Пол Андерсон

Лакомый кусок

Внешность Хурулты, Арказхика из Унзувана, соответствовала его характеру. Он являл собой великолепный образ взрослого улуганина: двух с половиной метров ростом, но был настолько широк в плечах, что казался гораздо ниже, хоть и массивней. На его фоне стоявший рядом худой рыжеволосый человек выглядел карликом. С плеч Хурулты спадала накидка кричащей расцветки — только варвар мог надеть такую — и казалось, что улуганина окутывает то ли пламя, то ли струи переливающейся радуги. От громовых раскатов его голоса великолепные хрустальные украшения приемного зала дрожали и тихонько позвякивали; слова он произносил твердо, размеренно и холодно.

— Наши намерения неизменны, — отчеканил он. — И если Лига считает, что вопрос можно разрешить, только прибегнув к военным действиям, то это ошибка Лиги.

Винг Алак, уроженец Сол-3 и сотрудник Галактического Патруля Лиги, поднял глаза на лишенное растительности голубое лицо и рискнул на вежливую улыбку. Улуганцы считались гуманоидами по многим пунктам классификации: шестипалые руки, клешневидные ступни, заостренные уши мало что значат в Лиге, объединяющей разум в фантастическом разнообразии форм.

— Не стану доказывать очевидное, Ваше Превосходительство, — произнес Алак, — и подчеркивать тот факт, что Унзуванская Империя включает в себя лишь одну планетную систему, в которой для жизни подходит только Улуган, в то время как Галактическая Лига объединяет добрый миллион звезд. Этот факт нужно учитывать при любых вариантах. Поэтому, должен отметить, я нахожусь в недоумении; может быть, Ваше Превосходительство будет снисходительно и осведомит меня о своем отношении к данному несоответствию.

Хурулта фыркнул, показав ровный ряд зубов. Несколько лет Алак, как главный представитель Лиги и Патруля, частенько наездами посещал Улуган, но именно за последние месяцы кризиса, когда Алак сидел на Улугане безвылазно, Хурулта, окончательно убедился, что солярианин — слабый, болтливый и педантичный бездельник. Хурулта хлопнул огромным голубым кулаком о ладонь и презрительно ухмыльнулся.

— Не будем устраивать полемику, — прогрохотал он. — Ближайший форпост Лиги находится на расстоянии тысячи световых лет, атаковать нас на таком удалении от средств доставки просто смешно. Кроме того, уже многие годы наши агенты работают на вашей территории. И мы знаем настроение внутри Лиги… Ваше население не проголосует за войну, которая принесет ему только расходы и горе. И еще: ваш Патруль — всего лишь полицейские силы для поддержания порядка внутри границ Лиги. Вы — обычный полисмен! В то время как моя империя создала настоящую ВОЕННУЮ машину.

Хурулта поиграл мускулами.

— Что еще? — прорычал он. — Я утверждаю: требование улуганцев совершенно естественно. Вы выбрали свой путь, и теперь не мешайте нам сделать собственный выбор. Мы не хотим с вами воевать, но также не хотим ограничивать себя моральными догмами совершено чужой нам цивилизации. Если вы попытаетесь остановить нас, то, в лучшем случае, окажетесь незначительным препятствием на нашем пути; и мы готовы сражаться тысячу лет до полного вашего уничтожения. Мы воинственная раса, а вы нет; это существенная разница. Простая арифметика говорит не в вашу пользу.

Хурулта сел за стол, рассеяно поигрывая кинжалом, украшенным драгоценными камнями. Потом произнес отрешенным и безучастным голосом:

— Можете информировать свое правительство, что Улуган уже начал оккупацию Тукатана и других планет этой системы. Вот и все. Можете идти.

Завершить такими словами беседу с послом значило влепить ему пощечину. Алак с трудом сдержался, затем бесстрастное выражение его лица смягчилось, и он произнес елейным голосом:

— Если Вашему Превосходительству угодно, пусть будет так. Всего хорошего.

Он поклонился и вышел из великолепной залы.

Место действия: верхний этаж здания Солнечного отдела Департамента Разведки Патруля Лиги, Англия, Земля. Кабинет, скудно обставленный мебелью: несколько релаксационных кресел, стол, пульт управления компьютеризованной картотекой. Прозрачная стена открывала спокойный пейзаж лесистых холмов с несколькими домиками и громадной пищевой фабрики вдали. Под куполом неба, наполненного белыми барашками облаков и солнечным светом то здесь, то там поблескивали серебристые воздушные суда. Картинка, кажущаяся немыслимо далекой от тревожного мира галактической политики.

Действующие лица: Мирн Калтро, начальник отдела, высокий седой человек в переливающейся форме офицера Патруля. Джорел Мейнц, социотехнический директор Солнечной Системы, маленький, темноволосый, напряженный, старомодный, в темно-красной одежде с золотой окантовкой. Винг Алак, агент с правом свободных действий, завзятый щеголь, даже сейчас, одетый по последней серо-голубой моде. И это — несмотря на то, что несколько последних лет он провел вдали от дома.

Политическая обстановка: цивилизация Лиги объединила почти все разумные расы, большинство из которых имели свои собственные правительства. Цивилизация расширяла свои границы почти ежегодно, и даже хорошо информированному администратору невозможно было находиться в курсе всех значительных событий. Едва ли Джорел Мейнц до сегодняшнего дня слышал название планеты — «Улуган», но в данный момент от него требовали разрешить действия, могущие изменить всю галактическую историю.

Джорел Мейнц достал сигарету, закурил. Затем быстро и жестко произнес:

— Причем здесь Солнечная Система? Этот вопрос входит в компетенцию только Съезда Лиги.

— Который соберется не раньше, чем через два года, — уточнил Калтро.

— О чем наш дружок Хурулта прекрасно знает. Даже для того, чтобы собрать кворум чрезвычайной сессии потребуется минимум шесть месяцев. Улуганцы отлично все рассчитали.

— Высшее Командование Патруля наделено широкими полномочиями, — Мейнц помрачнел. — Достаточно широкими. Я не хочу сказать, что одобряю все ваши действия, о которых узнаю из докладов. Однако, в данном случае…

— Мы готовы к действию, — заверил Калтро, — я беседовал с каждым членом Высшего Командования. Тем не менее, ситуация беспрецедентная. Патруль, как известно создавался для поддержания мира внутри границ Лиги. О применении силы за ее пределами речи не было. Акция против Улугана будет носить двусмысленный характер, и, возможно, наступит день, когда мы пожалеем о своем решении. Многие политики проявляют открытое недовольство Патрулем: они проводят конституционные поправки ограничивающие его полномочия на местах. Если они заручатся поддержкой достаточного числа сторонников, убедив их, что Патруль превратился в безответственную машину, развязавшую войну по собственной инициативе, то, скорее всего, они добьются своего…

— Понимаю. Но чем я могу помочь?

— Ваше влияние поможет убедить Солярианский Парламент утвердить акции против Улугана, а в результате Сол сможет заявить, что Патруль оснащен на случай необходимости специальными средствами и наделен правами применять их незамедлительно. Таким образом, мы выполним поставленную задачу.

— Ни одна система не в праве принимать подобное решение. Патруль принадлежит всей Лиге.

— С вашего позволения, — Калтро приподнял густые седые брови и улыбнулся; его лицо тут же сморщилось, будто сделанное из жесткой коричневой резины. — Вы практик в политике и знаете не хуже меня, что Сол остается ведущей системой Лиги. Если мы примем такое решение, то большинство планет поддержит его, и на предстоящем Совете мы окажемся в большинстве, то есть Совет практически одобрит уже свершившееся. А сейчас мы должны действовать!

— Хорошо!.. — Мейнц нахмурился и посмотрел на сигарету, которую разминал костлявыми пальцами. — Хорошо, все верно, я уяснил вашу току зрения. Но вы, кажется, все еще не поняли меня. ПОЧЕМУ я должен помогать вам действовать против Улугана? — Он поднял руку, предвидя вопросы. — Подождите, дайте мне закончить. Как я понимаю, Улуган — империя, состоящая из одной планетной системы и находящаяся почти за тысячу световых лет от наших территориальных границ. Улуган собирается включить в состав империи еще одну систему, население которой не протестует и не просит нас о помощи. — Тем не менее, Патруль Лиги заинтересован в осуществлении акции возмездия. Операция по уничтожению Улугана обойдется невероятно дорого. К тому же, подготовительная часть операции — перевозки, снабжение — растянется на многие годы, и дай Бог, чтобы весь проект успешно завершился, а на этот счет у меня есть серьезные сомнения. Улуганцы обязательно начнут проводить ответные рейсы на нашу территорию; возможно, им удастся проникнуть в Сол. Кроме того, межзвездное пространство так огромно, что ни введение блокады, ни организация оборонительных линий абсолютно невозможны. Вы должны понимать, какой ужас и разрушения вызовет первый же их рейд, учитывая использование самого современного оружия. Лига НЕ ЯВЛЯЕТСЯ одной нацией, империей или альянсом. Ее создали для урегулирования межзвездных споров и предотвращения возможных войн. Планетные системы, входящие в состав Лиги, политически и экономически слабо связаны между собой; они никогда не согласятся ввести у себя федеральное правление. Короче говоря, абсолютно невозможно объединить их для ведения войны. Если намерения улуганцев соответствуют сообщению агента Алака, то, вполне вероятно, им удастся навязать Лиге свои условия, даже невзирая на то, что одна планета противостоит миллиону планет Лиги. Лига способна понять, что игра не стоит свеч. А возмущение по поводу незаконного вовлечения в войну, о которой девяносто процентов граждан узнает в тот момент, когда смерть обрушится на них с небес, — запросто развалит Лигу!

Он глубоко затянулся и выдохнул гигантский клуб дыма.

— Короче говоря, джентльмены, — закончил он, — если вы хотите заручиться моей поддержкой, вам придется предоставить мне веские аргументы.

Калтро вопросительно посмотрел на Винг Алака. Агент легко кивнул, взял предложенную сигарету, а затем сказал:

— Позвольте мне сделать краткое резюме, директор. Улуган — плотная, металлическая планета красного карлика. Это террестроид — человек может жить на нем, но с минимальным комфортом: полторы земные гравитации, высокое атмосферное давление, бури и холод. Аборигены — существа одаренные, но не уравновешенные, не слишком вежливые, а нравственность им заменяет слепая вера в своего лидера. Конечно, это вопрос культуры, а не генетики, однако, вера глубоко укоренилась в их сознании. История Улугана состоит из беспрерывных межнациональных войн, которые способствовали быстрому технологическому прогрессу, но одновременно привели к истощению природных ресурсов планеты. Короче говоря, их история аналогична нашей до Великого Объединения; главное отличие — отсутствие психотехнологии, вследствие чего их общество архаично. Улуганцы открыли сверхсветовое передвижение примерно два века назад и сразу же начали исследовать и безжалостно эксплуатировать ближайшие звездные системы. У них до сих пор существует национальное деление, так что споры из-за природных ресурсов привели к широкомасштабной звездной войне. Одна нация, унзуванцы, поработили все другие и объединили их в расовую империю. Это произошло около тридцати лет назад, а еще год спустя, исследуя удаленные от центра Галактики звездные скопления, на них наткнулась экспедиция Лиги.

Естественно, что Улуган, как и все цивилизации, достигшие высокой ступени развития, получили предложение войти в состав Лиги, но Улуган стал первой планетой, отвергшей приглашение. Причем в грубой форме. Улуганцы заявили, что в состоянии сами получить все, что может дать им вступление в Лигу, и будь они прокляты, если уступят хоть частицу своего суверенитета.

— М-м-м, итак, параноидная культура, — заключил Мейнц.

— Очевидно. Ну, конечно, Лига… или вернее, ее представитель, Патруль… сделали все возможное. В надежде переубедить их, мы посылали делегации, культурные миссии и так далее. Последние пятнадцать лет я активно принимал участие в работе, хотя нескольких визитов явно недостаточно. Слишком много дел, но самое главное — мы почти не продвинулись в достижении результата, за исключением… — Алак сдержано ухмыльнулся. — Ну, в общем, теперь у нас есть эффективная разведывательная сеть.

— Вы имеете ввиду шпионов? — нетерпеливо спросил Мейнц.

— «Нет, никогда! Да что там, никогда! Почти никогда!» — классическая цитата, произнесенная Алаком, не произвела впечатления на Калтро, промычавшего в ответ нечто невразумительное, хотя Мейнц и улыбнулся.

— Мы не интересовались военно-политической структурой Улугана, — таинственно продолжал агент. — В основном, мы изучили близлежащие к нему системы. Никто ведь не запретит изучать примитивные планеты, не так ли? Мы собрали целое досье по социодинамике Улугана, но если говорить вкратце, расстановка сил там предельно проста. На верхней ступени структуры император, получивший свой трон и наследство, и военная аристократия порабощенным классом рабочих и крестьян. Аристократия неразрывно связана с крупными коммерческими предприятиями являющимися частью структуры монополистического капитализма, частично руководимого государством и частично контролирующего государство.

Нет, я кажется не так выразился. Лучше будет сказать, что промышленные тресты и милитаристская каста вместе составляют государство. Верховная власть практически во всех сферах сосредоточена у Арказхика, который одновременно является и премьер-министром, и военным министром. Сейчас этот пост занимает Хурулта — могущественный, агрессивный, амбициозные субъект, жаждущий прославиться. Итак, Улуган под правлением Хурулты собирается начать захват территории для империи. Точнее говоря, они собираются аннексировать Тукатан, богатейшую планету с миролюбивым населением. Фактически, в то время пока я летел сюда, они уже приступили к захвату. Но вы понимаете, что этот шаг — первый на их пути?

— Да, — сказал Мейнц после паузы. — Понимаю, что да. — И оживленно спросил: — Почему мы должны принимать решения о событиях происходящих за тысячу лет отсюда?

— Уже не тысяча световых лет, — сказал Калтро. — Территория Лиги расширяется за счет исследований, колонизации и присоединения новых систем. Улуганская империя также расширяет, и главное — в нашем направлении. Эксперты полагают, что границы соприкоснутся в течение ближайших двухсот лет. Совершенно ясно, что межзвездная цивилизация должна занимать не только огромное пространство, она должна иметь протяженность во времени. Мы обязаны подумать о ближайшем будущем.

— М-м-м… — Мейнц потер подбородок.

— Я думаю, что если мы не остановим Улуган сейчас, то нам останется меньше, чем два столетия — сказал Алак. — Они лезут на рожон. Война сплотит их молодую империю как ничто другое.

— Верная точка зрения, — кивнул Мейнц. — Но МОЖЕМ ли мы остановить их? Ввязаться в драку и потерпеть неудачу — катастрофа для нас.

— Мы можем попытаться, — серьезно сказал Калтро. — Я не стану скрывать от вас, что ситуация, мягко говоря, опасная. Но я не вижу способа уклониться.

— Хотя… война… — Мейнц скривился так, будто надкусил кислый плод.

— Уничтожение планет. Убийство миллиардов невинных жителей ради того, чтобы добраться до кучки виновных вождей. Наследство ненависти, разъедающий эффект победы, обрушивающийся на головы так называемых победителей… Патруль всегда существовал для того, чтобы предотвратить войну. Если мы ее не спровоцируем…

— Наше намерение, — прервал его Калтро, — остановить Улуган, не начиная войны.

— Как?

— Я не имею права рассказывать. У нас есть свои секреты.

— Но если вы спровоцируете их, они объявят войну?

Алак пожал плечами:

— Постараемся не допустить.

— Предупреждаю, — сказал Мейнц, — если вы втянете нас в серьезные неприятности, Совет спустит с вас шкуру.

Никто из членов Патруля ничего не ответил на это.

Вскоре администратор ушел. Он забрал с собой объемистую кипу докладов и социодинамических расчетов и не дал никаких определенных обещаний. Но Калтро многозначительно кивнул своему агенту:

— Он согласился.

— Он должен понять, — вздохнул Алак. — Если я скажу, что ситуация хуже, чем я ожидал. Стоит только посетить Улугана и почувствовать растущую ненависть и напряжение. Ощущение возникает такое… ну, как будто вы физически чувствуете, как ненависть прилипнет к коже. И вам хочется смыть ее с себя.

— Вы возьмете на себя руководство операцией? — спросил Калтро. — Я встану за вашей спиной, чтобы отражать упреки возмущенных сограждан.

— Я попытаюсь, — сказал Алак, в углу его рта собрались скорбные складки.

— И имейте ввиду, Винг, — пояснил Калтро, — ситуация беспрецедентная. Мы действуем за пределами Лиги; в случае серьезной опасности, у нас может возникнуть желание преступить Основную Директиву. Не забывайте: запрет распространяется и на вас.

— Я знаю, — сказал Алак. — Патрульного, преступившего Директиву, ждет стирание памяти и увольнение со службы. Никакие доводы или оправдания не принимаются. Запрет распространяется на всю операцию в целом. Даже если его выполнение будет стоить нам войны.

Через некоторое время он тоже ушел, ему нужно было работать — ждала накопившаяся гора бумаг. Бумаги вовсе не бюрократический инструмент, а органическая функция существования любой крупной миссии. Тут начисто отсутствует героизм. Ничто не напоминает о молодцах в ботфортах, ревущих военных кораблях и беспрестанно палящих пушках.

К театральной атрибутике Патруль Лиги не имеет никакого отношения. Патруль обязан прекращать войны, а не развязывать их, иначе несправедливость, кровавая бойня и опустошение спровоцируют ненависть, что в конечном счете разрушит Лигу. Патруль придумал для себя маску — образ врага, страшного и непримиримого — и тщательно поддерживал всеобщую веру в свою кровожадность. Он стряпал ложные известия из пекла сражений и постоянно держал наготове несколько боевых кораблей внушительных размеров. Когда логика доводов не оказывала должного воздействия на дела в Лиге, Патруль прибегал к блефу; когда не помогал блеф, использовал подкуп, шантаж, организовывал перевороты, пуская в ход все средства, которыми располагал. Но всегда и во все времена Патруль строго придерживался Основной Директивы, которая являлась самой главной его тайной.

Ни при каких обстоятельствах Патруль или принадлежащее ему техническое средство не имеет права убить разумное существо.

Тысяча военных кораблей копьями пронзала межзвездную тьму. В авангарде летели разведчики, на флангах — крейсера, а в центре солидно плыли гигантские дредноуты, любой из которых мог уничтожить все живое на планете среднего размера. За ними следовали гражданские корабли — еще одна тысяча: транспорты, корабли поддержки, летающие мастерские. Позади остались созвездия Лиги, затерявшиеся в холодном сиянии Вселенной; впереди увеличивались в размерах солнца разреженного скопления, среди которых прятался Улуган.

Ударная группа держала курс на звезду — желтый карлик — находившуюся на расстоянии десяти световых лет от Туму, что по-унзувански «солнце», и, наконец, достигла орбиты второй планеты. Разведчики ныряли вниз сквозь плотную атмосферу, используя инфраскопы, чтобы не потеряться в тумане и горячем, непрерывно льющемся потоке дождя; геозвуковые установки прощупали тысячи километров болот, джунглей и бездонного океана, прежде чем определили твердую часть поверхности, на которую опустились основные корабли армады.

На шестой день Винг Алак, стоя в фосфоресцирующих сумерках, наблюдал за кипящей вокруг него работой. Бластеры раздвинули джунгли, обнажив красную скалу. При свете прожекторов трактороботы тяжело переползали взад-вперед, выравнивая площадку для ракетодрома. Клубившийся едкий туман окутал уже готовые бараки для рабочих.

Планета оказалась населена разумными существами, но их было совсем немного. Мокрая одежда облепила тело Алака, он устало отругивался, проклиная жару и влажность. Бесило непрерывное нудное жужжание санитара, висевшего у него на шее и уничтожавшего микробов и плесень, которые в момент погубили бы его. Подумать только, промелькнула мысль в его истерзанном мозгу, я с таким же успехом мог бы работать техником на какой-нибудь пищевой фабрике у себя дома.

Покрытый чешуйками саррушианин-патрульный, имея несколько щупалец, мог в одиночку выполнить работу всей бригады. Он спокойно шлепал по грязи — эта чертова дыра идентична его родной планете. Алак прислушался: из глубин ядовитого тумана то и дело доносился рев хищных животных, которые прятались среди удивительных деревьев, стрелявших ядовитыми колючками и уже убивших двух людей из его отряда.

Клюнут когда-нибудь на нашу приманку тупые улуганцы?

Из палатки дальней связи вышел старший помощник — тощий каркарианин с клювастым лицом. Космический скафандр, без которого он не выжил бы на этой планете, сковывал его движения. Каркарианин отдал честь; механический голос транслятора произнес:

— Межзвездный вызов, сэр. С Туму.

— О, отлично. — Алак кивнул и последовал за высокой металлической фигурой. Он насквозь промок, пока добрался до палатки, и подумал, что вид у него не для бесед с улуганцем — потенциальным врагом.

Он сел и пригладил рукой огненные волосы. Знакомое лицо — генерал Севулан из личного штаба Хурулты, с которым Алак сталкивался неоднократно. Собрав всю свою учтивость, Алак произнес:

— Привет. — Такое обращение само по себе являлось оскорблением.

— Вы командуете этой экспедицией? — рявкнул Севулан.

— Более или менее, — ответил Алак.

— Я требую немедленного и официального объяснения, — сказал улуганец.

— Наш разведывательный корабль зафиксировал источник радиации и начал расследовать причину. Вы обстреляли его, но ему удалось уйти…

— К нашему сожалению, — ответил Алак, хотя лично отдал приказ стрелять мимо.

— Начало военных действий?! — воскликнул Севулан.

— Вовсе нет, — сказал Алак. — Всего лишь самозащита. Ваш разведчик не подчинился радиокоманде остановиться.

— Но вы строите военную базу на Гарвише-2!

— Правильно. Ну, и что из того?

— Гарвиш является…

— Ничейной территорией, — холодно заметил Алак. — Если Улуган решается занять Тукатан, не учитывая волеизъявления населения, Лига с таким же правом аннексирует незаселенную планету. Ваше правительство никогда не относилось к нам особенно дружески, вы это знаете. Мы принимает меры предосторожности, не более того.

— Объявляю ультиматум, — сказал Севулан. — Требую незамедлительно поставить о нем в известность Правительство Лиги. Так или иначе, я довожу до вашего сведения: если вы немедленно не эвакуируетесь с Гарвиша, улуганцы сочтут ваше появление актом агрессии и поводом для объявления войны.

— Но, подождите… — начал Алак.

— Ударные силы уже находятся в пути. Если вы не уберетесь подобру-поздорову, они очистят планету, — сказал Севулан.

— Не упустите свой шанс.

Хорошо тренированное лицо Алака выражало растерянность.

— Я… у меня нет таких полномочий, — медленно проговорил он. Вы должны дать мне время, чтобы наладить связь с моим правительством..

— Нет!

— Хотя бы…

— Я ознакомил вас с ультиматумом, — отрезал Севулан, и экран погас.

Алак встал, обнял за «плечи» своего помощника и пустился в пляс вокруг палатки.

Арказхик Хурулта завис над столом, словно собираясь броситься на Севулана. Постепенно придя в себя, он расцепил огромные руки и откинулся в кресле.

— Вы сказали, что они ушли? — повторил он.

— Да, господин, — ответил генерал. — Когда наши ударные силы приземлились, планета и вся система были пусты. Очевидно, они испугались, узнав о наших намерениях.

— Но КУДА они ушли?

Севулан позволил себе пожать плечами.

— Пространство велико, — ответил он. — Они могут находиться где угодно, господин. Но я полагаю, что они удирают домой, поджав хвосты.

— И все же — покинув базу, строительство которой стоило им больших средств и многих сил…

— Да, господин, они хорошо спланировали акцию. А для работ, должно быть, пригласили существ, приспособленных к условиям Гарвиша-2. Тут у них явное преимущество: среди своих сограждан они всегда найдут виды, способные чувствовать себя как дома в любых мирах. — Севулан улыбнулся. — Я советую, господин, чтобы мы достроили и использовали базу сами, это выгодно, так как в нее вложено уже много труда.

Хурулта погладил массивный подбородок.

— У нас нет выбора, — произнес он недовольным тоном. — Если мы не овладеем этой системой, они смогут в любой момент вернуться, к тому же база расположена в опасной близости от нашего дома и, как вы сказали, их люди приспособлены к условиям планеты лучше, чем наши. — Он пробормотал проклятье. — Досадно. Нам понадобятся почти все наши силы, чтобы быстро и надежно оккупировать Тукатан. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

— Мы все равно собирались захватить Гарвиш, господин, — почтительно сказал Севулан.

— Да-да, конечно. Все скопление. — Будучи реалистом, Хурулта подавил внутреннее раздражение. — Значит, считаете, что мы сэкономим время и деньги?

— Я…

Севулан не успел ответить, его прервал зуммер служебного телеэкрана. Хурулта включил связь.

— Да? — проворчал он.

— Докладываете генерал Уланхо из Центральной Разведки, господин.

— Я знаю, кто вы. В чем дело?

— Только что прибыл разведчик, господин. Патруль находится на планете Шанг-5. Строят новую базу.

— Шанг-5?..

— Двенадцать и три десятых световых года отсюда, господин.

— Знаю! Ждите у аппарата. — Хурулта отключился. Он обернулся к Вевулану, сопя, словно гигантская паровая машина.

— Что это за планета Шанг-5? — прорычал он.

— Известно мало, — генерал запнулся. — Большая, как я припоминаю. Двойная гравитация, атмосфера в основном состоит из водорода, ужасающей силы бури, вулканические извержения; в общем, чертова планета. Я не понимаю, как они решились…

— Неслыханная наглость! — грубо оборвал Хурулта. — Ну, это не пройдет им даром! Никаких ультиматумов! Никаких переговоров! Вы немедленно возглавите ударную группу и вышвырните их оттуда вон!

Арказхик пребывал в плохом расположении духа и, когда он проходил мимо, подчиненные старались казаться невидимыми. Начатые и все еще продолжающиеся бестолковые и дорогостоящие операции на Гарвише и Шанге-5 нарушали график захвата Тукатана. То, что флот Патруля улетел, не вступая в бой, стоило улуганцам прибыть на Шанг-5, явилось слабым утешением; враг сохранил свои ударные силы и мог напасть в любой момент с любой стороны. Эта неопределенность стала причиной оперативного развертывания вокруг Туму защитной системы, в которой были задействованы сотни тысяч хорошо обученных космонавтов. Кроме того система предусматривала введение режима гражданской обороны: силовые экраны над всеми городами, ограничение передвижений по планете, учебные космические тревоги, шпиономанию, и — как следствие — всеобщую нервозность, грозящую разрядиться массовой истерией. Неопределенность означала также, что и в секторе планеты Шанг-5 — на случай возвращения Патруля — необходимо оставить гарнизон. Отсюда — отсрочки, расходы и яростные дебаты в кабинете министров, и от Хурулты теперь требовалась вся его мощь авторитета, чтобы сдержать недовольство государственных мужей.

Хурулта спустился на гравитационном лифте, промчавшись мимо множества этажей к подземному туннелю, вырубленному в скале под Резиденцией. Он направился к одной из дверей, а следом по коридору гулко грохотали сапоги телохранителей. Хурулта вошел в комнату и увидел полковника разведки, сидевшего за пультом. Тот вскочил и низко поклонился. Незнакомое крохотное существо съежилось в кресле.

— С какой планеты? — проворчал Хурулта. — Мне никто не сообщал о нем.

Маленькое, костлявое, четырехрукое, зеленоватое создание с пучеглазой головой, казавшейся слишком большой для такого тела, заговорило звонким, но полным ужаса голосом:

— С вашего позволения, господин, я из…

— Я тебя не спрашиваю, — пролаял Хурулта и дал ему пощечину. Голова дернулась на тонкой шее и пленник заплакал.

— Ну?

— С Альдебарана-8, господин, — доложил полковник. — С планеты Лиги. Его зовут Голн, он торговец, промышляющий в секторе уже много лет. В соответствии с вашими указаниями, господин, его взяли вместе с другими чужеземцами два дня назад. Физического воздействия не понадобилось — от страха он заговорил на обычной дознавательной процедуре. Выяснилось, что он агент Патруля.

— Мне уже докладывали, — фыркнул Хурулта. — Каким образом его поимка касается меня? Он выведал о нас какую-нибудь секретную информацию?

— Нет, господин. О нас — нет. Он действительно торговец. Но время от времени докладывает Винг Алаку, о том, что узнал. На допросе он рассказал нам, что Алак заинтересовался Умунгом.

— Умунг… м-м-м… Насекомовидные, правильно? Около тридцати световых лет отсюда, на самой границе нашего скопления.

— Да, господин. Он торговал с ними много лет. Раса со слабо развитыми индивидуальными качествами, но с высоким уровнем коллективного разума. Возможно, они наиболее искусные работники в Галактике.

— Да. Тут есть над чем подумать. Неужели Алак собирается использовать их против нас?

— Нет, господин, насколько знает Голн, они совершенно небоеспособны и безынициативны, чтобы стать хорошими солдатами. По мнению Голна, Патруль собирается задействовать их, тайно продавая им труднодоступное в их мире сырье, необходимое для получения военных материалов. По всей вероятности, сделка поможет нашему врагу упростить проблему снабжения.

— Так… это… упростит… — Хурулта остановился, на мгновение задумавшись, затем, вихрем налетев на Голна, взревел: — Насколько хорошо ты знаешь Умунг, мерзавец?

Альдебаранец завизжал, впав в состояние панического страха. Вновь обретя способность говорить, он вздохнул:

— Хорошо, могущественный господин, я знаю его х-х-хорошо…

— За твое повиновение мы вознаградим тебя, но в противном случае разорвем на части клетку за клеткой. Что ты выбираешь?

— Я… повинуюсь, мой господин. Психоанализаторы покажут мою п-преданность…

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты составил досье на Умунг. Используй аппаратуру, которая поможет тебе все вспомнить. Сопоставь с информацией, которую найдешь в картотеке Разведки. В течение восьмидневки подготовь для меня полный доклад.

— Я… повинуюсь, я попытаюсь, г-господин..

Хурулта повернулся к двери. Он был погружен в свои мысли, никто не осмелился обратиться к нему, когда он шел по коридору. Из всего услышанного следовало, что Умунг — настоящее сокровище. Задача Хурулты — не дать Алаку воспользоваться Умунгом. Несомненно…

Но Патруль. Пока Патруль находится поблизости, он не может объяснить Лиге войну. Хурулта готов сразиться, столкнись он с ними. Но пока разумнее подождать и закрепиться на достигнутых рубежах.

Для оккупации Умунга много сил не потребуется. Конечно, если его население так послушно, как сообщают донесения. И тогда он докажет денежным баронам какова реальная польза от его действий. Война должна приносить прибыль; получив ее, бароны поддержат и другие его проекты, укрепят его собственную власть и влияние; и так будет продолжаться до тех пор, пока он, в конце концов, не раздавит их.

Умунг, да. Да, черт возьми!

Представьте себе создание, в общем виде напоминающее муравья. Конечно, когда оно состоит из двух ороговевших конечностей и достигает метрового роста. Голосовые связки ему заменяют трущиеся друг о друга специальные щеточки, пара щупалец оканчивается гибкими бескостными пальцами, которые сливаются в пару рук, а на запястье каждой расположен короткий стебелек, оканчивающийся глазом, способным к микроскопическому зрению. Голова состоит из крупных челюстей и больших стеблеглаз обычного зрения. Терпеливый, неутомимый, искусный труженик, не считая потребности в пище и склонности к размножению, он занят только работой. Поведение существа полностью подчинено массовому сознанию общины, устройством напоминающей пчелиную семью. Если королева, держащая в своих руках нити массового сознания, внушит приказ умереть за нее, то сотни тысяч маленьких коричневых исполнителей с готовностью пойдут на смерть.

Умунг — небольшая планета. Атмосфера разреженная и сухая, пейзаж — большей частью однообразные равнины. Улуганские солдаты, размещенные на Умунге, неизменно жаловались на скуку. Но именно то, что они жаловались на скуку, являлось свидетельством их прекрасного самочувствия.

Чтобы научить умунгцев пользоваться машинами, потребовалось большое количество специалистов. Общинники обучались быстро, альдебаранец Голн оказался весьма полезным, досконально зная местные обычаи. Вскоре почти вся планета была готова начать производство для Улугана.

— Послушайте, полковник, не стойте, как чурбан! Давайте сюда свой рапорт.

— С вашего позволения, господин, эскадра моих разведчиков обследовала Систему Джуннузхик, по приказу..

— Знаю! Теперь мы должны следить за каждой планетой в нашем скоплении; никто не знает, где Патруль объявится вновь. Ну, что там? Только не говорите, что они собираются построить еще одну базу!

— Нет, господин. Наши разведчики взяли для допроса несколько важных ильварцев…

— Ильвар? Кто это!? Я не могу держать в памяти названия всех вонючих племен, занимающих никчемные клочки на тысяче обитаемых планет.

— Джуннузхик, господин, является единственной обитаемой планетой в системе. Аборигены относятся к кентавроидам — внушительные ребята и все в чешуе, а на головах клюв и гребень. О да, я вижу, мой господин припоминает. Итак, ильварцы являются доминирующей расой на планете. Они добились успеха в развитии нефтеперегонных технологий, неплохие металлурги и так далее. Они признались, что Патруль вступил с ними в контакт, надеясь завербовать несколько миллионов наемников, предположительно для вторжения на нашу планету.

— И каков результат?

— Значительный, мой господин, аборигены настроены вполне антиулугански, считают, что если нас не остановить, мы поработим их.

— Звучит вполне правдоподобно. Но… О, черт возьми! Теперь нам придется оккупировать еще и эту планету.

— Они отличные воины, господин.

— Знаю! Захват целой планеты — серьезная операция. Но мы не можем сидеть сложа руки; в любом случае планета нужна нам на перспективу. Лучше захватить ее сейчас, полковник. Мы расставим гарнизоны в тысяче стратегических точек, иначе корабли Патруля прокрадутся на планету и проведут рекрутский набор. Немедленно, сейчас же! На Джуннузхик!

— Господин…

— Заткнись! Составь полный рапорт. Вон отсюда. Алло, алло, соедините с Генеральным Штабом… Командующий Туак? Подготовь стратегические части, парень. Мы намереваемся захватить еще одну планету.

— Да, господин.

— Вам знакома планета Ярнах-4?

— М-м-м… разрешите подумать, господин…

— Нет! Вы не способны к мыслительным процессам, вы и ваш отдел планирования!

— Господин, откуда нам было знать, что ильварцы имеют врожденную склонность к партизанским действиям? Несмотря на огромные трудности мы все равно завоюем планету, хотя времени потребуется больше, чем мы предполагаем. Если нам пришлют подкрепление и улучшат снабжение..

— Заткнись, я сказал! Мы еще не покончили с Тукатаном, на котором оказались благодаря Патрулю. Все резервы мы отправим на Джуннузхик. А теперь слушай и запоминай, иначе не сносить тебе головы. Ярназ — красное карликовое солнце, находящееся на расстоянии около пятнадцати световых лет от Туму. Четвертая планета системы — сплошная непроходимая пустыня, с удушающей атмосферой и ядовитыми тварями. Тем не менее, наши разведчики сообщили, что Патруль побывал там. Нет, не база. Они проводили вблизи экватора горные работы. Зачем?

— Не могу знать, господин. Возможно, они ищут компоненты ядерного топлива…

— Я уже проверил, идиот. Ярнах-4 так же богат полезными ископаемыми, как космический вакуум…

— Может быть, они роются для отвода глаз, господин? Трюк, чтобы отвлечь наше внимание от реальных приготовлений?

— Вполне возможно. Но мы НЕ ЗНАЕМ! Кажется, Патруль успел изучить примитивные планеты нашего скопления лучше нас самих! Более того, в состав Лиги входит миллион обитаемых планет, они могут подобрать экипажи из разумных существ, для которых Ярнах-4 окажется родным домом. Но мы не можем выяснить смысла их реальных приготовлений.

— Да, господин… видимо, нам придется отправить войска и на эту планету.

— Я рад, что вы столь проницательны. Как скоро мы сможем начать операцию?

— Планирование… Господин, мы окончательно увязли. Столько неотложных дел! Каждая новая планета — комплекс проблем, требующий выбора стратегии, расчета тылов…

— Я приказываю, Ярнах-4 должен быть оккупирован не позднее, чем через месяц. Или ты хочешь, чтобы твоя голова, насаженная на шест, красовалась на рыночной площади?

Дрожь пробежала по спине Хурулты, когда он присмотрелся к существу в клетке.

Оно казалось совершенно безобидным — небольшое кенгуроподобное млекопитающее, с длинными ушами на круглой тупомордой голове. Тонкие четырехпалые руки свидетельствовали о смышлености и способности изготовлять инструменты. Короткие коричневые глаза не светились угрозой, но… Хурулту наполнил страх. Он сконцентрировал всю свою волю, чтобы смотреть на существо, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Его поймали на окраине Денговеш-Сити, господин, сразу после происшедших там волнений — сказал офицер полиции. — Очевидно, причина волнений в том, что это существо распространяет вокруг себя ауру ужаса…

— Откуда оно? — с трудом выговорил Хурулта.

— Мы проверили, господин, оно с Гирейона, планеты, идентичной Улугану и расположенной на краю нашего звездного скопления. Аборигены Гирейона мало изучены, но, судя по всему, являются неагрессивной первобытной расой. Хотя и наделены телепатическими способностями.

— Понимаю… Когда они напуганы, а этого легко можно добиться, они выбрасывают в окружающее пространство импульсы страха, воспринимаемые нашим мозгом.

— Да, господин. Мы думаем, что разведывательный корабль Патруля забросил к нам на Улуган несколько таких существ. Мы уже приступили к поимке остальных.

— М-м-м, — грозное грубое лицо Хурулты напряглось. Мысли путались — мозг судорожно боролся с отчаянно вопящим в глубине души страхом. — Да, неплохая идея. Но Патруль не сможет забросить их к нам в количестве, достаточном для возникновения серьезных беспорядков.

— Конечно, господин. Их появление — мелкая неприятность. Как и все остальное, предпринимаемое Патрулем, не так ли… если вы позволите мне высказаться.

Хурулта повернулся и вышел из комнаты. Гирейон — хм-м-м. Крепкий орешек, но и его стоит раскусить. Если забросить большое количество таких существ на вражескую территорию, их присутствие может стать решающим аргументом в психологической войне.

Планеты Лиги — сборище хлюпиков. Им не устоять против чувства страха, они согласятся сдаться первому встречному военному кораблю.

Так или иначе, необходимо перекрыть доступ кораблей Патруля на Гирейон. Больших усилий оккупация не потребует, аборигены — не проблема. Как только их психика придет в норму, они станут совершенно безобидными для улуганцев. На этот раз, мой дорогой друг, — свирепо ликовал Хурулта, — ты перехитрил самого себя.

Винг Алаку становилось скучно. Работы почти не было, он сидел в рубке флагманского корабля и изучал донесения разведчиков: читал документы или смотрел отснятые материалы. Он приветствовал прибывшего на курьерском корабле посланника, хотя его появление означало неминуемый серьезный разговор.

Джорел Мейнц вышел из шлюза и направился вслед за Алаком по длинному коридору. Он сморщил нос от обилия запахов, наполняющих корабль. Команда солдатского отсека целиком состояла из представителей террестроидных планет, каждое существо имело свой собственный запах, и вентиляционная система не справлялась с полной очисткой воздуха. Мейнц вздохнул и напомнил себе, что их носы, возможно, морщатся точно так же при появлении землянина.

Каюта Алака была просторна и со вкусом обставлена. Большой иллюминатор наполнял ее величественностью космического пространства, но комфортная мягкая мебель скрашивала леденящий душу вид космоса.

Алак дождался, когда они останутся наедине, и наполнил стаканы.

— Шотландское виски, — сказал он. — Для вас это может ничего не значить, но для меня сей напиток — роскошь.

— Патруль неплохо обеспечен, — заметил Мейнц.

— Вполне, — кивнул Алак. — Когда вы на долгие месяцы или годы попадаете в лапы совершенно враждебной среды, любая мелочь, способствующая комфорту, значит многое. Существует дичайшее заблуждение, что существа с низким уровнем жизни выносливее, — он поднял стакан и оценивающе отхлебнул.

— Вы уверены, что нас здесь не найдут? — спросил Мейнц. — Представляю, сколько дыр в пространстве понаделали улуганцы, охотясь за вами.

Алак усмехнулся. Оскалившись, он стал еще сильнее походить на лиса.

— Без сомнения, очень много, — ответил он. — Чем усерднее они ищут, тем большее удовольствие мне доставляют, потому что их поиск — бесполезная трата времени, людей и ресурсов. Пространство объемом в несколько тысяч кубических световых лет — надежное укрытие. Хотя, если они случайно наткнутся на нас, придется уносить ноги.

Мейнц нахмурился.

— Вот по этой причине я здесь, — сказал он резко.

— Дома не удовлетворены моим методом проведения операции?

— Если честно — не удовлетворены. Я на вашей стороне, Алак, и в одиночку протаскивал принятие проекта операции через Парламент. Но с того дня прошел год, а вы не доложили ни об одном конкретном результате. Ваши донесения выглядели бессмысленными и многословными. В конце концов, определенные политические группировки Лиги наняли собственные разведывательные силы и послали своих наблюдателей…

— Удивительно, что их не схватили. Разведка и Секретная Полиция Хурулты работает просто здорово.

— Им удалось ускользнуть. Они вернулись с квадратными от увиденного глазами и принялись звонить на всю Землю…

— А-ах, вот оно что, тогда понятно. Хурулта, надо полагать предвидел их реакцию, поэтому позволил наблюдателям сделать свое дело и вернуться. Он большой ловкач, наш голубомордый приятель.

— Хорошо, но вы должны признать, что для недовольства достаточно причин, — заметил Мейнц с оттенком горечи в голосе. — Во-первых, акция изначально имела сомнительную законность. Во-вторых — для ее утверждения в Совет следовало представить результаты конкретных действий. Вместо этого, вы, можно сказать, бездельничаете, прячась за чужими спинами. Ни единого столкновения с противником, даже небольшой перестрелки… Вы позволили улуганцам захватить семь планет, не считая Тукатана…

— По последним данным около двадцати, — вежливо уточнил Алак. — Они напуганы и захватывают все, что может представлять хоть какой-то интерес для нас.

— Другими словами, — сказал Мейнц, — вы подталкиваете их именно в том направлении, в котором они и хотят двигаться?

— Правильно.

— Послушайте, Алак. Мне пришлось проделать это опасное путешествие, чтобы посоветоваться с вами. Совет отзовет нас, несмотря на все мои усилия, если я не сумею убедить их, а для этого нужны факты.

— Предоставьте мне своеобразный кредит, — настойчиво произнес Алак. — Я не могу посвятить вас во все тонкости игры. Подлинная причина действий Патруля — секрет. Позвольте мне выразить очевидную истину, что прямое военное столкновение обернется тяжкими и расточительными последствиями. Я не уверен. что мы выиграем схватку с улуганцами.

— Что вы в таком случае НАМЕРЕНЫ делать?

— Продолжать сидеть здесь, — рассмеялся Алак. — Просто сидеть, пить шотландское виски, позволяя событиям течь своим чередом.

Офицер медицинской службы остановился у входа в палатку. Беспрерывный, нескончаемый дождь, струями стекавший с плеч, образовал лужицу вокруг его перемазанных ног. При ярком свете лампы он отметил, что и эту палатку начала проедать плесень. К концу восьмидневки материя превратится в лохмотья. Жить в металлических бараках, брошенных Патрулем, было все равно что сидеть в печи — кондиционеры ржавели и гнили быстрее, чем их успевали чинить.

Он вяло отдал честь. Командир Гарвишской Базы поднял на него глаза, оторвавшись от галактического пасьянса.

— В чем дело? — безразлично спросил он?

— Еще у пятнадцати человек лихорадка, — доложил офицер медицинской службы. — А десять человек из заболевших ранее уже мертвы.

Командир кивнул. Его влажная лысая голова блестела в ярком свете. Голубое лицо осунулось и пылало нездоровым огнем, прекрасный мундир безнадежно испортила плесень.

— Санитары не справляются? — спросил командир.

— Справляются со всем, кроме этой заразы, — ответил доктор. — Видимо вирус не поддается разрушению вибрацией. Но я до сих пор не сумел его выделить.

— Мы попросту не подходим для такого климата, — командир покачал головой и дрожащей рукой потянулся к бутылке. — Мы обитатели холодного мира…

Из джунглей донеслось жуткое звериное рычание.

— За последнюю восьмидневку ядовитые растения опять убили несколько солдат, — сказал доктор.

— Знаю. Я умолял генштаб выделить нам воздушные купола и космические скафандры, но мне ответили, что снаряжение требуется повсюду.

Слабая искра надежды вспыхнула в глазах медика:

— Вот когда на планете Умунг начнут наконец производить..

— Да-да. Но к тому времени, возможно, мы уже будем мертвы, — командир поежился. Мне холодно, — его голос внезапно сорвался на фальцет.

— О, — доктор нервно шагнул вперед. Разрешите осмотреть вас…

Командир поднялся на ноги, на секунду замер, ухватившись за стол, но потом внутри его измученного тела что-то оборвалось, и он рухнул на пол.

Вокруг стоял лес, бесконечный лес, за которым в неизвестных далях расстилались равнины, горы и моря. Смерть подстерегала улуганский Патруль за каждым стволом, поэтому солдаты медленно продирались сквозь заросли. Детекторы мрачно сигнализировали: металл, импульсы разума, тепловое излучение живых тел. Глаза беспокойно косились из-под больших, угловатых шлемов, а пальцы нервно подрагивали на гашетках.

В броневике, ехавшем в середине колонны, командующий улуганцев переговаривался со своим помощником.

— Очень скверно, — вздохнул он. — Ильварцы — крепкие орешки.

— Против нас им не устоять, — ответил помощник. — В любой атаке мы уничтожим их.

— Они не станут и пытаться. Что прикажете ждать от народа, который эвакуировал свои жилища и выжег земли перед нашим приходом? Разве не глупо сжигать собственные города, только для того, чтобы доставить неприятность врагу?

— Мы обучим их хорошим манерам, — упрямо произнес помощник.

— Со временем, если получим достаточно солдат и хорошее снабжение. Но я, черт возьми, не могу выбить даже лишнего патрона!

Впереди раздался взрыв. Командующий увидел, как трое солдат, отчаянно вопя, упали, сраженные гранатой. Застучал станковый пулемет.

— Партизаны! — завопил он, краем глаза увидев большие зеленые фигуры, выскочившие из кустов. Эти дьяволы скакали быстрее ветра, а на спинах несли столько вооружения, сколько не сдвинет небольшой трактор. Боевой клич резко полоснул по натянутым нервам.

Заговорили танки, отплевываясь от врага пламенем и грохотом. Одну из машин окутал красный дым зажигательной бомбы. Улуганская пехота залегла, открыв огонь по кричащим на бегу кентавроидам.

После короткой жестокой схватки враг был отброшен, но минутой раньше бомба угодила в машину командующего и испепелила все внутри.

Полковник выглянул в иллюминатор, покрытый толстым слоем защитного пластика, и поежился. Перед ним расстилался мрачный пейзаж: клубящиеся ядовитые испарения стеной отгораживали далекий горизонт. Он подумал, что грядет внезапное извержение вулкана, и через секунду пол под ногами задрожал.

— Идиот! — разразился он бранью. — Законченный кретин!

Геолог базы твердо придерживался своих взглядов.

— Мы сделали все, что в наших силах, сэр, — ответил геолог. — Насколько нам известно, геологические породы планеты стабильны.

— Одна из баз уже разрушена землетрясением. Вам мало…

Ужасный порыв ветра налетел на купол. Улуганцы впервые столкнулись с невероятными штормами, постоянно бушующими на планете Шанг-5. Завихрения слепящей измороси — концентрированного аммиака, полностью скрыли мир за иллюминатором.

— Сэр, — сказал геолог, — Шанг — сумасшедшая планета. На всех нормальных мирах такие анализы — свидетельства безопасной, твердой почвы.

— Тем не менее, один из куполов раскололся, и все мгновенно погибли. За такую работу и вас, и вашу группу надо отдать под трибунал.

Геолог кивнул.

— Как угодно, полковник. Мой вам совет — давайте подыщем другую площадку. Эта очень опасна.

— Вы понимаете, во что реально обойдется новый лагерь на планете?

— Ничем не могу помощь, сэр. Но официально заявляю: надо перебазироваться.

— Генштаб с меня шкуру спустит, — мрачно подытожил полковник, вглядываясь в зловещий туман. — Откуда нам было знать? Кто мог предположить, что мы столкнемся с чем-либо подобным?

«ПАТРУЛЬ ЗНАЛ! — про себя рассмеялся он. — Они все прекрасно знали! Единственное, что я могу теперь сделать — предложить рассмотреть вопрос об эвакуации. Остальные командоры меня поддержат. Пусть даже наше бегство станет приглашением врагу возвращаться».

Пол задрожал, на столе подпрыгнуло пресс-папье. Снаружи, в пяти метрах от купола, в почве разверзлась дыра — медленно, но верно законы Вселенной делали свое дело. Из дыры выплыло пламя, и магма не спеша поползла к куполу.

Клан Еглашей прошел трудный путь, взяв начало от крестьянского рода с одной из захваченной территорий. Семейство присоединилось к благородным не более полувека назад, а Хурулта, который ненавидел выскочек вообще, этих ненавидел вдвойне, потому что именно им принадлежал Трест Военного Обеспечения. При всем желании он не мог приуменьшить значимости персоны, рассевшейся за столом напротив. Потомок Еглашей был толстым, страдающим одышкой щеголем, но обладал твердой целеустремленностью и холодным рассудком.

— Я переговорил кое с кем, Ваше Превосходительство, — сказал он. — Имена перечислять не буду.

— Денежные бароны, — угрюмо отозвался Хурулта. — Промышленники и финансисты. Ну и что?

— Можно, начистоту? — спросил Еглаш.

— Валяйте, мы одни.

— Группа, которую я представляю, не удовлетворена ведением военных действий.

— Да? Поэтому вы создали свой Генеральный Штаб?

— Оставьте сарказм, Ваше Превосходительство. Предполагалось, что мы захватим Тукатан за шесть месяцев. Сейчас, почти год спустя, мы все еще воюем.

— Тукатан можно подвергнуть бомбардировке из космоса, — сказал Хурулта, — но, как вы прекрасно знаете, она уничтожит все ценности планеты. Нам пришлось продвигаться медленно. Но затем появился Патруль и усложнил нашу задачу.

— Я все прекрасно понимаю, — оскорбительное высокомерие прозвучало отчетливее. — Вместо того, чтобы сконцентрировать силы на Тукатане и заняться Патрулем, спокойно убрав его с нашего пути, ваше министерство пытается захватить целое звездное скопление. Вы бездумно вторглись на планеты, которые практически не были изучены.

— Не сделай мы этого, Патруль использовал бы их против нас, — Хурулта едва сдерживал свой гнев. — Хорошо, я признаю, что у нас возникли некоторые сложности. Но мы также добились и определенного прогресса. Стратегический график установления нашей гегемонии выполняется форсированно. В будущем он принесет экономию.

— А сейчас он что приносит? Ваши успехи сомнительны. Возьмем к примеру маленький, забытый богом, песчаный шарик — Ярнах-4. На его захват не потребовалось много сил, но расходы на содержание баз в столь враждебной среде просто фантастические. Обыватели задушены налогами до предела, а ваш новый налог на высший класс общества ужасен!

— Я считаю его нормальным. Или вы хотите, чтобы пришел Патруль и начал всем здесь заправлять?

— Конечно, — сказал Еглаш холодно, не обратив внимания на ответ Хурулты, — наиболее грубой ошибкой явилась оккупация Умунга.

— ЧТО? — на секунду Хурулта потерял дара речи, затем медленно сглотнул ярость и когда, наконец, заговорил, слова его оказались точно выверенными. — Единственная операция, сработанная как по нотам. За мизерные потери людей и денег мы уже удвоили наше военное производство. На следующий год мы собираемся учетверить его.

— Я думал, что вы реалист, Ваше Превосходительство, — сказал Еглаш, — и разбираетесь в экономических основах нашей империи. Быть может, вы умышленно уничтожаете высший класс общества?

— Вы ненормальный? Сначала жалуетесь на увеличение налогов, затем, когда я нахожу путь расширения производства, путь стоивший нам сущие гроши, вы…

— Ваше Превосходительство, кроме множества солдат, существует объем военного снаряжения, которое они способны использовать. Когда Умунг начнет выпускать всю массу продукции, что произойдет с улуганскими фабриками?

Страх.

Шамуваз, солдат империи, медленно повернул голову, заметив за спиной непонятное движение. Пейзаж был однообразен — покореженные деревья, шелестящая красная трава, шум отдаленного водопада, наполняющий сердце бешеным стуком.

Его тошнило и он чувствовал себя больным. Рассматривая лица своих товарищей, он подумал сколь невероятно чужды они ему. Это дьяволы, а не люди. Тот же ужас, который глубоко сидел в нем, превратил их в дьяволов; в любой момент они могли накинуться на него и разорвать. Шамуваз глубоко вздохнул, ему вспомнились жена и дети. Как далеко они сейчас; вполне возможно, он никогда не увидит их снова. Он сгинет здесь, на Гирейоне, и сквозь его ребра станет свистеть ветер, а маленькие полевки совьют уютное гнездышко в его пустом-пустом черепе.

Командиры утверждали, что здесь совсем не страшно. Они уверяли, что страх — всего лишь особенность аборигенов, науськанных Патрулем, на которую не стоит обращать внимания. Телепаты-аборигены испуганы и внушают вам свой страх. Плюньте на свои чувства. Проигнорируйте их. Солдатам империи не пристало испытывать беспричинный страх.

Генералы могут жить без страха. Им не приходится бодрствовать из-за ужасных снов, изводя себя ночь за ночью. Они не проваливаются в забытье и не просыпаются с криками ужаса каждую минуту. Они не видят, как один за другим сходят с ума их товарищи. Им не надо писать домой идиотские письма и думать, когда придет их черед споткнуться.

Страх, паника, слепой всеохватывающий ужас. Шамуваз тяжело вздохнул.

Чья-то рука легла на его плечо, он подскочил, ругаясь, обернулся, вскинул пистолет прежде, чем понял, кто именно стоит перед ним. Армазан. Когда-то был его лучшим другом, но сейчас никому нельзя доверять. Шамуваз держал дуло пистолета у живота Армазана.

— Не делай так, — прошептал он, переводя дух. — Никогда больше так не делай…

— Послушай, — Армазан говорил быстро, голос его дрожал. — Послушай, Шам, после условного сигнала все встречаемся внизу, у реки. Выбирайся из казармы и присоединяйся к нам.

— Что-что-что? Выходить наружу после наступления темноты? Ты псих! Ты совсем свихнулся на этой планете!

— Нет-нет, не то. Послушай, многие решили, что с нас хватит. Империя о нас не беспокоится. Довольно. Офицерам больше доверять нельзя. Избавиться от них — выстрел в спину — и путь свободен: если держаться вместе — будет легче, а потом захватим базовый корабль…

Уже целый месяц Хурулта страдал бессонницей — лекарства больше не помогали. Он сидел поставив локти на стол и сжав руками гудящую голову.

— Бесполезно, — застонал он. — Мы должны уйти с Гирейона. Все части уже непригодны к дальнейшей службе. Чтобы вылечить солдат, потребуются месяцы.

— Но Патруль, господин… — неуверенно проговорил Севулан.

— Патруль! Мы создадим базу на соседней планете и оставим несколько орбитальных станций вокруг Гирейона. Мы должны приступить к выполнению немедленно.

— Но если последует мощная атака, то они сметут наши войска и захватят всю систему.

— Знаю. Но что из того? Уйти с Гирейона — единственный выход. Корабли Патруля прячутся по щелям, как тараканы, но не принимают боя! Они во все суют свой нос! Мы боксируем с тенью.

— Господин, Генеральный Штаб планирует отклонить ваше предложение и отдать приказ об эвакуации гарнизона с Гарвиша и Шанга, содержать их слишком дорого — большие потери людей.

— Замолчи, — крикнул Хурулта. — Я все знаю, идиот! Я прекрасно знаю обо всем! Тупые, набитые дураки! Не видят дальше собственного носа, эх-х-х! — его пальцы нервно сцепились. — Но мы, черт возьми, не уйдем с Умунга. Пусть денежные мешки продолжают вопить. И если они выступят еще раз, я предъявлю им обвинение в государственной измене.

Телеэкран запищал. Хурулта щелкнул выключателем и возбужденный голос забормотал:

— Господин, только что получено донесение из космоса. Замечена активность Патруля около Устубана-7. Кажется, он проводит разведку…

— Устубан-7? Не может быть! Это же гигантская планета. Она окружена поясом метеоритов. Это же… нет!

— Господин, в донесении говорится…

— Заткнись! Сейчас же вышли мне полный рапорт. — Хурулта обернулся к генералу. Его глаза лихорадочно блестели.

— Действовать, — задыхаясь, произнес он, — нам надо что-то предпринять. Население недовольно нашим отступлением, не так ли? Прекрасно, мы дадим им пищу для разговоров! Сейчас же пошлем флот и захватим Устубан-7! Пусть только Патруль попробует остановить нас!

— Господин, это невозможно, — прошептал Севулан. — Мы распылили свои силы, поэтому не сможем провести операцию такого масштаба. Активность Патруля не более чем трюк, чтобы заманить нас…

— Мы используем его против них! — раскатисто разнесся по залу рев Хурулты. — Я пока еще верховный главнокомандующий Улугана!

Севулан пристально взглянул на Его Превосходительство и глаза его сузились.

— Конечно, мы ведем пропагандистскую войну против Улугана, — сказал Винг Алак. — Радиопередачи, листовки и так далее — обычные средства. Я думаю, мы уже подвели их к мысли, что хотя членство в Лиге и означает потерю имперских амбиций, но оно дает также несомненный выигрыш в материальном благополучии и безопасности.

— Для обывателей, — уточнил Джорел Мейнц. Он был раздражен; все три дня его пребывания на корабле Алак занимался руководством скрытными маневрами и при каждой встрече уклонялся от серьезного разговора. — Но на Улугане правят балом аристократы и промышленники.

— Совершенно верно. Тем более, они не глупы. Просто им надо преподнести урок, доказывающий, что имперские амбиции изжили себя.

— По-моему, они настроены доказать обратное.

— Так и было, но до того, как мы вмешались. С тех пор, как в игру включился Патруль, любой захват означает потерю части денег. Как только они убедятся, что им выгоднее заключить с нами соглашение, они его заключат.

— Я понимаю вашу генеральную стратегию, — сказал Мейнц. Вы вынуждаете их захватывать одну бесполезную планету за другой. За исключением, пожалуй, Умунга… Лично я не понимаю, почему эта планета не принесет им прибыль.

— Умунг — самая хитрая операция, — самодовольно заявил Алак. — Я спланировал ее несколько лет назад с перспективой на будущее. У меня был один трусливый агентишка, очень хорошо знающий Умунг. Насколько он мог судить, я собирался использовать планету для нужд Патруля. Улуганцы сцапали его, как я и предполагал, и, как видно, клюнули. Естественно, они первым делом захватили Умунг. Вы должны знать, что я много лет изучал их экономику. Архаичная форма капитализма, подобная земной времен первой Индустриальной Революции: основана на дешевом сырье и получении прибыли от продажи промышленных товаров. Короче говоря, колония, производящая лучше и дешевле, чем метрополия, долгое время существовать не может: ее разрушают или покидают. Иначе придется менять экономику метрополии. В конце концов, улуганские финансисты осознали это, а они являются весьма могущественным классом.

Он прикурил сигарету и откинулся на спинку кресел.

— Я хочу подвести некоторые итоги, — сказал он, — история убеждает нас, что империя, в конце концов, должна сформировать естественное социоэкономическое единство, если она хочет остаться стабильной. Большинство империй прошлого, захватывая новые территории, росли медленно; если же захват происходил успешно, то также ускоренно должны были произойти преобразования в колониях. Мы заставили улуганцев захватить недвижимости больше, чем они способны переварить. Большая часть того, что они захватили, просто бесполезна, если не сказать — вредна. Мы выводим их экономическую систему из равновесия, и у них не остается никакой возможности организовать ее должным образом. В результате — все ухудшающаяся, нестабильная ситуация.

— НАДО ЛИ принимать их в Лигу? — спросил Мейнц. — Они, кажется, представляют собой средоточие беспорядков.

— Так оно и есть. Но за какое-то время они полностью изменятся. Контакт с другими культурами разрушит их параноидный комплекс. Межзвездные империи, так или иначе, себя не оправдывают экономически — затрат больше, чем доходов. Если вы в состоянии открыть сверхсветовое перемещение, то вы также в состоянии производить все необходимое для потребления у себя дома и торговать излишками. Они все равно придут к этому выводу.

Он взглянул на интеркоммуникатор.

— Я жду сообщения в течении часа, — сказал он. — Недавно вернувшийся разведывательный корабль принес несколько интересных политических новостей с Улугана.

— Да?

— Давайте сыграем в шахматы? Я люблю драматические ситуации. Доставьте мне удовольствия, а то я проскучал весь год.

Прошло всего полчаса, и корабельный радист доложил о межзвездном вызове: Улуган запрашивал командование Патруля. Алак неторопливо направился в рубку связи, позволив Мейнцу следовать за ним.

Голуболицый изо всех сил старался поддержать свою прежнюю надменность, но это ему удавалось плохо.

— Привет, Севулан, — сказал Алак. — Что новенького?

— В правительстве империи произошли изменения, — жестко сказал улуганец.

— Насильственные, я уверен. Вы застрелили Хурулту или просто отправили его в ссылку?

— Арказхик… весьма болен. Мы подозреваем, что он повредился рассудком. Новый кабинет не может расценивать иначе его необдуманные действия.

— Отлично, — весело произнес Алак, — если вы хотите чтобы переговоры состоялись, слушайте мои условия…

Перечислив пункты, он выключил связь и отдал команду готовиться к встрече улуганской делегации.

— Я предполагал, что именно так все и произойдет, — сказал он, потягиваясь и зевая. — Конечно придется поторговаться с ними из-за всяких мелочей, да и на возвращение войск понадобится немало времени, но, в конце концов, мы своего уже добились.

— Вы имеет в виду… — Мейнц сухо рассмеялся. Успех операции не мог отрицательно повлиять на его карьеру. — Вы имеете ввиду, что мы им отдали все, что они хотели взять?

— Ну, нет, — сказал Винг Алак. — Просто я скормил Хурулте лакомый кусочек, в котором он так нуждался.

Content

Пол Андерсон
Лакомый кусок