Сергей Зверев

Гроза северных морей

1

– …Проще говоря, наши дела катятся к черту? – Рональд Вайл, председатель совета директоров транснациональной фармацевтической корпорации, бесцеремонно перебил докладчика, который сразу съежился, словно на него вылили ушат холодной и не очень чистой воды. Обтекаемые формулировки и блестящее жонглирование экономическими терминами не помогли бедолаге скрыть от тертого жизнью дельца того катастрофического положения, в котором оказался российский филиал. Числа-то оставались все теми же. Беспристрастные и безжалостные, они чернели на экранах мониторов и на бумаге, словно название на корме тонущего корабля, и однозначно свидетельствовали о том, что совсем не за горами маячит уход корпорации с российского рынка.

– Не слышу ответа! – Глубокие складки недовольства над хищным, как у орлана, носом Вайла стали еще заметнее. Повисла пауза. Тяжелый взгляд тусклых от времени желто-карих глаз медленно перекатывался по головам подчиненных; сухие пальцы правой руки, лежащей на столе, сжались в кулак.

– Безусловно, у нас есть некоторые проблемы, – послышался голос докладчика – топ-менеджера филиала. Фраза прозвучала так неуверенно, что самому ему ужасно не понравилась. Чтобы справиться с волнением, он громко откашлялся. – Но все они вполне решаемы…

– «Некоторые проблемы», – с издевкой повторил босс, в очередной раз не дав оратору закончить мысль. – Из вас мог бы выйти недурной политик. Чтобы утихомирить своих избирателей, они говорят примерно то же самое, когда падают «Боинги», смывает ураганом полстраны к такой-то матери или маньяк расстреливает школу. Только вот меня успокаивать ни к чему. Я, к сожалению, давно вышел из того возраста, когда хочется верить в сказки… Чем вы объясните такую низкую капитализацию, такой обвал продаж?

Топ-менеджер неопределенно повел плечами:

– Это лет пять назад разметалось все, что ни выбросишь на рынок, – теперь здесь налажен выпуск лекарств, аналогичных нашим, но в несколько раз более дешевых. Да и конкуренция резко усилилась – Китай и Индия пичкают местный рынок своими препаратами, с ними невозможно договариваться. Плюс ко всему – нелегальные производства. Подделки наносят нам громаднейший урон!

Рональд Вайл откинулся в кожаном кресле и театрально воздел руки к небу.

– Я сейчас расплачусь от жалости! – воскликнул он, закатив глаза. – А как же наши европейские подразделения справляются? У них что, меньше трудностей? Столько же, но они работают!!!

– Мы тоже не сидим сложа руки, – замирая от собственной смелости, возразил докладчик. – Ищем новые ниши. Как вы знаете, нами разработана уникальная вакцина от так называемого «птичьего гриппа». Производство налажено, аналогов ей пока нет. Это настоящий прорыв, который принесет колоссальные прибыли! Золотое дно!

– Скорее лотерейный билет! – жестко оборвал его председатель. – В разработку вложены громадные средства, а за последние годы болезнь серьезно затронула лишь Китай, который отлично с нею справился, и еще несколько стран с низкой покупательной способностью населения. Если вакцина – это все, на что вы рассчитываете, настоятельно советую всем сотрудникам филиала подыскивать себе новую работу. Ваши аналитики ошиблись в расчетах, а вы выбрали неверную стратегию.

– Господин Вайл! – Скромно молчавший до этого долговязый мужчина с нездоровыми мешками нижних век вдруг встал со своего места. По его лицу, испещренному мелкими оспинами, блуждали багровые пятна волнения. Полные губы кривились в нервной улыбке. – Я, конечно, не пророк. Но смею заявить, что в самом ближайшем будущем на Россию обрушится жесточайшая эпидемия этого самого гриппа. «Птичьего» или «куриного» – называть можно по-разному, суть не в этом. Главное в том, что болезнь быстро примет масштабы национального бедствия, а это означает лишь одно – у нас появятся самые выгодные контракты! И не с мелкими распространителями, а с государством! Чтобы остановить беду, правительство будет готово закупать нашу вакцину по цене, как минимум троекратно превышающей себестоимость! А деньги сейчас в казне имеются – нефтедоллары продолжают литься рекой. Так вот, поскольку у нас монополия на производство…

Рональд Вайл внимательно смотрел на говорившего. «Кажется, этого нескладного парня зовут Сканкин… Нет, Сканков, – вспомнил он. – Да. Менеджер аналитического отдела Сканков, мне его представляли. Талантлив, тщеславен. Что еще? Кажется, недоволен своей должностью, ждет повышения… Хм, надо будет заглянуть в его личное дело…» Слушая неожиданное заявление, председатель все выше и выше поднимал свои неестественно черные брови. Наконец не выдержал:

– Складывается ощущение, господин Сканков, что вы получили телеграмму из небесной канцелярии. Откуда такая уверенность в грядущей эпидемии?

Аналитик смутился, но удержал себя в руках.

– Это… это мой собственный прогноз, основанный на точных расчетах, – ответил он и закусил нижнюю губу, понимая, что такое обоснование вряд ли устроит всемогущего шефа.

– Ясно, – подытожил Вайл, искусно, одной интонацией, поставив на место выскочку, который тут же осознал всю голословность своего предсказания. – Достаточно слов. У всех вас есть сутки, чтобы напрячь свои извилины и представить мне идеи выхода из кризиса. Подчеркиваю, реальные идеи! Все, совещание окончено!

Осторожно задвигались кресла, зашуршали ткани дорогих костюмов. Озадаченные сотрудники хмуро покидали зал заседаний.

– Господин Сканков! – вдруг сказал босс, провожая взглядом людей, торопливо стремящихся скрыться с глаз сурового начальника. – Вас я попрошу остаться…

2

Не без брезгливости накинув белый халат поверх шикарного твидового пиджака, Рональд Вайл опасливо покосился на броский знак «биологической опасности», ядовито желтевший на входных дверях лаборатории. Чувства его обуревали не самые радужные. С детства он терпеть не мог врачей и всего, что с ними связано, и ни за что не стал бы посвящать свою жизнь фармацевтическому производству, если бы оно не приносило фантастические прибыли. Но испытывать свою терпимость Вайл старался как можно реже, обычно доверяя инспектирование предприятий надежным людям.

К его огромному сожалению, на этот раз свалить данное мероприятие было не на кого: Вайлу во всем надо было убедиться лично – слишком уж высоки ставки. Еще раз подозрительно оглядевшись, он сунул ладони в карманы халата, твердо решив ни к чему здесь руками не прикасаться. Все-таки гулять по химическому заводу – это одно, а забираться в самое сердце вирусологической лаборатории – совершенно другое. Запросто подхватишь какую-нибудь заразу! Хотя заведующий лабораторией Лобастов и менеджер Сканков изо всех сил старались уверить своего босса в безопасности, американец пропускал их болтовню мимо ушей и оставался абсолютно убежденным, что в каждом углу этого заведения, насквозь пропахшего медикаментами и озоном, таится страшная и невидимая угроза.

– Показывайте, что там у вас, – процедил он сквозь стиснутые зубы, дабы не раскрывать подчиненным своих переживаний. – У меня мало времени.

– Конечно, конечно, мистер Вайл, – засуетился вирусолог. Пригладив выцветшие клоки рыжих волос, обрамляющих блестящую плешь, он распахнул перед высокими гостями двери своей лаборатории. Немного замялся, решая, пропускать ли начальство вперед или же идти первым – показывать дорогу. Нервно поправил очки. Волноваться ему было от чего: финансирование всех исследований напрямую зависело от результатов сегодняшнего визита.

Выручил Сканков. Втягивая голову в плечи и сутулясь, чтобы не очень превышать в росте своего босса, он предложил:

– Господин Лобастов, проводите нас прямо в виварий. У вас ведь все готово к демонстрации?

Ученый поспешно кивнул и снова поправил сползающие очки. Развернувшись на пятках, он стремительно ринулся в глубь своей конторы, тараня воздух лысиной, словно диковинная торпеда. Оба гостя двинулись за ним.

Вайл впервые оказался в лаборатории, где работают с биологическими препаратами первого класса опасности. Хмуро сдвинув брови, он шагал по светлым коридорам, стараясь не думать о том, как они напоминают больничные. Позади шелестел одноразовыми бахилами Сканков. Чтобы скоротать время, американец обратился к нему:

– Вы уверены в исполнимости вашего плана?

Менеджер кивнул, словно Вайл мог его видеть спиной:

– Я все рассчитал. Если не подведет наука, то все будет так, как я вам докладывал.

Мчащийся впереди заведующий лабораторией оглянулся, услышав упоминание о себе. Полы его халата распахнулись, выставив напоказ мятые брюки и потрепанную рубашку.

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Мои ребята все сделали точно по заказу. Я сам все проверил и не один раз! Сейчас во всем убедитесь лично. Кстати, мы уже почти пришли!

– Что это за запах! – Внезапно Роналд Вайл нарушил данное себе обещание и резко выдернул руку из кармана, чтобы прикрыть нос платком. – Черт! У вас что, сантехника полетела?

– О, простите, мистер Вайл! – пробормотал Лобастов, озадаченно оглядывая клетки с повизгивающими обезьянами, стоящие вдоль стен вивария в несколько ярусов. – Совсем забыл предупредить, с непривычки может показаться, что мои «крошки» не очень хорошо пахнут…

Сканков приложил среднюю фалангу указательного пальца к ноздрям, стараясь ограничить поступление едких аммиачных паров в свои ноздри.

– Да уж, не фиалки здесь у вас растут, – заметил он. – Не думаю, что стоит здесь задерживаться.

Ученый правильно понял общее желание поскорее покинуть виварий, потому не мешкая зашагал вперед, то и дело пожимая плечами. Вайл на ходу приблизился к Сканкову и прошипел сквозь носовой платок:

– Эти макаки всего в паре футов от нас! Мы ведь рискуем жизнью из-за этого недотепы! Он что, не мог выбрать другого маршрута?!

То, что Вайл так доверительно обращается к Сканкову, было несколько неожиданно, но приятно. Для него это был хороший знак – доверие босса росло. Нужно было его всячески поддерживать. Менеджеру по аналитике пришлось еще больше склониться, чтобы отвечать в самое ухо американца, который не отличался высоким ростом.

– Абсолютно безопасное место. – Поддерживая шепот собеседника, он придал своему голосу самые успокаивающие интонации. – Эти животные еще не участвовали в экспериментах, но уже прошли карантин после отлова. Я специально уточнял. Нам ничего не угрожает! Разве что убийственные ароматы…

Вроде бы подействовало. Вайл успокоился и снова разорвал дистанцию, воспользовавшись тем, что они прошли через очередной шлюз в просторную комнату, где уже находилась пара человек в светло-синих комбинезонах, очках и с масками на лицах. Они сновали около здоровенного прозрачного куба, стоявшего в центре. Заведующий лабораторией остановился прямо напротив этого сооружения, сияя от гордости.

– Вот и цель нашего путешествия, – пафосно начал он, но, заметив колючий взгляд начальника, вонзившийся в ковырявшихся у бокса сотрудников, слегка поостыл. Потешно нахмурившись, он обратился к своим помощникам. – Ребята, погуляйте пока…

Дождавшись, пока в лаборатории останутся только посвященные, Сканков первым шагнул к герметичной переборке, отделявшей людей от сидящего внутри молодого шимпанзе.

Обвешанное датчиками животное преспокойно занималось своими делами, не обращая внимания на столпившихся за стеклом зевак. Лишь когда один из посетителей постучал в переборку костяшками пальцев, шимпанзе поднял на него флегматичный взгляд, каким взрослые обычно одаривают расшалившихся ребятишек.

– Это наш Микки, – представил своего подопытного завлаб. При этом слегка покосился на шефа – не обиделся ли тот на американское прозвище обезьяны? Видя, что тому все равно, Лобастов нехорошо усмехнулся, показав неровные зубы. – Больше всего любит макчикен из соседнего «Макдоналдса». Вчера мы приготовили ему угощение сами…

– И в чем фокус? – поинтересовался Вайл с явным неудовольствием в голосе. – На мой взгляд, самая обычная обезьяна, вполне здоровая и даже счастливая. Если вы меня этим хотели удивить, то надо было ехать в зоопарк. Там хоть воздух почище!

Сканков закусил нижнюю губу и вопросительно поглядел на вирусолога. «Не хватало еще, чтобы демонстрация провалилась! – думал он. – Вайл такого не простит. Ведь обещал же, старый пень, что все пройдет без сучка без задоринки!»

Вместо ответа Лобастов в очередной раз поправил окуляры у себя на носу и подошел к столику рядом с боксом. На жидкокристаллический монитор, установленный там, выводилась вся информация о состоянии подопытного животного. Мельком взглянув на бегущие по экрану графики и числа, вирусолог снова недобро усмехнулся. Крючковатые пальцы забегали по клавиатуре, вызывая из электронной памяти машины нужные данные. Получив их, Лобастов удовлетворенно кивнул и потер ладони:

– Есть! Начинается!

– Хотелось бы узнать, что именно? – Американец уже порядком устал от ожидания. Ему ужасно не терпелось поскорее вырваться из этого проклятого здания, так давившего на его психику.

– Обратите, пожалуйста, внимание на Микки, – пояснил ученый. Но и без этого все уже заметили, что с шимпанзе что-то происходит.

Животное стало беспокойно вертеться на месте, печальные ранее глаза теперь слезились и горели нездоровым блеском. Вскоре обезьяна, нахохлившись, забилась в угол. Тело ее мелко подрагивало, а грудная клетка ходила ходуном от частого дыхания.

– Что с ней? – озадаченно спросил Сканков.

– То, чего мы ждали. У Микки сейчас сильнейшая лихорадка. Температура тела уже сейчас почти сорок, а будет ползти еще выше. Посмотрите, какая тахикардия! В общем, жить ему осталось совсем недолго. Не больше суток.

Похоже, увиденное произвело впечатление. Вайл осторожно отшагнул подальше от прозрачного бокса с несчастной обезьяной.

– Вы заразили его китайским «куриным гриппом»? – спросил он.

– Не совсем, – с готовностью отозвался Лобастов. – Видите ли, работая над вакциной, нам пришлось модифицировать вирус. Нам повезло – мы натолкнулись на удачную мутацию, позволившую преодолеть резистентность организма приматов, а значит, и человека, к «птичьему гриппу». Другими словами, у этого вируса есть особый, коварный ген, который наделяет его страшными свойствами. Инкубационный период – минимальный, клиника стертая, а летальность ужасающая – почти сто процентов!

Вайл вздрогнул и посмотрел на Сканкова с нескрываемым уважением. Тот только довольно улыбнулся – мол, все, как я вам и обещал.

– …и остановить эпидемию можно будет только поголовной вакцинацией населения. По-го-лов-ной! – закончил свое повествование ученый, сорвал очки и принялся протирать запотевшие стекла.

…Уже направляясь к автомобилям, менеджер по аналитике и его босс вернулись к ранее начатому разговору.

– Я консультировался с орнитологами, – щурясь от яркого весеннего солнца, сообщил Сканков. – Многие перелетные птицы мигрируют из Китая в Восточную Европу через Россию, останавливаются на отдых в Нечерноземье, поэтому, в первую очередь, заподозрят китайцев.

– Отлично. Я все понял. Вы уже подобрали место?

– Да. Есть одно. Очень удобное.

Вайл на свежем воздухе почувствовал себя гораздо лучше, а потому и настроение у него стало необычно благодушным.

– Хорошо. В этом я полностью полагаюсь на вас, – сказал он. – Однако для нашего появления в Нечерноземье требуется уважительная причина. И сделать все надо чужими руками.

Сканков загадочно улыбнулся:

– Можете не беспокоиться. Сейчас крупные международные консорциумы часто спонсируют российскую науку – это не только престижно, но иногда и очень выгодно…

3

– Ну и здорово же у тебя здесь, Саня! – с наслаждением вздохнул Павлов, насаживая на вилку кусок ветчины. – Тепло, солнце светит, воздух чистый – благодать!

– А ты, Серега, еще и ехать не хотел! – Бородатый крепыш с курчавой русой головой по-хозяйски выудил откуда-то бутылку и с хрустом скрутил крышку, перетянутую акцизом. – Когда меня доктора, будь они неладны, на берег по ранению списали, все вокруг только и твердили: «В город! В город!» А на кой, спрашивается, мне самому себя в «бетонный гроб» заколачивать? Пусть даже двухкомнатный и со всеми удобствами? По мне, частный домик в деревеньке – в самый раз.

– Так уж и деревенька, – протянул Сергей, здоровенной ручищей придвигая к себе наполненную до краев стопку, которая в его пальцах сходила за наперсток. – Крупный поселок, у нас на Севере и за город сошел бы.

– Что правда, то правда. И до Калуги рукой подать, – не без гордости согласился хозяин. – А Малоярославец и того ближе. А леса здесь какие! А озера! Из-за одной охоты можно все бросить и остаться.

Павлов раскатисто засмеялся:

– Так ты из-за нее, родимой, и переехал сюда, охотничек!

– Не без этого, – упрямо мотнул головой Ерков. Лицо его приняло мечтательное выражение. – Вот сходим на уток, распробуешь, самого потом за уши не оттянешь! Представь: камыши, тишина, вдруг вж-ж-ж-ж – селезень идет. Низко так… А ты его с лету ба-бах!

Мирно дремавший у стола персиковый спаниель встрепенулся от громкого голоса и залаял.

– Фу, Цезарь! – поморщился хозяин. – Спокойно себя веди, не позорь меня перед боевым товарищем.

– Сходим, конечно, и на охоту – у меня весь отпуск впереди, сорок пять суток, – примирительно сказал Павлов, высматривая на обильно уставленном яствами столе подходящий для угощения кусочек. – Хорошая у тебя собака. Цезарь, колбаски хочешь?

– Отставить! – вдруг рыкнул бывший моряк. – Товарищ старший лейтенант, ты мне так собаку испортишь! Негоже чужому человеку, пусть даже он гроза северных морей, охотничьего пса с руки кормить! Да еще и от стола! А ты, Цезарь, если еще раз не от меня еду возьмешь – берегись! Запру в чулане, а сам уйду в поход!

Спаниель, поджав уши, отскочил от «коварного» гостя, пытавшегося выставить его в некрасивом свете перед хозяином, и преданно уставился в глаза Еркову.

«Гроза северных морей», он же командир знаменитого на весь флот отряда боевых пловцов, за способность приводить в состояние паники своих врагов прозванный товарищами Полундрой, согласно закивал и отправил приготовленный Цезарю кусок себе в рот.

– Прости, Саня, виноват, исправлюсь! – пробасил он, разводя могучими ручищами. – Я ж не знал, что все так строго. А что до твоего «обзывательства» в мой адрес, так, помнится мне, кто-то не меньше меня страху на супостата наводил. Сколько мы с тобой вместе «работали»? Всех погружений и не упомнишь…

– То-то и оно, – грустно вздохнул Саня Ерков, в бытность свою боевым пловцом по понятным причинам именовавшийся Ершом. – Осталось теперь только вспоминать. Не ходок я теперь под воду. Поковыряли меня в том бою знатно, да еще и хирурги потом дырок добавили. В общем, радость-то одна в жизни осталась – с ружьишком по лесам да болотам бродить.

– Что-то ты, брат, прибедняешься! – прищурил глаза Павлов. – Тебя же не в инвалиды списали, а так, на берег только. Сам же отказался тыловой крысой служить!

– Да, – нахмурился хозяин. – А чтоб я там делал, склады ГСМ охранял? Нет уж, увольте! Я лучше уж свое хозяйство вести буду.

Павлов широко улыбнулся и слегка стукнул кулаком по столу, отчего тот подпрыгнул и жалобно зазвенел посудой.

– Ты эти песни про израненного калеку для женского пола прибереги. А мы еще повоюем!

Ерков довольно ухмыльнулся себе в бороду:

– А я так и делаю периодически. С женским полом-то. Здорово выходит! А насчет «повоюем» – это ты точно сказал. У меня уже все готово: лицензию на отстрел уже выкупил, с друзьями из охотхозяйства договорился. Правда, погода немного шалит – жара стоит необычная. Но это нам на руку. Слушай, а чего тянуть? Давай прямо завтра и двинем на Кощеево озеро!

– Это еще что за водоем?

– Ба! Да ты не слышал про него? Это ж мое любимое место!

Павлов лишь вопросительно поднял брови – рот был занят ароматным пучком зелени.

– Такого озера нигде больше не найдешь, – воодушевился хозяин. – Сплошной лес, а посреди него вода. По берегам – ни одного населенного пункта. Дорог к нему почти никаких, потому и люди только изредка попадаются. Красиво там, аж дух захватывает!

– Ну, расписал, так расписал! Как купец на ярмарке. Уже хочу поглядеть.

Снова зазвенели стопки, покатилась по полу очередная порожняя бутылка.

– …а еще старожилы говорят, что в Кощеевом озере сам Наполеон награбленное в Москве добро утопил, когда от Кутузова драпал.

– Да ну? – Павлов наконец почувствовал, как хмель начал забираться в голову.

– Точно! Ходят слухи, что полтораста пудов серебра и золота французам пришлось здесь бросить после малоярославецкого сражения. Только вот до сих пор не нашли еще, как ни искали…

– А ты-то сам веришь в это? Есть в твоем Кощеевом озере клад или нет?

Ерков задумчиво почесал бороду:

– Вода там больно чистая и прозрачная, такое только от серебра бывает.

– Так уж только от него? – засомневался Сергей.

Хозяин наклонился над столом, словно их кто-то мог подслушать, и горячо зашептал:

– Так не я же это выдумал! Здесь и ученые разные крутились. Между прочим, пробы воды из озера брали. Так вот, содержание золота и серебра раз в десять выше, чем в других водоемах! А это уже не сказки, это – наука! – К потолку взметнулся его указательный палец, подтверждая достоверность сказанного. – Вот выведу тебя на охоту, сам поглядишь.

Павлов задумчиво подпер подбородок кулаком.

– А из чего я стрелять-то буду? Из рогатки, что ли?

Саня аж опешил.

– Ты меня что, обидеть норовишь, старлей? Ты хоть думай, что говоришь! У меня же арсенал целый. Одних гладких стволов – пять штук. Ты моего сейфа не видел! А ну-ка пойдем, я тебе хвалиться буду…

4

Искры костра с треском подскакивали на несколько метров и, подрагивая, растворялись в вечернем небе. Подвешенный под стальной треногой, на огне грелся походный котелок, аппетитно попыхивая паром. Над ним, с длинным половником в тонких руках, колдовала хрупкая блондинка, не без труда справлявшаяся с поварским инвентарем. Волосы ее, прихваченные в куцый хвостик на макушке, забавно мотались при каждом движении.

Еще пара студентов, одетых в джинсы и штормовки, сидели рядом и всячески помогали ей советами. Языки пламени мерцали на лицах молодых людей и отражались в близкой воде Кощеева озера, на берегу которого был разбит лагерь археологов.

Неподалеку темнели доисторические туши трейлеров с оборудованием. В быстро сгущающихся сумерках можно было еще разглядеть яркие фирменные логотипы на их боках. Водители нарочно расставили фургоны, как ковбои Дикого Запада, – полукругом. Только те от индейцев оборонялись, а эти от ветра. Парни в спецовках торопливо заканчивали выгружать из них диковинные предметы, во многих из которых опытный взгляд легко опознал бы водолазное снаряжение и оборудование для обеспечения водолазных работ. Малогабаритный компрессор для заполнения баллонов дыхательной смесью уже успели снять и установить, а от небольшого дизельного генератора ярко светились электрические лампочки в разбитых на пригорке палатках.

– Машенька! – послышалось со стороны припаркованных напротив бивуака микроавтобусов. – Ужин-то будет сегодня? Или нам снова обходиться консервами?

Девушка у костра испуганно оглянулась на голос и нечаянно дотронулась до котелка. Вскрикнув от боли, она отпрыгнула в сторону и принялась размахивать обожженной рукой. Парни повскакивали с мест и кинулись ей на помощь.

– Осторожнее! – сделал запоздалое предупреждение тот же голос. – Машенька, ну что же вы так! Беречь себя надо!

Блондинка перестала прыгать на месте и неожиданно зычно для своей комплекции ответила:

– Вениамин Михайлович! Снова вы меня напугали! Я из-за вас палец себе обожгла!.. Готово уже все, можно есть! – закончила она сердито после небольшой паузы.

Представительный мужчина с пышными, соломенного цвета усами, стоявший в тени возле «Газели», всплеснул руками.

– Всегда так с женщинами, – обратился он к своему собеседнику, который со скучающим видом наблюдал за происходящей сутолокой у костра. – Сами наделают беды, а обвиняют во всем мужчин! Ну, что, Марк Владленович, пойдемте отужинаем с нами? Чем, как говорится, богаты…

Сканков при этих словах встрепенулся и поспешно замотал головой:

– Нет, нет, спасибо. Я не голоден.

Доктор исторических наук Рубашников пригладил свои усы, которые, по-видимому, являлись предметом его тайной гордости.

– Зря, конечно, Марк Владленович. Машенька у нас знаете, какая мастерица? Буквально из топора может кашу сварить. Даже если бы совсем в науке не тянула, все равно с собой в экспедиции брал бы! Кстати, я ведь вас даже не успел поблагодарить…

– Не нужно, профессор. – Сканков натянуто улыбнулся начальнику поискового отряда.

– Помилуйте, Марк Владленович! Без вашей помощи мы не смогли бы снарядить такую масштабную экспедицию. Для полевых изысканий мы можем привлекать студентов и обходиться своими силами, но на оборудование для подводных исследований у Академии наук нет средств. А тут такое везение – встреча с вами!

Сканков пытался вяло возражать напористому историку, но остановить бывалого лектора было не так-то просто.

– Знаете, как я мечтал о подобной поездке лет десять назад, когда писал докторскую? Она ведь тоже с Отечественной восемьсот двенадцатого года связана… Эх, с вами бы тогда встретиться! А то по крохам приходилось собирать, по местам сражений с наполеоновской армией только в фантазиях рыскал!

Московскому спонсору удалось, наконец, ввернуть словечко:

– Погодите немного, Вениамин Михайлович! Вы ведь не нашли еще ничего. Поэтому я вас прошу: давайте пока обойдемся без лишней огласки. Существует же шанс, пусть и небольшой, что поиск окажется безрезультатным? Это может отрицательно сказаться и на вашей, и на нашей репутации!

– Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! – картинно поплевал через плечо Рубашников. – Найдем! Что-нибудь обязательно отыщется. С вашим-то оборудованием…

– Так мы договорились? Никакой прессы. И ваши ребята пусть сильно не болтают. Вы ведь лучше остальных понимаете, какие могут пойти слухи и каких людей они могут привлечь к Кощееву озеру…

Профессор перестал улыбаться и уже совершенно серьезно ответил:

– Разумеется. Я же не новичок в этом деле. Не беспокойтесь, мы не будем шагать по окрестным деревням с транспарантами. В конце концов, вы правы: моя репутация мне действительно дорога.

– Вот и отлично, – облегченно вздохнул менеджер и слегка потянулся. В последнее время он вынужден был находиться в крайне некомфортных и непривычных для себя условиях, разительно отличавшихся от его столичного кабинета. Каждой клеточкой своего тела он ощущал наваливающуюся усталость. В зеркало было лучше не смотреться – от недосыпания лицо, и так не отличающееся здоровым цветом, вовсе приобрело землистый оттенок. Как же он желал отдохнуть! Но расслабляться было рано. Нужно обговорить еще кое-какие детали и сделать это так, чтобы «важный усач» ничего не заподозрил. – Кстати, как вы собираетесь вести поиски? Мне просто интересно, я никогда в таких мероприятиях не участвовал.

Рубашников неторопливо достал из кармана камуфлированной куртки пачку сигарет и протянул Сканкову:

– Будете?

– Нет. Спасибо. Я не курю.

Историк одобрительно кивнул.

– И правильно. Я сколько ни пытался бросить, все никак не выходило.

Менеджер промолчал, посчитав неуместным сообщать собеседнику о том, что он считал курение признаком слабохарактерности. Лишь тактично пожал угловатыми плечами.

– Думаю, начнем сразу двумя группами, – поделился своими соображениями Рубашников. – Одна будет изучать рельеф дна, вторая – совершать пробные погружения и разведку. Так мы и простаивать зря не будем, и к моменту, когда в озере что-нибудь высветится, аквалангисты уже разомнутся, спуски отработают.

– Дно, я так понимаю, вы будете обследовать при помощи локаторов? Я видел их в ящиках при погрузке.

– Точно. Эхолотами с лодок будем прочесывать метр за метром, пока не обнаружим аномалии донного рельефа. Дальше за дело возьмутся парни в аквалангах: когда речь зашла об этой экспедиции, у нас в институте, к моему удивлению, нашлось немало весьма опытных дайверов.

Сканков понимающе покачал головой и вернул разговор в нужное ему русло:

– Это же ужасно долго – плавать туда-сюда на лодке, прощупывая грунт по сантиметру! Лодочные радары мы, наверное, выписали, не подумав как следует.

– Да что вы! – замахал руками Рубашников. – Нас это не пугает ни капельки. Оборудование ваше – просто чудо! Мы о таком и мечтать не смели! Конечно, повозиться придется. Может быть, дело растянется и на пару-тройку месяцев, но для науки мы готовы пойти и не на такие жертвы.

«Ну, наконец-то, – вздохнул про себя Сканков, – наконец-то ты на время пожаловался! Теперь держись, "усач". Приготовься к аттракциону невиданной щедрости!» Сунув руки в карманы, он бесхитростно улыбнулся:

– Я в этом деле полный профан, как вы понимаете. Но природа наделила меня некоторой любознательностью. Перед тем как ехать сюда, я навел кое-какие справки и вот что узнал: на Западе уже давно предпочитают использовать с этой целью авиацию. Как вы считаете, здесь такая методика могла бы пригодиться?

Профессор даже немного опешил.

– Вы имеете в виду гидролокацию с воздуха?

– Ну да, – простодушно подтвердил Сканков. – И аэрофотосъемку. Вы же сами говорили, что вода здесь исключительно прозрачная.

– Для Запада, разумеется, все, о чем вы упомянули, – оптимальный вариант: и быстро, и просто, – сокрушенно вздохнул Рубашников. – Но для нас это слишком дорогое удовольствие…

Сканков остановил его, тронув за рукав:

– Ни слова больше. Деньги не имеют значения. Когда речь идет о серьезной науке – мы готовы к таким же серьезным затратам. Так что будете работать и с воздуха. Вы уж меня простите: я на свой страх и риск заранее провел переговоры об аренде аппаратуры, и сегодня ее уже должны были доставить в город.

Сказанное произвело настолько сильное впечатление на историка, что тот не сразу нашел нужные слова, а это происходило крайне редко.

– Я… даже не знаю… вы действительно предоставите нам эти приборы? – Рубашников не верил своим ушам. Все это меценатство со стороны известной фармацевтической корпорации, внезапно свалившееся ему на голову, слегка сбивало с толку и было похоже на сказку, которым профессор уже давно не верил. – Но это же ужасно дорого!

– Ну что вы за человек такой, Вениамин Михайлович! – Долговязый спонсор сделал вид, что собирается обидеться. – Я ведь хотел как лучше, а наталкиваюсь на непонятные опасения. Хотите откровенно?

Историк поспешно кивнул, забыв о своей затухающей сигарете.

– Так вот, – заговорщицки подмигнул ему Сканков. – Считать деньги и делать экономические прогнозы – отчасти моя работа. И по опыту знаю: дорогостоящие, но быстро приносящие плоды проекты всегда обходятся дешевле. Экономя на оснащении, можно потерять гораздо больше на времени, поскольку оно стоит много дороже!

– Даже и спорить не буду! – согласился Рубашников, выбрасывая окурок и давя его ногой.

– И правильно сделаете. – Представитель фармацевтической корпорации усмехнулся и поглядел на показавшиеся над головой звезды. – Здесь неподалеку есть база сельхозавиации. Думаю, они согласятся нам помочь…

5

Розовые солнечные лучи живо рассеивали призрачные клубы утреннего тумана, из последних сил цепляющегося за покрытые свежей зеленью кусты и заросли прошлогоднего тростника. Бывалый охотник Ерков продвигался берегом Кощеева озера первым, балагуря, указывая дорогу и внимательно наблюдая за рыскающим впереди Цезарем. За ними следом брел Сергей Павлов, увлеченно прислушиваясь к звукам просыпающегося леса и болтовне своего боевого товарища. Потрепанный рюкзак, палатка и двустволка за спиной нисколько не обременяли боевого пловца, закаленного суровыми нагрузками и постоянными тренировками. Подошвы армейских ботинок слегка скользили по свежей и влажной от утренней сырости траве, пробивающейся из-под черных перезимовавших листьев. Поношенный камуфляж, благоразумно прихваченный с собой в поездку к другу, пришелся как нельзя кстати: шагать в нем было привычно и комфортно.

– Веришь – нет, я так и не понял: мы с тобой браконьерничать идем или как? Весна ведь, – решил уточнить Сергей.

Не оборачиваясь, Ерков рассмеялся:

– А ты что, разве всегда только по правилам действуешь? На вас же, «дьяволов морских», законы не распространяются!

– Во-первых, еще как распространяются, а во-вторых, сам-то ты кем был, пока в охотники не записался? – беззлобно огрызнулся Полундра. – И давай, товарищ капитан третьего ранга, от ответа не увиливай. Есть у нас разрешение на охоту?

– Да есть, конечно, не переживай. Я ведь с леспромхозом дружу, почти что в штате у них числюсь. Считай, что мы плановый отстрел выполняем.

– Это весной-то?

Ерков обернулся и удивленно приподнял брови:

– Так ведь весенний план! Пару дней назад пролет утиных начался: белоглазые нырки да кряквы пожаловали. А говорят, даже чернеть и синьгу уже видели, что странно – в одну пору они редко встречаются. Так пернатой братии столько в этом году прибыло, что вмешаться надо.

– Зачем? – поинтересовался гость.

– А затем, что пролетные здесь пару недель подкормятся и дальше на норд-вест двинут, а тем уткам, что здесь на лето останутся, есть после них нечего будет. Усек?

– Угу, – отозвался Павлов, разглядывая свернувшегося клубком и угрожающе фыркающего ежа.

– Одно нехорошо, – продолжал охотник. – Утка сейчас не чета осенней. К сентябрю они жирок нагуливают и вкусны необыкновенно! А сейчас тощие, как воблы.

Некоторое время шли молча. Поднялись на небольшой пригорок. Ерков остановился и указал на водную гладь, расстелившуюся перед ними.

– Вот оно, смотри… Я красивее ничего не видел!

Павлов стал рядом. Было и правда что-то волнующее в этой неброской красе затерянного в лесу озера. Верхушки прибрежных берез уже купались в ярком свете нового дня, а их подножие все еще окутывал полумрак уходящей ночи. Воды вокруг было намного меньше, чем боевой пловец привык видеть за бортом корабля, но значительно больше, чем Сергей представлял себе по рассказам Еркова.

– Ничего себе! – присвистнул он. – Я-то думал, здесь лужица…

Александр с наслаждением втянул в себя влажный утренний воздух:

– Нравится? Я тебя еще не так удивлю, пойдем скорее!

В той же последовательности охотники двинулись дальше. Дорога, которой вел их Ерков, то тянулась по самому берегу, то резко петляла в глубь чащи, где Сергею из-за своего роста временами приходилось двигаться пригнувшись и отводя в стороны сучья и ветки. Тут уж не до любования окрестностями – того и гляди без глаза останешься. Продравшись сквозь очередные заросли, Павлов ступил на зеленый ковер мха и с чавканьем провалился по самую щиколотку. Болото! Его проводник словно не замечал этого, уверенно шагая с кочки на кочку даже не замочив обуви.

– Эй, Сусанин! – позвал Сергей, остановившись. – Ты куда завел нас? Что за топи кругом?

– Тише ты, – шикнул на него Ерков, округлив глаза. – Всю дичь распугаешь! Топай след в след, и все будет нормально. Здесь озеро обмелело, заболотилось, можно вброд до островка перебраться. Там мое укромное местечко.

Вздохнув, Полундра принялся проверять на прочность поросшие осокой бугорки, придавливая их широкими подошвами. Внезапно чуткий слух засек появившийся вдалеке посторонний звук. Моряк прислушался. Негромко окликнул товарища:

– Слышь, Сань? А утки самолетов боятся?

Ерков скорчил недоуменную физиономию и повернулся в сторону приближающегося гула.

– Эт-то еще что за явление? – поинтересовался он, разглядывая вынырнувший из-за деревьев «Ан-2», который, оглушив окрестности шумом двигателя, почти на бреющем полете понесся над озером. Солнышко поблескивало на свежевыкрашенных боках «кукурузника» и странных штуковинах, подвешенных под его брюхом. Из-под крыльев самолета тянулся едва заметный белесоватый шлейф, таявший у поверхности воды.

– Комаров, что ли, травят? – предположил Павлов, глядя вслед загадочному биплану.

– А мы как же? Нюхать это должны? – Ерков возмущенно сдвинул брови и, сняв с плеча ружье, вогнал в оба ствола по патрону.

– Не кипятись, Саня. Было бы опасно – нас наверняка предупредили бы, – рассудительно заметил Сергей. – А ты что, сбивать его за это собираешься?

– Да ну тебя, – отмахнулся тот. – Заряжай. Попробуем бить утку с подхода на вылетку, хоть этот паразит с мотором и распугал уже почти всех. Короче, так: идем рядом, те, что справа – твои, слева – мои. И постарайся не пристрелить Цезаря – он будет впереди поднимать птицу.

Изготовив оружие, охотники бесшумно двинулись вдоль островка, тщательно всматриваясь в заросли прибрежного камыша. Кругом ни души. Островок уже почти закончился, а у них еще ни разу не было повода выстрелить. Видимо, летчику все же удалось разогнать всех.

Хлопанье крыльев раздалось, как всегда, неожиданно. В полусотне метров от Полундры из тростника «выпрыгнула» одинокая утка и, с характерным свистом рассекая воздух крыльями, рванула подальше от людей. Сергей отреагировал мгновенно. Руки сами вскинули двустволку, бабахнул выстрел. Срезанная зарядом дроби птица кувыркнулась в воздухе и смачно шлепнулась в воду, скрывшись из вида за густой растительностью. В воздухе запахло жженым порохом.

– И где теперь ее искать? – озабоченно спросил стрелок, собираясь лезть в воду.

– Отставить купаться, – скомандовал Ерков, подзывая собаку. – Серега, не отбирай у Цезаря хлеб, для него ведь охота дороже всего на свете.

Едва дождавшись команды, спаниель ринулся в озеро, ломясь через траву и коряги. Через пару минут, мокрый, грязный, но ужасно довольный собой, он выбрался на берег, фыркая и отряхиваясь. В зубах его болтался подстреленный Полундрой селезень. Отдав добычу хозяину, Цезарь облизал перепачканную птичьей кровью мордашку и принялся носиться вокруг, словно капелька ртути.

Ерков поднял за крыло добытую птицу.

– Килограмма полтора, – одобрительно сообщил он другу, бросая тушку на дно рюкзака. – Новичкам везет! Доставай чучела, будем расставлять. Весной они на это падки до безобразия. Сейчас засаду организуем по всем правилам и еще пару уток добудем. А то разве это еда для двоих здоровых мужиков – один селезень!

– А что – не хватит?

– Под водочку-то? Конечно, мало. Вот две птицы – в самый раз. Максимум три. Больше нам не надо.

– А в манок дашь подудеть? – в шутку попросил Сергей.

– Дуди на здоровье, только спрячься. А то тебя, добра молодца, за версту видать, даром что в камуфляже.

6

– Внимание! До эфира три минуты!

Это объявление внесло еще большую сумятицу в работу небольшой телестудии. С утроенной энергией заметались гримеры, декораторы, осветители. Режиссер, выскочив из своей каморки, принялся чуть ли не лично усаживать зазевавшихся гостей по местам. Секунды таяли с невероятной быстротой, и вот уже откуда-то из-под потолка донеслось громогласное: «Тишина в студии! Внимание! Прямой эфир!»

Симпатичная девушка в строгом костюме лучезарной улыбкой одарила камеру и с воодушевлением произнесла:

– Здравствуйте, уважаемые телезрители! В эфире «Столичного телевидения» ток-шоу «О главном» и я, его ведущая, Ольга Томизина…

Режиссер за пультом немного расслабился – начали вовремя, не пришлось прикрываться заставками. В наушниках звучал мелодичный голос, представлявший участников программы:

– …Наш гость, помощник председателя Комиссии по предотвращению распространения опасных инфекций, заслуженный врач Российской Федерации, эпидемиолог Хлябцев Вадим Антонович.

Камера крупным планом выхватила ухоженного полного брюнета с тщательно причесанными волосами, занимавшего кресло напротив Томизиной. Улыбнувшись одними губами, он кивнул, здороваясь с аудиторией.

– Вадим Антонович, – все так же улыбаясь, начала ведущая. – Комиссия, в которой вы в данный момент трудитесь, создана совсем недавно. Скажите, пожалуйста, каковы причины ее появления и была ли, на ваш взгляд, реальная необходимость в ее создании?

Видно было, что Хлябцев не впервые дает интервью. По крайней мере, держался он достаточно спокойно и непринужденно.

– Я думаю, что не открою никому ничего нового, сказав, что любую болезнь легче предотвратить, чем лечить, – скупо жестикулируя левой рукой, принялся отвечать он. – Оградить народ от опасных инфекций – одна из первоочередных задач правительства. Именно с этой целью была организована комиссия, создание которой на данном этапе жизненно важно. Это не только мое мнение, так считает большинство ученых и руководство страны.

– Не означает ли это, что Федеральное агентство по здравоохранению и социальному развитию не справляется со своими обязанностями? – последовал новый вопрос.

– Комиссия не является противовесом Минздраву. Наша цель – координировать деятельность всех федеральных агентств, участие которых необходимо в этом деле. Сюда входят и сельское хозяйство, и МЧС, и многие другие ведомства, от слаженной работы которых зависит, возникнет в стране эпидемия или нет.

Ольга уточнила:

– Речь идет в первую очередь о «курином гриппе»?

– Безусловно, борьба с «птичьим гриппом» – одна из основных задач комиссии. Но сразу хочу предостеречь: не стоит излишне драматизировать ситуацию. Все, от кого это зависит, делают все возможное, чтобы предотвратить распространение опасной болезни. И не только у нас в стране. Эта проблема давно уже переросла в международную, и в том числе в связи с этим назрела необходимость в появлении комиссии. Мы сейчас плодотворно сотрудничаем с подобными зарубежными организациями, крупными фармацевтическими корпорациями, научно-исследовательскими центрами. И результаты уже есть…

Программа шла на редкость гладко. Режиссер практически не вмешивался в процесс – Ольга Томизина была на высоте, да и разговор, что было вполне предсказуемо, плавно перешел в волнующее всех русло. Журналисты, как сговорившись, спрашивали о «курином гриппе», было даже несколько удачных телефонных звонков от телезрителей. Самое время было применять заранее оговоренную заготовку.

– …Скажите, можно ли заразиться, употребляя в пищу куриное мясо? И как этого избежать? – задал вопрос, волновавший многих людей, один из корреспондентов.

Эпидемиолог с удовольствием разъяснил ситуацию:

– Пока случаи заражения человека – единичны. Вирус гриппа сохраняет свою видоспецифичность – поражает только пернатых. Но, даже если произойдет самое неприятное, произойдет мутация и он станет опасен для людей, нет оснований для паники. Возбудитель неустойчив во внешней среде, поэтому заразиться можно при контакте с кровью больных животных. Чтобы этого избежать, достаточно подвергать птицу тщательной термической обработке. Хорошо проваренное или тушеное мясо абсолютно не опасно. А вот жарить или запекать его не рекомендуется – в толще куска могут оставаться участки с сырой кровью.

– Простите, Вадим Антонович, – получив сигнал от режиссера, вмешалась телеведущая. – Вы можете подтвердить свои слова личным примером? Мы заказали для этого случая курятину, проваренную самым тщательным образом…

– Вы хотите, чтобы я ее съел на глазах у зрителей? – делано удивился Хлябцев, помощники которого и привезли сюда демонстрационное блюдо. – С удовольствием.

– Курицу в студию! – звонко приказала Томизина под оживленные аплодисменты зрителей и гостей передачи.

Словно в ресторане, Хлябцев разложил на коленях салфетку, откусил от румяного окорочка кусок и с улыбкой проглотил его. Зрители в студии снова захлопали, на этот раз еще активнее и одобрительнее. Режиссер довольно потирал руки – все шло как по маслу. Оставался еще небольшой трюк.

Один из гостей студии взял микрофон.

– Вадим Антонович, перед началом передачи мы все видели рекламный ролик, в котором рассказывалось об удивительных свойствах нового препарата, вакцины от этого «птичьего гриппа». Вы сами стали бы ее применять?

Хлябцев промокнул губы носовым платком:

– Я знаком с этим препаратом и считаю его эффективным. Более того, комиссия рекомендовала его для вакцинации людей, входящих в группы риска, – работников птицеводства, мясокомбинатов, ветеринарных врачей и так далее. Необходимые контракты уже подписаны.

Режиссер расплылся в улыбке. Основные задачи выполнены, можно тихонько подводить итоги и заканчивать передачу. Но микрофон в студии неожиданно перекочевал в руки другого корреспондента.

– Скажите, Вадим Антонович, это правда, что фармацевтический холдинг, вакцину которого вы сейчас расписывали перед нами, подарил вам автомобиль «Хаммер» стоимостью более сотни тысяч долларов?

В студии повисла пауза. Ассистент вопросительно посмотрел на режиссера:

– Давать рекламу?

– Ни в коем случае!! – заорал тот. – Снимайте! Все в эфир! Это же настоящая бомба! И мы тут ни при чем, что самое главное.

Ольга Томизина, как и подобает профессионалу, сориентировалась быстро. Видя, что передачу прерывать не собираются, и слыша в скрытом наушнике вопли «главного», она ловко подтолкнула Хлябцева к ответному шагу:

– Вадим Антонович, как вы прокомментируете это заявление?

Улыбка мгновенно слетела с лица эпидемиолога. С трясущимися от возмущения рыхлыми щеками он заявил:

– Это все гнусная ложь, распускаемая врагами России! Ни к какой фармацевтической корпорации я отношения не имею, а тем более, никогда не получал взяток! Я честно выполняю свой долг перед народом, и мне нечего скрывать!

– Тогда откуда же у вас такая дорогая иномарка? – раздался тот же голос.

Хлябцев злобно уставился в ту сторону, где сидел назойливый журналист, и решил, что лучшей защитой в такой ситуации будет не продолжать полемику, а обидеться и игнорировать каверзные вопросы. Что он с успехом и предпринял:

– Вы знаете, на Западе считается самым большим оскорблением – поинтересоваться у коллеги размером его заработной платы. У нас же считается хорошим тоном оскорбить честного человека, который своим трудом чего-то в жизни достиг. Вот что я вам скажу, молодой человек. Я не буду отвечать на ваши вопросы, считая их неприличными и порочащими мою честь и достоинство. Для того чтобы считать мои деньги, да и ваши тоже, есть специальные органы. Они пусть и разбираются.

– Вы не уходите от ответа! – не унимался правдоискатель.

Эпидемиолог выжидающе посмотрел на ведущую, всем своим видом показывая полное пренебрежение к звучащим в зале выкрикам. Та, в свою очередь, напряженно улыбалась в камеру, моля режиссера намекнуть о том, в каком ключе ей продолжать вести передачу. Ведь о скандале договоренностей не было, и начни она сейчас наседать на важного чиновника, завтра он может сделать так, что ей некуда будет ходить на работу. А с другой стороны, коллеги могут обвинить ее в бесхребетности и отсутствии журналистской хватки, и тот же директор программы отправит ее подальше, обвинив в том, что она не вывела на чистую воду негодяя. Проще говоря, Ольге жизненно необходимо было знать, входит ли этот новоявленный замминистра в группу тех, о ком можно говорить только хорошее, или нет. Но режиссер сам, видимо, был не в курсе, и Томизиной пришлось выкручиваться по ситуации. На ее счастье, большое табло, отсчитывающее время эфира, показало желанную надпись: «До конца эфира тридцать секунд!» А в этом случае можно было сказать только одно:

– Спасибо вам, Вадим Антонович, что согласились прийти к нам в студию и подробно ответили на все интересующие нас вопросы. К сожалению, эфирное время нашей передачи ограничено, еще раз благодарю всех присутствующих, до свидания. С вами была Ольга Томизина.

– Вот теперь давай рекламу! – махнул рукой режиссер, скалясь в странной усмешке.

7

Солнце клонилось к горизонту. От потрескивающих в костре дров исходил ароматный дымок. Павлов и Ерков, вдоволь набродившись по лесным закоулкам, решили заночевать на берегу озера и как раз закончили обустраивать лагерь. Модная палатка, которую целый день таскал на горбу Сергей, оказалась очень удобной в применении: потребовалось не больше минуты, чтобы из свертка она превратилась в просторный домик. Но самое главное ее достоинство заключалось в том, что она совершенно не промокала и имела возможность для установки внутреннего подбоя на случай применения при низкой температуре. Вот только рассчитана она была на стандартных людей, и Полундре в ней было тесновато. А для Еркова в самый раз. Зная об этом заранее, Павлов прихватил с собой спальник. Теперь он сидел на нем, с интересом наблюдая за действиями своего друга.

Тот откопал небольшую ямку, налил туда воды и принялся разминать в ней комья глины, словно заправский гончар.

– Ты никак горшок лепить собрался, да? – Сергей склонил голову набок.

– Вот хороший ты парень, но – темнота! Ты бы еще про стопки вспомнил! Ну, погоди. Доделаю – увидишь!

– Тебе помочь?

Александр отрицательно замотал головой:

– Сиди и учись. Я покажу тебе, как готовят утку настоящие охотники. К тому же ты мой гость, поэтому отдыхай.

С этими словами хозяин вынул руки из густой жижи, очистил их от красноватой глины, достал из-за голенища охотничий нож. Затем вытряхнул из мешка двух подстреленных уток и принялся свежевать добычу. С ловкостью заправского мясника он по очереди вспорол им брюхо и одним движением вывернул оттуда все внутренности, бросив их своей собаке. Цезаря не пришлось долго уговаривать – придерживая кровавые шмотки лапами, пес стал рвать их клыками и с аппетитом уминать.

– Теперь сделаем так, – комментировал свои действия охотник. – Берем глину и обмазываем обе тушки… вот так… со всех сторон, чтобы ни одного перышка наружу не торчало.

Дело спорилось быстро, и через пару минут оба комка глины с птицами внутри уже покоились в самом центре костра, присыпанные горячими углями.

– Теперь главное – не жечь сильно огонь. Только чтобы жар поддерживать.

– А есть их как?

– Разбиваешь глину, она отходит вместе с перьями. Остается голенькая жареная утятина. Пальчики оближешь! – Ерков мечтательно закатил глаза.

– А ждать долго? – Сергей основательно проголодался за день охоты.

– Часок примерно. Что? Долго? Так у нас ведь сухой паек имеется! – Бывший моряк извлек из подсумка завернутые в фольгу продукты и бутылку водки. – Наливай!

Бутерброды испарились в момент. Павлов смущенно повертел в руках полупустую бутылку и заметил:

– А бутылка-то одна всего…

– Да… Эк мы лопухнулись! – согласился Ерков. – Ночевать-то не думали поначалу…

Сергей встрепенулся:

– А здесь же поселок недалеко! Я сбегаю!

Александр с сомнением глянул на часы:

– Отсюда до магазина – километра три с гаком. До закрытия – меньше получаса. Успеешь?

– А то! – ответил Полундра, скидывая с себя патронташ. – И не такие маршброски случались. Мадагаскар помнишь? Здесь просто рай по сравнению с ним. Я мигом. Полчаса туда, столько же обратно. Как раз к утке вернусь.

Легким бегом Сергей стал быстро удаляться от стоянки. Бежалось легко и свободно, Павлов с наслаждением втягивал душистый боровой воздух ноздрями, чувствуя, как тот разливается по телу, прибавляя жизненных сил. Вроде бы и бежал, а вместо усталости – прилив энергии. И это на пустой желудок! Чудеса. Перепрыгнув через поваленное сухое бревно, Сергей вымахнул на проселочную дорогу. Две протоптанные колеи да травка посредине. Ее Павлов и выбрал для дальнейшего движения. По сторонам света сориентировался, выбрал направление и вперед, прямо к искомому месту. Сзади послышался звук мотора.

– Тут еще и машины ездят! – пробормотал себе под нос Сергей, сбегая на обочину, чтобы пропустить невесть откуда взявшийся автомобиль. Урча и переваливаясь на ухабах, с ним поравнялся потрепанный «УАЗ-456» с выцветшей надписью «Сельхозавиация» вдоль борта. Притормозил.

– Садись, охотничек!

Полундра изумленно вытаращил глаза: за рулем сидела сногсшибательная девица в летной кожаной куртке и насмешливо смотрела в его сторону. От неожиданности он не сразу нашелся с ответом. Девушка мелодично рассмеялась:

– Не бойся, я не маньяк! Если спешишь в поселок, нам по пути.

Сергей усмехнулся и взялся за дверную ручку:

– А если маньяк – это я? Сами не боитесь?

Девушка усмехнулась, дождалась, пока Павлов плюхнется на переднее сиденье, и рванула машину вперед.

– Я хоть и девушка хрупкая, но постоять за себя умею, – ответила она, поджав полные губы. – Водка закончилась?

Павлов удивленно покосился на нее.

– С чего вы так решили?

Девушка поморщилась:

– Давай на «ты», хорошо? А то я чувствую себя старухой! К тому же у нас в авиации «выкать» не принято.

– Ладно, – пожал плечами Сергей. – С чего ты так решила?

– А куда еще, на ночь глядя, может мужик спешить, оставив друзей у костра?

– К любимой женщине, например.

Девушка посмотрела на него с нескрываемым интересом:

– Да-а? А что, здесь у тебя уже есть такая?

– Теперь, возможно, есть. – Павлов скосил глаза на внушительный бюст неожиданной попутчицы, обтянутый белой футболкой и нескромно подпрыгивающий на каждой кочке. Девушка перехватила его взгляд и улыбнулась. Чтобы скрыть свое смущение, Павлов принялся оглядывать салон. – А вы… ты всегда так беспечно незнакомых мужчин на дороге подбираешь?

– Не всех, – строго заметила та и странно посмотрела на боевого пловца своими лазурными глазами. – Только тех, кто особенно понравился. А то, что мы незнакомы, легко исправить. Светлана Найко, летчик второго класса.

Ее взгляд произвел на Сергея эффект разорвавшейся гранаты – что-то внутри зажглось, огонек побежал по венам. Если бы не железная привычка сохранять размеренное дыхание в любой ситуации, оно точно сбилось бы.

– Сергей Павлов, – представился он, любуясь выбившимся из прически локоном насыщенного медного цвета. -…Э… охотник я.

– Охотник? Ну, ладно. Пусть будет так.

Девушка замолчала, о чем-то задумавшись. Паузу надо было как-то разрушить, и Полундра решил поинтересоваться, тем более что это его действительно занимало:

– Такая красивая девушка – летчик? Это не шутка?

– А по-твоему, все летчики – уроды?

– Я не это имел в виду, – запротестовал моряк. – Ты вполне бы моделью стать могла… или на телевидении…

– А! Так это был комплимент, как я сразу не догадалась!

Сергей покраснел. По крайней мере, ему так показалось.

– Ну да… А это не ты, случайно, над озером летала?

Синие глаза кольнули его электрическим разрядом.

– Я.

Сергей обрадовался найденной теме для разговора:

– А что распыляла?

Снова синие молнии глаз, только уже ледяные:

– С чего ты взял? Я аэрофотосъемку провожу, археологи заказали. Это безвреднее, чем поля опрыскивать, да и интереснее.

Сергей почувствовал, что девушке неприятен этот разговор, и не стал спорить, хотя своим глазам он доверял вполне, а утром они явно различили след, оставляемый «кукурузником». Замолчал, глядя, как девушка управляется с непослушным рулем.

– Что-то не так? – Светлана сбавила ход.

– Руки у тебя красивые, – признался Павлов. – Тонкие, изящные, словно из мрамора. Насмотреться не могу. Наверное, нежные очень.

– А ты попробуй, – предложила она, протягивая ладонь и продолжая крутить баранку одной левой.

Полундра оторопел, но взял ее пальцы своей грубой пятерней. Они были сухими и горячими, а в его ручище и вовсе казались игрушечными.

– Мне надо переключить скорость, – сообщила девушка через несколько секунд, и Сергей поспешно выпустил ее руку. – Поедем через лес, так короче.

«Уазик», круто вильнув, выбрался из накатанной колеи на едва видимую стежку, которая и вовсе перестала быть видимой через сотню метров. Проехав еще немного, Светлана остановилась. Двигатель смолк. Сергей тупо уставился на смыкавшиеся перед капотом ветви деревьев.

– Мы что, заблудились? – обернулся он к девушке.

– Ага, – хрипло согласилась она, вонзив в него призывно мерцающий взгляд. Едва слышно щелкнула заколка, и по плечам рассыпались тяжелые локоны. Светлана чуть подалась вперед и прикрыла веки, часто и взволнованно дыша.

Изумление Павлова сменилось неистовым желанием обладать этой женщиной, такой дерзкой и нежной одновременно. Уже не владея собой, он сгреб ее в объятия и впился в горячие сладкие губы. Время завертелось цветным хороводом.

Внезапно Сергей поймал себя на мысли, что он что-то забыл. С трудом заставив себя прервать головокружительный поцелуй, он пьяными от страсти глазами уставился на бешено бьющуюся жилку на ее виске.

– Меня… ждет товарищ… – выдавил он. – Если я не вернусь, я его подведу…

Девушка прижалась к его широкой груди и принялась щекотать губами шею.

– Сережа, – прошептала она. – Разве он не может подождать? Ты же за водкой шел? Я дам тебе из своих запасов, не переживай. А товарищу своему позвони, у него же есть телефон?

Полундра с сожалением высвободил руку из-под девичьей футболки и набрал нужный номер, молясь, чтобы оба аппарата находились в зоне действия сотовой сети. Звонок, другой. Наконец наступило соединение – слабое, прерывающееся, но такое нужное.

– Саня! – проревел в трубку Павлов. – Дегустируй первого селезня без меня, слышишь? Я задержусь!

В трубке раздался ехидный смешок:

– Ага! Я видел, с кем ты уехал! Хорошо, если к утру вернешься!

– Никаких обид?

– Никаких!

Телефон вывалился на пол, жалобно пискнул и умолк. Шорох торопливо снимаемой одежды, слова и вздохи невпопад, натужный скрип жестких сидений под разгоряченными телами потонули в кронах вековых деревьев, скрывших от посторонних глаз и ушей нежданных любовников…

8

Рональд Вайл пересек кабинет по диагонали, скидывая на ходу пиджак, и устало опустился в кресло. Денек выдался на редкость жарким и в смысле температуры воздуха, и в плане работы. Ни секунды не удавалось побыть одному и поразмышлять над сложившейся ситуацией. Ослабив галстук, он прикрыл веки и откинулся на подголовник.

Когда Вайл для спасения российского филиала корпорации решил руководить им сам и уволил предыдущего управляющего, он даже не подозревал, насколько ему придется погрязнуть в рутине. Каждая мелочь казалась настолько запущенной, настолько неграмотно организованной, что Рональд не переставал удивляться, как фирме до сих пор удавалось держаться на плаву. Вызвав своих экспертов для тотальной проверки, он с «шашкой наголо» прошелся по головному офису, увольняя направо и налево за малейшие просчеты и отклонения от западного стиля ведения дел. И лишь к концу второй недели американец начал постепенно приходить к мысли, что он пытается влезть в чужой монастырь со своими правилами.

Разумеется, «монастырь» был его собственный, по крайней мере, контрольный пакет акций хранился в его сейфе. Но для успеха бизнеса учитывать менталитет страны было крайне необходимо. Осознав это, американец призадумался и слегка поумерил пыл, с которым поначалу проводил «чистку». Оставил работать даже прежнюю секретаршу – испуганную даму бальзаковского возраста с блеклым макияжем, но потрясающей памятью. Именно она сейчас настойчиво пыталась связаться с ним по громкой связи из приемной.

– Господин Вайл, на первой линии господин Сканков. – Ее английский, хоть и не был безупречным, босса отчего-то не раздражал. Напротив, с ней он старался общаться исключительно на языке туманного Альбиона. – Мне соединить его с вами?

Рональд нехотя выпрямился, тряхнул седой головой и придавил кнопку селектора:

– Да, конечно, соедините. Для остальных меня нет.

Через пару секунд он услышал знакомый голос человека, от успешной работы которого зависела судьба филиала:

– Мистер Вайл? Это я.

– Слушаю, – сухо ответил американец.

– Работа движется в соответствии с планом, я держу все под контролем.

Рональд поморщился:

– Ближе к делу. Вы говорите по спутниковому каналу – оставьте ваши конспиративные штучки.

– Да, конечно. Примерно одна треть уже обработана.

– Говорите, распылили над третью водоема? Так?

– Да. Через неделю все будет сделано. Археологи уже приступили к подводным работам.

Сухие губы босса дернулись в кривой усмешке:

– Это меня меньше всего волнует. На какой срок рассчитана их экспедиция?

– «Открытый лист» у них до конца июля, но Академия наук легко продлит его еще на пару месяцев, если хоть что-то обнаружится.

– А нам это нужно? – Рональд нахмурился.

– На самом деле, они не продержатся там и месяца. Всем ясно, что в озере ничего нет. Это просто очередная красивая легенда про клад, которую я отыскал очень кстати. Как только расшифруют аэрофотоснимки и убедятся в этом сами, поиск закончится.

Вайл еще сильнее сдвинул мохнатые брови:

– Даже месяца слишком много. Кто-нибудь из них обязательно попробует местной дичи и подохнет. А они люди не глупые, могут сопоставить некоторые факты и догадаться. Так что придумай, как безболезненно выдворить их с озера, как только они перестанут быть нужными.

В трубке послышался бодрый голос Сканкова:

– Я, кажется, знаю, как это сделать лучше всего. На подготовку времени как раз хватит.

– О'кей. Держи меня в курсе.

– Мистер Вайл… – Менеджер по аналитике замялся. – Возникнут непредвиденные расходы, за которые я не смогу отчитаться…

– Не разочаровывайте меня, господин Сканков. Для меня важен результат, а каким способом вы его достигнете и сколько потратите – не имеет абсолютно никакого значения. Вам ясно?

– Конечно, мистер Вайл. До свидания.

Аппарат мягко щелкнул, разъединяя абонентов. Рональд посидел неподвижно еще пару секунд, прикидывая что-то в уме, а потом нажал кнопку вызова:

– Принесите мне последнюю корреспонденцию и кофе…

9

Скат самой большой палатки, отведенной под полевую лабораторию, продолжался в широкий навес, в прохладной тени которого важно восседал начальник поискового отряда Рубашников. На раскладном столике перед ним мерцал экраном ноутбук, подрагивал от слабого ветерка ворох фотографий и бумаги. Курчавый парень в гидрокостюме и хрупкая блондинка увлеченно переговаривались между собой, разглядывая через плечо профессора изображения на мониторе. Делали они это шепотом, чтобы никоим образом не помешать работе своего наставника, а по совместительству – начальника университетского поискового отряда. Профессор был полностью погружен в работу: появились первые результаты.

– Вот! Вот они! Смотрите! – Рубашников торопливо выхватил одну из кипы фотографий и приложил ее сбоку к картинке на мониторе. – Вот это – увеличенное фото с воздуха. Видите эти более светлые участки? Контур, конечно, размыт, но вполне определяем. Так… по карте выходит, это… гм… здесь. Да, точно.

Студены за спиной завороженно притихли и сгрудились потеснее. Даже представитель меценатствующей фирмы, сидевший до этого рядом со скучающим видом, придвинул стульчик и стал слушать пояснения ученого.

– …А сейчас я выведу сюда картинку с лодочного радара, – продолжал Рубашников. – Так… это в числах, не показательно… а это – графика. Вуаля!.. При внимательном рассмотрении на этом же участке эхолот вырисовывает нам вот эту цепочку возвышений, видите?

– Очень похоже на затопленный обоз! – не выдержала студентка.

Профессор снисходительно рассмеялся:

– Если смотреть подольше, то можно и очертания телег в этих пятнышках разглядеть! Все зависит от фантазии и мотивации. Но вы абсолютно правы – многие признаки указывают на то, что эти неровности дна имеют искусственное происхождение. А вот что они на самом деле собой представляют, нам и предстоит узнать!

Сканков с сомнением покачал головой:

– Что-то больно далеко от берега. Если допустить, что это повозки с награбленным добром, то как они их почти на середину озера дотащили?

Рубашников живо обернулся к нему, глаза горели азартным блеском предвкушения научной дискуссии.

– Разве вы не знакомы с нашей опорной версией? Я вкратце напомню. После малоярославецкого сражения Наполеону пришлось отступать на уже разоренную им ранее старую Смоленскую дорогу. Но о капитуляции он в то время даже и не думал. Из достоверных исторических источников нам известно, что в Смоленске он собирался лишь перезимовать и накопить силы, чтобы на следующий год продолжить войну. Многие историки на этом основании сделали выводы, что бросать награбленное в тех местах, где мы сейчас находимся, наполеоновским солдатам было рано. Дескать, только после вяземского и последующих сражений, когда над французами нависла реальная угроза полного окружения и разгрома, они стали избавляться от сковывающих передвижение тяжелых обозов.

– По-моему, все очень логично, – кивнул менеджер. – Жажду наживы может пересилить только стремление выжить, да и то не всегда. Особенно если речь идет о «желтом дьяволе».

– Не у всех такая страсть к деньгам, – фыркнула студентка.

– Милая девушка, – назидательно сказал Сканков. – Вам приходилось хоть раз держать в руках золотой слиток? Уверяю вас, ощущения возникают очень противоречивые. А если этого металла целый воз? Вы представляете, какие это суммы? При нынешней цене на драгоценные металлы кубик со стороной в десять сантиметров и чистотой две девятки потянет почти на четыреста тысяч американских долларов! Вам это о чем-нибудь говорит?

Девушка неуверенно пожала плечами.

– Хорошо, переведу в доступные величины, – усмехнулся менеджер. – По самым грубым прикидкам, это десяток очень приличных автомобилей или двадцать-тридцать квартир, допустим, в Калуге. Представили? За желтый кусок металла, умещающийся на ладони. Легко ли вам было бы его выбросить?

– Именно из таких соображений исходят те, кто высмеивал нашу затею с поиском в здешних местах! – вставил профессор, изрядно соскучившийся по дебатам. – То, что замерзшие и измотанные французы усеяли путь своего бегства бесчисленными мелкими кладами, сомнению не подлежит. И на них продолжают натыкаться в Смоленщине и Беларуси. Но крупных находок до сих пор не было! Где, к примеру, крест с колокольни Ивана Великого? Где трофеи Московского Кремля и Оружейной палаты?

– И где же?

– Бонапарт собирался вернуться весной тринадцатого года, так? Так вот, читая письма его генералов, я сделал один маленький, но очень важный вывод: Наполеон сознательно спрятал часть награбленных драгоценностей в самом начале своего движения на зимние квартиры, то есть приблизительно в этих местах. Зачем он это сделал?

– Вот именно, – искренне удивился Сканков. – Вы же сами говорили, что он еще не собирался сдаваться.

– Все верно, уважаемый Марк Владленович! Этот великий полководец был человеком дальновидным и хорошо знал свою армию. Забери они все с собой – у многих солдат и офицеров, хорошо нажившихся на мародерстве, возникло бы вполне объяснимое желание сопровождать свой скарб домой, в Европу. Разбегающаяся по норам с добычей в зубах армия великому диктатору была не нужна. С другой стороны, надежно укрытые в глубине вражеской территории богатства послужили бы хорошим стимулом для весенней кампании. Дойдя до них, можно было спокойно двинуться на плодородный юг, а не пытаться еще раз захватывать Москву, которую за зиму бы основательно укрепили. Исходя из примерно таких соображений, по приказу главнокомандующего французы организовали тайное захоронение значительной части ценностей в одном из озер. Подробностями утомлять вас не стану. Скажу только одно: сопоставив скудные свидетельства современников, я пришел к заключению, что для этой цели ими было выбрано именно Кощеево озеро!

Студенты смотрели на своего преподавателя с нескрываемым восхищением. Сканков невозмутимо продолжал слушать.

– А в свете этого скажите, был ли резон топить золото у берега, где его легко могли обнаружить русские крестьяне или охотники? Нет, разумеется. Чтобы золото долежало в целости и сохранности до самой весны, его постарались хорошенько припрятать.

– Но я ведь спрашивал, как они это сделали, а не почему, – уточнил менеджер.

– Если учесть, что это была организованная акция, а не спонтанное избавление от излишков, то возможностей масса. Думаю, что для этого построили что-то вроде пирса из плотов, по которым подгоняли груженые телеги и сваливали их в воду. А могли топить в проруби – был конец октября, и стоячая вода вполне могла покрыться льдом достаточной толщины.

– А почему именно Кощеево? – не унимался московский гость. – Мало в округе других озер?

– А вы результаты анализов видели? – вступилась за своего кумира девушка. – Еще десять лет назад содержание золота и серебра здесь было выше, чем в других местах, а вчерашние пробы показали еще большие концентрации!

Рубашников согласно кивнул:

– Все верно, Машенька. Геологи отрицают существование месторождений этих металлов в данном районе. А это еще один плюсик в пользу нашей теории.

– Все, сдаюсь, убедили, – развел руками Сканков, улыбаясь студентке. – Осталось только найти. Я по возможности вроде бы все сделал для этого.

Со стороны жилых палаток послышался шум и звон посуды. Все оглянулись туда.

– Машка! Где сало? Куда ты его дела? – кто-то настойчиво рылся в припасах, опрокидывая котелки и громко матерясь при этом. Блондинка ахнула и звонко закричала в ту сторону:

– Роговец! Ты опять в кухню залез? А ну, убирайся оттуда, паразит, без ужина оставлю!

– Спокуха, Машка! Все будет тип-топ! – Из-под брезентового полога выбрался взлохмаченный парень почти двухметрового роста. В одной руке он тащил спиннинг, а в другой – криво отхваченный кусок шпика. Распахнутая клетчатая рубаха развевалась на ветру, открывая постороннему взору прилично развитый торс и намечающееся брюшко. Прозрачно-голубые глаза отливали нетрезвым блеском.

– Ты кого ловить собрался, Игорь? – окликнул его Рубашников, строго зашевелив усами.

– А кто попадется, того и поймаю, Вениамин Михалыч! – ничуть не смущаясь, отозвался тот. – Надоело уже тушенкой закусывать!

Зажав удочку под мышкой, студент насадил похищенное из продовольственных запасов сало и поплевал на него со словами: «На удачу!» Маша и кучерявый аквалангист прыснули со смеху, а Сканков с издевкой поинтересовался:

– Это ж какая рыба на такую наживку клюнет?

Роговец ощерился во все тридцать два зуба:

– Это вы сейчас надо мной прикалываетесь! А за ужином еще спасибо будете говорить и добавки требовать! Мы с Машкой такой банкет сегодня устроим, языки проглотите. Правда, Маш? Пойдем со мной, морально меня поддержишь!

– Еще чего! – Девушка презрительно скривила губки. – Сам топай на свою рыбалку!

Детина довольно ухмыльнулся, утер рукавом рубахи свой крупный розовый нос и захлопал бесцветными ресницами:

– Вениамин Михалыч, вы слышали? Машка мне разрешила идти. Пожелайте мне успехов!

– Иди уже, горе луковое! – махнул рукой профессор, провожая глазами увальня со спиннингом, бредущего вдоль берега. – Хороший парень, только дисциплины маловато.

– И наглости много, – вставила Маша. – Достал уже своими выкрутасами.

– Нормальный раздолбай. – Парень в гидрокостюме добродушно вступился за Игоря. – Без него скучно было бы. Кстати, Вениамин Михайлович, разрешите к этому месту нырнуть? На разведку, а?

Рубашников чуть призадумался и отрицательно покачал головой:

– Поступим так. К погружениям в указанном квадрате приступим с утра. А сегодня ты, Юра, возьми ребят, и приготовьте к этому все необходимое. Чтобы завтра ни на секунду не отвлекаться. К тому же, ты уже сегодня под водой был? Был. А отдыхать сколько положено? Правильно! Давай без геройства. Мне безопасность важнее всего. Я же за вас всех головой отвечаю.

10

Бутылка в кармане камуфлированных брюк побулькивала в такт широкому шагу. Под ногами шуршала трава. Поцарапанные носы ботинок намокли и потемнели. Прогоняя рассветный сон, Сергей провел ладонью по лицу и вновь почувствовал тонкий запах духов, впитавшихся в кожу руки. Мысли потекли сами собой, блуждая по событиям прошлой ночи. Пусть она была бессонной, Павлов о том не жалел ни капли. Сил было – хоть отбавляй, несмотря на то, что по телу молочным туманом растекалась нега, как после хорошей физической нагрузки.

За следующим пригорком должна показаться палатка. Сергей решил подобраться к ней незаметно, чтобы проверить, насколько мирная жизнь «на гражданке» расслабила его боевого товарища. Мальчишество, конечно. Полундра поймал себя на мысли, что ему просто неловко показываться Еркову на глаза. Хоть тот и сказал, что не обижается за «дезертирство», совесть подло скреблась где-то на задворках души.

Бесшумно высунувшись из-за листвы, Сергей присмотрелся к стоянке. Тишь да мертвое спокойствие наполняли лагерь. Что-то не стыковалось, что-то было не так, выбивалось за рамки обычного. «Что за черт? Саня что, все еще дрыхнет? А Цезарь?» Спаниеля тоже не было видно. Ветерок поднес к ноздрям гарь потухшего костра. Именно потухшего самостоятельно, а не погашенного заботливой рукой охотника. Это было странно. Павлов перестал прятаться, выбрался из своего укрытия и отправился к палатке.

– Ерш, подъем! – скомандовал он, оглядывая облюбованное ими вчера место. Никто не отозвался. «Ушел, что ли, куда? Обиделся?» На подстилке валялись остатки вчерашнего ужина: распотрошенный остов недоеденной утки, куски черного хлеба, луковица.

– Даже убрать за собой не потрудился, – проворчал Павлов, подходя ближе. – Цезарь, Цезарь! Ко мне!

Пегая шкурка спаниеля виднелась из-за кучи принесенных дров. Шагнув в сторону, Сергей увидел распластанное на траве тело собаки и понял, что она мертва. Можно было не проверять – опыт боевого пловца подвести не мог.

– Да что за хрень?! – Полундра подобрался, как перед броском. Внутренний «колокольчик опасности» разом обострил все чувства, автоматически переключив его организм на боевой режим функционирования. Он еще не успел сообразить, что произошло, а его тело уже было готово к борьбе за жизнь. Сергей прислушался к своему чутью, не раз выручавшему его в смертельных схватках: непосредственной угрозы как будто не было. Это точно не засада, вокруг нет ни души, кроме того, кто мог находиться в палатке.

Неуловимым движением Павлов расстегнул ножны. Теперь достаточно было доли секунды, чтобы острый клинок покинул их и нашел свою цель, приведя ее в полную негодность. Такой опыт, к сожалению, имелся. С каменным спокойствием боевой пловец двинулся вперед.

До полуоткрытого полога оставалось не более двух метров, когда оттуда послышался слабый стон. По голосу определив, что это Ерков, Сергей уже безо всякой предосторожности подскочил к палатке:

– Саня, ты здесь?

– С… С-серега? – Ерков лежал на полу, раскинув руки. Мутный, воспаленный взгляд с трудом нашел вернувшегося Полундру. – Как-то мне хреново…

– Да уж заметно, – тихо сказал Сергей, осматривая друга. Часто и глубоко вздымавшаяся грудная клетка очень ему не понравилась. Хоть он был далек от медицины, но знал, что на таком «форсированном» дыхании люди обычно протягивают недолго. – Что случилось-то?

Александр попытался сесть. Павлов ухватил его руку и потянул на себя, помогая подняться. Ладонь охотника пылала жаром.

– П-просквозило… меня… наверное, – сипло пробормотал Ерков, пошатываясь, словно пьяный.

– Просквозило? Тебя? Боевого пловца? – Сергею в это верилось с большущим трудом. – Э, брат! Давай-ка мы тебя в больничку доставим. Есть здесь поблизости?

Его друг и в самом деле выглядел очень неважно. «Скорую»! Павлов хлопнул себя по карману – кроме бесполезной бутылки водки, там ничего не было. Телефон так и остался где-то в машине Светланы.

– Саня, где твой мобильник?

Охотник неопределенно махнул рукой:

– Тут… где-то…

На поиски ушло полминуты. Моряк вытряхнул на брезент содержимое обоих рюкзаков и разгреб все руками. Потом похлопал товарища по карманам надетой на того куртки. Нашел. Набрав номер, он приложил трубку к уху, мысленно торопя бездушный аппарат: «Давай же! Давай!» Соединилось.

– Человеку плохо, – прокричал Павлов, стараясь перекрыть трескотню помех. – Температура высокая!

– Адрес диктуйте. – Низкий женский голос на другом конце едва различался. Павлов озадаченно оглянулся. «Адрес?» Телефонная трубка в руке дважды пискнула и затихла. Сергей с досадой поглядел на погасший экран, вздохнул и сунул ее в карман. Теперь мобильник с таким же успехом можно было выкинуть – в аккумуляторе совершенно не осталось энергии.

– Вот что, Саня! – сказал он, поднимая потяжелевшего товарища на ноги. – Придется пешком до больницы идти. Свой телефон я потерял, а у твоего батарейки сдохли.

Внезапно Ерков оттолкнул его руку.

– Ты что, как бабу, меня тащить собрался? – заплетающимся языком возмутился он. – Я сам дойду… Ты лучше… ружья собери.

Сергей оглянулся. Охотник был прав – бросать оружие нельзя. С опаской отпустив одежду Александра, он отступил на шаг и торопливо подобрал обе двустволки. Вернуться не успел: ноги Еркова подкосились, и он плашмя грохнулся наземь, здорово приложившись головой о бревно.

– Сам, сам! – принялся корить его Павлов, сгребая в охапку. – Голову вон разбил, чудило! Дай посмотрю.

Рана на лбу была небольшая, но кровоточила так, что в несколько секунд залила все лицо. Приложив к ней какую-то тряпицу, Полундра кое-как закрепил ее и взвалил обмякшее тело к себе на плечи.

– Ничего, друг, терпи! Я тебя вынесу!

Уже во второй раз он начинал этот маршрут, и снова ему нужно было как можно быстрее добраться от лагеря до поселка. Только вот в этот раз идти пришлось не налегке, а с ношей, которая весила не меньше центнера, и, как назло, не встретив ни одной попутки!

Сотня метров. Еще сотня. Солнце выкатилось из-за деревьев, проселочная дорога сразу стала пыльной. На зубах заскрипел песок…

«Где же этот чертов поселок?» Пот застилал глаза Сергею, сердце бешено стучало в виски, но о том, чтобы сбавить шаг, не могло быть и речи.

Ерков что-то прохрипел на ухо.

– Что? – не разобрал Павлов.

– Стой… укачало меня…

Сергей привалился к дереву, дожидаясь, пока у охотника не прекратятся рвотные спазмы.

– Полегче стало? – озабоченно поинтересовался он, поправляя повязку, из-под которой продолжалось кровотечение. Вместо ответа Ерков выдавил из себя стон. Надо было спешить.

Впереди показались огороды. За ними маячили крайние дома. Внезапно Александр совершенно обмяк, руки перестали цепляться за одежду Полундры и повисли безвольными плетьми.

– Саня, держись! – прорычал тот и взвалил тело товарища на плечо. Где-то залаяла собака. Через полсотни шагов он был уже на улице поселка.

Испуганно шарахнулась в сторону старушка в белом платочке, увидев громадного, перепачканного грязью и кровью человека с перекошенным от ярости лицом и безжизненным телом на плече.

– Больница где? – Было не до церемоний: Александр стал как-то странно хрипеть.

– Туда, туда! – замахала руками бабулька. – С той стороны ворота!

Пошатываясь из стороны в сторону, Павлов ринулся в указанном направлении.

– Держись, браток! – уговаривал он то ли Еркова, то ли самого себя. – Сейчас уже дойдем! Все будет хорошо…

Но все хорошо не стало. Охотник неестественно икнул и затих. Волосы зашевелились на затылке Сергея. Упав коленями в придорожную пыль, он бережно свалил Еркова на землю и припал ухом к груди. Но услышать что-то, кроме ударов собственного сердца, не смог. Тогда он обхватил голову друга руками, приподнял, надеясь, что тот подаст признаки жизни.

– Саня!

Неподвижные широкие зрачки смотрели мимо ошеломленного Полундры. Ему приходилось видеть смерть вблизи, случалось терять боевых товарищей на руках, но это было в бою! Там был враг, который был виновен в их гибели! И его можно было догнать, растерзать, уничтожить! А здесь что? Просто умер человек, и все? Как же так?!

Кто-то тронул Сергея за плечо.

– Поднимай, понесем его!

Павлов поднял невидящие глаза на подбежавшего прохожего, вскочил. Отчаянно сопя, они вдвоем втащили тело в приемное отделение. В душе еще теплилась надежда: врачи что-нибудь сделают, помогут!

Появился взъерошенный доктор. Заглянул под веки, рванул куртку на груди Александра, приложил к ней фонендоскоп. Крикнул кому-то:

– «Амбушку» давай и адреналин!

Примчалась медсестра, бледная, испуганная. Врач запрокинул охотнику голову, приложил к его лицу маску, всучил сестре в руки мешок – качать воздух, а сам принялся за непрямой массаж, всей своей массой налегая на грудину. Жалобно хрустнуло сломанное ребро.

Сергей отрешенно наблюдал за этой неравной борьбой, видел, как доктор всаживает в грудь его друга длинную иглу, снова наваливается на нее обеими руками, ритмично сдавливая остановившееся сердце, что-то кричит сестричке…

Сколько прошло времени, Сергей не считал. Может, полчаса, может, больше. Медики остановились. Взмокший молодой человек в белом халате надавил на глазное яблоко и сокрушенно покачал головой – зрачок деформировался под пальцами. Все кончено.

Развернувшись, Павлов на негнущихся ногах вышел на крыльцо. Сел, обхватил голову руками. На душе было муторно.

– Курить будешь? – Док присел рядом и достал пачку сигарет. – Не хочешь – как хочешь… Кто его так?

Сергей пожал плечами. Он понятия не имел, как все это произошло.

– В милицию придется сообщать… Труп – криминальный… – Врач затянулся, прищурив один глаз. – Положено так…

– Угу.

– Знаешь его?

Сергей безучастно поглядел на медика:

– Друг это мой. Ерков Александр Сергеевич.

Тот оживился:

– Точно! А я думаю, где я его видел! А давно все случилось?

Павлов снова пожал плечами:

– Не засекал…

Доктор щелчком отправил недокуренную сигарету в урну и поднялся на ноги.

– Ну, ладно… пойду.

Полундра остался сидеть на месте, отрешенно разглядывая болтающуюся на столбике ворот цветастую афишку, в которой какой-то грамотей сообщал о прибытии в поселок цирка с «клоунами, жонглерами, пони, ослами, нильским аллигатором и другими экзотическими животными».

11

Частный московский клуб, на территории которого находилась сауна, охранялся почище иного государственного секретного объекта. Миновать службу безопасности было невозможно, всюду незримо пребывали ее сотрудники. А так называемые VIP-зоны были вовсе недоступны простым смертным. Хозяева очень дорожили репутацией самого «молчаливого» заведения: кто и с кем здесь бывал – оставалось тайной за семью печатями. Гости это ценили и платили соответственно.

С деньгами расставались они и за роскошь, которая присутствовала везде. Полукругом стоявшие сафьяновые диваны и резной стол черного дерева, уставленный всевозможными яствами, трудно было назвать подходящей мебелью для сауны, но такова была задумка стилиста, оформлявшего это «чудо дизайнерской мысли». На противоположной стене размещался громадный телеэкран, встроенный в гигантских размеров панно с лепниной ручной работы. Чуть поодаль начинался бассейн, в котором можно было без особых трудностей проводить чемпионаты по плаванию. Для любителей экстрима был сооружен трамплин, а для охочих понежиться в теплой водичке имелась пара джакузи выдающихся параметров. Входы в паровые помещения ограничивались автоматическими створками, что избавляло отдыхающих от утомительного «общения» с дверными ручками. С подачи одного из завсегдатаев был сооружен даже фонтан с питьевой минеральной водой.

Двое мужчин, обмотанных в простыни из индийского хлопка, полусидели за столом в окружении четырех девиц модельного вида. Дамам простыней не полагалось, потому они сверкали своими обнаженными прелестями, звонко хихикали и, не теряя времени, сметали угощение со стола, запивая дорогими винами.

Вайлу, привыкшему к цивилизованному бизнесу, было несколько непривычно обсуждать дела в таких условиях. Но он обладал потрясающей пластичностью и, если того требовали обстоятельства, вел себя так, как будто всю жизнь занимался исключительно подобными вещами. Отдавая дань традиции, он вместе с приглашенным для важного разговора чиновником попотел в тесном помещении, которое эти безумцы-русские нагрели почти до двухсот градусов по Фаренгейту. Затем было непродолжительное купание в прохладном бассейне, понравившееся гораздо больше предыдущей процедуры. И, наконец, – застолье. Наконец – потому что именно здесь полагалось обговаривать важные вещи, поедая деликатесы и накачиваясь алкоголем. А Вайл пришел сюда именно для дела. Все остальное он считал глупым, но необходимым в этой стране антуражем переговоров. Как ему объяснили доверенные люди, так было легче добиться положительных результатов в общении с русскими.

Гость чувствовал себя гораздо комфортнее. Видимо, ему нравились подобные мероприятия. А особенный интерес он проявлял к особям противоположного пола. Маленькие заплывшие жирком глазки пожирали девиц с вожделением пятнадцатилетнего подростка, а короткопалая пятерня безостановочно щипала и тискала красоток. Рональд не без удовлетворения отметил, что с наймом «девочек по вызову» он не ошибся.

– Мы форсируем выпуск вакцины, – начал он, внимательно наблюдая за развратными шалостями Хлябцева. – Первую партию можем доставить хоть сегодня.

Эпидемиолог вздрогнул и отдернул руки от пышногрудой нимфы, скрестив их на груди.

– Я не собираюсь говорить об этом при посторонних! – насупился он. Рональда очень удивила подобная резкая перемена в поведении гостя. Тот явно нервничал, чего-то опасался.

– Расслабьтесь, Вадим, они – мебель, – Вайл добродушно усмехнулся и жестом приказал женщинам отправляться в бассейн. – Все идет по плану. Скоро вы будете богатым человеком, спасителем отечества!

Хлябцев задергался еще больше, тревожно провожая глазами голых девиц, которые покидали стол с явным неудовольствием. Лишь когда те с шумом попрыгали в воду и принялись наигранно резвиться и плескаться, он немного успокоился. Но ненадолго. Следующий вопрос американца заставил его вздрогнуть и окончательно протрезветь.

– Сколько жертв, по вашему мнению, потребуется, чтобы ни у кого не осталось сомнений в необходимости тотальной вакцинации? – запихивая в рот виноградину, поинтересовался Вайл. – Несколько десятков человек будет достаточно, чтобы вам удалось пропихнуть этот контракт с нашей фирмой?

Эпидемиолог нервно сглотнул слюну:

– Несколько десятков – это далеко не эпидемический порог…

Рональд удивленно поднял бровь:

– Хотите тысячи? Это вполне возможно.

– Не хочу, – поспешно отозвался толстяк, поправляя свои и без того прилизанные волосы. – На волне всеобщей паники перед болезнью можно будет обойтись и сотней. Нужно только вовремя подключить телевидение, газеты…

– Об этом не думайте. Журналисты с диким восторгом будут трубить об эпидемии. Это же сенсация. А если не будут – подогреем кого нужно.

Удовольствие от сауны Хлябцев перестал получать с началом этой беседы. Это отлично читалось на его лице. Расслабленно-похотливое выражение все отчетливее сменялось настороженно-озлобленным.

– Если вдруг всплывет, что вирус искусственно создан и распространен умышленно… Вы представляете, что тогда будет?

– Друг мой. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так, кажется, принято говорить у вас? Я не меньше вашего заинтересован в конфиденциальности, а потому с моей стороны утечки не будет. Главное, чтобы вы не прокололись.

Эпидемиолог криво усмехнулся:

– Я же не дурак! Главное, чтобы… э-э… жертвы возникли одновременно в разных регионах. Потому что иначе это будут спорадические вспышки… Да, и еще. Это должно произойти быстро, чтобы не было времени на всякие тендеры.

Американец извлек откуда-то ксерокопию карты и протянул ее Хлябцеву.

– Что это?

– Схема миграции диких уток, возвращающихся с зимовья из Китая и Ближнего Востока. Флажком отмечено особо интересующее нас озеро. Это вроде перевалочного пункта для птиц. Там они набираются сил, отъедаются и мелкими стаями следуют к своим летним гнездовьям. Сейчас они уже там, местность практически безлюдная. Через две недели они двинутся в направлениях, указанных стрелками, и разнесут заразу почти по всей европейской части страны.

– Две недели?

– Именно. И тогда доказать, что вирус пришел не из Китая или Турции, будет совершенно невозможно.

– Согласен. – Хлябцев утер свой картошкообразный нос салфеткой. – Придумано хитро!

Вайл проигнорировал сомнительный комплимент и прохладно поглядел на собеседника:

– Как только будет подписан контракт на закупку вакцины, на ваши счета будет перечислена основная сумма.

– Так накануне же подписали? Мы закупаем у вас партию для вакцинации групп риска…

– Не надо так шутить, – ледяным тоном отозвался американец. – Вы прекрасно знаете, что речь идет не об этой мелочи, за которую, кстати, мы с вами уже расплатились. Нас интересует крупный государственный заказ.

– Да… конечно… – неуверенно согласился эпидемиолог. Глазки его беспокойно забегали, выдавая сильное волнение. – Я прекрасно понял, что вы имели в виду. Но… с сегодняшнего дня у меня другие условия.

Наглость, с которой этот толстяк себя вел, раздражала, но Вайл держал себя в руках.

– Мы ведь обо всем договорились. Вы получили задаток. И теперь решили изменить договор?

– Я слишком рискую! Вы видели передачу по местному телевидению? Репортеры уже разнюхали о наших связях!

– Не надо так нервничать. – Голос американца отдавал металлом. Такие фокусы ему не раз приходилось видеть за свою долгую карьеру. – Хотите большего? Просто назовите мне сумму. Если она реальна…

– Я хочу войти в долю! – выпалил Хлябцев, нервно комкая салфетку пальцами-сосисками.

– Вы хотите стать акционером корпорации? – не понял Вайл. Жадность этого обрюзгшего мужчины, по его мнению, была безграничной. Впрочем, он не раз сталкивался с подобными людьми. Более того, если бы их не было – способных ради денег наплевать на свой долг и совесть, – вести дела было бы втройне сложнее.

Как-то один из его университетских приятелей полушутя рассказал ему о своих мечтах – обнаружить в человеческих хромосомах гены, отвечающие за любовь и верность. Пока что похвастаться успехами он не мог. Зато Вайл с возрастом приобрел безошибочное чутье на тех, в ком сидел «ген предательства». Таких Рональд научился вычислять и использовать, что нимало способствовало его росту в бизнесе. С Хлябцевым он тоже не ошибся – такая червоточинка в нем была. Но, похоже, этот пресловутый, придуманный Рональдом «ген» у эпидемиолога стал чересчур агрессивным и подавил собой все остальные. Толстяк даже не представлял себе, чего требовал. Отдать ему часть акций корпорации означало поделиться своими прибылями, влиянием на компанию. Это было решительно невозможно. Вайл устало вздохнул:

– Тогда мы найдем другого чиновника.

– Я думаю, Федеральной службе безопасности будет крайне интересно узнать о ваших планах, – замирая от собственной смелости, заявил Хлябцев. Его грузное тело стала бить мелкая нервная дрожь, когда он увидел на лице американца грустную улыбку, не предвещавшую ничего хорошего.

– Знаете, Вадим, если собрать всех, кто за мою долгую жизнь хотел меня поиметь, они вряд ли поместятся в этот бассейн, даже если сложить штабелем. Больше всего я ценю свое спокойствие, а потому всегда страхуюсь.

Хлябцев затравленно огляделся.

– Нет-нет, не переживайте. Сейчас вам ничего не угрожает, даю слово. Здесь нет никаких микрофонов и камер. Они были там, где вы вымогали с меня взятку за выгодную сделку. «Хаммер» в обмен на контракт.

– Блеф! – бросил побледневший эпидемиолог.

Словно не слыша его реплики, Рональд продолжал:

– Хочу похвалиться – запись получилась отменная. Вашу колоритную личность опознать сможет даже ребенок, всего раз с вами столкнувшийся. А уж если провести соответствующие экспертизы…

– Если я стану сотрудничать с ФСБ, они меня не тронут. Для них вы – куда интереснее. – Голос толстяка осип от недостатка слюны, которая внезапно высохла. Схватив бутылку, он опрокинул ее содержимое в стакан, несколько раз брякнув стеклом по стеклу от волнения, и залпом выпил.

– Вы всерьез хотите начать войну? – Вайл с интересом поглядел на гостя. Жажда денег совершенно лишила того чувства осторожности.

– Я вынужден защищаться! – прошипел Хлябцев. – Это вы не соглашаетесь на мои условия!

– То же самое могу сказать и я… – Вайл не успел договорить: зазвонил его телефон. – Простите, важный звонок.

Приложив трубку к уху, чтобы лишняя информация не долетала до посторонних, американец услышал срывающийся голос Сканкова:

– …у нас неприятности. Случилось непредвиденное. Все может раскрыться!

На лице Рональда не дрогнул ни один мускул.

– Не жалей денег, – коротко произнес он и выключил мобильник.

12

Дюралевый катер покачивался примерно в двух кабельтовых от берега. Роговец, облаченный в гидрокостюм, загорал на корме. Сейчас он выполнял роль страхующего, а потому при первой необходимости должен был погрузиться под воду, чтобы помочь Юрке, который уже минут пятнадцать как нырнул. Это обстоятельство не позволяло ему раздеться и задремать на солнышке, которое пекло неимоверно. Вздыхая и сетуя на горькую судьбинушку, он расстегнул шейный клапан и максимально обнажил волосатую грудь, ловя каждое движение ветерка.

Обеспечивающий чувствовал себя немного комфортнее. Парень хоть и сидел скрючившись на баке, держа в руках сигнальный конец и каждые полминуты его дергая, но он скинул с плеч неопреновую куртку, оставив болтаться ее на поясе.

Пискнула рация. Игорь нехотя открыл один глаз:

– Вовка! Скажи им, чтобы не доставали, а! Что им на берегу не сидится?

Парень, не отрывая глаз от поверхности воды, периодически пузырящейся всплывающим со дна отработанным воздухом, отрицательно мотнул лобастой головой:

– Правила забыл? Твоя работа.

– Эх, нехороший ты человек, Вовка! – запричитал Роговец, неуклюже пытаясь ногой придвинуть к себе рацию. – Заставляешь меня, старого и больного, напрягаться! Совести у тебя ни грамма нет.

– Ага, в детстве на конфетку променял, – отшутился тот. – А чтоб не болеть – вчера пить меньше надо было.

– Ну, Вован, ты даешь! – возмутился Игорь. – Это ж было с утра! Выветрилось за сутки. Я ж не самоубийца – под воду бухим лезть! И вообще, потому и больной, что трезвый. Это слишком непривычное для моего организма состояние. Стресс офигительный!

– Кончай трепаться! Опять от шефа звездюлину получишь.

Пластиковая коробочка с антенной, наконец, оказалась в руках у страхующего. Смешно нахмурив брови, он нажал на кнопку связи:

– Станция слушает! Мы тут зашиваемся, работаем как волы, секунды свободной нет, а вы трезвоните каждые две минуты! Отвлекаете от важных дел! Сколько можно? Неужели невтерпеж там всем узнать, как мы тут, бедненькие, вкалываем? Не стыдно?.. Что?.. А, это вы, Владлен Михайлович! Простите, не узнал! Богатым будете!.. Нет, спасибо. Не перетружусь… Ну, что вы! Для вас всегда время найдется!.. Да, все нормально, Юрка носом дно роет, старается изо всех сил!.. Ага… хорошо… как только что-нибудь этакое – мы сразу вам! Молнией!.. И вам не болеть!

Когда он закончил общение с берегом, Вовка «катался» по баку.

– Ну, ты, Игореха, жук! – сотрясаясь от смеха, заявил он. – Хорошо хоть куда подальше профессора не послал!

– А какого лешего он сам звонит? Я ж не знал, что на него нарвусь, – улыбаясь, оправдывался верзила. – Обычно Машка надоедала.

– Марии не до тебя сейчас. – Обеспечивающий шмыгнул носом. – Она воздушные ванны принимает.

– В смысле? – Роговец только улегся на прежнее место и прикрыл веки.

– В прямом. Вон она в купальнике загорает.

Несмотря на лень, Игорь подскочил, едва не опрокинув катер.

– Машка? В купальнике? Я должен это увидеть! Где мои большие глаза?

С грацией гималайского медведя проковыляв по лодке, он откопал бинокль и залег с ним на корме.

– Вот это да! Я-то думал, что у нее в лифчике пусто совсем! А там все очень даже и ничего!.. Да и ножки ровненькие. Вот дуреха – вечно напялит на себя балахоны, и не разглядишь под ними ее истинного лица, в смысле – фигуры.

– Ты, извращенец, хорош Машкиными прелестями любоваться. Все равно тебе не светит.

– Эт-то еще почему? – обиделся Игорь, но потом подумал и согласился. – Вообще-то да. Куда уж мне, к примеру, с Юрцом тягаться. Он ведь у нас мачо. С другой стороны, Машенька и не в моем вкусе. По жизни – она классная девчонка. Но женщин я люблю пообъемнее.

Он отложил оптический прибор и поднял указательный палец к небу, вспомнив о чем-то важном:

– Кстати! Вовка, есть очень толковое предложение наведаться в общагу местной швейной фабрики. Меня приглашали.

Лобастый парень усмехнулся, посмотрел на часы и дернул один раз за сигнальный конец, что означало: «Как себя чувствуешь?» Замер, ожидая ответа. Конец дернулся в его руках один раз, повторив принятый сигнал, и через паузу второй раз: «Чувствую себя хорошо». Владимир удовлетворенно кивнул и обернулся к Роговцу:

– И когда ты успел в этой глуши девок найти?

– Уметь надо, – похвастал Игорь. – Давай сегодня вечерком сгоняем? Там же одни красотки и ни одного мужика! Представляешь? Они ж нас на руках носить будут.

– Ну, уж ты скажешь, – неуверенно ответил парень, что-то прикидывая в уме. – А физиономии нам местная шпана не начистит?

– Нашел тоже из-за чего переживать! – хохотнул Роговец. Согнул руку в локте, демонстрируя внушительных размеров бицепс. – Мы с тобой их всех одной левой! К тому же нет там никакой шпаны, иначе фабричные девочки не были бы такими голодными до мужиков.

Вместо ответа Владимир проворчал:

– На фига тебе еще один конец?

– Что? Второй конец? Мне? Зачем? И одного вполне хватает.

– Да не тебе, остолоп! Это Юрка требует. Давай, табань помаленьку вон к тем пузырям и топи линь.

Пожав плечами, Игорь взялся за весла. Катер неспешно двинулся в указанном направлении.

– Хорош! Стой!

С негромким плеском в воду ушло свинцовое грузило, утягивая за собой синтетический трос. Вытравливая метр за метром, Игорь склонился к воде. Хоть она и прозрачная, дна разглядеть было нельзя. К тому же яркие солнечные блики от поверхности мешали зрению.

«Поднимай наверх», – просигналил водолаз, трижды дернув за только что опущенный трос. Роговец послушно потянул его на себя, но не тут то было. Нахмурившись, он уперся в борт, вены на висках вздулись от напряжения. Катер накренился. Рывок – и трос пошел уже легче, свиваясь мокрыми кольцами на дне лодки. Студент даже вспотел.

– И что за корягу этот подлец заставил меня тащить? – возопил он, когда из воды показался поросший водорослями предмет. С трудом перевалив его через борт, принялся разглядывать.

– Что-то не очень на корягу тянет… – тихо поделился с ним Вовка. – Уж больно квадратный.

– Вот, блин, отыскал же штуковину. – Верзила достал нож и со вздохом присел над находкой. Снял пальцами прилипшую черно-зеленую тину, постучал обушком. – Железная, похоже…

– Игорь, ты где-нибудь в уголке поскреби, – посоветовал напарник, выбирая сигнальный конец – дайвер поднимался на поверхность следом за добытой со дна штуковиной.

– Без сопливых разберусь, – огрызнулся Игорь и принялся счищать лезвием налипшую грязь. Блеснул металл, заставив парня душевно выругаться. – Твою мать! Зуб даю, серебро это!

Снова запищала рация – это с берега заметили активность над местом подводных работ.

– Да ответь ты им, не отстанут! – взмолился Вовка. – Знаешь же, что мне нельзя «сигналку» из рук выпускать, пока Юрка на борт не поднимется!

– Ладно, не ворчи, как дед старый! Потерпят, не пожар. Мы тут еще сами не поняли, что к чему… Что же это за ерундовина такая? Окно, что ли? А на фига из серебра его делать? А чего это мы с тобой, Вовка, головы ломаем? У нас же для этого есть те, кому это по статусу положено. Вон их сколько на берегу сидит – дармоедов-бездельников. Давай-ка эту хрень им оттащим, а там пускай сами разбираются – наше дело маленькое.

Метрах в двух от катера с плеском выскочил яркий шар – это водолаз обозначил место находки буйком. Через пару минут из «кипящей» пузырьками воды показалась голова в маске. Фонтанчики брызг энергично разлетались в стороны от клапанной коробки при выдохах, делая аквалангиста похожим на фыркающего тюленя. Игорь ловко подвел плавсредство к вынырнувшему парню, ухватился за ремни дыхательного аппарата и помог перевалиться тому через борт. С облегчением вздохнул: водолаз уже в лодке, значит, и страхующему можно расслабиться. Неторопливо распахивая свой «знойный» костюмчик, Роговец справился с этим быстрее, чем ныряльщик освободился от акваланга.

Юрий выглядел усталым, но довольным до крайности. Отлепив от лица маску, он протер мокрой ладошкой лицо с красными следами прижима силиконового уплотнителя и улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Видали? Еле из ила выковырял…

– Ты на трех метрах остановку не забыл от радости? – Игорь подсобил ему стащить с мокрого компенсатора плавучести «упряжь» с воздушными баллонами. – А то по глупости кессонку заработаешь – никакие богатства мира не обрадуют.

– Нормально все. – Парень сдвинул капюшон и попытался привести в порядок мокрые сбившиеся кудри. – Дайте глянуть при свете дня, что мне попалось.

Осмотрев железяку со всех сторон, он с сомнением покривился:

– Не, пацаны, под водой она смотрелась более презентабельно. А здесь напоминает кусок металлолома, мы такие в школе собирали…

Роговец взял из его рук тяжелую находку, потряс ее, прикидывая вес, а потом размахнулся в сторону борта:

– Раз и тебе не нравится – пусть тогда дальше себе валяется, где валялась!

– Э! Э! – хором закричали на него ребята, видя, что шутник и впрямь собирается вышвырнуть кусок замусоренного металла. – Не балуй! Сам за ней полезешь! И без акваланга!

Роговец загоготал:

– Что? Купились? Ха-ха! Ладно, пожалею я вас. Но только, чур, вы на веслах!

Рация разрывалась от натуги, пытаясь вызвать к себе интерес со стороны молодых людей, которые возбужденно обсуждали между собой найденный предмет, не торопясь делиться новостями с остальными членами экспедиции. Но на жалобный писк никто не реагировал, было не до того. Слишком непонятным и заросшим был металлический прямоугольник, извлеченный со дна. Сойдясь на том, что без специальных инструментов очистить его не удастся, они все-таки вспомнили о профессоре и, не переставая оживленно спорить, направили катер в сторону ярких палаток.

Встретили их сурово. Подбоченясь, на берегу стояла Маша и демонстративно держала в руках свой радиопередатчик. Рядом недовольно шевелил усами сам Рубашников, которого неугомонная девушка вытащила из тени навеса, чтобы восстановить-таки дисциплину в лагере. За их спинами собралась кучка любопытствующих, предвкушавщих сцены расправы. Взбучка водолазов ждала еще та! Игорь, как наиболее привычный к экзекуциям такого рода по причине своей врожденной расхлябанности, приободрил товарищей:

– Победителей не судят! Они нас еще на руках к столовой отнесут и по двойной порции выдадут, не дрейфьте!

Первой в атаку пошла Маша: не дожидаясь пока катер причалит к импровизированному пирсу, она возмущенно набросилась на парней, благо ее звучный голосок позволял это сделать:

– Роговец! Ты что, язык проглотил? Или рацию? Мы здесь места себе не находим, думаем, что-то случилось, а тебе лень кнопку нажать? Гляньте на него – он еще улыбается!

– Спокойно, Маша! Я – Дубровский… – попытался пошутить Игорь, орудуя веслом. Но его монолог был резко прерван:

– Надо же! Русский язык, оказывается, еще не забыл, вот чудо-то! А ответить нам никак не мог? А вы, Юра, Вова? Я понимаю, Роговец – на него никогда нельзя положиться. Но от вас я никогда такого не ожидала!

– Маш! – взмолился Игорь, видя, как слетело с лиц друзей выражение радости. – Их не трогай. За связь с берегом я отвечал! Виноват, каюсь. Только ногами не бей, ладно? Прости, но меня твое поведение удивляет и обижает! Даже не спросила, что у нас стряслось, а сразу с упреками набросилась!

Катер глухо стукнулся о деревянный настил и был немедленно пришвартован к вбитому в землю колышку.

– И что же у вас случилось? – вмешался в перепалку начальник экспедиции. – В нештатных ситуациях вы тем более обязаны в первую очередь оповестить нас!

Юрий собирался было открыть рот, чтобы все объяснить, но Роговец оказался проворнее.

– Да ничего особенного, Вениамин Михалыч! – хладнокровно ответил он. – Просто Юрию пришлось прервать погружение и выполнить экстренное всплытие. Думаю, у него проблемы с сердцем…

Аквалангист вытаращенными от удивления глазами уставился на Игоря:

– С… сердцем?!

– Ну да, – невозмутимо отозвался Роговец. – Ты же сам сказал, что оно у тебя чуть из груди не выпрыгнуло, когда ты эти полтонны серебра нашел!

Возникла немая сцена. Все ошеломленно смотрели на довольного всеобщим вниманием Игоря. Он спокойно оглядел окружающих и пожал плечами:

– Ну, погорячился я слегка: не полтонны, а килограммов пятьдесят вместе с грязью. Это что – мало, по-вашему?

С этими словами он зацепил длинной рукой и с трудом вытащил покореженный предмет, опутанный уже подсохшей тиной и грязью.

Глаза Рубашникова расширились от восторга. Шагнув к находке, он лихорадочно принялся расстегивать нагрудный карман, в котором хранил очки. Потом внезапно остановился:

– Подождите, я не понял: с тобой, Юра, все в порядке?

– Да не слушайте вы этого балабола! – наконец пришел в себя аквалангист. – Это он своего любимого театрального эффекта добивался! Конечно, все нормально. Я жив и здоров! И никакого экстренного подъема не было!

– Отлично! – Профессор уже нацепил на глаза стекла и бережно ухватился за извлеченную из катера находку, разглядывая ее, словно любимую женщину. – Кто-нибудь, приготовьте большой лоток и щетки!

Воодушевленный народ кинулся готовить все необходимое. Достали из трейлера подходящего размера емкость, вытащили на свет канистры с соответствующими реактивами.

Уже после самой поверхностной очистки Маша восторженно ахнула:

– Вениамин Михайлович! Да ведь это похоже… на оклад!

– Совершенно точно! – Глаза ученого блестели фанатичным огнем. Щетка с мягким ворсом вертко прыгала по поверхности «железки», утопленной в растворе, слой за слоем снимая наложения грязи и растительности. – Вы поразительно наблюдательны!

Стоявший за спиной Игорь слегка приобнял блондинку за хрупкую талию:

– Что еще за «оклад» ты выдумала?

Девушка так была увлечена находкой, что даже не потребовала убрать «грязные лапищи», лишь фыркнула:

– Рамка иконы вместе с ризой, Роговец. Книжки читать надо!

Лоб Рубашникова покрылся испариной от нелегкого труда, но он продолжал трудиться сам. Заметив царапины от лезвия, сокрушенно вздохнул:

– Учишь вас, учишь, а толку никакого. Кто ж такие ценные вещи ножом ковыряет? Ты, Игорь, небось?

– Ничего от вас не скроешь, Вениамин Михалыч! Вы прямо как Шерлок Холмс. – Роговец добродушно заулыбался. – Ну не ногтями же мне ее скоблить? Тем более, я аккуратненько, с краешку…

Быстрым шагом к копающимся в лотке подошел Юрий. В руках у него была размалеванная карандашами карта.

– Вениамин Михалыч! Вот, взгляните! Получается, эта штуковина торчала как раз рядом с той цепочкой, что обнаружили аэрофотосъемкой! В следующий раз надо севернее немного взять, да?

Ответить парню профессор не успел. Под щеткой что-то блеснуло. Радостные крики и улюлюканье огласили окрестности: Роговец запрыгал по траве и заколотил себя в грудь, подобно Тарзану; Маша, не удержавшись, взвизгнула от восторга. Перед ними действительно был серебряный оклад старинной иконы, инкрустированный камнями…

* * *

Звон гитарных струн разносился далеко над поверхностью озера: настроение поисковиков было приподнятым, несмотря на то, что в этот день больше ничего поднять со дна не удалось. По очереди водолазы спускались на дно, пока не вышли все предельно допустимые временные рамки безопасности. Но ни севернее места, обозначенного теперь на карте жирным крестиком, ни южнее они не натолкнулись ни на что ценное. Пару раз Роговец, шутки ради, заставлял своих напарников волноваться, подвязывая к концу невесть откуда взявшиеся в этом месте старый расхлябанный кожаный сапог и бутылку. Да однажды Владимир чуть было не заставил оставшихся в лодке парней надрываться и вытягивать со дна бревно, напомнившее ему очертания пушечного лафета. Хорошо вовремя спохватился, вспомнив, что орудия крайне редко пускают раскидистые корни. А в остальном поисковый день постепенно заканчивался без происшествий.

Не дожидаясь сумерек, профессор отдал распоряжение свернуть все работы, опасаясь за своих ребят. На радостях можно было переутомиться. А поскольку поиск был связан с повышенной опасностью, притупление внимания могло привести к непоправимой трагедии. Рубашников это прекрасно понимал и ни в какую не поддавался на уговоры энтузиастов, предлагавших вести круглосуточные исследования, хотя для этого имелись все технические возможности. Не хватало только людей. Профессор и сам был готов, вспомнив молодость, нацепить ласты и маску, но вовремя взял себя в руки, здраво рассудив, что спешка важна при ловле блох, жидком стуле и любых других вещах, но не при ведении подводных поисков.

Теперь же, сидя у костра вместе со спонсором на раскладных стульчиках, он с трудом сдерживал свои эмоции.

– …если бы не ваша помощь, Марк Владленович, эта драгоценная вещь так бы и оставалась лежать под слоем воды и ила. А мы бы продолжали сотрясать воздух душных кабинетов гипотезами, основанными на умозаключениях и бумажках, не имея ни малейшей возможности их подтвердить практикой. А вы нам такую возможность предоставили! Найди мы хоть один козырек от драгунского кивера – и то вклад в науку был бы неоценим. А нам удалось найти такое! Когда поточнее установим происхождение иконы, можно будет делать дальнейшие выводы, но и так…

– Вот-вот, – поспешно перебил его Сканков, для которого сегодняшняя находка была лишь еще одной головной болью. – Давайте подождем окончательных результатов. Не стоит, я думаю, торопиться. И, ради бога, не распространяйтесь о своем открытии! Честно сказать, я серьезно обеспокоен безопасностью всей экспедиции. Драгоценности всегда притягивают к себе разного рода преступников…

Менеджер вдруг осекся и остекленевшими глазами уставился вперед, откуда доносилось сдавленное кряканье. На площадку перед костром с видом победителя выходил Роговец. Пьяные от восторга глаза сияли, как брильянты. В руках его была зажата довольно крупная кряква, которая и издавала так напугавшие Сканкова звуки. Студенты при виде Игоря оживленно загудели.

– Машка! – заорал тот, небрежно перехватывая трепыхавшуюся добычу поудобнее. – Хочу на ужин утятины!

– Ты где ее взял?

– А угадай с трех раз! Сдаешься? На спиннинг поймал! Они, дуры, оказывается, сало любят!

Маша неуверенно приблизилась к парню, разглядывая утку в его руках.

– Роговец! Она же живая еще! И у нее кровь на клюве…

Игорь схватил птицу за шею и отвернулся, собираясь свернуть ей голову.

– Где? Это, что ли? Так это от крючка кровь. А насчет живой – тебе показалось. Она дохлее твоих консервов!

Сверкая очами, к нему подскочил Сканков и ухватился за толстенное запястье:

– Немедленно отдайте мне утку!

– С какой радости? – оторопел Игорь, но ослушаться всемогущего спонсора не посмел. Тот брезгливо ухватил несчастную крякву и, неся ее на вытянутых руках, помчался к воде.

– Э! Э! Куда? – Студент, таким счастливым вернувшийся с охоты, теперь стоял у костра, словно на него ушат воды холодной вылили. Такого поворота дел он ну никак не предполагал.

– Это варварство! Ужас! Так с животными обращаться недопустимо! – послышался удаляющийся голос странного москвича, который, подбежав к воде, швырнул подранка подальше от берега. Утка, крякнув, шлепнулась в воду, затрепыхалась и уже через секунду взмыла в темнеющее небо.

– Вот урод, – пожал плечами Роговец. – Весь праздник испортил…

Сканков, убедившись в том, что птица скрылась из виду, вернулся к притихшему лагерю. Чтобы как-то оправдать свой поступок, он кисло улыбнулся и заявил:

– Вы меня извините, но я не могу переносить издевательств над животными. Чем эта птица заслужила такие мучения? Убивать беззащитное существо – это мерзость. Машенька, где можно помыть руки?

– Да какие мучения? – Игорь искренне был возмущен наглым поведением менеджера. – Это была честная охота!

– Это было браконьерство! – строго заметил Сканков, тщательно намыливая ладони и ополаскивая их в походном умывальнике. – У вас есть разрешение? Лицензия?

– На удочку? Разрешение? Это где ж такие песни?

– Марк Владленович абсолютно прав, – пришел на помощь Рубашников. – Зачем наносить ущерб природе, если у нас и без того достаточно еды? Давай-ка, Игорь, лучше со всеми нами поешь вкуснятины, приготовленной Машенькой.

– Да ну ее, вашу тушенку! – Обиженно отозвался Роговец. – В печенках уже сидит.

Ладно бы только один сумасшедший фармацевт его жизни учить вздумал, с ним бы Игорь еще поспорил, но на сторону москвича отчего-то и профессор перекинулся, а с ним и добрая половина лагеря. Ну и пусть! Пусть лопают Машкину кашку и заглядывают в рот этому толстосуму! А он, Игорь, не станет так делать. И пусть этот Владленыч не думает, что раз он дал денег на экспедицию, то может устанавливать свои правила и командовать во всем!

– Вениамин Михалыч, я вам до утра не нужен? – обиженный охотник направился к фургонам, выполняющим функции складов и гаражей. – Ну, тогда всем счастливо поужинать. Я в общагу швейной фабрики, к девчонкам в гости. Нет желающих присоединиться? Ну, как знаете, мне больше достанется.

Насупленно выдернув из трейлера велосипед, Игорь оседлал двухколесного друга и покатил по протоптанной автомобилями колее, не забыв прихватить с собой рюкзачок. Сканков, который к тому времени уже протирал руки специальной жидкостью из припасенного маленького флакончика, облегченно вздохнул. Одной проблемой меньше.

13

Сергей молча смотрел, как молоденький следователь потихоньку начинает злиться. Желваки на его скулах ходили ходуном, от этого кожа над ними то бледнела, то снова становилась пунцовой. Он был молод, смугл и очень напоминал Полундре задиристого воробья, несмотря на то, что два раза в неделю ходил в спортивный зал – для того чтобы нарастить мышечную массу – и имел довольно спортивное телосложение.

Но по сравнению с «акулами» военной контрразведки, которых Полундра повидал немало на своем веку, этот лейтенант Черепикшин выглядел сущим мальком.

Презрительно сверкнув глазами из-под коротко обстриженной челки, представитель правоохранительных органов нарочито медленно порвал только что составленный протокол и упрямо положил перед собой чистый лист бумаги.

– Пятый раз я выслушиваю твое вранье про высокую температуру, – стараясь держаться надменно и холодно, произнес он. – И в пятый раз не верю. Даже при первичном осмотре ясно, что гражданин Ерков получил удар тупым предметом по голове. То же напишут судебно-медицинские эксперты, когда закончат вскрытие.

– Я вам правду говорю, – в очередной раз ответил Павлов и посмотрел за окошко, где с высоты второго этажа открывался живописный вид на частные одноэтажные домики вдоль чистенькой улицы городка. Такая беседа, почти слово в слово, продолжалась уже не первый час. Если этот парень решил взять Павлова измором, то это будет поистине битва гигантов. Интересно, насколько его хватит?

– Ты сам-то хоть слышишь, что мне втираешь? «Он простудился и упал. Ударился лбом о бревно и умер от температуры». Ну не бред? Сказочки венского леса!

Сергей устало вздохнул и поглядел в сизые глаза следователя:

– Ну посудите сами: зачем мне убивать своего друга?

– А кто про убийство говорил? Ты сам про это сказал, заметь. Так как дело было? Давай-ка отсюда поподробнее.

– Товарищ лейтенант…

– Я тебе не товарищ, гражданин Павлов. – Черепикшин злобно ощерился, ткнув ручкой в листок бумаги так, что прорвал в нем дыру. Скомкал его, выбросил в урну и заменил новым. – Хватит уже комедию ломать! Будешь правду говорить или нет?

– Буду, – равнодушно сказал Сергей, искоса оглядывая обстановку кабинета. Мебели не много. Казенный сейф, шкаф с десятком засаленных папок, стол у окна и рядок стульев вдоль стены, на одном из которых, ближе к следователю, он и сидел.

Дверь распахнулась, и в проеме показался давно небритый парень в толстом вязаном свитере.

– Тебе от главного, – коротко бросил вошедший, кинул на стол тонкую пластиковую папку и так же бесцеремонно покинул помещение.

Лейтенант молча перелистал содержимое. Видимо, он долго ждал принесенных документов и, наконец, получил их. Лицо его просветлело. Уже с большим воодушевлением он принялся выводить «шапку» нового протокола, поглядывая на Полундру.

– Так. Ну, давай попробуем. Значит, вы с гражданином Ерковым пошли на охоту?

– Да.

– Выпили?

– Да.

– Дальше?

– Кончилась водка. Я пошел в магазин. Когда вернулся – Саня лежал в лихорадке. Пока я собирал ружья, он попытался встать, но упал и ударился головой…

– Ты опять? – взревел Черепикшин, хватаясь мускулистыми руками за крышку стола. – Опять мне «горбатого лепишь»? Знаешь, где у меня уже твои басни сидят про то, как ты всю ночь по лесу гулял и звездами любовался?

– Я правду говорю. – Сергей невозмутимо пожал плечами. Впутывать в это дело Светлану, а тем более рассказывать этому «пацаненку», чем на самом деле всю ночь был занят, он не собирался. Полундре это вряд ли помогло бы, а для девушки могло обернуться крупными неприятностями. Ведь он даже не знал, замужем ли она.

– Так. По-хорошему не хочешь, да? Ладно. – Следователь достал из папки пачку фотографий и бросил на стол перед Полундрой. – Вот фотографии места происшествия. Вот протокол осмотра. Никаких мертвых спаниелей нет. Зато четко видны следы борьбы и кровь на одном из деревянных сучьев. Отпечатков ног, кроме твоих и убитого, вокруг тоже нет. Добавить сюда, что смерть произошла в результате удара тупым твердым предметом, и картина ясна.

– Мне бы вашу понятливость, – мрачно заметил Сергей. – Я вот еще не разобрался, что там произошло.

– Да что ты говоришь? В таком случае я тебе одну новость сообщу. Ты, гражданин Павлов, – главный и единственный подозреваемый в деле об убийстве.

Вот это Сергею совершенно не понравилось. Если раньше следователь только ходил вокруг да около, то сейчас он явно что-то имел против Павлова и собирался обвинить его в смерти Александра.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сообщил ему Сергей, честно глядя в глаза.

– Сейчас поймешь. – Лейтенант зажег сигарету и выпустил струйку дыма в лицо Полундре. – У нас есть свидетельские показания, что незадолго до убийства вы с гражданином Ерковым поссорились.

«Вот тебе и раз, – подумал Сергей, воздержавшись пока от реплик. – Он, наверное, хочет сказать, что у ментов и в лесу есть глаза и уши. Дело дрянь. Им почему-то выгодно раскрутить это дело как убийство. И я для этого очень удобная мишень. А повесить на меня смерть Сани им так хочется, что не побрезговали даже ложными свидетельскими показаниями. Попал ты, Серега!»

Опустив голову, Павлов смирно слушал обвинения в свой адрес. Черепикшин тонко почуял эту перемену в поведении допрашиваемого. Голос его стал елейно-вкрадчивым:

– Ну, выпил лишнего, грохнул по пьяни лучшего друга – с кем не бывает? Ты же военный, будь мужиком! Колись! Чистосердечное напишешь – суд это обязательно учтет. А если еще и присяжных себе возьмешь и разжалобишь – вообще можешь только условно получить. Ты же первый раз, ранее не привлекался, характеристики на тебя наверняка положительные придут с места службы. Давай, не тяни!

Павлов выпрямился:

– А как насчет одного звонка?

Следователь откинулся на спинку стула и хищно осклабился:

– Легко. Как только у меня на столе будет твое признание.

– А адвокат? – поинтересовался Полундра, заранее зная ответ.

– То же самое. Пиши. У меня времени много. Да и у тебя теперь тоже. – Черепикшин торжествующе извлек из принесенной папки гербовый листок и потряс им в воздухе. – Вот постановление о твоем аресте, гражданин Павлов. Выход только один – чистосердечное раскаяние и быстрый суд.

Это было совсем плохо. Признаваться в том, чего не было, Сергей, разумеется, не собирался. Но это положения дел не меняло. Сейчас этот хлыщеватый лейтенант свистнет конвойных, и те наденут на него наручники, а сидя за решеткой, докопаться до правды и вовсе будет невозможно. Выходит, так и останется настоящий виновник гибели Сани безнаказанным? То, что это не просто смерть от простуды, Полундра ни на миг не сомневался. Только вот на смерть от черепно-мозговой травмы не походило тоже. Была во всем этом какая-то тайна, которую во что бы то ни стало нужно разгадать. Органы этим заниматься не будут – им на руку версия бытового убийства, да еще и так быстро раскрытого. Значит, он, Павлов, – единственный, кому нужна правда.

Грустно измерив расстояние между собой и лейтенантом, Сергей прислушался к тому, что делалось за дверью. Шагов в коридоре не было. Покорно кивнув головой, он медленно протянул руку к листку бумаги:

– Ваша взяла… напишу… Ручку не одолжите?

Обрадованный тяжелой победой, следователь с готовностью привстал со стула, протягивая Сергею писчую принадлежность, и тут же, коротко ойкнув, осел обратно, уронив стриженую голову на плечо. Пальцы Полундры молниеносным движением ткнулись в его шею, отправив доблестного милиционера в непродолжительный нокаут.

Мягко вскочив с места, Сергей пересек комнату. Где-то в коридоре раздавались голоса других служителей правопорядка. Пытаться пройти через дежурку было слишком рискованно. Ухватив ближайший стул, он без лишнего шума заклинил им дверь и скользнул к окну мимо «отдыхающего» Черепикшина. Глянул через стекло – вечерняя улица манила своей безлюдностью. Пальцы проворно ощупали шпингалеты на окнах. Не повезло – те были закрашены уже не одним слоем краски и открывались в последний раз при царе Горохе, не позже. Здраво рассудив, что скрипу при попытке отворить раму будет так же много, Павлов схватил со стола тяжеленную пишущую машинку «Ятрань» и одним коротким движением высадил стекло.

Осколки со звоном еще продолжали сыпаться на тротуар, а массивная тень боевого пловца уже мелькнула над забором ближайшего подворья и скрылась в наступающих сумерках.

14

Такие крупные цирковые труппы нечасто заезжали в этот поселок городского типа. Хоть афишки, сделанные на заказ в самой дешевой типографии, и вызывали некоторые сомнения в профессионализме артистов, это не помешало местному населению с большим вниманием отнестись к появлению на площади городка громадного цветастого шапито. Толпы ребятишек с самого приезда крутились вокруг, а те, кому посчастливилось уговорить своих родителей купить билеты на представление, гордо проходили за матерчатый полог, охраняемый грузной теткой преклонных лет.

Сканкову пришлось немало попотеть, чтобы не выглядеть инородным телом в пестрой толпе мамаш с детьми всех возрастов и их, приодетых по случаю похода в цирк отцов, больший интерес проявлявших к буфету, развернутому рядом с куполом. Для начала пришлось избавиться от джипа, который Марк оставил перед зданием администрации, опасаясь за его сохранность. Пешком он обошел пару кварталов, чтобы появиться совершенно с другого конца площади. По пути скинул джинсовую куртку и сложил ее в небольшую спортивную сумку, а оттуда извлек дурацкую бейсболку и напялил ее себе на голову. Обликом он теперь походил, по его мнению, на самого среднего обывателя, но чувствовал себя прескверно. Приводила в уныние и светлая рубашка, заправленная в наглаженные джинсы, и дешевые туфли, от которых он давно отвык, и особенно головной убор, которым он вообще никогда не пользовался. Раздражали все эти шпионские игры, в которые он сам себя заставлял играть. Но ставки этих игр и опасение быть узнанным перевешивали все негативные эмоции.

Одну проблему Сканков решить так и не сумел. Получалось, что на представление он шел один, а все остальные семьями. Первой его мыслью было пригласить кого-либо из одиноких дам. Но он быстро отмел ее, представив, что придется развлекать свою спутницу все представление, а потом как-то пытаться от нее избавиться. Да и не было рядом с цирком потенциальных «жертв». Затем Марк решил купить пару детских билетов для снующих кругом мальчуганов и взять их с собой. Но, попытавшись заговорить с одним из них, он поймал на себе такой подозрительный взгляд окружающих, что чуть было не пустился в бега. По крайней мере, продолжать это занятие охота у него отпала: еще чего доброго примут за маньяка-педофила. Покрутившись у буфета до первого звонка и уже отчаявшись что-либо придумать, Сканков с облегчением нашел для себя выход. Сделав вид, что опаздывает, он подскочил к кассирше на входе и горестным тоном поинтересовался:

– Уже началось?

Дама оглядела его с ног до головы, отчего Марку стало не по себе, и процедила сквозь зубы:

– Естес-ственно!

– А моих не видели? Женщину вот такого примерно роста, брюнетку в розовой юбке, и мальчишку четырех лет?

– Сегодня первый день выступаем. Аншлаг. И что, ты думаешь, я всех запомнила?

Сканков наигранно почесал в затылке:

– Ну, тогда мне один билетик дайте. В перерыве их найду.

Взяв с него деньги, матрона сунула ему в руки сомнительного вида бумажку и приоткрыла брезентовый полог, из-за которого уже вовсю звучала музыка.

– Лезь на галерку, там еще места остались, – дала она напутствие. – Только тихо! Не мешай людям смотреть!

Марк поспешно кивнул и стал протискиваться к свободным сиденьям. Присел на самом верху, почти задевая головой купол, нещадно разивший сыростью и плесенью. На арену, устланную опилками, выскочил дрессировщик с парой разукрашенных пером и блестками пони. «Досидеть бы до конца», – тоскливо подумал Сканков, глядя на радостно визжащих детишек и их довольных родителей. Оркестр надрывался, словно из последних сил, хрипя колонками, грозившими рассыпаться в труху. Даром что состоял он всего из двух человек: толстяка с синтезатором, отдувающимся за весь недостающий музыкальный коллектив, и доходяги с громадными литаврами, нужного больше для зрелищности. Шума эта парочка производила больше, чем истребитель на взлете.

На растянутой под вершиной купола трапеции принялись кувыркаться гимнасты. Тут Марк немного удивился, увидев пару действительно сложных и опасных элементов – ребята не халтурили. Зато потом появились жонглеры, и возникло ощущение, что шары и булавы они видят если не в первый раз, то в руках их уж точно давно не держали. Их сменили два клоуна и стали с жестокостью дешевых американских боевиков издеваться друг над другом, вызывая хохот детворы. Марк с трудом дождался антракта.

Отцы, как сговорившись, ринулись в буфет, где их уже поджидало холодное пенящееся пиво по драконовским ценам. Блаженно щурясь на солнце, мужчины дымили сигаретами и потягивали хмельной напиток из громадных стеклянных кружек. Жены недовольно посматривали в их сторону и пытались затянуть обратно в шапито. Там прямо на арену выкатили тележку с нильским аллигатором, и все желающие могли сфотографироваться с ним рядом. За умеренную плату, конечно.

Сканков поднялся с жесткого пластикового сиденья и решил подойти ближе к грозной рептилии. Четырехметровый гигант лежал в мелкой ванной из нержавейки, а двое парней в униформе периодически поливали его водой.

– А не боитесь, что этот красавец сцапает кого-нибудь прямо на ваших глазах? – Марк подошел к парню, который, как ему показалось, был главным на этом мероприятии.

– Нет, конечно! – Крепко сбитый молодой человек добродушно улыбнулся пугливому верзиле с нездоровым цветом лица. – Не желаете с ним фото на память?

– Пожалуй, я воздержусь. А почему вы так в этом уверены? – не унимался Сканков.

– Вам это действительно интересно?

– Ну да. Я же не могу рисковать собственным ребенком! – снова вспомнил свою легенду менеджер.

– Логично. – Парень одобрительно кивнул. – Гляньте на его рыло. Ничего не замечаете?

– Отлично замечаю – громадные клыки. Маленькие злобные глазки…

– Скотч. Вы его видите?

– Нет.

– Правильно. – Униформист хмыкнул. – Он же прозрачный. Но крепкий. А у крокодилов мышцы, раскрывающие пасть, слабые. Так что не извольте беспокоиться и ведите сюда своих ребятишек. Фото будет отличное. У нас фотограф – профессионал, для известных журналов снимки делает.

Сканков шагнул было к зверюге, но тут же отшатнулся:

– А хвост?!

– Что хвост? – не понял парень, беря в руки принесенное откуда-то из-за кулис ведерко с водой. – А! Вы опасаетесь, что хвостом шибанет? Тоже не стоит. Мы его, во-первых, холодной водичкой поливаем, он от этого вялый становится. А во-вторых, обратите внимание на ремешок, которым он пристегнут. То-то же!

Марк обошел тележку с аллигатором, протискиваясь сквозь толпу зевак и желающих запечатлеть свои физиономии на фоне грозного хищника. Остался удовлетворен. Вернулся к добродушному служителю цирка.

– А он не голоден? Вы его кормите?

– А вы как думаете?

– Знал бы – не спрашивал. Просто, когда я сам голодный, мне никакая вода не поможет. Злой, как собака, становлюсь! – Сканков обезоруживающе развел руками.

– Понимаю. Меня тоже если не кормить, сожрать могу кого угодно. Этого зверюгу мы отборным мясцом пичкаем. Вкусно, но редко. По полсотни килограммов свинины примерно раз в месяц.

– И хватает?

– Не жалуется. Они вообще животные неприхотливые. Наестся и лежит себе в корытце, как бревно. А по популярности у народа с ним только удав Кеша мог сравниться! Жаль, подох полгода назад, когда при перевозке у машины обогреватель сломался.

– А этого как зовут? – Марк натянул пониже кепку, стараясь не показывать особенно свое лицо. Он уже и так узнал достаточно. Пора было сматываться.

– Этого мы называем Зеленый. Или Дракоша. Кому как нравится. Он молодец. На полтруппы денег зарабатывает.

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании антракта. Зрители потянулись к своим местам. Пропустив толпу мимо себя, Сканков надвинул бейсболку на самые глаза и поспешно вынырнул из шумной цирковой палатки. Но мимо привратницы прошмыгнуть не удалось.

– Что, не нашел своих, что ли? – протянула она, завидев Марка.

Тот отрицательно покачал головой и широким шагом направился прочь от шапито.

15

Звезды начали вспыхивать на небосклоне одна за другой, словно соревнуясь в яркости и цвете. В воздухе запахло ночной прохладой и влажной пылью. Сканков, ожидавший в тени, сразу заметил две приближающиеся фигуры. Те его видеть не могли – только что вышли из яркого пятна неонового фонаря. Остановившись в нерешительности, они стали топтаться на месте, постоянно оглядываясь. Кругом не было ни души. Убедившись в этом, Марк отделился от стены и вынырнул из скрывающей его тени. Имидж он оставил прежний, в котором его видели в цирке. Если сорвется мероприятие, пусть все рассказывают одно и то же о каком-то чудно одетом парне в кепке.

– Идите сюда, – негромко позвал он к себе незнакомцев.

Вздрогнув от неожиданности, те обернулись и расхлябанной походкой двинулись к нему.

– Ну че? О чем базарить будем? – начал первый, облаченный в жуткое линялое пальто и разношенные вдрызг ботинки. Грязные волосы скатались в клоки, да так и торчали в разные стороны. И запах от него исходил не самый приятный.

– Бабки-то есть? – сипло поддержал его товарищ, одетый с не меньшим «шиком». – Мы задарма не пашем!

Сканков молча достал из левого кармана пухлую пачку рублей и потряс ею в воздухе.

– Это – деньги, – спокойно сказал он. – Но их надо заработать. Сейчас получите треть. Остальные – как только все будет сделано.

Бичи переглянулись между собой и заржали, обдав Марка запахом переваренного лука и дешевой водки.

– А может, мы сейчас все получим? А, Колюня? – гыгыкнул лохматый, скалясь щербатым ртом.

– И не работая? – просипел Колюня, высвобождая из кармана старой потрескавшейся «кожанки» руку, в которой холодно блеснул заточенный металл. – А ну-ка, дядя, выворачивай кармашки!

Оба медленно двинулись на Сканкова. Тот даже не удивился, словно и не ожидал ничего другого от этих бродяг. Оставаясь на месте, Марк просто поднял правую руку с зажатым в ней пистолетом на уровень головы лохматого и громко щелкнул предохранителем.

– Забыл сказать, – с отвращением прокомментировал он свои действия. – Это – пистолет. Когда я нажму на курок, твои мозги испачкают вон ту стену позади тебя. Я не люблю, когда меня хотят кинуть. Особенно такие уроды, как вы.

Залетные бичуганы мгновенно присмирели. Нож испарился, словно его и не было.

– Ты, это, дядя, не кипятись! – просипел один из них. – Мы это так… по привычке… Правда, Винт?

– Ага, – с готовностью подтвердил тот. – Мы, того… пошутили немножко…

Сканков выдержал паузу, словно раздумывая – стрелять или нет. Потом плавно опустил оружие.

– В следующий раз прострелю череп, – пообещал он. – Вы все поняли? Главное – сделать все тихо. Чтобы ни одна тварь не догадалась, куда он делся.

– А он нас не сожрет? – попытался уточнить Винт.

– Замотаете ему морду скотчем. Там есть петля, как у собачатников. Накинете ее на рыло, затянете. Потом липкой лентой несколько раз.

– Дядя, – сиплый почесал за ухом. – Это все понятно. Но… я видел – зверюга тяжелая. Ее циркачи втроем еле выносили… прибавить бы надо.

Марк сверкнул на него глазами:

– Там тележка специальная есть, дебил! Возьмете его вместе с тележкой. И доставите в заброшенную деревню у реки, усекли?

Оборванцы хором кивнули. Что-то подсказывало им – этот парень шутить не будет.

– Там, у стены, сумка, – продолжал Сканков. – Все, что нужно, в ней.

– А… – начал было Колюня, но парень с пистолетом перебил его.

– Деньги тоже там.

Винт, путаясь в полах засаленного пальто, шмыгнул в тень и вернулся с новенькой спортивной сумкой. Порывшись в ней, он извлек на свет перетянутую резинкой пачку банкнот:

– Да это ж десять ящиков «беленькой»! Дядя, мы за такие деньги мировой рекорд тебе поставим по поднятию крокодилов!

Марк скривил недовольную мину:

– Хватит трепаться. Валите работать. Только помните: еще раз попытаетесь меня обмануть – лучше убейте себя сами. Я вас из-под земли достану.

Бомжи послушно кинулись вниз по улице – туда, где были расставлены фуры с цирковым имуществом. Менеджер проводил их внимательным взглядом, облегченно вздохнул и спрятал свой газовый пистолет в карман. Никогда в жизни ему еще не было так страшно и весело одновременно.

* * *

– И че он за развалины выбрал… – Ворчание товарища Колюне уже порядком надоело, поэтому он пнул в его сторону кусок высохшего до каменной твердости коровьего навоза, попав точно в мягкое место. Тот вскрикнул от неожиданности и матерно выругался.

– Кончай ныть, – просипел Колюня. – Че тебе не хватает? Жратвы полно. Хозяин даже примус подкинул…

– А бабки? – вспылил Винт. – Бабки он ваще отдаст? Примус он проволок! А то, что полкрыши тут нет, это ему по фигу! Промокай! Мерзни!

– Заглохни, урод! Замерз, что ли? Хозяин – мужик серьезный. Заплатит, не ссы. Иди лучше гада водой полей.

– Сам иди! – огрызнулся Винт, но перестал устраивать себе лежак из охапки старой соломы, взял ведро и поплелся в угол длинного сарая, где в неглубокой канавке притих аллигатор. Остановившись метрах в трех, он плеснул холодной водой на черно-зеленую спину, покрытую ровными рядами щитков и роговых наростов, отчего рептилия дернулась. Бомж пулей отскочил назад. Его напарник заржал:

– Че ты дергаешься, придурок? Мы же ему пасть не размотали!

Винт озабоченно почесал клоки немытых волос:

– Я ва-аще не пойму, как мы этому динозавру вчера ее заматывали! У меня к нему подходить – очко играет. А мы ведь его еще и на руках тащили!

Колюня его успокоил:

– Это по трезвой он страшный! А вчера мы с тобой смачно «зарядились» перед делом, ты его даже целовать в макушку пытался!

– Я?! – Винт с отвращением сплюнул. – Вот бл…ь, ни хрена не помню!

Старенькая кастрюлька, добытая из соседней покосившейся избушки, зашипела и принялась заливать миниатюрную газовую плитку пеной. Бомжи кинулись спасать обед. Колюня, обжегшись, сорвал крышку и огласил окрестности витиеватой руганью, не забыв упомянуть ни Винта, ни плитку, ни чью-то маму. По сараю растекся запах вареных сосисок.

– Слышь, Винт? – Бомж захрипел еще сильнее после такого напряжения голосовых связок. – Бухла ты нигде не заначил? Трубы горят!

– Не-а…

– Хреново… Хозяин хоть и правильный мужик, но суровый – хавчика на месяц подкинул, а ни одной чекушечки не дал!

– А может, есть там где-нибудь? – Винт с надеждой поглядел на баул с провизией. Присев на корточки, он принялся тарахтеть консервами и шуршать пакетами с китайской лапшой. – Ни грамма спирта. Это жопа!

Колюня хмуро поддакнул:

– Точно… Давай хоть радио послушаем. Врубай, Винт. Че прибор простаивает?

Крючковатые пальцы с полосками грязи под неровно обкусанными ногтями извлекли из коробки небольшой радиоприемник. Дрожь в руках сильно мешала попасть в гнезда батарейками, но после пары минут мучений Винту удался и этот сложный маневр. Приемник пискнул и зашипел помехами. Физиономия бомжа расплылась в щербатой улыбке:

– Контачит! Щас музон поймаем!

Прием был так себе – деревня находилась в низине. На третьей или четвертой частоте звук стал более-менее приемлемым, а голоса вполне разборчивыми. Заиграла музыка. Бомжи, покосившись на ворчащего аллигатора, начали нехитрую трапезу. Для полного счастья не хватало лишь бутылки.

– А теперь о новостях… – Попсовый репертуар FM-станции сменился бодрым девичьим голоском. Винт полез было крутить настройки, но Колюня одернул его:

– Пусть щебечет. Симпотная, наверно, бабенка!

– …по странному стечению обстоятельств в одном и том же населенном пункте нашей области на свободе оказались сразу два свирепых хищника: из передвижного цирка пропал четырехметровый нильский аллигатор по кличке Дракоша, а из отделения милиции сбежал опасный преступник, обвиняемый в жестоком убийстве. Управление внутренних дел области просит всех жителей воздержаться от поездок на водоемы, в которых может скрываться крокодил, а также сообщать обо всех подозрительных личностях по телефону ноль-два. Вот и все новости к этому часу. Будьте бдительны и не приближайтесь к воде слишком близко! С вами была…

– Ни фига себе! Винт, ты слышал?! Про нас по радио базарят!

– Это ты, что ли, убийца?

– Дурень, это про крокодила. Ищут его, – поскреб щетину Колюня. – А хрен они его здесь найдут! Хозяин не дурак, свое дело знает!

16

Оставив свой велосипед под присмотром бдительной бабы Кати, которая выполняла в общежитии роль вахтера и кастелянши, Роговец важно шествовал по трехэтажному зданию в сопровождении своей новой знакомой. Ему даже не пришлось уговаривать привратницу пропустить его в эту женскую обитель – бойкая Надежда все уладила заранее. Взяв Игоря под руку, она повела его в свою комнату, которая находилась в самом дальнем конце коридора на втором этаже.

Слух о появлении в их скромном общежитии высокого симпатичного блондина разлетелся мигом, и девицы словно невзначай стали одна за другой попадаться на пути. Игорь чуть не окосел от обилия «случайно» выставленных напоказ ножек, декольте и соблазнительных взглядов. Не переставая удивляться, он поглядывал на свою пассию, которая шла с гордо поднятой головой, но на всякий случай крепко вцепилась ногтями в рукав его ветровки. Коридор был длинный, а желающих на него поглазеть – много. В очередной раз прочувствовав локтем обширную грудь пытавшейся протиснуться мимо него жительницы, Роговец смерил взглядом расстояние от стены до стены: здесь свободно могли в ряд пройти как минимум пятеро, а наталкивался на отдельные выпуклости встречных дам он с завидной периодичностью.

– Надь, – шепотом поинтересовался он. – Чего они? Мужиков никогда не видели?

– Завидуют! – пояснила девушка и тряхнула толстой косищей. – Ты же ко мне в гости идешь, а не к ним! Вот здесь я и живу.

Игорь шагнул в небольшую комнатку с тремя кроватями, шкафом и столом посредине.

– Здрасте! – Две пары подведенных карандашом глаз с интересом уставились на него.

– Привет, – улыбнулся студент. – Меня зовут Игорь.

Надя поспешила представить своих подруг.

– Это Валя, – указала она на худощавую девушку с несколько приплюснутым носом и чересчур яркой косметикой. Потом познакомила с невзрачной коротко стриженной девчушкой. – А это Таня. Мои подруги. Жаль только, что им пора уходить.

– Очень приятно, – вежливо ответил Роговец, радуясь в душе, что соседки оказались не очень симпатичными. Иначе непременно стал бы уговаривать их остаться, а это обидело бы Надю.

– Да-да, – заторопилась Валя, бросая на парня красноречивые взгляды. – И нам очень жаль уходить, но надо. Наденька, мы вещи с собой возьмем, чтобы утром сразу на работу!

Собрав кое-какие тряпки, подруги, подталкивая одна другую, выбрались из комнаты и притворили за собой дверь. Слышно было, как их тут же обступили и стали допытываться подробностей. Игорь усмехнулся и со стуком опустил на ситцевую скатерть бутылку водки.

– Ой, ну зачем ты… – наигранно смутилась девушка и метнулась к холодильнику в углу. Короткая плиссированная юбка всколыхнулась, открывая крепкие полные бедра. Скрипнула дверца, и на столе чудесным образом очутилась запотевшая сразу бутыль самогона и торт ручной работы.

– Сама пекла? – удивился Роговец. – Здорово! А у меня еще кое-что есть!

Порывшись в своей котомке, он вынул оттуда мертвую утку и, держа ее за шею, протянул Надежде:

– Видела таких?

– Ух ты! – всплеснула руками девушка. – Ты еще и охотник, оказывается?

– А ты думала! – Игорь горделиво вскинул белесую голову. – Вообще-то, я двух поймал, но один урод вторую птицу на волю выпустил. Но нам же одной хватит? На закусь? А?

– Ой, не знаю. – Надя смерила его взглядом и хихикнула. – Ты парень большой, кушаешь, наверное, много!

Игорь нагло заглянул в ее серые глаза:

– Ты еще не знаешь, насколько я большой… парень! Ну, что стоишь? Бери добычу, показывай, какая ты хозяйка.

Девушка проворно схватила птицу и утащила за боковую дверь, которую Игорь заметил только что. Встав на цыпочки, он прокрался за Надей следом.

– А здесь у вас что? – спросил он, оглядывая тесную каморку с плитой и раковиной.

– Кухня. На две комнаты одна, – ответила хозяйка, надевая на себя фартук и ошпаривая птицу кипятком. – Там еще трое живут, за стенкой. Сейчас они во вторую смену, а так мы друг к другу в гости ходим через кухню.

Роговец прошелся мимо подвесных шкафчиков с аккуратно расставленной посудой.

– Весело тут у вас!

– Да ну! Скукотища! – Надежда принялась ловко ощипывать перья, сбрасывая их в мусорное ведро. – Ни выйти некуда, ни развлечься. Одна работа да общага. Вот и приходится друг к другу в гости наведываться, чтобы совсем не зачахнуть.

– А здорово у тебя получается! – похвалил Игорь, любуясь не столько быстрыми руками, сколько просвечивающими сквозь тонкую ткань блузки округлостями. – Мастерица прямо! Помочь?

– Не надо, – зардевшись румянцем, ответила девушка. – Я сама. Сейчас разделаю, да сварю быстренько. Или лучше пожарить?

– Жарить – оно, конечно, лучше всего… – отвлеченно произнес Игорь, думая совершенно о другом значении этого слова. – Пойду пока разолью по стаканам…

* * *

…Старая сетчатая кровать еще раз натужно скрипнула и затихла. Наступившую внезапно тишину прерывали лишь угасающие стоны и шумное разгоряченное дыхание. Чиркнула зажигалка, на миг осветив скомканные простыни и блестящие от пота обнаженные тела. Погасла, оставив после себя мерцающий огонек сигареты.

Игорь устало откинулся на большую перьевую подушку, выпуская к потолку клубы невидимого дыма. Рядом на узкой койке завозилась девица. Убирая с лица прилипшие распущенные волосы, она никак не могла отдышаться.

– Что-то жарко мне, – прошептала она пересохшими губами. – Совсем загонял ты меня…

Игорь перегнулся через горячее тело своей любовницы и загасил в блюдце сигарету, во тьме едва не скинув на пол тарелку с остатками недоеденной утки. Со лба лилось ручьями.

– Это ты меня загоняла, нимфа! – выдохнул он и попытался утереть лицо простыней. Та тоже оказалась влажной. – Сил трахаться больше нет…

– Вот-вот, передохни, – посоветовала Надежда сонным голосом. – Иди ко мне, Игореша, ложись.

С трудом умещаясь на казенном матрасе, он улегся на бок, прижимаясь спиной к прохладной стене. Пятерней стиснул скользкую упругую грудь.

– Ты опять? – утомленно отозвалась девушка.

– Нет, хватит… Душно у тебя. Может, форточку открыть?

– Она и не закрывалась с вечера… Спи…

* * *

Топот десятков каблуков равномерным шумом наполнил коридоры общежития. Это утренняя смена возвращалась к себе после утомительного рабочего дня. Валентина стянула с головы простенькую косынку и встряхнула пушистыми волосами.

– Тань, ты Надюху-то сегодня видела? – спросила она у подруги, которая шла рядом, неся в руках увесистый пакет с продовольствием. – Совсем загуляла деваха!

– На работе ее точно не было. Никитична про нее спрашивала и, наверное, прогул влепила.

Валя мечтательно прикрыла глаза и шмыгнула перебитым еще в юности носиком:

– С таким жеребчиком и я бы смену прогуляла! Где Надька его подцепила?

– Известно где – в магазине. Он за сигаретами приезжал на велике, а она за хлебом бегала. Ну и заграбастала себе парня.

Девушка неожиданно вспомнила что-то и остановилась.

– Ты чего, Тань?

– По-моему, велосипед его так у бабы Кати и стоит, – удивленно произнесла та, хлопая длинными ресницами – единственным, что было в ее миниатюрном организме несоразмерно большим. – Одно из двух: либо он его забыл, либо…

– …он еще здесь! – подхватила Валя. – Ну, дает Надюха! Сутки мужика из кровати не выпускает.

Татьяна нахмурилась:

– Она-то радуется, а нам опять по соседям болтаться? Договаривались только на одну ночь! Надо домой заскочить, хоть трусы с колготками поменять.

– Не ворчи, подруга. – Валя понимающе улыбалась. – Дай девке порезвиться.

– А я, значит, как бомжиха должна ходить. Нет уж, давай зайдем, душ примем, переоденемся, а потом можно и дальше скитаться по чужим углам.

Валя строго на нее посмотрела и задумалась.

– Нет. Негоже это. Мало ли как в жизни бывает? Может, у них там самая настоящая любовь, а тут мы припремся: «Здрасте, мы с поезда!» – сказала она. – Знаешь что? Мы к ним постучимся, вызовем тихонько Надьку, скажем ей все, а она нам шмотки вынесет. Искупаться и у Вики можно.

Татьяна вздохнула и остановилась напротив своей комнаты.

– Стучи, – согласилась она.

Валя подкралась и приложила ухо к двери.

– Тишина, – прошептала она и легонько поскреблась в косяк. Не дождавшись ответа, постучалась. Потом еще.

– Они там что, уснули? – воскликнула Таня, которая уже утомилась держать в объятиях тяжелый пакет. – Ключом попробуй! Может, ушли они, а мы, как две идиотки, в пустую комнату ломимся!

Валентина достала связку с пушистым брелоком и попробовала отпереть замок.

– Не лезет! Ключ с той стороны вставлен! Дома они, – заключила она после неудачной попытки. Возмущенно хмыкнув, снова затарабанила, на этот раз так громко, что из соседних комнат стали высовываться любопытствующие. – Надя! Открой на минутку! Это мы с Таней пришли!

– Нет, ну она что – издевается? – Стриженная «под мальчика» девушка прислонила свою ношу к стене и активно стала помогать подруге. – Надя! Имей совесть! Мы с работы пришли, устали!

– Чего разорались, девки! – Двери напротив распахнулись, и оттуда выплыла дородная матрона, запахивая халат. – Людям в ночь идти, а вы устроили тут дебош с революцией! Спать мешаете! Не открывает? Так выбейте двери к чертям, только угомонитесь!

– Ты серьезно, Шур? Насчет двери? – огрызнулась Таня. – Может, сама попробуешь?

Та громогласно засмеялась:

– Тебе-то, воробышек, это точно не по силам. А я бы запросто!

– За чем же дело стало? – Валентина начала тихо злиться. – Шурочка, помоги, пожалуйста. Надо же нам как-то домой попасть!

Соседка напротив поглядела на нее сверху вниз и сжалилась:

– Эх, девки, девки! Всему-то вас учить надо. Айда к Маринке – через кухню штурмовать будем.

Делегация двинулась в указанном новым предводителем направлении. Заполнив галдящей массой тесную кухоньку, девушки подергали дверную ручку в надежде, что им повезет. Но комната была заперта и с этой стороны на защелку.

– Посторонись, мелюзга! – скомандовала Александра, обладавшая не только внушительной фигурой, но и решительным характером. Через секунду под натиском ее тела легкая филенчатая дверь распахнулась, «с мясом» вывернув шпингалет. Девушки ввалились в комнату.

– Мы долбимся, а они тут спят… – Татьяна осеклась, увидев на кровати голые тела. – Мамочки! Да они же мертвые!!!

Пронзительно визжа, она кинулась вон из страшной комнаты, но не тут-то было. Толпа любопытных девчат напирала, стремясь лично узреть, что привело хозяйку в такой ужас. Шура, бледная как полотно, приблизилась к постели, на которой сплелись в последних объятиях мужчина и женщина, и неожиданно высоким голосом заревела:

– Ой, девоньки! Что же это делается?!

– Шурка! Ты еще истерику устрой! – Взлохмаченная Валя чудом сохраняла присутствие духа. – Выметайтесь все отсюда, живо!!! Надо в милицию звонить! И в «Скорую»!

При помощи всхлипывающей, но вполне адекватной Шуры ей удалось очистить комнату от зевак, которых та просто выдавила через кухню в коридор.

– Саш! – с трудом удерживая слезы, попросила Валя еще об одном одолжении. – Будь другом, не пускай туда никого!

Милиция и «Скорая» приехали одновременно. Врач, мельком глянув на тела, развел руками, показывая, что делать ему здесь уже нечего. Дрожащую Шуру у дверей сменил сердитый сержант. Чуть позже прибыла бригада следователей для осмотра места происшествия. Провозившись в комнате больше трех часов, они дали команду вывезти трупы. С трудом разъединив начавшие окоченевать тела, санитары положили их на носилки, накрыли простынями и понесли к машинам, провожаемые сотнями расширенных от ужаса глаз.

17

От сумы да тюрьмы – не зарекайся – гласит народная мудрость. Сергей Павлов испытывал значение этой сентенции в полной мере. В одно утро из добропорядочного гражданина, офицера Военно-морского флота с внушительным послужным списком, отчаянного боевого пловца – почти легенды североморцев, его превратили в безжалостного убийцу, якобы в пылу пьяной драки раскроившего череп другу. К тому же за ним теперь числился и побег из-под стражи, благо что следователя удалось вырубить аккуратно, без лишних следов. Правда, лейтенант наверняка будет кричать о тяжелых увечьях, нанесенных ему «матерым уголовником», ведь ему надо будет как-то оправдываться перед своим начальством и сослуживцами. Так что преступлений на гражданина Павлова будут вешать уже два. А может, и еще кое-что из местных «глухарей» присовокупят.

Удрав от не желавших докапываться до истины блюстителей порядка, Сергей покинул поселок и скрылся на время в лесу. Это тоже был не самый удачный вариант, поскольку местные охотники в немалых количествах бродили по окрестностям. А этим людям наблюдательности не занимать. Чужака они в своих угодьях быстро вычислят. Единственное, на что надеялся Сергей, – началась весенняя охота, и на природу потянуло многих нерегулярных любителей пострелять из ружей, за одного из которых он вполне мог сойти. Памятуя о том, что основной мишенью для этой братии будут утки, Павлов решил держаться подальше от водоемов и пока притаился в пустой сторожке лесника в глубине леса.

Нужно было передохнуть, набраться сил для дальнейших действий, а заодно и решить, что делать дальше. Звонить своему командованию? Попытаться связаться со штабом флота? Сергей тщательно обдумал этот вариант и с сожалением отверг. Может, ему и удастся раздобыть телефон, но чем ему смогут помочь оттуда, с Севера? Да и станут ли помогать преступнику, убийце? Ведь юридически он – вне закона, и всякие попытки ему содействовать могут быть расценены как соучастие. Оставался один вариант, ради которого он и пошел на побег: во всем разобраться самому. Выяснить, что же, в конце концов, стало причиной смерти друга.

Лежа на жесткой подстилке с закрытыми глазами, Сергей приводил в порядок лихорадочно скачущие мысли. Как получилось, что крепкий молодой мужчина за одну ночь превратился в холодный и безжизненный труп? Стоп. Отнюдь не холодный. У Александра была высокая температура и он сам говорил, что простудился. Но мог ли закаленный боевой пловец, пусть бывший, умереть только от этого? Сергею в это не верилось. Что тогда? Явно не черепно-мозговая травма, как написали при вскрытии. Ерков был плох еще до того, как ударился об это злополучное бревно. Что может еще так быстро привести человека на тот свет? Полундра напряг свою память и воображение. Отравление? А чем?

Сергей открыл глаза и невидящим взором уставился в бревенчатый потолок. Ведь он так и не узнал, что за гадость сыпалась в озеро с самолета. Где гарантия, что это не какой-нибудь опасный химикат, к примеру, просроченные гербициды или еще что-то в этом же роде? Вместо утилизации решили утопить отраву в озере, и дело с концом. Тогда ведь не только один Александр мог стать жертвой чьих-то грязных дел, могли пострадать и другие! Сколько еще человек могут отравиться и погибнуть? Да целая куча! На озере работает какая-то экспедиция, кругом шастают охотники. Если не разобраться быстро, жертвами могут стать десятки, если не сотни людей. Ведь есть еще и рыбаки.

Чем больше Сергей размышлял над этим, тем более правдоподобной казалась ему такая идея. Особенно настораживал тот факт, что Светлана так рьяно отрицала сам факт распыления. Может, она не в курсе, что именно ей подсунули? Вспомнив о девушке, Павлов впервые за последние сутки улыбнулся. Выходит, эта красавица каким-то образом спасла ему жизнь. А почему бы ей не продолжить это весьма недурное начинание и не помочь Сергею еще раз? Ведь, как ни крути, здесь, кроме нее, знакомых у него не осталось. Кстати, а ведь она проезжала мимо их лагеря в тот вечер, а следователь говорил о каких-то свидетелях. Может, она заметила кого тогда?

Решение пришло само собой.

* * *

Аэродром сельхозавиации представлял собой хорошо утоптанное поле, по краю которого выстроились отдельными рядами массивные бочки с горючим, химикатами и прочей совершенно необходимой в этом деле гадостью. Чуть поодаль высилась «избушка на курьих ножках» – контрольно-диспетчерский пункт с длинной антенной на растяжках. А рядом с КДП был выстроен ремонтный ангар.

Сергею удалось без особого труда подобраться незамеченным к этому сооружению и укрыться в свежей зелени лесополосы. Вся площадка была как на ладони. Разобраться в самолетах оказалось еще проще. Их было всего два. Один из них Павлов узнал сразу – он отличался яркостью свежевыкрашенного фюзеляжа и необычными конструкциями, подвешенными снизу. А второй стоял в воротах ангара с разобранным до половины двигателем. На нем Светлане не удалось бы взлететь даже при самом большом желании.

В подтверждение его слов из раскрытого люка «Ан-2» показалась изящная женская фигурка в летном комбинезоне. Выскочив навстречу двоим мужикам в засаленных спецовках, которые волокли к самолету тележку с какими-то баллонами, девушка дала им указания и, сложив руки на груди, стала контролировать деятельность работяг-техников.

Павлов заинтересованно пригляделся. Баллоны, судя по тому, с какими усилиями их удается поднять и прикрепить к пузатым бокам «кукурузника», весили немало. Парням было тяжело, и они никуда не торопились, а вот энергичная летчица, напротив, собиралась как можно быстрее подняться в воздух. Поэтому, едва дождавшись, пока ребята управятся, она похлопала каждого по плечу, сунула им что-то в руки и тут же умчалась к диспетчеру. С довольными улыбками на лицах техники покатили пустую тележку обратно к ангару, громыхая ее стальными колесами. Это был подходящий момент. Павлов крадучись выбрался из своего укрытия, бесшумно пересек отделяющее его от стоянки расстояние и ужом просочился внутрь самолета.

Огляделся. Почти весь салон занимала здоровенная желтая бочка. Легонько постучав по ней, Сергей определил, что она пуста. Ближе к кабине пилотов расположились навороченные ящики дорогой импортной аппаратуры. «Не соврала Светочка, – подумал Полундра после беглого осмотра. – Эхолот, фототехника… Хм, откуда у сельхозавиации такие деньги?» Двинулся дальше. Перешагнув ступеньки, оказался в кабине. Присел между креслами, чтобы не светиться через остекление. Ничего особенного, самолет как самолет: потертые штурвалы, облупившаяся местами краска, подслеповатые кружки приборов. На левом сиденье – планшет. Аккуратно, чтобы не наследить, Сергей приоткрыл его. Наружу так и просилась маленькая записная книжица. Интересно. Полундра пролистал ее, обнаружив лишь обычные имена, адреса, телефоны, ничегошеньки ни о чем ему не говорившие. Прямоугольный листок, зажатый между страницами, выскользнул на пол. Мгновенно зажав пальцем место, откуда он вывалился, Сергей поднял его. Это была визитка. Дорогая визитка, на хорошей бумаге с золотым тиснением. Кроме названия какой-то фармацевтической корпорации на ней крупными буквами было выведено «СКАНКОВ МАРК ВЛАДЛЕНОВИЧ», а в углу был выбит интересный логотип в виде латинской R, оплетенной угловатой спиралью. Повертев визитку в руках, Сергей вложил ее на место и поспешно сунул блокнот обратно в планшетку: от домика к своему «крылатому коню» вприпрыжку бежала Светлана.

Выскакивать наружу было поздно. Павлов, согнувшись в три погибели, скользнул в хвостовой отсек и затаился за тонкой фанерной переборкой, отделяющей эту тесную техническую часть самолета от основного салона. Лучшего варианта у него не было. Если Светлана решит еще раз проверить рулевые тяги, она очень удивится, увидев скорчившегося в неудобной позе Полундру, пытающегося слиться со складками местности.

Послышался тихий стук подошв по ступенькам. Это девушка поднялась на борт. Втянув за собой трап, Светлана поставила его за переборку, едва не прищемив Сергея, закрыла люк и направилась в кабину. После непродолжительной паузы что-то в носу аэроплана зажужжало, а потом затрещало и заухало. Двигатель, разогреваясь, постепенно набирал обороты. Вот его рев перешел в натужное гудение, потом немного ослаб. Сергей почувствовал, как машину качнуло и она стала двигаться, переваливаясь из стороны в сторону на неровностях грунтового поля. Остановка.

Слышно, разумеется, ничего не было, но Павлов догадался, что девушка запрашивает разрешение на взлет. «Кукурузник» взревел, завибрировал и, все ускоряясь и подпрыгивая на кочках, понесся вперед. Сергею пришлось ухватиться за первый попавшийся выступ, чтобы завалиться на бок и не наделать шуму. Внезапно тряска прекратилась, и самолет, оторвав шасси от полосы, стал плавно набирать высоту.

18

Спутниковый телефон противно зажужжал и стал ползти по полированной поверхности эбенового стола. Вайл отложил «Parker» c золотым пером и нехотя взял в руки увесистую трубку. Он никогда не понимал, зачем делать корпус из драгоценных сплавов и приравнивать аппарат по весу к добротному кирпичу, но положение обязывало иметь все самое дорогое и лучшее. И он имел.

– Да, – сухо «выстрелил» он.

– Мистер Вайл. Добрый день. Это снова я.

– Надеюсь, на этот раз с хорошими новостями?

На другом конце замялись:

– Не совсем…

– Что еще? – Рональд не получал удовольствия от подобного рода звонков, поэтому недовольно морщился, что делало его сходство с символом Соединенных Штатов еще большим. Ответ на его вопрос прозвучал глухо и растерянно. Стало понятно, что идеальный план дает сбой.

– Есть еще двое умерших…

– Что? – переспросил босс, выпрямляясь. – Еще два трупа? А что говорят судмедэксперты?

– Мне удалось убедить их, что это всего лишь бытовое отравление. Суррогаты алкоголя. Но это было крайне сложно…

Вайл немного успокоился. Откинувшись в мякоть кожаного кресла, он изрек:

– Я понимаю, что ты им заплатил. И, наверное, не поскупился. Все будет компенсировано, не переживай. Трать, сколько нужно. Ситуацию нужно гасить на корню и немедленно. Все это уже попахивает самым настоящим дерьмом, и мы не должны в нем испачкаться.

– По всем троим смертям заведены уголовные дела. Следователи оказались такими же несговорчивыми.

– Но ты все уладил? – спросил американец, рассчитывая только на положительный ответ.

– Да, разумеется.

– Отлично. – Радости в голосе босса не было, но удовлетворение легко прочитывалось. – Если ментов ты прикормил, они сделают все как надо. Археологи еще там?

– Понимаете, они наткнулись на какую-то икону…

– Почему они еще не убрались прочь? Гони этих чертовых придурков оттуда! И немедленно! Я же тебе говорил!

Сканков покорно согласился:

– Да, конечно, я помню. Скоро их там не будет. Я уже сделал все необходимое для этого. Местные власти сами выкинут их с озера, если они не захотят уйти добровольно.

– Я не хочу больше слышать об этой экспедиции, понял?

– Да.

– Все.

Вайл отшвырнул телефон и потер лоб ладонью. В этой стране никогда нельзя быть уверенным, что все будет идти по плану. Обязательно найдется какой-нибудь умник, который влезет, куда его не просят, и все испортит. Хорошо хоть подленький «ген предательства» распространен не меньше, чем везде, судя по тому, как легко покупаются нужные люди. Рональд коварно ухмыльнулся сам себе.

19

За всю научную карьеру с Рубашниковым не приключалось такого несчастья. Как гром среди ясного неба на него обрушилось известие о внезапной гибели одного из членов поискового отряда.

Правду говоря, поначалу не возникло даже мысли о чем-то плохом, когда Игорь не вернулся в лагерь на следующий день. Парень ведь отправился не куда-нибудь, а в самый настоящий «рай для холостяков», и, учитывая его раздолбайское в целом поведение, никто не удивился тому, что он задержался там надолго. Без него, одного из сертифицированных аквалангистов, было сложно. Но оставшиеся ребята лишь понимающе улыбались и справлялись сами, из мужской солидарности не проронив ни слова упрека.

Беспокоиться стал сам профессор лишь под вечер следующего дня. Расспросив своих парней, он выяснил лишь то, о чем и так догадывался: Роговец ударился во все тяжкие с одной из работниц текстильной фабрики. Кто она и где теперь искать этого донжуана – никто не знал. Вениамин Михайлович уже начал подумывать о том, чтобы обратиться в милицию, как милиция сама обратилась к нему и сообщила страшную новость. Потом было скоротечное опознание, на которое профессора отвезли на служебной «Ниве» в морг местного бюро судебно-медицинской экспертизы, неистребимый приторный запах разлагающейся человеческой плоти, мертвенно-восковая бледность молодого лица… Такой кошмар кого хочешь выбьет из колеи, а уж на немолодого профессора, который человеческие останки видел только при раскопках, все это подействовало не самым благотворным образом. Руки просто опустились, и ни о чем думать совершенно не хотелось.

Но еще больше угнетала необходимость сообщать родственникам Игоря о трагедии. Как он это сделает, Рубашников себе не представлял, поэтому сидел в палатке, закрыв лицо руками, и медленно раскачивался из стороны в сторону.

Голос Маши, пытающейся привлечь его внимание, не сразу долетел до сознания историка – настолько оно увязло в событиях истекших суток.

– Вениамин Михайлович! – звала она негромко, но настойчиво. – Вы там? Мне можно войти?

Порывисто вскочив с места, Рубашников пригладил седую шевелюру. Все-таки он был начальником экспедиции, преподавателем, да и просто самым старшим и опытным человеком среди ребятни, и показываться им на глаза в такой растерянности считал недопустимым. Заложив руки за спину, он стал вполоборота ко входу, нахмурил брови и сделался суров и непоколебим. После выдержанной паузы устало отозвался:

– Да, Машенька. Конечно, входите.

Девушка, пригнувшись, появилась на пороге. Захлопала покрасневшими от недавних слез глазами, привыкая к полумраку брезентового жилища. При виде седовласого профессора, погруженного в тяжелые думы, немного оробела, но все же решилась спросить о том, что беспокоило всех.

– Вениамин Михайлович… мы теперь… я хотела сказать, нам придется… уехать?

Рубашников словно не расслышал ее слов. А может, и на самом деле был все еще слишком погружен в себя. Продолжая прожигать наполненным болью взглядом пространство, он лишь обернулся на голос. Девчонка требовала от него немедленного ответа на вопрос, начавший терзать душу с той поры, как он узнал о смерти своего студента.

– …Так что мне ребятам… сказать? Собираться?

– Что? Собираться? – очнулся историк. Слова слетали с его губ по слогам, словно нехотя. – Разве мы все закончили?

Маша смутилась.

– Но… ведь… Игорь…

– Игорь? – Голос профессора предательски дрогнул, и ему пришлось закашляться, чтобы скрыть этот факт. – Это действительно ужасно, но… у нас есть дело. Важное дело, которое мы не имеем права бросить… Поймите, Машенька, мне очень тяжело принимать такое решение и продолжать поиск, но… если мы уйдем отсюда с пустыми руками – получится, что Игорь… погиб зря. Давайте посвятим наши последующие открытия его памяти.

Девушка внезапно потеряла над собой контроль и зарыдала, размазывая по щекам соленые ручьи. На мужчину это подействовало странным образом. Лицо его перекосилось в отчаянном порыве не последовать примеру студентки. Зло мотнув седой головой, он выдавил:

– Идите уже! Надо начинать. Программа у нас насыщенная, надо работать! Работать, иначе не успеем!

Куда надо торопиться и что именно поисковая группа может не успеть, он не уточнил, поскольку сам не смог бы этого объяснить. Рубашников стремился лишь прикончить в себе поднявшуюся волну сентиментальности, озадачить студентов, чтобы они все время были заняты и у них не оставалось времени думать о гибели товарища.

– Я поняла, Вениамин Михайлович! – Маша попятилась назад, нащупывая рукой выход. Худенькое тело все еще содрогалось всхлипываниями. – Мы уже готовы… почти. Я всем передам, чтобы начинали подготовку.

Дождавшись, пока светлый хвостик ее волос скроется за тканью полога, историк обессиленно рухнул на топчан, с удивлением обнаружив мелкую дрожь в пальцах рук. Нервы начинали шалить. Открыв клапан нагрудного кармана, он извлек оттуда невзрачный пузырек, вытряхнул на ладонь крохотную таблетку и отправил ее под язык. Привалился спиной к жерди, прикрыл глаза. Вот так и оставаться здесь, никого не видя и не слыша, – несбыточная мечта!

Снаружи доносились вялые перекрикивания поисковиков, начинающих очередной рабочий день. Загремела пустая бочка. Вечно продолжать отсиживаться в палатке было невозможно – Рубашников это отлично понимал. Все равно придется выполнять свои обязанности. Кроме него – некому.

Оставался, правда, еще один вариант. Профессор повертел в руках телефон. Набрал номер, с трудом попадая в кнопки непослушными пальцами.

Декан – старый друг Рубашникова – не подвел. Мало того, что он без особых уговоров согласился сам поговорить с родными Роговца, так еще и взял на себя все разбирательства с властями. На душе стало сразу светлее и легче. Профессор приободрился. Одернув камуфлированную куртку, он решительно вышел из палатки.

Солнце светило так же ярко, как и вчера, мир не перевернулся с ног на голову. Звонко щебетали лесные птахи, в озере то и дело появлялись всплески «играющей» рыбы. Бесценная помощница Мария сумела, что называется, «построить» размякший было отряд. Словно муравьи, студенты сновали туда и сюда по лагерю, таская в дюралевый катер подводное снаряжение. Глухо ворчал компрессор, заправляющий баллоны сжатым воздухом. Юрий и Вовка проверяли уже заряженные акваланги: по очереди открывали редукторы, принюхивались к тугой струе воздуха, бьющей в подставленные ладошки, осматривали шланги, регуляторы, консоли, компенсаторы. Проверенные аппараты аккуратно укладывали на днище катера в специальный ящик.

– Как вы распланировали погружение? – приблизившись к ребятам, поинтересовался Рубашников.

– В общем, как обычно. – Юрий пожал плечами, былого энтузиазма в его голосе заметно поубавилось. – Будем ходить парами, чтобы безопасность обеспечить. Да и четыре глаза лучше, чем два.

– Главное, учитывайте режим декомпрессии и не забывайте про температуру. Рассчитайте все строго по инструкциям, хорошо? И даже если выйдет, что в день можно работать только час – значит, так будем и поступать.

– С температурой порядок – солнце печет неимоверно, и вода прогрелась уже так, что купаться можно свободно. На глубине прохладнее, но у нас костюмы…

Договорить Юрию не дала сирена подъезжающей милицейской «Волги». Пронзительно взвыв, чтобы привлечь внимание, автомобиль остановился между трейлерами. Студенты с опаской оглядывали выбравшихся из него молодого лейтенанта и мордатого толстого майора.

Майор Разборов был главным милицейским начальником в этом районе и вел себя по-хозяйски нагло и уверенно. Быстро вычислив в Рубашникове руководителя, он неторопливо двинулся к нему, почесывая через гимнастерку необхватных размеров живот. Расстегнутый китель был помят и болтался полами по обе стороны от выдающейся части его организма.

– Кто здесь начальник, идите сюда, – надменно приказал он, остановившись примерно на полпути. Маленькие хищные глазки в упор уставились на Рубашникова.

Профессор шагнул навстречу нежданным гостям и, протянув руку, представился:

– Добрый день. Я начальник университетского поискового отряда, Рубашников Вениамин Михайлович. Чем могу служить?

Разборов проигнорировал его приветствие, склонил бычью голову набок и заявил:

– Сворачивайте свой детсад. У вас есть час, не больше.

– Что значит «сворачивайте»? – оторопел историк.

– Вы русский язык понимаете? – И без того красное лицо мента, привыкшего, что одного его слова обычно бывает достаточно, стало багровым. – Сворачивайте – значит, собирайте свои манатки и езжайте обратно в свой университет! Доступно объяснил?

– Подождите, подождите! У нас серьезная организация, мы имеем все необходимые документы, разрешение Российской академии наук. На каком основании…

– На простом! – перебил его майор. – Одни неприятности от вас. Вам мало одного угробленного пацана? Еще хотите?

Губы Рубашникова затряслись от возмущения – это было обидное обвинение.

– Во-первых, если бы вы в своем «благополучном» городке лучше следили за порядком, парень, может, и остался бы жив, кто знает?! А во-вторых, у меня научное исследование государственного масштаба…

Разборов надвинулся на него, как танк:

– А у меня – убийца на свободе разгуливает! Вы со своими глупостями для него как лакомый кусочек! А еще и крокодил где-то здесь лазает – тоже не безобидная ящерка! Короче так, поиграли в приключения и хватит. Грузите барахло в машины и по домам!

Седовласый профессор чувствовал себя мальчишкой перед этим заевшимся во всех смыслах милицейским начальником. Но сдаваться не собирался.

– Да вы хоть понимаете, что такое завершение поисковых работ? – стал в свою очередь напирать он. – Да у нас половина оборудования на дне: гидропульты для размывки грунта, маяки, силовые кабели и еще куча всего! За ними все равно нырять надо! Только на это больше суток уйдет! А еще «Открытый лист» завершить, зафиксировать границы подводных работ, да на это вагон времени требуется! Это вам не чемодан в багажник запихать и поехать!

Разборов, красный, как растопленная печь, сплюнул на траву и погрозил Рубашникову толстым пальцем, тыча им чуть ли не в нос:

– У вас есть час на все сборы. Всего один час. Если не успеете – пеняйте на себя. Пришлю сюда ОМОН и вышвырну к чертям из района! Имею на это полное право ради вашей же собственной безопасности!

В пылу спора никто даже не заметил, что вслед за «Волгой» к лагерю тихонько подкатил микроавтобус с логотипом «Столичное телевидение» на борту. И в самый разгар перепалки перед Разборовым возник вертлявый молодой человек в светлой жилетке, на которой болтался бейджик с цветным фото. Лейтенант попытался было его оттеснить, но, увидев красный глазок камеры на плече оператора, еле поспевающего за своим корреспондентом, как-то сник и ретировался. Журналист с ходу сунул свой микрофон в лицо майору, успев перед этим ошеломить его градом вопросов:

– Скольких человек уже съел крокодил? Кого еще успел убить маньяк? Сколько тонн золота поднято со дна озера?

Разборов свирепо оглянулся на камеру:

– Прекратите съемку! Кто разрешил?

– Вы не ответили на вопрос! – Парень наседал с утроенной энергией. – Что на самом деле происходит на Кощеевом озере? Убийства связаны с найденными в нем сокровищами? Почему власти пытаются скрыть от общественности количество жертв маньяка? Аллигаторов было несколько?

Рубашников, быстро сообразив, что к чему, бросился вперед и выхватил из рук журналиста орудие его труда. Повернувшись к камере, он торопливым жестом пригладил волосы и громогласно заявил:

– Протестую против произвола милиции! Майор, которого вы видите у меня за спиной, только что в ультимативной форме приказал прекратить поиски, разрешенные Академией наук! Ему все равно, что и без того нищая российская наука потеряет вложенные в это исследование деньги! Но это не главное! Хуже то, что в результате этого самоуправства мы можем навсегда утратить уникальные исторические находки – ведь поиск ведется в сложных условиях, и в оставленной без присмотра зоне раскопок могут погибнуть бесценные предметы культуры!!! Эта экспедиция может быть последним шансом отыскать государственные достояния, варварски разграбленные французскими захватчиками! И вот теперь, когда мы уже в одном шаге от успеха, милиция ставит нам всяческие препоны, буквально выживая отряд с места поиска! Я официально заявляю – мы имеем все основания продолжать свое дело и будем вести поиски, несмотря ни на что! Ответственность я беру на себя…

Такого двойного натиска даже Разборов не выдержал. Брызгая слюной, он заорал на сумасбродного профессора:

– Вы… Я… Я найду на вас управу! Слышите? Время пошло!

Корреспондент, подпрыгивая на месте от восторга, отчаянно махал руками своему оператору, чтобы тот ни в коем случае не прекращал съемку. Еще бы – такой скандальный материал! Майор грубо отстранил его и тяжелой походкой ринулся к своей машине. Рубашников продолжал еще что-то кричать в объектив, но его голос заглушил звук низко пролетающего над лагерем «кукурузника».

20

Уши постепенно привыкли к размеренному гулу авиационного двигателя. Сергей, внимательно наблюдая краем глаза за Светланой, сосредоточенно управляющей самолетом, выбрался из своего убежища в хвосте салона. Двигаться приходилось осторожно: крылатая машина легко реагировала на каждое перемещение массивного пассажира, и пилот мог заметить покачивания фюзеляжа. Спрятавшись за оранжевую емкость, Павлов прильнул к иллюминатору. Под крылом мелькали верхушки деревьев – самолет шел на малой высоте, по выражению летчиков, Светлана вела его, «читая дорожные указатели».

«Ан-2» накренился, выполняя поворот. Сергей уважительно посмотрел на девушку в кабине – со штурвалом она справлялась уверенно. Отсюда его зрению были доступны только ее очаровательный затылок с пышным хвостом каштановых волос и потрепанными наушниками да нежное девичье плечико, округлость которого будоражила кровь даже будучи скрытой под грубой тканью летной куртки. Чувствуя, что в мозгу начинают мелькать бесстыжие мысли, Сергей вновь сосредоточился на пейзаже за стеклом. Лесные массивы сменились внезапно вынырнувшей из них гладью озера. Аэроплан чуть сбросил скорость, снизился еще и стал пересекать наискось обширную водную долину.

Сергей вплотную прижался к смотровому окошку, расплющив нос. Нет. Ему не показалось – за самолетом действительно тянулся шлейф белесоватого дыма. И источником его служили те самые тяжелые баллоны, которые подвешивали техники. Расширяясь позади «кукурузника», белый хвост ложился ровнехонько в озеро. Павлов хмуро выругался про себя и отлип от стекла. Как ни досадно это было, теперь он убедился, что Светлана Найко все-таки его обманывала. Ссыпала она на своем драндулете какую-то дрянь в Кощеево озеро. Оставалось только узнать, какую и зачем.

Если бы не привычный к морской качке вестибулярный аппарат, то уже на третьем или пятом круге Сергея точно бы замутило. «Ан-2» с потрясающей для своей неказистой внешности легкостью входил в виражи, то взмывая вверх перед очередным разворотом, то срываясь вниз, заходя на боевой курс. «Все-таки Светлана необычная женщина, – думал Полундра, поглядывая в ее сторону. – Не каждый мужик такое выдержит!»

Баллоны опустели. Развернувшись над тонким мыском, вдающимся далеко в глубь озера, девушка повела свой самолет к островку яркой зелени с проблесками воды. Это место Сергею показалось знакомым. Точно! Он чуть не хлопнул себя по лбу. Это же тот самый утиный остров, где они с Ерковым охотились в первый и последний раз. Ага, вон там Цезарь чуть не утонул, запутавшись в трясине. Пришлось хозяину выручать своего четвероного помощника, влезая по пояс в болотную жижу. А вот тут примерно Павлов подстрелил первую крякву. Или чирка. Кого-то из них.

Тогда ему Ерков рассказывал, что за болотом есть продолжение озера – там птица обычно ночует. Но туда они так и не дошли. Теперь Сергей это озерцо увидел – самолет держал курс прямо туда.

Пролетая над пятачком воды, «Ан-2» странно дернулся и сразу пошел в набор высоты. Полундра снова припечатался лицом к окошку и успел уловить пару шлепков с брызгами, которые оставили за собой сброшенные пустые баллоны. «Вот, значит, как, – подумал он. – В безлюдном месте топим улики. Так получается? Что за конспирация такая?» Пора было расставить все точки над «i».

Нежный аромат ее духов решимости Сергея не уменьшил. По крайней мере пока. Согнувшись в три погибели, он втиснулся в кабинку и нагло стянул с летчицы головную гарнитуру. Светлана вскрикнула от неожиданности и обернулась, едва не свалив свой «кукурузник» в штопор. Склонившись к самому ее уху, Павлов прокричал, перекрывая шум винта:

– Что, раньше «зайцев» возить не приходилось? Не пугайся. Я не обижу, если не будешь мне снова врать!

– Как ты сюда попал? – Девушка расширенными от страха глазами смотрела на невесть откуда взявшегося гиганта. – Чего тебе от меня нужно?

Палец Светланы ловко сместился на кнопку связи и придавил ее. Но это движение не укрылось от опытного спецназовца. Невесело улыбнувшись, он показал ей зажатый ладонью ларингофон – на земле ее не услышат.

– Мне нужно знать, что ты распыляешь над озером.

– А мне нужно связаться с базой! – быстро справляясь со своим волнением, ответила летчица. – А то меня будут искать.

– Пусть ищут. Я не отстану, пока ты мне не ответишь, что было в баллонах. И еще – видела ли ты кого-нибудь возле нашего с Саней лагеря тогда вечером? Кто мог нас с ним видеть? Ментам кто-то наврал, что мы с Ерковым поссорились.

– А я тут при чем? – Светлана сердито поджала красивые губы. – Ссорьтесь себе на здоровье. С каких это пор милиция занимается такими глупостями?

– Я с Сашей поругаться уже не смогу никогда – он мертв. И меня в этом пытаются обвинить!

– Мертв?! – Ее брови поползи вверх. – Это кошмар какой-то… Ты… разве ты мог его убить?

Сергей молча ожидал ее ответа.

– Я не верю в это, – заявила девушка. – Тебя пытаются подставить!

– Вот именно, – согласился Сергей. – Интересно, кто?

Наушники в его руках защебетали голосом диспетчера. Тот стал вызывать самолет сам.

– Я постараюсь помочь тебе. – Синие глаза сочувственно поедали Павлова. – Надо ответить базе…

Сергей передал ей гарнитуру.

– «Протон»! Я – «ноль двадцать первый»! У меня небольшие трудности – по-моему, потек патрубок. Я сяду на запасную?.. Поняла. Выполняю!

Сделав круг, «Ан-2» мягко опустился на казавшуюся сверху крошечной лужайку неподалеку от затоки Кощеева озера. Попрыгав по неровностям луга, самолет замер. Заглох двигатель. От наступившей резко тишины появился едва уловимый мелодичный звон в ушах.

– Сережа… – Девушка ухватила его за одежду и прильнула губами к его небритой щеке. Павлов почувствовал, как жар постепенно заполняет голову, вытесняя оттуда все мысли. Крепко обняв податливое тело, он нашел ее губы. Целовались недолго. Вмешался диспетчер:

– «Ноль двадцать первый», я – «Протон». Что там у вас? Помощь нужна?

Светлана легкомысленно прыснула со смеху, уткнувшись в мускулистое плечо моряка:

– Думаю, Сережа, ты и без их помощи обойдешься, да? – ее рука легла на его бедро и скользнула вверх.

– «Ноль двадцать первый»! Светлана! Что там у тебя? Ты куда пропала? – не унималась рация.

– Придется ответить, – вздохнула летчица, с сожалением выпутываясь из объятий Полундры. – «Протон»! Я – «ноль двадцать первый». У меня все нормально. Требуется мелкий ремонт. Справлюсь сама. Буду минут через пятнадцать.

– Пятнадцать? – огорченно проговорил Сергей и сразу нахмурился. – Свет, ты так и не ответила мне, что ты возишь под крыльями?

Летчица чмокнула его в нос:

– Это долгая история, милый. У меня не было другого выхода. Иначе…

– Ну?

– Послушай. Сейчас нет времени на долгие беседы. А я не хочу, чтобы, не дослушав меня до конца, ты сделал неправильные выводы и думал обо мне плохо! Видишь, на берегу стоит банька? Спрячься туда. Из дачного поселка – тех домиков к северу – туда почти никто не ходит. А ночью я приду к тебе, и мы обо всем поговорим. И не только.

Лазурные глаза с такой мольбой глядели на Полундру, что он не выдержал.

– А ты придешь?

Вместо ответа она закрыла его рот поцелуем, а потом стала настойчиво пихать слабыми руками в широкую грудь:

– Если мы не остановимся сейчас, я не смогу себя контролировать. Иди же, милый. Я сама не знаю, как дотерпеть до вечера, но тебя прошу – дождись меня, пожалуйста.

– Я буду ждать…

– Я тоже… ну, иди же… боже, как не хочется тебя оставлять, Сережа…

Павлову пришлось нехотя подчиниться. Спрыгнув на траву, он отошел на десяток метров и, приложив руку ко лбу в виде козырька, стал наблюдать за Светланой. Та приветливо помахала ему рукой через остекление кабины, послала воздушный поцелуй и, затрещав мотором, поднялась на своей крылатой машине в небо.

Стало грустно и тоскливо, несмотря на солнечный день. Сергей лег прямо на землю. Сорвал травинку и принялся ее грызть. Вдали затихал шум «кукурузника». Залаяла собака – до дачного поселка рукой подать. И до заболоченного озерца, в котором упокоились таинственные баллоны, кстати, тоже совсем недалеко. Сергей это хорошо запомнил.

21

Остовы полуразрушенных домов один за другим выступали из темноты. Сканков двигался осторожно, в предрассветной тишине его ног, обутых в кроссовки, практически не было слышно. Тяжелая сумка – в правой руке, фонарик – в левой. Все та же надвинутая на глаза кепка. Машину оставил подальше, из соображений безопасности. По тем же причинам пока не хотел зажигать огня и шел практически на ощупь, рискуя убиться к чертям вместе со своей поклажей.

Покосившийся сарай с полуразобранной крышей отыскался сам собой. Марк опустил громоздкую ношу на землю и потер ладонь, в которую успели крепко врезаться ручки баула. Постоял, прислушиваясь. Внутри, за деревянной стеной, кто-то громко и беззастенчиво храпел.

Сканков осмотрел двери, ведущие в хлев, подумал и решительно их распахнул, одновременно врубив принесенный с собой фонарь. Яркий конус света выхватил из темноты ворох тряпья в углу, который зашевелился, ругнулся нецензурно и выпростал из себя лохматую и грязную голову, при виде которой Сканкову самому захотелось почесаться. Щурясь от яркого света, Винт пытался понять, что происходит, но это ему удавалось плохо. Марк терпеливо ждал, пока тот поднимется со своего лежака.

– Ты кто? – наконец спросил бомж, прикрывая глаза такой же грязной ладонью. – Какого хрена тебе здесь надо?

– Заткнись. Это я, – обронил менеджер и отвел луч в сторону, пытаясь нащупать им остальных обитателей лачуги. – Где твой кореш?

– Кореш? А, Колюня, что ли? Да здесь где-то дрыхнет. Вон, в углу.

Храп доносился именно оттуда.

– Разбуди его, – приказал Сканков, видя, что электрический свет на спящего не действует. В дальнем углу что-то зарокотало, послышался глухой, но крепкий удар по дереву. Марк осветил себе дорогу и подошел чуть ближе. Аллигатор недовольно дернулся, ему не нравились такие яркие лампы, особенно ночью. В канавке, где он сидел, не было ни капли воды. Менеджер тихо выругался и вернулся назад.

– Почему зверь сухой? – строго спросил он Винта, который безуспешно тряс за плечо своего товарища.

– Дык… высох за ночь! – честно вытаращив глаза, ответил тот. – Вчерась мы его поливали, как клумбу! Зуб даю!

– Идиоты! Не будете поливать его прохладной водой, он вас сожрет! Неужели не ясно?

– Да отвали ты от меня, сука! – сипло заорал Колюня, которому надоела тряска и удары головой о стену.

– Вставай, урод! Хозяин приехал!

Колюня изловчился и брыкнул приятеля ногой, попав в пах. Тот завыл от боли и отстал. Обиделся.

– Встать!!! – рыкнул Сканков. – Встать, я сказал!

Мужик приподнялся на локтях, с трудом удерживая голову, и удивленно произнес:

– А, это ты, что ли? А у нас все чики-пуки!

«Пьяные»! – догадался Марк. Внезапно его накрыло волной ярости. Схватив мирно стоявшее рядом с плитой ведро, он ожесточенно швырнул его в Колюню. Попал. Оцинкованное ведро с гулким грохотом ударилось о стену, отскочив от плешивой головы.

– Ты че? Ты че дерешься? – разом протрезвел Колюня. Пошатываясь, он стал на четвереньки и только потом, держась за бревна, поднялся на ноги. – Блин, все так хорошо начиналось…

– Захлопни пасть, гад! – Глаза Сканкова метали молнии. – Я вам за что деньги плачу, а, скоты? Чтобы вы тут водку жрали и валялись по углам?! Хрен вам вместо остатка! Вон пошли! Оба! Других найду, поумнее.

– Прости, шеф! – Охриплый алкаш тряхнул башкой. – Мы тут немножко… это… по граммульке всего… Больше не будем, чес-слово! И поливать его будем, только не бей!

Винт согласно закивал и принялся поддакивать:

– Да мы… да ни в жисть больше! Лучше от жажды сдохну, а к водяре не притронусь!!

Гнев так же внезапно испарился, как и пришел. Марк устало махнул рукой в сторону дверей:

– А ну-ка, метнулся, принес сумку!

Лохматый послушно кинулся выполнять его указания. Вскоре вернулся, кряхтя и охая, втащил в сарай принесенный Сканковым баул. Марк тем временем брезгливо осматривал перевернутый вверх дном ящик, который служил его подручным столом. Среди неубранных пищевых отходов стояла пара пластиковых стаканчиков. А рядом высилась заботливо припасенная початая бутылка. Преодолевая отвращение, менеджер взял ее за горлышко и хряпнул ею об стену. Стекло со звоном и брызгами разлетелось, оставив в его руках острую «розочку». Бичи смотрели на него расширенными от ужаса глазами.

– Щас нас кончать будет, – обреченно завыл один. – Я так и знал, живыми не даст уйти!

Второй, пытаясь пятиться к выходу, умоляюще выставил руки:

– Не надо, слышь? Не бери греха на душу!

Марк недоуменно уставился на них. Он ожидал возмущения по поводу уничтоженной «огненной воды», а вышло, что напугал бедолаг до смерти. Но моментом воспользоваться не преминул. Держа оружие на виду, он сказал, тихо и внятно, чтобы дошло до печенок:

– Живите пока. Но больше я вас прощать не буду.

– Ага! Спасибо!..

– Рот закрой! – Еще не хватало, чтобы они ручки кинулись целовать. Этого бы Марк точно не вынес. – Слушайте меня. Последний раз объясняю, что надо делать. Если не поймете – придется от вас избавляться.

Острые края разбитой бутылки жутко блеснули в свете фонарика. Винт и Колюня вздрогнули.

– Короче, так: водку не жрать! Крокодила поливать водой и стеречь, как свои причиндалы! В сумке – мясо. Утром, когда оно разморозится, отдайте его зверюге. Все разом. Только смотрите, чтобы вас с мясом не перепутал. Ясно?

В ответ – только преданное сопение и мотание головами. Отшвырнув подальше сквозь пролом в крыше остатки бутылки (мало ли что может прийти в голову этим бичуганам), Сканков решительно направился к выходу. Внезапно Винт шагнул в его сторону, пытаясь заглянуть в глаза.

– А… сколько нам тут?.. – виновато оскалился он. – Потому, что… это… если день-два – я запросто, а если месяц без радости… без спирта, в смысле, – не выдержу я. Лучше сразу тогда мочи!

Марк усмехнулся и ослепил его фонариком.

– Пару дней потерпишь… если жить хочешь, – заявил он. – Все. Некогда мне тут с вами. Счастливо оставаться!

Когда менеджер наконец ушел, уже светало. Взбудораженные мужики сидели, таращась в сумерки и клюя носами.

– А ведь замочил бы, – вздохнул Винт. – Рука бы не дрогнула.

– Да пошел он в жопу! Поспать не дал, водяру разлил! Короче, ты как хочешь, а я дальше сплю!

– А если вернется? – Лохматому совершенно не хотелось еще раз пережить подобное потрясение.

– Ну и хрен с ним! Че нам, круглые сутки на крокодила пялиться? А мясо еще вон, – Колюня пнул жесткий бок сумки. – Твердое, как камень. Спать давай.

Завалившись на прежнее место, он уже через пару минут храпел с таким же наслаждением, что и раньше. Винт посидел в одиночестве, поразмышлял и, твердо решив не дремать, зарылся в своем тряпье.

Разбудило обоих взошедшее солнце, жарящее сквозь дыру в крыше, и сердитые удары хвоста по бревенчатым стенам. Вскочив, Винт первым делом бросился к сумке. Мясо почти оттаяло, образовав под собой лужицу. Заглянув туда, он пощелкал языком.

– Че ты скачешь? – заворочался его подельник. – У нас опохмелиться ничего не осталось?

– Пусто! – облизывая пересохшие губы, отозвался Винт. – А до магазина – хрен его знает сколько топать! Я не дойду.

– А че, мне, что ли, идти? Меня уже с прошлого раза там приметили. Все удивлялись, откуда у меня бабла столько. Ментам уже стукнули, к гадалке не ходи!

– Так и меня тогда возьмут.

Помолчали.

– Вот осел! – снова вспомнил о разбитой бутылке Колюня. – Сейчас бы так душевно поправили здоровье!

– Сволочь! – подтвердил приятель, сплевывая через дыры отсутствующих зубов. – Надо крокодила кормить.

Сиплый бичуган искоса глянул на своего дружка:

– А ты ему пасть распутал?

– А че сразу я? Ты заматывал, ты и снимай!

Колюня махнул рукой:

– Хрен с ним, пускай так пока сидит. Его в цирке неплохо покормили.

Винт заржал и снова заглянул в сумку.

– Слышь, Колян, – хмыкнул он. – А мясо-то – офигенное. Не кости какие-нибудь, а мякоть отборная. Свиной окорок и еще почти полтуши с ребрами. Блин! Такое добро на эту тварь изводить!

Тот аж привстал, осененный внезапной идеей.

– Винт, мать твою! Я знаю, где беленькой достать!

– Прям, знаешь? – недоверчиво поинтересовался тот.

– Ага. Тут ведь недалеко дачный поселок есть! Там хозяйкам мясца предложить – возьмут.

Лохматый задумчиво поковырял в носу.

– Если недорого просить, то, может, и сторгуемся, – изрек он.

– Как миленькие на пару пузырей обменяют! – воодушевился Колюня. – Только надо почище одеться, чтобы не брезговали. И базарить будешь ты – у тебя с бабами лучше получается…

…Часа через полтора оба дружка возвращались из своего гениального рейда. О том, что он был успешным, свидетельствовали шаткая походка и веселые выражения наскоро умытых по такому случаю физиономий. До своего логова не дотерпели. Первую чекушку раздавили сразу по выходу из дачного поселка, шикарно закусив плавленым сырком из провианта, привезенного хозяином. Еще пара бутылок оттопыривала карманы. Хозяйки не поскупились.

Долгая дорога обратно показалась им совсем короткой. Шагая по лесу и наслаждаясь пением пташек и мелодичным бульканьем, Винт вовсю насвистывал блатные песни.

– Слышь, Винт, а ты че, сидел, что ли? – поинтересовался Колюня.

– Да ты че? У меня две ходки на крытую!

– Звездишь?

– Зуб даю!

Колюня пригорюнился:

– А у меня одна всего, да и та по малолетке!

Его товарищ заржал, доставая пузырь и откручивая крышку. На ходу плеснул в предусмотрительно захваченные с собою стаканы:

– Не бзди, Колюня! У тебя вся жизнь впереди! Еще успеешь!

Тот взял свою порцию, сразу повеселел и предложил:

– Ну че? Давай за мир?

– Давай!

«Дома» они накрыли стол, просто смахнув остатки вчерашнего ужина на пол и постелив на него свежую газетку. Нарубив остатки колбасы, продолжили пиршество. Стаканы брякали друг об друга, сыпались крошки отламываемого батона.

– Во, мля! – вспомнил вдруг Винт. – Мы же зверюгу не полили!

– Засох на хрен! – заржал его приятель.

– Не, я в натуре! Глянь, прям на него солнце светит. Давай плеснем водички, а то сдохнет еще! Тогда нам тоже каюк!

Колюня с ухмылкой наполнил оба стакана.

– Темнота ты, Винт! – сообщил он. – Крокодилы где живут? В Аф-ри-ке! А там, знаешь, какая жара бывает? Нам и не снилось! Ты еще предложи ему водочки в пасть плеснуть.

Винт тоже задергался от смеха:

– Беленькой? Ему? А че, пошли попробуем! Он ведь тоже живой, не откажется!

– Да ты че, дурак? А мы с тобой потом что делать будем? – Колюне идея не понравилась. – Я че, нанимался, чтобы этому зубастому за водярой бегать?

Винт, пошатываясь, поднял палец к дыре в потолке и назидательно изрек:

– Там, сверху все видят. И если ты когда-нибудь для братана стакан водки пожалел – не будет тебе прощения. И тебе, значит, никто не нальет, когда попросишь! Потому как зажать водки для ближнего своего – грех! Это я тебе говорю!

– Так то для ближнего, а ты про гада зеленого базаришь, – уже менее уверенно возразил сиплый.

– Здрасьте вам. Да за все это время этот гад мне как родной стал! Мне для него стакана не жалко! Винт – щедрая душа!

Обступив крокодила с разных сторон, пьяные бичи принялись его разглядывать, словно видели впервые.

– А как ему залить-то?

– А хрен его знает!

Рептилия недовольно отодвинулась – зрители ей были явно не по душе. Особенно такие назойливые.

– Глянь на него, суку, – вдруг недовольно сказал Колюня. – Харю воротит! Не нравится ему, когда с ним по-человечески разговаривают! А вот так тебе нравится?

Порожняя поллитровка полетела в затаившуюся рептилию.

Не успев даже вскрикнуть, Винт отлетел в сторону, отброшенный могучим ударом хвоста. Тупо глядя на безвольно болтающиеся ноги, он не сразу понял, что у него перебиты все кости ниже колен. А когда это до него дошло, сарай наполнился душераздирающим воплем.

Колюня, обалдев от неожиданности, осел на пол. Вид изуродованного одним махом дружка был для него, что обухом по голове. Остатки инстинкта самосохранения сквозь пелену хмеля взывали к благоразумному бегству, но ноги от страха и водки не слушались и упрямо не хотели держать его в вертикальном положении, а тем более куда-то бежать. Крокодил был совсем рядом. Руки Колюни нащупали стоявшие у стены вилы. Пытаясь отползти подальше, он брыкал конечностями, поскальзываясь и вопя благим матом. Но потерял ориентацию и, добравшись до стены, остановился, не догадываясь ее обойти. Возбужденный запахом крови и видом трепыхающихся в истерике жертв, аллигатор кинулся в атаку. Ближе к нему оказался штурмующий стену Колюня, который, заметив приближение рептилии, выставил вперед вилы и стал тыкать ими в приближающуюся пасть, не нанося «бронированному» ящеру никакого ущерба. Ржавый зубец его орудия лишь случайно зацепил множественные витки скотча, надорвав их. Остальное доделал сам хищник, в мгновение ока освободив от ослабевших пут свою пасть. Клацнули зубы, с хрустом дробя человеческие кости. В расширенных от ужаса зрачках Колюни отразились клыки, с мясом вырывающие из его тела конечность…

Теряя сознание от боли, Винт перевернулся на живот и пополз к выходу, не глядя на мотающего головой аллигатора, в пасти которого, словно тряпичная кукла, болтался окровавленный человек. До двери оставались считаные метры, когда он почувствовал страшный удар в нижнюю часть туловища, взорвавшийся оглушительной болью. Перед глазами мелькнули в странном водовороте потолок, стены, а потом все погасло…

…Утолив голод, животное покинуло сарай через не затворенную дверь и медленно поползло по траве. Необычайно жаркое солнце припекало. Взобравшись на небольшой пригорок, аллигатор замер и лег плашмя на брюхо. Ему нравилось такое солнце. Оно питало его организм необходимым теплом. Через пару часов, основательно прогревшись, крокодил двинулся дальше. Инстинкты не подводили – он направлялся прямо к реке, на берегу которой стояла заброшенная деревушка. А река плавно несла свои воды в Кощеево озеро…

22

Сканков прекрасно понимал: появись он в заброшенной деревне в светлое время суток, может нарваться на нежелательных свидетелей. Но душа была не на месте с самого утра, с того момента, как он узрел, в каких условиях содержат зубастого пленника его наемники. Надо было срочно придумать выход из этой заковыристой ситуации.

Бичам доверять нельзя. Хоть он и удачно развел их, сыграв крутого уркагана, те могли в любой момент снова раздобыть водки, напиться и забыть о своих обязанностях. Выпустить аллигатора на волю он тоже не мог. Надо было подкинуть его в цирк либо сдать местным охотникам, чтобы те вдоволь потешились, израсходовав на экзотическую живность месячную норму боеприпасов. Второй вариант был предпочтительней. Марк даже продумал, как он это устроит. Пошлет одного из выпивох в деревню с весточкой, мол, так и так, в нашу бомжовскую обитель забралось страшное чудовище, избавьте – помогите и все такое. То, что желающих поохотиться найдется много, Сканков не сомневался. И тогда все закончится.

Ему нужно было продержаться всего лишь пару деньков, пока менты не надавят на Рубашникова как следует и не выкинут его с озера. Только бы бродяги не подвели. Но в этом и заключалась основная проблема. Не доверял он им.

Едва дождавшись вечера, Сканков оседлал свой верный джип и погнал его объездными дорогами к заброшенной деревеньке. В его голове начал складываться новый план, в котором ненадежные алкоголики уже не играли большой роли. Все было просто до гениальности. Даже странно, почему он сразу до этого не додумался. Наверняка в каком-либо из домов остался крепкий подвал. Запереть там аллигатора, и дело с концом. Пусть жабами питается, сколько сможет. А потом тихонько остынет и «крякнет» безо всякой стрельбы. Там его никто не найдет, просто потому, что искать не будут. Бичуганов отправить подальше, выдав немного денег. Пока они будут их пропивать, его, Сканкова, в здешних краях уже не будет. Да и кто поверит в россказни двоих алкашей, которые будут хвастать, что утащили из цирка четырехметровую рептилию.

Пока совершал «круги безопасности» – петлял по проселочным дорогам, сбивая с толку воображаемую слежку, солнце подобралось к самому горизонту. Джип, как всегда, оставил в лесочке, хотя можно было проехать к самому сараю: дождя не было давно, и грунтовка представляла собой вполне приемлемое для передвижения образование.

Ждать темноты не было сил. Да и не стоило. Сканков энергично зашагал вдоль опушки. Надо поскорее развязаться со всей этой историей. Риск хоть и приятно щекочет нервы, но слишком велик. Погореть на такой мелочи было бы просто обидно.

На окраине деревни остановился. Кроме биения собственного сердца, не услышал ничего. «Молодцы, друзья-алкоголики, хорошо конспирируются». Вот и облюбованный им заранее сарай. И в нем тишина.

«Одно из двух. Либо напились и дрыхнут. Либо умотали за водкой в магазин». В последнем случае бичами мог заинтересоваться участковый, а этого как раз не хватало Марку в довершение всех его бед. Нужно было на скорую руку изобрести легенду, с которой можно было гарантированно отбиться от дотошных местных «Анискиных». Скажем, приехал он сюда облюбовать местечко под строительство санатория для детей-инвалидов или еще какую-нибудь душещипательную чушь. Но это – на крайний случай.

Дверь сарая приоткрыта. «Вот мерзавцы, даже не удосужились запереть за собой. А может, все-таки они сидят внутри? Но что-то больно тихо».

Войдя внутрь, Сканков поскользнулся на чем-то мягком и скользком. Чертыхнулся.

– Эй, вы, выходите, сукины дети. Работа есть высокооплачиваемая!

На ответ он и не надеялся. Двинулся вперед, споткнулся о странную хреновину, откатившуюся от ноги к стенке с глухим стуком.

– Что вы тут за свинарник развели? – Марк недовольно остановился, озираясь по сторонам. Глаза еще не совсем привыкли к полумраку помещения, но зрения хватало заметить полный хаос, царящий вокруг.

В голове мелькнула шальная мысль: «Что, если эти двое просто испугались и сбежали?» Думать об этом не хотелось. Ведь, окажись это правдой, пришлось бы одному справляться с тяжеленным чудовищем. То есть искать новых работничков, конечно. Не собственной же жизнью рисковать.

Вспомнил про фонарик. Небрежно достал его и нажал на кнопку. Лучик света, ударивший под ноги, стал отчего-то дрожать и прыгать, а потом его источник и вовсе упал на пол и покатился прямиком к отпихнутой ранее хреновине. Сканков, выронивший фонарь из рук, потрясенно застыл на месте. То, что предстало перед его глазами, ужасно смахивало на один из его детских кошмаров. Все, на что он смотрел, было перепачкано черной запекшейся кровью. Марк поначалу решил, что это недотепы-наемники переусердствовали и решили покромсать привезенное им мясо перед тем, как отдать его крокодилу. И даже немного успокоил себя этим умозаключением.

Повернувшись, чтобы подобрать фонарь, он вздрогнул всем телом и схватился за горло. Крик вместе с приступом тошноты застрял в глотке: электрический свет освещал мертвую взлохмаченную голову Винта, рядом с которой не наблюдалось совершенно никакого тела. Из приоткрытого рта вывалился язык, на который налипли пыль и навозная труха. Мутные глаза глядели куда-то в щиколотку Марку.

Рвотный рефлекс пересилил страх. Опорожнив желудок не сходя с места, Сканков достал из кармана носовой платок и вытер трясущиеся губы. О том, чтобы поднять фонарик, теперь не могло быть и речи. Как он сделает это? Ладно бы просто убитый бомж, эту неприятность Марк как-нибудь пережил бы. Но у этого трупа не было тела, была лишь одна страшная голова с торчащими желтыми зубами и высунутым языком! Сканкова еще раз стошнило.

Попятившись к двери, он, наконец, стал осознавать, что произошло. Аллигатор оказался опаснее, чем его представляли циркачи. Он разодрал выпивох и теперь находился на свободе!

На свободе?!! Это означало, что он в любой момент мог выскочить из темного угла и так же расправиться с менеджером! Марк на мгновение представил себя лежащим на замызганной кровью земле, и это его неожиданно отрезвило. Нет! Он не собирался гибнуть в расцвете сил в пасти какой-то ящерицы, пусть древней, опасной, но все же ящерицы. Ведь он человек, венец природы, а у крокодила мозг величиной с грецкий орех, не больше.

Мысли приобрели странную четкость, как только он осознал, что готов бороться до конца. Чего боятся дикие животные? Огня. Надо его добыть. В первый раз Сканков пожалел о том, что не курит и не носит с собой зажигалки или спичек. Таковые точно имелись у бывших обитателей этого жилища, Марк это знал. Но их предстояло найти, а для этого нужен был свет. Не колеблясь ни секунды, Сканков шагнул вперед и вернул себе фонарь. Тщательно осмотрел углы сарая на предмет затаившейся там опасности. Теперь он уже не обращал внимания на валявшиеся то тут, то там фрагменты человеческих тел, повисшие на перегородке внутренности. Он боролся за свою жизнь, это было важнее.

Аллигатор покинул эту развалюху. Придя к такому заключению, Марк следом осознал, что успокаиваться рано. Пусть непосредственной угрозы пока не было, но отчетливо замаячила на горизонте другая, отдаленная. Здесь, в заброшенной деревне, имелись два трупа. Расчлененных с особой жестокостью. Рядом – в большом количестве следы некоего уважаемого менеджера по аналитике фармацевтической корпорации. О чем это могло сказать милиции? Как минимум о том, что он здесь был. Как максимум – что именно он угрохал двоих безобидных бичей. Отсюда вывод – следы надо уничтожить. А еще лучше – вместе с трупами.

Минуты полторы ушло на поиски спичек. Они завалились за газовую плитку. Бежать за канистрой с бензином – страшно и долго. Можно наделать новых следов. Марк деловито прошелся вдоль стен: на полу достаточно сухой соломы, лежащей на слое высохшего навоза, который, Сканков слышал об этом, тоже горит неплохо. Сойдет. Присев перед кучей тряпья и сена, служившего постелью Винту, молодой человек чиркнул спичкой. Огонек весело затрепетал, набирая силу, в лицо пахнуло густым дымом. То же самое мужчина в кепке проделал и со вторым лежаком. Языки пламени поползли вверх, отбрасывая на стены яркие всполохи и тени. Сарай сразу наполнился движением.

Рискуя пострадать, Марк повернул до отказа вентиль газовой конфорки и выскочил из занимающегося пожаром сарая. Оставались кроссовки, в подошвы которых насмерть въелась кровь, по которой он долго и упорно топтался. Не размышляя о возможных колючках и сырости, Марк без сожаления расстался со своей обувью и швырнул ее в приоткрытые двери. Все сгорит. Особенно когда рванет газ.

Освещая себе путь, менеджер трусцой побежал к джипу. И сделал это вовремя. Крыша сарая приподнялась вверх, выпустив из-под себя раскаленное голубовато-оранжевое облако, и сложилась на развороченные взрывом бревна стен, превратившись в макушку пылающего костра. Взрывная волна догнала убегающего менеджера, мягко толкнув в спину и встряхнув барабанные перепонки. Не оглядываясь, он продолжил путь и успокоился, только оказавшись внутри своего автомобиля.

23

Милицейская «девятка», два автобуса марки «ПАЗ» и черная «Волга» с синими номерными знаками – такой караван вкатился в мирно спящий дачный поселок, разбудив лишь редких собак, которые, к слову, лаяли не слишком рьяно. Проезжая по слабо освещенным улочкам, автомобили выключили фары, будто бы боясь потревожить сон дачников. Перевалив через мосток над неширокой канавой, процессия остановилась возле крайней улочки.

Близилась полночь. Моложавый лейтенант торопливо выпрыгнул с переднего сиденья «Волги» и открыл заднюю дверцу. Подождав, пока оттуда выберется грузный майор, он галантно протянул руку даме, которая выходила следом за ним. Даже в простеньком джинсовом костюмчике она выглядела сногсшибательно, заставляя паренька сопеть от смущения. Она это замечала, и ей это даже нравилось. Поблагодарив милиционера за помощь, девушка огляделась по сторонам и указала изящной ручкой в сторону озера, начинающегося за лугом, который скрывали от стоявших крыши последних домов:

– Это там. На берегу есть старая банька. Он прячется именно в ней.

Разборов подозвал к себе человека в камуфляже и бронежилете, выскочившего из переднего «пазика» сразу после остановки. Лицо его было закрыто черной маской. Поправив автомат на плече, он бодро приблизился к начальнику.

– Давай вот что. Выводи своих ребят и окружай баню на берегу. Пусть тихонько прокрадутся вдоль домов и отрежут его от леса. Ну, ты сам знаешь, что делать. И смотри у меня – брать только живым! – Майор прекрасно понимал, что с поимкой такого опасного преступника в его жизни, а именно в карьере, могла начаться новая полоса. Потому и давил на командира омоновцев. По приказу последнего из автобусов один за другим посыпали крепкие ребята в бронежилетах и «сферах», растворяясь во тьме ночи.

Разборов повернулся к девушке:

– Светлана Борисовна, вы очаровательны! Когда мы его поймаем, я непременно приглашу вас в ресторан, отпраздновать, так сказать, избавление нашего района от этого маньяка.

Девушка вежливо улыбнулась и тряхнула каштановыми локонами.

– Я подумаю над вашим предложением, – без всякого кокетства ответила она. – Скажите, Борис Наумович, ваши люди будут стрелять?

Толстяк приблизился к ней вплотную. При свете звезд выражения его лица не было видно, но по прерывистому дыханию можно было совершенно точно сказать, что он взволнован. Было ли это волнение от близости сексапильной молодой девушки или от близости значимой для него спецоперации, сказать сложно. Скорее всего, и то и другое в равной степени заставляло его мясистые ноздри раздуваться при каждом вдохе.

– Можете звать меня просто Борис, – понизив голос, чтобы не услышали подчиненные, сказал он. – А почему вы спрашиваете? Беспокоитесь об убийце?

Светлана едва заметно отстранилась, дав майору возможность прочувствовать дистанцию.

– Обращаться к вам по имени-отчеству мне нравится больше, – заметила она. – А про оружие я спросила потому, что мне интересно будет посмотреть на сам процесс. Вы ведь позволите?

Разборов явно огорчился нежеланием красотки флиртовать с ним. Насупившись, он изрек:

– Это слишком опасно. Преступник может быть вооружен.

– Но вы же будете лично руководить задержанием? – Девушка была настойчива. – А если там будете вы, то мне нечего бояться – вы ведь меня всегда защитите. Так что же, я – с вами?

Что поделать, майор никогда не мог отказать женщинам в капризах, особенно если они ему нравились. А Светлана ему нравилась сильно. Так, что аж зубы ломило. Он еле выдержал совместную поездку на заднем сиденье служебной «Волги» – мимолетные прикосновения ее стройной коленки к его ножище приводили Разборова в неистовое возбуждение, словно шестнадцатилетнего пацана. Он даже не ожидал от себя такого. «Роковая женщина, – думал он, вдыхая ее аромат. – Хотел бы я посмотреть на мужчину, который сможет ею командовать».

– Товарищ майо-ор, – протянула Светлана. – Ау, я здесь! И разговариваю с вами! Вы, должно быть, уже мыслями там, в баньке, да? Ну, хорошо, тогда не буду мешать.

– Простите меня, Светлана! – Милицейский начальник решил сделать ей комплимент. – Я не могу взять вас на задержание. А знаете почему? Потому что вы своей красотой отвлечете всех бойцов, а преступник в это время может уйти!

– Вы считаете, что его я своей красотой не отвлеку? – как холодным душем окатила майора девушка. – Забавно!

Майор осекся. Никак он не мог подобрать правильный тон в общении с этой женщиной: начинал шутить – так она сразу холодно отбривала его, льстил – издевалась, а если говорил серьезно – то она сама начинала над ним подтрунивать. Кошмар, а не баба! И что ей теперь ответить? Выручил командир группы захвата своим докладом о готовности его людей к действиям. Связавшись с начальником по рации, он просипел:

– Я на месте, можем начинать.

– Мне пора, – сурово сообщил красавице Разборов, давая понять, что обижен ее поведением и не берет ее с собой в отместку за шпильки в свой адрес. – С сожалением оставляю вас на попечение этого бравого лейтенанта. Слышишь, Макс, головой за даму отвечаешь!

Приняв из рук своего помощника мегафон, он, грузно ступая, направился за окраину поселка, на луг, куда омоновцы выкатили «девятку» с осветительной арматурой на крыше. Укрывшись за распахнутой передней дверцей, через которую на всякий случай был перекинут бронежилет, милицейский начальник дал отмашку к началу захвата…

* * *

…Полундра не спал. Во-первых, он все еще надеялся, что Светлана приедет к нему. Тогда все прояснится, а может, и уладится. А во-вторых, его тренированный слух уловил в ночной тишине шум автомобилей. Судя по всему, их было четыре. Две легковушки, два грузовика. Или автобуса. Что им делать ночью в такой глуши? Сергея это заинтересовало. Через приоткрытое оконце предбанника он вгляделся в ночной поселок. Собаки, как хорошая система безопасности, четко указывали местоположение ехавших машин. Колонна приближалась. Так, так. Полундре становилось все интереснее, но одновременно с этим тоскливо сжималось сердце. А когда он боковым зрением, наиболее приспособленным для темноты, узрел грамотно окружающих баньку вооруженных людей, ему все стало ясно. Павлов горестно вздохнул: его предали.

О том, что он скрывается здесь и будет ждать до самой ночи, знала только Светлана. А он-то, дурачок, купился на эти невинные глазки и сладкие поцелуи.

Триста раз прав был боцман, учивший Павлова, тогда еще матроса, жизни: «Если мужчины хотя бы раз из пяти думали головой, а не причинным местом, то доживали бы до глубокой старости в счастье и здравии». Старался ведь следовать этой мудрости, ан нет – не вышло. В который раз попал, как кур в ощип.

А самым паскудным было то, что шли его брать свои же, по сути, парни. Не враги, не террористы, которых Полундру учили уничтожать любыми доступными способами. А такие же, как он, ребята в погонах. Только министерства другого и ведомства. И врагом на этот раз был он сам, старший лейтенант Сергей Павлов. И это его они собирались уничтожать всеми способами и безо всяких угрызений совести, поскольку он для них – вне закона.

Картинка получалась нерадостная. Группа захвата состояла явно не из новичков своего дела. Заметить их было сложно. Да и позиции они заняли удачнее некуда. Откроют огонь – можно сразу тушить свет – от баньки мокрого места не останется. Одна надежда, что стрелять они будут в последнюю очередь. Да и та призрачная – ловят ведь не воришку, а убийцу, да еще бежавшего из-под стражи. Решат не рисковать, бить на поражение – все, амба. На руках у Полундры оставался единственный козырь – он вовремя заметил их приближение.

На лужайку выкатили машину. Сергей поначалу подивился, а потом понял – от нищеты все идет. Нет средств на нормальную светотехнику, вот и выкручиваются, кто как может. Что ж. И это было ему на руку…

…Фонари с крыши «девятки» обрушились жестким синеватым светом на домик, одиноко стоящий на берегу. Еще парой прожекторов подсветили с разных сторон, зажав строение в надежные клещи. Толстяк в помятом кителе, поверх которого был наброшен «броник», не сходившийся до застежек на жирных боках, удивительно напоминал Портоса из фильма про мушкетеров. Только был малость покрупнее габаритами. Прячась за дверцей машины, он зарычал в громкоговоритель:

– Павлов! Сдавайся! Ты – окружен! Сопротивляться бесполезно – выходи с поднятыми руками!

Десятки глаз сквозь перекрестья прицелов впились в покосившуюся от времени баню. Невысокий кустарник, тянущийся от ее угла к лесу, вдруг затрещал и всколыхнулся под натиском ломящегося прочь тела.

– Уходит! К лесу все! Поймать! Отрежьте ему дорогу!! – истошно завопил Разборов. Световые конусы плавно качнулись в сторону, сосредоточившись на взволнованной растительности. Десяток бойцов ОМОНа выросли как из-под земли недалеко от этого места и кинулись наперехват. Послышались крики «Стоять!», предупредительные выстрелы в воздух…

…Замшелые бревенчатые стены баньки на какое-то время снова оказались во тьме. Воспользовавшись этим моментом, Сергей со сноровкой ящерицы метнулся по мосткам, ведущим из парной к озеру, и, не поднимая плеска, нырнул в воду…

– …Мать его! Куда он делся? – Бойцы группы захвата методично обшаривали каждый сантиметр зарослей. – К лесу он не прошел. Где-то здесь прячется!

Прожектора ползали яркими пятнами по кустам, домику, спустились к озеру.

– Вот сучара! – злобно выругался один из милиционеров, вытаскивая из «зеленки» длинную жердь с привязанной к ней веревкой, которая тянулась прямиком внутрь бани и при помощи которой Сергею удалось так удачно имитировать бросок к лесу. – Никуда он не уходил! В воде смотрите! Свет туда!

Несколько человек ворвались в баню, переворачивая лохани и ведра. Никого не найдя, выскочили на мостки.

– По камышу свети! Там он, наверное!

В жидкие заросли тростника вдоль берега полетели несколько шашек со слезоточивым газом. Но, упав в воду, лишь зашипели, забулькали и погасли.

– Лодки тащите! – надрывался майор, все отчетливее понимая, что захват провалился. – Что стоите? Найдите мне этого гада!

Омоновцы и без того уже выдернули чеку из спасательной лодки, которая со свистом стала раздуваться, выгибаться дугой и принимать положенные плавсредству очертания. Двое бойцов швырнули ее в воду и, предварительно провалившись по пояс, запрыгнули внутрь. Фонари лихорадочно метались, высвечивая каждую соломинку. Дважды обойдя камыши, оранжевая лодка выбралась на чистую воду. В воздухе повисли парашюты осветительных ракет. Но все без толку. Беглеца нигде не было.

Разборов был вне себя от ярости. Отшвырнув тяжелый бронежилет, он крыл матом всех и вся, не стесняясь в выражениях. Досталось и командиру ОМОНа, у которого «вместо головы – каска с дерьмом», и всем его «бойцам-неумехам», у которых, как оказалось, «руки из задниц растут», а бегают они, «как беременные тараканы». Получил свое и Полундра – «хренов изобретатель», которому, по словам майора, выгоднее было самому себя посадить на кол, поскольку, попади он теперь в руки Разборова, его ждет чудовищно извращенная кончина. Упомянув под конец про «умственно отсталых археологов», «прилипших задницами к озеру», и про журналистов «нетрадиционной сексуальной ориентации», «залюбивших» уже майора до икоты, милицейский начальник смачно плюнул и, свирепо вращая очами, кинулся к своей «Волге». Там его ожидал еще один удар.

– Я так понимаю, праздновать в ресторане нечего? – поджав губы, спросила его Светлана. Ее очень огорчило и испугало отсутствие скованного наручниками и надежно упакованного в милицейский «пазик» Сергея.

– Я распоряжусь о вашей охране, – буркнул майор, плюхаясь на сиденье. Автомобиль сразу осел под тяжестью его тела. – Поехали обратно!

Девушка презрительно поморщилась и села рядом. Было не до капризов. Оставаться здесь ночью одной, да еще при наличии продолжающего разгуливать на свободе Павлова, ей совершенно не хотелось.

– Эта сволочь, – сердито пояснил Разборов, когда они тронулись с места, – раньше тоже был каким-то там спецназовцем. Научат их в армии всяким фокусам, а мы потом гоняйся за ними!

* * *

…Вцепившись одной рукой в затонувшую корягу, Сергей удерживал свое тело на дне, сидя между тянущимися к поверхности стеблями камыша. На раз-два-три-… восемь – вдох, задержка дыхания и на столько же – выдох. Полая тростинка, через которую легкие пловца сообщались с поверхностью, была тонковата, но выбирать не приходилось. Этот прием, позаимствованный у японских синоби, требовал колоссального терпения и умения полностью расслаблять все мышцы, за исключением крайне необходимых, чтобы уменьшить потребление кислорода. Древние воины, согласно документам, могли проводить под водой сутки и более. Сергей такого мастерства не достиг, но пару часов продержаться в таком положении мог. Только бы дотошные омоновцы не заметили небрежно обломанный кончик тростника, торчащий между остальными стеблями. Но это вряд ли. Даже днем такое почти невозможно, а при свете фонарей и подавно.

Отрешенно наблюдая за светлыми бликами милицейских фонарей, обыскивающих прибрежное пространство, Полундра обдумывал положение. Благо времени было хоть отбавляй.

Светлана его обманула. И, кстати, не в первый уже раз. Павлов вычеркнул ее из группы людей, которым можно доверять. И без того коротенький список стал совсем куцым. От кого же добиться правды?…Вдох – задержка – выдох… Да ни от кого. Сама летчица ни за что не расскажет, что было в баллонах. Если ее не допрашивать с пристрастием, конечно. Взвесив все, Сергей решил, что это у него не выйдет – рука не поднимется. Значит, надо отыскать сами баллоны и выяснить, чем и кто их наполнил. Озерцо, в которое снайперски сбрасывала их девушка, было неподалеку. Но найти на его дне тяжелые металлические штуковины, грохнувшиеся с неба и зарывшиеся в ил, – задача сложная. Павлов знал это не понаслышке. Нужен дыхательный аппарат. Хотя бы акваланг.

На ум пришел рассказ Еркова во время их совместной охоты о приехавшей на озеро экспедиции. Вроде бы те собирались искать утопленные французами драгоценности. Если так, то у них наверняка имелось для этого все необходимое. Сергей прекрасно понимал – сами ученые без восторга воспримут идею отдать снаряжение незнакомому человеку, о розыске которого уже давно объявлено по радио и местному телевидению. Но можно же и поберечь их нервы – не ставить пока в известность. А потом, естественно, все вернуть. На том Павлов и порешил. Больше здесь взять подводного оборудования было не у кого.

24

Помощник председателя Комиссии по предотвращению распространения опасных инфекций Вадим Антонович Хлябцев насупленно брел по коридору к себе в кабинет, зажав портфель под мышкой. Дорогие туфли мягко ступали по ковровой дорожке. А ведь все так хорошо начиналось!

Вчера вечером он славно потусовался на закрытой вечеринке, уехал оттуда в сопровождении очаровательной девицы из эскорт-услуг. Великолепно оттянулся с ней в гостинице, после чего выпроводил ее и даже успел выспаться. Бодрячком приехал на службу. Почистил туфли в фойе, взял свежую прессу – надо же было знать, не разнюхал ли еще кто-то какие-нибудь подробности. Прессе он в этом смысле доверял, как надежному индикатору. Покуда там не прописали – бояться нечего. В газетах ведь, по его мнению, хаяли только того, на кого указали и дали отмашку. В газетах было чисто – по крайней мере, при беглом просмотре. Ничего не предвещало беды. Но она случилась.

Как только Вадим Антонович появился в здании правительства, его затребовал к себе председатель комиссии, непосредственный шеф, и устроил такую взбучку, каких Хлябцеву давно уже не приходилось переживать. Оказывается, какой-то умник из Калужской губернии, врачишка задрипанной районной больницы, усмотрел в трех внезапных трупах признаки «птичьего гриппа», заполнил соответствующую форму «Оповещения об инфекционном больном» и отправил ее, как и полагается, в местный Центр санитарно-эпидемиологического контроля. Те, прочитав страшный диагноз, решили не рисковать и срочно оповестили об этом вышестоящее начальство. В общем, докатилось до главного эпидемиолога, а от него и сам президент узнал о ЧП. Первой реакцией главы государства, разумеется, стал вызов к себе председателя Комиссии по предотвращению распространения опасных инфекций. А тот – ни сном ни духом о человеческих жертвах тяжкой болезни. За что и получил соответствующую выволочку с указанием немедленно во всем разобраться. Председатель раны зализал и отыгрался за все обиды на своем помощнике, то есть на заслуженном враче Российской Федерации Вадиме Антоновиче Хлябцеве.

Эпидемиолог вздохнул. Обидно! Мало того, что из-за какого-то инициативного придурка его, уважаемого человека, «выпороли», как мальчишку. Так обещали на ковер к самому президенту отправить, если ситуацию не разрулит. Придется оставить милую сердцу квартирку в центре столицы и маяться на жестких кроватях провинциальных гостиниц! Да если бы только это.

Хлябцев и без указаний сверху уже собирался выезжать туда. Что-то подсказывало ему – ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. А удержать ее было в собственных интересах самого помощника по медицинским вопросам. И все из-за чертова фармацевтического концерна, зачем только он с ним связался! Нет, зачем – Вадим Антонович знал: Вайл платил хорошие деньги за несложную в целом работу. А жить в столице становилось все дороже и дороже. К тому же приходилось платить за все развлечения, и суммы получались немалые. Вот и поддался искушению. Казалось бы, что сложного – уговорить председателя рекомендовать к закупке действительно неплохой препарат. Но ведь конкуренция бешеная, остальные фармацевтические компании лоббируют свои интересы с не меньшей силой. А на его, Хлябцева, плечи теперь ложится еще обязанность прикрывать вайловские махинации с вирусом. Нельзя допустить, чтобы газеты раструбили о кощеевском происхождении грядущей эпидемии. Так что ехать в любом случае надо.

Войдя к себе, эпидемиолог бросил свой кожаный «Гермес» за пятнадцать тысяч долларов на диван и набрал становившийся потихоньку ненавистным телефонный номер. Простить Рональду угрозы он еще не успел. Зуммер в трубке сменился картавой речью секретарши американца:

– Приемная господина Вайла. Чем могу помочь?

– Соедините меня с Рональдом. Срочно. Это Хлябцев, – скомандовал Вадим Антонович, в очередной раз удивившись, почему «фармацевт» ее до сих пор не уволил. Он как-то раз видел эту мымру в огромных старомодных очках, бр! Неужели посимпатичнее подобрать никого нельзя? И с более сексуальным голосом? Пока он об этом думал, на связи появился сам Вайл:

– Я слушаю!

– Доброе утречко! Не отвлекаю? – слащаво начал эпидемиолог.

– Никчемный вопрос. Раз я ответил, значит, выделил для этого время. Не будем его тратить, это слишком дорого.

– Как скажете, – обиделся Хлябцев. После сегодняшнего общения со своим начальством чувство юмора у него основательно притупилось. – Есть срочный разговор, можем встретиться?

– Только вечером или завтра. Раньше никак.

Вадим Антонович вспылил:

– Можно подумать, это мне одному нужно! Это и вас касается тоже! Поползли слухи об одной очень неприятной болезни в российской глубинке!

– Что вы имеете в виду?

– Да то и имею! Вы прекрасно меня понимаете! – заорал Хлябцев, сотрясая полными щеками и тройным подбородком. – Есть первые жертвы, и об этом стало известно наверху!

– Насколько наверху? – поинтересовался американец.

– На самом верху! Понятно? У меня приказ – разобраться во всем на месте.

– Так за чем же дело стало? – Вайл явно не хотел впутываться лично в заваренную кашу. Повисла пауза.

– У меня есть предложение, – уже более спокойным тоном продолжил эпидемиолог. – Пока я буду доказывать, что все летальные исходы – результат банального отравления, будет неплохо, если вы подкинете в этот район какую-нибудь гуманитарную помощь. Поможете детскому дому или еще что-то в этом роде. Администрация будет лояльнее. Да и мне надо не с пустыми руками ехать…

– Я вас понял. Требуется мое финансовое участие, так? Хорошо, я подумаю насчет помощи детям. А вам разве не хватает административных ресурсов, чтобы уладить конфликт?

– Ну… – протянул Хлябцев.

– Не нужно продолжать, Вадим. Обладание ценными бумагами скрасит все ваши переживания и затраты. По-моему, так. Или вы снова решили пересмотреть наш договор?

– Нет. Все в силе… – В голосе эпидемиолога читалось плохо скрываемое разочарование. Он надеялся, что поездка произойдет не за его счет, что американец выделит энную сумму на карманные расходы.

– Вот и славно! Когда вы отправляетесь на место?

– Сегодня вечером.

– О'кей. Увидимся там. – Вайл положил трубку и задумался. Скорее всего, он принял правильное решение – самому съездить к месту событий. Ситуация того требовала давно. Сканков – парень старательный, но и у него не все получается. Вернее, многое не получается. Слишком часто от него стали приходить сообщения о различного рода неприятностях. Надо поддержать и проконтролировать.

Смущал Вайла только один момент – ему не хотелось, чтобы его имя вообще каким бы то ни было боком упоминалось в связи с Кощеевым озером или Калужской губернией. Даже на одном развороте газет, пусть и в разных статьях. А если он поедет туда, да еще в сопровождении такой одиозной личности, как Хлябцев, журналисты обязательно об этом скажут. Рональд напряг извилины. В любом случае выходило, что не засветиться никак не получится. Значит, надо с этим смириться и использовать в своих целях. Шумиху поднимать не стоит, а вот с благотворительностью Хлябцев подкинул неплохую идею. Необходимо организовать на высшем уровне. Кто после этого поверит, что добрейшая фирма, не жалеющая средств для обездоленных россиян, замыслила против них же какое-нибудь зло? Правильно – никто. А появление самого Вайла в регионе вполне оправданно: его корпорация выпускает вакцину, и каждый возможный случай гриппа интересует его, как специалиста в этой области. Надо только предупредить менеджера. Американец снял трубку:

– Алло! Марк? Это я…

25

– Маша! У меня не очень хорошие новости. – Профессор взволнованно тронул девушку за плечо. – Пойдемте, я должен показать это сначала вам…

Это было странно, что Рубашников обращается к ней на «вы». Видимо, на самом деле случилось еще что-то важное. Историк был взволнован и расстроен. Мария никогда еще его не видела таким. Может, только при получении весте о гибели Игоря он был более удручен, чем сейчас. Бросив все, студентка отправилась вслед за профессором.

Он привел ее в передвижную лабораторию и остановился напротив пластикового корыта, в котором «откисала» их первая находка.

– Вот, – скорбно сообщил он. – Полюбуйтесь. Это то, что ребята нашли на дне.

Блондинка наклонилась ниже, чтобы получше разглядеть содержимое ванны. Кончик хвоста ее волос чуть было не окунулся в раствор, но она его вовремя придержала. От емкости разило чем-то противным.

– Это не серебро, – констатировал Рубашников.

– Я знаю. – Маша выпрямилась. – Мы же исследовали опилки с соскоба. Это железо…

– Чугун, – поправил ее историк.

Девушка удивленно вскинула брови:

– Такой тонкой работы? Тут же кружево сплошное…

– Это меня и расстроило. Я подозревал с самого начала – здесь что-то не то. А сегодня, когда предмет очистился, я его еще раз тщательно осмотрел.

– Чугунный оклад иконы? – Маша скорчила недоверчивую гримасу. – Такое бывает?

Рубашников огорченно вздохнул и потянулся за кислотоустойчивыми перчатками.

– Не совсем оклад. Хотя икона в нем действительно была. Это фрагмент иконостаса одного из храмов, выполненный из чугунного литья. – Запустив руки в раствор, он зацепил за край находки и с усилием приподнял ее угол над поверхностью. – Вот, взгляните сюда. Можете взять увеличительное стекло.

Студентка послушно метнулась к столу и вооружилась внушительного размера лупой.

– Здесь какой-то штамп, погодите, сейчас я прочитаю…

– Не утруждайтесь. Я уже разобрал, что там отлито. «Литейные мастерские Каслинского завода». Лучшее художественное чугунное литье. – Профессор опустил кусок иконостаса обратно в ванну и со вздохом стянул с себя перчатки. – Такое изящество удавалось воплотить в грубом металле только этим мастерам.

– Точно! Вспомнила! Это тот самый завод, который купец Коробков построил? Да-да-да! Я еще где-то читала, что у них особенный тягучий чугун производился на чистом древесном угле, правильно?

– Руки у тамошних мастеров были золотые, – ответил Вениамин Михайлович, присаживаясь на раскладной табурет.

– Так это же здорово! – Девушка тоже плюхнулась рядом. – Подумаешь, не серебро! От этого историческая ценность не уменьшится.

– А вот тут ты ошибаешься, Машенька! – Профессор по-отечески погладил ее плечо. – Художественное литье на Каслинском заводе освоили с семидесятых годов девятнадцатого столетия…

Девушка ахнула, прикрыв рот ладошкой. На щеках заиграл румянец волнения.

– Выходит…

– Да, Машенька. Выходит, железка эта никакого отношения к наполеоновской армии не имеет. Да там и дата есть на клейме – тысяча восемьсот девяносто седьмой год. На восемь десятков лет позже…

Блондинка упрямо тряхнула челкой:

– Но… ведь это же совершенно ни о чем не говорит! То есть, я хотела сказать, не говорит о том, что в озере нет награбленных в Москве ценностей! Ведь так?!

Ее глаза с надеждой вцепились в Рубашникова.

– Да, наверное, вы правы, – просто согласился он. – Одно другого не исключает. Хотя непонятно, как эта вещь туда попала.

Девушка вскочила со своего места, забегала из угла в угол.

– Оклад, то есть иконостас, мы нашли рядом с первым холмом. Сам холм ничего не дал при осмотре. Но он и не похож на другие. Я разглядывала вчера весь вечер фотографии, а сейчас поняла, что меня смущает. Это пятно – оно другое, естественное какое-то.

Рубашников пожал плечами.

– Может, и так.

– Ну да! Так! Я уверена! Надо искать дальше. Только…

– Что?

– Ребятам… сейчас скажем? У них настроение и так не ахти… – Девушка потупила взгляд. Профессор изумленно вскинул на нее глаза:

– А что, есть еще варианты? Ты сама хотела бы работать, не догадываясь об этом?

– Честно? Не знаю… – замялась девушка.

– Зато я знаю. Это не этично – скрывать результаты исследований от тех, кто эти исследования проводит! И вообще, мы уже раструбили о находке, а теперь умолчим о том, что она оказалась не той? Это будет ложь!

Маша исподлобья смотрела на своего преподавателя, но возражать не пыталась. Когда он закончил свою речь, предложила:

– Тогда давайте прямо сейчас соберем отряд и объявим об ошибке.

– Именно. Машенька, я тебя попрошу: скажи всем, что я хочу сделать заявление…

…Народ постепенно подтягивался к палатке-лаборатории. Тихо шушукались, переглядывались многозначительно. Узрев оживление в лагере, из микроавтобуса выскочил телевизионщик.

– Что у вас происходит? А? Что-то обнаружили? – пытался он выяснить у проходящих мимо студентов. Те только пожимали плечами – сами находились в таком же неведении. Тогда парень в футболке с надписью «ТV» решил узнать обо всем из первых уст, но общение с начальником поискового отряда его не порадовало.

– Ребята, – заявил тот во всеуслышание. – Наша первая находка оказалась ложной. Мы натолкнулись на совершенно не имеющую к предмету нашего поиска вещь, хотя тоже интересную. Это фрагмент иконостаса конца девятнадцатого века. Он не мог быть среди наполеоновских сокровищ, поскольку его в то время еще и в помине не было. Увы.

Гул разочарования пронесся по толпе.

– Так что? В озере золота нет? – встрепенулся корреспондент. – Легенда так и осталась всего лишь легендой?

– Кто знает, молодой человек, – покачал седой головой Рубашников. – Одно другого не исключает. Мы обследовали лишь малую толику из того, что запланировали. И то, что уже отыскали хоть что-то, о многом говорит. Надо продолжать поиски. Ведь чем отличаются настоящие ученые от любителей? Истинный служитель науки никогда не спасует перед временными неудачами!

– А где гарантия, что вы найдете золото? Что ищите там, где надо? У вас есть старинная карта? – не унимался журналист.

– Ага, – отозвался кучерявый стройный парень, стоявший рядом с Машей. – Конечно, есть! Карта капитана Флинта. Он как-то гостил здесь у своей кузины и припрятал сундук с пиастрами.

Студенты засмеялись, а телевизионщик огрызнулся:

– Очень остроумно, молодой человек! Сначала найдите клад, а потом уже выеживайтесь!

– Вы нас с кем-то путаете, – добродушно усмехнулся Юрий. – У нас научная экспедиция. Мы не клады ищем, а пытаемся вернуть утраченное народное достояние.

– Вот именно! – поддержала его Маша.

Пришлось профессору разнимать молодежь. Подхватив журналиста под локоть, он отвел его в сторону:

– Ребята много пережили за эти дни, простите их, пожалуйста! У всех нервы на пределе, поэтому давайте не будем ссориться?

– О чем речь, Вениамин Михайлович? Мы так, шутили просто, – быстро сориентировался парень и решил извлечь из извинений Рубашникова выгоду для себя. – Вы ведь не будете против, если мы немного поснимаем сам процесс поиска? Ну, там, погружение с аквалангом, как сложно вести работы на дне и все такое?

Историк внимательно оглядел его с ног до головы.

– Вы собираетесь вести репортаж со дна озера?

– Это было бы круто! – Глаза журналиста загорелись. Этот седоусый дядька подкинул стоящую идею. – Но я никогда этого не делал. Не нырял с аквалангом. Ваши люди меня научат?

Рубашников еще раз смерил его взглядом.

– Вон тот парень, с которым у вас вышла небольшая перепалка, – наш самый опытный инструктор, имеющий допуск SMAS к обучению, – сообщил он, со скрытым удовлетворением наблюдая, как вытянулось лицо телерепортера. – Он вполне мог бы вам помочь… но не в этот раз, уж простите. Это слишком большой риск. Максимум, что могу предложить, – взять вашего оператора в катер, чтобы запечатлел моменты погружения и подъема водолазов на поверхность. Поверьте, это тоже весьма увлекательные кадры. Зритель будет впечатлен.

– Спасибо, – кисло улыбнулся молодой человек, прощаясь с гениальной идеей подводного фильма. – Обязательно оставьте для нас место в лодке.

– Одно, – заранее предупредил профессор. – Катерок у нас маленький, так что не обессудьте!

– Спасибо хоть на этом!

У Юрия все было готово к погружению, и он уже собирался отчаливать к месту поиска, когда к катеру подбежал запыхавшийся оператор.

– Стойте! Стойте! Я с вами!

Водолазы переглянулись:

– Это еще зачем? А спросить сначала разрешения?

– Можно? – Бородач с камерой не был таким спесивым, как его коллега с микрофоном.

Юрий покривился:

– А Вениамин Михайлович что сказал?

– Он? Он разрешил! Добрейшей души человек!

– Вот именно, – вполголоса отозвался водолаз. – Даже слишком. Ну, ладно. Лезьте сюда, только аккуратно. Вылавливать вас из воды будет некогда.

26

«УАЗ» «Сельхозавиации» резко притормозил, свернул на проселочную дорогу и метров через двести скрылся в лесу. Светлана посмотрела в зеркало заднего вида – следом никто не ехал. Остановившись неподалеку от старого дуба, в сени которого притаился запыленный джип, она вышла из машины. В руках у нее был сверток в полиэтиленовом пакете.

Когда девушка поравнялась с иномаркой, передняя дверца той услужливо отворилась. Светлана с удовольствием запрыгнула на мягкое кожаное сиденье.

– Привет!

Водитель джипа обернулся и снял солнцезащитные очки. Широко улыбнулся:

– Здорово!

Девушка звонко рассмеялась:

– Марк, ну ты прямо шпион в этих стеклах!

– Ага. Бонд. Джеймс Бонд, – подражая Шону Коннери, подурачился Сканков. Светлана одним своим присутствием снимала с его души напряжение. – Чего принесла?

Красавица передала ему пакет:

– Пирожки с картошкой. Остыли уже совсем, но надеюсь, что съедобны.

– Светка, ты меня балуешь! – протянул менеджер, чуть ли не целиком запихивая в рот румяный гостинец.

– Имею право. – Девушка провела пятерней по вихрастому затылку Марка. – Если не я, братишка, то кто тебя еще побалует? Уж не твои ли подружки-однодневки?

– Они, в принципе, не для этого предназначены, – жуя, ответил он. – Ты как от ментов отделалась?

– Да очень просто, – хмыкнула Светлана. – Я умею мужчинам мозги запудрить.

Сканков согласно закивал головой:

– Это точно. Такой красавице, как ты, это ничего не стоит.

– Да ладно тебе…

– Во дает! Я ей правду говорю, а она сразу дуться! – Сканков перестал поглощать пирожки и развернулся к девушке. – Не будь ты моей сестрой, я бы сам за тобой приударил!

– Двоюродной, – уточнила Светлана. – Слушай, Марк. А чего мы с тобой тут в духоте сидим? Айда к озеру.

Сканков заворчал, выбираясь вслед за ней из машины:

– Это у тебя в «козле» – духота. А у меня – кондиционер.

– Ну и дыши своим кондиционером! А я лесом подышать хочу! – Девушка раскинула руки и, задрав голову, закружилась на месте. – Помнишь, как мы здесь в партизан в детстве играли?

– Это когда вы меня к березе привязали и забыли? И я до темноты тут торчал один? – нехотя отозвался он. – Как же, забудешь про такое. Ты лучше вспомни, как из дома сбегала…

– Не сбегала я! – возмутилась Светлана, подходя к краю воды. – Мы с Наташкой просто купаться ходили. А ты, кстати, за нами подглядывал!

– Что? – возмутился Марк. – Да на что там смотреть-то было? Кожа да кости!

– А чего тогда покраснел?

Сканков подобрал веточку и принялся общипывать с нее черешки. Воспоминания детства нахлынули так внезапно и совершенно не к месту. Они ведь сюда о делах поговорить приехали, а не байками друг друга потчевать. А вообще-то, хорошо было бы наоборот. Развели бы костерчик: Марк порыбачил, Светлана ухи наварила. Посидели бы, посудачили просто так, ни о чем.

Солнце вытапливало из него крупные капли пота. Было жарко и душно, как перед грозой, хотя на небе – ни одного облачка. Светлана тоскливо глядела на воду:

– Искупаться бы сейчас, жара невыносимая!

– Хорошая идея. Давай, – поддержал ее Сканков и стал не спеша расстегивать рубашку. – А ты что стоишь? Купальник не взяла? Ой, ладно тебе стесняться. Если хочешь, я отвернусь.

Девушка фыркнула:

– Сам туда теперь лезь, в это озеро. Я в него уже столько гадости слила… А ты что, и правда купаться будешь?

Менеджер рассмеялся и, подойдя к самому краю, опустил ладонь в теплую воду. Поплескался, поднимая со дна мелкую муть.

– Эх ты, трусишка! – укорил он сестру. – Не того боишься. Вода тут ни при чем.

– Объясни! – потребовала та, теребя тонкую ситцевую майку, чтобы усилить циркуляцию под ней воздуха.

– Легко. Вирус сам по себе существовать не может. Он паразит по своей сути. Если его просто насыпать в воду – он погибнет, и все. Поэтому придумали переносчика. «Водяную блоху», которую ты распыляешь.

– Фу! Какая гадость! – брезгливо заявила Светлана. – Ты мне не говорил, что я такую мерзость вожу! А если меня цапнет? Запрыгнет в самолет и укусит?

Сканков рассмеялся:

– Глупышка! Она не кусается! Это микроскопический рачок такой. Его рыбки поедают, а рыбок – утки. Вот тогда вирус активируется и начинает в крови птиц активно размножаться. Именно в крови! Потом он мутирует. Примерно через три недели. И поражает уже всю утку, она становится заразной для своих сородичей и для домашней птицы. А через тех уже и человек эту заразу цепляет.

– А сейчас?

– Сейчас заразиться можно только через кровь утки. Она – опасна. А вода нет. Так что можешь смело плавать. Если меня не стесняешься! – Зачерпнув в пригоршню воды, он брызнул в сторону девушки, обдав ее освежающими каплями. Та отскочила и возмущенно накинулась на хулигана:

– Заняться больше нечем?

Марк скинул с себя рубашку и расстегнул ремень.

– Что стоишь? Давай наперегонки до середины и обратно! – предложил он, прыгая на одной ноге и стаскивая с другой туфли. – Проигравшему – щелчок по носу!

Оставшись босиком, он выпрыгнул из штанов и с разбега кинулся в воду, подняв кучу брызг. Светлана все еще нерешительно смотрела, как он, фыркая и отплевываясь, вынырнул и остановился напротив нее. Вода доходила ему до плеч.

– Марк, ты и правда уверен, что вода безопасна? – протянула она, хмуря бровки. – Может, лучше выйдешь оттуда, пока не поздно?

– Никогда не понимал женщин – что вы за люди такие? – Сканков шагнул назад, но там было уже глубже, и он провалился с головой, поплыл. – Ты мне не веришь, что ли? Брось! Лезь в воду – здесь так здорово!

Девушка с завистью глядела на кренделя, которые ее братец выписывал в освежающей воде. Ей этого хотелось тоже. Скорчив плаксивую физиономию, она присела на краю воды и осторожно запустила в нее пальцы.

– Марк! Я тоже хочу!

– А я что, против? Раздевайся и вперед. Так хорошо от жары помогает. – Сканков плыл на спине от берега, наблюдая за девушкой. Потом повернулся на живот и погреб брассом обратно. Став на дно, вытер мокрое лицо ладонью. – Э! Да ты точно без купальника, да? Ха-ха-ха! А я вот возьму и нарочно отворачиваться не буду! Мучайся там на солнцепеке!

Светлана встала и решительно собрала волосы на затылке в объемный пучок.

– И не мечтай! Я иду купаться, – сказала она и проворно выскользнула из льняных светлых брюк, оставшись в одних бежевых нескромных стрингах. Потом взялась за подол футболки.

– А я не отвернусь! – задиристо повторил Марк, скрестив руки на груди.

– Да пожалуйста! Я уже вышла из того возраста, когда стесняются наглых парней, – фыркнула Светлана и одним движением стянула через голову свою одежду, обнажив полновесные груди с коричневыми кружками сосков. Марк почувствовал, как заливается краской его лицо, и поспешно отвернулся. Девушка засмеялась, пробуя ножкой воду.

– А говорил – не отвернусь, не отвернусь! – передразнила она его. – А сам покраснел снова!

– Давай наперегонки! – буркнул он и нырнул, чтобы скрыть свое смущение. Светлана, осторожно ступая, вошла в воду, но за ним не поплыла. Освежившись, она выбралась обратно и натянула на мокрое тело майку, которая сразу же прилипла и стала прозрачной, будто бы ее и не было. Вскоре из заплыва вернулся Марк. Молча выбрался на берег и уселся прямо на траву, подставив сутулые плечи солнцу.

– Как там, на середине? – подшутила девушка, присаживаясь рядом и вытягивая ноги.

– Нормально! – Сканков старался не смотреть на нее, но глаза помимо воли так и тянулись снова к ее груди. Словно почувствовав это, девушка прикрылась руками, положив их себе на плечи.

– Ты чего, Марк? Обиделся, что ли? Я же пошутила. Хватит дуться, у тебя, кроме этого, дел, что ли, мало?

Сканков сразу посерьезнел, вспомнив о делах. Их ему как раз хватало.

– Новая инициатива от шефа пришла.

– И что?

Сканков почесал в затылке, раздумывая, как бы получше рассказать.

– Понимаешь, – начал он издалека. – Тот чиновник, через которого мы госзаказ на вакцину пропихиваем, зажрался совсем. Обнаглел, гад. Денег ему мало! Знаешь, на что нацелился? На долю в корпорации!

Светлана удивленно присвистнула:

– И много просит?

– Угу. Если ему дать – второй по величине пакет выйдет.

Девушка прищурилась, посмотрев брату в глаза:

– И… что вы решили?

Сканков вздохнул и бросил веточку в озеро. Та воткнулась в поверхность, но тут же поплавком выпрыгнула обратно, закачавшись на собою же созданных волнах.

– Эпидемиолог приезжает сюда завтра. Вайл хочет от него избавиться здесь…

Оба замолчали. В наступившей тишине послышалась далекая песня кукушки.

– Ты будешь следующим, – решительно заявила Светлана после долгой паузы.

– Не думаю. – Сканков невесело усмехнулся. – Я еще нужен Вайлу. Пока. Для начала он прикажет убрать тебя, а потом уже и со мной покончит.

Кукушка продолжала отсчитывать кому-то оставшиеся года, а может, дни.

– Марк! – позвала Светлана. – Мне страшно… у него ведь очень много денег, а ты сам знаешь, как людей легко купить. Дело только в цене… А если он нас уже заказал? Нанял киллера?

Менеджер и сам уже не раз размышлял над этим. Даже проработав с Вайлом такое непродолжительное время, он уяснил для себя одно – это старый и хитрый лис, с которым надо держать ухо востро. Люди для него – не более чем автоматы для зарабатывания денег. И опасных для себя он оставлять не будет.

– Нет, – задумчиво ответил он. – Вайл сам пачкаться в связях с киллерами не станет. Для этого у него есть я. Так что можешь быть спокойна – убийцу для тебя буду искать я лично. Качество гарантирую.

– Дурацкая шутка.

– Я знаю. Прости. Хотел бы я знать, кто будет нанимать киллера для меня!

– А я – когда он это сделает. – Девушка подтянула к себе стопу и меланхолично принялась рассматривать ногти на пальцах ног. – Чтобы успеть сбежать.

Марк подивился их ухоженности.

– Я тебе говорил, – спросил он Светлану как бы между прочим, – что со своим приходом в наш филиал Вайл провел масштабную чистку кадров? Уволил топ-менеджера и еще тьму народа. И вышло так, что я – второй человек после него.

Девушка не ответила.

– Послушай, Свет! – повернулся к ней Сканков. – У меня есть план, который может спасти нас обоих. И не только спасти. Сделать богатыми! Ты сможешь жить так, как хочешь, ни на кого не оглядываясь. Ведь деньги – это свобода!

– Марк! – Девушка сосредоточенно смотрела на воду. – У твоего Вайла они есть сейчас. И есть угроза – мы. Что бы ты сделал на его месте?

– Подожди, Свет! Я все продумал. Вайл – опасный противник, но у нас есть преимущества. Во-первых, он пока еще мне доверяет и его деньгами здесь распоряжаюсь я. А во-вторых, он не знает, что мы с тобой родственники и можем сыграть «в одну руку»! Для него ты – одна из подкупленных людей. Самая посвященная, пожалуй, но не больше.

– Спасибо на добром слове. – Девушка сдула с лица закинутый ветром волос. – Получается, я – основной кандидат на устранение.

– Да. Поэтому нам надо ударить первыми. И если это выгорит, я автоматически становлюсь главой российского филиала. Ты представляешь себе, какие это возможности? К тому же акции, которые Вайл готовит для Хлябцева, не именные, и ими вполне можно завладеть. Надо лишь избавиться от обоих.

– Всего-то! – театрально воскликнула летчица. – Укокошить главу транснациональной корпорации с миллиардными доходами и чиновничка в ранге замминистра. Марк! Ты сам себя слышишь? Может, настало время облегчить доступные счета компании и укатить подальше?

– Найдут, – уверенно изрек он. – Здесь или мы их, или они нас. Ставки слишком высоки.

– Не знаю, не нравится мне все это. – Летчица понуро опустила голову.

– Свет! Я без тебя не справлюсь! – Марк умоляюще заглянул в глаза сестре. – Неужели ты бросишь меня одного? Не поможешь?

Девушка подняла на него абсолютно синие глаза и долго смотрела, пытаясь что-то понять. Сканков терпеливо ждал ее решения.

– У твоего босса наверняка будет охрана, – наконец произнесла девушка. – Да и эпидемиолог – воробей стреляный, знает, с чем играет.

– Вот это другой разговор! – разом повеселел менеджер. – Узнаю свою сестру: решительную, спокойную и умную, как весь клуб знатоков!

– Я – не умная, – поправила его та. – Ум не украшает женщин. Я – мудрая. Выкладывай свой план.

27

– Глянь, как видно хорошо! – Оператор чуть ли не в воду окунал объектив своей камеры, перевесившись через борт. За его спиной стоял Владимир, наматывая линь на локоть.

Наклонившись, он глянул вниз:

– Сейчас на отмели работаем, глубина – три метра всего. И тень от катера. Потому и видно все так замечательно.

– А сейчас они что делают? – любопытствовал оператор. Ему все эти манипуляции ползающих по дну людей с баллонами были в диковинку и потому вызывали неподдельный интерес.

Вова, придав голосу менторские интонации, пояснил:

– Видите вон ту штуковину, которой Юрка управляет? Называется «гидромонитор». Это к нему с берега кабели тянутся. Он струю воды под давлением выдает. С ее помощью ребята сейчас слой придонного ила снимают.

– И куда его девают потом?

– Да никуда. Не нужен он никому. Он в виде мути с другой стороны катера клубится. Можете посмотреть.

– Верю, – торопливо заверил его бородач. – А струей зачем? Лопатой повредить экспонаты можно?

Владимир подивился невежеству с виду умудренного опытом мужчины.

– Экспонаты, вообще-то, в музее. А про лопаты – вы здорово загнули. Надо записать! Еще бы про тяпки вспомнили.

– Глянь, глянь! – Телевизионщик привскочил со своего места, чуть не опрокинув катер, вопя, как ребенок. – Там что-то есть! Я даже отсюда вижу!

Владимир солидно и не спеша заглянул в воду. Струя и правда сбивала грязь с предмета, очертаниями сильно смахивающего на небольшой церковный колокол. Еще через несколько минут напряженного ожидания стало ясно, что поиски снова увенчались успехом. Один из аквалангистов отвел струю воды в сторону, второй подплыл к находке и принялся очищать ее перчаткой, поднимая небольшие клубы мути.

Владимир взволнованно облизнул губы и авторитетно заявил:

– Колокол! Значит, его мы металлоискателем здесь нащупали! Давайте-ка, ребятки, цепляйте его за ухо, будем поднимать.

Забыв про рацию, он сложил руки рупором и закричал толпившимся на берегу людям:

– Нашли! Колокол! Щас достанем – будет и вам работа!

– Большой? – отозвалась Маша.

– Внушительный! Укусиной придется тащить!

Аккуратно переступив через свой акваланг страхующего, он переставил его ближе к баку катера, чтобы не мешался пока. Ласты пристегнул к подвесной системе баллона. Достал моток троса и вернулся на корму.

Метрах в двадцати правее лагеря камышовые заросли тихонько зашевелились, и на поверхности воды показалась зеленовато-бурая коряга, неторопливо дрейфующая к суетящимся на катере людям.

Владимир, ловко орудуя гаечным ключом, прикручивал к специально приваренному гнезду треугольный кронштейн-укосину с блоками, через которые пропустил трос. Конец троса зажал в катушке с трещоткой. Получился простейший подъемный кран, при помощи которого он в одиночку мог вытянуть до полутонны груза. Оставалось закрепить гак, и можно было опускать конец в воду.

– Один всплывает! – радостно сообщил оператор, ни на минуту не прекращая съемки. Из воды показалась отплевывающаяся голова водолаза:

– Вован! Ты видел, что мы отрыли?

– Ну все! Орден тебе теперь на одно место и билет на елку! – поддел его тот. – Чего вылез? Дуй обратно! Я все уже приготовил к подъему.

– Ага! – Водолаз вставил себе в рот загубник и, пуская пузыри, скрылся под водой.

Бородатый телевизионщик бережно отодвинул камеру, чтобы на нее не попали брызги. Сверху ему хорошо было видно, как оставшийся на дне человек в гидрокостюме возится с гидромонитором, выключая и оттаскивая его в сторону. Вот к нему подоспел напарник, и они вдвоем ухватили опущенный с борта катера трос и принялись пеленать свою бесценную находку в заранее припасенную для этих целей капроновую сеть. Громоздкая бронзовая вещица даже под водой весила немало. Водолазы, упираясь в грунт ластами, старались сдвинуть ее с места, чтобы подвести ловушку. Со второй попытки им это удалось, и старинный колокол стал напоминать арбуз в авоське. Насадив петлю на гак, аквалангисты трижды дернули трос и расплылись в разные стороны.

Владимир по сигналу стал вращать рукоятку. Витки влажного троса ровными рядами ложились на барабан лебедки, мелодично позвякивала тормозная трещотка, не дававшая тросу размотаться обратно под тяжестью поднимаемого груза.

– Давай, давай, давай! – подбадривал пыхтящего Владимира оператор. – Ты входишь в историю! Страна оценит твои старания.

Четырехметровый нильский аллигатор, привлеченный шумом и плеском, неотвратимо приближался к дюралевой лодке, выставив из воды только глаза и ноздри. Но и их вскоре не стало видно. Внезапность была его главным оружием. Готовясь к атаке, хищник нырнул.

Крупноячеистая сеть потянулась из воды, вытягивая оттуда металлическую призму. Выведя колокол на полкорпуса, Владимир прекратил крутить ручку. Катер мог приобрести неустойчивое положение, если груз поднять высоко. Перегнувшись через корму, парень зацепил рукой сеть и потянул ее на себя, пытаясь принайтовать ее к катеру для транспортировки к берегу. Оператор полез следом, держа его в кадре.

– Опа! – сказал Вова, приглядываясь к колоколу. – Да здесь даже клеймо видно! Ничего себе! Тысяча восемьсот одиннадцатый год!..

Это было последнее, что он успел сказать. Вода в метре от его лица взорвалась тысячами брызг. Страшная пасть аллигатора вылетела оттуда со скоростью пули и с ужасающим клацаньем обрушилась на сетку, где только что лежала его рука. Инстинктивно шарахнувшись назад, Владимир сшиб с ног бородача. С протяжным звоном лопнул трос. Катер, освобожденный от груза, крутануло вбок, и оба пассажира, навалившись на один борт, опрокинули его вверх дном…

…Юрий вынырнул из воды и едва успел уклониться от беснующегося катера. Не понимая, что происходит, он махнул ластами, стараясь отплыть от опасного места, и нос к носу столкнулся с кровожадной рептилией, которая, обогнув перевернутое суденышко, заинтересовалась водолазом не на шутку. От неуклюже барахтающегося человека аллигатора-убийцу отделял лишь один бросок. Но крокодил не торопился наносить решающий удар, словно растягивал удовольствие, понимая, что ныряльщик от него уже не уйдет. Юрий судорожно забил ногами, отбросив прочь загубник. Из приоткрытой пасти, надвигающейся на него, торчал обрывок капроновой сетки. Маленькие безжалостные глазки холодно глядели на свою жертву…

…Отчаянно колотя конечностями по воде, оператор, снимавший крупный план в момент нападения крокодила, а потому лучше всех заметивший длину и остроту его зубов, в панике пытался влезть на днище перевернутого катера. Пальцы скользили по мокрому металлу, лодка, словно нарочно, выворачивалась из-под него. А хищник ведь где-то совсем рядом! Бородач забился в истерике…

…Рубашников с замиранием сердца следил за подъемом. Может, хоть на этот раз ему повезет? Но что это? Катер взбрыкнул, как дикая лошадь, сбросив с себя людей! Раздались нечеловеческие вопли. Рядом с ним мелькнула огромная спина доисторического животного! Кто-то закричал во все горло: «Крокодил!!!» Хищная тварь, шарахнув по воде хвостом, ринулась на показавшегося из воды аквалангиста. Все! Ему крышка! От собственной беспомощности и безысходности профессор заорал, зная, что это никак не поможет несчастному парню избавиться от мучительной смерти…

…В пенящейся воде рядом с обреченным водолазом мелькнуло мускулистое человеческое тело. Неизвестно откуда взявшийся мужчина гигантского роста схватил студента за шиворот и рванул его назад и вниз, вставая между ним и набрасывающимся аллигатором. В тот самый миг, когда неровные ряды конических зубов плотоядного ящера готовы были вонзиться в беззащитную плоть, нежданный спаситель воткнул между ними дюралевое весло, выпавшее из тонущего катера. Мощные челюсти раздавили крепкую металлическую трубку, словно та была сделана из пластилина. Но торчащий штырь для уключины впился хищнику в небо, разодрав его до кости. От боли аллигатор еще сильнее стиснул зубы и в ярости замотал башкой, усиливая свои страдания. А тут еще странный человек, выбранный добычей, сам решительно кинулся на него и, вцепившись в застрявшие между зубами концы весла, хладнокровно стал наматывать их на широкое рыло.

Такой наглости аллигатор не ожидал. Одним грациозным движением стряхнув с себя отчаянного богатыря, он развернулся на сто восемьдесят градусов и поспешил ретироваться.

Отчаянно кашляя и перхая водой, спасенный аквалангист, наконец, вынырнул на поверхность и, не теряя времени, рванул к берегу, куда уже изо всех сил гребли все участники разыгравшейся трагедии. Кроме крокодила. Он куда-то пропал.

Одного за другим перепуганных насмерть студентов и оператора вытаскивали из воды. Про загубленную камеру никто и не вспоминал. Как и про опрокинутый катер. И про снова утопленный колокол. Рубашников, не веря своим глазам, лично осмотрел и ощупал каждого из спасенных – конечности и головы были на месте. Красоту портил лишь синяк на лбу Владимира, полученный при столкновении с жестким объективом, и ссадины на руках бородатого дядьки, в панике пытавшегося совершить восхождение на вершину перевернутой лодки.

Осознав, что опасность миновала, профессор нервно рассмеялся и сел на траву, не слыша радостно галдящих учеников. Поверхность озера снова стала гладкой, начисто стерев следы недавних драматических событий. Лишь дюралевый катерок, удерживаемый на плаву предусмотренными конструкцией балластными цистернами, напоминал о случившемся. Достав из кармана платок, седовласый историк подрагивающей рукой вытер крупные капли пота со своего лба. Про сбежавшего из цирка аллигатора он слышал по радио, а вот кто был тем отчаянным храбрецом, заслонившим собой водолаза, откуда он здесь взялся и куда после всего этого исчез, оставалось для Рубашникова загадкой.

28

Гребок рукой… еще гребок… Берег, поросший осокой, неслышно наплывал все ближе. Почувствовав под ногами скользкое глинистое дно, Сергей встал на него и пробежался глазами по лесу, окружавшему озеро. Присутствия людей ничто не выдавало. Стараясь не поранить босых подошв о торчащие под водой корни прибрежных деревьев, он стал выбираться на берег и через несколько секунд уже был на траве. Солнечный свет едва пробивался сквозь густые ветви, и под кронами старых дубов и осин было прохладно, особенно после длительного пребывания в воде. Но Павлову некогда было обращать на это внимание. Он был занят другим.

Бережно поставив на землю свой трофей, добытый из потерпевшего бедствие катера, моряк принялся тщательно его осматривать. Было бы очень неприятно, попадись ему неисправный аппарат. Но ему не могло не повезти. Кто бы стал брать бесполезный груз в лодку? В том, что позаимствованный баллон заряжен, Полундра не сомневался – едва отплыв от места схватки со злобным ящером, он глянул на консоль. Манометр показывал давление чуть меньше двухсот бар. Мало, но в сравнении с отсутствием акваланга вообще – очень даже неплохо.

Теперь он основательнее занялся снаряжением. Действуя автоматически, проверил маркировку баллона. Добротная восемнадцатилитровая емкость из алюминиевого сплава, снабженная вентилем с двумя портами, имела совершенно четкое паспортное клеймо. Проведя пальцами по шероховатым буквам и цифрам, Сергей мельком прочел их и уже знал об этом устройстве все: завод-изготовитель, серийный номер, материал, рабочее давление, инспекционное агентство, проводившее первое испытание, и его дату. Отсоединив первую ступень регулятора, он осторожно приоткрыл вентиль и втянул носом ударившую струйку воздуха – тот был сухим и чистым. По крайней мере, посторонних запахов не содержал. Кольцо уплотнителя на месте, целое. Видно, человек, который подготавливал акваланг к использованию, заботился о себе и напарниках и правильно выполнял требования всех инструкций. В этом Полундра все больше убеждался по мере дальнейшей проверки. Поиграв со второй ступенью регулятора и октопусом, вдыхая и выдыхая при закрытом вентиле, он не нашел неисправностей и удовлетворенно похлопал по баллону ладошкой. Сгодится!

Единственное, что Павлова огорчило, – грузовой пояс был рассчитан совсем не на его вес. Значит, придется преодолевать собственную положительную плавучесть, а это значительно увеличит расход воздуха. То есть времени на поиски у него будет еще меньше. Вытягивая ремни из пряжек, чтобы подогнать подвесную систему под себя, Сергей отцепил от них ласты и прикинул к своей стопе. Хорошо еще, что они были открытыми и регулировались. Иначе пришлось бы работать и вовсе в спартанских условиях.

«Беглому преступнику», за головой которого охотилась вся районная милиция, удалось-таки заполучить вполне пригодное к использованию орудие, при помощи которого стало возможным добыть доказательства своей невиновности. Если повезет, конечно. Но для этого предстояло преодолеть еще кое-какие преграды.

До маленького, скрытого в болотной трясине, озерца расстояние небольшое. Только вот идти придется по тем местам, где могут встретиться нежданные зеваки. Такие свидания не сулили Сергею в его положении ничего хорошего, поскольку народ мог попасться всякий. Кто-то и не обратит внимания на шагающего мужика с аквалангом, а кто-то не только сообщит о нем властям, но и, не ровен час, сам кинется задерживать «маньяка». Стало быть, надо идти крадучись, пропуская всех встречных мимо.

Но для начала стоило наведаться к тайнику, где он сложил перед своей вылазкой одежду. Закинув комплект на плечо, Павлов двинулся в лесную чащу. Со стороны он смотрелся дико – в одних плавках и защитного цвета футболке, оставленной сохнуть на могучем торсе. Это смущало его меньше всего. Вот временное отсутствие обуви могло обернуться куда более плачевными последствиями. Дважды он вовремя замечал в травке блеснувший осколок бутылки и черную спину испуганной гадюки.

Вскоре отыскалась нужная полянка. Павлов притаился и немного понаблюдал за ней издалека. Вполне могло статься, что на его «схрон» напоролся какой-нибудь ушлый охотник, и теперь весь местный ОМОН уже поджидает Полундру в засаде. На первый взгляд, мыслил он как больной, отягощенный манией преследования. Но Сергей знал цену осторожности. Порою она стоила человеческой жизни. А с ней он пока не готов был расстаться. По крайней мере, до восстановления своего честного имени.

Лесные птицы, к которым Сергей приглядывался с особой тщательностью, вели себя спокойно. А им можно было доверять. Чужих они своим поведением выдали бы сразу. Не было сейчас никого из рода человеческого на светлом пятачке между деревьями. Павлов спокойно вышел из своего укрытия. Но на оставленные перед уходом метки внимание обратил. Они остались нетронутыми. Это был хороший знак, обнадеживающий. Никто не пронюхал о его местонахождении.

Натянув извлеченные из-под корней раскидистого дуба штаны и ботинки, Сергей первым делом проверил свою «поилку». Уходя к лагерю археологов, он натянул над вырытой ямкой пленку, сделанную из подобранного по пути полиэтиленового пакета. Под нее он установил открытую фляжку и бросил немного сочной листвы. Нагретая солнцем пресная влага оседала на полиэтилене и скатывалась прямо в подставленную емкость, чему способствовал комочек грунта, уложенный сверху напротив отверстия фляжки. Сергей извлек ее из лунки и встряхнул. Успело накопиться немного, всего на пару глотков. Но зато вода была чистая и безопасная.

Потом Полундра снял силок, расставленный между ветвями орешника. К сожалению, он оказался пустым. Ни одна пернатая не захотела стать ужином беглеца. Что ж, Павлову приходилось выживать и не в таких условиях. Сергей вынул из ножен на плечевой лямке компенсатора крохотный нож, который обрадовал его при осмотре несказанно, и принялся вырезать им небольшой квадрат из дерна.

Питание было необходимо. Ни один даже самый тренированный супермен после нескольких суток голодания на немыслимые подвиги неспособен. Сказки. Сергей отлично об этом знал. Выжимать из организма все резервы можно только в самом крайнем случае, потому как восстановление может занять длительное время, не исключено, что на больничной койке. И вообще, чего мучиться от голода, когда вокруг столько еды!

Содрав верхний слой почвы, скрепленный корнями многолетних трав, Павлов с удовольствием обнаружил, что не ошибся с выбором места. За пару минут он набрал две хорошие пригоршни дождевых червей. Дерн лег на место, укрыв следы раскопок.

Огонька бы теперь. Но днем о костре не могло быть и речи. Дым – стопроцентная демаскировка. Нельзя.

Опытный спецназовец не унывал. Нет так нет. Сев по-турецки в тени осины, он сытно пообедал. Не сказать, чтобы вкусно, но вполне сносно для экстремальной ситуации. Главное – его организм получил необходимые калории и теперь был готов к марш-броску с последующим погружением.

Цель у Сергея вырисовалась четко. Завернув дыхательный аппарат в куртку, он в ускоренном темпе зашагал по лесу. Путь его лежал мимо дачного поселка к заболоченному краю озера. Дорогу, которой его несколько дней назад вел за собой Ерков, он запомнил автоматически и надеялся на то, что без особых сложностей проберется через трясину. А дальше – дело техники, благо теперь она у него имелась.

29

Два автомобиля представительского класса в сопровождении патрульной «девятки» подрулили к зданию местной администрации. Замерли, подняв легкие пылевые облачка широкими колесами.

Глава района уже ждал высоких гостей. Выскочив из дверей, он лично бросился к вальяжно открывающимся дверям шикарных «Мерседесов».

– Вадим Антонович! Уважаемый! Мы вас уже заждались здесь. С самого утра, как только позвонили из области, что вы к нам…

Хлябцев вяло пожал его руку. Увидев выражение его лица, местный чиновник словно сжался в размерах. Эпидемиолог был недоволен всем, что встретилось ему на пути, и не пытался этого скрыть. Поездки в поезде не приносили ему никакого наслаждения, а самолетом летать помощник председателя комиссии опасался. К тому же он уже отвык от простоты провинциальных гостиниц, даже самых респектабельных. Что тоже отразилось на его настроении.

– Что-то не так? – обеспокоенно поинтересовался глава администрации, заглядывая ему в глаза.

– Конечно! – Хлябцев и не думал щадить чувств хозяина. – Было бы у вас все в порядке, мне не пришлось бы бросать свои важные дела и разбираться с вашими недочетами!

Маленький человечек с хитроватыми глазами покраснел и не нашел ничего лучше, как предложить гостю пройти в зал собраний, где была приготовлена пышная встреча.

Эпидемиолог не торопился туда идти. Ломило непривычную к длительным поездкам спину. Оглянувшись на подошедшего к ним американца, он представил своего спутника:

– Познакомьтесь. Это владелец крупной фармацевтической компании господин Вайл. Щедрый меценат и общественный деятель. Прослышав про дела, творящиеся у вас здесь, он решил помочь обездоленным. Прошу любить и жаловать.

Глава администрации растерянно поприветствовал дежурно улыбающегося Вайла, не зная, радоваться его приезду или нет.

– Рад с вами познакомиться! – Рональд не преминул продемонстрировать знание русского. – Надеюсь, мы с вами будем плодотворно сотрудничать.

– Да-да, конечно! – Хозяин неуверенно переминался с ноги на ногу. – Прошу вас, проходите! С дороги вы, конечно, устали, но мы вам скромную, по нашим возможностям, извините уж, программку приготовили!

Из дверей уже вывалила толпа местных чиновников, впереди которой красовались две смущающиеся девицы в сарафанах и кокошниках, держащие в руках расшитое полотенце с хлебом и солью. Щеки их от волнения и макияжа горели ярким румянцем.

Хлябцев, даже пребывая в убитом расположении духа, быстро оценил их стройные фигурки. Общение с ними было гораздо привлекательнее, чем пожимание влажной ладони мэра, и, несомненно, приятнее.

– Добро пожаловать! – Девушки хором поклонились и, растянув густо напомаженные губы в улыбках, подали Хлябцеву каравай. Тот мимоходом отломил кусочек, макнул его в солонку и отправил в рот, все время оценивающе разглядывая красоток. Одна из них его впечатлила. Решив впоследствии озадачить гостеприимных хозяев приглашением ее на банкет со всеми вытекающими, он подвинулся, уступая место Вайлу. Американец спокойно повторил то же самое – этот странный ритуал был ему знаком.

Глава администрации подобострастно заскочил вперед:

– Вы пару слов скажете? Мы очень надеемся…

Хлябцев недовольно кивнул. Этот человечек вызывал у него глубокую антипатию, хоть и знал он его без году неделя. Вайл догнал эпидемиолога перед входом:

– Где и когда они планируют провести пресс-конференцию?

Тот презрительно хмыкнул:

– А это и есть пресс-конференция! Вы ожидали чего-то другого? Расслабьтесь, это же провинция!

Последнее слово было произнесено с особенной негативной интонацией. Закрадывалось подозрение, что он и сам когда-то жил в подобном городке, а теперь боялся, что его в этом уличат.

Американец одарил его внимательным взглядом выцветших глаз. Список организаций, вложение благотворительного капитала в которые было наиболее выгодно с точки зрения PR, ему подготовили заранее. Теперь был нужен подходящий момент, чтобы заявить о себе как о добреньком и бескорыстном дяде.

Гости в сопровождении перешептывающейся толпы прошли в зал, где их усадили в президиум, а места зрителей заняли служащие администрации и ответственные чиновники. Горстка представителей прессы ютилась в одном из углов.

– Давайте сразу к делу. – Хлябцеву смертельно не хотелось затягивать данное мероприятие, тем более что далее по плану шел банкет. – Я направлен сюда президентом как представитель Комиссии по предотвращению распространения опасных инфекций. Что послужило причиной этого, мы с вами хорошо знаем, – кто-то распустил вредные слухи о «птичьем гриппе» в вашем районе. Мой долг – во всем разобраться. Но главное – выявить слабые места в противоэпидемической обороне. А они есть, я это вижу, даже не приступив еще к тщательным проверкам! И виновны в этом не только здешние врачи, но и администрация, проявляющая безволие и недальновидность. Президент потребовал принять самые жесткие меры и наделил меня соответствующими полномочиями. О результатах я должен доложить как можно скорее, поэтому работать нам с вами придется в крайне напряженном режиме…

Привычный к работе проверяющего, эпидемиолог действовал по старой и эффективной схеме. Первым делом он постарался привести всех, от кого хоть что-то можно было получить, в трепет перед могуществом приехавшего начальника. Поэтому он рьяно принялся критиковать хозяев, прекрасно зная, что «нарыть» недочеты можно у любого и придраться получится даже к столбу, если надо. И в этом те, кто чувствовал за собой грешок, должны были увериться на все сто. Затем надо было мягко намекнуть, что проверяющий – тоже человек и ничто человеческое ему не чуждо. Но сделать это так, чтобы все поняли: разбудить это «человеческое» может только особое отношение к его персоне. Для этого он решил воспользоваться присутствием богатого мецената, заодно «примазавшись» к его благотворительной деятельности.

– Мы, вместе с господином Вайлом, наслышаны о бедственном – что тут скрывать – положении многих учреждений социальной сферы, – туманно начал он, поскольку был не в курсе того, куда направит свою помощь американец. – И, думаю, помощь им никогда не будет лишней. Прошу вас, господин Вайл.

Рональд только хитро прищурил веки, прекрасно понимая намерения эпидемиолога.

– В зале есть представители детского дома? – поинтересовался он. Таковых не обнаружилось. Тогда со своего места робко поднялся представитель горздрава. Американец удовлетворенно кивнул, приняв его за искомого товарища:

– Наша корпорация с радостью погасит долги вашего заведения перед коммунальными службами.

Вздох удивления вперемешку с восхищением пронесся по залу. Это была притча во языцех – никто не хотел брать на себя эту непосильную ношу, а дети постоянно оставались без воды, тепла и электричества.

– А также, колонна грузовиков с одеждой, игрушками и учебниками движется сюда из Москвы. Думаю, что все это хоть как-то поможет детишкам, лишенным родительской заботы, – продолжал раздавать подарки Вайл. Как принято на Западе, благотворительность являлась заранее запланированной частью расходов компании, поэтому особых жертв с его стороны не потребовалось. – Как глава фармацевтического концерна, я имею возможность внести свою лепту в лечение пожилых людей вашего… дома престарелых и районного госпиталя. Я надеюсь, их руководители встретятся со мной, чтобы обсудить перечень необходимых медикаментов.

Раздались аплодисменты. Решив, что на этот раз достаточно, американец отодвинулся от микрофона и, скрестив руки на животе, вопросительно посмотрел на Хлябцева, предлагая тому продолжить. Но тот решил иначе. Придвинув микрофон к себе, он подвел итоги:

– Со своей стороны я также постараюсь сделать все возможное, чтобы облегчить существование указанных господином Вайлом учреждений. В конце концов, это наш долг – заботиться о стариках и детях. И еще. Хочу, чтобы вы все знали. Лично я считаю, что сигнал, поступивший отсюда об опасном заболевании, был ложным. Нет ни одного подтверждения из Центральной лаборатории. Слухи о «птичьем гриппе» – беспочвенны, по крайней мере в вашем районе. Это я заявляю не просто как эпидемиолог с высшей категорией, но и как официальное лицо.

На этом торжественная часть закончилась. Гостей проводили в банкетный зал, где уже с русским гостеприимством были развернуты столы со всевозможными яствами.

Среди многочисленной свиты приехавших гостей, которая постепенно рассаживалась по местам, мелькнула высокая фигура Сканкова. Пробившись к американцу, он пожал протянутую ладонь и склонился к его уху:

– Господин Вайл, рад вас видеть. Думаю, это не очень удобно – начинать визит с застолья вместе со всеми. Надо подчеркнуть ваш статус.

Рональд непонимающе приподнял бровь:

– Я думал, все это очень по-русски… Разве нет?

Марк немного замялся, пристально посмотрев шефу в холодные глаза:

– Я приготовил специальную развлекательную программу для вас и нашего общего знакомого.

Тот его понял. Ведь он сам давал задание подготовить все к избавлению от зарвавшегося чиновника. Похоже, расторопный Сканков все уже придумал и устроил. Решительно направившись к беседующему с главой горздрава Хлябцеву, американец извинился и отвел его в сторону:

– Есть предложение отдохнуть по-человечески. Я попросил своего подчиненного подыскать здесь какой-нибудь достойный вариант для себя. И он его нашел. Не желаете присоединиться?

Эпидемиологу стало интересно.

– И что же придумал ваш человек?

Вайл подозвал Сканкова:

– Расскажи, чем ты собрался меня развлекать? Может, господин Хлябцев захочет к нам присоединиться.

Марк с улыбкой гида, заманивающего туристов, пояснил:

– Это замечательный круиз по реке и озеру на довольно благоустроенной яхте. Я уже осмотрел ее – это не «Хилтон», конечно, но большего комфорта здесь не найти. Замечательные виды, воздух – прелесть. Даже возможность рыбалки есть…

Вайл едва не выдал своего удивления. Это за него сделал эпидемиолог.

– На озеро? Господь с вами. – Он красноречиво посмотрел на Рональда. – Я еще жить хочу.

Марку пришлось выдать свою компетентность в их тайнах:

– Там совершенно безопасно. Вам, как эпидемиологу, это известно лучше остальных. Ведь так?

– Он знает? – задохнулся Хлябцев, схватив Рональда за рукав.

– Это его идея, я вам не успел сказать. – Американец спокойно снял руку эпидемиолога со своего костюма от Бриони. – В этом вопросе он разбирается, как никто другой.

– Я почти каждое утро плаваю в озере. Вместо пробежки. Чувствую себя превосходно, – продолжил аргументацию Марк. – Это к вопросу о безопасности. А что касается пользы – что может быть лучшим подтверждением отсутствия опасной болезни, чем личный пример? Никто не поверит, что в озере есть какой-то вирус, когда сам помощник председателя комиссии там отдыхает.

– Хм, это точно. – Рональд скривил одобрительную гримасу. – Шикарный был бы ход.

– Мистер Вайл, пусть господин Хлябцев пока думает, а у вас я хочу уточнить… – Нескладный мужчина замялся. – Не знаю, как бы это потактичнее спросить… мне бы хотелось узнать ваши вкусовые пристрастия в отношении женщин. Вы каких предпочитаете? Блондинок, брюнеток?

Глазки эпидемиолога заблестели:

– Там будет выбор?

– Естественно! – радушно улыбнулся Сканков. – Девушки – неотъемлемая часть программы. Ослепительно красивые и невероятно доступные.

Жирок на щеках эпидемиолога возбужденно запрыгал.

– А почему бы и нет? – сам себя спросил он. – Показать людям собственным примером, что все в порядке. Эта идея мне нравится… Постойте-ка! По дороге сюда по радио болтали о каком-то сбежавшем крокодиле, он нам не помешает?

Марк рассмеялся, причем получилось у него это довольно искренне:

– Это полная чушь! Циркачи что-то напутали с клетками и обсчитались. Потом все выяснилось, но журналисты уже раздули скандал. Нет никакого крокодила!

Глядя в честные глаза Сканкова, не поверить его словам было невозможно.

30

Чуть не погибнуть в зубах у аллигатора и снова вернуться в воду в этом же месте – надо было иметь мужество, граничащее с безумием. Особенно если использовать для этих целей не броненосец с десятком крупнокалиберных орудий или хотя бы надежный катер и берданку, а обыкновенную резиновую лодку. Но таковая у бесшабашных студентов имелась. Сев в «двухместку», Юрий навалился на весла. Ноги упирались в прорезиненную ткань днища, под которой упруго колыхалась вода, откуда в любой момент могло еще раз показаться чудовище. Стараясь не думать об этом, парень греб к маячившему вблизи от берега полузатопленному катеру, чтобы зацепить его концом и притянуть к пирсу. Стараться-то он старался, но мысли нет-нет да и соскакивали на болезненную тему крокодильей атаки, заставляя сердце учащенно биться. Вернуться хищнику обратно ничего не стоило, тем более что с первого раза у него ничего не вышло. Юрий заметил, что от напряжения свело все мышцы. Так не пойдет. Мужчина он или заяц? Пару раз вздохнув, он попытался расслабиться, но вышло не очень. Парень не на шутку испугался. Теперь еще и того, что не сможет больше получать наслаждения от дайвинга. А вдруг вообще у него разовьется боязнь глубины?

– Да хрен вам! – выругался он вслух, чтобы самого себя подбодрить. Это помогло. Звук собственного голоса над водой делал происходящее каким-то более обычным. Тогда он начал отсчитывать вслух движения веслами. – И-и раз, и-и два…

Чуть не проскочив мимо своей цели, Юрий подтабанил веслом и уткнул резиновый нос своей посудины в дюралевый борт. Глаза сами собой потянулись вниз, где под толщей прозрачной воды остались оборудование и недоподнятая находка и откуда пришла зубастая рептилия. Муть немного снесло в сторону, чуть ухудшив видимость, но все равно предметы на дне превосходно различались. Видна была даже стайка любопытных мальков, пришедших подкормиться со взбаламученного людьми ила.

– Юр! Что там? – с замиранием сердца с берега прокричала Маша. За одинокого пловца в утлом суденышке посреди озера она волновалась неимоверно. Тем более что тот не торопился вернуться на берег, а явно испытывал судьбу, разглядывая дно. – Цепляй же этот катер и плыви обратно!

Ее голос вывел парня из задумчивости, в которую тот слегка впал, прикидывая, смог бы он сейчас взять акваланг и снова пойти за колоколом или нет. Не за этим он сейчас здесь. Взяв конец, тянущийся из его лодки к самому берегу, он дотянулся рукой до рыма в носовой части катера, который использовали для швартовки, и ловко набросил шлюпочный узел.

– Давай! – громко скомандовал он, заплывая вперед и держась за натянувшийся линь. – Тяните!

Как бурлаки с известной картины, береговая команда разом двинулась назад, потащив катер вместе с резиновой лодкой к пирсу. Рубашников, уже в достаточной степени пришедший в себя, руководил ими.

Поставив двоих самых зорких парней наблюдать за водой, чтобы вовремя предупредить о приближении аллигатора, если тот вдруг решит вернуться, остальные забрели в воду и, поднатужившись, перевернули суденышко. Оставалось лишь вычерпать из него остатки воды. Ведра и чашки застучали по дюралевым бортам.

– Вениамин Михайлович. – Юрий подошел к профессору. – Там ведь гидромонитор остался на дне. Доставать его как будем? И колокол? Может… я нырну?

Телевизионщик, сидевший с унылым видом неподалеку и пытавшийся просушить насквозь промоченную камеру, которую он каким-то чудом не выпустил из рук даже перед лицом грозящей опасности, невесело пошутил:

– Ага, а меня возьмите снова снимать. У меня кадр поедания человека ящером не вышел. Будут дубли?

– Типун вам на язык. – Историк, не отличавшийся ранее особенным суеверием, с опаской покосился на него. А потом решительно замахал седой головой. – Нет, нет и еще раз нет! О чем ты говоришь, Юра? Я чуть не лишился разума, когда ты едва не погиб, а ты снова пытаешься повторить то же самое? Даже и не думай об этом. И не смей.

Парень мрачно улыбнулся. Все-таки он на такую реакцию и рассчитывал, раз почувствовал облегчение при отказе начальника экспедиции от повторных погружений.

– Тогда зацепить аппарат «кошкой» с катера, – предложил он. – Бросить-то мы его не можем. На балансе ведь стоит.

Рубашников замялся. На сегодня с него уже достаточно было потрясений, и он с удовольствием бросил бы злополучный гидромонитор на дне озера, лишь бы поскорее свернуться и убрать людей подальше от озера. О том, чтобы продолжить поиски, никто и не заикался. Все как-то само собой решилось и не требовало дополнительных разъяснений. А про баланс парень вспомнил верно. Никакой профессорской зарплаты не хватит, чтобы рассчитаться за бесценный аппарат.

– Ну, если только с катера… – пробормотал он. – Только обещай, что сам будешь всем командовать и не станешь делать никаких глупостей! А то я вас, храбрецов, знаю!

Водолаз послушно кивнул и направился к уже почти готовому к работе катеру.

Проходя мимо оператора, он приостановился:

– Собирайтесь, минут через пять отходим от берега.

– Чего? – Глаза оператора округлились.

– Вы же просили зарезервировать за вами место на корме, – как ни в чем не бывало отозвался Юра. – Я не могу вам отказать. Добро пожаловать на борт!

До бородача дошло, что над ним наглым образом издеваются. Не переживи этот кучерявый парень водного происшествия вместе с ним, он непременно счел бы своим долгом крепко обидеться. А так только хохотнул в ответ:

– Нет уж, увольте! Я в ваши дела больше не лезу. Чреваты они слишком. Если желаете, могу отсюда запечатлеть сей торжественный момент. Вот только камеру подсушу маленько.

– Что, накрылась бесповоротно? – уже серьезнее спросил ныряльщик, заглядывая в объектив.

Оператор пожал плечами:

– Батарею я вроде быстро вынул. Вон, валяется дохлая. Подожду, пока вода испарится отовсюду, а там посмотрим. Цифровая вроде… Может, и будет еще работать. Вряд ли в памяти что-то сохранится, хотя кто знает. А кадр на самом деле мог получиться атасный! В метре от меня зверюга выскочила!

Юрий подцепил носком батарею, перевернул ее и изрек:

– Если передумаете – милости прошу.

Маша догнала профессора, который, устало волоча ноги, направлялся к канистрам с питьевой водой.

– Вениамин Михайлович. Вова рассказал мне одну вещь. Когда он вытаскивал колокол на поверхность, успел заметить клеймо на нем.

– И? – Рубашников приложился к металлической кружке, вливая в себя тепловатую жидкость с привкусом железа.

– Там год был выбит. Четко. Вовка даже не сомневается. Восемьсот одиннадцатый.

Профессор чуть не подавился:

– Тысяча девятьсот?

– Ну, да. Извините.

Рубашников сел на пустую канистру.

– Может быть, и так… – начал он рассуждать вслух. – Этот колокол уже может иметь отношение к искомым сокровищам Кремля. А больше он ничего на клейме не разглядел?

– Там не до того было… – начала оправдываться за парня Маша.

– Ну да, ну да. – Рубашников никак не мог смириться со своим невезением. То год не тот, то поднять не удалось. – Над этим кладом словно заклятие какое-то… Но еще раз пытаться поднять находку – рискованно чересчур. Правда?

Девушка с готовностью согласилась. Еще бы. Ее до сих пор трясло от страха за ребят.

– Вениамин Михайлович. Мы же место знаем, где его нашли. Потом, когда все уляжется, можно будет вернуться и достать. И поиски продолжить.

– Вряд ли он долежит до того времени, – вздохнул профессор. – Серых археологов кругом этого озера – тьма. Как только мы отсюда съедем – набегут как тараканы. Но это не повод рисковать ребятами!

Мимо пробегал невысокий студент, держа в руках стальную «кошку» с острыми зазубренными краями.

– Гляди, Маш, какой крючок! Пошли с нами крокодила ловить!

– Ты, что ли, вместо наживки будешь, идиот? – Чувство юмора девушки куда-то улетучилось.

– Ну, чего ты? Что я тебе плохого сделал? – обиделся парень и помчался дальше, к катеру, который уже собирался отчаливать.

Стоя на дюралевой посудине, Юра чувствовал себя несколько увереннее. Тем более что он уже успел освоиться. Остальным парням было явно не по себе. В каждом движении и жесте чувствовалось напряженное ожидание опасности.

– Расслабьтесь, – посоветовал им Юрий. – Вода прозрачная, муть ушла. Если даже он захочет, то подкрасться незаметно у него не получится!

– Ага, – Вовка угрюмо и с опаской глянул за борт. – Раньше ему это не мешало.

– Так раньше мы и не знали о нем. А теперь – начеку. Все будет нормально.

Катер не спеша добрался до места.

– Давайте так. Вы на весла, я – на корму. Будем малым ходом проходить над монитором, я попытаюсь его заякорить. – Кучерявый парень уже колдовал с укосиной. Ребята послушно развернули катер и стали медленно грести. Юрий, держа в руках фал, напряженно вглядывался в воду.

– Стоп! Замерли! – скомандовал он. Железный крюк царапнул по крышке аппарата и, не зацепившись, ушел в сторону. – Нет. Давай малый назад… Стоп! Малый вперед!

На седьмой попытке «кошкой» удалось крепко поддеть увесистый гидромонитор и при помощи лебедки оторвать его от грунта. Полчаса ушло на то, чтобы дотащить его в целости и сохранности до берега. Студенты на веслах и сам рулевой взмокли от напряжения – сорвись аппарат с гака по пути к берегу, где глубина была гораздо большей, чем на отмели, без аквалангов достать его стало бы вообще нереально.

До пирса оставалось с гулькин нос, когда вдруг, ни с того ни с сего, подвела лебедка. Звякнув, трещотка ее звонко запела, сбрасывая с катушки туго натянутый тяжестью трос. Гидромонитор плавно ухнул вниз. Рукоять лебедки стала с бешеным воем вращаться, грозя перебить конечности тому, кто сунется ее поймать. Юрий едва успел убрать ногу.

Тонкий страховочный канат с силой ударил по кормовой доске, натянувшись до звона. Вся масса аппарата легла на него. Основной трос ослаб. Лебедка стала. Не отрывая глаз от тонкого синтетического каната, которым он принайтовал груз, не рассчитав нагрузки, Юрий потянулся к ручке. Длина плетеного фала увеличивалась на глазах. Он «поплыл», указывая на близкий разрыв, и через мгновение, издав мелодичный звук, лопнул, как натянутая гитарная струна.

Гидромонитор снова осел, но лишь на глубину ослабленного основного троса – Юра успел вцепиться в лебедку. Не без труда подтянув груз к поверхности, студент остался сжимать рукоятку до тех пор, пока прибор не ткнулся в берег.

Передав поклажу в заботливые руки технической команды, катер снова вернулся к месту поиска. Оставались еще кое-какие потерянные вещи.

– Вениамин Михайлович, – через некоторое время сообщил Юрий. – Вовкин акваланг не можем найти. Уже все дно «кошкой» проскребли, даже ящик с инструментами достали, а его нет!

– Может, течением унесло? – робко предположил кто-то.

– Да нет там течения, – парировал водолаз.

Рубашников озабоченно потер переносицу. Еще и этого не хватало. Он ведь нес материальную ответственность и за снаряжение.

– Остается одно – его утащила зеленая тварь. Приняла за съедобный кусок и сперла, – уверенно заявил Юрий. – Больше ему деться некуда.

– Да, – вздохнул профессор. – В таком случае мы его никогда не найдем. Гребите к берегу.

Со стороны леса показался кортеж из знакомой уже здесь черной «Волги» и патрульного автомобиля. Топча резиной луговую траву, машины подъехали к самому берегу. Из патрульной выскочили два сержанта. С нарочитой важностью второй раз за день с заднего сиденья служебной «Волги» выбрался Разборов.

– Я кому говорил, что надо уезжать отсюда?! – грозно надвинулся он на Рубашникова. – Не послушались? Теперь помощи просите? Кто пострадал?

Профессор оторвался от писанины, которой он занимался, сидя на раскладном стуле и держа на коленях планшет:

– Собственно, никто. Все живы и здоровы, слава богу.

– Замечательно, – безо всякого восторга буркнул начальник милиции. – А теперь скажите-ка мне, уважаемые, не встречался ли вам вот этот тип? Сержант, покажи ориентировку!

В руки Рубашникова попала бумажка с черно-белой фотографией. Лицо изображенного на ней человека поразительно напоминало нежданного спасителя, прикрывшего собой одного из его студентов. Склонив голову, профессор долго разглядывал фото, все больше утверждаясь в своих догадках.

– Нет, – твердо заявил он, протягивая листок обратно. – Я никогда не видел этого человека.

Маша, стоявшая за его спиной, хотела что-то сказать, но застыла, прикрыв рот ладошкой. Это ее движение не укрылось от подозрительных глаз Разборова. Качнув тучным телом, он шагнул к девушке и уставился на нее в упор:

– Что-то хотела сказать? Или мне показалось? Видела этого парня? Где? Когда?

Мария беспомощно переводила взгляд с него на профессора и обратно. Она, несомненно, узнала человека с листовки, и Вениамин Михайлович его не мог не узнать. Но он это отрицал. И она хотела поступить так же, но врать никогда не умела. Щеки ее стали пунцовыми. Юрий взял из рук историка лист и громко хмыкнул:

– Э, да по описанию он выше меня на голову и с вот такими здоровенными плечами должен быть. Такого невозможно не заметить. Это факт. Только вот здесь он не пробегал, товарищ майор! Правда, Маша? Если бы он здесь появился, мы бы его увидели непременно. И тут же бы вам сообщили.

Девушка согласно закивала головой.

– А я не тебя спрашиваю! Пока! – развернулся к нему всей тушей главный мент района. – Все внимательно посмотрели сюда! Никто не видел этого преступника? Это тот самый, который размозжил голову своему дружку и чуть не убил следователя. Ну? Я жду ответа!

Поисковики дружно мотали головами.

– Ах так? Ладно.

– Что поделать – не повезло нам, не пробегал он тут, – заявил Юра, делая невинные глаза. – Вернее, наоборот – повезло. Листочек ваш возьмите.

– Оставьте себе, – рыкнул Разборов, обводя столпившийся лагерь грозным взглядом. – Если вдруг встретите – дай вам бог выжить и успеть позвонить нам.

Рубашников закончил писать и поднялся со своего места.

– Товарищ майор, простите, не знаю вашего имени-отчества, – обратился он к милицейскому начальнику. – Подпишите, пожалуйста, акт о пропаже имущества.

– Чего?

– Акваланг у нас пропал. Целый комплект. Ну, когда крокодил лодку перевернул, он из нее выпал, и найти мы его не смогли. Здесь я все подробно описал. Дыхательный аппарат на мне «висит», чтобы списать его – акт нужен…

– Что за бред? – Разборов побагровел. – Какой крокодил? Вы что, меня за дурака держите?

– Мы же вас по этому поводу вызывали, – терпеливо объяснил профессор. – На водолазов наших напал крокодил. Перевернул лодку, утопил оборудование, утащил акваланг. Все остальное мы нашли, а вот дыхательного аппарата нет. А он денег стоит больших. Вот, прочитайте, здесь все написано.

– Ну вы наглый народ – ученые! Дорогостоящее снаряжение пропили, а теперь списать хотите? Ничего лучше не придумали, как на крокодила все свалить? По радио услыхали и решили – вот он, шанс. А майор Разборов, по-вашему, совсем безмозглый, и это дерьмо проглотит и не подавится? Вот что я вам скажу, голубчики! Ошибочка вышла. Нет никакого аллигатора в озере! И не было никогда! Не растут они здесь почему-то. А тот, что якобы из цирка сбежал, уже давно со своими циркачами бабло сшибает по другим районам!

Лишившись камеры, журналист не утратил своей напористости. Услышав такие обвинения во лжи, он поддержал начальника поискового отряда:

– Как это нет крокодила? А кто тогда чуть оператора моего не сожрал? Акула? Да мы его ближе, чем вас, видели! Даже на камеру сняли, только она намокла!

– Пить меньше надо, пресса! – Разборов выдернул из рук историка листки акта. – Тогда крокодилы не будут мерещиться!

– Да все его видели! – не унимался телевизионщик. – Свидетелей – куча!

– Ну, вот что! Хватит! – рассвирепел глава милиции. – Поваляли дурака уже! Это все вы, журналюги, выдумали историю с крокодилами! Я сначала даже сам поверил! Дурачите народ, а он вам верит! Не буду я никаких актов подписывать!

С этими словами он разорвал результаты кропотливого труда профессора, разбросал обрывки и тяжелой поступью отправился к автомобилю. Уже у дверей обернулся:

– И чтобы духу вашего здесь не было! Вон!

31

Никогда Сергей не любил болота. Да и как можно любить липкую тягучую трясину, изо всех сил пытающуюся навредить, удержать, засосать! Павлов уже перепачкался с головы до самых пяток, вымок и был ужасно зол. Отдохнул, называется. В отпуске. Лучше бы просидел все это время в четырех стенах на базе, в обнимку с пузырьком. Так нет же, понесло его по гостям!

Воспоминание о погибшем друге придало дополнительных сил. Проваливаясь по колено в топь, Павлов тыкал впереди себя срезанным шестом, пытаясь нащупать пригодные для ходьбы места. Их было крайне мало, и все они были хлипкими, чавкающими и ненадежными. И как охотникам хочется лазить по таким гиблым местам?

Впереди показались заросли камышей. Значит, дальше начиналась вода. А то Сергей уже начал беспокоиться. Если баллоны шлепнулись в болото, то их уже не найти. По грязи с аквалангом не поплаваешь! В такое рыхлое дно металлические штуковины зароются с головой, не оставив никакого шанса их отыскать. Это было скверно. Провалившись еще пару раз по пояс, Павлов выбрался, наконец, на более-менее сухой островок и осмотрелся.

Вправо и влево, на сколько хватало глаз, тянулись тростниковые заросли. А впереди ровным незыблемым зеркалом лежало то самое озерцо, которое он приметил с воздуха. Вблизи оно оказалось не таким крохотным. Но попробовать стоило, иначе зачем вообще он сюда тащился.

Не теряя времени, Сергей принялся облачаться в акваланг. Скинул ботинки, натянул на стопы пластиковые ласты. Поморщился – обязательно ногу натрут. Затянул ремни потуже. Открыл вентиль.

Осторожно раздвигая заросли, спиной вперед двинулся к свободной воде. Идти таким манером долго не удалось – ласты запутывались в густой многолетней траве, проваливались, угрожая совершенно увязнуть. Сергей ртом поддул компенсатор, присел и силой толкнулся назад, протаранив остаток тростниковой стены. С шумным плеском выкатился на чистое пространство. Теперь предстояло самое главное – угадать, откуда начать поиски. Именно угадать, как в казино. Поскольку на тщательное прочесывание всей акватории у него не было ни времени, ни технической возможности, Павлов был вынужден рассчитывать почти целиком на удачу. Почти – потому что все-таки видел, примерно в какой стороне грохнулись сброшенные Светланой загадочные контейнеры. Туда и погреб, лежа на спине и работая ластами.

Испуганно поднялась и скрылась небольшая стайка водоплавающей птицы. Сергей даже не обратил внимания, кто это был. Включившись в аппарат, он погрузился под воду.

Солнечные лучи неплохо проникали в зеленоватую толщу. Для Павлова это было очень кстати, поскольку никакого осветительного оборудования он не имел. Выровняв давление в маске, он начал плавно уходить ко дну. Стало холоднее и темнее, лучи неравномерными полосами пробивались сюда с поверхности. Навстречу водолазу потянулись жадные путы водорослей, сплошь покрывавших дно. Слушая свое собственное дыхание, Сергей немного огорчился. Как он и предполагал, свинцовых блямб на поясе не хватало для того, чтобы спокойно висеть на месте. Вода пыталась вытолкнуть человека наверх, подальше от своих таинственных недр. И, чтобы противостоять этому, надо было постоянно прилагать усилия. Поэтому и дышать приходилось чаще.

Вторым поводом для печали были сами водоросли. Колыхаясь, как сотни встревоженных змей, они совершенно закрывали собой грунт. Эх, как бы пригодился сейчас миноискатель!

Полундра опустился еще ниже, к самому дну, зарывшись глубоко в придонную растительность. Попробовал ножом дно. Рыхлый и тягучий ил мог запросто вобрать в себя не только баллоны, но и гораздо большие по габаритам предметы. Дай только срок!

Затея все больше и больше напоминала авантюру. Поиск пресловутой иголки в стоге сена по сравнению с тем, чем занимался Полундра, был детской задачкой! Стог можно было, в крайнем случае, спалить, а пепел просеять. А что делать с гектаром подводного «леса»?

Сергей двинулся вперед, выставив руки и очень надеясь наткнуться на твердое тело контейнера. Пошел на ощупь. Но уже через пару метров понял, что затея не просто бесполезная, но и опасная. Левая нога крепко запуталась в длинных стеблях. Подавшись немного назад, Сергей почувствовал, что такие же живые путы надежно оплелись вокруг его плеч и баллона с воздухом. Ловушка! Сдвинуться с места оказалось просто невозможным.

Поддайся он панике и начни беспорядочно выпутываться из цепких лап, и не стало бы Сергея Павлова, знаменитого боевого пловца. Каким бы сильным, ловким и умелым человек ни был, в схватке с подводными обитателями у последних было важное преимущество: это был их мир. Их родная среда обитания. А для человека, как ни привыкай он к воде, она оставалась агрессивной и опасной. Не может он дышать под водой, хоть тресни.

Полундра замер. Он почти не может шевелиться. Это минус. Запас воздуха за спиной не вечен. Еще минус. Но он еще есть. Это уже большой плюс. А в правой руке зажат маленький острый клинок. Это совсем хорошо.

Совершая ножом круговые движения, Сергей постепенно освободил кисть, локоть. Теперь можно было заняться второй конечностью. Несколько коротких взмахов лезвием, и обе руки его уже вполне могли выполнять свои функции. Срезать водоросли со спины было опасно – ненароком зацепишь шланги или компенсатор. Сергей поступил по-другому. Принялся нащупывать стебли, натянувшиеся под действием силы, выталкивающей его тело, и один за другим срезать их, как цветы с клумбы. Через некоторое время ощутил небольшое всплытие. Голова и туловище, освобожденные от оков, стали подниматься вверх. Оставалось освободить ноги.

Сантиметр за сантиметром Сергей перекромсал все водоросли, вцепившиеся в него. Теперь он сам напоминал куст. Чтобы не попадать в такие ситуации и не тратить попусту воздух, он приподнялся над обманчивым спокойствием колышущихся «щупалец» и стал параллельными галсами бороздить озеро.

Две трети воздуха всплыло пузырями на поверхность, пройдя через его легкие. А конца и края поиску не было видно. Сергей начал зябнуть и чувствовать усталость – первый сигнал к тому, чтобы подниматься на поверхность. Но упорно продолжал рыскать по дну.

Краем глаза заметил какую-то необычность в море из пушистых стеблей. Развернулся, подплыл. То, чего он опасался, напротив, сыграло полезную роль. Упав с высоты, продолговатый предмет прошил водную толщу и воткнулся в грунт, застряв практически вертикально. И теперь его округлое основание возвышалось на пару сантиметров над кишащей зелено-бурой массой. Упади он плашмя – как это, по-видимому, случилось с остальными, никогда бы его Сергею не заметить!

Обняв загадочный баллон, как любимую невесту, Павлов уперся ногами в дно и поднатужился. Контейнер с трудом, но поддался. Раздув компенсатор, Полундра стал медленно всплывать, одновременно направляясь к берегу, с которого начал свои поиски. Это была настоящая удача.

Пройдя декомпрессию, он вынырнул на поверхность и отключился от аппарата. Воздух надо было экономить. Впереди показались знакомые заросли. Кряхтя и вздыхая, Павлов полез прямо сквозь них. Делать теперь это было вдвойне неудобно. Мешалась громоздкая ноша, при выносе которой из воды почувствовался ее приличный вес.

Продвигаясь ползком, Сергей волоком тащил скользкий цилиндр за собой. Тот изо всех сил пытался вывернуться из рук и вдруг как-то необычно звякнул о коренья. Полундра остановился. Что за ерунда? Металлические корни? Перегнулся через свою ношу и провел рукой по его нижней поверхности, нащупывая то, с чем столкнулся баллон. Рука напоролась на что-то такое же гладкое и твердое. Сергей заинтересованно отодвинул свою находку в сторону и порылся руками в трясине. Так и есть! У него под самым носом лежал, зарывшись в переплетение тростниковых корней, совершенно такой же контейнер! Это ж надо! Павлов на всякий случай решил прихватить и его.

Минут через пятнадцать упорных трудов Павлов и оба его трофея лежали на клочке относительной суши между болотом и озером. Можно было перевести дух.

Выполненные из стали, контейнеры представляли собой стандартные емкости для перевозки реагентов, которым необходима постоянная температура. Проще говоря, это были громадные термосы. Сергей очистил от налипшей грязи то место, где обычно наносится маркировка, и очень удивился. Она была! Совершенно четкая. Несколько рядов букв и чисел, а над ними занимательное клеймо в виде латинской R, оплетенной угловатой спиралью.

У Полундры в голове щелкнуло – где-то он такое уже видел. Ну конечно! На визитке из блокнота Светланы. Этот значок красовался рядом с именем какого-то Сканкова. Да. Марка Владленовича Сканкова. И название компании там было. Фармацевтической…

Павлов вскочил, несмотря на усталость. Вот кто был следующим звеном этой загадочной цепочки. Марк Сканков. Менеджер фармацевтической компании. Что же за гадость хранилась тогда в этих контейнерах? И почему они сбрасывали ее именно в озеро? На эти вопросы мог ответить только один человек, имя которого так хорошо отпечаталось в памяти Полундры. И кажется, Сергей знал, как его найти.

Осмотрев второй баллон, Сергей нашел аналогичный логотип. Было несколько странно, что, проводя всю операцию втайне, махинаторы пользовались маркированным оборудованием. Как боевой пловец, ни разу не выходивший на задание с вещами, которые могли бы выдать в нем принадлежность не только к какому-нибудь отряду, но даже к определенной стране, Полундра понять этого не мог. Напрашивалось только одно объяснение: было слишком мало времени на подготовку мероприятия, потому и взяли то, что имелось. Потом, подумав, Сергей все же решил, что рисковали злодеи не сильно. Даже ему, целенаправленно искавшему водолазу с огромным опытом, могло не повезти, и контейнеры так бы навсегда и упокоились на дне озера, став одной из бесчисленных его тайн.

32

Кому принадлежит роскошный коттедж на берегу реки, знала каждая собака в городке. Ведь это был особняк главного милиционера района. Добротный двухэтажный с мезонином дом был отделан с особым шиком и обнесен внушительным каменным забором. Его владелец, Борис Наумович Разборов, денег на строительство не жалел. Ведь жизнь дается всего один раз, так почему он, уважаемый человек, должен тесниться в какой-то лачуге? И подгоняли к месту строительства «КамАЗы» со штучным кирпичом, каждый из многих тысяч которых был обернут в индивидуальную полиэтиленовую упаковку. И тащили рабочие привезенную на заказ из Финляндии сантехнику. Ну хотелось супруге Разборова, чтобы санфаянс непременно был финский. Каприз такой. И ковры – чтоб только персидские, и мебель – не иначе как итальянская, да еще дизайнерской работы.

Самому майору, по большому счету, было глубоко плевать, в какого мастера сортир, извините, он будет справлять свою нужду. Но супруге не перечил. За это и она не особенно лезла в его дела и не противилась строительству изумительной по роскоши бани с выходом прямо на реку. Вот этот подарок Разборов устроил исключительно для самого себя. И зимой и летом каждые выходные специально нанимаемый за небольшие деньги дедок накалял эту баньку, что называется, докрасна. Он же следил за тем, чтобы у хозяина всегда под рукой были свежайшие и разнообразные веники, дубовые шайки и рукавицы с колпаками чистого верблюжьего войлока. И Борис Наумович регулярно по субботам и воскресеньям расслаблялся в парной.

Объяснял он свою слабость просто – и для здоровья полезно, и компромат никто не наберет, поскольку баня своя, проверенная, и деньгам экономия – не в чужом казино в рулетку проигрываются, а в своем собственном предбаннике, где имелись тот же стол с зеленым сукном, бильярд и еще кое-какие развлекательные приспособления. А поскольку во всем этом великолепии одному периодически становилось скучно, начальник милиции завел обыкновение раз в две недели приглашать туда своих приближенных. Считалось, что этим он выказывал свое особенное расположение. И потому попариться в разборовской баньке считалось особым лоском для местных блюстителей порядка.

Нынче же наступили именно такие выходные. Под конец рабочего дня к особняку подтянулся разом десяток автомобилей, большей частью с синими полосами и мигалками. Из каждого вышли владельцы с какой-нибудь ношей – не принято было ходить к начальнику с пустыми руками. Кто ящик пива, кто водки, кто рыбы красной или икорки – кому что бог послал за рабочую неделю. Специально не сговаривались, но стол обычно получался отменный. А если не хватало – майор любил покушать, – то в соседнем гастрономе послов из бани всегда встречали с распростертыми объятиями, потому что на деньги они, как правило, не скупились и продукты и напитки выносили ящиками. Кутеж продолжался до поздней ночи – у кого насколько здоровья хватало. А вот начинался в строго регламентированное время. Изредка позволял себе задерживаться сам Разборов, и тогда гости коротали время в его ожидании, катая шары в бильярдной или играя в покер, но за стол садиться не смели. Такая традиция. Благо начальник опаздывающих не любил, сам опаздывал редко, а потому начинали почти всегда вовремя.

Сегодняшний банный день не стал исключением. Завернувшись в простыни после первого захода в парилку, менты оттягивались в банкетном зале. Длинный стол, вдоль него – лавки. На столе места свободного нет от тарелок с колбасками, сырком, салатами и прочей снедью, которая в данном случае выполняла функции только закуски. Признанным тамадой был командир ОМОНа, которого все звали Дроныч. По крайней мере в бане, где все, кроме самого Разборова, конечно, были равны.

– …так выпьем же за то, – заканчивал он свой витиеватый тост, – чтобы наших любовниц никогда не удовлетворяли их мужья!

Гости загоготали, зазвенели стаканы, расплескивая водку, – общепризнанный напиток в этой компании. Разборов смеялся громче всех. Это был его самый любимый тост, а произносить его лучше всех умел именно омоновец. Поговаривали, что лишь поэтому он чаще остальных бывал у майора в парилке.

– Молодец, Дроныч! – Борис хряпнул мясистой ладонью по столу. – Баешь знатно. А вот с ребятами своими – надо бы разобраться. Негоже, чтобы всякая шваль могла наш славный ОМОН просто так похерить!

Разборов все никак не мог простить ему упущенного Павлова.

– Прости, шеф. Но этот педик черт его знает в каких войсках служит! – Дроныч осклабился. Ему уже до смерти надоели эти подколки и прямые наезды со стороны начальника и коллег. – А там их в реальных условиях тренируют на реальных делах. Наше счастье, что он рубиться не пошел. От этих психов всего можно ожидать.

– Так ты че, его боишься?

– Я?!! Да вы что?! Кто-нибудь видел, чтобы Дроныч когда-нибудь боялся? Нет! Просто этот говнюк мог молодых покалечить.

– А ты не бери с собой таких, которые ни хрена не могут! – отозвался тот же голос.

Старший омоновец вспылил:

– А как преступников валить, я им буду на пальцах показывать?

– Ша! – прикрикнул на своих подчиненных Разборов. – Только дуэлей мне ваших в бане не хватает! Хорош надираться! Все в парную!

Раззадорив организмы уже не одним стаканчиком хорошей водочки, менты увлеченно принялись хлестать друг друга березовыми вениками. Сам хозяин развалился на одной из полок своими телесами, красный, как рак. В раскаленном пару мелькали голые тела его свиты. Те, кто был повыносливей, истязали себя, сидя под самым потолком. А те, кто не имел большого опыта в этом деле, как, например, лейтенант Черепикшин, отсиживались у самого пола. Майор во всем любил порядок, и если уж парились – то все вместе. Сачковать не смел никто.

– Что, Славик, жарко? – подначил мордатый хозяин молодого следователя.

– Уф! Семь потов сошло уже, Борис Наумович! – Черепикшин и впрямь походил на мокрую мышь, несмотря на то, что имел довольно крепкое телосложение и даже какой-то там спортивный разряд.

– Цени, Славка, – крикнул кто-то с верхних полок. – С тебя семь шкур спустить надо за беглеца, а Борис Наумыч тебя в баньке парит!

Разборов понравившейся шутке заржал. Лейтенант засопел, ища, что ответить.

– Ладно тебе парня задирать, Дроныч! – послышалось из другого угла. – Ты тоже не без греха! От тебя этот киллер-самоучка тоже ушел. Причем из бани!

Дружный гогот наполнил парилку. Кто-то заорал и заматюгался – это расшалившиеся друзья угостили кого-то «воздушным поцелуем»: брызнули кипяточком с веника.

– Все! Шабаш! – Майор с трудом оторвал грузное тело от резного деревянного полка и сел, тяжело дыша. – Все напарились? Давай в речку по очереди!

Черепикшин, высунув язык и шатаясь, бросился к заветной дверце, что вела прочь из этого ада, наполненного ядреными запахами размокшей березовой листвы и распаренных тел. Живительный воздух чуть не сшиб его с ног, когда он оказался на мостках, ведущих прямо к воде. Ощущая в теле неимоверную слабость, Вячеслав шагнул с дощатого настила и взвизгнул. Прохладная водица мгновенно привела его в чувство. Мимо с ревом и шумом пролетали один за другим его коллеги, бесстыдно мелькая в воздухе оголенными достоинствами. Речка наполнилась разухабистыми покрикиваниями и бурным плеском.

Разборов, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, доковылял последним и с размаху вошел в воду. Волной от его туши Черепикшина чуть не выбросило на берег.

– Поберегись! – запоздало предупредил тот, выныривая. Лишившись в воде части своих килограммов, он двигался довольно проворно и с легкостью проплыл мимо своих товарищей по направлению к середине речки.

– А! Хорошо! – На его пунцово-розовом теперь лице читалось неприкрытое удовольствие. Глаза уже были основательно затуманены алкоголем, как, впрочем, и у остальных его гостей. Решив позабавиться, он внезапно заорал благим матом и ушел под воду. Через пару секунд вынырнул и стал горланить, бессмысленно колотя руками. Менты разом ломанулись в сторону лесенки, ведущей на берег. Узрев это, Разборов перестал вопить и зашелся в истерическом смехе:

– Мать вашу, офицеры! Что, крокодила-оборотня испугались? Боитесь, что он вас за яйца на дно утащит? Ха-ха! Не того боитесь! Я в нашем районе пострашней любых крокодилов!

Гости заржали, несколько смущенно возвращаясь к купанию. Черепикшин подплыл к майору:

– Ну и напугали же вы нас, Борис Наумович! Я уж думал, и правда пропавший аллигатор объявился!

– И удирать?

– Нет, что вы! Собирался уже на помощь кидаться…

Разборов осклабился:

– Звездеть ты горазд, Славка! Далеко пойдешь!

Тот лишь улыбнулся от уха до уха и, решив покрасоваться перед начальником, нырнул. Голова его снова показалась на поверхности метрах в шести.

– Ребят! – закричал он. – Здесь вода теплее! Как моло…

Дернувшись, как поплавок, лейтенант ушел под воду, не успев договорить фразы. Менты загыгыкали:

– Во! Борис Наумыч! Чему молодежь учите!

– А у молодого не хуже вашего получается! Вон как правдоподобно ушел! Артист!

Разборов саженками погреб к тому месту, где только что маячил Черепикшин:

– Щас этот «Петросян» вынырнет, я ему покажу, как меня передразнивать.

Доплыв до места, он озадаченно огляделся.

– Глянь, Славка-то у нас пловец, оказывается! Ему за жемчугом нырять! – засмеялся Дроныч. Все на минуту отвлеклись от своих дел, притихли, с любопытством гадая, сколько же под водой продержится их коллега.

– Где он? – недоумевая, крутил головой майор. Потом как-то странно дернулся и пропал из вида. А вместо него в воде мелькнула буро-зеленая чешуйчатая спина с длинным гребенчатым хвостом. По реке, медленно расширяясь, расползалось кровавое пятно.

Отчаянно горлопаня, отталкивая друг друга и поскальзываясь на мокрых ступеньках, менты кинулись на берег. Погибать в пасти рептилии не хотелось никому. Хмель мигом улетучился из мокрых голов, сменившись диким и необузданным животным страхом перед свирепым хищником, разящим внезапно и без промаха. Забыв об одежде, они бросились через двор, не обращая внимания на надрывно лающих ротвейлеров на цепи. Выскочили на улицу, отчаянно голося.

– Дроныч! Там же «макарычи» наши в раздевалке остались! – сверкая голыми пятками и задницей, завыл один.

Молотя босыми ногами по асфальту, тот, не останавливаясь, прохрипел:

– Какие «макарычи»?! Это же крокодил, в дежурку за «калашами» надо!

Народ удивленно таращился на голых, обезумевших от ужаса блюстителей порядка. Паника милиционеров мгновенно передавалась и им. Поспешно уводя детей в дома, обыватели в испуге прятались там сами. Такого кошмара городок не знал с тысяча девятьсот девятнадцатого года, со времен мятежа левых эсеров…

33

Насчет яхты Сканков, как выяснилось, малость приукрасил. На самом деле для увеселительной прогулки он зафрахтовал круизный катер. Во всем остальном же он не обманул. Судно было в превосходном состоянии, и на борт были отгружены самые лучшие продукты.

Хлябцев, конечно, поначалу возмущался, но не активно, а так – для приличия. Дескать, как бы вы ни старались, все равно на мой утонченный вкус не угодите. Но вскоре все свои претензии оставил, поскольку коньяки и вина потекли рекой, сглаживая все неприятности и неудобства.

«Калуга-3» – так незатейливо называлась эта обитель веселья и неги – уже несколько часов назад прошла устье реки и сейчас дрейфовала в акватории озера. Капитан, настоящий морской волк в белом кителе и фуражке, находился на бридждеке – верхней палубе, где размещалась рулевая рубка. Отсюда ему замечательно были видны не только ориентиры местности, по которым он вел свой катер мимо мелей и банок, но и нижние палубы с веселящимися гостями.

Приглашенных было много. Эпидемиолог, желая прослыть хорошим начальником, притащил на корабль почти всю свою свиту, разумеется, не заплатив ни копейки. Для них Сканкову пришлось организовывать отдельный стол, и он получился куда объемнее, чем Марк первоначально предполагал. Место для VIP-персон располагалось палубой выше, которая была отделана не в пример респектабельнее. Да яства на столе, предназначенном исключительно для Вайла и Хлябцева, были на порядок дороже. Даже привередливый эпидемиолог пока не мог пожаловаться, что ему подали те блюда, которых бы он не пожелал. Единственное, чего не предвиделось на ужине, так это птицы в любом ее проявлении. По вполне понятным причинам.

Марк, которого Вайл уговаривал сесть рядом, наотрез отказался, сославшись на то, что еще не дорос до такого уровня. Ему было привычнее тусоваться среди остальных гостей. Его место долго не пустовало. Пара молоденьких девчат, обладавших завидными формами и развязным поведением, полностью скрасила его отсутствие.

Музыка гремела вовсю, разносясь далеко вокруг. Прервав ее на секунду, капитан объявил, что через полчаса все присутствующие смогут понаблюдать чарующее по своей красоте явление – закат на Кощеевом озере. Специально для этого он собирался сделать небольшую остановку и развернуть судно так, чтобы гостям было удобнее любоваться.

Вечерело. Катер, увешанный иллюминацией, походил на новогоднюю елку. Отовсюду слышался заливистый женский смех, звон бокалов и рюмок, хлопки открывающегося шампанского. Банкет явно удался. Специально набранная команда официантов сновала между камбузом и палубами, едва поспевая менять закуски и угощения. Одеты они были в соответствующем стиле – тельняшки, шортики и забавные береты, что должно было ассоциироваться у гостей с юнгами.

Побеседовав ни о чем с телохранителем Вайла, которому по случаю круиза разрешено было расслабиться, Сканков оставил его на попечение смазливой рыжеволосой девицы, а сам отошел к главным гостям: узнать, не понадобилось ли еще чего.

Пройдя на их палубу, он про себя усмехнулся: все шло как по маслу. Проинструктированные девицы уже сидели на коленях у эпидемиолога и американца, не забывая подливать в их стаканы спиртное. Вайл пил исключительно джин, а Хлябцев не отказывался ни от текилы, ни от виски. Глаза у обоих уже мерцали нетрезвыми бликами.

Завидев менеджера, Рональд согнал с себя грудастую деваху, которая, надув губки, тут же переключилась на Хлябцева.

– Садись! – приказал американец. – Мы с тобой должны выпить. Это же русская традиция!

Марк изобразил на лице хмельную ухмылку, хотя за весь вечер крепкий напиток лишь однажды пригубил.

– Да, это хорошая традиция! – сказал он, наливая себе и боссу можжевеловой водки.

Хлябцев оживился и схватил свой стакан:

– За что пьем?

– За успех нашего предприятия! – Вайл приподнял свой стакан. – Чин-чин!

– За успех! – поддержал его Сканков, залихватски опрокинув себе в рот спиртное. Язык и горло обожгло приятной волной, которая скатилась до желудка и там превратилась в расслабляющее облачко. Американец притянул его к себе, обнимая.

– Ты что задумал? – услышал Марк его шепот у себя в ухе. Босс хоть и захмелел, но ситуацию оценивал вполне трезво.

– Скоро мы от него избавимся, – таким же шепотом отозвался он.

– Сегодня? Но как?

Сканков от души улыбнулся эпидемиологу, который из-за музыки и повисших на нем женщин все равно бы его не услышал, говори он хоть в открытую.

– Не волнуйтесь, господин Вайл. У нас с вами будет железное алиби. Мне нужно только дождаться подходящего момента.

Американец сузил свои бесцветные глаза, превратив их в щелки:

– От твоей женщины… ну… пилота нужно тоже отделаться.

– Разумеется. Я все приготовил, будьте спокойны.

Сканков поднялся, собираясь идти, но эпидемиолог схватил его за руку:

– Слышь, брат, – заплетающимся языком еле выговорил он. – Тут есть оф… официанточка одна… Недотрога такая… я ее хочу на ночь, понял? Устроишь?

Девушки, льнувшие к нему с обеих сторон, возмущенно защебетали:

– Дорогой, а как же мы? Тебе что, нас мало?

– Цыц, шлюшки! – заржал Влад, пытаясь сфокусировать взгляд на рослом нескладном парне, участливо внимающем его пьяным бредням. – Ну, так что, брат? Сделаешь? Вон, вон она идет!

Марк заиграл желваками:

– Она не по этой части. Эта девушка – просто официантка. Выберите себе любую другую.

– Как это? – искренне удивился эпидемиолог. – А ты ей скажи, кто мы такие! Она тут же должна дать!

Прелестная «юнга», на которую так запал толстяк, появилась со стороны камбуза, неся на золоченом подносе поросенка, запеченного целиком. Вокруг него были уложены свежие овощи, а аппетитный запах разносился на несколько метров. Марк пристально посмотрел на девушку. Та и правда выглядела чересчур привлекательно. Наклонившись, «юнга» поставила свою ношу на стол. При этом ее пышная грудь угрожающе натянула тонкую ткань сильно декольтированной тельняшки. Марк с отвращением смотрел, как Хлябцев при виде нее распустил слюни. Да и Вайл, судя по выражению его глаз, был не прочь провести вечер в ее объятиях.

– Это лучший молочный поросенок из когда-либо приготовленных нашим поваром. Специально по вашему желанию – кок слышал, что вы не любите птицу.

Одарив гостей незабываемой улыбкой, фея в морской форме грациозно развернулась и упорхнула, мелькнув загорелыми стройными ножками.

Эпидемиолог потянулся за ней, чуть не упав со стула:

– Хочу!

Сканков вовремя удержал его на месте, пообещав уговорить сбежавшую красавицу.

– Давай, давай! Чтоб ее в мою каюту… ик… обязательно! – икнул толстяк, вонзая в свиной бок вилку, выдирая оттуда клок мяса и запихивая себе в рот. – Свободен!

Марк не дал себя долго уговаривать и откланялся в тот же момент. Нахмурившись и засунув руки в карманы, он стал спускаться по трапу. Внезапно кто-то схватил его за рукав муслиновой рубашки.

– Марк! Нам надо поговорить! – Горячий шепот «юнги» дунул ему в щеку. Он взял ее за плечи и развернул к себе лицом.

– Что-то случилось? – спросила она, вглядываясь в суровое выражение его лица.

– Вот именно! – Сканков еще больше насупился. – Светлана! Зачем ты играешь с огнем?

– Ну, Марк! – жалобно пропищала она. – Не здесь!

Менеджер согласно кивнул и подтолкнул ее к выходу, ведущему на корму. Она пока пустовала…

…Хлябцев стал налегать на виски. Рональд не без удовлетворения отметил это, подливая ему еще. Девок прогнали – эпидемиологу вздумалось говорить о делах.

– Так я не понял, как с акциями? – поглощая дымящуюся поросятину, начал он. – Вы приготовили мне пакет?

Вайл неторопливо наколол вилкой кусочек мяса, прожевал его и причмокнул:

– Замечательный вкус! Вы не находите?

– Блин! – выругался эпидемиолог. – Я что, про этого с пятачком спрашивал? Меня деньги интересуют! Или вы решили меня кинуть?

– Если я обещал, то слово свое сдержу! – холодно ответил Рональд. Его язык заплетался не так сильно, как у собеседника, но выпитый джин не прошел бесследно. – Бумаги – это не то же самое, что и деньги. С ними все не так просто. Если я резко начну скупать их у мелких акционеров – цена взлетит до небес.

– Меня это мало волнует, – ответил Хлябцев с набитым ртом.

– Я понимаю. Но это заботит меня. Ваши требования слишком велики, чтобы удовлетворить их разом. К тому же такое крупное одномоментное перераспределение капитала неминуемо вызовет подозрения. Может заинтересоваться полиция, налоговые органы. Начнутся проверки – нам с вами это ни к чему…

Эпидемиолог перестал жевать.

– К чему вы клоните?

– К тому, что если вы хотите обойтись без проблем, придется запастись терпением. Первый пакет ценных бумаг уже готов и находится в моем сейфе в Москве. Это мои личные вложения, и я намерен вернуть их с первой же прибыли. Это на будущее, чтобы не было ко мне никаких вопросов.

Толстяку ужасно льстило, что с ним разговаривали, как с уже состоявшимся крупным акционером. Поэтому он расслабился и предложил выпить еще. Американец согласился, после чего продолжил:

– Вторая часть будет примерно через три-четыре месяца.

– Так долго? Я потеряю слишком много на инфляции и прочем, вы в своем уме?

– Хорошо. Не горячитесь. А если я гарантирую вам получение прибыли с этих акций в течение всего этого времени?

Хлябцев сделал вид, что думает. На самом деле его просто распирало от радости. Он и не надеялся на такой успех. Как только он получит свою долю – к черту всю эту комиссию, министерский портфель и все прочее. Да здравствуют пляжи, виллы и сочные девочки!

– Ну, хорошо, – словно нехотя согласился он.

– По рукам?

– По рукам…

…Палуба на корме была самым уединенным местом. Светлана, шедшая впереди, с наслаждением стянула с себя дурацкий берет с помпоном и, тряхнув головой, расправила густые каштановые волосы. Обернулась:

– Я тебя слушаю, братишка.

Марк вцепился в поручни и, не пряча раздражения и не глядя на нее, произнес:

– Нет, это я тебя слушаю!

– Тогда разреши тебя поздравить: скоро ты возглавишь российское представительство корпорации. Поросенка готовила я сама – он начинен непрожаренным мясом диких уток. Мой особый рецепт.

Сканков резко вскинул голову в ее сторону:

– В этом ты умница. Но я о другом.

Девушка удивленно склонила симпатичную головку:

– Что такое?

– Ты знаешь, что я чуть морду не набил этой жирной свинье из комиссии?

Светлана мелодично рассмеялась:

– Он что, к тебе приставал?

Марк снова отвернулся к белым бурунам за кормой:

– Мне не до шуток! Он потребовал от меня, чтобы я подкинул тебя в его постель!

В ответ он снова услышал ее смех:

– И что же тебя так расстроило?

Сканков в бешенстве схватил ее за плечи и встряхнул:

– Ты понимаешь, что ты говоришь?! Чтобы я стал сутенером собственной сестры?

– Двоюродной…

– Плевать! Меня трясет от одной мысли, что он пытался лапать тебя во время ужина! А ты хочешь, чтобы я спокойно отнесся к тому, чтобы уговорить тебя прийти к этому борову в каюту!! Ты сумасшедшая!

– Не больше, чем ты, – спокойно сказала девушка, высвобождаясь из стиснувших ее пальцев. – И не надо так реагировать. Они оба получат по заслугам. И постарайся не ругать их так. О мертвых или хорошо, или никак – верно? А они ведь уже не жильцы…

В кармане менеджера зажужжал мобильник. Вынув его, Марк глянул на высветившийся номер и жестом попросил сестру удалиться. Ему было необходимо срочно переговорить с важным человеком. Девушка послушно отошла. Опершись на леер, менеджер нажал на кнопку ответа:

– Сканков слушает!..

34

Голоса людей – женский и мужской – приближались к временному прибежищу Сергея. Прицепившись к катеру «Калуга-3» еще в устье реки, он безо всяких трудностей проник на его борт. Пока шумная толпа пассажиров развлекалась, накачиваясь спиртным и оттягиваясь на полную катушку, боевой пловец успел хорошо осмотреть почти все судно. Был и в машинном отделении, и на баке, оглядел капитанский мостик, при этом капитан и его помощник, стоя в полуметре от затаившегося бойца, даже не подозревали о его присутствии.

На нижней палубе с Сергеем чуть было не случился конфуз. Пробираясь полутемным коридором, он за грохотом музыки не сразу услышал топот шагов. Какому-то чиновнику стало невтерпеж, и он потащил свою подружку прямо туда, где находился Павлов. Пришлось Полундре прикидываться мебелью: с трудом втиснув себя в узенький промежуток между переборкой и пожарным щитом, он притаился в надежде, что парочка проскочит мимо него в каюту справа. Это было логично. Но страсть в смеси с алкоголем образовала такую гремучую смесь, что лишила людей всякой логики. И они остановились прямо у щита. Коридор вмиг наполнился хмельным сопением и пыхтением, шорохом снимаемой одежды и горячечным шепотом мужчины и женщины. Сергея они не заметили бы, наверное, даже если бы он прошелся мимо них с отрядом пионеров с барабанами и горном – настолько увлеклись своим занятием. Проверять Полундра не стал, и ему пришлось скромно ожидать, пока парочка удовлетворит свои половые инстинкты. А это произошло не скоро. Павлов уже грешным делом подумывал, не пристукнуть ли этих горе-любовников. В смысле – отправить в легкое беспамятство. Но передумал. Совесть не позволила. Пришлось считать до тысячи и вспоминать статьи устава, чтобы отвлечься. Хорошо еще, что, покончив со своими любовными утехами, парочка быстро, не оглядываясь, удалилась восвояси, оставив Сергея в некотором смятении чувств. После этого происшествия он предпочел скрываться в безлюдных местах, пока не найдет того, за кем он сюда пришел. Например, на корме.

Но и здесь покоя ему не давали – кто-то топал и сюда. Снова мужчина и женщина. Неужели опять? А прятаться-то негде. Павлов напрягся, приготовившись к любому повороту событий, и решил немного обождать. Вдруг пронесет? Голоса приближались, и вскоре стало абсолютно ясно, что не подфартило – они никуда не собирались сворачивать по пути. Не один Павлов счел это место самым тихим и укромным. Что им, кают мало? Романтики хреновы!

Оставалось в очередной раз запастись терпением и схорониться в сторонке. Вот только где? Куда деваться боевой «машине» весом в сотню с лишним килограммов с кодовым именем Полундра? Быстро сориентировавшись в обстановке, он подхватил акваланг с уже почти пустым баллоном и перемахнул за фальшборт. Скоба, которую он отыскал чуть пониже ватерлинии еще раньше, давала ему возможность надежно закрепиться за бортом. Вода освежающими струями обволокла тело, но было уже не до того. На палубе появились двое, стали беседовать. Голос девушки показался Павлову неожиданно знакомым. Да, он не мог ошибиться – это была Светлана. Пришедший с нею мужчина несколько раз назвал ее по имени. Наконец-то за целый день изматывающей слежки Полундре повезло. В душе Сергея закрутился водоворот противоречивых чувств, и он еле удержал себя от того, чтобы выскочить на палубу и заглянуть в глаза этому ангельски прекрасному созданию, совершенно не обремененному совестью. И правильно сделал. То, что он услышал дальше, подтвердило правильность его решения. Девушка упомянула название той самой корпорации, которое Сергей видел на визитке этого загадочного Сканкова. Может, ее спутник тоже имел к этому отношение? Павлов весь превратился в слух. Сделать это было немыслимо трудно, но он отчетливо различил имя этого человека, несколько раз слетевшее с уст красавицы-пилота. Его звали Марк. Вот чудеса! Полундра не мог поверить в свою удачу. Неужели это и есть тот самый Сканков? Незаметно окинув взглядом мужчину, он сделал несколько выводов. Во-первых, он весьма похож на преуспевающего менеджера фармацевтической компании. По крайней мере, так они должны были выглядеть, по мнению Сергея, которого судьба нечасто сталкивала с этой категорией людей. Во-вторых, ему бы очень не помешало заняться спортом. А в-третьих, словно нарочно, он все делал так, как не надо было делать для его же пользы. Подойдя к фальшборту, он перегнулся через него и стал беседовать по телефону, назвав себя: «Сканков слушает!»

Так. Это был несомненный шанс. Парень был именно тем, кто мог ответить если не на все вопросы Павлова, то на очень многие. А интересовало его ой как много разных фактов и обстоятельств!

В голове мелькнули несколько вариантов. Самый простой: Полундра сам заглядывает обратно на катер и там допрашивает этого мерзавца. Но здесь сразу возникала масса неизвестных. Светланы не было рядом – она или совсем ушла, или отошла подальше. И в том и в другом случае Сергею пришлось бы в какой-то момент предпринимать в отношении нее какие-либо действия. А этого он очень не хотел. Опасался, что после всего, что между ними навертела судьба, он отреагирует на нее неадекватно. Могут быть жертвы. Она вряд ли пострадает, но попадет в неприятную ситуацию сам Сергей, если ее не тронет, а она позовет подмогу. А это уже будет бойня, Павлову отступать некуда.

Прикинув все «за» и «против», Сергей нашел оптимальный вариант. Акваланг быстро и привычно занял свое место. Затянулись пряжки подвесной системы. Боевой пловец приготовился. Он уже заранее мысленно видел результат своего действия, поэтому его тренированное тело должно было сработать автоматически, не тратя драгоценных долей секунд на обдумывание каждого движения.

Распрямившись в мгновение ока, словно выстрелившая из механизма стальная пружина, Сергей ухватил болтающего менеджера за шею и руку и легко, словно сорвал с дерева спелое яблоко, утянул его за собой в темные вечерние воды Кощеева озера…

Дальше все зависело от того, насколько пленник способен принимать правильные решения. Если он ударится в панику – может ненароком и погибнуть. Гарантии не было. А если быстро все оценит и поймет, что лучше подчиниться грубой силе – все пройдет гладко. Марку повезло. Он относился ко второй категории. Поэтому, подергавшись вначале от страха и неожиданности и убедившись, что вокруг только вода, а похититель надежно держит его сзади и недосягаем для какой бы то ни было атаки, он с готовностью принял предложение пожить еще, цепко схватив сунутый в зубы октопус и инстинктивно включившись в аппарат.

Отлично. Полундра именно этого и добивался. Теперь злодей Сканков был полностью в руках боевого пловца.

35

Только что был здесь, стоял, разговаривая по телефону, а теперь исчез. Мелькнула какая-то тень и в одно мгновение утащила Марка за борт. Крокодил?! Светлана, холодея от ужаса, вспомнила рассказы брата о похищенном и сбежавшем аллигаторе. «Это он», – обреченно подумала она, не находя в себе сил даже сойти с места. Ноги стали ватными, а голос словно приклеился к глотке. Да что же это?! Светлана сделала над собой неимоверное усилие и стряхнула накрывшее ее с головой оцепенение. Ноги вновь стали выполнять указания головы и понесли ее бегом к остальным людям, туда, где играла музыка, горел свет. Задыхаясь от горя, ничего не разбирая на пути – слезы застили глаза, – Светлана ворвалась в VIP-зону.

– На помощь! – закричала она и не узнала собственного голоса. Вместо него сипела какая-то простуженная волынка. – Марка утащил крокодил! Я видела!

На этом ее силы иссякли. Упав на ковер, она зарыдала, судорожно вздрагивая всем телом. Вайл и Хлябцев, основательно поддатые, вытаращились на нее с изумлением.

– Что стряслось? – Американец первым выбрался из-за стола и, пошатываясь, подошел к девушке, заламывавшей руки на полу.

– Крокодил! Крокодил! – только и повторяла она между всхлипываниями.

Рональд провел рукой по ее пушистым волосам:

– Не плачьте, успокойтесь и расскажите, что случилось.

Хлябцев придвинулся поближе вместе со стулом, вставать ему было уже слишком тяжело.

– Она чего, под кайфом? – поинтересовался он. – Глючит девку?

– И что с ней делать? – растерянно спросил Вайл, вглядываясь в ее хорошенькое личико, перекошенное гримасой плача. Потом слегка размахнулся и влепил ей пощечину. Он считал это действенным методом от истерики. Девушка в момент смолкла и, схватившись за горящую огнем щеку, сжалась в комок.

– Это ты ей правильно вмазал! – Эпидемиолог уже плохо соображал, что происходит. – Нечего тут людям праздник портить.

Американец его не слушал. Взяв девушку за подбородок, он приподнял ей лицо и строго спросил:

– Какой Марк? Что за бред про крокодила?

Светлана почти перестала дергаться в конвульсиях и смогла произнести:

– Марк Сканков… который нанял этот катер… Он стоял у перил… а крокодил сцапал его и утащил в воду…

Американец захлопал глазами, соображая, что к чему. Что за сказки? Здесь же не низовья Нила, чтобы крокодилы вели себя таким наглым образом. Да и вообще, откуда здесь возьмется эта рептилия? От сырости, что ли, заведется? Может, и в самом деле этой красотке что-то померещилось? На пьяную не очень похожа. Скорее всего прав Хлябцев – девушка явно перебрала с марихуаной. Тогда ничего страшного. Рассмеявшись своей догадке, он отпустил ее подбородок и с трудом поднялся на ноги. Музыка продолжала греметь на всю катушку.

– Чего смешного? – поднял на него мутный взгляд эпидемиолог. – Ты тоже маленького крокодильчика увидал?

Рональд уже не мог остановиться – его трясло от хохота:

– Да! Маленький такой, но свирепый! У тебя на плече сидит! Выпить просит!

Хлябцев тоже захихикал, сотрясаясь упитанными щеками. Одурманенному неумеренным количеством алкоголя сознанию эта шутка показалась крайне потешной. Он даже попытался чокнуться с воображаемым зверьком, чем привел в совершеннейшее неистовство Вайла. Только минуты через две оба смогли остановиться.

Рональд нажал кнопку вызова: рядом тут же появился услужливый «юнга», с опаской поглядывающий на растрепанную и заплаканную девушку на полу.

– Чем могу служить?

– Найди мне моего помощника! Длинный такой, сутулый! Марк Сканков зовут, понял?

– Да-да, конечно, я знаю господина Сканкова!

Вайл поморщился. Он терпеть не мог, когда его перебивают, не дослушав до конца.

– Слушай дальше. Вот эту девчонку отведи в мою каюту, пусть умоется и приведет себя в порядок. Налей ей чего-нибудь, чтобы протрезвела… хотя, пожалуй, не надо ничего, пусть такой будет, это забавнее! – Делец плотоядно ухмыльнулся. – Ну, что стоишь? Вперед!

Подхватив и не думающую сопротивляться Светлану под локти, гарсон буквально выволок ее из кают-компании. В коридоре прислонил к стене, встряхнул легонько.

– Они что, тебя изнасиловали, суки? – спросил парень с нескрываемой ненавистью. – Не бойся, я тебе помогу.

Из глаз девушки снова полились слезы. Решив, что это означает «да», гарсон выругался еще крепче.

– Чтоб вы подавились своей жратвой, уроды! – шипел он в сторону VIP-апартаментов, ведя за талию слабеющую Светлану. – Думаете, бабла немерено – так можно что угодно делать, гады?

– Помоги! – прошептала ему на ухо она, слезы из ее синих глаз стекали на его форменную тельняшку, делая ее мокрой и соленой.

– Я помогу, – пообещал он. – Пойдем.

И потянул ее вниз, к каютам. Почувствовав это, девушка вдруг обрела силы и стала сопротивляться.

– Да ты что? Я тебя не трону! Там есть где спрятаться.

Девушка отрицательно покачала головой:

– Не туда! На корму!

И потянула уже сама парня за собой. Тот в растерянности остановился, не зная, как он должен поступить дальше. Тогда Светлана обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом, почувствовав, как мужской организм мгновенно отреагировал на проявление нежности просыпающейся страстью. Нежно цепляя губами его ухо, она простонала:

– Ну, помоги же мне! Мне надо на корму!

И отпрянув от него, сама направилась туда. Официант уже не смог ее бросить одну и покорно поплелся следом. Через пару шагов девушка остановилась:

– Мне нужен фонарь, срочно! Сможешь это сделать для меня?

Парень пожал плечами:

– Попробую!

– Только прошу тебя – поскорее! Это вопрос жизни и смерти! – Красавица обессиленно прислонилась к переборке. Голос ее стал низким с чуть заметной хрипотцой. – Пожалуйста! Я жду!

«Юнга» встрепенулся и бросился исполнять ее просьбу. Ветерок легонько качал иллюминацию, и лицо Светланы то скрывалось в темноте, то оказывалось на свету. Девушка отвернулась. Потянулись томительные секунды ожидания. А что она еще могла сделать? Соблазнить капитана? А он бы чем смог помочь? Ну хорошо, допустим, остановил бы катер, даже развернул бы его, а дальше? Полез бы в воду искать крокодила? Нет, конечно. А для чего она сама тогда так рвется на эту корму, будь та неладна? Зачем морочит голову честному юноше? Фонарь-то ей чем поможет? На все эти вопросы ответов у нее не было, но она точно знала, что, пока не осмотрит перила, за которые свалился Сканков, ей будет все время казаться, что он лежит где-то под ними и борется там с чудовищем.

Прибежал паренек с фонарем, и она, схватив за руку, повела официанта к тому самому месту, где Марк оставил ее.

– Свети сюда! – то ли скомандовала, то ли попросила она, указывая на фальшборт. Лучик света ударился в фанерное заграждение палубы. Оно было пустым и бездушным. Приблизившись к нему с опаской, словно свирепый хищник все еще сидит в засаде и поджидает ее, девушка осторожно заглянула за борт. Кроме белых барашков гребного винта, в темной воде ничего нельзя было разглядеть.

Молодой официант недоуменно выполнял все ее требования: светил на борт, на леера, пытался развеять ночную мглу вдали, направляя туда фонарь. Ему было абсолютно ничего не понятно, но он не перечил убитой горем красавице. Та вскоре и сама запуталась в своих действиях и, просто присев и закрыв руками голову, отчаянно зарыдала.

– Давай так: я отведу тебя вниз, в кубрик, где мы отдыхаем, – предложил он. – Ты там спрячешься и придешь в себя. Если эти ублюдки будут тебя искать, скажу, что отвел в каюту, а дальше не видел. Пусть попробуют сами по катеру побегать, поиграть в прятки. Договорились? Только не плачь. Вон ты какая красивая, а от слез морщинки могут появиться!

Осторожно спустившись с девушкой по трапу, знающий ее всего несколько минут парень заботливо провел Светлану в помещение, отведенное для прислуги.

– Тебе надо переодеться, – шепотом сказал он ей, а потом позвал громче. – Танька! Маринка! Вы здесь?

– Чего ты орешь? – заворчал сонный голос. Из темноты показалась девушка, которую Светлана встречала наверху, только теперь она отдыхала, скинув тельняшку и завернувшись в ситцевый халатик. – Чего приперся?

– Козлы из VIPа над ней издевались, – представил он свою спутницу. – Надо ее переодеть и спрятать.

– Блин, ну ты даешь… во что же мы ее… куда… – озабоченно пролепетала разбуженная официантка. Парень слегка подтолкнул к ней Светлану и скороговоркой выпалил, скрываясь из вида:

– Тань, спасибо, я всегда знал, что ты клевая девчонка!

Теперь ему оставалось только выполнить поручение «очень важной персоны» – разыскать куда-то запропастившегося Сканкова.

Сделать это оказалось не так просто. Сообщив своему старшему о желании главного гостя видеть своего помощника, официант методично обошел одно за другим все места, где Марк мог находиться. Заглянул даже в гальюны. Никто не мог вспомнить, где и когда в последний раз видел этого парня.

Вернувшись, он со скорбной миной доложил о невозможности отыскать помощника. Вайл осерчал:

– Капитана ко мне! Переверните вверх дном все это корыто, но найдите мне Марка!

Известие об отсутствии менеджера поставило его в тупик. Тем более что не отвечал ни один из его телефонов. А ведь пройдоха-аналитик обещал, что сегодня будет избавляться от Хлябцева, который уже тихо пил сам с собой, едва не сваливаясь лицом в салат. Но как? Боссу были совершенно неизвестны его планы. Откуда теперь ждать угрозы? И какое он обещал алиби? Вайлу во что бы то ни стало нужен Сканков!

Капитан поступил просто – прекратил на время музыку и несколько раз объявил во всеуслышание, что Марка Сканкова просят подняться в VIP-зал. Реакции не последовало. Тогда он попросил тех гостей, кто знает, где этот человек, или видел его, сообщить об этом ему лично. И снова никакого результата. Отряженные с этой целью матросы, обойдя судно от бака до кормы, вернулись ни с чем.

Рональд, услышав об этом, отреагировал неожиданно агрессивно:

– Нажрался, наверное, скотина! И спрятался – решил нас разыграть! Когда объявится – уволю к чертовой бабушке!

Капитан молча выслушал пьяную брань. Ему было не впервой катать богатеньких самодуров, и подобных увещеваний он наслушался вдоволь.

– Пусть продолжают отдыхать, – в конце концов разрешил американец, милостиво отпустив кэпа заниматься его прямыми обязанностями. Его товарищ по застолью уже похрапывал, откинувшись на спинку стула и задрав голову.

Самому же Рональду не спалось – было над чем призадуматься. Плеснув в стакан еще джина, он опрокинул его в себя, надеясь, что это поможет прогнать туман из головы. Но тот, напротив, стал только гуще.

Гаденыш-аналитик словно в воду канул. Спрятался от своего босса. Зачем? Сознание работало, как несмазанный механизм, с натугой. Глава корпорации потер виски, что помогло незначительно. Похлопал себя по лбу. Мысль пришла неожиданно, но так медленно, что Вайл готов был поклясться, что видел, как она появлялась в его рассудке. Немного посмаковав ее, американец убедился, что она единственная и довольно здравая. Согласно ей паршивец Сканков, заподозрив что-то неладное, решил соскочить. Сбежать, удрать, смыться – как угодно. Уйти просто так – опасался и, в общем-то, правильно делал. Из таких крупных дел уходят только на кладбище. Наверняка испугался, что Вайл будет избавляться от свидетелей. И это тоже верно, так он и хотел поступить. Хорошенько все просчитав – на то он и аналитик, – Марк понял, что его черед не за горами, и банально не стал ждать расправы. Улизнул, сочинив дурацкую легенду про аллигатора. Думал, что его босс такой наивный, поверит в эти бредни и его геройскую гибель и не станет его преследовать! Станет! Еще как станет! Завтра же позвонит кому надо, даст денег и все будет, как говорится, шито-крыто. Да, самое главное! Надо не забыть про летчицу.

36

Старший лейтенант ВМФ Павлов сидел за грубо сработанным столом в охотничьей сторожке и методично перетирал зубами найденный в запасах лесника сухарик. Отдыхал. Его пленник, спеленатый по рукам и ногам, мокрый и беспомощный, валялся на дубовом полу возле топчана. Сергей на него не смотрел. Пока. Играл на нервах. Тусклый свет керосиновой лампы бросал таинственные тени на стены и низкий потолок.

Сканков нечаянно шевельнулся и страшно перепугался, что суровый гигант за столом заметит это движение. Лежать на боку со связанными за спиной руками было крайне неудобно, затекли запястья и стянутые ремнем щиколотки. Тело менеджера сотрясала мелкая дрожь. Сказывался стресс и продолжительное ночное купание.

Мокрая одежда противно липла к телу и остужала и без того покрытую пупырышками кожу. Страшно хотелось пить. Но Марк молчал. Ему казалось, что чем дольше он будет лежать тихо и неподвижно, тем дольше будет продолжаться его жизнь. Умирать не хотелось.

Тяжело вздохнув, словно совершая над собой усилие, Полундра закончил трапезу и поднялся со своего места. Хватит терять время. Пора было пролить свет на безобразия, творившиеся на Кощеевом озере. В два шага пересек комнатушку.

Услышав его шаги, Сканков забился в истерике. Извиваясь, как уж, он, в отчаянной попытке спрятаться от надвигающейся на него исполинской фигуры, готов был забиться в любую щель. Но профессионально наброшенные путы не позволяли ему ничего, кроме бессмысленного катания с боку на бок. Сильные руки подняли его с пола и словно куклу плюхнули на лавку.

Сергей в упор поглядел на Сканкова. От ужаса тот притих и перестал вырываться. Медленно, по слогам, как говорят с плохо понимающими язык людьми или с тугоухими стариками, Павлов объяснил ситуацию:

– Я буду задавать вопросы. Ты – на них отвечать. Если понял – можешь кивнуть.

Марк судорожно сглотнул и едва заметно дернул головой. Этот метод общения подходил ему сейчас больше остальных – во рту пересохло, и непослушный язык не смог бы произвести на свет ничего путного, цепляясь за небо, словно щетка.

– Твое имя Марк?

Аналитик похолодел. Если раньше в его душе еще теплилась призрачная надежда, что все происходящее с ним – какая-то нелепая ошибка, то сейчас она развеялась, как дым.

– Забыл сказать. – Полундра ногой придвинул табурет и сел напротив пленника. – У тебя нет возможности воздерживаться от ответа. Ты либо отвечаешь на мои вопросы, либо отвечаешь на них после некоторого давления с моей стороны. Это больно. Не советую.

Марк отчего-то верил ему и даже не интересовался, что именно страшный человек с усталым лицом имеет в виду под некоторым давлением. Второй раз повторять не пришлось.

– Тебя зовут Марк?

Положительный кивок.

– Сканков?

Паника вихрем пронеслась от пяток до затылка связанного менеджера, но он не посмел соврать и снова кивнул.

– Так. – Сергей остался доволен первыми результатами допроса и решил продолжить в других условиях. Ведь от человека с забитым кляпом ртом пространных и подробных объяснений ждать было трудно. А именно такие, до мельчайших деталей, показания ему требовались. – Сейчас я выну эту тряпку у тебя изо рта, и ты так же будешь отвечать на мои вопросы. Можешь кричать, если тебе покажется, что я недостаточно зол. Но лучше не отвлекаться на такие опасные для здоровья глупости.

Сканков осторожно пошевелил освобожденными от постороннего предмета челюстями. Вроде бы получилось.

– Имя? – рявкнул на него Павлов. – Фамилия? Отчество?

Тот вздрогнул и, запинаясь, назвался.

– На кого ты работаешь?

Ответ застрял в диафрагме и никак не хотел выходить наружу. Сидящий напротив исполин поднял руку, и Марк в ужасе взвизгнул, завалившись назад. Стальные пальцы стиснули его плечо и вернули в первоначальное положение.

– Мне обязательно каждый вопрос повторять?

– Н-нет!

– Имя твоего босса?

Марк затрясся:

– Он убьет меня!

– Он может не успеть – это сделаю я, если ты будешь ломать комедию, – пообещал Сергей вполне серьезно.

– В… Вайл.

– Громче!

– Рональд Вайл, председатель совета директоров фармацевтической корпорации…

«Так-так. Еще одно имечко», – подумал Павлов, а слух рявкнул:

– Твоя должность?

– Менеджер… я занимался аналитикой.

– Скажи-ка мне, менеджер. – Сергей сверлил его взглядом. – Что ты забыл в этой глуши? Какого рожна тебя принесло на это озеро?

– Я… устраивал вечеринку для босса… на катере…

Полундра медленно встал.

– Вечеринку? Это теперь так называется?

Подхватив Сканкова за штаны и шиворот, он запустил его в другой конец комнаты. Тот проехался пузом по неструганым доскам и остановился перед какими-то накрытыми рогожей предметами. Великан подошел вслед за ним и отдернул покрывающую их грубую ткань. Затем приподнял аналитика и ткнул носом в баллоны-контейнеры, поднятые со дна. Марк в ужасе задергался.

– Это десерт? Для вечеринки?

– Я все расскажу! – взвыл Сканков. – Только не убивайте меня!

– Посмотрим. – Сергей снова швырнул его на лавку. – Если будешь говорить правду – останешься жить. Попробуешь соврать – пеняй на себя.

Зрачки менеджера расширились от страха. Никогда он не думал, что может все провалиться именно так. Да, он готовил себя к вероятным неприятностям. Даже придумывал на досуге, как будет ловко водить за нос следователей, если они вздумают копаться в его грязном белье. Представлял свои проникновенные речи в суде, после которых ни у одного из присяжных не возникло бы и мысли о том, что он виновен. А такого исхода он не мог предположить даже в худшем из кошмаров. Ведь про адвокатов даже думать было глупо.

– Я жду, – напомнил ему Сергей.

– Наш филиал разваливался… им руководил бездарный человек, который не хотел прислушиваться к новым идеям, меня не считал за человека… Когда пришел Вайл и уволил его, я обрадовался, что наконец-то появился прогрессивный менеджер… – слова понеслись из Сканкова сплошным потоком. – Но фирму надо было спасать – мы были на грани банкротства… и тогда пришла в голову идея. Вернее, в лаборатории получили новый штамм вируса с удивительно удобными свойствами, мне оставалось только предложить, как его использовать в наших целях. План гениальный: мы заражаем диких уток, они – домашнюю птицу. От нее гриппом заболевают люди, и им становится нужна наша вакцина. Соответственно, продажи растут. А если возникнет эпидемия – можно впарить вакцину и государству. Для этого Вайл уже купил чиновников, контракт будет подписан сразу после того, как объявят о превышении эпидемического порога.

– В баллонах вирус? Его распыляли над озером?

– Не совсем. Там безобидные микроорганизмы, зараженные не опасным для человека вирусом. Они нужны, чтобы заразить уток. Утки – вот главные убийцы. Немного крови или непроваренного мяса – и ты покойник!

– Покойник, – отрешенно повторил Павлов. – И как это выглядит? Симптомы есть специфические?

Марк сидел, опустив голову так низко, что почти тыкался носом в свои колени.

– Нет, это происходит очень быстро. Как молниеносная форма гриппа – высоченная температура и смерть. Больше суток никто не проживет.

– Сволочь! – не удержался Сергей и легонько врезал менеджеру в челюсть левым свингом. Тот отлетел в противоположный угол топчана:

– Не надо!

Павлов рванул его за рубаху, которая с треском расползлась под пальцами, и усадил прямо.

– Я еще не дослушал до конца, – хмуро сказал он. – Почему именно Кощеево озеро? Почему именно утки?

Марк захлюпал носом, из которого потекла кровавая юшка, но ответил:

– Утки летят из Китая, останавливаются здесь передохнуть. Дальше – по всей Европе. Нас бы никто не заподозрил, подумали бы, что эпидемия связана с сезонной миграцией из естественных очагов.

– И сколько, по-твоему, человек может заразиться?

Марк с надеждой поднял лицо и заискивающе посмотрел в глаза Сергею:

– Я все рассчитал, эпидемию легко можно будет прервать поголовной вакцинацией. Если только быстро закупят нашу вакцину…

– Сколько? – взревел Полундра.

– Жертвы будут минимальные, человек двести-триста. В масштабах страны…

Правый джеб заставил его подавиться последним словом и отлететь к бревенчатой стенке.

– Триста человеческих жизней! Ты, гад, не стоишь и одной!

Сергей сам не заметил, как в его руках оказался пресловутый контейнер, как он взлетел вверх, собираясь обрушиться на голову менеджеру и размозжить ее вдребезги. Он едва успел остановиться, и гулкий удар пришелся по топчану. Глупо было марать руки о такую мразь, для которой две или три сотни человек – это мусор, который не жалко принести в жертву ради прибыли. Тем более что Павлов понял, кто виновен в смерти его друга и во всех его бедствиях. А этот нелюдь не заслуживал быстрой и незаметной смерти, которая была бы таковой, поскольку после удара в челюсть он находился в отключке. Он просто обязан был еще ответить за загубленные им человеческие жизни. Но для начала из него надо было выбить способ, как эту беду остановить. Ведь если этот червь заварил такую кашу, значит, он должен и выход знать!

Дождавшись, пока аналитик очухается, Сергей схватил его за горло и легонько сжал:

– Это можно остановить?

– Нет! – прохрипел тот, понимая, что находится на волосок от гибели. – Заранее вакцину никто не купит, а до отлета уток осталось меньше недели! Процесс запущен!

– Тогда ты мне больше не нужен, – рассвирепел Сергей, пережимая ему глотку. Убивать его он передумал. Но проучить немного считал необходимым.

– Стой! Ст… – слова еле успели просочиться наружу, и Павлов ослабил хватку. – Я придумал!

– Что? Так быстро? – с издевкой произнес Полундра, но руку почти разжал, давая возможность менеджеру отдышаться. Тот закашлялся, возвращаясь к жизни, едва не забрызгав своего похитителя кровью из разбитой губы и носа.

– Да, я знаю, знаю, что надо делать! – в отчаянной попытке спасти свою шкуру закричал Сканков.

37

Последние приготовления закончились. Студенты столпились вблизи микроавтобусов, ожидая команды. Покидать лагерь поисковому отряду было грустно. И оттого, что находок было с гулькин нос. И оттого, что не все возвращались домой.

Рубашников в сопровождении Маши напоследок прошелся по месту стоянки. Все прибрано, костровище заложено дерном. Мусор забрали с собой. Остались лишь вытоптанные десятками ног тропинки да колеи от тяжелых трейлеров. Но от этого никуда не денешься.

– Ходи, не ходи, – вздохнул профессор, – а отправляться надо. Многое здесь случилось за такое короткое время…

– Но мы же сюда еще вернемся? – В глазах девушки стояли слезы. – Мы же еще не закончили поиски!

– Обязательно вернемся, Машенька! Обязательно! – пообещал ей профессор, не очень-то веря самому себе. Когда еще университет найдет такие средства? Да и после гибели студента вообще могут прикрыть подобные выходы. По крайней мере, с ним, Рубашниковым, больше в экспедицию уже никого не пустят. Историк это отчетливо понимал и не строил никаких иллюзий. Просто не хотелось огорчать юную девочку.

– По машинам! – бодро скомандовал он, подходя к головному автобусу. – А я, как и полагается командиру, буду впереди на лихом коне.

Колонна неторопливо двинулась сначала по бездорожью, потом по проселочной дороге. Начальник поискового отряда поудобнее развалился на сиденье рядом с водителем, поставил подле себя дорожную сумку с провизией и термосом и приготовился к длительному путешествию. Позади него появилась светленькая голова Маши:

– Вениамин Михайлович! А можно один вопрос задать?

Тот благодушно улыбнулся: «Ну нигде от нее не скроешься!»

– Задавай, Машенька. Я слушаю.

Подобравшись поближе к его уху, девушка на ухабе столкнулась головой с его затылком:

– Простите, Вениамин Михайлович! Я не нарочно!

– Беречь надо свою голову, деточка. Она у тебя умненькая. Так чего спросить-то хотела?

Девушка понизила голос до шепота:

– Я про того парня хотела поговорить, с листовки, помните? Которую этот толстопузый майор привез?

Зашуршала бумага, и тонкая девичья рука протянула профессору сложенный вчетверо потрепанный лист. Рубашников мог бы и не заглядывать туда, он уже понял, о ком речь. Но Маша настаивала.

– Взгляните! Вы ведь тоже узнали его, правда? Не могли не узнать! Я же знаю, какая у вас хорошая память на лица!

Историк повертел в руках ориентировку с жирной надписью: «Внимание! Розыск!»

– Узнал, – признался он, покосясь на водителя, старательно объезжающего кочки и ямки.

– Так я и думала! – торжествующе зашептала студентка. – А вы откуда знаете, что он не убийца? Я вот чувствую просто. А вы?

– А я и не утверждаю ничего такого. Это должен суд разбираться, кто преступник, а кто нет.

– А почему же вы тогда правду не сказали милиции? – удивилась девушка.

Это был удар ниже пояса. Профессор задумался. Он и сам не мог толком сказать, как так получилось, что седой, умудренный опытом, добропорядочный гражданин так беззастенчиво врал, да еще на глазах своих студентов. И не кому-нибудь, а представителю правоохранительных органов.

– Понимаешь, – начал он издалека. За свои поступки нужно было отвечать, рано или поздно. – С точки зрения отвлеченной, я был совершенно не прав тогда. Как бы я ни относился к этому майору, я обязан был сказать ему о том, что видел беглого преступника. Но у меня с самого начала сложилась, как бы это сказать помягче, антипатия к этому человеку. Хотя, повторюсь, это никогда не должно главенствовать в таких делах.

– То есть майор вам был противен, и вы из вредности, что ли, ничего ему не сказали? – не поняла Маша, а потом, сообразив, что болтает лишнее, быстро добавила: – Ой, простите, Вениамин Михайлович.

– Дело не во вредности. Я, признаться, просто не особенно доверяю этому человеку. Как-то не ассоциируется он у меня с такими понятиями, как справедливость и честность.

– И неподкупность? – вставила студентка.

– Точно. И с этим тоже. А я считаю, что любой человек должен иметь возможность… впрочем, чего лукавить? Вы абсолютно правы. Я просто решил насолить этому высокомерному начальнику! – выдавил из себя Рубашников. – К тому же этот разыскиваемый спас Юру. Как ни крути, а с моей стороны это выглядело бы некрасиво – отплатить за спасение жизни одного из поисковиков стукачеством.

– И я то же самое подумала. А еще, мне кажется, тот, кто готов отдать свою жизнь за абсолютно незнакомого человека, не может никого убить!

Профессор полуобернулся к ней и увидел какую-то странную мечтательность в ее глазах.

– Да не влюбились ли вы, голубушка, в этого супермена? А что, вполне романтичная ситуация – юная прелестница и рыцарь, сражающийся с драконами. В смысле, с крокодилами.

– Вениамин Михайлович! – с упреком вытаращила на него глаза Маша. – Что вы такое говорите?

– Шучу, шучу! – поспешно заявил он. А потом лукаво подмигнул студентке. – Но, согласитесь, вы бы не отказались от того, чтобы этот Геркулес спас именно вас?

Маша покраснела и притихла, не зная, что ответить профессору на подобные дерзости. Сверстникам она бы давно заткнула рты – в обиду себя она не давала. А вот с Рубашниковым как?

Автобус, с горем пополам преодолев лесную грунтовку, выкатился на асфальт и веселее побежал к виднеющемуся впереди городку. Остальная колонна, нехотя выползая на шоссе, последовала его примеру.

На въезде их остановил милицейский патруль. Рубашников привычно вынул из сумки целую папку с документами и выбрался наружу. Моложавый лейтенант ДПС мельком оглядел всяческие разрешения, путевки, прочие заполненные бланки с подписями и печатями и, услышав, что колонна возвращается с полевого выхода, поинтересовался:

– Много накопали?

– На небольшую статейку в научном журнале хватит, – пожал плечами Рубашников.

– А-а, – протянул лейтенант. – Никого подозрительного не встречали?

Профессор отрицательно помотал головой, чтобы избежать длительных расспросов. Милиционер заглянул в салон каждого микроавтобуса, спросил:

– А в фурах что?

– Оборудование, палатки, водолазное снаряжение… Вот опись. Нужна?

Молодому человеку в погонах явно не хотелось портить день утомительным осмотром здоровенных трейлеров, поэтому он только махнул рукой:

– Проезжайте! Счастливого пути!

Въехав в город, колонна растянулась. Рубашников, немного утомившись от тряски, вяло наблюдал за мелькающими за стеклом автобуса домами. Водитель мурлыкал под нос какую-то песенку. Вдруг он резко притормозил.

Впереди показался какой-то затор.

– Пробки, что ли? – удивился шофер, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть, что же вызвало остановку впереди идущих автомобилей. Профессор безо всякого интереса перевел взгляд туда же.

– Похоже на ДТП, – произнес он. – Вон сколько машин с мигалками.

Студенты в салоне прильнули к стеклам – каждому хотелось узнать, что происходит.

Автомобили один за другим останавливались перед человеком в милицейской форме со свистком и полосатым жезлом, которым тот сердито размахивал, приказывая водителям разворачиваться и проезжать другим путем, не создавая препятствий остальным. За его спиной, близ шикарного особняка, столпились зеваки и многочисленные автомобили. Здесь были и «глазастые» «Мерседесы» областной администрации, и «Газели» с надписями «Скорая помощь», «Милиция» и «МЧС», и просто легковушки со служебными номерами.

– Что за свадьба? – спросил водитель сам у себя. Но ему ответил Рубашников:

– Судя по выражениям лиц – скорее похороны. А что за домик?

– Не знаю. – Шофер дождался своей очереди и стал торопливо вращать рулевое колесо, маневрируя в узком проезде. – По-моему, там обычно высоких гостей размещают. Ребята говорили…

Из распахнутых ворот, ведущих во внутренний двор, показались четверо рослых парней в белых халатах и масках на лицах. Торопливым шагом они несли носилки с человеческим телом, накрытым с головой простынями. Народ, наблюдавший с улицы за усадьбой, стал снимать шапки. Следом показались еще одни носилки с покойником. Санитары с грохотом задвинули их по очереди в спецфургоны, которые тут же сорвались с места и укатили прочь. Для этого, видимо, и перегородили трассу.

Водитель микроавтобуса высунулся в боковое окно и, дождавшись, когда с ним поравняется маршрутное такси, прокричал своему коллеге:

– Братишка, что происходит-то?

– Что, что, – хмуро отозвался тот. – Птичий грипп. Эпидемия. Вот что происходит.

38

Адмирал строевым шагом прошел за тяжелые двери правительственного кабинета.

– Здравствуйте. – Министр обороны буднично пожал ему руку и предложил сесть. – Присаживайтесь.

Брякнув об стол кортиком, моряк разместился на резном стуле. Хозяин кабинета прошел в свое кресло, над которым был растянут российский триколор и его личный штандарт.

– Мне доложили, что у вас срочное донесение. – Министр был серьезен и насторожен. – ЧП на флоте?

– Никак нет. Гораздо хуже. Разрешите доложить?

– Да.

Адмирал выражался по-военному, коротко и сухо. Но то, что он сообщил, могло повергнуть в шок:

– Командование Северным флотом располагает данными о совершенной против Российской Федерации диверсии с применением биологического оружия. Применен новый специально подготовленный вирус «птичьего гриппа», которым заражена крупная популяция водоплавающих птиц. До начала эпидемии, по оценкам наших специалистов, не больше трех суток. В короткий срок болезнь охватит Московский и Ленинградский военные округа, а также распространится в сопредельные государства: Белоруссию, Украину, страны Балтии. Количество жертв без проведения противоэпидемических мероприятий будет исчисляться сотнями тысяч.

В кабинете повисла звенящая тишина. Министр обороны встал и прошелся по ковровой дорожке.

– Вы понимаете, что означает ваш доклад? – спросил он.

– Так точно!

– Это же второй Чернобыль! Откуда у вас эти сведения?

Адмирал прокашлялся:

– Несколько часов назад в штаб Северного флота позвонил офицер Военно-морских сил России, пребывающий в очередном отпуске, и доложил о диверсии и способе ее предотвращения.

Министр сдвинул брови:

– Вы серьезно? Кто-то звонит в штаб, рассказывает ужасные вещи, и вы тут же идете ко мне с докладом? Хотите сказать, за пару часов вы успели проверить эту информацию?

– Так точно! – На лице адмирала не дрогнул ни один мускул. – Контрразведка флота проверила данные. Сомнений нет. Они переданы старшим лейтенантом спецназа ВМФ, который находился в районе Кощеева озера Калужской области на отдыхе и стал жертвой сговора бездушных дельцов от фармакологии, продажных чиновников и милиции. Проведя собственное расследование, он обнаружил важные улики и задержал одного из организаторов этой диверсии.

– А почему именно вы докладываете мне об этом? Почему он сам не обратился в прокуратуру, милицию, ФСБ в конце концов?

Вот здесь моряк опустил глаза и на миг замялся.

– Дело в том, что честного офицера обвинили в преступлении, которого он не совершал, и в настоящий момент он находится в федеральном розыске… за убийство. От лица командования Северным флотом я прошу вашего содействия. Необходимо немедленно организовать взаимодействие с Министерством внутренних дел и Федеральной службой безопасности, чтобы задержать настоящих преступников и снять обвинения с нашего моряка.

– Хорошо. Я свяжусь лично со всеми. Дело неординарное. Но как вы можете так ручаться за кого-то? Не понимаю.

– Он не предатель. И не преступник. Это я знаю точно. К тому же, он согласился встретиться со срочно откомандированными туда офицерами и передал им улики и человека, допрос которого подтвердил все его слова. И еще, он просил штаб действовать с максимальной быстротой и сообщил нам план, при помощи которого можно свести к минимуму человеческие жертвы.

– Ваш офицер знает способ остановить эпидемию?

– Так точно!

– Что ж, – министр обороны решительно взялся за трубку телефона. – Тогда нельзя терять ни минуты!

39

Сизые клочья тумана отступали под натиском нового дня. Озеро все еще дремало, нежась в первых лучах восходящего солнца. Вековые деревья замерли в рассветной тиши. Еще чуть-чуть, еще совсем немного, и водоем, укрытый в густом лесу, начнет оживать.

Послышался тихий, постепенно усиливающийся свист крыльев, и в проясняющемся небе показалась стая уток, перелетающих с ночевки на место дневной кормежки. Сделав резкий вираж над водной гладью, птицы с шумом опустились на поверхность и принялись нырять и чистить перья.

Внезапно что-то изменилось вокруг. Одну за другой уток стало подбрасывать в воздух, выбивая из них клочья пуха. Безжизненные тела, не успев крякнуть, распластывались по воде, затрепыхались подранки. Стайка редела прямо на глазах, испуганные птицы кинулись улепетывать, взмывая вверх, но и там их ждала та же участь. Через пару секунд все было кончено, и последний селезень, кувыркаясь, полетел в озеро.

Берег ожил. Зашевелились кусты, и оттуда плавно выкатилась резиновая лодка с малошумным двигателем, в которой сидели несколько парней в общевойсковых защитных комплектах, именуемых в обиходе более коротко – ОЗК. Закрытые герметичные костюмы в виде комбинезонов, несомненно, были жаркими, но полагались в соответствии с приказом. Только противогазы решено было заменить респираторами и очками-пресервами.

Кочки на берегу зашевелились, оказавшись замаскированными снайперами, которые так мастерски провели отстрел очередной партии из автоматических винтовок с оптикой и приспособлением для бесшумно-беспламенной стрельбы. Послышались людские голоса, команды, на берег из леса выехало несколько транспортеров, из которых посыпались люди, одетые как и те, что с лодок сачками собирали убитых птиц.

– Первый взвод! – пронеслось над озером. – Становись! Слушай мою команду!..

Где-то вдалеке гулко забухали зенитные пулеметы – это начали действовать заградительные силы, призванные отсечь покидающих озеро птиц. Морские пехотинцы цепью растянулись вдоль берега и двинулись сквозь заросли, вспугивая дичь и тут же сбивая ее снайперским огнем…

Городок уже давно не видел такого наплыва военнослужащих. Все дороги к Кощееву озеру были оцеплены внутренними войсками, которые выставили посты даже на глухих лесных тропах, полностью перекрыв все подходы. Медицинская служба развернула прививочные пункты, в которые потянулись очереди из местных жителей. Фельдшерские бригады заходили в каждый дом, уговаривая жителей привиться от смертельно опасной болезни, тут же на месте делая уколы вакцины тем, кто не имел возможности передвигаться к пунктам. В специальные мусорные баки тысячами посыпались использованные ампулы с симпатичным клеймом в виде латинской R, оплетенной угловатой спиралькой…

Мощный военный экскаватор закончил рыть один котлован и принялся за второй. В него тут же посыпались утиные туши, подвозимые на грузовиках. Солдаты в ОЗК пересыпали их негашеной известью, а тупоносый бульдозер заравнивал могильник.

Со стороны озера продолжала доноситься канонада.

Командир морских пехотинцев выпрыгнул из подкатившего «УАЗа» и, приложив руку козырьком к очкам, оглядел происходящее. Присвистнул, впечатлившись. Капитан-лейтенант, руководивший захоронением птицы, тут же подбежал к нему:

– Товарищ капитан второго ранга…

– Понял, расслабься. Как тут у вас дела? – Кавторанг поправил на лице респиратор. – Проблемы есть?

– Да какие тут проблемы: известью запаслись, пленки полиэтиленовой – километры. В этот раз со снабжением – полный ажур.

– Добро! – похвалил командир. – А хоронишь надежно? Мне в Москву докладывать, спросят.

– В строгом соответствии с инструкцией по устройству скотомогильников. У меня даже экологи вон стоят, контролируют. И СЭС тоже.

– Ну и славно! – Кавторанг похлопал морпеха по плечу и направился к машине. На полпути остановился. – Сынок! Вы с ребятами здесь крокодила не встречали? Говорят, он на дохлятинку идет.

Капитан-лейтенант развел руками:

– Не было. А что, его еще не отловили?

– Как в воду канул! Все озеро уже прочесали, и нет его. Ты ребят по периметру расставь, как в караулы. Если появится этот аллигатор, мать его так, никаких гладиаторских боев: автоматный рожок ему в брюхо, а потом будем разбираться, от чего он помер.

Хохотнув, командир запрыгнул в вездеход и умчался по направлению к Кощееву озеру, где его морские пехотинцы заканчивали отстрел уток.

Маленькие зарешеченные окна лефортовской комнаты для допроса дневной свет пропускали плохо. Его недостаток компенсировали мощные электрические лампы, в свете которых лицо Марка имело очень нездоровый землистый оттенок. Сидя на жесткой лавке с опущенной вниз головой, он, не поднимая глаз на следователя, монотонно отвечал на его вопросы.

Майор Федеральной службы безопасности перевернул протокол и пробежал по нему хитрыми глазами. В них отразилось напускное недоумение.

– Вы утверждаете, что за все время пребывания на Кощеевом озере вы всего лишь однажды виделись со своей двоюродной сестрой. Так?

– Да, – еле слышно ответил Сканков.

– Когда заключали договор с ОАО «Сельхозавиация» на выполнение гидрографических работ. Так?

– Да.

– Странно. – Майор наморщил высокий лоб. – А вот гражданка Найко Светлана Борисовна в протоколе допроса указывает, что именно вы передавали ей контейнеры с биоматериалом, деньги на подкуп местных властей.

Сканков впервые за все время поднял глаза:

– Светлана тоже здесь?

– А где же ей быть? – в тон ему ответил контрразведчик. – Мало того, мы предлагаем вам даже увидеться с ней на очной ставке. Вы согласны?

Холеный адвокат наклонился к Марку и что-то зашептал тому на ухо. Тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Да, я хочу ее увидеть.

Защитник посмотрел на него, как на душевнобольного:

– Я вас предупреждал.

По распоряжению майора в комнату привели Светлану в сопровождении другого представителя адвокатской гильдии. Выглядела она довольно мило, но не больше. Ее красота, завораживавшая мужчин, поблекла и куда-то испарилась. Словно смыли грим с лица, хотя она никогда им не злоупотребляла. Бледная, с тусклым хвостом рыжеватых волос и таким же потухшим взглядом, она прошла на предназначенное для нее место, даже не повернув головы в сторону сидящего братца.

После непреложных для таких случаев вопросов, уточняющих личности и взаимоотношения, следователь вкрадчиво поинтересовался:

– Гражданка Найко, вы выполняли гидрографические работы для поискового отряда?

– Да. – Ее голос звучал твердо и ровно.

– А во время этих полетов вы выполняли еще какие-нибудь полетные задания?

– Да. Я распыляла экспериментальную вакцину против птичьих болезней.

Майор положил перед ней несколько фотографий:

– Эта… хм… «вакцина» находилась в таких контейнерах?

– Да.

– Откуда вы их брали?

– Их привозил Марк Сканков.

– Вы не знали, что на самом деле содержится в баллонах?

Светлана с готовностью повторила:

– Нет, я не знала того, что содержится в баллонах на самом деле.

– Допустим. – Майор добродушно улыбнулся. – А вы, гражданин Сканков, знали об этом?

Менеджер, неотрывно наблюдавший до этого за девушкой, опустил глаза. Было видно по раздувающимся ноздрям, что он взволнован.

– Нет, – наконец ответил он. – Я тоже думал, что это вакцина.

– И именно поэтому давали взятку судебно-медицинскому эксперту, чтобы он менял причину смерти в протоколах вскрытия? Не выставлял диагноз гриппа?

– Не знаю никаких экспертов, – насупился Сканков. – Никаких взяток я не давал!

– Тогда их давали вы, гражданка Найко. – Следователь повернулся к девушке. – С какой целью? У нас уже есть показания самого эксперта, он во всем сознался.

Светлана выпрямила спину и сжала тонкие губы:

– Я только передавала конверты, которые давал мне Марк!

– Что? – Марк подпрыгнул на месте. – Не давал я тебе никаких конвертов. Это ложь!

Майор постучал карандашом по столу и призвал Сканкова к порядку. Потом хитро подмигнул им обоим и спросил:

– А с поросенком чья идея была?

Брат с сестрой молча уставились на него.

– Ну же, Светлана, вы же говорили мне раньше… – начал было контрразведчик, внимательно наблюдая за Сканковым. Тот вдруг встрепенулся и, не обращая внимания на одергивания своего адвоката, заявил:

– Это она начиняла поросенка уткой. Я об этом узнал уже после ужина.

Глаза Светланы расширились и наполнились слезами:

– Марк, зачем ты врешь? Я вообще не знаю ни о каком поросенке!

– Бросьте, гражданка Найко, официанты с «Калуги-3» показали, что именно вы подавали на стол это заметное блюдо, которого, кстати, в меню не значилось.

Светлана закрыла лицо руками, слушая наставления своего адвоката, который пытался ее успокоить. Потом вытерла глаза ладошкой и изрекла:

– Да, я готовила это блюдо. Марк Сканков заставил меня сделать начинку из полусырой утятины. А про то, что он собирается убить своего шефа вирусом, я не знала. Он сказал мне это позже, и еще сказал, что обвинит меня, если я не буду его слушаться…

– Лгунья! – Марк попытался броситься на нее, но охрана не дремала и мигом заломила ему руки за спину. – Мерзавка! Ты сама придумала этот план, а теперь на меня все повесить хочешь? Майор, пиши: она умышленно подложила в пищу Вайлу и Хлябцеву зараженное мясо, зная, что это их убьет!

– Сволочь! – взвизгнула Светлана. – Я же для тебя старалась!

Следователь, хитро улыбаясь, потирал руки.

* * *

Архивариус уже сбился со счета, которую папку из архива он нес беспокойному профессору. Подойдя к его столику, положил ее перед Рубашниковым и, едва сдерживаясь, спросил:

– Еще что-нибудь?

Взлохмаченный историк уткнулся в исчерканный надписями в различных направлениях листок, на котором он делал свои пометки, и отрицательно покачал головой:

– Благодарю вас, пока все.

Сотрудник московского архива хмыкнул и шаркающей походкой удалился, зная, что скоро вернется – за сегодня он уже раз пятьдесят слышал этот ответ, который держался лишь до первой ссылки на другой источник или до новой идеи.

Рубашников благоговейно стер рукавом толстенный слой пыли с пожухлой и потрескавшейся папки. Развязал узелок и развернул ее, оглушительно при этом чихнув.

– Будьте здоровы! – послышалось из каморки архивариуса раздраженное пожелание.

– И вам не болеть! – отозвался профессор, с трепетом перебирая пожелтевшие от времени листочки с выцветшими чернильными записями и истрепанными до дыр краями.

Приехав в этот архив, он поначалу сомневался, что найдет для себя что-то новое – ведь он занимался изучением истории много лет, а в свете его увлечения поисками наполеоновских сокровищ Калужская область интересовала его особенно. Но как только он нашел первый из запланированных документов, сразу же осознал, сколько нового и непознанного могут хранить в себе вот такие малоизвестные архивы. Без перерыва на обед и чай Рубашников перебирал бумаги, оставленные давно ушедшими в мир иной людьми, пытаясь уловить не только то, что они начеркали, но и то, что они хотели написать, но не смогли или не стали по каким-либо причинам. Такой подход приводил иногда к догадкам, найдя подтверждение которым, можно было бы написать не одну книгу.

Именно одно из таких озарений и заставляло его нынче без устали водить носом по пыльным манускриптам, а милейшего старичка-архивариуса шагать туда и обратно, таская порой непосильно тяжелые тома. Перелопачивая горы рукописей и печатных изданий, Рубашников все время чувствовал зуд близкой, но недосягаемой разгадки. Он был порою так силен, что, казалось, еще вот-вот – и тайна, за которой он гонялся, откроется ему во всем великолепии. Но не тут-то было. Словно неуловимая птица счастья, истина ускользала от него, стоило протянуть к ней руку.

Профессор уже собирался заканчивать с сегодняшней работой. Голод настойчиво тарабанил в пустой желудок, а в голове начинали звенеть тоненькие колокольчики. Да и работникам архива уже было не до смеха – намаялись за день с таким посетителем. Внимание постепенно притуплялось, и Вениамин Михайлович дал сам себе обещание закончить пролистывание этой папки через десять страниц. Все равно в следующий раз, а это, по его планам, должно было произойти не далее как завтра, придется начать опять с этого же тома, чтобы быть уверенным, что ничего не упущено из вида.

Тонкий голубоватый от пропитавших его некачественных чернил листок никак не хотел перелистываться. Рубашников уже и палец макал во влажную губку и ногтем пытался его поддеть – ни в какую! Профессора это завело. Он вообще имел нрав азартный, а уж если что-то не выходило, то он сам не свой становился, пока этого чего-то не добьется. Может, потому и дослужился до профессора.

Минуты две он пыхтел и корпел над этим упрямым обтрепанным прямоугольником, сквозь который проступали надписи, сделанные с обратной стороны. Наконец где-то в середине страницы он подцепил его край и нежно, чтобы не разорвать его ненароком, стал отлеплять от подложки.

Уф! Получилось. Зловредная писулька безвольно повисла на его пальцах. С торжеством триумфатора, которому удалось-таки день закончить маленькой, но победой, Рубашников аккуратно положил ее на прежнее место. А потом пригляделся: с чем же он так упорно боролся? А вчитавшись в нервный, непонятный и мелкий почерк, забыл обо всем остальном.

Это была докладная, отправленная неизвестным пока ему автором в ГубЧК. Вроде бы ничего особенного: чекист докладывал своему начальству о результатах изъятия церковных ценностей из храма деревеньки Маковичи. У профессора чуть глаза на лоб не полезли: он ведь про это местечко слышал! Это ж одно из разоренных в начале двадцатого века сел, и находилось-то оно в непосредственной близости от Кощеева озера, откуда он только что приехал.

Теперь его от этой бумажки мог оторвать разве что охранник, дежуривший на входе в здание архива, и то для этого ему потребовалось бы приложить усилия и дубинку! Рубашников стал слово за словом разбирать торопливые каракули. Отряд чекистов, проводивший экспроприацию, вывез из Маковичей две подводы с имуществом местной церквушки, которую тут же и заколотили. Но до райцентра обоз не дошел, поскольку «местный поп Иван Кукащев, именующий себя "отцом Сергием", с бандой мироедов и примкнувших к ним некоторых середняков напал на отряд, имея численное преимущество». Затем шло описание героической схватки, во время которой отец Сергий был ранен, но ушел, прихватив с собой воз с добром. А чтобы оно не досталось большевикам, «утопил телегу вместе с добром в местном озере, пустив под лед».

«Пустив под лед, – вертелось в голове профессора, – церковное добро…» Так вот что за фрагмент иконостаса покоился сейчас в университетском музее! Рубашников больно хлопнул себя по лбу. Вот и разгадка. Можно умыть руки.

Историк осмотрел свои ладони, которые и впрямь не дурно было бы потереть щеткой с мылом, и вспомнил об утопленном колоколе.

«Там был выбит тысяча восемьсот одиннадцатый год… – думал он. – Вполне мог быть среди изъятого имущества. Но ведь мог быть привезен и из Москвы отступающими французами! Мог!» Одно другого не исключало.

40

– Все никак не могу привыкнуть к тому, что у вас здесь уже почти зима! – Рубашников зябко кутался в плащ, который в сравнении с добротной одеждой его провожатого смотрелся и правда зябковато.

– Мы на Севере не мерзнем, потому что одеваемся правильно! – переиначил известную присказку сибиряков директор местного музея, считавшийся апологетом здешней науки и потому откомандированный сопровождать профессора истории, прибывшего в богом забытый северный городок, большую половину которого составляли семьи военных моряков. – Это еще ничего, а вот когда борей задует – вот тогда лучше на улице без дела не болтаться. Да и по делу особого удовольствия не получишь. А сейчас, можно сказать, лето продолжается.

– Да уж. – Профессор подул в застывшие ладони. Идти до местного Дома офицеров было всего ничего, а он уже порядком продрог. И чего отказался от казенной машины, которую ему с такой настойчивостью предлагал командир гарнизона? Уже были бы на месте. Нет ведь, захотелось ему по улочкам здешним пройтись, воздухом подышать.

– А это что за постройки? – спросил он, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от угрюмых мыслей, которые тем чаще стали его посещать, чем дольше он находился в Заполярье. Щекастый мужчина в вязаной шапке, которого звали Сергей Дмитриевич, а чаще – Митрич, залился целой лекцией о скромном деревянном доме, который ютился рядом с кирпичными «шедеврами» советской архитектуры. Рубашников с интересом поглядел на него. Маленький, невзрачный, но сколько всего знает! И говорит складно. Ему бы в науку податься – цены бы не было. В душу закралось сомнение, не зря ли он приехал сюда с лекциями? Что называется, в Тулу со своим самоваром. Если здесь свое такое дарование имеется, народ-то и не соберешь…

– Почти пришли! – Митрич показал на потрепанное жизнью здание, давно мечтавшее о капитальном ремонте. – Вот здесь, в основном, и проходит вся наша культурная жизнь!

То ли с гордостью сказал он последнюю фразу, то ли с горечью – Рубашников, если честно, не понял. Но шагу прибавил, стараясь не отстать от проворного хранителя старины.

Зал, вопреки его ожиданиям, был заполнен зрителями почти полностью. Не в каждом клубе средней полосы столько соберешь! Люди, давно отвыкшие от бесплатных интересных мероприятий, с удовольствием продолжали подтягиваться и рассаживаться по местам. Профессор из-за кулис поглядел на слушателей – румяные, нарядные, пришли, как на праздник. С радостью он увидел среди прочих высоченного мужчину, отличавшегося от остальных не только ростом, но и дюжим телосложением. Он держал на коленях мальчишку, поразительно похожего на него, и о чем-то с ним весело болтал. В памяти Рубашникова ярко вспыхнул эпизод с крокодилом, и он в очередной раз подивился беззаветной храбрости моряка.

Внимание местных жителей настолько растрогало приезжего ученого, что лекция проходила на «ура». С небывалым воодушевлением он поведал северянам о множестве интересных фактов, обнаруженных им и его коллегами при исследовании озер и рек средней полосы России. Исторические факты, сдобренные уместными шутками и личными воспоминаниями, зрители воспринимали чуть ли не с раскрытыми ртами. Что и говорить, самому Рубашникову нравилось, как он сегодня выступал.

Но вот его повествование добралось до последней из его экспедиций. Не без юмора поведал профессор о том, как он вместе со своими студентами перепутал серебряный оклад с художественным чугунным литьем, потом отдал положенную дань погибшему парню, а под самый занавес преподнес благодарным слушателям душещипательную историю о злобных и коварных бизнесменах, задумавших уничтожить ради наживы полстраны, а на несчастных поисковиков натравивших злобного нильского аллигатора.

– …и вот в тот самый момент, когда чудовище уже готово было захлопнуть свою пасть и размолоть беззащитного аквалангиста, на помощь пришел неизвестный нам тогда герой… – Седые локоны профессора растрепались, глаза светились неистовым огнем, а щеки зажглись азартным румянцем. -…а когда он, захлопнув крокодилу пасть, обмотал ее алюминиевым веслом, я понял: все! Мы – спасены! Здоровый аллигатор драпал от человека со всех своих четырех лап! Да… ребят он напугал дико. Да и я, признаться, перетрусил не на шутку. Чуть позже вы поймете почему. В итоге колокол мы так и не сумели поднять и, если есть среди вас желающие, то можете поехать и поглядеть на него. Правда, для этого надо дождаться лета или одеться потеплее. Вода там уже примерно такая же холодная, как ваш ветер.

В зале раздались возгласы:

– Ну а кто же тот герой? Да! Кто герой-то? Вы нашли его потом?

Рубашников увидел, как Полундра пытается съежиться, сделаться маленьким и незаметным.

– Да, – заявил историк. – И я вам больше скажу – многие из вас его знают. Потому что это ваш земляк, офицер-североморец Сергей Павлов.

Ради этого момента Рубашников, собственно, и проделал этот нелегкий путь из Калуги в Мурманск, а оттуда в этот городок. Ведь тогда ему так и не довелось поблагодарить лично спасителя своего студента, да и всех их в целом. А долгов профессор не любил.

Гул удивления и аплодисментов долго не смолкал, заставив просоленного подводника смущаться и краснеть как красна девица. Сергей уже и не знал, куда деваться от избытка внимания. А лектор тем временем, дождавшись, пока ажиотаж в зале поутихнет, продолжил:

– А теперь, в знак искреннего уважения к земле, воспитывающей таких мужественных, преданных Отчизне сыновей, я хочу преподнести скромный подарок от Академии наук…

Двое помощников с большим трудом вынесли на сцену четырехметрового нильского аллигатора с разверзнутой пастью.

Сергей, увидев этого ящера, обомлел:

– Да это же тот самый… Откуда он у вас? Его ведь целый батальон искал…

– Да, вот такие чудеса случаются! Эта тварь заползла в один из наших трейлеров перед самым нашим отъездом. – Профессор стыдливо отвел глаза. – Не буду рассказывать, сколько всякой гадости нашли в его желудке, слушателям этого лучше не знать. Но только через пару дней, проголодавшись, крокодил начал хватать зубами все, что можно и нельзя, и случайно проглотил заряженный баллон от акваланга. Тут-то ему конец и приснился! Таксидермист долго вздыхал, прежде чем взяться за это дело. Но постарался на славу – чучело получилось великолепным!

Content

Сергей Зверев
Гроза северных морей

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40