Дарья Калинина

Рыцарь с буйной фантазией

Глава первая

Раскопки на данном участке велись уже пятые сутки. Представители застройщиков маячили на дне котлована, изрядно нервируя своим присутствием рабочих и больше всех – экскаваторщиков. Больше всего им хотелось зачерпнуть добрый ковш земли вкупе с прочим мусором и сыпануть на этих чистоплюев.

Особенно нервничала Жаннин. Она была вообще новенькой в бригаде. И к тому же женщиной, то есть существом с тонкой нервной организацией. И ее до глубины души возмущали бесцельно снующие у нее под ковшом мужчины, вполне пригодные для… нет, их служба во всяких там силовых структурах интересовала Жаннин в самую последнюю очередь. Она была девушкой свободной и потому рассматривала всех молодых мужчин лишь с точки зрения потенциальных мужей.

А эти, она понимала, были весьма перспективны. Да что там говорить! Они все были практически у нее в руках! Ну, не совсем чтобы в руках, но уж загрести своим ковшом пару-тройку женихов со дна котлована она бы сумела запросто.

Если честно, то Жаннин боролась с этим искушением уже два дня. Именно столько прошло с тех пор, как на стройплощадке возникли эти непривычно хорошо одетые особи мужского пола. Кто они такие точно, Жаннин в детали не вдавалась.

Ей было некогда. До конца каждой смены ей было важно выполнить норму. Иначе она могла лишиться своей законной премии. А пока мужа у нее не было, премия служила ей и маме существенным материальным подспорьем. Например, на эту премию Жаннин рассчитывала купить себе полный пляжный комплект – соломенную шляпку, купальник, юбочку с топиком, шаль, босоножки и наконец главное – тур в Испанию.

Именно в Испанию, потому что Турция и Египет, где Жаннин проводила свои прошлые отпуска, больше ее не привлекали. Она уже насладилась арабским и турецким гостеприимством и поняла, что выходить замуж за тамошних мужчин – пустой номер. Ну, выйдет она замуж, к примеру, за турка. Пусть даже за красивого, нестарого и богатого. И что дальше? Перебираться жить в Турцию? А кто из подруг ее там увидит? И чего ради она испоганит себе жизнь, если похвастаться мужем все равно не перед кем?

Приглашать мужа к себе в Россию, чтобы он тут жил, а она бы им хвасталась перед подружками, Жаннин тоже не хотела. Это же тут придется его как-то и где-то устраивать на работу, а оно ей надо? Только лишняя головная боль. Если уж возиться с кем-то, то лучше собаку завести. Или котика. Все веселей. Да и проблем куда меньше.

Итак, теперь на повестке дня стояла Испания. Все-таки испанцы – они перспективные. В Испанию и подруг пригласить не стыдно. Но Испания была запланирована только на осень, на октябрь. А сейчас на дворе май. И Жаннин вовсю вкалывала, зарабатывая себе на премию и не отвлекаясь на приходящих на стройку мужчин. Что ей с них?

Все равно те мужчины в костюмах и со смешно смотрящимися на них касками приходили ненадолго. Час, от силы полтора – и они исчезали со стройплощадки и соответственно из жизни Жаннин. Потому что в ее обычной жизни такие мужчины не водились. Хотя и очень бы хотелось.

Но вот нынешние трое вертелись на стройке уже второй день. И успели запасть в сердце Жаннин еще вчера. Но вчера она не была готова к встрече с ними. Волосы требовалось помыть и уложить, одеться пособлазнительней и, главное, настроиться на нужную волну.

Именно этим и занялась сейчас Жаннин. Настраивалась.

Что этим козлам тут надо?

Она лениво прихлебывала из чашки горячий куриный бульон. Было время обеда. Но есть не хотелось. Аппетита совершенно не было. Впрочем, Жаннин не огорчалась. Нет аппетита, и хорошо. Во-первых, можно сэкономить на еде, а во-вторых, толстеть ей сейчас нельзя. Вот выйдет замуж за одного из тех чистеньких в костюмах, осядет дома на шее муженька, вот тогда и растолстеет. Или за испанца. Но тоже чтобы с удобной шеей. И уж вставать она каждый день в половине седьмого утра по звонку будильника никогда не будет. А пока надо, надо, надо! Нельзя расслабляться. Пора действовать.

– Чего им надо? – откликнулся на ее вопрос бригадир Семен Петрович – славный дядька, хоть и простой как вареная репка, даже еще проще. – Комиссия какая-нибудь с проверкой.

– Не-а, – отозвался кто-то из ребят. – Ищут чего-то.

– Ну, – буркнул Петрович. – Я и говорю, комиссия. Вроде бы грунт оседает. Вот и опасаются, что строить тут нельзя.

– Значит, это архитекторы?

Жаннин преисполнилась уважения. Архитекторы – это звучало хорошо. Гораздо лучше, чем прораб или бригадир. Не говоря уж о том, что эти оба были давно и прочно женаты. Да ладно бы женаты. Но с их женами Жаннин была близко знакома. Они приглашали ее на свои семейные праздники, кормили вкусными домашними пирогами, показывали немудрящие обновки для себя и для дома. И после этого взять и увести у такой славной тетки, почти подруги, ее мужа? Нет уж!

Да она никогда не смогла бы отбить мужика не то что у подруги, а даже просто у знакомой. А вот с женами архитекторов, даже если они у тех и были, Жаннин незнакома. И сомневалась, чтобы те стали хлебосольно угощать ее пирогами с капустой или самолично собранной на даче брусникой.

– А чего он оседает? – спросила Жаннин. – Грунт имеется в виду?

Не потому спросила, что ее в самом деле интересовал грунт, которому приспичило оседать. Но нужно же было в грядущей беседе с симпатичными архитекторами проявить хоть какую-то осведомленность в этом вопросе.

– Раньше-то тут пустырь был, – сказал Петрович, с аппетитом поглощая домашнюю выпечку, на этот раз пирог с луком, грибами и яйцом. – Никаких практически построек не было. Вот они и ломают головы, как оно, новое-то здание, устоит на грунте али нет. А чего тебя это заинтересовало? Съешь лучше пирожок. Вот, жена тебе специально приготовила и передала.

И он в самом деле вытащил пирожок, украшенный завитушками из теста и даже каким-то цветочком вроде ромашки с малость общипанными лепестками.

– Твой любимый, – сказал он, – с картошкой, осетинским сыром и зеленью.

Ну, и как отбивать мужика, когда его жена тебе гостинец шлет? Господи, что за жизнь пошла! И Жаннин с тяжелым вздохом взяла пирог и вонзила в него зубы. Но свои расспросы все равно продолжила. Напрасно Петрович надеялся заткнуть ей рот пирогом. Замуж-то ей за кого-то надо выходить? Верно? Если не за Петровича, который, по правде сказать, ей в отцы годится, тогда за архитектора. Или за испанца. Но до испанца, как уже говорилось, семь верст киселя хлебать.

К концу рабочего дня Жаннин удалось узнать несколько вещей. Во-первых, с грунтом все оказалось неоднозначно. Раньше-то на этом месте в самом деле был пустырь с одиноко стоящим на нем домиком двухэтажным с четырьмя квартирами. И его фундамент имел вес прямо-таки ничтожный по сравнению с новым торгово-развлекательным комплексом, который планировали построить на этом месте.

В последнее время их, этих комплексов, развелось немыслимое количество. И Жаннин, отправляясь за покупками, каждый раз удивлялась людям, которые, попав в этот современный аналог восточного базара, спешили сначала в бассейн и сауну, а потом, мокрые, распаренные и уставшие, еще таскались битых три часа по магазинам в поисках подходящих им по размеру и фасону ботинок. И мало того, что сами таскались, так они за собой еще и детей волокли. А потом ругались на несчастных малышей, когда те уставали и начинали капризничать.

Или вот другие люди, обвешавшись десятком пакетов с уже сделанными покупками, спешили поиграть в боулинг. Где и проводили остаток вечера в тревоге за сохранность дорогого новенького ноутбука, купленного всего пару часов назад этажом ниже.

Не говоря уж о том, что от души посидеть в баре и при этом не забыть часть своих драгоценных покупок для вымученных в многокилометровом марш-броске по торговому центру людей было, на взгляд Жаннин, просто невозможно. Тут уж одно из двух: либо хорошо оттянуться в баре и повеселиться с друзьями, либо благополучно доставить покупки в целости и сохранности до дома.

Ну не укладывалась в голове у Жаннин картина, как она, пьяненькая и веселая, тащится во втором часу ночи домой, увешанная шуршащими пакетами с платьями и коробками с туфлями. На плече при этом болтаются две сумочки – новая и старая. А из порванного подарочного пакетика вываливаются под ноги купленные к очередному юбилею любимой подружки тушь, помада, молочко для снятия макияжа и лосьон для умывания. И при этом чтобы Жаннин вообще ничего не забыла, не потеряла и не испортила? Да быть того не может! А на следующий день еще сломя голову мчаться обратно, чтобы требовать свои пакеты назад, а потом пересчитывать и проверять, все ли там цело?

В общем, идею постройки нового торгово-развлекательного комплекса Жаннин не одобряла. Но, с другой стороны, она давала ей неплохо оплачиваемую работу. А теперь еще и перспективные женихи подвалили. В количестве аж трех штук! Это когда же такая удача бывала?

Жаннин уже исполнилось двадцать восемь лет, замужем она никогда не была и внезапно столкнулась с тем, что это может стать проблемой. Не для нее лично. Самой Жаннин, положа руку на сердце, замуж не очень-то и хотелось. Но это давало повод для окружающих подтрунивать над ней. Видимо, сами они уже вляпались в эту гадость по самую макушку. И теперь им было завидно, глядя на свободную и беззаботную, словно птичка, Жаннин. Вот они и издевались, как только могли.

А этого гордый дух Жаннин перенести уже точно не мог. И она приняла решение – выйти замуж, поставить галочку, заткнув всем рты, и через пару лет развестись. Нет, если понравится, можно пожить и подольше. Но Жаннин почему-то была уверена, что не понравится. Она была реалисткой. И многочисленные примеры замужних подруг и родственниц просто не позволяли ей думать иначе.

«Если у них все так скверно, почему у меня должно быть иначе?»

И вот к вечеру, преисполнившись отчаянной решимостью выйти замуж за кого-нибудь из трех архитекторов, Жаннин пошла знакомиться со своим будущим супругом. Кого из троих она выберет, Жаннин пока не решила. Вблизи-то она их толком не видела. Да и те не узнали в спускающейся к ним симпатичной девушке ту самую экскаваторщицу, которая сегодня весь день трудилась над их головами.

Но все трое замерли как по стойке смирно, уставившись на прекрасное неземное видение. Ту часть стройки, где рыли котлован, Жаннин благополучно обошла стороной. Да и архитекторы сейчас стояли на площадке, где только еще начались работы. Так что тут было относительно ровно и сухо.

Для близкого знакомства с будущим супругом Жаннин переоделась в коротенькую кожаную курточку и облегающие ее круглую попку светлые джинсы. На ноги она, не будь дурой, нацепила удобные мягкие туфли со вполне приемлемыми для рельефа котлована каблуками.

Свои темные вьющиеся волосы, доставшиеся ей от папы-татарина, она тщательно расчесала, заколола на макушке заколкой в виде стрекозки с усыпанными цветными камешками крыльями и сбрызнула лаком. Так что теперь Жаннин ничем не напоминала рабочую лошадку, еще час назад ковырявшую землю огромным ковшом.

– Ну, держитесь, ребята! – прошептала она про себя, кинув последний взгляд в зеркало, и воинственно добавила услышанную в каком-то старом кинофильме фразу: – Иду на вы!

И что бы вы думали! В самом деле пошла. При ближайшем рассмотрении оказалось, что блеск мужчин в костюмах за целый день существенно поблек. Жаннин вообще было не вполне понятно, что заставляет их уже два дня подряд таскаться на стройку в костюмах. Хорошо, в первый день они не ожидали, что застрянут тут надолго. Но ведь на второй могли бы и сообразить, что дело затягивается, и надеть вместо брюк со стрелочками обычные джинсы.

И хотя погода стояла непривычно теплая для мая, котлован совсем просох, но все равно мелкое земляное крошево было везде. И в том числе на рубашках архитекторов, их воротничках и, конечно, на их ботинках.

Один, видимо вообще клинический идиот, явился сегодня в светлых замшевых туфлях. Во что они превратились после целого рабочего дня, было понятно. И Жаннин немедленно отбросила эту кандидатуру. Не нужен ей придурок, который даже не сообразил, что кожаную обувь еще отчистить или отмыть от глины при определенном старании удастся, а вот светлую замшу – никогда.

Да и лицо его с коротким носом картошкой и толстыми щечками, в которых утопали маленькие глазки, ей не понравилось. Не ее тип. А вот фигура у него была в самый раз. Широкие плечи. И сам такой коренастый и крепкий. Но щеки… И нос… Нет, не хочет она, чтобы у нее был муж с таким носом! И детей от него не хочет!

– Девушка, – произнес тем временем второй из архитекторов. – А что вы тут делаете?

Сказано это было крайне нелюбезным тоном. И сам он был длинный и тощий. Да еще и смотрел он на Жаннин с явной неприязнью. И Жаннин вычеркнула и этого типа из списка. Вот еще, пусть другим счастливицам достанется в мужья типичный хам, а ей не надо! Да еще тощий! И с водянистыми глазами. Фи!

– Шли бы вы отсюда! – тепло и участливо посоветовал ей третий, на которого она перевела свой испытующий взгляд. – Тут не место для прогулок. Не ровен час сломаете себе что-нибудь. А у вас все такое красивое.

Комплимент был тяжеловат. Но ведь и день у ребят выдался не сахар. А внешне третий кавалер был очень даже ничего. Высокий, с красивой фигурой и широко расставленными серыми внимательными глазами. Жаннин он понравился. И она решила, что даже на такие шансы вполне можно ловить.

– Я слышала, тут будет строиться новый торговый комплекс, – закатила глаза Жаннин. – Боже, как интересно! А вы уже знаете, как он будет выглядеть?

Разумеется, они знали. Небось сами это чудовище и спроектировали. А теперь не знают, как пристроить, чтобы оно не развалилось. Но демонстрировать перед Жаннин свою тревогу не торопились. И вообще выглядели весьма озабоченными. И если не считать первых минут, не обращали на девушку никакого внимания. Сгрудившись, они вполголоса что-то обсуждали, то и дело тыча пальцами в развернутые чертежи.

Видя, что она тут явно лишняя, Жаннин побрела дальше. Уходить совсем она не торопилась. Во-первых, не затем она так долго причесывалась и красилась. А во-вторых, не в характере Жаннин было сдаваться после первой неудачи. И она принялась осматриваться вокруг, надеясь, что в голову придет еще какая-нибудь мысль.

Окружающий пейзаж нужных мыслей не подкидывал. Но неожиданно взгляд девушки зацепился за что-то блестящее. Солнце как раз в этот момент выглянуло и на мгновение отразилось от всех блестящих предметов. В том числе и от странной штуковины, торчащей под углом в сорок пять градусов из земли.

– Интересно, – пробормотала Жаннин. – Что это там такое?

Приблизившись достаточно близко, она с изумлением обнаружила, что торчащий из земли острый и длинный кусок металла вовсе не кусок металлического прута, как она подумала вначале. Для прута он был слишком хорошо заточен. И к тому же покрыт каким-то узором. Из любопытства Жаннин наклонилась и попыталась очистить грязь с металла с помощью бумажной салфетки. Их запас она всегда носила с собой в сумке. Хотя насморком сроду не страдала. Да и вообще почти никогда не болела. И вот теперь Жаннин с удовольствием подумала, что запас карман не тянет. Вот и пригодились носовые платочки. И всего-то полтора года их в сумке потаскала.

– И что у нас тут?

Очистив грязь, Жаннин убедилась, что прут покрыт узором. И к тому же это был не совсем прут.

– Похоже, лезвие, – прошептала Жаннин. – Острое. А ну-ка!

И она попыталась выдернуть его из земли. Увы, непонятная вещица застряла слишком крепко. А сил у Жаннин, несмотря на ее профессию, было маловато. Одно дело двигать рычаги на современной машине да нажимать кнопки. И совсем другое – выдергивать из-под слежавшейся земли то, что из нее выдергиваться не желает.

Обернувшись назад на все еще шушукающихся архитекторов, Жаннин азартно блеснула глазами. Ага! Вот и нашелся повод, чтобы привлечь к себе их внимание.

– Эй! – крикнула Жаннин. – Мужчины! Помогите!

Свой призыв ей пришлось повторить еще раз пять. Наконец двое – Крепыш и Красавчик – двинулись на ее зов. Третий – Голенастый, как прозвала его про себя Жаннин, лишь полминуты спустя неохотно последовал за своими коллегами. Вид у него при этом был крайне недовольный. Первым к Жаннин, вопреки ее чаяниям, подоспел Крепыш.

– Что случилось?

– Я нашла тут что-то странное, – посторонившись, произнесла Жаннин.

Отвечала она Крепышу, но смотрела при этом на Красавчика. Увы, он смотрел не на нее, а на странный предмет за ее спиной. И когда на металле блеснул луч выглянувшего из-за туч солнца, глаза у него загорелись. Ах, как бы Жаннин хотелось, чтобы это ради нее они так засверкали. Но нет, теперь у мужчин нашлась новая игрушка. И что особенно досадно, это снова была не она!

Они окружили торчащее из земли острие и принялись обсуждать, что бы это такое могло быть.

– Похоже, лезвие шпаги, – произнес Крепыш.

Но двое других мужчин подняли его на смех.

– Откуда тут взяться шпаге?

– Тогда что?

– Надо вытащить и посмотреть, – с неожиданным здравомыслием произнес Голенастый.

Теперь в нем не было и тени неудовольствия – он светился любопытством. Даже попытался выдернуть острие из земли, но у него ничего не вышло.

– Надо подкопать! Сейчас принесу лопату!

И умчался. А Жаннин скорчила разочарованную гримаску. Лопата! С лопатой она сама бы сумела! Ну и мужики нынче пошли. Впрочем, пусть копают. Хоть этого ей самой делать не придется.

Голенастый вернулся с лопатой и в компании двух строителей, которых Петрович отрядил на помощь архитекторам. Голенастый не пожелал никому отдать свой трофей. И самолично принялся подкапывать землю. Жаннин с интересом следила за тем, как обнажается острие все больше и больше. И наконец появилась чаша эфеса. И стало совершенно понятно, что это в самом деле шпага.

– Обалдеть! – произнес Красавчик. – Как она могла тут оказаться?

Голенастый отставил лопату. И, обернув лезвие шпаги концом своего шарфа, потянул его на себя.

– Осторожней! – встревожился Крепыш. – Не сломай!

– Кажется, подается, – пропыхтел Голенастый. – Сейчас… Вот!

И он с торжествующим криком выдернул из земли шпагу. А вместе с ней и…

– Ой, мамочки! – прошептал стоящий рядом с Жаннин Крепыш. – Что это там к ней прицепилось?

И он сделал попытку упасть на девушку. Она даже не успела отреагировать, чтобы увернуться. Внезапно за ее спиной раздался какой-то шум. Она оглянулась и с удивлением увидела, как один из присланных Петровичем рабочих, попятившись, споткнулся и упал на землю. И лежит там без движения, явно находясь в глубоком ступоре. При этом он дико таращится на что-то за спиной Жаннин, не делая ни малейших попыток подняться на ноги.

Но Жаннин некогда было приводить мужика в чувство. Да и не в ее он был вкусе. Больно надо! Поэтому она обернулась к Красавчику. Но напрасно девушка ожидала, что он придет ей на помощь. Или хотя бы подскажет, как ей быть. Он таращился на шпагу, что-то бормоча себе под нос. Прислушавшись, Жаннин, к своему удивлению, поняла, что это молитва.

И не успела она удивиться, как Голенастый вдруг дико заверещал, бросил на землю свой трофей и отскочил от него в сторону на приличное расстояние. Шпага упала прямо под ноги Жаннин и Крепыша. Тот окончательно обмяк. И почти придавил Жаннин своим упитанным телом к земле. Но, как говорится, нет худа без добра. По крайней мере теперь она могла хорошенько рассмотреть их общую находку.

Еще немного нагнувшись и осторожно уложив на землю Крепыша, которого уже не в силах была удерживать на себе, она с интересом рассматривала длинное тонкое лезвие, в самом деле покрытое узором. И рукоять, осыпанную какими-то тусклыми камешками. И… и белые кости человеческой кисти, пальцы которой, казалось, все еще сжимали эту самую рукоять!

– Боже! – прошептала Жаннин, чувствуя, как силы покидают ее. – Что это такое? Ребята! Кажется, это человеческая рука? Там что, скелет в земле?

Но ответить на этот вопрос было, увы, некому. Раздался топот ног. На этот раз он был еще более громкий, чем когда удирал один Голенастый. Жаннин взглянула и почему-то совсем не удивилась увиденному. Прочь по пустырю мчались сразу четверо мужчин – двое ее приятелей-архитекторов, причем Голенастый лидировал, и двое рабочих.

Да, вот так оно все и случилось. Голенастый архитектор и второй рабочий успешно финишировали. Они предательски умчались прочь, голося на всю стройку и, самое главное, оставив бедную Жаннин знакомиться с найденным скелетом, так сказать, один на один. Крепыш, по-прежнему пребывающий в полуобморочном состоянии, понятное дело, был не в счет.

Глава вторая

А через несколько дней совсем в другой части города не подозревающая дурного Мариша сняла трубку и услышала голос своей родной тетки. Та интересовалась, как поживает ее дорогая племянница.

– Привет. Да, все нормально. А как у тебя дела?

Маришу все же встревожил неожиданный звонок ее тетки. Они перезванивались крайне редко. Тетка была со стороны отца. А ту свою родню Мариша вообще не жаловала. Да и знала она их не очень хорошо. Мариша все еще не могла простить родителя за свое безотцовское детство. Хотя детство уже давно кануло в Лету и юность, признаться честно, тоже. Но верно говорят: детские обиды самые крепкие. Остаются на всю жизнь. Вот и Мариша все никак не могла понять позиции своего папочки и его родни по отношению к ней.

Но звонок тетки ее смутил. Тетка была явно взволнована. И несла жуткую околесицу. Мариша сначала даже подумала, что тетка пьяна. И она ее так прямо и спросила.

– Ничего подобного! – вознегодовала тетка. – Я не пью! У меня давление!

На взгляд Мариши, это был слабый аргумент против прогрессирующего алкоголизма некоторых особей женского пола и преклонного возраста. Но тетка добавила:

– Пью только лекарства. А твой дедушка решил меня совершенно доконать.

– Чем это?

– Он едет к тебе!

Мариша задумалась, а потом и встревожилась. Если дедуля едет к ней, то почему он доконает этим тетку? Скорей уж он доконает ее – свою любимую и, увы, единственную внучку. Других-то детей папуле бог не дал, несмотря на то что он менял жен как перчатки. Тетке, которая была верной женой своему мужу, почему-то тоже с детьми не повезло.

И таким образом Мариша оказалась единственным объектом, на которого дедуля решил излить всю свою нерастраченную дедовскую нежность и заботу. Причем то и другое проявлялось у него весьма своеобразно. В постоянных нотациях и нравоучениях, от которых Марише хотелось на стену лезть уже через полчаса общения с дедом.

Взглядов дедуля был крутых. Он был военным в отставке, имел крупный чин и в свое время служил в разведке. Так что до сих пор находился под грифом секретности и вообще был человеком далеко не простым. Общаться с ним представлялось Марише сущим кошмаром. И она попыталась уточнить у тетки, надолго ли дедуля едет к ней в гости.

– Пока его шпагу не найдут.

Ответ не пролил света на терзавший Маришу вопрос. Что за шпага? Кто ее будет искать? И главное, где и как долго?

– Ничего не знаю, – нервно гудела в трубку тетка Фелисия. – Он мне только сказал, что шпага была похищена из его коллекции. А теперь ее вроде бы нашли.

– Уже нашли? – обрадовалась Мариша, но, оказалось, рано.

– А теперь будут искать ее похитителя и другие похищенные им предметы.

Мариша беззвучно застонала. Уж она-то знала, как может затянуться следствие у наших правоохранительных органов.

– А давно ее похитили?

– Кого?

– Шпагу!

– Да уж лет тридцать прошло!

Так она и знала! Тридцать лет они искали какую-то паршивую шпагу. А теперь еще столько же будут искать ее похитителя! И что? Все эти годы Мариша должна терпеть деда у себя дома? А с него станется протянуть и дольше. Из чистой вредности.

Минуточку! А почему он вообще к ней едет? Если живет в Москве?

– Потому что шпагу нашли в вашем городе, – втолковывала ей тетка Фелисия, которая оказалась весьма осведомленной особой.

– Пусть ее нашли в Питере. Но у деда же есть родной сын. Мой отец. И он тоже живет в Питере.

– И что?

– Почему бы деду не остановиться у него?

– С твоим отцом дедушка в ссоре.

– Это еще почему?

– Потому что откровенно заявил ему, что считает его мямлей, недостойным наследовать славные традиции рода.

– А я, значит, достойна?

– Этого он еще не решил. Но завещание переписал в твою пользу. Только я тебе этого не говорила!

Мариша тетке не очень-то и поверила. Знает она их, этих родственников с отцовской стороны. Знает и потому не верит. Хотя, если ее папуля отказывается принимать у себя своего папулю, ее дедулю, значит, в самом деле между ними черная кошка пробежала.

Впрочем, она и так регулярно между ними бегает.

Но делать было нечего. Если уж дедуля решил осчастливить ее своим присутствием, его планы ничто не изменит. И Мариша занялась уборкой. К приезду деда ее квартира должна сиять. Иначе этот старый зануда изведет ее своими придирками. Почему обувь в прихожей не выровнена по струнке, да почему одежда разбросана, и почему пыль по углам и на карнизах. И прочее, прочее, прочее.

По своим придиркам ее дед иной раз был хуже любой свекрови. К тому же, невзирая на преклонный возраст, старик был еще очень бодр. А военная муштра так крепко въелась в его печенки, что он и на пенсии никак не мог угомониться. И при отсутствии новобранцев принимался муштровать своих близких.

– Чувствую, в ближайшее время ждут меня веселенькие деньки, – бормотала Мариша, лихорадочно натирая воском лаковую поверхность обеденного стола. – Черт бы подрал все холодное оружие в мире и коллекционеров вместе с ним.

И вдруг, когда Мариша энергично терла заросшие бока кастрюли и представляла, что у нее еще масса времени и она все успеет, раздался звонок в дверь. Мариша заметалась. По агентурным сведениям, полученным от тетки, дедуля только что выехал из столицы. Что же он, на ковре-самолете прилетел? Или современная наука наконец достигла тех высот, когда нуль-транспортировка в пространстве становится реальностью? Что же, учитывая чин ее деда, а также заслуги перед Отечеством, его вполне могли посвятить в эту тайну. И даже дать испытать на себе новый способ передвижения.

Открывая дверь, Мариша почти уверила себя, что увидит за ними своего бравого дедулю, парфюм которого, как ей всегда казалось, малость попахивает серой. Но там стояла всего лишь ее милая пахнущая горьковатым цитрусом Юля.

– А! Это ты! – с облегчением выдохнула Мариша.

– А кого ты ждала? Мы же еще вчера вечером договорились, что я сегодня к тебе заскочу.

У Мариши из головы совершенно вылетела вчерашняя договоренность. Не помнила она также и того, зачем именно должна зайти к ней подруга. Но Мариша не была бы достойной внучкой своего деда, если бы не умела скрывать свои промахи.

– Заходи скорей! – нервно велела она Юльке. – И вытри ноги! И туфли поставь аккуратно. Аккуратно, говорю! И плащ развесь на плечиках. Да не только свой! Мои тоже развесь!

– А пол тебе не помыть?

– А можешь?

В голосе подруги слышалась такая надежда, что Юля, не удержавшись, весело хмыкнула.

– Что у тебя происходит? Мы договорились, что пойдем сегодня вечером в кафе, посидим, оторвемся. Ты еще сказала, что знаешь классное местечко. Чего ради ты именно сейчас затеяла уборку?

– Это все дедуля! Он приезжает!

Юлька вздрогнула и нервно оглянулась на дверь.

– Когда?

– Только утром.

– А-а! Тогда я еще успею удрать. А зачем?

– За шпагой.

– Ты купила ему шпагу?

– Была охота. Какие-то люди ее выкопали на стройке. Кстати, не забыть бы сказать им за это огромное спасибо!

И Мариша, продолжая надраивать кастрюли на кухне, принялась ворчать.

– Жил себе старичок, не тужил. С утратой шпаги давно смирился. И вот на тебе! И зачем они человека растревожили?

В это время раздался еще один телефонный звонок. Мариша прижала трубку к уху и первое время еще продолжала тереть кастрюлю жесткой проволочной мочалкой, но потом та просто выпала из ее рук. Про кастрюлю Мариша тоже совершенно забыла, хотя та и была надраена ею только наполовину. Так что один бок сиял веселенькими голубыми цветочками и белоснежной эмалью, а другой был совсем темным и даже на вид жирным.

Юля с удивлением взглянула на подругу. Что с ней происходит?

– Да, – говорила Мариша в трубку. – Да. Понимаю. Надо же. Как интересно! И что дальше?

Наконец она закончила разговор. Но вид у нее все еще был отсутствующий. И она молчала, явно не замечая, что ее подруга буквально изнывает от любопытства.

– И кто звонил?

– А? – очнулась Мариша.

– Звонил, говорю, кто?

– Один мужчина, – отозвалась Мариша, все еще пребывая в задумчивости. – Один из тех, кто присутствовал при том, как нашли шпагу дедушки.

– Следователь?

– Опер.

– И что он сказал? Почему ты стоишь словно пыльным мешком стукнутая?

– Ничего я не стукнутая!

– Что он тебе сказал?

Мариша не заставила себя долго упрашивать и начала рассказывать:

– Оказывается, они нашли не только шпагу, но и скелет. И этот скелет, в руке которого была зажата шпага из дедулиной коллекции, не такой уж и старый. Он оказался в земле от силы лет тридцать назад.

– А когда у твоего деда украли шпагу?

– Примерно тогда же.

– Так, – кивнула Юля. – И что дальше?

– А дальше, когда они выкопали весь скелет целиком, то выяснилось, что на нем сохранились и еще кое-какие вещички.

– Например?

– Часы «Ракета», пряжка от ремня и золотое обручальное кольцо.

– Ага! Значит, убийство было совершено не с целью ограбления?

Мариша посмотрела на подругу даже с какой-то жалостью.

– А как ты сама думаешь? Или ты считаешь, что убийца польстился бы на часы и кольцо, но оставил бы при трупе дорогущую коллекционную шпагу?

– И насколько дорогущую?

– Ее историческая ценность вообще определению не поддается. Со слов тетки я поняла, что этой шпагой владел кто-то из российских императоров. Кажется, бедолага Павел Первый.

– Но его же убили? Кажется, даже в собственной кровати собственной спальни собственного замка.

– Ну да. Потому я так его и назвала – бедолага.

– Понятно. И что дальше? Откуда у твоего деда оказалась эта шпага? Если верить легенде – это историческая реликвия. Ей место в музее, а не в частной коллекции!

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Если шпага принадлежала в свое время убитому императору, то не прихватил ли ее с собой кто-то из его убийц? Зачем прихватил? А чтобы бережно передавать свой трофей своим же потомкам из поколения в поколение.

И что тогда выходит? Если дед получил шпагу в наследство, то она, Мариша, потомок убийцы? И не важно, императора он там убил или бродягу на улице. Убийство всегда убийство. А если грехи отцов падают на головы детей, то грех убийства императора будет еще долго обременять ее собственную голову. От этой мысли у Мариши даже мурашки по спине побежали. И она кинулась к телефону.

– Куда звонишь?

– Тетке! В Москву! Хочу узнать кое-что!

Пятиминутный разговор с теткой привел мысли и чувства Мариши в относительный порядок.

– Уф-ф! – отерла она холодный пот с лица. – Какой стресс я пережила, ты бы знала! Но, слава богу, все обошлось. Шпага досталась дедуле не по наследству. Тетка не знает, откуда именно он ее взял. Но точно, что не по наследству. А значит, к убийству императора ни я, ни мои предки отношения не имеем.

– Уже это радует.

Мариша присела за стол. И вперив невидящий взгляд в недомытую кастрюлю, произнесла:

– Тебе не кажется, что нам надо чего-нибудь выпить?

– Чаю?

– Покрепче.

Юля была совсем даже не против. Рабочий день давно подошел к концу. И она собиралась провести этот вечер весело. Но коль у Мариши такие проблемы с дедом и его шпагой, вряд ли она захочет тащиться в кафе или клуб. Да и в любом случае послушать ее историю куда интересней.

И Юля охотно приняла из рук подруги бокал с домашним «Дайкири». Если кулинарить Мариша за свою жизнь так и не научилась, то смешивать коктейли у нее получалось очень ловко. При этом Мариша вовсе не считала нужным следовать классическим рецептам. И все равно получалось вкусно.

– Для коктейля нам нужен ром, лимонный сок, сироп и ломтик лайма, – весело приговаривала Мариша, смешивая ингредиенты. – Сироп есть, а вот лайма нет. Но ничего, положу побольше свежего лимона. Лимонного сока тоже нет, придется выжать остатки лимона. Ром заменим коньяком. И добавим льда. Готово!

Юлька сделала пару глотков и одобрительно кивнула. Хотя и знала, что повторить фокус Мариши нечего и пытаться. Все равно вкусно не получится. Это уж кому чего дано. Например, у ее бывшей первой свекрови сырники получались пышными и такими вкусными, что можно было их съесть целую миску. А у самой Юли, хотя она все делала строго по рецепту, даже стоя бок о бок со свекровью на ее кухне, сырники все равно опадали. И уже через несколько минут напоминали цветом, консистенцией и вкусом обувные подметки.

Почему так? Этого Юлька объяснить при всем желании не могла. А потому просто оставила идею научиться печь оладушки, блинчики, сырники, творожные запеканки и все прочее, убедившись, что вкусно у нее все равно никогда не получится. Вот и сейчас она энергично запротестовала, обнаружив, что Мариша вознамерилась приготовить салатик. Причем приготовить его, заменив мясо крабов копченой рыбой, рис – отварным пшеном, кукурузу – зеленым горошком, а свежий огурец – соленым.

– Не надо! – схватив подругу за руку, воскликнула Юля и, увидев изумленный взгляд Мариши, добавила: – К чему эти хлопоты? Я имею в виду, резать, крошить, смешивать, пачкать посуду и ножи? Не легче ли все поставить отдельно? Все равно внутри все смешается.

Мариша, которая в глубине души и сама не горела желанием крошить и смешивать, так и поступила. И, присев рядом с Юлей, смогла наконец продолжить свой рассказ.

– Так вот, когда нашли скелет, встал вопрос, кто такой. По часам установить личность покойника оказалось невозможно. Обычная штамповка, такие продавались тысячными партиями. Тридцать лет спустя выяснить, кто их купил, нечего было и думать. А вот кольцо оказалось в этом смысле весьма полезной вещицей.

– Как?

– Конечно, не само кольцо, а надпись внутри него.

Когда оперативники наткнулись на это кольцо, лежащее возле скелета и словно бы соскользнувшее с его пальца, то они сразу же обратили внимание на то, что на его внутренней стороне выгравированы какие-то буквы. Очистив кольцо от грязи и хорошенько присмотревшись, они поняли, что там написано два имени и еще цифры.

– Какие?

– Там было написано: «Варфоломей и Соня. 1976 год. Сочи».

– И кольцо было обручальным? Значит, это были имена жениха и невесты? Которые вступили в брак в городе Сочи в 1976 году?

– Именно так оперативники и подумали. И оказались правы. Найти в архивах ЗАГСа города Сочи два таких приметных имени оказалось нетрудно. Варфоломеи в тот год вообще больше не женились. А уж на Софьях и подавно. Если совсем откровенно, то город Сочи был местностью удивительно бедной по части жаждущих сочетаться узами брака Варфоломеев.

– И что дальше?

– А дальше они установили личность убитого. Им оказался Варфоломей Егорович Городовой.

– И что?

– Пока все.

– А тебе-то менты зачем звонили?

– Хотели выяснить, не приехал ли уже дедушка. Им интересно, знал ли он этого Городового. Но я им сразу не сказала, что дедуля еще не подъехал. Помучила их немного в неизвестности и стала обладательницей кое-какой информации.

Юля понимающе кивнула. Теперь ей стало ясно, почему звонивший Марише оперативник был так многословен. Да еще дал ей подробные объяснения по поводу своего позднего звонка. Обычно господа милицейские ведут себя совсем иначе. А тут, ожидая, когда милая внучка позовет им своего дедушку, они все ей и выложили.

Но с легкостью вызвав ментов на откровенность, сама Мариша особой радости не испытала.

– Ой, чувствую, быстро они это дело все равно не раскрутят, – сказала она. – Жить мне с дедом ближайшее время и тужить.

Действительность оказалась куда суровее, чем представлялось Марише. Это ей стало ясно, едва любимый дедуля переступил порог ее трехкомнатной квартирки.

– Все не замужем?! – сурово поинтересовался он у внучки, осмотревшись. – Почему?

Напрасно Мариша пыталась слукавить, намекая, что она бы и рада, да не берут. Дед даже ногой от злости топнул.

– Не сметь мне врать! Я лично тебе жениха сватал!

Мариша даже задохнулась от возмущения. Помнит она того жениха! Не говоря о том, что солдафон, так еще и воображал о себе больно много. И постоянно распространялся, как она должна быть счастлива, если он обратит на нее внимание.

– Он был с усами! И лысый! И старше моей мамы! Вот ей бы его и сватал!

– Много ты понимаешь, он человек ответственный. А наследников нет! Ему молодая жена нужна! Чтобы детей родила!

– Я ему не корова-производительница. Пусть в деревню едет, там девок голодных полно. Глядишь, какая и приглянется.

Дед фыркнул.

– Кого учить вздумала! Ясное дело, давно уж присмотрел.

– Как? – ахнула Мариша, у которой в голове не укладывалось, что на отвергнутого ею претендента мог вообще кто-то позариться.

– Да так! И ребеночек уже родился. Мальчик, крепыш, весь в отца.

– Такой же лысый? Или уже с усами?

– Почему с усами? Какие у младенца могут быть усы? А-а! Понял! Шутишь.

– Шучу. А что мне еще остается, когда даже лысые и старые кавалеры нарасхват идут?

– Да не о нем речь! Я же тебе счастья хотел!

И Мариша неожиданно для самой себя растрогалась. Ну, в самом деле, что она на старика рассердилась? Может быть, он действительно хотел ей помочь. Однако через час, когда дед велел произвести повторную генеральную уборку в квартире (результаты первой его не удовлетворили), а сам отбыл в отделение милиции, Мариша запечалилась.

Вечером также выяснилось, что в квартире теперь введен комендантский час. После десяти вечера из квартиры никто не выходил и не входил. И уж совсем Мариша затосковала, когда оказалось, что на посещение ее подругами тоже наложены ограничения.

– Вот уеду, тогда и успеешь со своими девчонками посплетничать, – проворчал дед.

В ответ Мариша попыталась осторожно выяснить, когда же случится это знаменательное событие. Но могла бы и не осторожничать. Дед был до того увлечен историей своей неожиданно нашедшейся шпаги, что ни о чем другом ни думать, ни говорить просто не мог.

– Шпага нашлась, теперь буду ждать, когда они весь пустырь перекопают.

– Зачем? – ахнула Мариша.

– Так ведь шпага не одна пропала!

– А что еще? – вырвалось у Мариши.

– Пара дуэльных пистолетов, кортик и рапира. Но шут с ней, с рапирой. Пистолеты бы вернули. Они дорогие были. И кортик.

Ой-ой! Сколько пропаж!

– И ты думаешь, что они тоже где-то на пустыре зарыты?

Дед кивнул. А Марише стало просто плохо. Это же что выходит! Сколько еще времени дед намерен у нее оставаться? А кстати говоря, в самом деле – сколько? Если он говорит, что будет ждать, когда закончат котлован под фундамент, надо узнать сроки работ с этим проклятым котлованом. Прямо сегодня и узнать. Просто немыслимо и дальше терзаться неизвестностью!

– Все решено, надо немедленно мчаться на эту чертову стройку и выяснить все точно.

И Мариша помчалась. Дождалась, когда дед приляжет отдохнуть, и тихо слилась из дома. Сопровождать ее вызвалась Инна, которая знала о проблемах подруги, так как имела несчастье пару раз пообщаться с Маришиным дедом. Правда, не тет-а-тет, а в присутствии других родичей, но Инне все равно хватило.

Юлька, которая пообщалась с дедом Мариши всего один раз, но лично и выслушала от него нотацию по поводу ее образа жизни, сейчас вообще тихо испарилась в неизвестность. И даже трубку не брала. Подруги ее не осуждали.

– Если дед задержится у тебя больше чем на неделю, о личной жизни можешь забыть. Он не успокоится, пока не разгонит всех твоих кавалеров, а тебя не выдаст за какого-нибудь бравого прапорщика.

– Он одержим идеей, будто бы менты ему найдут эти пистолеты и кортик, – пожаловалась Мариша.

– Даже если они и были там когда-то зарыты, при строительстве их могли закопать бульдозерами еще глубже. Ведь и то, что нашли шпагу, – это чистая случайность.

– Я бы даже сказала, проклятая случайность, – пробурчала в ответ Мариша.

Оказавшись на стройке, подруги принялись оглядываться по сторонам. Судя по обширному перекопанному участку, работы тут велись полным ходом. И из-за найденного скелета их никто останавливать не собирался. Девушки уважительно посмотрели на огромный ковш экскаватора и покачали головами. Нечего было и думать о том, чтобы в таких горах земли, которые им переворачивали, найти пропавший ножичек или пистолеты.

– Привет!

Подруги вздрогнули и перевели взгляд с экскаватора на хрупкую тоненькую девушку, которая приближалась к ним легкой танцующей походкой. Волосы у нее были густые и окружали хорошенькую головку пышным темным облачком. У симпатичной брюнетки были большие выразительные глаза, маленький задорный вздернутый носик и упрямый подбородок.

Одета красотка была в короткую юбку клеш, тонкий кашемировый свитер, облегающий ее, словно родная кожа, и легкий светлый кожаный плащик. Сегодня время от времени принимался накрапывать дождик. Но сейчас было сухо, хотя и прохладно.

– Тут стоять нельзя, – сообщила подругам незнакомка, подойдя к ним. – Строительная техника. Не ровен час несчастный случай приключиться может.

– Мы понимаем. Мы как раз именно насчет несчастного случая и хотим узнать.

В карих глазах девушки промелькнуло любопытство.

– А что такое?

– Говорят, у вас на стройке скелет нашли.

– Да. Как раз я его и нашла.

– Ты?! Нет, не может быть! Ты нас обманываешь?

– Почему это не может? Почему это я вас обманываю?

– Потому что первым обратил внимание на скелет экскаваторщик по фамилии Редько.

– Все верно. Редько я и есть. Жаннин Редько. Фамилия у меня такая. Мама после развода с отцом настояла, чтобы я взяла ее девичью фамилию.

Подруги молчали, не в силах поверить, но не тому, что ее родители развелись, а тому, что эта девушка – миниатюрная и хорошенькая, словно фарфоровая куколка, в состоянии управлять огромной землеройной машиной.

– А ничего тут сложного нет, – заявила им явно польщенная их реакцией Жаннин. – Я тоже сначала думала, что это тяжело будет. А вовсе нет. Главная сложность, чтобы донести ковш, куда нужно. И когда зачерпываешь, чтобы работающих внизу людей не засыпать. А сама машина, нет, в управлении не тяжелая. На «Газели», к примеру, гораздо сложней руль ворочать.

Девушки и не заметили, как разговорились с Жаннин. Она оказалась приятной, незлобивой и очень веселой. И явно была не прочь пообщаться. К тому же после целой рабочей смены она выглядела просто великолепно. Что не могло не вызвать нового прилива эмоций у подруг.

– Потрясающе. Ты так выглядишь, словно и не работала! – непритворно восхитилась Мариша.

– Так ведь замуж выходить надо.

Прозвучавшая в голосе Жаннин тоска Маришу, признаться, насторожила. Еще больше удивил ее странно-унылый взгляд, который Жаннин кинула куда-то за ее спину. Оглянувшись, она обнаружила, что там находится троица молодых людей.

– Кстати, если вам интересно, можете с этими ребятами пообщаться, – проследив за ними взглядом, предложила Жаннин. – Они были рядом, когда мы того покойника нашли. Гена его как раз и откапывал.

И снова в голосе девушки не послышалось ожидаемого восхищения, да и во взгляде у нее по-прежнему не было восторга.

– А что с ними не так? – спросила Мариша. – Ты как-то это кисло сказала.

– Чему радоваться? – буркнула в ответ Жаннин. – Когда мы этот скелет откапывали, возле меня пять здоровых молодых и крепких на вид мужиков стояло. А стоило выкопать только часть скелета, как глядь, а уже и нет никого. Которые сбежали, меня бросили. А которые прямо на землю попадали и притихли, словно покойники. Мне же их еще и в чувство пришлось приводить! Скажете, правильно это?

– Разумеется, нет!

– Вот и я так думаю. Мужчина должен быть прежде всего сильным. И уметь в любой ситуации позаботиться о своей женщине. А эти что? И как мне после этого замуж за них выходить?

– А ты уверена, что тебе нужно за них замуж?

– Эти еще лучшие, – последовал тоскливый ответ.

Мариша решила сформулировать вопрос по-другому:

– Ты уверена, что вообще хочешь замуж?

Жаннин надулась. Чувствовалось, что тема ее больно задевает за живое.

– Что же мне делать? Все знакомые буквально извели меня своими вопросами, почему это я до сих пор не замужем. Ладно бы, говорят, урод какой была. А так ведь почти красавица. И не замужем. Наверное, говорят, с тобой что-то не в порядке. И смотрят! Ждут, словно я им сейчас во всех своих страшных грехах и извращениях покаюсь.

И презрительно фыркнув, Жаннин закончила:

– Нет уж, лучше выйти замуж и сохранить уважение окружающих, чем терпеть такое!

В принципе подруги ее отлично понимали. В самом деле, почему если мужчине за тридцать и он холост, то про него говорят, что он завидная партия? А если то же самое происходит с женщиной, то в ней обязательно начинают искать какой-то скрытый изъян?

– Значит, ты решила выйти замуж за кого-то из тех троих? А можно уточнить, за кого именно?

Жаннин прищурилась.

– Вот тот симпатичный с короткой стрижкой – это Александр. Они зовут его Шурик, но мне не нравится, я бы стала звать его Сашей. Маленький с темными волосами – Олег. А длинный, тощий и рыжий – это, конечно, Гена.

Неприязнь, прозвучавшая в голосе Жаннин, когда она представляла подругам последнего кандидата, заставила их думать, что за него она замуж точно не собирается.

– Олег больше расположен ко мне, – продолжала говорить Жаннин. – Я чувствую, что нравлюсь ему. Так и крутится возле меня.

И снова в ее голосе прозвучало недовольство. Но, впрочем, как оказалось, легко объяснимое. Следующая фраза Жаннин все и объяснила.

– Только Шурика от меня своим поведением отваживает. Тот, может быть, и собрался бы с духом поухаживать, так Олег всюду встревает! Словно не знает, что третий – лишний.

И Жаннин недовольно фыркнула. Чувствуя, что эта тема может завести их очень далеко от цели, Мариша поспешила перевести разговор в более близкое русло.

– А что это они там делают?

– Как чего? Ищут!

– Что именно?

– Как раз на том участке и нашли скелет. Вот эти сыщики и решили, что смогут найти и его жену.

– Кого? Соню? – вырвалось у Мариши. – Она что, тоже тут лежит?

Жаннин с интересом посмотрела на подруг.

– Кто вы? Откуда знаете про Соню?

Пришлось рассекретиться. И объяснить, что они имеют прямое отношение к страшной находке на стройке. Во всяком случае Мариша точно имеет.

– И твой дед в самом деле знал этого убитого Варфоломея?

– Убитого?! – хором воскликнули подруги.

– А то нет! С чего бы молодой человек оказывался на пустыре с украденной шпагой в руках! Не от болезни же он, в самом деле, скончался. Ясно, грохнули его, а труп зарыли.

– А шпагу?

– Наверное, тоже. Она приметная.

– И дорогая! Зачем зарывать дорогую вещь?

– Может быть, потом убийца или убийцы надеялись вернуться и забрать шпагу. Да вот, видно, не судьба.

– Но этого Варфоломея точно убили?

– А то! Я это сразу же поняла. И менты потом подтвердили. У скелета на ребрах имеется повреждение, словно от чего-то острого.

– Ну и ну! – только и смогла выдавить из себя Мариша.

– Да это ладно! Вы мне лучше скажите, ваш дед знал этого Городового лично?

Мариша отрицательно покачала головой. С тех пор как дед поселился у нее, он ходил беседовать со следователем на эту тему уже несколько раз. Маришу брал в качестве сопровождающей. Но она не роптала. В отделении их встречал весьма приятный высокий молодой брюнет – следователь Пирожков. Какое-то время Мариша даже тешила себя иллюзиями, что сможет очаровать Пирожкова. Но иллюзии разбились о грубую реальность, когда она однажды увидела, с каким старанием он отдраивает свою и без того безупречно чистую кружку. Нет, на такой уровень чистоплотности Марише не вскарабкаться даже ради ста тысяч Пирожковых.

Но дед продолжал держать ее в курсе своих бесед со следователем. И потому она отлично знала, что, к явному разочарованию следователя Пирожкова, дед так и не смог вспомнить, чтобы когда-то встречался с покойным Варфоломеем Городовым.

– И фотографию они ему раздобыли, показывали. И даже с собой дали. Небось надеялись, что дед дома будет на этого человека смотреть да и вспомнит.

– И нет?

– Нет. Дед твердо уверен, что никогда прежде они не сталкивались. И фамилии такой тоже не припомнит.

– Странно. Как-то же шпага вашего деда у этого Городового оказалась.

– Но непонятно, как именно.

– Он был вор? – встряла в беседу Инна, которая еще не знала всех деталей.

– Кто? Городовой? Нет.

– А чем он занимался?

На этот вопрос Мариша могла дать самый что ни на есть развернутый ответ. На деда в милиции вывалили целый ушат информации о Городовом, надеясь, что у деда сработает ассоциативная память. Увы, дед ничего не вспомнил, хотя и знал теперь о бедняге Городовом чуть ли не всю его подноготную.

Родился и вырос Городовой в городе Сочи. Там же познакомился со своей женой, уроженкой Ленинграда, как тогда назывался Санкт-Петербург. Она приехала в Сочи на отдых. В Сочи же молодые люди и поженились.

– Городовой продолжал работать лечащим врачом в санатории «Морская жемчужина». А через год после официального оформления брака его жена тоже устроилась в этот же санаторий на должность медицинской сестры. И еще через год в октябре месяце супруги получили отпуск и отправились к родственникам жены в Питер.

– И что?

– Не знаю. Во всяком случае по месту жительства в городе Сочи и на работе в «Морской жемчужине» ни муж, ни жена больше не объявлялись.

– Их что, не искали?

– Искали, наверное, – пожала плечами Мариша. – Точно искали. Но не нашли! Зато наши менты нашли в архиве дело об исчезновении супругов. Питерские родственники подали. Но там нет ни слова о том, что мужа и жену обнаружили.

– Но по крайней мере теперь мы знаем, что случилось с мужем, – произнесла Жаннин. – Лежал бедненький все эти годы на пустыре. Зарыли его, как собаку. И даже не знал никто, что под ногами человеческая могилка находится.

Инну передернуло.

– Жуть какая! – произнесла она.

– Да уж, приятного мало, – согласилась с ней Жаннин. – Особенно мне неприятно работать. Вы только представьте себе! Копаю, а сама только и думаю: а вдруг тут еще и баба его где-то лежит? Как бы ее косточки не потревожить ненароком своим ковшом! А то ведь я как копну, могу и сама не заметить, чего выкопала.

– Но ты же говорила, что скелет нашли на том участке, – сказала Мариша. – А экскаватор стоит в другом месте.

– Откуда же знать, что ее рядом с мужем закопали? – вздохнула Жаннин. – Могли и в другое место сунуть.

Впечатлительная Инна снова побледнела. Но в словах Жаннин была своя правда. И все же подругам казалось, что если уж Соню убили вместе с мужем, то и зарыть их должны были рядом. В октябре земля уже местами промерзшая. Так что копать две ямы, для каждого трупа отдельную, пожалуй, замучаешься. Совершенно излишняя роскошь!

И теперь Мариша с гораздо большим интересом посмотрела на трех мужчин, копошащихся в месте страшной находки. Все-таки надо с ними поговорить. Может быть, они тоже что-то уже узнали и смогут дополнить имеющуюся у девушки информацию? И придя к такому решению, Мариша целеустремленно зашагала вперед. Жаннин последовала за ней. А Инне, хотя ей страшно не хотелось идти туда, где всего несколько дней назад был найден скелет и, предположительно, лежал еще один, ничего другого не оставалось, как последовать за ними.

Глава третья

При виде приближающихся к ним девушек архитекторы перестали копаться в земле, выпрямились и выжидательно уставились на подруг. Только один из них – коренастый крепыш поднял руку в приветливом жесте. Симпатичный парень, в котором подруги без труда опознали Шурика, приглянувшегося их новой подруге Жаннин, даже не соизволил разлепить красиво очерченных губ, чтобы поздороваться. А тощий и длинный, наоборот, открыл, но вовсе не для приветствия.

– Жаннин, – произнес он недовольно и неожиданно низким голосом. – Что ты снова сюда пришла? Медом тебе тут намазано?

– А в чем дело, Геночка? – холодно спросила у него девушка. – Ты что, этот участок купил?

– Не надо вам тут быть! – упрямился Гена. – И еще подруг притащила! Они-то тут зачем?

– А тебе что, жалко?!

– В обморок грохнутся, возись потом с ними.

В ответ Жаннин ядовито рассмеялась. Мужчины дружно залились краской. Особенно сильно покраснел Олег. Видно, он еще не забыл, как сполз на землю, словно сбитая деревянная колода, а слабая, хрупкая Жаннин возилась с ним, приводя обоих в чувство. Чтобы нарушить неловкое молчание, Мариша пнула носком туфельки какой-то глинистый ком и громко произнесла:

– Ну и как продвигаются дела? Нашли чего-нибудь?

– Три консервные банки и одно почти целое ведро, – отозвался Шурик.

При этом он впервые улыбнулся. И Мариша почувствовала, как ее сердце куда-то ухнуло. Ну и ну! Теперь она понимала Жаннин. И как она могла считать, что Шурик всего лишь бездушный чурбан с красивыми глазами? На самом деле он душка!

– А кортик не находили? – с трудом придя в себя, выдавила Мариша.

– Кортик?

– Ага. Или пару дуэльных пистолетов?

– Нет.

– Если найдете, то сразу вам говорю, они скорее всего принадлежат моему дедушке. И были украдены у него вместе с той шпагой, которую вы уже отрыли.

Троица с изумлением переглянулась.

– Учтем, – произнес Гена, не выказывая ни малейшего желания узнать побольше. – У вас все? А то нам дальше копать надо, пока снова дождь не пошел.

И он озабоченно покосился на хмурое небо. Но его друзья неожиданно взбунтовались.

– Да погоди ты, Генка! – заявил Шурик. – У девушек есть какая-то интересная новость для нас. Так ведь, девочки?

– Ну да, – подтвердила Мариша. – Только это длинная история.

В это время с неба в самом деле упали первые капельки дождя. Оставаться в такую погоду на улице никому не хотелось.

– А не посидеть ли нам всем вместе в кафе? – спросил находчивый Шурик.

Протеста против этого предложения подруги у себя в душе не ощутили. И вся компания переместилась в ближайшее кафе. Оно оказалось очень даже миленьким. Тут приятно пахло настоящим кофе и корицей, официантки сновали в длинных, до земли, туго накрахмаленных фартуках и разносили на подносах чашки с дымящимся кофе, бокалы с разнообразными кофейными напитками, взбитыми сливками, мороженым, горячим молоком и прочими добавками. А также десерты и крохотные чашечки с горячим дегтярно-черным шоколадом.

Взглянув в меню, Жаннин не обнаружила ни одного наименования дешевле ста восьмидесяти рублей и приободрилась. Она любила бывать в дорогих местах. Это позволяло ей ощущать, что она не последняя спица в колесе. Но заказала скромно – одно капучино. По цене двести тридцать рублей. И Жаннин сочла, что если кавалеры не вызовутся заплатить за девушек, то она сможет оплатить свой заказ. И что немаловажно, сама при этом не умрет от острого приступа жадной жабы.

За кофе и ароматами, витающими вокруг, разговор пошел на лад. И вскоре оказалось, что троица архитекторов совсем не плохие и не вредные ребята. Они охотно слушали Маришу. И что особенно приятно, охотно делились своей информацией.

– Я так понял, что всерьез искать убийцу менты не намерены, – говорил Гена. – Считают, что спустя тридцать лет это дело безнадежное.

Мариша побледнела. Если менты даже убийцей не заинтересовались, то плевать им с высокой тучи на дуэльные пистолеты ее дедушки. А уж про кортик и говорить нечего. Мало ли что там врет Пирожков ее деду. Не станут они их искать! Не станут, не найдут, без них дед к себе домой не уедет. А ей-то что делать?

– Но зато нам самим удалось раздобыть старые документы, – продолжил тем временем Гена. – И по ним мы выяснили, что за дом находился на пустыре. И кто в нем проживал.

– Да ты что?! – обрадовалась Мариша и затараторила: – Значит, мы можем спросить тех людей? Возможно, кто-то из них вспомнит Городового и расскажет про него самого и его жену? Хотя бы об их последних днях? Кстати, ты не знаешь, Городовой и его жена в этом доме тоже когда-нибудь проживали? Или только их родственники? Или друзья? Или враги?

– Я как раз собирался договорить, – невозмутимо вмешался Гена. – Договорить о том, что мы узнали о тех людях, которые проживали в предназначенном на снос доме на момент этого самого сноса!

– А-а-а! – моментально разочаровалась Мариша. – Не те, кто жил тридцать лет назад, когда с Городовым случилось несчастье. А только в последнее время, да?

– Вот именно.

– Но они же могут помнить своих прежних соседей, – вмешалась в разговор Инна, желая подбодрить приунывшую подругу.

Ей это легко удалось. Жаждущая избавиться от дедулиной опеки, Мариша готова была землю носом рыть. И опросить всех соседей расселенного домика. Но оказалось, что этого и не понадобится. Милые архитекторы, в жилах которых тоже текла кровь сыщиков, уже успели опросить тех людей, кто проживал в снесенном доме в последнее время. Может быть, вычислив личность убийцы, они таким образом собирались реабилитировать себя в глазах Жаннин?

Мариша не стала глубоко вдаваться в причины, которые побудили трех имеющих стабильную работу молодых людей временно переквалифицироваться в детективов-любителей. Ей было достаточно уже того, что они сумели кое-что узнать. И могли поделиться с ней информацией.

– Так вот, тех людей мы опросили, но безрезультатно, – сказал Олег. – Трое из них въехали в этот дом гораздо поздней, когда Городовой уже давно, простите за подробности, гнил на пустыре.

– Боже! – снова передернуло Инну.

– А тот начальник жилконторы, который отвечал за происходящее в этом доме с самого пятьдесят четвертого года и теоретически мог бы стать свидетелем, развелся с женой и уехал в Киев, где находится и сейчас в глубоком старческом маразме.

– А его родные? Дети?

– Они в интересующий нас промежуток времени тут не проживали. С бывшими жильцами дома тоже никаких контактов не имели. И не знают, куда те могли переехать.

– Так что свидетели из них никакие, – заключил Шурик.

Но подруги так быстро сдаваться не собирались. Особенно Мариша, которую ровно в десять вечера ждал дома любимый дедуля. А потом ей предстояло провести вечер в его обществе, участвуя в познавательных беседах на тему международной политики.

Также не удастся, это Мариша знала совершенно точно, избежать ей и просмотра передач с участием политических лидеров нашей страны. А тоскливей этого, на взгляд Мариши, ничего придумать было просто невозможно. Даже футбол она бы перенесла легче. Но политики упорно нагоняли на нее самый настоящий страх. Они несли такой бред, что, слушая их, недолго было и самой спятить. Или во всяком случае запаниковать за судьбу нашей дорогой отчизны.

В общем, до десяти вечера она успела провернуть массу дел. Распрощавшись с архитекторами, которые вызвались подвезти Жаннин до дома, Инна с Маришей отправились в гости к своему старому другу – Артему, гениальному компьютерщику и по совместительству школьному другу Мариши.

К их удивлению, дверь им открыл симпатичный, но совершенно незнакомый молодой человек в перепачканном мукой фартуке. Поздоровавшись с подругами, он тут же снова умчался на кухню с криком:

– Ой, у меня там все пригорает!

Сам компьютерный гений сидел в своей обычной позе, скрючившись перед огромным жидкокристаллическим экраном. Он вроде бы пополнел. У него появился животик и даже намек на второй подбородок. Но в одном он не изменился ни капли: на появление Мариши отреагировал только после того, как она хлопнула его по плечу.

– А! – очнулся Артем. – Это ты! Чего нужно?

– Хорошо ты встречаешь старых друзей! – укорила его Инна. – Оба телефона у тебя отключены. Мы, можно сказать, волновались за тебя.

– Ага! И как видно, не напрасно. Артем, скажи-ка нам правду, ты что вдруг, ориентацию сменил?

– Вы это о чем? – удивился Артем. – А! Понял! Значит, Михаила вы уже видели?

– Трудно было его не увидеть, если это он нас и впустил в квартиру. Артем, почему он тут живет? Кто он?

– Один мой знакомый, – уклончиво отозвался Артем и с тревогой посмотрел на подруг: – Скажите, он вам понравился?

– Симпатичный.

– Ты бы захотела, чтобы он тут жил?

Мариша перепугалась уже всерьез.

– Артем, ты что надумал? Зачем тебе этот парень? Ты же нормальный мужчина. Если тебе так одиноко, то пригласи к себе какую-нибудь девочку.

– Надоели мне их капризы. И вообще от женщин одни скандалы. Нет, я твердо решил, буду жить с Мишей.

– Артем, одумайся! Пожалеешь потом, да поздно будет!

– Очень даже хорошо будет. Мы с ним уже две недели живем.

– И как?

– Чудно! И девчонки меня больше не беспокоят.

– Как? – ахнула Мариша. – Совсем?

– Ага, – кивнул Артем с очень довольным видом. – Помните, какие они мне истерики закатывали? А теперь, как увидят Мишку, сразу шелковые делаются. Прямо в толк не возьму, как это получается. Раньше-то они ничего делать не желали. Ни постирать, ни в квартире убраться, ни посуду на кухне помыть. А теперь прямо за уши их от раковины не оттащишь.

– Так к вам и девочки ходят? – обрадовалась Мариша.

– Конечно. А ты подумала, что мы голубые?

Мариша не стала говорить, что именно так она вначале и подумала. Не хватало еще обидеть старого друга и как раз в тот момент, когда ей от него позарез нужна одна услуга. Но она медлила, не решаясь приступить к делу.

– А что у тебя с телефонами случилось?

– На трубке у меня деньги кончились, положить некогда. А домашний я специально отключил.

– Зачем?

– Звонит все время. У Мишки на работе полный завал. А девчонки словно с ума все дружно сошли. Звонят целыми днями, вечерами и ночами. Одна даже в шесть утра позвонила. Представляете?

Подруги меланхолично кивнули. Будь они на месте приятельниц Миши, они бы тоже начали названивать ему днем и ночью. Кажется, Артем нашел беспроигрышный способ, как заманить в свою берлогу хорошеньких пташек. Раньше-то ему приходилось немало попотеть, чтобы заполучить пернатую добычу. А теперь, когда тут появилась приманка в виде Миши, птички сами стали биться клювиками в окна и двери.

– М-м-м, – промычала Мариша. – Может быть, тебе денег на телефон положить, а?

– Положи, – явно шокированный ее предложением, произнес Артем.

– А еще чем тебя порадовать?

К счастью, Артем и сам догадался, что Мариша примчалась к нему не просто для того, чтобы выяснить, что у него с телефонами и вообще проявить о нем заботу.

– Не юли! – строго произнес он. – Говори сразу, что тебе от меня нужно!

– Так, адресок один есть. Хотелось бы узнать, кто в том доме проживал.

– Всего-то? Ах, Мариша! Я же тебе сто раз говорил: купи себе диски с базами данных и живи спокойно.

– Понимаешь, на этот раз мне нужны адреса людей, которые жили в том доме тридцать лет назад.

Артем притих.

– Боюсь, такой информации на дисках может и не быть, – заявил он наконец. – Тридцать лет. Мариша, это надо лезть в архивы жилконтор и паспортных столов.

– Артемчик, влезь пожалуйста!

– А что бы вам самим ножками не сходить?

– Артем! – голос Мариши стал суровым. – А ты помнишь то годовое сочинение, когда решалось, останешься ты на второй год или нет? Почему бы тебе его тоже самому было не написать?

– Черт, Мариша! Умеешь ты порой находить неотразимые аргументы! Но тебе не кажется, что то сочинение я уже отработал с лихвой? Сколько раз вам помогал в ваших расследованиях!

– А кто помог тебе поцеловаться с первой красавицей класса, наврав ей, что ты целуешься просто божественно?

– Ну я…

– Помнишь, как ты меня уговаривал? Клялся, что будешь передо мной в неоплатном долгу. Помнишь, Артем! В неоплатном! А это означает, что оплатить ты его никогда не сможешь!

– Не шуми так! Я уже давно все понял!

И Артем снова приник к компьютеру. Видя, что сейчас они тут не нужны (Артем все равно выпал из реальности), подруги скользнули на кухню, где находился притягательный магнит Миша и обирал ветку зеленого винограда.

– Угощайтесь!

На губах Миши заиграла приветливая теплая улыбка. И он показал подругам на миску, в которой уже лежала ранняя клубника, ломтики очищенных от кожуры мандаринов, кусочки яблок и даже ароматный ананас. Туда же Миша пригоршнями насыпал мелкий виноград без косточек.

– Будете?

– А что это?

– Готовлю фруктовый десерт к завтрашнему дню рождения.

– А у кого праздник?! – обрадовались подруги. – У тебя?

– Нет, день рождения будет у одного моего клиента. Ему и готовлю.

– Так ты повар?

– Кондитер, – поправил ее Миша. – Салат-бар на другом поваре. И горячий цех – это тоже не моя забота. Я готовлю только сладкое. Торт, пирожные и, конечно, десерты и мороженое, если клиент пожелает.

– И ты дома готовишь?

– Когда как. Но в этот раз задел лучше сделать дома. Праздник будет проходить в загородном доме. Там кухня совсем небольшая. Могут случиться накладки. Так что лучше я тут все приготовлю. А потом с шофером отправлю уже прямо на банкет. Да и продукты в таком случае можно сэкономить.

Говоря это, Миша сноровисто разложил фрукты по формочкам и залил их тонким слоем прозрачного густого сиропа.

– Это первый слой желе, – пояснил он. – Второй будет с йогуртом, а третий – с йогуртом и клубничным сиропом. Розовое дно, белая середина и прозрачный верх. Красиво?

Подруги оценили.

– А карамель попробуете? Я как раз сейчас буду ее варить.

Это не мужчина, а просто клад какой-то! Мало того, что он привлекателен, словно провинциальный дьявол, так еще и готовит изысканные сласти.

– А карамель зачем?

– Чтобы украсить стол «Волосами Венеры». Это трудоемкая работа, хрупкая консистенция. Но ничего, уложу ее в бумажные пакеты. Доедет. Небось не в первый раз.

К тому моменту, когда Миша закончил варить карамель и на столе перед ним возникла первая пышная шапка тонких золотых нитей, в самом деле напоминающих волосы, из комнаты появился Артем.

– Вот вам имена ваших свидетелей! – заявил он подругам.

Мариша поспешно выхватила из его рук бумажку, испещренную неровными каракулями Артема.

– Эти люди как раз и проживали в ноябре 1978 года по указанному вами адресу, – продолжал Артем. – Я также записал рядом с их фамилиями те адреса, по которым нынче зарегистрированы эти граждане, кто еще жив.

И закончив отчет, он потянул носом воздух.

– А чем это так вкусно пахнет?

Вместо ответа Миша нырнул в холодильник. И извлек оттуда нечто оригинальное, но явно съедобное.

– Присоединяйтесь! – предложил Артем подругам. – Миша готовит так, что не пожалеете.

И не соврал. Внутри странного холма, как оказалось, было безе, потом слой смеси дробленых орехов и крема, а поверх все было усыпано шоколадной крошкой в виде иголочек. Все вместе выглядело как весьма неопрятный лесной муравейник, но на вкус было просто божественно.

– И давно вы познакомились? – спросила Инна у мужчин, сделав короткую паузу.

– Вообще-то мы знакомы с пеленок, – признался ей Артем. – Мишка – мой племянник. Но так уж получилось, что мы с ним одногодки. И выросли практически вместе.

– Но ты же родился в Белоруссии, – удивилась Мариша.

– Ага! Родился. Потом меня отправили жить к бабушке. А Мишка так и остался в Гомеле.

– И как там?

– Если руки есть или голова хорошо варит, то везде устроиться можно, – отозвался Миша. – Только в Питер я не на заработки приехал.

И Миша трогательно покраснел.

– Девушка от него сбежала, – пояснил Артем, с видимым удовольствием поглощая деликатес и ничуть не смущаясь.

Да и кого ему стесняться? Маришу? Инну? Но он к обеим девушкам относился вполне по-дружески. И не считал нужным разыгрывать перед ними этакого крутого парня, который сласти на дух не переносит и даже не нюхает. Зато застеснялся Миша.

– Темка, чего разболтался? – с укором глянул он на родственника. – Мы же договорились, о Нинке ни слова!

– А что такого? Мариша, знаешь, она какая? Она ого-го! Нет такого преступления, которое она бы не раскрыла! Верно я говорю, Инна?

Миша посмотрел на девушку с большим интересом. Словно от того, подтвердит она слова Артема или опровергнет, зависит его собственная жизнь.

– Верно, – призналась Инна. – Мариша – она такая, она может все.

Миша просиял.

– Тогда я должен вам рассказать!

Видя, что от любовной истории белорусского кондитера ей все равно не отвертеться, Мариша смирилась и лишь внесла предложение:

– Давай на «ты» уж тогда перейдем!

Миша не возражал. И тут же приступил к изложению своей истории. Выглядела она на первый взгляд весьма банально. Жили-были двое молодых людей. Юноша и девушка. Окончили школу, выучились, пошли работать. И прямо там, на работе, и познакомились.

– Представляете, она кондитер и я кондитер. Наши друзья так по нашему поводу и шутили – сладкая парочка.

И до недавнего времени в жизни Миши все текло гладко и благополучно. Денег, которые они зарабатывали с Ниночкой, им вполне хватало. Квартира у них была отдельная, родители с обеих сторон относились к молодым с пониманием. Казалось бы, жить да радоваться, но Миша не мог.

– Я хотел свадьбу, – монотонно бубнил он. – Понимаете? Хотел, чтобы все было, как полагается. Чтобы мы стали мужем и женой, а не так, как Нина предлагала, жить, и все.

Вопреки всякой логике, Нина замуж вовсе не рвалась. И даже напротив: каждый разговор о свадьбе заканчивался ссорой. Но Миша не сдавался. Он надеялся, что его подружка просто ломается. Ну не может быть, чтобы нормальная девушка не хотела замуж за парня, если уж все равно с ним живет. И в начале весны Миша поставил своей милой ультиматум: либо они женятся, либо он от нее уходит.

– Какой же я был дурак! Думал, что она одумается!

Но вместо того чтобы испугаться и трепетно согласиться на очередное сто первое предложение кавалера и отправиться под венец, Ниночка неожиданно резко заявила:

– Знать тебя больше не желаю! Надоел!

И ушла. Сначала Миша думал, что она вернется. Но нет, шли дни, а любимая не возвращалась, не звонила и вообще никак не давала о себе знать. Не вытерпев, через некоторое время Миша позвонил ей сам. И родители невесты буквально ошарашили его. Оказывается, Нина в тот же день, когда они поссорились, собрала свои вещи и отправилась в Питер. Мало того, она наврала родителям, что едут они вместе с Мишей. Вроде как в предсвадебное путешествие.

– Как же так, Мишенька? – допытывалась у несостоявшегося зятя мать Нины. – Куда же она уехала? И почему без тебя-то? Ничего не понимаю!

Миша и сам многого не понимал. Но одно он знал точно. Девушке одной и в большом чужом городе запросто можно влипнуть в скверную историю. И потому, не откладывая дела в долгий ящик, Миша примчался следом.

– Сначала комнату снимал, а потом увидел, что поиски Нины – дело долгое, да одному и не справиться, к Артему приехал.

– И давно вы ее ищете? – деловито осведомилась Мариша.

Артем начал что-то невнятно бормотать. Но оказалось, что в городе зарегистрирована целая толпа Ниночек Ивановых, подходящих по возрасту.

– Но с ними всеми Миша уже пообщался.

– И как?

– Успешно, – хмыкнул Артем.

– Нашел? – удивилась Мариша.

В самом деле, если Миша уже успешно нашел Нину, то чем еще они могут ему помочь?

– Нет, я в том смысле говорю, что все эти девушки с радостью согласились бы заменить Мишкину Ниночку, – сказал Артем. – Вот и названивают сюда целыми днями. Не его, так меня дергают. Никогда не думал, что мне могут надоесть девушки, но оказывается, все когда-то случается впервые.

– Ясно. Значит, если Нина и в самом деле прикатила в Питер, то живет тут без всякой регистрации. Так?

– Да.

– И найти ее в этом случае будет очень трудно. Если вообще возможно.

Артем взмахнул руками.

– Дай договорить человеку! У Мишки же есть одна зацепка, как можно его Нинку найти! Рассказывай, Миша!

Оказалось, что в Питер Ниночка могла податься тоже не просто так, а только в гости к своей двоюродной бабушке.

– Так что сложного? – снова удивилась Мариша. – Артем, ты что, не можешь по компьютеру найти старушку и ее адрес?

– Ты все время перебиваешь! Ты слушай!

– Бабушку я нашел еще в первый день по приезде. И сразу же поговорил с ней, – признался Миша. – Только она не захотела признаваться, что знает, где обитает Ниночка.

– Может быть, и не знает?

– Знает! Приходила она к ней! Соседи видели! Да и родителям Ниночки старушенция врала, что мы с Ниночкой приехали вместе. Значит, Нина посвятила ее в нашу ссору.

– Почему же бабушка отрицает?

– Кто ее знает! Может быть, Ниночка по-прежнему не хочет со мной общаться. Вот и подговорила старушку.

Мариша задумалась. Что-то ей рассказанная Мишей история казалась подозрительной. Что же он должен был такого натворить, чтобы девушка сбежала от жениха в другую страну и даже запретила родственникам говорить, где она прячется?

– Ты уверен, что все нам рассказал? – просверлила Мариша глазами горе-жениха.

– Все! Больше никаких зацепок у меня нет.

– Я о другом! Ты в самом деле не знаешь, чем мог обидеть свою невесту?

– Ничем не обидел! Только замуж все время звал!

Подруги переглянулись. Им самим стало любопытно взглянуть на эту чокнутую. Нет, что за девка? Красавец парень, золотые руки, готовит сласти, замуж зовет, любая девушка визжала бы от восторга, а эта полоумная Ниночка берет и удирает от своего счастья за тридевять земель. И зачем?

– Ладно, – произнесла Мариша, хорошенько поразмыслив. – Если получится со временем, то мы поговорим с этой бабушкой.

– Пусть хотя бы объяснит, какие у ее внучки к тебе претензии, – добавила Инна.

Кажется, Миша их ответом был слегка разочарован. Как большинство современных мужчин, он был уверен, что женщина, если ее хорошенько заинтересовать, все его проблемы может решить в два счета. И видимо, уже предвкушал, что завтра, а может быть, даже и прямо сегодня, ему приведут Ниночку, так сказать, с повинной головкой. И вдруг такой облом, надо снова ждать!

– Ну, если иначе никак нельзя, – понуро произнес он. – Спасибо и на этом. Я буду ждать!

Взяв у Артема адрес бабушки Нины, девушки торопливо удалились. Остатки разворошенного «муравейника» так призывно манили к себе, но съесть больше означало бы добавить себе лишних килограммов в области талии и бедер. И как это только получается, что двухсотграммовый кусочек торта умудряется превратиться в два, а то и три килограмма жира на дамской попке? Загадка природы, не иначе.

– Куда теперь двинемся?

Мариша взглянула на часы. До комендантского часа, назначенного ей неугомонным дедом, оставалось еще два часа. Можно было попытаться съездить по какому-нибудь полученному от Артема адресу. Но Нинина бабушка, как выяснилось, жила всего в нескольких остановках от дома самой Мариши. Это и склонило чашу весов именно к ее кандидатуре.

Старушка жила в очень даже приличном доме. Бывает, что вроде бы и дом стоит в хорошем месте, а на лестницах гадюшник, и жильцы подбираются если не наркоманы, то уж горькие пьяницы или южане с целым гаремом жен, родственников и разновозрастных детишек. А этот дом стоял довольно далеко от метро, никаких особых достопримечательностей поблизости, обычная типовая застройка. Но в лифте висело зеркало и даже стояли свежие цветы. А стены были выкрашены приятной для глаза персикового цвета краской, и перила были гладкими и чистыми на ощупь.

– Кто там? – раздался из-за двери звонкий женский голос.

Подруги переглянулись. Ого! Похоже, на ловца и зверь бежит. Кажется, за дверью прячется та самая Ниночка.

– Нина, откройте! Мы к вам от вашего жениха.

– От Миши!

Дверь отворилась, и подруги с изумлением обнаружили, что там вовсе не молоденькая девушка, а очень даже зрелая женщина. Конечно, назвать ее старушкой язык бы не повернулся. Это была сухощавая ухоженная дама. На вид ей было лет пятьдесят. У нее была прямая спина, макияж и волосы, тщательно подстриженные, уложенные и подкрашенные в пепельный цвет. Дама с интересом посмотрела на подруг и произнесла:

– Я вас слушаю.

– Нам нужна Анна Владимировна.

– Это я.

– Вы?!

Если у подруг и были подозрения, что у Миши что-то не в порядке с головой, то теперь они точно отпали. Назвать такую женщину – старушкой?! Неудивительно, что она прогнала его, не пожелав объясняться с хамом.

– Простите, – пробормотала Инна. – Может быть, это не наше дело. Но Миша…

– Он страдает! – пылко воскликнула Мариша.

– И потому подослал ко мне вас?

– Да.

– Передайте, что он напрасно старается! Нина никогда не вернется к нему. Пусть забудет ее и возвращается домой.

– Почему Нина не вернется? Что он сделал?

– Это их дело, – поджала губы женщина. – Но я целиком на стороне внучки. И тоже считаю, что этот человек ей не пара.

– Но он хочет на ней жениться.

– Нина не хочет.

– Она пожалеет.

– Не пожалеет.

– Откуда вы можете это знать?

– Могу! Могу и знаю!

И женщина сделала попытку захлопнуть дверь. И самое интересное, что это ей удалось. Кроме того, Инну и Маришу смущало то, что в хозяйке чувствовалась особая внутренняя сила и благородство. И подруги отступили, поняв, что их попытка наладить с ней контакт бесславно провалилась. И если они сейчас примутся настаивать, дама просто обольет их презрением. Но объяснить им так ничего и не объяснит.

Выскочив из дома, Инна разочарованно вздохнула.

– И что мы будем делать дальше?

– Не знаю. Но чувствую, что при Анне Владимировне упоминать имя Миши не стоило.

– Это я тоже поняла.

– Мы совершили ошибку.

– Тоже верно.

– Теперь нам соваться к ней не стоит.

– И я хорошо понимаю Мишу. Если ему был оказан столь же «радушный» прием, неудивительно, что парень сюда и носа сунуть не рискует.

– И вместо этого он нас подослал! Ничего не скажешь, очень хитро! Хоть бы предупредил!

– И что за мужики пошли! – воскликнула Инна. – Если он так любит Ниночку, как говорит, то должен был дневать и ночевать под дверью ее бабки.

– Думаешь, стоило того?

– Женское сердце не камень, глядишь, и дрогнуло бы перед настоящим мужчиной.

– Как ты сказала?

Инна с недоумением посмотрела на подругу, которая выглядела теперь крайне взбудораженной.

– Что с тобой? Я всего лишь сказала, что женщина никогда не останется равнодушной перед сильным чувством. Пусть даже оно и направлено на другую женщину. При условии, разумеется, что мужчина действительно стоящий.

– Ну да, разумеется, разумеется, – пробормотала Мариша, погружаясь в странную задумчивость. – Настоящий мужчина. И как это я сразу об этом не подумала.

– О чем?

– Кажется, у меня появилась идея, как мне избавиться от опеки деда, а заодно выяснить, что там с Ниночкой.

– И как? Что за идея?

– Осталось продумать сущие детали, – пробормотала Мариша. – Но ты не беспокойся, я все сделаю в лучшем виде.

– Что именно?

Но в этот вечер Мариша так ничего и не объяснила подруге. И сразу же после визита к Ниночкиной бабушке направилась к себе домой. К деду. И без конца бормоча имя Анны Владимировны. При этом глаза у нее горели тем боевым задором, который был предвестником какого-то очередного грандиозного Маришиного плана.

Глава четвертая

На следующий день подруги встретились около одиннадцати часов утра. Как только Мариша спровадила деда на утренний моцион, она сразу же позвонила подруге. Инна ей откровенно обрадовалась. Она еще валялась в постели, и ей было решительно нечем заняться. Степка уже был в школе. А его няня совершенно отстранила хозяйку от ведения домашнего хозяйства.

– Вы только посуду перебьете или стиралку спалите, – упорно ворчала она на протяжении многих лет. – А и то, и другое у вас дорогущее. Не дело это – хорошие вещи портить.

– Ну так, может быть, я хоть обед… – в первое время заикалась Инна, но обычно ей даже договорить не давали.

– Ни-ни! – кричала няня. – Хозяин вечером придет, и что? Его же кормить нужно. Живи вы одна, я бы вам и слова не сказала. Хотите своим кофеем и травой питаться, дело ваше. А мужчине мясо нужно. Иначе он себе другую кормушку найдет. Посытней.

В конце концов Инне надоело спорить. Тем более что она заметила, что сытый муж гораздо приятней мужа, поклевавшего ее излюбленного салата из свежих огурчиков, нежирного сыра и сладкого болгарского перца. И внимание, никакого майонеза! Для заправки использовать только растительное масло и лимонный сок.

Итак, домашнее хозяйство и сына Инна передоверила многоопытной няне, но самой ей от такой жизни бывало порой смертельно скучно. Хотелось действовать, куда-то ходить, ездить. И чтобы ветер приключений овевал ее буйную голову, как бывало когда-то раньше. В общем, услышав, что Мариша дозвонилась до двух человек из списка Артема, она быстро собралась, выпила кофе и помчалась в город.

– Это тут, – загадочным шепотом произнесла Мариша, окидывая критическим взглядом шикарное здание в самом центре города.

До Невского проспекта было две минуты ходьбы. Дом стоял на набережной Мойки, по которой в свое время частенько погуливал сам Александр Сергеевич и прочие выдающиеся личности. Одним словом, сплошная история. Да еще тщательно реконструированная, с сияющими умеренным блеском стеклопакетами и обновленным фасадом.

В нижнем этаже располагались бутики и галерея искусств. Очень дорогая, судя по антуражу. А дальше шли жилые квартиры. О ценах за квадратный метр в этом доме не хотелось даже думать.

– Странно, – произнесла Инна, не без зависти разглядывая дом. – И кто тут живет?

– Ткачук Инна Семеновна. Твоя тезка.

– И кто она?

– Этого Артем не написал. Но думаю, что дамочка не из бедных.

– Да уж, – проворчала Инна. – Чтобы жить в таком доме, надо было в свое время здорово нажиться. Интересно, на чем разбогатела эта Инна?

Но путь к сей достойной даме был не из легких. С первой преградой в виде кодового замка на воротах подруги разобрались легко. С охранником во дворе тоже договорились. Но потом возникли проблемы. Нужная им квартира не отвечала.

– Ты точно с ней договорилась на это время?

– Точно! Она обещала быть дома. И поговорить с нами.

Наконец в домофоне что-то щелкнуло. И хриплый голос скомандовал:

– Поднимайтесь!

Когда подруги взлетели на лифте на последний этаж, их встретила ухоженная дама.

– Инна Семеновна, мы…

– Я их экономка! – пропела женщина голосом, который ни единой нотой не напоминал то хриплое карканье, которое слышали подруги минуту назад. – Инна Семеновна вас ждет. Проходите!

Подруги прошли в роскошную гостиную. Квартира была поистине шикарной. Повсюду золото, лепнина, зеркала во всю стену, пушистые белые ковры и шелковые обои. Колонны и огромные напольные вазы.

Инна Семеновна полулежала на кушетке. Вид ее был мрачен. Судя по некоторым признакам, даму явно мучило тяжелейшее похмелье. Возле нее на серебряном подносе стояла бутылочка минеральной воды «Эвиан». В руках она держала еще один стакан с пузырящейся жидкостью и жадными глотками пила растворимый аспирин.

– Это вы мне вчера звонили? – истомленным голосом осведомилась она у подруг. – И в чем дело? Какой скелет? Какая шпага? При чем тут я?

– Может быть, вы и ни при чем, – произнесла Мариша, прикидывая про себя, что в 1978 году, когда пропала супружеская чета Городовых, этой Инне Семеновне должно было быть от силы лет двадцать. Городовому было двадцать пять. Так что привлекательный молодой человек, а Городовой, как показывала его фотография, был очень даже ничего, мог и запомниться Инне Семеновне. – Посмотрите, вы не узнаете этого человека?

Инна Семеновна взяла протянутую ей фотографию.

– Симпатичный, – машинально отметила она. – Могу даже сказать, что он в моем вкусе. Но это же старая фотография, не так ли?

– Да, и скелет пролежал на пустыре за вашим бывшим домом уже почти тридцать лет.

– О! И вы думаете…

– У нас есть предположение, что этот молодой человек приходил к кому-то из ваших соседей. Вы не знаете, к кому именно?

– Не знаю, – покачала головой Инна Семеновна. – Может быть, он и приходил, но я его точно не видела.

– А как вы думаете, к кому он мог приходить?

– Симпатичный и молодой мужчина. Может быть, к Верке?

Подругам показалось или в голосе Инны Семеновны промелькнула откровенная неприязнь? Да, точно. И поэтому Мариша поторопилась задать следующий вопрос:

– Кто эта Верка?

– Наша бывшая соседка. Она была постарше меня на пять лет. И к своим двадцати пяти она уже успела сходить замуж и развестись. Жила одна и подбирала следующего мужа. Понимаете?

Еще бы подруги не понимали! Быть одной в двадцать пять, что может быть хуже? Только оставаться одинокой и в тридцать.

– Так что к Верке частенько заглядывали молодые люди. Да что там частенько! Постоянно кто-то возле нее крутился. Однажды она мне похвасталась, что в течение двух или трех месяцев одновременно встречалась сразу с семью молодыми людьми.

– С семью? И со всеми постоянно? Как она успевала?

– Ну, с одним она встречалась раз в неделю. С другим два раза. Еще с кем-то пересекалась всего раз в месяц. Но потом ей эта суета надоела. Женатых она прогнала. Холостые ушли сами. И остался один – самый постоянный кавалер, за которого она впоследствии и вышла замуж. Но, повторяю, одно время к ней только ленивый не захаживал.

И Инна Семеновна осушила оставшиеся в стакане капли влаги. И тут же налила себе новую порцию воды из полной бутылочки. При всей изысканности и роскоши окружавшей ее обстановки было заметно, что хозяйку квартиры мучит простонародный вульгарнейший «сушняк». Но при всем при этом, и подруги отдавали ей должное, со своим похмельем дама мужественно боролась, довольствуясь одной минералкой, без помощи пива или других алкогольных средств.

– Я тогда была совсем молоденькая, – продолжила Инна Семеновна, откидываясь назад и лишь усилием воли сдерживая готовый сорваться с ее губ болезненный стон. – Да, так, как я и говорила, Верка вела очень свободный образ жизни. А по тем временам откровенно распутный.

– Должно быть, это была своеобразная психологическая реакция на развод, – предположила Мариша.

Инна Семеновна с интересом посмотрела на нее.

– Да, вполне возможно, – произнесла она. – Мне это раньше не приходило в голову.

– Но не в этом суть. Где сейчас эта женщина?

– Понятия не имею, – пожала плечами Инна Семеновна.

Мариша задумалась. В том списке, который ей дал Артем, никаких Верок не значилось. Означало ли это, что она умерла? Или всего лишь переехала жить в другой город? А возможно, выйдя замуж, сменила фамилию? И Артем просто поленился отыскать ее след?

– Зачем нам эта Верка? – раздался шепот Инны. – Убитый Городовой приехал в отпуск с молодой женой. Не пошел бы он к случайной потаскушке.

Но Мариша думала иначе.

– Во-первых, они с Соней состояли в законном браке уже почти два года. А за это время и святая может до чертиков надоесть. И кстати говоря, по статистике, первая измена как раз и приходится на третий год счастливого супружества.

Инна пренебрежительно фыркнула, показывая, что она думает о статистике как о науке. Но все же спросила:

– А во-вторых?

– Во-вторых, если Городовой все же заглядывал к Верке, то его мог убить кто-то из ее постоянных кавалеров.

– Из ревности? И вложить при этом ему в могилу усыпанную драгоценными камнями шпагу? В качестве моральной компенсации?

– М-да, – задумалась Мариша. – Как-то одно с другим не вяжется. Странно все это!

И она вопросительно посмотрела на Инну Семеновну. Та к этому времени успела уже полностью осушить бутылочку с водой. И смотрела на пустой стакан с понятной тоской во взгляде. Тем не менее, услышав вопрос, она живо откликнулась:

– Другие соседи? Да как вам сказать, были, конечно. Была супружеская пара, и у них был маленький мальчик. Сейчас, я думаю, ему будет немного за тридцать. Тогда он был совсем крохотный. Даже ходил еще плохо. Помню, его звали Сережа. И у них был еще один ребенок. Тоже мальчик. Но постарше. Он уже ходил в начальную школу. Кажется, его звали Пашей.

Подруги вздохнули. Вряд ли семейная пара, обремененная двумя отпрысками, развлекалась тем, что грабила коллекционеров, а потом по ночам зарывала на пустыре трупы врачей из сочинского санатория.

– Кто еще?

– Еще? – задумалась Инна Семеновна. – В самом деле, в нашем коттедже было четыре квартиры. Значит, должен быть кто-то и еще. Ах да! Вспомнила. Была глухая и практически выжившая из ума старушка. Она жила вместе с внуком.

Взгляд Инны Семеновны при этом немного оживился.

– Вы можете его описать?

– Мне не разрешали с ним общаться. И я редко его видела.

– Почему не разрешали? Кто?

– Мои родители и в особенности моя бабушка, – усмехнулась Инна Семеновна. – Она блюла мою нравственность, вплоть до самого моего замужества. А тогда… Не забывайте, в те годы я была всего лишь юной студенткой. И жила со своими родителями. А этот парень был не из лучших кандидатов в женихи.

– В самом деле?

– Да, соседи шушукались, что он темная личность и, несмотря на свою молодость, уже имел приводы в милицию и его даже подозревали в совершении кражи из ближайшего магазина. Но вообще тогда ничего доказать не удалось. Однако было или не было, а подозрение пало в первую очередь именно на него. А почему? Да все по причине его образа жизни.

– Какого образа жизни?

– Распущенного! Но парень никаких выводов из того случая не сделал. По-прежнему тунеядствовал, нигде толком не работал, пил, гулял со своими дружками, такими же сомнительными личностями, и даже забрал как-то раз у старушки ее пенсию. Моя собственная бабушка даже сделала тогда смелый вывод, что этот парень опять приворовывает.

– Вы все это знаете точно?

– От своей бабушки.

– И как его звали, этого юного негодяя?

– Никита.

Подруги переглянулись. Да, такой в их списке был. Что же, вполне вероятно, что именно этот тип с явно выраженными криминальными задатками и ограбил Маришиного деда. Взгляд Инны Семеновны как-то затуманился. Впрочем, затуманился он еще раньше, едва только речь зашла о юном воре Никите. Но тогда подруги не придали этому значения, решив, что причиной тому мучающее женщину похмелье. Однако теперь им в голову пришла мысль, что причина могла быть совсем, совсем в другом.

– Инна Семеновна, скажите, а этот Никита был внешне симпатичным?

– Очень! – с жаром воскликнула Инна Семеновна.

И хотя ее никто не просил, принялась описывать молодого перспективного уголовника.

– У него были длинные волосы, прямо-таки смоляные, до плеч. И плевать ему было на всех, кто его не одобрял. Он был среднего роста. Но очень стройный и подвижный. Говорили, что его отцом был цыган, который ушел с табором да так и не вернулся. Впрочем, могли и врать. Еще у него был мотоцикл, и он гонял на нем по всем окрестностям.

– А девушка у него была?

При этом вопросе на лицо Инны Семеновны набежала тучка.

– Не совсем девушка, – призналась она наконец. – Говорили, что он ходит к Верке. Не знаю, может быть, и так. Хотя лично я не представляю, как это могло осуществиться на практике?

– Почему?

– Ну, Верка и Никита жили на первом этаже. Дверь в дверь, представляете? И как она бы принимала у себя других мужчин, зная, что их в любой момент может увидеть Никита? Да с его горячим темпераментом он бы не потерпел соперников. Устроил бы драку или набил бы Верке морду, этим бы все и кончилось.

– А этого не случилось?

– Нет. И потому я считаю, что соседи просто оговорили этих двоих. Может быть, Никита и заходил к Верке. Но любви у них не было.

– Но ведь этот Никита не жил со своей бабушкой?

– Почему не жил? Жил.

– Но вы же сказали, что очень редко видели этого юношу.

– Потому и редко, что приходил он поздно вечером, иной раз и вовсе под утро. И уходил из дома тоже поздно. В десять, в одиннадцать часов. А то и в два. Я в это время была на занятиях. Потому мы с ним и не пересекались. Жили рядом, но словно в параллельных измерениях.

Беседа с бывшей хорошей девочкой, примерной студенткой, послушной дочкой и внучкой, а ныне светской дамой с диагнозом прогрессирующей алкоголички себя исчерпала. Пора было прощаться. И, оглядевшись по сторонам в последний раз, Мариша сказала то, что следовало сказать в самом начале.

– Красивая у вас квартира! Просто загляденье!

– Вернисаж дурного вкуса! – пренебрежительно отмахнулась Инна Семеновна. – У моего мужа свои представления о том, как должна выглядеть квартира преуспевающего фабриканта. Но на мой взгляд, все эти золотые амуры, розочки и канделябры – ужасная пошлость.

Тем не менее на шелковую обивку своей кушетки с теми самыми пошлыми розочками она опиралась с видимым удовольствием. Кружевные оборки своего длинного шелкового пеньюара теребила с хорошо отрепетированным жеманством, но так, чтобы не повредить тонкое кружево. А ноги с ухоженными ноготками поставила на специально предназначенную для этого вышитую подушечку.

– Похоже, с мужем вам повезло, – отметила Мариша.

– Моей заслуги в этом нет. Нас сосватали мои и его родители. Он всегда был общественником, очень инициативным. Двигался по комсомольской линии, где быстро оброс полезными знакомствами. И после развала Союза, когда никто толком ничего не понимал и люди отчаянно нуждались в дельном руководителе, он не растерялся. И вот…

И она обвела рукой богатое убранство своей квартиры с огромными окнами, из которых открывался вид на реку и почти всю историческую часть центра Петербурга.

– Но не могу дольше вас задерживать, – спохватилась Инна Семеновна. – У вас, наверное, еще уйма дел на сегодня.

После этого подругам оставалось только попрощаться. Что они и сделали. И направились к дверям. А хозяйка с видимым облегчением посмотрела им вслед и потянулась к столику, на котором стоял богатый выбор отечественного пива и более крепких импортных спиртных напитков.

Оказавшись на улице, подруги почувствовали, что их тоже мучит жажда. Уж больно аппетитно булькала минералкой их первая свидетельница. И купив на улице две светло-голубые бутылочки «Бон Аквы», они забрались в свою машину. Сегодня для передвижения по городу им служил Маришин «Форд» – просторная колымага, оснащенная исправно работающим кондиционером.

А на улице солнце припекало совсем по-летнему. Никто бы и не сказал, что еще вчера в городе дул пронизывающий холодный ветер и накрапывал дождь и впору было одеться в теплую куртку. За ночь погода существенно изменилась. Ветер разогнал тучи, а выглянувшее солнышко принялось компенсировать упущенное время.

– Куда поедем теперь?

Мариша просмотрела еще раз список.

– Из всех соседей Инны Семеновны меня больше всего интересует эта Верка и потенциальный уголовник Никита.

– Да уж точно, подозрительная парочка, – согласилась Инна. – К ней толпы случайных мужиков шастали. А он вообще, похоже, вор.

Насчет остальных жильцов подруги сначала решили, что их в расчет можно было и не брать. Но потом Инна добавила:

– Но про Верку и Никиту еще не доказано, что они в самом деле виновны. Да и вообще… Мы знаем лишь версию Инны Семеновны. Верней, ее бабушки. А та могла неосознанно сгущать краски.

– Да, остальные соседи тоже могли кое-что видеть, – согласилась с ней Мариша. – Ладно, побеседуем и с ними тоже.

Тем более что имелся в виду всего один адрес, по которому проживали Александр и Виктория Воробьевы. Видимо, это и были родители тех самых Сережи и Паши. Оставалось только поинтересоваться, куда делись сами мальчики. С родителями они прописаны не были. И вообще, на их счет Артем никакой информации не предоставил.

Но в любом случае это был неплохой шанс. И на него можно было ловить. Не то что в случае с собственными родителями Инны Семеновны. Те, увы, пребывали уже в мире ином. Это же касалось и ее не в меру любопытной бабушки, дружившей в свое время с бабушкой начинающего уголовника Никиты.

– Все-таки тридцать лет – это очень большой срок. Прямо и не знаю, получится ли у нас!

Такие сомнения были вовсе не в духе Мариши. Должно быть, тесное соседство с дедулей совсем ее подкосило.

– С кого начнем? – мигая от нетерпения, спрашивала Инна. – С этих родителей или с Никиты?

Мариша прислушалась к своим ощущениям. Чутье почему-то упорно советовало ей сначала ехать к Воробьевым. Но в то же время Никита был куда более перспективен. Почему же ей так упорно не хочется сейчас ехать к нему?

– К нему лучше ехать, когда мы уже будем иметь на руках козыри против этого субчика, – подсказала Инна.

И Мариша тут же с ней согласилась. Нечего было и голову ломать, почему да почему! Нужно всегда следовать не голосу разума и сухой логике, эта парочка запросто может и подвести, а только своему собственному чутью. Оно-то уж, и это доказано практикой, точно не обманет.

Придя таким образом к согласию, подруги отправились к Воробьевым. Дома была только Виктория.

– Да, у меня двое сыновей, – утвердительно кивнула она. – Все верно. Сережа и старший Павел.

– И где они сейчас?

– Служат. Они оба военные. Моряки. Но почему вы ими интересуетесь?

Подруги только вздохнули. И она еще спрашивает! Военные моряки, мечта любой девушки! Хотя, конечно, в данном случае подругам для дела были нужны не сыновья, а как раз их мамаша. Но боже, как же это уныло. И почему мальчики тридцать лет назад были такие маленькие? Вот было бы славно их сейчас найти и допросить, а заодно и познакомиться поближе. Впрочем, если бы братья годились только на роль свидетелей, то вряд ли бы общение с ними так волновало подруг.

– Мои соседи? – снова удивилась Виктория Петровна, когда девушки изложили ей суть своей проблемы. – Но знаете, это было так давно! И кто именно вас интересует? В доме часто менялись люди.

– Постарайтесь вспомнить тот промежуток времени, когда на первом этаже жила молодая разведенная женщина и молодой человек со своей бабушкой.

– Воришка с темной репутацией.

– Вера и Никита, – тут же кивнула головой женщина.

Подруги обрадованно переглянулись. Похоже, у них появился еще один свидетель, отличающийся хорошей памятью.

– Только почему вы назвали Никиту воришкой? – добавила Виктория Петровна. – Насколько я знаю, он был художником. И совсем неплохим.

– Но Инна Семеновна нам сказала, что…

– Кто? Какая Инна Семеновна? Вы имеете в виду Инночку – дочку Семена Григорьевича?

– Видимо.

– От себя могу сказать, что эта девушка жила на втором этаже со своими родителями и чересчур бдительной бабушкой. И была по уши влюблена в этого самого Никиту с первого этажа.

– В самом деле? Это было так заметно?

– Стоило посмотреть, как она караулила этого парня по вечерам. Спать не ложилась. Так и торчала до поздней ночи в своем окошке.

– А он?

– Думаю, что она была не в его вкусе. И потом там были родители, которые бы встали грудью на пути своей доченьки. И бабушка. Она тоже активно не одобряла образ жизни Никиты. Не удивлюсь, если это она и наговорила внучке всю эту нелепицу про него.

И Виктория Петровна презрительно фыркнула:

– Надо же! Оболгать мальчика! Никакой он был не вор! А художник. И совсем неплохой!

Ладно, с этим можно разобраться и позже. Сейчас подруг интересовало другое.

– А что у него было с Верой?

– С Верой? А что у них могло быть? Они были соседями.

– И любовниками?

– Не думаю. Веру интересовало замужество. А Никита в этом плане был малоперспективен.

– Почему?

– У него за душой не было ни гроша. Жил вместе с бабушкой или в мастерской, которую ему то ли выделили от Союза художников, то ли он занимал ее на время отъезда одного из своих приятелей. Скорее – второе. Потому что картины его покупались плохо.

– Но вы же говорили, что он был талантлив?

– Девушки, разве редко бывает, что талант никто не хочет покупать? Вот и картины Никиты не пользовались особым успехом. Рисуй он хорошеньких кошечек, собачек или цветочки, глядишь, со временем бы и разбогател. Но его картины были авангардны. Ломаные линии, косые дома, голые истерзанные деревья. В них был какой-то надрыв. И их почти не покупали.

– Но он заглядывал к Вере, так сказать, на огонек?

– Не думаю, что она бы его принимала. Вера была бабой неглупой. И отлично понимала, что не надо гадить там, где живешь. И если Никита не годился ей в мужья, она бы не стала с ним связываться. У нее была цель – выйти замуж за богатого мужчину. И этим самым утереть нос мужу, который ее бросил.

– И что?

– В конце концов она вышла замуж за какого-то иностранца. То ли за шведа, то ли за немца. Не знаю точно. Со своим женихом она никого из нас не знакомила. Должно быть, опасалась, что мы можем порассказать кое-что о ее образе жизни.

– Но хоть что-то вы можете о нем вспомнить? Фамилию? Из какого города?

– Нет, девочки. Простите, но тут я ничем не могу вам помочь.

Вздохнув, Мариша вытащила из сумочки фотографию Городового.

– А этого человека вы узнаете?

Виктория Петровна взяла в руки фотографию и внезапно замерла:

– Подождите! Но ведь это же он и есть!

– Кто?!

– Жених Верки! Швед! Или немец!

Вот это новость! Интересно, как это врач из Сочи мог одновременно оказаться женихом-иностранцем?

– Вы уверены? – осторожно спросила у женщины Мариша.

– Да, это точно он!

– Вы же с ним не были знакомы!

– Ну да, Верка нас друг другу не представила. Я их увидела случайно в городе. Они сидели на лавочке возле Казанского собора. И пили импортное пиво из баночек. Знаете, такие алюминиевые? Сейчас-то их полно в каждом ларьке. А в семидесятых годах их просто не было. Ничего похожего не было. Так что я сначала обратила внимание на диковинку, на это баночное пиво, которое до того видела только в кино. А потом уже посмотрела, кто его пьет. Тут и узнала Верку.

Верка тоже узнала свою соседку. Несмотря на яркий макияж и легкое опьянение, было видно, что она испугалась. Она сделала огромные глаза и замотала головой, показывая, чтобы Виктория не смела к ним приближаться.

– Ну, я и не стала подходить. Чего, думаю, людям мешать.

Но вечером Виктория все же не удержалась. И спустилась к соседке, чтобы узнать, с кем это Верка пила пиво в сквере.

– Она мне тогда и сказала, что это был ее жених. Что он иностранец. Да, вспомнила: что он живет в Германии, но по происхождению швед. И что хочет на ней жениться. А спустя несколько месяцев я узнала, что Верка в самом деле вышла замуж. И уехала. Больше я ее никогда не видела.

И она сделала попытку вернуть фотографию Марише. Но та не торопилась ее брать назад.

– Вы посмотрите повнимательней, – предложила она женщине. – Может быть, не он?

– Да он! Он! Точно!

– Может быть, просто похож?

Виктория Петровна покачала головой.

– Видите, у него тут родинка над губой такая приметная? Как у Харатьяна, да? Вот и у того Веркиного жениха была такая же. И вообще это он. Не сомневайтесь!

Подруги были в явном недоумении. Почему женатый и вполне отечественный мужик превратился в устах Верки в холостого иностранца? Просто хвасталась, не желая ударить в грязь лицом перед соседкой, у которой в личной жизни был полный порядок? Могло быть и такое. В самом деле, одно дело встречаться с женатым врачом из Сочи и совсем другое – иметь холостого жениха из Германии.

Но неужели она надеялась, что Виктория ей поверит? Ведь одежда, манера держаться, акцент предполагаемого жениха должны были его выдать!

– Насчет акцента я ничего не знаю, потому что не разговаривала с ним, – сказала Виктория. – Одет он был очень модно. Так что, если я вначале и сомневалась, то потом поверила. Ведь вышла же Верка замуж за шведа из Германии. А с этим фактом не поспоришь!

– Только швед был совсем не тот, – пробормотала Мариша.

Инну интересовал другой вопрос.

– А с чего вы так твердо уверены, что ваша соседка в самом деле вышла замуж именно за шведа? Ведь на их бракосочетании вы не были!

– Да уж, не сподобилась, – хмыкнула Виктория Петровна. – А откуда знаю? Так ведь такое в прежние времена в Советском Союзе было не скрыть. Все знали. И в домоуправлении, и в милиции. Это сейчас за кого хочешь, за того и ступай замуж. Хоть за австралийца, хоть за его кенгуру. А тогда иностранцев можно было по пальцам пересчитать. Языковой барьер опять же. Где с ними познакомишься? Если только по работе.

Это навело Инну на новую мысль.

– А где Вера работала?

– Насколько я помню, она была продавщицей в «Гостином Дворе».

– Что вы говорите?

– Да, да! Стояла в отделе спортивных товаров. Кстати, она рассказывала, что и со своим шведом познакомилась именно там. Он проходил мимо в поисках сувенира. А вместо сувенира нашел себе жену. Правда, романтично?

Подругам так не казалось. Особенно учитывая, что на роль шведского жениха милая Верочка определила Городового, чья смерть была уже в этот момент не за горами.

– Но все равно, я считаю, мы хорошо продвинулись вперед, – заявила Инна, когда подруги вышли из дома Воробьевых. – Теперь мы точно знаем, что Городовой приходил именно к Верке. И скорей всего, у нее дома его и убили.

– И что нам делать с этой информацией? Как нам найти эту Верку? Мы даже ее теперешней фамилии не знаем!

– Артем вообще, сдается мне, схалтурил в этот раз.

Марише и самой так казалось. В самом деле, почему он не нашел нынешнего адреса Верки? Вышла замуж? И что с того? Можно подумать, редкостный факт.

– Тем более что замуж она вышла не за кого-нибудь, а за шведа, – еще подлила масла в огонь Инна. – Ты же сама слышала, в семидесятых годах это была редкость.

– Ну да, – пробурчала Мариша, в голове которой наконец сверкнула идея. – А я знаю, как нам обойтись без Артема.

– И как?

– Надо съездить на работу к Вере.

– Куда? В «Гостиный Двор»?

– А что тут такого? В отличие от многих других магазинов – этот стоит и ничего ему не делается. Напротив, процветает даже. Вполне возможно, что мы добудем там сведения о Вере.

– Через тридцать лет? – усомнилась Инна.

– Или встретим людей, с которыми она работала. И не смотри на меня так! Это только кажется, что тридцать лет – огромный срок. На самом деле многие люди как придут в юности на одно место, так там и трудятся. Моя мама, например, ветеран труда. Тридцать семь лет она проработала в одном и том же институте.

Инна пожала плечами. В самом деле, почему бы и не съездить. Чем они рискуют?

Глава пятая

Центр города «порадовал» подруг пробками и густым, тяжелым воздухом, который ужасно раскалился меж каменных стен. Едва они высунулись из машины, как в нос полезла противная пыль, заставляя чихать, а глаза слезиться.

– Что за проклятие? Каждую весну одна и та же болячка?! – сморкалась Инна, не спеша отходить от машины.

Глаза у нее покраснели. И вид был жалкий.

– В городе чихаю, один раз на природу в мае подалась, так вообще чуть было не померла там. Так чихала, что даже нос распух. Дышать не могла.

Мариша с сочувствием посмотрела на малость опухшую подругу.

– Вид у тебя и в самом деле того…

– Вид! – простонала в ответ Инна. – Ты бы знала, как я себя чувствую! Легче помереть, честное слово, чем так мучиться.

И она снова уткнулась в платок, надрывно чихая без остановки.

– Нет, не могу! – произнесла она наконец. – Приму таблетку.

– Тебе еще что-то помогает? – обрадовалась Мариша. – Чего же ты ждешь?

– Печень жалко. Надеялась, что переупрямлю свою аллергию, но, видно, не судьба.

И, проглотив крохотную таблеточку, она забралась обратно в машину. Там Инна плотно закрыла окна и принялась ждать результатов лечения. Мариша тоже присела рядом с подругой.

– У меня тетя вылечилась от сенной лихорадки, – сказала она.

– От чего?

– Весеннюю аллергию так иногда еще называют, – пояснила Мариша. – И знаешь как?

– Таблетками!

– Да, таблетками. Но какими?

– И какими? – полюбопытствовала Инна.

– Она пила простой активированный уголь.

Инна недоверчиво посмотрела на подругу.

– И помогает?

– Надо знать, как его пить.

– Ты скажи, я попью.

– Нет, в этом году уже поздно, – покачала головой Мариша. – А на следующий, пожалуй, начни.

Основная хитрость теткиного метода заключалась в том, чтобы лечение начать за месяц, а желательно за полтора до того времени, когда обычно атакует вредная болячка.

– Таблетки пить строго натощак. По одной на каждые десять килограммов твоего тела.

– То есть если я вешу пятьдесят пять, то мне нужно принять пять с половиной таблеток?

– Можешь выпить шесть, – великодушно разрешила ей Мариша. – Полагаю, вреда не будет.

– И долго пить?

– Я же говорю, за месяц до начала сезонной аллергии. В мае она у тебя начинается? Вот и пей с апреля.

– Ага. Поняла.

– И если ты все сделаешь правильно, то проживешь следующий сезон практически без насморка и аллергии, – заверила ее Мариша. – Моя тетка обожает лечиться. Но надо отдать ей должное, рекомендует только те средства, которые ей самой помогли и которые уж точно вреда не принесут.

– Да, вреда от активированного угля точно не будет, – задумчиво произнесла Инна. – Слушай, вроде бы нос прошел!

В доказательство своих слов она пошмыгала носом. Он в самом деле дышал.

– Вот и чудесно! – повеселела Инна. – Пошли! А то у меня на вечер еще свидание запланировано.

– И с кем же? – прищурилась Мариша, выбираясь следом за подругой из машины. – Впрочем, можешь не говорить. Уверена, что это будет один из архитекторов! Инна, при живом-то муже! Как не стыдно!

– Надо же нам как-то поддерживать с ними связь! – оправдывалась Инна. – Вдруг они еще чего-нибудь интересненькое узнают?

– Для этого ты могла бы взять телефон у Жаннин.

– Зачем? Я же видела, что ты его записала. И только не прикидывайся белой овечкой. Ты же тоже обменялась телефонами с Геной.

– Как ты все видишь? – с притворной досадой возмутилась Мариша. – Ну да! Жаннин повисла на Саше, ты строила глазки Олегу, а бедный рыжий Гена оказался в полной изоляции. Я просто морально поддержала его.

– И как? Он тебе звонил?

– Еще нет. А тебе?

– Нет.

– Надо будет узнать, как обстоят дела у Жаннин, – внезапно оживилась Мариша.

Инне тоже было любопытно, и она невольно прислушивалась к разговору девушек. Впрочем, Жаннин была на работе и долго говорить не могла.

– Она сказала, что заканчивает в пять. У нее есть новости, приглашает подъехать.

– А?..

– А красавчик Саша ей не звонил.

Что ж, в какой-то степени это было справедливо. Никто из трех архитекторов не пожелал проявить активность. И о чем это говорит? Либо они тяжело, просто-таки неизлечимо больны, либо уже заняты, либо попросту извращенцы. Все три пункта подруг не устраивали.

С этими безрадостными мыслями подруги подошли к дверям самого большого и посещаемого из городских универмагов. Не откладывая дела в долгий ящик, они сразу же прошли в отдел спортивных товаров. Кроме скакалок, баскетбольных и футбольных мячей, сеток и карманных шашек тут продавался также инвентарь для туристических походов. Всякие там палатки-удочки и прочая муть.

Но покупать их подруги не спешили. И напрасно молоденькая продавщица притворно восторгалась, расхваливая товар:

– Смотрите, какие хорошенькие лыжи.

– Ага. И главное, по сезону!

– А ролики! У нас предлагается огромный выбор.

Инна заколебалась.

– Можно, я куплю Степке ролики?

– У него есть!

– Но у него черные. А эти голубые!

Тут терпение Мариши иссякло. И она рявкнула:

– Мы тут по делу!

– Да, – спохватилась Инна. – В самом деле.

Продавщица не теряла надежды все же что-то всучить покупательницам. Несмотря на духоту, она была бодра и полна задора. Чтобы не разочаровывать девушку, подруги принялись рассматривать красивые резные шахматы. Продавщица, увидев их интерес, поспешила его подкрепить.

– Ручная работа. Моржовая кость!

– Хорошо, не мамонта, – буркнула Мариша. – Девушка, а что, тут в отделе постарше вас никого нет?

– А кто вам нужен? – насупилась девчонка. – Разве я вам нахамила? Или чем-то еще обидела? Жаловаться хотите?

И не успели подруги возразить, как она обиделась еще больше.

– Вот ведь люди! – в сердцах грохнув (странно, что не разбила) тяжелой шахматной доской по стеклу прилавка, возвестила девица. – Им же стараешься угодить, а где благодарность?! Нет и в помине! И главное, ведь сами же не знают, чего хотят, а туда же! Жаловаться они пойдут! И ступайте! Вон туда! Анфиса там сидит! Старшая она у нас!

Обрадованные подруги сорвались с места и помчались в указанном направлении. Увы, Анфиса их тоже жестоко разочаровала. Ей от силы сравнялось где-то двадцать восемь. Ну ладно, пусть тридцать. Но это был уже предел. И получалось, что она никак не могла помнить Веру. Та ведь работала в «Гостином Дворе», когда сама Анфиса, вероятно, еще и на горшке сидеть не умела.

Не успели подруги задать той же Анфисе пару вопросов, как за ними огромными прыжками примчалась давешняя девица.

– Анфисочка Николаевна! – завопила она резким голосом. – Честное слово, я ни в чем не виноватая на этот раз! Они сами от всего нос воротили. А я уж перед ними прямо ковриком расстелилась. Прямо все сделала, как вы меня учили. И до чего покупатель капризный пошел! Вот мне моя тетка Вера рассказывала, тридцать лет назад тут же в отделе стояла, так люди на нее молиться готовы были. Особенно когда дефицит выбрасывали. Да тогда, она говорит, любой товар в дефиците был. Его прямо с руками расхватывали! Не привередничали. Что было, то и брали!

Мариша, которая морщилась, но слушала вопли оскорбленной в лучших чувствах продавщицы, неожиданно дернулась. Тетка Вера! Тридцать лет назад!! Стояла в том же отделе, что и эта девчонка!!!

– Да быть того не может! – вырвалось у Инны, которая тоже сумела уловить смысл речей продавщицы.

Та поняла ее реплику по-своему. И тут же принялась вопить с еще большим азартом.

– А вы не помните, так и не говорите!

– Лида! – наконец сочла нужным вмешаться старшая продавщица. – Иди к себе в отдел! А с твоими покупателями я сама поговорю. И учти, это будет в последний раз.

– Постойте, Лида, – остановила девушку Мариша. – Тут вышло недоразумение. Мы никому жаловаться и не хотели.

– Нет?

– Напротив, хотели похвалить тебя за твое чуткое отношение и усердие в работе.

Лида слушала Маришу разинув рот. Да и Анфиса, если честно, вид имела слегка прибалдевший. А Маришу, которая видела благосклонное внимание аудитории, что называется, несло:

– Честное слово, редко встретишь таких внимательных продавцов, – разливалась она соловьем. – Спасибо вам огромное. Просто получили наслаждение от общения с вами.

– А-а-а, – промямлила Лида. – Не за что! Значит, вы всем довольны?

– И просто мечтаем купить у вас те самые шахматы!

Лида кинула на все еще ошеломленную Анфису торжествующий взгляд.

– Тогда пройдемте обратно в отдел.

Подруги с радостью последовали за ней. Там они продолжили рассыпаться в похвалах Лиде. Но та внезапно погрустнела.

– Спасибо вам, конечно, на добром слове, – сказала она. – Только ведь я отнюдь не гонюсь за званием лучшего продавца года. Нужно оно мне!

– Нет?

– Нет. Я работать сюда совсем не за этим устроилась.

– А зачем же?

– Чтобы замуж удачно выйти! Вот моя тетка Верка замуж за шведа вышла! И было это в семьдесят каком-то лохматом году. Тогда это вообще, мне маманька рассказывала, равносильно чуду было.

– Верно!

– Во! А тетка Вера всех своих мужиков у себя на работе вылавливала. Между прочим, практически на этом же самом месте, где я сейчас стою!

Подругам просто не верилось в такую удачу! Хотя, если рассуждать здраво, почему бы и нет. Хлебные и грибные местечки передаются бережно из поколения в поколение. И ничего странного в этом нет. Старая, добрая и всем хорошо известная истина. Но Лида отнюдь не выглядела счастливой и всем довольной. Похоже, женихи нынче были даже в большем дефиците, чем три десятка лет назад. И совсем избаловались.

– И просто не пойму, в чем дело! Стою тут как дура уже третий месяц подряд, хоть бы один приличный бизнесмен на меня клюнул! Нет, все шантрапа какая-то клеится, рюкзаки покупают и меня с собой в походы зовут. И за что мне такое горе?

– Ты еще молоденькая. Найдешь!

– Когда? – тоскливо поинтересовалась у нее Лида. – Когда на пенсию выйду?

Но, судя по ее цветущей мордашке, до пенсии девочке было как от Антарктиды и до Мадрида. И когда она озабоченно изучала чек, сверяя, правильно ли он пробит, Мариша задала главный вопрос:

– А как теперь твоя тетя Вера поживает, которая тебя сюда сосватала? Замужем она?

– А то! Тетка Вера всю жизнь либо замужем, либо разводится, либо в поисках нового мужа. Совершенно неугомонная!

– Но ты говорила, она за шведа замуж вышла?

– Да! Так и живет в Швеции. Только уже не с ним. И не с другим.

– Как это?

– А так! Сначала она с первым своим мужем развелась… Ой, нет! С первым она еще тут развелась. Ну а потом с первым шведским мужем из Германии они в Швецию перебрались, там она с ним и развелась, потом со вторым развелась и тоже в Швеции. А теперь с третьим разводиться собирается. Но пока еще вместе живут.

– Где?

– Да все там же! В Швеции. Она иногда шутит, что королевство ей маловато, разгуляться особо негде. Но, однако же, обратно тоже не возвращается.

И совсем не с юношеским пониманием добавила:

– Оно и понятно, охота ей на наших российских просторах гопников немытых отлавливать! Этак, пожалуй, бегать за приличным мужем замучаешься. А Швеция – страна маленькая, полуостровная. Деваться тамошним мужикам от тетки Веры особо некуда.

Итак, вышедшая замуж за своих шведов Вера оказалась для подруг персоной почти недоступной. Ну, в самом деле, не тащиться же к ней в Швецию. А по словам племянницы, ее тетка Вера приезжает на свою историческую родину от силы раз в год.

Но все же подругам надо было как-то выйти на связь с этой женщиной. Пришлось прибегнуть к легкой лжи.

– А как у нее с работой? Говорят, в Швеции эмигрантам трудно устроиться на приличную работу?

Лида поскучнела.

– Это верно, – кивнула она. – И язык тетка в нужном объеме до сих пор не выучила. То есть общаться может, но всякие мудреные слова вроде кризиса энергетики, тяжелой промышленности, развитой инфраструктуры и всякое такое выговорить не может. Да и мужья у нее как на подбор, все скупердяи.

– А мы ей как раз могли бы работку предложить. Непыльную. Как дополнительный финансовый источник.

– И что это?

– У меня фирма знакомств, – сказала Мариша, вручая Лиде визитку со своими координатами.

– Ну да! – ахнула Лида. – И такие есть?

– Есть, и немало. А вы, я так понимаю, ищете себе жениха?

– Ищу!

– Ну так вот, если вам удастся добиться, чтобы ваша тетя позвонила мне, я сделаю вам бесплатную регистрацию на нашем сайте. И вообще все будет бесплатно.

– А зачем вам моя тетя? – удивилась Лида.

– Так она же в Швеции живет. Наверняка все там знает. И уж во всяком случае договориться может. Вот и будет представителем моей фирмы у себя в стране.

– Ого! Это она может! Глядишь, и себе еще одного мужа отхватит. Пощедрей прежних!

Мариша не стала разочаровывать загоревшуюся девчонку. Не в ее это было интересах. Но вообще-то Мариша и сама открыла фирму знакомств, надеясь найти себе и подругам подходящего жениха. Однако фокус не удался. В фирму приходили вовсе не Аполлоны или Крезы, а вполне обычные, чтобы не сказать заурядные, мужички. А иной раз и жестокие маньяки или просто негодяи или бабники. Выйди на оживленную центральную улицу, и за часок наловишь там подобного добра сколько душе угодно.

Но, разумеется, говорить об этом Лиде она не стала. Вместо этого еще раз самыми яркими красками расписала открывающиеся перед ней и перед ее тетей прекрасные перспективы.

– Как у тебя все ловко получилось! – радовалась Инна. – Уверена, эта Лида добьется от своей тетки, чтобы та ей позвонила.

– Ага. Очень на это надеюсь.

Мариша выглядела задумчивой. Упоминание родимой фирмы растревожило ее душу. Ох, давненько она там не появлялась. Если быть точной, то уже третий день пошел. И хотя ее заместительница отлично справлялась с обычной текучкой, но как знать, а вдруг именно сейчас потребуется ее помощь? К тому же Мариша сообразила, что не сказала Лиде, на какой именно телефон должна звонить ее тетка Вера. А вдруг та позвонит в офис? Надо предупредить девочек, чтобы те вцеплялись в нужную клиентку зубами и ногами и не отпускали, пока не сообщит, как с ней можно связаться.

– Едем ко мне на работу!

Прибыв к своему офису, Мариша неприятно изумилась, обнаружив, что ей некуда припарковать свой «Форд». Все парковочные места вдоль тротуаров были густо заставлены машинами. Они были самыми разными, но всех их роднило одно и то же: все чистые и почти новые. Шагнув в «Казанову», Мариша и вовсе просто обомлела. В приемной толпилось столько мужчин, что буквально шагу ступить некуда.

– Словно сельди в бочку набились, – прошептала Инна. – Откуда они все тут взялись?

Марише и самой хотелось бы это знать. Стольких мужчин ей у себя в офисе не случалось видеть еще ни разу. Впрочем, мужчин хотя было и много, но все они выглядели на редкость характерно. Южане с сильным кавказским акцентом. Некоторые были одеты очень даже прилично – в костюмы из тонкой дорогой ткани и светлые рубашки. Другие явились в джинсах и куртках. Но на всех смуглых лицах читалось нечто, что давало Марише надежду на то, что дела ее фирмы в ближайшее время пойдут в гору. И не просто в гору, а буквально на Эверест.

– Рита, здравствуй, – наклонилась она к своей помощнице, которая, сосредоточенно хмуря брови, как раз оформляла двух новых клиентов, пока остальные нетерпеливо толпились за их спинами. – Кто эти люди?

Рита вздрогнула, а затем обрадованно зашептала:

– Здравствуйте, как хорошо, что вы пришли. Но честное слово, это все Анька устроила!

– Но каким образом?

– Она вчера в «Апрашку» ходила, маечку себе, видите ли, купить хотела. Маечку она не купила, зато сумочку у нее порезали.

– И что?

– А то, что в сумочке у нее был заказ на наши новые визитки. Она их перед этим в типографии получила. И прямо с ними на рынок пошла, представляете?

– И?..

– И что непонятного? – пожала плечами Рита. – Визитки ваши по рынку разлетелись, пока Аня за воришками гналась.

– Поймала?

– Куда там! Шмыгнули куда-то, и нет их. Но ничего, у нее в кошельке всего триста рублей и было. Зато сегодня прямо с утра у нас началось столпотворение.

– Так это все клиенты? – догадалась Мариша. – В самом деле?

– Ну да! Некоторые прямо сразу жениться хотят. Другие встречаться, но с одной женщиной и постоянно. И не поверите, уже трое сделали мне интересные предложения. И вот надарили всякой всячины.

И Рита махнула рукой в сторону столика. Обычно на нем сиротливо лежали какие-то журнальчики, стояла веточка хризантем в тонкой вазочке, а зимой какая-нибудь икебана из сухоцветов. Но сегодня кривенькие ножки столика буквально подламывались от наваленных на него даров и подношений. Чего тут только не было! Пакеты с фруктами, горы шоколадок, колготок, коробочек с нижним бельем, кофточек, кружек, косметики и бутылок вина. Был даже миксер и нечто вроде соковыжималки.

– Это все подарки, – пояснила Рита в ответ на изумленный взгляд Мариши и, покосившись на клиентов, совсем тихо добавила: – Они притащили. Я не хотела брать, но они так обижались, что пришлось взять.

Что же, щедрость Мариша в мужчинах всегда ценила. В конце концов какая их будущим невестам разница, чем будет заниматься ее жених? Пусть себе торгует. Вовсе это не зазорно, а временами даже и приятно. К тому же среди мусульман почти не встречается алкоголиков. А нашим женщинам, которые измучились со своими худосочными пьющими мужиками, может быть, даже интересно повстречаться с трезвым кавалером. Так сказать, чтобы почувствовать разницу.

Только одно несколько смущало Маришу. Она не помнила, чтобы кто-то из ее клиенток выказал горячее желание познакомиться с торговцем с рынка. Однако, высунувшись из окна и еще раз критическим взглядом окинув выстроившиеся в ряд сверкающие свежим лаком чистенькие авто прибывших на них клиентов, Мариша успокоилась. Не родилась еще та женщина, которая бы отказалась прокатиться на такой машине, а потом поужинать с ее владельцем в восточном ресторане. А там, глядишь, и…

– Разберемся, – решила она наконец.

И усадила Инну принимать анкеты от счастливых и возбужденных предстоящими изменениями в их жизни мужчин. Оказалось, что случайно Мариша наткнулась просто на золотое дно. Она никогда не рассматривала главный вещевой рынок города в качестве поля для деятельности. А между тем держащие многочисленные лавочки южане имели стабильный и весьма неплохой доход. И при этом многие тосковали в чужой стране, не имея ни малейшего понятия, куда податься, чтобы познакомиться с приличной женщиной.

С помощью Инны Марише и двум другим девочкам – Ане и Рите – удалось рассортировать мужчин по возрастным категориям. Одни быстро выбрали себе будущую спутницу жизни, другие придирчиво листали страницы. Но все обещали сегодня же сфотографироваться и уже завтра занести фотографии для собственных анкет. Маришу это порадовало. Горячность, с которой новая партия женихов подошла к решению кризиса своей личной жизни, обнадеживала.

Но и о расследовании Мариша не забывала. И едва только основная волна посетителей схлынула, Мариша предупредила своих помощниц, что в офис может звонить очень важная клиентка.

– Запомните, зовут ее Вера, она живет в Швеции, – внушала она девочкам. – Если позвонит, тут же отложите все дела и соедините ее со мной. Поняли? И учтите, упустите ее, познакомитесь с моим дедом. Приведу его сюда и предложу покомандовать вами.

Аня с Ритой переполошились. Они уже имели счастье общаться с вредным дедом. Пока, правда, только по телефону. Но им хватило. И пообещали, что все сделают, как велено.

– Ни за что не забудем! – поклялись обе. – Только не надо сюда вашего дедушку.

И успокоенная Мариша, с приятным чувством, что рабочий день удался, смогла покинуть свой офис.

Теперь они с Инной направлялись к последнему жильцу снесенного дома. К тому самому Никите, которого обвиняли в воровстве, когда он был виновен лишь в краже женских сердец.

– Интересно будет взглянуть на этого человека, – говорила Инна. – Насколько я понимаю, он красавец. И личность незаурядная.

– Не забывай, что сейчас ему под пятьдесят, – напомнила ей Мариша. – Так что как личность он мог поистаскаться за эти годы.

Но найти Никиту Потемкина оказалось не так-то просто. Начать с того, что по месту регистрации он не жил ни единого денечка. Это была обычная двухкомнатная и к тому же коммунальная квартира. В одной из комнат проживала пухлая старушка – Вероника Карповна, которая, когда ей не хватало пенсии, шла и продавала кусочек своей довольно большой комнаты.

Так как пенсия у старушки, которая не проработала в своей жизни ни одного дня, а была всего лишь мужней женой, оказалась невелика, а покушать она, судя по ее комплекции, любила, то сначала ее отдельная квартирка превратилась в коммунальную. В маленькой комнате поселилась девушка Мила.

А потом на собственной жилплощади старушки оказалось прописано уже восемь человек. О том, кто они такие и где проживают в действительности, старушка не имела ни малейшего понятия.

– Как же так? – растерялись подруги.

– А вот так! Вот и завтра снова пойду к ним.

– К кому это вы пойдете? – насторожилась Мариша.

– В агентство это пойду. Они мне еще кого-нибудь пропишут, а я себе праздник устрою. А что такого? Государство не зря приватизировать жилье всем гражданам разрешило. А раз это моя собственность, значит, я и прописать к себе любого человека могу.

– И что за агентство такое? Не подскажете?

– А тебе на что?

– Да вы так складно рассказываете, я вот и подумала, чего бы советом не воспользоваться. И говорите, много желающих есть прописаться?

– Очередь!

И Вероника Карповна, явно очень довольная, что может поучить молодежь уму-разуму, дать дельный совет, продиктовала адрес фирмы, откуда к ней тек денежный ручеек. И еще охотно объяснила, как туда добраться и к кому обратиться.

Это была юридическая фирма, которая торговала готовыми фирмами и устраивала регистрацию тех граждан, которые были готовы заплатить за эту услугу кругленькую сумму. Располагалась она в старом доме, наспех переделанном под бизнес-центр. После нескольких ремонтов запах жилого помещения из комнат почти вытравился. Но все равно было ясно, что дела у фирмы идут неплохо.

– Да, мы помогаем оформить в нашем городе регистрацию тем людям, которые таковой не имеют.

– И это законно? – изумилась Инна.

– Мы все делаем в допустимых рамках закона! – туманно отозвалась миловидная девушка Оля, к которой подруг адресовала старушка.

– Но как же нам найти человека, которого вы прописали к Веронике Карповне?

– А зачем он вам?

– Видите ли, неподалеку от того места, где этот человек жил, некоторое время назад нашли труп.

– Скелет.

– Да, нашли кости человеческого скелета.

Оля побледнела.

– И при чем тут наш клиент?

– Не знаем, но хотели бы выяснить у него.

Оля медленно порозовела.

– Другими словами, вы подозреваете, что он это… того человека… тот скелет… что это он того человека сделал скелетом?

– Да!

Теперь Олины щеки приобрели интенсивно малиновую окраску.

– Знаете что! – воскликнула она. – Уходите! Ничего я вам не скажу!

– Но хотя бы его телефон!

– Уходите! Мы не даем такие жуткие справки о наших клиентах!

Пришлось подругам убраться из офиса. Оля выглядела такой разъяренной, словно подруги ее лично обвинили в том, что она сама много лет назад спрятала скелет на пустыре.

– Как жаль, что мы не работаем в ФСБ или хотя бы в милиции, – вздохнула Инна, выйдя на улицу.

– Почему?

– Должен же этот Никита Потемкин иметь хоть какие-то координаты помимо адреса регистрации! Ну, номер сотового телефона, на худой конец. Вот сейчас бы пошли и выяснили телефон этого Никиты.

Но Мариша что-то сомневалась.

– Если уж Артем не сумел его раздобыть, никто не сможет.

– Твоя вера в друзей тебя погубит, – ядовито прошипела в ответ Инна. – Артем – не единственный компьютерный гений в мире. Есть и покруче.

– Да, но мы-то с ними за одной партой не сидели.

– И очень зря!

Мариша с удивлением посмотрела на подругу. Инна рычит? Что это с ней? Но внезапно Мариша услышала бурчание в собственном желудке, и ее осенило. Ба! Да ее подруга попросту голодная!

– Инночка, а как ты смотришь, чтобы немного перекусить ароматным, поджаренным на гриле кусочком говядины? – льстивым голосом произнесла она. – С листиком салата и свежими помидорками?

Возникла пауза. Инна обдумывала поступившее предложение и глотала слюнки.

– Лучше телятина! – высказалась она наконец. – И давай заедем за Жаннин. Она уже закончила свою смену?

Жаннин ждала подруг. И, как выяснилось, тоже бы не отказалась от сочного куска вырезки. Впрочем, сев за столик в симпатичном ресторане, где все было стилизовано под охотничью избушку, а по стенам висели шкуры кабанов, волков и лис, на которых спокойно смотрела голова сохатого, подруги обратили внимание, что Жаннин сегодня выглядит непривычно печальной. Впрочем, причина ее упаднического настроения быстро выяснилась.

– А наши архитекторы сегодня на стройке не появлялись, – с грустью поведала Жаннин подругам. – И мне не звонили. Представляете?

– Ага.

– Но сама я им звонить не буду!

Мариша удивилась.

– Почему? Если ты заинтересована в своем Саше, надо дать ему это понять.

– Что же он, сам не понял?

– Мужчины – существа туповатые, – сказала Инна. – Им все разжевывать нужно. Сам твой Саша может и не допереть, что ты в нем заинтересована.

– А сам заинтересоваться что, не может?

– Может, может, – успокаивающе зачастила Инна. – Но и сама ты тоже теряться не должна.

– И главное, когда у вас с ним все срастется, не предъявляй ему завышенных требований, – добавила Мариша.

– В смысле?

– Ну, не требуй, чтобы он прямо с ходу читал твои мысли. И проходя мимо витрины с понравившимся тебе шарфиком, не думай, что он все поймет по твоим глазам и через полчасика припрет тебе подарок в клюве.

– А что, так не бывает?

В голосе Жаннин слышалось откровенное разочарование. Подругам не хотелось выглядеть жестокими, но обстоятельства того требовали. И Инна решительно рубанула:

– Только в мелодрамах. Да и то там, обрати внимание, актер, играющий любовника, в подобной ситуации всегда будет выглядеть несколько растерянным. Словно бы сам не понимает, какого черта от него хочет тупица режиссер.

Инна замолчала. И за дело взялась Мариша.

– И если ты хочешь от своего любимого в подарок получить именно сережки, то ни в коем случае не пускай дело на самотек. Точно укажи, где ему следует их купить, сколько они должны стоить и как выглядеть. Тогда и разочарований не будет.

– А как же романтика? Спонтанность? Бурная страсть?

– Это все в кино. В жизни, увы, иначе.

– Но я так не хочу!

– Не хочешь своего Сашу?

– Сашу хочу, но еще хочу, чтобы он сходил по мне с ума, делал бы глупости, заваливал цветами и…

– Скушай лучше кусочек мяса, – перебила ее Инна, заботливо придвигая Жаннин ее порцию, только что поставленную на стол официантом. – По крайней мере это удовольствие тебе никто не в силах сейчас испортить.

Жаннин послушалась. И на некоторое время за столом не было слышно ни звука, кроме дружного потрескивания за ушами и весьма характерного постанывания. Оказавшись в чисто женской компании, девушки и не думали изображать существа почти бесплотные и питающиеся исключительно воздухом.

Ах, не знают мужчины, что путь к сердцу женщины лежит все через тот же желудок. А вовсе не через уши, как думают некоторые наивные представители сильного пола. Между тем даже соловья баснями не кормят, а уж здоровую молодую женщину – тем более.

Глава шестая

Покончив с ранним ужином или поздним обедом, кому как удобней было считать, подруги на некоторое время погрузились в сонное оцепенение. Их тела, измученные постоянными диетами, разгрузочными днями и неделями, наслаждались непривычным и почти забытым ощущением сытости. Жаннин заметно повеселела, Инна подобрела, а Мариша уже не так рвалась к опасным приключениям. Одним словом, сейчас три подруги являли собой образцы почти идеальных женщин.

– Мне кажется, нам надо заказать кофе, – произнесла наконец Мариша. – Иначе мы рискуем просто уснуть.

Кофе они выпили. И даже мужественно удержались от десерта.

– Мариша, а где твой дедушка? – спросила у подруги Инна. – Он тебе что-то давно не звонит.

Не успела она произнести эти слова, как запиликал телефон Мариши.

– Ну вот! Сглазила! – кинув взгляд на дисплей, с досадой вырвалось у той. – Да, дедуля. Хорошо, дедуля. А ты уже дома? Что? Хорошо, сделаю.

– Чего он хочет? – спросила Инна, когда Мариша закончила разговор.

– Две вещи. Первое – чтобы я была дома не поздней одиннадцати часов вечера.

– Ого! – восхитилась Инна. – Это уже прогресс! Раньше, помнится, он настаивал на десяти часах. Как тебе удалось его обломать?

– Я нашла к нему подход, – скромно потупившись, произнесла Мариша. – В конце концов хотя он и мой дед, но всего лишь мужчина. Так что со временем, я надеюсь, им можно будет вертеть, как моей душеньке будет угодно.

– А второе? Какую вторую вещь он от тебя хочет?

– Просил, чтобы я по дороге кинула ему на трубку немножко денег. Говорит, что у него все кончились. А у нас в районе ни в одном пункте платежи не принимают.

– Пусть купит карточку.

– В этом смысле мой дед – консерватор. Карточки не признает. Только наличные.

– Угу, – пробормотала Инна, уже утратившая интерес к оплате услуг связи. – Послушай, а дед тебе рассказывал, как к нему попала эта шпага?

– Как досталась?

– Ну да! Если не по наследству, то как именно?

– А что? Тебе это зачем?

– Пока не знаю. Но вдруг ее прежний владелец настолько был привязан к этой шпаге, что решился ее выкрасть?

– А кортик и пистолеты? Они ведь пропали вместе со шпагой.

– Их он взял для отвода глаз.

Мариша подумала и кивнула.

– Вечером же поговорю с дедом.

– Вот и замечательно! – обрадовалась Инна. – А куда мы двинемся теперь?

– Предлагаю все же позвонить архитекторам, – сказала Мариша. – Лично мне их молчание кажется подозрительным.

– В смысле, что они сейчас развлекаются с другими девушками?

– В смысле, что они сейчас ведут свое расследование и не считают нужным поделиться с нами его результатами.

И как всегда, когда дело касалось посторонних мужчин, Мариша оказалась права. Трое архитекторов, когда подруги дозвонились им, сразу же признались, что провели сегодня целых два часа, угощаясь чаем со сдобными плюшками с ванилью, шоколадом и орехами в гостях у Городовой Аллы Александровны – тетушки того самого Варфоломея Городового, безобидный скелет которого и перевернул жизнь стольких людей спустя почти тридцать лет.

– И что она вам рассказала? – с трудом скрывая негодование, спросила Мариша у Гены.

Ее легко можно было понять. Какие-то дилетанты пытаются обскакать их с Инной. А они-то уж собаку съели на подобных историях и не позволят им ничего подобного. Но Гена возмущения в ее голосе не расслышал. И вполне миролюбиво предложил:

– Если хотите, мы можем сегодня встретиться. И мы вам все расскажем.

– Да! – вырвалось у Мариши.

– А Жаннин с вами? – уточнив, где они находятся, спросил Гена.

– С нами.

– Хорошо. Через двадцать минут мы приедем. Пейте кофе, а нам ничего не заказывайте. Мы так сыты, что того и гляди лопнем.

Троица прикатила даже быстрей, чем через двадцать минут. Лица у всех лоснились, щеки округлились, а из бумажного пакета, который держал в руках Олег, одуряющее пахло свежей сдобой.

– Попробуйте, – великодушно предложил он подругам. – Старушка просто волшебница. Честное слово, будь она хотя бы лет на двадцать помоложе, женился бы, не задумываясь.

Девушки осторожно взяли из пакета по одной плюшке, действительно восхитительной. Тесто таяло во рту, а начинка – нечто творожистое, фруктовое, но не слишком приторное.

– Изумительно! – простонала Инна. – Дай еще!

– Э! Нет!

И Олег быстро убрал кулек за спину.

– Это она мне дала! Потому что я самый полный в нашей компании. И она сказала, что мне нужно поддерживать живую массу и хорошо питаться.

– А этим доходягам ничего не дала? – удивилась Мариша, кивнув на Гену и Сашу.

Те почему-то покраснели и отвернулись.

– Они свои плюшки еще по дороге слопали, – тут же разоблачил друзей Олег. – Так что цените мою выдержку, я все-таки вам привез попробовать.

– Привез! А сам не даешь!

Олег устыдился и выдал подругам по последней плюшке.

– И почему такая мастерица и не замужем? – спросила Жаннин, дожевав свою порцию. – Олег, раз ты на ней жениться мечтал, значит, она не замужем?

– Нет. Только я так понял, что талант к выпечке домашней сдобы у нее не так давно открылся. А до этого она прозябала в качестве учителя литературы.

– Прозябала?

– Ну да! И как сама признается, всю жизнь чувствовала, что занимается не своим делом.

– Бедная! – посочувствовала Инна, проглатывая свою плюшку и с вожделением поглядывая на пакет в руках Олега. – А еще есть? Хоть самая маленькая!

– Кончились!

И Олег перевернул пакет и в доказательство своих слов даже потряс им в воздухе. Инна застонала от разочарования.

– А где они продаются?

– Я не спросил.

– А узнать можешь?

– Инна, хватит! – осадила подругу Мариша. – От сдобы не только душой добреют. Посмотри на мужчин. Замечаешь, как они уже округлились?

Гена с Сашей поспешно попытались подобрать животы, но это у них не получилось.

– Вот так! – с оттенком злорадства заявила Мариша. – Не нужно было лопать все булочки. Это вам за жадность!

Мужчины надулись. И деликатная Жаннин постаралась побыстрей перевести разговор в другое русло.

– Мы же тут собрались не для того, чтобы плюшки обсуждать! – воскликнула она. – Что вам удалось узнать у этой тетушки? Что она сказала? Приезжал к ней ее племянник Варфоломей?

– Приезжал, – дружно кивнули все трое. – Из Сочи. Вместе со своей молодой женой Соней. Все верно.

– Что-то я не поняла, а кто из этих двоих был родом из Ленинграда? Соня? Или ее муж – Варфоломей?

– Соня. А у Варфоломея в Ленинграде жила тетя – сестра его отца. И когда молодая пара приехала в наш город в том злосчастном ноябре, то остановились они у родственников Сони. Но к тете Варфоломея молодые тоже заходили. Так сказать, с визитом.

– И что?

– По словам Аллы Александровны, Соня была чудесной девочкой. Они очень подружились. И когда Варфоломей отлучался, они вместе ходили в музеи, на выставки.

– И в связи с этим возникает вопрос, куда именно отлучался Варфоломей? – произнес Саша. – Он ведь был в отпуске. Что за дела у него могли возникнуть в нашем городе?

– Ну, это мы вам можем сказать, – заверила его Инна. – Варфоломея видели с Верой.

– С Верой? С какой Верой?

– С молодой женщиной, которая жила в том самом снесенном доме. К ней, я так полагаю, он от жены и отлучался. А вовсе не по делам.

Мужчины переглянулись.

– А вы откуда знаете? – хором спросили они.

– Вы рассказывайте, рассказывайте, – подбодрила их Мариша. – Если все толком расскажете, то и мы с вами кое-какой информацией поделимся.

– Вот так всегда! – загомонили мужчины.

– Вы рассказывайте, а не возмущайтесь!

– Так это и все, что мы узнали за сегодня.

– Как все? – растерялись девушки. – За целых два часа, пока вы пили чай у Аллы Александровны, вы только и узнали, что она ходила с юной дурочкой Соней на выставки?

– Ну да. А чего еще?

– Да кучу всего разного можно было узнать!

– Например, что было с Соней после того, как пропал ее муж?

– Как она вообще отреагировала на его исчезновение?

Мужчины растерянно переглянулись.

– А никак, – ответил Олег. – То есть Алла Александровна не знает.

– Почему?

– Потому что, по ее словам, Варфоломей исчез, то есть мы теперь знаем, что был убит, как раз в день их с Соней отъезда из Ленинграда. Поезд у них был на одиннадцать с чем-то вечера. Днем Варфоломей зашел к тетушке и попрощался. Соня тоже была с ним. И с тех пор Алла Александровна не видела ни племянника, ни его жену. Долгое время она считала, что они благополучно уехали к себе в Сочи. И лишь спустя две или три недели, так и не получив от них никакой весточки, забеспокоилась.

– И что?

– Она позвонила родителям Сони, и те ее успокоили: мол, дочь с мужем еще собирались совершить круиз по Черному морю. Дескать, давно об этом мечтали.

– А Алла Александровна об этом не знала?

– Нет. И очень удивилась, потому что племянник мог бы поделиться с ней своими планами. А если не племянник, то Соня бы точно должна была рассказать. Но не верить родителям Сони у Аллы Александровны не было повода. И она на некоторое время снова успокоилась.

– А потом?

– Потом ей уже позвонили родители Сони. И от них женщина узнала, что Варфоломей и Соня в Сочи так и не вернулись.

– А круиз? В круиз-то они отправились? – спросила Жаннин, но тут же хлопнула себя по лбу. – Нет, что я говорю!! Как они могли туда отправиться?

– Самое интересное, что в круиз они сплавали, – сказал Олег.

– Как это?

– Милиция же вела следствие по факту исчезновения супругов. Наводили справки. В том числе и в черноморском бюро путешествий. И выяснили, что Софья и Варфоломей Городовые в самом деле совершили круиз по Черному морю. И благополучно сошли на берег в городе Сочи. Но на этом след обрывался. С тех пор их никто больше не видел.

Подруги совершенно растерялись. Если Варфоломей исчез в Сочи, то почему его скелет оказался на пустыре в Питере? Что это за путешествия блудного трупа? Или дело было несколько иначе? Он после круиза по Черному морю снова вернулся в Ленинград? А зачем? Чтобы встретить свою смерть с ворованной шпагой в руке? И в любом случае – куда подевалась Соня?

– Да нет! Чушь какая-то! – воскликнула Мариша. – А не мог ли кто-то поехать в круиз под его именем?

– Документов при скелете не обнаружили, – заметил Олег. – Хотя это тоже ни о чем еще не говорит.

– Все это очень странно. И мне кажется, что все упирается в одного человека.

– В кого?

– В эту Соню! По логике вещей, если они пропали вместе, то и на пустыре должны быть два тела. А там только один Варфоломей.

И Мариша по очереди испытующе посмотрела на каждого из архитекторов.

– Вы больше никого не откапывали? – с подозрением спросила она у них.

– Нет! Мы что, сумасшедшие, чтобы второй скелет прятать?

Вообще-то богатая практика общения Мариши с мужским полом подсказывала, что и такое вполне могло быть. Но, с другой стороны, эта конкретная троица выглядела более или менее разумными существами. Если так, то все же, куда девалась живая или мертвая Соня?

– Вижу, что без визита к родителям этой Сони не обойтись, – задумчиво произнесла Мариша. – Кто-нибудь знает, где их искать?

– Мы выяснили у Аллы Александровны их бывший адрес и телефон, – поспешно кивнул головой Олег.

– Правда, она не общалась с ними уже четверть века, – добавил Саша, – и…

– Почему не общалась?

– Потому что родители Сони обвинили Варфоломея в том, что это он погубил их дочь. И не постеснялись выложить это Алле Александровне. Она возмутилась, тоже наговорила лишнего. Потом пожалела, но было уже поздно. Родители Сони свои слова насчет Варфоломея взять назад отказались. Погубил, и все тут!

– Погубил? Но почему?

– Дескать, они доверили ему свою дочь, а он не оправдал их доверия.

– И это все? Более веских причин, чтобы обвинить Варфоломея, у них не было?

– Не знаю. Алла Александровна больше ничего не сказала.

– Все ясно! – решительно произнесла Мариша. – Надо ехать к родителям Сони. Что там за телефон? Диктуйте.

– Мы им уже звонили. Теперь по этому телефону находится мастерская по изготовлению мягкой мебели.

Мягкая мебель Марише в данный момент была решительно не нужна.

– М-м-м, – задумалась она. – Как же нам раздобыть адресок этих родителей?

– А зачем его добывать? – удивилась Инна. – Вот же он записан. Или ты думаешь, что мебельную мастерскую могли открыть в жилой квартире?

– Нет, но…

– Просто у людей поменялся телефон.

– Или они переехали.

– Поедем и проверим. А если их там уже нет, всегда найдется пара-тройка милых соседей, которые смогут подсказать, где нам их искать.

И вся компания отправилась в гости к родителям Сони. Жили они на Северном проспекте. В зеленом, но на удивление неуютном месте.

– Дома все какие-то одинаковые, – недовольно произнесла Жаннин. – И не поймешь, какой из них нам нужен!

Девушки поехали в «Форде». У мужчин в эксплуатации был новенький «Ниссан». Машина была хороша всем, кроме своего мутно-болотного цвета.

– Зато немарко, – оправдывался Олег.

И действительно, на грязно-зеленом капоте и боках было почти не видно грязи. Практично, что и говорить! Тем более что машина и ее водитель показывали высокий класс на дороге. Поэтому мужчины прибыли к нужному дому на целых шесть с половиной минут раньше подруг. И дожидались их, храня на лицах выражение снисходительного превосходства.

– Доехали наконец! – приветствовал подруг Гена.

– Женщина за рулем – тяжелый случай!

И лишь Олег не стал издеваться над девушками.

– Это тут! – бросил он коротко. – Пойдемте!

– Нельзя идти всем скопом! – воспротивился Гена. – Мы можем испугать людей.

– А что делать?

– Кинем жребий. Пойдут двое. Думаю, этого будет вполне достаточно.

Чтобы никому не было обидно, жребий кидали отдельно. Среди мужчин везунчиком оказался Гена. А среди девушек Жаннин. Нельзя сказать, чтобы она пришла в восторг от партнера, которого ей выбрала судьба. Сама она выбрала бы совсем другого мужчину. Гена же хранил бесстрастное молчание, никак не обнаруживая своего отношения.

– Мы идем? – нетерпеливо спросил он у Жаннин. – Или ты так и будешь стоять и вздыхать?

Жаннин презрительно фыркнула. Хам! Диагноз она ему поставила еще при их первой встрече. И все же девушка поймала себя на мысли, что именно Гена проявил наибольшую выдержку, когда Олег при виде скелета буквально упал в обморок, а Шурик удрал куда глаза глядят. Именно Гена помчался за подмогой и привел ее довольно быстро. В этом ему надо было отдать должное. И будучи человеком справедливым, Жаннин этого не забыла.

Домофон на дверях в подъезде отсутствовал. Кодовый замок был сломан. Так что подняться в квартиру родителей Софьи делегированной парочке удалось без труда.

– Кто там? – раздался женский голос.

Вот тут Жаннин и пожалела, что у них не оказалось домашнего телефона родителей Софьи. Надо было предупредить пожилых людей о цели визита. А то чего доброго еще и не пустят или милицию вызовут. А то и собаку спустят.

– Мы к вам по поводу вашей дочери и убитого зятя, – без особой надежды на успех крикнула она.

Дверь скрипнула и отворилась. Впрочем, цепочка все еще создавала некоторую преграду. Жаннин лишь печально улыбнулась, вспоминая, как легко вырвалась у них дома цепочка из двери, когда по ней с разбегу саданул ногой их сосед – наркоман Юрка. Цепочка – это тьфу! Жалкая иллюзия безопасности, приносящая куда больше вреда, чем пользы.

Ведь не имей люди таких вот иллюзий, многие бы не рискнули открывать двери незнакомым людям. Сами остались бы невредимы, а их имущество цело. Тем временем пожилая женщина закончила изучающе рассматривать Гену и Жаннин и приступила к допросу.

– Что вам нужно? Кто вы такие?

Гена объяснил.

– К нам с мужем уже приходили из милиции! Кто вы такие?

Гена объяснил повторно.

– Не понимаю, какое вам дело до моей бедной дочери и ее мерзавца мужа? Кто вы такие?

Гена открыл рот, но на этот раз Жаннин его опередила.

– Вы хотите узнать о судьбе вашей дочери или нет? – воскликнула она. – Если да, то открывайте дверь и поговорим нормально!

Дверь захлопнулась.

– Что ты наделала! – приготовился возмущаться Гена. – Все только испортила! Кто тебя просил?..

Но в этот момент дверь отворилась вновь. Цепочки на ней уже не было.

– Заходите! – велела им хозяйка, стоя на пороге.

Жаннин не смогла удержаться и кинула на Гену торжествующий взгляд. Но тот сделал вид, что хочет переобуться и возится со своими шнурками на ботинках, ничего не замечая, кроме них. И Жаннин приступила к разговору.

– Почему вы назвали вашего зятя мерзавцем? – обратилась она к матери Сони.

– Он этого заслуживал! Соня была с ним очень несчастлива! Она хотела развестись с этим мерзавцем!

Кажется, ненависть тещи к своему зятю не имела границ. Ее даже не смущало, что она говорит о покойнике. Ведь милиция была тут. И не могла не оповестить мать Сони о судьбе ее зятя.

– Если хотела, почему не развелась?

Этот вопрос поставил мать Сони в тупик. Но ненадолго. Признаваться в своей неправоте было явно не в ее стиле.

– Мы с мужем всегда уважали мнение друг друга. И наша дочь на нашем примере понимала, какие отношения могут и должны быть между супругами. И конечно, бедная девочка надеялась, что рано или поздно ее собственная супружеская жизнь наладится. Правда, Витя?

Из спальни появился Витя – отец Софьи. Маленький лысый человечек явно и давно находился под каблуком у своей грозной супруги. И это она называла гармонией супружества! Не стоило удивляться, что Соне не удалось достигнуть того же в собственном браке. Чтобы загнать мужчину под каблук, требуется определенный характер и время. Иной раз всей жизни не хватает.

– Скажите, а не было ли у вашего зятя каких-либо проблем? – спросил женщину Гена. – Может быть, ваша дочь вам рассказывала?

– Рассказывала! – энергично закивала женщина. – Еще как рассказывала! По бабам он большой ходок был. Все деньги на них спускал. Законной жене дай бог если половину всех денег, что зарабатывал, приносил.

– Разве они не в одном учреждении работали?

– Вместе работали. Верно!

– И ваша дочь не могла проконтролировать финансовые источники своего мужа? Чтобы знать точно, куда и на что он тратит деньги из их общего семейного бюджета?

Краем глаза Жаннин отметила, что в этот момент Гена взглянул на нее с большим интересом. Но проверить свою догадку не успела. Так как Ирина Витальевна неожиданно произнесла:

– А как их проконтролируешь, если он неофициально левые деньги делал?

– На чем же?

– Откуда я знаю! Может быть, пациенты благодарили. Соня говорила, что курс массажа в их санатории не всем полагается, только по назначению врача. И другие процедуры, к примеру, сероводородные ванны тоже. А кто их назначал? Как раз Варфоломей на этом местечке и сидел. Мог на этом подхалтурить. И еще что-то с лекарствами крутил. С этого тоже деньги ему капали, только моя Сонечка их не видела!

Жаннин заинтересованно посмотрела на мать Сони. Разумеется, заинтересовало ее не то, что муж обманывал жену. Эка невидаль, денег в дом не нес. Да ее папаша вообще всю получку пропивал. Мать и дочь вынуждены были на одной грече и макаронах сидеть, пока мама маленькую Жаннин в ясли не отдала и снова работать не пошла. Нет, Жаннин заинтересовало упоминание о лекарствах.

Конечно, работал Варфоломей не в больнице, доступа к наркотикам не имел. Тяжелобольные люди в санаторий лечиться не ездят. Так что запасов опиума у него в ведении быть не могло. Но все же… В те годы многое было в дефиците. В том числе и многие лекарства. Возможно, что и Варфоломей спекулировал лекарствами. Нет, чушь! За спекуляцию не убивают. Во всяком случае за такую мелкую. Ну, продал кому-то пару упаковок налево. И что дальше?

И все же что-то не давало Жаннин успокоиться.

– Извините, – перебила она мать Сони, которая уже говорила совсем о другом, о том, как прошел последний день пребывания четы Городовых в Ленинграде. – Извините, но я что-то не поняла, а разве лекарства в санатории были не подотчетные? Как Варфоломей мог их утаивать и продавать? Его бы обязательно разоблачили!

Гена кинул на нее хмурый взгляд. Кажется, ему эта история со спекуляцией лекарственным дефицитом не казалась достойной внимания. Но Жаннин решила не обращать внимания на его недовольную мину. Он вообще ею вечно недоволен. Так что, ей и рта не раскрывать?

– А как его разоблачишь? – ответила мать Сони. – Он же хитрый был! Без мыла к кому угодно в душу влезет! Небось соблазнил там пару медсестричек, они его и покрывали.

– Соблазнил? При живой жене? Да еще при такой жене, которая вместе с ним работала? Но это бы неизбежно наружу вылезло! Шила в мешке не утаишь!

Неожиданно мать Сони разозлилась.

– Что вы на мою дочь наговариваете? Она всегда была порядочная девочка. И знать не знала о махинациях своего мужа!

Это уже было интересно. А откуда же тогда мать Сони о них узнала? Жаннин задала ей этот вопрос, но внятного ответа не добилась. Женщина вообще поджала и без того тонкие губы и ядовито произнесла:

– Вы хотите убийцу отыскать или доброе имя моей дочери грязью поливать собираетесь? Если так, то убирайтесь вон! Слова с вами больше не скажу!

Гена метнул на Жаннин откровенно враждебный взгляд и кинулся успокаивать разгневанную Ирину Витальевну.

– Что вы! Что вы! Конечно же мы на вашей стороне. Как вы могли подумать о нас дурное? Вы простите мою знакомую. Она должна была понимать, что вы пережили огромное горе. И как вы смогли? Вы такая мужественная женщина. Я вами восхищаюсь.

Жаннин лишь презрительно фыркнула и отвернулась. Глаза бы ее не глядели на то, как унижается Гена. Но постепенно его откровенный подхалимаж сделал свое дело. Ирина Витальевна была из тех людей, которые обожают, когда перед ними пресмыкаются. Она подобрела, сменила гнев на милость. И принялась рассказывать дальше.

Оказалось, что последний день, когда она видела свою дочь, был богат неожиданностями. Начать хотя бы с того, что про круиз по Черному морю Соня и Варфоломей сказали только в то последнее утро. У Ирины Витальевны, которая собиралась дать дочери с собой кое-какое постельное белье, мясные консервы, посуду и пару чудесных пуховых подушек, взятых с боем в «Пассаже», даже с досадой вырвалось:

– Молодцы! А что же вы раньше молчали?

На этот закономерный вопрос молодые супруги дали несколько странный ответ. Дескать, они боялись, что родители станут их ругать за неразумно потраченные деньги. Примутся ворчать и отговаривать.

– Но это же была явная глупость! – произнес отец Сони. – С чего бы нам их отговаривать, если мы сами неоднократно предлагали им денег на какой-то круиз.

Следующая странность заключалась в том, что круиз был упомянут сразу же после телефонного звонка. По телефону разговаривал Варфоломей. И звонок – оперативники потом проверяли – был сделан неизвестным из города Симферополя. С телефона на главпочтамте. После этого разговора Варфоломей с женой уединились в своей комнате. А когда вышли, то и поставили родителей в известность о своей поездке.

– А потом дочь настояла, чтобы мы не ездили провожать их на вокзал, – сказал отец Сони. – И из дома они уехали порознь. Сначала Варфоломей с вещами. Это было еще около трех дня. А затем через час с нами попрощалась Соня. И ушла.

Голос у мужчины дрогнул. Даже спустя столько лет воспоминания давались ему с трудом. И поэтому Жаннин поторопилась задать новый вопрос:

– А когда Варфоломей приехал к вам, он каждую ночь ночевал дома?

– Где же ему еще ночевать?

– У своей тети, например?

– Нужен он ей! – хмыкнула Ирина Витальевна. – Да эта особа никогда не интересовалась племянником. И жили Сонюшка с мужем все время у нас. Тут же и ночевали.

Что же, теперь ясно, что при теще Варфоломей вел себя как верный муж. Ночевал дома. А на сторону к любовнице ходил днем. Наверное, Вера работала по сменам. Вот парочке и удавалось видеться.

– Лично мне кажется перспективной версия об убийстве из ревности, – сказала Инна, когда они всей компанией поехали в гости к Гене, который жил в отдельной квартире, где им никто не мог помешать обсудить ход расследования.

– И кто к кому ревновал?

– О! Как раз тут и есть богатое поле для предположений! Их у меня целая куча!

– Интересно будет послушать, хотя бы одно из них, – деликатно произнес Саша.

– Во-первых, Варфоломея мог убить кто-то из любовников Веры. А во-вторых, его могла убить собственная жена.

– Логично, – согласился с ней Саша. – Убийца мог быть как с той, так и с другой стороны. Но при чем тут шпага?

– Да, – пробормотала Мариша. – Шпага никак в схему убийства из ревности не укладывается.

– Черт побери, а когда хоть ее украли? Точную дату кто-нибудь знает?

– Я знаю, – сказала Мариша. – Тринадцатое октября 1978 года.

– А приезд Варфоломея в Ленинград состоялся тоже в октябре?

– В самом его конце.

– А-а-а! – разочарованно протянул Саша.

– И к тому же коллекция, из которой украли шпагу, находилась в Москве. В квартире моего деда.

– Никакой связи не вижу! – расстроенно произнес Олег. – Просто совершенно никакой. Варфоломей в это время был в Сочи.

– Должен был быть, – поправил его Гена. – Но был ли?

– Что?

– Я говорю, что он вполне мог съездить или слетать в Москву, украсть там некоторые экспонаты из коллекции Маришиного деда, а потом поехать в Ленинград и попытаться их тут продать.

Версия тоже заслуживала обдумывания.

– Хочу слетать в Сочи, – неожиданно произнесла Инна.

– Чтобы узнать, есть ли у Варфоломея алиби на день кражи шпаги?

– Не только. Хочу попытаться выяснить, что там за история со спекуляцией медикаментами.

– Я могу полететь с тобой! – неожиданно вызвался Олег.

– А как же твоя работа? Тебя отпустят?

– Отпустят. В крайнем случае возьму несколько дней в счет законного отпуска. Мы ведь летим ненадолго?

Инна полагала, что это так.

– Постой! – спохватилась она. – Так ты не шутишь? Ты твердо решил полететь со мной?

– Абсолютно.

К пяти минутам одиннадцатого вечера было принят следующий план расследования. Инна и Олег летят в город Сочи, где беседуют с персоналом санатория «Морская жемчужина» и находят тех людей, кто помнит Варфоломея и Соню. Они наведаются также и на квартиру, где жила чета. И в отделение милиции. Последнее было придумано исключительно Олегом, который считал, что раз уж они все равно полетят в такую даль, то нужно выжать из этой поездки все до капли.

– Менты, когда обнаружилась взаимосвязь убийства Городового и кражи шпаги, ведь в Сочи не летали, поленились. Только по телефону справки навели. А много ли по телефону узнаешь?

Так что Олег возлагал надежды на эту поездку. Мариша и Жаннин оставались в городе. Чтобы ждать звонка от Верки из Швеции.

– И главное, ты должна побеседовать со своим дедом относительно этой шпаги, – учил Маришу Гена. – Откуда она у него? Кто был ее хозяином прежде? Что у нее за история?

– И еще раз выясни все подробности того, как ее у него украли.

– Так уж рассказывал.

– Пусть еще раз вспомнит! Глядишь, что-нибудь новенькое да и всплывет.

На все советы и указания друзей Мариша лишь кивала головой. В конце концов ей стало казаться, что она превращается в китайского болванчика. Но внезапно глянув на часы, она спохватилась, что может опоздать к назначенному дедом часу. И тогда прости-прощай задушевный разговор! Опозданий и вообще расхлябанности дед никому не прощал.

Глава седьмая

Именно об этом думала Мариша всю дорогу. Домой она прибыла без трех минут одиннадцать. То есть комендантский час, назначенный дедом, не застал ее на улице. Она так гнала машину, что пару раз чуть было не стала участницей ДТП. Но бог миловал, крушение происходило уже за ее бампером. Она могла собой гордиться. И не задумываясь потребовала от деда награды за свою точность и послушание.

– Вообще-то это для твоего же блага, – попытался увильнуть от разговора дед. – Возвращаться домой засветло.

Но Мариша уже отметила, что сегодня он был в неожиданно благодушном настроении. И не сомневалась, что долго уговаривать старика не придется. И точно. Отказавшись от позднего ужина, что поразило Маришу еще больше, дед обычно любил плотно покушать на ночь, старик уселся в удобное кресло с высокой спинкой и погрузился в воспоминания. Увы, пока молча. Теребить его просто так Мариша не рисковала.

– Дедуля, а ты точно пельмешек не хочешь? – решила проявить она заботу, не зная, как еще подмазаться к старику.

Тот лишь покачал головой.

– Твои любимые, – напомнила ему Мариша.

Вообще-то могла бы и не придумывать. Потому что если в казарме, как дед называл ее квартиру, тот требовал идеальной чистоты и порядка, то в еде он был на редкость неприхотлив. Готовые пельмени вроде «Царя-батюшки» или «Дарьи» с мясом молодых бычков были его любимым блюдом. Он их кушал с большим аппетитом и знай себе нахваливал.

– Твоя бабушка, царствие ей небесное, готовить пельмени не умела, – говорил он в этом случае. – Не знаю, в чем уж там было дело, вроде бы невелика хитрость, но теста у нее вечно получалось вдвое больше, чем начинки. Да и в начинку, сдается мне, она норовила порубить мясо вместе с костями. А уж сами пельмени! В рот не запихнешь, такие огромные.

И он с удовольствием насаживал на вилку очередное маленькое чудо, отправлял в рот и от удовольствия даже причмокивал. Ел дед пельмени, поливая их уксусом и разогретым сливочным маслом. На ночь. И при этом не толстел! Мариша, наблюдая за его поздними трапезами, буквально изнывала от зависти. Ей-то пельмени да еще на ночь глядя были строго противопоказаны. Однако дед ел с таким аппетитом и так коварно подзадоривал внучку, что Мариша никак не могла удержаться и клала себе тоже пару штучек. А потом еще пару. И в результате, как она с огорчением убедилась, талия за последние дни увеличилась почти на целый сантиметр.

Так что Мариша была даже отчасти рада, что сегодня дед решил устроить себе разгрузочный вечер. Но в то же время за тарелкой, на которой горкой были положены ароматные, посыпанные мелко порубленным чесночком и укропчиком пельмешки, было бы так удобно разговорить деда. За едой он однозначно добрел. А выпив рюмку водки, становился еще и разговорчив.

Однако сегодня обычная программа дала сбой. Дед улыбался чему-то в свои густые усы, а Мариша устроилась рядом, ловя каждое его движение. Ничего подходящего для начала разговора она придумать так и не успела. Дед заговорил сам. Правда, не совсем о том, о чем собиралась поговорить с ним Мариша.

– Вот ты у нас уже и замужем побывала, – произнес он наконец. – Скажи, одной женщине ведь жить нельзя?

Мариша откровенно растерялась. Что тут скажешь?

– Одной жить скучно, – наконец призналась она.

– Выходит, вы, женщины, замуж от скуки выходите? Ни за что не поверю!

Мариша растерялась еще больше. Но дед вроде бы и не думал сердиться. Напротив, он развеселился и даже подмигнул внучке. Мол, чего там, знаю я все ваши бабские секреты, мне-то уж можешь рассказать.

– Не столько от скуки, а чтобы было кому защищать и…

Но дед ее недослушал.

– Вот! – радостно воскликнул он. – То-то и оно! Мариша, как ты считаешь, а я еще ничего? Могу заинтересовать собой женщину, чтобы она пошла за меня замуж?

У Мариши вообще голова пошла кругом. О чем это толкует дед? У него же раритетная шпага из коллекции похищена и другие экспонаты. Он что, забыл?

– Не забыл я! – помрачнел дед. – Вот вы, бабы! Умеете человеку настроение испортить. И что тебе далась эта шпага? Вроде бы не игрушка. Что она тебя так занимает?

Мариша вспыхнула. Сказала бы она ему! Но вместо этого она спросила совсем другое:

– А как она к тебе попала?

– Обычно попала, – еще больше нахмурился дед. – У другого коллекционера приобрел.

– Выменял?

– Нет.

– Купил?

– Откуда у меня могли взяться такие деньги? – сверкнул на нее глазами дед. – Ты хоть примерно представляешь, сколько она стоит? А я честный служака! У меня таких денег вовек не было!

– Тогда как? – растерялась Мариша.

Дед молчал и сопел. Господи, до чего трудно с ним разговаривать! Ведь ни словечка в простоте не скажет!

– Как? – наконец буркнул дед. – А вот подарили мне ее.

– Подарили? Просто так подарили?

– Не знаю, может быть, красивым девкам просто так подарки и делают, а я мужчина – боевой офицер, просто так подарки принимать не приучен!

– Но шпагу тебе подарили? За боевые заслуги? Перед отечеством?

– За заслуги. Но не боевые и уж точно не перед отечеством.

Мариша вопросительно уставилась на деда.

– Вижу, что все равно не отстанешь! – вздохнул тот. – Ладно уж, расскажу. Но только учти, чтобы никому потом не проболталась. История эта хоть и давняя, а все равно нехорошо, если на свет выплывет.

Мариша тут же поклялась, что никому не скажет. И при этом ни мгновения не сомневалась, что клянется от чистого сердца. Но в то же время не сомневалась, что завтра же, если уже не сегодня, все выложит Инне. И кто после этого поймет женщину, если она сама себя не понимает?

– Был у меня один товарищ, – начал говорить дед. – Мы с ним еще в Великую Отечественную познакомились.

Мариша знала, что деду, несмотря на его крайнюю молодость в те годы, довелось побывать на войне. Он был, что называется, сын полка. Отец его был на фронте. Мать и прочих родственников, которые оставались в деревне, сожгли фашисты. А дед десятилетним мальчишкой пробился через линию фронта и разыскал своего отца. Отослать мальчика прочь отец не успел. Его вскоре убили. И ребенка оставили при полке, рассудив, что переправить обратно через линию фронта – это значит отправить мальчонку на верную смерть.

Так что дед остался на фронте и прошел почти всю войну, дойдя до самого Берлина. И даже получил награды за проявленные им, несмотря на юный возраст, отвагу и мужество.

– А потом я так и пошел по военной части. И Гришка тоже. После войны сложное было время. Наши пути разошлись. Он продолжал служить и уже полком командовал, когда попала к нам бумага, что, дескать, не погибли у Гришки родители.

– И что?

– Не погибли, а оказались в Германии. И мало того, что оказались там, так после войны еще и вернуться на родину не пожелали. И целиком, с потрохами продались западному империализму.

И подергав себя за ус, что являлось у деда признаком негодования, он продолжил:

– В общем, мерзкая та была бумага. И главное, не подкопаешься и не докажешь ничего. Родители у Гришки в самом деле пропали. А убиты они там или живы остались, то ведь никому точно неведомо было. И светило Гришке по этой бумаге ни много ни мало, а служебное расследование.

– Какое еще расследование? – возмутилась Мариша. – Он ведь со своими родителями с начала войны не виделся, так?

– Так-то оно так, – кивнул дед. – Я это точно знал. И многие другие хорошие друзья знали. Только в комиссии не они сидели. А совсем другие люди. Им Гришка никто. Они с ним из одного котелка кашу не хлебали и одной шинелью не укрывались. И из-под огня их Гришка не выносил. Одним словом, не поздоровилось бы Гришке, дойди эта бумага до тех, кому она предназначалась.

– Не поздоровилось? Но при чем тут он?

– А при том, что в той же бумаге, как сейчас помню, фиолетовыми такими гаденькими чернилами было написано, что Гришка со своими родителями связь поддерживает. И не просто из-за любви к родителям, а совсем по другой причине.

– По какой же?

– Тайны он им, дескать, в ФРГ переправляет. Шпионом, одним словом, его выставили.

И дед крепко выругался, чего в обычной жизни никогда не допускал. Потом колюче глянул на внучку и спросил:

– Теперь понимаешь? Понимаешь, чем Гришке такая бумага грозила?

– Чего не понять. Расстреляли бы твоего друга. Даже если бы это и неправдой было…

– Конечно, неправда! Гнусный навет! Да только что с того? Решили бы, что дыма без огня не бывает. И коль не расстреляли, то уж полковничьего звания точно бы лишили. Да и сослали куда подальше. На всякий пожарный случай.

– И что же ты сделал?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что ты эту бумагу уничтожил.

– Верно, – кивнул седой головой дед. – Сжег. А вместо нее другую бумагу накатал. И не про Гришку вовсе. Чушь заведомую.

– Зачем? Разве нельзя было просто ее уничтожить?

– Все бумаги ко мне под регистрационным номером поступали. Беды не оберешься, кабы одного письма недосчитались. Вот и подсунул я фальшивку, взял такое на душу.

– А Гришка знал?

– Да. Я сначала показал ее Гришке, а потом уж…

– А он почерк не узнал того подлеца, который эту бумагу на него накатал?

– Узнал, – вздохнул дед. – Грустный такой стал. А через день ко мне пришел и сверток принес. Длинный. А в этом свертке… Ну, догадываешься, что было?

– Шпага!

– Точно! Молодец! Соображаешь!

– Ну так! – пробормотала Мариша, чувствуя, как от похвалы деда у нее приятно зарделись щеки. – Разве я не твоя внучка? И ты шпагу взял?

– Не хотел я ее брать. Думал, что это он меня отблагодарить так хочет. Чуть не прогнал его. А он меня слушать даже не стал. Присел, холстину, в которой шпагу принес, на стол положил и сказал, чтобы я не обижался, а только он знает, кто донос на него накатал. И что этот человек не успокоится, пока его не погубит.

– Почему?

– Вот и я у него спросил. А он ответил, что история эта нехорошая, темная история. И завязана она целиком на этой вот шпаге. Мол, знает Гришка, один хмырь за ней охотится. И к жене его подмазывается. То ли полюбовником, то ли просто надеется, что, когда Гришка сгинет, баба ему за бесценок шпагу продаст.

И дед затуманившимся взглядом посмотрел в далекое прошлое, где словно живой стоял его друг.

– Потому, – говорил тот, – я и прошу, чтобы ты ее у себя оставил. И ты ее хорошо спрячь и храни. Надежно храни! Хотя и понимаю, что тяжкую ношу на тебя взваливаю.

– Что ты имеешь в виду? – спросил дед.

– Похоже, проклятое это оружие. Мне оно через кровь досталось. И ко мне, чувствую, из-за него смерть придет.

– Может, ну ее, эту шпагу?

– Не могу! Тебе принес! В оба за ней смотри! Потому как дважды ее у меня уже украсть пытались. Не вышло. Так они вон чего придумали. Не хочу, чтобы этому гаду она как трофей после меня досталась. Возьми ее себе. И никому не рассказывай, что я тебе ее оставил.

У Мариши даже в носу защипало.

– И ты взял? – затаив дыхание, спросила она.

– Он мне ее вроде как на сохранение оставил, – вздохнул дед. – Только так уж получилось, что больше нам с ним свидеться и не пришлось.

– Почему?

– Следующий донос на Гришку пришел. Да уж не через меня он шел, а через другого. Перехватить пакостную бумагу я не успел, да и не знал ничего, пока Гришку не арестовали.

– И что с ним дальше было?

– Десять лет ему дали без права переписки. И это еще с учетом его прошлых заслуг и наград. Можно сказать, пустяком отделался.

– Ничего себе пустяки! – возмутилась Мариша. – Десять лет каторги ни за что ни про что!

– Много ты понимаешь! Времена тогда такие были! Людей и не за такое хватали и уничтожали. Мы тогда только с развивающимися странами дружили. Или с теми, кто, как и мы, коммунизм строил. А со всякими там Америками или Европами нам тогда не по пути было!

Мариша решила с дедом не спорить. Хотя лично ее жизнь за «железным занавесом» отнюдь не привлекала. Это же сколько пришлось советским людям упустить в своей жизни! И все без толку! Коммунизм так и не построили. Да оно и понятно, кто же дорогу в светлое будущее трупами мостит?

– А в лагере Гришка погиб, – словно подслушав ее мысли, произнес дед. – Деревом его там почти сразу же придавило. Так что свой срок он даже отсидеть и не успел.

– Ужасно, – вздрогнула Мариша. – А ты уверен, что это был несчастный случай? Вдруг его специально убили?

– Кто?

– Ну, тот человек, который на него донос написал.

– Все может статься.

– Дедуля, а твой друг, кстати, тебе не сказал, кто его враг?

Дед от прямого ответа уклонился. Вместо этого повторил, что причиной всему была шпага. Тому человеку кровь из носа нужно было ее заполучить. А Гришка отдать ее добровольно злодею не может. И тот знает, что, пока Гришка жив, шпаги ему не видать.

После гибели друга дед начал относиться к шпаге со смешанными чувствами. С одной стороны, его интриговала тайна, которая явно была с ней связана. С другой – он чтил ее как память о хорошем человеке и друге. И третье… Шпага неожиданно начала завораживать его. Никогда прежде он не думал, что кусок металла способен так привязать к себе серьезного человека, сурового служаку.

– В общем, когда все же ее у меня увели, я себя чувствовал, словно бы потерял руку или ногу. Сердце болело и никак не желало успокаиваться.

– Не переживай так, дедуль, – Мариша с удовольствием вновь повторила ласковое обращение к деду.

Но ведь раньше и он никогда не пускал внучку к себе в душу. Никогда не вел с ней таких откровенных бесед. Да и вообще, если разобраться, то все их прежнее общение сводилось к строгим нотациям или не менее строгим указаниям с его стороны. А свободолюбивая внучка отвечала ему сдержанным недовольством.

Да уж, что и говорить, Мариша не привыкла, чтобы ей указывали, как строить свою жизнь. Но сейчас она неожиданно подумала, что все многочисленные дедовские упреки, так раздражавшие ее, были вызваны лишь желанием, чтобы ее жизнь наконец наладилась. Хотя и так, как он это понимал.

– Дедуль, – повторила она уже значительно бодрей, – найду я тебе преступника, который виноват во всем.

– Ты?!

Изумление, которое промелькнуло в глазах деда, больно задело Маришу. А еще больней уколол его горький смех. Кажется, несмотря на возникшее между ними подобие доверия, дед до сих пор считал Маришу существом легкомысленным и в какой-то степени даже бесполезным. Ну как же, детей до сих пор не завела, мужа упустила. И при этом вроде бы не мучается, а вполне даже собой и своей жизнью довольна. Вот этого дед в толк вообще никак взять не мог. И приписывал все извечной бабской глупости, недалекости.

– А что такого? – нахмурилась Мариша. – Если ты мне все расскажешь, то я начну действовать.

О том, что действовать она, и не одна, уже начала, Мариша решила не упоминать. К чему лишний раз нервировать старичка и лишать его приятных иллюзий? Пусть думает, что командир в семье до сих пор он. А все, в том числе и внучка, лишь смотрят ему в рот и ждут ценных указаний.

– Ты думаешь, что я ее не смогу найти?

– Мариша! Поговорим серьезно! Когда шпагу похитили, то преступников искали. И поверь мне, искали серьезные люди. Однако же ничего не нашли!

– Потому что не там искали! – воскликнула Мариша. – Уверена, шпагу искали в Москве! А надо было искать в Питере! Тогда еще в Ленинграде!

– Работники уголовного розыска пропустили словно через мелкое сито всех, кто бывал у меня в доме!

– Значит, шпагу украл кто-то, на кого не пало подозрение. И потом, дед, почему ты считаешь, что заказчик сам взялся бы за воровство? Он вполне мог нанять профессионального вора-домушника.

Дед посмотрел на Маришу внимательно.

– Ну, допустим, так они и сказали! – неохотно признался он. – Сказали, что сработал профессионал.

– А больше он ничего не взял?

– Как это? А кортик, рапира, дуэльные пистолеты? Я ведь говорил.

– Рапира?

– Я тебе говорил и про нее! – с раздражением буркнул дед. – Да шут с ней! Грош ей цена.

– Но что-то еще пропало? – настаивала Мариша. – Из коллекции?

– Мне хватило и этого! Да твоя бабушка меня чуть ли не живьем съела, когда узнала, сколько одни только пистолеты стоят! Это же несколько моих премий!

Ага, не один Варфоломей утаивал от жены премии и прочие дополнительные доходы. Честный службист, каким был ее дед, тоже имел такой грешок. Только тратил свои денежки не на прекрасный пол, а на пополнение своей коллекции.

– Нет, я имею в виду, в доме разве не было других ценных вещей?

– Драгоценностей у твоей бабушки в те времена не было. А посуда, хрусталь и прочее мещанство у нас в доме не водилось. И тряпок у твоей бабушки разных там тоже лишних не было. Зачем? Я – человек простой. И ничего такого не терпел. Оружие – это да. Это мне было близко и понятно. А куча платьев твоей бабке и не нужна была. Все равно целыми днями дома сидела.

Мариша только вздохнула. Бедная бабушка. Прожить жизнь с таким солдафоном! Платья ей не нужны, видите ли! Конечно, лучше еще одну железку в свою коллекцию приобрести. Наверное, бабушка от души ненавидела их. Стоп, а это хорошая мысль. Уж не сама ли бабушка и наняла вора, чтобы тот украл ненавистную ей коллекцию?

Но тут же Мариша вспомнила рассказы мамы о том, с каким почтительным трепетом, близким к благоговению, бабушка относилась к деду. И Мариша выбросила крамольную мысль о предательстве родной бабушки из головы. Нет, не осмелилась бы бабушка перечить мужу. Даже таким образом. И отсутствие платьев тоже не воспринимала как личную драму. Да уж, в этом они с бабушкой совсем не похожи.

– Значит, бабушка целыми днями дома сидела? – задумчиво произнесла Мариша. – А как же получилось, что она не видела, как воры в дом лезут?

– Так это в наше отсутствие случилось. Мы на дачу уехали. А они и влезли.

– А кто знал, что вы на даче будете?

– Да все наши друзья знали, что с пятнадцатого мая и по пятнадцатое октября, дождь или сушь, а мы перебираемся жить на дачу и живем там. Всегда так было! Мы этого и не скрывали. Твоя бабушка и дети до пятнадцатого октября жили на даче, а потом перебирались обратно в город. Я давал им свою служебную машину. Шофера. И денщика, который помогал собрать и перевезти вещи.

– Денщик не мог стать наводчиком?

Дед покачал головой.

– Простой парень. Из своей деревни прямо ко мне. Откуда у него связи с уголовниками?

– Его могли подкупить. Напоить и разговорить.

– Никуда из казармы не выходил. И вообще я пьющих людей у себя не терпел. Так что не могло такого быть, чтобы он вдруг напился, а я бы этого не знал.

Как же трудно расследовать дело, которое приключилось почти тридцать лет назад. Почему-то Мариша не сомневалась, что умей она тогда хотя бы говорить, то взялась бы за расследование и довела бы его до победного конца. Вытрясла бы из этого денщика, с кем он общался. Девчонку бы его потрясла. Со всеми бы знакомыми деда переговорила, но виновного и шпагу тогда же нашла бы. А глядишь, и второе преступление – убийство Варфоломея – тоже предотвратила бы.

Но не беда! Сейчас-то у нее все козыри на руках. Ну, или почти все. Очень настораживал Маришу тот факт, что из коллекции деда пропало только четыре экспоната. Но оказалось, что этому есть вполне понятное объяснение. Неизвестно, по какому признаку компоновал дед свои экспонаты, вероятно, по личным симпатиям, но эти четыре украденных предмета находились в одном месте. И воры, не пожелав рисковать и рыскать по квартире, их и прихватили.

– А что сейчас говорят в милиции по поводу кортика, рапиры и дуэльных пистолетов? Есть шанс их отыскать?

– Если только случайно, – буркнул дед. – Вроде того, как получилось со шпагой.

– Не надо как со шпагой! – содрогнулась Мариша.

– В милиции считают, что эти предметы либо осели в чьей-то частной коллекции. И тот человек прекрасно осведомлен, что вещи краденые, не афиширует их и вряд ли когда признается, что владеет ими. В этом случае есть надежда, что после его кончины наследники захотят избавиться от коллекции. И тогда, возможно, что-то и выплывает на свет божий.

– Либо что? Какой вариант возможен еще?

– Либо эти вещи просто где-то спрятаны, а человек, который их спрятал, и есть покойник, этот Городовой. И тогда найти похищенное вообще не представляется возможным.

Мариша и дед проговорили до глубокой ночи. И спохватились, только когда часы показывали начало второго.

– Маришка! Немедленно в кровать! – вскинулся дед. – Завтра тебя не добудишься!

Марише даже смешно стало. Кажется, дед все еще считал ее маленькой и нуждающейся в его заботе девочкой. Вот уж ирония судьбы. Когда она в самом деле нуждалась в нем и его покровительстве, его рядом не было. Отца, отметим это как бы между прочим, тоже. А теперь, когда уже не она сама, а скорей дед нуждается в заботе и уходе, он вздумал проявить свои лучшие качества.

Но спорить с дедом Мариша не стала. Она и так вытянула из него больше, чем надеялась. И потому покорно отправилась почивать на свою огромную, почти квадратную кровать, на которой комфортно и вольготно могли устроиться три взрослых человека.

– Кстати, Мариша, – остановил ее дед. – Возможно, что завтра я у тебя ночевать не буду.

– Ты уезжаешь?

И Мариша с удивлением обнаружила, что ощущает нечто вроде разочарования.

– Никуда я не уезжаю, – почему-то пряча от нее глаза, произнес дед. – Просто встретил старых знакомых. Они меня к себе пригласили. Просидим мы с ними допоздна. Ну, я и подумал, чего мне обратно поздно вечером торопиться, тебя тревожить?

И смущенно глянув на внучку, дед закончил:

– Так что ты меня завтра вечером не жди, сама ложись спать.

Мариша пообещала, что завтра ждать она его не будет. А про себя подумала: выспаться она и сегодня сумеет. И завтра целую ночь предоставленной ей свободы использует для куда более интересных и полезных дел.

Глава восьмая

Но следующий день начался для Мариши совсем не так, как она предполагала. Начать с того, что выспаться ей не дали. Уже в десять утра требовательно загудел мобильный телефон и разбудил свою хозяйку.

– Что там у них еще случилось? – прошептала Мариша, взглянув на экран мобильника и уяснив, что звонят ей из офиса «Казановы». – Очередное нашествие клиентов? Не верю.

– Ой, вы еще спите? – воскликнула Аня – ее вторая помощница. – Простите! Но вы же сказали, чтобы мы сразу же сообщили, если позвонят из Швеции.

– И что? – сон у Мариши мигом пропал. – Позвонили?

– Прислали письмо по «емеле».

– По электронной почте?

Мариша удивилась. Ну да, на ее визитке указан электронный адрес и даже сайт их агентства. Но лично она предпочитала все вопросы решать при личной встрече. Или на крайний случай по телефону. И уж никак не посредством писем, больше напоминающих служебные записки.

– Прочитать вам ее письмо?

– Да, да! Конечно!

Из письма Мариша уяснила для себя две вещи. Первое: Вера ее предложение, озвученное племянницей Лидой, выслушала, скушала и заинтересовалась им. А второе, и самое важное: она собиралась приехать в Россию уже завтра. Из Швеции на пароме до Хельсинки, а оттуда на поезде до Ладожского вокзала.

– Я ее обязательно встречу! – порывисто воскликнула Мариша. – Анечка, напиши ей, что я обязательно ее встречу. Пусть скажет, какой вагон и назовет номер поезда.

Аня послушно отправила письмо. И перезвонила Марише, чтобы поставить хозяйку в известность об итоге переговоров. Та к этому времени уже успела снова задремать и долго не могла понять, что от нее нужно Ане. Закончив объясняться с девушкой, Мариша попыталась снова заснуть. Да не тут-то было! Видно, кому-то на небесах было угодно, чтобы Мариша отлепилась от подушки и начала жить и действовать. Потому что поспать ей не дал звонок от Инны.

– Мы с Олегом уже в аэропорту, – энергично оповестила она подругу. – Что скажешь?

– Вопрос не в том, что скажу я. Вопрос в том, как отреагирует твой муж, – хмуро пробурчала злая Мариша. – И я тебе вчера на это уже неоднократно намекала.

– А что муж? Прошли те времена, когда он гонялся за мной по всему земному шару. Теперь ему все равно, где я, с кем я и куда собираюсь.

– Другими словами, он не возражает, что ты летишь в Сочи с посторонним мужчиной?

– Скажем так, он об этом не знает.

– Лишь бы ты знала, что делаешь, – проворчала в ответ Мариша.

– Мы с Олегом просто друзья.

– Ну да!

– У нас общее дело.

– Конечно!

– Мы ничего дурного не делаем. Туда и обратно.

– Охотно верю! Именно так и будет.

– Мариша, честное слово, ты брюзжишь, как старая дева! Иногда ты просто невыносима!

И разгневанная Инна бросила трубку. Мариша еще немного попыхтела, пытаясь поудобней устроиться на подушках, но весь сон у нее уже прошел. Просто так валяться в постели Мариша не любила. Ее прямо знобить начинало от кучи дел, которые она могла бы переделать, а вместо этого валяется без толку.

Хорошенько потянувшись, она выпрыгнула из кровати. Верней, попыталась выпрыгнуть. Одна нога запуталась в шелковой простыне, и Мариша с размаху грохнулась на пол. Хорошо еще, что падение смягчил мохнатый шерстяной ковер. Но все равно стены в квартире содрогнулись. А в дверях возник дед в кальсонах, с испачканной мыльной пеной наполовину побритой щекой и с перепуганным лицом.

– Детка, ты цела? – созерцая изнемогающую в неравной борьбе с простынями Маришу, произнес дед.

– Цела! А чего ты не спишь?

– Я всегда встаю в одно и то же время, могла бы и запомнить, – укорил ее дед. – Уже сварил кофе в твоей чудовищной машине. И пошел бриться в ванную. А тут грохот. Я подумал, что с тобой что-то случилось.

И он помог Марише встать на ноги. Но вот принять душ, как она мечтала, ей не удалось. Дед плотно оккупировал ее ванную комнату. Брился, мылся, чистился, напевал себе под нос и чрезвычайно нервировал Маришу. Она уже успела выпить остывший кофе, похрустеть тоненьким тостом со слоем мармелада ровно в одну молекулу (пора было снова ограничивать себя в калориях) и даже от тоски выкурить сигаретку, хотя вообще-то не курила.

– Дед! – наконец не выдержала она. – Ты там скоро?

Но в ответ услышала только бравурное пение.

– Конец света! – проворчала Мариша. – Дед поет в ванной! Что еще в мире произошло чудесного, пока я спала?

И бодро поскакала звонить Артему.

– Слышу, ты уже не спишь, – уныло констатировал друг ее детства очевидный факт.

– Не сплю! – согласилась с ним Мариша. – А ты чего такой кислый?

– Мишины подружки устроили этой ночью под окнами настоящую манифестацию. Не мог ни работать, ни спать!

– Ну да?! И много их было?

– Достаточно. И до того все горластые, ты не поверишь. Сначала пели под окнами, соседи едва милицию не вызвали. Пришлось их впустить. Так они уходить не хотели.

– Может быть, он уже забыл свою Ниночку?

– Да ты что! Только о ней и говорит!

– С кем? Со своими новыми подружками? – не удержалась от колкости Мариша.

Но Артему было не до смеха.

– Ты не поверишь, но он с ними только о Ниночке и говорит. Мне бы уже сто раз дали по морде, а этому негодяю все с рук сходит. Они его же еще и жалеют! Он им говорит, как он ее любит, а они ему, что любят его. Как тебе это нравится?

Мариша сказала, что ей это не нравится.

– Вот и мне тоже, – вздохнул Артем.

– Еще поэт сказал: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!» Тебе стоит попробовать этот метод.

– Пробовал.

В голосе Артема слышалось такое глубокое уныние, что Мариша даже удивилась.

– Ты еще совсем недавно был в полном восторге от Миши. Говорил, что жизнь в вашем доме наконец-то оживилась. Девушки там разные появились. В том числе и красивые.

– Только на меня они внимания не обращают. Их интересует только Миша. И даже мои собственные подружки переметнулись во вражеский лагерь.

– Так пусть убирается.

– Я не могу его прогнать. Он мой родственник. И у него личная драма. И потом, он же не виноват в том, что так привлекателен.

Марише стало жалко бедного приятеля. И за что человек страдает? Вроде бы все при нем. Пластическая хирургия в наше время способна творить чудеса. И обеднев на какие-то полмиллиона рублей, Артем стал выглядеть куда привлекательней, чем, скажем, в десятом классе.

И что? Помогло ему это обрести счастье или хотя бы женскую любовь? Ничуть не бывало. Женщины словно чуют, что с Артемом не все в порядке. И все равно упорно продолжают любить не его, а только его деньги. А вот парни вроде Миши пользуются бескорыстной женской любовью. Кстати, почему же все-таки Ниночка от него сбежала?

– Вы поговорили со старухой? – прочитав мысли Мариши, спросил Артем.

– С какой старухой?

– С бабкой этой Нины.

– А!

У самой Мариши язык бы не повернулся назвать бабушку Нины старухой. Но что взять с Артемки? За своим компьютером он совсем одичал. Да и не видел он эту даму.

– Она пока не говорит, где ее внучка. И почему она сбежала от Миши, тоже не говорит.

Артем помолчал, а потом спросил:

– Ты просто так звонишь? Или тоже с ним поговорить хочешь?

– Нет, с тобой.

– И чего ты от меня хочешь?

– Информацию.

– Хорошо, что не денег, – вздохнул Артем. – И что за информация?

Необходимую ей информацию Мариша получила. И прощаясь с Артемом, заверила того, что ждать ему осталось недолго. Скоро Миша воссоединится с Ниночкой. И жизнь Артема войдет в свою обычную колею.

– Скорей бы уж! Мало того что мой племянник отбивает у меня девушек, так он еще и готовит. Я растолстел уже на десять килограммов. И честно тебе скажу, меня это ничуть не красит.

И Мариша охотно ему поверила. Артема вообще мало что красило. Такая уж у него была несчастная планида. С удовольствием оглядев саму себя в зеркало, где она отражалась в полный рост, Мариша предприняла еще одну попытку прорваться в душ. Попытка была отбита стратегически лучше подготовленным дедом.

– Черт, похоже, не один Артем страдает, – пробормотала Мариша и отправилась на кухню, чтобы умыться над раковиной. – Родственники – словно зараза, передаются из дома в дом.

Когда она уже отчаялась и надеяться, что попадет сегодня в душ, двери ванной комнаты неожиданно отворились. И оттуда появился ее дед. Тщательно выбритый подбородок буквально сверкал. Прическа на голове была уложена волосок к волоску. От него пахло каким-то дорогим парфюмом (а иными Маришин дед и не пользовался) с горьковатым ароматом цитрусовых. А штатский костюм сидел так, что сразу же была видна многолетняя военная выправка, а стать – это не разные там модельные штучки-дрючки.

– Дед! – ахнула Мариша. – Да ты просто красавец!

– Отставить гнусную лесть! – гаркнул дед, но было видно, что он польщен и доволен.

Он даже осмотрел себя перед зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим, то даже спиной.

– Дед, у меня на твой счет возникают кое-какие ассоциации, – улыбнулась Мариша. – Ты точно к своим знакомым идешь?

Ничего не ответив и подмигнув ей, дед торопливо выпил свою чашку кофе и исчез.

– Ну, дела, – недоуменно вздохнула Мариша.

И обнаружив, что наконец-то осталась в одиночестве, отправилась в душ. Из душа Мариша плавно переместилась в салон красоты. Она еще утром, сидя возле чашки кофе, заметила, что ее накладные ногти потеряли свой блеск, а один из них и вовсе сломался. Допустить подобную неопрятность Мариша не могла. И поэтому терпеливо сидела, пока мастер рисовала ей новые ногти – все в веселеньких цветочках. Весна и тут вступила в свои права. Настроение у маникюрши было самое оживленное и игривое, она то и дело поглядывала в окно и щебетала без умолку.

– А вы слышали, строители скелет мужчины из земли выкопали! Рыли котлован под фундамент нового торгового центра и вырыли. Говорят, тридцать лет в земле пролежал!

– Что? – дернулась Мариша. – Где?

– Ой! Ноготь смазали! – расстроилась девушка. – Ну что же вы в самом деле! Нельзя же так резко.

– Плевать на ноготь! Откуда вы про скелет знаете?

– Так в газете сегодня прочитала.

И она кивнула в сторону подоконника, где в самом деле лениво шевелились на весеннем ветерке газетные листы. Свободной рукой (одну цепко держала в своих лапках маникюрша) Мариша схватила газету. На первой же странице ей в глаза бросилась фотография Варфоломея Городового. А рядом то, что от него осталось.

Мариша впилась глазами в газетные строчки, надеясь вычитать из статьи что-нибудь новенькое. Но быстро поняла, что все это она уже знает и сама. Про шпагу тоже было сказано, что ее вернут законному владельцу. Правда, имя и фамилия деда не указывались.

– Уже хорошо, – проворчала Мариша.

И отложив газету, погрузилась в задумчивость. Имя автора статьи было ей незнакомо. Ее написала какая-то Р. Веретенникова. Но ведь это мог быть псевдоним? И потом, автор статьи был слишком хорошо информирован. Такие подробности знали только сами участники расследования.

– Кто же из наших друзей постарался? – задумалась Мариша.

Затем она все так же, одной рукой, набрала номер Жаннин. Но та про газету слышала впервые. Заинтересовалась, но поклялась всеми своими родственниками, что никому про расследование не рассказывала.

– Да ты что? Я сама себе не враг. А стоит моей маме узнать, что за дела творятся у нас на стройке, она себе вообразит бог весть какие ужасы. И будет меня за ручку водить.

За себя и свою ближайшую подругу Мариша тоже была уверена. Значит, проболтался кто-то из архитекторов.

– Хм! Веретенникова. Девица, похоже…

И Мариша ощутила нечто вроде ревности. Статья вышла сегодня утром. Значит, вчера или позавчера кто-то из мужчин встречался с этой Веретенниковой. Возможно, что даже это был Саша. И вероятней всего, что он встречался с этой особой в вечернее или даже ночное время. И не сказал об этой встрече, потому что она носила интимный характер. А стало быть, напрасно она себе вообразила, будто бы он так уж заинтересовался ее персоной. Не говоря уже о том, что сам он нравится Жаннин.

Ощутив одновременно обиду за себя и за свою подругу, Мариша просидела остаток процедуры как на иголках. Ей не терпелось мчаться в редакцию «Феррум» – так называлась эта газета, чтобы взглянуть в глаза этой бесстыжей журналистке. Почему-то Мариша не сомневалась, что это будет страшноватая девица с облупленным маникюром, давно немытыми волосами и несвежим дыханием сигаретного дыма изо рта.

В принципе все так и оказалось. Ошиблась Мариша лишь в одном. И теперь она с недоумением созерцала здоровенного детину, на которого ей указали, когда она спросила Р. Веретенникову.

– Ну, я это, – кивнул головой детина, причем Маришу чуть с ног не свалило исходящее от него амбре. Сигареты плюс пиво. – А в чем дело?

– В чем дело?! Это вы мне скажите, в чем дело! Зачем вы женским именем подписываетесь? Людей только в заблуждение вводите!

Детина похлопал глазами.

– Знаете, вы первая, кого в моих статьях не устраивает именно это обстоятельство.

– Меня и другое не устраивает! Зачем вы про этот скелет всему городу разболтали?

– Мы и в Москве продаемся, – с гордостью просветил ее «Р. Веретенникова». – И в регионах тоже. Кстати, будем знакомы – Максим!

Мариша пожала протянутую ей руку, машинально отметив, что та явно нуждается в мыле, горячей воде и хорошей жесткой щетке, чтобы отчистить грязь под ногтями.

– И кто вам слил информацию?

Макс приосанился.

– Это служебная тайна!

Мариша прикинула. Кто из троих больше подходил на роль приятеля Макса? Олег – сущий живчик, но он за рулем и почти не пьет. Гена – жуткий зануда, не пьет из принципа. Остается красавчик Саша. В принципе тот обладал легким характером. И мог сойтись даже с таким колоритным типом, каким, бесспорно, был журналист.

– Ну да, – разинул рот Макс. – Он мне эту историю рассказал. А зачем вы тогда спрашивали, если сами все знаете?

– А фотографии тоже он предоставил?

– Не-а. Фотографии – это уже я сам. Может, по пивку?

От пива Мариша отказалась. Но с журналистом в кафе за компанию посидела.

– С красивой девушкой и таранька за воблу сойдет, – мотивировал свое предложение Макс, забавно блестя глазами на Маришу.

Та лишь кокетливо поправила волосы. Сдался ей этот грязнуля.

– Ну так вот, – говорил Макс, заедая водянистое пиво солеными сухими рыбками.

Они были посыпаны пряностями. И воняли так сильно, что временами перешибали даже собственный аромат Макса. В такие минуты Мариша терялась, обмахиваясь надушенным платочком.

– Шурик быстро напился, – рассказывал Макс. – Ему ведь с непривычки много не надо. А я потихоньку из его телефона эти фотки и перекачал. Как чувствовал, что пригодится! Нет, что ни говори, а мастерство не пропьешь!

Мариша загадочно улыбнулась. Открыть рот она была не в силах, потому что в этот момент Макс достал пачку «Беломора», дым которого органично соединился с перегаром, вонючей рыбешкой и запахом чего-то подгоревшего из кухни кафе, где они сидели. Получился неповторимый сложный аромат, в своей отвратительности даже чем-то завораживающий.

– Честно говоря, я сначала этот материал в номер давать не собирался. Но очень уж ночь бурная выдалась. Утром прихожу, а главный статью какую-то спрашивает. Я и забыл совсем, что еще вчера ее сдать должен был. И вижу, не прокатит, если я ему чего-нибудь не влеплю. Ну и дал этот материалец. А чего? По-моему, неплохо получилось.

Мариша пожала плечами. Настроение у нее заметно улучшилось. Ревность совершенно покинула ее сердце. Только последний извращенец был способен заподозрить в давно немытом Максе объект для сексуального вожделения. Хотя, если его помыть и почистить, то, возможно, под слоем грязи и обнаружится что-то приличное. Но пока Мариша решила оставить журналиста «про запас». На самое голодное зимнее время, когда все другие кавалеры будут уже «съедены». В конце концов тогда можно и Макса попытаться отмыть.

К тому же она обратила внимание, что патлатый Макс пользуется повышенным вниманием представительниц женского пола. Кафе находилось в самой редакции, в полуподвальном помещении. И к Максу то и дело подходили какие-то девушки, явно заигрывая с ним. Маришу это изумляло.

Может быть, она просто чего-то не понимает? И Макс грязнуля не по неаккуратности, а это его стиль. Что же, Мариша должна была признаться самой себе: чем бы ни руководствовался Макс в выборе своего имиджа, на женский пол он действовал.

– Максик, зайдешь ко мне? – пропела одна из красавиц. – Вместе выберем место, куда твою статью поставить. Есть место на второй полосе, но в центре. Или на последней в самом низу. Так зайдешь?

– Обязательно, Светик. Вот пиво с девушкой допью и поднимусь.

Светик стрельнула в сторону Мариши откровенно злым взглядом. И Мариша поняла, что девушка ревнует. Она еще раз внимательно посмотрела на Макса. Да, пожалуй, если отмочить его в ванне, то… Но ее мысли прервало гудение телефона. Ей пришло сообщение от Артема – несколько цифр в строчку. Без труда догадавшись, что это ей послан номер сотового телефона Никиты, Мариша радостно набрала эти цифры.

– Никита? – произнесла она. – Здравствуйте. Нет, вы меня не знаете. Я вам звоню по поводу картины. Какой картины? Ну той, которую я у вас хотела купить. Могу я прямо сейчас за ней подъехать?

Она рассчитывала на то, что Никита не слишком знаменит. И потому охотно клюнет на эту приманку. И оказалась права. Художник охотно продиктовал ей адрес своей мастерской.

– До пяти вечера я никуда не уйду, – заверил он Маришу. – Меня собирается посетить одна моя муза. А так как я ей кое-чем обязан, то буду ее дожидаться. Ах, вот и она! Девушка, можете не очень торопиться. Приходите через часок. Никак не раньше.

Мариша не успела удивиться странным отношениям художника и одной из его муз. И как это вообще получается? У него их, этих муз, что, десяток? Тогда Никита должен быть просто гениален. Или у художников, как у тех самых семи нянек, у которых несчастное дитя без глазу?

Но все эти подробности Мариша решила выяснить уже на месте. И потому по истечении двадцати минут поднялась из-за стола, ей было уже пора. Макс начал протестовать. Ему явно понравилось общество Мариши. Да и кому бы не понравилось общество хорошенькой девушки, да еще после двух часов, проведенных в салоне красоты?! Мариша и сама себе нравилась. И вполне понимала Макса, который никак не мог решиться и отпустить ее. А между тем за его спиной кружил уже настоящий осиный рой обозленных девушек. В кафе их набилось видимо-невидимо.

– Проводи меня до выхода, – предложила Мариша журналисту.

Хотя она и не хотела признаваться, но взгляды, которые метали на нее поклонницы Макса, заставили ее занервничать. Но проводить ее Макс успел только до половины пути. Дальше его перехватил толстый авантажный дядечка в дорогом костюме и увлек за собой. Тот только и успел, что шепнуть Марише на ухо:

– Это наш главный. Я тебе позвоню!

После чего Макс исчез, а Мариша оказалась в окружении раздраженных особей женского пола. Видя, что задерживаться в редакции газеты ей не стоит, Мариша поспешила к художнику. Но, видимо, двигалась она все же недостаточно быстро. Потому что, когда она позвонила в нужную дверь, ей никто не ответил.

– Ну вот! – расстроилась Мариша. – Ушел! И что за необязательный народ эти художники!

У нее еще оставалась надежда, что ушел Потемкин недалеко. Например, мог пойти в гости к своим соседям – таким же непризнанным гениям, как и он сам. Потому что проживал Никита Потемкин в хорошо известном всему Питеру странном доме по адресу: Пушкинская, 10. В этом огромном холодном доме в центре города обитала целая коммуна питерских художников. Тут были их квартиры, их мастерские и даже выставочные залы.

Дом представлял собой целый запутанный лабиринт из длинных узких коридоров с многочисленными дверями и редкими указателями, поясняющими, куда следует идти посетителям этого жутковатого местечка, чтобы выйти в нужном направлении. Впрочем, в ясный майский денек тут было совсем неплохо. Даже отсутствие электрического света, выключенного за неуплату, переживалось как забавная шутка. Зимой, когда тут частенько выключали отопление и горячую воду, наверное, было не так весело.

Но сейчас царила теплая весна, почти заменяющая лето, и в старом запущенном доме вполне можно было скоротать время. В ожидании художника Мариша прогулялась по коридорам, прокатилась на лифте, осмотрела две или три выставки и выяснила, что Никиту Потемкина сегодня никто из встретившихся ей на пути аборигенов не видел.

Тогда Мариша принялась обстукивать двери его ближайших соседей, надеясь, что поднятый ею шум заставит непунктуального гения выглянуть. Зряшное дело! Из дверей выглядывали кто угодно, но только не Никита Потемкин. Маришу не меньше пяти раз пригласили присоединиться к застолью, которое у здешних художников, похоже, заменяло собой сам творческий процесс.

– Заходите и сами увидите, что его у нас нет! – говорили ей доброжелательные бородатые лица.

Впрочем, как бы Мариша его узнала, если бы даже и увидела? Ей только оставалось верить другим художникам на слово. А все они в один голос твердили, что Никиты среди них нет. И они его сегодня даже не видели.

– Я к нему заходил, звал к нам, – сказал один из бородачей. – У меня сегодня юбилей. Да еще выставка в следующем месяце намечается. Вот мы и хотели это отметить.

Мариша решила не высказывать свое мнение. Хотя ей казалось, что четыре часа дня – это для праздника еще рановато. Да и если выставка только в следующем месяце, то заранее ее обмывать вообще странно. Но тут царили свои порядки.

– И Никиту я звал, – продолжал рассказывать сосед Никиты. – Стучал. И в стенку стучал, и в дверь.

– А он?

– Сказал, что у него гости. И что попозже зайдет.

– И когда это было?

Художники стали шумно выяснять и быстро пришли к мнению, что это было около двух часов назад. В принципе они Марише понравились. Милые интеллигентные люди, несущие в жизнь красоту. Жаль только, что несли ее лишь единицы, а подавляющее большинство просто филонило, изображая гениев, которые вот-вот что-то та-акое создадут, что мир содрогнется и возликует. Но время шло, а они так ничего и не создавали. Ни гениального, ни просто удобоваримого.

От размышлений Маришу отвлек чей-то голос:

– А вам, девушка, Никита сам нужен или его работы посмотреть желаете?

Мариша вспомнила, что по легенде она богатая покупательница, и охотно закивала головой.

– Так я вам открою, – предложил тот же симпатяга – хозяин соседской с Никитиной квартиры. – Будем знакомы – Борода. А ключ от квартиры Потемкина у меня есть. Пойдемте!

И взяв с вбитого в стену гвоздика ключ на серой унылой веревочке, мужчина грузно затопал впереди. Мариша скользнула за ним следом. И через минуту они оказались в квартире Никиты.

– Что-то тут темновато, – заметила Мариша, споткнувшись прямо в крохотном отсеке, который заменял в здешних квартирках прихожую.

И в самом деле, шторы на окне были задернуты. Свет, как уже говорилось, не включался. И пока бородатый художник не прошел к окну, Мариша стояла на месте, не решаясь сделать ни шагу. Наконец тяжелые покрытые толстым слоем пыли шторы разъехались в разные стороны. И солнечный свет залил комнату.

– Дьявол! – выругался Борода. – Никитка! Что тут притаился? Спишь, что ли?

Мариша расширившимися от удивления глазами смотрела на кровать, на которой лежал мужчина. Он был укрыт рваненьким одеялом до подбородка. Лежал он на спине, глаза у него были закрыты, в лице не было ни кровинки. Под глазами залегли такие глубокие тени, что Мариша сразу поняла: нет, не спит этот человек.

Борода подобной наблюдательностью не отличался. Даром что был художником. Он решительно подошел к приятелю и потряс его.

– Хватит притворяться! – воскликнул он. – Посмотри, к тебе тут красивая девушка пришла. А ты шутки шутить вздумал.

С этими словами он откинул одеяло и шарахнулся в сторону, прорычав сдавленное проклятие. После этого в комнате надолго воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Бороды. Мариша тоже молчала и смотрела на грудь Потемкина, из которой торчала рукоятка ножа. Кровь стекла по густым черным волосам на его теле на матрас, в который и впиталась. На пол не упало ни капли.

– Его уб-били? – заикаясь, спросил Борода почему-то у Мариши.

– Похоже. Если только он сам не вздумал покончить с жизнью.

– Никита? Потемкин? Да вы что! Никогда!

Похоже, Потемкин был большим жизнелюбом. Даже сейчас, когда смерть уже запечатала навеки черты его лица, он производил впечатление человека веселого. В углах глаз залегли расходящимися лучиками тонкие морщинки. Видно, что при жизни Никита любил повеселиться и побалагурить. Черты лица у него были правильные. И даже возраст и смерть не смогли окончательно уничтожить его привлекательности.

– У него было много женщин? – почему-то шепотом спросила Мариша.

– Да, – тоже шепотом произнес Борода. – Он их любил. И они его тоже.

Мариша окинула взглядом постель. Потемкин, насколько она могла видеть, лежал в ней обнаженным. Даже если на нем и были плавки, это дела не меняло. Похоже, он ждал, когда к нему присоединится прекрасная гостья. Но вместо нее получил удар ножом в грудь.

– Какая гнусность! – неожиданно воскликнул Борода. – Кому могло понадобиться убивать Никиту?

Этого Мариша не знала. Но ей не давала покоя мысль, что смерть художника как-то связана со скелетом, найденным на пустыре. И не только с ним, но и со шпагой, которая когда-то попала в руки ее деда и которую он не смог удержать. Почему она так подумала? Да все потому, что стоило начать искать убийцу Варфоломея и выйти на свидетеля, как этот свидетель исчезал.

– Надо вызвать милицию, – наконец произнес Борода.

Мариша извлекла из сумочки телефон и позвонила. Разговор с милицией взял на себя Борода. А Мариша пока осторожно обошла квартиру. Да, она не ошиблась. Потемкин в самом деле перед смертью принимал у себя женщину. Наверное, ту самую музу. Если так, то его муза любила заложить за воротник.

На столе стояла недопитая бутылка кагора и какого-то испанского вина, судя по этикетке, довольно дорогого. В холодильнике сиротливо стояла одна-единственная бутылка с минеральной водой. В пепельнице лежали окурки, один из которых был весь в ярко-алой помаде. Но вот в мусорном ведре, куда Мариша также заглянула, она обнаружила пакетик из-под презервативов. Это было странно. Он лежал на самом верху. Выходило, что жрица любви, она же муза, сначала удовлетворила Потемкина. А потом уже убила его.

Где-то Мариша про такое слышала. Ах да! В древних культах практиковались подобные жертвоприношения. Мужчину убивали на высшем пике наслаждения, принося в жертву темной богине. Но это было давно. И происходило в храмах, а не в замызганном жилище холостяка, служившем ему, по всей видимости, одновременно еще и мастерской.

С ритуальным убийством также не вязалось и орудие, которое использовал преступник. Это был обычный кухонный нож. Мариша осторожно, чтобы не оставить своих собственных отпечатков пальцев, открыла ящик стола. Ну да! Вот и еще три ножа из того же набора. Хорошие массивные ножи с черной прорезиненной рукояткой и тяжелым острым лезвием. Самого большого не хватало. И Мариша почти не сомневалась, что это он и торчит в груди Потемкина.

– Ах, как это все ужасно, – пробормотала Мариша, убирая в сумочку платок, с помощью которого она только что открывала дверцы. – Что мне стоило прийти на полчаса пораньше?

И что тогда, дурочка? Внутренний голос отозвался с неожиданным здравомыслием. Пришла бы ты, и было бы сейчас тут на один труп больше. Убийца не захотел бы оставлять после себя свидетельницу, способную опознать его.

Мариша еще раз обошла квартиру художника, но больше ничего подозрительного не обнаружила. Обычный творческий беспорядок. Кисти, краски, наполовину загрунтованные холсты, какие-то наброски на кусках бумаги или картона. По большей части сюжеты и сами полотна оставались за гранью понимания того, что на них изображено. Какие-то извилистые червячки ползали на бумаге, оставляя за собой причудливые узоры, в которых можно было усмотреть что угодно. Была бы фантазия.

Девушка разложила перед собой несколько рисунков и принялась их сравнивать, пытаясь понять душу погибшего художника.

– Минуточку! – вздрогнула она неожиданно. – А вот это лицо мне знакомо!

И Мариша извлекла из груды набросков, сделанных цветной пастелью или чем-то в этом духе (Мариша в живописи разбиралась не очень), только один. Посредством извилистых линий и штрихов на нем был изображен человек. И чем дольше приглядывалась Мариша, тем отчетливей понимала, что этот человек не кто иной, как погибший Варфоломей. Но против ожидания на бумаге он выглядел повзрослевшим и каким-то заматеревшим. Словно бы человек этот продолжал жить, полнеть и обзаводиться пороками, и словно бы не его тело мирно гнило все эти годы на пустыре.

– Очень интересно, – пробормотала Мариша.

На рисунке Варфоломей ей совсем не понравился. Раньше она видела только его фотографию. А теперь увидела оригинал. Похоже, он был вовсе не тем херувимом, каким казался. Черты лица на рисунке тяжелые, глаза отекли. Губы кривила злая ухмылка, как у опереточного черта. И даже остатки волос на голове стояли дыбом наподобие рожек. Вместо ног – копытца. А сзади змеился тонкий хвост с жалом.

Где-то под хвостом этого сатира художник пристроил маленькую женскую фигурку. Выглядела она жалко и как-то неопрятно. Растрепанные длинные волосы, маленький нос с темным пятнышком на переносице, большие испуганные глаза. Рядом с этой женщиной художник изобразил еще одну. Фигура представляла собой схематический набросок. Как показалось Марише, художник вообще пытался уничтожить его. До конца не стер, но и разглядеть черты лица не представлялось возможным. Однако художник придал фигурке до того скорбную позу, что волны отчаяния, казалось, раскатывались по бумаге.

Одним словом, на дружеский шарж эта картинка никак не походила. Рисунок был сделан совсем недавно, бумага не успела пожелтеть. Может быть, за несколько дней до смерти. Или даже за несколько часов. Почему-то эта мысль заставила Маришу содрогнуться. Но странный рисунок она не выбросила. Наоборот, аккуратно его сложила и сунула в сумочку.

– Что же, – вздохнула Мариша. – Одно ясно определенно: погибший художник лично знал Варфоломея. И сдается мне, что познакомились эти двое в гостях все у той же Верки.

Мысль об этой женщине, которая завтра прибывает поездом из Хельсинки, заставила Маришу встрепенуться. А вдруг и ей грозит опасность? Вдруг неведомый преступник, убивший Варфоломея, планомерно уничтожает всех свидетелей? Сначала убил Никиту. А дождавшись, когда в город приедет Вера, доберется и до нее.

Нет! Этого нельзя допустить ни в коем случае! Если понадобится, она организует для Верки круглосуточную охрану. По крайней мере до тех пор, пока та не даст показаний. Но на этом месте ход Маришиных мыслей прервался. Потому что приехала следственная бригада.

Они невнимательно выслушали попытки Мариши связать это убийство с найденным на пустыре скелетом. И лишь покачали головами.

– Тот скелет пролежал в земле около тридцати лет, верно? А убийство совершено сегодня, в наши дни. Какая связь? Если бы убийца хотел заставить замолчать гражданина Потемкина, то он не стал бы ждать столько лет. А избавился бы от него раньше.

В словах следователя была своя правда. Спорить с ним Мариша не стала. К чему? Достойных аргументов у нее в этом споре не было. Пока не было.

– Где-то мы прокололись, – бормотала себе под нос Мариша. – Наследили. И преступник нанес упреждающий удар.

Но понять, откуда именно преступник узнал о том, что она разыскивает Никиту, было невозможно. Мариша и ее друзья за эти дни обошли стольких его знакомых и со столькими поговорили. Каждый мог проболтаться неизвестному убийце, что следствие ищет Никиту. Да еще эта распроклятая газета с фотографией Варфоломея! Мариша даже застонала от досады!

Конечно, именно она и подстегнула убийцу к решительным действиям. И он начал в срочном порядке устранять свидетелей. Раньше-то он жил спокойно, потому что был уверен: следствие по делу исчезновения супругов Городовых зашло в тупик и закрыто. А теперь оно могло начаться по новой. Ведь на руках у оперативников был настоящий труп, вернее, скелет. Но и его было достаточно для возобновления старого расследования. Убийца испугался и убил первого свидетеля, который мог его выдать, – Никиту.

И Мариша решила, что лучше умрет сама, но не отдаст убийце последнего свидетеля. Какое счастье, что в Сочи улетели только Олег и Инна. Таким образом, для охраны прибывающей завтра в город Веры оставалось еще целых четыре человека. Совсем даже неплохая военная единица могла получиться. Особенно если предположить, что преступник действует в одиночку.

Глава девятая

А в городе Сочи еще одна парочка самодеятельных сыщиков вовсю вела розыскную деятельность. Все намеки Олега, что для начала неплохо было бы поплескаться в море, а потом уж начинать поиски, Инна высмеяла как дилетантские.

– Мы приехали сюда не развлекаться!

Судя по тяжелому вздоху, который вырвался из мощной груди Олега, он бы вовсе не отказался совместить полезное с приятным.

– Инна, жарко же, – простонал он. – Давай хотя бы в кафе посидим. Передохнем.

Но Инна неслась вперед, словно почуявшая след гончая. Жара ей была нипочем. А она, надо отдать справедливость жалобам Олега, была просто одуряющая. Даже для этого региона и времени года.

– Инна! Остановись! Дай хоть водички холодненькой попить!

Инна замедлила шаг и обернулась. Она собиралась отругать Олега за малодушие, но, увидев его мокрое раскрасневшееся лицо, устыдилась. Ну что она хочет от него? Это же всего-навсего мужчина. Нельзя требовать от него той же выдержки и целеустремленности, что присуща ей самой.

А коварный Олег, заметив слабину, которая появилась во взгляде его подруги, вовсю раскапризничался. И выклянчил у Инны целых полчаса отдыха.

– Но потом мы едем в «Морскую жемчужину».

К счастью, санаторий, где когда-то работала чета Городовых – он врачом, она медицинской сестрой, – существовал и исправно функционировал до сих пор.

– Там и отдохнем хорошенько, – подсластила пилюлю Инна. – И даже искупаемся.

Но к тому времени, как они добрались до санатория, стало ясно, что лучше уж им тут и переночевать. Потому что единственный сотрудник, который трудился в санатории тридцать лет назад и мог помнить чету Городовых, был ночной сторож. А он заступал на дежурство, как понятно из его должности, только ближе к ночи.

– Не может быть, чтобы никого больше из старых сотрудников не осталось! – возмущалась Инна.

– Все на пенсии. За последние годы отечественный туризм понес огромные потери. И до сих пор люди охотнее едут в Турцию, чем к нам. Хотя вот оно – море! Одно и то же. Что тут у нас, что там у них.

Однако море морем, а когда Инне показали ее номер, она долго не могла поверить, что это не шутка.

– И вы предлагаете мне тут поселиться? – искренне недоумевала она. – Но я не хочу. Тут потолок весь в пятнах и черный. Мне такой дизайн не нравится.

– Это не дизайн, – втолковывала ей администраторша. – Это протечка зимой случилась. И грибок пошел. Побелить никак руки не доходят.

– А стены почему в трещинах? – не унималась Инна.

– Так ремонта давно не было.

Кровать угрожающе скрипнула и пошатнулась, едва Инна попыталась на нее сесть. Воды ни горячей, ни холодной в душе не оказалось.

– Зачем вам в номере душ? – удивлялась та же администраторша. – Дальше по коридору есть общий душ. Можете им пользоваться. Народу все равно никого нет.

– Странно, – пробормотала Инна себе под нос. – Почему меня это совсем не удивляет?

Вслух она произнесла другое:

– Дайте мне другой номер!

– А другого нет.

– Нет? – опешила Инна. – Вы же только что сказали, что по всему коридору номера стоят пустые.

– Верно. Но поверьте, я вам предложила лучший.

Поверить в такое Инна никак не могла. Не хватало ее фантазии на это, и все тут!

– А номера люкс? – внезапно осенило ее.

Администраторша недовольно скривилась.

– Что же вы сразу не сказали, что хотите люкс? Теперь придется переоформлять все бумаги. Не лучше ли сразу же было выбрать именно его?

Инна сердито фыркнула.

– Сначала покажите. Если там такой же кошмар, лучше останусь под открытым небом.

Впрочем, люкс ее немного примирил с санаторием. Конечно, мебель могла бы быть и поновей да и почище. А за те деньги, которые содрали с нее всего лишь за одну ночь, можно было купить в номер вполне приличный цветной телевизор, а не того лампового доходягу, который там стоял. Но это все были мелочи. Выйдя на балкончик, Инна вдохнула в себя свежий морской воздух и неожиданно поняла, что почти счастлива.

Олег, который тоже энергично отклонил предложение администрации поселиться в обычном номере, оказался в соседнем с Инной номере. И сейчас вышел на балкончик, мечтательно глядя вдаль.

– Красота, верно, Инна? – спросил он.

И Инна не могла не согласиться. Море сверкало и переливалось в лучах солнца. Длинная полоса пляжа была почти безлюдна. И при желании можно было вообразить, что во всем мире нет вообще ни одной живой души, кроме них двоих.

– Искупаемся?

Это предложение вырвалось у них обоих одновременно. И не выдержав, они дружно рассмеялись. А потом они купались и плавали до посинения. Вода даже у берега была еще прохладной. А чуть дальше в море так и вовсе холодной. После купания оба почувствовали зверский аппетит. И не сговариваясь отправились в столовую. Тем более что начиналось время ужина.

Как ни странно, но еда в отличие от номеров тут была превосходной. Правда, никакого шведского стола с его фантастическим изобилием не наблюдалось.

– Шведский стол? – вытаращила на Инну глаза упитанная деваха – официантка. – Да вы че? Ну вон их у нас сколько!

И она широким жестом обвела полупустой ресторан.

– Выбирайте любой, тот вам и будет шведский.

И вино можно было купить лишь в баре, который находился на первом этаже, в отличие от ресторана, располагавшегося на втором. Но зато на ужин подали по куску нежной молодой баранины с золотистым рисом и сливовым соусом. Зеленый салат из ранних кавказских овощей ажурной горкой поднимался в глубокой пиале, а вместо вина гостям предлагали свежевыжатые фруктовые соки.

Наступил вечер, а Инна с Олегом и не заметили этого. В воздухе была разлита особая, присущая только южным ночам, томная нега. Хотелось чего-то необычного, полететь к самым далеким звездам, бежать по волнам или, на худой конец, встретить на побережье золотоволосого бога в человеческом обличье.

– Инна, – нерешительно произнес Олег. – Тебе не кажется, что мы могли бы…

Нет, Инне не казалось. Она знала, что скажет Олег еще до того, как он открыл рот. Но она считала, что им надо еще повременить, проверить свои чувства и вообще она еще не готова.

– Не готова? Но как же так? – растерялся Олег. – Мы же специально сюда для этого ехали.

– А я не готова! – с вызовом произнесла Инна. – Ясно тебе?

– Хорошо, – окончательно смешался Олег. – Если ты не готова, то я могу и сам поговорить со сторожем. Тогда ты иди, отдыхай.

Теперь наступила очередь Инны растеряться.

– Так ты это о стороже говорил? А я подумала, что ты хочешь…

И она прикусила язык. Еще не хватало, чтобы он подумал, будто бы она легкодоступная штучка. Только о мужчинах и любви и мечтает.

– А я подумала, что ты хочешь заказать еще вина, – неуклюже выкрутилась она.

– Вина? Нет. Думаю, что нам уже достаточно.

Инна, которая выпила практически в одиночку целую бутылку «Алазанской долины», вовсе так не считала. Легкое вино ее бедную голову лишь приятно дурманило. Хотя обычно она вино не любила и не пила. Но как это побывать на юге и не пить вина? Олег вина почти совсем не пил. Лишь один бокал, который он и смаковал весь вечер. В результате Инна порядком набралась, но чувствовала себя превосходно. Олег был трезв и заметно нервничал.

– Что мы будем говорить сторожу? Вдруг он не захочет с нами разговаривать?

– Захочет! – заверила его Инна и вдруг, к своему ужасу, пьяно икнула.

К счастью, Олег был так погружен в свои мысли, что ничего не заметил. Инна налила себе остатки вина, выпила и прислушалась. Вроде бы помогло, противная икота отступила.

– Ты купи еще бутылочку, – проникновенно сказала она Олегу, склонившись к его плечу.

Сил она немного не рассчитала и в результате практически завалилась на Олега.

– Инна, тебе не стоит больше пить.

– Дурачок! – ласково попеняла ему Инна. – Это же я не для себя прошу.

– А для кого?

– Для сторожа.

И Инна снова пьяно икнула. На этот раз Олег заметил. И его лицо отразило целую гамму чувств. Причем восхищением там явно и не пахло. Инна на него даже обиделась. Вот муж любил ее в самых разных состояниях. А Олег ее еще по-настоящему пьяной и не видел. Тут Инна очень некстати вспомнила, что мужа у нее практически уже нет, он вечно где-то пропадает, видятся они редко, разговаривают еще реже. И Инна загрустила.

Олег тем временем купил требуемую Инной бутылку вина. Но сама Инна уже забыла, зачем она им потребовалась. И, схватив ее со стола, поднесла горлышко прямо к губам.

– Инна!

Олег сделал попытку выхватить бутылку. Инна дернулась. И в результате вино пролилось ей на грудь, прямо на белую трикотажную маечку. Теперь Инна выглядела как молоденькая вампириха, впервые отведавшая человеческой крови и по неопытности перепачкавшаяся в ней.

– Видишь, что ты наделал? – окончательно расстроилась Инна. – Пролил вино, с которым мы собирались подружиться со сторожем.

Ура! Она вспомнила, у нее есть цель. И ничего больше не говоря, Инна припустила резвой рысью вперед. В целом она двигалась неплохо. Только на поворотах ее слегка заносило. И Олегу приходилось ее выковыривать то из густых колючих кустов, то из цветочной клумбы, а то стаскивать с горы битого щебня, на которой Инна вознамерилась передохнуть.

В общем, когда Инна добралась до сторожки, весь ее вид говорил о проделанной тяжелой и долгой дороге. А ополовиненная бутылка вина в ее руках наводила на определенные выводы.

– Инна, умоляю тебя, не суйся к человеку! – пытался вразумить ее Олег.

Куда там. Инна ломилась в сторожку с упорством пьяного слона и с таким же успехом. Дверь она сломала. Не всю, конечно. Оторвала от нее ручку.

– В свое оправдание могу сказать, что она держалась на соплях! – покачиваясь взад и вперед, сообщила она появившемуся на пороге крепкому дедку.

И торжественно вручила ему дверную ручку.

– Берите, пожалуйста, – приветливо улыбаясь, сказала она.

Дед ручку принял. Но не уходил. Кажется, он пытался понять, что происходит, и не мог.

– Нам надо с вами поговорить, – сказала ему Инна. – Насчет одного человека. Вы его знаете.

В этот момент ее повело сильней обычного. И чтобы не упасть, она уцепилась за ставень сторожки. Ставень угрожающе заскрипел. Олег подхватил Инну, а сторож упавший ставень.

– Поговорим? – повторила Инна и сделала попытку схватиться за что-нибудь снова.

На этот раз под руку ей попалась бельевая веревка, на которой сушилось белье. Простыни и наволочки полетели на землю. А Инну в очередной раз подхватил Олег.

– Слушайте, молодой человек! – наконец обретя дар речи, взмолился несчастный сторож. – Уведите отсюда вашу подругу. Она мне все тут разгромит.

Олег был бы рад. Да Инна уперлась.

– Не уйду! Не уйду, пока не поговорим про Городового! И не говорите, что не знаете такого.

И она шутливо погрозила пальцем сторожу.

– Про кого?

– Котик! – скомандовала Инна, глядя на Олега. – Покажи ему фото Варфоломея!

Олег послушно полез в нагрудный карман. Инна, потеряв поддержку, снова угрожающе пошатнулась, что не укрылось от зоркого глаза старого сторожа.

– Не надо фотографии! – быстро остановил он Олега. – Я и так вспомнил. Имя назвали и сразу вспомнил. Очень уж оно у него необычное было. Только он тут уже давно не работает. Лет двадцать, а то и все двадцать пять.

– Больше, – доверительно сообщила ему Инна. – Он пропал в семьдесят восьмом году. Вот и считайте.

– А что вы в таком случае от меня хотите?

– Все! Нам сгодится любая информация об этом человеке. Понимаете?

Судя по всему, сторож не понимал. Пришлось Олегу усадить Инну на бревнышке, а самому объяснить сторожу, как получилось, что их интересует Городовой и его жизнь.

– Вон оно как! – протянул сторож. – Убили его все-таки. Надо же, а я думал, просто сбежал.

– Сбежал? От кого сбежал? Что вы имеете в виду?

И Олег от волнения, переминаясь с ноги на ногу, даже пошатнулся. Сторож с тревогой проследил за ним. И предложил:

– Да ты присядь, сынок. Присядь, не тушуйся. Все равно разговор длинный будет. Рухнешь еще, не ровен час.

Олег попытался объяснить, что не пьян, но, кажется, сторожу это было уже не важно. Подобно многим пожилым людям, углубившись в собственные воспоминания, он уже переставал замечать окружающую действительность.

А история и в самом деле выходила захватывающая. Начало ее друзьям-сыщикам было уже известно. Варфоломей Городовой работал в здешнем санатории врачом. Тут же он познакомился с одной из своих пациенток, женился на ней, а еще через некоторое время устроил свою жену к себе работать на должность медицинской сестры.

– И все вроде бы неплохо шло, – говорил сторож. – Муж – врач, она при нем медицинской сестрой работает. Все чин по чину.

Но шила, как известно, в мешке не утаишь. Сочи – город маленький. И стали доходить слухи, что кое-кто из медицинского персонала «Морской жемчужины» может достать любой, пусть даже самый остродефицитный медицинский препарат. Цены, разумеется, были заоблачные. Но за лекарства, которые помогают, люди готовы были платить в три и даже в десять раз дороже.

Надо сказать, что в советские времена все лекарства стоили сущие копейки. Другое дело, что достать что-то действительно эффективное было возможно только «по блату» или купить, переплатив втридорога, у спекулянтов. Но опять же, выйти на такого спекулянта возможно только через цепочку знакомых. И передавали его из рук в руки, как драгоценную эстафетную палочку.

Впрочем, то же самое касалось кондитеров, выпекавших вкусные тортики или имевших доступ к конфетам «Птичье молоко». Мясников, которые могли «устроить» настоящую вырезку, а не кости и обрезки жира. Хороших швей, способных перелицевать изделия отечественной промышленности так, что их можно было носить и не сгорать при этом со стыда. Парикмахеров, которые стригли, а не уродовали женские головки. Нужно было также иметь «своего» зеленщика, «своего» сантехника, «своего» сапожника и так далее по списку. И конечно, высшим пилотажем было иметь в активе «своего» врача.

Вот такой палочкой-выручалочкой и стал для многих пациентов молодой доктор – Варфоломей Городовой, для которого, казалось, не было ничего невозможного. Он доставал любые лекарства. Разумеется, речь шла о медикаментах, которые приобретались за валюту на прогнившем Западе. Такие лекарства стоили дорого. Очень дорого.

Сейчас в такое даже трудно поверить. Но были времена, когда лучшим сливочным маслом считалось вологодское, бекон с успехом заменяла грудинка или кубанское сало, а рокфор делали в Грузии. Но все эти подделки не наносили никакого ущерба здоровью граждан. В то время как отсутствие нужных медикаментов зачастую ставило их здоровье и даже жизнь под угрозу.

– А доктор Городовой всем умел угодить. До тех пор, пока не случилась та нехорошая история.

– Какая история?

– Да уж мутная была история! – отозвался старик.

– А если поподробней?

А поподробней было так. Доктор Городовой вел свой бизнес уже почти три года, когда грянул первый гром. Скончалась одна из его постоянных пациенток. Женщине был поставлен диагноз – язва желудка. Зарубцовываться она упорно не желала. Врачи рекомендовали операцию или одно лекарство, которое, по их словам, могло бы помочь. У женщины были муж и взрослый сын. Оба хорошо зарабатывали и знали, кто может им помочь.

– Доктор им и помог. Да только та женщина все равно умерла.

– И что? Случается. Не всегда лекарство является панацеей.

– Так-то оно так, только сын умершей женщины заподозрил неладное. И отдал оставшиеся после матери лекарства на экспертизу своему приятелю, который работал в милиции.

– И что?

– А то, что экспертиза выявила очень неприятный факт. Мало того что лекарство, которое Городовой продал своей покупательнице, не имело ничего общего с настоящим аналогом, кроме названия и похожей упаковки, так его еще и категорически нельзя было применять при язве желудка. Данный препарат на девяносто процентов состоял из ацетилсалициловой кислоты, что было этой больной абсолютно противопоказано.

– Какой ужас! – простонала Инна. – Выходит, он ее попросту убил?

– Родственники этой несчастной именно так и решили. Особенно негодовал сын. Я помню, как он приезжал сюда, требовал, чтобы ему разрешили поговорить с врачом, караулил его. Скандалил.

– И его можно понять.

– Можно, – согласился сторож. – Только ни к чему это не привело! Никакого наказания Городовой не понес.

– Почему?

– А как его накажешь, если он исчез?

– Исчез, – эхом повторила Инна.

– Да и вообще доказать ничего было невозможно. Городовой сразу же от посредничества в спекуляции с поддельными лекарствами отказался. Доказать факт мошенничества было затруднительно. То есть факт имел место, только прищучить Городового не удалось.

– И следствия не было?

– Вроде бы дело завели, – пожал плечами сторож. – Только что толку?

– Ну да, судить было все равно некого.

– Вот именно, – подхватил сторож мысль Олега. – Даже если и доказали бы вину Городового, то он фьють! Взял отпуск и вместе с женой укатил.

– А жена?..

– Да поговаривали, что они вместе свои делишки обделывали. Но что толку в разговорах? Говорить можно всякое. А никто даже толком и не знал, куда они – врач со своей женой – поехали.

– И родственники той женщины ему это позволили? В смысле – уехать?

– А откуда они знали, что у того на уме?

– Действительно, откуда, – пробормотал Олег. – Не могли же они следить за каждым его шагом.

– Так что этот молодой человек – сын погибшей пациентки – покрутился тут еще немного после отъезда врача, покрутился, да и утих.

– Точно утих?

– Во всяком случае тут он больше не появлялся.

– А когда произошла эта история?

– Женщина скончалась осенью. Точно уже не скажу, но недели через две доктор и его жена исчезли.

Итак, разговор со сторожем неожиданно позволил сыщикам увидеть кончик веревочки. Не просто так уехали из Сочи Городовой и его жена Соня. И не уехали вовсе, а сбежали. Сбежали от мести родственников погибшей женщины. Об этом размышляла Инна. Олега же беспокоили другие мысли. Ему ужасно хотелось, чтобы Инна немного протрезвела и начала бы адекватно воспринимать действительность.

Пока что они сидели у нее в номере. Но никакого намека на романтические отношения Олег со стороны Инны не видел. Она была словно один сплошной мозг. Довольно пьяный, но неплохо при этом соображающий.

– Что ни говори, а я уверена: родственники погибшей все равно бы не успокоились, пока не отомстили убийце близкого человека.

– Да, я бы такое тоже не оставил, – поддакнул ей Олег, чувствуя жгучее желание наброситься на Инну с поцелуями.

И плевать, что она пьяная. Может быть, так даже лучше, сопротивляться не станет. Но Инна не давала ему возможности осуществить свое намерение. Она говорила и говорила. И еще время от времени требовала у него ответов. А Олег, и он мог признаться в этом откровенно, соображал сейчас плохо. В ушах стоял гул. И хотелось ему не разговаривать, а целоваться.

– И раз сын погибшей женщины больше в «Морской жемчужине» не появлялся, значит, он знал, где искать Городового, – продолжала говорить Инна. – Олег, ты понимаешь, к чему я клоню?

– Ты думаешь, он поехал за ним в Питер?

– Поехал, выследил и убил!

– О!

Олег был явно поражен дедуктивными способностями Инны. Хотя ей показалось, что он мог бы отреагировать и побойчее. И куда он все время смотрит? И что у него с лицом? Весь красный и пыхтит. Странно. Перегрелся, что ли?

– Значит, нам просто надо отыскать этого молодого человека и проверить его алиби на ту злополучную осень и в особенности на октябрь месяц.

– На начало ноября, – заметила Инна. – Из Питера Городовой и его жена уезжали в начале ноября.

– Да, да, конечно, его алиби на начало ноября, – произнес Олег, изо всех сил стараясь представить задачу сущей пустяковиной, чтобы Инна наконец расслабилась, забыла про расследование и вспомнила, что перед ней влюбленный в нее мужчина.

При этом Олег совершенно упускал из вида, что сам он Инне в своем пылком чувстве еще ни разу не признался. И потому пока что он для нее всего лишь друг и соратник, но никак не более того.

– Да, искать надо сына погибшей женщины. Только не такой уж он теперь и молодой. И еще я не уверена, что мы его вообще найдем.

Олег задумался. Что бы еще придумать, чтобы Инна им восхитилась?

– В принципе это сделать будет не так уж и сложно, – произнес он. – Раз было заведено дело, значит, в нем фигурировали и имя пострадавшей, и ее домашний адрес, и все такое прочее. Есть от чего оттолкнуться.

– Это так, – кивнула Инна. – Мне странно другое.

– Что именно?

– Когда исчез Городовой и его жена, ведь тоже было следствие?

– Да.

– И я уверена, следователи предполагали самое худшее, что муж и жена убиты.

– Вероятно.

– А раз так, то они должны были проверить всех, кто имел зуб на Городового. И не могли не знать о той трагедии, которая случилась в Сочи. Оперативники разговаривали с коллегами Городового, с его знакомыми. Уверена, опросили всех, кто лично его знал. И никто им даже не намекнул на эту ужасную трагедию? Не верю!

– Да, в самом деле странно.

– Мы должны выяснить, почему так произошло. Все! Завтра мы знаем, с чего начинать работу.

И едва она закончила эту фразу, как силы в один момент покинули ее. Инна, словно робот, захлопнула глаза и колодой повалилась на кровать.

– Инна! – попытался расшевелить ее Олег. – А как же прогулка по берегу? Ты обещала, что когда мы все обсудим, то пойдем гулять. Под звездами и луной!

Но ответом ему было только сладкое сопение. Инна спала, даже не укрываясь теплым покрывалом, и во сне выглядела совершенно умиротворенной. Олег постоял над ней некоторое время, потом укутал ей ноги пледом и осторожно вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Глава десятая

Этот день, когда полагалось встречать прибывающую из Швеции последнюю свидетельницу – Веру, начался у Мариши суматошно. Дед так и не явился домой ночевать, и поэтому утром она проспала. Привыкла за столько дней, что он будит ее каждое утро в один и тот же час, расслабилась, сама будильник не завела и теперь металась по квартире, роняя все, к чему прикасалась. Мариша ужасно опаздывала на вокзал, чтобы встретить поезд из Хельсинки, который должен был привезти их драгоценную свидетельницу.

– Ничего страшного, – пыталась она успокоить саму себя. – Верку встретят Саша с Геной. Они мне обещали.

Но долгие годы практики подсказывали Марише, что доверять мужчинам, веря в их клятвы и обещания, – дело зряшное. Обязательно подведут. Ох, недаром вчера весь день ее мучили нехорошие предчувствия. Поэтому сейчас она отчаянно торопилась, чтобы успеть на вокзал. И проконтролировать, как пройдет встреча Верки и родной земли.

– Если убийца явится прямо на вокзал, Генка с Сашей могут не уследить!

Тонкая морщинка пролегла меж бровей Мариши, выдавая охватившую ее озабоченность. Она была крайне недовольна собой. Просто катастрофически. Доверилась деду, а он домой не явился. Дон Жуан на пенсии!

В своем недовольстве Мариша совсем не учитывала того, что дед заранее предупредил ее, что ночевать не придет. И было странно, если бы он заявился домой под утро, словно подросток с дискотеки. Сама Мариша провела вчерашний вечер очень приятно, в компании Жаннин и Гены с Сашей. Они посидели в ресторане, выпили чуть больше нормы, и вот результат!

– Где была моя голова? – причитала Мариша, вылетая из дома всего за пятнадцать минут до прихода поезда.

Нечего было и мечтать, чтобы за это время добраться до Ладожского вокзала. Но попытаться все же стоило. Мариша выскочила на проезжую часть и судорожно замахала руками. Возле нее, взвизгнув тормозами, остановился красивый «Мерседес». Оглядев с некоторым недоверием машину, она заглянула в салон. Очень странно. За рулем явно сидел сам хозяин машины. Не мог шофер носить таких тяжелых золотых часов с брильянтами, которые поблескивали на его смуглом запястье. Если, конечно, золото не подделка, а брильянты не стеклышки.

– Куда, красавица, торопишься? – беззаботно осведомился у Мариши водитель.

На вид ему было лет сорок. Но он выглядел подтянутым и моложавым. Глаза у него при виде Мариши ярко заблестели, едва ли не затмевая собой блеск крупного брильянта в элегантном перстне, украшавшем мизинец его правой руки.

– На вокзал! – простонала Мариша. – Срочно! Опаздываю!

– Так чего ждешь? Стоя на месте, на вокзал не попадешь. Садись!

Мариша обрадованно плюхнулась на мягкое кожаное сиденье и одобрительно втянула в себя запах ванили. Ах, как было бы чудесно, если бы это был ее мужчина. И пусть он носит эти ужасные золотые часы, золотой браслет и эту толстенную цепь на шее. Честное слово, какие пустяки! И вообще, должны же быть у ее мужчины хоть какие-то недостатки.

– Мужа встречаешь?

Мариша вздрогнула. Переход от мечты в реальность был слишком суров.

– Нет, мужа у меня нет.

– Что так? – весело спросил водитель.

Ответить Мариша не успела. Водитель в этот момент заложил такой крутой вираж, уйдя из-под колес несущегося прямо на него самосвала, что у Мариши даже дыхание перехватило. Что уж там говорить про остальное.

– О-ой! – выдохнула она, когда самосвал, возмущенно гудя, промчался мимо. – Ну вы, Шумахер!

– Круче! – заверил ее мужчина. – Кстати, будем знакомиться? Я – Владимир.

Пока они знакомились, Владимир еще пару раз счастливо избежал столкновений с другими движущимися транспортными средствами. Один раз это была «Газель», второй раз новенький автобус.

– Разъездились! Людей перевозят, а машиной управлять ни хрена не умеют. Чурки! Правил не знают!

И Владимир бодро пересек двойную сплошную, выехал на встречную полосу и проехал через оживленный перекресток на красный свет и под оглушительный визг тормозов. Мариша, будучи в полной уверенности, что наступил ее последний час, зажмурила глаза и завизжала. Но ее голос потонул в гудении, которым сопровождался путь Владимира.

Из машины она вышла на подгибающихся ногах. И потихоньку двинулась вперед.

– Что ты еле тащишься! – услышала она вслед. – Твой поезд вот-вот подойдет. Беги!

Мариша оглянулась и увидела Владимира, который высовывался из окна и махал ей вслед.

– Беги скорей. Я вас тут подожду!

Кажется, он ни капли не сомневался, что Марише захочется продолжить с ним знакомство. И самое удивительное, Мариша и сама чувствовала то же самое. Этот мужчина сумел удивить и развеселить ее. А такое не случалось с ней, увы, очень давно.

Однако сейчас у Мариши была более насущная проблема. Попасть на вокзал! А как это сделать? Мариша заметалась по площади. Безусловно, где-то должен быть вход. Но Мариша не могла решить, какая из открывающихся дверей ведет в вокзал. Оказалось – все.

– Это не вокзал, а какая-то находка для террориста, – ворчала Мариша, пробегая многочисленные эскалаторы и крытые переходы, в которых виднелись редкие пассажиры.

В главное фойе она выскочила совершенно неожиданно, когда уже и не мечтала попасть туда. И оказалась на перроне как раз в тот момент, когда к нему подплывал первый вагон хельсинкского поезда. Ура! Она все же успела! Спасибо Владимиру и его манере водить машину.

– Где ты была? – сердито спросил у нее Гена, когда она разыскала его и Сашу в редкой толпе встречающих. – Почему опоздала?

– Скажи спасибо, что вообще живой добралась. На улицах такое сумасшедшее движение!

Гена открыл рот, чтобы добавить что-то явно нелицеприятное в адрес Мариши, но Саша его перебил:

– Смотрите! Вон ее вагон! Мариша, встречай!

– Почему я?

– Но ты же знаешь, как она выглядит.

– Я?!

И тут до Мариши дошла страшная правда. Никто из них троих и понятия не имел о внешности Веры. Да, они знали ее поезд, вагон, но вот узнать ее саму в числе прибывших пассажиров у них не было никаких шансов.

– А у убийцы они как раз есть, – пробормотала Мариша.

Если убийца Никиты тот же человек, кто убил Варфоломея, то он должен хорошо знать Веру. А коли так, то что ему помешает опередить трех друзей и угробить ее прямо у них под носом?

– Уведет, как пить дать уведет он ее у нас! – прошептала Мариша.

– Что ты там говоришь? Я ничего не слышу!

Вид у Гены был до того сердитый, что Мариша просто не рискнула сообщить ему о новой проблеме. Даже страшно подумать, что он скажет про нее и про всех женщин вообще. Как минимум, что они безголовые дуры, способные загубить любую самую первоклассную идею. И самое ужасное, что сегодня он будет прав.

– Ничего! Я просто сама с собой разговариваю. Привычка у меня такая!

– Лучше смотри по сторонам. Не дай бог, упустим эту бабу. Убийца-то такой ошибки не допустит. Если мы ее не перехватим прямо у вагона, живой больше не увидим!

– Да, Мариша, – добавил Саша. – Ты уж постарайся.

Конечно, она бы постаралась. Она бы так постаралась! Да вот беда, сколько ни вглядывайся в незнакомых людей, нужного человека все равно не угадаешь. И вдруг! У Мариши даже сердце замерло. Среди плывущих над перроном лиц множества прибывающих пассажиров ей показалось, что одно из них ей знакомо. Да! Это была высокая женщина с рыжеватыми волосами и с темной родинкой на переносице.

– Это же она! – прошептала ошеломленная Мариша. – Она!

– Где? Где? – засуетился Гена.

– Вон там! Видишь, рыжая женщина?

– Да!

– Это она! Та самая, с портрета!

– С какого еще портрета? – возмущенно воскликнул Гена и первым начал протискиваться навстречу женщине. – Простите, вы Вера?

Та вздрогнула и, кажется, приготовилась убежать. Но сзади напирали люди. Обогнуть замершего перед ней Гену женщина тоже не могла. И нерешительно кивнула.

– Из Швеции? – уточнил Гена.

Снова недоуменный кивок. Гена просиял. Женщина его ликования не разделяла. Гена ей активно не нравился. И она выглядела все такой же растерянной.

– Мариша, – позвал Гена подругу. – Что ты там застыла? Иди сюда!

Лицо незнакомки мгновенно изменилось.

– Так вы и есть Мариша? – радостно воскликнула она. – Это вы владелица брачного бюро?

– Именно.

– Как хорошо! А то я уж, честно говоря, испугалась, – призналась ей Вера. – Я знала, что вы можете меня встречать. Но ждала женщину. А тут подходит какой-то мужчина и… Простите меня!

Извинения относились к Гене.

– Ничего, – буркнул Гена, переходя к своему обычному брюзгливому тону. – Хотя не думал, что меня можно испугаться. Я что, такой страшный?

– Ах нет! Дело совсем не в вас!

И Вера кинула вокруг себя опасливый взгляд.

– Просто что-то мне не по себе, – произнесла она.

– И давно?

– С тех пор, как собралась в дорогу.

В это время Маришу толкнула какая-то тетка, увешанная детьми и баулами. Тетка была до того замордованной вопящими на два голоса детишками, что Мариша даже не стала возмущаться ей вслед. Ясно было, что тетка толкается не нарочно. Просто от усталости уже ничего не видит перед собой. Но у остальных-то пассажиров какие оправдания своему хамству? А Мариша, пока они стояли на перроне, получила по ощутимому тычку, щипку и даже пары шлепков по мягкому месту удостоилась.

Разве так себя ведут приличные люди? И что с того, что она с утра пораньше напялила на себя мини-юбку, которая, откровенно говоря, была ей маловата и потом оголяла мощные Маришины бедра почти до самой талии? Это еще не основание, чтобы щипать за ляжки.

– Может быть, пойдем отсюда? – предложил Саша, от глаз которого ничего не укрылось.

– Да, да!

И вся компания двинулась прочь. Впереди шагали рука об руку Мариша и Вера. А позади пыхтели Гена и Саша, которым досталась роль носильщиков – они тащили Верин багаж. А она явно не привыкла путешествовать налегке. У нее оказались две сумки и огромный чемодан на колесиках.

– Тут мои вещи и подарки родне, – произнесла она. – Да еще на пароме они заказали мне купить кучу всякого. И сигареты, и бренди, и вино. А уж туалетной воды и прочей парфюмерии у меня вообще целый мешок набрался.

Выбравшись из запутанного лабиринта, который представлял из себя вокзал, все четверо с облегчением вздохнули.

– Куда сейчас? – спросил Гена у Веры. – Вам в гостиницу?

– Ах нет! Я планировала остановиться у сестры, у Кати. Мы созванивались с ней из Швеции, так что она меня ждет.

Очень Марише не хотелось оставлять свидетельницу под такой ненадежной охраной. Разве сестра сможет защитить ее от убийцы? Но что тут поделать? Только предостеречь Веру. Едва она открыла рот, чтобы это сделать, как рядом с ней возникла чья-то тень.

– Ты никак совсем про меня забыла!

Мариша вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял ее новый знакомый – гонщик Владимир с плутоватыми глазами.

– Я ее жду, жду, а она тут лясы точит! – продолжал он возмущаться, шутливо блестя глазами. – Ты меня представишь своим друзьям?

Что Марише оставалось? Разумеется, она его представила. Мужчины отреагировали сдержанно. Саша так и вовсе помрачнел и насупился. Гена пожал руку Владимиру со своей обычной скучающей миной. А вот Вера неожиданно заулыбалась и начала жизнерадостно щебетать что-то о том, как плохо выглядит после долгой дороги.

«Явно нарывается на комплимент», – сердито подумала Мариша.

И оказалась права. Комплимент от Владимира последовал незамедлительно. И не один. Мариша помрачнела еще больше. Несмотря на то что Вере было уже под пятьдесят, выглядела она значительно моложе. Не говоря уж о том, что была тщательно ухоженна. И проведенные в дороге часы не нанесли ее внешности никакого урона. А если, мрачно размышляла Мариша, если и нанесли, то это еще хуже. Потому что, отдохнув, Вера могла еще похорошеть и оказаться уже просто ослепительной красавицей.

А Владимир, словно почуяв это, вовсю принялся обихаживать Веру.

– Поедем в моей машине? – предложил он дамам, распахивая перед ними заднюю дверцу.

Гена и Саша стояли в сторонке с обиженными минами.

– Мы собирались поговорить о делах, – наконец напомнил Гена, обращаясь к Марише.

– Ах, не сейчас! – проворковала Вера, призывно глядя на Владимира. – Я так устала!

Однако уже через пять минут, когда Владимир пригласил ее в кафе, она об усталости даже и не вспомнила. Мариша была вынуждена последовать за ними, хотя и чувствовала, что Вера этим активно недовольна. Вот дура! Можно подумать, нужен Марише этот Владимир, пусть бы Вера забирала его себе и тешилась сколько угодно. Но не раньше чем Мариша предупредит эту женщину о грозящей ей опасности.

– В Швеции такая тоска, – кокетливо печалилась Вера, водя густо накрашенными глазами по сторонам. – Просто как в доме престарелых. Все такие вежливые, так неторопливо живут. Работают еле-еле, никто не надрывается. Если уж и трудятся, то с таким видом, словно делают одолжение всему остальному миру. А все свободное время проводят в кофейнях или барах. Представляете, просто сидят и смотрят на свои собственные ноги. Или на прохожих. Голубей кормят.

– Ужас! – дурашливо испугался Владимир.

– То ли дело в России, – весело подмигнула ему Вера, которая уже успела выпить один коктейль и отбросить всякую стеснительность.

– Это уж точно, – заверила ее Мариша. – У нас, если ты перешел дорогу, не попал под машину, тебя не толкнули, не обругали и не ограбили, то считай – выиграл еще одну схватку за жизнь.

– Я совсем не о том, – засмеялась Вера. – В России люди еще чувствуют вкус к жизни. Особенно мужчины. Ах, я обожаю русских мужчин.

«Чего же ты тогда вышла замуж за шведа?» – злобно подумала Мариша.

Нет, не нравилась ей эта игра, которую затеяла Вера с Владимиром. И еще больше не нравилось ей поведение самого Владимира. Какого черта он вцепился в Веру? Что ему от нее нужно?

– У меня были обстоятельства, которые вынудили меня много лет назад уехать из России, – разоткровенничалась тем временем Вера. – Только поэтому я и вышла замуж и уехала в другую страну.

И Мариша насторожила ушки. Что это еще за обстоятельства такие? Уж не связано ли это было с убийством Варфоломея? А если так, то Вера точно знала куда больше, чем рассчитывала узнать у нее Мариша.

О, боже! Мариша прямо сгорала от нетерепения! Но как же избавиться от Владимира? Не вести же речь о двойном убийстве в его присутствии? Однако Владимир так плотно сидел на своем стуле, что сковырнуть его оттуда не представлялось никакой возможности. Да еще Верка вовсю строила ему свои намалеванные глазки. Тьфу ты! Нет, верно говорят: все бабы дуры не потому, что бабы, а потому, что дуры! И как ее спасать, если она ни малейшего шанса не дает это сделать? Даже не предупредить, а ведь надо!

И тут в голове Мариши мелькнула счастливая мысль.

– Простите, я сейчас, – произнесла она, выбираясь из-за стола.

Владимир благосклонно кивнул. А Вера даже не соизволила одарить Маришу взглядом. Она не сводила глаз с Владимира и изо всех сил охмуряла его. Тьфу еще раз! Выскочив на улицу, Мариша забегала по ней в поисках «Мерседеса» Владимира. Она помнила, что мужчина высадил девушек у кафе, а сам задержался, чтобы поставить машину на стоянку.

– Куда он его пристроил? – сердилась Мариша, не видя поблизости от дверей кафе знакомой машины.

Она обнаружилась за огромной грузовой фурой, перегородившей проезд, откуда трое хлипких мужичков выгружали какие-то коробки. Судя по запаху корицы, шоколада и карамели – это были сласти. Кроме того, в машине находились запаянные в пленку бутыли с водой и ящики с пивом. Грузчики были сущими доходягами и жалобно постанывали и кряхтели, когда очередная ноша оказывалась у них в руках.

Понаблюдав некоторое время за ними, Мариша отметила, что после каждой десятой коробки мужчины устраивают себе небольшую передышку, общаясь на тему своей тяжелой доли с водителем. Таким образом, открытая часть фуры оставалась без присмотра.

– Отлично! – блеснула глазами Мариша. – Сейчас повеселимся!

Незаметно просочившись вдоль стены магазина, где происходила разгрузка товара, она подскочила к фуре и вытянула из нее сладко пахнущую коробку. Совсем нетяжелую. Наверное, с печеньем. И Мариша даже не испытала особых угрызений совести, швырнув ее на крышу «Мерседеса». Коробка шмякнулась, сползла по лобовому стеклу и замерла на капоте. Сигнализация, на которую так надеялась Мариша, и не думала срабатывать.

Следующая коробка была чуть тяжелей, но и тут сигнализация не пожелала возмутиться. И лишь третья (последняя, надо отметить) коробка вывела ее из задумчивости. Машина разразилась серией возмущенных воплей. А Мариша, удовлетворенно ухмыльнувшись, проскользнула обратно в кафе. Спрятавшись за декоративной раскидистой монстерой, она пропустила мимо себя чертыхающегося на ходу Владимира. Мужчина так целеустремленно несся вперед, спеша на зов своей красавицы, что не замечал ничего вокруг себя.

Мариша удовлетворенно хмыкнула. Наконец-то ей удалось его сплавить прочь! Теперь он будет разбираться с грузчиками, закидавшими его машину печеньем, а она сможет поговорить с Верой. И без помех предупредить ее о грозящей ей опасности.

Но, к удивлению Мариши, Веры за столом уже не было. Не было и ее сумочки. Решив, что женщина вышла в дамскую комнату, Мариша поспешила за ней. Но все кабинки пустовали. Веры в туалете не было. Недоумевая, Мариша вернулась к столу и подозвала официанта.

– Скажите, а куда делась моя тетя?

– Ваша тетя?

– Ну да! Женщина с рыжими волосами, которая сидела вот на этом самом стуле.

– А! Так это была ваша тетя! Никогда бы не подумал. А тот мужчина – это ваш дядя?

– Да!

И этот хам еще и окинул Маришу откровенно оценивающим взглядом, словно проверяя ее слова. Мариша едва удержалась, чтобы не заехать ему подносом по наглой морде.

– Ваша тетя ушла, – произнес наконец официант. – Они пошептались с вашим дядей, а потом тетя встала и, думаю, ушла.

– Думаете?

– Как она уходила, я не заметил. Но потом у вашего дяди на улице сработала сигнализация, и он тоже убежал.

– Кошмар! – огорчилась Мариша.

– Кто по счету платить будет?

Этого еще не хватало.

– Положите на стол, – приказала Мариша. – Я посмотрю.

Она принялась изучать счет. Он был невелик. У Мариши хватило бы наличных оплатить его без особых проблем. Отложив счет, Мариша вздохнула. Проблема была в другом. Куда подевалась Вера? Ну и Владимир? Но тут, в очередной раз подняв глаза, она увидела его входящим в зал. Он подсел к столу и вытер выступившую на лбу испарину.

– Уф! Сигнализация сработала!

– Твою машину хотели вскрыть? – притворно ужаснулась Мариша.

– Нет, просто какие-то идиоты принялись разгружать грузовую фуру прямо на мою машину! Весь капот был в коробках, когда я примчался!

– Ты их предупредил, чтобы они больше так не делали?

– Не беспокойся! – кровожадно сверкнул зубами Владимир. – Тут уж, кто не спрятался, я не виноват.

– А где… – открыла рот Мариша, но Владимир ее перебил.

– А куда Вера делась? – оглядываясь по сторонам, весело спросил он. – Все еще носик пудрит?

– Нет! Я думала, что она с тобой!

– Со мной? Какая ерунда! Когда я вскочил из-за стола, она уже отправилась в дамскую комнату.

– Зачем?

Владимир пожал плечами.

– Это все ваши женские штучки. Полагаю, тебе лучше знать, что она там предполагала делать.

– Нет, нет! Я имею в виду, зачем ты ее отпустил?

– А как бы я ее задержал?

– Боже мой! – вскочила из-за стола Мариша. – Какой ужас! Ее же могут убить!

– Убить? Кто? Почему?

Владимир выглядел встревоженным. Но Мариша больше не обращала на него внимания. Она уже заметалась по всему небольшому пространству кафе. В поисках Веры девушка заглянула под витрину с десертами, за стойку бара. И наконец привлекла к себе внимание официанта. Плодом ее взволнованных переговоров с ним и подошедшим на шум администратором стали дружные поиски Веры всеми свободными работниками ресторана.

Однако ни ее самой, ни ее хладного тела поблизости от ресторана и в нем самом обнаружено не было. Отсутствие трупа позволяло Марише надеяться, что дела обстоят вовсе не так скверно, как ей вначале показалось. Ведь могла же Вера, к примеру, просто взять передумать и двинуться к своей сестре?

И все же чутье подсказывало Марише, что – нет, не могла. Никуда бы она не делась, пока за столом рядом с ней сидел интересный кавалер. А Вера, судя по ее реакции на Владимира, соскучилась у себя в Швеции по мужскому обществу, несмотря на наличие у нее там трех здравствующих мужей – двух бывших и одного нынешнего.

Чутье Маришу не обмануло. К сестре Вера не уезжала. Другими словами, встав из-за столика в кафе, она вышла, якобы направляясь в дамскую комнату, и исчезла. Ее чемодан и сумки остались лежать в багажнике у Владимира.

– Если ее вещи у меня, предлагаю немного подождать, – обратился Владимир к Марише. – Уверен, Вера где-то поблизости от кафе и скоро вернется.

В ожидании Веры они выпили по две чашки кофе. А Вера все не возвращалась.

– Все ясно, – сказал наконец Владимир. – Эта эксцентричная особа отправилась одна без вещей.

– Куда?

– К сестре. Поехали к ней.

Вера успела нарисовать Владимиру подробный план, как добраться до дома сестры. А также оставила ее домашний телефон и адрес, который на ближайшее время должен был стать и ее адресом. Зачем она это сделала, угадать было несложно. Но теперь эти сведения неожиданно пригодились.

У сестры Вера на появлялась. И, оставив вещи встревоженной женщине, новые знакомые вернулись обратно в кафе. Верой тут по-прежнему не пахло.

– Но зато, пока мы ее искали, – сказал официант, – встретили одного человека, он клянется, что видел, куда уехала ваша тетя.

– Что за человек? – воскликнула Мариша. – Где он?

– Там, – неопределенно махнул рукой официант в сторону заднего двора. – У помойных баков.

Несколько удивившись предлагаемому ей ориентиру, Мариша все же поспешила в указанном направлении. Выйдя через заднюю дверь, мусорные баки она нашла быстро. Но возле них валялась только куча ветоши и не было ни единой живой души. Мариша постояла, честно озираясь по сторонам, а потом повернулась, чтобы вернуться обратно в кафе.

– Это ты тетку свою рыжую ищешь? – раздался за ее спиной хриплый голос.

Мариша вздрогнула и оглянулась. То, что ошибочно было принято ею за рваное одеяло, не донесенное до помойки нерадивыми людьми, на самом деле оказалось частью одеяния весьма оригинальной личности. Это был бомж. Но бомж с шикарной бородой и гривой густых темных волос, как у Карла Маркса. Ну, или почти как у него, как если бы этот достойный человек проводил свою жизнь у помойных баков.

– Ищу, – призналась Мариша.

– Видел я, с кем она уехала.

– С кем? – вырвалось у Мариши.

Но бомж крепко сжал губы и молчал. Догадавшись, что за информацию придется заплатить, Мариша полезла в карман. И извлекла оттуда кучу помятых бумажек. Это была сдача с пятисот рублей в магазине, которую Мариша второпях сунула в карман.

– Эх, девка! – укоризненно посмотрел на нее бомж. – За родную тетку денег жалеешь! И не стыдно тебе?

– Сколько же ты хочешь?

– Добавь еще пятьсот.

– Почти тысячу рублей? – возмутилась Мариша. – Только за то, чтобы узнать, в какую сторону она пошла! Не многовато ли будет?

– А если я тебе скажу, что она не сама уехала, а ее увезли?

– Кто?

Но упрямый бомж снова молчал, словно воды в рот набрал. Вот собака! И тут до Мариши дошло, почему так нагло держится старый вымогатель.

– Ты сказал, ее увезли? Ее что?! Похитили?

Последовал молчаливый кивок. Но теперь Мариша уже не сомневалась. Вытащив из кошелька еще одну купюру, она сунула ее бомжу.

– Ну, говори скорей!

Получив деньги, тот приосанился, почти сравнявшись ростом с Маришей, что даже для мужчины было очень неплохо. Голос, которым он заговорил, зазвучал глубоко и уверенно. И самое интересное, что он начал обращаться к Марише на «вы».

– Прежде чем я начну, хочу, чтобы вы знали. Я не попрошайка и не подлец. Прекрасно понимая ваши чувства, хочу, чтобы и вы знали: только крайне сложное материальное положение, в которое я попал, вынудило меня прибегнуть к шантажу.

– Господи, да какая разница! – простонала Мариша, даже не находя в себе сил, чтобы удивиться метаморфозе, произошедшей с бомжом после получения денежного аванса.

– Не скажите! Для меня есть разница.

– Хорошо, хорошо! Я вас понимаю, прощаю и зла на вас не держу!

– А еще я краем уха слышал, что у вас брачное агентство имеется? Так?

– Так, – подтвердила Мариша, одновременно настораживаясь. – А вы откуда об этом знаете?

– От вашей любезной тети. Она вела беседу, пока следовала через двор с этими двумя мужчинами к их машине.

– Поподробней! Что за мужчины? Откуда они тут взялись? Почему Вера села с ними в машину?

– Вы слишком многого от меня хотите за свои деньги, – мягко попенял ей бомж. – Кто были эти люди, я, разумеется, знать не могу. Но приехали они сюда за десять минут до появления во дворе вашей тети. Вышли из машины и стали ждать. Я еще не знал, что у них был уговор встретиться тут с этой женщиной. А место это, сами видите, не очень приглядное, так что я удивился, что этим людям тут надо. И вследствие этого хорошо их рассмотрел и запомнил их внешность.

Манера мужчины неторопливо излагать свои мысли Маришу просто убивала.

– И как они выглядели? – перебила она его рассуждения.

– Оба в прошлом спортсмены. Головы в шрамах. У одного повреждены уши, а у другого в нескольких местах сломан нос. Шрамы, цепи и соответствующее зверское выражение лица, вы понимаете, к чему я клоню?

– Вы хотите сказать, что Веру похитили бандиты?

– Не похитили, а увезли. Она села к ним в машину добровольно. И разговаривали они вполне дружелюбно. Ваша тетя рассказывала, что приехала в страну по приглашению одного брачного агентства. Ее очень хорошо встретили, и ей неловко уходить.

– Почему же она ушла?

– Этого я не могу вам сказать. Ну как? Помогла вам моя информация?

– Сложно сказать. Вот если бы вы запомнили номера машины…

– А кто вам сказал, что я их не запомнил? Очень даже хорошо запомнил. Так как не дурак и понимаю – это самое важное в любом расследовании.

– Что же вы молчали? Какие номера?

Бомж замялся.

– Что еще? – возмутилась Мариша. – Я вам уже заплатила!

– Понимаете, на этот раз я бы хотел от вас другой платы.

– Какой же?

– Ну, так сказать, личного характера.

– Что?!

У Мариши от негодования даже в глазах потемнело.

– Да как вы смеете о таком даже заикаться! Вы мне и не нравитесь совершенно!

– Понимаю, я не подхожу вам по возрасту.

Скажет тоже, по возрасту! Нет, у некоторых мужчин с чувством меры не все в порядке. При чем тут возраст? Интересно, он себя самого давно в зеркале видел?

– Но ведь к вам в агентство приходят женщины разных возрастов?

– Вы хотите, чтобы я нашла вам невесту? – осенило Маришу.

Мало ей торговцев с рынка, так теперь еще и бомжи в клиенты лезут. И за что ей такое счастье? Ведь ходят же где-то приличные одинокие мужчины! Так почему же они ходят в другие места, а не в ее агентство? Мариша уже собралась развернуться и уйти, но что-то не дало ей это сделать.

Может быть, врожденное чувство долга? Или обыкновенная бабья жалость? Или все же прославленное Маришино чутье, которое подсказывало: тут все может получиться очень даже складно. В конце концов, если этого дядьку опять же отмыть, прилично одеть и подстричь, то он будет выглядеть очень даже неплохо.

– Я не пью, – поспешил заверил ее мужчина. – Имею два высших образования. Не сидел и даже не привлекался. Я человек немолодой, уже на пенсии, но физически еще крепкий. Мог бы подрабатывать.

– Почему же вы в таком виде шатаетесь по помойкам? – невольно заинтересовалась Мариша.

– Мне казалось, что для подобных мест это самое подходящее оформление.

– Но почему вообще оказались возле мусорных баков?

– Что-то же надо кушать, пока я не нашел себе работу. А найти работу, не имея регистрации, – это довольно затруднительно в наши дни.

– Так вы приезжий?

– Коренной ленинградец!

– Тогда каким же образом вы оказались на улице? – растерялась Мариша.

– Если в двух словах, то меня обманули недобросовестные застройщики. Но нет, нельзя так говорить. Они всего лишь делали свой бизнес. Всему виной моя собственная глупость и доверчивость.

История несчастья Шевцова Николая Владимировича была и в самом деле коротка. В один далеко не прекрасный для себя день Николай Владимирович решился обменять свою комнату в коммуналке на однокомнатную отдельную квартиру.

– Я не сноб, всю жизнь прожил с соседями и прекрасно ладил с ними. Но в последнее время им на смену явились какие-то жуткие маргинальные личности с явно выраженными уголовными замашками.

Жить и стариться в таких условиях бодрому пенсионеру показалось невозможным. И он решился на то, о чем раньше только мечтал. На отдельное жилье. Получить ипотечный кредит пенсионеру было трудно, но все же он сумел это сделать. И отнес деньги в рекомендованную банком строительную компанию. Банк, выдавший кредит, заверил Николая Владимировича, что они самым тщательным образом проверили благонадежность этой компании.

– Это же и в наших интересах, чтобы вся сделка прошла без сучка и задоринки, – говорили Николаю Владимировичу в новеньком чистом помещении банка, где все так весело блестело, сверкало и обещало новую беспроблемную жизнь в отдельной квартире.

В таких приятных иллюзиях Николай Владимирович выписался из своей комнаты, продал ее (надо же было из каких-то денег оплатить первичный взнос!). Кстати говоря, в уплату этого взноса пошли и все его сбережения. В банке ему объяснили: чем выше вступительный взнос, тем ниже последующая процентная ставка. И тем выгодней для него лично условия ипотеки. Все было просто чудесно, и Николай Владимирович уже собирал вещи, чтобы въехать в новую квартиру.

– А потом они исчезли, – закончил свой рассказ обманутый пенсионер. – Банк и строительная компания. В один день. Со временем мне объяснили, что это были мошенники, не имевшие никакого отношения ни к строящемуся дому, ни к известному банку. Помещение они арендовали. И, обманув еще десятка полтора таких же доверчивых дураков, забрали их деньги и просто смылись.

А Николай Владимирович оказался на улице. Ведь комнату он свою уже продал и выписался из нее.

– Конечно, у меня есть знакомые, у которых я могу какое-то время перебиться. Но ведь у всех свои семьи. Им и без меня тесно. Поэтому сегодня я первый раз вышел на улицу, понемногу привыкать к своей новой жизни.

– Что за чушь! – воскликнула Мариша, лихорадочно соображая, кому бы из ее клиенток пристроить этого мужчину.

И наконец ее осенило. Была у нее одна совершенно безнадежная, на взгляд Мариши, женщина. Она обожала готовить, умела это делать и при этом была еще просто феноменально привязчива. Могла ходить за своим мужчиной часами, клянча, чтобы он съел ватрушку, жареную куриную ножку, кусочек поросенка в сметане, соленых грибочков, маринованных огурчиков, треску в томате и салатик из риса и креветок. Желательно все сразу, но можно и по очереди.

Такой натиск выдерживали немногие. И женихи либо отправлялись в больницу лечить ожирение и прочие последовавшие за ним болячки, либо уезжали куда подальше, не оставив адреса. Упорная невеста носила первым свою домашнюю стряпню и в больницу. Слабохарактерные мужчины, несмотря на строгие запреты докторов, лопали смертельно опасную для них еду. И умирали как мухи. На счету этой горе-кулинарки было уже четыре жертвы.

– Скажите, а у вас хороший аппетит?

– Никогда не жаловался.

– А желудок крепкий?

– Подкову могу переварить. Правда, в последнее время много кушать не приходится.

– Вы вот что тогда! Завтра оденьтесь прилично, а не в этот маскарадный костюм. И сходите, что ли, в парикмахерскую, хотя это и необязательно. А потом приходите ко мне в офис. За обилие невест ручаться не буду, но одну я вам точно сосватаю.

– Вот спасибо!

– Не спасибо мне от вас нужно, до спасибо еще далеко, а номер машины, на которой увезли Веру, диктуйте! – строго напомнила ему Мариша.

– Да, конечно. Записывать будете или так запомните?

О, господи! И запомнит, и для верности еще и запишет. Какое это имеет значение?

Получив долгожданный номер, Мариша кинулась звонить Артему.

– Что? Опять? – не поверил тот своим ушам. – Послушай, а что там с Ниночкой? Ты обещала, что поработаешь над этой проблемой.

– Ой, не до девиц мне сейчас, – откровенно призналась Мариша. – Тут женщину похитили. Из Швеции приехала. И представляешь, не успела и нескольких шагов по родной земле сделать, как увезли!

– Кто?

– Вот это ты мне и скажи! Номер машины записал? Учти, марку машины я не знаю. А цвет темно-синий.

– Это и необязательно, – пробурчал Артем. – Но только за точность я тебе не поручусь, у меня база данных прошлогодняя.

– И что?

– Это означает, что за это время машина могла еще десять раз поменять владельцев.

Но Мариша была согласна и на такую информацию. Надо же было с чего-то начинать. Пока Артем рылся в компьютере, Мариша вернулась в кафе. Владимира там уже не было.

– Ваш дядя уехал, – сказал ей все тот же официант. – Ему позвонили. Какое-то срочное дело. Он просил перед вами извиниться. И оставил вам свою визитку.

Мариша сунула визитку, машинально отметив, что Владимир, оказывается, генеральный директор туристической фирмы «Звезда Востока». Но пока Марише было не до туризма. Она помчалась обратно к Вериной сестре. Но застала женщину в большой тревоге. По ее словам, ей звонила Вера. Была очень веселой. Сказала, что встретила знакомых. И что вернется не скоро и уж точно не сегодня. Но облегчения Мариша не испытала. Да и сестра Веры тоже.

– Ой, не нравится мне это, – качала она головой. – Вера ведь всю свою косметику в чемодане оставила. Я смотрела.

– Она говорила, что это она вам купила. В подарок.

– Да знаю я, что она там мне купила. Все строго по списку, как я ей сама диктовала и на что деньги передала. От себя-то она не больно расщедрится. Да оно и понятно, муж у нее скаредный. Каждую монетку считает.

Но скупой ли у Веры был муж или она просто наговаривала на него, но своей косметики у нее был полный несессер. Сестра Веры продемонстрировала ее Марише.

– И я просто не понимаю, как это Вера согласилась ночевать без своих подручных средств для наведения марафета, да еще в чужом месте. Она же над своей внешностью прямо трясется. Для нее будет настоящей катастрофой, если она уляжется спать, не втерев себе в морду нужную сыворотку от морщин.

И неодобрительно покачав головой, женщина закончила:

– Либо у моей сеструхи мозги напрочь выветрились, либо она надеется получить там чего-то такое, что с лихвой окупит ее немыслимую жертву.

– Что?

– И то, и другое могло случиться только в том случае, если она встретила потрясающе привлекательного хахаля. Короче, мужика.

Этим проницательным выводом сестра Веры Катерина закончила свою речь.

Глава одиннадцатая

После общения с этой женщиной Мариша внезапно почувствовала себя одинокой. Инна была далеко. Жаннин работала. А потому Марише предстояло в гордом одиночестве отправиться в гости к тому владельцу темно-синего автомобиля, на котором уехала не прощаясь и в неизвестном направлении Вера.

Честно говоря, никакой надежды на то, что найдет Веру, Мариша не питала. Почему? Да все благодаря своему чутью. Гене и Саше она тоже не рискнула звонить. И к гадалке не ходи, и так ясно, что они скажут по поводу ее ротозейства.

Итак, Инна была далеко – в Сочи. Так что единственной союзницей, на кого Мариша могла хоть немного рассчитывать, оказалась Жаннин. И новая подруга не отказалась ей помочь. Хотя поначалу тоже пришла в ужас.

– Так ее похитили? – ахнула Жаннин. – Прямо у тебя из-под носа? Мариша, как ты это могла допустить?

– Знаешь что! – рассвирепела Мариша. – Чем теперь меня ругать, могла бы приехать на вокзал. И лично встретить эту жуткую особу. Тем более что Саша тоже был там и сильно тосковал.

– В самом деле? Но я, честно, не могла. Кто бы меня отпустил? Это ты сама себе хозяйка. А у меня смена. Пока не отработаю, мне не уйти.

– Тогда нечего на меня ворчать.

Но Жаннин все равно продолжала сердиться. Сказав, что никогда не слышала о более дурацкой ситуации, она пожелала узнать, почему Мариша до сих пор не позвонила Вере на сотовый.

– Потому что он у нее отключен!

– А может быть, она сейчас с этим Владимиром?

– Нет, она уехала с другими людьми. Он под их описание не подходит. И вообще он сам выглядел озадаченным, когда обнаружил, что Вера куда-то ушла.

Отведя душу, Жаннин поинтересовалась, что же Мариша намерена делать дальше. И услышав, немедленно предложила сопровождать Маришу.

– Но у тебя же работа?

– Скажу, что заболела, – поразмыслив, ответила ей Жаннин. – Подговорю своего дядьку, он у меня работает на «Скорой», чтобы приехал и забрал умирающую с острым приступом аппендицита.

– А проблем не будет?

– Ты говоришь, те ребята, что увезли Веру, похожи на бандитов?

– Так мне их описали.

– Тогда будет лучше, если к ним мы отправимся вдвоем. Зачем так рисковать?

Предложение было принято с восторгом. И разве, позвонив Жаннин, Мариша рассчитывала на что-то другое? И две подруги отправились в гости к незнакомому мужчине – Старожилову Ивану Куприяновичу, который по документам числился владельцем темно-синей «Шкоды», на которой увезли Веру.

– Год рождения у этого мужчины уж больно неподходящий, – вздыхала Мариша. – Получается, что ему сейчас около семидесяти. Не он это, чувствую, что не он.

Так и оказалось. Иван Куприянович встретил подруг, выехав к ним на инвалидной коляске. Да и общая обстановка в квартире не позволяла думать, будто бы старики – Иван Куприянович и его жена – могли бы позволить себе купить иномарку. Даже телевизор, который стоял на тумбочке с подклеенной ножкой, был еще черно-белый «Рекорд».

– И что? До сих пор работает? – удивилась Мариша, увидев сей телеантиквариат.

– Работает, – кивнул Иван Куприянович. – Нам сын предлагал новый, цветной купить.

– Только мы отказались. Зачем мальчику деньги тратить на нас? Пусть лучше себе что-нибудь купит.

– Он молодой, ему много нужно.

– А мы старики, нам недолго осталось. Хватит с нас и этого. Пожили уже на свете.

В общем, чета Старожиловых являла собой редкостный вариант родительского кретинизма, основной лозунг которого гласил: «Все лучшее – детям». А в случае со стариками было похоже, что они готовы пожертвовать своему великовозрастному сыночку не только лучшее, но и вообще все. И это несмотря на то, что сыночек давно вырос из коротких штанишек. И вполне мог бы сам содержать стариков родителей.

Но подруги явились сюда не для того, чтобы наводить свои порядки и объяснять пожилым людям ошибочность их позиции.

– У вашего сына есть машина?

– Конечно! – закивали старики. – В прошлом году купил.

– Темно-синяя «Шкода», да?

– Мы не знаем.

Ответ, мягко говоря, настораживал. Что же, сын ни разу не возил родителей на своей машине? Они что, никуда не выбираются из дома? Или просят соседей?

– Зачем нам? Мы же на первом этаже живем. Все магазины под боком.

– Но вы же числитесь владельцем этой машины, – сказала Жаннин, обращаясь к Ивану Куприяновичу. – Бумаги на вас оформлены. Вы не знали?

– Знал. Да, верно, синяя машина. А вот марку не спрашивал, уж не обессудьте.

– А что случилось? – встревоженно вмешалась в разговор матушка. – Со Степочкой чего-нибудь случилось?

Она так побледнела, что подруги сочли за лучшее побыстрей успокоить старуху.

– Просто мы из страховой компании, вашему сыну деньги полагаются на ремонт, – выкрутились они.

Услышав про деньги, старики совсем успокоились. Еще бы, ведь деньги полагались их сыночку, а совсем не наоборот. Их даже не смутило, что деньги будут выплачены не старшему Старожилову, а сыну, который управлял «Шкодой» лишь по доверенности. Получив телефон и адрес Степана Старожилова, подруги попытались дозвониться тому. Телефон был отключен.

– А вы прямо так и поезжайте, – посоветовала им старушка. – Сейчас Степушка еще дома. Он ближе к вечеру погулять выбирается.

И подруги, которых прямо скрючило от заочной неприязни к этому обожаемому Степушке, поехали к нему в гости.

Добравшись до места, они были неприятно поражены. Жил Степан Старожилов в отличном новом квартале. Новые дома высились кирпичными дворцами, уходя башнями под самые облака. Высокомерно поблескивали застекленные лоджии и щетинились спутниковыми антеннами.

– Неплохо устроился сыночек, – буркнула Жаннин. – Стариков в вонючую хрущевку, где все стены плесенью поросли, а из подвала воняет так, что бежать хочется. А сам в высотку перебрался! Молодец!

– Угу. Вряд ли он тут дворником за служебную площадь горбатится.

Степан Старожилов оказался упитанным дядей лет сорока. Выглядел он превосходно. Из-за мощных румяных щек выглядывали веселые хитрые глазки. Брюхо мягко колыхалось в такт ходьбе. Он был до того самодоволен, что даже не понимал, насколько отвратителен в своем свиноподобии.

– «Шкода»? Синяя? Ну да, моя машина.

И не успели подруги порадоваться, как он спросил:

– А что? Неужели нашли?

– Что мы должны были найти?

– Мою машину!

– А у вас ее угнали? Когда?

– Ну вы даете! – обиделся на подруг Степан. – Сначала обнадежили человека, а теперь словно головой в омут!

– Когда ее у вас угнали? – повторила свой вопрос Мариша.

– Не знаю.

– Почему?

– А меня в городе не было. На две недели в Испанию улетал. Отдохнул, вернулся, смотрю, а машины нет. Ну, ясное дело, заявил, куда полагается. Только точно я день похищения не знаю. Улетал, машина еще на месте стояла. А вернулся, ее уже нет. Да не беда, я себе все равно другую покупать собирался. Та мне после развода осталась. Жена на ней раньше ездила. А когда я с ней развелся, то машину обратно забрал.

Вот гад! Еще и жадный к тому же! Впрочем, чего ожидать от человека, который даже собственных родителей не жалеет.

– Квартиру я себе купил, машину тоже пора обновить. А «Шкода» мне, откровенно говоря, без надобности была. Просто забрал, чтобы жене не досталась.

– А родители? – невольно вырвалось у Мариши.

Она имела в виду, не хочет ли Степан перевезти своих стареньких родителей в квартиру, где хотя бы не тянет из подвала тухлятиной, но он ее не понял.

– Что родители? Им-то машина без надобности. Хватит уже, пожили свое. Теперь время молодых!

Жаннин внимательно рассматривала Степана и чувствовала, что лететь в Испанию на отдых ей хочется уже существенно меньше. Если такие уроды отдыхают в этой стране, ей там делать нечего. Это ясно. Однако уйти с пустыми руками подруги тоже не могли себе позволить.

– Кто знал, что вы уехали и две недели не хватитесь вашей машины?

– Кто знал? Хм, – задумался Степан. – А знаете, это хороший вопрос. Странно, что мне его в милиции ваши коллеги сразу же не задали. Да и сам я не допер как-то.

– А если поконкретнее?

– Путевка мне попалась горящая, одна девочка из туристического агентства постаралась.

– Горящая? В Испанию? Но туда же нужна виза. И не просто виза, а с указанием точного срока и места пребывания на территории страны.

– А у меня в Испании свой дом есть, – хмыкнул Степан. – И виза открытая имеется.

– Зачем же тогда путевка?

– А полетел я, чтобы отдохнуть с комфортом. Не люблю я сам готовить. И на сухомятке сидеть. То ли дело при отеле. Да еще когда «все включено». Милое дело!

– Так вы говорили, что про путевку и дату вылета знало не так уж много людей?

– Да! Во-первых, та девочка, которая эту путевку мне «подогнала».

– Ваша хорошая знакомая?

– Вместе в школе учились!

– Можно ее адрес?

Адрес Степан дал, но заявил, что Аленку он не подозревает.

– Потому что девка влюблена в меня. Мечтает, чтобы я на ней женился. Только шиш ей!

– Почему?

– Корова жирная, – фыркнул Степан.

Подруги с трудом удержались, чтобы не спросить нахала, давно ли он сам себя в зеркале видел. Но удержались.

– Разжирела ужасно, – продолжал Степан. – Я таких баб терпеть не могу. Только она-то об этом не знает. Так что не стала бы она меня подставлять, коли замуж за меня невтерпеж.

Это замечание подруги оставили без комментариев.

– Кто еще знал?

– Еще?

Казалось, Степан задумался.

– Вроде бы это и все.

– А у вас на работе?

– Мои партнеры знали, – сказал Степан. – Только они бы красть какую-то паршивенькую «Шкоду» не стали. Они оба на «Ауди» ездят. Говорят, им значок нашу продукцию очень напоминает.

– А что вы производите?

– У нас мясоперерабатывающий комбинат. Колбасу делаем.

Девушки переглянулись. Господи, ну почему? Почему на этого жирного, эгоистичного дурака бабы вешаются? А они такие красивые, добрые, очень даже неглупые, а с мужчинами у них все равно не ладится? То есть поклонники, конечно, есть, но… Но ведь не мужья!

А если отвлечься от несправедливостей жизни, то самой реальной подозреваемой в данной ситуации была Алена – наполовину отвергнутая подруга Степана. Не может быть, чтобы девушка не знала о его к ней отношении. Степан не был похож на человека, способного обходить тактичным молчанием неприятные стороны разговора и недостатки других. А значит, он неоднократно говорил Алене о том, что она толстая, глупая и вообще ему не пара. И тем не менее она зачем-то отправила его в шикарный тур за смешные деньги. Зачем?

Жила Алена неподалеку от родителей Степана. Похоже, мужчина им не соврал. С Аленой он действительно учился в одной школе. Дверь им открыла вполне привлекательная чуточку полноватая женщина с круглым миловидным лицом и большими темными глазами. В сочетании с румянцем они делали ее почти красавицей. И легкая полнота ее совсем не портила.

– Алена? Это я и есть.

Подруги разинули рты. И эту милую женщину Степан, у которого брюхо из штанов вываливалось, обозвал жирной? Интересно, он сам спятил или это все-таки родители его так испортили своей всепрощающей любовью? Нет, что ни говори, а детей нужно не только любить, но временами и лупить по мягкому месту. Иначе вырастают из них такие вот Степаны, которые, кроме себя, родимого, больше никого не любят.

– Вы говорите, вас прислал ко мне Степа? – спросила у подруг Алена, пригласив их в дом. – Но учтите, если он вам про ту путевку в Барселону рассказал, то предложение уже закончилось.

Почему-то подруги в этом ни минуты и не сомневались.

– Алена, зачем вы услали Степана в другую страну? Чем он вам тут мешал?

– Вот еще! Ничем он мне не мешал! – пробормотала Алена и так густо покраснела, что стало совершенно ясно: что-то тут нечисто.

– Алена! Мы разговаривали со Степаном.

– Он отвратителен!

– И мы полностью на вашей стороне!

Алена кинула на подруг недоверчивый взгляд. Было похоже, что ей и хочется им верить. Но она боится.

– А зачем вам знать про его поездку? – спросила она наконец.

– Просто на его машине, которую у него украли, пока он путешествовал, в свою очередь украли одну женщину. Похитили! Понимаете?

Теперь Алена окончательно побледнела и схватилась за полные щеки.

– Ой! Так я и знала, что добром это не кончится. Как они мне не понравились, вы бы знали! Я сразу Насте так и сказала: как бы нас с тобой эти ребята в какой-нибудь криминал не втравили!

– Какие ребята?

– Ну те, которых она подговорила, чтобы они угнали ее машину. Я так и думала, что они втравят нас в нехорошую историю!

– Минуточку, – перебила ее Жаннин. – Я что-то не очень поняла. Кто кого втравит? Это же вы заставили их украсть чужую машину.

– Скажете тоже! – воскликнула Алена. – Какая же она чужая, если Степа сам ее Насте подарил! У нас и свидетели есть!

– Свидетели?

– Ну да! Он же ключи на Настином дне рождения ей вручал. При всех! А когда они разводиться стали, он машину у нее специально забрал. Назло! Она ведь ему не нужна. Он в деньгах просто купается.

– Но машина была зарегистрирована на другого человека, – брякнула Жаннин и почувствовала, как что-то твердое въехало ей с размаха в бок.

Оказалось, что это был локоть Мариши, которая выразительно крутила пальцем у виска. Но, поглощенная своими переживаниями, Алена ничего не заметила.

– Это лишний раз доказывает, какой подлый тип этот Степка! – возмущалась она. – И как Настя с ним столько лет прожила! Он же просто гад! Даже дерьмовую машину, которая ему вообще ничего не стоила, на своего папашу записал. Заранее загадал, если будут с Настей разводиться, чтобы ей ни хренища не досталось!

Подруги были не меньше ее возмущены уловками Степы. Алена это быстро почувствовала. И, поняв, что имеет дело с единомышленницами, окончательно расслабилась. Некоторое время они по очереди возмущались поведением Степана, потом перешли на других особей мужского пола и с чувством воздали должное уже им.

Оказалось, что каждой из них есть что порассказать. И поучительные истории сменяли одна другую. А бутылка виски, которую выставила на стол неожиданно ставшая очень дружелюбной Алена, незаметно опустела. Обнаружив сей печальный факт, окончательно сдружившиеся женщины обнялись и зарыдали.

– Аленка, ты такая славная! – умиленно заявила Жаннин. – И ты, Мариша, тоже! У меня никогда не было таких хороших подруг! Правда!

– Жаннин!

– Алена!

– Мариша!

Всеобщее лобызание прервало появление новой бутылки виски.

– Предлагаю сделать коктейль, – вызвалась Мариша. – Нужна вода, лед и мятный сироп!

– Есть мороженое с мятой или зубная паста.

Поразмыслив, Мариша выбрала мороженое.

– И еще я вижу у тебя остатки «Куантро», – заметила она, кинув взгляд на застекленную витрину в углу комнаты.

– Они уже засохли.

– Вот мы их и растворим!

Получившийся коктейль необычайно понравился всем трем девушкам. «Куантро», в который Мариша влила виски и энергично взболтала, благополучно растворился. И получившуюся смесь разлила в три стакана, положив сверху по шарику зеленоватого мороженого. И украсила его ледяной крошкой, которая сверкала, таяла и стекала с мороженого в бокал, образуя красивые светло-зеленые подтеки.

– Изумительно! – восхитилась Инна. – Его бы еще поджечь!

Но эксперимент с бенгальскими и прочими огнями решили оставить до следующего раза. А сейчас Алена снова ударилась в воспоминания. И очень удачно, на взгляд подруг, совпала во времени и пространстве.

– И когда Степка вконец обнаглел и выгнал Настю из их общего дома в чем мать родила, мы решили его наказать. Сначала мы хотели обнести его квартиру, но вовремя узнали, что этот гад сменил не только замки, но и код сигнализации.

– Ой! – икнула Жаннин. – В самом деле гад! А Настю он бил?

– Не знаю, но на мороз выгнал в одном нижнем белье. И без копейки денег. Хорошо, у нее было куда поехать. Но все равно, пока ехала, простудилась.

– Гад!

– Еще какой! – кивнула Алена. – И мы решили не рисковать. Но уж забрать машину просто сам бог велел. Степа сам подарил ее Насте. Она была ее собственностью! Он не имел права отнимать ее. Это непорядочно!

Алена так разволновалась, что одним махом осушила почти половину коктейля, заглотнув весь шарик с мороженым. Ошеломленно прислушиваясь к своим ощущениям, она пожевала чудом уцелевшую ледяную крошку и продолжила:

– Я ближайшая Настина подруга и сказала, что помогу ей.

Алена организовала Степе шикарный тур. При этом она буквально рыдала от ненависти к этому гаду, который из любой ситуации умудрялся получить свою выгоду. Лишь одно поддерживало ее – мысль о том, какое будет лицо у Степки, когда он вернется обратно и не обнаружит в доме ни ценных вещей, ни машины. Однако, как уже говорилось, от идеи ограбления квартиры пришлось отказаться.

– Ну, ничего! – кровожадно блеснула глазами Алена. – Зато дачу мы ему все же сожгли.

– С-сожгли? – пьяно уставилась на нее Жаннин. – П-правда? А п-почему он нам об этом не сказал?

– Потому что еще сам не знает! И страховой полис у него истек, пока он в Испании жир из боков вытапливал!

И Алена вдруг заливисто расхохоталась. Но подруг интересовала лишь одна шалость разбушевавшихся мстительниц. А именно та, которая касалась угона «Шкоды» из-под окон квартиры Степана.

– Главная трудность заключалась в том, что ни я, ни Настя, никто из наших знакомых не мог забрать машину, – призналась им Алена. – Соседи могли заметить. И потом бы описали угонщика. И Степану ничего бы не стоило нас вычислить.

– Да уж.

– Поэтому и пришлось нанять людей со стороны.

– С какой стороны?

– Этого я не знаю, – призналась Алена. – Настя их где-то раздобыла. А когда я их увидела, сразу же ей сказала, что это бандиты. И что если она даст им ключи от «Шкоды», машины ей больше не видать.

– А она?

– Она словно очумела от горя. И сказала, что пусть лучше бандиты ее машину себе заберут, лишь бы Степка не подарил ее своей следующей бабе.

– И что?

– И все вышло, как я говорила. Те парни тачку угнали, но Насте никаких денег за нее не отдали. Сказали, что пока машину не реализовали. Со дня на день обещали отдать. Врали, конечно.

– А как они выглядели?

– У-у-у! Жутко!

– Как?

– У одного нос сломан, а у другого вместо ушей какие-то тряпочки. Словно их кто-то долго и упорно жевал, но так и выплюнул, подавившись.

– Тьфу! Гадость!

– Ага. Сели эти ребятки в Настину «Шкоду» – и поминай как звали. А она, дурочка, еще ждет, когда они ей часть денег за наводку выдадут.

– По крайней мере мужу ей отомстить удалось.

– Да уж! – подтвердила Жаннин. – Он здорово разозлился, что вернулся, а машины нет. Даже в милицию побежал.

– Это он еще свою дачу не видел, – развеселилась Алена. – Наверное, соседи ему звонили, да его дома не было. В Барселоне отдыхал. Ну, этот отдых он еще долго вспоминать недобрым словом будет. А Насте вы сможете рассказать, как он бушевал по поводу машины?

Подруги не возражали. И Алена вызвонила свою подругу. Та, придя, сначала держалась настороженно и сверлила Алену пронизывающим взглядом, укоряя, что та напилась и разболтала их тайну. Но после одного Маришиного коктейля злиться перестала. И с явным удовольствием послушала, как ее муженек воспринял исчезновение «Шкоды».

– Так ему и надо!

– Выпьем за всех тех мужчин, которые так глупы, чтобы обижать женщин! – провозгласила Мариша тост и, видя, что он вызвал некоторое недоумение в рядах соратниц, пояснила: – Потому что участь этих бедолаг, увы, незавидна. Мне их даже жалко.

– Лучше выпьем за тех женщин, которые умеют постоять за самих себя и подруг.

Этот тост прошел под одобрительные крики всей компании. А потом Мариша приступила к беседе с Настей. Не прошло и десяти минут, как она стала счастливой обладательницей номера сотового телефона, по которому следовало опросить некоего Славика. По словам Насти, это был тот самый тип со сломанным носом. Как звали его напарника, она не знала.

– И вообще я с этим Славиком случайно познакомилась. После развода мне так грустно было, что я постоянно где-то зависала. То в «Плазе», то в «Гинзе», то в «Папанине». Уже даже и не помню, в каком именно месте я с ним познакомилась.

Жаннин только завистливо вздохнула и поймала себя на мысли, что ей начинает нравиться жизнь бандитов и разведенных женщин. А что? Шляются себе по самым дорогим вечеринкам и прочим развлекательным местам. И дела им нет до трудовых масс, вынужденных вкалывать с девяти утра и до шести, а то и до восьми вечера. Нет, срочно надо выходить замуж, а потом уж разводиться и начинать наконец веселиться. Честное слово, пора. Лучшие годы отданы родной стране и тяжелой работе. А что в результате?

– Главное, что я ведь сразу поняла, что он собой представляет, – продолжала откровенничать Настя. – Но мне было так грустно, что я переспала с ним в первый же вечер.

– Как?

– Я была очень и очень пьяная, – откровенно призналась Настя.

Но подруг интересовало другое.

– И он тебе пришелся по вкусу?

– О! – мечтательно закатила глаза Настя. – Это была сказка! Просто фантастика! Степа этому мужчине и в подметки не годится. Да что там в подметки. Даже гвоздика на каблуке, и того не стоит!

В общем, благодаря выдающимся мужским достоинствам Славик запомнился Насте с лучшей стороны. И когда возникла идея с ограблением квартиры бывшего мужа, а также угоном подаренной, а потом отобранной машины, Настя сразу же вспомнила про своего случайного любовника и его нужную профессию. А потом, недолго думая, позвонила ему и предложила интересное для него дельце. На что тот с радостью согласился, лишний раз подтвердив хорошее о себе мнение Насти.

Итак, посиделки с новыми приятельницами закончились чудно и даже с пользой. Оставив Алену и Настю совершенно пьяными умиленно рыдать друг у друга на плече, две закадычные подруги, слегка покачиваясь и с трудом попадая в дверной проем, отправились на встречу со Славиком – прекрасным любовником, но также бандитом и угонщиком чужих «Шкод».

Глава двенадцатая

В Сочи в этот день дела тоже двигались в нужном направлении. А точней, по городу двигались Олег и Инна, разыскивая дом, где должна была проживать семья Рожковых. Все утро, едва только Инна сумела продрать глаза, подняться и влить в себя чашку за чашкой целый литр кофе, парочка провела в отделении милиции. Там они сначала долго и слезно умоляли начальника – усатого майора, чтобы он дал им официальную санкцию на посещение архива. А потом просидели под дверью архива, ожидая, когда его откроют.

– Какие тут все неторопливые! – возмущалась Инна, изнывая от жары и похмелья.

Попить пива она не решалась, все-таки Олегу вчера и так пришлось с ней намучиться. Он не рассказал ей всего. Но по его молчанию она понимала, что вчера что-то произошло.

Да еще сегодня они посещали казенные учреждения. Не хватало, находясь там, дышать на работников пивным духом. Поэтому Инна мужественно страдала, что не прибавляло ей хорошего настроения. И к тому же она не могла не заметить, что Олег с самого утра был необычно хмур и молчалив. Инна несколько раз пыталась допытать его, что случилось. Но Олег отнекивался.

– Ничего! Все нормально! Просто устал.

В глубине души Инна понимала, что он дуется на нее за что-то. Но что она натворила, вспомнить, хоть умри, не могла. Вроде бы пьяной в голом виде при луне не танцевала. Драться к незнакомым не лезла. В фонтане не купалась, на клумбе ни с кем в обнимку не валялась. Так чем Олег недоволен?

Но чтобы выяснить это, следовало его разговорить. А у Инны каждое произнесенное ею слово отдавалось в голове болезненным шумом. И в конце концов она решила, что если Олег захочет, то сам потом скажет. А если нет, так и пусть себе дуется. У нее и без того голова разламывается.

После полуденного перерыва на обед явился работник архива. И довольно быстро нашел нужное им дело. И продиктовал адрес пострадавшей от махинаций Варфоломея женщины.

– Только учтите, эти Рожковы жили там почти тридцать лет назад. За это время все могло измениться, – выпроваживая их из своих владений, заботливо предупредил он молодых людей.

По дороге к дому Рожковых бедный Олег несколько раз останавливался, чтобы попить водички. Из чего Инна сделала интересный вывод. Похоже, Олега мучил тот же недуг, что и ее саму. Но как же так? Ведь он вчера выпил всего один бокал вина. Инна не знала, что, придя к себе в номер после того как она уснула, Олег с горя выпил почти целую бутылку бренди местного производства. И только так сумел приглушить эротические фантазии на ее счет.

Разумеется, теперь он страдал. Во-первых, фантазии так и остались нереализованными. А во-вторых, его терзало элементарное похмелье, в чем он не хотел признаться Инне. Так бы они и страдали каждый поодиночке, но терпение Инны лопнуло. И когда Олег в очередной раз приготовился сделать остановку у продавца минеральных вод, она решительно потянула Олега в сторону.

– Вон там тенек, – сказала она, указывая на пластиковый павильончик со всеми атрибутами местной пивной. – Там и посидим в холодке.

Оказавшись внутри, Инна заказала два бокала пива.

– Зачем два? – с трудом сглотнул Олег, с жадностью косясь на светлое пенящееся пиво.

– Второй тебе.

– Я не пью!

– А сейчас выпьешь. Со мной за компанию.

– Ну, если только чтобы тебе удовольствие доставить.

Еще не договорив фразу до конца, Олег жадно схватил свой бокал. И в два глотка осушил его. Ему сразу же стало хорошо. Он почувствовал, что жизнь заиграла новыми красками. И жить стало куда веселее. Инна, утвердившись в своих подозрениях, только хмыкнула.

– И где ты вчера назюзюкался? – весело спросила она у него.

– Молчала бы уж! – в тон ей ответил Олег. – Ты хоть помнишь, как чуть не разрушила сарайчик бедного старика сторожа?

Инна смущенно захихикала. Да, теперь она кое-что припоминала. Что и говорить, вчера она была в ударе.

– Ты еще не видел, когда я реально отрываюсь, – сообщила она Олегу.

– И не хочу! – заверил он ее.

Видя, что лед между ними растаял, Инна решила не тянуть дольше. И, допив пиво, спросила:

– Ну что? Пойдем?

И окончательно примирившиеся друзья зашагали дальше рука об руку.

Нужный им дом нашелся быстро. Как говорится, язык и до Киева доведет. А тут было все же значительно ближе. Тем более что курортный сезон еще только начинался, и курортников в Сочи пока еще было мало, очень мало. Почти все попадающиеся навстречу Инне и Олегу граждане являлись коренными обитателями города. И без колебаний указывали парочке правильное направление. Нужный дом находился неподалеку от побережья в очень красивом месте. Вокруг росли стройные кипарисы и какие-то кусты, словно пеной усыпанные бело-розовыми цветами.

– Как красиво! – восхитилась Инна.

Поднявшись по вырубленным в скалистой породе ступеням, они обнаружили уютный закуток, а в нем скамеечку, густо обсиженную смуглыми бабульками. В глазах пенсионерок читался живейший интерес и кое-какая корысть. Каждая из них в сезон сдавала комнату, а то и две. Но сейчас все комнаты были пусты, а лишний заработок никому из них не мешал. Но как быть? Случайно забредшей в их владения жертвы на всех явно бы не хватило. И они нерешительно косились друг на друга, не зная, как поступить.

– Здравствуйте, скажите, а в какой квартире живут Рожковы?

Инна задала этот вопрос нарочно. Она прекрасно знала номер квартиры. Просто хотела завязать контакт со старушками. А те отреагировали довольно странно. Выражение заинтересованности на их лицах сменилось откровенным изумлением.

– Это кто же вас к нему обратиться надоумил? – наконец произнесла одна из них.

– А что такого?

– Вернетесь к себе, уж так будете благодарить этого доброхота, что я и не знаю, – ядовито произнесла бабка, а остальные поддержали ее мелким дребезжащим смешком.

– Рожковы тут больше не живут? – спросил Олег.

– Живут, как не жить.

И снова странное веселье в рядах бабулек.

– Так мы к ним сходим?

– Ступайте, – закивали головами старухи. – Ступайте. А когда вернетесь, может, у кого из нас комнатку снимете. Вот у меня, к примеру. И возьму недорого.

– У меня с лоджией. Там тоже спать можно!

– А у меня зато тишь и благодать. Я да мой старик. Вот и все вам соседи.

– А я вообще одна живу! Селитесь ко мне. И окна на северную сторону. Солнышко припекать начнет, так вам не жарко будет.

Предложения сыпались одно за другим. Оказалось, что за совсем небольшие деньги тут можно снять и отдельную квартиру с видом на море. И с кухаркой, роль которой будет исполнять та же хозяйка, которая временно переселится к знакомым. И с горничной – ее дочкой. И вообще любой каприз за ваши деньги.

Но Инна с Олегом не собиралась тут задерживаться. Они поднялись на второй этаж и в недоумении замерли перед дверью. Собственно говоря, назвать это дверью можно было лишь весьма условно. Так, деревянный щит. Дело в том, что дверь была снята с петель. И не падала только благодаря длинному бруску, который одним концом упирался в стену, а вторым удерживал дверь в вертикальном положении.

– Интересное инженерное решение, – задумчиво пробормотал Олег.

Возле двери были навалены свежие стружки. Видимо, недавно тут велись столярные работы. Присмотревшись, можно было увидеть, что на двери видны следы от стамески.

– Замок вскрывали, – пояснил Инне разбирающийся в таких вещах Олег. – С замком не справились, так просто дверь с петель сняли.

В это время позади них раздался шум шагов и чье-то пыхтенье. А затем грубый голос осведомился:

– Ну? И чего вы тут забыли?

Обернувшись, Инна с удивлением обнаружила, что низкий, почти мужской голос на самом деле принадлежит женщине. Крупной, неуклюжей, толстой, но все равно женщине. На принадлежность к прекрасному полу указывала длинная юбка с выцветшими розами по подолу. И такая же застиранная балахонистая кофта, милосердно скрывавшая от глаз посторонних расплывшиеся телеса тетки. Носить бюстгальтер, судя по всему, она считала излишней роскошью.

– Нам нужны Рожковы.

Взгляд тетки отразил легкое удивление.

– Да? – пробормотала она. – Ну, проходите.

И с силой поддев балку, она вышибла ее. Дверь начала немедленно заваливаться, но тетка своей могучей дланью поддержала ее и отодвинула в сторону. Войдя в квартиру сама и впустив гостей, она проделала те же манипуляции в обратном порядке. И заперла дверь изнутри на внушительный засов.

– Так и живем, – сердито произнесла она. – Колька, старый черт, ты что все дрыхнешь?

Из комнаты донеслось невнятное мычание.

– Да вы проходите, – пригласила тетка. – Коли у вас к нам дело, так милости просим. Извините, что я вас грубо приветила. Соседки достали. Сами целый день ни хренищи не делают. Только языками сидят чешут. И все про нас. Можно подумать, хуже нас и людей нету.

Инна с Олегом озирались по сторонам и не верили, что попали куда нужно. Может быть, в архиве перепутали и дали им адрес других Рожковых? Пьяниц и, вероятно, дебоширов? По всей обстановке было видно, что тут поселился порок и горькая нужда. Стены были поклеены дешевыми бумажными обоями, которые свисали клочьями вместе с паутиной и бахромой пыли. Плафоны на люстре были разбиты и щерились острыми осколками, словно злобные неведомые монстры, притаившиеся на потолке.

На полу лежали горы мусора, заплесневевшие объедки, жирные обрывки газеты, пустые сигаретные пачки и бутылки. Часть их аккуратными шеренгами выстроилась вдоль стен, опоясывая комнату двойным периметром. Занавесок на окнах не было. Вместо них какая-то серая давно не стиранная ветошь. Одним словом, в квартире царила жуткая нищета и запустенье.

– Николай Сергеевич? – нерешительно обратилась Инна к поднимающемуся с продавленного дивана мужчине.

– Кто? – нахмурился тот. – Кто Сергеевич? А? А-Анатольевич я. Сергеевичем мой покойный дядька был.

Вот оно что! Ну да, правильно. Если бы муж Ренаты Рожковой был еще жив, ему было бы под восемьдесят. А возникший из кучи тряпья мужчина хоть и обладал внешностью запойного алкоголика, но вряд ли справил свое пятидесятилетие.

– И чего надо? – хмуро спросил он.

Но тут он заметил возникшую в дверях тетку и моментально оживился, забыв про гостей.

– Принесла?

Та молча кивнула.

– Давай!

Выудив из сумки банку с чем-то темным и мутноватым, тетка протянула ее мужику. Тот сделал несколько глотков. И по комнате распространился запах дешевого плодового вина. Видимо, оно уже слегка испортилось, потому и помутнело. Но Николая Анатольевича такой пустяк смутить не мог. Он ополовинил литровую банку и удовлетворенно выдохнул.

Инна чуть в обморок не грохнулась от его выдоха. И поклялась самой себе, что больше ни капли в рот спиртного не возьмет. Ну, по крайней мере до вечера. Выпив странноватую бурду, Николай Анатольевич вынул «Приму» без фильтра, размял ее в пальцах и закурил. По комнате поплыл вонючий дым. Но общее амбре он уже испортить или как-то усилить не мог. Так что Инна даже не побледнела.

– Мы к вам по поводу Николая Сергеевича Рожкова, – произнес Олег. – Мы так поняли, это ваш дядя?

– Ага! Дядька мой. Родной!

– И квартира вам эта от него досталась?

– К чему интересуетесь? – насторожился мужик. – Из агентства небось? Думаете, продам фатерку? Ни-ни-ни! Шиш вам!

– Но у вас же огромная задолженность по квартплате, – брякнула Инна.

Точно она этого знать не могла, но предполагала. И как оказалось, совершенно верно. Николай напрягся и побагровел. Видя его реакцию, Инна добавила:

– Вас все равно выселят. Лучше продать наследство, коли других претендентов на него нет.

Николай побагровел еще больше. Неизвестно, что бы он отмочил, но в разговор вмешалась баба. А Николай снова отвлекся на банку с вином.

– Как же ее продать, коли она Витьке завещана? – заголосила она. – А он сам уже который год как сгинул.

– Виктор? – нахмурилась Инна, припоминая данные, полученные в архиве. – Сын Николая Сергеевича? Пропал? Когда пропал?

– Могу рассказать, – охотно произнесла женщина. – Сразу видно, вы люди грамотные. Может быть, и подскажете нам, как с квартирой-то быть. А то вроде бы живем, горя не знаем, а все равно на душе неспокойно. Ведь вроде бы и не наша она.

– Рассказывайте! Вы как раз говорили, что Виктор этот пропал. Когда?

– А как мать его померла, так мы его больше и не видели, – заявила тетка. – Верно, Коль?

– Ага, – оторвавшись от банки, подтвердил ее супружник. – На ее поминках последний раз с ним виделись.

– И куда он делся потом?

– Кто его знает. Он нам не докладывал.

– Что, и отец тоже не знал, куда сын подался?

– Сдается мне, что нет, – произнес Николай. – Потому что Витьку он любил. А как помирать надумал, позвал меня к себе и говорит, что знает мои жилищные проблемы…

– Мы тогда с Колькиными родителями в их полуторке обитали, – перебила его жена. – Да еще его сестра младшая. Ужас! Ни умыться, ни почесаться.

– Ну вот! – повысил голос муж. – Дядя Коля мне и говорит: живи, племяш, в этой квартире. Потому как Витька исчез. И хотя он здесь прописан, но ведь нет его. А на площади кто-то жить должен. Иначе пропадет квартира. Государству отойдет. Али из соседей кто позарится.

– И вы с тех пор так и живете? Уже тридцать лет?

– Почему тридцать? Лет десять всего наберется, – ответил мужчина. – Дядя Коля-то жену свою надолго пережил.

– Да только ни на ком больше так и не женился, – снова встряла жена. – Хотя нестарый был, когда овдовел. Считайте, пятидесяти тогда не было.

– Как я прямо!

– Куда тебе до дяди Коли, – осадила его жена. – Тот здоровущий был. Чисто дуб. Мог бы и еще себе детей заделать. Возраст позволял. Да только видно было, что больно уж он свою первую жену Марусю любил. Никого после нее к себе в дом не звал.

– Ага, – подтвердил Николай. – Один дядька жил. Бобылем. Все ждал, когда Витька вернется. А тот как с поминок сгинул, так и все.

– Можно еще раз, – задумалась Инна. – Значит, этот Виктор пропал сразу же после смерти матери?

– Ага. Коль, не помнишь, а был Витька на сороковой день?

Муж уже мирно дремал, обняв банку с остатками спиртного. Но на вопрос жены откликнулся. Поднял голову с мутными, налившимися кровью глазами и внятно, с непонятной убежденностью в голосе произнес:

– Был.

После этого уронил голову обратно и снова заснул.

– Вот, – произнесла женщина. – Колька мой никогда насчет дат не ошибается. Алкоголик, верно слово, а мой день рождения всегда помнит. Значит, верно, после сорокового дня Витьку никто больше не видел.

– А отец его что говорил?

– Ничего.

– Что так? И не искал?

– Как не искать? – пожала плечами женщина. – Да вы в своем уме? Как это единственного сына да еще от любимой женщины и не искать? Дядя Коля только о том и говорил. И в милицию заявление носил. Да что толку? Никого они не нашли!

– А что сам-то старший Рожков говорил? Куда мог сын деться?

– Сначала говорил, что сын очень по матери тосковал, мог на заработки в дальние края податься, чтобы тоску развеять. Потом стал говорить, что женился, наверное, Витька в тех краях, потому и не пишет. Занят. Внуков ему растит.

– И что? От Виктора ни разу письма не пришло?

– Телеграммы приходили, – сказала женщина. – С Новым годом поздравлял. С днем рождения. На день смерти тети Маруси тоже траурная телеграмма приходила.

– В самом деле? И откуда?

– А отовсюду! Из самых разных уголков страны. Да все они без обратного адреса были.

– Как это?

– Очень просто. С почты их посылали. В адресе отправителя только почта указана. И то с юга приходили, то с севера. А потом и телеграммы приходить перестали. Дядя Коля сдавать потихоньку стал. Все ждал, ждал, да так и не дождался.

И тетка вытерла глаза кончиком своей кофты.

– А с женой Николая Сергеевича что приключилось? – спросила Инна. – Почему она умерла?

Разумеется, она знала все сама. Но ей была интересна версия родни.

– Отравили ее. Врач один отравил.

– Ой!

– Да! Да! – оживилась тетка.

Было заметно, что тема эта волнует ее до сих пор.

– Как есть отравил. Лекарства ей продавал. Да не настоящие, а подделку. Она от этой подделки и загнулась. А молодая еще была. Жить бы им с дядей Колей да жить.

И вытерев нос о все ту же многострадальную кофту, она добавила:

– По правде сказать, врач этот и есть убийца.

– Даже так?

– Да! Все наши в родне так именно и считали. Да только у милиции свой разговор на этот счет был. Где, говорят, улики, доказательства там разные? Ну, наверное, врач этот на лапу, кому надо, сунул. Дело и замяли. Дескать, нельзя точно сказать, что это лекарство именно тот врач продавал. На пачке отпечатков его пальцев не нашли. А слова дяди Коли и Витьки – это всего лишь слова были. Да и все дела.

И закончив рассказ, женщина внимательно посмотрела на Инну с Олегом.

– Ну, чего скажете? Историю нашу вы теперь знаете. Скажите, сможем мы квартирку эту в собственность получить? Конечно, прописан тут Витька, да ведь его нет. А дядя Коля сам нас просил тут пожить.

– А собственность на квартиру оформлена?

– Да.

– А завещание есть?

– Имеется. Там так и написано: коли Витька в права наследования вступить не пожелает, тогда мы наследники и хозяева.

Было видно, что чета любителей поддать горячительного была юридически совершенно не подкованна. Казалось бы, чего уж проще? Есть завещание, надо добиться, чтобы отсутствующего больше тридцати лет Виктора признали без вести пропавшим. И, следовательно, квартира перешла бы во владение этой пары.

Инна так им и сказала. За что удостоилась горячих благодарностей со стороны хозяйки. И многочисленных подробных расспросов. Инна даже замучилась объяснять дремучей бабе, что той нужно сделать, куда сходить и какие документы и бумаги подготовить.

– Зачем ты ей это советуешь? – шептал на ухо Инне Олег. – А вдруг этот Виктор еще вернется?

– После тридцати лет отсутствия? – хмыкнула Инна. – Не смеши меня. Либо он уехал так далеко, что даже о смерти отца не слышал. Либо… Либо он сам мертв. И тогда отцовская квартира ему точно без надобности.

Попутно Инна спросила, не сохранились ли фотографии семьи Рожковых. Мать, отец и сын. После недолгих поисков альбом в пыльной плюшевой обложке с эмблемой космической станции «Союз – Аполлон» в качестве украшения был извлечен из-под горы старых газет. И пожелтевшие черно-белые фотографии ворохом рассыпались на столе.

– Вот дядя Коля. Вот его жена – тетя Маруся.

Муж и жена были чудесной парой. Он высокий и в самом деле могучий, как дуб, а она тонкая и гибкая, словно ива. В лице ее, однако, просматривалось что-то печальное. Словно она знала, что ей суждено рано погибнуть от рук мерзавца. И смертью своей навсегда лишить своего мужа и сына покоя.

– А вот и Виктор. Тут он сразу же как из армии вернулся.

Инна взяла протянутую ей фотографию. На нее смотрел крепкий молодой человек. Статью он, бесспорно, пошел в отца. И с возрастом мог в плечах стать и пошире его. Но в то же время в его чертах было что-то от материнской отрешенности. Вроде бы и крепко сбит парень, а словно грызло его что-то изнутри.

– Скажите, а Виктор, похоже, сильно любил свою мать?

– Точно вы подметили! – подтвердила хозяйка квартиры. – Очень сильно. Уж даже я видела, хотя я его не очень хорошо знала.

– А что так?

– Мы с Колей тогда только познакомились. Он ревнивый был. Так что я не больно-то на других парней заглядывалась. А за Витьку бы он меня и вовсе прибил. Брат ведь как-никак. Но Витька мать свою любил – это верно.

– А отца?

– И отца тоже! У них вообще очень хорошая семья была. Прямо жалость берет, как подумаю, что все так обернулось.

– Можно взять эту фотографию? – спросила Инна, показывая на групповой снимок отца и сына. – И еще вот эту.

– Берите, – даже не удивившись такой просьбе, кивнула головой женщина. – Берите, видите же, у нас их много. Куда только девать? И выбросить рука не поднимается. И хранить – только пыль собирают.

На взгляд Инны, в квартире была и так масса ненужных предметов, которые только и делали, что собирали пыль. Хотя бы старые тряпки, сваленные в углу беспорядочной кучей. Так что хозяйка могла бы и не строить из себя этакую чистюлю. Все равно никто бы ей не поверил. Но с другой стороны, им повезло, что она такая лентяйка и неряха. Другая бы уже десять раз выкинула ненужный альбом со старыми фотографиями давно ушедших людей. А у этой руки до него не дошли, вот и сохранился.

– А телеграммы, которые от Виктора приходили, они тоже у вас?

Но женщина покачала головой.

– Дядя Коля их в милицию носил, когда Виктора разыскать пробовал. Там они и затерялись, я думаю.

И вместо этого протянула еще одну фотографию со словами:

– А вот еще Витькина фотка. Гляньте!

Инна мельком взглянула и неожиданно удивилась.

– Что это у него с рукой?

На фотографии Виктор с уже отросшими после армии волосами стоял на берегу моря в одних плавках, но рука у него была в гипсе.

– А это, помню, он с мотоцикла свалился. Отец ему еще до армии подарил. А после армии Витька на него снова сесть попытался. Да то ли навык потерял, то ли еще что, свалился. И руку сломал. Плохо так сломал, сложный перелом был со смещением. Целое лето в гипсе ходил. Кость плохо срасталась. Но потом ничего, срослась. Гипс сняли. Но еще некоторое время он боялся ею в полную силу действовать. Только это пустяки потом оказались по сравнению с тем, что с тетей Марусей случилось.

В этом Инна была целиком и полностью с ней согласна. Но задерживаться в этой квартире ей дольше не хотелось. А она уже узнала все, что намеревалась.

– И что мы узнали? – недовольно бурчал Олег. – Ничего мы не узнали. Ну, была такая семья Рожковых. Ну, и что дальше?

– Как ты не понимаешь?! Виктор Рожков – вот кого мы должны теперь найти!

– Где? И главное, зачем?

– Где – это и в самом деле сложный вопрос, – согласилась с ним Инна. – А вот зачем… Могу тебе объяснить.

– Буду очень признателен.

– Виктор ведь исчез практически одновременно с Варфоломеем?

– Да. И что?

– А мы теперь знаем, что Варфоломей убит.

– Ну и что?

– А у Виктора была очень веская причина убить Варфоломея! Отомстить!

Олег присвистнул.

– Думаешь, едва минул сороковой день, он отправился мстить за мать? И чего тянул?

– Может быть, надеялся, что официальное следствие снимет с него эту ответственность. Осудят Варфоломея, посадят, и он успокоится. Но не получилось. В тюрьму, я так поняла, Варфоломея никто сажать не собирался. Наверное, Виктор это тоже понял. И решил отомстить обидчику сам. Своими силами. И в меру своего разумения.

– И что? Поехал за ним в Ленинград? Выследил его?

– Да.

– И каким образом?

– Откуда я знаю? – раздраженно пожала плечами Инна. – Ты от меня слишком многого хочешь. Но я уверена, что одновременное исчезновение двух этих молодых людей – доктора и сына погубленной им пациентки – отнюдь не совпадение.

Олег старательно обдумал ее версию. На это у него ушел целый бифштекс с кровью, кружка светлого пива и огромная пиала с горячим картофельным салатом с ломтиками поджаренного бекона и грибами, тушенными в сметанном соусе. Покончив со всей этой вкуснятиной, он с удовольствием откинулся на спинку стула, взял вторую кружку пива и произнес:

– Предположим, убийца – это в самом деле Виктор.

– Мститель, – поправила его Инна. – Благородный мститель. Он не убивал, он мстил за мать.

– Хорошо. И куда он, по-твоему, этот благородный мститель, делся после совершенного им акта мщения?

– Куда? – задумалась Инна. – Да какая тебе разница?

– Очень большая разница. Потому что отец этого Виктора подавал на сына в розыск. С милицией искал родное детище и не нашел.

– Да знаю я, как они ищут! – фыркнула Инна. – Распечатают пару тысяч листовок с невразумительными фотографиями, на которых ничегошеньки невозможно понять. Расклеят их в безлюдных местах. И все дела. Ну, может быть, еще по телевизору фотографию покажут. Но на этом розыски пропавших обычно и заканчиваются. Как говорится, нет тела, нет и дела.

– Но сам Виктор! Он же любил родителей! Мать, к примеру, раз за нее вступился. И отца. Ты же слышала, что говорила та женщина. Они дружно жили. И Виктор своего отца любил!

– Любил.

– Почему же тогда не вернулся?

– Боялся, что убийство откроется.

– Чушь! Если сразу не открылось, то он мог бы ничего не опасаться.

– А сейчас?

– А что сейчас? Какие у нас есть доказательства того, что это именно он убил Варфоломея? Одни подозрения. А подозрения, как ты уже убедился, к делу не подошьешь. Да и вообще, тело Варфоломея лишь по случайности нашли и опознали. А так бы ни его, ни шпагу еще сто лет могли не найти.

И Инна, упомянув о шпаге, нахмурилась. Уже который раз ее быстрая мысль цеплялась за острие старого оружия и рвалась об нее. Ну кто может объяснить, каким образом в этом деле замешана украденная у Маришиного деда шпага? Совершенно лишнее звено.

Но Олег продолжал додумывать свою тему. Про пропавшего любящего сына Виктора и его родителей.

– А Виктор все равно опасался, что все может раскрыться. Или отец ему сам запрещал появляться дома.

– Ага! А искал тогда зачем?

– Перед людьми комедию ломал.

– Нет!

Олег и сам понимал, что хватил лишку. Но признать правоту Инны – женщины и тем более женщины, которая нравилась ему буквально до чертиков, до сладкой боли в области сердца или желудка (Олег еще сам не разобрался, где именно), он не мог.

– И ни за что не поверю, что Виктор, который решился на убийство ради матери…

– Да с чего ты решила, что он убийца? – воскликнул раздосадованный Олег. – Может быть, парню просто захотелось сменить обстановку. Вот и уехал.

– Уехал и забыл отца? Настолько забыл, что с годами и вовсе перестал подавать о себе весточки? Ни за что не поверю!

Олег посмотрел на Инну с умилением. Вот дурочка! Верит, что взрослые дети способны хранить преданность родителям. И с чего она это взяла? Сплошь и рядом бывает, что вылетевшие из гнезда птенцы забывают дорогу назад. Особенно, если фортуна была к ним благосклонна и осыпала их своими дарами. Кстати, тогда ясно, почему Виктор не поинтересовался до сих пор отцовской квартирой в Сочи.

– Просто не нуждался парень в наследстве! Поперло ему, может быть, по жизни. Вот он и не забыл про отца!

Инна расстроилась. И это говорит ее друг? Он что, гнусный циник? И она почти влюбилась в такого жестокосердного типа? И тут Инну буквально накрыло жаркой волной. Боже! О чем она только думает? Влюбилась?! Влюбилась в Олега, быть этого не может! Она растерянно посмотрела на своего друга. Но тот лишь подмигнул ей в ответ, так и не прочитав в ее глазах все нарастающего смятения.

– Кстати, а как там обстоят дела у наших в Питере? – спросил он у нее.

– Не знаю, – с трудом выдавила из себя Инна. – Я им не звонила. А ты?

– Звонил. С Шуриком разговаривал. Он был очень недоволен.

– Почему? Вера не приехала?

– Нет, она-то приехала. Шурик сказал, что они вполне благополучно ее встретили. Но зато твою Маришу на вокзале встретил какой-то тип с золотыми часами в два пуда весом. И Вера так прониклась к этому человеку, что уехала с ним и Маришей.

– И им интересно куда? – догадалась Инна. – Потому и злятся?

И тут же принялась звонить Марише. Та трубку сняла. Но продуктивного обмена новостями не получилось. Мариша внимательно выслушала отчет Инны. А когда пришла ее очередь делиться новостями, разговор скомкала. И велела Инне побыстрей прилетать в Питер. И ни в коем случае не потерять фотографии Виктора и его семьи.

– Хочешь показать их Вере?

– Вот именно, – сухо произнесла Мариша.

Но в голосе подруги Инна, вопреки ожиданиям, не услышала твердости. Это ее насторожило и, откровенно сказать, напугало. Она даже не могла вспомнить случая, чтобы Мариша не знала, как ей действовать дальше.

– Нет, не может быть, – пробормотала Инна, когда ее трубка запикала, сообщая, что разговор был прерван. – Мне это просто кажется. Мариша не может подвести. Просто не имеет права.

И она перевела взгляд на Олега, который за это время успел заказать себе еще пива, а для Инны – ее любимого сухого белого вина. Воздух вокруг них был теплый и прозрачно звенящий, каким бывает только на юге весной. Люди неторопливо рассаживались за столиками или просто на лавочках. И к загорающимся звездам поднимался женский смех и хрипловатые от сдерживаемой страсти мужские голоса.

До самолета было еще достаточно времени. И Инна позволила себе ни о чем не беспокоиться. В конце концов они с Олегом свое задание выполнили превосходно. А для того, чтобы простые факты превратить в крючок для преступника, у них есть Мариша. Да, Мариша не подведет. На нее можно положиться. Инна так и сделала. И почти влюбленно взглянула на Олега, приглашая его продолжить занимательную беседу о том, насколько было бы чудесно, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Олег мучительно лукавил. Он бы желал, чтобы вечер закончился побыстрей. И не где-нибудь, а в огромной постели, где будет только он и такая соблазнительно горячая и изменчивая, словно пламя, Инна. К счастью, свои чувства он держал при себе. И Инна осталась в приятном заблуждении, что наконец-то ей попался человек, который ценит ее острый ум и чувство юмора, а вовсе не привлекающую всех других мужчин внешность и тело.

Глава тринадцатая

А между тем Мариша, мечущаяся в обществе Жаннин по туманному и сырому Питеру за тысячи километров от влюбленно воркующей под пышными магнолиями парочки, пребывала в таком смятении, что дальше, как ей казалось, было просто некуда. Помимо Инны, ей постоянно звонили на телефон то Гена, то Саша.

Один в жесткой ультимативной форме требовал от нее отчета о беседе со свидетельницей. Другой, подпустив в голос мягких ласкающих интонаций, пытался выяснить, можно ли ожидать от показаний Веры каких-либо сдвигов в их расследовании.

Сначала Мариша пыталась придумывать какие-то отговорки, потом просто огрызалась, а затем отключила телефон. И тогда ребята начали доставать Жаннин. Той строго-настрого было запрещено даже заикаться о возникших проблемах. Поэтому она честно симулировала крайнюю степень идиотизма. А для разнообразия притворялась спящей.

– А шум проезжающих машин – это у тебя белье в центрифуге крутится? – язвительно поинтересовался у нее Гена, которого вообще было трудно обвести вокруг пальца.

Он первым заподозрил неладное. И передал Марише через Жаннин, чтобы та перестала валять дурака и честно покаялась, если чего-то натворила.

– Может быть, рассказать им все? – робко предложила Жаннин.

– Ни в коем случае! Только через мой труп!

В ответ Жаннин заметила, что труп не преминет появиться, если Мариша будет продолжать упрямиться.

– И я даже знаю, кто тебя прикончит. Гена!

Мариша простонала. Но своего мнения не изменила.

– Пока у нас еще есть надежда, будем сражаться, – сказала она.

Жаннин только вздохнула. И было почему. Время шло, но Вера у своей сестры так и не появилась. Все попытки дозвониться до Славика, раскатывающего со своим приятелем по городу на ворованной синей «Шкоде», тоже не увенчались успехом. То ли он специально отключил свой телефон, то ли просто имел несколько сим-карт и сейчас «сидел» на другом номере и другом операторе, но дозвониться до него не удалось.

Обычно беспроигрышный вариант с Артемом тоже дал сбой. Нет, адрес и паспортные данные Славика гений-компьютерщик раздобыл. Но вот только они оказались совершенно бесполезными. Славик нужен был подругам собственной персоной. А его персону по месту жительства не наблюдали уже много месяцев.

– Сама бы хотела знать, где этот мерзавец окуклился! – шипя от злости, призналась подругам открывшая им дверь Ася – довольно молодая еще женщина, как оказалась, законная супруга Славика, да еще имевшая от него ребенка. – Алиментов от него сроду никто не видел. Но раньше он хоть так деньжат подбрасывал. Немного, но все равно подспорье. А теперь уже третий месяц о нем ни слуху ни духу. Наверное, бабу новую завел. У нее и тусуется.

– А вы не знаете, кто она такая?

Женщина отрицательно покачала головой.

– А раньше у кого он жил?

– Так у меня.

Сначала Мариша решила, что они друг друга просто не поняли.

– Как у вас? Но вы же сказали, что он вам алименты платил, то есть не платил, но должен был бы платить.

– Все верно.

– Какие алименты, если вы вместе жили?

– В одной квартире, – уточнила женщина. – Верней, он тут прописан. Но жить нормально, как люди живут, никогда не жил. Вечно шлялся где-то. А сюда возвращался, когда больше некуда идти было. А я – дура, каждый раз ему все прощала, снова принимала и еще жалела. Ребенка вот ему родила, думала, что хоть ребенок его образумит. Куда там!

И она с силой сжала зубы, так что на ее щеках от носа к подбородку мигом пролегли две горькие складки.

– И главное, я же его еще и прописала! Ох, говорила мне мама, не прописывай ты его. И что теперь? Прописать-то легко, а вы вот выписать попробуйте!

– Надо бы в суд, – предложила Жаннин.

– Ну да! Все мне только и говорят, что через суд надо. А как через суд? Я пыталась, а он на суд не является. И что мне делать? Опять же на улицу они его выписать тоже вроде бы не могут. А куда прикажете? Выходит, я же должна этому подонку еще и жилье предоставить, куда бы он выписался?

В общем, и невооруженным глазом было видно, что отношения у Славика и матери его ребенка запутанные дальше некуда. Но единственное, что поняли подруги: эта издерганная хроническим безденежьем и изменами своего мужа молодая женщина ни за что не станет укрывать у себя своего сожителя. Разве что Славик продал «Шкоду», теперь временно при деньгах и согласился частично поделиться ими со своей супругой.

Но все же Мариша склонна была предположить, что женщина не врет. И в самом деле не знает, где и по каким пампасам нынче бродит ее беспутный Славик. Однако Жаннин не отступала.

– Где-то он должен жить? Родители? Дача? Друзья?

На все ее вопросы подружка Славика поочередно мотала головой. Друзей у Славика либо не было, либо он ее с ними не знакомил. Дачи не имелось. Про родителей он никогда не упоминал.

– Знаю только, что у него есть одна идея фикс. Он мечтает собрать «Хаммер» из «бычка». Знаете, такой небольшой грузовичок.

– Ну да. И из него может получиться «Хаммер»? Настоящий?

– Во всяком случае сам Славик в этом уверен. Он уже прикупил запчасти и свез к одному своему знакомому. И я с ним была там. Это было еще в самом начале наших отношений. И этому козлу хотелось передо мной похвастаться.

В общем, благодаря настойчивости Жаннин подруги поняли, что когда Славик не болтается по барам, не развлекается с женщинами и не бандитствует, то он возится с этими железками.

– Попробуйте, – нерешительно предложила им Ася. – Может быть, он и сейчас там. К тому же там тепло. Есть какой-то диван и вода. Так что там можно и жить.

Получив адрес автомастерской, где кустарным способом собиралась машина, состоящая на вооружении американской армии, подруги прямым ходом направились туда. Но мастерская, располагавшаяся в кирпичном просторном гараже, встретила их закрытыми железными воротами.

– А мы вообще туда приехали?

– Туда. Видишь, на дверях сделанная красным надпись – «Байкер – звучит гордо!». И погнутый фонарь. Помнишь, Ася еще сказала, что его сам Славик и погнул, когда пьяным в мастерскую машину загонял.

– Но если мы на месте, то можно походить вокруг и поспрашивать людей, – сказала Жаннин. – Если есть гараж, значит, он должен был раньше кому-то принадлежать. Верно? Может быть, тот человек знает, где сейчас искать Славика?

Гараж располагался напротив девятиэтажного дома. И справедливо рассудив, что именно там и могут проживать люди, знающие бывшего владельца гаража, подруги направились туда.

– Дом этот кооперативный, – сообщила им пожилая женщина, которая как раз выходила из дверей подъезда. – Насчет гаража ничего вам сказать не могу. Это вам надо обратиться к председателю.

Председателем оказалась тоже женщина лет сорока – сорока пяти. Полная, очень тщательно накрашенная и подстриженная. Она встретила подруг в спортивном костюмчике веселенького розового цвета. Он плотно облегал упитанные телеса и складочки на животе дамы, делая ее похожей на резвую веселую свинку.

– Гараж? Ну разумеется, я знаю этот гараж. А вам зачем его владелец?

Пришлось ей объяснить.

– От этого типа всего можно ожидать! – фыркнула женщина. – Я так сразу и сказала, что он бандит. Одно то, как он этот гараж приобрел, уже в достаточной степени его характеризует.

– И как?

– Отнял! Якобы за долги! Раньше-то там Петр Антонович свои «Жигули» ставил. Ему этот гараж от райисполкома еще выделили по его личному ходатайству за какие-то заслуги. Выделили да и забыли. Никто и не думал посягать на имущество старика.

– Как же он умудрился задолжать Славе?

– Это не он! А его сын – Лешка! – с досадой произнесла порозовевшая от возмущения председательша, приобретя таким образом окончательное сходство с Нюшей – хрюшкой, героиней популярных детских мультиков про Смешариков.

Подругам казалось, что она того и гляди хрюкнет от охватившего ее негодования.

– Лешка задумал открыть свой бизнес! Это в неполные восемнадцать лет! И не имея за плечами ни знаний, ни опыта и, что самое печальное, ни капли ума! Разумеется, ни один банк дать ему ссуду не захотел. И этот дурачок, ничего не говоря своим родителям, обратился потихоньку за помощью к Славику. Якобы тот имеет возможность ему помочь.

Славик и в самом деле помог юному предпринимателю получить деньги. Процент был куда больше, чем в самом жадном банке, но Лешу это не смутило. Он был уверен, что не прогорит и его дело станет приносить прибыль уже в первый же день. Увы, воздушные замки вскоре рухнули. Прибыли Леша никакой не получал. И вскоре возник вопрос с оплатой процентов, а потом и возвращением всей суммы долга.

– Вот тогда Леша и пошел плакаться родителям в жилетку.

– И что?

– Ну не могли же они бросить родное дитя на съедение волкам! Те люди бы в суд не пошли. У них другие методы, чтобы выбить из нерадивых должников деньги. Ну, Петр Антонович и не стал спорить. Тем более что и сам Леша не отрицал, что брал деньги в долг. Расписка имелась. И проценты оговорены в ней заранее были. Так что получается, парень сам виноват, что такой дурак. И пришлось Петру Антоновичу отдать в качестве уплаты свой гараж.

И помолчав, председательша добавила:

– Лично я считаю, что им еще повезло. Могли и квартиры лишиться. А тут этому Славику так гараж приглянулся, что он его хапнул в счет долга. И больше ни на что не позарился.

Адрес и паспортные данные Славика были записаны в бумагах. Но что с них толку? Унылые и раздосадованные, они вышли на улицу. Уже темнело. А поиски Веры с мертвой точки так и не сдвинулись. Идти в милицию? Но там раньше чем через трое суток после исчезновения человека заявление даже от самого господа бога не примут.

И еще Марише позвонили девочки из ее фирмы. И вежливо намекнули, что неплохо бы хозяйке появиться на работу, потому что они решительно зашились и не справляются.

– Сегодня снова явилась орда кавказцев, – жаловались они. – Всем невест подавай. Между прочим, некоторые по второму разу явились, да еще и с друзьями.

– Но они хоть довольны?

– Не то слово! Весь офис подношениями завален. Скоро можно открывать цветочный магазин и небольшую зеленную лавочку. А уж конфетами и шоколадом мы с вами обеспечены на год вперед. Да! И еще вам звонил некий Николай Владимирович. Просил напомнить, что он завтра явится для знакомства с невестой – любительницей вкусно готовить. Сказал, что вы в курсе.

– Как все это не вовремя! – переживала Мариша, закончив разговор со своей сотрудницей. – Мне надо быть на работе, а вместо этого болтаюсь по городу в поисках этой рыжей шлендры! И чего ей приспичило убегать? И как же я-то так опростоволосилась, что не уследила?

– Не надо! Не ругай себя! – попыталась утешить ее Жаннин.

– Нет, я виновата!

– В чем? Откуда же ты знала, что Вера вздумает прогуляться по задворкам, где ее уже будут ждать?

– Что?

Мариша замерла как вкопанная, вперив взгляд в Жаннин.

– А ведь верно! Откуда похитителям было знать, что Вера туда попрется, на помойку-то? В плане прогулки это было последнее место, куда бы женщине захотелось пойти.

– Видно, она знала, что ее там будут ждать.

– Да, – прошептала Мариша. – И мне кажется, что я теперь даже знаю, кто ее туда послал. И как вообще дело было.

И она торопливо полезла в сумочку. Ах, только бы она не потеряла визитку, которую дал ей Владимир. Господи, не дай ей быть такой растеряхой, чтобы потерять единственную оставшуюся у них ниточку! Визитка завалилась между страничками паспорта. И прежде чем Мариша на нее наткнулась, ей пришлось пережить много неприятных минут. Сначала он сама рылась в сумке, но лишь растеряла все барахло по дороге.

– Пойдем присядем, – предложила Жаннин, указывая на лавочку.

Отвоевав себе у местных алкоголиков сухой и относительно чистый участок, девушки принялись за повторный осмотр сумки. Алкоголики наблюдали за ними с большим сочувствием. И время от времени давали советы.

– За подкладкой посмотри, – сказала одна тетка с сильно отекшим лицом и фингалом под левым глазом. – У меня в прорехи всегда все заваливается. Один раз помаду искала, думала, чокнусь. А потом ничего, нашла! Обрадовалась, словно родной!

Сумка у Мариши была совершенно новая. Купленная две недели назад на рынке и потому еще при покупке тщательнейшим образом осмотренная Маришей и даже обнюханная. Швы в сумке были безупречны. Дырок не было и в помине.

– Один раз купила сумочку «от Диор» на шелковой подкладке, так она не выдержала и трех дней, – сказала Жаннин. – Потянула ключи, они зацепились за что-то, подкладка тут же треснула, и пришлось мне ее зашивать.

Но подкладка новой сумки была из прочного, очень плотного шелка. Треснуть она не могла, хоть на части рви.

– Ты уверена, что визитка у тебя в сумке?

– Я очень на это надеюсь. Это наш последний шанс выйти на след Веры.

Пришлось Марише вытащить все вещи из сумки. Девушка принялась сортировать бумажный мусор (уму непостижимо, как получилось, что всего за пару недель у нее скопилось столько разного хлама?) и наткнулась на массу интересных вещей. И лишь после того, как по совету той же пьянчужки подруги просмотрели и пролистали все, что могли, проклятая визитка нашлась в паспорте на странице семейного положения.

– Тебе не кажется, что это символично?

Марише не казалось. Сейчас – выйти замуж за Владимира – это было последнее, что бы ей хотелось сделать.

– Мерзкий лгун! – шипела она, торопливо набирая его номер. – Убить бы тебя! А еще галстук и часы нацепил. Приличным прикидывался! У-у-р-р-род!

Но когда их соединили, в Маришином голосе слышалась лишь нега с примесью эротичного томления. Владимир, услышав ее, явно обрадовался. И Марише не составило труда добиться, чтобы он пригласил ее уже сегодня на романтическое свидание. Договорившись, где и когда они встретятся, Мариша повеселела. Посмотрев на замершую в ожидании указаний Жаннин, она сказала:

– Сегодня вечером ровно через час и пятнадцать минут мы с тобой переходим в наступление.

Жаннин удивилась.

– Мне казалось, что ты в это время идешь на свидание.

– Вот именно! – энергично подтвердила Мариша. – Иду. Постараюсь сократить прелюдию до минимума, а потом тащу Владимира к себе домой. Учти, ты уже должна быть там.

– Зачем?

– Принесешь с собой паяльник и веревки, – не отвечая на ее вопрос, продолжила инструктировать ее Мариша. – Наручники и электрический утюг можешь с собой не тащить. Они у меня дома есть.

У Жаннин отвисла челюсть.

– Зачем? Зачем я должна быть у тебя дома да еще с наручниками и веревками?

– Должны же мы будем его связать, прежде чем начинать пытки.

– П-пытки?

– А ты что думала? Что я дома любовью с этим типом заниматься буду?

– Ну-у… В общем да.

– И зову тебя к себе, чтобы ты к нам тоже присоединилась? Была бы третьей? Ну ты даешь!

– А что мы будем с ним делать? Зачем нам его пытать?

– Затем!

Этим коротким ответом, который решительно ничего не объяснил Жаннин, Мариша от нее и отделалась. Тем не менее ровно через час с четвертью пунктуальная Жаннин оказалась в квартире Мариши. Операция по развязыванию языка Владимиру уже началась. И Жаннин, входя в квартиру, даже слегка затрепетала от волнения. Впрочем, тут еще никого не было. Можно было побыть в одиночестве, прийти в себя и привести свои мысли в порядок. Этим Жаннин и занялась.

Ключи от квартиры Мариши она получила от самой хозяйки. А в руках она сжимала длинную бельевую веревку, на которой еще ее бабушка сушила белье во дворе ее дома в Ереване. А также паяльник, который остался в наследство от отца. Паяльник был не электрический. Его следовало сначала нагреть на плите, но Жаннин считала, что это все равно лучше, чем ничего.

Сложив принесенные вещи горкой на кухонном столе, она принялась ждать последующих указаний Мариши. Они последовали всего через четверть часа.

– Будь готова! Мы едем!

– Мариша! – снова затрепыхалась Жаннин. – А мы с ним справимся? Какой он собой? Хилый?

– Да ты что! Чтобы я стала знакомиться с каким-то хилятиком? И тем более назначать ему свидания? Нет, Владимир вполне даже крепенький.

– Но он же может не захотеть, чтобы мы его связывали.

– Связывать его буду я, – заверила Жаннин Мариша. – А ты, когда мы придем, спрячься. Я скажу, когда тебе можно будет выйти.

Сразу же после телефонного разговора Жаннин помчалась в спальную и, шлепнувшись там на пол, заползла под широкую Маришину кровать. Полежав под ней немного и разогнав своим дыханием в разные стороны скопившуюся пыль, так что та расположилась по периметру кровати своеобразным пылевым ковриком, девушка решила, что тут ей не нравится.

Наверняка спальная – это будет первое место, куда приведет неугомонная Мариша свою жертву. Зачем же портить всю игру. И, выбравшись из-под кровати, Жаннин рысью помчалась в гостиную. Там ей тоже не понравилось. Шкафы были забиты шмотками так плотно, что даже для миниатюрной Жаннин не нашлось местечка. И она прибежала в кухню. Вот тут было раздолье.

Свою кухню не испытывающая особой тяги к кулинарии Мариша посещала только в самых экстренных случаях. И ей вовсе не казалось, что пределом женских мечтаний является набор кастрюль с антипригарным покрытием и множество бытовой техники в огромных коробках. Так что в кухонных шкафах было свободно. И Жаннин без проблем устроилась в просторном угловом шкафчике.

Тут было тепло, и Жаннин, которая почти целую смену проработала на свежем воздухе, а потом моталась с Маришей по городу, стало неожиданно клонить в дрему. Очнулась она от шума открываемой двери. Решив, что это явилась Мариша, Жаннин насторожилась. Еще больше она насторожилась, когда поняла, что голоса подруги не слышит. И вообще ничьего голоса не слышит.

Это было ненормально. Не могли Владимир и Мариша совсем уж не издавать ни звука. Пусть они не разговаривали, но тогда должны быть слышны звуки поцелуев или еще что-нибудь. А между тем неожиданный визитер двигался по квартире бесшумно и вроде бы даже на цыпочках.

– Этого еще не хватало, – прошептала Жаннин, у которой от страха даже волоски вдоль хребта встали дыбом. – Кто это пожаловал так некстати?

Человек разгуливал по квартире, а потом отправился в ванную. Там зашумела вода. Похоже, незваный гость принимал душ. А между тем время до назначенного «часа икс» неумолимо истекало. С каждой упавшей из душа каплей Жаннин становилось все очевидней, что без ее вмешательства гениальный план Мариши попросту провалится.

И, выбравшись из своего укрытия, Жаннин на цыпочках побежала к ванной комнате. Душ уже выключили. Осторожно глянув в полуоткрытую дверь, Жаннин обнаружила здоровенного мужика. Он стоял в домашнем Маришином халате и, насвистывая, умащал свою физиономию. Она у него была самая что ни на есть зверская. Кто это мог быть, Жаннин не стала даже гадать. Придет Мариша, она и разберется.

Жаннин тихо вернулась на кухню и взяла с плиты весьма увесистую чугунную сковородку. В ней еще сохранились остатки омлета. Жаннин взвесила ее в руке и внезапно ей стало жалко странного мужика. А вдруг это близкий друг Мариши? Тогда он может обидеться, получив от нее по башке. Но что же ей делать? А вдруг это в самом деле любовник Мариши? Тогда он точно полезет выяснять отношения с Владимиром. И спугнет. Точно спугнет злодея.

Приходилось из двух зол выбирать наименьшее. И, набравшись решимости, Жаннин прокралась обратно к ванной комнате. И притаилась за дверью. Долго ждать ей не пришлось. Дверь отворилась, и мужчина вышел. Вот он и наступил – звездный миг Жаннин!

Размахнувшись сковородкой, она со всего маху врезала ею по затылку мужчины, а потом для верности еще и еще. Остатки яичницы по инерции отлетели вперед и в сторону и прилипли там на обоях. А мужчина издал короткий стон, покачался, а потом колени его подкосились, и он плавно опустился на пол.

Первым делом Жаннин сбегала за веревкой. Потом замотала ею руки и ноги поверженного врага и заткнула рот свернутым в трубочку его же собственным носком, который нашла в ванной на полу. Время шло. А дел предстояло переделать еще много. Перво-наперво уничтожить следы. И главную улику – тело поверженного гостя. Обливаясь потом, Жаннин потащила мужчину в кухню. Он дышал, хотя и слабо. Но утрамбовав его в тот самый угловой шкафчик, Жаннин вздохнула с облегчением. И тут же снова нахмурилась.

– Нет, что-то еще надо было сделать.

Ах да! Немедленно отскрести яичницу со стены и вернуть сковороду на кухню! Приведя обои в более или менее приемлемое состояние, Жаннин сунулась в ванную, чтоб помыть руки. Мама родная! Мужская одежда валялась повсюду. Собрав ее всю в узел, она засунула ком в стиральную машину и захлопнула дверцу. За исключением того носка, который остался во рту незваного гостя, одежда поместилась туда целиком.

И чувствуя, что вот-вот упадет в обморок, Жаннин полезла в аптечку за валерьяночкой.

– Глотну немножко, – шептала бедная девушка. – Глядишь и полегчает.

Набор лекарственных препаратов в Маришиной аптечке ее несколько удивил. Валерьянкой тут и не пахло. Был аспирин, коньяк и бутылочка, на которой крупными буквами было написано – ХЛОРОФОРМ.

– Ого!

Глотнув вместо валерьянки изрядную порцию коньяка, Жаннин постепенно начала приходить в себя, и в голове ее зашевелились новые мысли. Так, теперь ей снова необходимо спрятаться. И где? Ее уютное, тщательно обустроенное гнездышко занято здоровенным рыжим детиной. Но обдумать, куда ей, бедной, теперь деваться, Жаннин не успела. Входная дверь снова начала открываться. Мариша! Уже! Караул!

Но раздавшийся в прихожей голос принадлежал явно не ее подруге.

– Мариша, ты дома? Я уже вернулся!

Жаннин прислонилась к стенке, облицованной прохладным кафелем. Несмотря на это, девушку кинуло в жар. Похоже, нежданно-негаданно притопал московский дедуля Мариши. А та совершенно упустила из внимания, что такое может быть. Разбаловал дедуля внучку тем, что вчера не ночевал дома. Вот она и расслабилась. И не сказала Жаннин, как ей действовать в этом случае.

– Ой! Ой! – Жаннин буквально позеленела, представив, как отреагирует Маришин дед, столкнувшись с Владимиром.

Ясно, что Владимир либо тут же испарится, либо дед начнет вести с ним обстоятельный диалог. Но подруг наедине с подозрительным мужчиной он не оставит. Это ясно. И вся затея Мариши пойдет прахом. А она ведь так много сделала для того, чтобы не допустить этого.

Мысль судорожным скачком метнулась к сковороде. Но та была на кухне, то есть недостижима для Жаннин. И главное, бить старика по голове сковородкой Жаннин никогда бы не согласилась. Но у нее же есть хлороформ! Как удачно. Мариша говорила, что дед у нее крепкий пень.

– Будем надеяться, что легкий сон ему не повредит.

И Жаннин щедро плеснула на полотенце жидкости из бутылочки. При этом ей пришлось задержать дыхание. И она чуть не лопнула, дожидаясь, пока дед сунется в ванную, чтобы помыть руки после улицы. Но едва он приоткрыл дверь, как Жаннин мягким, но решительным движением обмотала его голову полотенцем, пропитанным хлороформом. И когда средство подействовало, помогла деду улечься поудобней на постеленный в ванной мягкий резиновый коврик.

– Господи, сделай так, чтобы он не отравился этой дрянью, – взмолилась она, убирая полотенце с лица дедули.

Жаннин опустилась на колени и прислушалась к дыханию. Дед дышал ровно и глубоко. И видно, что никаких особых неудобств насильственное погружение в сон ему не доставило.

– Слава богу!

Но не успела Жаннин порадоваться, как перед ней снова встал вопрос. Куда же ей деть спящего деда? На кухню? Придется туда, больше ничего подходящего в голову не приходило. Жаннин выгребла из второго столика остатки обоев, мешок с сухим клеем и несколько банок со следами засохшей краски на крышках. Все это добро, оставшееся еще после ремонта, Жаннин запихала в угол кухни. А столик изнутри дочиста протерла влажной тряпочкой. И лишь потом осторожно уместила там деда, позаботившись даже о том, чтобы положить ему под голову мягкую подушечку.

– Поспите тут, дорогой дедушка, – прошептала она, бережно прикрывая дверцы шкафчика. – И еще раз простите за мое поведение. Но так уж получилось, вас никто не должен видеть.

Потом Жаннин заметалась по квартире. В ванную, чтобы замести следы своей деятельности. Первым делом воняющее хлороформом полотенце в стиралку! Себе еще один глоток коньяка! Открыть окна, чтобы проветрить квартиру. Да, и не забыть еще убрать вещи и обувь деда из прихожей!

– Сейчас придут, – бормотала она себе под нос, спотыкаясь и чутко прислушиваясь к шуму на лестнице.

Внезапно ей показалось, что там снова кто-то возится. Жаннин шарахнулась в кухню, но тут же выскочила оттуда. Прятаться там было уже решительно негде. Она метнулась в гостиную, вышвырнула из шкафа часть Маришиной одежды (плевать, не до нее сейчас) и спряталась в шкафу. С трудом переведя дыхание, Жаннин приникла ухом к дверце и прислушалась, а потом и присмотрелась.

– Кхм-м!! – кашлянул мужчина.

Жаннин чуть в обморок не рухнула. Никакой Мариши поблизости не просматривалось. Еще один незваный гость! Но этого просто не могло быть. И тем не менее приходилось признать, что в квартире появился очередной незапланированный визитер. Кто это мог быть, Жаннин уже решительно терялась в догадках.

Зачем-то мужчина провел рукой по поверхности комода и недовольно поморщился. Затем он поскреб пальцем в углу стоящего на комоде зеркала. И снова скривился. Жаннин его выкрутасы только разозлили.

– Не квартира, а проходной двор! – крайне недовольно прошептала она, чтобы хоть как-то подбодрить себя. – Мариша могла бы меня и предупредить. Или по крайней мере не раздавать ключи направо и налево. Что за дела? Мужики табунами шастают. Меня бы мама за такое не похвалила.

Третий посетитель вел себя крайне подозрительно. Если первый мужчина и дед Мариши явно чувствовали себя тут как дома, то этот тип двигался крадучись, но не забывая при этом прикасаться время от времени пальцем к пыльным поверхностям. Чем еще сильней насторожил и настроил против себя Жаннин.

Кроме всего прочего, она была уверена, что этот человек точно не Владимир. Того Мариша описала ей самым подробным образом. И это был не он. Высокий, темноволосый. Лица его Жаннин разглядеть не успела, но все равно было понятно, что это не Владимир.

– Ой, мама родная! – окончательно сомлела Жаннин, когда в руках гостя появился черный пистолет с коротким дулом.

Девушка вспотевшей рукой ощупала пространство вокруг себя. Ничего подходящего для обороны тут не наблюдалось. Между тем незнакомец закончил осмотр гостиной. И встал, повернувшись спиной к шкафу, где сидела Жаннин. Сейчас или никогда! Резким толчком Жаннин толкнула дверь ногой. Та вылетела вперед, треснув незнакомца. Он взмахнул руками и с коротким вскриком упал на пол.

Прежде чем он успел подняться, Жаннин выпрыгнула на него из шкафа, огрев попавшейся ей под руки вазой. Ваза была тяжелой, но она разлетелась на кусочки, лишь немного оглушив мужчину. Тот очумело затряс головой, упав на четвереньки. Но Жанна понимала, что он в любую секунду мог перейти в наступление.

– Что делать?!

И тут взгляд девушки, который до того лихорадочно метался по комнате, зацепился за еще одну вазу. Эта была бронзовой и стояла на полке как раз над головой мужчины. Что и говорить, расположение очень удобное. Просто грех было упустить такой случай! Оставалось только слегка подтолкнуть вазочку. Та со свистом полетела вниз и…

– Ба-м-м-м!

Соприкоснувшись с черепом мужчины, бронза издала низкий гулкий звук. А сам незнакомец наконец выпустил из рук оружие и, мирно вытянувшись, затих на ковре.

– Уф! – утерла пот со лба бесстрашная воительница. – Трое мужчин – это уже слишком.

Но ей еще предстояло избавиться от тела. В этом у Жаннин уже выработался своеобразный навык. Она сковала оглушенного мужчину наручниками (вот когда они пригодились!), заткнула ему рот вторым свободным носком и стащила безмолвное тело на кухню.

Там ей пришлось повозиться, чтобы найти бедолаге пристанище. У нее даже мелькнула мысль запихать последнего гостя в холодильник, но она вовремя остановила полет фантазии. И обошлась нишей под мойкой. Там было тесно, грязно и воняло картошкой. Но у Жаннин уже не хватило сил, чтобы устроить этого мужчину с комфортом.

Едва чуя под ногами пол, она запихала осколки первой вазы под комод, вернула на место вторую и с трудом добрела до шкафа в гостиной. И наконец уединилась там, не забыв прихватить бутылку коньяка из аптечки.

– Все! Кто бы больше сюда ни явился, я и шагу не сделаю!

И, приняв это мудрое решение, Жаннин затихла. И как оказалось, вовремя. Потому что не успела она подлечить свою нервную систему очередным глотком коньяка, как входная дверь снова начала открываться.

– Вот мы и дома! – раздался голос Мариши.

Жаннин восторженно хрюкнула и чуть было не вывалилась из шкафа. Буквально в последнюю минуту она прикрыла изнутри дверцы шкафа и затихла в недобром предвкушении. Ах, только бы сейчас не очнулся кто-то из ее врагов!

Мариша тем временем приглашала ничего не подозревающего Владимира входить в ее квартиру.

– Выпьем за наше прекрасное знакомство и вообще, – многозначительным голосом говорила она.

Владимир согласился выпить с большой неохотой. И все бормотал, что он за рулем и все такое. И что у него сегодня еще куча дел. Сидящая в шкафу в обнимку с бутылкой коньяка Жаннин презрительно хмыкнула. Мерзавец! Лгун! И потаскун к тому же!

– Да, меня еще ждут дела, – повторил Владимир. – Но я могу побыть у тебя часок или даже два.

Жаннин только фыркнула. Конечно! Все сходится. Два часа, а потом потащится к другой своей подружке или к жене. Скорей всего к жене. Знаем, плавали! Дела у него, видите ли. Это в первом часу ночи. Как же! Да кто ему поверит?

Однако Мариша изо всех сил делала вид, что верит.

– И все равно, останься, – мурлыкала она. – Мне так одиноко!

У Жаннин в шкафу от негодования, или от пыли, или от того и другого разом даже в носу засвербело. Чего там Мариша вымораживает? Давно уже пора дать этому негодяю по темечку и вырубить его! У самой Жаннин за последние сорок минут появился просто огромный опыт обездвиживания гостей. Она могла бы дать все еще мешкающей Марише сто очков вперед. Но увы, она сидела в шкафу и потому не могла вмешаться в процесс. Хитрый, подлый, гнусный тип сидел от нее слишком далеко.

– Уж я бы ему показала! – бурчала Жаннин.

У нее руки так и чесались вылезти из шкафа и врезать по темечку обманщику. Раз уж она так хорошо натренировалась за сегодняшний вечер. Просто грех пропадать такому мастерству.

– Владимир, – произнесла тем временем Мариша, – знаешь, перестань меня целовать.

– Почему?

– Я ведь не просто так тебя пригласила к себе в гости, а по делу.

Судя по страстным звукам, которые продолжал издавать Владимир, он полагал, что они как раз и занимаются тем делом, ради которого его затащили сюда в гости.

– Владимир!

– Ну что, моя сладкая?

– Я не твоя сладкая. И ответь мне, где Вера?

– Вера? Какая Вера?

– Не притворяйся! Ты отлично помнишь. Та женщина, которую мы встретили на вокзале.

– Дорогая, это ты и твои друзья ее встречали. А я лишь вызвался подвезти тебя и ее.

– Не ври!

– Если ты собираешься разговаривать со мной в таком тоне, то я, пожалуй, лучше уйду.

Тон, которым была озвучена эта угроза, не оставлял Жаннин пути к отступлению. Ведь в самом деле уйдет! Подлец! И издав жуткий вопль, Жаннин выскочила из шкафа. Хорошо отрепетированным движением она огрела коньячной бутылкой Владимира, изрядно опешившего и даже не успевшего выхватить имевшееся у него оружие. И так как тот падать с первого удара не пожелал, врезала ему еще раз. А потом еще и еще.

Видя, что мужчина не торопится вырубаться, а напротив, орет и даже пытается отбиваться, в ход пошла и полюбившаяся Жаннин тяжеленная бронзовая ваза. Она не подвела. Владимир наконец упал.

– Жаннин! Хватит! Перестань его колотить!

Голос подруги дошел до Жаннин лишь спустя некоторое время. Очнувшись, она с удовлетворением обнаружила, что Владимир лежит себе тихонько и больше никуда уходить явно не в силах. В руках Жаннин держала бронзовую штукенцию, которую, придя в себя, тут же выпустила. Коньячная бутылка была почти пуста. На донышке оставался всего лишь какой-нибудь жалкий глоток. И Жаннин, недолго думая, протянула ее подруге.

– Хочешь?

– Пей сама! Мне, возможно, еще за руль придется сесть.

Жаннин с удовольствием допила коньяк и крякнула:

– Надо же! Какое прочное стекло! Умеют французы делать! И ваза твоя – это просто чудо! Ты бы знала…

Но Мариша ее перебила.

– А где наручники?

Вопрос застал Жаннин врасплох.

– Понимаешь, – замялась она. – Наручники, они… их нет.

– Как нет?

– Ну, понимаешь, это долго объяснять.

– Ладно, тащи веревку!

– Мариша, а веревки тоже нет.

– Как же так? – вознегодовала подруга. – Тебе было поручено плевое дело – достать веревку и паяльник!

– Знаешь что! – тоже рассердилась Жаннин. – Я тут вся измучалась с твоими мужчинами. К твоему сведению, наручники и веревка уже пошли в дело. И хлороформ!

Это она крикнула уже вслед Марише, которая умчалась прочь из гостиной. И почти сразу же из кухни донесся ее вопль. Жаннин поспешила за ней следом. И обнаружила, что подруга голосит, стоя возле мойки, из-под которой высовывалась нога в желтом ботинке.

– Кто это там?

– Там твои наручники.

– А на ком они?

– Не знаю.

– Не знаешь? Ты сковала незнакомого человека и притащила его в мою кухню?

– Сначала он тайком проник в твою квартиру.

– О!

И Мариша с уважением взглянула на подругу. Потом она наклонилась и заглянула под мойку. Когда она выпрямилась, уважения на ее лице существенно поубавилось.

– Что это с ним? – спросила она. – Он мертвый?

– Что ты! Я просто его оглушила! Твоей вазой.

О том, что ваза разбилась, Жаннин скромно умолчала.

– Поздравляю, – произнесла Мариша каким-то странным безжизненным голосом. – Ты напала на сотрудника правоохранительных органов.

– На кого?

– На следователя! На следователя, который занимается делом об убийстве Варфоломея!

– Ты уверена?

– Уверена ли я, что это он? Ясное дело, что уверена! Я его раз десять видела, когда сопровождала деда в милицию. Это Пирожков!

Жаннин кашлянула. Будучи существом деликатным, она догадывалась, что на следующее ее признание Мариша тоже вряд ли отреагирует бурным восторгом.

– Кстати, о твоем дедушке, – произнесла она. – Видишь ли, он тоже пришел.

– Пришел? – принялась Мариша испуганно озираться по сторонам. – И где же он?

Вместо ответа Жаннин распахнула дверцу кухонного столика. Мариша прикрыла рот рукой, удерживая рвущийся крик.

– И это еще не все, – произнесла Жаннин, когда Мариша закончила осмотр деда и убедилась, что тот всего лишь спит и даже начал похрапывать.

– Не все?

Маришу зашатало.

– Нет. Тут был еще третий. То есть, если говорить по хронологии, то первый. Но в общем он тоже тут.

И Жаннин распахнула дверцы второго кухонного столика.

– Ой!

Мариша отступила в угол и окончательно побелела.

– Ты его знаешь?

Вместо ответа Мариша утвердительно затрясла головой.

– Это мой муж!

– Кто? Разве ты замужем?

– Ну, бывший муж, – уточнила Мариша. – Господи, чего его-то сюда принесло? Ведь уже почти год не виделись. И именно сегодня он… Слушай, а почему он в моем банном халате? Черт возьми, что тут у вас происходило?

– Мариша, честное слово, я не виновата, – оправдывалась Жаннин. – Он уже выходил из душа, когда я на него напала. Вот, омлет из-за него пришлось погубить. После того, как он повисел на обоях, я его выкинула.

Мариша потерла лоб рукой, приходя в себя.

– Так, ладно, – решила она наконец. – Освободим этих двоих. И пусть сами понемногу приходят в себя и будят деда.

– А мы?

– А нам, сама видишь, тут больше места нет. Сейчас эти мужчины очухаются и не дадут нам по душам потолковать с Владимиром. Придется уйти.

– Одним?

– Владимира возьмем с собой. Не зря же ты мучилась!

Подруги вернулись в гостиную и, как оказалось, очень кстати. Владимир уже зашевелился. И с минуты на минуту мог прийти в себя. Тут и пригодились Маришины наручники из секс-шопа, бельевая веревка армянской бабушки Жаннин и чуточку обмусоленный носок изо рта старшего лейтенанта Пирожкова.

Обмотанный, закованный в наручники и с торчащим изо рта носком, Владимир уже не производил жуткого впечатления. Все-таки как много зависит от ситуации. Будь у него по-прежнему в руках пистолет, он бы внушал подругам как минимум трепет. А сейчас, связанный и нейтрализованный, он вызывал в них лишь недовольство.

– Возись теперь с ним, – легонько пихнув поверженного врага, пробормотала Мариша. – Жаннин, как нам его из дома вынести?

– Завернем в ковер?

– Вот еще, светлый ковер об него пачкать, – разворчалась Мариша.

Но делать было нечего. И подруги, дружно пыхтя от усилий, перетащила своего врага поближе к краю красивого ковра. Он и в самом деле был очень светлый и пушистый. Тем не менее Владимир, когда подруги заворачивали его в ковер, что-то негодующе пытался мычать сквозь кляп.

– До чего невыносимый тип! – вздохнула Мариша, когда операция была завершена, и присела передохнуть на свернутый в рулон ковер.

Из-под ее попы немедленно донесся протестующий стон.

– Тьфу ты! Чего расшумелся?

– Наверное, ты отдавила ему голову.

– Судя по звуку, скорее кое-что другое, – хмыкнула Мариша. – Ну что? Потащили?

И подруги с двух сторон взялись за ковер. До лифта они его доперли вполне благополучно, уронив всего пару раз. И в лифте никого не встретили. Правда, поставили они бедолагу Владимира вверх ногами, о чем он и оповестил возмущенным мычанием.

– Это хорошо, – заметила Мариша, даже и не думая исправлять положение (все равно в узком лифте это было невозможно). – Раз мычит, значит, еще не задохнулся.

На улице подруги приноровились к ноше. И даже ни разу не уронили ковер с начинкой из Владимира. Но когда они подтащили рулон к Маришиному «Форду», начались проблемы. В салон огромный ковер не влезал, хоть тресни. И из окна высовывалась слишком большая его часть.

– Так не годится, – озабоченно заявила Мариша. – Придется крепить на багажник.

На крыше ее машины были предусмотрены скобы, к которым подруги и принялись приматывать ковер с Владимиром. Кажется, ему это здорово не нравилось. Потому что мычал он все активней. Девушкам даже пришлось включить в машине радио, чтобы заглушить его вопли.

– Неблагодарный! – укоряла его Мариша. – Мы на него все веревки из багажника извели и даже транспортировочный трос, чтобы этот тип не свалился с крыши, а он все недоволен!

Жаннин молча накручивала один узел за другим. Несмотря на это, Владимир не утихал. И ее томили недобрые предчувствия.

– Мариша, а куда мы его повезем? Сразу говорю, ко мне нельзя. У меня дома мама.

– К Инне, – немного подумав, решилась Мариша.

– Она же в Сочи…

– Вот и очень хорошо. Значит, не станет возражать.

– А ее муж?

– Муж у нее все равно где-то отсутствует. А ключи от квартиры у меня есть.

И приободрившиеся подруги сели в машину и, стараясь не обращать больше внимания на дергающийся и ерзающий на крыше ковер, тронулись с места.

Глава четырнадцатая

У дома Инны подругам пришлось проделать всю операцию, но уже в обратном порядке.

– Никогда не думала, что похищать людей – это такое хлопотное дело, – обливаясь потом, бормотала Жаннин.

– Потому что мы с тобой новички в этом деле. Вот потренируемся, набьем руку, легче будет.

От этого утешения Жаннин стало по-настоящему плохо. Впрочем, ее несколько радовало, что Владимир больше не дрыгался и не ныл. Поездка на крыше машины его явно развлекла. То есть это девушки так думали. Но когда они развернули ковер, то обнаружили, что Владимир потерял сознание.

– Что за хлипкий народ эти мужики? Теперь снова возись с ним! В порядок приводи!

И недолго думая Мариша влепила Владимиру пару крепких оплеух. Тот заморгал глазами и очнулся. Выдернув у него изо рта носок, Мариша строго спросила:

– Ну, где Вера?

– Это произвол! – заверещал Владимир неожиданно тонким голосом. – Отпустите меня! Не знаю я ничего!

– Плохо!

– Я кричать буду!

Вместо ответа Мариша снова воткнула ему в рот носок. И пошла на кухню.

– Где-то тут я видела вполне подходящие штучки, – шептала она, извлекая из ящиков гарнитура странные изогнутые железки.

Выглядели они весьма зловеще. Это отметила даже Жаннин. А уж Владимир, когда увидел приближающуюся к нему Маришу, затрясся всем телом.

– Говорить будешь?

Владимир закивал головой. И едва его рот освободился от кляпа, заявил:

– Учтите, если со мной что-нибудь случится, вашей разлюбезной Вере тоже не поздоровится.

– Значит, ты знаешь, где она находится! Чего же врал? Как нехорошо!

– Нехорошо людей похищать, – плаксиво возразил ей Владимир.

– Кто бы это говорил!

– Так я же не по своей воле! Меня попросили! Я не мог отказать тем людям. Они бы этого не поняли.

– Ай, посмотрите на него! – умилилась Мариша. – Плохие взрослые дяди заставили нашего мальчика пойти на преступление!

– Да, заставили! – закричал Владимир. – И если вы меня не отпустите, вам не поздоровится!

– Не отпустим.

– Не отпустим, пока не скажешь, где искать Веру.

– Я не знаю!

И увидев, что Мариша насупилась и снова начала проверять пальцем, остро ли наточены изогнутые лезвия ножей, воскликнул:

– Я, честное слово, не знаю! И отпустите меня!

Но выполнить его просьбу подруги, даже если бы и очень захотели, все равно не успели. Потому что позади них раздались шаги и знакомый голос произнес:

– И что тут такое происходит?!

Обернувшись, Мариша с ужасом обнаружила, что, закрывая за собой дверь, стоит хозяин квартиры – Бритый. И смотрит на них с большим возмущением. Что оставалось делать в такой ситуации Марише? Все-таки она была хорошо воспитанной девушкой и поздоровалась. Но Бритому на ее воспитание было начхать. Он только кивнул в ответ и продолжил допрос:

– Что у меня дома делает этот мужик? Мариша, где твоя подруга и моя жена? Это что, ее любовник?

Задавая последний вопрос, Бритый так насупился, что Мариша решила немедленно раскрыть все карты. Она нутром чуяла, что если сказать правду, то у нее и Инны, да и у них с Жаннин тоже еще есть шанс уцелеть. А вот если Бритый решит, что тут затронута его честь… О-ох! Об этом даже думать не хотелось.

– Можно тебя на минуточку, – едва слышно прошептала Мариша, вытягивая разгневанного хозяина дома из комнаты. – Я тебе все объясню.

Слушать Бритый умел. Не прошло и десяти минут, как он произнес:

– Все! Хорош болтать! Я уже врубился в тему. У меня к тебе последний вопрос. Где сейчас Инна?

– Она улетела в Сочи. Я же тебе объясняла, тот скелет был родом из Сочи. Во всяком случае жил и работал он там. Ну и…

– Понял. А пока ее нет, вы с новенькой решили использовать нашу квартирку в качестве камеры пыток?

– Но у тебя же тут такая отличная звукоизоляция! – польстила ему Мариша. – Больше ни у кого из моих знакомых нет таких идеальных условий.

– Весьма польщен! – буркнул Бритый, но по его виду этого сказать было нельзя. – И что? Ты собиралась выковырять из того мужика правду с помощью этих тупых железок?

– Ну, в общем да.

– Чокнутая! – проворчал Бритый. – Честное слово, чокнутая. И мне тебя прямо жаль. Люди с возрастом умнеют, но тебя, Мариша, похоже, это не касается.

– Но я…

– Ладно, отзови свою подружку. Кстати, раньше я ее с вами что-то не видел. Кто она?

Пришлось объяснить.

– Такая пигалица работает на экскаваторе? – поразился Бритый. – Ну и дела в мире творятся!

Но Марише показалось, что в голосе его прозвучало уважение. И вообще он как-то сразу подобрел. И, тяжело протопав следом за Маришей в комнату, проследил, чтобы девушки удалились на кухню. Дверь он за ними плотно закрыл. А перед этим велел принести ему полиэтиленовую пленку.

– Чтобы пол и стены не запачкать, – заявил он Марише, когда та заикнулась, какого черта ему это надо. – Кстати, я так понимаю, свой ковер ты нам в подарок привезла?

– Ну…

– Спасибо, – коротко поблагодарил Бритый и окончательно выставил подруг за дверь.

Забившись в угол, те прислушивались к каждому звуку. Но в квартире стояла идеальная тишина. Просто жутко становилось.

– Как думаешь, он его долго пытать будет? – прошептала Жаннин, которая была девушкой впечатлительной.

Маришу передернуло. Раньше она не замечала в Бритом такого зверства. Но годы идут. И как Инна живет с таким типом. И… Ой! Не приведи бог, он попрется ее встречать в аэропорт. Мариша тут же схватилась за мобильник. Но телефон Инны был выключен.

– Наверное, они уже в самолете, – прошептала Мариша. – Как скверно!

В этот момент в коридоре раздались шаги. И в кухне появился Бритый.

– Можете идти, – сказал он. – Вовка с вами поговорит.

И втянув носом воздух, он недовольно произнес:

– Чувствую, пожрать так ни одна из вас и не удосужилась приготовить.

И, не удовлетворившись простой констатацией факта, он еще и припечатал:

– Сразу видно, что обе вы не замужем.

И не успели подруги обидеться, как он выпихнул их из кухни со словами:

– Идите уж, сыщицы фиговы! Сам соображу насчет ужина.

Девушки прокрались к двери буквально на цыпочках. А потом долго препирались, кому идти первой. Ни одна не желала вступить в кровавое месиво, в которое, как они были уверены, превратился Владимир. Но войдя туда, они с удивлением обнаружили, что крови ни на полу, ни на стенах, ни даже на потолке совсем не видно. Да и Владимир сидит без каких-либо следов ущерба на лице. К тому же он был не связан и спокойно курил, сидя у окна.

– Чего жметесь? – хмуро спросил он у подруг. – Заходите. Не бойтесь, не трону я вас. Я с женщинами не воюю.

– Да. А как же быть с Верой?

– С ней особый случай, – вздохнул Владимир. – А чего вы сразу не сказали, что Бритого знаете? Я бы с вами таиться не стал.

– Поскромничали.

– Ну, слушать меня будете?

– Да.

– Только, чур, не перебивать. Страсть как этого не люблю.

Подруги пообещали. И Владимир начал свой рассказ.

– Думаю, что вы уже и сами многое поняли. Но так и быть, повторю, чтобы для вас не осталось белых пятен. В общем, мне было поручено втереться в доверие к этой лохушке из Швеции.

– К кому?

– К Вере этой вашей! И не перебивайте меня! Обещали же!

Подруги пообещали повторно.

– Мне это дело не по душе было с самого начала. Только отказать я тому человеку, который ко мне обратился, тоже не мог. Должен я ему кое-что. Вот и пришлось кумекать, как быть. И решил я, что начать лучше с тебя.

И он кивнул на Маришу.

– А я тут при чем? – насупилась Мариша.

– Откуда я знаю? Тот человек мне в первую очередь указал на тебя. Сказал, что действовать лучше всего через тебя. А ты там уж и сама отвезла меня на вокзал. И представила этой дуре.

– Та-ак! – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянула Мариша. – Дальше что ты должен был делать?

– И потом мне поручалось действовать по обстоятельствам. И в подмогу я себе взял двух парней. С ними я и работал. Они звезд с неба не хватают, но на такую работенку гении и не нужны. Чего хитрого – посадить бабу в машину и отвезти куда нужно?

– И почему Вера согласилась пойти с теми двумя добровольно?

– Потому что я сам послал эту дуру на задний двор, сказал, что встречу ее там и мы удерем с ней вдвоем. То есть что мои знакомые ее отвезут ко мне на дачу. А я пока останусь в ресторане, чтобы отвлекать тебя.

– Меня? А сбежать вы тоже от меня собирались?

Мариша надулась. И почему ей всегда нравятся плохие парни? А судя по тому, что она чувствовала, этот Владимир был о-очень плохим! Впрочем, о чем это она? У нее же дома бывший муж в шкафчике валяется. И задумавшись, она даже не заметила, как Жаннин подхватила эстафету и продолжила допрос.

– И куда вы должны были ее отвезти?

– В одно место.

– В какое?

– После выезда из города на тридцать первом километре Мурманской трассы.

– Там и оставили?

– Там ребята передали ее заказчику.

– И что потом?

– Потом отправились прогуливать полученные деньги.

Мариша нахмурилась. Тьфу ты! Очень им интересно, чем занимались два его подельника.

– Я о Вере спрашиваю, – сказала Жаннин.

– Она осталась с тем человеком, который меня нанял.

Мариша лишь зубами скрипнула от ярости. Этот тип специально над ними издевается? Судя по веселым чертикам, которые плясали в глазах Вовы, так оно и было.

– Но кто он, этот заказчик? Как его имя? Где его можно найти?

– Этого я не знаю.

– Не может быть! – не поверила ему Мариша.

– Но могу сказать, что он не причинит этой женщине вреда.

Вот это уже интересно. И с чего Вова так решил?

– Ты нас просто успокаиваешь, – заметила Жаннин.

– Вовсе нет. Когда зашла речь о похищении, я сразу же предложил самый простой план. Сто раз срабатывал.

– Какой еще план?

– Вырубить эту бабу, когда она будет где-нибудь одна. Например, ночью в безлюдном переулке подкараулить и там вырубить.

Вот тебе, Мариша! Получай по полной программе! Если у кого еще были сомнения в личностных качествах Владимира, то теперь уж всякие сомнения отпали. А тот, не замечая уныния, в которое погрузили его слова Маришу, продолжал:

– И проще простого до нее добраться было. В подъезд там, когда входить будет, или в лифте. Но заказчик был против. Так и сказал: она нужна мне целой, невредимой и желательно в хорошем настроении. И чтобы ни один волосок с ее головы не упал.

– Порядочный человек, – пробурчала Мариша. – В отличие от некоторых.

Владимир моментально разозлился:

– Это что, намек в мой адрес?

– А хоть бы и так! – тоже вспыхнула Мариша. – Что за дела? Тебе сколько лет? Сорок или больше?

– Предположим, тридцать девять, – опешил Вова. – А что?

– А то, что уже стыдно заниматься такими глупостями!

– Какими глупостями?

– Женщин похищать!

– Я же тебе объяснял, я не мог отказать тому человеку!

– Не ври! Ты даже имени его не знаешь!

– Зато я знаю про него кое-что другое. И он тоже знает!

И Вова мотнул головой в сторону Бритого, который появился в комнате с перекинутым через плечо полотенцем и в домашнем кухонном фартуке. Мариша сразу же вспомнила, как они с Инной наткнулись на этот фартук. Его продавала молодая мастерица, сшившая его своими руками и торговавшая своими изделиями прямо у метро. Именно этот фартук, приглянувшийся Инне, был выполнен в виде мощного накачанного мужского торса, где из одежды были лишь узенькие стринги и роскошный галстук с алыми цветами.

Что же, если Бритый воспользовался подарком жены, значит, у них не все так плохо. То есть, спохватилась Мариша, пока неплохо. Пока Бритый не знает, что жена летала в Сочи не одна. А в компании молодого и к тому же довольно привлекательного мужчины.

– Все за стол! – скомандовал Бритый. – Поедим, а потом решим, как быть дальше.

На поздний ужин им была подана яичница-глазунья. Поджаренный бекон был подан отдельно. И смазанные горчицей тосты лежали аппетитной горкой в плетеной корзиночке. Инна обычно использовала ее для хранения завалявшейся по карманам мелочи. И класть туда же поджаренный хлеб было в высшей степени негигиенично. Но Мариша решила не привлекать к этому факту излишнего внимания. Все равно ни она, ни Жаннин булку не ели. А чем будут набивать себе желудок мужчины, Маришу волновало в очень малой степени.

Сначала все жевали в молчании. Но после того как был утолен первый голод, Бритый задал вопрос, которого так страшилась Мариша.

– Я тебе помог? А теперь, будь добра, скажи, когда Инна возвращается из Сочи? Она тебе звонила? Если самолет приземлится ночью или под утро, то я бы ее встретил. Чего ей одной в аэропорту болтаться?

Владимир поднял взгляд от тарелки. И со скрытой насмешкой уставился на Маришу.

«А я ведь знаю, – говорил его взгляд, – знаю, что она прилетит совсем даже не одна. И могу тебя выдать».

Прежде чем ответить, Мариша трижды прокляла свой длинный язык. И зачем она успела выболтать Владимиру о том, что Инна полетела в Сочи в компании Олега? Зачем Владимиру вообще это знать?

– Думаю, она доберется на такси, – буркнула она. – Незачем тебе в аэропорт мотаться.

– Я все же ей позвоню.

И Бритый в самом деле набрал телефон.

– Не отвечает, – озабоченно произнес он. – Черт, все злится на меня.

– За что?

– Да так, глупость. У меня дел полно, вот я в последнее время и не уделял Инне достаточно времени.

Владимир прищурился.

«Ничего, – говорил его взгляд, – зато другие не терялись!»

Мариша сидела словно на раскаленных углях. Однако вслух Владимир так ничего крамольного и не произнес. Открыл было рот, Мариша облилась холодным потом, но Владимир всего лишь попросил передать ему хлеба. Мариша с трудом удержалась, чтобы не швырнуть ему в морду всю корзиночку. А Бритый, не замечая возникшего между его гостями напряжения, произнес:

– Но ничего, узнаю в справочном, когда прилетит рейс из Сочи. Приеду прямо к трапу самолета и устрою Инне сюрприз.

О, нет! Хуже этого ничего и придумать нельзя. Выплывающая из самолета Инна рука об руку или, не приведи господь, в обнимку с Олегом и ревнивый муж на ковровой дорожке. Тут уж на личной жизни Инны можно было смело ставить жирный крест. Жаннин тоже замерла в ужасе, полуприкрыв свои большие выразительные глаза. Она даже жевать перестала.

– Давай я еще раз позвоню, – робко вызвалась она.

Но и на призыв Жаннин Инна ответить не пожелала. Телефон у нее был по-прежнему выключен. Мариша потихоньку набрала номер Олега, но и его телефон молчал. Что оставалось делать Марише, чтобы спасти семейную жизнь подруги? Она послала ей эсэмэску в надежде, что Инна получит ее, едва самолет приземлится и она включит наконец свой проклятый телефон.

– Время уже позднее, пора по домам.

Бритый вызвался подвезти до дома Жаннин.

– Признаюсь, что вряд ли завтра буду в состоянии отправиться на работу, – отчаянно зевая, сказала она Марише. – Но ты звони, как только будет что-то новенькое. Или если понадобится моя помощь.

И новые друзья разъехались в разные стороны. Мариша должна была еще доставить Владимира до своего дома, где остался стоять его «Мерседес». По дороге они немного поругались, потом помирились, потом снова поцапались и снова помирились. И к Маришиному дому подъезжали уже добрыми друзьями.

– Жизнью тебе клянусь, не знаю, как звать того человека, который заказал похищение вашей знакомой, – клялся ей Владимир.

Мариша не верила ни единой его клятве, но тем не менее внимательно слушала, надеясь, что среди пустого мусора лжи найдется и пара жемчужин правды. И ведь дождалась!

– Знаю только, где можно встретить Игрока.

– Кого?

– Игрока! Ну, это тот человек! Его все так и зовут. Мы с ним как раз там в казино и познакомились. Там его все знают.

– А ты что в казино делал?

– Что делают в казино? Девочек несовершеннолетних снимал. Шучу, шучу! В рулетку я проигрался. Да еще так проигрался, что все наличные просадил и часы. А они у меня от батьки достались. Не так дороги сами по себе, как память. Опомнился я, а часики-то уже уплыли в счет долга. И главное, тот хмырь, которому я их просадил, уже собирается. Самолет у него, видите ли, куда-то в Сибирь. Ну, стою я как в воду опущенный и думаю: прощайте батькины часики. Тогда мне один мой кореш – тоже молодец – все подчистую спустил и говорит: одолжи, мол, денег у Игрока. И на этого типа показывает.

– И что? Дал он тебе денег?

– Дал. Едва я к нему подошел, он на меня глянул и дал. Я часы выкупил, домой смотался, наличкой разжился и обратно. А там мне и говорят: Игрока, мол, уже нет. Он тут никогда дольше двух-трех часов не сидит. Приходите в следующую субботу. Только, говорят, если долг ему надеешься вернуть, то зря. Не возьмет.

– Как это? – изумилась Мариша. – Он что, просто так там сидит и деньги всем желающим направо и налево раздает?

В голове у нее промелькнула мысль, что надо кровь из носа, но про это казино разузнать побольше. Такие щедрые идиоты на дороге не валяются. Надо прибрать к рукам хотя бы одного. И пусть уже дальше он только ей денежки ссуживает. Но оказалось, что размечталась о беззаботной жизни она рано.

– Игрок не так прост, – тоскливо произнес Вова. – Деньги он дает, это верно. И назад их не принимает. Зато за свое доброе дело он ответную услугу требует.

– И что он с тебя потребовал? – спросила Мариша, но внезапно ее осенило: – Он хотел, чтобы ты похитил Веру? Так это недавно было?

– Что ты! Это когда я в том казино был! Уже полгода прошло, а то и больше. Я уже и забывать начал про тот случай. А тут вдруг звонят мне на мобилу. И кто бы ты думала? Игрок. И голос, главное дело, такой тихий и мерзкий. И говорит, пришла пора отдавать долги, малыш.

– Это он к тебе так снисходительно обращается? Выходит, этот Игрок – серьезный человек?

– Очень серьезный. Даже не могу тебе объяснить, жуть берет, когда с ним общаешься. И ведь что странно, никто про него ничего толком не знает. Где живет? Откуда приехал? Все это тайна за семью печатями. Даже как его настоящее имя, и то никто толком не знает. Игрок – и все дела. Я попытался навести справки, но мне быстро объяснили, чтобы я не совался не в свое дело.

– Так, и что он мог тебе сделать? Не стал бы ты помогать ему похищать Веру, и что?

Владимир поежился. То ли от ночного свежего ветерка, который ворвался в салон машины, пока он курил. То ли от недобрых воспоминаний.

– Я в гостях у одного коллеги был. Так мне там по телевизору показывали одного человека, который посмел Игроку «нет» сказать. И знаешь, честно тебе скажу, не хотел бы я, чтобы меня в таком же состоянии хоронили.

И Владимира откровенно передернуло.

– Ты хочешь сказать, что тех людей, которые отказываются играть по его правилам, он просто убивает?

– Не сам, конечно, – произнес Владимир. – А может статься, что и сам. Вообще-то он псих. Мне так показалось.

К этому времени они доехали до дома.

– Ну, теперь ты на меня не сердишься? – вопросительно посмотрел Вова на свою подругу. – Веришь, что я элементарно испугался за свою шкуру?

– Верю и все равно сержусь.

– Почему?

– Как ты смел на моих глазах флиртовать с Верой?

– Мариша! Она же старуха!

– Ого! В кафе ты совсем иначе пел!

– Мариша, ты же сама понимаешь, что тебя нельзя сравнивать с пожилой женщиной, даже самой привлекательной!

– А в кафе ты твердил, что она выглядит на двадцать семь, от силы на двадцать восемь.

– Я же врал!

– А сейчас не врешь?

– Сейчас я говорю чистую правду.

И он проникновенно заглянул Марише в глаза. Ах, как бы Марише хотелось ему верить. И утонуть в его глазах тоже хотелось. Недаром же ей всю жизнь нравились мерзавцы. Вот и к этому Маришу потянуло со страшной силой. Но не судьба. Едва она склонилась на плечо к этому отпетому мошеннику, как по лобовому стеклу машины что-то грохнуло с жутким звуком.

– Ай! – отпрянула Мариша.

В следующую минуту на стекло обрушился еще один удар, а потом еще и еще. Высунувшись, Мариша с удивлением обнаружила рыжего Кинг-Конга, который орудовал деревянной палкой, словно палицей.

– Кто это? – пытался вылезти из машины Владимир.

– Это мой муж!

– Бац!

– У тебя есть муж?

– Бывший!

– Бам! Бам!

– Почему ты меня не предупредила?

– Бамц!

– Смайл! – завопила Мариша. – Да остановись! Что ты делаешь? Ты же стекло разобьешь!

– Бам! Кряк!

– Пожалуй, мне пора!

И с этими словами Владимир ужом выскользнул из машины и резво припустил прочь. Про «Мерседес» он и думать забыл. Мечтал лишь о том, чтобы спасти свою шкуру. И в какой-то степени Мариша его понимала.

Ее экс-супруг, носивший ласкательно-уменьшительное домашнее имя Смайл, на самом деле был двухметровым верзилой с густой рыжей бородой, давно нестриженной гривой, широченными плечами и лицом прирожденного убийцы. Причем при взгляде на него создавалось впечатление, что живет он охотой. И охотится исключительно на самых крупных диких хищников и исключительно с голыми руками.

На самом деле Смайл был в душе кротким, добрым и легкоранимым существом. На Маришу он в жизни руки не поднял. Ограничивался погромами в квартире, которые потом сам же старательно и ликвидировал. Но сегодня на него словно нашло затмение. Он швырнул в сторону удаляющегося Владимира свою палку, но преследовать врага не стал. Вместо этого он повернулся к Марише.

– Что я вижу?! – завопил он, сжимая кулаки. – Как ты могла? Что ты нашла в этой роже?

У Мариши отвисла челюсть.

– Ты что? Ревнуешь?

Смайл отвечать не стал. Он просто схватил Маришу в свои могучие объятия, потряс ее и снова отпустил.

– Он же ничтожество! Чем он тебя привлек?

– Тем, что он рядом!

Мариша решила не распространяться на тему того, что рядом Владимир оказался исключительно благодаря ее собственной инициативе, а также удару бутылкой коньяка по голове и ковру, в который они на пару с Жаннин его старательно запеленали. Но на Смайла ее ответ произвел впечатление. Он уже год не видел Маришу. И нашел, что она здорово похорошела с их последней встречи.

– Развод пошел тебе на пользу, – с горечью произнес он и, поправив выбившуюся из прически Мариши прядь волос, добавил: – Ты стала еще красивей.

Мариша смотрела на бывшего мужа и чувствовала, как в ее сердце тоже начинают тлеть искры, которые, она была в этом совершенно уверена, давно покрылись слоем пепла и вообще погасли. Это же черт знает что такое с ней творится! Не может она испытывать к нему никаких чувств, кроме злости! Но как раз злости в душе у Мариши сейчас и не наблюдалось. Смятение, ликование, возбуждение. Что угодно, но не ненависть.

Но, несмотря на обуревавшие ее чувства, Мариша не нашла ничего лучше, как спросить:

– Ну, и зачем ты явился?

Она тут же чуть язык себе не откусила. Дура несчастная! Нашла, что спросить!

– А ты как думаешь? Соскучился!

– Мы давно в разводе! Ты забыл?

– И ты полагаешь, что это достаточный повод, чтобы выбросить тебя из сердца? И никогда больше про тебя не думать?

– Я?.. Обо мне?

Мариша была в смятении, но все же нашла в себе силы, чтобы гордо произнести:

– Да, я думаю, что мы не должны видеться.

– Почему?

И Смайл снова осторожно поправил локон, спадающий с ее лба.

– Почему, дорогая?

– Потому что… Потому что у меня дома сейчас живет дедушка! – выпалила Мариша.

– Мы с ним уже подружились. Мировой старикан!

– Очень рада, но все равно, ты не можешь…

– Кстати, ты же не знаешь! – перебил ее Смайл, даже не дослушав до конца. – У тебя дома творятся чертовски странные вещи! Не успел я войти, как на меня напали.

– Не может быть, – прошептала Мариша.

Смайл утвердительно кивнул.

– И на твоего деда тоже напали! И еще на одного полицейского, он приехал, чтобы поговорить с твоим дедом насчет какого-то скелета и очень длинного и тонкого ножа.

– Шпаги.

– Точно, шпаги. Так на этого полицейского тоже напали. Представляешь? Мариша, у тебя дома поселилась мафия!

Если бы он только знал, что вся мафия была представлена в единственном лице женского рода и крайне субтильного телосложения. Ему наверняка стало бы стыдно. Но Мариша не торопилась раскрывать свои карты. Не из того теста она была слеплена!

– И что говорит тот полицейский? Он тоже считает, что на него напала мафия?

– Да! Он уверен, что у тебя в квартире пряталась хорошо спланированная засада на твоего деда. И что твой дед чудом остался жив.

– А почему именно на деда? Почему не на меня?

– Так мы тоже сначала думали, – признался Смайл. – И очень волновались за тебя. Ты же сменила номер телефона, я даже не мог тебе позвонить.

И он укоризненно покосился на нее.

– У деда есть номер моей трубки.

– Его телефон пропал при нападении.

– О, господи!

– Но потом я нашел телефон Инны. Дозвонился до нее. И она мне сказала, что ты едешь домой. Я вышел тебя встречать и…

– Постой! Ты разговаривал с Инной? Когда?

– Буквально десять минут назад. Она просила тебе передать, что получила твое сообщение. И едет с мужем домой. У нее все в порядке. И у Жаннин тоже.

– А! Хорошо.

И моментально успокоившись насчет подруг, чего-чего, а врать и фантазировать ее бывший муж сроду не умел, Мариша решила, что может уделить немного своего драгоценного времени и своим близким.

Глава пятнадцатая

Дома оказался один дед. Пирожков уже удалился, залечив, как обнаружила Мариша, свою разбитую голову ее любимой клюквенной наливкой.

– Не переживай, я привез тебе еще кучу презентов, – успокоил ее Смайл. – Как ты любишь.

И он раскрыл дверцы холодильника, который был буквально забит бутылками со спиртным.

– Мы с твоим дедушкой пили водку, – заявил Смайл. – Но все остальное – это тебе.

– Мне же это и за год не выпить! – возмутилась Мариша. – И где я буду хранить продукты?

На самом деле она слегка кривила душой. Какой год? За месяц можно управиться. Особенно если позвать в гости Инну, Жаннин и еще пару-тройку ее лучших подруг. Да и продукты в Маришином холодильнике не хранились уже почти год. А если быть совсем точной, то с момента ее развода со Смайлом.

В их семейной жизни именно он отвечал за пополнение запасов провизии и их последующую подачу на стол. Он даже закончил курсы кулинаров. И навострился стряпать такие пирожки, что Мариша только стонала от зависти.

А вот у нее в последнее время на полках холодильника обычно тихо загибался одинокий кусочек сыра. И лежали фрукты. Да еще морозилка была забита пельменями, колбасками и готовыми котлетами, биточками и фрикадельками.

– Ты недовольна? – расстроился Смайл.

Его широкая физиономия выражала столь явное разочарование, что Мариша не выдержала и рассмеялась.

– Смешать вам по коктейлю?

Но от коктейлей мужчины отказались. Они этих глупостей не понимали. И пили чистую водку, запивая ее томатным соком.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она у деда.

– Хорошо, – отозвался тот с довольной улыбкой. – Только телефон жалко. Представляешь, только его и украли, да еще твой белый ковер из спальни. Странные оказались воры.

– Телефон, – задумчиво повторила Мариша и пошла в ванную.

Так, Жаннин говорила, что деда она уложила на коврик. Вот тут это было. Ага, а что это там за унитазом блестит? В кухню Мариша вернулась, с торжеством держа в руках найденный мобильник.

– Твой?

– Мой! – обрадовался дед. – А как ты его нашла?

– Чутье! – скромно отозвалась Мариша. – Когда ты упал, он отлетел в сторону. И от удара отключился. Поэтому вы его и не слышали. Проверь, он работает?

Телефон работал исправно. Удар о кафель ему не повредил. Но вот Смайл уставился на жену с большим подозрением.

– Откуда ты знаешь, где напали на твоего дедушку?

– А… – растерялась Мариша. – Так ты мне сам сказал!

– Я не говорил!

– Говорил, говорил! Просто не помнишь!

– Я помню!

– Ты как меня увидел, у тебя на радостях в голове все перепуталось. Вот и не помнишь!

– Да?..

Смайл пребывал в явном сомнении. Но Марише удалось его убедить, что она права. Впрочем, как и всегда.

– Может быть, ты и права, – согласился с ней Смайл.

И Мариша смогла снова продолжить разговор с дедом.

– И что хотел от тебя Пирожков?

На этот раз насторожился уже дед.

– Откуда ты знаешь, что он приходил?

– Смайл сказал.

– Твой муж не знал, как фамилия нашего гостя.

Но и тут Мариша не ударила в грязь лицом.

– Подумаешь! – фыркнула она. – Он сказал, что приходил полицейский. Говорил про шпагу и скелет. А кто занимается этим делом? Только Пирожков. Простая дедукция! Детская, я бы даже сказала!

– Ну да, – пробормотал устыдившийся дед. – В самом деле. Как это я и сам об этом не подумал. А ты, внучка, у меня молодец.

– Так зачем он приходил?

– О! – откинулся на стул дед. – Тут такая интересная история получается! Ты не поверишь!

– Сегодня я поверю всему.

– У скелета, который, как ты помнишь, нашли на пустыре, – продолжал тем временем дед, – при осмотре обнаружился свежий плохо сросшийся перелом на запястье.

– Свежий?

– Ну, то есть на момент убийства он был свежим. Но в то же время у погибшего Варфоломея Городового никакого перелома не было. Ни на одной руке, ни на другой. Будь он, о нем бы упомянули. Но ни его тетя, ни родственники жены ни единым словом не заикнулись о полученной их родственником травме.

– И что?

У Мариши даже в горле пересохло от волнения. Да уж, сегодня поистине день сюрпризов! И она сделала большой глоток из своего бокала. Напиток из сухого мартини со льдом, водкой и коньяком приятно обжег ей горло. И Мариша была готова слушать дальше.

– И у следствия возникло подозрение, что они ошибались при идентификации личности погибшего. И что на пустыре нашли скелет совсем другого человека.

– Да ну?!

– Ну да! Пирожков сегодня специально еще раз допросил родственников Варфоломея и его жены. И они поклялись, что обе руки у него были целы и невредимы. Никаких сломанных костей никогда в жизни не было.

– И?..

– Конечно, они должны провести еще более тщательную экспертизу для более точного ответа, но лично я уверен: найденный скелет принадлежит вовсе не Варфоломею Городовому.

Мариша замерла. У нее в ушах звучал голос Инны. «Руку ему пришлось в гипс засунуть. Кость у него плохо срослась. Он целое лето не мог рукой пользоваться. А потом смерть матери. Бедный парень».

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю.

Дед и муж с интересом уставились на нее.

– Я знаю, – уже уверенней повторила Мариша. – Знаю, чей скелет нашли на пустыре.

– Знаешь? И кто же это?

– Молодого человека звали Виктор Рожков. Он приехал из Сочи, чтобы поквитаться с убийцей его матери, возможно, чтобы убить его. Но вместо этого погиб сам.

И Мариша рассказала все, что ей стало известно благодаря поездке Инны в солнечный город Сочи.

– Это в корне меняет все дело! – воскликнул дед. – Скажи, а у Инны есть фотографии этого юноши?

– Да, она упоминала, что взяла парочку на всякий случай.

– Я обязательно должен на них взглянуть! Прямо сейчас!

– Ты? Зачем?

– Возможно, я узнаю этого молодого человека. Раз моя шпага была в его руке, когда его хоронили, значит, он был как-то связан с ее кражей! А я должен выяснить, кто стоит за всем этим.

Мариша только головой покачала. Кто о чем, а коллекционер о своих экспонатах. Но дед так загорелся идеей поехать к Инне и взглянуть на фотографии, что ждать до утра просто не мог.

– Но как мы поедем? – пыталась вразумить его Мариша. – Мы все уже порядочно выпили! Кто сядет за руль?

– На такси отправимся!

Ого! Маришин дед, сказать честно, был экономен и в повседневных тратах даже скуповат. И чтобы он лично вызвался финансировать поездку на такси, должно было произойти в самом деле нечто экстраординарное. Похоже, эта шпага и все, что с ней связано, вызывает у деда интерес, близкий к… Ну да, конечно! И как она сразу не догадалась, в чем тут дело?!

Дед ведь ей рассказывал о своем погибшем друге, на память о котором и осталась у него шпага. А отправил этого друга на верную смерть человек, который мечтал присвоить ее. Наверное, дед надеется, что, вычислив личность вора-исполнителя, установит и имя истинного злодея, организовавшего это преступление. Установит и отомстит негодяю. Пусть даже спустя много лет.

Пока Мариша все это соображала, ее дед уже нетерпеливо переминался в прихожей. Несмотря на позднее время, выглядел он молодцом. Похоже, сегодняшние события нисколько не подорвали его здоровья. Прав он был, когда говорил: с ним не в силах справиться ни мороз, ни слякоть, ни прожитые годы.

Выходя на улицу, Мариша краем глаза отметила, что «Мерседес» Владимира уже исчез. Что ж, хорошо. Одной проблемой меньше. С дороги Мариша позвонила Инне.

– Мы к тебе едем, – предупредила она подругу.

– Кто мы? – зевнула та.

– Я, мой дед и Смайл.

Судя по лязгнувшим челюстям и раздавшемуся вслед за тем стону, Инна от изумления чуть не откусила себе язык. Удовлетворенно хмыкнув, Мариша положила трубку. Не одной ей плохо.

– Ну и ночка! – таким возгласом встретила их Инна, когда они появились на пороге ее квартиры. – Вы бы знали! Привет, Смайл! Давно не виделись! Здравствуйте, Виталий Петрович! Прекрасно выглядите. Ну так слушайте! Сначала наш самолет попал в зону турбулентности, и нас так качало, что я уже начала мысленно прощаться со всеми вами. Потом мы все же приземлились, и мне позвонил Смайл, который уже год где-то пропадал. А теперь вы все тут. Как же я рада!

– Погоди радоваться, – остановила ее Мариша.

Но Инна не слушала и лезла обниматься к Смайлу. Тот смущенно багровел и бормотал, что тоже очень-очень рад. Прямо счастлив. И ведь не врет, присмотревшись к бывшему мужу, поняла Мариша.

– Очень по вам всем скучал, – косясь одним глазом на Маришу, повторял Смайл.

Мариша хмыкнула. Ну нет! Она его так легко не простит. Скучал он! А кто с тощей девицей, которой хорошо если восемнадцать исполнилось, любимой жене изменял? И что с того, что и она сама не без греха. Ведь не она разыскивала Смайла по всему миру. Он сам к ней пришел. Добровольно.

– Может быть, мы уже посмотрим ту фотографию, ради которой и приехали, – напомнила она расчувствовавшимся друзьям и родственникам.

– В самом деле! – спохватилась Инна. – Пойдемте. Я вам покажу.

И она провела всех в гостиную. Первое, что увидела Мариша, когда они вошли в комнату, был ее злополучный ковер. Разумеется, Инне и в голову не пришло, что его надо бы убрать с глаз долой. Или хотя бы переместить в другую комнату.

– Смотри-ка, Мариша! У них точь-в-точь такой же ковер, как у тебя был!

Мариша побледнела. Как она могла забыть про этот проклятый кусок шерсти. Ну, сейчас начнется! Но ничего не началось.

– Да, – невозмутимо ответила Инна. – Мы с Маришей эти ковры вместе выбирали. Она себе купила и я, посмотрев на нее, тоже соблазнилась. Но если вы хорошенько приглядитесь, то заметите, что на моем оттенок немного другой. И узор иначе идет.

Дед прищурился и подтвердил, что теперь и сам видит – ковер совсем, ну просто совсем другой.

– Но похож! Похож! – восхищенно повторял он. – Я вначале прямо так и подумал, что это наш.

– Дедуля! – не выдержала Мариша. – Ты сюда ковры приехал разглядывать? Или все-таки на фотографии посмотришь?

Упоминание о фотографиях заставило деда позабыть все остальное. Он кинулся к столу с разложенными на нем фотографиями, словно коршун к добыче. Разглядывал он их придирчиво. И особое внимание уделил тем фото, где младший Рожков был запечатлен вместе со своими родителями.

– Ну что? – не выдержала Мариша. – Дед, узнаешь кого-нибудь?

Тот снял очки и уныло покачал головой.

– Нет! Ни малейшего понятия не имею, кто эти люди.

– Значит, ты их не встречал?

– По-моему, я так и выразился!

Настроение у деда резко упало. И его обычная стариковская ворчливость того и гляди могла взять верх. Надо было прощаться. Иначе дед мог бы еще долго беседовать на тему о своей многострадальной шпаге. А Мариша чувствовала, что Инне с мужем сегодня слушать эту историю, да еще во второй раз, не захочется.

Доставив мужчин до дома, Мариша почувствовала, что смертельно устала. Еще бы, у нее был такой тяжелый и богатый впечатлениями день! Она наспех приняла душ и поплелась в свою спальню. Но там ее подстерегал сюрприз. На кровати уже возлежал Смайл, приветливо махая ей рукой.

Ни слова не говоря, Мариша круто развернулась и отправилась спать в соседнюю комнату. Тут стояла узкая тахта, а Мариша любила простор. Но сейчас ей было все равно. Лишь бы никто не храпел над ухом и не приставал с разными глупостями.

Следующий день разбудил Маришу приятным ароматом свежей сдобы, цедры, к которым примешивался и запах кофе. Высунув нос из-под одеяла, она обнаружила, что за окном сквозь облака все же проглядывает солнышко, а на полу возле нее лежит перевернутый поднос с разлившимся кофе и плавающими в нем домашними булочками. Именно они и издавали аромат лимона. А кофе еще даже не остыл. В этом Мариша убедилась, когда босой ногой вступила в горячую жидкость.

– Проклятие! – простонала она, отдергивая ногу, разбрызгивая коричневые капли вокруг и пачкая ими белоснежное постельное белье.

Яростным взглядом она обвела комнату. Но заботливого мужа, который и принес этот завтрак к постели Мариши, явно для того чтобы она спросонок его перевернула, в комнате уже не было. Так что убивать было некого. Немного переведя дух и успокоившись, Мариша принялась осторожно пробираться по руинам своего завтрака.

– Хорошо еще, что ковер мы с Жаннин еще вчера увезли к Инне, – бормотала Мариша, снова приходя в отличное настроение.

Страшно было даже подумать, во что превратился бы его светлый ворс после купания в крепком черном кофе. А так все обошлось. Белье отправилось в стирку. Кофе Мариша промокнула с паркетного пола влажной тряпочкой, даже следа не осталось. А пирожки почти не пострадали. Подумаешь, немного подмокли. Это не беда. Пока Мариша несла их до кухни, успела слопать почти все.

Да уж, какие бы тараканы ни бродили в голове у Смайла, готовить он за время своего супружества с Маришей научился вкусно. Этого отнять у него было нельзя. Впрочем, мужа, чтобы поблагодарить его, дома она не обнаружила. Сделав ей гадость в виде завтрака в постель, он бесследно испарился. Засунув грязную посуду в посудомойку, Мариша отправилась к деду. Но и того она не нашла. Похоже, мужчины просто испарились.

Мариша прислушалась к своим ощущениям и поняла, что ее это радует. Можно без помех принять ванну, заняться собой и хорошенько поразмыслить, в каком направлении будет дальше двигаться их расследование.

– Итак, у нас новая версия, – рассуждала сама с собой Мариша, погружаясь в горячую воду с нежной пахнущей фруктами пеной. – Убит вовсе не Варфоломей Городовой, а Виктор Рожков. Бедный мальчик, он последовал за убийцей своей матери, желая отомстить. Но вместо этого умер сам да еще со шпагой моего деда в руке. Хм! И что это меняет?

Собственно говоря, меняло это немного. Мариша по-прежнему ни черта не понимала в этой истории. Казалось бы, все ясно. Убит молодой человек. И спустя тридцать лет оказывается, что один вероятный свидетель трагедии отправился к праотцам, а вторая похищена.

– И нет никакой гарантии, что Вера не окажется там же, где сейчас Никита Потемкин.

Едва вспомнив о погибшем художнике, Мариша поняла, что ничего не знает, как продвигается расследование по его делу. А вдруг милиция уже нашла убийцу? Бывают же в жизни чудеса.

– Надо позвонить Пирожкову!

И хотя Мариша испытывала определенное смущение (все-таки это ее подруга треснула беднягу вазой по башке), но она заставила себя набрать номер телефона следователя. Тот ей не слишком обрадовался.

– У вас ко мне дело или так звоните?

– Когда это я вам просто так звонила? У меня есть для вас информация.

– Если вы по поводу этого Рожкова, то спасибо. Ваш дедушка уже мне все рассказал.

– Уже?

– Разбудил меня в пять минут седьмого утра, – без всякого удовольствия констатировал Пирожков. – И кстати, если вы собирались мне рассказать, что убитый Никита Потемкин мог быть замешан в том деле, то это я уже тоже знаю.

Теперь в голосе Пирожкова слышалась гордость. Что ж, это Маришу устраивало. Не придется в очередной раз пережевывать одно и то же.

– И что вы думаете по поводу его убийства?

– Думаю, что это может быть след.

– След?

– Да, след, который приведет нас к убийце того бедолаги, который пролежал в земле безвестным почти тридцать лет.

– У вас нашлись улики? Есть свидетели, которые видели убийцу художника?

– Нашелся человек, который видел женщину, которая была у Потемкина.

– И кто она?

– Он не знает. Сказал, что видел ее впервые.

– Но хоть молодая или старая?

– Немолодая, лишь немного моложе самого убитого, очень обеспеченная. Вот, собственно говоря, и все. Да! Еще ее имя. Прощаясь, Потемкин назвал ее Инной. И присовокупил, что никак не может поверить тому, что она теперь с ним.

– Инна? – задумалась Мариша. – Средних лет и обеспеченная?

Что-то такое настойчиво крутилось у нее в голове. И вдруг там словно щелчок раздался. Маришу осенило. Ну конечно! Она знает, что за женщина приходила к Потемкину. Инна Семеновна Ткачук – его бывшая соседка вполне подходила под это описание. И еще бутылочка импортной минеральной воды в холодильнике у художника. Она была явно вещью чужеродной простому быту, который вел покойный. Но вполне соответствовала имиджу самой Инны Семеновны. Конечно, это она и принесла воду в квартиру Потемкина. Ведь когда подруги были у нее в гостях, она буквально не расставалась с минералкой, врачуя свое похмелье.

– Постойте! – произнесла Мариша. – Вы сказали, что ваш свидетель видел, как Потемкин прощается с этой женщиной?

– Да.

– Выходит, когда она уходила, он был еще жив?

– Совершенно верно.

Мариша расстроилась. Хотя она и не верила, что у Инны Семеновны мог найтись мотив, чтобы сначала переспать, а потом убить художника, но в жизни всякое случается. А теперь выходило, что она просто удовлетворила с Потемкиным свое давнее потаенное желание, изменила мужу и ушла. Вот и вся ее вина. Да, негусто.

– Гражданин следователь, но не может быть, чтобы вы больше ничего не узнали! – взмолилась она.

Но Пирожков Маришу разочаровал. Мало того, что он не пожелал делиться с ней информацией, он еще и пообещал наябедничать деду. И пригрозил, что тот запрет Маришу под домашний арест. Эта угроза ее встревожила. Она прекрасно сознавала, что дед, да еще при поддержке Смайла, вполне способен осуществить такое. Надо срочно исправлять положение. В памяти обычно лучше всего сохраняется последняя фраза или вопрос. И Мариша решила воспользоваться этим.

– А у меня к вам вопрос. Собственно говоря, я по этому поводу и звоню.

– Слушаю.

– Дед говорил, что вчера в моей квартире на вас напали?

– Верно.

– А вы видели нападавшего?

– Только мельком.

– Можете описать его?

– Ну, – замялся следователь. – Это был мужчина. Выше меня ростом и гораздо крупней.

– Спасибо! – едва сдерживая смех, поблагодарила его Мариша. – Это было все, что я хотела узнать.

Что же, надо надеяться, теперь следователь, если будет вспоминать их разговор, станет думать, что ее в самом деле интересовало именно это. Но все-таки, каков гусь этот Пирожков! Ну и фантазер! Выдать миниатюрную Жаннин за рослого силача!

Немного подумав, Мариша снова потянулась к телефону. Если не получилось с милицией, то стоит попробовать найти общий язык с другой стороной.

– Инна Семеновна? – спросила она, едва трубку сняли. – А это Мариша. Да, снова. Вы уже знаете, что Никита Потемкин убит?

Судя по изумленному аханью, которое прозвучало в трубке, для Инны Семеновны это было новостью. И новостью не из приятных. Она тут же залилась слезами, поминутно повторяя:

– Я ему звонила. Вчера вечером и сегодня. Он не снимал трубку. Не снимал!

Наконец она взяла себя в руки и произнесла уже значительно спокойней:

– Что же, по крайней мере теперь понятно, почему он не снимал трубку.

– Вы догадываетесь, почему его убили?

– Откуда?!

– Но вы же были с ним близки!

– Никогда!

– Бывали у него в гостях!

– Всего один раз! И… И откуда вы про это вообще знаете?

– Вас видели, когда вы от него выходили. Вычислить вашу личность не составило большого труда.

– О, боже! Если мой муж узнает, то…

Мариша ощутила к этой женщине нечто вроде сочувствия. Надо же, решила изменить мужу, и сразу такая неудача. Любовника-то убили. И теперь милиция примется задавать разные вопросы. Муж пронюхает. И прости-прощай, удобный брак и шикарная жизнь.

– Ваш муж ничего не узнает, если вы расскажете мне все как было! – произнесла Мариша. – Но только всю правду.

– Да! Да! Клянусь! Понимаете, ваш визит ко мне и расспросы о Никите растревожили мои юношеские воспоминания. И мне захотелось увидеть, что с ним стало. Я ведь была в свое время немножко влюблена в него.

Могла бы и не говорить! И какова лицемерка! Немножко! Да все соседи видели, что она сохнет по нему, влюблена словно кошка!

– Я узнала, где он живет, – продолжала говорить Инна Семеновна. – Позвонила, мы немного поболтали. Он признался, что тоже обращал на меня внимание. Но мои родители и бабушка просто кордоном вокруг меня стояли. Да, именно так он и выразился. А потом, когда мы оба расчувствовались от наших общих воспоминаний, он пригласил меня к себе.

– И что?

– Я приехала. А как бы вы поступили на моем месте? Говорю же вам, я его любила. И когда оказалось, что и он был готов ответить мне взаимностью, я тут же примчалась.

– И о чем вы говорили?

– А мы почти и не говорили, – призналась Инна Семеновна и тут же поспешно добавила: – Во всяком случае ничем таким, что могло бы навести на след его убийцы, Никита со мной не делился.

Мариша еще немного поговорила с дамой. Но быстро поняла, что Инна Семеновна со своим любовником были ограничены во времени: ее ждал муж, а к художнику должна была прийти покупательница, то есть сама Мариша. И потому они оба почти с самого порога упали в объятия друг друга. И на разговоры у них просто не оставалось времени.

Взяв с Инны Семеновны торжественную клятву, что если та что-нибудь все же вспомнит, то сразу же позвонит, Мариша попрощалась с ней.

Разговор оказался пустышкой. Но Мариша не унывала. Тем более что у нее был на примете один яркий представитель криминальной среды, который к тому же был еще и замешан в этой истории. Ему она и позвонила.

– Вовочка! – пропела Мариша в трубку. – А это я! Ты уже не спишь?

Нельзя сказать, чтобы Владимир сильно обрадовался ее звонку. И что за человек такой? Мог бы хоть симулировать маленькое восхищение. Но причина холодности Вовы быстро выяснилась. Он все еще дулся за вчерашнюю встречу, которую устроил ему Смайл. И трещину на лобовом стекле его машины.

– Как муж? – холодно поинтересовался Вова у Мариши. – Все еще лютует?

Мариша решила, что вопрос задан чисто для поддержания разговора. И ответа не требует.

– Вова, у нас ведь сегодня суббота. Ты не хочешь сходить в казино?

– Зачем?

– Чтобы проиграть еще немножко денег.

– Я после того раза, когда все спустил, завязал с рулеткой. Я же говорил тебе!

– А если я тебе дам денег в безвозмездное пользование? На мои деньги ты сесть за рулетку можешь?

Вова молчал.

– Зачем?

– Ты немножко поиграешь и заодно покажешь мне того человека, который дал тебе такое деликатное задание насчет Веры.

– Ты хочешь, чтобы я указал тебе на Игрока?

У Вовы даже голос от волнения охрип. И он завопил:

– Ни за что! И деньги не нужны! Мне жизнь дороже!

Что же, вкусный пряник жертва кушать не захотела. Придется пустить в ход плетку.

– Если не сделаешь, как я тебя прошу, то я скажу своему мужу, что ты меня домогался!

– Что?! Я?!

– Игрок, может быть, до тебя и не доберется. Да он и не узнает, кто его сдал. А вот мой муж точно тебе все кости переломает. Он у меня жуть какой ревнивый.

И чувствуя колебания собеседника, Мариша добавила:

– И машину твою он тоже, ясное дело, разобьет. На кусочки! Ну, да ты сам видел, на что он способен.

Новая угроза возымела желаемое действие. Владимир затрепыхался. Как все мужчины, он очень нежно относился к своей груде потенциального металлолома на четырех колесах. Мариша знала, на какую кнопку давить.

– Он уже и вчера примерялся, даже из дома пытался выскочить, когда тебя увидел, как ты в свой «мерс» садишься. Только я его удержала. Сказала, что ты просто мой знакомый. А в машине мне вдруг плохо стало, потому я к тебе на плечо и склонилась. Но если я скажу, что вчера соврала и на самом деле ты мой любовник…

– Но я не он! Не твой любовник! У нас ничего не было!

– А чем ты это докажешь?

Владимир подавленно молчал. Крыть ему было решительно нечем. И он сдался.

– Хорошо, – сказал он. – Я тебе его покажу.

– Прямо сегодня!

– Да, сегодня. Но только учти, я тебя в казино отведу, но буду вести себя так, словно мы с тобой незнакомы. Поняла? Так что держись от меня подальше.

– А как же я тогда его узнаю?

– С моей машиной точно ничего не случится?

– Клянусь!

– Ладно. Тогда не беспокойся, я все устрою.

Вечером того же дня Мариша и Жаннин стояли в холле казино. Особого шика тут не наблюдалось. Так, средней руки заведение. Хотя располагалось оно в центре города, но интерьер не мешало бы подновить. Впрочем, на качестве бильярдных столов это не сказывалось. Они тут были на высочайшем уровне. Подруги смогли убедиться в этом сами. Пока они ждали появления Игрока, успели покатать шары, сыграть в рулетку и просадить за карточным столом почти по сто долларов на нос. Им упорно не везло.

– Ничего, – попыталась утешить подругу Жаннин. – Говорят, не везет в карты, повезет в любви.

Утешение, даже на взгляд самой Жаннин, весьма слабое. Учитывая, что Саша так и не проявил желания поухаживать за ней.

– Зато несколько раз звонил Гена, – пожаловалась она.

– Ну? И что говорил?

– Ругался.

– Почему?

– Я сказала, что мы идем в казино. И он жутко ругался.

– Ну ты и молодец! Кто же говорит мужчине, что идет развлекаться да еще без него!

– Подумаешь! – фыркнула Жаннин. – Был бы мужчина! А так, цапля голенастая! Смотри, мне кажется или Вовка подает тебе какие-то знаки?

Мариша обернулась и увидела, что Владимир, игравший на соседнем бильярде, отчаянно стучит кием по краю обтянутого сукном стола. Это был условный знак, оговоренный ими заранее. Как только Игрок появляется в казино, Владимир стучит кием. И подруги узнают своего врага в лицо, а сам Владимир остается как бы в тени.

В теории план был безупречен. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Вот и сейчас в казино друг за другом вошли сразу трое мужчин. Каждый из них по-своему тянул на Игрока. Все они были среднего роста или чуть повыше. У всех были аккуратные стрижки, бледные, немного отекшие, ничем не примечательные лица. Кроме того, все они были примерно одного возраста. Просто редкостная неудача!

– И кто из этих троих нам нужен?

Даже раздевшись и разбредясь по казино в разные стороны, мужчины казались похожими как близнецы. Одеты они все были в деловые костюмы. А преступная натура на лице никак не отпечаталась. Все трое выглядели в меру честными господами, скучающими и решившими развеять скуку в игре.

– Может быть, если взглянуть им в глаза, тогда что-то станет ясно? – нерешительно предложила Мариша.

– Только без меня! Б-р-р! У меня и так мороз по коже! Да, если сейчас еще сюда примчится Гена и увидит, что я разговариваю с другим мужчиной. Ужас что будет!

– Ты сказала, куда мы идем? – ахнула Мариша.

– Но я же тебе говорила.

– Я думала, ты сказала, что мы вообще идем в казино. Зачем ты сказала, в какое именно?

– А что такого?

– Такого? Он же сейчас припрется и все испортит!

– Может быть, и нет.

– Мужчины всегда все портят!

И Мариша гневно отвернулась в сторону. Ну что за день такой! И еще дома по возвращении ее ждет порядочный скандал. Ее бывший муж и ныне здравствующий дед окончательно подружились. И теперь выступали против нее единым фронтом, густо замешанным на половой дискриминации. Лично сама Мариша была в этом совершенно уверена. Но мужчины все отрицали и твердили, что лишь заботятся о ее безопасности. Потому, и лишь потому, оба категорически против того, чтобы она одна выходила из дома после восьми вечера.

– Дедуля, а ты не задавался вопросом, как я без тебя вообще до трид… до своего возраста дотянула?

– Ну, ты же была замужем, – невозмутимо отозвался дед, что заставило Маришу развернуть свои боевые орудия на противоположный фланг.

– А вот мне интересно, как это я столько времени одна жила и до сих пор жива? – ядовито поинтересовалась Мариша у мужа. – Ты год отсутствовал! И не думал, как я тут одна по улицам после восьми вечера пробираюсь!

– Хватит меня обвинять в том, что я уезжал! Сейчас-то я тут!

Против этого неоспоримого факта возразить было нечего. И Мариша просто ушла. Силой ее удерживать не стали. Пока не стали. Но она чувствовала, что и это не за горами. Нет, надо срочно отправлять деда в Москву. С одним Смайлом она еще справится. Но если за него будет заступаться дед, ей придется частично сдать свои позиции. А не хотелось бы.

Вопрос с отъездом деда упирался в одно обстоятельство. Насколько быстро будет найден вор, укравший шпагу. Тогда дед побеседует с ним, выяснит, что хотел, и уедет к себе домой. Значит, надо срочно искать вора. Но коли кража шпаги и убийство Рожкова оказались связаны между собой, то на первое время деду для допроса сгодится и убийца. Убийцу наверняка знала Вера. Вот к ней и нужно добраться. А для этого пока необходимо установить личность Игрока.

– Кто же из трех?

Подойти к Владимиру и прямо у него спросить Мариша не рискнула. В конце концов, она дала ему слово. А свое слово она привыкла держать. И она стала просто наблюдать за тремя мужчинами. Это было сделать не так просто. Как уже говорилось, они разбрелись в разные стороны. И следя за ними, Мариша чуть не окосела.

Один сидел возле стойки бара, задумчиво попивая кофе. Второй пошел к рулетке. А третий остановил свой выбор на автоматах. Вот его Мариша отбросила прямо сразу же. Нет, не могла такая тонкая бестия, какой, без сомнения, был Игрок, сражаться с бездушными железками, заранее запрограммированными на проигрыш. Разве что Игроку позарез и срочно приспичило избавиться от некоторой суммы денег.

На всякий случай Мариша потерлась немного возле этого человека. Но в его глазах, когда он играл, горела самая настоящая страсть. И он с фанатичным азартом шлепал по кнопкам и скармливал автомату все новые и новые купюры. Мариша окончательно поняла, что этот человек точно не тот, кого они с Жаннин ищут.

– Мариша!

Девушка вздрогнула. Но быстро обнаружила, что причин для паники нет. Это была всего лишь Жаннин, которая решила прояснить для себя один вопрос.

– Послушай, я никак не пойму, когда мы найдем нашего Игрока, что мы будем делать дальше?

Вопрос, что и говорить, был очень ко времени. Но Жаннин заметно нервничала. И Мариша сочла за лучшее объяснить ей все еще раз.

– Мы проследим за ним. И рано или поздно он приведет нас к Вере. Ведь это он заказал ее похищение. И значит, знает, где она находится сейчас.

– Это я понимаю, – кивнула Жаннин. – Но как это будет выглядеть чисто технически? Вдруг он на машине?

– Мы тоже приехали сюда на моих колесах.

– Но одной машины мало, – настаивала Жаннин. – Вдруг Игрок ожидает слежки? И будет просто ужасно, если после всех трудов он просто от нас улизнет.

Марише казалось, что для начала Игрока неплохо было бы еще вычислить. Тем не менее она спросила:

– И что ты хочешь?

– Давай позовем еще и Олега.

– А его-то зачем?

– У него есть машина. Если Игрок заметит во время слежки твою машину, то мы, чтобы он не нервничал, просто уйдем в сторону. А Олег и Гена займут наше место.

– Да вот еще! Хотела тебя спросить, чего это ты вдруг этого Гену пригласила? Он же тебе не нравился?

Жаннин отвела глаза в сторону и задумчиво улыбнулась. Отвечать она не торопилась.

– Мне казалось, тебе Саша больше нравился, – не сдавалась Мариша.

– Этот Саша болван бесчувственный! – вспыхнула Жаннин. – Только и достоинств, что смазливая внешность. А чтобы поухаживать, позвонить, комплимент лишний раз сказать или хотя бы в кафе пригласить, на это его уже не хватает.

– А Гены, выходит, хватает?

– Ну да. Я чувствую, что он во мне заинтересован.

– Мне казалось, если уж кто в тебе и заинтересован, то это Олег.

– Пока с Инной не познакомился.

– Инна тебе не конкурент. У нее муж есть. Ревнивый.

Но Жаннин ответила, что она привыкла себя уважать. И мужчину, который пусть и недолгое время, но все же ухаживал за подругой, получил там отказ и пожелает после этого переметнуться снова к ней, она не примет. В личном плане не примет. А для использования на благо общего дела – запросто. В таком случае она проявляет снисходительность.

– Так что, позвонишь Олегу, чтобы он пригнал свою тачку? – спросила она у Мариши, закончив себя нахваливать.

– Да уж, придется, – вздохнула та. – Коли Гена тоже сюда пожалует, то пусть уж лучше они с Олегом друг друга развлекают.

Но оказалось, что схожий план уже родился в головах у Олега и Гены. И в этот момент они как раз встречались, чтобы ехать в казино.

– Ты уверена, что они в самом деле архитекторы? – спросила у подруги Мариша, закончив разговор с мужчинами.

– Почему ты спрашиваешь?

– На мой взгляд, они законченные авантюристы.

– Ты лучше ищи Игрока, – заметила ей Жаннин. – Вот будет весело, если он уйдет еще до того, как мы сможем расшифровать его персону. Или перепутаем, не приведи господь.

И подруги повернулись лицом к игровому залу казино. Оставшиеся двое мужчин не производили впечатление криминальных личностей. Но один из них был ею. Итак, сканирование их внешности результатов не дало.

– Придется идти на сближение, – сказала Мариша. – Ты бери себе этого. А я – другого.

И девушки, словно две подлодки из родного порта, отправились друг за другом во вражеские воды для изучения все накаляющейся обстановки. А также для того, чтобы торпедировать и по возможности уничтожить обнаруженного противника.

Глава шестнадцатая

Мариша выбрала себе того, кто, на ее взгляд, был наиболее перспективен. Очень уж у него рассеянный был вид. Именно такой, как считала Мариша, должен быть у преступников, замышляющих очередное злодейство. Еще больше Мариша утвердилась в том, что она выбрала себе правильную цель, когда мужчина никак не отреагировал на ее появление.

И даже на просьбу дать ему огонька, а лучше и сигаретку, всего лишь равнодушно протянул пачку и потом так же равнодушно чиркнул зажигалкой. Огня в его глазах пламя зажигалки не высветило. Этого просто не могло быть! Не могло, но приходилось признать факт.

– Все когда-то случается впервые, – попыталась утешить себя Мариша, которую пережитое только что унижение заставило удариться в философию.

Но неожиданно ее фраза заставила мужчину встрепенуться. Наконец-то!

– Вы это очень правильно сказали! – воскликнул он. – Все когда-то случается впервые. Вот уж не думал, что доживу до этого дня!

– Почему? – обрадовалась Мариша возможности поддержать беседу пусть и на столь странную тему, но все равно лучше, чем сидеть молча. – Вы очень хорошо выглядите. По вам и не скажешь, что вы неизлечимо больны.

– Кто болен?

– Вы.

– Я? С чего вы взяли?

– Но вы же сами сказали, что не думали дожить до сегодняшнего дня.

– Я сказал, что не думал дожить до дня, когда меня так жестоко обманут!

И произнеся эту фразу, мужчина сверкнул на Маришу отнюдь не дружественным взглядом. Похоже, он был склонен винить именно ее в обмане. Так как сама девушка за собой никакой особой вины не чувствовала, то обиделась.

– Что вы на меня так смотрите! У меня тоже жизнь не ладится. Но я же на вас из-за этого не бросаюсь!

– Простите, – невнятно пробурчал мужчина и приготовился отвернуться.

Нет, этого допустить нельзя!

– И обманывали меня не раз и не два! – воскликнула Мариша. – Как и вас!

– Ну, нет! Как меня, вас обмануть не могли!

– Обманывали и похлеще!

– Мой случай уникальный! То есть не уникальный, но для вас он невозможен!

Мариша сделала вид, что слегка задумалась, а потом сказала:

– Знаете что, чем играть в загадки, лучше расскажите мне все как есть.

– Хорошо! Но вы не возражаете, если мы с вами по этому поводу выпьем?

– Вы пьете? – насторожилась Мариша. – Разве вы не за рулем?

Владимир рассказывал, что Игрок не имеет шофера, так как никому не доверяет. Потому еще так трудно вычислить место его обитания. И в казино он, по всей видимости, приезжает на своей машине.

– Нет, я живу всего в нескольких кварталах от этого казино, – произнес новый Маришин знакомый.

Этот вариант они в беседе с Владимиром не рассматривали. В самом деле, почему бы Игроку не жить рядом с казино? Очень даже вероятно, что он живет как раз рядом. Потому и приходит сюда каждую неделю по субботам. Мариша кинула взгляд в сторону стола, где играл Владимир. И, к своему возмущению, обнаружила, что этот гад уже смылся.

– Нет, никому нельзя верить! – вслух возмутилась Мариша.

– Вы это про кого? – вздрогнул ее новый знакомый, расплескав водку из поднесенной ко рту рюмки. Марише он покладисто заказал апельсиновый сок, который она и просила.

– Меня только что бросил мой знакомый мужчина!

Ответ Мариши был несколько не в тему, но неожиданно заставил ее нового знакомого снова разволноваться.

– Что вы говорите? И вас тоже?

– А вас какой знакомый бросил?

– Не знакомый. Хуже!

– И кто?

– Жена! Закатила мне жуткую сцену ревности, побросала вещи в чемоданы и ушла.

– Ревновала? А к кому она вас ревновала? К вашей знакомой?

Мариша все пыталась вывести разговор на интересующую ее тему. Если этот человек и есть Игрок, то почему бы ему и не иметь жену? Преступники тоже люди. Но если он привез похищенную Веру прямо к себе домой или на дачу, а туда неожиданно нагрянула законная жена, допустим вернувшаяся раньше времени из отпуска (вон в Европе какие ураганы), то ей вполне могло не понравиться, что, пока она отсутствовала, муж привез себе другую женщину.

Но Марише пришлось разочароваться. Дело было в другом. Жена ее нового знакомого просто изобразила сцену ревности, чтобы прикрыть свои собственные грешки. А они выплыли, когда брошенный муж начал разыскивать ветреную половину. Но не обнаружил ее ни у родителей, ни у подруг. Зато один из мужей подруг жены раскрыл ему глаза.

– Представляете, оказывается, она регулярно делилась с его женой – своей подругой своими изменами.

– А тот человек откуда об этом узнал? Ведь ваша жена не с ним лично делилась?

– Однажды он случайно снял во время их разговора трубку с параллельного телефона. У них дома в каждой комнате стоит по телефону, да еще на кухне, в ванной и в прихожей, – пояснил он.

– Удобней было бы завести радиотелефон, – заметила Мариша.

– У них каждая комната решена в своем интерьере, а телефоны подчеркивают стиль выбранной эпохи.

– А-а-а! Понятно. Но вы уклонились от темы.

– Да. А на чем я остановился?

– Подслушал этот человек разговор своей жены с вашей женой. А вам почему сразу же не доложил?

– Говорит, что не хотел смущать меня по пустякам.

– Ничего себе! Измену он называет пустяком?

Мариша и не заметила, как тема увлекла ее сама по себе.

– Понимаете, – потупился мужчина, – все ведь время от времени изменяют супругам.

– Только не я!

– Вы никогда не изменяли своему мужу?

И в его голосе Мариша, помимо недоверия, услышала еще и что-то очень напоминающее разочарование или даже скуку. Мол, фи, как банально. Не хватало еще, чтобы ее персона внушала мужчинам скуку!

– Впрочем, наверное, вы прожили в браке не так долго, – поспешил найти ей оправдание новый знакомый.

– Это вы в точку попали.

– Вот видите! А проживи вы лет десять или пятнадцать, вас бы обязательно потянуло снова вдохнуть ветер странствий, ощутить на своей коже дыхание чего-то нового, вкусить запретного плода!

– Да вы романтик! – хихикнула Мариша. – Значит, вы тоже изменяли своей жене?

– Я? Ну да! Но ничего серьезного! Вот и мой друг говорил, что пока у моей жены были лишь мимолетные романы, то он не считал нужным меня информировать и рушить нашу семью. Но раз уж жена все равно решилась и ушла к другому, он хотел открыть мне глаза.

– И открыл?

– Еще как! И знаете, к кому ушла моя жена?

– К кому?

– К своему институтскому другу! Они когда-то вместе учились, потом снова встретились. И он ей признался, что в молодости был безумно влюблен в нее. И все эти годы ждал, что они снова встретятся. И будут вместе.

– А вы?

– Что я?

– Вы были в молодости в кого-нибудь влюблены?

Господи, пусть он признается, что любил Веру!

– Ну да, был, конечно! В свою жену!

– А другой женщины не было?

Мариша все еще пыталась связать эту историю с Верой и тем человеком, который заказал ее похищение.

– Нет, – разочаровал Маришу ее знакомый. – И даже просто любовницы не было.

– Не может быть!

– В наше время все было по-другому. Жена и была моей первой женщиной.

Глаза у Мариши невольно расширились. Давненько ей не приходилось встречать такой раритет. А если вдуматься, то и вовсе никогда не приходилось.

– Я ведь родом из Дагестана, – продолжал говорить мужчина. – Хотя наша семья русская, отец и мать русские. Но все равно, жили они в Дагестане долго. И успели многое перенять от местных жителей. А там обычаи по части морали молодых людей очень строгие. И женился я тоже там.

– А сюда когда переехали?

– Около десяти лет назад.

– Что? – ахнула Мариша. – В самом деле? Что же вы молчали!

– Но я не думал, что для вас это важно. Да вы и не спрашивали.

– А раньше бывали в нашем городе? – не слушая его оправданий, воскликнула Мариша.

– До переезда приехал, прощупал почву. И решил, что стоит попробовать.

– А до этого?

– Нет.

– Даже на экскурсии не были? – продолжала настаивать Мариша.

Но мужчина лишь молча покачал головой. Ах, какой удар! Просто ниже пояса, если бы она была мужчиной. По всем критериям этот мужчина не мог быть знаком с Верой. А значит, не стал бы заказывать ее похищение. И, похоже, Игроком он тоже не был. Обычный брошенный муж, тоскующий и не знающий, куда себя деть.

– Простите, – пробормотала Мариша, сползая с высокого стульчика. – Мне пора.

– Уже?

Вид у мужчины был до того несчастный, что Мариша растрогалась. В конце концов, не так часто встречаются люди, хранящие невинность до свадьбы.

– Вот вам моя визитка, – сказала она. – У меня свое брачное агентство. И если ваша жена к вам в ближайшее время не вернется, то приходите к нам. Я лично познакомлю вас с удивительными и прекрасными женщинами.

– Я не хочу удивительную и прекрасную, – тоскливо отозвался мужчина. – Верните мне мою собственную жену.

– Но у нас вы встретите женщин гораздо моложе, чем ваша жена. И красивей. И среди них есть профессиональные повара! С уживчивым характером! И верные!

Все напрасно! Брошенный господин хотел свою не слишком молодую, предпочитающую готовить из полуфабрикатов и совсем не верную ветреницу со склочным характером. И кто после этого поймет этих мужчин?

– Знаете, вы все равно приходите, посмотрите, повстречаетесь, а там мы что-нибудь придумаем, – пообещала ему Мариша. – Уверена, что как только ваша жена поймет, что у вас завязались серьезные отношения с другой женщиной, она тут же примчится.

– Вы думаете?

– Судя по вашим рассказам, она жуткая стерва. Так что она ни за что не допустит, чтобы вы были счастливы с другой женщиной.

– Да, это верно. Она из тех, про кого люди говорят: на ежа готова сесть, лишь бы другим при этом насолить.

– Видите! А тем более вы ее родной муж! Да вам она по статусу обязана жизнь испортить!

В общем, заполучив в свое агентство еще одного потенциального клиента, Мариша с облегчением перевела дух. Так, совесть ее чиста, и с бизнесом на сегодня покончено. И наконец она может заняться следствием. То есть могла бы при ряде необходимых условий.

Она обвела глазами зал. Но, к своему немалому изумлению, Жаннин и второго претендента на роль Игрока упустила. А дозвониться до Жаннин по телефону Мариша не могла. Жаннин не брала трубку.

– Куда же они делись? – запаниковала Мариша.

И самое скверное, что и обратиться за подсказкой она ни к кому не могла. Нельзя было демонстрировать, что ее интересует тот мужчина, с которым исчезла Жаннин. А вдруг он в самом деле Игрок? И с другой стороны, если он Игрок и уже похитил одну женщину, как знать, вдруг он вошел во вкус? Тогда Жаннин находится в крайней опасности. Нет, терять время нельзя.

Мариша энергично обежала весь зал, заглянула в дамскую уборную, на второй этаж и даже сделала попытку заглянуть под стойку бара и прикрытые скатертями столики. Ни в одном из этих укромных местечек Жаннин не было. Миновав удивленных охранников, Мариша пробежала через фойе и выскочила на улицу.

И тут всего в метре от входа, но, правда, за углом, она обнаружила Жаннин, которая явно из последних сил удерживала возле себя свою жертву.

– Девушка, я вам в последний раз объясняю, мы с вами никогда раньше не встречались, – твердил ей этот высокий, но в целом ничем не примечательный мужчина. – И зовут меня совсем не Максик.

– Да, возможно, я ошиблась, – признала Жаннин.

– Вот именно!

– Не Максик, тогда, может быть, Федя? – с видом клинической идиотки предположила Жаннин.

– Нет!

– Не Федя? Вы уверены?

– И не Федя я совсем! – взвыл мужчина, тщетно пытаясь стряхнуть со своего локтя Жаннин.

Вероятно, ему бы это не удалось. Жаннин, несмотря на свою внешнюю хрупкость, обладала завидной хваткой. И сейчас, когда кавалер пытался отцепить ее от своей одежды, она буквально болталась в воздухе, но расставаться со своей добычей не собиралась. Вид у мужчины был одновременно растерянный и несчастный. Кажется, он здорово жалел, что позволил этой прилипале проводить себя, как она уверяла, всего несколько шажочков.

Не известно, чем бы кончилась эта сцена, но тут Жаннин увидела Маришу. И моментально отпустила мужчину.

– Так бы сразу и сказали, что вы не Федя! – обиженно заявила она и шмыгнула к подруге.

Завернув за угол, Жаннин прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Ненавижу тебя, Мариша! – прошептала она с яростью.

– За что?

– Ты видела, как этот мужик пытался от меня избавиться? Господи, да меня еще никогда так не унижали! Побежали в машину!

– Почему?

– Мы же должны за ним следить! Столько унижений – и все напрасно? Нет уж! Поехали!

И Жаннин поволокла свою подругу к машине, не уставая выговаривать ей по дороге:

– Сколько хамства я от него выслушала! Сколько натерпелась! А все из-за тебя!

– При чем тут я?

– А кто ухлестывал за тем хмырем у стойки? Тебе хорошо было, я видела. Сок с ним попивала! А я с этим своим, знаешь, как намучилась! Едва только я к нему подошла и начала разговаривать, как он вдруг вздрогнул, да как почешет из зала! Я за ним. Он на улицу, и я на улицу! За пиджак его ухватила, только потому и удержалась рядом.

И без всякой связи с предыдущим рассказом она добавила:

– Там у него где-то машина стоит.

Проезжая за уже знакомый угол, Мариша в очередной раз возблагодарила себя, такую предусмотрительную, за то, что вовремя тонировала стекла в машине. Попробуй-ка теперь рассмотреть ее и Жаннин в салоне «Форда». Фигушки!

– Вот он!

Знакомый подругам мужчина как раз пытался попасть внутрь неприметной темно-серой старенькой немецкой машинки. Руки у него после общения с Жаннин заметно дрожали. И с замком он сразу справиться не мог. Это дало подругам преимущество во времени. Они проехали чуть вперед, перестроились в правый ряд и стали поджидать серый «Опель».

– А ты уверена, что это тот самый человек, который нам нужен? – спросила у подруги Мариша.

– Наверное.

– Наверное?

– Ну, я же тебе рассказывала, что толком поговорить мне с ним не удалось. Он сразу попытался удрать.

– От тебя?

– Ему кто-то перед этим на трубу позвонил. Вот он и дернулся. А разве ты своего не допросила?

– Допросила. Это был не Игрок.

– Значит, если действовать методом исключения, то мы сели на хвост Игроку.

Мариша молча кивнула. В подсознании у нее билась маленькая скверная мыслишка, что в казино остался еще один из тех трех мужчин, на которых указал им Владимир. Но Мариша постаралась загнать ее подальше и просто забыть о ней.

Ехали они недолго. Минут десять. И Игрок, затормозив, тут же резво выскочил, бросив свою машину у тротуара.

– Пожар у него, что ли?

Машину Игрок оставил, даже не припарковав ее толком. Она въехала правым передним колесом на тротуар и от этого нелепо скособочилась. Но пожар или не пожар погнал Игрока, это подругам еще предстояло выяснить. И они метнулись следом за скачущим уже далеко впереди них мужчиной. Он бежал быстро и при этом не оглядываясь. Чем существенно облегчил подругам слежку.

Мужчина забежал в открытый подъезд старого дома на набережной канала Грибоедова. Подруги сунулись туда следом за ним, но в растерянности остановились. Шагов слышно уже не было. А квартир в подъезде было множество.

– И в какую нам? – прошептала Жаннин.

– Подождем его на улице. Рано или поздно он выйдет. Хотя бы для того, чтобы нормально припарковать свою машину. Так что стоим и ждем.

Едва Мариша успела это вымолвить, как одно из порядком грязных окон первого этажа распахнулось и на улицу полетел цветочный горшок с чахлой бегонией. Девушки только мельком отметили, что для бедного цветочка, похоже, все мучения уже закончились, до того он был жалким и бледным. Следом за цветком из окна раздались чьи-то вопли и вылетела подушка в сероватой наволочке. Этой повезло больше, она благополучно миновала проезжую часть и приземлилась прямехонько на набережной.

Подруги с огромным интересом уставились на окно, ожидая, что оттуда появится еще что-нибудь интересненькое, но, увы, их ожидания не оправдались. Да и само окно захлопнулось. Но прежде чем оно закрылось, в нем промелькнула перекошенная физиономия Игрока.

– Что там происходит? – изумилась Жаннин. – Тебе не показалось, что он собирался сигануть на улицу из окошка?

– Ага. Но ему не дали это сделать!

И в самом деле было похоже, что Игрок был втянут обратно в квартиру чьей-то мощной лапищей.

– Пошли, послушаем!

Подруги снова вошли в подъезд и приникли к двери той квартиры, в которой они видели Игрока. На улице им мешал шум проезжающих машин. А в подъезде они отчетливо услышали, что в квартире кто-то словно месит тесто и жалобно постанывает при этом.

– Тебе не кажется, что кому-то там приходится туго?

Ответить Мариша не успела. В дверь изнутри гулко стукнуло что-то тяжелое. Подруги шарахнулись в сторону и чуть не сшибли с ног сухонькую бабку, которая как раз выходила из квартиры напротив с огромной клетчатой сумкой в руках.

– Тише вы! – ругнулась на них бабка. – Чего мечетесь, полоумные?

В этот момент старая дверь снова содрогнулась. Бабка кинула на нее неодобрительный взгляд и многозначительно поджала губы. Пока она возилась со своими замками, в голове у подруг уже созрел план, как допросить бабку. Но оказалось, что он им не пригодится. Бабка и сама была не прочь посудачить о происходящем в квартире напротив.

– Снова к Гришке эти бандюганы явились! – сердито произнесла она. – Ни днем, ни ночью от них покоя нет. Только придут, сразу драка!

– А почему они дерутся?

– Так знамо дело, из Гришки деньги выколачивают. Он же кругом всем должен. Даже у меня не стесняется занимать. Хотя и не даю ему, а все одно клянчит. Больной человек!

– Наркоман?

– Не-а, – покачала головой бабка. – Игрок!

Подруги переглянулись. Ура! Кажется, они все же попали в нужное место. Одно их что-то настораживало: по словам Владимира, у Игрока были полные карманы денег, так что он даже мог ссудить ими при случае других. Но это никак не вязалось с тем, что происходило сейчас в квартире. Хотя, возможно, время от времени фортуна улыбается Игроку. И тогда он богат и может сорить деньгами направо и налево.

– Тогда он просто дурак! – сердито заявила бабка, когда подруги рассказали ей о своих сомнениях. – Хотя это и так ясно, что он дурак! Но все же лучше бы долги все свои сначала раздал, а потом бы уж деньги незнакомым людям совал.

– И много у него долгов?

– Да уж хватает! Вон сегодня прямо к нему домой прибыли. Наверное, Нинку перепугали до смерти.

– А Нина – это его жена?

– Сожительница. Да уж почти жена. Они лет десять вместе живут. Хозяйство у них общее. Хотя какое там хозяйство. Нина себя кормит, да еще и этому оглоеду денег дает. Только сдается мне, что сейчас он круто задолжал. Ишь, как они его об стену шмякают!

И бабка с удовлетворением прислушалась к звукам за стеной. В этот момент дверь распахнулась, и из нее вылетел давешний знакомый подруг из казино. Но боже, в каком состоянии! Губа у него была рассечена и кровоточила. Под глазами наливалось по внушительному синяку. А одежда порвана или помята. Игрок как вылетел, так и остался лежать на холодном полу.

Следом за ним из квартиры появились двое дюжих парней. И довольно крупная и грузная женщина в ярком махровом халате.

– Ты все понял? – обратился один из парней к лежащему Грише.

Так как тот не отреагировал, то парень врезал ему тяжелым ботинком по ребрам. Гриша вздрогнул и застонал.

– Понял он! Понял! – заторопилась женщина. – Не бейте его больше. Как он вам долг соберет, если ходить не сможет?

– А ему и без надобности. Квартиру пусть продает. Тем и рассчитывается!

– Машину возьмите, – предложила женщина.

– Машина и так уже месяц наша. Он ее еще до отъезда на нас переписал.

– Как?! – ахнула женщина. – Гришка, сучья морда, ты что, нашу машину продал? Ах ты, гаденыш! Да я тебя сейчас своими руками придушу!

Теперь уже парни с хохотом удерживали рвущуюся на расправу женщину.

– Сегодня мы ему по доброте души попользоваться машинкой дали. Чтобы он денег нашел, как обещал. А он на ней снова в казино махнул.

Этим двоим было весело. А вот Мариша озабоченно хмурилась. Нет, не вязался образ нарисованного Владимиром Игрока с этой жалкой, увязшей в долгах личностью, которая валялась сейчас на заплеванном, покрытом толстым слоем грязи полу. Мариша вспоминала, как Владимир трясся от страха, рассказывая про Игрока. Как боялся даже имя его упомянуть. И что? Выходило, либо Владимир просто патологический трус, боящийся всех, от муравья до собственной тени, либо подруги пошли по ложному следу.

– И не надейся от нас снова сбежать! – рявкнул напоследок один из бандитов и пнул сумку, которую поставила на пол бабка.

Заваливаясь набок, сумка раскрылась, и из нее посыпались пачки сигарет и батоны с хлебом. Теперь подругам стало понятно, куда в столь поздний час направлялась старуха. Многие бабушки, особенно живущие неподалеку от метро в центре города, подрабатывали таким образом. Выходили с немудрящим набором продуктов на улицы после восьми вечера.

Круглосуточных продуктовых магазинов в центре до сих пор было мало. И многие трудоголики, возвращающиеся домой около девяти часов, а то и позже, охотно покупали мягкий хлеб у добродушных бабушек. То же было и с сигаретами. К тому же бабульки продавали их еще и на рубль-два дешевле, чем в ларьках. Что для многих экономных граждан являлось весомой пользой.

– Ах, ироды! – запричитала бабка, когда бандиты удалились, не забыв прихватить по пачке сигарет.

Девушки бросились ей помогать. Нина тем временем, взвалив бесчувственного мужа на плечо, тяжело потопала в дом.

– Что эти варвары наделали? Лишили меня всей сегодняшней выручки! – убивалась бабка. – И ведь не «Приму» взяли, а самые дорогие! И зачем я второй заход решила сделать? Поторговала с вечера немного, заработала копеечку, и хватит. И так еле ноги волочу. И чего еще раз собралась?

Марише стало жалко бабку.

– Не переживайте вы так! – вздохнула она. – В вашем возрасте нельзя. День, наверное, сегодня такой. Да не ходите вы больше торговать! Вот, возьмите.

И она протянула старухе две бумажки по сто рублей.

– Это больше, чем стоили те сигареты, – добавила она. – Возьмите, не обижайтесь. Ведь если бы мы не отвлекли вас расспросами, вы бы не задержались и ничего бы не случилось.

Деньги бабка взяла. Но настояла на том, чтобы подруги взяли у нее два белых нарезных батона.

– Все равно пропадут, – сказала она. – Торговать я и в самом деле больше не хочу. Давление подскочило. Ах, как хорошо было, когда Гришка уезжал. Тишь да благодать. А теперь, чувствую, снова начнется.

– А куда он уезжал?

– Пес его знает куда! Вчера вернулся. А перед этим целый месяц где-то пропадал. Прятался, наверное. Нинка говорила, к дядьке своему в Брест ездил.

В общем картина складывалась следующая. Примерно месяц назад, переписав машину на бандитов и выклянчив себе отсрочку, Гришка смотался из города. Видимо, назад он возвращаться не собирался. Или надеялся, что дядя ему поможет материально. Но то ли ему стало скучно, то ли дядя прогнал игрока и мота, но Гришке пришлось вернуться. И снова разбираться с долгами.

– Мариша, это не тот, – прошептала Жаннин. – Не тот человек, который нам нужен!

– Сама вижу, – хмуро пробурчала Мариша. – И чего таких в казино пускают? Только время с ним потеряли!

– Но если это не тот, кто же тогда тот?

Мариша нахмурилась еще больше. В сердце словно металлическая заноза вонзилась. А ведь обманул ее Игрок! Обвел вокруг пальца! Не узнала она его, не сумела сразу же вычислить. А значит, он куда опасней и хитрей, чем ей представлялось вначале.

Ох, недаром Владимир так дрожал, рассказывая ей про Игрока. Опасный он человек. В самом деле опасный. Да, вступая с ним в схватку, ни в коем случае нельзя было забывать о разумной страховке. И Мариша снова вспомнила про Олега и Гену, которым давно бы полагалось уже дать о себе знать. Но которые тем не менее где-то задерживались.

Глава семнадцатая

Прибыв снова в казино, подруги на успех уже и не надеялись. Отсутствовали они почти полтора часа, да еще полчаса потратили на беседы со своими двумя «игроками», оказавшимися на поверку пустышками. За это время настоящий Игрок мог собраться и уйти.

– Ведь Владимир предупреждал, что Игрок никогда не задерживается в казино больше чем на два-три часа. Ах, как все неудачно! И где Олег с Геной? В кои-то веки они нам нужны. И где они?

– А ты еще злилась, что я пригласила Гену, – буркнула в ответ Жаннин. – И нет его!

– Ты им сколько раз звонила?

– Пять.

– Тому и другому?

– Нет, пополам! – съязвила Жаннин.

Но Мариша подтекста в ее ответе не уловила.

– Позвони им еще, – только и сказала она. – И оставайся в машине. А я войду в казино и посмотрю, там ли Игрок.

– А вдруг это снова не он?

– Тогда выходит, что Владимир мерзкий лгун. И я плюну на свое семейное счастье, но добьюсь, чтобы Смайл вытряс из него всю его мерзкую лживую душу.

И, сделав это заявление, Мариша направилась обратно в казино. Там она пробыла всего несколько минут. Жаннин даже не успела соскучиться, как запиликала ее трубка. Это позвонила Мариша.

– Он тут!

– Ура!

– Погоди радоваться! С ним какая-то девица.

– Проститутка?

– Непохоже, – ответила Мариша. – Я за ними наблюдаю. И она в очках, сутулая и волосы на затылке в хвостик стянуты.

– Может быть, теперь на таких мода?

– У них деловой разговор, – произнесла Мариша. – И это очень интересно. Ну просто очень!

– Что такое?

– Девица показывает ему какие-то бумаги. Он их читает. И ого!

– Что?

– Он передал ей весьма пухлый конверт! Думаю, что там деньги. Да, точно деньги! Девушка туда заглянула и пошевелила пальцами, словно пересчитывая. Видела бы ты, какое лицо сделалось у нашего приятеля! Кажется, он был смертельно оскорблен. Но это не важно!

– Почему?

– Потому что он уже уходит. Подзывает официантку и просит, чтобы она принесла ему счет. Ах, черт! Кто же проследит за этой девушкой?

– А нужно?

– Чую, что просто необходимо!

– Может быть, Гена с Олегом?

– Разве они приехали?

– Еще нет, но прислали сообщение и обещали, что будут уже через несколько минут. У них колесо спустило. А запаски они не взяли. Вот пока в мастерскую заезжали, и задержались.

– Ладно, если позвонят, скажи, чтобы немедленно приезжали. Если нас с тобой тут уже не будет, пусть включат все свое мужское обаяние на полную катушку и познакомятся с той девушкой.

– А как они ее узнают?

– Это будет нетрудно, – хмыкнула Мариша. – Такая серая крыска тут одна-одинешенька. К тому же она в мешковатом свитере с высоким воротом. И на нем красные ромбы. Боже мой! Второй такой тут нет, не было и, думаю, не будет никогда.

Мариша едва успела дать указания, как Игрок, не дожидаясь возвращения официантки, кинул на стол несколько купюр. И, что-то коротко сказав девушке, быстро поднялся и зашагал к выходу. Девушка растерянно посмотрела ему вслед. Но осталась сидеть на месте, грустно грызя соломинку из своего коктейля и посматривая по сторонам.

– Ну, хоть эта никуда не торопится! – удовлетворенно прошептала Мариша. – Есть шанс, что Олег и Гена сумеют произвести на нее хорошее впечатление.

В глубине души Мариша была уверена, что для успешного выполнения задания хватило бы и одного из мужчин. Даже половинки Олега, если быть честной, вполне бы хватило. Бедняжка в сером свитере не выглядела избалованной мужскими комплиментами и вниманием.

Но Марише некогда было сожалеть о незавидной участи некрасивых и, главное, не умеющих подать себя девушек. Ей-то самой это уж точно не грозило. И к тому же нужно было спешить, если они с Жаннин не хотели упустить Игрока. Он двигался к выходу на хорошей крейсерской скорости. Причем, как заметила Мариша, было в его движении что-то угрожающее, почему все встречающиеся ему на пути люди поспешно расступались, давая дорогу.

Слишком приближаться к Игроку Мариша опасалась. Вдруг он отличается хорошей зрительной памятью, запомнил ее, и такое повышенное внимание покажется ему подозрительным. Поэтому она созвонилась с подругой, мирно несущей вахту в машине.

– Жаннин, он сейчас выйдет! Смотри внимательно, куда он пойдет!

Через несколько секунд Жаннин ей ответила.

– Вышел. Ловит машину.

– Далеко от тебя?

– В двух шагах!

– Ах, как плохо! Мне придется ждать, пока он уедет. А потом мы можем его упустить. Пока я выйду, пока сяду за руль, пока тронусь с места…

– Я могла бы перебраться за руль, – перебила ее Жаннин.

– Ты умеешь водить машину?

– Прав у меня нет. Но я же работаю на экскаваторе. И пару раз ездила на дядиной «Газели», когда он перебирал лишку. Так что справлюсь.

Мариша прикинула. Ее «Форд» застрахован. К тому же у него в последнее время испортился характер. И он слишком часто требует ремонта. Если Жаннин его и разобьет, так не жалко.

– Садись, – дала добро Мариша. – Только поосторожней.

– Могла бы и не говорить.

После этого послышалось кряхтение, пыхтение и какие-то шорохи и стуки. Затем Жаннин снова взяла трубку.

– Ну вот! Теперь я – такая вся осторожная – уже за рулем.

– А Игрок?

– Он все еще ловит машину. Все, поймал! Садится! Выходи!

На всякий случай Мариша придала своему лицу самое незаинтересованное выражение. И выйдя из дверей казино, даже не посмотрела по сторонам.

– Он едет вон в той желтой «десятке», – сказала Жаннин, показав вперед. – Жуткий цвет, ты не находишь?

– Зато приметный, – заметила Мариша. – Странно, что он выбрал именно эту машину.

– Почему?

– Судя по тому, что рассказывал про него Владимир, Игрок – человек крайне осторожный. И вдруг такая вызывающая машина.

– Другой не было, а он торопился, – предположила Жаннин. – Я видела, он остановил трех водителей. Но ни с одним не сумел договориться.

Мариша молча пожала плечами. Движение на городских дорогах в этот поздний час было не самым оживленным. Но все же могло бы быть и поспокойней. И куда все эти люди тащатся в субботу поздно вечером? Развлекаться? Сидели бы уж лучше дома!

Время от времени Жаннин немного отставала от желтой машины, на что Мариша смотрела одобрительно. В самом деле, машина приметная, такую и захочешь из вида потерять, да не получится. Но после одного из поворотов, когда подругам дорогу внезапно перегородил выезжающий из подворотни «Рено» вызывающе красного цвета (сразу становилось понятным, что хозяин этой машины – задира и лучше с ним не связываться), они ненадолго отстали.

Высунувшийся из салона «Рено» хозяин с таким низким лбом, что его постеснялся бы и неандерталец, высказал подругам все, что он думает о манере их езды и о месте женщины на дороге и в жизни вообще.

– И заметь, это мы были правы, потому что двигались по главной трассе, а он выезжал из подворотни и не уступил нам дорогу, – сказала Мариша, когда вопли хама затихли вдали. – Страшно даже представить, что бы он нам сказал, если бы мы совершили нарушение.

Но так или иначе, а желтая машина отсутствовала в поле их зрения добрых минуту и двадцать пять секунд. И могла за это время удрать очень далеко. Сначала подруги подумали, что так оно и случилось. Но потом впереди мелькнуло желтое пятно. И они вновь настигли желтую гонщицу. На этот раз прочно сев ей на хвост, они дружным тандемом двинулись в сторону Автова.

Там машина завернула во двор и влезла меж двух припаркованных машин. Места было так мало, что вылезти со стороны пассажирского сиденья не представлялось возможным. И прежде чем подруги успели осмыслить, чем им не нравится этот факт, из дверцы со стороны водителя вылез тощий, долговязый и совершенно незнакомый подругам парень. Закрыв машину, он щелкнул брелком центрального замка, включив одновременно сигнализацию. И лишь после этого вразвалочку двинулся к дому.

Только тут подруги опомнились.

– Эй-эй! – закричали они, торопливо выбираясь из машины. – Молодой человек, постойте!

Водитель остановился с видимой неохотой. Выражение его лица не смягчилось даже после того, как он смог хорошенько разглядеть спешащих к нему девушек. Одно это уже было странно. Но еще более странным было то, что он не соизволил даже сделать полшага в их сторону. Обычно мужчин влекло к Марише чисто инстинктивно. Поделать с этим они ничего не могли, как ни пытались. Этот же парень держался.

– Ну, чего вам надо? – хмуро поинтересовался он.

Начало диалога было откровенно хамским. И потому Мариша решила не стеснять себя лишней вежливостью.

– Куда делся ваш пассажир?

– Вышел он.

– Где? Когда? Почему?

И тут парня неожиданно прорвало.

– Ах, вы не знаете почему?! – закричал он, в гневе вытаращивая на подруг свои белесоватые глазки. – Сказать вам?

– Скажи!

Мариша даже отступила на шаг назад. Психов она никогда не любила. А этот красавец был явно личностью неуравновешенной. Ишь, разорался!

– Достали вы его, вот почему! И не стыдно вам на мужика вешаться! Шалавы, блин! Человек женат, а вы за ним гоняетесь по всему городу! Покоя от вас нет!

– Это он тебе сказал? – прошептала Мариша.

– А то кто же!

– И что именно он тебе сказал?

– А то и сказал, что едет за ним одна шалава, покою от нее никакого нет. И про выходки ваши тоже порассказал, будьте спокойны!

– Про что?

– Про то, как вы среди ночи ему то пожарных, то «Скорую», то такси, то пиццу. То по телефону хулиганите, машину ему попортили, слова на ней поганые написали, человеку перекрашивать ее пришлось отдать.

– Так он из-за машины так разозлился? – поддержала Мариша этот в высшей степени безумный разговор.

Но она надеялась, что среди моря лжи, которое разливал вокруг себя Игрок, найдется хоть один маленький островок правдивой суши.

– Ну да! Думаете, дешево тачку перекрасить? Да за один элемент сто баксов возьмут. А в приличном автосервисе и того дороже! Еще скажите спасибо, что он на вас в милицию не заявил!

Нет, ничего, кроме идиотских оскорблений, они от этого типа не услышат. Ловко их Игрок обвел вокруг пальца. И что же, выходит, он знал, что они следили за ним от самого казино?

– А вы прямо от казино за нами ехали? – поразился парень. – Ну и ну! Не знал! Ловко вы держались, дамочка. Я вас, к примеру, и не заметил. Это мой пассажир после моста назад оглядываться стал. А раньше и он не волновался.

Подруги приободрились. Может быть, еще не все потеряно? Ну, хотя бы для Владимира. А то ведь не поздоровится бедолаге, коли Игрок выйдет на него. Но так или иначе, а сами они этот раунд проиграли. Игрок оказался на высоте. Оставалось надеяться, что мужская половина их команды возьмет сегодня реванш.

Олег с Геной в это время и в самом деле готовились. Доверительно склонив головы поближе друг к другу, они переминались у стойки бара, прикидывая, с какого конца лучше подойти к поставленной перед ними задаче. От очкастой девушки их закрывала искусственная пальма, густая и раскидистая. Приятели устроились таким образом, что они свою жертву могли видеть, а она их нет.

– Охмурить и войти в доверие, – твердил словно заклинание Гена. – Ты понял, как это сделать?

– Слушай, но она совсем никакая, – шептал Олег в ответ, приобнимая боевого товарища за плечо.

В казино было шумновато. А кричать о своих намерениях во весь голос он стеснялся. Вот и приходилось прижиматься к Гене как можно тесней.

– Ни рожи у нее, ни кожи, то есть ни фигуры. Должна же понимать, что с такой внешностью ей ловить нечего.

– Вот мы и должны ее в этом разубедить!

– Да как? Она что, по утрам в зеркало не смотрится?

– Если судить по тому, как она выглядит, то нет.

И мужчины снова дружно уставились на очкастую девушку. Их интерес не остался незамеченным. И бармен пошел сплетничать своему напарнику, что возле него сидят два гомика, которые с непонятными целями пытаются склеить самую страшную девку во всем казино. Не иначе, хотят раз и навсегда начисто отбить охоту к общению с противоположным полом.

Гена с Олегом о его подозрениях на свой счет ничего не знали. И продолжали интимно шушукаться.

– Предлагаю действовать так: сначала к ней пойдет один из нас.

Идея Олегу понравилась главным образом потому, что он надеялся уступить приоритет другу. Но Гена его разочаровал.

– Тянем жребий!

– Какой еще жребий? – попытался сопротивляться Олег. – Иди ты! Сразу видно, что ты в ее вкусе!

– С чего это?

– Ну, ты у нас такой интеллигентный. У тебя родители в пятом поколении интеллигенция. Не то что у меня – от сохи. Ни воспитания, ни манер. А посмотри, девочка хоть и страшненькая, но явно умненькая и из хорошей семьи.

Но Гена на эту уловку не поддался. Он окинул тоскливым взглядом очкастенькую и твердо произнес:

– Будем тянуть жребий!

Как и ожидал счастливчик Олег, длинную бумажку вытянул Гена.

– Иди! Смелее!

– Неудобно с пустыми руками!

– Купи коктейль!

– Какой?

– Откуда я знаю! Обычно девчонки любят послаще. И попроси, чтобы всякие там штучки воткнули. Соломинки, бенгальский огонь, зонтики или ягодки.

– Зачем?

– Не знаю толком, но девчонки на всю эту туфту ведутся со страшной силой. Прямо визжат от восторга!

Гена с сомнением покосился на очкастую. Почему-то ему казалось, что она вестись на подобную чепуху не станет. Она выглядела совсем одинокой и одновременно мечтательной и трогательно печальной. Озарять ее светлую печаль бенгальскими огнями Гене показалось пошлостью. Но делать нечего. Олег разбирался в девушках лучше. Гена вздохнул и повернулся к бармену:

– Мне двойной виски. И что-то особенное, со значением. Для девушки!

Коктейль получился просто вызывающим. Бармен соорудил его в высоком стакане, потому что обычные бокалы для коктейлей не вмещали в себя все те прибамбасы, которые велел вставить в него Олег. Он решил не мелочиться. И заказал все.

В результате, когда Гена двинулся к столику, в его руках подрагивал стакан с густой жидкостью светло-кремового цвета, из которого торчала полосатая соломинка, соломинка гнутая синяя и соломинка, согнутая под пятью разными углами ядовито-зеленого цвета. Кроме того, тут был зонтик, кусочек папайи и венчала все это великолепие сырная палочка с пышной юбочкой из разноцветной фольги. Последний прибамбас остался в баре еще с новогодней вечеринки. Но бармен и Олег дружно заверили Гену, что и в разгар весны он вполне сгодится, если хочешь покорить сердце прекрасной дамы и вообще подпустить немного романтики.

– Новый год любят все! – заявил бармен, как-то странно ухмыляясь в сторону. – Так что девушка растает.

– К тому же это намек, что она – Снегурочка. А ты явился растопить ее ледяное сердце, – добавил Олег.

Последний довод решил дело. Когда Гена подошел к столу, девушка вскинула на него глаза. Они оказались у нее прозрачно-зеленоватыми, словно чистая вода в жаркий день. Приветливости в них не читалось. И особого счастья тоже. Напротив, кажется, девица была сердита, что он оторвал ее от мечтаний. Под ее пристальным взглядом Гена совершенно растерялся.

– Вы одна? – выдавил он из себя, хотя ранее репетировал совершенно иную фразу.

Какую, он теперь уже не помнил. Но она должна была сразить девицу наповал. Увы, этот пункт обольщения приходилось из программы вычеркнуть. Оставалось надеяться, что коктейль в самом деле растопит сердце этой кобры.

– Так вы одна?

– А что, не видно? – холодно поинтересовалась у него девушка.

Гену прямо мороз по коже продрал. Ну и девица! Какая уж тут Снегурочка! Это настоящая ледяная баба. Из тех, что так любят ваять зимой художники возле Петропавловской крепости из специально привезенных ледяных глыб.

– Разрешите?

Гена и сам не знал, к чему относится его вопрос. То ли к тому, что можно ли присесть, то ли к тому, чтобы зажечь проклятый бенгальский огонь. Девушка не отреагировала. Однако терять ему было нечего. И он без ее разрешения проделал обе операции. Под ледяным взглядом, которым его сверлила сквозь очки девица, первая операция прошла без сучка без задоринки. Сел Гена удачно. Ноги у него подкосились сами собой. И он мягко шлепнулся на стул.

А вот когда он поднес дрожащий огонек зажигалки к бенгальскому огню, рука дрогнула. И серо-свинцовая колбаска, разбрызгивая яркие огни, покатилась по столу в сторону незнакомки. Та завизжала. Олег, наблюдавший эту картину со стороны, удовлетворенно потер руки.

– Я же говорил, что ей понравится!

Бармен равнодушно кивнул. Ему по вкусу были толстые, грудастые и попастые девицы, не обремененные особым интеллектом. Тем временем Гене наконец удалось потушить свитер незнакомки и воткнуть шипящий фейерверк обратно в коктейль. Тот не пострадал, а вот на свитере теперь виднелась существенная проплешина.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Уйдите! – взмолилась девушка. – Просто уйдите!

Гену словно ветром смело.

– Уже?! – удивился Олег, обнаружив своего друга рядом. – Ты с ней подружился?

Вместо ответа Гена схватил его стакан с безалкогольным пивом и жадно осушил его.

– Иди теперь ты!

– Что? Все так плохо?

Гена жестом заказал себе двойной виски и только головой покрутил. Олег решил действовать иначе. Никаких ухаживаний. Еще чего! Если эта очкастая выдра не ценит внимания, то и стараться нечего. Развязной походкой он подошел к ней и плюхнулся на стул, который буквально пару минут назад освободил Гена.

– Красотка, огоньку не найдется?

Девушка ошеломленно уставилась на него, явно не в силах поверить, что он обращается именно к ней.

– Люблю умных девушек! – откровенно заявил Олег. – А ты сразу видно, что умная.

Взгляд у девушки стал каким-то странным. А потом она посмотрела на принесенный Геной коктейль, в котором все еще дымился бенгальский огонь. Кажется, она с трудом сдерживалась, чтобы не вывернуть его содержимое на голову Олега. Но, как уже говорилось, особой проницательностью Олег никогда не блистал. Поэтому он решил, что своей новой знакомой он в общем-то понравился, но просто она стесняется явно нового для нее чувства.

– Да ты не кочевряжься, – все в том же выбранном им развязном тоне произнес он. – Со мной тебе будет весело, я тебе обещаю. Как насчет чашечки кофе?

– У тебя дома, разумеется?

Взгляд незнакомки сделался и вовсе странным. Только последний кретин мог поверить, что девушка с таким взглядом в самом деле может отправиться к мужчине на ночь. Но Олег был именно таким дуралеем. И честно говоря, от ее предложения слегка прибалдел. Вот это тихоня! Сразу соглашается в гости идти. И это к мужчине, которого практически видит впервые. И как теперь быть? Не говорить же, что он живет с мамой, которая вернулась только сегодня. А его мама такой человек… такой, что точно не поймет, если сыночек притащит во втором часу ночи незнакомую девушку.

– Можно и у меня, – проблеял он. – Но когда я тебя увидел, то сразу подумал, что для начала нам с тобой надо бы поближе познакомиться. Ты меня понимаешь? Вдруг нам захочется продолжить знакомство. Так что лучше к тебе.

– Ах, ко мне! Хорошо. Но это потом. А сейчас я хочу тебя угостить.

И странная девушка выплеснула в лицо Олегу содержимое бокала. От бенгальского огня, который обгорел до проволочки, Олег все же сумел уклониться. Иначе мог запросто лишиться глаза. А так отделался сущими пустяками.

– Вкусно, – облизав стекающую по его лбу приторную, словно сливочная тянучка, жидкость, произнес Олег. – Ты чего?

– Ничего! – прошипела ему в лицо девица.

Тут даже Олег допер, что его тут не хотят. И обиделся.

– Я так понимаю, мне лучше уйти? – оскорбленным тоном произнес он.

– Нет уж! Я сама уйду!

И девушка пулей вылетела из-за стола. Олег кинулся за ней следом, намереваясь объяснить, что все случившееся всего лишь недоразумение. Гена, который не хотел оставаться в казино в одиночестве, помчался за ними. Таким образом, двигались они цепочкой. Впереди девушка в дырявом свитере и перекосившихся очках. За ней Олег с прилипшими к черепу волосами, с которых падали на пол тягучие сладкие капли. И замыкал шествие Гена, который пострадал меньше всех. Разве что три порции двойного виски заставляли его длинные ноги двигаться несколько неуверенно.

Такими их и увидели входящие в этот момент в казино подруги. Девушка с безумными глазами, сладкий Олег, а за ними пьяненький Гена. Первые двое были слишком увлечены бегом, чтобы обращать внимание на окружающих. Но Гена притормозил возле подруг. При этом его слегка занесло. И Марише пришлось подхватить беднягу за шиворот пиджака.

– Что тут происходит? – страшным голосом осведомилась она у него. – Что за гонки?

Гена улыбнулся придурковатой улыбочкой.

– Так мы это… знакомимся с этой девушкой. Как вы нам и велели.

– Гоняясь за ней по казино?

– Не только! – оскорбился Гена.

Он имел в виду, что они еще и угощали эту особу, и комплименты ей пытались говорить, и вообще из кожи вон лезли перед этой дурой, но Мариша поняла иначе.

– Конечно, вы еще и по улице гоняете бедняжку!

И в самом деле Олег с девушкой уже выскочили на улицу. И теперь словно наперегонки мчались вдоль по проспекту.

– Очень умно! – фыркнула Мариша. – Перепугали девочку до смерти! К ней и не подойдешь!

Как раз в этот момент Олег почти настиг девицу и протянул руку, чтобы остановить ее. Внезапно она остановилась сама, пропустила мимо себя, а потом с размаху заехала сумкой по голове зазевавшегося Олега. Получив удар по затылку тяжелой сумкой, тот потерял равновесие и с жалобным воплем полетел на асфальт.

– Молодец девчонка! – вырвалось у Жаннин.

– Молодец, ты говоришь? – тут же вознегодовал Гена. – Это же форменная хулиганка!

– Зато умеет постоять за себя!

– Олег не хотел ей ничего дурного!

Они так увлеклись спором, что пришлось Марише на них прикрикнуть.

– Пока вы ругаетесь, девчонка убегает! Жаннин, что ты смотришь? За ней! Гена, останься с Олегом!

– Но мы…

– Вы уже себя сегодня проявили. Спасибо! Больше не надо!

И подруги припустили следом за девушкой. Та уже не бежала. Но двигалась весьма энергично, прижимая к себе свою драгоценную сумку.

– Что ты собираешься делать? – спросила Жаннин на ходу. – Если мы сейчас к ней подойдем, она может испугаться еще больше.

– Ясное дело, сегодня мы к ней больше соваться не станем. Выясним, где она живет и кто вообще такая. Вот и все. А уже завтра с утра начнем знакомиться.

И Мариша тягостно вздохнула. И за что бедняжке такая судьба? Ладно они с Жаннин, им хотя бы свыше красоты и обаяния в полной мере отсыпали, за что и расплачиваются. Но девчонка-то за что платит? Ведь ничегошеньки при ней нет. Может быть, разве ум?

Девушка, и не подозревая о том, что стала предметом интереса стольких людей, тем временем бодро промчалась вдоль по улице, свернула в подворотню, прошла через полукруглую арку и оказалась в обычном для центра Питера загаженном внутреннем дворе-колодце. Тут она подошла к разбитой двери в подъезд, без труда отворила ее и начала подниматься по лестнице. Сначала ее силуэт мелькнул в лестничных окнах на уровне второго этажа, потом она промелькнула на третьем, а до четвертого уж не дотянула, из чего подруги сделали вывод, что она вошла в свою квартиру.

Часы показывали время, когда ждать случайно вышедших подышать свежим воздухом соседей очкастой девушки было просто глупо. Поэтому подруги, хорошенько запомнив адрес, отправились по домам спать и приходить в себя. Прощаться с Олегом и Геной они даже не захотели. Слишком были сердиты на них за то, что те умудрились завалить пустяковое задание, с которым справился бы любой самый завалящий плейбой.

Глава восемнадцатая

Следующий день, а точней утро Мариша встретила на ногах. Жаннин, хотя и зевала с таким отчаянием, что в любой момент могла вывихнуть челюсть, не отставала от подруги. Они несли караул у подъезда очкастенькой.

– Я спала сегодня всего пять часов, – простонала она. – В половине четвертого легла, в половине девятого встала. Чувствую себя просто ужасно!

– Надо было выпить кофе.

– Я влила в себя пол-литра. Толку-то?

Мариша ничего не ответила. Она ждала. Ждала, когда появится вчерашняя несговорчивая девица или кто-нибудь из ее соседей. Но пока, несмотря на выходной день или именно потому, что он был выходной, дворик был пуст.

– Эх, надо было вчера Сашу попросить поучаствовать! – вздохнула Жаннин, которую от недосыпа знобило, и голова была одновременно тяжелой и пустой. – Уж на него она бы точно польстилась.

– Еще бы, он – красавчик.

– Все бы ему разболтала, – продолжала убиваться Жаннин. – И не пришлось бы нам сидеть тут в такую рань.

– Чего говорить, если до него все равно не дозвониться, – пожала плечами Мариша. – Ни вчера, ни сегодня.

И подруги обменялись понимающими взглядами. Ночь с субботы на воскресенье весьма показательна во многих отношениях. Кому как не многоопытным подругам было это знать. Любовник, который в эту ночь говорит вам, что он спит, работает, болеет, находится в отъезде или у постели умирающего родственника, – по меньшей мере подозрителен. В лучшем случае он окажется женат, а в худшем, увы, будет завсегдатаем развлекательных ночных тусовок и ночных клубов, где самый пик веселья как раз и приходится на эту ночь.

Чтобы отвлечь Жаннин от невеселых мыслей, Мариша сказала:

– Чем кукситься тут вдвоем, сходи лучше за кофейком.

– Я тут за углом видела одну миленькую кофейню! – оживилась Жаннин. – Возьму два эспрессо и какие-нибудь пирожные.

Как только Жаннин скрылась, удача наконец улыбнулась истомившейся Марише. Появилась она в виде упитанного подростка лет двенадцати, который тащил на поводке не менее упитанного бульдога. Оба сопели и отдувались совершенно одинаково. Оказавшись на улице, бульдог принялся неторопливо бродить по двору, без всякого интереса принюхиваясь к запахам. Похоже, он заранее знал, что ничего аппетитного он тут не вынюхает. А мальчишка прислонился к тополю, краем глаза поглядывая на Маришу.

– Привет! – поздоровалась с ним Мариша. – Чего глядишь? Я заняла твою лавочку?

Толстячок помотал уморительно круглой головой. И покосился теперь уже на окна своего дома.

– Мне мама сидеть на прогулке все равно не разрешает, – вздохнул он. – Говорит, что я должен двигаться вместе с Орком.

Мариша без труда догадалась, что Орк – это имя его собаки. Меньше всего толстый пес походил на кровожадное чудище из сказок, в честь которого и был назван. Сделав свои дела, бульдог присел на пухлую попу и выжидательно посмотрел на хозяина.

– Завтракать хочет, – уныло прокомментировал его поведение парень. – И я тоже.

– А чего домой не идешь?

– Мама велела не меньше получаса двигаться. Чтобы мы похудели.

– А ты двигаться не хочешь? – проницательно догадалась Мариша. – Ты есть хочешь?

– Ужасно, – признался мальчишка. – А у вас есть?

– Моя подруга как раз пошла за булочками и кофе. Сказать ей, чтобы она и на твою долю взяла?

Подросток кинул на нее взгляд, в котором недоверие мешалось с немым обожанием. С трудом сглотнув слюну, он выпалил:

– Да! А куда она пошла? Если в «Чашку», то пусть возьмет у них бисквитное пирожное с орехами и шоколадным кремом. Они у них самые вкусные!

Мариша позвонила Жаннин на трубку. И изложила задачу.

– А кофе с горячим молоком и сахаром, – шепотом добавил подросток. – Это недорого. Обычный кофе. А молоко и сахар у них на столике стоят отдельно. Можно брать, сколько хочешь.

– А Орк что будет?

– Он будет булочку со сливками.

– А ему можно?

– Нельзя, но иначе он расстроится, что я один ем. И знаете что? Пойдемте вон на то бревно. Его из окон нашей квартиры не видно.

Мариша не стала спорить. И вся троица переместилась на новое место во главе с заметно оживившимся бульдогом. Похоже, умная собака понимала человеческую речь. Во всяком случае ту ее часть, которая относилась к вопросам гастрономии. Жаннин не заставила себя долго ждать. Она прихватила из кафе кроме пирожных еще и пирожки с мясом и булочки с корицей. Они вызвали настоящий восторг у голодающих.

– Мама дома никогда не печет, – жаловался мальчишка с набитым ртом. – Она даже вместо хлеба какие-то зерновые хлебцы покупает. Жуть!

Сами подруги пили кофе. Кондитерские изделия они по взаимному согласию оставили Орку и его хозяину. Наконец те немного насытились и значительно повеселели. И что самое важное, стали способны поддержать светскую беседу.

– А вы тут чего сидите? – спросил у подруг Коля – так звали их нового приятеля. – Ждете кого?

– Ждем.

– Вадика?

– Почему?

– А потому что его часто красивые девушки подкарауливают. Он в стриптизе танцует. Вот они за ним и гоняются.

– Нет, нам другой человек нужен, – покачала головой Мариша и описала Коле очкастую девицу.

– Так вам Ленка нужна? – удивился Коля. – А вы ей кто?

– Хотим на телевидение пригласить.

– Эту рыбу сушеную? Она же в очках!

– Ну и что? Очки можно снять.

– Да она и без очков страшная. Только без них она еще и слепая. Я один раз видел, как она без очков домой возвращалась. Честное слово, если бы не мы с Орком, она бы с лестницы запросто сковырнулась и шею бы себе сломала! А одевается как! Моя мама хоть и старая, но за модой следит. А Ленке и дела нет, модные вещи она носит или с помойки.

– Вот поэтому мы и хотим ее пригласить. Знаешь передачу, где девушку или юношу приглашают на шоу, там его модно одевают, исправляют прикус или другие дефекты внешности, потом заставляют похудеть или, наоборот, подкачаться. И все! Из любого страшилы получается сладкая конфетка!

– Ленка не пойдет! – тут же сказал Коля. – Я ее знаю. Она в библиотеке работает. И на историческом учится. Жуткая зануда. Да еще сейчас у нее экзамены. Она к ним как ненормальная готовится.

– А с кем она живет?

– С бабкой. То есть вообще-то тетя Зина ей не бабка. Просто соседка. Квартира у них коммунальная. Ленка со своей матерью не ладит, вот и живет в комнате, которая ей от отца досталась.

– А мать где?

– Не знаю. Она тут никогда не появляется. Сначала они втроем жили – мать, Ленка и тетя Зина. Но потом Ленкина мать снова замуж вышла. А Ленка тут осталась. С тетей Зиной.

– А жених у нее есть? У этой Лены?

– Что вы! – расхохотался Коля. – Какой там жених! Моя мама говорит, что Ленка с приветом. Что она от всех мужиков, словно они чумой больные, шарахается. Да и кто на нее посмотрит? Говорю же, страшила она.

– А телефон у нее есть?

– Конечно. Могу дать. Только еще раз говорю, пошлет вас Ленка.

Но телефон все же дал. После этого полезного деяния Коля стал подругам по большому счету не нужен. И они подумывали, как бы его отправить. Но он и сам вызвался уйти. Довольно потянувшись, он сказал:

– Ну, теперь и домой идти худеть можно. Спасибо вам большое за булочки. А то ведь у меня мама как выходной день, так всех на диету сажает. Папа в ресторане тайком кушает, ему ничего. А представляете, нам с Орком каково?

И парень поплелся к себе домой. Посмотрев ему вслед, Жаннин сказала:

– И все равно, что бы он ни говорил, Ленка вчера в казино была с мужчиной, с Игроком. И он дал ей денег. За что бы это?

– Тебе мужчины никогда материально не помогали?

– Нечасто.

– Но бывало?

– Ну да. Только – это же я, а Ленке за что деньги давать? Из жалости? Не смеши меня! Кто в наше время кого жалеет? И потом ребята говорили, что еще она передала Игроку какие-то бумаги.

Мариша уже слышала про бумаги и про конверт с деньгами, который Игрок передал Лене. То и другое очень ее беспокоило. Она набрала телефонный номер, который дал им Коля. И дождавшись, когда Лена возьмет трубку, озвучила ей идею с телевидением. И, воспользовавшись Лениным молчанием, сказала, что они заедут к ней через десять минут.

– И не вздумайте переодеваться или причесываться! Чем хуже вы будете выглядеть, тем лучше!

Упомянутые десять минут прошли, а спасающаяся бегством от телевизионщиков Ленка по двору так и не прошмыгнула. Дурачок этот Коля! Да любая девушка в глубине души мечтает попасть на телевидение. А пуще того она мечтает стать если не красавицей, то хотя бы привлекательной. Только, увы, многие и понятия не имеют, как этого добиться. И похоже, Лена не была исключением.

– Пошли!

И подруги начали подниматься по лестнице. Возле нужной квартиры они набрали в легкие побольше воздуха и позвонили.

– Кто там?

– Это с телевидения! Мы вам звонили!

Дверь не открылась. Но из-за нее раздался тонкий голосок.

– Меня прямо сейчас будут снимать? В прямом эфире?

– Пока нет. Это предварительные переговоры. Мы объясним вам условия шоу, а вы дадите или не дадите свое согласие.

Теперь дверь открылась. Подруги едва сдержались, чтобы не закричать. Если вчера в полутемном казино и на ночной улице Ленка казалась просто страшненькой, то сегодня она была просто жуткой.

– Хоть в одном Коля был прав, – едва слышно прошептала Жаннин. – Эту девушку даже очки не испортят. Просто дальше уже портить некуда.

Мариша с жалостью разглядывала Лену. И за что природа бывает так жестока к некоторым? Нос у Ленки был слишком велик, рот с узкими губами напоминал жабью ухмылку, ноги были короткие, талия отсутствовала. Но в то же время и толстой Лену назвать было нельзя. Бюст у нее тоже как-то расплывался. Только одно было в ней хорошо. Большие прозрачные глаза, опушенные густыми ресницами.

– Кофе будете?

От кофе подруги не отказались. Но даже кофе сварить Ленка не умела. Он у нее частично убежал, а что не убежало, то странно пахло и было кислым на вкус. Ужас! Не красавица и неумеха к тому же! Как она дальше жить-то будет?

– Ну что? – спросила Лена, когда церемония кофепития была закончена. – Скажите сразу, я безнадежна?

– М-м-м, – промычала Мариша. – Даже не знаю, что и сказать. Посмотрим, что с вами можно будет сделать. Думаю, что магазины уже открыты. Пошли!

И она первой устремилась к выходу, подгоняя замешкавшуюся Лену.

– Что ты затеяла? – догнав подругу уже в дверях, прошептала Жаннин.

– Не знаю, но чувствую, что оставить эту девушку наедине с ней самой я не могу. Попытаемся немного ее украсить. Глядишь, она и расцветет.

В магазине Мариша сразу же потащила Лену к стеллажам с облегающими кофточками, открывающими плечи и грудь.

– Ноги и бедра мы будем маскировать, – говорила она ей. – Они пока не идеальны. Но если мы скрываем ноги, надо открыть верх. Вот этот зеленый тебе идет. И черный. И серо-стальной.

Набрав целую охапку вещичек, Мариша запихала девушку в примерочную. Результат ее вполне удовлетворил. За это время Жаннин успела смотаться в косметический магазин. Подруги решили делать Ленку этакой рыжей бестией.

– Брюнеткой с ее бледной кожей нельзя. Для блондинки она чересчур угловата. Думаю, что огненно-рыжий цвет ей подойдет.

Помимо краски для волос, Жаннин купила тушь и контурный карандашик для глаз, блеск и помаду, тени и румяна. А также автозагар, чтобы хоть немного оживить кожу лица своей подопечной. Все это она принесла домой к Лене, где все трое принялись колдовать дальше.

– Смуглой ее сделать не получится, – с удовольствием рассматривая свою собственную кожу, уже успевшую загореть на весеннем солнышке, говорила Жаннин. – Но все лучше будет, чем сейчас. Лена, надеюсь, веснушек у тебя нет?

– Нет, – пролепетала девушка.

– Ну, хоть что-то в плюсе, – с удовлетворением кивнула Жаннин.

Стричься Лена наотрез отказалась. Но подруги особенно и не настаивали. Волосы у Лены были длинные и довольно густые. Это в хвостике они казались куцыми. Но если их хорошенько прокрасить и просто распустить по плечам, девушка быстро поймет, каким сокровищем владеет. И тут же помчится его шлифовать. Если, конечно, она не самая распоследняя дура.

Руками занялась лично Жаннин. Поскольку от гелевых ногтей Лена отказалась, (ей, видите ли, приходится много работать на компьютере, и она считала, что длинные ногти ей помешают), то бедной Жаннин пришлось попотеть, чтобы привести собственные ногти Лены в приличный вид.

– Ты за ними совсем, что ли, не ухаживаешь? – возмущалась Жаннин, отмачивая в воде руки Ленки, покрытые цыпками.

– А что, надо?

Жаннин только глаза закатила к небу. Нет, к небу у нее не получилось, закатила она их к потолку. Но все равно получилось выразительно. Ленка поняла и устыдилась.

– Я буду, – совсем тихо пообещала она, и на ресницах у нее появились прозрачные капли.

– Э, нет! – воскликнула Мариша. – Горючими слезами не плакать! Теперь ты себе эту роскошь позволить при людях не можешь. Тушь потечет.

– Тут написано, что она водостойкая, – всхлипнула Лена, кивая на щеточку в руках у Мариши.

– Ну, это у них во Франции, где дамы живут хорошо, она водостойкая. А к слезам наших российских женщин это не относится. Они, словно кислота, любую хваленую французскую косметику растворят за пять минут.

– Хватит на девочку давить, – заступилась за свою подопечную Жаннин. – Смотри, какая она красавица!

– Рано! Еще всей красоты не видно. Волосы не просохли! – остановила ее Мариша.

Лишь к середине дня возня с Ленкиной внешностью была закончена. Подруги одобрительно оглядели творение рук своих. Ленкины глаза теперь были окружены густыми темными ресницами и выразительно сверкали. Кожа приобрела приятный золотистый оттенок. Губы, подчеркнутые контурным карандашом, уже не казались такими тонкими. А очки в модной оправе придавали Лене только дополнительную изюминку.

– Теперь можно, – решила Мариша. – Пусть посмотрит!

И они с Жаннин в четыре руки отдернули покрывало с огромного старинного зеркала.

– Ой! – воскликнула Лена. – Это я?

– А кто же. Ну, как? Нравится?

– Не то слово! – не сводя восхищенного взгляда со своего отражения, прошептала Лена. – Никогда бы не подумала, что у меня есть фигура.

И в самом деле, благодаря хорошему белью бюст у девушки появился именно там, где ему и полагалось быть. Обозначилась талия. А упитанные ноги были прикрыты брючками.

– На пару килограммов похудеешь, еще лучше будет! – пообещала ей Мариша.

И сказав это, услышала, как требовательно заурчал ее собственный желудок. Еще бы, с самого утра хозяйка ничего в него не клала. А сама при этом занималась тяжелой и прямо-таки изматывающей работой. Шопингом и косметическими процедурами.

– Пошли в ресторан, – распорядилась Мариша.

– Я могу что-нибудь дома приготовить! – вызвалась Ленка.

Но подруги поспешно отказались. Свежо еще было воспоминание об утреннем кофе и твердых, как подметка, лепешках, которые в этом доме безуспешно пытались выдать за вафли.

– Такое событие нельзя отмечать дома! – заявила Жаннин. – И потом, с такой красотой просто грех сидеть дома. Надо же не только о себе думать, но и людей радовать.

Вывести Ленку в свет подруги решились в каком-нибудь роскошном заведении. Пусть переход к новой жизни осуществится в режиме постоянного праздника. И желательно в обществе прекрасного принца. Но за неимением пока что такового подруги вынуждены были выступать в роли фрейлин.

– Что закажем?

– Давайте шампанское, – предложила Жаннин. – Все-таки у нас праздник.

– Я от шампанского моментально пьянею, – стыдливо хихикнула Лена.

– И в чем это выражается?

– Надеюсь, в драку ты не полезешь?

– Нет. Но я начинаю болтать без умолку. Язык, что называется, становится без костей. А потом веселюсь, пока меня не начинает клонить в сон.

Подруги удовлетворенно переглянулись. Отлично! Пусть у Ленки развяжется язык. В конце концов отчасти они на это и рассчитывали, устраивая весь этот спектакль с переодеванием. Должны же они получить какую-то компенсацию, помимо моральной, за те часы, которые они потратили на превращение клуши и лахудры во вполне симпатичную девушку.

– Значит, шампанское, – многозначительно произнесла Жаннин, взглянув на Маришу.

Та кивнула. И шампанское в серебряном наполненном льдом ведерке появилось на их столе через несколько мгновений. Впрочем, настоящее французское вино Лене не понравилось.

– Кислятина! – сморщилась она.

Оно и понятно. К устрицам, спарже, артишокам или к тому же татарскому бифштексу, который представляет собой сырой фарш с пряностями, надо привыкать долго и мучительно. С первого раза эти деликатесы у нормального современного человека ничего, кроме отвращения и рвотного рефлекса, не вызывают. Конечно, если он не умирает от голода. Тогда и кузнечиков со скорпионами в шоколаде съешь и еще пальчики оближешь и добавку попросишь.

Поэтому вторую бутылку заказали не шампанского, а игристого вина из Италии. Оно было полусладким с приятным фруктовым вкусом. И понравилось всем троим. Да и стоило не в пример дешевле французского дива.

– Предлагаю выпить за слабый пол! – провозгласила Мариша новый тост, поднимая свой бокал на тонкой ножке.

– Присоединяюсь! – воскликнула Жаннин. – За наших дорогих мужчин!

Ленка фыркнула, но вино охотно выпила.

– Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросила у нее Мариша после того, как им принесли салаты и рыбную нарезку.

– Даже и не знаю, как сказать, – смутилась Лена.

– Как есть, так и скажи.

– Вообще-то до вчерашнего дня я думала, что нет.

– А что случилось вчера?

– Сама не знаю. Но вчера у меня были встречи сразу с тремя очень интересными мужчинами. Может быть, с кем-то из них у меня что-то и получится.

Подруги обменялись торжествующими взглядами. Ага, двое – это Гена и Олег. А вот про третьего хотелось бы послушать подробнее. Но Ленка, что бы она там про себя ни воображала, пить умела превосходно. При этом она кушала рыбку, салатик и похохатывала над рассказами подруг об их собственных кавалерах, любовниках, а также о всех бывших и настоящих мужьях. Подруги откупоривали уже третью бутылку, а болтать о своих мужчинах Лена еще и не начала. Наконец Мариша не выдержала. И прямо сказала:

– Теперь, Лена, твоя очередь. Ты говорила, что вчера познакомилась сразу с тремя кавалерами. Есть среди них кто-то солидный?

– В возрасте, – добавила Жаннин. – Лично я обожаю, чтобы мужчина был бы постарше меня. Холил, лелеял, оберегал и…

– И за все платил.

– Ну да! И это тоже, – ничуть не смутилась Жаннин. – Но только если ему самому так захочется. А на нет и суда нет. Я себя не на помойке нашла, – удовлетворенно заключила Жаннин.

– Т-с-с! Дай Лене сказать!

– Да, Леночка, – развернулась к ней Жаннин. – Рассказывай! Мы ждем!

На этот раз Лена заметно смутилась.

– Ну, строго говоря, этих мужчин нельзя назвать моими кавалерами. С одним меня связывают деловые отношения, а двое других подошли ко мне в казино.

– Рассказывай про того, с которым тебя связывают дела, – тут же заявила Мариша, продолжающая лелеять свой коварный замысел.

– Да, на работе или в бизнесе завязываются самые прочные отношения, – поддержала ее Жаннин. – А в казино знакомиться не стоит. Туда ходят одни моты.

– И бабники!

– И гулены!

Под давлением их аргументов Лена сдалась. Хотя было видно, что ей куда приятней поговорить про Олега и Гену, чем про Игрока. Каким бы злодейским умом он ни обладал, но внешностью явно проигрывал своим более молодым конкурентам.

– В общем, мы познакомились с Алексеем Георгиевичем несколько дней назад, когда он впервые пришел к нам в библиотеку. Я ведь вам говорила, что занимаюсь книгами по истории и географии?

Подруги кивнули. Всю первую половину дня, пока они красили и украшали Ленку, она, не затыкаясь, говорила про свою работу.

– География досталась мне в нагрузку, а история – это моя будущая профессия. Я заканчиваю истфак. И потому начальство сочло, что я неплохо разбираюсь в подобной литературе.

– Вполне логично.

– Да, – кивнула Лена и сделала еще один большой глоток шипучего вина, в котором играли мириады мельчайших пузырьков. – Мне тоже так кажется.

Подруги невольно отметили, что язык у девушки и в самом деле раскрепостился. Теперь слова лились, плавно цепляясь одно за другое.

– Так вот, – продолжила Лена. – Я стояла на выдаче, когда он подошел ко мне и сказал, что у меня удивительные глаза.

– Ого! А говорила, что отношения чисто деловые!

– Слушайте дальше! Он пригласил меня в кафе. Но я напрасно боялась, что он станет ко мне там приставать. Алексей Георгиевич говорил исключительно об истории. И исторической литературе. Также его интересовали книги по оружию. И я сначала сказала, что в этом я не разбираюсь. Но оказалось, что оружие его интересует тоже лишь в узком историческом аспекте.

– Как это?

– Ну, какой клинок или револьвер и кому принадлежал. Всякие легенды и истории, связанные с этим оружием. Понимаете?

– Думаю, да, – задумчиво кивнула Мариша.

Она и в самом деле понимала. И куда больше, чем полагала Ленка.

– И что конкретно он просил тебя узнать?

– Его интересовала послепетровская эпоха. Точней сказать, период с 1796 по 1801 год. Если вы забыли, то это как раз годы правления убиенного императора Павла Первого.

– И что, твоего знакомого интересовало оружие императора?

– Ага, – уже совершенно пьяным голосом согласилась Ленка. – Его самого и его приближенных.

– И ты ему нашла эти книги?

– Ничего сложного. В принципе это он мог сделать и сам. Или с помощью библиографа. Можно было управиться за пару часов. Нет, в кафе он меня пригласил еще и потому, что хотел сделать мне предложение.

– Ого! Даже так? Только увидел и сразу предложение?

– А ты ловкая штучка!

– Нет, не то предложение! – с досадой помотала головой Ленка. – Не то, когда дарят кольца в торте или подкидывают их в бокал.

При этом она с неприязнью покосилась на свой собственный бокал, в котором, увы, не было никаких инородных золотых, а то и с брильянтами предметов.

– Он мне сделал деловое предложение! Я штудирую для него всю эту литературу, дескать, у него самого времени нет. Да и образование подкачало. А многие книги изданы на иностранных языках. Перевода требуют.

– Что же он хотел?

– Подробностей по поводу одной шпаги. Он мне и фотографию принес. Красивая штука. Эфес особенно впечатляет. Буквально усыпан камнями. И ножны богатые. То есть ножны – это уже я сама ему показала. У него была фотография одной только шпаги.

– М-м-м! – промычала Мариша и пнула под столом Жаннин.

Та слишком таращила свои и без того огромные глазищи. Ленку в любой момент мог насторожить такой сильный интерес ее собеседниц к этой истории. А в особенности той ее части, которая касалась шпаги. Но пинок на Жаннин подействовал лишь отчасти. Она перестала таращиться на Ленку, зато перевела взгляд на Маришу.

«Чуешь, чем пахнет? – казалось, говорил он. – Это же шпага твоего деда!»

Мариша тоже почти не сомневалась в этом. Выходит, Игрок интересуется шпагой деда. И на каких основаниях, позвольте узнать? Из одного лишь чисто познавательного интереса?

– Не верю! – вполголоса пробормотала Мариша в ответ на собственные мысли.

Ленка, которая в это время подливала себе еще вина, решила, что эти слова относятся к ней, и энергично затрясла головой.

– Я вам точно говорю! Все так и было. Он прямо затрясся, когда я ему вчера продемонстрировала парадный портрет императора, на котором была эта шпага.

– В ножнах?

– Ага. В них самых!

Мариша задумалась. Выходило, что раньше шпага была в ножнах. Но и дед говорил, что она досталась ему в ножнах. Это уже потом в руке скелета она оказалась обнаженной.

– Интересно, и куда же делись ножны?

Увлекшись, Мариша заговорила сама с собой и достаточно громко, так что Ленка насторожилась.

– Ножны? – переспросила она. – А при чем тут ножны?

Мариша трижды прокляла свой болтливый язык. А еще на Жаннин злилась.

– Понимаешь, – принялась она выкручиваться, – я просто подумала, на фотографии, которую принес тебе этот Алексей Георгиевич, шпага была без ножен. Ты сама так сказала, не отрицай.

– Ну да, сказала.

– А на портрете шпага в ножнах.

– И что?

– Где была сделана эта фотография? И почему фотограф не щелкнул заодно и ножны?

– Зачем?

– Хотя бы затем, что тебе по ним было бы легче опознать шпагу, чем по одному эфесу.

Ленка задумалась.

– В самом деле, – произнесла она. – Я по чистой случайности обратила внимание на этот портрет Павла Первого и на шпагу у него на боку. А будь у меня перед глазами ножны… Да, девочки. Это в самом деле странно!

И посмотрев на подруг глазами с такими расширившимися зрачками, что они стали словно черные тарелки с тонкой зеленой каемочкой по краям, она прошептала:

– Вы думаете, что он вор?

– Кто?

– Алексей Георгиевич! Вы думаете, что он украл эту шпагу? Одну, без ножен?

Мысль была бы интересная, кабы не одно «но». Шпага находилась в этот момент у деда. Верней, у следователя Пирожкова. Но по окончании следствия ее должны были вернуть деду. А вот ножны нет. Их возле скелета не нашли. И возникал закономерный вопрос, а не находятся ли ножны в руках уважаемого любителя истории – Алексея Георгиевича?

– Лично я думаю, что имя это фальшивое! – сказала Жаннин, когда они с Маришей ненадолго уединились под предлогом посещения дамской комнаты. – Игрок ведет свою собственную игру!

– На то он и Игрок.

– И если у него находятся ножны, то ясен его интерес к самой шпаге.

– И в чем он?

Жаннин снова вылупилась на подругу своим замечательным выразительным взглядом.

– Я тебе иногда прямо удивляюсь! – заявила она. – Вроде бы умная. А простых вещей не смекаешь! Продать шпагу вместе с ножнами можно существенно дороже, чем одни ножны или одну шпагу.

– Да! А если еще сюда прибавить и историческую ценность…

– Ей – этой шпаге – просто цены не будет!

– Но он не имеет права ее продавать! Она принадлежит деду!

– Когда-то ее у твоего деда один раз уже свистнули. Не исключено, что попытку повторят!

– Тогда мы должны опередить преступника! – испугалась Мариша. – Если дед снова потеряет свою шпагу, едва вернув ее, он никогда от меня не съедет! Так вдвоем и будут меня донимать.

– Вдвоем? – заинтересовалась Жаннин. – В смысле дед и твой муж?

– Ну да.

– Так выгони мужа, – предложила решение вопроса Жаннин.

– Не могу.

– А! Понятно! У тебя остались к нему чувства.

– Вовсе нет!

– Да!

Мариша насупилась.

– И с чего ты так решила?

– Очень просто. Потому что ты его не выгоняешь.

– Я не имею права. По закону третья часть моей квартиры принадлежит ему.

– Это, конечно, очень весомый аргумент! – хмыкнула Жаннин, показывая, что слова Мариши ее не обманули. – Предсказываю, что вы еще будете вместе. И даст бог, детишек заведете. Общих, я имею в виду.

– Слушай, ты, прорицательница! – рассердилась Мариша. – Думай лучше, как нам выйти на след преступника!

– А чего тут выходить? Все просто. У Ленки должны были остаться координаты ее работодателя.

– Алексея Георгиевича?

– Его самого! У нее и спросим.

И повеселевшие подруги вернулись в зал. Но, к своему изумлению, Ленки они там не застали. Пока они нелепо пятились на пустой стол, к ним подскочил официант и произнес:

– Ваша знакомая просила вам передать, что ей пришлось срочно уйти.

– Куда?

– Не знаю. Ей позвонили на трубку. Какой-то Алексей Георгиевич. Она поспешно собралась, подозвала меня и убежала.

– Звони ей немедленно, – велела Жаннин, заметно бледнея.

Мариша послушно набрала номер телефона. Но трубка Лены оказалась выключенной. Пришлось снова обратиться за помощью к официанту.

– А больше она ничего не просила нам передать?

– Кажется, она что-то писала за столом, – ответил юноша. – Счет вам принести сейчас или немного погодя?

Не обращая внимания на назойливого официанта, подруги метнулись за стол. Что могла писать Ленка? И главное, где она могла писать? Никаких рукописных посланий подруги на белоснежной скатерти обнаружить не смогли. Было мокрое пятно от вина, был прилипший хоровод икринок и были какие-то бороздки и загогулины, вдвойне подозрительные, потому что остальная поверхность скатерти была безупречно ровной.

– Стой, а это что такое?

– Вроде бы буквы, – приглядевшись к льняной скатерти, произнесла Жаннин.

– Вот именно! Буквы! Они отпечатались, когда Ленка писала.

– И как нам их прочитать?

– Не знаю. Смотри, тут и ручка даже прорвала бумагу. И испачкала скатерть.

– А что если аккуратно обвести все бороздки?

Мысль Марише понравилась. Смущал только официант, маячивший у них за спинами. Бегство Ленки насторожило его. И теперь он караулил, чтобы так же внезапно не исчезли и две оставшиеся гостьи.

– Кажется, я придумала, – пробормотала Жаннин. – Мариша, скажи этому парню, чтобы готовил счет.

– Мы уходим?

– Главное, чтобы он сейчас ушел.

И едва официант отошел, она принялась водить заранее приготовленным контурным карандашом. Слава богу, что она приобрела его только сегодня. Поэтому он был безупречно острым. Обычно карандаши в косметичке Жаннин затачивались от случая к случаю. И не сказать чтобы очень часто. Ими бы она только все испортила. А сейчас линии у нее под рукой получались просто загляденье.

Мариша с интересом следила за действиями подруги.

– Смотри-ка! – прошептала она. – Получается.

И в самом деле, вскоре стало возможным разобрать отдельные буквы, а затем слова и сложить из них послание, записанное Ленкой.

– Моск. вокз. 17.45.

– Мне все ясно! Кто-то назначил Ленке встречу на Московском вокзале без четверти шесть вечера.

Мариша быстро взглянула на часы. Они показывали почти половину шестого. Они находились в центре. И теоретически еще могли успеть на вокзал. И посмотреть, с кем там встречается Ленка. Но следовало поторопиться. И, выскочив из-за стола, подруги ринулись к выходу.

На полпути их остановили крики официанта. Парень мчался за ними с кожаной папочкой в руках, в которую был вложен счет. И с выражением мучительной обиды на лице. Кажется, он окончательно разочаровался в людях и в своих клиентках в частности.

Хорошо еще, что расчет происходил далеко от того стола, за которым пировали подруги, и официант не мог увидеть испорченную косметикой скатерть. Во всяком случае Мариша поторопилась вложить в папочку солидные чаевые, чтобы парню не было так больно обнаружить свое упущение да еще, возможно, схлопотать штраф от администрации. Так что расстались они вполне мирно, довольные друг другом. И подруги помчались на улицу ловить свободное такси.

Глава девятнадцатая

На вокзале было шумно и суетно. Не сговариваясь, подруги помчались к бюсту основателя града Петра, который сменил старую и всем порядком надоевшую статую Владимира Ильича. Обычно все встречи отъезжающих или, наоборот, прибывающих пассажиров происходили именно здесь, на этом самом месте. Тем не менее Ленки возле постамента не наблюдалось. Мариша даже зубами от злости заскрежетала.

– Целый день угробили на эту дурынду! – воскликнула она. – И где ее благодарность? Сбежала и даже не попрощалась!

– А времени еще 17.43, – растерянно заметила Жаннин. – Вроде бы мы не опоздали. Неужели она уже встретилась, с кем собиралась, и ушла?

– Простите, – обратилась Мариша к мужчине, который, как она заметила, поглядывал на нее с большим интересом. А если положить руку на сердце, то и не только на нее одну. Это позволяло надеяться, что и Ленку он мимо своего поля зрения не пропустил. – Вы тут давно стоите? Не видели рыжеволосой девушки в короткой курточке и брючках?

– Рыжую? – задумался мужчина.

– У нее довольно длинные рыжие волосы. Прямые и блестят.

– А она красивая?

– Вполне симпатичная. Глаза большие и зеленые.

– Нет, такой точно не видел.

– Могла быть в очках.

– Девочки, я тут с трех часов загораю, – произнес мужчина. – Пересадку жду. Вот и развлекаюсь, что по сторонам на всех глаза таращу. Вашей подруги тут не было. Точно.

Подруги растерялись. Может быть, они неверно расшифровали надпись? В это время над залом разнесся механический голос, оповещавший всех пассажиров, что пригородный поезд сообщением Санкт-Петербург – Волхов проследует до места назначения со всеми остановками и отправляется в 17.46 с опозданием на одну минуту.

– Мариша! – воскликнула Жаннин. – Ты слышишь?

– Слышу! Какая платформа, ты разобрала? Да? Тогда бежим!

И подруги помчались. Ветер свистел у них в ушах. Но очень быстро на их пути встала преграда в виде новеньких и потому еще исправных турникетов. Заботливая городская администрация оснастила этими турникетами все выходы к пригородным поездам на всех вокзалах города.

При этом оставалось только удивляться, почему в этом случае остались без внимания сами железнодорожные платформы, в том числе и находящиеся в черте города? Что могло помешать безбилетникам добраться до них и спокойно сесть в проходящую электричку на первой же остановке?

– Нет, без билета нельзя! – невозмутимо твердила подругам строгая тетка в униформе, наблюдающая за порядком возле автоматических турникетов.

– Но у нас поезд уходит! А на нем подруга уезжает! Мы заплатим штраф!

– Поймите, это дело жизни и смерти!

– Ничего не знаю, – твердила тетка невозмутимо. – Поедете на следующем поезде. Еще не вечер.

– Может быть, вечером будет уже поздно!

Подруги попытались плюнуть на вредную бабу и просто перепрыгнуть через заграждение. Но многоопытная железнодорожница быстро сделала знак рукой, похожей на окорок. И к подругам подскочил вооруженный до зубов патруль. Перед превосходящей силой противника подругам пришлось отступить. Они покорно быстрым галопом понеслись в кассы. И уже с билетами в руках беспомощно наблюдали, как хвост их электропоезда скрывается в туманной дали.

– Вот из-за таких мелочей жизни человеческие и рушатся! – тоскливо произнесла Жаннин. – Да?

Мариша не отвечала. Она о чем-то сосредоточенно думала. Потом, все так же храня таинственное молчание, поспешила к выходу из вокзала.

– Ты куда?

– Надо. Мне кажется, что я тут видела…

– Что? Что ты видела?

Но Мариша лишь рукой махнула. Мол, отстань. Не до разговоров сейчас. И, достигнув выхода, принялась активно вертеть головой, оглядываясь по сторонам. А потом, издав радостный клич, подскочила к книжному лотку.

– У вас есть карта Ленинградской области?

Карта у продавца нашлась. И, развернув ее, Мариша принялась водить пальцем.

– Так и есть! – воскликнула она. – Именно так я и думала!

– Что?

– Мурманское шоссе и железнодорожные пути до Волхова идут почти параллельно.

– И что нам с этого? Поедем за Ленкиной электричкой на машине?

– Мысль неплохая, – одобрила идею Мариша. – Но вообще-то я просто вспомнила то, о чем рассказал мне Владимир. Помнишь, Веру похитители должны были доставить к тридцать первому километру Мурманской трассы.

– И?..

– И Ленка едет в том же направлении.

– Это может быть простым совпадением.

– Или Ленку срочно вызвал к себе Игрок.

– Ой! Зачем?

– Судя по всему, этот человек не любит оставлять за собой свидетелей.

– Ой! – побледнела еще больше Жаннин. – Он ее убьет?

– Не знаю, – произнесла Мариша. – Но твоя идея насчет того, чтобы погнаться за электричкой на машине, мне нравится. Только сама я за руль сесть не могу.

Да уж, что и говорить, выпитые подругами три бутылки игристого вина исправно давали о себе знать. И хотя Жаннин чувствовала себя совершенно трезвой, она знала, это впечатление обманчиво. За руль она сама не сядет и Маришу не пустит.

– У меня был только один знакомый, который садился за руль пьяным, да и тот разбился насмерть, – сказала она, чтобы обосновать свою позицию. – Кто же нас повезет?

И тут весьма кстати у Мариши зазвонил телефон. Оказалось, что это Инна.

– А мы с Бритым в ИКЕА, – счастливым голосом заявила она. – Накупили кучу разной мелочи. А как у вас дела?

Но ответ Мариши ее удивил. Вместо того чтобы более или менее внятно ответить или в худшем случае попросить не дергать ее с такими пустяками, подруга внезапно заорала:

– Где ты сейчас? В ИКЕА, говоришь? Это на Мурманке? Сидите оба там и не двигайтесь!

И с зажатой в руке картой, которая трепетала на ветру как голубовато-зеленое с победоносной красной каймой знамя, Мариша кинулась к проезжей части. Поймать таксиста оказалось совсем просто. Нужно было всего лишь предложить первому же солидное вознаграждение. И всего через десять минут подруги уже мчались через мост Александра Невского, держа направление на выезд из города.

– Думаешь, мы успеем? – допытывалась Жаннин у Мариши, сама толком не зная, что имеет в виду.

Успеют ли они перехватить Инку и ее мужа, чтобы воспользоваться дальше их машиной и погонять на ней по железнодорожным станциям вдоль полотна Санкт-Петербург – Волхов? И успеют ли они к тому времени, когда Ленка сойдет со своей электрички на одной из этих станций? Но разумеется, главное, что волновало Жаннин, был вопрос, успеют ли они спасти Ленку из рук злодея и преступника – Алексея Георгиевича.

– Выманил бедную девочку! Теперь заманит, заведет, застращает!

– Может быть, у него просто есть для нее еще работа.

– Все равно он преступник! – упрямо твердила Жаннин. – И Лена сильно рискует, отправляясь на встречу с этим человеком.

– Выходит, зря мы ей не рассказали правды с самого начала!

– Она бы нам не поверила. Доказательств-то у нас никаких.

– Но все же сомнения бы у нее зародились. И она бы не поперлась на встречу с ним.

– Что теперь говорить? Мы ведь собирались. Ленка сама виновата, что нас не дождалась. Сделанного не воротишь.

– Но нам надо поторопиться. И застать ее живой.

Впечатленный доносящимися до него обрывками разговора водитель лихо домчал подруг до ИКЕА, где уже томились в ожидании их Инна и Бритый. Они были в курсе случившегося. Мариша просветила их, пока они мчались к ним по городу на такси.

– План одобряю, – сразу же заявил Бритый. – Девчонки, запрыгивайте в машину. И помчались!

Подруги с удовольствием оглядели его огромный джип, больше напоминающий передвижной домик на колесах. Впрочем, устроиться с максимальным комфортом им тут сегодня не удалось. Весь багажник в машине был забит фирменными пакетами, свертками и просто полированными деревяшками.

– И это вы называете «ничего не купили»? – хмыкнула Мариша. – И сколько же денег вы истратили на это «ничего»?

– Ты лучше о деле думай, чем мои деньги считать, – на правах старого друга заявил ей Бритый. – Какие-нибудь идеи есть?

– Нет.

– Не верю! У тебя – и нету идей! Мариша, ты ли это?

– Ну-у-у, – протянула Мариша. – Могу предположить, что Алексей Георгиевич, известный также под кличкой Игрок, проживает где-то на территории, которая начинается от тридцать первого километра Мурманской трассы и находится между ней и железнодорожными путями до Волхова.

– Ничего себе участочек! – присвистнул Бритый, присмотревшись к карте.

– Будем надеяться, что мы перехватим электричку на одной из станций. И найдем в ней Ленку.

Не говоря больше ни слова, Бритый нажал на газ. И тяжелая машина полетела вперед словно хищная птица. Электричку удалось краем глаза заметить только на станции Мга.

– Следующая остановка будет в Апраксине, – заметила Жаннин. – Там большой садоводческий массив. Возможно, что мы перехватим Ленку там.

И словно в воду глядела. Когда с перрона сошли редкие городские дачники (в воскресенье вечером это направление не пользовалось популярностью), подруги увидели одинокую женскую фигурку. Поднявшийся к вечеру сильный ветер трепал ее буйные рыжие кудри. Ленка в явном ожидании поглядывала по сторонам и томилась.

– Она кого-то ждет! – сказала Инна. – Не иначе как этого Алексея Георгиевича.

– Но он почему-то опаздывает.

– Не уверен, – произнес Бритый. – Мне кажется, он уже тут.

– Почему тогда не подходит?

– Не знаю. Но посмотрите вон туда. Видите мужика? Он глаз с перрона не сводит. Это не ваш знакомый?

Мариша с Жаннин посмотрели в указанном направлении. Но переминавшийся на холодном ветру парень никак не мог быть Алексеем Георгиевичем. Во-первых, по причине молодости. Ему вряд ли сравнялось двадцать два – двадцать три. В то время как Алексею Георгиевичу было здорово за пятьдесят. К тому же он был блондин. И одет в жуткого вида дешевую куртку. И замызганные джинсы.

– Фу! Нет! Это не он!

– Других претендентов не вижу, – сказал Бритый. – Похоже, вашу подружку никто не встречает.

Но тут парень в джинсах переборол наконец свою стеснительность и двинулся в направлении к мерзнущей в своей коротенькой куртенке и брючках Лене. Они были приобретены сегодня утром, когда солнце светило изо всех сил и вовсю изображало лето. Однако уже к вечеру на город неожиданно надвинулся циклон, сильно похолодало. И в своей летней одежке Ленка однозначно замерзала.

Поэтому она заметно обрадовалась, когда подошедший парень задал ей какой-то вопрос. Она энергично закивала головой. Потом заулыбалась и кокетливым жестом поправила волосы на голове.

– Он ее не узнал! – воскликнула Мариша. – Жаннин, поздравляю! Мы проделали хорошую работу.

– Если парнишка ждал, что приедет страшилка в очках, мешковатых джинсах и с хвостиком на затылке, то ясно, в такой яркой птичке он Лену не признал.

– Но кто это такой? Мы его раньше не встречали.

И подруги принялись старательно рассматривать новенького. По виду парень был обычным сельским жителем. Кроссовки были облеплены толстым слоем грязи. Лицо обветренное. И сам он выглядел очень и очень топорно сработанным малым. Трудно было себе представить, что Лена (пусть даже в своем прежнем неприглядном обличии) ответила бы вниманием этому недотепе. О чем бы они говорили? У парня на лице было написано незаконченное среднее образование, то есть двойки вперемешку с тройками и шесть, от силы семь классов.

– Дегенерат какой-то, – неприязненно рассматривая парня, произнесла Инна. – Ладно, обувь грязная – это дороги такие. Но умыться-то он мог? Или куртку почистить?

Да уж, чистоплотным молодого человека трудно было назвать. Подруги увидели, как брезгливо морщит свой внушительный шнобель Ленка. И тем не менее идет рядом с парнем. И слушает его. Они прошли совсем рядом от джипа, в котором притаилась вся компания. И через щелку в окне расслышали обрывок фразы:

– …сломалась. Меня послал…

Подруги переглянулись. Итак, очень похоже, что парень был посланником Алексея Георгиевича. Скорей всего, а кто еще мог знать, что Лена приедет на этой электричке? Между тем парень вел Ленку в сторону жилого массива. В один момент она остановилась, явно не зная, следует ли ей идти дальше или лучше вернуться назад. Но Ленин провожатый сказал несколько слов, явно поторапливая ее. И девушка нехотя, но все же двинулась за ним.

– Пошли за ней! – сказала Мариша. – Не нравится мне этот встречаюший. Рожа у него криминальная.

– А уж запах от него! – добавила Инна, выразительно морща нос. – Такое впечатление, что он месяц не просыхал и столько же не мылся.

– Хватит парня стебать! – разозлился на них Бритый. – Ну, выпил! Ну, пахнет от него! Так не всем же целыми днями по парфюмным лавкам шастать. Кто-то и работать должен!

Развивать дискуссию на эту тему подруги не стали. К тому же никакие слова и доводы не могли поколебать их гранитной уверенности в том, как должен пахнуть настоящий мужчина. Так вот, от мужчины НЕ должно пахнуть козлом или грязными носками вперемешку с перегаром и застарелым потом. Пахнуть он должен обычным человеческим запахом. И парфюм тут даже не так важен. Хотя и он еще никому не вредил.

Проследить за Ленкой и ее провожатым вызвались Мариша и Бритый. Инна и Жаннин остались в джипе, готовые в любой момент прийти на выручку своим.

– Вы только свистните, я мигом примчусь, – заверила всех Инна.

– И я, – пискнула Жаннин.

– Будем надеяться, что этого не понадобится, – пробурчал Бритый, одновременно проверяя, заряжен ли его пистолет.

После этого он сунул его за пояс и кивнул Марише, показывая, что готов идти вперед. На только что вскопанных огородах, несмотря на холодный вечер, там и тут копошились люди. Но они очень мало внимания обращали на прохожих из города. Их больше интересовали процессы, происходящие в земле, вскопанной и удобренной в меру умения каждого хозяина.

– Весна в этом году какая-то дикая, – вздрогнул от пронизывающего ветра Бритый. – Днем жара, а к ночи как бы заморозки не ударили.

– Не отвлекайся! – попросила его Мариша. – Как бы нам Ленку не потерять в этих закоулках.

– Не потеряем!

И в этот же момент Ленка и ее приятель словно сквозь землю провалились.

– Мистика! – ахнула Мариша.

Но никакой мистики не было. А была калитка в заборе, которая вела к довольно чистенькому, от силы пару лет назад крашенному синей краской домику. На окнах белые кружевные наличники. Такими же узорами был покрыт конек крыши.

– Странно, – заметил Бритый. – Парень-то Ленку не к себе домой привел.

– Почему? Он похож на сельского.

– Похож. Только дом не его.

– Да почему?

– Это летняя дача. Печного отопления нет. Видишь, на крыше ни одной трубы. И угольной кучи тоже нет. Нет, это обычный щитовой домик для летнего отдыха. Зимой и даже сейчас тут жуткая холодина. Жить нельзя.

Мариша уже устала от его рассуждений.

– Пошли и посмотрим, чем они там занимаются.

Пройти в калитку они не решились. Обогнув дом, подошли к нему со стороны прилепившейся пристройки. В этой части у дома были окна только в мансарде. И друзья надеялись, что их приближение останется незамеченным. Из дома раздавались приглушенные голоса. Мужской голос что-то втолковывал женщине. Та возражала, но слабо.

Потом парень вышел и направился к маленькому домику с вырезанным сердечком. Друзья едва успели спрятаться за углом.

– Пора! – решила Мариша, когда дверь с вырезанным сердечком противно скрипнула два раза и закрылась. – Пока он писает, побежали в дом!

– Зачем?

– Затем, что, во-первых, мне уже холодно. А во-вторых, мы должны быть поближе к центру будущих событий.

– Но Ленка не знает, что мы ее выследили.

– И что?

– Тревогу не поднимет?

Этот вопрос Мариша не продумала. Да, сначала Ленку следовало просветить, в какую скверную историю она попала. А на это потребуется время. Гораздо больше, чем у них есть сейчас.

– Вот вы, бабы, всегда так! – недовольно пробурчал Бритый. – Сначала делаете, а потом уж думаете.

– Это на меня твое общество плохо влияет! Обычно-то я всегда думаю!

– Сколько лет тебя знаю, а что-то не заметил!

И Бритый осторожно двинулся в сторону дачного туалета. Оттуда доносилось характерное кряхтение. Похоже, процесс у парня отнимал массу сил и времени. Осторожно повернув щеколду, Бритый вернулся обратно.

– А что теперь? – шепотом спросила у него Мариша.

– Теперь ждать. Рано или поздно этот красавец закончит свои дела и захочет выйти. Дверь там прочная. Ломать – это долго. Так что, думаю, он пересилит гордость и позовет Ленку.

Все случилось в точности, как он и предсказывал. Через какое-то время парень пожелал попасть на свежий воздух. Начал дергать дверь. Потом затих, но ненадолго. Гордости у него оказалось с гулькин хвост.

– Лена! – раздался его зычный вопль. – Открой! У меня дверь в сортир защелкнулась.

Пока Лена ходила ему на помощь, друзья ворвались в дом, совсем немного разминувшись с возвращающимися молодыми людьми. Задержала их необходимость разуться. Это была уже целиком и полностью идея Мариши. Она сочла, что грязные следы на полу вызовут ненужное подозрение и вопросы у Ленки или, что еще хуже, у ее провожатого.

– А ты и не сообразил! – не преминула сделать втык она Бритому. – А еще хвастался!

– У меня от тебя голова идет кругом!

– Просто мужчины жуткие грязнули! Вам и в голову не придет, что пол оказывается чистым не сам по себе, а потому, что его моют женщины!

Весь этот диалог велся в мансарде на втором этаже. Тут было тоже прохладно. Но деревянные стены хотя бы защищали от порывов ветра. Но вскоре двое друзей умолкли, так как внизу начался свой диалог.

– Зачем мы сюда пришли? – недовольным голосом спросила Лена.

– Я же тебе говорил, мы тут дождемся Алексея Георгиевича.

– Если у него сломалась машина, то я могла бы вернуться в город. И встретиться с ним завтра или в любой другой день.

– Зачем? Туда-сюда ездить, только время потеряешь. Нет, лучше тут его подождать. Машину ему в любой момент починить могут. Потом и вернешься домой. Не беспокойся.

– Не знаю, – с сомнением произнесла Лена. – И вообще, знаешь, все это очень странно. Чей это дом?

– Мой!

– Не ври! Ты даже не знаешь, что и где тут лежит.

– Ну, не совсем мой. Моей тетки.

– Так включи печку. Тут холодно.

– А я на что? Я тебя согрею получше любой печки!

– Оставь свои шуточки для своей подружки!

– Ути-пути, какие мы нежные! Скажите, какие мы недотроги!

Голос у парня изменился почти до неузнаваемости. Тем, кто находился в мансарде, не было видно, что происходит внизу. Но Ленка неожиданно возмутилась.

– Ты что себе позволяешь! Ты руки когда в последний раз мыл, чтобы ими меня трогать?

– А что такого? Руки как руки! В этом деле руки не главное!

– Знаешь что, мне тут не нравится! Я вижу, что Алексей Георгиевич сегодня не приедет. Так что я, пожалуй, пойду.

– Никуда ты отсюда не пойдешь!

После этого утверждения внизу раздался грохот, словно на деревянный пол посыпалась мебель, тонкие, какие-то полузадушенные вопли Ленки и грубая ругань, которой осыпал ее парень. Мариша сама не помнила, как они скатились с мансарды. Мозги временно отключились. Она сознавала только одно: надо стащить парня с Ленки и не дать ему сотворить с ней самое скверное.

Более или менее адекватно воспринимать реальность она стала уже после того, как Бритый, ругаясь, скрутил преступника. А она с помощью воды и оплеух привела Ленку в чувство и сама, словно подкошенная, шлепнулась рядом с ней на грубую плетеную циновку.

Глава двадцатая

Ленка глухо рыдала, припав к ее плечу.

– Спасибо! Спасибо! – повторяла она, шмыгая носом.

Это заставило Маришу возгордиться собой и испугаться за свой новенький кашемировый пуловер, которым одарила ее Инна буквально час назад. Тогда на улице уже здорово холодало. И Иннин подарок, который она приобрела во время воскресного шопинга, пришелся как нельзя кстати. И вот теперь на нем рыдала Ленка, размазывая тушь и сопли по дорогущей вещице, которая даже на распродаже в бутике стоила больше ста долларов.

– Все в порядке! – произнесла Мариша, осторожно высвобождая свое плечо. – Враг повержен. Можешь посмотреть.

Лена посмотрела на лежащего на полу парня, на сидящего на нем Бритого и снова затряслась. На этот раз от гнева.

– Мерзкий червяк! Представляете, он хотел меня изнасиловать.

– И не только, – произнес Бритый. – Мог сделать кое-что и похуже. У него в кармане было вот это.

И он показал нож с уродливо изогнутым выкидным лезвием.

– Мог и убить, – сказал он.

Ленка снова начала трястись. Теперь уже не понять – от страха, от гнева или от всего пережитого вместе.

– А кто он вообще такой? – спросила у нее Мариша, кивая головой на поверженного врага.

– Не знаю. Он представился Пашкой. И сказал, что его прислал за мной Алексей Георгиевич, чтобы…

Но тут Ленка осеклась и с изумлением уставилась на Маришу.

– Ой! А откуда вы тут?..

– Откуда мы тут взялись? – договорила за нее Мариша. – Ну, знаешь, если честно, это было непросто. И почему ты нам не сказала, куда уходишь? Удрала из ресторана, даже не попрощалась.

– Вы обиделись? – расстроилась Лена. – Простите! Вы столько для меня сделали! Конечно, я не должна была так с вами поступать. Но понимаете, Алексей Георгиевич позвонил мне и велел срочно, действительно срочно мчаться на вокзал. Мол, у него для меня есть очень срочная работа.

– Что за работа?

– Он не сказал, но обещал заплатить за нее втрое больше, чем в прошлый раз. А у меня столько дыр в бюджете! Вы бы знали! Да еще вы сегодня провели меня по магазинам, я увидела там такие интересные вещи. Мне и в голову раньше не приходило, что делать покупки – это так захватывает.

– Не то слово.

– И мне так захотелось все это иметь. Вот я и побежала, чтобы подработать. Но я бы обязательно вам перезвонила. Да только трубка села, едва я начала набирать ваш номер.

– Дурочка ты! – неожиданно произнес Бритый, который выходил на улицу, а теперь вернулся в обществе своей жены и Жаннин. – А дуракам везет.

– Простите?

– Чего там простите! Считай, что ты сегодня во второй раз на свет родилась.

– Простите?..

– Э-эх! – в сердцах произнес Бритый и, пнув пленника, велел: – Ну ты, оглоед недоразвитый! Давай, колись, что с девкой должен был сделать!

Пашка молчал. Но следующий ощутимый пинок в ребра заставил его заговорить.

– Вы уже сами все поняли! – проныл он.

– А я хочу, чтобы теперь она своими ушами это услышала. Говори!

И Бритый снова пнул парня.

– Убить я ее был должен, а тело сбросить в колодец. Он тут старый, им все равно никто не пользуется. Воды-то в нем нет. Засыпал бы камнями, сверху земли набросал, никто бы никогда и не заметил ничего.

– Слышала? – повернулся к онемевшей от ужаса девушке Бритый. – Поняла теперь, как тебе повезло?

– Надо вызвать милицию, – едва слышно прошептала Лена.

– Зачем милицию? – остановил ее Бритый. – Сами разберемся. Где, говоришь, этот колодец?

Последний вопрос был адресован пленнику. Но Пашка хранил мрачное молчание. Только глаза его трусливо бегали.

– Молчишь? Ну, молчи, молчи. Сами найдем. Кстати, лопаты я уже на крыльце видел. Ты приготовил? Молодец! Запасливый!

И Бритый вышел из дома. Отсутствовал он недолго. Вернулся злой и замерзший.

– Отличная погодка, – заявил он. – Колодец я нашел. Вокруг него кусты. Да и погода такая, что на улице ни одной живой души. Прямо как на заказ. Зароем гаденыша, и следов не останется.

Ленка онемела вторично. А вот Павел, наоборот, ожил.

– Эй! Вы там чего придумали? Убить меня хотите? Так меня искать будут! Мать знает, что я к тетке поехал.

– Значит, ты ей сказал, что человека убивать поехал? Интересные у вас в семье отношения. Так, может быть, нам и маманю твою, и тетку… Я так понимаю, она тоже в доле?

– Не-а! – разревелся парень. – Они ничего не знали. Я сам. Денег срубить по-легкому хотел.

– Денег! Хреновый из тебя киллер получился. Да ты сам с жертвой десять раз засветился! И на станции, где вы словно два тополя маячили, и когда к дому ее по всему садоводству вел.

– Кто бы ее тут искать стал?

– Не беспокойся, нашлись бы люди! Впрочем, чего тебе говорить, как умел, так и сделал. Спасибо, что топорно сработал.

– Погодите-ка, – вмешалась в разговор Лена. – Не может быть, чтобы он собирался меня убить. Это просто невозможно! За что?

– А ему твой знакомый велел. Тот самый, который тебя из города в эту глушь выдернул.

– Алексей Георгиевич?! – ахнула Лена. – Он? Но зачем ему?!

– Вот это он нам может объяснить только сам. Слышь, парень, ты никак жить очень хочешь?

Пашка заревел еще горше и затряс головой, жалобно поскуливая.

– Не слышу!

– Очень! Очень хочу жить!

– А коли так, рассказывай все в подробностях. Кто тебе девчонку заказал? Зачем? Где живет этот человек? Одним словом, излагай все в деталях.

– И тогда вы меня отпустите?

– Экий ты шустрый! – развеселился Бритый. – Нет, отпустить мы тебя, конечно, не отпустим. Но и убить, может быть, не убьем. Так что решай быстрей. Либо ты немедленно сдаешь нам заказчика, либо мы тебя кончаем. Потому что ты, если честно, все равно на этой земле уже не жилец.

– Почему это?

– А потому, если не мы, так твой работодатель тебя самолично и прикончит.

– Почему это? – обиделся Пашка.

– Он тебе сколько за нее заплатить собирался?

– На пятьсот договаривались.

– Надеюсь, не рублей?

– Долларов.

– Тоже негусто.

– Кому как, – хмуро шмыгнул носом Павел. – А мне в самый раз. Мне мотоцикл охота. Я уже у парня присмотрел. Тот как раз полштуки просит.

– И сколько он тебе авансом дал?

– Сотню.

Бритый нахмурился.

– И где остальное собирался передать?

– Не знаю, он сказал, что если я чисто все сделаю, то он меня в настоящее дело возьмет. И там я много тысяч огрести смогу.

– И что за дело?

– Откуда я знаю? Алексей Георгиевич не из тех, кто языком направо и налево метет. Из него лишнее слово, даже если и по делу, то фигли вытянешь.

– Да кто он хоть такой? Где ты с ним познакомился?

Пашка снова шмыгнул носом и начал говорить. Оказалось, что подруги были даже слишком добры к нему, когда обсуждали его интеллектуальные способности. Пашка был настолько туп в учебе, что к четырнадцати годам с трудом одолел первые пять классов. Учиться дальше на токаря или газосварщика, как предлагал отец, или на автомеханика, как предлагала мать, он не пошел. Ему было лень. Голова Пашки упорно отказывалась воспринимать какие-либо сведения, изложенные в учебниках.

Нет, грамоту он знал. И читать мог, но не хотел. В начальных классах его несколько раз обследовали врачи, надеясь обнаружить, что он страдает аутизмом или чем-то в этом роде. Но никаких психических отклонений в нем не было.

– На редкость здоровый ребенок, – вынесли свой вердикт врачи. – Просто невероятно ленив к учебе.

Не владел Пашка и долгой памятью. Способ умножения десятичных дробей, стихи Лермонтова и правила написания безударных гласных выветривались из его башки с одинаковой скоростью. Уже через час, а то и быстрей, приходилось все зубрить заново. И с тем же результатом.

А вот простой физический труд давался ему легко. Парень он был физически крепкий. И после мучительных школьных лет пошел работать. И вполне сносно подрабатывал грузчиком на рынке. Работа требовала от него минимальной умственной работы, и потому Пашка был доволен.

Одно было плохо – за такую работу денег платили сущие крохи. Сначала-то по малолетству ему хватало. Но потом он призадумался. Да еще Пашка, как и все его сверстники односельчане, любил залить за воротник. Обычно он начинал в пятницу и не просыхал до понедельника. Таким образом, понедельник был днем действительно тяжелым. Вторник чуть лучше. В среду Пашка оживлялся и начинал ждать пятницу.

– Этот Алексей Георгиевич ко мне в пятницу и подошел, – делился Пашка. – Я как раз работу закончил, деньги мне Зураб заплатил, стоял я и их пересчитывал.

Денег, как обычно, ему показалось, было мало. И парень приуныл.

– Да еще тут Колька ко мне подвалил, мотик купить предложил. А я же знаю, у него «Харлей». Он его на свалке нашел весь битый, своими руками перебрал, тот как новый стал. Он его и в два раза дороже продать мог. А мне за пятьсот отдавал. Да только у меня и пятисот баксов никогда зараз не водилось.

Пашка мог не преувеличивать. Он и сотню гринов впервые подержал в ту же пятницу, когда познакомился с Алексеем Георгиевичем.

– Прямо так к тебе и подошел? – спросила Мариша у парня.

– Ага! Он со мной поговорил сначала. А потом сказал, что хочет предложить мне работу.

– И что?

– И предложил. Я подумал да и согласился.

– Прямо сразу?

– А чего думать? Дело нехитрое. Дома я кабанчика каждую осень сам колю. Как отец помер, так на мне эта обязанность.

– Ой! – основательно посерела впечатлительная Ленка, видимо представив себя на месте этого кабанчика.

– Но Алексей Георгиевич меня строго-настрого предупредил, что я должен держать язык за зубами. И сказал, чтобы в субботу вечером, когда предстоит идти на дело, я был трезв.

– В субботу? Но сегодня же воскресенье!

– Знаю я! – с какой-то обидой воскликнул Пашка. – Как дурак всю субботу трезвый просидел. Ну, поверите, ни в одном глазу. Только в первом часу этот козел позвонил и сказал, что все на сегодня переносится.

– Не понимаю, – помотала головой Мариша. – Почему суббота? Ты в субботу должен был в Питер ехать?

– Почему? Нет! Тут все нужно было сделать. Я сам этот дом давно на примете держу! Тут летом только живут. И про колодец давно знаю. Местечко словно на заказ. Лучше и не придумаешь!

Ленка окончательно побледнела и снова опасно зашаталась. Мариша уже сбилась со счета считать ее полуобмороки. Но Ленка неожиданно сама пришла в себя и заговорила:

– Значит, вот почему он вчера так настаивал, чтобы я приехала к нему!

– Кто настаивал?

– Алексей Георгиевич! Сказал, что мы должны увидеться вечером. И просил меня приехать сюда.

– Но ты не приехала?

– Нет, у меня возникли проблемы в институте. И я задержалась допоздна. Позвонила ему и предупредила, что не могу. Тогда он сказал, что сам приедет ко мне. И потом назначил встречу в казино.

– Ясно, отложил твою казнь почти на сутки.

– И совершил большую ошибку!

– Но он же не знал, что в дело вмешаетесь вы с девчонками, – неожиданно заступился Бритый за неизвестного ему Алексея Георгиевича, из чисто мужской солидарности, надо полагать.

После этого беседа потекла быстро и непринужденно. Признавшись в собственных грехах, Пашка с удовольствием принялся закладывать своего сообщника. Но при всем желании не смог сказать про него ничего внятного. Алексей Георгиевич не оставлял ему даже номера своего мобильника.

– Когда ему было нужно, сам звонил. Но номер все три раза был засекречен.

– Так, – задумчиво затеребила себя за длинный локон Мариша. – А на каком рынке вы с ним познакомились?

– Я тут неподалеку работаю, в Кировске.

– Отлично. А на чем он туда приехал?

– На автобусе, наверное. Или на маршрутке.

– То есть его машины ты не видел?

Пашка отрицательно помотал головой и пригорюнился.

– Я видела! – неожиданно произнесла Лена.

Все дружно повернулись в ее сторону. Даже по-прежнему лежащий на полу Пашка тоже вытянул шею. У Мариши мелькнула мысль, что надо бы поднять парня с холодного пола, а то схватит воспаление легких, так и до суда не доживет. И свидетельских показаний дать не сможет. Но вслух она произнесла совсем другое.

– Повтори, что ты сказала!

– Я видела машину, на которой он ездит, – повторила Лена. – То есть я не знаю, его это машина или чья-то, но он на ней приезжал к нам в библиотеку. Да и видела ее не я, а моя знакомая, но я ей верю.

– Отсюда поподробней, пожалуйста, – велел девушке Бритый. – Что за машина? Что за знакомая?

И Лена, торопясь, стала рассказывать.

– Дело в том, что ко мне на работе все очень хорошо относятся. И вообще коллектив у нас очень дружный. Девушки все между собой дружат. И пожилые тоже никого особенно не шпыняют. Есть, конечно, с характером дамы, но совсем откровенных мегер нет.

По этой ли причине или по какой другой, но атмосфера в библиотеке самая теплая. Никто никому никаких гадостей не делал, подсиживать друг друга тоже было не принято. И поэтому Лена совсем не удивилась, когда после ухода Алексея Георгиевича к ней подошла Идочка – их краса и гордость, блондинка с карими глазами и пухлыми розовыми губками – и сосредоточенно зашептала Лене на ухо. При этом вид у нее был такой многозначительный, словно она делилась с ней тайной бытия и создания Вселенной одновременно.

– Я тут видела, к тебе мужчина приходил, что хотел?

Услышав, что клиент пригласил Лену в кафе, Идочка посерьезнела еще больше.

– Я тебе говорю, это твой шанс! – торжественно заявила она. – Не упусти его! Да, мужчина уже в годах, но что с того? Даже лучше. Моя бабушка всегда говорит, что старый конь борозды не испортит.

– При чем тут это?

– А при том! – непривычно строго произнесла Идочка. – Что тебе с твоей внешностью нужно разыграть свою единственную карту – молодость! И этот мужчина тебе подходит идеально. К тому же я видела его железную лошадку. Вполне приличная иномарка. «Опель», но новая модель! Попа круглая, глаза косые, сам весь блестит, прямо смуглый мулат!

– У кого из твоих знакомых мулатов круглая попа и косоглазие? – растерялась Ленка, окончательно перестав понимать, о чем ей толкует подруга.

– У машины! Да не о том речь! Главное, что деньги у мужика есть.

– Откуда ты взяла?

– Во-первых, машина. Но машина в наше время не показатель. Их в кредит всякие голодранцы нахапали и ездят, понты сшибают. Только это не тот вариант. Тут главное – номер. Это во-вторых и в-последних.

– Какой номер?

– Ну ты, подруга, совсем серая! – поразилась Идочка. – Номер у него на машине особый. Три тройки в нем. Улавливаешь?

Но Ленка по-прежнему не улавливала.

– Купил он его в ГАИ. За отдельную плату. Есть у них там такая услуга. Продают легко запоминающиеся номера, ну, триста тридцать три или семьсот семьдесят семь, тем людям, кто пожелает их себе повесить.

– Зачем?

– Да все для того же! Для дополнительной крутизны, – фыркнула Идочка. – Особый номер – это как галогенки, как аэрография, как кожаный салон в машине. Если их нет, то, значит, деньги у человека есть, а фантазии ноль. Такие папики нынче уже не в моде. Но я к чему говорю-то, продают эти номера в ГАИ за приличные деньги, между прочим. У меня там двоюродный брат работает, так что я это точно знаю.

– И что?

– А то, что, если у твоего кавалера есть лишние деньги, чтобы их на пустяки выбрасывать, лучше пусть он их на тебя тратит!

– Может быть, он женат!

– Ой, я тебя умоляю! – закатила глаза Идочка. – За кого ты меня держишь? Я же его карточку заполняла. Так что паспорт видела. Холостой он! И женат никогда не был!

На этом месте Мариша перебила увлекшуюся Ленку:

– Постой, постой! Если все его паспортные данные у вас в библиотеке хранятся, так чего мы тут голову ломаем? Надо туда съездить и все выяснить.

– До понедельника мы этого сделать не сможем. Библиотека закрыта.

– Жаль. До понедельника он вполне сможет куда-нибудь свалить.

– Думаю, что это неверный путь, – произнес Бритый. – Если этот Игрок так шифруется, то не мог он в библиотеку явиться по своему собственному паспорту. Думаю, что стоит пробить его по машине. Идочка твоя не говорила, где она его машину видела? Близко от вашей библиотеки?

– В том-то и дело, что нет! За целых два квартала. И это странно, потому что в тот день шел дождь. А возле самой библиотеки полно парковочных мест. Зачем бы ему тащиться под дождем в такую даль?

– И последний вопрос, – произнес Бритый. – А твоя Идочка не могла ничего перепутать?

– Идочка все хорошо запомнила. И за Алексеем Георгиевичем всю дорогу в библиотеку шла.

Больше ничего у нее не спрашивая, Бритый вышел из комнаты. А Инна ободряюще кивнула подругам:

– Если эта машина хоть на кого-то зарегистрирована, то мы найдем ее хозяина.

Пока решался этот вопрос, подруги успели основательно замерзнуть.

– Пойдемте обратно в машину? – предложила Инна. – Там печку включить можно. А то мы все заболеем.

Но тут вернулся ее муж. И немедленно взял бразды правления в свои руки. Выглядел он сосредоточенным и настороженным одновременно. Такое выражение лица у него появлялось нечасто, но всегда являлось предвестником огромных неприятностей для кого-то из его врагов или врагов его близких. Да, да, свою заботу и покровительство Бритый распространял не только на своих собственных друзей и домашних. Доставалось от него и подругам жены.

– Сейчас, девочки, я отвезу вас всех в город, – сказал он. – А этого, – последовал кивок в сторону Пашки, – отдам нашим ребятам. Потом решим, что с ним делать.

– Как это? Я не хочу! Вы обещали, что отдадите меня в милицию! – громко запротестовал парень.

– Будет тебе милиция! Никуда не денется. А пока мы не поймаем твоего сообщника, побудешь у нас.

– Значит, вы его нашли? – обрадовалась Мариша. – Этого Алексея Георгиевича?

– Уверен, что никакой он не Алексей, а тем более не Георгиевич. Машина записана на имя Степана Николаевича Конина. Но когда наши ребята попытались пробить этого человека по разным базам, выяснилось, что его просто нет.

– Как это нет?

– Нет такого человека! Во всяком случае с такой датой рождения точно нет. Получается, что он не рождался, не учился, не женился, не жил. Просто вдруг в одночасье около года назад возник из пустоты с питерской пропиской, купил машину и снова исчез в никуда.

– Пустышка? – разочаровалась Мариша и посмотрела на Пашку.

Инна и Жаннин тоже посмотрели на него.

– Чего? – испуганно заерзал под их взглядами парень. – Чего вы на меня так смотрите?

– Скажи, драгоценный, когда тебе Алексей Георгиевич должен позвонить?

– Ну, не знаю. Мы договорились, что он даст мне время до утра. Думаю, что утром и позвонит.

– Хорошо, – кивнула Мариша. – А он знает, что ты собирался заманить Ленку именно в этот дом?

– Нет, я ему его не показывал.

– Тогда он думает, что все в порядке. Будем ждать звонка, – решила Мариша, и все с ней согласились.

Время было уже позднее. Бритый подогнал свой джип к дому, и все вернулись на нем в город, в квартиру Инны. Пашка незамедлительно был помещен в комнату для гостей. Там его бережно приковали к холодной батарее центрального отопления. И оставили до утра.

– Пусть набирается сил перед завтрашним испытанием.

После этого мужчины – хозяин квартиры и двое коллег, которых он вызвал на всякий случай, – также отправились спать. А четыре подруги остались сидеть в кухне, строя догадки и предположения.

Жаннин уже позвонила домой. Мама на нее немного поворчала и успокоилась. Мариша тоже сделала звонок деду и Смайлу, предупредив, что домой сегодня не приедет. Но дома, к ее удивлению, оказался только экс-муж. Он был сердит и обижен. Дед предательски бросил его в одиночестве. А сам отправился к друзьям, как он сказал.

– Вернется только утром, – сообщил Смайл. – А ты точно хочешь остаться у Инны? Я тут один. И мы могли бы…

– Даже не мечтай об этом! – в зародыше пресекла его игривое настроение Мариша и повесила трубку.

В самом деле, на повестке у них были куда более важные дела.

– Думаешь, этот Пашка сможет сыграть достаточно убедительно, чтобы Игрок ему поверил?

– Поверит тот или нет, а убрать парня ему все равно придется. Похоже, он не оставляет свидетелей, которые могут его выдать.

– Но как Ленка могла его выдать? По номеру машины? Так он даже не знал, что ей он известен! Ленка, думай, что ты такого опасного знаешь про Алексея Георгиевича?

– Не понимаю.

Впрочем, это удалось выяснить довольно быстро. И из такого источника, о котором Мариша совсем забыла. Началось все с того, что ее трубка издала утробное низкое рычание.

– Это дед звонит, – даже не взглянув на экран, сообщила подругам Мариша. – Интересно, что ему понадобилось? Он же у друзей.

– Включай телевизор! – воскликнул дед, едва Мариша поднесла трубку к уху. – Прямо сейчас!

К счастью, жидкокристаллическая панель работала у Инны в кухне почти постоянно. Ее и включать не пришлось.

– Пятый канал! Новости!

И, ничего больше не объясняя, дед отключился. Подруги не осмелились его ослушаться и покорно просмотрели репортаж о повалившемся старом тополе на проспекте Стачек, который оборвал провода электропередачи. И целый микрорайон на два часа остался без света. Потом выяснили, что малый бизнес буквально задыхается в тисках различных налогов. И узнали о том, что кое-какие недобросовестные кондитеры в частных пекарнях города зачастую используют для выпечки несвежее масло и далеко не идеальную муку. Про орехи и изюм, который иногда перед тем, как пустить в производство, даже не моют, можно было и не говорить.

– Конечно, это все ужасно, – сказала Инна, разглядывая экран с размякшими подозрительного цвета глыбами то ли масла, то ли пищевого маргарина и пол, усыпанный то ли изюмом, то ли сдохшими тараканами, – но ведь не смертельно.

– Неужели твой дед до того заскучал, что его взволновали эти новости? – спросила Жаннин.

– А может быть, это у него последствия отравления хлороформом? – буркнула в ответ Мариша, которую неожиданно больно задела критика подруг.

В конце концов это ее родной дед. Только ее, и ничей больше! И следовательно, критиковать его имеет право тоже только она! Впрочем, подруги могут поучаствовать. Но только с ее отмашки. А она таковой сегодня им не давала. Однако ссоры не получилось.

– А сейчас мы расскажем вам про преступление, совершенное более тридцати лет назад, но до сих пор так и не раскрытое! – бодро возвестил в это время диктор с безупречно плоского экрана.

Мариша и подруги насторожились.

– О чем это он? – прошептала Жаннин.

А диктор тем временем передал слово работникам уголовного розыска.

– Да это же Пирожков! – ахнула Мариша. – Слушайте, а он неплохо выглядит на экране. И эта ссадина на лбу только добавляет ему мужественности.

Жаннин мучительно покраснела. Она никак не могла забыть, как своими руками едва не изувечила трех ни в чем не повинных мужчин и одного отчасти повинного. И главное, никакого раскаяния, когда она била их по головам, травила хлороформом и нападала из шкафа, она не испытывала. Только восторг. Что с ней такое? Может быть, оставить идею с замужеством и податься в амазонки? Где они, кстати говоря, нынче водятся?

Она так увлеклась своими мыслями, что пропустила вступление Пирожкова. Очнулась она только после того, как на экране появилась знакомая шпага. Жаннин видела ее недолго. Но она отпечаталась в ее памяти до последней завитушки на чеканном узоре, до самого крохотного самоцвета на рукоятке. И сейчас Жаннин ее моментально узнала.

– Всем, кто когда-либо видел это оружие или знает что-либо о людях, им владевших, просьба позвонить в…

Дальше подруги слушать не стали. Оторвавшись от экрана, они заговорили все разом, набросившись на Маришу.

– Твой дед с ума сошел?

– Ты об этом знала?

– Вот почему Игрок решил убить Ленку!

Мариша пыталась успокоить разгневанных подруг.

– Девочки, девочки, не надо так сердиться! Уверена, дедуля и Пирожков сделали это из лучших побуждений.

– Ага, специально, чтобы спугнуть преступника! Вредители!

– Они же не знали! – закричала Мариша уже в голос.

Неожиданно ее вопль произвел впечатление. Из спальни примчались мужчины. Выслушав возбужденный доклад подруг, Бритый зевнул и сказал:

– Вы сами виноваты.

– Мы?! В чем?

– Хотя бы в том, что все держали от своих мужчин в тайне!

И сделав это заявление, мужчины смерили уничижительными взглядами притихших подруг и ушлепали обратно, досматривать сны. А Мариша набрала номер деда.

– И как успехи? – спросила она у него. – Уже кто-нибудь позвонил?

– Пока нет. Но мы не теряем надежды.

– Скажи мне честно, это была первая передача подобного рода?

– Что ты! – обиделся дед. – Я задумал это еще в пятницу вечером, когда тебе позвонил один журналист.

– Журналист? Мне? Какой журна… А-а-а! Максим?

– Так точно. И он так хотел быть тебе хоть чем-то полезен, что не смог отказать мне в одной услуге.

– В какой услуге? Он уже состряпал репортаж о твоей шпаге. Чего еще?

– Да, мне повезло, что статью написал именно он. И потому был в курсе дела. И помог мне проникнуть на телевидение.

– Ужас! – простонала вполголоса Мариша.

Выходит, это она же во всем и виновата. Если бы не познакомилась с этим Р. Веретенниковой – Максимом, то и проблемы бы сейчас не было. А ее дедуля продолжал жизнерадостно вещать:

– Правда, тогда нам удалось пробиться только на кабельные каналы. Но зато там я оброс связями. И сегодня мне удалось пробиться даже в питерские новости. Правда, здорово?

– Не то слово! И сколько тебе пришлось заплатить?

Вопрос деда смутил. Он начал кашлять и притворился, что совершенно оглох. Но Марише было уже все равно, что он скажет. Ведь теперь она совершенно точно знала причину, побудившую Игрока расправиться с Ленкой. Она отлично знала про его интерес к пропавшей шпаге. И после телевизионного репортажа могла навести на его след милицию. А ему лишняя шумиха была вовсе даже ни к чему.

– Мне кажется, мы можем спокойно идти спать. Никто не позвонит.

– Почему?

– Если Игрок не дурак, то он теперь затаится, – сказала Инна. – Хотя бы на некоторое время.

– Но он должен еще заплатить Пашке. Не в его интересах ссориться с нанятым киллером. Тот может затаить зло и в следующий раз отыграться на обманщике.

– Подумаешь! Деньги он может передать и без личного контакта! Подбросит, например, в почтовый ящик.

В словах Инны был свой резон. И Жаннин с Леной прислушались к голосу разума и пошли спать. На дежурстве осталась одна Мариша. Она слушалась совсем другого голоса. И этот голос ей говорил, что Игрок позвонит. Не может не позвонить, иначе он не был бы Игроком.

Глава двадцать первая

И это свершилось. Под утро, когда Мариша все же не выдержала и задремала. Но спать, уронив голову на ручку кресла, было неудобно. И потому ее сон был беспокойным и чутким. Во всяком случае куда более чутким, чем у храпящих в спальне мужиков. И даже более чутким, чем у безмятежно устроившихся на огромном раскладном кожаном мягком уголке в гостиной подруг. И даже более чутким, чем у самого молодого киллера, которому следовало быть больше всех заинтересованным в том, чтобы не пропустить звонок.

Но как бы там ни было, а звонок Пашкиного телефона Мариша услышала первой. Огромными скачками она примчалась в спальную и принялась рыскать по ней в поисках противно пищащей трубки. Она нашлась под подушкой у Бритого, куда он пристроил ее вчера ночью, решительно отклонив все другие места и заявив, что просыпается даже от шума не громче топота мышиных лапок. А уж звонок телефона способен проспать только в том случае, если будет спать вечным сном под рыдание вдовы и отпрысков.

Насчет отпрысков Бритый погорячился (пока будущая вдова подарила ему только одного ребенка). И как оказалось, насчет своего чуткого сна у мужчины тоже были несколько искаженные понятия. Во всяком случае он проснулся только после того, как Мариша выдернула из-под его головы телефон вместе с пуховой подушкой. И голова Бритого шмякнулась о матрас.

– Скорей! Скорей! – вопила Мариша, мчась в комнату к Пашке. – Он все-таки позвонил!

Но пока она растолкала храпящего парня, пока тот продрал глаза, телефон замолчал. К этому времени проснулись уже все. Поднятый Маришей шум поднял людей на ноги. Зевая и сонно жмурясь, вся компания собралась возле Мариши и Павла и недоуменно воззрилась на них.

– Что вы смотрите? Нам звонил Игрок! Но мы все проспали!

– Нет, не может быть, – почесал затылок Бритый. – Я не мог проспать.

– Это ты мне говоришь? – рассвирепела Мариша. – Ты дрых как сурок! На пуховой подушке!

– На пуховой, говоришь? А! Понял! Обычно-то я сплю на гречихе. А она, зараза, так шуршит и колется, что крепко не уснешь.

– Ну и спал бы на своей гречихе! – злобно буркнула Мариша. – Чего тебя на пух потянуло?

– Так у меня ее Инка отняла.

– Зачем ты это сделала? – повернулась к ней Мариша, которая вконец разъярилась.

– Так я же не для себя! У Ленки после того, как Пашка ее чуть не задушил, шея болит.

И все уставились на парня, чувствуя огромное облегчение, что нашли наконец виноватого.

– Так-так, – произнесла Жаннин. – Значит, вот кто виноват!

От нового наказания Пашку спас только его телефон, зазвонивший вновь. Глянув на экран, Мариша с удовлетворением обнаружила, что номер засекречен.

– На! – сунула она трубку Паше. – Если это Игрок, ты знаешь, что говорить.

Пашка сделал глубокий вздох, словно ныряльщик перед прыжком.

– Ты уверена, что это Игрок? – прошептала Жаннин на ухо Марише.

– Еще бы! Ему не терпится узнать, как прошло его задание. Т-с-с! Он отвечает!

Тон Игрока был холоден. И он не удовлетворился одним заверением, что Ленки больше нет в живых. Нет, этот извращенец потребовал подробностей и отчета от Пашки едва ли не по минутам. С фантазией у Пашки было плоховато. Но пока он мямлил и заикался, Бритый набросал и дал ему прочесть вполне приемлемый сценарий предполагаемого убийства. Пашка его озвучил. И Игрок был удовлетворен.

– Где ты сейчас?

– Так это… – замялся парень. – В Питер подался. К девчонке одной знакомой.

Инку при этих словах слегка перекосило. Но она проявила выдержку и промолчала.

– В общем так, – еще больше посуровел голос Игрока. – Надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы с тобой заодно?

– Это того…

– Что того?

– Мне бы деньги мои получить. Те, что вы обещали.

– Выясню, что ты дело сделал, тогда и получишь! – отрезал Игрок.

– Я же вам все рассказал!

– Мне нужны доказательства. А то, кто тебя знает, вдруг соврал. Девку отпустил, а с меня гонорар возьмешь.

– Ну, я же не дурак! – обиделся Пашка.

Судя по интонациям Игрока, тот был убежден скорее в обратном. Да и последующий его план тоже не предполагал больших умственных способностей в собеседнике.

– В общем я проверю, правда ли, что Ленка исчезла. Если да, получишь свои деньги. А пока у меня есть для тебя еще одно задание.

– Какое? – уныло поинтересовался Пашка, всеми силами демонстрируя разочарование по поводу задержки с деньгами. – И знаете, если вы платить будете, как в первый раз, то лучше не надо.

– Не бойся! На этот раз получишь деньги сразу же!

– А аванс дадите?

Надежда, которая прозвучала в голосе Пашки, убедила Игрока лучше любых аргументов.

– Будет тебе и аванс! В свое время. А сейчас слушай, что ты должен будешь для меня сегодня сделать.

Утро понедельника для всех людей без исключения – это неизбежный стресс. Снова нужно вставать по звонку будильника, мчаться сквозь пробки на работу или по делам. И главное, снова приходится стартовать в поистине бесконечном марафоне под названием рабочая неделя. Исключение составляют лишь те счастливчики и счастливицы, которым повезло устроиться в жизни и при этом не работать. Но и для них утро понедельника подразумевает множество дел, отложенных с пятницы прошлой недели.

Для следователя Пирожкова утро понедельника выдалось вообще кошмарным. Этой ночью был проведен рейд по известным борделям, искали одну темпераментную девушку, которая довела своего клиента до инфаркта. Она восприняла его смерть с поистине стоической мудростью. И присвоила «дипломат» и бумажник умершего. И зря!

В бумажнике не было ничего ценного. Немного денег и кредитные карточки. Но вот дипломат покойника содержал весьма важные документы. Поэтому проститутку все же выловили, опознали, заставили вернуть награбленное и упекли за решетку. Но пока искали одну-единственную, пришлось переворошить толпы ее товарок. И до сих пор стены отделения хранили специфический аромат крепких духов и венерических болезней, который оставили после себя эти труженицы ночи.

В кабинете Пирожкова тоже допрашивали некоторых из них. Узнав об этом, Пирожков принялся истово протирать все вокруг тряпочкой, смоченной в дезинфицирующем растворе.

Как уже говорилось, Пирожков был от природы весьма чистоплотен. Иногда он даже ловил себя на мысли, что протирать трижды в день поверхность своего рабочего стола, стула и ближайших поверхностей – это смахивает на легкий психоз. Но так как он сам отдавал себе в этом отчет, то особенно и не беспокоился, наивно полагая, что настоящие сумасшедшие всегда считают себя совершенно здоровыми людьми.

Но тех, кто ворвался к нему в кабинет сегодня утром, едва он начал уборку, никак нельзя было назвать таковыми. Половину компании он знал. В их числе была внучка одного из потерпевших и две ее взбалмошные подруги. Остальных Пирожков видел впервые. Но они произвели на него сильное впечатление. Трое молодых мужчин, по всему, друзья или коллеги. И здоровущий средних лет мужик, одетый в дорогой свободного кроя костюм и держащийся по-хозяйски, с еще двумя мужчинами помоложе. Видимо, это были его телохранители.

Вся эта развеселая компания плотно набилась в его кабинет. Кто-то запер за собой дверь. И Пирожков заподозрил неладное. Что им всем от него надо?

– Умоляю! – неожиданно взвыла внучка потерпевшего.

Голос у нее был громкий. И от неожиданности Пирожков выронил из рук тряпочку, смоченную дезинфицирующим раствором, которой протирал мебель.

– Умоляю! – продолжала завывать внучка, которую, он вспомнил, звали Мариша. – Прошу о защите и справедливости!

– Что? – растерялся Пирожков. – О чем?

А в толпе раздалось веселое хихиканье. Пирожков взглянул в ту сторону. И в ту же минуту почувствовал, как его сердце сделало огромный скачок и забилось где-то в области горла. Слова застревали, им мешало проходить бившееся не на своем месте сердце. Скоро Пирожков осознал, что и воздуха ему тоже решительно не хватает.

Причиной такого состояния следователя была рыжеволосая девушка с невероятно завораживающими зеленоватыми глазами. Когда раньше Пирожкову его более опытные в любовных делах друзья рассказывали, что просто теряли из-за женщины дар речи, память, а заодно и голову, он им не верил. И немного завидовал, всегда думал, что он-то неспособен потерять из-за женщины голову.

И вот, пожалуйста! Оказывается, все в жизни когда-то случается впервые. Но все же Пирожков не сидел бы на своем месте, если бы не умел справляться с ситуацией.

– В чем дело? – спросил он, с трудом отведя взгляд от рыжей девушки.

– Дело в том, что вы сегодня должны отдать моему деду его шпагу!

– Да! Признаюсь, он донял меня своими просьбами. Да и начальство встало на его сторону. Так что, сами понимаете… А… А вы не хотите?

– Хочу! Только он не донесет эту шпагу до своего дома.

– А что с ней случится?

– Ее снова украдут!

– И что? Вы просите, чтобы я ее не отдавал? Но я не могу!

– Отдайте другую!

– Какую еще другую? – удивился Пирожков. – У меня нет никакой другой. У меня тут, знаете ли, не оружейная лавка древностей.

– Знаем! – охотно согласилась с ним Мариша. – Потому и принесли!

И на только что протертый стол Пирожкова шлепнулся тяжелый сверток из дерюги, которую явно давно никто хорошенько не стирал и даже не прополаскивал.

– Что это?

– Шпага!

– Мне?

– Вам! Для того, чтобы вы отдали ее моему деду!

Осторожно развернув сверток, Пирожков в недоумении воззрился на лежащую перед ним шпагу.

– Она точная копия!

– Не совсем. Золото ненастоящее. Узор другой. И вместо камней стекляшки. Но в целом сработано неплохо.

Наконец до Пирожкова дошло. Ушлая внучка собирается ограбить родного деда. И с этой целью запаслась дубликатом раритетного оружия. И теперь она еще хочет втянуть в свои преступные махинации его – следователя уголовного розыска! И друзей притащила для оказания морального давления на него в случае несговорчивости.

У Пирожкова лоб пошел складками, а щеки желваками. Он даже сам не мог понять, что оскорбило его в большей степени. То, что он в глазах этой особы выглядит как человек, способный на подобную гнусность? Или то, что она предлагает ему вступить в преступный сговор на глазах прекрасной рыжей незнакомки? Или в конце концов то, что все это происходит при явном попустительстве последней. И значит, она сама ничуть не лучше.

– И сколько вы хотите мне предложить за подобную услугу?

Пирожков даже сам поразился, как, оказывается, он умеет держать себя в руках! Ни единым словом он не выдал клокотавшее внутри него возмущение. Но оказалось, что его вопрос стал полной неожиданностью для замыслившей преступление внучки. Она растерялась и забормотала:

– Вознаграждение? Но я думала, что вы…

Из ее бормотания Пирожков понял лишь то, что услуги от него ожидали безвозмездно. Просто великолепно! В довершение всего эта компания еще и держит его за круглого идиота! А рыжая тоже хороша! Ишь, как надулась! Можно подумать, что это ей тут нанесли оскорбление, а не ему.

– Вот что, дорогие граждане, – произнес Пирожков, которого перестало забавлять это представление. – Идите отсюда, пока я добрый. И радуйтесь, что я вас за решетку за попытку подкупа должностного лица не упрятал. И подделку свою спрячьте подальше. Не знаю, какой умелец вам ее сработал, но на подмену я не пойду. Пусть старик спокойно доживет свои дни, владея тем, что принадлежало ему всю жизнь. А не жалкой подделкой.

Пирожков с гордостью убедился, что его ораторские способности произвели впечатление на компанию. Они то ли смутились, то ли растерялись. Но в их рядах явно наметился разброд и шатание. Они уже не держались единой монолитно-молчаливой толпой. Теперь они перешептывались и встревоженно переглядывались друг с другом. Кажется, такого поворота событий никто из них не ожидал.

– Позвольте мне сказать!

И из толпы вышел тот солидный мужчина, чья могучая шея и широкие плечи говорили о крепком здоровье и намекали на боевое прошлое.

– Я сейчас вам все объясню, – произнес мужчина. – Эта трещотка ничего вам толком не рассказала. Поэтому вы и не поняли. Суть нашего плана сводится к следующему…

Этим же днем, ровно в два часа пополудни, Маришин дед оказался на улице, перешагнув порог отделения милиции, где ему только что с краткой торжественной речью вручили раритет из его коллекции, похищенный у него почти тридцать лет назад. Выглядел Виталий Петрович по-настоящему счастливым. Его сопровождали двое молодых людей, по виду, оперов. Но пройдя несколько шагов, старик повернулся к ним с просьбой, которая тоном больше походила на приказ.

– Я доберусь сам. Вы можете идти!

Молодые люди не осмелились спорить. Старик круто развернулся и зашагал прочь.

– Вы бы такси поймали! – все-таки крикнул ему вслед молоденький оперативник.

Но старик даже не оглянулся. Потоптавшись на месте, парни вернулись обратно в отделение. Ловить машину старик не собирался. Он неторопливо двигался по улице, бережно прижимая к груди продолговатый сверток.

Вчерашнее похолодание принесло в город сильный ветер. Но небо было синим. И солнце светило. Так что на улицах было хотя и свежо, но солнечно. Однако долго наслаждаться прогулкой упрямый Маришин дед не смог. Неожиданно на него налетел какой-то оборванец подросток, а за ним еще один. Толкнув Виталия Петровича, они умчались дальше. Пока дед сердито смотрел им вслед и размышлял, сумеет ли он догнать проказников, чтобы надрать им уши, он почувствовал еще один толчок.

На этот раз – куда более сильный. И в спину. Сверток выскользнул из его рук. И упал, с глухим звоном ударившись о тротуар.

– Извините! – произнес молодой крепко сложенный парень с обветренным лицом и маленькими хитрыми глазками. – Я не хотел.

Грубоватый голос плохо вязался с извинениями. Но Виталий Петрович не успел насторожиться, как парень буквально бросился поднимать упавший сверток. Плотная ткань неожиданно развернулась, и на солнце засверкали камни и холодная сталь кованого клинка.

– Ого! – вырвалось у парня. – Вот это да! Слышь, дед, ты че, тайный анархист?

Почему анархист, у Маришиного деда не было времени выяснять. Кто-то снова толкнул его. Он обернулся, но обидчика не увидел. Зато увидел, что вокруг них стал собираться народ, привлеченный блеском клинка. Дед проворно завернул его обратно в дерюгу. И, буркнув что-то сердитое, подошел к проезжей части и поднял свободную руку.

Между тем толкнувший его парень поправил под курткой продолговатый предмет, завернутый в мешковину, и с довольной улыбкой двинулся прочь. Дед ничего этого не заметил. Он ловил такси. Полученный только что урок пошел ему на пользу. И он решил последовать совету оперативников. Да уж, Маришиному деду совсем не хотелось, чтобы его драгоценная шпага, возвращенная спустя столько лет, вновь исчезла.

Поэтому до дома он доехал на такси. И даже, демонстрируя чудеса осторожности и предусмотрительности, вызвал вниз своего родича – мужа внучки, чтобы тот побыл немного его телохранителем.

– Большую опасность представляет для человека момент, когда он с яркого света входит в полумрак парадного, – объяснил Смайлу свою позицию дед. – А в милиции меня предупредили, что, если мою шпагу украли однажды, могут повторить попытку. Я-то им не поверил. Даже не то чтобы не поверил. Но не прислушался к их словам. Но по дороге подумал, что, пожалуй, зря я так. Лишний риск ни к чему хорошему не приведет.

Вдвоем же они поднялись наверх в квартиру вполне благополучно. По дороге на них никто не напал. То ли грабители еще не прочухали, что у них появилась работенка, то ли грозный вид рыжебородого Смайла вызывал у них почтительный трепет.

– Ну, вот он!

И дед бережно уложил клинок на отполированную до блеска поверхность стола.

– Любуйтесь!

Мариша, дожидавшаяся мужчин дома, и Смайл принялись восторженно восклицать, не особенно и разглядывая шпагу. Но дед выглядел озабоченным. Он все время охлопывал себя.

– Дедуля, ты что-то ищешь?

– Да вот очки!

– Потерял? – с невиннейшим видом осведомилась у него Мариша.

– Оставил где-то. И главное, помню, что клал их в карман, собираясь уходить из дома. А пришел в милицию, нет их! Даже не мог на шпагу толком посмотреть. У ребят спросил. Думал, хоть частично, но разгляжу. Да откуда у них очки? Все молодые там еще. Очков не носят.

И дед сокрушенно вздохнул, не заметив, как обменялись быстрыми взглядами внучка и ее муж. Если бы старик был ясновидящим, то без труда углядел бы свои очки. Тем более что до них было всего рукой подать. И увиденное, надо полагать, здорово бы его удивило. Потому что очки лежали в кармане тяжелого махрового халата, который был накинут на плечи Смайла.

– Дед! Да она великолепна! – произнесла Мариша. – Я тебе это точно говорю.

– Что ты, девчонка, можешь в этом понимать, – проворчал старик, но охлопывать себя по карманам перестал.

Вместо этого он сказал:

– Ладно, мне еще нужно купить билет обратно в Москву.

– Дедушка!

– И не вздумай меня уговаривать! Я ни за что не останусь! Мне не терпится вернуться домой к запасным очкам и спустя столько лет взглянуть наконец на мое сокровище.

– М-м-м… Я всего лишь хотела предложить, чтобы билеты купил тебе Смайл.

– А! Это можно! – разрешил ей дед. – Пусть купит.

– На ночной поезд?

– Да! То есть нет! Какой еще ночной! Бери на дневной в сидячем вагоне. Не хочу задремать, а проснувшись, обнаружить, что шпагу у меня снова увели.

– Тогда на завтра?

– Да.

– И сегодня вечером устроим прощальный ужин!

– Вечером? Вечером, пожалуй, можно. Но сейчас простите, у меня есть еще одно важное дело. Так что я вас ненадолго покину.

Мариша проводила взглядом дедулю. А потому проводила его и до дверей. Попрощавшись со Смайлом, который спешил на вокзал, решительно вздохнула и произнесла:

– Пора!

С этими словами Мариша оделась и выскочила из квартиры с огромной продуктовой сумкой. Выйдя из подъезда, она достала кошелек и, стоя на ветру, принялась нарочито долго перебирать дисконтные карты крупных супермаркетов, расположенных поблизости от ее дома. Ветер сыграл с ней злую шутку. Пластиковые карточки разлетелись по ветру разноцветными прямоугольничками. И Мариша кинулась их собирать.

– Эх вы! – укоряла она их. – Как же я без вас? Кто же мне в магазине скидку даст? А мне к отъезду дедули нужно столько всего купить!

И, продолжая приговаривать всякую чепуху, Мариша покинула двор. Едва она ушла, как к подъезду метнулись две тени. Одна была невысокая и приземистая. Другая более высокая и слегка сутулая. Лица незнакомцев закрывали респираторы. Одеты мужчины были в комбинезоны грязновато-желтого цвета. И встретившаяся им на пути старушка испуганно ахнула и истово перекрестилась.

– Не тушуйтесь, мамаша! – приветливо произнес один из них. – Насекомых морить идем!

– Кстати, вам не нужно?

– И почем будет? – деловито осведомилась старушка.

И, услышав ответ, буквально скатилась вниз с криком:

– Ироды! Да за такие деньги пусть лучше мои собственные тараканы меня живьем сожрут! Чай, не чужие!

Когда возмущенные вопли старушки стихли, один из мужчин показал другому кулак:

– Не лезь, куда не просят! Теперь эта дуреха растреплет всем про нас. Кретин!

– А чего я такого сказал? Сразу и обзываетесь? – оскорбился второй.

– Молчи! Мало того, что час назад провалил плевое задание, ты еще и споришь!

– Я не провалил! Я принес, что вы велели. Честно! Не верите?

– Верю. Но, зная тебе цену, имею запасной план.

И отвернувшись в сторону, второй мужчина пробурчал:

– Как не верить? Ты, приятель, слишком туп, чтобы так ловко врать.

Вслух он произнес следующее:

– Ладно, на все про все у нас есть полчаса. Старик и девчонка свалили. Рыжий детина тоже. В доме никого нет. В квартиру пойду я сам.

– А дверь? Там замки, наверное.

– Замки для меня не проблема. Ты будешь стоять на стреме. Запомни, если увидишь, что кто-то из них возвращается, сигнализируешь мне. Понял?

– Да.

– Ты всех троих в лицо видел? Узнаешь, если что?

– Да. А вы уверены, что та шпага, которую я вам принес, ненастоящая?

– Нет, ты точно кретин! – вместо ответа воскликнул его собеседник, сжимая в ярости кулаки.

– Но зачем было деду таскать с собой подделку?

– Откуда мне знать? – выведенный из себя его тупостью, почти взвизгнул второй. – Может быть, как раз потому, чтобы всякие уроды вроде тебя до нее не добрались!

– Снова обзываетесь!

– Стой тут!

Отдав это распоряжение, главный преступник широкими шагами прошел к квартире, из которой буквально несколько минут назад выскользнула Мариша. И немного поковырявшись в замке, легко отворил дверь. При этом он презрительно проворчал:

– Вот ведь люди! Двери элитные ставят, а замки барахло!

И отворив дверь, он вошел внутрь. Шпагу он увидел почти сразу же. Она лежала на столе, все так же аккуратно завернутая в дерюгу. Но, к разочарованию преступника, это была та самая грубая подделка, которую он всучил своему сообщнику, чтобы тот подменил ее на улице на настоящую шпагу. Увы, настоящая шпага тоже оказалась фальшивкой. Чуть лучше сделанной, но все же фальшивкой. Только слепой мог бы принять ее за подлинник.

Но взломщик не сомневался: оригинал – та самая шпага, когда-то принадлежащая императору Павлу Первому, должна быть здесь. В этой самой квартире.

– Больше ей быть просто негде. Она тут! Я чую. И я ее найду!

Взломщик немного успокоил самого себя этой фразой. И приступил к обыску квартиры. Действовал он грубо, не церемонясь. И потому за шумом не расслышал осторожных шагов за своей спиной. Но проигнорировать раздавшийся за его спиной окрик не смог, хотя и очень бы хотел.

– Руки вверх!

Преступник вздрогнул и выронил из рук стопку книг, которые он выгребал в этот момент из книжного шкафа. Книги попадали на пол. А особо увесистый фолиант в твердом переплете больно стукнул грабителя по ноге. Он скривился и обернулся. Взгляд его уперся в темноволосого мужчину, который держал в твердой руке пистолет.

– Руки вверх! – повторил тот.

– Это ошибка, – пробормотал взломщик. – Я тут работаю!

– Работаете?

– Морю насекомых! Наша фирма работает очень тщательно. Обрабатываем все углы и щели. Видите, даже за книгами.

– Слушай, Игрок, не нужно мне врать, – устало произнес мужчина. – Мы знаем, кто вы. И знаем, что вы тут делаете. Вы же явились за настоящей шпагой, не так ли?

Взломщик издал низкий горловой звук, словно ему внезапно стало трудно дышать. Его переиграли! Как? Кто? Когда? Этого он понять не мог! Но Игрок четко знал: где-то в разыгрываемой им партии он допустил ошибку. И за эту ошибку ему предстоит дорого заплатить. Выход был один. И, неожиданно взвыв, он бросился на закрывающего проход человека.

– Стоять! – закричал тот.

Но Игрок не остановился. В комнате дважды ярко вспыхнуло пламя, раздался грохот и остро запахло порохом. Один из мужчин со стоном упал на пол, зажимая руками простреленную ногу, из которой хлестала кровь. Второй подскочил к нему. И, приставив пистолет к его голове, произнес:

– Лежи тихо, гад! А то башку прострелю.

Его поверженный противник в ответ мог только простонать какое-то проклятие. Игра была проиграна, и он это знал. Оставался последний шанс. Крохотный и призрачный. Но и этот шанс Игрок упускать не собирался.

– Кто ты такой? – прохрипел он. – Отпусти! Тебе нужны деньги? Я тебе заплачу!

– Моя фамилия Пирожков. Я следователь уголовного розыска и взяток с преступников не беру!

В глазах у раненого потемнело. Честный следователь – это было самое худшее, что с ним могло случиться. Кошмар его самых злых ночей. Затем в комнате появилось множество ног. Раненого преступника подняли, сковали, погрузили на носилки и отправили в больницу. С ним все кончено. И он сам понимал это ясней, чем все остальные.

– И следите за этим типом в оба! – крикнул вслед носилкам Пирожков. – Он один раз уже умирал, смотрите, как бы снова не прибегнул к испытанному трюку!

После того как в квартире стало тихо, следователь выглянул на лестницу и крикнул:

– Ну, где вы там? Идите сюда!

Первым из укрытия появился Смайл, за ним все с той же продуктовой сумкой шла Мариша. Ни в какой магазин она и не собиралась. Это было лишь уловкой, предназначенной для того, чтобы усыпить бдительность преступников. А уже за ними подтягивались Ленка, Жаннин, Бритый и Инна. Последним тащился Пашка со связанными руками, подгоняемый дюжими телохранителями, но все в том же костюме охотника за тараканами. Снятый респиратор болтался у него на груди. А вид у парня был унылый и несчастный.

– Вот и все! – с видимым облегчением произнес Пирожков. – Преступник задержан. И считайте, что за попытку кражи со взломом он свой срок уже имеет. Ясно, что и жил этот товарищ по поддельным документам, а это тоже статья.

– И еще он пытался убить меня! – заявила Лена. – Да, Паша?

При этих словах Пашка болезненно скривился. Но, покосившись на зверские рожи своих охранников, возражать не стал. И даже постарался встать поближе к Пирожкову. В данной ситуации закон при всей его суровости казался ему все же предпочтительней, чем старый колодец на теткиной даче.

– Да, эти три преступления можно считать доказанными, – очень довольным голосом произнес следователь. – И мы можем его держать, сколько понадобится. Остается, правда, некоторая неясность с убийством художника Потемкина и несчастного Виктора Рожкова. Оба мертвы. И уже не смогут указать на убийцу. А жаль!

– Мне кажется, я знаю, кто может нам помочь в этом, – сказала Мариша.

Следователь взглянул на нее с видимым интересом. После произошедшего сегодня задержания он начал относиться к Марише и ее словам с гораздо большим почтением, чем в начале их знакомства.

– Говорите, – разрешил он ей.

– Нам нужно отыскать Веру!

– Веру?

– Раз Игрок заказал ее похищение, а затем увез куда-то, значит, она представляла для него опасность.

– Совершенно верно! – воскликнула Лена. – Гражданин следователь, вы сможете это сделать? Сможете найти бедную Веру?

Пирожков приосанился. Ему льстили нотки надежды, которые слышались в голосе Лены. Особенно же ему нравилось то, что девушка оказалась вовсе не преступницей и злодейкой, а совсем даже наоборот. Жертвой жестокого злодея, чудом избежавшей гибели. И потому нуждавшейся, ясное дело, в его особом внимании и покровительстве.

– Сделаем все, что в наших силах, – заявил Пирожков и, неожиданно для самого себя, подмигнул Лене.

Та залилась трогательным румянцем. А Жаннин с Маришей обменялись радостными взглядами. Похоже, их протеже пользовалась успехом. На сей раз у представителей правоохранительных структур. Что радовало особо.

Глава двадцать вторая

Следователь не обманул надежд. Исчезнувшая при столь странных обстоятельствах Вера была обнаружена через сутки в подвале частного дома. Он был куплен пять лет назад на имя некоего Уткина Тимофея Ивановича, проживающего в Пензенской области и вряд ли подозревающего, что является счастливым обладателем шести соток всего в тридцати пяти километрах от Санкт-Петербурга и небольшого теплого домика с просторным подвалом под ним с крепкой железной дверью.

И если физическое состояние пленницы не представляло угрозы, Игрок довольно хорошо заботился о своей похищенной жертве, то эмоционально Вера была измучена до предела. Женщина, когда ее нашли, рыдала, цеплялась изо всех сил за одежду своих спасителей и в явно невменяемом состоянии постоянно повторяла одну фразу:

– Он меня убьет! Помогите! Он меня убьет! Как Никитку! И как того мальчика! Убьет! Убьет!

После общения с врачами женщина рыдать перестала. Но показаний не изменила. И рассказала много интересного и про похитившего ее Игрока, и про Городового, своего давнего любовника, с которым ее связала не столько страсть, сколько общее преступление.

Но чистосердечные показания Веры оставались тайной для всех вплоть до завершения следственной работы по этому делу. Исключений не делалось ни для кого. Отъезд Маришиного деда, таким образом, снова отложился на некоторое время. Но неожиданно для самой себя Мариша обнаружила, что ее это совсем не пугает.

Настораживало другое: дед почти совсем перестал бывать дома. Все свое свободное время (а такового у бодрого пенсионера было двадцать четыре часа в сутки) он проводил у своих друзей. Мариша тщетно ломала голову, что за люди соглашаются терпеть ее деда, брюзгу и солдафона, столько дней подряд. Она чувствовала к этим людям благодарность и нечто вроде вины, так как взвалила на них поистине нелегкий груз.

– Это я, его внучка, – попыталась объяснить она Смайлу свои чувства, – я должна страдать от его вечного брюзжания и окриков. Несправедливо, что за меня это делают посторонние люди.

– А с чего ты взяла, что они страдают? Мне твой дед кажется классным стариком!

– Ты его просто плохо знаешь!

– А ты слишком придираешься к нему!

– Тебя-то он не воспитывает!

– Потому что я не его любимый внук!

Мариша замолчала и даже приложила палец к губам. Потому что в этот самый момент в двери раздался скрежет. И в квартире появился дед. Но удивительно было не это. Фокус был в том, что дед был не один, а с дамой. Мариша попыталась припомнить, где она видела эту пожилую женщину с безупречной прической на седых волосах. Ей это удалось. И у девушки от изумления просто открылся рот.

– Анна Владимировна! – ахнула она. – Здравствуйте!

Пожилая женщина приветливо улыбнулась и поздоровалась. Она выглядела слегка растерянной.

– Это к столу! – произнесла она, отдавая Марише коробку с тортом и бутылку шампанского.

Проводив странно ухмыляющегося и явно смущенного деда и его гостью в столовую, Мариша помчалась на кухню охлаждать шампанское и, самое главное, звонить Артему.

– Слушай, у меня есть новости для твоего родственника! Да не обижайся ты! Помню я все! И мои новости как раз для твоего Миши! Ты слышишь? Слышишь? Ну так стой и не падай! Сейчас у меня в гостях сидит бабушка его невесты. Да, та самая! Так что, если Миша хочет поговорить с ней, пусть приезжает. Срочно!

Мариша вернулась в столовую и еще раз просканировала внешность гостьи. Сомнений не было, это и в самом деле была бабушка Ниночки – сбежавшей невесты кондитера. Мариша уже и сама забыла, что в начале расследования поручила своему деду познакомиться с Анной Владимировной поближе. Войти, так сказать, к ней в доверие. И выведать все про ее внучку и планы на будущее. И судя по всему, дед выполнил просьбу внучки со старательностью и основательностью, с какой еще в дни своей службы привык выполнять приказы руководства.

– А у нас с Анечкой есть для вас новость, – странно улыбаясь, произнес дед. – Мариша, что там с шампанским?

– Уже охладилось.

Через несколько минут на столе появился разрезанный торт, бокалы и шампанское.

– А что мы празднуем? – поинтересовался Смайл.

– Во-первых, – произнес дед, – сегодня мне звонил Пирожков. Следствие наконец закончено. Преступники изобличены, и их вина доказана.

Мариша ощутила нечто вроде досады. Столько сил она положила на то, чтобы изобличить и поймать преступника, верней, преступников, а Пирожков звонит не ей, а деду, который, если говорить откровенно, только путался под ногами. Ну, хоть Анну Владимировну он явно приручил. Ишь, как она на него смотрит!

– А во-вторых, – торжественно провозгласил дед, – я хочу объявить вам, что собираюсь жениться.

Произнеся эти слова, он нежно взял зардевшуюся Анну Владимировну за сухонькую ручку.

– Вот моя избранница! Прошу любить и жаловать!

В голове у Мариши словно ветер пронесся, начисто выметя все и вся. Она просто забыла, что полагается говорить в таких случаях. На языке вертелось лишь одно:

– Совет вам да любовь! – выпалила Мариша и лихо опрокинула бокал шампанского.

А как же? За любовь всегда только до дна!

Дед и Анна Владимировна счастливо засмеялись и влюбленно посмотрели друг на друга. Смайл удивленно покосился на Маришу, которая обычно за словом в карман не лезла, а тут молчала, как воды в рот набрала. И спросил у Анны Владимировны:

– Расскажите, а как вы познакомились с нашим дедушкой?

Анна Владимировна снова рассмеялась и сказала:

– Виталий Петрович пришел ко мне, чтобы похлопотать за одного юношу – жениха моей взбалмошной внучки. Сначала я пыталась обосновать ему позицию, которую заняла девочка, но потом Виталий Петрович постепенно объяснил мне, что мое поведение, когда я покрываю глупую девчонку и помогаю ей рушить собственное семейное счастье, просто неразумно.

Мариша слушала, не веря своим ушам. Ай да дед! К друзьям он ходил! Ясно, где и у кого он целыми сутками пропадал. Но и Анна Владимировна тоже не промах! Их с Инной и слушать не захотела, а когда дед к ней подвалил с той же проблемой, мигом стала кроткой овечкой. Позицию она пересмотрела! Трижды ха-ха!

– И поэтому мы решили, что молодым нужно объясниться!

Это уже взял слово дед.

– Мы договорились с Ниной, что она явится сюда. Мариша, ты уже позвонила ее жениху?

– Да.

– Он приедет?

– Примчится.

– Вот и хорошо, – одобрительно качнул головой дед. – А мы пока можем выпить еще по бокалу шампанского.

И сказав это, он презрительно принюхался к прыгающим над бокалами пузырькам. Смайл все понял верно и тут же сорвался с места. Обратно он примчался уже с запотевшей бутылкой водки, двумя крошечными рюмочками и тарелкой с малосольными огурчиками и порезанной толстенькими кружками колбаской.

– Это дело! – одобрил его инициативу дед. – Дамам вино, а мужчинам кое-что покрепче.

Миша и Ниночка явились практически одновременно. И столкнулись в дверях. Мариша усмотрела в этом добрый знак. Хотя поначалу бывшие жених и невеста косились друг на друга без особой теплоты. Ниночка дулась одновременно на всех и особенно на свою бабушку. А Миша изображал оскорбленное самолюбие и начинать разговор тоже не торопился.

– Молодые люди, вы кончайте этот театр! – не выдержала Анна Владимировна. – Вы не первый год знакомы. А людей без недостатков просто не бывает.

– Я уже тебе сказала! – буркнула Ниночка. – Я жить с ним не могу! Он скупердяй!

Кажется, Миша был готов к чему угодно, но только не к этому обвинению.

– Я? – даже задохнулся он от возмущения. – Я – скупой? Да ты что, Нина?

– Ни разу в кафе не пригласил!

– Не люблю кафе. Гораздо лучше на свежем воздухе посидеть. И дешевле!

– И подарков я от тебя ни разу не видела.

– Я же тебе цветы постоянно дарил!

– Ага! Только не покупал, а привозил из сада твоих родителей!

– А конфеты? Торты и пирожные? Ты же их целыми коробками поглощала!

– Так и они тебе ни копейки не стоили! Я сама кондитер! Так что знаю, как такие делишки делаются!

– А нижнее белье, которое…

– Твоей сестре не подошло! Так чем выкинуть, ты его мне тащил! Ты же удавишься, но на свалку из дома ничего не снесешь!

– Но туфли я тебе купил! В магазине!

– После того, как мы объехали весь город и ты своими глазами убедился, что дешевле обувки просто не найти!

Ниночка раскраснелась от гнева. А Михаил открыл рот, чтобы ляпнуть очередную глупость. И Мариша поняла, что следующая фраза в том же духе станет последней. Ниночка просто встанет и уйдет. Навсегда.

– Подождите! – закричала она. – Вы не о том говорите!

Ниночка и Миша перестали ругаться. И уставились на нее.

– Миша, ты ведь хочешь, чтобы Ниночка к тебе вернулась? Почему?

– Как почему?

– Ну да! Почему ты ей приносил цветы, не важно, откуда они были. И зачем ты задабривал ее сластями? Просто так?

– Скажешь тоже! У нее же квартира! И бабушка в Питере! Кто же от такой невесты, будучи в здравом уме, откажется?

Мариша оторопела. Да и дед с Анной Владимировной впали в ступор. Ниночка, наоборот, оживилась.

– Слышали? – воскликнула она. – Что теперь скажете?

– Слов нет, – пробормотала Мариша. – Одни буквы.

Дед тяжело поднялся со своего места.

– Вот что, молодой человек, – произнес он. – Убирайтесь!

Миша обиделся. Губы его задрожали. А сам он выглядел несчастным-пренесчастным. Кажется, парень искренне недоумевал, в чем его вина.

– Ниночка, – прошептал он внезапно. – Я ведь только сейчас понял, плевать мне и на квартиру, и на все, что у тебя есть. Пусть бы даже у тебя ничего не было. Это не важно!

– Не важно?

– Нет. Потому что я тебя люблю. А кафе… Ну, если тебе это так важно, будем мы в кафе сидеть. Честное слово. В каком скажешь и сколько захочешь. И цветы я тебе покупать стану. Просто я для нас с тобой экономил. То на мебель, то на машину, то на стиралку. Но если тебе цветы приятней, я, конечно, их куплю. Нет вопросов.

Ниночка сияла, словно новенькая монетка. И едва Миша закончил свою речь, бросилась ему на шею.

– А ведь клялась, что никогда в жизни не вернется, – наблюдая эту сцену, заметила Анна Владимировна. – Я ей почти поверила.

И пожилая дама прослезилась.

Со следователем Пирожковым Марише удалось увидеться только спустя сутки. Да и то лишь благодаря Ленке. Это она позвонила своим новым подругам и пригласила их в гости.

– Будет ужин, – торжественным шепотом произнесла она в трубку. – Я специально все организовала. Придет Сережа.

Сережей, как без труда поняла Мариша, она именовала Пирожкова.

– И я так волнуюсь! – продолжала щебетать Ленка. – А вдруг ему у меня не понравится? Все-таки он будет у меня в гостях. Я должна быть на высоте!

Мариша была первой, кто реально оценил размер грозящей опасности. Ленка явно была не слишком большой аккуратисткой. А уж ее кулинарные способности – это вообще отдельная тема. Так что первый визит Пирожкова к Лене имел реальные шансы стать и единственным. Но бросать что-либо или кого-либо на полпути было не в привычках самой Мариши. И потому она помчалась к Лене на подмогу.

Относительно своего собственного умения готовить полезную для желудка, а главное, вкусную пищу Мариша не заблуждалась. Поэтому в качестве эксперта была вызвана еще и Инна. Втроем девушки целый день вылизывали порядком запущенную Ленкину квартиру, готовили и украшали самих себя. Итог получился просто ослепительным.

Пирожков по своей излюбленной привычке придирчиво поковырялся пальцем в уголках в поисках пыли, ничего не нашел и довольно заулыбался. А вот по гастрономической части он оказался неприхотлив. Ел все, что подавали. И нахваливал. Так что у Ленки были все шансы стать в скором времени мадам Пирожковой.

Мариша едва дождалась конца ужина. Последние полчаса она взглядом буквально запихивала в Пирожкова каждый новый поднесенный им ко рту кусок. Потому что этот садист ни за что не желал говорить о делах, не закончив угощаться.

– Не хочу портить аппетит ни себе, ни вам, – заявил он.

И ел, ел, ел! Кажется, до бесконечности. Но у любой бездны находится дно. И Мариша с радостью увидела проступающие на лице Пирожкова следы усталости. Он осоловел. И его движения, когда он тянулся за соусником или новой порцией гарнира, уже не были такими расторопными.

– Еще кусочек? – умильно поинтересовалась у него Ленка, пододвигая блюдо с ростбифом, порезанным тонкими пластинками.

Пирожков нерешительно посмотрел на блюдо и покачал головой.

– Больше не могу! – с явным сожалением произнес он.

И отложив в сторону салфетку, он спросил:

– Можно чашечку кофе?

Лена сделала попытку подняться. Но Жаннин, опередив ее, сорвалась с места словно угорелая.

– Сиди! Я сама сварю!

Кофе в исполнении Жаннин оказался ароматным и в меру крепким. Все с удовольствием выпили по чашке в ожидании, когда же наконец Пирожков приступит к рассказу. И дождались!

– Да, запутанное было дело, – задумчиво произнес следователь. – До сих пор не верится, что все закончилось.

– Так, а кто кого убил? – произнесла Жаннин. – Лично я так и не поняла. На пустыре мы чей скелет нашли? Виктора или еще чей?

– Все верно. На пустыре был похоронен Виктор Рожков.

– И кто его убил? Варфоломей?

Пирожков задумчиво посмотрел в свою пустую чашку и произнес:

– Все вот считают Виктора Рожкова бедной ни в чем не повинной жертвой. Однако забывают при этом, что и он готовился стать убийцей.

– Он хотел отомстить за мать!

– Верно! Но это его не оправдывает!

– Нет?

Пирожков покачал головой.

– Давайте разберемся, – вмешалась Мариша. – И для начала, как Виктор оказался на пустыре? Они ведь с Варфоломеем там столкнулись?

– Да, и лично я думаю, что он следил за Варфоломеем, который в тот вечер пришел в гости к своей любовнице.

– К Вере?

– Да.

– Но он же должен был уезжать обратно в Сочи.

– Да, собирался. Но затем его планы изменились.

– Почему?

– Осенью темнеет рано, – загадочно проронил Пирожков и продолжил уже бодрее: – И когда Варфоломей находился у Веры в гостях, было уже достаточно темно. Но начнем все по порядку. Тем более что теперь у нас есть вполне достоверная картина того, как и почему все это произошло.

Как всем уже известно, в конце осени 1978 года Варфоломей и его жена Соня, погостив у родных, собирались возвращаться из Ленинграда в Сочи. Видимо, они надеялись, что скандал, связанный со смертью их пациентки, уже затих.

Их планы изменились лишь после того, как Варфоломею позвонил один из его сообщников по спекуляции дефицитными лекарственными препаратами, в том числе и подделками. Сообщник предупредил, что в Сочи Варфоломею и его жене возвращаться еще рано. Скандал не утих.

– Тогда и возникла идея с этим круизом.

– Круиз? Они в него все-таки отправились?

– Терпение, я все расскажу.

Но перед отъездом из Ленинграда у Варфоломея было еще одно дело. Ему хотелось попрощаться со своей любовницей, которая запала ему в душу. Соня, которая вовсе не была такой уж недалекой и наивной, а наоборот, посвященной в махинации Варфоломея, отлично понимала, что отлучки ее мужа связаны не столько с делами, сколько с его очередной пассией. И чтобы отомстить изменнику и снова почувствовать себя желанной и любимой, она совершила самую большую ошибку в своей жизни – отправилась на свидание со случайным молодым человеком.

Соня познакомилась с ним в магазине. Он показался ей очень милым и стеснительным, но при этом его глаза так призывно горели, что она дрогнула. И решила, что может отплатить мужу его же монетой.

– Женщины часто так поступают, – подтвердила Мариша слова следователя. – И с кем она встретилась?

– Со своим убийцей. С Виктором Рожковым.

– Что? – ахнули все дружно. – Не может быть!

– Виктора самого убили.

– Варфоломей ведь его убийца!

– Виктор – жертва!

Пирожков покивал головой.

– Все верно, – сказал он. – Варфоломей убил Виктора. Но перед этим Виктор убил Соню.

– За что?!

– Мгновение, и я вам все объясню.

Дело в том, что Виктор винил в смерти своей матери не только врача, но и его жену, которая, как он знал, помогала мужу во всем. Почему он начал свою месть с нее? Должно быть, ее вина представлялась ему все же несколько меньшей, чем вина ее мужа. Он убил ее быстро. И главным образом потому, что хотел заставить Варфоломея пострадать перед смертью. Пусть его враг страдает так же, как и он сам страдал, когда узнал о смерти матери.

Итак, покончив с доверившейся ему женщиной, Виктор осуществил только первую часть своего плана. Теперь ему предстояло уничтожить главного виновника трагедии – Варфоломея.

– Вы верно догадались, – произнес Пирожков. – Виктор следил за своим врагом. И отлично знал, где и как лучше его подстеречь. И в тот вечер на пустыре за домом Веры – любовницы Варфоломея – они и встретились. Но Варфоломей шел не с пустыми руками. Он нес драгоценное оружие – старинную шпагу.

– Шпага моего деда! – воскликнула Мариша. – Но откуда он ее взял? Он не мог ее сам украсть. Он в это время был у себя в Сочи!

Пирожков усмехнулся и покачал головой.

– С кражей шпаги – это уже совершенно другая история. И к Варфоломею, а тем более к Виктору Рожкову она имеет лишь косвенное отношение.

– Все равно расскажите!

– Пожалуйста. Шпага была приобретена Варфоломеем у Никиты Потемкина. Но только не надо думать, что Никита и был вором, который ограбил московского коллекционера.

Следователь посмотрел на нахмурившегося Маришиного деда и продолжил:

– Вовсе нет. Молодой человек всего лишь выступил в роли посредника. Он частенько занимался тем, что изготавливал копии известных картин для коллекционеров и людей, занимающихся перепродажей антикварных вещей. В этом бизнесе черное от белого отличить не всегда представляется возможным. Да Никита и не старался. С него вполне хватало той доли, которую он получал за свои копии и за посредничество при разных, зачастую сомнительного свойства сделках.

– Но Никита не мог не знать, что шпага краденая?

– Естественно, он это знал! Поэтому и постарался ее пристроить человеку, который увез бы ее подальше. И сам не вполне был в ладах с законом.

Однако ни сам вор, ни посредник в оружии не разбирались. И потому не поняли всей ценности предлагаемого товара. Уступили они шпагу Варфоломею всего за полторы тысячи советских рублей. По тем временам деньги очень даже неплохие, но совершенно ничтожные по сравнению с реальной стоимостью шпаги.

– И в тот вечер Варфоломей зашел к Вере не только чтобы попрощаться перед отъездом. Но еще и затем, чтобы встретиться у нее с Никитой. И забрать шпагу. Никиту он не видел. Но шпагу получил. Попрощался и ушел.

Варфоломей уже опаздывал к условленному с женой для встречи на вокзале часу. А ему еще предстояло взять чемоданы из камеры хранения. И поэтому он решил сократить путь и пошел через пустырь.

– Где его и поджидал Виктор Рожков.

– И что произошло между этими двумя?

– Теперь трудно сказать точно, – ответил Пирожков. – Но думаю, что в любом случае с пустыря вышел бы кто-то один. Получилось, что этим счастливчиком оказался Варфоломей. А Виктор остался лежать на холодной земле. А из его груди торчало острие шпаги.

– Варфоломей его заколол?

– Варфоломей клянется, что у него это получилось совершенно случайно. Он никогда в жизни не занимался фехтованием. И то, что первый же удар достиг своей цели, можно было считать чудом или промыслом каких-то неподвластных разуму сил.

– Ничего себе чудо! – проворчала Жаннин. – Человек-то умер!

– Да, но перед этим Виктор успел поговорить с Варфоломеем. Парень желал объяснить своему врагу, почему он собирается его убить. И похвастаться, что только что расправился с его женой. Ради этого он ее и убил. И даже принес Варфоломею в доказательство того, что он не шутит, прядь ее волос.

– Ох! – вырвалось у Жаннин.

– Варфоломей утверждает, что в тот момент, когда Виктор издевательски тряс перед его носом локоном жены, он и сделал выпад шпагой. Клянется, что рука сама выхватила оружие. И всадила острие в грудь убийце жены.

Все молчали потрясенные.

– Если бы мне какой-то хмырь сказал, что только что прикончил мою жену, а потом явился бы ко мне хвастаться этим, я бы тоже попытался его прикончить, – произнес наконец Гена. – Пусть даже буду сто раз виноват перед этим человеком.

– Возможно, вы и правы, – согласился с ним Пирожков. – Возможно, в тот момент справедливость была на стороне Варфоломея. Но дальнейшее поведение этого человека отнюдь его не красит.

Итак, вместо того чтобы отправиться в ближайшее отделение милиции и там честно покаяться в содеянном, Варфоломей решил, что сможет выйти сухим из воды. Его враг был мертв. Вокруг ни души. Никто и ничего не видел и не знает. И теперь следовало просто избавиться от тела. И забыть обо всем.

– Он так и сделал?

– Он вернулся к своей любовнице, взял у Веры лопату, и они вдвоем закопали тело Виктора.

– Вера ему помогала?

– Она утверждает, что просто испугалась. Но возможно, у нее были и другие мотивы. Так или иначе, но тело они закопали вдвоем. И стали, таким образом, сообщниками.

– А шпага? Зачем они оставили ее у трупа?

– Это было сделано с умыслом: если тело найдут в ближайшее время, то шпага однозначно укажет на участие в этой истории Никиты Потемкина. Нашлись бы люди, которые вспомнили, что он предлагал им эту шпагу. И убийство вполне могли повесить на художника.

– А кольцо? Обручальное кольцо, которое было найдено возле скелета?

– Свое обручальное кольцо Варфоломей элементарно потерял, пока они с Верой закапывали труп Виктора. Поэтому, когда через много лет оперативники осматривали место происшествия, они и совершили ошибку, сочтя, что скелет принадлежит Варфоломею Городовому.

– Но документы у Виктора он забрал?

– Да. Какое-то время он скрывался под его именем. Но затем ему показалось, что это не слишком надежный маскарад. Виктора ведь разыскивали. И Варфоломей сменил имя. А потом менял его еще много раз. Постепенно это стало у него своего рода привычкой.

Один раз вставший перед выбором, Варфоломей раз и навсегда связал свою жизнь с криминалом. После убийства Виктора он ни одного дня не жил спокойно. Одно преступление цеплялось за другое. И постепенно Варфоломей стал тем, кем стал. Крайне опасным, хитрым и осторожным преступником. Известным в определенных кругах под кличкой Игрок.

Глава двадцать третья

Какое-то время в комнате царила тишина.

– Не может быть! – произнесла наконец Жаннин. – Игрок – это и есть Варфоломей?!

Следователь кивнул.

– Он сам в этом признался. Да и Вера сдала своего бывшего любовника с потрохами.

Жаннин промолчала. Молчали и остальные. Обдумывали рассказ следователя. Но постепенно в головах вольных или невольных участников этой истории зарождались самые разные вопросы.

– Вы так уверенно изложили ход событий, – произнес Гена, обращаясь к Пирожкову. – Вы в самом деле уверены, что так все и было? К примеру, зачем Виктору было убивать Соню?

– Она помогала мужу в спекуляции лекарствами. И потому, на взгляд Виктора, тоже была пусть и косвенно, но причастна к гибели его матери. Кроме того, Виктор хотел причинить своему врагу ту же боль, какую тот причинил ему. Потому и убил Соню.

– Вы как хотите, а мне этого Виктора в таком случае ничуть не жаль! – заявила Мариша. – Варфоломей хотя бы несознательно убивал его мать. А он убил Соню осознанно. И рука не дрогнула! Как хотите, а я на стороне Варфоломея!

Пирожков молча кивнул.

– Есть только одно «но». Убийство Виктора – не единственная смерть на совести Варфоломея.

– А кого он еще убил? Или вы подразумеваете, что он подготавливал покушение на жизнь Лены?

– Это само собой разумеется. Но его он только подготавливал. А я имел в виду убийство Никиты Потемкина.

– О! Так его тоже он?

– Да.

– И за что?

– Когда началась вся эта шумиха в прессе с убийством тридцатилетней давности и скелетом, Никита невольно заинтересовался. Все же пустырь был ему не чужим. А когда он увидел, что за шпагу нашли вместе со скелетом, он ее сразу узнал. И быстро смекнул, как и у кого можно заработать немного денег.

– И как?

– Для начала он знал, что шпагу он оставил своей соседке Вере, с тем чтобы она передала ее своему любовнику. А значит, она могла быть заинтересованной стороной в этой истории. Никите и в голову не пришло, что его самого могут обвинить в давнем убийстве. Во-первых, он никого не убивал. А во-вторых, идти в милицию он не собирался. Просто хотел посмотреть на реакцию Веры и, если повезет, срубить немного денег.

Но художнику крупно не повезло. Напуганная его звонком Вера позвонила своему сообщнику – Варфоломею.

– Контакта они с ним не теряли. Даже живя в Швеции, Вера иногда помогала Варфоломею в его делах.

Пахли они не слишком хорошо. Но ничего серьезного Вере не поручалось. Поэтому она тешила себя иллюзией, что хорошие деньги она получает по старой памяти.

– Так что, поговорив с Никитой и перепугавшись до смерти, она без труда дозвонилась до своего сообщника. И предупредила того об опасности.

К этому времени Варфоломей уже знал или догадывался о реальной стоимости шпаги, когда-то неосмотрительно оставленной им в могиле убитого им человека.

– Думаю, он локти был готов себе кусать от злости, – усмехнулся Пирожков. – Оставить в земле такую дорогую вещь только потому, что она была немножко испачкана в крови!

Ведь за минувшие с того дня без малого три десятка лет Варфоломей проделал очень длинный путь. Он заматерел. А душа его окончательно очерствела. И то, что в двадцать с небольшим лет казалось ему вполне нормальным и даже единственно возможным, в пятьдесят выглядело форменной глупостью.

– И он решил вернуть шпагу?

– Да, но для начала ему нужно было избавиться от опасного свидетеля, каким мог стать для него Никита Потемкин. И он его прикончил.

– Собственноручно?

– Да, нашелся свидетель, который его видел.

– Если Никиту он убил своими руками, почему для Ленки нанял отморозка Пашу?

– Дело в том, что он боялся. Убийство Никиты далось ему с трудом. А убить девушку, к которой он, помимо прочего, испытывал симпатию, ему казалось и вовсе невозможным.

Сам убить Лену преступник не мог. Но зато придумал отличный выход. За небольшую плату можно договориться с начинающим киллером. В этом случае чуткая совесть господина Городового молчала. Ведь пачкать руки в крови на этот раз будет другой человек? Значит, ему и отдуваться.

– Странная логика, – заметила Жаннин.

– Но если бы вы подольше пообщались с этим господином, то не удивились бы ей, – заявил Пирожков.

Однако у друзей были к нему еще вопросы. И в частности, им хотелось знать, как получилось, что Городовой все эти годы оставался неузнанным.

– Ведь он остался жить в Ленинграде?

– Да. У него по сочинским делам были кое-какие связи в нашем городе. Сами понимаете, в каких кругах. И после черноморского круиза он вернулся в Питер.

– После круиза? Так он все-таки в него отправился?

– Разумеется. После смерти своего врага – Виктора Рожкова он чувствовал настойчивое желание сменить обстановку. Убивал он впервые, и это сильно потрясло его. К тому же оставаться в Ленинграде он боялся. А вдруг бы свежую могилу Виктора кто-нибудь обнаружил? Возвращаться в Сочи Варфоломей тоже боялся. Ведь там остался второй его враг – муж погибшей женщины.

Варфоломею было необходимо время, чтобы прийти в себя. Осмотреться и подумать, как жить дальше. В такой ситуации круиз был отличным вариантом. Документы жены были у него вместе с билетами. Разумеется, бедная женщина уже никогда не смогла бы ими воспользоваться.

Но Варфоломей обладал гибкой психикой. И потому легко согласился на замену.

Место его жены заняла Вера, которую Варфоломей к тому же опасался оставлять в городе. Ведь она могла в его отсутствие передумать и побежать в милицию. Поэтому он взял ее с собой. Чтобы, с одной стороны, присматривать за ней, а с другой – чтобы она скрашивала его вдовство.

– Какой страшный человек! – поразилась Жаннин.

– И абсолютно беспринципный! – согласился с ней следователь. – Знаете, по роду службы мне приходилось встречать разных преступников. Но с подобным типом я сталкиваюсь впервые. Хитрый, изворотливый, как змей.

Итак, после возвращения из круиза Вера в скором времени вышла замуж. И уехала из страны. Но связи со своим бывшим любовником не теряла. Верней, это он поддерживал с ней отношения. Дела у Варфоломея шли неплохо. Виктора Рожкова никто толком не искал. Во всяком случае милиция с собаками-ищейками на заброшенный пустырь ни разу не наведалась.

Постепенно все улеглось. Варфоломей сделал себе новые документы. Сменил прическу. И сделал несколько небольших пластических операций, которые тем не менее совершенно и до неузнаваемости изменили его внешность. И прекрасно зажил, в меру своих способностей занимаясь разнообразными спекуляциями и аферами.

Ему везло. Он ни разу не попал в поле зрения правоохранительных органов. Вплоть до того злосчастного мига, когда, спустя тридцать лет, ему в голову пришла идея завладеть шпагой.

– А ножны от шпаги все это время оставались у него?

– Да. Ножны он получил от Никиты Потемкина сразу же. И они в тот вечер находились у него в багаже. А вот с самим клинком вышла заминка. Его Варфоломей забрал отдельно.

Но долго шпага не пробыла у нового хозяина. Благородное оружие оказалось в земле, чтобы только через тридцать лет снова показаться на свет. За эти годы Варфоломей почти забыл об утраченной им шпаге. Напомнила статья в прессе. И даже не сама статья. А упоминание о реальной стоимости шпаги.

– Вот тогда-то он по-настоящему и заволновался, – продолжал рассказ следователь. – Одно дело, когда в эмоциональном порыве зарываешь в землю просто дорогую вещь. И совсем другое, когда по собственной слабости и неразумности упускаешь настоящее сокровище, которое могло бы обеспечить безбедное существование в небольшой банановой республике до конца дней твоих.

– Да, в таком случае можно было и рискнуть.

Но для начала Варфоломей решает, что ему нужно хорошенько подготовить почву. Мало ли что там написали журналюги про его шпагу. С них и соврать станется. И Варфоломей знакомится с Леной, которая доверчиво собирает для него информацию.

– Даже не подозревая при этом, чем рискует, связываясь с этим человеком, – при этих словах Пирожков метнул на Лену пронзительный взгляд.

Мол, помни, как ты рисковала и кто тебя, глупую, в конце концов спас, засадив преступника за решетку. Удостоверившись, что девушка смотрит на него не отрываясь, Пирожков горделиво приосанился и продолжил свой рассказ дальше:

– А когда Варфоломей понял, какое сокровище частично уже находится в его руках, его уже было не остановить. Он хотел получить шпагу. Ножны без самого клинка стоили просто ничтожно мало. Разумеется, по сравнению с той суммой, которую можно было получить за раритет, выставленный целиком и на каком-нибудь мирового уровня аукционе.

– Хорошо, что у него ничего не получилось, – сказала Лена. – Было бы жаль, если бы план Варфоломея удался. Шпага императора навсегда была бы потеряна для нашей страны.

– Это точно. Даже учитывая, что она краденая, за нее можно было получить очень хорошие деньги. В мире полно нечистоплотных коллекционеров. И Варфоломей это прекрасно знал!

– Выходит, первое осознанное преступление – убийство Виктора – было для Городового просто самообороной, – задумчиво произнесла Инна.

– Но вся последующая жизнь Варфоломея словно бы готовила его к тому, что рано или поздно ему придется совершить нечто куда более ужасное.

– Ага! Убийство Никиты и попытка убийства Лены.

– И кражу уникальной шпаги!

– Г-хм! – произнесла Мариша. – По поводу уникальности данного оружия… У меня есть кое-какие комментарии на этот счет.

– Какие же?

– Дело в том, что у императора Павла была не одна, не две и даже не три шпаги. И вполне вероятно, что данная конкретная шпага была надета им всего лишь однажды – для портрета, на котором он и изображен с ней. То есть поймите меня правильно. У него было и другое оружие, как был не один мундир, не одни сапоги и не одна лошадь.

– Это тебе твой дед сказал?

Мариша покосилась на деда. Тот едва заметно кивнул. И Мариша ответила:

– Да, и он тоже.

Все обдумали слова Мариши.

– И все равно я рада, что шпага осталась в России! – произнесла наконец Лена. – День, час, месяц или минуту, но она принадлежала одному из наших императоров. А это значит, что она неотрывно связана с отечественной историей и не может быть отправлена куда-то за границу!

С этими словами согласились все. И таким образом официальная часть приема была завершена.

Судьбы принимавших участие в этом приключении людей сложились по-разному, но по большей части счастливо. Это не относилось лишь к Варфоломею и Вере. Но они заслужили то наказание, которое и понесли. Веру приговорили к условному сроку. А вот Варфоломею вряд ли суждено выйти из тюрьмы. Разве что совсем глубоким стариком. Против всякой логики, Марише, которая побывала на суде, временами становилось жаль этого человека, который всю свою жизнь употреблял свои таланты лишь во зло людям.

Пашку тоже приговорили к тюремному заключению. На суде Ленка проявила фантастическое мягкосердечие и лично просила о снисхождении. Суд принял к сведению ее слова. А также учел помощь, которую оказал следствию подсудимый. И потому он отделался довольно легко. Всего тремя годами заключения.

А вот Владимиру и двум его сообщникам – со сломанным носом и порванными ушами – удалось избежать тюрьмы. Их попросту не сумели найти. Все трое сбежали. И забившись в нору, решили переждать опасное для них время.

– Ну и черт с ними! – решила Мариша, когда узнала от следователя о судьбе преступной троицы.

Она и в самом деле не ощутила ни малейшего укола из-за исчезновения Владимира. Все-таки он герой не ее романа. Слишком трусоват даже для бандита.

Весь пустырь, где был найден скелет Виктора Рожкова, уже перекопали. И теперь на его месте возводятся леса для будущего торгового комплекса. Но найти место упокоения тела убитой Сони, с тем чтобы достойно похоронить бедную женщину и дать ее родителям возможность хотя бы оплакать свою дочь, так и не удалось.

– Дело в том, что Рожков рассказал только о том, что убил Соню. Но не позаботился сообщить Варфоломею, где и в каком месте он расправился со своей жертвой. И где спрятал ее останки.

Вероятно, это лучшее доказательство того, что Варфоломей не собирался убивать Виктора, бросаясь на того с обнаженной шпагой. Будь это иначе, он бы сначала выведал у парня подробности смерти жены, а потом уже прикончил своего врага. Однако чувства возобладали в молодом человеке над разумом. И свою тайну Виктор унес с собой в могилу.

Что касается брачного агентства Мариши, то оно процветает. От пылких кавказских женихов по-прежнему отбоя нет. И что самое удивительное, жалоб на них тоже не поступает. Заневестившиеся дамочки очень даже довольны своими спутниками жизни.

И Николаю Владимировичу – обманутому покупателю квартиры и несостоявшемуся бомжу – также удалось подыскать подругу жизни. Теперь он с утра и до ночи кушает домашние котлетки, биточки, драники, запеканки и жирные наваристые борщи. И даже приятно пополнел, перестав напоминать собой заморенный вопросительный знак.

А она, его подруга, которая довела до заворота кишок трех женихов, теперь занята домашним хозяйством почти круглые сутки. И, напротив, похудела. Так что, можно сказать, что супружество обоим пошло на пользу. Во всяком случае оба они вполне довольны своей судьбой.

Маришин дедушка, счастливый и умиротворенный, уехал домой, увозя с собой две самые дорогие для его сердца вещи – шпагу императора и свою невесту – милейшую Анну Владимировну.

Личная жизнь Олега и Саши остается тайной за семью печатями. А что до самой Жаннин, то ее знакомство с женихом состоялось без всяких брачных агентств. Но лишь благодаря расследованию, предпринятому подругами, она поняла, что встретила наконец свою судьбу. Ну да, сейчас она готовится к свадьбе с Геной. И уверяет, что он даст сто очков вперед всем испанцам, за которых, рассуждая гипотетически, она могла бы выйти замуж.

Content

Дарья Калинина
Рыцарь с буйной фантазией

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья