первым пришедший сюда, чтобы продать свои акции… У нас что здесь – фондовая биржа или комиссионный магазин по покупке неликвидов?

– Мои акции вполне ликвидны, – спокойно ответил Красницкий. – Более того, я знаю, что они для вас имеют большое значение, и не скрываю того, что владеть этими акциями для меня опасно, слишком много желающих приобрести их. Что касается Вити Игнатова, то его участь лишь укрепила мою решимость заключить с вами эту сделку.

– Ну вот и неси их туда, где желают у тебя их купить, – не унимался Титов, – что ты к нам-то приперся?

– Потому что вам я доверяю, – снова пропустив мимо ушей колкость Титова, ответил Красницкий.

– Сколько ты хочешь за свои акции? – спросил Потапов.

Красницкий назвал сумму.

Потапов и Титов снова обменялись взглядами. Хотя они тщательно скрывали это, но все же оба были слегка удивлены. Сумма оказалась на тридцать процентов ниже той, что просил Игнатов.

– Но эти деньги мне нужны наличными, – произнес Красницкий.

– Как скоро? – задал вопрос Потапов.

– Лучше всего сейчас, – ответил Андрей. – В этом случае я тут же подпишу документы, они у меня с собой. Осталось только указать в них оговоренную сумму денег.

Ответное слово было за Потаповым. Он медлил, некоторое время обдумывая предложение Красницкого. И наконец Сергей произнес:

– Хорошо, я согласен, давай бумаги.

Потапов снял трубку и набрал номер домашнего телефона Юрия Ламберта – председателя совета директоров «Дисконт-банка».

– Извини за столь ранний звонок, Юрий…

Потапов попросил Ламберта немедленно дать указания по поводу сборов необходимой наличности.

– Эту сумму мне должны доставить как можно раньше… Сколько тебе нужно времени для этого?.. Хорошо…

Потапов положил трубку.

– Деньги мне привезут часа через два, а пока у нас есть время ознакомиться с договором, а самое главное – я хочу, чтобы ты ответил на ряд моих вопросов.

– Я ожидал этого, – ответил Красницкий.

– Хорошо, – сказал Потапов, – в таком случае вопрос первый – как к этой сделке относятся твои друзья и партнеры – Хасимитов и компания?

– Никак, – кратко ответил Красницкий, – они ничего не знают о ней.

– Что же побудило тебя к этим тайным действиям за спиной твоих деловых партнеров и покровителей?

– Я понял, что я лишь пешка в их игре, и как только стану им не нужен – они меня устранят. Как они сделали с Суриком, а также с Костиковым, – заявил Красницкий.

В комнате воцарилась почти абсолютная тишина.

Однако она продолжалась не так долго. Титов, более импульсивный, чем Потапов, нарушил ее первым:

– Значит, ты утверждаешь, что убийство Сурика, а также убийство нашего сотрудника Костикова – это дело рук дагестанцев?

– Да, – твердо заявил Красницкий, – они сделали это специально, чтобы спровоцировать войну между вами и группировкой Сурика – Багая… Расчет здесь прост: когда кого-нибудь из вас не станет, договориться с победителем гораздо легче.

– Зачем все это нужно Хасимитову? – удивленно пожал плечами Потапов. – Я ведь ясно заявил вам всем, что не собираюсь обосновываться в гостинице, я хочу лишь вернуть свои деньги.

– Он сделал тебе предложение продать акции, но ты в ответ сказал, что хочешь подождать. Он посчитал это отказом. Хасимитов был уверен в том, что ты продашь свои акции Сурикову и Багаеву. А уж те бы точно выкинули его из гостиницы и, самое главное, подмяли бы под себя наш бизнес.

– Ты имеешь в виду автосалон? – удивленно спросил Потапов.

– Да, – согласился Красницкий, – я имею в виду автосалон, но отнюдь не легальную его часть.

– Поясни, – потребовал Титов.

И он, и Потапов с напряжением ждали объяснений Красницкого. Но тот медлил с ответом.

– Хорошо, – наконец-то произнес Андрей, – я расскажу вам все, что знаю. Но я должен быть уверен в своей безопасности. Я должен быть гарантирован от того, что вы не используете полученную информацию против меня же самого.

– Моего слова тебе достаточно? – спросил Потапов.

– Да, достаточно, – ответил Красницкий.

– В таком случае я слушаю тебя внимательно, – произнес Потапов.

– Дело в том, что автосалон при гостинице «Эверест» не такое прибыльное дело, как может показаться на первый взгляд. Основную же часть доходов дает торговля автомобилями, которые на самом деле являются…

– Ворованными, – не удержался Титов, первым догадавшийся, к чему клонит рассказчик.

– Да, это так, – угрюмо подтвердил догадку Красницкий.

– Как давно вы этим занимаетесь? – спросил в свою очередь Потапов.

– Не так давно, где-то около года, – ответил Андрей. – Дела автосалона шли ни шатко ни валко. Прибыль, конечно, была, но не такая, какая ожидалась, и тогда Хасимитов предложил заняться подобным бизнесом, чтобы окупить вложения в автомагазин.

– Это он поставлял ворованные автомобили? – спросил Потапов.

– Да, – подтвердил Красницкий. – Поставкой ворованных автомобилей и их переделкой под продажу занимался он. От меня зависело лишь оформление документов, здесь, на месте, для этого я пользовался услугами одного своего знакомого – мента из ГАИ. В общем, каждый выполнял свою функцию, и дело пошло. Все было бы нормально, если бы не началась склока между учредителями.

– Кто наслал налоговую полицию на гостиницу? – задал вопрос Потапов.

– Точно я не могу сказать, но думаю, что это сделал Игнатов, – подумав, ответил Красницкий.

– Зачем ему это было нужно? – удивился Титов. – Он что, ненормальный или самоубийца?

– Витя чувствовал себя обделенным в этом предприятии, которое давно перестало быть совместным. Две самые прибыльные структуры «Эвереста» – казино и автосалон – оказались вне сферы его влияния. Отношения между Игнатовым и мной с Шевченко из-за этого сильно ухудшились, и в конце концов каждый стал жить сам по себе. Мы понимали, что такое положение дел Игнатова устраивать не может, и не сомневались в том, что он обратится к тебе за помощью, чтобы исправить эту ситуацию. А ты, как мне казалось, в свою очередь наслал налоговиков, чтобы они нас потрясли и обескровили.

Красницкий замолчал на несколько секунд, переводя дыхание.

– Теперь я понимаю, что он обратился за помощью не к тебе, а сразу в налоговую полицию.

– Интересная версия, – задумчиво проговорил Потапов. – И все же я не понял, почему ты перестал доверять кавказцам?

– Потому что они попытались меня убить. Двое помощников Хасимитова отвезли меня на Молочную поляну, но я давно подозревал их в недобрых намерениях, поэтому был настороже, при мне был пистолет, и именно это обстоятельство и помогло мне выжить.

– Видимо, это же обстоятельство погубило жизни двух телохранителей Хасимитова, – с недоброй усмешкой на устах произнес Титов.

В ответ Красницкий ничего не сказал. Он молча понурил голову, растирая свои большие, сильные руки.

– Каковы твои планы на будущее?

– Не знаю, – ответил Красницкий. – Могу сказать одно: я хочу свалить. Мне надо уехать из города, возможно, навсегда. В противном случае люди Хасимитова меня найдут и отомстят.

– У тебя же есть какой-то влиятельный родственник в городе, – произнес Титов.

– Вряд ли мой дядюшка – господин Антонович – сможет мне помочь в этом случае. К тому же он давно отстранился от решения проблем гостиницы «Эверест», видя, какая ситуация там складывается. Словом, выход у меня только один: мне надо исчезнуть на длительный срок. Именно для этого мне нужны наличные деньги.

Красницкий встретился глазами с Потаповым и тихо произнес:

– Сергей, я хочу, чтобы ты мне поверил – я не виноват в том, что произошло. Все решения принимались Хасимитовым без моего ведома. Я не мог ничего сделать в этой ситуации, чтобы помочь тебе.

– Где сейчас Хасимитов? – спросил Потапов.

– Я думаю, что уже далеко, – ответил Красницкий. – Он очень осторожен и, почувствовав что-то неладное, скрылся. Но на всякий случай я дам тебе адрес квартиры, которую он снимал все это время. Кроме этого, я знаю, где его можно найти дома, в Дагестане.

– Это вряд ли нам понадобится, – ответил Титов. – Ехать воевать на Кавказ нам нет никаких резонов. Мы не самоубийцы.

– Где тебя можно будет найти, если ты мне вдруг понадобишься?

– Я сообщу тебе, как только устроюсь, – ответил Красницкий.

– Ну что же, желаю тебе удачи, – произнес Сергей.

– Спасибо, – сказал Красницкий, – я желаю тебе того же. Даст бог, когда-нибудь еще увидимся.

* * *

Через час с небольшим в кабинет Потапова вошел Юрий Ламберт, держа в руке «дипломат».

О том, что его разбудили раньше времени, свидетельствовали лишь слегка припухшие глаза и отсутствие галстука. Во всем остальном банкир был неизменен. Он был аккуратно причесан, тщательно выбрит, как всегда молчалив и деловит.

Положив «дипломат», он раскрыл его, показав содержимое Потапову.

– Здесь сумма, которую вы заказывали.

Красницкий бросил взгляд на пачки денег в «дипломате», после чего, взяв авторучку, подписал лежащие перед ним документы.

Отдав один из экземпляров Потапову, второй он положил в свой кейс. Туда же Андрей положил и пачки денег, принесенные Ламбертом. После чего он закрыл кейс и поднялся.

– Всего вам доброго, господа, – попрощался Красницкий и направился к двери.

– Проводи его, Костя, – приказал Потапов.

Титов отправился следом за гостем.

Было раннее утро, солнце еще только собиралось появиться из-за горизонта и город был погружен в утренние сумерки.

Титов, кивнув охраннику, дежурившему на вахте, чтобы тот выпустил Красницкого из здания, вышел вместе с Андреем на улицу.

– Дальше провожать не надо, дальше я сам доберусь, – улыбнулся Красницкий, протягивая Титову руку. – Вон стоит мой «БМВ».

– Ты уверен? – усмехнулся Титов, игнорируя руку Красницкого.

Улыбка сползла с лица Красницкого, он удивленно посмотрел на Титова и спросил:

– Чем ты недоволен? По-моему, мы только что совершили хорошую сделку, выгодную и для меня и для вас.

– Удачной эту сделку можно назвать только в том случае, если бы не было пролито столько крови, – ответил Титов, пристально глядя в глаза Красницкому. – И в этой войне ты, Андрюша, воевал не на нашей стороне. Но, вовремя предав своих союзников, ты благополучно вышел из игры, прихватив с собой кругленькую сумму.

– Не надо мне завидовать, – ответил Красницкий, – не я начинал эту войну. Я такая же ее жертва. Мне необходимо бежать, я еще не знаю, что со мной будет завтра и где я буду.

– Зато я знаю, что мне придется еще долго разгребать то дерьмо, которое вы здесь замесили, – угрюмо ответил Титов.

– Такова участь победителя, ведь вы выиграли эту войну, – сказал Красницкий и, развернувшись, пошел прочь, направляясь к припаркованному недалеко «БМВ».

Титов некоторое время пристально смотрел ему вслед. Он уже собирался войти в здание и открыл дверь, но в этот момент его внимание привлекло движение на пустынной улице.

Обернувшись, Титов увидел, что мимо него пронеслись на большой скорости белые «Жигули», которые резко затормозили рядом с «БМВ» Красницкого.

Андрей открывал дверь своей машины, когда из «Жигулей» выскочили двое мужчин, лица которых были скрыты масками.

Один из нападавших ударил Красницкого ногой в пах, второй резким движением приставил к телу Красницкого небольшой предмет, по форме чем-то напоминающий пульт управления от телевизора.

Тело Красницкого содрогнулось в конвульсиях, он сразу обмяк и стал заваливаться на землю.

«Электрошокер», – догадался Титов, выхватывая из кобуры пистолет.

В этот момент один из бандитов, подхватив выпавший из рук Красницкого кейс, прыгнул за руль «Жигулей», второй в это время затаскивал Красницкого на заднее сиденье автомобиля.

Машина сорвалась с места, когда задняя дверь была еще не закрыта и ноги Красницкого торчали из дверного проема.

Титов вскинул пистолет, целясь в заднее колесо удаляющейся автомашины. Стрелять по корпусу он не рискнул, поскольку пуля могла задеть Красницкого.

Грохнул выстрел, затем другой. Однако пули, выбив искру из асфальта, в цель не попали.

Титов выстрелил еще раз, но и этот выстрел не принес успеха. Пуля, судя по мелькнувшим искрам, попала в корпус машины где-то в районе бампера.

Больше стрелять Константин не стал, так как расстояние между ним и «жигуленком» было порядка пятидесяти метров, что практически исключало прицельную стрельбу.

Вскоре «жигуленок», резко развернувшись, скрылся за поворотом. Выбежавшие из здания два охранника, вооруженные помповыми ружьями, подошли к Титову.

– Что произошло? – спросил один из них.

– Нашего гостя похитили, – ответил Титов, – сообщите об этом в милицию. Белые «Жигули» то ли пятой, то ли седьмой модели.

– Номер не запомнили? – спросил один из охранников.

– Номера у машины не было, – ответил Титов и направился в офис сообщить Потапову о случившемся.

* * *

– Слишком много вопросов в этой истории, – тяжело вздохнул Виталий Горчаков.

Майор милиции сидел в кабинете Потапова, кроме него, там находились сам владелец кабинета, Константин Титов и Юрий Пастухов.

– Я рассказал тебе все, что сам узнал от Красницкого, – произнес Потапов.

– Не знаю, не знаю, – мотнул головой Горчаков, – то ли ты что-то недоговариваешь, то ли Красницкий в разговоре с вами о чем-то умолчал. Но ситуация продолжает оставаться крайне запутанной. И самое главное – исчезают неизвестно куда люди и продолжает литься кровь. Вчерашний вечер в этом смысле особенно знаменателен. Как ты и сообщил мне, в лесу на Молочной поляне были найдены в машине два обгоревших трупа. Судя по номеру машины, она действительно зарегистрирована на автосалон, в этой части слова Красницкого подтверждаются. Скорее всего, убитые – это помощники Хасимитова.

– Так что же тебе не ясно? – спросил Потапов.

– Не ясно, кто в таком случае похитил Красницкого и на кой черт он им сдался?

– Сложно сказать, – пожал плечами Потапов. – Это могли быть и люди Хасимитова, и люди Багая.

– Вряд ли это были багаевские «братки», – не согласился Горчаков. – Поскольку последнего вчера также похитили, расстреляв его охрану. Джип Багая нашли на окраине города.

– А самого Багая? – поинтересовался Титов.

– Самого Багая в джипе не обнаружили, – ответил ему Горчаков с усмешкой.

Виталий перевел взгляд на Потапова и, глядя на него в упор, спросил:

– Как ты думаешь, чья это может быть работа?

– Не знаю, – спокойно ответил Сергей, – но мой тебе совет – найди Хасимитова. Я думаю, он много чего тебе объяснит.

– Не сомневаюсь, – заявил Горчаков, – и мы его, конечно, ищем. Мы всех ищем – и Хасимитова, и Красницкого, и Багаева. И я очень надеюсь, что вы будете оказывать нам помощь в этом розыске.

– Можешь в этом не сомневаться, – серьезным тоном заявил Потапов. – Все, что в наших силах, будет сделано.

– Надеюсь на это, – хмуро ответил Горчаков и, попрощавшись, покинул кабинет.

Как только за ним закрылась дверь, Титов обратился к Потапову:

– А нам что делать?

– То же самое, что и Горчакову, только, в отличие от него, мы точно знаем, кого искать. Багай и Шевченко в ближайшее время объявятся. Красницкий, в принципе, нам уже не нужен, хотя и не мешало бы знать, где он и кто именно его похитил. Главное сейчас – найти Хасимитова.

– Легко сказать, – унылым голосом произнес Титов. – Он, наверное, сейчас уже мчится на свой родной Кавказ. А если он даже не уехал, то наверняка залег где-нибудь на дно так, что его никаким бреднем не вытащишь.

– Кстати, о своих! – подхватил Потапов. – У нас есть небольшая зацепка. Странно, что об этом не упомянул в своем рассказе Красницкий. Я имею в виду торговлю наркотой.

– Красницкий мог и не знать, что его партнеры занимаются, помимо продажи краденых автомобилей, еще и наркотиками, – предположил Титов.

– Может быть, – согласился Потапов, – но я хотел сказать не об этом. Помнишь, тот «голубой» говорил о станции техобслуживания, на которой он чинил машину, а заодно и покупал порошок?

– Да, на улице Самсонова, кажется, она находится, – подтвердил Титов.

– Об этой же станции и еще о двух ресторанах говорил Багай как о точках, где дагестанцы торгуют наркотой, – продолжил Потапов. – Так вот, я хочу, чтобы вы ими занялись. Возьмите их под наблюдение. Не уверен, что это на сто процентов принесет нам положительный результат, но это пока единственная наша зацепка.

– А может, этими точками заняться самому Горчакову? – предложил Титов.

– Может быть, – согласился Потапов, – на мой взгляд, на станции техобслуживания можно произвести облаву немедленно. Вряд ли Хасимитов там появится.

– А если облава ничего не даст, Горчаков может получить по башке от своего начальства, – предположил Титов.

– Облава должна дать результат, – заверил его Потапов, – а чтобы быть стопроцентно уверенным в этом, надо помочь Горчакову.

Титов и Пастухов непонимающе взглянули на него.

– Где сейчас этот маленький педераст? – спросил Потапов.

– Гаджинюк, что ли?.. Мы его отпустили, как ты сказал, – ответил Пастухов.

– Надо найти его и отправить в гости на станцию техобслуживания, – произнес Потапов. – Но так, чтобы он об этом и не подозревал…

* * *

Титов в сопровождении Пастухова выехал со двора офиса ассоциации «Корвет» и помчался по улице Затонской. В тот момент, когда джип Титова уже поворачивал на перекрестке, ему навстречу с соседней улицы повернул небольшой неприметный автобус марки «ПАЗ» с занавешенными окнами.

Автобус проехал по Затонской улице, остановился у здания ассоциации «Корвет» напротив главного входа.

Двери автобуса открылись, и из него вышли двое мужчин, одетых в темные строгие костюмы. Первым шел крепко сложенный седовласый мужчина, который сразу же отправился твердым шагом к дверям здания.

Высокий молодой мужчина, вышедший следом за ним, встав у выхода из автобуса, крикнул:

– Вперед, ребята, действуем по плану – двое у входа, двое к воротам, остальные все в здание!

Из автобуса один за другим стали выбегать крепкие парни, одетые в камуфляжную форму и вооруженные автоматами Калашникова. Лица этих людей были скрыты масками, сделанными из вязаных шапочек.

На форме этих людей были отличительные знаки, говорящие о том, что эти бойцы служат в налоговой полиции.

В этот момент пожилой мужчина, шедший первым, уже говорил через дверное стекло с охранником, показывая ему свое удостоверение:

– Моя фамилия – Пустовойтов, я полковник налоговой полиции. Сегодня в вашей организации будет произведена ревизия силами нашего ведомства, поэтому немедленно откройте дверь.

– Сейчас, я только предупрежу свое начальство, – ответил охранник и отошел от двери звонить по телефону руководству.

Меньше чем через минуту в кабинет Потапова вошла его секретарша Вера и сообщила тревожным голосом:

– Сергей Владимирович, внизу налоговые полицейские, целый автобус. Они рвутся сюда, собираются делать у нас проверку.

– Только этого еще нам не хватало, – тяжело вздохнул Потапов. – Час от часу становится все интереснее и веселее жить. Похоже на то, что последние события имеют свое новое продолжение.

– Так что делать, Сергей Владимирович? – поинтересовалась Вера.

– А у нас что, есть какой-то выбор? – с усмешкой спросил Потапов. – Проси господ полицейских…

Вера вышла из кабинета. Через минуту в него вошел полковник Пустовойтов в сопровождении капитана Сидорука и один камуфляжник с автоматом на плече.

– Доброе утро, Сергей Владимирович, – поздоровался полковник.

– Если утро начинается с налоговой полиции, то добрым его никак не назовешь, – парировал Потапов. Он стоял перед полицейским, засунув руки в карманы брюк и ожидая от того дальнейших разъяснений.

– Ну, что поделаешь, такова особенность нашей работы, нас никто не любит из тех, кого мы проверяем, – пожав плечами, заявил Пустовойтов. – Зато нам благодарны бабушки, которые получают регулярно пенсию, бюджетники, а также учителя.

– Я вас умоляю, полковник, – Потапов поморщился, словно от зубной боли. – Песенку про бабушек и учителей приберегите для своих планерок в налоговой полиции.

– Хорошо, – суховатым тоном отреагировал полковник, – в таком случае перейдем к делу. Налоговая полиция намерена провести проверку деятельности ассоциации «Корвет».

– Ассоциация «Корвет» – это очень большая структура, вы намерены проверять ее всю? – спросил Сергей.

– Да, мы намерены заняться вами основательно, – жестким тоном заявил Пустовойтов. – Силы у налоговой полиции для этого хватит.

Полковник развернулся к своим спутникам и произнес:

– Капитан Сидорук, приступайте к работе.

– Не переусердствуйте, капитан, – добавил Потапов. – Не стоит крушить двери, выворачивать ящики столов, а также взламывать сейфы. Всем вашим действиям может быть дан обратный ход, и тогда вам придется подметать за собой.

Сидорук выслушал Потапова и внимательно посмотрел на полковника.

– Не волнуйтесь, Сергей Владимирович, – заверил Пустовойтов, – мы понимаем, что пришли не ларечников трясти, все будет культурно.

– Очень хорошо, – заметил Потапов, – но, пока ваши подчиненные резво исполняют свой долг, я хотел бы перебеседовать с вами с глазу на глаз. Это возможно?

– Я не совсем понял, о чем вы говорите? – ответил полковник, провожая взглядом ушедших подчиненных.

Когда же за ними закрылась дверь, полковник добавил:

– Но если вам необходим этот разговор, то я к вашим услугам.

Полковник сделал широкий жест рукой, приглашая Потапова к столу, словно хозяином кабинета был именно Пустовойтов.

Едва Потапов уселся напротив полковника за стол переговоров, он сразу же достал из кармана сотовый телефон и, набрав номер, произнес:

– Добрый день, это Потапов, я хотел бы переговорить с вице-губернатором Селантьевым…

После этих слов Потапова полковник Пустовойтов, наблюдавший за ним напряженным взглядом, неожиданно произнес усталым голосом:

– Не стоит, Сергей Владимирович, отключите телефон.

Потапов отключил сотовый и, бросив на Пустовойтова внимательный взгляд, произнес:

– Господин полковник, как вы только что заявили, вы понимаете, что пришли в офис не к обыкновенному ларечнику. Я ведь не последний человек в губернии. У меня есть связи и влияние. Поверьте, я говорю это не из пустого бахвальства. Вы должны понимать – я буду обороняться. И у вас могут быть проблемы.

– Я прекрасно понимаю это, – ответил полковник спокойным тоном.

– Вы уверены, что руководство налоговой полиции полностью информировано о ваших действиях и поддерживает вас в этом деле?

– Не волнуйтесь на этот счет, – усмехнулся налоговый полицейский. – Решение о проверке вашей структуры принималось на самом высоком уровне. Я бы сам никогда не пришел к вам вот так резко, с группой автоматчиков.

– И все же я хочу вас предупредить, полковник, решение как принималось на высоком уровне, так будет и отменено на этом же уровне, – сказал Потапов. – И чтобы вы не оказались крайним в этой ситуации, я предлагаю вам дать мне возможность самому разобраться с тем высоким человеком, с которым вы наверняка согласовывали свои действия.

– Я согласовывал свои действия только со своим руководством, – ответил Пустовойтов.

– Вы – может быть, – согласился Потапов. – Но ваше руководство на такой шаг не решилось бы, не получив «добро» от влиятельного человека в этом городе.

– Я не понимаю, о чем вы говорите? – пожал плечами Пустовойтов, при этом потупив взгляд.

– А я уверен, что понимаете, – решительно заявил Потапов, – я только прошу вас об одном: назвать мне имя того человека, который звонил вам по поводу меня.

Пустовойтов молчал, медленно водя по полировке стола пальцем. Молчал и Потапов, ожидая решения полковника.

– Вообще-то, я не собирался этого делать, – наконец ответил полковник. – Но в ваших словах есть доля истины.

Он вынул из кармана небольшую визитницу и, открыв ее на нужной странице, достал оттуда небольшую белую визитку, которую молча положил на стол перед Потаповым.

Взглянув на клочок картона, Потапов прочел имя, указанное на нем:

– Антонович Александр Геннадьевич.

Глава 8

Гаджинюк вышел из подъезда дома Куксикова рано утром, направляясь к припаркованному рядом «Фиату». Машину он, как обычно, оставил здесь еще вчера вечером, когда приехал к Куксикову в гости с ночевкой.

Подойдя к своей иномарке, Гаджинюк сначала обошел машину со всех сторон, осматривая ее внешний вид. Затем, усевшись за руль, он вставил ключ в замок зажигания.

Однако вместо привычного тихого урчания мотора до него донеслись резкие, скрипучие звуки, явственно говорящие о том, что мотор машины отказывается заводиться.

– У-у, маленькая моя, что-то ты сегодня не в форме, – ласково проговорил Виталик. – Странно, ведь только недавно ты у меня была на станции техобслуживания.

Гаджинюк вылез из машины и, открыв капот, некоторое время рылся в двигателе, стараясь выяснить причины столь неудачного поворота событий.

Сев за руль, Гаджинюк снова попытался запустить двигатель. С четвертой попытки это ему все же удалось, мотор, надменно урча и болезненно постукивая, наконец-то заработал.

– Да, лапа моя, – пропел Гаджинюк, – похоже, тебе пора съездить к доктору. Что-то с запуском у тебя опять возникли проблемы.

Выехав со двора, Гаджинюк направил машину на улицу Самсонова, где располагалась станция техобслуживания автомобилей.

Гаджинюк не обратил внимания, что за ним тронулась вишневая «восьмерка», в которой сидели двое молодых парней.

– Что ты ему там сделал с машиной? – спросил у своего соседа парень, сидящий за рулем «восьмерки».

– Ничего особенного, поколдовал немного с электропроводкой, – ответил тот.

– А если бы он вообще не завел двигатель?

– Тогда бы я подошел и помог ему, а потом посоветовал бы ехать на станцию технического обслуживания. Я бы заверил его, что на такой машине ездить по городу нельзя, она в любой момент может заглохнуть, – пояснил автомеханик.

– Будем надеяться, что он едет именно туда, – произнес шофер.

Их предположения оправдались, когда белый «Фиат» въехал в широко раскрытые ворота станции техобслуживания на улице Самсонова.

«Восьмерка» припарковалась у тротуара, метрах в тридцати от ворот станции.

– А где наши-то? – спросил шофер у своего спутника.

– Да вон они, похоже, в джипе сидят, на той стороне улицы, – ответил тот.

Парень указал на белый джип, припаркованный на противоположной стороне улицы, чуть ближе к станции техобслуживания.

– Это машина Титова. Пойду отчитаюсь шефу о проделанной работе.

Парень вышел из машины и, перейдя улицу, подошел к джипу, окна которого были затемнены. Задняя дверь иномарки открылась, послышался голос Титова:

– Садись, Андрюша, побыстрее.

Когда Андрей влез в машину, он увидел, что, кроме Титова, сидящего на заднем сиденье, там находится его заместитель Юрий Пастухов, разместившийся за рулем джипа.

– У нас все нормально, шеф, – с улыбкой заявил Андрей, – видели «Фиат», въехавший в ворота? Задание выполнено – клиент на месте.

– Да, видел, – утвердил Титов, – подарок нашему другу загрузили?

– Загрузили, – подтвердил Андрей. – А у вас что-то новенькое есть?

– Пока ничего, что могло бы нас заинтересовать, – ответил Титов.

– Ну что, будем вызывать Горчакова и ментов? – спросил Пастухов.

Титов несколько минут размышлял, задумчиво глядя на открытые ворота СТО, и, наконец, видимо, приняв решение, достал сотовый телефон и, набрав номер, произнес:

– Виталий, это я, Константин, у меня есть для тебя небольшой подарочек. Мы нашли одно местечко, где люди Хасимитова торгуют наркотой. Думаю, что если взять их как следует за задницу, то они многое расскажут о своем шефе и об их криминальном бизнесе… Да не бойся, все будет нормально, мы тебя еще ни разу не подводили… Ну, хорошо, ждем…

* * *

Гаджинюк, склонившись над мотором своей машины, задумчиво произнес:

– И все же я не понимаю, какого хрена ему надо?

Возившийся в машине невысокий худощавый кавказец, одетый в темные джинсы и такого же темного цвета грязную майку, ответил Гаджинюку:

– Не знаю, дорогой, не знаю, все вроде нормально было в последний раз… Сейчас только электрику проверю, может, там что-то забарахлило.

– Послушай, Расул, ведь ты же недавно смотрел машину, и мне сказали, что все нормально и что я проезжу теперь долго. А я и недели не проездил еще, – слегка обиженным тоном рассуждал Гаджинюк. – Я заплатил вам неплохие деньги, кстати… Вы меня разорите таким частым ремонтом.

Кавказец разогнулся и, вытирая тряпкой руки, недоуменным голосом пропел:

– Э-э, Виталик, обижаешь, дорогой. Зачем так плохо думаешь о нас? Машина старая, потрепанная, поэтому и ломается. Я сам не знаю, что с ней случилось. Клянусь, удивлен этим.

Кавказец положил тряпку на мотор машины и, наклонившись к Гаджинюку, приглушенным тоном произнес:

– Что касается денег, ты с нами еще за прошлую партию порошка не расплатился. А говоришь, что мы тебя разоряем.

– Я, собственно, как раз и приехал деньги отдать, – поспешно заявил Виталик и, вынув из заднего кармана брюк бумажник, достал из него тонкую пачку крупных купюр.

Расул взял деньги из рук Гаджинюка, пересчитал их своими грязными, масляными руками и, недовольно взглянув на клиента, спросил:

– Это что, все деньги?

– Остальные будут чуть позже, – заверил кавказца Гаджинюк. – Расул, ты же понимаешь, мои клиенты творческие люди, у них всегда нет денег, у них всегда творческий кризис. Но деньги будут, обязательно будут.

– Хорошо, – с кислой физиономией ответил кавказец, – будут деньги – будет и порошок.

– Расул, хороший мой, я тебя умоляю, – затараторил Гаджинюк. – Ты знаешь, что я тебя никогда не обманывал, просто сейчас мне нужен порошок и взять его больше неоткуда. Люди, которым я порошок несу, деньги имеют и расплатятся сразу же, без проблем.

Кавказец отрицательно покачал головой и заявил:

– Нет, Виталик, сегодня не получится, нет порошка, правду говорю, нету. Подожди немного, будет, скоро все будет…

Расул посмотрел на мотор «Фиата» и, повернувшись в сторону гаража, крикнул:

– Эй, Ваха, иди посмотри Виталику электрику, ты в ней лучше меня разбираешься.

Из гаража вышел еще один кавказец и направился к «Фиату». Но неожиданно трудовая деятельность станции техобслуживания была прервана. В ворота станции заехал милицейский «рафик». Из машины выбежали человек восемь милиционеров, большая часть из которых были одеты в бронежилеты и вооружены автоматами Калашникова. Руководил появившейся группой невысокий полный мужчина с живыми темными глазками, погоны на плечах которого говорили, что он является майором милиции.

Во дворе раздался крик:

– Всем лежать, руки за голову!

Милиция действовала быстро и решительно. Буквально через три минуты во дворе лежали четверо кавказцев, работники станции техобслуживания.

Гаджинюку было сделано исключение, его расстелили на капоте собственного автомобиля. Уткнувшись лицом в покрытую эмалью поверхность капота, Виталик скосил взгляд на стоящего рядом сержанта милиции и спросил:

– Извините, уважаемый, а не подскажете, что здесь происходит?

– Облава, – равнодушным тоном прокомментировал происходящее милиционер.

– Кто у вас здесь старший? – спросил Горчаков, подходя к лежащим на земле кавказцам.

– Я, – подал голос Расул, приподняв голову.

Горчаков подошел к нему и, присев на корточки, спросил:

– Где наркотики?

– Какие наркотики, начальник? – сделал удивленные глаза Расул.

– Героин. Мы знаем, что именно этим порошком вы и торговали.

– У нас здесь станция техобслуживания, начальник, мы машины ремонтируем. Нет никакого героина.

– Ясно, – прокомментировал Горчаков и, поднявшись, сказал, обращаясь к своим подчиненным: – Обшарьте здесь все как можно тщательнее. А заодно и проверьте, что за машины они здесь ремонтируют. По моим данным, они вполне могут оказаться ворованными.

Горчаков перевел взгляд на лежащего на капоте своей машины Гаджинюка и добавил к сказанному:

– Этого хмыря на «Фиате» тоже потрясите, не исключено, что он связан с кавказцами.

Через двадцать минут Горчаков вышел из станции техобслуживания и, перейдя улицу, уселся в джип, в котором сидели Титов и Пастухов.

– Ну что, майор, богатый улов? – спросил Титов.

Однако по унылому виду Горчакова можно было сделать вывод, что ничего существенного найти не удалось.

– Нашли, конечно, но богатым этот улов не назовешь. У этого хмыря на «Фиате» нашли пакет с героином. В бардачке валялся.

– Большой пакет? – спросил Титов.

– Приличный, хватит, чтобы припаять ему срок. Он, правда, утверждает, что это чужой. Но мы его покрутим, думаю, что расколется.

«Не сомневаюсь в этом», – подумал про себя Титов. А вслух спросил:

– А больше ничего не нашли?

– Нет, у кавказцев как будто бы все чисто. В боксах у них стоят пара иномарок в ремонте. Посмотрим по компьютеру, что это за машины, не числятся ли они в угоне. Что же касается наркоты, то ее пока не нашли. А может, ее и не было вовсе.

При этих словах Горчаков вопросительно посмотрел на Титова.

– Была, Виталик, была. Информация об этих ребятах у нас надежная. Они точно торгуют наркотой. И этот парень на «Фиате» – один из их распространителей, обслуживает творческую интеллигенцию, так сказать, богему.

– Ладно, – устало произнес Горчаков. – Сейчас еще раз все тщательно осмотрим.

Он вылез из машины и вернулся на станцию.

Через несколько минут за ворота станции вывели Гаджинюка, руки которого были сцеплены сзади наручниками. Сержант милиции, сопровождавший его, усадил задержанного в желтую милицейскую «шестерку», стоявшую на улице рядом с въездом на СТО.

Титов, провожая взглядом Гаджинюка, произнес:

– Похоже, наш маленький «голубой» гаденыш на сей раз вляпался крепко. По крайне мере, мы его не скоро увидим. Года три как минимум ему впаяют.

Пастухов, не обративший внимания на Гаджинюка, неожиданно окликнул Титова:

– Смотри, Константин, похоже, этот господин приехал в гости к дагестанцам. Но, видимо, не решается к ним туда зайти.

Юрий указал на белую «семерку», припарковавшуюся напротив джипа, в котором они сидели. Через открытое окно «семерки» была видна черноволосая кучерявая голова мужчины, сидевшего за рулем «Жигулей». Мужчина, остановив машину, пристально наблюдал, как в милицейскую «шестерку» усаживали Гаджинюка.

– Ты его знаешь? – спросил Титов, кивая на шофера «семерки».

– Честно говоря, лицо знакомое, – ответил Пастухов, – я его где-то видел. Вот только где, не могу вспомнить.

Шофер «Жигулей» некоторое время наблюдал за милицейской машиной и за воротами станции техобслуживания. Наконец, включив скорость, тронул машину с места и помчался дальше по улице. Однако, проезжая мимо ворот, он слегка притормозил и, повернув голову, посмотрел во двор станции техобслуживания.

– Честно сказать, этого мужика я никогда не видел, – сказал Титов, провожая взглядом удаляющуюся «семерку». – Но эта машина, похоже, мне знакома.

– Как это? – удивился Пастухов, повернувшись к Титову.

– Мне кажется, что именно этой машине я сегодня утром прострелил бампер.

Титов опустил боковое стекло джипа и крикнул людям, сидящим в «восьмерке»:

– Андрей, видели вон ту белую «семерку»? Быстро за ней. Выясните, куда она едет и кто этот шофер.

«Легионеры», сидящие в «восьмерке», без лишних слов приняли команду Титова к действию, быстро отправившись следом за белыми «Жигулями».

В этот момент со станции техобслуживания быстрым шагом вышел Горчаков, держа в руке пластмассовую бутылочку желтого цвета.

Подойдя к джипу Титова, Горчаков уселся на заднее сиденье и, потрясая в руках бутылочкой, радостным тоном произнес:

– Интересную вещь мы здесь нашли!

Титов посмотрел на пластмассовую бутылку и прочел наклеенную на ней этикетку: «Автомобильное масло "Крафт". Высший сорт».

– И что здесь такого интересного? – удивился Титов. – Машинное масло неизвестной мне марки. В свой джип я такого бы не залил.

– Это точно, что не залил бы, – подтвердил, улыбаясь, Горчаков, – но вполне мог засыпать.

– Засыпать? – удивленно переспросил Титов.

– Да, – подтвердил Горчаков, – все говорит о том, что в этой бутылке масла вообще не было. – Хорошо, что я с собой пригласил эксперта. Иначе мы бы это не обнаружили.

– Что «это»? – не выдержал Пастухов.

Горчаков разломил бутылочку, которая оказалась разрезанной пополам, и, проведя по ее внутренним стенкам пальцем, показал его Титову. На кончике пальца был едва виден белый налет.

– Этот порошок и есть героин. Небольшой тест мы уже провели.

– Как вы это обнаружили? – спросил пораженный Титов.

– Случайно. У них во дворе небольшой бак был забит такими вот бутылочками. Сергей Васильевич – наш эксперт-криминалист – заинтересовался ими. Разрезал одну и обнаружил, что остатков масла внутри нет. Масла нет, зато есть вот такие белые взвеси.

– Странно, почему они не выкинули эти бутылки? – спросил Пастухов.

– Я думаю, что из-за жадности, – ответил Горчаков. – Если все эти бутылочки разрезать и с них соскоблить остатки порошка, то этого могло хватить как минимум на полдозы.

– Откуда они взяли эти бутылки? – спросил Титов.

– Пока все молчат, – ответил Горчаков. – Но мы их сейчас отвезем в отдел и там раскрутим по полной программе. Я думаю, они нам все скажут.

– Но что ж, удачи вам, мужики, в вашем благородном деле в борьбе с преступностью, – улыбнулся Титов, пожимая Горчакову руку.

– Спасибо и вам, ребята, за наводку. Уверен, мое начальство будет довольно.

Горчаков попрощался и вылез из машины.

– Пожалуй, нам тоже пора сваливать отсюда, – предложил Пастухов.

В этот момент в кармане Титова неожиданно зазвонил мобильник.

– Слушаю вас… – произнес он.

Минуту Костя слушал кого-то, затем, отключив связь, поделился информацией с Пастуховым:

– Ребята проследили за тем мужиком на «семерке», он приехал в «Олимпию», в автосалон. Судя по всему, он там работает и в гостинице его хорошо знают. Администраторша обращалась к нему по имени Алик.

* * *

– Остановись вон у того дома из красного кирпича, – приказал Потапов сидевшему за рулем джипа Пастухову, указывая на трехэтажный кирпичный особняк, обнесенный высоким кирпичным забором.

Особняк располагался на улице, застроенной подобными домами, которых здесь насчитывалось не меньше десятка. В этом загородном поселке было еще как минимум три подобные улицы.

Джип, на котором приехали Потапов, Титов и Пастухов, а также следующий за ними джип с охраной остановились напротив дома под номером семь.

– Это и есть загородная резиденция вице-мэра Антоновича? – спросил Пастухов, кивая на высокие металлические ворота.

– Судя по номеру, да. Этот адрес мне дал референт, – ответил Потапов.

– Нам идти с тобой? – спросил Титов.

– Нет, вас вряд ли туда пустят, – ответил Потапов, – ждите меня здесь.

Сергей вылез из джипа и, подойдя к калитке, нажал на кнопку звонка.

Через несколько секунд за калиткой послышались шаги, открылся дверной глазок, и грубый мужской голос спросил Потапова:

– Кто вы?

– Моя фамилия Потапов. Я договаривался о встрече.

Лязгнул дверной засов, и калитка открылась.

Высокий грузный мужчина лет сорока, одетый в спортивный костюм, посторонился, пропуская Потапова.

– Проходите, вас ожидают.

Закрыв за Потаповым дверь, он проводил его по бетонной дорожке в дом, в гостиную, которая располагалась на первом этаже.

В гостиной, около камина, стоял высокий худой мужчина с продолговатым и тщательно выбритым лицом. На вид ему было около пятидесяти лет. Он носил аккуратно подстриженные усы и очки в тонкой золотистой оправе, за которыми блестел колючий, чуть прищуренный взгляд его больших серых глаз.

– Добрый день, Сергей Владимирович, – ровным, хорошо поставленным голосом поздоровался Антонович, подойдя к Потапову и протянув ему руку.

– Здравствуйте, Александр Геннадьевич, – поздоровался Потапов, пожимая сухую, но крепкую ладонь вице-мэра.

– Хотите что-то выпить с дороги? – предложил Антонович.

– Пожалуй, – согласился Потапов, – немного коньяка подняло бы мне настроение.

– Хорошо, – чуть улыбнулся вице-мэр. – Недавно мне подарили бутылку хорошего армянского коньяка, ради такого гостя я готов ее распечатать.

Вице-мэр кивнул охраннику, дав понять, что тот свободен. Через несколько минут Потапов и Антонович сидели в креслах друг против друга за небольшим столом, на котором стояла бутылка коньяка, две маленькие рюмки и тарелка с закуской.

Антонович разлил коньяк по рюмкам и, подняв тост за встречу, быстро осушил рюмку. Потапов последовал его примеру.

– Мне искренне жаль, Сергей Владимирович, – начал свою речь Антонович, – что наша с вами встреча проходит в обстоятельствах, малорадостных для нас обоих. Я не имел возможности близко общаться с вами раньше, но много слышал о вас как о личности неординарной, но при этом надежном деловом партнере и порядочном человеке. Надеюсь, что я не обманусь в своих ожиданиях… Мне очень жаль, что вас втянули в конфликт, происходящий вокруг гостиницы «Эверест». Не знаю, как это произошло, возможно, вы были плохо информированы. Но вы втянулись в войну за собственность, на которую не имеете никаких прав.

Антонович стрельнул в Потапова быстрым взглядом и добавил:

– Я уверен, вы понимаете, что я говорю не о юридическом праве, речь идет о справедливости. К сожалению, так сложилась наша жизнь, что не обо всем том, что нам принадлежит, можно заявить во всеуслышание, но сути конфликта это не меняет. Я имею некое отношение к гостинице «Эверест», но не могу открыто заявить об этом. Однако это не значит, что я буду сидеть сложа руки, когда у меня отнимают столь лакомый кусок. Именно поэтому мне пришлось употребить часть своей власти и своего влияния, чтобы противодействовать этому.

Потапов молчал, внимательно слушая речь вице-мэра.

– Но вы не должны чувствовать себя обиженным, – продолжил Антонович. – Вы ошиблись, мы вас поправили. В этой связи я хочу предложить вам сотрудничество. За последнее время в гостиничном комплексе «Эверест» произошло много событий, которые можно отнести к разряду негативных. К сожалению, акционеры гостиницы не справились со своими обязанностями, между ними начались склоки. Дела «Эвереста» отнюдь не процветали. Кроме этого, к ведению гостиничного хозяйства были привлечены люди с весьма сомнительной репутацией. Я уверен, что все надо в корне изменить. Думаю, что партнерство с таким человеком, как вы, пойдет на пользу гостиничному комплексу.

Антонович замолчал, пристально вглядываясь в лицо Потапова. Но лицо Сергея было непроницаемым, он продолжал слушать своего собеседника.

– Я думаю, – сказал Антонович, – что вы вполне можете оставить себе этот тридцатипроцентный пакет акций, который находится у вас в залоге. Вы получите полномочия в рамках этого пакета и можете начать в здании «Эвереста» свой бизнес. По-моему, это неплохое предложение. Я думаю, что оно удовлетворит вас и приемлемо для меня. И на этом конфликт можно будет считать исчерпанным.

Антонович замолчал, выжидательно глядя на Потапова.

– Александр Геннадьевич, я думаю, что для начала делового разговора вам следует прекратить разговаривать со мной так, как будто я проигравшая сторона в этом конфликте, – заявил Потапов, твердо глядя в глаза вице-мэра.

Он вынул из кармана свернутые листы бумаги и протянул их Антоновичу.

– Это копия договора, которую я сегодня подписал. Теперь мне принадлежит половина акций гостиницы. И фактически я являюсь ее владельцем. Чтобы получить полный контроль за гостиницей, мне необходимо получить еще один процент, и я его куплю во что бы мне это ни стало. Я слишком глубоко увяз в этом конфликте, чтобы отказаться от всего того, что я получил в результате этой войны. Исходя из этой информации, нам и стоит вести сегодняшнюю беседу.

– Вам продал этот пакет Красницкий? – поразился Антонович, читая текст документа.

– Да, его подпись стоит в конце документа, – ответил Потапов, – и похоже, для вас это является неожиданностью.

– Сволочь! – неожиданно вспылил Антонович.

Он вскочил и в волнении заходил по комнате.

– Мерзавец, я так и знал, что он меня предаст!

– Я понимаю, как вам обидно, – вставил Потапов, – знаю, что Красницкий является вашим родственником.

– Таких родственников, – с горячностью заявил Антонович, – и у вас наверняка появилось немало, по мере того, как ваше влияние в городе росло! Да, он является моим дальним родственником, хотя это ничего не значит, просто в нужный момент он появился как нельзя кстати.

– Насколько я понимаю, вы говорите о приватизации гостиницы «Эверест», – продолжил Потапов.

– Да, вы правы.

Антонович снова вернулся в свое кресло и, налив себе коньяка, сразу же осушил рюмку.

Коньяк, видимо, подействовал на него успокаивающе, и Антонович, хмуро взглянув на Потапова, продолжил свою речь:

– Я помог Красницкому и его дружкам, Игнатову и Шевченко, приобрести в свою собственность столь перспективное в плане коммерции предприятие, как гостиница «Эверест». И если бы не я, они бы так и торговали «Сникерсами» и жвачкой в своей оптовке. И что я получил взамен? – возмущенно воскликнул Антонович. – Никакой благодарности от этих сосунков. Они просто кинули меня. Я уж не говорю про то, что они оказались никудышными собственниками.

– Я думаю, что нам будет легче договориться, если вы расскажете мне всю правду о ваших отношениях с акционерами «Эвереста», – предложил Потапов. – Например, мне интересно, почему Красницкий кинул вас, продав акции мне?

– Да потому, что Андрюха вор, обычный банальный воришка. Я понял это совсем недавно, оказывается, он все время обкрадывал меня, а заодно и своих партнеров. Когда происходила приватизация гостиницы, я поставил перед ними условия и определил свою долю в этом бизнесе. Было оговорено, что, когда я уйду из государственной структуры, меня официально зачислят в состав акционеров. А все это время я буду получать определенную плату, разумеется, неофициально. Все переговоры я вел через посредничество Красницкого. Через него я получал и деньги. И каково же было мое удивление, когда я узнал недавно, что суммы, которые он мне передавал, были значительно ниже тех, которые он собирал с владельцев гостиницы! Но и это продолжалось недолго.

Антонович снова вскочил, заходив по комнате в состоянии крайнего возбуждения. Похоже, эта ситуация уже давно вызывала в нем бурю негативных эмоций.

– В конце концов эти молокососы стали меня вообще игнорировать. Я понял, что ситуация окончательно вышла из-под моего контроля, и решил действовать. В это время я уже знал, что часть акций гостиницы была отдана без моего ведома вам под кредит, предоставленный вашим банком.

– И тогда на «Эверест» зачастили проверяющие из разных инстанций, в том числе и из налоговой полиции, – усмехнулся Потапов.

– Но, увы, и это уже оказалось запоздалой мерой, – заключил Антонович. – Раздрай между акционерами был настолько силен, что эти меры не дали должного эффекта. Началась настоящая война, на участие в которой спровоцировали и вас. И вот теперь я в конце концов узнаю, что Красницкий меня окончательно предал.

– Я думаю, что он предал вас гораздо раньше, – заявил Сергей, – вернее, что он подставил вас, когда занялся продажей ворованных автомобилей вместе со своим новым партнером, неким Хасимитовым. Я думаю, что этот кавказец согласился на участие в подобном бизнесе, зная, что Красницкий ваш родственник и что он работает под вашей «крышей». Сам же Хасимитов, кроме ворованных автомашин, замечен еще и в торговле наркотиками. Словом, компанию, которую вы опекали, иначе как преступной группировкой назвать нельзя. Во всяком случае, так ее назовут на страницах прессы, если эта история получит огласку.

Антонович уставился на Потапова изумленным взглядом.

– Вы хотите сказать, что Андрей торговал крадеными машинами и наркотиками?

– Последнего я утверждать не могу, но что касается машин, здесь вы можете не сомневаться. Он сам мне в этом сознался, когда заключал со мной сделку.

Антонович медленно поднялся, засунув руки в карманы брюк, и прошелся по комнате.

– Так вы что, пришли сюда шантажировать меня этим? – после долгой паузы спросил вице-мэр, остановившись перед Потаповым. – Вы, видимо, собираетесь из этого раздуть большой скандал и опорочить мое честное имя связями с преступниками? – продолжил он свои предположения.

Потапов в ответ промолчал, пристально вглядываясь в глаза Антоновича.

– Но знайте, Сергей Владимирович, это вам даром не пройдет, – твердо заявил вице-мэр. – Я сознаю, что вы сильный и влиятельный соперник, но думаю, что мне по силам бороться с вами. И я докажу, что не имел никакого отношения к преступным действиям моего родственника.

– Я тоже знаю, что вам по силам бороться со мной, – усмехнувшись, сказал Потапов. – Я уверен в том, что вы можете доставить мне массу неприятностей… Но я также уверен и в том, что вы не связаны с нелегальным бизнесом вашего родственника и его деловых партнеров. Я уверен, что вы не совершали против меня никаких враждебных действий. Именно поэтому я предлагаю вам мировую. Мне принадлежат пятьдесят процентов гостиницы «Эверест», и я ни в коем случае от них не отступлюсь. Слишком большой ценой они мне достались.

Потапов замолчал, глядя на Антоновича, тот также молчал, ожидая, что предложит Сергей.

– Но если вы каким-то образом сможете получить контроль над второй половиной акций гостиницы, я этому препятствовать не буду. Думаю, что с таким деловым партнером, как вы, Александр Геннадьевич, мы вполне можем сработаться.

Антонович, обдумывая слова Потапова, медленно раскачивался на ногах, угрюмым взглядом уперевшись в пол перед собой. Наконец он поднял взгляд на Потапова, при этом лицо его несколько просветлилось.

– А вы знаете, Сергей Владимирович, мне нравится ваше предложение. Я думаю, что оно справедливо. Мои люди скупят оставшиеся пятьдесят процентов акций гостиницы у всей этой швали, которая там отиралась до сегодняшнего момента. Иметь же партнерские отношения с таким человеком, как вы, я считаю для себя большой удачей.

– Ну что ж, – улыбнулся Потапов, – в таком случае можно считать, что мы договорились. И вот за эту самую договоренность я предлагаю выпить.

Потапов взял бутылку коньяка и разлил его по рюмкам.

* * *

– Господин Антонович звонил мне сегодня, – подтвердил полковник Пустовойтов, глядя на сидящего перед ним Сергея Потапова.

Оба находились в рабочем кабинете полковника, в здании налоговой полиции.

– Я полагаю, этого достаточно, чтобы считать конфликт исчерпанным, – предположил Потапов, – а также достаточно для того, чтобы налоговая полиция покинула офис ассоциации «Корвет».

Полковник немного замялся и, неуверенно пожав плечами, сказал:

– Такие дела не делаются так быстро, как вы хотите. Мы ведь государственные чиновники и напрямую подчиняемся Москве, хотя… Мы не можем не учитывать в своей работе мнение руководителей органов местной власти.

– Понимаю вас, господин полковник, – усмехнулся Потапов.

Он залез в карман своего пиджака и достал оттуда небольшой плотный конверт.

– Полагаю, что это облегчит задачу вам и вашему руководству.

На лице полковника отразилось подобие смущения, однако он не растерялся и быстрым движением смахнул пакет с полировки стола в открытый верхний ящик.

– Хорошо, мы сделаем все, что можем, – заверил он Потапова.

– Но у меня к вам еще одна небольшая просьба, господин полковник, – произнес Сергей.

– Какая? – насторожился Пустовойтов.

– Ваши люди проверяют работу автосалона в гостинице «Эверест». Могу я узнать, проходит ли по документам, изъятым из автосалона, партия высококачественного машинного масла под названием «Крафт»?

– Какая странная просьба, – удивился Пустовойтов. – Зачем вам это?

– Ничего странного, полковник, – улыбнулся Потапов, – просто это очень хорошее и дорогое масло. Я хотел прикупить по случаю эту партию, когда откроется автосалон.

Пустовойтов позвонил по телефону, озадачив одного из своих подчиненных. Через пять минут телефон на столе полковника зазвонил снова и подчиненный доложил о проделанной работе.

Полковник все тщательно записал и, положив трубку, обратился к Потапову:

– Да, такое масло хранится на складе автосалона в количестве десяти коробок. А что, это действительно хорошее масло? Судя по цене, оно не очень дорогое, – не унимался Пустовойтов.

– Да, – заверил Потапов полковника. – Если увидите где-нибудь, то обязательно купите. Хотя сейчас оно в большом дефиците.

* * *

Было уже два часа ночи, когда кладовщик Алик вынес последнюю коробку с маслом со склада автосалона и, подойдя к зеленому «уазику»-фургону, стоящему рядом с воротами склада, швырнул ее внутрь через открытую дверь салона.

– Все, эта последняя, – заявил он своему спутнику, укладывающему коробки в машину.

– Поехали отсюда побыстрее, – послышался голос из салона автомашины.

– Сейчас, только склад закрою, – ответил Алик, захлопнув дверь.

Закрыв ворота склада, Алик вернулся к машине, сел на водительское сиденье, завел двигатель.

«Уазик» развернулся и медленно пополз к выходу. Охранник, дежуривший на выезде со двора гостиницы, вышел из своей будки и, подняв шлагбаум, хмуро спросил Алика:

– Вы что, до утра не могли подождать? Устроили тут разгрузку-загрузку.

– Не могли, Илюша, не могли, – весело ответил Алик. – Налоговики сняли охрану только к вечеру. А мы за время простоя по работе соскучились, опять же клиенты не ждут.

– А пропуск вы оформили? – спросил охранник.

– На, держи свой пропуск, зануда, – улыбнулся Алик. – Даже ночью от тебя покоя нету.

Алик протянул охраннику заверенный печатью пропуск на вывоз товара с территории гостиницы, после чего, надавив на педаль газа, вывел автомобиль за пределы гостиничного двора и помчался по улице.

– Куда едем? – спросил он, обращаясь к своему спутнику, сидящему в салоне.

– В гараж, на улицу Грибоедова, – последовал ответ.

– Хорошо, – согласился Алик и прибавил газу.

«Уазик» быстро миновал перекресток, на котором светофор мигал желтым глазом, и неожиданно резко затормозил.

– Тьфу ты, блин, – выругался Алик, прижимая к полу педаль тормоза.

– Что случилось? – послышалось из салона.

– Да менты, – ответил Алик, – от этих козлов даже ночью покоя нет.

– Не дергайся, у нас документы в порядке.

– Я и не дергаюсь, – ответил Алик и, взяв свою небольшую сумочку, вылез из машины.

К нему подошел сержант милиции с полосатым жезлом в руках. В «жигуленке», из которого вылез милиционер, сидело еще несколько человек.

– Сержант Антонов, – представился милиционер, – почему нарушаете правила?

– Виноват, начальник, скорость превысил, – весело ответил Алик, протягивая милиционеру документы. – Готов понести заслуженное наказание.

Милиционер раскрыл права Алика и прочитал:

– Альберт Константинович Силакис.

– Так точно, – отрапортовал Алик.

– В таком случае наказание действительно понести придется, – заявил сержант и, к удивлению Алика, засунул его документы в карман брюк.

Это был условный знак.

В следующий момент припаркованная на противоположной стороне улицы «девятка», резко стартовав с места, пересекла проезжую часть улицы и остановилась позади «уазика».

Из машины выскочили несколько мужчин в штатском, вооруженных пистолетами. В то же время из «шестерки» выскочили трое милиционеров и бросились на Алика.

– Атас, Андрюха! – заорал Алик. – Облава!

Ударив стоящего перед ним сержанта ногой в живот, он бросился бежать в сторону двора.

Милиционеры устремились за ним с криками:

– Стоять, милиция!

Алик, не обращая внимания на крики, мчался к ближайшей подворотне, намереваясь дворами уйти от преследователей.

В следующий момент один из милиционеров, присев на колено, вскинул пистолет, который держал двумя руками, и крикнул:

– Стой, стрелять буду!

В ответ Алик выхватил из кармана брюк пистолет системы «ТТ» и, развернувшись, выстрелил несколько раз в милиционеров. Поскольку стрелял он на бегу, точность выстрелов была невысока. Однако пули просвистели рядом с милиционерами.

В следующий момент грохнул еще один выстрел. На сей раз стрелял милиционер.

Алик, вскрикнув, споткнулся, со всего маху грохнулся на асфальт, при этом выронив «ТТ».

Через несколько секунд милиционеры настигли его и застегнули наручники на руках пленника. При этом Алик жалобно стонал от боли.

Подбежавший к задержанному Горчаков первым делом спросил:

– Серьезно вы его зацепили?

– Я бы сказал – чувствительно, – ответил один из милиционеров и добавил: – На суде он будет не сидеть, а стоять.

Горчаков увидел, что пуля угодила Алику в правую ягодицу.

– Вызовите «Скорую» и отвезите его в больницу, – приказал Горчаков и отправился в сторону «уазика».

Там, уткнувшись лицом в землю, лежал еще один задержанный.

В этот момент рядом с местом действия остановился джип «Чероки», из которого вылезли Потапов и Титов.

– Что, без стрельбы не обошлось? – спросил Потапов у Горчакова.

– Да, один из них решил оказать сопротивление. Получил пулю в жопу.

– А этот? – Титов кивнул на лежащего на земле человека.

– Этот вел себя тихо, – ответил Горчаков и скомандовал: – Поднимите его.

Двое милиционеров подняли с земли задержанного.

– Ну вот мы и встретились, Андрюша, – усмехнувшись, произнес Потапов. – Причем раньше, чем ты этого ожидал.

Перед Потаповым стоял угрюмо глядевший на него Красницкий.

Из «уазика» вылез милиционер, неся в руках желтую пластмассовую бутылочку, на этикетке которой было написано: «Автомобильное масло "Крафт".

Отогнув срезанную крышку, милиционер высыпал из бутылки на ладонь немного белого порошка.

Горчаков ткнул в него пальцем и, попробовав порошок на язык, произнес:

– Похоже, героин.

– Да-а уж, – протянул Титов, который также попробовал порошок, – на известку не похоже. Сколько его там?

– Точно сказать не могу, – ответил милиционер, – но, на первый прикид, тысяч на двести будет.

– Рублей? – переспросил Титов.

– Долларов, – ответил милиционер.

Потапов подошел к Красницкому и тихим голосом сказал:

– Да, Андрюша, неплохую сумму ты хотел присовокупить к деньгам, вырученным от продажи акций гостиницы. Думаю, что и это не все деньги, которые ты сумел скопить. Сюда надо добавить и суммы, которые ты постоянно уворовывал и у своего покровителя Антоновича, и у своих партнеров по бизнесу.

Красницкий посмотрел в глаза Потапова и произнес:

– Да, сумма была бы немалая, но и того, чем я располагаю сейчас, вполне достаточно, чтобы я смог предложить тебе выгодную сделку… Половина этих денег будет твоей, если ты поможешь мне выбраться из этого дерьма.

– Ты сам веришь в то, что мне предлагаешь? – с презрительной усмешкой спросил Потапов.

– Признаться, не слишком верю, – ответил ему Красницкий.

– И правильно делаешь, – сказал Потапов. – Ты кинул всех, кого только мог… И своих бывших друзей – акционеров «Эвереста», и своих бывших партнеров по криминальному бизнесу, я имею в виду Хасимитова и его команду. Ты кинул даже своего покровителя. Я сегодня беседовал с господином Антоновичем, он рассказал мне много очень интересного о тебе и о ваших с ним взаимоотношениях. Ты обвел вокруг пальца почти всех. Еще немного – и тебе удалось бы сбежать, прихватив приличную сумму денег. Но в последний момент судьба отвернулась от тебя и все твои планы рухнули.

– Теперь я пониманию, – произнес Андрей, – что это произошло не без твоего участия. Иначе менты меня никогда бы не достали.

– Да, ты ловко все придумал, – согласился Потапов. – Долгое время тебе удавалось вести двойную игру. Ты был самый нищий среди акционеров «Эвереста». У тебя никогда не было своих денег. Ты всегда был вынужден пользоваться чужими. Это тебя раздражало. И ты начал потихонечку обворовывать своих партнеров, но рано или поздно это бы вскрылось. Ты все прекрасно понимал и внутренне был готов к такому повороту. Когда Антонович случайно узнал, что ты его обворовываешь, у него окончательно лопнуло терпение, и он принял меры, наслав на «Эверест» налоговых полицейских. Тебе единственному, на самом деле, было известно, из-за чего на вас наехала налоговая полиция.

– Это неправда, – возразил Красницкий, – Игнатов тоже догадывался. Он специально молчал об этом, когда пришел продавать тебе твои акции. Он боялся, что, узнав о таком сопернике, как Антонович, ты откажешься покупать акции и не захочешь связываться с гостиницей.

– И поэтому ты приказал убить его, – произнес Потапов, – потому что он бы опередил тебя с продажей пакета акций. А ты намеревался сам всучить его мне. Получив за акции наличку, ты прихватил бы с собой крупную партию наркоты и сбежал бы. С такими деньгами ты вполне мог бы безбедно прожить за границей.

– Как тебе удалось меня вычислить?

– Нам повезло, – ответил Потапов. – Милиция во время облавы на станции техобслуживания, принадлежавшей Хасимитову, нашла аналогичные бутылочки из-под масла «Крафт». Однако остатков масла в них не обнаружили, зато нашли остатки героина. В этот момент на станцию подъехал твой человек, известный в криминальных кругах как Алик Грек, который одновременно работает кладовщиком на складе автосалона. Тогда мне в голову и пришла мысль о том, что именно с этого склада бутылочки и были доставлены на станцию техобслуживания. Я выяснил в налоговой полиции, что подобная продукция до сих пор хранится на складе, и подумал, что рано или поздно за ней придут. Так оно и получилось.

– Не радуйся, Сергей, – произнес Красницкий, – да, я проиграл в этой игре, но и ты не выиграл. Тебе еще предстоят разборки с Антоновичем по поводу «Эвереста». Мой дядюшка всерьез намерен подмять под себя эту гостиницу.

– С Антоновичем мы уже договорились, а вот тебе точно не позавидуешь. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы тебе намотали срок на полную катушку. Но я тебя и там достану, кровавыми слезами умоешься, гад, за все, что ты натворил…

После этих слов Потапова Красницкий нервно дернулся.

– Я не хочу больше с ним говорить, – раздраженно произнес он. – Уведите меня отсюда.

– С удовольствием, – улыбнулся Горчаков, – камера для вас уже готова.

Эпилог

Потапов не спеша шел по коридору здания уголовного розыска и наконец остановился перед дверью кабинета, принадлежавщего майору Горчакову.

В этот самый момент дверь открылась, и на пороге показался Саид Хасимитов, которого сопровождал милиционер.

Хасимитов сделал вид, что не узнал Потапова, и, отвернувшись, устремился по коридору, сопровождаемый конвоиром.

Потапов вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь.

– Здравствуй, Сергей Владимирович, – радостным голосом поприветствовал его Горчаков. – Присаживайся, как видишь, у нас новая удача. Я надеюсь, ты узнал этого господина, который только что вышел из моего кабинета?

– Как не узнать, – улыбнулся Потапов, присаживаясь на стул, стоящий возле стола Горчакова.

– Где вы его отыскали?

– Задержали в поезде, при отъезде в родные края. Он, правда, очень возмущался. Тряс своим депутатским удостоверением, грозился нас всех снять с работы. Но когда мы ему предъявили протоколы допросов Красницкого и Силакиса, он несколько поумерил свой пыл и сразу потребовал адвоката. Я думаю, что он еще разговорится и по поводу ворованных автомобилей и наркотиков. Эти ребята сейчас начнут топить друг друга, чтобы спасти свою шкуру. Красницкий уже нам многое рассказал, а еще больше рассказал Грек.

Горчаков перестал улыбаться, серьезно посмотрев на Потапова.

– Это он замочил твоего сотрудника, Костикова, по указанию Красницкого.

– Я догадывался об этом, – ответил Потапов. – Красницкий очень долго и умело вел двойную игру со мной, с кавказцами, с Антоновичем. Он умело балансировал на грани между ложью и правдой. Ловко использовал создавшуюся ситуацию. Когда кавказцы замочили Сурика и пытались все это свалить на меня, Красницкий воспользовался ситуацией и подыграл им, убив Петра Костикова. Впоследствии он собирался свалить это убийство на кавказцев, выйдя при этом сухим из воды.

– Похоже на правду, – согласился Горчаков. – Создалась бы ситуация, когда ты воевал бы сначала с Багаем, потом с кавказцами. Я только до конца не понимаю, зачем кавказцы замочили Сурикова? Что, не могли миром договориться?

– Я думаю, это результат ситуации, которая сложилась в «Эвересте». Ведь налоговая полиция опечатала склады автосалона в тот момент, когда туда пришла крупная партия героина. Хасимитов занервничал, он почувствовал, что его могут кинуть. Попытки договориться с налоговиками ни к чему не приводили. Когда же на него наехал Сурик, предложив поделиться, нервы у Хасимитова окончательно сдали и он решил устранить конкурентов.

– С этого все и началось, – тяжело вздохнул Горчаков. – Но теперь, когда многие из этих людей в тюрьме, я надеюсь, что эта заваруха закончилась.

– Тебя можно поздравить, – улыбнулся Потапов, – такого крупного дела у тебя давно не было. Надеюсь, ты подчистишь теперь мою гостиницу от разных отморозков и проходимцев.

Content

Сергей Зверев
Восточная хитрость бандита

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог