Тед Рейнольдс

Похищение

Похищение

Кое-кто затрудняется с ходу определить, что же такое современный грабеж — искусство, хобби или политика? Анализируя деятельность лучших мастеров, мы видим, что в основе их практики лежат, как правило, все три составляющие. К тому же глубокое моральное удовлетворение, проистекающее из квалифицированного исполнения замысла, полная незаинтересованность в материальной выгоде и презрение к чужой собственности затрагивают чрезвычайно чувствительные струнки человеческой души — эстетическую, игровую и общественную.

В нижеописанном случае объектом потенциального грабежа был избран некий эскиз в стиле фигарт, широко известный как раритет величайшей ценности. Изловчившись женить на себе его творца и владельца, Милашка Эвелинг одним махом сделалась самой состоятельной жительницей Спирали. Эта персона и прежде пользовалась особого рода популярностью по причине выдающихся черт характера (скромность среди них, увы, не значилась), так что благосклонность судьбы она восприняла как должное. Теперь Милашка стала олицетворением серьезной психоэкономической силы, что неизбежно привлекло к ней пристальное внимание общественной прослойки уравнителей , где, как известно, весьма щедро представлены грабители и традиционной, и принципиальной ориентации. Из числа принципиалов искреннее уважение спиралетян завоевала Теодора В@кинс, коей и было доверено урегулирование вопиющей ситуации.

Будучи женщиной с изрядным опытом, В@кинс по зрелом размышлении склонилась к ненавязчивому подходу, избрав роль скромной ловчихи настроений с непритязательным именем Мир amp;а Риггл. Установив репликатор на производство тридцатичасового клона, она поспешно улеглась в аппарат — и испустила вздох облегчения, осознав, что на сей раз она, кажется, не клон. В тот же самый миг тяжко вздохнула и ее копия, сообразив, должно быть, что на этот раз клоном является именно она.

Отослав свое второе «я» заняться необходимыми приготовлениями (если ты себе не доверяешь, кто же тогда поверит тебе?), В@кинс продублировала комплект чистой одежды, сунула в карманы пару малых репликаторов и отправилась прямиком в Хаммерпонд. Если вы не в курсе, это такой небольшой, но крайне заковыристый завиток Спирали, который и вообразить-то невозможно, покуда сам не увидишь. В 23-м столетии его рейтинг составляет 60% Актуальности, 3 % Совмещения, 4% Случайности, прочее же как получится, а и скольку индекс «Логичность/Безопасность» держится на 92,7 и с пускаться не собирается, нет ничего удивительного в том, что большинство обитателей Спирали этот Хаммерпонд попросту игнорирует.

Тем не менее тамошние ландшафты, неврозы и погодные условия могут похвастать вполне приличным количеством битов, чтобы привлечь определенный контингент искателей внутреннего опыта, так что по прибытии В@кинс удостоилась приветствий доброй полудюжины многоопытных ловцов настроений. Понимай она их линго хоть немного лучше, те показались бы ей куда менее подозрительными

– Скажи, у тебя было много уникальных впечатлений? — поинтересовался персонаж по имени Порсон. В этот момент они вдвоем смаковали шоколадный пунш, сидя на шляпках ониксовых грибов в старомодной забегаловке Расти под вывеской «Плацебо», причем Порсон и не подозревал, что из него выкачивают информацию. В@кинс ужасно хотелось буркнуть: «А я почем знаю?», но вместо ого она произнесла:

– Ну, не слишком. Так, кое-что тут, кое-что там, ты и сам понимаешь.

– Невыразимые?

– А то!

– Как насчет копирнуть?

– Возможно.

– Эй, — вдруг забеспокоился он, — а ты приличный канал?

– На что это ты намекаешь?! Я очень твердый диск!

– Да я о качестве записи, — удивился Порсон.

– А ну сотри нашу беседу немедленно! Почему ты толкуешь со мной, как с перезагруженной? — подозрительно осведомилась

Кто тут действительно был перезагруженным, так это Порсон, генотипически не способный даже помыслить о чем бы то ни было криминальном, а посему он ничего не понял и вконец растерялся.

– До чего мне нравится твоя глазная клипса, — пролепетал он, пытаясь сменить тему.

– Правда? Тогда держи, — В@кинс пропустила вещицу через карманный репликатор и вручила Порсону.

– Какое впечатление ты надеешься поймать здесь?

– Думаю, я бы вполне впечатлилась Хаммерпонд-Парком в разгаре глухой ночи, — честно призналась Теодора В@кинс.

– Что ж, мысль неплохая… Но в какой моде? Гиперреализм? Романтика? Ужасы?

– Ну нет! Сперва я впечатлюсь этим Парком в натуре, а уж потом промодулирую таким настроением, какое сочту подходящим, — отрезала В@кинс.

Шокированного Порсона словно парализовало, что вполне устроило В@кинс, которой наскучила его болтовня. Ее пуншевая фляга (пустотелый рубин с сапфировыми инкрустациями, как у каждого уважающего себя спиралетянина) уже почти опустела, и, чтобы вновь наполнить сосуд, В@кинс пришлось прогнать остатки через репликатор.

– Установлено, — задумчиво изрек старина Расти, преуспевающий узуформный баробот, содержавший свое заведение в духе старой доброй программы, — что в Понд-Хаусе в любое время дня и ночи дежурят минимум три охранника, чьей главной задачей является сохранение шедевра. Один из них работает ради престижа, другой для удовольствия, третий же в порядке наказания. Благодарю за внимание, леди и джентльмены!

В Хаммерпонд-Парке, игравшем стратегическую роль нулевой зоны знаменитого Понд-Хауса, Теодора В@кинс объявилась вечером следующего дня, старательно изображая типичную ловчиху настроений, впавшую в необычайный экстаз при виде тотально немодулированного пейзажа. Ее второе «я» присоединилось к ней сразу после заката, и они немного посовещались приглушенными голосами, как и следует фонировать в нулевой зоне.

Сумерки потихоньку сгущались; на темнеющем небе высветился сперва один, затем второй орбитальный комплекс. Истошные вопли кроликов, подвергаемых форсированной эволюции, постепенно утихли, и воцарилась мертвая тишина. Вступив в свои права, ночь милосердно скрыла архитектурные изыски гибрида Тадж-Махала с Сан-Суси, слегка приправленной Уолдорф-Асторией, обратив гро моздкое здание, известное в Спирали под именем Понд-Хауса, в легкий неясный силуэт.

Подкравшись в двойственном числе к этой смутной тени, Теодора В@кинс присела на корточки за углом строения и поспешно разобрала один из репликаторов на составляющие компоненты — стойки, узлы, платы и батарейки. Выудив из кармана второй, она быстро пропустила через него все детали первого, повторив указанный процесс несколько раз. Сборка двухфутового репликатора заняла каких-нибудь пять минут, и дело сразу пошло веселее — микроплаты послушно обращались в макроплатформы, стойки стремительно разрастались в длину, батарейки вылетали нескончаемыми очередями. По сигналу В@кинс клон принялся за сборку примыкающей к Понд-Хаусу хитроумной конструкции.

Внезапно в соседних кустах с громким треском и сдавленным проклятием рухнул некий тяжелый предмет, споткнувшийся, без всякого сомнения, о только что воздвигнутую стойку. Затем В@кинс явственно услышала приближающийся топот двух пар бегущих ног, притом с разных сторон. Питая, как и всякий истинный художник, праведливое отвращение к преждевременной публичности, она не-едленно пустилась наутек.

Спринтерский забег в нулевой зоне — чистое мучение, требующее колоссальной концентрации внимания, а посему В@кинс пришлось положиться на подсознание, которое упорно твердило, что у нее на пятках висят по крайней мере двое преследователей и крайне мало вероятно, что оба являются ее собственными клонами.

Вдруг позади завязалась бурная возня, указывающая на то, что ее ·пия оказалась недостаточно прыткой и была насильственно вовлечена незнакомцами в весьма нежелательную физическую активность. В@кинс чуть было не повернула назад, чтобы помочь своему второму «я», однако вовремя сообразила, что эта краткосрочная копия в любом случае не успеет дать на нее показаний. Отвернувшись, она цыпочках начала удаляться от дерущихся, когда некое неприятное ощущение вынудило ее мгновенно переоценить ситуацию. «Проклятие! — нервно подумала она, прекращая свое бренное существование. — А ведь клон — это все-таки я!»

Тем временем оригинал Теодоры В@кинс общался с нежданными собеседниками совсем не так приятно, как хотелось бы, ибо дело пришлось иметь с двумя гостями сразу. Те, казалось, поставили себе целью растоптать противницу в лепешку — что вдоль, что поперек, но покуда ее хищным пальцам удавалось вцепляться в чужие патлы, а острым коленкам — дубасить по чувствительным частям тел обидчиков, В@кинс проводила время не без определенного морального удовлетворения. К сожалению, удача начала ей изменять, но тут неравной битве внезапно пришел конец.

Обуреваемая смешанными чувствами, В@кинс обнаружила, что тихо сидит на травке, а какие-то люди общим числом от восьми до десяти (точно сосчитать не удалось по причине кромешной тьмы и полной неожиданности) терпеливо ожидают, когда же она наконец придет в себя. «Дьявольщина, меня все-таки повинтили», — мрачно подумала В@кинс, но не стала углубляться в философские раздумья о превратностях судьбы, поскольку отбитые внутренности изрядно препятствуют абстрактной умственной деятельности.

Минутой позже она поняла, что какая-то тень сует ей в руку объемистую винную флягу. «Ничего себе — Драмбуайе! — отхлебнув, подумала В@кинс. — А впрочем, почему бы и нет?»

– Она уже приходит в себя, — заметил чей-то голос, а второй, низкий и глубокий, с чувством произнес:

– Мы поймали обоих, мадам, и все благодаря вашей любезной помощи!

В наступившем молчании В@кинс отчаянно пыталась сообразить, что сие означает.

– Нет, они точно отшибли ей мозги! — заметил третий голос. — Эти мерзавцы уравнители почти что прикончили ее.

Теодора В@кинс благоразумно решила оставаться тупицей с отшибленными мозгами, покуда не врубится в ситуацию. Впрочем, она успела заметить, что ни одна из фигур не может быть ее клоном, который в любом случае уже должен был навечно покинуть поле брани.

– Я вам так обязана! — проворковал из темноты пронзительный женский голос. — Но кажется, вы и не догадываетесь, что предотвратили ужасное преступление?! Ах да, позвольте представиться… Я С amp;дра Эвелинг, законная владелица этого поместья.

– Счастлива познакомиться с вами, Милашка Эвелинг! — воскликнула В@кинс.

– Полагаю, вы заметили, что эти мерзавцы нагло подкрались к дому и последовали за ними?

– Ну да, так оно и было, — не стала спорить В@кинс.

– Вам ужасно повезло, что мои охранники приметили, как вы за ними следите, — прощебетала Милашка. — Сомневаюсь, чтобы вам удалось в одиночку задержать обоих, хоть вы и приложили к этому массу усилий.

– Я просто обязана была попытаться, полностью положившись на судьбу, — скромно сообщила В@кинс.

– Как это благородно с вашей стороны! Но, я вижу, вас изрядно измолотили… Как, вы хромаете? Обопритесь на мою руку!

Пострадавшая приняла предложение с благодарностью, и вся чес-ная компания медленно двинулась к дому.

Вот так и вышло, что блистательно разработанный план полномасштабного копирования Понд-Хауса целиком и полностью провалился… Зато слегка оглушенная, но безмерно счастливая Теодора В@кинс вошла в него через раззолоченную парадную дверь, да еще од ручку с самой хозяйкой дома. «Ах, — блаженно подумала она, — от это и называется нежданным подарком судьбы!»

На поверку отловленные уравнители оказались всего лишь местными недотепами-любителями и были до утра отправлены в подвал дожидаться приезда полиции под присмотром трех охранников, двух гуманоидов, одного узуформа, шестичасовых клонов Милашки и ее законного супруга. В@кинс же, напротив, почтительно провели наверх, где Милашка Эвелинг, не желая и слышать о немедленном отбытии столь почетной гостьи, самолично реплицировала для нее шикарный свадебный номер. Ее супруг громогласно объявил В@кинс уникальнейшей индивидуальностью и принялся было объяснять, что именно такой он всегда представлял себе Симону де Бовуар[1], но тут кто-то из дворни доставил только что обнаруженный в Парке замечательный набор репликаторов и, в свою очередь, популярно объяснил, каким образом с его помощью можно полномасштабно реплицировать весь грандиозный Понд-Хаус.

Само собой разумеется, что радушные хозяева продемонстрировали В@кинс всемирно известный фигартистический эскиз, хранящийся в отдельной комнате-сейфе.

– Мой обожаемый супруг создал этот замечательный шедевр в возрасте трех лет посредством фирменного набора рисовалок Крайола, — возвестила Милашка Эвелинг тоном заядлого экскурсовода. — Его отец и мой свекор, ныне покойный, предусмотрительно распорядился запечатлеть творческий процесс полудюжиной голокамер в присутствии охраны и нескольких десятков очевидцев, и с тех пор к эскизу никто и никогда не прикасался. Это один из немногих оставшихся в нашем мире аутентичных и одновременно уникальных объектов, и потому он воистину бесценен.

Внимательно рассмотрев листок пожелтевшей от времени линованной бумаги, исчерканный разноцветными корявыми закорючками, Теодора В@кинс с восхищением произнесла:

– Сногсшибательно!!!

– Еще бы! — с гордостью откликнулась владелица шедевра. — Ведь это же НАСТОЯЩЕЕ ФИГОВОЕ ИСКУССТВО!

В@кинс с величайшим тактом отвергла любезное предложение разделить обширное ложе для новобрачных с клоном Милашки или ее супруга, сославшись на заработанные в героической борьбе и весьма болезненные синяки и ушибы. Затем она принялась сладко зевать, и предупредительные супруги, извинившись, тут же отвели ее в пресловутый райский уголок, реплицированный рядом со спальней самой Милашки.

…И все-таки четко классифицировать современное ограбление довольно затруднительно! Ну что, к примеру, мы видим в описанном случае: способ самовыражения артистической натуры, своеобразный спортивный рекорд или метод социального регулирования? Все это вместе взятое… и не только.

Обнаружив, что ее ночная гостья улетучилась безмолвно и бесследно, хозяйка Понд-Хауса немедля кинулась к заветной комнате, где узрела два СОВЕРШЕННО ИДЕНТИЧНЫХ листка пожелтевшей линованной бумаги, размалеванных абсолютно одинаковыми разноцветными каракулями. И тут Милашка Эвелинг поняла, что ограблена подчистую…

Перевела с английского

Людмила ЩЕКОТОВА

1

Симона др Бовуар — французская писательница, жена известного философа. писателя и публициста Жана-Поля Сартра. Ее ранний роман «Гостья» (1943 г.) построен на зкзистенциалистских идеях непознаваемости человека и абсурдности мира. (Прим. ред.)

Content

Тед Рейнольдс
Похищение

Похищение

1