Дарья Калинина

Серийный бабник

Глава 1

Порой жизнь оказывается чертовски забавной штукой. Катится себе ровно, словно по накатанной дорожке, а потом – раз! И все! В один прекрасный, ужасный, судьбоносный, кривоносый (называйте, как хотите, ничегошеньки от этого не изменится) миг все переворачивается с ног на голову.

И недаром в старину люди верили, что вся жизнь человека от рождения и до самой смерти записана где-то в небесной канцелярии в толстеньких гроссбухах волшебными чернилами. Как там написано, так тому и быть. Сам человек может хоть в лепешку разбиться, но коли написано ему на роду умереть аптекарем, не будет ему пути и счастья, даже стань он архиепископом. Станет бедолагу воротить от запаха ладана, а по ночам будут сниться бланки рецептов и коробочки с аспирином.

Но это, так сказать, крайность. Обычно судьба столь радикального отклонения от намеченного курса просто не допускает. И к каждому человеку из той же небесной канцелярии приставлено как минимум два наблюдающих, с одной и другой стороны. Следить за тем, чтобы не свернул человек с предписанной ему дорожки. И двигался бы он по вехам, уже заботливо помеченным там для него.

Этим утром Кира вышла из своего дома, даже не подозревая, что прямиком движется к одной из таких вех. Впрочем, веха больше напоминала собой раскрытый зев люка, в который Кира, радостно глазевшая в этот момент по сторонам на украшенные золотом и багрянцем клены, и шагнула. Не заметив дыру под ветками и опавшей осенней листвой.

– У-ух! – вырвалось у нее, когда она почувствовала, что под ее левой ногой разверзлась бездна, в которую она и летит. – Ёк!

Это восклицание Кира произнесла, шлепнувшись лицом в сухие листья. Особого ущерба ее здоровью это падение не принесло. Ночь была ветреной, сбывалось штормовое предупреждение. И листьев успело нападать превеликое множество. Так что больно Кире не было. Скорей, мучительно обидно.

Провалиться под землю у нее получилось лишь отчасти. Верхняя часть туловища осталась на поверхности. Но именно сегодня, соблазнившись солнечной погодой, она надела свое новенькое вязаное пальто из очень светлой и пушистой шерсти. И, копошась в листьях, Кира пыталась подсчитать нанесенный ему урон. Подняв рукав, Кира жалобно застонала.

Местами, соприкоснувшись с землей и асфальтом, ее светленькое пальто приобрело серовато-коричневый оттенок. И добро бы равномерного окраса. Так нет же! Теперь Кира напоминала расцветкой пегую лошадь. Но столь излюбленный североамериканскими индейцами цвет совершенно не подходил для современной жизни. Во всяком случае для Кириного пальто точно не подходил.

Кроме того, пошевелив левой ногой, она с удивлением обнаружила, что пятке стало удивительно прохладно и свободно. А вытащив ее с большим трудом наружу, Кира обнаружила, что на ноге нет ничего, кроме бежевого чулка (сорок ден и тонкая вышитая шелком стрелка).

– О, но-о-оу! – простонала Кира почему-то по-английски с явным американским акцентом.

Видимо, в этот момент язык грубоватых примитивных янки, казалось ей, наиболее полно выражает ее мысли.

– Мои туфли! Мои чудесные новенькие туфельки! – И, подняв голову к небу, она взмолилась: – Господи, за что?

Пока Кира вытаскивала себя из люка и отползала в сторону, возле нее появился добрый ангел. Впрочем, его земное обличье больше напоминало зеленоглазого шатена со стильной короткой стрижкой и высветленными кончиками волос, что делало его похожим на ежа, прихорошившегося для свидания с ежихой. Впрочем, природной сексуальности, как мигом отметила Кира, это у незнакомца не отнимало.

– А я видел, как вы упали! – радостно сообщил он Кире. – Шел вам навстречу. Что у вас тут случилось? А-а-а! Раскрытый люк. Надо же, если бы вы меня не опередили, я бы свалился туда вместо вас.

– Могли бы и поторопиться, – прошипела себе под нос Кира.

Но мужчина ее шипения не расслышал. Его заглушал шумящий в кронах деревьев ветер. Кира тоже прислушалась к ветру и попыталась успокоиться. Ну что она взъелась на красивого парнишу? Это же мужчина! А у них в головах можно найти что угодно, но только не подходящее для каждого конкретного момента.

– А что это вы тут разлеглись? – поинтересовался этот тип у Киры. – Вставайте!

Девушка кинула на него враждебный взгляд. Господи, до чего же трудно относиться с пониманием к людям, когда сама стоишь на четвереньках, а твой новенький туалет, который ты подбирала целую неделю, частично испорчен, а частично вообще утрачен.

– Нужно будет, я еще и в лужу усядусь! – огрызнулась Кира, сама ужасаясь тому, что творит. – Вам-то что?

Такой красавец! Высокий! Широкоплечий! Мечта всех женщин, явно предлагает ей свою помощь. А она вместо того, чтобы упасть ему на шею или, учитывая то положение, которое в данный момент занимала Кира, обвиться вокруг его ног прочной лианой, ворчит и злобствует. Просто кошмар и ужас. А может быть, она превращается в старую деву, которая видит в любом представителе мужской половины человечества заклятого врага? И ясное дело, чем симпатичнее представитель, тем опаснее враг.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове у бедной Киры, замершей все в том же неудобном положении. Но, к ее удивлению, зеленоглазый и иглоголовый все еще стоял возле нее. И уходить никуда не торопился.

– Позвольте, я вам все же помогу, – произнес он.

И, не дожидаясь позволения, одним ловким движением поставил Киру на ноги.

– Ваша туфля…

– Она провалилась в люк, – подтвердила его догадку Кира, довольно ловко балансируя на одной ноге.

Поставить ступню на асфальт она не решалась. Хотя погода была чудесная, но все же на дворе стояла осень. И за ночь асфальт успел основательно охладиться. Ходить по нему в чулках было сомнительным удовольствием.

– Можете постоять одну минуту сами?

– А у меня есть выбор? – не выходя из амплуа вздорной бабенки, огрызнулась Кира.

Мужчина ничего не ответил. Он пошарил глазами вокруг себя. Нашел внушительных размеров сук. И с его помощью извлек из люка упавшую обувку. После этого, все так же стоя на одном колене перед Кирой, надел ей потерянную туфельку. Очень романтично, несмотря на то, что обновка промокла и от нее странно пахло. И все равно Кира расчувствовалась и чуть снова не свалилась, потеряв равновесие.

Но на этот раз упасть ей не дали.

– Скажите, вы тут живете где-то поблизости? – озабоченно глядя на ее перепачканную одежду, спросил незнакомец и, явно опасаясь нарваться на очередную колкость, поспешно добавил: – Не подумайте ничего плохого. Я не собираюсь напрашиваться к вам в гости. Но вам нужно привести себя в порядок. И если хотите, то моя квартира рядом, и она к вашим услугам.

– Не надо, – с достоинством ответила Кира. – Я живу в двух шагах. Но все равно спасибо за предложение.

И так как сказать ей больше было нечего, она двинулась в обратном направлении – к дому. Хорошо еще, что она вышла с большим запасом времени.

– Ну да, еще ничего не потеряно, – пробормотала Кира вполголоса и, бодрясь, добавила: – Не теряй бодрости духа и веры в удачу.

Ведь она сможет дома переодеться, привести себя в порядок. И даже не опоздать. Ах, как здорово, что в самом скверном всегда можно найти крупицу положительного.

Размышляя таким образом, Кира почти дошла до своего подъезда. И тут обнаружила, что ее незваный спаситель идет за ней следом. Вынюхивает, где она живет! Следит! Сейчас она войдет в подъезд, он за ней. Там она поднимется на свой этаж и… Неужели все-таки грабитель? Или он что, решил, будто теперь они добрые знакомые и он вот так без всякого приглашения идет к ней в гости? И, разумеется, Кира моментально решила пресечь его наглость в корне.

– Вы это зачем за мной идете? – остановившись и резко развернувшись, вперила она в незнакомца суровый взгляд.

– Простите, – смутился мужчина. – Не хотел вас смущать. Так и думал, что вы решите что-нибудь в этом духе. Но так уж получилось, что я тут живу.

И он указал рукой на Кирин подъезд.

– Врете! – немедленно разоблачила его Кира. – Я сама тут живу уже почти…

И вовремя осеклась. Инстинкт врать насчет своего возраста или во всяком случае утаивать его был запрограммирован в каждом гене.

– Сколько себя помню, живу тут, – быстро поправилась она. – А вот вас я сегодня увидела впервые.

– Ну да! Я и живу тут только со вчерашнего дня.

Кирина подозрительность слегка поуменьшилась. Но сдаваться окончательно она не собиралась.

– И у кого это вы квартиру купили?

– Не купил. Снял.

– Все равно! У кого?

– У Галины Степановны.

Кира удивилась и немного успокоилась. Все верно, была в их подъезде женщина по имени Галина Степановна. Она даже жила на Кирином этаже. Имела дочь, которая удачно вышла замуж во Францию. И Галина Степановна в самом деле уже не раз озвучивала идею съездить к любимой доченьке. Как раз около двух недель назад Галина Степановна стала счастливой бабушкой, и разлука с дочерью стала совершенно непереносима.

– Она уехала к дочери, – словно прочитал Кирины мысли незнакомец. – Помогать той ухаживать за младенцем. И я через наших общих знакомых выпросил разрешения пожить пока в ее квартире.

– Понятно, – пробормотала Кира.

В принципе в рассказе незнакомца не было ничего подозрительного. Да и выглядел он очень даже ничего. Одни его ботинки явно стоили дороже, чем ее собственное, впрочем, теперь безнадежно испорченное пальто. При мысли о пальто Кира забыла про всех прекрасных принцев на свете. И заторопилась к себе.

Незнакомец поднялся вместе с ней. Краем глаза Кира увидела, что он в самом деле открыл дверь квартиры Галины Степановны своим ключом и скрылся за ней. А Кира осталась наедине со своим пальто и котом Фантиком, вышедшим поприветствовать хозяйку. Мордочка у него была удивленная. А увидев, в каком виде вернулась Кира, он совсем по-человечески вздохнул, посмотрел на Киру скорбным долгим взглядом и молча удалился.

«Глаза бы мои не смотрели на это безобразие! – выражал его колеблющийся из стороны в сторону хвост. – Горе ты мое луковое!»

Итак, не получив ни помощи, ни хотя бы моральной поддержки, Кира осмотрела пальто. Ей сразу же стало ясно, что пытаться отчистить его нечего и думать. Тащить в химчистку? Но с нее там сдерут больше, чем оно стоило в магазине. И о чем она думала, когда покупала такую маркую вещь? Ясно, что она понравилась себе в нем до безумия. Но это еще не основание для подобных глупостей.

Купила бы то самое практичное темно-коричневое или темно-синее, в котором она похожа на медсестру из реанимации после тяжелой смены, и валялась бы в них на здоровье! Купи она практичное пальтецо, так бы и протаскала его пару сезонов, мечтая, чтобы ненавистная вещь куда-нибудь пропала с концами и она могла бы купить что-то повеселей.

Мысли ценные. Но действовать нужно было незамедлительно. Иначе грязь могла высохнуть, въесться в нити, и уж тогда ее оттуда никаким «Доместосом» не выковырять. И Кира напустила в ванну теплой воды, растворила в ней побольше стирального порошка и сунула в нее пальто, решив не обращать внимания на предупреждающую надпись на ярлыке: «Только для сухой чистки!»

Но в конце концов, стирает же она свои вязаные кофты. А чем пальто хуже?

Однако Кире еще пришлось переодеваться. Как назло сломался ноготь и зацепил колготки. И их тоже понадобилось сменить. Швырнув испорченные колготки в помойное ведро, Кира принялась искать новую пару. Таковой в доме не обнаружилось. Только тут Кира вспомнила, что потому и надела ту пару, что она была самой нарядной, дорогой и приберегалась исключительно на парадный случай.

Так что вместо коротенькой атласной юбки Кира вынуждена была нацепить брючки, чтобы прикрыть голые ноги. Конечно, можно было домчаться до работы и с голыми ногами. Но Кира и так задерживалась, хотя ходить целый день с голыми ногами холодно.

Но теперь к брюкам не подходила блузка, а к свитерку понадобился новый «бюстик». И конечно, со всеми переодеваниями Кира вспотела. И макияж поплыл. Пришлось и его подправить.

– И как с таким кривым ртом прикажете мужчину соблазнять? – нервно приплясывала Кира перед зеркалом, стараясь нарисовать себе новый рот, соблазнительней старого.

Проблема заключалась в том, что сегодня она должна была выглядеть на все сто или даже сто двадцать. И при этом обольстительно до чертиков, потому что именно сегодня к ним в фирму должен был прийти клиент, собирающийся отправить всех своих сотрудников в количестве двенадцати человек на отдых к морю.

Такой компании, конечно же, полагалась скидка. Но дело было даже не в скидке. А в том, чтобы уговорить довольно прижимистого директора отправиться в один очень и очень привлекательный, но, увы, несколько дороговатый отельчик на турецком побережье Средиземного моря – Мекке отечественного туризма.

Почему именно туда? Да все очень просто. Хозяин этого отеля еще в самом начале сезона лично пообещал Кире: если она отправит в этом году к нему больше двадцати клиентов, он заплатит премию.

Клиенты по какой-то непонятной причине обходили этот отель стороной. И за всю весну и лето туда удалось пристроить только девять человек. Но если эти двенадцать, да плюс директор – это уже тринадцать, поедут туда, то вожделенная премия окажется в руках у подруг.

– И какая этому нашему директору разница? – возмущалась Леся – подруга и компаньонка Киры. – Один отель или другой. Они все одинаковые!

– Не скажи.

– Ну, в одном бассейн в виде лилии, в другом – восьмеркой. В одном три водяные горки, но зато в другом водяная карусель. Увидишь, съездят его сотрудники, куда мы их отправим. И все равно, кто нормальный человек, тот и вернется довольный. А капризулям, хоть в лепешку ради них расшибись, никогда не угодишь. Тем более за те деньги, которые он собирается на них потратить.

– Этот Иннокентий Павлович мне сам по себе не нравится, – пробовала и Кира покапризничать. – Ну его! Не хочу я с ним кокетничать! Он только говорить начинает, а меня уже подташнивает. Как с ним кокетничать?!

Но подруга Леся, обычно такая мягкая и покладистая, вдруг проявила неожиданное упрямство.

– Нам с тобой нужны деньги! Да что я говорю! Не нам, фирме они нужны! Мы же задумали в офисе ремонт.

– Да, но говорю же, тошнит меня от него. От этого директора. Тьфу!

– Скажите какие нежности! Он к двенадцати придет. Не ешь ничего на завтрак, если тошнит. И все дела!

Закончила диалог Леся самым весомым аргументом:

– Нам нужно делать ремонт. Так что премия необходима!

Это было правдой. Офис выглядел скромно. Клиенты начинали недовольно морщиться. Надо хотя бы немного оживить антураж. И Кира сдалась.

А вот сейчас безбожно нервничала. Закончив приводить себя в порядок, она подмигнула зеркалу. Оттуда ей ответила улыбкой высокая, стройная девушка с густыми рыжими волосами до плеч, стянутыми светло-зеленой широкой бархатной лентой. Кира специально постаралась подобрать ленту в цвет своих глаз. И угадала. Получилось эффектно.

В общем, даже без юбки Кира была способна поражать воображение мужчин. Выбегая из своей квартиры, она так торопилась, что по сторонам не смотрела. А жаль. Если бы посмотрела, то увидела бы, как из квартиры Галины Степановны высунулась голова ее утреннего спасителя. Он хотел ее окликнуть. Но, увидев, как торопится девушка, передумал. И снова спрятался в квартире. До вечера.

А вечером Кира вернулась к себе домой в самом скверном настроении, какое только можно было себе представить. Скинула с себя всю одежду и немедленно залезла под горячий душ. Причиной тому был все тот же Иннокентий Павлович – их дорогой клиент. И сейчас Кира очень сожалела, что не сломала сегодня утром ногу. Или бы провалилась в тот люк целиком и сидела бы там себе тихонько. Все лучше, чем ужин в ресторане с противным Иннокентием Павловичем.

Подругам все же удалось заручиться его согласием отправить его и всех сотрудников фирмы именно в тот отель. И на радостях Кира пообещала, что сходит с ним поужинать. Верней, это был даже не ужин, а поздний обед, назначенный на пять часов вечера, потому что к девяти Иннокентию Павловичу нужно было быть дома.

– Обещал жене, что приду не поздно, – пояснил он Кире, приведя девушку в ресторан. – У нашей доченьки третий день подряд что-то с животиком. Нужно поставить ей клизму.

Судя по глубоким морщинам на лице Иннокентия Павловича, пигментным пятнам и лысине, его доченьке должно быть хорошо под тридцать. И уж совсем странно, что он собственноручно будет осуществлять лечение и взрослая женщина ему это позволит. Но оказалось, что доченькой он называет свою собаку. Сучку, разумеется.

– Она у меня медалистка. Медали на каждой выставке берет.

– А какая порода? – опрометчиво поинтересовалась Кира.

– Русская борзая.

После этого последовала лекция примерно на полчаса, посвященная этой старинной породе. Кира успела уныло поковыряться в салатике и сжевать кусочек куриного филе. Впрочем, как оказалось, это была еще лучшая часть вечера. Если бы Кира знала, то постаралась бы разговорить Иннокентия Павловича. Пусть бы даже построил гипотезы по поводу того, что могло явиться причиной недомогания его Эльзы. Так звали собаку.

Конечно, слушать про кишечные паразиты у собак во время десерта не бог весть какое удовольствие. Но Кира готова была его доставить клиенту, коли уж он оказался таким сговорчивым. Подумать только, просмотрел всего полтора десятка каталогов. И все же соизволил остановить свой выбор на том отеле, который они старательно впаривали.

Когда Иннокентий Павлович принялся описывать стул, каким ходит его Эльза по утрам, и кусочки пищи, которые не перевариваются у нее в кишечнике, Кира мысленно принялась подсчитывать, сколько краски им понадобится, чтобы выкрасить стены лично в ее кабинете. Две банки хватит? Или лучше три? И сколько денег на это уйдет.

– И тогда я взял палочку и решил посмотреть.

Им же еще и ламинат необходим!

– А морковь у нее совершенно не усваивается. Это я разглядел совершенно отчетливо.

Под бук! Нет, под ясень.

– И еще какие-то странные вкрапления…

Ах, какая разница, из чего будет ламинат. Тут уже ничего не спасет, даже наборный паркет из самого элитного канадского дуба. Надо было покупать беруши! Но даже к страданиям бедной Эльзы она готова была отнестись с пониманием. Все-таки собачка болеет. Ничего страшного, все живые существа. Но затем Иннокентий Павлович как-то незаметно сменил тему. И начал поглядывать на Киру с большим томлением. Она не сразу осознала причину его внезапно замаслившихся глазок. Девушка поняла, что попала в ловушку, лишь после того, как он полез к ней целоваться.

Они сидели в довольно укромном уголке. Да что там, попросту говоря, в отдельной кабинке. Все столики в этом ресторане были отгорожены друг от друга перегородками, выкрашенными премиленькой кремовой краской и украшенными дешевыми искусственными цветочками. Так что создавалась почти полная иллюзия уединения.

Люди за соседними столиками не видели и не слышали соседей, так как музыка заглушала почти все звуки. Мог помешать только официант. Но этот гад, похоже, был в сговоре со старым сластолюбцем. Недаром, получая от Иннокентия Павловича деньги по счету, парень мерзко осклабился, покосившись на Киру. Наверное, получил чаевые с тем условием, чтобы полчасика не появлялся и не беспокоил клиентов.

Киру даже в жар бросило от гнева. Какое счастье, что она не надела сегодня юбку. И свитер на ней с глухим воротом. Иначе похотливый Иннокентий Павлович, который для своего возраста оказался довольно силен и уже основательно затиснул девушку в самый угол, мог бы получить гораздо больше, чем заслуживал. А заслуживал он хорошей пощечины. Но влепить ее у Киры никак не получалось. Ее руки были плотно прижаты к телу опытным в такого рода шалостях стариканом.

– Что вы себе позволяете?! – пищала Кира.

Но, кажется, ее возмущение еще больше распаляло того. Еще немного, и застежка на брюках у Киры полетела бы ко всем чертям. Кричать и звать на помощь, что было бы оправданно в данной ситуации, она стеснялась. И поэтому пошла на хитрость.

– Дверь! Надо ее закрыть!

– Не беспокойся, дорогая, – пропыхтел Иннокентий Павлович. – Никто не войдет! Тут так не принято.

Ах, вот оно что! Он уже все здешние порядки изучил! Интересно, скольких доверчивых женщин он сюда приводил. И потом к девяти к жене, держать маящуюся поносом Эльзу за лапку. Просто верный муж и преданный отец!

– Все равно! – закапризничала Кира. – Я не смогу расслабиться, если дверь будет открыта!

Иннокентий Павлович решил, что может пойти навстречу дамскому капризу. Тем более что в данном случае он ничего бы ему не стоил. Как он ошибался! Едва он отвернулся, как Кира резво вскочила с диванчика и, схватив свою сумку, отпихнула опешившего Иннокентия Павловича в сторону и промчалась к выходу. Она очень надеялась, что все же в ресторане у похотливого старичка не все схвачено. И ее не задержат на полпути к свободе и не вернут ему обратно в перевязанной ленточкой коробочке с трогательной дарственной надписью:

«Дорогому Иннокентию Павловичу от сотрудников ресторана».

Но нет, Кира вполне благополучно вылетела из ресторана. Никто ее не остановил. И она тут же принялась названивать Лесе.

– Скажи мне честно, Иннокентий Павлович может нам навредить, если очень захочет?

– А он захочет?

– Сдается мне, что да!

Леся недолго помолчала. И наконец заявила, что единственная гадость, которую он может для них сделать, – это не поехать в тур. И потребовать возврата денег. И черт с ним!

Однако, пока она ехала до дома, стирала и развешивала пальто, а потом отмокала в душе под горячими упругими струйками, у нее хватило времени, чтобы немного успокоиться. И из ванной комнаты она вышла почти вменяемой. Но тут же раздался звонок в дверь, и Кира снова забеспокоилась. Ей нарисовалась ужасная картина. За дверью стоит Иннокентий Павлович и жаждет объяснений. И Кира решила: «Не буду открывать!»

Но звонки продолжались. И Кира осторожно подкралась к двери. В конце концов, не укусит же ее этот противный старикашка через железную дверь!

– Кто там?

– Мы успели познакомиться с вами сегодня утром, – раздался молодой голос с сексуальной хрипотцой.

Ах, какой у него был голос! Словно его обладатель несколько часов подряд занимался жаркой любовью, но при этом оставался полон сил и желания. В самом деле очень знакомый голос.

– Я живу в квартире Галины Степановны. Помните меня?

– Конечно!

И Кира, толком не успев сообразить, зачем она это делает, распахнула дверь.

– Ой! Вы принимали ванну? – якобы смутился ее утренний знакомец, хотя его глаза плутовато блестели. – Я вам помешал?

– Нет. Я уже закончила. Проходите!

Парадоксально, но после общения с похотливым морщинистым Иннокентием Павловичем девушка почти с радостью восприняла визит молодого, красивого и, чего уж там стесняться, очаровательного… А кстати, как его зовут?

– Борис! – представился Кирин новый знакомый. – Знаете, утром как-то неловко вышло. Мы даже не представились друг другу. И я весь день думал о вас.

Он о ней думал! О!!! Киру словно жаркой волной обдало. Если бы она знала, не стала бы связываться с мерзким Иннокентием Павловичем. Пусть бы Леся с ним в ресторан и шла, коли это вообще ее идея. Но в то же время краем сознания Кира отметила некую странность. Сегодня будний день. А этот Борис весь день о ней думал. Больше заняться было нечем? Или он вообще не работает? Может быть, он альфонс?

Но Кира тут же отвергла эту мысль. Бесспорно, внешность у Бориса подходящая для подобной профессии. Но при этом он явился к ней в гости не с пустыми руками. Одна рука занята коробкой дорогих шоколадных конфет. А во второй был ликер.

Глазастая Кира даже в полутьме лестничной площадки углядела вкусняшку «Бейлиз». И если у нее еще были какие-то сомнения насчет того, приглашать Бориса к себе или отложить до другого раза, то они тут же развеялись. Глоточек ликера в бокале с колотым льдом до самого края – это самое то, что ей нужно после горячего душа. А лучше не один глоточек, а два или даже… полбутылки.

В общем, едва Борис перешагнул порог ее квартиры, как Кира поняла: он имеет все шансы стать если не лучшим, то самым задушевным ее приятелем. Было в его энергетике что-то такое – располагающее к доверию. Кира и сама не заметила, как рассказала Борису про противного Иннокентия Павловича. И Борис вознамерился тут же идти и бить тому физиономию. Никакого уважения к сединам! Но Кира тем не менее была в полном восторге.

– Наконец-то у меня завелся собственный рыцарь! – томно проворковала она.

А Борис страстно заверил, что только и мечтал о подобном.

– Мне кажется, это мое призвание.

Приятному началу знакомства помешал еще один звонок в дверь. Парочка как раз переместилась на кухню. И Борис собирался открыть ликер. Будь Кирина воля, она бы притворилась глухой. Но к звонку примешался стук в дверь, а потом еще и крики. И не отреагировать Кира уже не могла. Все равно интимная атмосфера от воплей на лестнице развеялась без следа.

Оказалось, что в дверь ломилась Фира Яковлевна, крепенькая и кругленькая словно тумбочка дамочка, Кирина соседка снизу.

– Моетесь?! – свирепо поинтересовалась она у Киры, сверля ту маленькими черными глазками. – Ну, мойтесь, мойтесь!

– А в чем дело?

Кира была ошеломлена. Фира Яковлевна всегда казалась ей образцом хорошего воспитания. Если и делала соседям гадости, то исподтишка. И никогда не опускалась до открытого хамства.

– Вот вы моетесь, а у меня сверху вода льется! С потолка просто всемирный потоп! А ни ковчега, ни Арарата поблизости нет!

До Киры дошло. Она кинулась в ванную. И обнаружила, что на полу словно в плоской квадратной тарелке плещется вода. Очень много теплой воды.

– Откуда она взялась?

Правда выплыла наружу довольно быстро. Вода текла из сливной трубы, которая соединяла ванну и сток между ней и раковиной. Вылезая из чугунной ванны, Кира, естественно, выдернула заглушку и выпустила воду в сток. И большая ее часть теперь вытекла на пол.

– Я сейчас все соберу!

И Кира кинулась собирать воду на полу. Потом понеслась к Фире Яковлевне оценивать размер ущерба. Ущерб был. Это не могла не признать даже Кира. И пришлось подарить дамочке бутылку ликера. Она стояла на столе. И первой подвернулась Кире под руку. Конфеты Борис уже распечатал. И их дарить было неловко. А ликер соседка приняла весьма благосклонно. И пообещала, что не станет подавать на Киру в суд. Достаточно, если девушка оплатит ей новый потолок в ванной комнате. И, скажем так, небольшой моральный ущерб в размере трех тысяч рублей.

– За чудные желтоватые разводы, которые только украсили ваши облупившиеся стены? – поразилась Кира, почувствовав острое желание отнять у соседки подаренный той только что ликер. – К тому же их все равно мне предстоит побелить за свой счет. И еще три тысячи? Ну, знаете! Да тогда уж лучше суд!

И ликер этой особе она не оставит! Кира окинула цепким взглядом квартирку Фиры Яковлевны. Но увы, хозяйственная дамочка уже припрятала куда-то бутылку. Во всяком случае на виду она не стояла.

– И что за день такой?!

Рыться в чужих вещах Кире не позволяло воспитание. Поэтому она еще немножко побеседовала с соседкой. И, самую малость хлопнув входной дверью, ушла к себе. Ни о каком романтическом продолжении сегодняшнего вечера она и слышать не хотела. И мечтала только об одном, чтобы он поскорее кончился.

Глава 2

Следующее утро началось с того, что ей позвонила Леся.

– Ты что мне вчера не позвонила?

– Ой! Забыла! У меня тут такое творилось!

И Кира выложила подруге, как «чудно» закончилось ее свидание с Борисом.

– Ну, ты даешь! – произнесла та вместо приветствия. – Обидела клиента, закрутила роман с каким-то красавцем, да еще и затопила соседку. Теперь тебе грозит судебный процесс. Поздравляю. И когда ты только все успеваешь?!

Несмотря на откровенное восхищение, которое слышалось в голосе подруги, Кира была неприятно поражена. Ну да, Леся жила в том же доме, что и сама Кира. Но все же в другом подъезде. И Кира никак не думала, что о ее вчерашних похождениях станет известно всем соседям уже сегодня.

– Не беспокойся, насчет Иннокентия Павловича известно только мне, – успокоила ее Леся. – Кстати, старичок собирался сегодня часикам к трем заехать к нам. И спрашивал тебя.

– Меня?!

– И мне показалось, что у нас еще есть шанс, чтобы отправить его и всю его фирму в круиз.

– Шанс?!

– Смотри, они улетают уже через два дня. Так что тебе нужно продержаться только сегодня. Завтра он уже не станет возвращать путевки. Слишком много потеряет в цене.

– И что ты от меня хочешь?

– Приходи в офис, – заискивающе попросила ее Леся. – Не бойся, наедине я вас не оставлю. Приклеюсь к тебе намертво!

– И что мы будем делать втроем?

– Напоим его чаем. Послушаем про его собачку. А потом придут наши женихи и…

– Женихи?

У Киры просто глаза на лоб лезли от выкрутасов подруги. Теперь она еще и женихов каких-то мифических приплела. А кому, как не Лесе было знать, что таковых в природе не водилось. Во всяком случае, в настоящее время и способных прийти на выручку – точно не водилось.

– Ну да, двое охранников из «Аннушки».

«Аннушка» – это был магазинчик, располагавшийся по соседству с фирмой подруг.

– И кто придет?

– Помнишь, здоровущий румяный блондин с голубыми глазками. И его приятель.

– А они наши женихи?

– Для Иннокентия Павловича станут ими. Не бойся, у меня все продумано. Они придут и начнут возмущаться, что мы до сих пор не готовы…

– Куда мы должны с ними идти?

– Какая разница?! На концерт, к примеру!

– В три часа дня?

– Ну, хорошо! Не на концерт, так на выставку художественных промыслов деревенских мастеров. На вернисаж! Школьный друг одного из женихов участник или даже устроитель этой выставки, а финансирует ее администрация Ленинградской области.

Это Кире понравилось уже больше. Про выставку Леся хорошо придумала. Но после вчерашних событий вера в альтруизм рода человеческого, и в особенности его мужской половины, в ней почти угасала. И поэтому она поинтересовалась:

– А что ты этим ребятам пообещала взамен?

– Пока ничего.

Это «пока» сильно насторожило Киру. Но возражать Лесе она не осмелилась. В самом деле, вчера она чуть не погубила все дело. И где была ее голова? Ведь спокойно могла бы и не заходить в тот ресторан с Иннокентием Павловичем. Посидели бы на скамеечке в парке. Не барыня. И небось там при людях он не посмел бы к ней приставать. Такие старые греховодники смелые только до тех пор, пока их никто не застукает.

– Да, и прихвати по дороге каких-нибудь конфет или тортик, – предупредила Леся подругу. – К чаю. Будем задабривать старичка.

Взгляд Киры машинально зацепился за вскрытую коробку шоколадных конфет, которые принес ей вчера Борис. После скандала с Фирой Яковлевной и бессмысленной утраты ликера Кира была в растрепанных чувствах. И свидание они перенесли на другой день. Борис только замазал дыру в трубе. И заверил Киру, что через десять-двенадцать часов ванной можно будет пользоваться без всякого опасения. А потом он ушел.

Но принесенные конфеты галантный Борис забрать с собой наотрез отказался, чем расположил к себе Киру. Она не терпела в кавалерах мелочности и крохоборства. И сейчас Кира решила, что эти конфеты вполне подойдут для угощения Иннокентия Павловича. Сама она конфет не любила. А Борис пусть продолжит ухаживания за ней. И для начала отведет ее в ресторан.

А если даже и вздумает приставать там к ней, с ним она сопротивляться особенно долго не будет. Это уж точно.

Лесин план сработал без сучка без задоринки. Не успел Иннокентий Павлович положить себе в рот первую конфетку и рассказать, как сегодня утром чувствовала себя его Эльза, как в офис ввалились два здоровяка.

– Это вы тут чего? – вытаращил Вадик свои глазки.

Они у него и в самом деле были нежно-голубые. А то, что крохотные – это уж не его вина. В общем и целом, Владик был парнем не вредным. Местами даже славным. Умом, правда, не блистал, образованием тоже. Но нельзя же слишком многого требовать от людей. Голос у него был громкий и зычный. Плечи широкие. И сейчас они пришлись как нельзя более кстати. Иннокентий Павлович затрепыхался. А Вадим еще и рыкнул:

– Расселись они тут. Чаи гоняете с каким-то сморчком! А нас на открытии ждут! Тетка уже третий раз звонила!

Иннокентий Павлович, обозванный сморчком, поперхнулся конфеткой и покраснел.

– Кто этот юноша? – проскрипел он, недоброжелательно глядя на вошедших охранников.

– Мой жених, – поспешно заявила Леся.

Иннокентий Павлович покраснел еще больше.

– В таком случае вам следует объяснить вашему жениху, что с пожилыми людьми в таком тоне не разговаривают.

Вадик столь сложного предложения не понял. Он вообще с трудом воспринимал фразы, в которых было больше трех-четырех слов. Зато память у него была отличная. И он твердо помнил, о чем договаривался с Лесей. Девушка ему действительно нравилась. И он решил постараться ради нее получше.

– Я – жених! – заорал он. – А ты кто такой?

Иннокентий Павлович побагровел. И поднялся со стула.

– Ну чего?! – набычился Вадик. – Драться хочешь? Давай, я могу!

Иннокентий Павлович сделал в его сторону один шажок. Но неожиданно побледнел и схватился за свое объемистое пузо.

– Сердце! – простонал он, продолжая держаться за желудок. – Какой хам! Мне плохо!

Подруги встревожились. Надо же, до чего впечатлительный им попался старичок! Его еще и не ударил никто, а он уже за сердце, путая его с желудком, хватается. Впрочем, Иннокентию Павловичу было в самом деле нехорошо. Бледность пришла на смену красноте и разлилась по его лицу. А затем вновь сменилась багрянцем. Но он выглядел жутковато.

– Лекарство! Там! В кармане плаща!

В плаще в самом деле оказалась металлическая трубочка. Кира вытрясла из нее круглую белую таблетку и сунула ее больному. Дала запить и с тревогой наблюдала, как на губах Иннокентия Павловича выступила белая пена.

– Что ты ему дала? – тоже испугалась Леся. – Это упса? Быстрорастворимый аспирин?

– Не похоже!

– Леся, смотри, он дергается!

Конечности Иннокентия Павловича в самом деле начали судорожно подергиваться. И цвет лица у него стал зеленоватый.

– Вызываем «Скорую»!

И Кира схватила телефонную трубку. А перепуганный Вадик помчался по соседним фирмам в надежде найти врача или кого-нибудь, кто бы разбирался в медицине. «Скорая» приехала быстро. Но к ее приезду в офис набилась целая толпа народу. Все эти люди набежали, услышав клич Вадика о помощи. И каждый из них искренне полагал, что разбирается в медицине.

Тут был народный целитель, который пытался влить в пострадавшего какой-то сомнительный отвар. Была медсестра со стажем, которая немедленно диагностировала несколько затянувшийся приступ эпилепсии. Остальные присутствующие были любителями. Но и они тоже имели собственный богатый опыт болячек. И охотно делились им с окружающими.

– Всем очистить помещение! – распорядился молодой врач со «Скорой», едва перешагнув порог. – Где пациент?

Больной лежал на полу. И не шевелился. Уже минут пять, как Иннокентий Павлович совершенно затих. Врач выслушал его пульс и печально покачал головой.

– Он мертв!

– Боже! Но сделайте же что-нибудь! – вырвалось у Леси. – Ему в Турцию ехать через два дня!

– Да! Реанимируйте его!

Врач еще ниже наклонился к пострадавшему. А потом кинул по сторонам странный задумчивый взгляд.

– Бесполезно, – произнес он.

– Но у него тур куплен!

– Он никуда не поедет, – покачал головой врач. – И больше того: видите эти синие пятна на коже? А пену возле рта?

Подруги кивнули головами.

– Это не сердечный приступ, – очень серьезно посмотрел на них врач. – Его отравили.

И не успели подруги осознать, чем им лично грозит этот диагноз, как врач строго спросил у них:

– Что он ел или пил перед смертью?

Так как взгляд врача уже остановился на чашках с остывшим чаем на столе, сахарнице и коробке конфет, то отрицать было бы глупо.

– Мы все пили чай с конфетами, – едва слышно пробормотала Леся.

– Чай, значит, – нехорошим голосом повторил врач. – С конфетами? Очень интересно.

Милиция приехала тоже быстро. Подруги не знали, что там им сказал врач по телефону. Но прибывшие менты поглядывали на подруг с большим подозрением. И почти сразу же заявили, что вынуждены задержать обеих девушек до выяснения всех обстоятельств гибели их клиента. Обстоятельства удручающе затянулись. И в результате подруги провели в отделении почти весь день и всю ночь, пытаясь доказать свою невиновность.

Им еще повезло, что следователь им достался симпатичный. Не внешне, нет. Он был лет на десять постарше подруг. В очках. С реденькими светлыми волосиками. Невысокого росточка. Да еще с фамилией Слепокуров. А вот глаза у него были славные. Как-то не верилось, что человек с таким взглядом способен засадить невиновного за решетку.

Тем не менее с оправдательным вердиктом по делу подруг он не торопился. Раз за разом заставляя их повторять свою историю. И всякий раз слушал их с неослабевающим вниманием.

– Послушайте, – твердила Кира, – если бы мы собирались его прикончить, то вызвали бы в другое место. Зачем нам возня с трупом у нас в офисе? И лишний шум?

– Не говоря уж о том, где бы мы раздобыли яд?

– И какой у нас был мотив? Этот человек купил у нас туры для всех своих сотрудников. И в следующем году мог снова прийти к нам.

В словах подруг была логика. Но только не для ментов. Они вцепились в подруг намертво. И вряд ли бы выпустили, если бы не явился отчет экспертов. Пока что поверхностный и заключение не вполне официальное. Но следователя, который беседовал с подругами и одновременно вел диалог с экспертом по телефону, оно повергло почти в шок.

– Как в конфетах? Яд был в конфетах? В тех самых? В коробке? Ты уверен? Ах, уверен. Хм.

И следователь недоуменно покосился на подруг. Те сидели ни живы ни мертвы. Ведь они тоже съели по паре конфеток. Почему же на них яд не подействовал? Или он подействовал, просто более медленно? Но все равно через минуту, час или сутки они точно так же повалятся на пол, забьются в судорогах, а потом у них изо рта пойдет противная белая пена и они умрут? Ой, как не хочется!

– Гражданин следователь, – прошептала совершенно бледная Леся. – Скажите честно, сколько нам с Кирой осталось? Мы с ней съели по две конфетки. Да слышите вы?!

Но следователь в ответ лишь досадливо потряс головой. Словно отгоняя осеннюю муху.

– Мне кажется, я умираю! – простонала Кира. – У меня руки холодеют!

– А у меня живот уже болит! Врача! Товарищ следователь, помогите. Мы умираем!

Слепокуров покосился на подруг. Но, видимо, их внешний вид не внушил ему опасений. Потому что вместо того, чтобы вызвать врача и вообще стать подругам родной матерью, он продолжал допытывать эксперта.

– Яд содержался в каждой конфете? – уточнил он у него. – Вот как! Что же, это многое объясняет. Спасибо. С меня причитается. Ну, как обычно. Вечерком занесу.

И, положив телефонную трубку, он воззрился на подруг.

– Хватит симулировать, – сурово произнес он. – Вы не умрете!

– Нет?

– По крайней мере не сейчас.

Как ни странно, но подруги ему поверили. Таким голосом с умирающими не разговаривают. Даже если ты следователь со смешной фамилией.

– Где вы взяли коробку с конфетами, которыми угощали вашего клиента?

– Это подарок.

– От кого?

– Мне сосед принес, – не стала темнить Кира. – То есть не совсем сосед, но так как мы живем в одном доме и на одном этаже, то я эти конфеты у него взяла.

– Если все это правда, то можете считать, что вам феноменально повезло, – задумчиво произнес следователь.

– Почему? Потому что мы не умерли?

– А кстати, почему мы не умерли? На женщин этот яд не действует? Особая разновидность?

– Можно узнать название?

– И где купить?

Следователь фыркнул.

– Чушь какая-то! В плане действия на них отравляющих веществ мужской и женский организмы совершенно идентичны. Женщина, как существо более слабое, поддается быстрее.

– Так почему же мы остались живы? – продолжали настаивать подруги. – Мы ведь тоже ели конфеты из той же коробки!

– Честное слово! Можете и нас на экспертизу отправить.

– Верю, верю, – поморщился следователь. – Но вы брали конфеты с краю. Так?

– Конечно. Деликатно.

– С краешку.

– А ваш знакомый взял из самой серединки.

Леся с Кирой замолчали. Все верно, так и было. Картинка встала перед их глазами как живая. Иннокентий Павлович прямо всю пятерню запустил в коробку. И, перетрогав своими волосатыми пальцами всю сердцевинку, выбрал одну конфетку. И сунул ее в рот. Потом появился Вадик и его приятель. А Иннокентий Павлович почувствовал себя дурно.

– В тех конфетах, которые лежали в середине, был яд. Остальные конфеты по краю оставались совершенно безвредными. Никаких посторонних примесей в них экспертам обнаружить не удалось.

Подруги молчали. Это было просто чудовищно.

– Но коробка была в целлофановой обертке! – воскликнула Кира. – Я своими руками ее содрала!

– Тоже мне трудность! Целлофан можно осторожно вскрыть, начинить конфеты ядом, а потом снова заклеить. И коробка, по крайней мере внешне, будет выглядеть как прежде.

– Но зачем?! Зачем Борису было приносить мне отравленные конфеты? Я ведь его едва знала!

– А вот в связи с этим я бы и хотел расспросить у вас побольше об этом молодом человеке.

– О Борисе?

– О нем самом, – кивнул следователь. – Полагаю, что кроме имени у него есть еще телефон и фамилия.

– Наверное, есть. Но я их не знаю.

– Не знаете?

– Нет! Говорю же, мы познакомились с ним совершенно случайно. Я и не думала, что вечером он явится ко мне с ликером и конфетами! Ой!

– Что такое?

– Ликер! – прошептала Кира.

– А что с ним?

– Вдруг он тоже отравлен? А я подарила его Фире Яковлевне. Боже мой! Она решит, что это я нарочно! Чтобы не платить ей за ремонт в ее ванной.

Побледневший следователь придвинул Кире телефон.

– Звоните! И немедленно предупредите вашу соседку, чтобы она в рот не брала этого ликера!

Трясущимися руками Кира набрала номер. Но у соседки никто не отвечал.

– Наверное, уже поздно! – упавшим голосом произнесла Кира. – Она отравилась! И я буду виновата еще и в этой смерти!

Но следователь Слепокуров сдаваться не желал.

– Едем!

И он выдернул подруг из удобных кресел, в которых было так приятно посидеть, особенно после жестких деревянных лавок в отделении, где их допрашивали вначале. По дороге следователь сначала хранил молчание за исключением одного момента, когда ему понадобилось выяснить дорогу. Но потом он не выдержал и сам обратился к Кире с вопросом:

– Мне нужны данные вашего случайного знакомого, – произнес он. – Что вы знаете о нем кроме того, что его зовут Борис?

– А ничего!

– Как?

– Я про него ничего не знаю! Он поселился в нашем доме в квартире моей соседки. Снял. И все.

– В квартире Фиры Яковлевны? Той самой женщины, которую вы на пару с ним напоили отравленным ликером?

Кира вспыхнула от негодования.

– Ну, знаете! Ничего мы ее не поили! И не у нее он вовсе поселился. Да Фира Яковлевна никогда бы и не пустила к себе в квартиру молодого мужчину. У нее уже лет двадцать ни одного мужчины не было. У нее потому и ремонт не сделан, что сама она не умеет. А мужчины нет. И даже если бы у нее кто-то и был, так все равно ремонт бы делать не стал. Там для целой бригады работы на полгода хватит. Где уж одному мужчине управиться. А уж в ванной она лет двадцать ничего не меняла. А из-за того, что на нее всего-то немножко водичка сверху протекла, она мне такой скандал устроила!

Кира могла говорить на эту тему и дальше. Но Слепокуров ее прервал.

– Я ничего не хочу больше слушать про ваш потоп! Я уже все понял! Расскажите про Бориса. Если не у Фиры Яковлевны, то у кого он поселился?

– У Галины Степановны.

– А ее вы тоже затопили?

– Скажете тоже! Как я могу ее затопить, когда мы с ней на одном этаже живем? Нет, с Галиной Степановной у нас скандал из-за котов вышел.

– Из-за котов? – ошеломленный вываленным на него потоком информации, прошептал следователь.

– Ну да! У нее кошечка была, у меня кот. Он к ней зашел как-то разок, а потом Галина Степановна не знала, куда котяток девать. Ну, и поскандалила со мной немножко. Только мы с ней давно уже помирились.

Последнюю фразу Кира прибавила на всякий случай, чтобы ее не вздумали обвинить еще и в исчезновении Галины Степановны. С этих ментов станется. Пока там старушку во Франции у дочери разыщут! Совсем Кире не хотелось все это время у них под подозрением ходить.

К счастью, подъезжая к дому, Кира увидела Фиру Яковлевну. Живая и здоровая, она выходила из подъезда дома. Вид у нее был залихватский и одновременно угрожающий. Словно у тяжелого шара для боулинга, на который Фира Яковлевна походила буквально всем. Ручки и ножки у нее были крохотные. А тельце упругое и кругленькое. Обычно она носила сильно обтягивающие трикотажные костюмы. Зимой темных тонов, а летом светлые. И катилась она по дорожке целенаправленно и неустрашимо.

Но сегодня она принарядилась. На ней было длинное пальто, почти волочащееся по земле. На голове красовалась кокетливая шляпка с темной вуалью. А в руках она держала букет хризантем, тщательно завернутый в бумажку.

– Кирочка! – расплылась она в улыбке такой же фальшивой, как и блеск брильянтового перстня на ее безымянном пальце.

– Фира Яковлевна! Помните тот ликер, который я вам вчера отдала?

– Чудесная вещь, Кирочка. Спасибо тебе большое. Я его уже весь выпила!

– Выпили?!

У Киры даже дыхание перехватило. А Фира Яковлевна задорно рассмеялась и подмигнула почему-то следователю.

– Я такая лакомка! А ликер был просто феноменально вкусным. Я увлеклась. И приговорила за вечер всю бутылочку.

– Вы его выпили? – машинально повторила Кира. – И вы живы?

Выходит, яда в бутылке не было? Черт!

– А куда вы направляетесь сейчас?

– У моего брата праздник, – прощебетала Фира Яковлевна. – У него родился мальчик. Мы все так ждали, так ждали этого момента. Так что я хочу поздравить своего дорогого брата с такой радостью.

И она двинулась дальше. Но неожиданно следователь Слепокуров сделал шаг вперед и вырвал из рук женщины пакет. Тот глухо звякнул. А Фира Яковлевна протестующе взвизгнула:

– Что вы себе позволяете, молодой человек! Я позову милицию! Грабеж! Вы преступник!

Но следователь, не обращая внимания на ее вопли, порылся в пакете и вытащил оттуда темную бутылку с хорошо знакомой этикеткой.

– Мой «Бейлиз»! – ахнула Кира. – Фира Яковлевна, зачем вы обманываете?

– Нет, это другой! То есть это другая бутылка! У меня она была уже куплена! Не ты одна, Кирочка, можешь позволить себе покупать дорогие напитки!

– Не врите! – возмутилась Кира. – Всему дому известно, какая вы скупердяйка! Да вы в магазине хлеб, если только он вчерашний, с пятидесятипроцентной скидкой берете. А все остальные покупают за ту же цену, что и свежий! А когда продавцы видят, что вы к рынку подходите, они свои прилавки закрывают. Лишь бы с вами дела не иметь! Вы же за каждую копейку торгуетесь по полчаса.

– И никакой ликер вы не пили, – подхватила Леся. – И тем более новый не покупали.

– Вы просто когда меня встретили, решили соврать. Испугались, что я у вас ликер назад потребую!

Фира Яковлевна мрачно молчала. Вид у нее был одновременно скорбный и в то же время гордый.

– Хорошо! Очень хорошо! Грабьте! Моему народу не привыкать страдать! Мы страдали две тысячи лет и…

– Фира Яковлевна! – воскликнула Леся. – Мы вам другой подарим. Только не плачьте! А этот отдайте. Отдайте, не нужно ни вам, ни вашему брату его пить.

Услышав, что ей возместят утрату, Фира Яковлевна мигом забыла про страдания своего народа. Деловая хватка у нее оказалась гораздо крепче исторической памяти. И в магазине, куда подруги привели соседку, она выбрала бутылку «Хеннесси», при виде цены на которую у Киры вырвалось сдавленное проклятие. Фира Яковлевна выглядела невинной, словно агнец, которого приносят в жертву. Видно, это в самом деле было у нее в крови.

– Это та самая бутылка? – спросил Слепокуров у Киры. – Та, которую принес вам в подарок Борис?

– Да! Видите, тут немного бумага содрана? Это мой кот Фантик постарался. Лапой цапанул.

Следователь кивнул.

– Хорошо. Тогда бутылка отправляется на экспертизу. А мы с вами идем к вашему Борису. Надеюсь, номер квартиры вы хотя бы помните?

Кира помнила. И девушки со следователем поднялись наверх. Кира первой позвонила в дверь Галины Степановны. Но там никто не ответил. Кира позвонила еще. Потом еще и еще. Звонила она минут десять. И наконец ей стало ясно, что в квартире ни единой живой души нет. Нельзя не отреагировать на такой шум.

– Его нет, – сказала она. – Будем ломать дверь?

Слепокуров явно испугался.

– С чего вам такая глупость в голову пришла? Вовсе нет.

– Тогда что?

– Подождем. Помнится, вы мне говорили, что ваша квартира на этом же этаже?

– Да.

– Вот у вас и подождем.

Едва Кира открыла дверь, как ей под ноги бросился дико вопящий комочек шерсти. Слепокуров шарахнулся в угол и схватился за кобуру.

– Остановитесь! Это просто мой Фантик.

– К-какой Фантик? – слегка заикаясь, спросил следователь.

– Мой кот. Я же вам про него говорила!

– Да, да, помню…

Но Кира уже не обращала внимания на следователя, сосредоточившись исключительно на коте.

– Проголодался, бедненький? – сюсюкала она над ним. – Соскучился? Злые дяди держали твою хозяйку. Ни молочка не налили, ни постельки теплой не предложили, ни коньячка глоточек.

Учитывая, что часы показывали десять утра – менты продержали подруг в отделении почти сутки, Кира и Леся, которые пережили не самые приятные часы в своей жизни, дружно решили наплевать на приличия. И оставив Слепокурова бдеть у дверей квартиры, пошли на кухню варить кофе и снимать стресс коньяком.

Фантик последовать за ними отказался. В его миске еще оставался сухой корм. Так что вопил он не от голода. Просто соскучился по человеческому общению. Но в качестве собеседника он выбрал себе не подруг, а Слепокурова. Во-первых, тот был мужчиной, товарищем. А во-вторых, от него непонятно пахло металлом и еще чем-то необычным. Фантик был от природы ужасно любопытен. И не мог упустить случая, чтобы расширить свой кругозор.

Поэтому он и не пошел с хозяйкой, которая, наспех приняв душ (ванну не рискнула), теперь готовилась к принятию следующего антистрессового средства.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – провозгласила Леся тост.

Кира коньяк выпила, но подругу все же осудила:

– Ничего себе ты рассуждаешь! Иннокентий Павлович коньки отбросил, а ты говоришь – хорошо!

– Он не был тем человеком, с кем бы я хотела сохранить отношения.

– Леся!

– Что Леся! Он к тебе приставал! Едва не изнасиловал. И уверена, сделал в своей жизни кучу гадостей.

Кира замерла с поднесенным к губам бокалом коньяка.

– Так, может быть, его за это и наказали? Подсунули мне эти отравленные конфеты, чтобы я угостила ими Иннокентия.

– Чушь! Никто не мог предположить, что ты потащишь их в офис. И уж точно нельзя было угадать, что там в это время будет Иннокентий Павлович.

– Да, верно.

– Ты лучше подумай, кто мог желать смерти тебе лично!

– Мне?!

От удивления у Киры даже коньяк не в то горло попал. Она долго кашляла и крючилась от жгущей боли в горле. Но затем все прошло. И едва она смогла нормально говорить, как сразу же набросилась на Лесю:

– С чего ты взяла, что убить хотели меня?

– Но отравленные конфеты подарили тебе?

– Ну да.

– Этого Бориса ты никогда прежде не встречала?

– Нет.

– Сказать, кто он такой и откуда, тоже не можешь?

– Мы не успели познакомиться толком. Сначала эта история с падением, потом Фира с потопом и…

– А вот кстати! – перебила ее Леся.

– Потоп кстати?

– Да не потоп! Люк!

– А что с люком? Самый обычный канализационный люк.

– Но почему он был открыт?

Кира пожала плечами.

– Ну, был открыт, и все тут.

– Вовсе и не все! – воскликнула Леся. – Между прочим, люки сами по себе не открываются. И ветками и листвой не маскируются. Нету у них, понимаешь ли, такой привычки.

– И ты думаешь?.. Думаешь, что люк был открыт не просто так?

– Да! Это подстроенная ловушка!

– Но я никому не сделала ничего плохого!

– Подумай лучше! Может быть, женщина?

– Что-о? – вытаращила на нее глаза Кира.

– Обиженная женщина, я имею в виду, – быстро поправилась Леся. – Вспомни, отбила ты у кого-нибудь в последнее время мужика?

– Ни в последнее, ни в предпоследнее я никого не отбивала. Будто бы ты не знаешь, что я с женатыми не связываюсь.

– Может быть, он не был женат? Просто встречался с девушкой, потом познакомился с тобой, ту прежнюю бросил. А она затаила на тебя зло.

Кира недоуменно покачала головой. И отвернулась к плите, где покрывался густой пышной пенкой закипающий кофе. Ну, бывало, что мужчины уходили к ней, порвав отношения с прежней любовницей. Так ведь такое со всеми случается.

– По-твоему, если от меня мужчина ушел, то я помчусь убивать его новую пассию? – пожала Кира плечами.

– Ты – нет! А другие – вполне!

– Не думаю. В любом случае сначала нужно попытаться договориться миром. А мне никто подобных претензий не озвучивал. Не говоря уж о том, что у меня сейчас никого нет.

– Знаю.

В это время из прихожей, где нес вахту Слепокуров, послышался его голос:

– Девчонки, а можно и мне кофейку?! А то он у вас так одуряюще пахнет, что я тут прямо умираю.

Переглянувшись, подруги плеснули в большую кружку кофе, добавили в нее порядочную порцию коньяка, насыпали корицы и добавили лимон.

– Ой! – воскликнул Слепокуров, обжегшись горячим напитком. – Как вкусно!

Выпив сдобренный коньяком кофе, следователь и в самом деле изрядно подобрел. И даже начал заигрывать с Фантиком, который, казалось, полюбил этого странно пахнущего дядьку с первого взгляда. И теперь сидел возле его ног, изображая полнейшее равнодушие, а на самом деле дожидаясь внимания и ласки. И ведь дождался! На голодный желудок следователя быстро развезло.

– Какой чудесный котик! – просиял пьяненький Слепокуров, обнаружив, что Фантик трется о его брюки. – Что это за порода?

Вопрос поставил Киру в тупик. С одной стороны, Фантик выступал как основной производитель для новой кошачьей породы, выведением которой занималась одна славная, хотя и малость помешавшаяся на кошках женщина. Но с другой стороны, порода еще только выводилась. И никакого официального признания, а тем более названия, не имела.

– Сиамская дикая, – наконец произнесла Кира.

Но следователь был удовлетворен.

– Ишь ты! – почесывая Фантика за ухом, растроганно произнес он. – Породистый какой!

Внезапно Фантик насторожился, повернув голову в сторону входной двери.

– Тихо! – прошептал Слепокуров. – Там кто-то идет.

– Вообще-то там лестница, – ядовито заметила Кира. – Было бы странно, если бы там никто не ходил.

Следователь метнул на нее сердитый взгляд, приказывая замолчать. Чтобы не ссориться, Кира замолчала. И тоже прислушалась. По лестнице в это время и в самом деле поднимались. Судя по тяжелому дыханию и охам, человеку приходилось нелегко. Затем в соседней двери заскрежетал ключ. Слепокуров вопросительно посмотрел на Киру. И она кивнула. Ключ скрипел в двери квартиры Галины Степановны. В той самой, где поселился мерзавец Борис.

Убедившись в том, что он был прав, Слепокуров даже зарумянился. Потом достал пистолет и, распахнув дверь, выскочил на площадку.

– Ни с места! – закричал он. – Милиция! Руки вверх!

Ответом ему был истошный женский крик. И звук падения чего-то тяжелого.

Глава 3

Когда испуганные подруги тоже выскочили на лестницу, их взгляду представилась следующая картина. Слепокуров стоял с изумленным и каким-то растерянным видом. Пушка в его руке была опущена вниз. А сам он таращился на пожилую полную женщину, которая улеглась на полу в глубоком обмороке.

– Это же Галина Степановна! – закричала Кира, бросаясь к своей соседке. – Хозяйка квартиры! Что вы с ней сделали, изверг?

– Откуда же я знал, что это она? Я же думал, что это подозреваемый явился.

Но затем Слепокурову надоело виновато разводить руками и мямлить. Он опомнился. И в свою очередь бросился в наступление:

– Что это такое? Вы же сказали, что ваша соседка уехала во Францию! Почему же она тогда тут?

– Отстаньте от меня! – буркнула в ответ Кира. – Откуда я знаю? Лучше помогите мне привести ее в чувство. У нее и спросите.

С помощью Слепокурова, который стоял в сторонке и давал дельные советы, подругам в самом деле удалось привести женщину в более или менее нормальное состояние. И если вначале она еще испуганно косилась на Слепокурова, то, посмотрев на его удостоверение и убедившись, что он в самом деле из милиции, как и представился, она окончательно повеселела.

– Ох, и напугали ж вы меня! – утирая полной рукой пот со лба, говорила она. – Представьте, лифт не работает, вещи тяжеленные. Пока дошла, давление подскочило. А тут еще из соседской квартиры вылетают и угрожают убить.

– Я приказал всего лишь поднять руки.

– А мне, молодой человек, без разницы, – отмахнулась от Слепокурова женщина. – Я в такие минуты не разбираю, что мне там говорят. Вижу опасность – и сразу отключаюсь. Ничего с собой поделать не могу. Организм так реагирует.

Кира с Лесей помогли соседке подняться на ноги. Слепокуров на всякий случай держался от нее подальше.

– Скажите, – спросила Кира у соседки, – а где ваш жилец?

– Кто? – изумилась Галина Степановна.

– Молодой человек – Борис. Он снял у вас квартиру на то время, пока вы гостили во Франции. У дочери.

– У Наташки? Но я там не была! Кира, с чего ты взяла, что я во Франции?

Подруги покосились на чемодан и сумки, которые Галина Степановна приперла к дверям своей квартиры.

– Это я к подруге в деревню на несколько дней ездила, – поймав их взгляды, объяснила Галина Степановна. – Она мне сала и ветчины с собой дала. У домашнего-то мяса вкус совсем другой. И щи с домашней свининкой – это же вкуснотища! Я целую кастрюлю скушать в один присест могу. А уж если шкварок натоплю да картошечки с лучком поджарю, м-м-м… Объедение. – И, вынырнув из омута гастрономических пристрастий, она со стеснительной улыбкой произнесла: – Признаюсь, грешна, люблю вкусно покушать. Столько всего в деревне набрала, еле от вокзала доперла. Там-то меня племянник подруги на поезд подсадил. А тут… Видите, какие сумищи?

Она открыла дверь и вошла в квартиру. Ошеломленные подруги вошли следом за ней.

– Галина Степановна, вы точно уверены, что не пускали к себе жильца?

– С какой стати? Я всего на несколько дней уезжала. Вот в следующем месяце поеду к Наташке. Тогда и подумаю насчет жильцов. Да и то не уверена, нужно ли? Наследят в доме. Напачкают. Ремонт потом делать придется.

Ее слова навели подруг на мысль. Находясь в этой квартире, Борис не мог не оставить следов. И как знать, вдруг по ним можно вычислить его личность.

– Галина Степановна, вы все же посмотрите, что у вас в квартире не так, – попросила соседку Кира.

Галина Степановна вместе с подругами осмотрела квартиру. Вначале кухню. Но не нашла в ней ничего необычного.

– Разве что столовые приборы в ящике не так лежат, – заметила она. – Я никогда вилки вниз зубчиками не кладу. И ложку всегда так устраиваю, чтобы она выгнутой стороной вверх была. Так пыль и разные мусоринки меньше скапливаются.

– Посмотрите еще, – предложил ей Слепокуров.

Галина Степановна кивнула. Но приступила к осмотру, только устроив привезенное с собой мясо в холодильнике. Похоже, она не слишком поверила словам Киры о том, что в ее квартире во время ее отсутствия находился посторонний. Но, забравшись в холодильник, она неожиданно замерла. И с видимым интересом посмотрела на кусок сыра, колбасную нарезку и пакет томатного сока. Рядом с ними лежал и хлеб для тостов, который тоже удостоился внимательного изучения.

– Странно, – наконец выбравшись из холодильника, задумчиво произнесла женщина. – Никогда не покупаю такой. Зачем он мне? У меня и тостера нету.

И закрыв дверь холодильника, она изумленно посмотрела на своих гостей.

– Похоже, у меня в квартире в самом деле кто-то побывал.

– Вот! – обрадовалась Кира. – А я что говорила!

– Пойдемте дальше!

Они прошли в гостиную. И Галина Степановна ахнула.

– Какой беспорядок!

– Где? Где? – заволновались подруги, вертя головами во все стороны.

Но сколько ни присматривались, так и не сумели заметить какого-то особого беспорядка. На их взгляд, в квартире было безукоризненно чисто. Во всяком случае, если сравнивать с их собственными квартирами, тут было просто стерильно. Но, кажется, у Галины Степановны было свое мнение.

– Столик сдвинут с центра почти на полметра вправо! Видите, узор на ковре оказался в стороне? И журналы разбросаны как попало. А должны лежать по номерам. И кто-то переставил мои цветы. И трогал диски. И книги!

А войдя в спальню, Галина Степановна схватилась за сердце.

– Господи боже! – возвестила она таким голосом, что подруги и Слепокуров метнулись к ней, ожидая увидеть нечто ужасное, например, труп Бориса.

Но никакого трупа в спальне не было. Была лишь смятая постель. И одинокий мужской тапочек, который высовывался из-под нее. Тем не менее Галина Степановна так побледнела и с таким ужасом смотрела на этот тапочек, что Слепокуров счел за лучшее его поднять. И убрать с глаз подальше. Вытаскивая тапочек, он машинально заглянул под кровать.

– Ого! – произнес он. – Интересно!

Из-под кровати он извлек борсетку. Она была небольшая. Очень элегантная. Из мягкой темно-серой кожи. Дорогая на вид и при этом совершенно пустая. В этом Слепокуров убедился, лично пошарив по отделениям. Он даже потряс раскрытой борсеткой, надеясь, что из нее что-то вывалится. Но нет. Ни клочка бумажки, ни дисконтной карты, ни талончика на бензин. Ничего!

– Галина Степановна, – обратился он к хозяйке. – Это ваше?

– Не-ет, – задумчиво произнесла она. – Даже в толк не возьму, кто бы у меня мог ее оставить? Разве что Петруша – зять мой? Так не видела я у него такой вещицы. И потом, гостили-то они у меня еще три месяца назад. За это время я раз двадцать уборку делала. И под кроватью протирала.

Самое скверное, что подруги ей поверили. И в том, что касается указанной частоты влажных уборок, сдалось им, Галина Степановна была склонна даже уменьшить свою старательность. Она была такой чистюлей, что с нее вполне сталось бы мыть пол в квартире вообще каждый день.

Следователь еще раз внимательно осмотрел борсетку. Сбоку она была немножко испачкана чем-то темно-синим. Похоже, это протекла паста от ручки или нечто вроде того.

– Значит, эту вещь вы видите впервые, – уточнил Слепокуров. – Что-нибудь еще?

– Еще?

– Ну, разобранное постельное белье? Оно ваше?

– Мое собственное!

– Мужской тапок?

– Тоже мой! То есть не лично мой. Но я его специально для зятя, для Пети купила, когда они с Наташкой ко мне приезжали!

– Хм, а когда вы уезжали в деревню, кому вы ключи оставили?

– Соседке. Рите! Они с моей Маргариткой почти тезки. Так что я ее вместе с ключами Ритке оставила.

– Кого?

– Маргаритку!

Кира осторожно подергала явно растерявшегося следователя за рукав.

– Маргаритка – это кошка Галины Степановны. Помните, я вам про нее рассказывала?

– Да? Нет, не помню.

– Ну, она и мой Фантик… Потом котята. Помните?

– А! Вспомнил!

И, повернувшись к Галине Степановне, следователь произнес:

– Хорошо. Маргаритка – это ваша кошка. И у кого она сейчас вместе с ключами от квартиры должна находиться?

– Да у Риты же!

Кира сочла необходимым продолжить разъяснительную работу со Слепокуровым.

– А Рита – это одна старушенция, приятельница Галины Степановны. Живет этажом ниже. Подо мной Фира Яковлевна. А под Галиной Степановной – ее приятельница – Рита.

– Немедленно идем к ней!

Пока они спускались вниз по лестнице (лифт по-прежнему не работал), Слепокуров успел выведать у Галины Степановны, что третий и последний дубликат ключей от ее квартиры есть у дочери. Но так как последняя живет во Франции, родила ребенка, то маловероятно, что она занялась тем, что подселяла в квартиру матери жильцов, да еще не поставив в известность саму Галину Степановну.

– А ваша приятельница, значит, могла так поступить?

– Ритка – эксцентричная личность, – пропыхтела Галина Степановна, которую щи с домашней свининкой и картошечка со шкварками довели до такой степени тучности, что даже спуск по лестнице на два пролета давался ей с трудом. – Одно слово, артистка.

Существо, которое открыло им дверь, попыхивая тонкой сигареткой, было полной противоположностью Галине Степановне. Ростом и телосложением Рита Леопольдовна напоминала тщедушного подростка. И, стоя к собеседнику спиной, легко за него сходила. Лишь лицо выдавало, что она уже перешагнула полувековой рубеж. И перешагнула его, судя по всем внешним признакам, давно.

Но при этом Рита Леопольдовна отличалась горячим темпераментом, до сих пор часто меняла любовников, многие из которых годились ей в сыновья. И требовала, чтобы все соседи, начиная от сынишки Ливневых, которому исполнилось три годика, он немного отставал в развитии и с трудом выговаривал самые простые слова, и до старика Потапова, который в прошлом году отпраздновал свой девяносто пятый день рождения и вообще почти ничего не говорил, а только шамкал, звали бы ее по имени.

Это было легче сделать, чем переубедить Риту в нелепости этого требования. И потому все звали ее просто – Рита.

– Галочка! – просияла актриса, выпустив в лицо гостям облачко душистого дыма. – Ты вернулась!

Одета Рита была в тонкий шелковый пеньюар. А приличия соблюдала тем, что грудь и шею ее окутывало пышное боа из меха неизвестного животного, крашенного в ядовито-розовый цвет. Несмотря на то, что она явно никого к себе не ждала, ее лицо было покрыто толстым слоем тонального крема, пудры и румян. Ресницы круто загибались вверх. А губы влажно блестели, покрытые слоем дорогой помады.

Отступив назад, она картинно вскинула голову.

– Галочка, а кто это пожаловал с тобой?

Дело происходило в кухне пожилой актрисы. Она была невелика. И не расслышать вопроса подруги Галина Степановна не могла. Просто ответить на него она не успела, так как в это время из комнаты появилась толстая пушистая кошка.

Она была красивого голубовато-серого оттенка с едва заметными полосками на лапках и голове. При виде нее Галина Степановна в один момент забыла обо всем, в том числе и о цели своего визита к соседке. И, раскрыв объятия, закричала:

– Маргаритка! Иди сюда, моя кисонька!

Но кошка лишь махнула хвостом и гордо удалилась, демонстрируя, что она думает о хозяевах, которые оставляют своих любимиц наедине с сумасшедшими старухами, которые еще и дымят как паровозы и водят к себе мужчин куда моложе себя. Галина Степановна растерянно смотрела вслед своей Маргаритке. И на глазах у нее выступили слезы.

– Почему она так со мной? – шептала женщина.

Все ее мысли были посвящены капризнице. И поэтому она не обратила никакого внимания на вопрос Риты, который та задала ей:

– Ты уже была у себя дома? Уверена, что была. И как тебе понравился мой подарок?

Галина Степановна не отреагировала. Зато Слепокуров несказанно оживился при этих словах Риты:

– Подарок? Что вы называете подарком? Объясните!

Рита повернулась в его сторону. Смерила его невысокую фигуру оценивающим взглядом и презрительно прищурилась. Нет, Слепокуров был явно не в ее вкусе. Так что тратить свое обаяние на столь невзрачную особь, пусть даже и мужского пола, было бы бессмысленным расточительством сил и энергии. Ничего не ответив следователю, она молча развернулась к подруге.

– Как он тебе понравился? – повторила она свой вопрос. – Правда, он очаровашка?

На этот раз Галина Степановна услышала ее и поинтересовалась:

– О ком ты говоришь?

– Да о Борюсике же! – радостно взвизгнула Рита. – Правда, он милашка? Нет, не благодари меня! Знаю, знаю, я просто чудо. Но для своих подруг я готова и не на такое!

Галина Степановна слушала ее, отвесив челюсть.

– Рита? Ты что говоришь?

– Борюсику негде было жить! А ты в последнее время женщина у нас одинокая. Вот я и подумала, что вдвоем вам будет веселей.

– Ты поселила ко мне молодого человека?

– Ну да!

– Без моего ведома и разрешения? И мало того, даже не спросив, хочу ли я, чтобы он у меня жил?

Рита надулась.

– Так я и знала, что ты все истолкуешь превратно. Знаешь, Галочка, я тебе прямо скажу. На тебя не угодишь!

– Я не просила мне угождать!

– Но ты намекала, что не отказалась бы разделить с кем-нибудь свой кров.

– Я?!

– Конечно. Разве не ты жаловалась, что в последнее время тебе одиноко? И даже Маргаритка не спасает?

– Я тосковала по дочери! Они с Пьером уехали. И мне действительно в первое время было не по себе. Но я тосковала вовсе не о каком-то случайном и малознакомом мужчине, который бы вдруг взял да и поселился в моей квартире!

– При чем тут дочь! – фыркнула Рита. – Не обманывай саму себя! Тебе просто был нужен мужчина. И я тебе его нашла! Ты с ним познакомься получше, прежде чем жаловаться.

– Нет. Я не буду с ним знакомиться! И еще не известно, может быть, он вор какой-нибудь!

– Он не вор!

– Да? А почему же им тогда милиция интересуется?

И Галина Степановна победоносным жестом вскинула палец в сторону Слепокурова. Рита снова развернулась в его сторону. Но на этот раз она проявила к следователю больший интерес. Во всяком случае заговорила с ним.

– Милиция? – вопросительно изогнула она тонко выщипанную бровь.

– Да.

– Очень хорошо, что вы пришли! – решительно кивнула Рита. – Вы должны помочь.

– Буду рад.

– Правда, Борюсик не позволил мне обратиться к вам за помощью, – слегка засомневалась старушка. – Но раз уж вы сами пришли, то я рада! Выслушайте меня!

Слепокуров заверил, что он весь одно сплошное внимание.

– Вы должны спасти Борюсика. Мальчику грозит опасность.

И прежде чем Слепокуров успел вымолвить хоть звук, она воскликнула:

– Его хотят убить!

Следом за этим в комнате воцарилась тишина. Каждый обдумывал слова Риты. И первым, как и полагается профессионалу, на них отреагировал следователь:

– С чего вы это взяли? Кто вам рассказал?

– Да Борюсик сам и рассказал! – И, повернувшись к подруге, она продолжила: – И не бойся, Галочка, я тебе уже говорила, он не вор. Мальчик из очень приличной и, не побоюсь этого слова, богатой семьи. Просто он попал в затруднительное положение. Ему совершенно не к кому было обратиться за помощью. А в моем лице он нашел свое спасение. Я помогла ему найти безопасное пристанище, а теперь и защиту.

– Не вор? Из приличной семьи? Ритка, ты что, с ним все-таки знакома?

– Естественно! – величественно кивнула актриса. – Не думаешь же ты, что я могла подселить к тебе какого-то сомнительного оборванца с улицы?

– И где ты с ним познакомилась?

– У нас в театре.

Но Галина Степановна не торопилась радоваться. Видно, она хорошо изучила нрав своей приятельницы. И потому строго спросила:

– И давно вы с ним знакомы?

Рита слегка стушевалась.

– Какое это имеет значение? Для двух душ иногда и одного мгновения бывает достаточно, чтобы узнать и понять друг друга.

Но Галина Степановна на эту сентиментальную галиматью не повелась.

– Сколько вы знакомы?

– Это что, допрос?

Рита была возмущена. И Слепокурову пришлось взять инициативу на себя.

– Ну что вы! – вежливо произнес он. – Это еще не допрос. Допрос может состояться только в кабинете следователя. То есть в моем кабинете. А это просто беседа. Но если вы не будете отвечать, то поедете со мной. И ответите уже там.

– А в чем дело?

– Дело в том, что ваш знакомый угостил отравленными конфетами вот эту девушку. Она в свою очередь угостила ими еще одного человека. И в результате появился труп. И только благодаря чудесному стечению обстоятельств труп оказался всего один.

– Я ничего не понимаю. Какой труп? Какие конфеты? При чем тут Борис?

– Это мы и хотели бы выяснить, – сказал следователь.

– Так спросите у него!

– Мы бы спросили. Но где его искать?

– Так у Галочки он живет! – недовольно воскликнула Рита. – Я же вам говорила, мальчику грозит опасность. Показаться на улице для него означает лишний раз подвергнуться риску. Так что он никуда не ходит. И даже в магазин за продуктами я для него ходила.

– Тем не менее сейчас его в гостях у вашей подруги уже нет, – произнес следователь.

– Нет? Как нет? Куда же он ушел?

– Вот это мы бы и хотели у вас узнать.

Рита изрядно переполошилась.

– Но я же ничего, совершенно ничего про него не знаю!

– Вы только что утверждали обратное.

– Ну да, он рассказал мне свою историю. Как его преследуют с целью убить. Но я так понимаю, вас же интересует его настоящий адрес, фамилия или на худой конец номер телефона?

– Да.

– А ничего этого я у него не спросила.

– Почему?

– А зачем?

Галина Степановна плюхнулась на тонконогую табуреточку, которая затрещала под ее упитанным телом.

– Ритка, ты меня в могилу вгонишь! Ты что же, все-таки пустила жить ко мне парня, про которого ни черта толком не знаешь?

– Я знаю его историю!

– И что это за история? – поинтересовался Слепокуров.

– Пожалуйста! – с видом глубоко оскорбленного и не понятого своими современниками человека произнесла актриса.

Для усиления эффекта она картинно закинула боа вторым кольцом на шею и прислонилась к стене, словно в задумчивости слегка прикрыв свои большие глаза с тонкими веками. Если выкинуть из ее речи все поэтические сравнения и образы, то суть сводилась к следующему. Молодого человека, представившегося ей Борисом, она знала около месяца. Он был частым посетителем театра, в котором пожилая актриса была занята в нескольких спектаклях.

За кулисами молодой человек также появлялся частенько. И обычно в компании одного из режиссеров театра. Видимо, его закадычного друга. Молодые актриски приветствовали эту парочку. Борис был неизменно щедр, хотя постоянством к своим избранницам и не отличался. Его подружки менялись от одного спектакля к другому. Но никто из них не был в претензии на молодого человека, понимая, что такого ветреника одним красивым лицом и телом не удержать.

Чтобы он остепенился и остановился, нужно было предложить ему нечто большее. В первую очередь заботу и преданность, на что актриски не были способны. Вот они весело и бездумно просто проводили время в компании Бориса. И не особенно расстраивались, когда это время приходило для других девушек.

Но примерно неделю назад Рита заметила, что Борис появился у них в театре в состоянии крайней тревоги и озабоченности.

– Я столкнулась с ним у служебного входа. И была поражена его видом. Всегда безукоризненно уложенные волосы Борюсика были всклокочены. На щеке красовалась здоровенная ссадина. А рукав его шикарного кашемирового пальто был испачкан какой-то ржавчиной, порван, и из него торчали лохмотья…

Будучи человеком впечатлительным и эмоциональным, Рита всполошилась.

– Борис! Что с вами произошло?! – воскликнула она, не обращая внимания на то, что с молодым человеком она толком знакома не была.

Но театральные люди на такие вещи смотрят проще. Да и юноша годился Рите в сыновья, если не во внуки. Так что она разводить лишние церемонии не стала, а ему явно не терпелось поделиться своей бедой. И он рассказал Рите, что произошло с ним буквально несколько минут назад, по дороге в театр.

– Шел, никого не трогал, проходил как раз мимо того дома, в котором облицовывают фасад. Знаете?

– Конечно!

– Так вот, я иду, а со строительных лесов вдруг срывается гранитная глыба. И летит вниз.

– О!

– Она пролетела буквально в сантиметре от меня. Слава богу, что не задела!

– Как же не задела? Но вы ранены!

– Из нее еще такие ржавые штыри торчали, вроде арматуры, – схватившись за щеку, произнес Борис. – Ими меня и поцарапало. Но честное слово, это пустяки. Вот если бы сама глыба хоть краем задела, тогда бы мы с вами тут не разговаривали.

Рита поахала, поохала. И забыла об этом разговоре. Вернее, могла забыть, если бы буквально на следующий день не стала свидетельницей нового инцидента, когда Борис выжил только благодаря своему феноменальному чутью или везению.

– Называйте это как хотите, но дело было так.

По дороге к театру есть узкий переулочек, в котором трудно разъехаться даже двум легковым машинам. А когда туда сворачивает машина чуть шире маршрутного такси, сразу же возникают проблемы. Переулочек очень темный и неуютный. Сама Рита ходить там избегает. Но это самая короткая дорога к театру. И когда плохая погода или Рита чувствует себя неважно, она все же пересиливает себя. Вот и в тот день она пошла по неприятной, зато короткой дороге.

– Бориса я увидела сразу же. И ту машину тоже.

В общем, Борис двигался по переулку, не глядя по сторонам. И тут рядом с Ритой просвистело что-то тяжелое, обдав ее брызгами из лужи. Рита возмущенно вскрикнула. Но тут же от ужаса у нее спазм сжал горло. Обдавшая ее грязью машина мчалась прямо на беспечно шагающего Бориса.

– И в самый последний момент, когда я уже прикидывала, когда будут похороны, он что-то такое почувствовал и отпрыгнул в сторону.

Машина-убийца промчалась мимо и исчезла за поворотом.

– Номер вы запомнили?

– Что вы! – кокетливо захихикала актриса. – Я близорука.

У нее в устах это прозвучало чем-то вроде бахвальства.

– К тому же, – добавила она, – Борис и другие свидетели этого кошмара потом говорили, что номера на машине были замазаны грязью.

И, выдержав драматическую паузу, Рита понизила голос до зловещего шепота и произнесла:

– А потом Борис признался мне, что его уже не первый раз пытаются убить.

– Что?! – хором воскликнули все.

Рита оглядела своих гостей и затрясла головой в знак того, что сказала чистую правду, ни капельки не приврала и даже готова поклясться чем угодно.

– Он именно так и думал! Потому что, оказывается, на него были и другие покушения. То есть, раньше он принимал их за несчастные случаи. Но потом в него стреляли.

– Стреляли?

– Да, в тот же день, буквально за два часа до того, как он спасся из-под колес машины.

– Кошмар! – произнесла Кира, мигом сопоставив открытую крышку люка и отравленные конфеты.

Наверное, люк и конфеты тоже были приготовлены для устранения Бориса. Хотя, если рассуждать в этом направлении, выходит, что убийцы знали о том, что Борис сменил место жительства. Ну да! Они его снова выследили. И продолжили свои гнусные попытки! Бедный Борис!

– И после того, как в него стреляли, – продолжала Рита, – Борис сопоставил несчастные случаи, которые происходили с ним, а в последнее время так и вовсе следовали один за другим с подозрительной регулярностью, и призадумался. А призадумавшись, испугался. И так как я была человеком, с одной стороны, для него посторонним, но с другой, оказалась отчасти посвященной в его дела, то он открылся мне. И попросил совета, как ему быть дальше.

Галина Степановна насупилась.

– И ты, несчастная, посоветовала ему пожить у меня? Человеку, на которого идет настоящая охота? Спасибо тебе огромное!

– Галочка, как ты можешь так рассуждать? Молодому человеку грозила смертельная опасность.

– Очень скверно! Но я-то тут при чем? И моя квартира?

Не обращая больше внимания на подругу, Рита сказала:

– Сначала я решила, что ему надо где-то спрятаться, пересидеть опасное время. Он сам спросил, нет ли у меня на примете какой-нибудь свободной квартиры.

– Что же ты не предложила ему свою?

– Борис – мужчина. Он сам сказал, что если мы будем жить под одной крышей, то это может повредить моей репутации. И тогда я вспомнила, что ты, Галочка, оставила мне свои ключи. И предложила ему пожить у тебя. – И наконец, виновато посмотрев на подругу, Рита сказала: – Прости, что я не спросила твоего согласия. Но ведь в той глухомани, куда ты забралась, телефона нет. А я была уверена, что ты не будешь против жильца. Что может быть благородней, чем спасти человека от верной смерти?

Галина Степановна уже заметно успокоилась. В изложении Риты ситуация выглядела в ином свете. И в чем-то даже романтично и благородно. И как всякая женщина, Галина Степановна не могла остаться равнодушной к судьбе молодого человека.

– Ладно уж, – буркнула она. – Что сделано, то сделано. Но где твой Борис сейчас, хотела бы я знать? Ни его, ни вещей у меня дома не осталось. Одна пустая борсетка.

– Да что ты говоришь? – расстроилась Рита. – Он ушел? И даже не предупредил меня? Это странно. И даже обидно.

Кажется, она всерьез расстроилась. А расстраиваясь она обычно искала утешения в общении с мужчиной. Так что подруги поторопились увести Слепокурова подальше. Перед этим он еще успел задать Рите несколько вопросов. Но услышал по второму кругу лишь то, что актриса уже рассказала раньше.

– Остается надеяться, что тот режиссер, с которым общался Борис, будет знать о нем больше, – сказал Слепокуров, прощаясь с подругами и отправляясь в театр.

После того, как было выяснено, что в квартире Галины Степановны в самом деле проживал молодой человек, а Фира Яковлевна подтвердила, что этот же молодой человек, а также бутылка ликера и коробка конфет присутствовали в квартире Киры, когда она явилась туда по поводу протечки, подозрения с Киры и Леси были отчасти сняты.

– Но до окончания выяснения всех обстоятельств этого дела прошу вас не покидать пределы города, – предупредил Слепокуров подруг. – Вы меня поняли?

Девушки поняли его превосходно.

– Если что, они нас с тобой снова притянут, – сказала Кира подруге, когда Слепокуров помчался по делам.

– Что если что?

– Если настоящего преступника не найдут.

– Но при чем тут мы? Преступник охотится за Борисом. Для того и были отравлены конфеты. Это же ясно, как божий день. А Иннокентий Павлович просто пал случайной жертвой. Кстати, если бы он не перелапал все конфеты в середине, я бы тоже взяла оттуда штучку.

– А я обычно всегда беру с краешка, – сказала Кира.

– Тебе везет.

Но Кира как-то в своем везении сомневалась.

– Мне бы повезло, если бы я вообще не знакомилась с Борисом. А теперь еще его проблемы разгребать.

– Зачем?

– Чтобы они окончательно меня под собой не погребли. Ты же сама сказала, не найдут менты настоящего преступника, могут снова о нас вспомнить.

– И что ты предлагаешь?

– Было бы хорошо встретиться с этим Борисом и выяснить у него, кто ему преподнес конфетки.

Лесе и самой этого хотелось.

– Но как мы это сделаем? Ведь ни адреса, ни его фамилии мы не знаем.

Стоило ей это вымолвить, как словно по заказу раздался деликатный стук в стенку.

– Это Галина Степановна, – встрепенулась Кира. – Что нужно этой старой мымре? Снова Фантик набедокурил с ее Маргариткой?

И подруги в два голоса принялись звать кота. Тот появился из спальни, зевая и откровенно хмурясь. Во всяком случае подруги именно так истолковали мимику на его мордочке.

«Чего вы ко мне пристали с этой Маргариткой? – читалось на ней. – Это давно в прошлом. Теперь у меня есть Фатима и еще внушительный гарем производительниц новой породы. Вы что, забыли?»

– Просто мы подумали, пока Фатима разрешается твоими в высшей степени породистыми котятками в колыбели новой кошачьей породы, вдруг ты решил немного пошататься по прежним подружкам, – пыталась оправдаться перед котом Кира.

Тяжело вздохнув в ответ, мол, одни глупости у тебя, хозяйка, на уме, Фантик раздраженно дернул хвостом и ушел досыпать.

– Нет, Маргаритка тут явно не при делах, – решила Леся. – Да и то сказать, сколько же невест в данный момент у Фантика?

– То ли десять, то ли уже одиннадцать. Стефанида Петровна совсем помешалась на выведении новой породы. Все таскает и таскает Фантику кошечек. Говорит, что у нее на него большие надежды. Вот он и старается.

– Да уж, до Маргаритки ли ему теперь, бедному.

Тем не менее стук в стену повторился. Галина Степановна жаждала общаться. И подруги, решив, что стоит сходить и узнать, что там происходит, вышли из квартиры. И через несколько секунд уже звонили в дверь соседки.

– Наконец-то! А я вам стучу, стучу. Вы что, не слышите?

– Как услышали, сразу же пришли, – слукавила Кира.

– Надеюсь, своего кота вы надежно заперли?

И женщина с тревогой покосилась на дверь – не прошмыгнул ли там хулиган и растлитель порядочных кошек.

– Не беспокойтесь. Он дома, – заверила ее Кира. – И ему не до глупостей.

– Он участвует в выведении новой кошачьей породы.

– В самом деле?

В голосе соседки слышалось откровенное недоверие. Кажется, в душе она все еще переживала за поруганную честь своей Маргаритки.

– Вы нас позвали, потому что хотели спросить про Фантика? – поинтересовалась у нее Кира.

– Что? Ах, нет. Совсем нет.

– А зачем?

– Да вот, телефончик-то мне ваш следователь не оставил.

– А вам нужен его телефон?

– Может быть, он мне и в самом деле ни к чему, – согласилась женщина. – А то сунусь, так затаскают. То показания им давать, то бумаги подписывать. Жуткие крючкотворы. У меня лет десять назад свояк свидетелем проходил по одной драке. Так, поверите ли, его целый год после той драки в отделение дергали. То против одного показания дать, то против другого. С ним потом все село общаться не хотело. Враг номер один для всех получился. Хотя сам в драке и не участвовал.

Подруги выслушали эту историю не перебивая. Но все равно не поняли, что побудило соседку рассказать им ее.

– Так вы уж, Кирочка, отдайте вашему следователю эти права, – заискивающим тоном закончила та. – Скажите уж, что вы сами их нашли.

– Какие права?

– Да вот они.

И с этими словами Галина Степановна протянула Кире пластиковый квадратик, украшенный цветной фотографией. Это в самом деле были водительские права. Выписанные не на кого-нибудь, а на того самого Бориса, с которым познакомилась, себе на беду, Кира.

– На фотографии он? – шепотом спросила у нее Леся, не сводя глаз с документа.

– Без сомнения.

Едва сдерживая восторг, так и рвущийся наружу, подруги сдержанно поблагодарили Галину Степановну. И, сжимая в руках драгоценный прямоугольник, опрометью кинулись к себе.

Глава 4

Оказавшись дома, они переглянулись. И запрыгали, не скрывая своих чувств.

– Надо позвонить Слепокурову! – воскликнула Леся. – Да?

Кира замерла прямо в полете. И приземлилась на редкость неуклюже, чудом не сломав себе ногу.

– Ты с ума сошла? – поинтересовалась она у подруги, перестав стонать и морщиться от боли в лодыжке. – Зачем нам ему звонить?

– Как же? Расследование и все такое. Это находка для следствия.

– Слепокурову позвонить никогда не поздно, – заявила Кира. – Думаю, вначале мы сами побеседуем с Борисом. Согласуем показания, так сказать. Мне совсем не хочется, чтобы, выгораживая себя, он стал топить меня.

Лесю слова подруги ужаснули.

– Думаешь, он может?

– Кто его знает? Вроде бы не должен. Но я общалась с ним в общей сложности около двадцати минут. Согласись, за такой срок трудно вычислить, что человек представляет собой на самом деле.

Леся задумалась. Да, иной раз достаточно минуты, чтобы понять, кто перед тобой. А иного типуса, дожив с ним до «золотой» свадьбы, до конца не раскусишь.

– Значит, мы находим Бориса, разговариваем с ним, а потом уж вместе решаем, как лучше выстроить линию защиты для всех троих?

– Точно!

И Кира кинулась к своему компьютеру. Он стоял у Киры дома, но ни бродилок, ни стрелялок, ничего такого не имел. Играми Кира не увлекалась. Ей вполне хватало реальности, которая то и дело преподносила сюрпризы похлеще всяких там бармаглотов и шарогрызов. Нет, Кира была девушкой серьезной. К выбору новых знакомых относилась без особых иллюзий. И потому различных компьютерных баз данных у нее имелось в избытке.

Начать Кира решила с самой простенькой. С центрального адресного бюро. Бирюков Борис Викторович на весь город оказался только один. Тут же находился его адрес и домашний телефон.

– Очень хорошо! – решила Кира. – С него-то мы и начнем.

Она набрала номер и стала ждать. Наконец ей ответил приятный женский голос. Услышав, что просят Бориса, женщина просто бросила трубку.

– Интересная реакция, – заметила Леся. – Дай я теперь позвоню.

Но и ей не повезло. Впрочем, смотря что считать везением. Если в первый раз женщина просто бросила трубку, то Лесю она еще и обругала.

– Кажется, дамочка нервничает.

– Надо к ней съездить. И лично потолковать!

И подруги отправились в путь. Адрес Бориса у них имелся. А вот уверенности в том, что завтра или даже в ближайшие часы они все еще будут на свободе, наоборот, не имелось. Так что откладывать визит никак нельзя.

Молодая женщина, которая открыла подругам дверь, выглядела скверно. Можно сказать, совсем скверно. У нее были синяки под глазами, которые плавно переходили в бледные щеки. Тонкие редкие волосы. И глаза слегка навыкате. Ломкие ногти и сухая кожа тоже наводили на мысль о больной щитовидке. Тут не надо было быть медиком, чтобы диагностировать неполадки с железой.

Да и раздражительность, которую продемонстрировала женщина, тоже была симптоматична. Но вот одеваться она могла бы и более привлекательно. Не дело таскаться даже по дому в том линялом тряпье, которое на ней болталось.

– Вам нужен Борис? Так его нет! И не будет!

– Собственно говоря, нам сгодится любой человек, который близко его знает.

– Я его знаю! – с некоторым вызовом произнесла женщина.

– Вы?

– Разумеется, знаю, я его жена – Марина.

Подруги были поражены. Им казалось, что они имеют дело в лучшем случае с домработницей. Особенно была поражена Кира. Она-то лично общалась с красавцем Борисом. И вдруг такой крокодил с вытаращенными гляделками, которые даже глазами язык не поворачивался назвать.

– И что его могло побудить жениться на этой страшиле? – обратилась она к подруге, воспользовавшись тем, что хозяйка оставила их на несколько минут одних.

– Мужики все кретины.

И так как хозяйка задерживалась, а просто сидеть было скучно, Леся в свою очередь спросила:

– Помнишь, у нас в школе была учительница математики с базедовой болезнью?

– Нина Семеновна?

– И она все время злилась. По поводу и без кричала на нас?

– Да.

– А все из-за недостатка йода в организме.

– Йодомарина в те времена не было. Пила бы себе по таблеточке. И проблем бы ни у нее, ни у нас не было.

– Но замуж она так и не вышла.

– А эта особа вышла. Как думаешь, они были счастливы с Борисом?

– Шутишь?

Но в это время вернулась хозяйка квартиры. Выглядела она получше. Во всяком случае переоделась. А причесавшись, сразу резко похорошела. Пожалуй, не такая она и страшная, решили подруги. Просто не следит за собой совсем. Странно.

– Простите, я не поняла, почему вы интересуетесь моим мужем? – произнесла тем временем Марина, нервно закуривая.

– Понимаете, его хотят убить.

Кира нарочно выдала эту реплику. Ей хотелось посмотреть, как будет реагировать женщина. Та все же продолжала курить. Но руки у нее при этом заметно задрожали.

– И кто же? – спросила она, с трудом справившись с сигаретой. – Вы и ваша подруга?

– Нет! Что вы! Конечно, нет!

– Тогда я не понимаю… – покачала головой женщина.

– Разве Борис не делился с вами своими проблемами? Даже посторонние люди знали, что за последние дни на него было совершено несколько покушений, замаскированных под несчастные случаи. И один раз в него стреляли.

– Как стреляли?

– Обыкновенно! Пулями!

– Его ранили?! – дернулась женщина. – Он в больнице?

Подруги изумились до крайности. Похоже, жена Бориса была полностью не в курсе того, что случилось с ее мужем.

– Понимаю, это выглядит по меньшей мере странно, – горько усмехнулась Марина. – Жена и вдруг не знает, где ее муж и что с ним. Но дело в том, что последние полгода мы с мужем практически не виделись. А месяц назад оформили развод.

– Но вы живете в его квартире!

– Верно, квартира записана на него. Но она была подарена нам его родителями к свадьбе. И я считаю, что половина ее в любом случае принадлежит мне. И потому продолжаю тут жить.

Спорить с ней подруги не решились. Пусть с мужем решает свои жилищные вопросы. Да где он, муж-то? Пусть и бывший. Найти бы его еще.

– Не знаю, где он, – подтвердила их опасения Марина. – Отношения у нас совсем испорчены. Но думаю, что отец должен знать, где Борис.

Это было уже интереснее. Похоже, с отцом у Бориса отношения были куда лучше, чем с женой.

– Он его ближайший помощник и, могу сказать, правая рука в бизнесе, – подтвердила Марина догадку подруг. – Кроме Бориса у Виктора Алексеевича есть еще один сын и две дочери.

– Ого!

– Но он бездельник, а они законченные старые девы, и потому психопатки и истерички, – разоткровенничалась Марина. – Я и сама не могу похвастаться спокойным нравом. А в последнее время раздражительность из меня так и лезет. Прямо распирает меня. Но по сравнению с сестричками Бориса я сущий ангел.

И, затушив сигарету, Марина продолжила:

– Честно вам говорю! И не потому, что испытываю неприязнь к родичам Бориса. Просто – это чистая правда. И вообще, у них там настоящее осиное гнездо. Полный дом родственников. Все друг на друга зуб точат. А в свободное время прикидывают, как бы к Виктору Алексеевичу подмазаться.

– Зачем?

– Ради денег, естественно!

– Так отец Бориса богатый человек?

– Даже очень, – кивнула Марина. – То есть для Билла Гейтса, может быть, его состояние и несущественно. А для обычного человека очень даже завидно.

Подруги переглянулись. Вот и мотив покушений на Бориса вырисовывается. Старший сын наверняка наследник. Остальные могли пожелать его устранить, чтобы увеличить собственную долю в наследстве.

– А теперь, когда Виктор Алексеевич начал сдавать, родственники и вовсе ополчились на старшенького, – подтвердила Марина догадки подруг. – Ну, еще бы! Такие деньги на кону. Счета в европейских банках. Загородный дом на заливе. Квартира в городе роскошная. Впрочем, в квартире мать Бориса живет. Это только остальная родня вместе с Виктором Алексеевичем обитает.

– А почему мать Бориса живет не с мужем?

– Они в разводе, – пожала плечами Марина. – Два года назад развелись. Виктор Алексеевич бывшей жене городскую квартиру оставил. И алименты. Только она все на себя тратит. Свободных денег ни копейки у нее не остается. Поэтому к ней никто и не рвется. Весь основной капитал по-прежнему в руках Виктора Алексеевича.

Это было очень интересно. Но все равно не объясняло, какого черта Борис надумал угощать отравленными конфетами Киру. Или его в свою очередь кто-то угостил? Человек, которому он доверял на все сто процентов! И кто он? Но для ответа на этот вопрос нужен сам Борис. А где его искать, Марина уже сказала.

– Другого адреса я не знаю, – развела она руками. – Конечно, Борис мог где-то снимать жилье, мог купить, мог жить у женщины. Не знаю. Во всяком случае мне он о своем новом месте жительства ничего не сообщил.

– Что же, – вздохнула Кира, – не будем отчаиваться. Человек – не иголка. Найдется.

– Ага. Съездим к этому Виктору Алексеевичу. Раз Борис – его любимчик и к тому же ведет дела фирмы, то отец должен знать, что происходит с его сыном.

Со слов Марины подруги знали, что в загородный поселок, где выстроил себе хоромы Виктор Алексеевич и куда постепенно стянулась его многочисленная родня, так просто не попадешь. Нужен был пропуск. И чтобы его получить, подруги позвонили Виктору Алексеевичу. Трубку сняла женщина. По голосу совсем еще не старая, но уже и не слишком юная.

– Папа отдыхает, – ответила она. – Что ему передать?

– Скажите, что мы звоним по поводу его сына – Бориса.

– Борис! – воскликнула девушка. – Вы что-то о нем знаете! Вы его видели? Когда?

– Вчера вечером.

– Вчера! Вечером! Лена! Нина! Борис нашелся!

Сердце у Киры упало, едва она услышала последнюю реплику девушки. Значит, у отца Борис тоже не появлялся, если его там ищут! Но все равно Кира решила, что съездить нужно. И так как девушка очень эмоционально отреагировала на ее звонок, Кире не составило труда добиться, чтобы та оформила ей и Лесе пропуск через КПП поселка.

– Конечно, я скажу охране! – пообещала девушка. – Когда вас ждать?

– Через час, думаю, мы подтянемся.

Ровно через час подруги на такси подъехали к шлагбауму, преграждавшему дорогу. У домика охраны стояли дюжие молодцы с автоматами в руках, всем своим видом показывая, что обитателям поселка нечего опасаться незваных гостей. Подруг подвергли пристрастному допросу. И лишь убедившись в их благонадежности, а также в том, что они именно те, за кого себя выдают, пропустили на территорию поселка. Шоферу такси пришлось остаться за его пределами.

– Про мужчину никто указаний нам не давал, – твердил охранник. – Он войти не может.

– А как же нам до нужного дома добираться? – рассердилась Леся. – Пешком?

– И чего? Тут недалеко! Номер дома мы вам скажем.

И сколько ни спорили подруги, переубедить тупого детину им не удалось. Пришлось топать по дорожке. Еще хорошо, что она была заасфальтирована, а вдоль нее тянулись живописные бетонные или кирпичные заборчики. Глухие и надежные, как и охрана на въезде в поселок.

– Мне тут не нравится, – заметила Леся. – За таким забором убьют, никто и не заметит. Никакая охрана не спасет.

– Мы пришли, – вместо ответа сказала Кира. – Вот их дом.

– Ничего, – одобрила Леся. – Добротный.

Дом и в самом деле производил внушительное впечатление. Основательный, выстроенный из кирпича, оштукатуренный и покрытый приятной салатовой краской. По периметру цокольный этаж со встроенным гаражом был облицован диким камнем. Перед домом росли хвойные декоративные растения. Они здорово вымахали, и их никто не подстригал, отчего подход к дому казался несколько мрачноватым.

Калитку подругам открыл здоровенный дядька с маслянисто блестящими губами, словно он только что встал из-за стола, наевшись блинков. За ним маячили еще два амбала помоложе.

– Вы к кому? – хмуро уставился старший на подруг, не собираясь пропускать их внутрь.

– Дядя Митя! Пропусти! – раздался еще один голос за спиной хмурого верзилы. – Это по поводу Бориса! Я тебе говорила!

Дядя Митя посторонился. Но любезней не стал. Зато девушка, подскочившая к подругам, своего волнения не скрывала.

– Где он? Говорите, где он? – теребила она подруг. – Говорите же! Где он шляется столько времени?

Голос ее внезапно стал злым.

– Нельзя же быть таким жестоким. Ну, поссорился, наговорил лишнего. Зачем же отца-то мучить? Он и так совсем плох. Борька – жуткая скотина! Будь я на месте отца, просто выгнала бы его вон!

– Заглохни, Нинка, – неожиданно произнес дядя Митя. – Договоришься у меня!

– Тебя вот спросить забыла!

– Пигалица! От горшка – два вершка, а туда же! Старших судить лезешь!

Подруги невольно хихикнули. Нина выглядела лет на тридцать – тридцать пять. И пигалицей ее можно было назвать разве что в шутку. Но Нина шуток не понимала. И потому вопила на дядю Митю. Тот тоже в долгу не остался.

Обстановка накалялась. Забыв про Бориса, дядя и племянница, кажется, готовились сойтись в рукопашной. На чьей стороне будет перевес, предположить было нетрудно. Поэтому подруги решили вмешаться в начинающуюся ссору. Беседовать с мрачным мужиком им представлялось делом затруднительным и к тому же малоприятным. Куда интересней поболтать с Ниночкой.

– Нина! – вклинилась между дядей и племянницей Кира. – Мы же хотели поговорить про Бориса. Он попал в беду.

Дядя и племянница замолчали и, уставившись на Киру, дружно ахнули:

– Что?!

– Что с ним?! Он жив?!

– Мы не знаем.

– Ой! – побледнела Нина. – Что будет! Отец не переживет, если с ним что-то случится!

В это время к калитке подошла еще одна девушка. Она была младше Нины. И похоже, это была ее младшая сестра. Во всяком случаи фигуры у девушек были словно вылеплены одним мастером. Попы, бедра, ляжки и вообще нижняя часть туловища у сестер были непропорционально тяжелыми по сравнению с длинными шеями и тонкими руками. Зато ноги были голенастые и жилистые. Младшей, ей вряд ли исполнилось тридцать, помогал держаться в форме возраст. А вот старшей рассчитывать было уже не на что.

– С кем случится? – поинтересовалась младшая, уловив последнюю фразу сестры. – И что случится?

– Борька при смерти! – оповестила ее заполошная Ниночка, уже успевшая сделать свои далеко идущие выводы из слов подруг.

– Ой! – совершенно похожим образом побледнела младшая сестра и, посмотрев на подруг расширившимися глазами, спросила: – Скажите, он в больнице, да?

– Вы приехали нам об этом сообщить? Что, он умирает?

– Может быть, уже умер? Надо хоронить? Нина, только папе пока ничего не говори! Он не переживет!

– Сами и похороним, – деловито кивнула Нина. – Пусть отец думает, что Борька жив, просто пропал без вести.

Это не лезло уже ни в какие ворота! Сестры буквально не давали подругам и рта раскрыть. Но неожиданно помощь растерявшимся подругам пришла с той стороны, откуда они не ждали. Бородатый дядя Митя шагнул вперед и гаркнул:

– Цыц, мелюзга! Чего расшумелись? Дайте же людям нормально сказать!

Сестры замолчали. И, одинаково вытянув и без того длинные шеи, воззрились на подруг. Сейчас они больше всего напоминали индюшек. Даже головы у них тряслись. При этом носы у них были крючковатые. А нрав не самый спокойный. Да уж, не повезло девушкам, что и говорить. Разве что богатое приданое окупит недостатки их внешности и характера.

Тем не менее окрики дяди Мити возымели действие, девицы замолчали на достаточно долгое время и более или менее связно смогли изложить, что происходит с их братом.

– Выходит, Борис до сегодняшнего дня жил в вашем доме? А сегодня съехал? Почему?

– Это нам совершенно не понятно, – ответила Леся. – О возвращении хозяйки квартиры он знать не мог. Об этом даже ее близкая подруга, которая и пустила вашего брата пожить у нее, не знала.

– Но еще более странно, откуда у вашего брата оказалась коробка с отравленными конфетами.

Но Нина к этому известию отнеслась неожиданно легкомысленно.

– Это как раз не новость, – отмахнулась она.

И, увидев изумленный взгляд подруг, пояснила:

– За последние два месяца на жизнь Бориса было организовано целых три покушения.

– Три?

– Да! И это только те, о которых он нам рассказал.

– Не мог не рассказать, – вмешалась младшая.

– Можно поподробней о них узнать?

– Чего там узнавать? – пожала плечами Нина. – Один раз какой-то человек едва не столкнул Бориса на рельсы как раз перед проходящим поездом.

– И еще два раза на Бориса нападали на улице, – добавила младшая сестра – Рина. – Один раз его выручил милицейский патруль. А во второй ему самому удалось отбиться.

– Да, потому что после первого нападения, когда его спасла милиция, Борис приобрел разрешение на ношение оружия. И стал всюду таскать с собой пистолет. Ну, с его помощью и отпугнул злодеев. Те не ожидали, что он начнет стрелять. И удрали.

– Но поранить его они все равно успели.

– Очень легко, – вмешался в разговор дядя Митя. – Костяшки пальцев содрал. И то сам. А на скуле совсем небольшая ссадина осталась.

– Но кровь шла!

– Хлестала! Всю одежду стирать пришлось.

Подруги изумились еще больше. Выходит, правда, что на Бориса были покушения. Старая актриса ничего не нафантазировала. Борису грозила опасность. Но от кого же она исходила?

– Мы не знаем, – покачали головами сестры.

Но при этом они так многозначительно переглянулись, что без слов становилось ясно. Может быть, и не знают, но точно догадываются. Да и дядя Митя ничего утаивать от подруг не стал.

– Чего тут думать! – гаркнул он. – Это все Людкины происки! Вот шалава подзаборная! Мало ей того, что она уже у нас всех оттяпала. Еще и на Борькину часть зарится!

– Людка – это кто? – обратилась к сестрам за разъяснением Леся.

– Папина жена.

– Наша мачеха.

– А вон и она сама! – закончили сестры хором.

Леся тоже обернулась и увидела спешащую к ним девушку. На вид ей было двадцать три – двадцать пять лет. Настоящая красавица. Ее полностью сформировавшаяся фигура была поистине чудом совершенства. Девяносто – шестьдесят – девяносто. И к этому прилагались еще длинные ноги и безупречной формы руки. На нежном лице выделялись пухлые губки и большие чуть раскосые глаза такого глубокого синего цвета, что невольно на ум приходила мысль о контактных линзах.

– Помяни нечистую силу, так и… – заворчала Нина.

Леся изумилась. Ей приближающаяся женщина показалась гением красоты. При чем тут нечистая сила? Если уж кто и напоминал ведьм, так это сами сестры – Нина и Рина. Они не скрывали своей злобности, которая нарастала по мере того, как к ним приближалась Люда.

На красивом лице женщины застыло выражение озабоченности.

– Нина! Рина! Девочки! Что же вы задерживаете гостий! – произнесла она с легким укором, но ее голос прозвучал мелодично. – Вы же знаете, как ваш отец торопится узнать любую новость о Борисе!

И, устремив на подруг такой синий взгляд, что тем захотелось просто удавиться от зависти, она спросила:

– Ведь вы же привезли новости о Борисе? Верно?

Нина ехидно улыбнулась.

– Подслушиваешь, Людочка?

– Когда ты говоришь, то и стараться особо не надо! – отбрила ее та. – Твой голос на весь дом слышен. Что? Я не права?

Никто, даже Рина, не набрался мужества отрицать всем очевидный факт. И посрамленная Нина была вынуждена отступить. А торжествующая Люда повлекла подруг за собой. Сестры и все такой же мрачно насупленный дядя Митя двинулись за ними.

– Представляю, что вам про меня наговорили мои милые падчерицы, – говорила Люда. – Но вы им не верьте. Конечно, я не самая лучшая мачеха на свете. Я не позволяю им лениться и гоняю на учебу. Чего их драгоценная матушка и не думала делать. Зачем, думала она? Отец обязан обеспечить своих великовозрастных доченек приданым, чтобы они могли наконец выйти замуж. Но разве это справедливо? Вы же их видели?! Да чтобы их выдать замуж, всего состояния Виктора Алексеевича не хватит! И потом, их отец не вечен. А деньги имеют свойство тратиться. И дети Виктора должны свыкнуться с мыслью, что, вполне возможно, им придется самим пробивать себе в этой жизни дорогу. И чем раньше они этим займутся, тем будет лучше в первую очередь для них же самих.

Перебить ее монолог подруги не решились. К тому же в глубине души девушки были с ней согласны. Но только отчасти. Заботясь о самостоятельности падчериц, Людмила явно забывала о том, что и сама могла бы заняться чем-нибудь иным, а не бездельничать за спиной мужа.

– Вот я занимаюсь, – как бы прочла мысли подруг Люда. – На мне весь дом. И Виктор Алексеевич нуждается в постоянном уходе. Упрекнуть меня в безделье не сможет никто.

Впрочем, как отметили подруги, в доме имелся большой штат прислуги. Так что на ниве домашнего хозяйства Людмила не перенапрягалась. Да и уход за больным осуществляла профессиональная медсестра, которая жила в доме постоянно. Да уж, и мачеха, и дети явно старались перетянуть одеяло сытой, благополучной жизни на себя. И при этом еще удачно подобраться к главной кормушке.

Виктор Алексеевич встретил подруг, сидя в кресле. Это был пожилой мужчина с густой гривой седых волос, которые он зачесывал назад. Лицо у него было чисто выбрито. И глубокие морщины, идущие от носа к углам рта и расположившиеся горизонтально на высоком благородном лбу, как-то Виктора Алексеевича не портили.

Он был укутан в плед, несмотря на то, что в комнате жарко полыхал камин. Да и выглядел Виктор Алексеевич не таким уж слабым и больным, как подругам представлялось по описанию родственников. Во всяком случае умирать прямо сейчас он явно не собирался. И, выслушав рассказ подруг, за валидол хвататься тоже не спешил.

– Так вы говорите, что Борис снял квартиру в вашем доме? И жил там последние несколько дней?

– Не совсем снял. Просто одна добрая женщина пожалела беднягу, на которого была устроена настоящая охота. И предоставила ему надежное убежище.

– Да, Борис всегда умел найти подход к женщинам, – произнесла появившаяся в гостиной Нина, бросив полный ненависти взгляд на мачеху.

Та побледнела, но удар выдержала. И сделала вид, что Нинино замечание вообще брошено в пустоту. Подруг эта эскапада падчерицы тоже заинтересовала мало. Ну, был у Бориса романчик с молодой мачехой, так и что с того? Эти двое гораздо больше подходили друг другу по внешности, возрасту и темпераменту, чем законные супруги.

К тому же подруги уже поняли, что Бориса в этом доме нет. И никто из близких понятия не имеет, где он может находиться. А стало быть, Бориса им придется разыскивать самим. И самим же добиваться от него правды об отравленных конфетах. Ибо подруги помнили, что обвинение было снято с них только условно. И при первой же возможности менты могут вернуться к своим старым подозрениям на их счет.

А если выплывет та мутная история с попыткой изнасилования Иннокентием Павловичем в ресторане Киры, то у ментов может появиться еще и мотив, почему подруги могли пожелать отправить старого сластолюбца на тот свет. И тогда им придется совсем скверно.

И подруги решили – кровь из носа, но они добьются от родственников Бориса правды о том, кто покушался на жизнь молодого человека. Впрочем, с Виктором Алексеевичем поговорить им на эту тему не удалось.

– До обеда мне необходимо принять лекарства, – произнес он. – Процедура это непростая и требует много времени. Так что извините, сейчас я вынужден вас просить удалиться. Но после обеда я обязательно поговорю с вами.

Подруги восприняли его слова как приглашение остаться. И они остались. А что им еще было делать? Расследование-то надо продолжать. А других идей, где им искать Бориса, девушкам в голову пока не приходило.

Глава 5

Обед прошел скучно. Готовили в доме Виктора Алексеевича исключительно по его вкусу. То есть ничего жирного, соленого, острого, жареного или копченого. Вина не полагалось. Приправ тоже. Подруги запивали безвкусные куриные котлетки, приготовленные на пару, такой же безвкусной минеральной водой. И меланхолично жевали варенную без соли цветную капусту. Ничего отвратительней в своей жизни они не ели.

Все домашние тоже морщились. Но ели и даже время от времени, когда сталкивались глазами с Виктором Алексеевичем, еще и нахваливали полезную диетическую пищу.

– А папенька-то, похоже, у них деспот, – прошептала Леся. – Если болеет, сам бы и жрал свою бурду диетическую. Зачем остальных мучить?

– Угу, – пробурчала Леся, с отвращением глядя на капусту. – И особенно гостей. Что мы-то ему сделали?

Но никто не жаловался. И после удручающе здорового обеда на десерт подали фрукты и сыр. Фруктами подруги и утолили терзающий их голод. Испортить фрукты повару не удалось. А вот сыр был деревенский. И опять же сухой и совершенно несоленый. По вкусу он напоминал кальцинированный хлористым кальцием творог. Гадость несусветная.

После такого обеда никто в хорошее расположение духа не пришел. Наоборот, все были раздражены и настроены еще более агрессивно друг к другу. Едва Виктор Алексеевич удалился к себе, как обвинения, колкости и подначки так и посыпались из уст родственников. Так что подруги быстро поняли, что тут созрела почва не для одного убийства. Так почему же начать решили все же с Бориса?

Ответа на этот вопрос по-прежнему не находилось. Пока внезапно Рина не произнесла:

– Может быть, Валькирия знает, где сейчас Борис.

– Валь… Кто?

– Валькирия. Невеста Бориса.

У Киры отвисла челюсть. Ну и Борис! Ну и ходок! Ладно Марина, она хоть и жена, но бывшая. Супруги развелись, Борис обрел свободу, так что Кира отнеслась к знакомству с ней довольно спокойно. Но тот факт, что у Бориса, оказывается, еще имелась и невеста с труднопроизносимым именем, сразил ее наповал.

– А это и не имя вовсе, – засмеялась Нина.

– Это мы ее так прозвали, – добавила ее сестра.

– Потому что она мужеподобная и воинственная, – кивнула Людмила.

– Такой копье в руки и меч – враз бы всех положила! – не остался в стороне и дядя Митя.

Отрадно было видеть, какое трогательное единодушие выказали все враждующие стороны, едва речь зашла о невесте Бориса. Они мигом объединились и дружным кланом продемонстрировали свое порицание захватчице.

– Ей только папин бизнес и нужен! – заявила Нина. – Она на него давно нацелилась!

– А она вообще кто?

– Наша главная конкурентка.

– В смысле не наша, а папиной компании. На рынке. Она занимается поставками сырья для пищевой промышленности. Всякие там химические стабилизаторы, красители, эмульгаторы и прочая ерунда, без которой теперь ни одна колбаса или даже творожный сырок не изготавливаются.

– Понятно, – произнесла Кира.

– Нет, ничего вам не понятно, – помотала головой Рина. – Она папину компанию к рукам прибрать мечтает. Потому и в Бориса вцепилась.

– А он?

– Он считает, что объединение пойдет нам только на пользу.

– А Виктор Алексеевич против?

– Папа пока размышляет. Но мне кажется, что ему эта идея не нравится. Хотя Валькирию он в доме принимает.

– А Борис без отца может решить, объединяться ему с Валькирией или нет?

– Только в личном плане. То есть пожениться они могут, отец этого ему не запретит. Борис ведь совершеннолетний. Но объединение двух компаний – это будет решать именно отец. Он главный.

И, посмотрев на подруг, Рина нерешительно произнесла:

– Послушайте, может быть, вы поговорите с Валькирией? Спросите у нее, где Борис?

– А почему бы вам самим не?..

– Мы не можем! – затрясла головой Рина. – Отец на нее сердит.

– И запретил нам всем с ней общаться, – добавила старшая Нина. – Категорически!

Что же, кое-что подругам стало ясно. И, получив у сестер телефон невесты Бориса, они ей позвонили. А поговорив немного, встретились на Малой Садовой улице в симпатичном уютном подвальчике, где подавалось китайское вино и при этом клялись, что оно действительно из Китая. К тому же тут готовили восхитительную кисло-сладкую свинину и жаркое из грибного ассорти.

После обеда в доме Виктора Алексеевича подруги набросились на китайскую кухню, словно только что спаслись из осажденной крепости. Вначале они даже говорить не могли. И только ели и наблюдали за Валькирией.

В быту невеста Бориса обходилась куда менее звучным именем, чем ее прозвище. Звали ее Ириной. И оказалась она здоровущей девахой с круглыми румяными щеками, напоминающими два наливных яблока. Китайские палочки в ее руках утонули, словно две спичечки. И, отбросив их в сторону, она принялась деловито орудовать вилкой.

Машинально отметив, что исчезновение жениха аппетита у Ирины не отбило, подруги приступили к разговору. Но быстро поняли, почему столь молодая девица получила свое прозвище. Характер у нее был пробивной. Во всяком случае она всячески старалась подчеркнуть именно это свое качество.

– Компанию я унаследовала от отца. И сразу решила, что должна одна остаться на рынке. Можете называть это монополизмом. Если это так, то я монополистка. И в жизни, и в любви. Что мое, то мое. Вот и Борис, я его захотела и обязательно получу!

И она довольно расхохоталась. А подруг передернуло. Обычно полные люди бывают милыми и добродушными. И к себе располагают хотя бы уже тем, что толще вас. На их фоне вы без особых проблем можете выглядеть стройной и изящной. Но вот жирная Валькирия тем не менее симпатии к себе не вызывала. Скорее – наоборот.

– Какая-то она наглая, – поделилась Кира своими соображениями, когда они с Лесей на минутку выскользнули из-за стола.

– И глупая! Надо же, думает, если у нее деньги и компания, то жених будет у нее в кулаке сидеть и не пикнет. Какой полноценный мужик захочет быть под пятой у бабы?!

– Она еще молодая, – попыталась заступиться за Валькирию Кира, но в Лесю словно бес вселился.

Она так злилась, что Кира даже удивилась.

– Теоретически – это я должна ненавидеть Валькирию. Ведь Борис ухаживал за мной. Значит, я и должна ревновать и злиться на соперницу.

– И чего? Не ревнуешь?

– Нет, – призналась Кира.

– Борис не очень нравится?

– Невеста не кажется мне достойной соперницей. Ясно же, что о любви, что бы там девушка себе ни воображала, речи в данном случае не идет. Валькирия хочет Бориса, хотя и прикрывается интересами компании. А тот задумал прибрать к рукам компанию невесты, но скрывает свой замысел под маской внезапно вспыхнувшей любви к глупой толстухе.

– Будь она такой уж глупой, отец не доверил бы ей свою компанию.

– Может быть, я ошибаюсь. Но тогда Валькирия потрясающая актриса.

Вернувшись за стол, они продолжили разговор. Валькирия сделала удивленное лицо, когда они сообщили ей, что Борис прожил в их доме несколько дней, скрываясь от неизвестного убийцы. И вообще заявила, что все это глупости. Борис скоро найдется, и они поженятся. Около получаса она бойко распространялась на эту тему, пересказывая сценарии свиданий, на которые ее приглашал Борис, и просматривая варианты свадьбы, которую она планировала сыграть уже в следующем месяце.

Надоела она подругам до чертиков. У них даже голова разболелась. А когда Валькирия, прихватив с собой две порции лапши с осьминогом, распрощалась с подругами и наконец ушла, они были счастливы. Хотя и задумчивы.

– Если она так уверена в своих чарах, почему вообще решила с нами встретиться? Она же вумен, леди, у нее должна быть целая куча дел. К чему ей эта пустая встреча?

– Ты вот что оцени, если она такая уж крутая, почему оплатила только свою часть счета? – рассматривая бумажку, произнесла Леся. – И даже чаевые официанту зажала.

– В самом деле?

– Ага.

Кира тоже заглянула в счет. Что-то привлекло в нем ее внимание.

– Давай-ка мы за этой девушкой проследим, – нахмурившись, произнесла она.

Какой ассоциативный ряд выстроился между суммой в счете из китайского ресторана и слежкой за невестой Бориса, Леся так и не уразумела. Но спорить не стала. Идея показалась ей плодотворной. Валькирия явно чего-то недоговаривала. Если только откровенно не врала.

Они выскочили из ресторана и обнаружили, что Валькирия садится в свою машину. Машина у нее была массивной, высокой, не совсем новой и уж точно совсем не женской.

– Наверное, тоже папино имущество, – заметила Кира.

Леся не ответила. Она ловила такси. Кирина «десятка» находилась на станции техобслуживания, что-то ей там меняли, регулировали и подтягивали. Что именно, в такие тонкости ни Кира, ни тем более Леся никогда не вдавались. Но в итоге сегодня подруги были без колес. И как назло, ни одного свободного таксиста поблизости не наблюдалось. А частники то ли торопились домой к семьям или к юным подружкам, но никто не спешил тормозить возле голосующих подруг.

– Что ты руками машешь и все без толку? – рассердилась Кира.

– А чем мне махать? Ногами?

– Маши чем хочешь! Только поторопись! Ведь уйдет же девица! Лови машину!

– Я и ловлю.

И, покосившись на подругу, Леся откинула полы пальто и оголила коленку, выставив на всеобщее обозрение свою ножку, обутую в высокий белый сапожок на высоченной шпильке. Для убедительности она еще и помахала ею в воздухе. Тут же раздался бешеный скрип тормозов, и возле подруг остановилась порядком побитая жизнью «Ауди».

– Куда едем? – игриво поинтересовался у них пожилой водитель.

Он тоже был какой-то помятый, как и его ржавая тачка. Но самодовольства в нем хватило бы на десяток владельцев новеньких иномарок – только что с парома из Финляндии. Днище у авто-развалюхи было заботливо, но в высшей степени уродливо замазано чем-то вроде коричневой мастики. И это при том, что машина просто рассыпалась на части.

Водитель поглядывал на подруг снисходительно, словно делал им великое одолжение, позволив сесть к себе в воняющий бензином и старыми тряпками салон. Кира моментально почувствовала острое желание наговорить шоферу гадостей. Но сдержалась, так как привередничать им с Лесей особенно не приходилось. Валькирия уже отъезжала от тротуара, а других желающих взять на борт двух подруг не наблюдалось. И Кира пересилила себя.

В конце концов, чем они рискуют? Он один, а их двое. И подруги резво вскочили в рыдван.

– Вот за той черной «Хондой»! – распорядилась Кира.

– Хорошо. А кто там на ней? Если братки, так я ввязываться в криминал не стану.

– Дядя, ты что, слепой? Какие братки? Девушка там!

– А! Если девушка, тогда лады. А симпатичная девушка-то?

– Не про тебя. У нее жених есть.

Кажется, шофер был расположен еще немного поболтать. Но подруги отказывались поддерживать темы, которые он предлагал. И наконец до мужчины дошло, что он подругам просто не интересен. Тогда он обиженно надулся и замолчал. Они ехали за «Хондой» уже с четверть часа, когда внезапно их шофер заерзал и забеспокоился.

– Эй, а подружка ваша за город намылилась. Скоро пост, а она и не думает сворачивать.

– И что?

– Я за город вас везти не подряжался! Темнеет уже. Кто вас знает, заманите в чащу, меня грохнете, а машину на запчасти разберете.

Кира даже присвистнула от восторга.

– Дядя, ты вообще трезвый? Или просто больной? Ты скажи честно, ты свою машину когда в последний раз на техосмотр гонял? Году этак в девяностом?

– Почему?

– Да потому что потом она по возрасту ни один техосмотр пройти бы не сумела. На ней живого места от ржавчины нету! Куда там ее на детали? Ее на кладбище, на отдых давно пора. Только изверг вроде тебя может эксплуатировать несчастную бибику.

Шофер снова обиделся. Засопел носом в клочковатые усики. И явно приготовился высаживать подруг. Но Леся словно бы невзначай снова оголила свою коленку. И мужик тотчас передумал. И даже сделал попытку незаметно потрогать Лесину коленку.

– Вы ручку передач включите, а свою собственную, шаловливую, держите от меня подальше, – предупредила его Леся. – А то я вам ее сломаю.

Мужчина что-то проворчал в усы. Кажется, не слишком восторженное. Но больше попыток дотронуться до Леси не делал. В напряженном молчании они доехали до Белоострова. И «Хонда» свернула с трассы на асфальт. А потом с асфальта на грунтовку.

– Все! – неожиданно взъерепенился шофер. – Дальше не повезу! Сами топайте!

И сколько ни стыдила его Кира, сколько ни оголяла Леся свои коленки, он и с места не сдвинулся. Даже увеличение платы ровно в два раза погоды не сделало.

– Не поеду! И не просите!

– Какой вы осторожный! Прямо трусливый!

– Не поеду!

– Черт с тобой! – разозлилась Кира. – Так и знала, что малохольный. И нечего было пальцы веером гнуть. Настоящие мужчины на таких убитых колымагах не ездят!

– Трус!

– И подлец!

Последнее Леся крикнула уже вслед отъезжающему водителю.

– Это уж ты слишком! – укорила ее Кира.

– Нет, ну в самом деле! Оставил нас одних буквально среди леса! А ведь в самом деле темно. Сам сказал, что боится. А нас высадил, и ничего у него не дрогнуло.

– Благородные герои не каждый день встречаются.

И, обнявшись, подруги потопали по дороге в ту сторону, куда укатила на своей «Хонде» Валькирия. Шли они около получаса. Замерзли, промокли и уже подумывали, чтобы повернуть назад, но внезапно впереди мелькнули огни. Мелькнули и погасли. Но через минуту послышался шум двигателя. И вспыхнули огни фар.

– Слушай! Кажется, кто-то едет!

Навстречу подругам и в самом деле ехала машина. Они едва успели спрятаться за кустами вдоль обочины, как мимо них проехала знакомая «Хонда».

– И что теперь? – выбравшись обратно на дорогу, спросила Кира. – Что нам тут делать? Валькирия уехала. Пошли и мы назад?

– Погоди. Не горячись. Там впереди был свет.

– Ну да, вроде был.

– Точно был! И он погас, за минуту до того, как Валькирия села в машину и завела двигатель.

– И что?

– Похоже, она была на даче. Уходя, погасила свет. Села в машину и поехала назад в город.

– Может быть, – просчитав в уме алгоритм действий Валькирии, согласилась с ней Кира. – А нам что с того?

– Раз уж мы забрались в такую даль, давай посмотрим, как живет Валькирия. Заодно и обогреемся. Потому что не знаю, как ты, а у меня зуб на зуб не попадает.

Мысль подруги показалась Кире разумной. Она и сама закоченела. И девушки двинулись дальше. Вскоре их взгляду предстала загородная резиденция Валькирии.

– Нельзя сказать, что тут роскошно, – заметила Кира.

Дачка и в самом деле выглядела так себе. Приземистый дом. Большой, но какой-то неуклюжий. С многочисленными пристройками, клетушками и сараюшками.

– Но зато тут вряд ли есть сигнализация, – нашла положительную сторону Леся. – И охраны никакой. И соседей поблизости не видать.

– А это значит, мы тут сможем обогреться и даже чайку попить.

– И ничего нам за это не будет!

С замком подруги справились играючи. Как и ожидалось, запасной ключик доверчиво дожидался их под резиновым ковриком перед входной дверью. Отворив дверь, подруги вошли в дом. Включили электричество и сразу же почувствовали, что жизнь не такая уж скверная штука. Вода еще оставалась в ведре. И Кира полезла ставить чайник. Но внезапно замерла, так и не донеся его до уже включенной плиты.

– Что такое?

– Бритва.

– Что?

– Бритва, – повторила Кира. – Мужской бритвенный станок. Мокрый.

Леся взяла из ее рук чайник. Поставила на огонь. И только после этого согласилась взглянуть на бритву.

– Ну и что? Может быть, Валькирия ноги себе побрила.

– Здесь? Где ни горячей воды, ни удобств? И потом Валькирия рыжая. А посмотри на волосы, которые остались на станке. Они явно не ее.

Волосы и в самом деле были темные, жесткие и совсем короткие. Не длинней миллиметра.

– Это мужчина брился, – заявила Кира. – Точно тебе говорю! Щетина со щек.

– Какой мужчина? Тут никого нет!

– Есть, – упрямо произнесла Кира. – Он тут! Валькирия приехала, покормила его, побрила и снова спрятала. И мы должны его найти.

– Должны? Кира, ты уверена? Все-таки лес кругом. А он мужчина. Прячется. Может быть, он не захочет, чтобы его находили?

Но в это время до подруг донесся какой-то приглушенный звук.

– Тс-с-с! – схватила Кира подругу за руку. – Слышала? Что это?

– Вроде бы чей-то стон.

Подруги прислушались. И стон повторился.

– Это где-то внизу!

Девушки принялись шарить по полу в поисках люка. Он нашелся в прихожей, укрытый ковриком. Откинув его, они распахнули люк. Стоны стали явственней. И теперь было совершенно очевидно, что идут они именно из подвала. Мгновенно скатившись по лестнице, подруги оказались в темноте. И, сделав несколько шагов, наткнулись на какие-то ящики.

Что-то зашебуршило и закачалось. А потом раздался звук, словно упало и разбилось стекло. Еще и еще! А в воздухе остро запахло огуречным рассолом.

– Эй! – позвала Кира. – Кто тут?

Тишина!

– Кто тут стонал?

Голос у Киры дрогнул. А позади нее раздались тихие, угрожающе тихие шаги.

– А-а-а! – заверещала Кира.

И вдруг в подвале вспыхнул свет. На самом деле вспыхнул – это было слишком громко сказано. Он тускло засветился. Но и маленькой лампочки в сорок ватт под потолком оказалось достаточно, чтобы Кира сумела рассмотреть лежащего на полу мужчину. Он был буквально засыпан банками с домашними консервами. Часть из них к тому же разбилась при падении стеллажа, который свернула Кира, топчась по подвалу в поисках выключателя. И сейчас голову мужчины украшала веточка укропа, а сам он был буквально усыпан солеными огурчиками и залит рассолом.

Зрелище было до того трогательное, что Кира даже умилилась. Но тут за ее спиной снова раздался шорох. И она мгновенно вспомнила все свои страхи. Она уже открыла рот, чтобы снова завопить, как раздался голос Леси.

– Как ты думаешь, он жив? – спокойно подойдя сзади, спросила она у Киры.

Поняв, что она спрашивает о лежащем мужчине, Кира присмотрелась к нему повнимательней. Он был так густо засыпан патиссонами, помидорами, перцем и черемшой, что сначала она его не узнала. Но маленько расчистив с его лица маринованные вкусности, изумленно воскликнула:

– Борис! Господи, он тут!

– Ты его знаешь?

– Конечно! Это Борис.

– Тот самый?

– Не говори ерунды! Разумеется, тот самый! Помоги мне его привести в порядок.

Для этого подругам пришлось основательно потрудиться. Бедолаге Борису здорово досталось по голове трехлитровой банкой. На лбу у него вздувалась громадная шишка. И приходить в себя Борис решительно не желал. Лишь стонал что-то сквозь стиснутые зубы.

– Ужас! Мы его убили!

– Он парень крепкий! Столько покушений на свою жизнь пережить. Очухается!

И Кира оказалась права. Через пару минут Борис открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Его бегающий взгляд остановился на подругах. Но, кажется, он никого, в том числе и Киру, не узнавал.

– Что со мной? – прошептал он. – Что это было?

– Смотря по тому, что ты помнишь, – уклончиво отозвалась Кира.

Борис некоторое время всматривался в ее лицо. Потом поднял руку и хлопнул себя по лбу.

– Кира!

Хлопать по голове ему было совершенно противопоказано. Он попал по шишке. Болезненно сморщился и снова застонал.

– Эта стерва меня похитила, – простонал он, перестав ежиться и стонать.

– Какая стерва?

– Вы видели тут в доме много стерв?

Подруги могли назвать как минимум двоих. Но интуитивно почувствовали, что будет лучше Бориса не расстраивать.

– Ты имеешь в виду свою невесту? – догадалась Кира.

– Она мне больше не невеста. Жениться на такой – себя не любить! Прав был отец, она конченая идиотка! И отец у нее этим же диагнозом страдал. И почему я, дурак, старших никогда не слушаю!

– Ты хочешь сказать, что Валькирия тебя сюда привезла насильно?

– Да!

– Но если тебе тут не нравится, почему ты не ушел?

Борис хмыкнул. И, пошевелив ногой, произнес:

– А это вы видели?

Со все возрастающим возмущением подруги увидели, что на его правой ноге надето что-то вроде толстого браслета, от которого тянется тонкая, но прочная цепь к стене.

– И где цепь только такую раздобыла! – со злостью произнес Борис. – Не порвешь.

– А ты пробовал?

– А то нет! Она сказала, космические технологии, блин! Не рвется и не деформируется.

– Ключ есть?

– У нее есть.

Кира задумалась.

– Тогда надо вызвать милицию.

Ей самой решение показалось просто гениальным. Но Борис неожиданно запротестовал.

– Не надо милицию! Только не милицию!

– Но почему?

– Будет шумиха! Все газеты напишут, что меня умыкнули и держали под замком, словно красную девицу. И кто? Собственная невеста! Это же позор! Нет, лучше смерть!

– Твоя невеста – она чокнутая, – попыталась вразумить его Леся. – Таким людям самое место в сумасшедшем доме.

Но Кира ее перебила:

– А зачем она тебя похитила?

– Ирка? Шут ее знает! – отмахнулся Борис. – Говорит, что из-за любви. Не хотела, чтобы я куда-нибудь от нее делся.

– А ты мог?

– Когда на меня начались все эти покушения, я решил спрятаться.

– Мы знаем.

– Знаете? – слегка растерялся Борис, но сразу же продолжил: – Ну так вот, Валькирии я не сказал, где прячусь. Но она каким-то образом меня выследила. Явилась ко мне.

– Куда?

– Ну, на ту квартиру, куда меня эта старая театральная калоша пристроила.

Кира поняла, что Борис говорит о Рите. Но вот тон, который он выбрал для разговора о пожилой женщине, которая прониклась к нему заботой и помогала, девушку покоробил. Впрочем, она тут же нашла оправдание. Бориса оскорбил поступок его невесты. Мужчина был озлоблен на весь женский род. Отсюда и грубость.

– А потом, после визита Валькирии я ничего не помню, – договорил Борис. – Когда очнулся, был уже в этом подвале. И на цепи.

Подруги переглянулись и вынесли единогласный вердикт:

– Точно чокнутая!

– И долго она собиралась держать тебя под арестом?

– До свадьбы.

– И она полагала, что ты после всего этого захочешь на ней жениться?

– Видимо, – пожал плечами Борис. – Не знаю. Честно говоря, я был так на нее зол, что уточнять ничего не стал.

Тем не менее при более внимательном осмотре выяснилось, что Валькирия и в самом деле отнеслась к своему пленнику неплохо. Цепь была достаточно длинной, чтобы он мог передвигаться по всему подвалу и включать верхний свет самостоятельно. Кроме того возле него стояла настольная лампа, очень красивая, но чисто женская, с орнаментом из сентиментальных розовых розочек. В таких же розочках и еще сердечках были книжки, лежащие горкой на полу возле матраса пленника.

Сам матрас был удобный и явно очень дорогой. Так же, как и постеленное на нем свежее белье. Подушки пуховые, а одеяло теплое и уютное. Правда, так было до того, как на ложе Бориса пролился рассол из множества попадавших и разбившихся банок. Но в целом уголок для содержания жениха первоначально был оборудован со всеми удобствами. И даже не без явного намека на уют.

– Она обо мне заботилась, – подтвердил Борис. – Печку принесла, чтобы мне тепло было. Кормила исправно. Хотя, конечно, когда сама готовила, то жрать ее стряпню было невозможно. Но из ресторана вполне сносную снедь притаскивала. Кроме того соки и фрукты привозила. И даже крохотный солярий, чтобы у меня цвет лица не испортился.

– Прямо санаторий! – не удержалась от ехидного замечания Кира. – Ресторанная еда и солярий. Может быть, тебе все же на ней жениться? Ведь заботливая какая…

Борис содрогнулся. Похоже, до него стало доходить, что у него наметилась психическая травма, известная в психиатрии как «синдром заложника». Похищенный человек длительное время не видит никого, кроме своих похитителей. Из их рук он получает пищу, воду и все блага. И постепенно в нем начинает формироваться подобострастно-влюбленное отношение к злодеям.

– Девчонки! – взмолился он. – Освободите меня, а? Век вам благодарен буду!

– Хорошо. Но ты нам расскажешь все о покушениях на твою жизнь.

– А вам зачем?

– Затем! – разозлилась Кира. – Затем, что когда тебя хотят убить, очень некрасиво притаскивать своей знакомой конфеты, полученные неизвестно откуда!

– А что с ними не так было?

– Это еще мягко сказано! В них была отрава!

– О!

Борис так побледнел, что это было видно даже в тусклом подвальном свете.

– Но ты ведь жива, Кира.

– Только благодаря счастливой случайности. Скормила твои конфеты одному надоеде.

– И он?..

– И он умер.

– О!

Снова он бледнеет! Кира даже разозлилась. Раньше думать надо было. Чего уж теперь в обморок падать.

– Давай говори живо, где взял конфеты? Кто тебе их подарил?

– Я все скажу. Мне их не дарили. Я их у отца дома взял.

– У отца? Дома?

– Ну да.

– Но зачем тебе чужие конфеты? Разве ты не в состоянии купить самостоятельно коробку конфет?

– Это мои любимые конфеты. И они были спрятаны.

– Тем более! Зачем брать спрятанное?

– Но я решил, что это девочки конфеты для меня специально купили, а потом спрятали, чтобы сделать сюрприз. Вот и взял коробку. Думал, что получится отличная хохма. Захотят подарить мне коробку, сунутся в тайник, а там и нет ничего.

– Более дурацкий розыгрыш трудно себе представить! – проворчала Леся.

– Согласен, у меня дурацкое чувство юмора!

И, сделав это признание, Борис взмолился:

– Слушайте, может быть, поищете уже ножовку или что-нибудь в этом роде?

– Чтобы разрубить цепь? Думаешь, у нас получится?

– Мой дед всегда говорил: что один человек создал, то другой завсегда разломать сможет. Давайте с цепью поэкспериментируем, а?

Подруги были не против. Им действительно было жаль Бориса, угодившего в такую переделку. Вот жизнь у человека! С одной стороны, его хотят убить, скармливают отравленные конфеты, сбрасывают кирпичи, давят машиной и даже стреляют. А с другой, прямо в затылок ему дышит сошедшая с ума от любви Валькирия, которая, если на то пошло, будет пострашней наемного убийцы. Да уж, положение у Бориса – не позавидуешь.

И, сочувственно вздыхая, подруги отправились наверх, чтобы найти инструменты. И освободить с их помощью пленника.

Глава 6

Но толком сделать ничего не успели. На улице скрежетнули шины подъехавшей машины. И подруги заметались, словно вспугнутые птицы. Сначала, еще не видя машин, они решили, что это вернулась Валькирия. Но, выглянув в окно, поняли, что ошиблись. Во-первых, машин было сразу две. Ближе к дому стояла старенькая «девятка». Марку второй машины не разглядеть. А во-вторых, выпрыгнувшие из нее трое молодцов никак не могли быть Валькирией.

– Что делать? – испугалась Кира. – Нам с ними не справиться! Их трое.

– И они вооружены!

В самом деле, в руках незваных гостей появились какие-то темные штуки, подозрительно смахивающие на пистолеты. Что поделаешь в данной ситуации? Ничего. Только спрятаться. И подруги спрятались. Не слишком надежно, потому что времени у них совсем не оставалось. Приехавшие уже рвались в дом. Закрытая входная дверь их не остановила. Они просто вынесли на плечах хлипкую деревяшку.

– Ищите! – сказал первый. – Он где-то тут должен быть! Этот тип привык устраиваться с комфортом в любых условиях. Так что остаться незамеченным не сможет.

Его сообщники нашли Бориса быстро. Кроме того они оказались куда лучше, чем подруги, экипированы для подобной вылазки. Цепь сдалась после нескольких метких выстрелов. Напрасно Валькирия хвалилась ее прочностью. И Борис, словно переходящий приз, перешел из одних рук в другие. Тем не менее Борис этому активно сопротивлялся.

– Кто вы такие? – вопил он, пока мужчины тащили его к выходу. – Отпустите! Что я вам сделал? Назовитесь!

Но если он думал, что ему в самом деле сейчас дадут подробные объяснения и представятся, то здорово ошибался. Вместо объяснений он получил по затылку. И мгновенно вырубился, затих. Тем не менее главный бандит шикнул за это самоуправство на своих сообщников.

– Тише вы, олухи! Сказано же вам, с парнем обращаться бережно!

– Пылинки с него теперь прикажешь сдувать? – огрызнулся один из бандитов.

Но моментально получил отпор.

– Кто-то тут стал слишком много рассуждать?! – вызверился на него главарь. – Кому-то деньги больше не нужны?! Нет? Ну так и помалкивайте! Сказано вам, с парнем обращаться бережно. Иначе не видать нам обещанных денег.

– Да понял я!

– Ну, чего там? – спросил главарь, видимо, обращаясь ко второму сообщнику. – Все в порядке на улице?

– В полном. Тишина.

– Тогда двинули отсюда!

С этими словами трое бандитов и их пленник покинули дом. Подруги, ни живы ни мертвы, выбрались из своего укрытия. Они спрятались под широкой кроватью и были теперь все в пыли. Даже не отряхиваясь, они подбежали к окну и прильнули к холодному стеклу, чтобы рассмотреть номера на отъезжающих машинах.

– Никак не пойму, тройка или двойка? – шептала Кира.

Но Лесю встревожило другое. Потянув носом воздух, она спросила:

– Ты чувствуешь?

– Что?

– Пахнет чем-то.

Голос у Леси был непривычно сдавленный. И Кира сначала не поняла, что хочет сказать ей подруга. Но внезапно и ее ноздрей коснулся запах гари. Ее нельзя было спутать ни с чем другим.

– Леся! Пожар! Эти типы ушли и подожгли дом!

Леся метнулась было вниз, в подвал, откуда вырывалось пламя. Но Кира вовремя удержала ее. Внизу все уже полыхало.

– Сумасшедшая! Что ты делаешь?

– Как что? Надо тушить!

– Чем? И как?

И в самом деле, весь подвал, где содержался пленник, был объят огнем. Струйки дыма выбивались через половицы в полу и поднимались в жилые помещения. Их становилось все больше.

– Немедленно уходим!

– Но дом! Он же сгорит!

– Мы сами сгорим! Хочешь провалиться в ад? Смотри, пол уже трещит под нами!

– Но мы же не можем просто уйти!

– Надо вызывать пожарных. Но только уже с улицы! А то сами погибнем!

И Кира поволокла подругу к дверям. К счастью, бандиты их вышибли, так что с бегством из дома проблем не возникло. Но вот пожарные приехали уже к тому моменту, когда оконные стекла начали лопаться и вылетать.

– Какой ужас! – причитала Леся. – Что же это делается на белом свете?

– Пошли отсюда! – потянула Кира подругу за собой. – А то еще нас с тобой и обвинят в поджоге.

И подруги начали осторожно отступать. На них никто не обращал внимания. Когда дом Валькирии заполыхал, к нему со всей округи стали сбегаться люди. Но их подругам опасаться было нечего. Собравшиеся поглазеть на пожар ни на что другое не отвлекались. И подруги благополучно добрались до шоссе, где не без труда поймали машину и двинулись на ней в сторону города.

– И куда мы теперь?

– Ты как хочешь, а я собираюсь потолковать по душам с этой психической.

– С Валькирией?

– С ней самой.

– А может быть, лучше сразу заявить на нее в милицию?

– Доказательств у нас против нее никаких. Так что, скорей всего, ее отпустят. А она исподтишка нанесет следующий удар.

И, покачав головой, Кира добавила:

– С такими людьми нужно действовать их же оружием.

– Ты предлагаешь ее похитить? – ужаснулась Леся. – Но у нас нет дачи! Или ты хочешь, чтобы мы содержали ее в наших городских квартирах? Если так, то я против! Ты видела, сколько она жрет? А на нервах еще больше еды захочет! На нее не напасешься!

– Никого мы с тобой похищать не станем. Кстати, сдается мне, что Валькирия теперь будет на нашей стороне.

– Почему?

– Потому что мы с тобой ищем Бориса. И она, как только узнает, что его выкрали три подозрительных типа, захочет его отыскать.

– Думаешь, она знает о нем что-то такое, чего никто другой не знает?

– Возможно.

И Кира набрала телефон Валькирии.

– А я сейчас у Виктора Алексеевича, – заявила она и грустным тоном прибавила: – О Борисе по-прежнему нет никаких новостей.

– Зато они есть у нас, – многозначительно произнесла Кира.

Валькирия насторожилась. Но не слишком. Определенно, эта девица была чересчур самоуверенна.

– Тогда приезжайте, – пригласила она подруг. – Сейчас я спрошу, что скажет Виктор Алексеевич. Но уверена, что он захочет с вами поговорить.

Но вместо Виктора Алексеевича трубку у Валькирии взяла Люда.

– У вас точно есть новости о Борисе?

– Есть.

– А какие?

– Этого мы по телефону сказать не можем.

– Тогда приезжайте.

Произнося эту фразу, Люда вела себя странно. И, только уже положив трубку, Кира поняла, что ее насторожило. В голосе Люды эмоции отсутствовали начисто. Словно она их специально удалила, как стирают лишние шумы на звуковой дорожке. Но она должна была как-то отреагировать на появление новостей о пасынке. Хотя бы любопытство должно было звучать в ее голосе. А тут – ничего.

– Нам придется свернуть, – сказала Кира, обращаясь к водителю. – У нас изменились планы. В город мы не поедем.

Загородный дом Виктора Алексеевича находился всего в двадцати километрах от Белоострова. И чтобы добраться туда, не нужно было заезжать в город. Но оставалось уговорить шофера сделать крюк. К счастью, он оказался корыстолюбив. И небольшое вознаграждение умерило его недовольство. А подруги получили новую возможность потолковать о телефонном разговоре с Валькирией и Людой.

– Не могу понять, почему она так отреагировала?

– Как?

– Как будто она уже заранее все знает – где Борис и что с ним?

– Думаешь, они с Валькирией заодно?

– Н-нет. Не это.

– Тогда что?

– Скорей всего, она ведет свою собственную игру.

– Ты ее подозреваешь только потому, что она молода, но вышла замуж за богатого старика?

Кира не ответила. Но у себя в голове сделала пометку – Люда. Что она за человек? Откуда появилась в доме Виктора Алексеевича? Чем занималась раньше? И как намерена жить дальше, если с ее мужем что-то случится? Все эти и еще многие вопросы вертелись у нее в голове, пока подруги мчались к дому Виктора Алексеевича. Когда они доехали, часы показывали почти одиннадцать часов вечера. И подруги буквально валились с ног от усталости.

– Я так устала, что почти не могу говорить, – произнесла Кира, войдя в дом, где их ждала родня Бориса в полном составе.

Прибыла даже мамочка детишек – первая супруга Виктора Алексеевича. Эта дама, очень моложавая, явно положила свою жизнь на то, чтобы вернуть уходящие годы. Надо отдать ей должное, борьбу со старостью она вела вполне успешно. И выглядела эта сухощавая блондинка лет на пятнадцать моложе своих лет.

Собравшиеся с тревогой посмотрели на Киру.

– Совсем ничего не расскажете?

– Нет, кое-что я все же скажу, – успокоила она их. – Верней, спрошу. Кому-нибудь из вас принадлежит дом в Белоострове?

Все молчали. Затем Виктор Алексеевич воскликнул:

– У меня же там есть старый дом!

– У вас? – изумились подруги.

– Ну да. Наш старый дом. Мне он никогда не нравился. Такой неуклюжий. Состоит из множества пристроек. Очень неудобно для жилья.

– А подвал там есть?

Виктор Алексеевич слегка смешался.

– Я уже не помню, – произнес он. – Я подарил этот дом Борису много лет назад. Но полагаю, что есть. Да, конечно, есть! Он мне говорил, что детишки жильцов, которым он на лето сдавал эту дачу, использовали подвал в качестве места для игры в прятки.

Подруги переглянулись. Вот уж чего они не ожидали, так это того, что Валькирия запрет похищенного ею Бориса на его собственной даче.

– Его что, там не искали?

– Нет, – признался Виктор Алексеевич. – Зачем бы он стал там прятаться? В доме нет никаких удобств! Вода и туалет на улице.

– Значит, вы там не были?

– К чему вы задаете все эти вопросы? – вмешалась в разговор Ниночка. – Вы же сказали, Бориса похитили.

– И мы вам верим, – добавила Люда. – Его телефон отключен. Сам он тоже не звонит.

– А уехать без предупреждения он не мог, – добавила Рина. – Он никогда так не делал.

– Но я так понимаю, раньше он много чего не делал. Например, не просил о помощи малознакомых людей. И не прятался в чужих квартирах.

Родственники молчали. И, окинув взглядом их молчаливые ряды, Кира произнесла:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Но ведь у Бориса есть родной брат?

– Володя.

– И где он сейчас?

Ответила ей Анастасия Владимировна – мать детей, миниатюрная крашеная блондинка с крошечными птичьими ручками.

– Володечка сейчас работает за рубежом, – прощебетала она. – Мальчик занимает серьезную должность. И мы пока не стали его тревожить.

Но ее перебила Люда.

– Может быть, уже скажете, что вам удалось узнать?! – воскликнула она, сердито глядя на подруг. – Виктор Алексеевич весь день не находит себе места. А вы устраиваете тут дурацкую викторину! Какая разница, кому принадлежит дом в Белоострове. И вообще не понимаю, откуда вы узнали о его существовании! Мы сто лет там не были.

– А между тем по крайней мере один человек в доме побывал сегодня, – произнесла Кира, вперив взгляд в Валькирию.

И с удовольствием убедилась, что та под ее взглядом побледнела.

– Ирочка, тебе есть что сказать?

– М-мне? – промекала девица. – Что вы имеете в виду?

– Только то, что уже спросила. Ты ведь была там сегодня?

– Я? – изобразила та возмущение. – С чего вы взяли?

– И не просто так была! Еще бы, ведь пленника нужно кормить, поить и вообще заботиться о нем, если хочешь, чтобы он в конце концов на тебе женился.

Валькирия молчала. Вид у нее был неприятный. Она и так-то не блистала красотой. А сейчас покрылась красными пятнами. На лбу выступила испарина. А глазки воровато бегали по сторонам. Тем не менее щадить девицу подруги не собирались. И выложили все увиденное и услышанное.

– Ирина! – ахнула Людмила. – Так это ты похитила Бориса?

– И посадила его на цепь!

– Но зачем? – спросила Рина.

На этот вопрос родственникам Бориса ответила Кира.

– А чтобы он на ней женился. Видимо, у них возник разлад. Вот Ирочка со свойственным ей максимализмом и взялась разрешить проблему. Это нам рассказал Борис, так что не отрицай, Ира. Не надо.

Валькирия теперь выглядела жалко. Но по-прежнему молчала.

– И где же мой сын?! – воскликнула блондинка с цыплячьими ручками. – Вы его нашли? Где он? Дайте мне заключить его в свои материнские объятия.

Она в самом деле распахнула их, словно ожидая, что Борис в эту минуту вбежит в комнату и бросится к ней. Но никто не вошел. Сценарист дал промашку.

– Дело в том, – деликатно кашлянув, произнесла Кира, – что Бориса мы нашли – это правда. Но затем его у нас из-под носа снова похитили.

В комнате наступила тишина. Все молчали с отвисшими челюстями. Валькирия вытаращила глаза. Нина и Рина косились друг на друга. Виктор Алексеевич тряс головой, словно отгоняя кошмары.

– Что? – наконец первым опомнился дядя Митя. – Как снова похитили? Кто?

– Этого мы не знаем.

– Какие-то три мужчины приехали на машинах, забрали Бориса и сожгли дом.

– Что? Сожгли? Так он сгорел? Наш прекрасный дом? И именно сейчас, когда цены на недвижимость, в том числе и загородную, так подпрыгнули вверх?

Это была реплика Анастасии Владимировны – матери Бориса. Сейчас она разволновалась куда больше, чем когда услышала про вторичное похищение своего сына.

– Да, сгорел.

– А вы там были? Это вы его подожгли!

– Чушь! Его подожгли те люди, которые похитили вашего сына.

И тут ожила Валькирия. В сообразительности этой девице нельзя было отказать. Мигом сориентировавшись в ситуации и поняв, что Борис выступить против нее не сможет, она завопила:

– Что вы их слушаете! Это же аферистки! Надо же такое придумать! Будто бы я могла похитить Бориса! Да зачем мне это нужно! Чистой воды провокация! И я уверена, что ни у какой их соседки Борис не жил. Они все придумали, чтобы вы им доверились.

– Зачем?

– Уверена, это воровки. Виктор Алексеевич, как вы не понимаете, они явились сюда, чтобы обокрасть вас!

Подруги слушали и даже в какой-то степени восхищались. Вот это наглость! Вот это нахрап! Того и гляди убедит всех в том, что они в самом деле преступницы. Но затем подругам стало не до восторгов. Было видно, что слова нахальной девицы, несмотря на их полную нелепость и несправедливость, возымели действие на присутствующих. В конце концов, она была одна из них. А подруги – всего лишь пришлые чужачки.

– Минутку, Ира, – поморщился Виктор Алексеевич. – Нам в самом деле звонили сегодня из милиции. И в точности повторили первую часть приключений моего сына.

– Видите! – ни на мгновение не растерялась Валькирия. – Вы сами все и объяснили. Уверена, эти особы просто были задержаны, наверное, за проституцию. Находясь в отделении милиции, подслушали там эту историю с якобы отравленными конфетами. А потом, когда их отпустили, явились к вам! И теперь измышляют всякую чушь обо мне!

Теперь и Виктор Алексеевич посмотрел на подруг с подозрением. Ужас! Мало того, что их приняли за воровок, так еще и проститутками обозвали. Ну и Валькирия! Ну и бестия!

– Далеко пойдешь! – едва сдерживая дикую злость, произнесла Кира.

Слова сквозь стиснутые зубы проскальзывали видоизмененными. Так что ее никто не понял. А если бы и поняли, то все равно не обратили бы внимания. Обстановка в гостиной накалилась до того, что подруги начали опасаться самосуда.

– Предлагаю вызвать милицию, – внезапно четким и ясным голосом произнесла Леся.

Ее слова возымели действие хорошего ливня в разгар летнего зноя. Все вокруг нее затихли и присмирели.

– Милицию? – растерянно пробормотал Виктор Алексеевич. – Да, в самом деле. – И уже более уверенным тоном он добавил: – Мне кажется, уже давно пора вызвать милицию.

Сначала появились сотрудники из ближайшего отделения. Выслушав рассказ подруг, они тут же заявили, что нужно подключить к делу тех сотрудников, которые уже расследуют дело о смерти Иннокентия Павловича.

– Я уже пригласил их, – сказал Виктор Алексеевич.

И как следовало ожидать, всего через час подруги снова увидели своего Слепокурова. Но вот чего совсем не ожидали, так это того, что он примется на них орать.

То есть сначала он просто вытаращил на девушек глаза и спросил:

– Вы-то как тут оказались?

И когда Кира легкомысленно призналась, что сюда их привели водительские права Бориса, найденные ее соседкой Галиной Степановной и утаенные от милиции, Слепокурова прорвало.

– Вы хоть понимаете, что вы позволили преступникам совершить преступление?! – возмущался он, наступая на подруг.

– А что мы могли поделать? Их было трое. И они были вооружены! Мы бы погибли сами. И не спасли Бориса.

– Вы не должны были даже допускать того, что подобная ситуация имела место!

– Ах, извините, что мы не умеем предвидеть будущее!

– И вообще, – добавила Кира. – Могли бы сами действовать порасторопней.

– Вот именно! Что вы так долго не ехали сюда? Вы же еще с утра поехали в театр, где работал этот приятель Бориса. Кира, как его там зовут, ты не помнишь?

– Режиссер Одров!

– Да! И что же он вам не рассказал, где искать Бориса?

Слепокуров смутился.

– У меня были и другие дела, – заявил он, отводя взгляд. – И потом я сразу же позвонил сюда, в дом Виктора Алексеевича. Но мне сказали, что Бориса тут нет.

– А мы вот не поленились и приехали лично! И узнали, что хотя Бориса в доме его отца действительно нет, зато у Бориса имеется невеста. А вам что же ваш режиссер о ней не рассказал?

Вместо ответа Слепокуров сердито насупился. Видимо, режиссер Одров оказался разговорчивым малым. И про Валькирию в разговоре со Слепокуровым также упомянул. Но вот сам следователь никаких выводов из этого не сделал. И теперь был крайне недоволен собой. И конечно, он не был бы мужчиной, если бы не попытался тут же обвинить в собственных просчетах и ошибках женщин, то есть Киру и Лесю.

– Честное слово, мне кажется, что я поторопился отпустить вас на свободу, – заявил он, исподлобья глядя на подруг. – Вы обе – просто какое-то ходячее несчастье. Так и притягиваете к себе преступников!

– Эй! Эй! Поосторожней! – возмутилась Кира.

– Никто не виноват, что мы с подругой так привлекательны! – не совсем к месту пискнула Леся.

Следователь покачал головой.

– Вообще-то я имел в виду совсем другое. Ладно, отойдите в сторонку и не путайтесь у меня под ногами хотя бы десять минут. – После этого он сосредоточил свое внимание на остальных обитателях дома. Но подруги не сомневались, что в конце концов очередь дойдет и до них. Они уже несколько раз дали показания местным ментам. В том числе и по поводу того, на какой машине с какими номерами увезли Бориса похитители. Но Слепокуров пожелал услышать это еще раз. И своими ушами. А подытожил он исповедь подруг так:

– Лично я не удивлюсь, если окажется, что вы утаили от следствия добрую половину того, что знали! Например, вот вы сообщили, что видели в номере похитителей не все цифры. А я склонен теперь думать, что вы их отлично разглядели!

Это было безусловно оскорбительно. Подруги и оскорбились бы, если бы… если бы в глубине души не сознавали, что Слепокуров прав, сердясь на них.

А вот Виктор Алексеевич неожиданно проявил к девушкам явное расположение. После того, как выяснилось, что они не вруньи, не воровки и уж тем более не проститутки, он окончательно исторг Валькирию из своего сердца. И, наоборот, раскрыл подругам свои почти отцовские объятия.

– Вы должны меня простить! Просто не знаю, что нашло на меня. Вы хотели спасти моего сына. Не ваша вина, что у вас это не получилось.

Рыдающую Валькирию, которая призналась в похищении Бориса и в том, что держала его прикованным в подвале его собственного загородного дома, но только из любви к последнему, увели в заднюю комнату для допроса. А подруг Виктор Алексеевич упросил остаться у него в гостях.

– Куда вы поедете? – твердил он. – Уже глухая ночь. Нет, вы останетесь переночевать тут. И без разговоров! Слушать не хочу ваших возражений. Возможно, что за ночь вам удастся вспомнить еще что-нибудь. А завтра я распоряжусь, чтобы мой шофер лично доставил вас до дома.

И подруги согласились.

– Хотя это самое «что-нибудь» мы отлично могли бы вспомнить и у себя дома, – заявила Леся.

– Что ты такое говоришь! Он совершенно прав, что не хочет нас отпускать! – сладко зевнув, произнесла Кира.

– Почему?

– Уже очень поздно. Менты уехали. И Слепокуров благополучно укатил, даже не пожелав узнать, как мы с тобой будем добираться отсюда в такую темень! Не такси же нам в самом деле вызывать! Вот скажи, сколько у тебя денег осталось? Десять рублей? То-то и оно. И у меня тридцатник с мелочью наберется.

Увы, да. Приходилось признать, что покладистость подруг была вызвана еще и печальным состоянием их финансов. У них банальным образом не было денег, чтобы вызвать такси. А просить немного наличности у Виктора Алексеевича или у его родни им показалось неприличным.

На ночь им выделили одну комнату на двоих. Это была премиленькая спаленка на втором этаже с окнами в сад и стенами, оклеенными обоями в горошек и с кантиком из сплетенных из незабудок букетиков. Для сна в спальне стояла одна узкая кровать с матрасом. И еще диванчик. Кинув жребий, подруги разделили спальные места. Детская кроватка досталась Кире. А неудобный топорщащийся подушками диванчик отошел в нераздельное пользование Леси.

Впрочем, у подруг так слипались глаза, что им казалось, они заснули бы и на голых камнях, подложив в изголовье вместо подушки мешок колкого сена.

– Спокойной ночи, – прошептала Леся и тут же заснула.

А вот к Кире сон не шел. Хоть плачь. Голова кружилась. Ноги гудели. Кожа горела от непривычного обилия свежего воздуха. Девушка встала и закрыла окно. Немедленно стало душно. Встала и открыла его, начало дуть. Снова закрыла – снова стало жарко.

– Что за беда такая?! – простонала Кира, с дикой завистью прислушиваясь к ровному дыханию спящей Леси.

Подруга спала крепко. Ее даже не потревожили ночные миграции Киры от кровати к окну и обратно. Но все же совесть Кира окончательно не потеряла. И потому бодрствовать она отправилась в более подходящее место. К тому же вниз ее гнала не одна только забота о покое подруги. Кире припоминала, что внизу находилось некое сооружение, подозрительно напоминающее собой бар.

Конечно, предполагать, что в обремененном всевозможными болячками организме Виктора Алексеевича способен прижиться бокальчик-другой светлого рома, Кира не решалась. Но, может быть, хотя бы вино у них в доме найдется. Или в огромном кухонном холодильнике завалялась баночка-другая пива. Вообще-то легкие напитки Кира не признавала, считала их делом несерьезным, пустой тратой времени и денег. Но уж ладно! Как говорится, на безрыбье и рак – рыба.

Обычно Кира засыпала без проблем. Но сегодня чувствовала – чтобы заснуть, необходимо хорошенько расслабиться.

– На секс я даже и не рассчитываю, – сосредоточенно пересчитывая в темноте ступеньки, бормотала она себе под нос. – Значит, придется напиться.

В шкафчике, ошибочно принятом Кирой за бар, на самом деле находилась богатая коллекция… минеральной воды и соков.

– Если и в кухне ничего не найдется, схожу к охране, – в полном отчаянии решительно заявила Кира. – Или загляну к этому дяде Мите. Не может быть, чтобы и этот был трезвенником, как его брат. Не похож он на трезвенника.

На столь большие жертвы идти не пришлось. Кира обнаружила в глубине одного из кухонных шкафчиков внушительную батарею винных бутылок. Тут был херес, сухое красное вино, десертное белое и парочка ликеров. А позади всего Кира (ура-ура!) обнаружила подозрительно знакомую плоскую крутобедрую бутылочку. Весьма вместительную, надо сказать.

– «Хеннесси»! – мечтательно прошептала Кира. – Мой милый, любимый, дорогой!

И, прижав к себе бутылку, она влюбленно промурлыкала:

– Да тут хватит, чтобы не один стресс снять!

Насладившись мыслью о том, что драгоценное сокровище найдено, она больше не задумывалась, правильно ли поступает, присваивая коньяк.

– Виктор Алексеевич сказал, что мы можем чувствовать себя у него в гостях как дома. А что бы я сделала дома, если бы не смогла заснуть? Правильно! Выпила бы рюмочку для расширения сосудов.

Кира выбрала среди чистой посуды один бокал, от души плеснула в него золотистой жидкости и сделала глоток.

– Вот теперь стало лучше, – прислушиваясь к растекающемуся по ее телу теплу, мечтательно произнесла Кира и совсем уж сонным голосом добавила: – Теперь можно и бай-бай.

И она двинулась в обратном направлении, нежно прижимая к своей груди бутылку. Но когда она ступила на первую ступеньку лестницы, внезапно тишину ночи разрезал дикий крик. Кира вздрогнула. И драгоценная ноша, выскользнув, полетела на пол. А крик раздался снова. И безмолвный темный дом внезапно ожил.

Глава 7

Всюду захлопали двери. Послышались возбужденные голоса. За окном раздался лай сторожевых псов, которые всегда первыми чуяли, если у людей случалось что-то неладное. И со всех сторон слышался один и тот же вопрос.

Кира бережно подняла с пола бутылку (какое счастье, что в этом доме на лестнице лежат такие толстые ковры) и лишь потом соизволила ответить Нине, которая тряслась на площадке второго этажа, словно не решаясь спуститься вниз.

– Что произошло?

– Кто-то кричал, – пояснила ей Кира. – Там.

И она протянула руку налево от гостиной.

– Там папа! – побледнела Нина.

– Не знаю. Крик скорее был женский.

– Все равно! Папа! Папочка! Папуля! Что случилось?

С воплями Нина скатилась вниз по лестнице. Причем двигалась она так неосторожно, что вышибла из рук Киры драгоценную бутылку, которая вторично полетела на пол. И, о чудо! Толстое стекло снова уцелело при падении! Просто потрясающе! Сделав еще глоток для подкрепления сил, Кира поспешила следом за Ниной. Но в коридоре они столкнулись с Виктором Алексеевичем, целым и невредимым, да еще к тому же одетым в толстый плюшевый халат.

– У меня в детстве был такой же коврик! – умилилась Кира, которую уже порядком развезло от выпитого. – Висел на стеночке возле моего диванчика. С ним было так тепло!

Но Виктор Алексеевич не был расположен к сентиментальным воспоминаниям чужого детства.

– Ниночка! – воскликнул он, увидев дочь. – С тобой все в порядке, дорогая?

Заключив дочь в объятия, он внимательно оглядел ее, убедился, что она в самом деле цела, и снова заволновался:

– А Рина? Где она? Ты видела сестру?

Но вскоре появилась и Рина. А за ней потирающая глаза Леся и следом дядя Митя. Подтянулись и слуги. Они хотя и спали в служебном флигеле, но суматоха, поднятая на хозяйской половине, донеслась и до них. Кира не могла не отметить, что почти все обитатели дома, растревоженные и взбудораженные непонятным криком в ночи, тем не менее являли собой забавную картину.

Дядя Митя явился в роскошных, вышитых золотом и шелком тапочках с круто загнутыми кверху носами. При этом на нем была надета слишком тесная для его комплекции атласная пижама нежно-абрикосового цвета, которая грозила лопнуть по швам при малейшем неосторожном движении своего владельца.

Нина и Рина красовались в одинаковых трикотажных пижамках с гномиками и собачками. Наряд для взрослых девиц довольно странный. Два взъерошенных воробья, бессмысленно чирикающих:

– Что? Кто? Где?

Женская прислуга щеголяла большим ассортиментом ночных туалетов с вещевого рынка города, начиная от просторных ситцевых ночнушек в мелкий цветочек и кончая пеньюарами из стоящих колом кружев и безобразных спортивных штанов.

Вообще, как сделала для себя вывод Кира, для мужчин из рабоче-крестьянской среды спать нагишом было своеобразной визитной карточкой и даже шиком. Однако солидные люди даже для сна облачались в некую удобную одежду и могли в любое время выглядеть так, словно готовились позировать для телекамеры.

Это же касалось и пляжных нарядов. Там, где простые люди, не обремененные соблюдением условностей, довольствовались купальником и в лучшем случае шортами или парео (это уж высший класс!), сведущий отдыхающий отправлялся к морю (даже если ему требовалось пройти всего-то пару десятков метров) обязательно в тщательно подобранном и непременно легко снимающемся ансамбле.

– Виктор, что случилось? Объясни нам, что происходит в твоем доме по ночам?

Это произнесла первая супруга Виктора Алексеевича.

Вот Анастасии Владимировне пьяненькая Кира с удовольствием бы поставила твердую пятерку и даже с плюсом. Дама обладала хорошим вкусом. И даже поднятая с постели, выглядела вполне прилично.

Но Виктор Алексеевич, в отличие от Киры, был трезв как стеклышко. И потому очень и очень далек от восторгов по поводу удачного выбора его бывшей супругой одежды для сна.

– Не знаю, – пробормотал он. – Может быть, Люда знает.

Увы, как раз хозяйки дома среди собравшихся и не было. Кира слегка похолодела. Это отсутствие казалось ей весьма настораживающим. Но не успели все обменяться испуганными взглядами, как в холле раздались легкие шаги, и знакомый мелодичный голос произнес:

– Что случилось? По какому поводу собрание?

– Люда! – гневно воскликнул Виктор Алексеевич, оглядывая жену с головы до ног. – Ты одета? Куда ты ходила в такой час?

Людмила и в самом деле была одета в коротенькую курточку. А ее аппетитную круглую попку обтягивали голубенькие джинсики, украшенные изумительно красивой вышивкой.

– Выходила подышать свежим воздухом. А что? Мне не спалось. Ты же знаешь, милый, какая я впечатлительная! Сон ко мне не шел. Вот я и решила, что глоток свежего воздуха пойдет мне на пользу.

– Ладно, – сварливо перебил ее муж. – С тобой мы поговорим позже!

Подруг его тон покоробил. Что с их хозяином? Чего он злится? И в самом деле, проступок Людмилы был непропорционален агрессивному тону Виктора Алексеевича. Видимо, между супругами не все так гладко, как казалось на первый взгляд. Однако они не успели хорошенько обдумать эту мысль. Потому что дядя Митя задал следующий интересный вопрос:

– Но если все тут, то кто же тогда кричал?

– В самом деле?

Все принялись переглядываться, пытаясь вычислить отсутствующего.

– Все домашние тут.

– Минуточку! – внезапно воскликнула Нина. – А Ира где?

Валькирии, которую Виктор Алексеевич также попросил, вернее, приказал остаться у него в доме (утром он собирался еще раз поговорить с девушкой о ее поступке), среди взбудораженных гостей не оказалось. Все поспешили в ее спальню. Но и в спальне девушки не было.

– Очень непонятно. И где же она?

– Надо искать! – твердо произнес Виктор Алексеевич. – Мне это все очень не нравится. Посмотрите – ее верхняя одежда и обувь на месте. Значит, убежать из дома она не могла.

– Конечно, не могла! – твердо заявил один из охранников. – Мимо нас и муха не пролетит. Не то что эта корова.

Это было не вполне вежливо, но зато доходчиво. Валькирия находилась где-то в доме. И всем захотелось ее отыскать.

Гости по очереди осмотрели все общие помещения, вроде холла и столовой, а прислуга рассыпалась по служебным. Потом подошла очередь спален. И когда вся процессия во главе с Виктором Алексеевичем подошла к дверям спальни Людмилы, Кира на всякий случай покрепче вцепилась в свой коньяк. Это была последняя комната в доме, которая еще не подверглась осмотру. И Кира оказалась права в своих прогнозах.

Двери в спальню хозяйки распахнулись, и по дому пронесся то ли стон, то ли вздох.

– Ой, божечки! – прошептала простодушная деваха из Белоруссии, выполнявшая функции горничной в доме. – Это что же такое творится?

– Эй! – громко заволновалась повариха. – Вы там! Чего смотрите? Хозяина-то! Хозяина держите! Сомлел весь, болезный!

Виктор Алексеевич в самом деле был плох. Он тихо оседал на пол, держась рукой за сердце. А другую протягивая в сторону кровати, на которой обычно спала его молодая и такая прекрасная жена. А сейчас занимала совершенно другая женщина, непонятно как очутившаяся в ее спальне.

– Это же Валькирия! – ахнула Леся прямо в ухо подруге. – Вот страх-то!

Да уж, эту персону назвать прекрасной не рискнул бы никто. Черты лица у лежащей без движения женщины исказились. Так что даже не слишком сведущим в медицине людям было понятно, что никакой врач тут уже не поможет. Кожные покровы приобрели синеватый цвет. И на них выделялись пятна, при виде которых Кира с Лесей дружно вздрогнули.

– Узнаешь? – прошептала Леся.

Кира вместо ответа поднесла к губам бутылку и, булькая, сделала большой глоток. Лишь после этого она кивнула. Да, точно такие же пятна проступили на теле Иннокентия Павловича после того, как он отведал тех конфеток. Видимо, Валькирия хлебнула того же яду. Вот только чья же рука преподнесла ей его?

Сгрудившиеся в коридоре родственники взволнованно перешептывались. Кто-то тихо плакал. Одну служанку приводили в чувство. Молодцом держались только подруги и на удивление быстро оклемавшийся Виктор Алексеевич. После того, как первый приступ у него прошел, приставленная к нему медсестра сунула ему какую-то таблетку, и он сумел взять себя в руки.

Но, как оказалось, даже в экстремальной ситуации хозяин дома не забыл про свои болячки. И, обогнув тело Валькирии, внезапно с изумлением уставился на тумбочку возле кровати.

– Не может этого быть! – воскликнул он, и в его голосе явственно прозвучала обида и даже возмущение.

– Что именно?

– Она выпила мое лекарство! – произнес Виктор Алексеевич. – Видите! Пустой стакан!

– Возможно, это просто стакан?

– Нет! – настаивал Виктор Алексеевич. – Это именно мой стакан. Я каждую ночь пью из него отвар! И никто и никогда не берет его для других нужд!

– А почему он в таком случае стоит тут?

Кира уже выяснила, что у супругов в доме были разные спальни. И в своем замечательном халате Виктор Алексеевич появился не из спальни жены, а из своей собственной. Значит, до того, как раздался крик, он благополучно почивал в своей кровати. Так почему же стакан с его лекарством очутился тут?

– Я его забыл.

– Забыли?

Откровенно говоря, Кира ему не поверила. Виктор Алексеевич был просто помешан на своем здоровье. И чтобы он забыл лекарство? И не пришел потом за ним! Просто в голове не укладывается. Виктор Алексеевич поймал ее недоверчивый взгляд и повторил:

– Ну да. Забыл.

– А почему не вернулись и не забрали? Только не говорите, что легли спать, не приняв лекарства. Это на вас не похоже!

– Верно, – смутился тот. – Принял. Нина приготовила мне вторую порцию. А к жене я не стал возвращаться, потому что мы немного с ней поспорили. Она наговорила лишнего. И признаюсь, я решил, что будет лучше, если до утра мы не увидимся. А к утру она остынет и…

Тут он осекся, с ужасом глядя на в самом деле остывающее тело другой женщины на кровати своей жены.

– Что же, отчасти вы своего все же добились! – мрачно произнесла Леся. – Валькирия уже в самом деле остывает.

– Нет, нет! Я не то хотел сказать! – растерянно прошептал мужчина. – Я совсем другое имел в виду!

– Что уж теперь, – вздохнула Леся. – Во всяком случае для милиции будет все ясно.

– Что? Что будет ясно?

– Вечером перед сном вы поссорились с покойницей. Да! Да! И не спорьте!

– Все в доме слышали, как вы обвиняли ее во лжи и предательстве по отношению к вам и вашему сыну! И потом вы настояли, чтобы она до утра осталась в вашем доме.

– Это преступление? – растерялся Виктор Алексеевич.

– Преступление в том, что теперь Валькирия мертва. О чем хотя бы вы хотели с ней поговорить утром?

– Это уже не важно.

Кира задумчиво покачала головой.

– Ладно, вы забыли свое лекарство, пусть. Но кто же его выпил?

И Кира посмотрела на Людмилу. Как ни крути, а спальня, где нашли Валькирию, принадлежала ей.

– Я не пила! – поспешно отказалась Людмила. – Наверное, Валькирия выпила его!

– Зачем ей пить чужое лекарство?

– Наверное, хотела успокоить свои нервы. Все в доме знали, что Виктор Алексеевич пьет на ночь успокоительное.

– И что же?

– Это был отвар из трав, оказывающих мягкое воздействие на нервную систему. И позволяющих быстро уснуть.

– Вечным сном, – все так же мрачно добавила Леся.

Кира сунула подруге бутылку коньяка.

– Выпей!

Виктор Алексеевич неожиданно оживился.

– Знаете что, и мне тоже!

И, схватив с тумбочки, протянул девушкам тот самый злосчастный стакан! Подруги буквально онемели от возмущения. Мало того, что он заляпал своими пальцами стакан, на котором могут быть отпечатки пальцев убийцы. Так еще и собирается пить коньяк из стакана, где могли сохраниться остатки отравы.

Впрочем, они тут же нашли ему оправдание. У человека проблемы с сыном, его невеста мертва. Стресс немалый даже для здорового человека. Его можно понять. Даже больше того – и изолировать его от окружающих, чтобы избежать нового несчастья.

– Вы в шоке, – заботливо заставляя отставить стакан в сторону, произнесла Кира. – Вам лучше пойти к себе.

– И до приезда милиции прилечь и отдохнуть.

– Как? – слабо вскинулся Виктор Алексеевич. – Снова милиция?

– Надо.

После этого Виктор Алексеевич безропотно позволил своим дочерям, первой и второй своим женам и медсестре увести себя в спальню. А подруги стали звонить Слепокурову. Тот их звонку сразу же не обрадовался. А когда услышал, что в непосредственной близости от подруг произошло очередное преступление, и вовсе развопился.

– Кто вам разрешал оставаться в этом доме? Где вы, там обязательно покойник! Вы обе – просто стихийное бедствие. Вас нужно запереть в четырех стенах. И никуда не выпускать! Никогда!

– Посадите уж нас сразу на электрический стул! – возмутилась Кира. – И вообще, при чем тут мы? Валькирию отравил кто-то из родни ее жениха. Это их она всех достала своими выходками. А мы с ней были едва знакомы!

И, бросив трубку, Кира поискала взглядом коньяк.

– Его забрал с собой Виктор Алексеевич, – подсказала ей Леся.

– Он же не пьет!

– Сказал, что заботился о своем здоровье только ради того, чтобы в доме все шло тихо-мирно. Но теперь… Теперь он на свое здоровье плевать хотел. И вообще хочет умереть.

– И по этой причине взял коньяк?

– Да.

Кира задумалась. Изъять коньяк у Виктора Алексеевича можно было только силой. Ишь как он в него вцепился. Но там в кухне она видела еще ликеры. Конечно, это не самое лучшее успокаивающее средство для ее нервной системы. Но с кофе пойдет. Однако на кухне быстро выяснилось, что ликеры испарились совершенно бесследно. Видимо, прислуга сочла убийство невесты молодого хозяина достаточно веским поводом, чтобы тоже начать снимать стресс посредством спиртного.

Выручил девушек дядя Митя. Подруги обнаружили его сидящим в холле и в ожидании приезда милиции потягивающим что-то спиртосодержащее из довольно вместительной плоской серебряной фляжки. При виде подруг он попытался спрятать ее в своей пижаме. Но действовал недостаточно быстро. Подруги его рассекретили.

– Угостите и нас, – попросила Кира.

Без особой охоты он все же плеснул подругам из своего сосуда в два серебряных стаканчика, которые стояли в витрине напротив входа. Тут была различная серебряная посуда, начиная от массивных старинных кубков и огромных блюд с изображениями сцен охоты и пиршеств и кончая крохотными, не больше наперстка, рюмочками.

– Вот так, девчонки, – произнес дядя Митя, когда они все трое по его предложению выпили на брудершафт. – Сначала Борьку убить пытались, теперь на Виктора та же напасть перекинулась.

Кира встрепенулась и, подняв голову, пристально посмотрела на дядю Митю.

– Ты думаешь, что убить хотели Виктора Алексеевича?

– Яд ведь был в его отваре, – кивнул дядя Митя. – Девчонка только по случайности глотнула из стакана. Обычно-то она ничем не хворала. Сколько ее знаю, ни разу не чихнула. И прошлой зимой, когда грипп всех в доме и в городе валил с ног, она одна без таблеток обошлась. Так что лекарства Витькины ей были до фени.

Подруги задумались. У них была информация, что Виктор Алексеевич отказывался принимать у себя в доме Валькирию. И вдруг выясняется, что она тут была частой гостьей, ее тут хорошо знали. И она даже помогала ухаживать за больными во время эпидемии гриппа.

– Ну да! – подтвердил свои слова дядя Митя. – Она же Борькина невеста. Дело это было решенное. Так что Ирка была почти что членом семьи. Во всяком случае так к ней все относились.

Новость за новостью. Просто удивительно!

– Но странно другое, – произнес дядя Митя. – Зачем девчонка пошла в комнату Людмилы?

Это и в самом деле было очень странно. Особенно, учитывая тот факт, что сама Людмила в это время дышала свежим воздухом на улице. Тоже, кстати говоря, необъяснимый факт. И, не сговариваясь, подруги встали со своих мест.

– Мы вас оставим.

Дядя Митя даже не счел нужным скрывать свою радость. Он с теплотой и нежностью смотрел на свою фляжку с уцелевшим от нашествия подруг содержимым и больше ничем не интересовался. А подруги направились к спальне Виктора Алексеевича, где должна была находиться и Людмила. Ей они собирались задать несколько вопросов. В частности, и о том, что могло понадобиться в ее спальне Валькирии? Зачем она туда пришла?

Но подруги не успели задать Людмиле свои вопросы. Потому что, подходя к дверям спальни, услышали резкий женский голос. Он принадлежал Рине.

– Папа, ты должен избавиться от этой дряни! Ты сказал, что все держишь под контролем! И что в результате? Эта тварь продолжает свои непотребства!

– Риночка, что за слова, – попыталась утихомирить разбушевавшуюся дочь ее мать.

Но Рина ничего не желала слушать. К ее голосу присоединился еще и неслабый голосок Нины. Вдвоем они так нападали на Виктора Алексеевича, что подругам даже стало жаль старика. Но о чем это они? Кто дрянь? И что за непотребства она продолжает творить?

– А что вы тут делаете?

Подруги дружно обернулись и обнаружили, что позади них стоит и с удивлением смотрит на них сама хозяйка дома.

– Люда, вы тут? – смешавшись, произнесла Кира. – А разве вы не там?

И она, окончательно смутившись, ткнула пальцем в сторону спальни Виктора Алексеевича.

– Нет, – безмятежно произнесла Людмила. – Муж попросил, чтобы я приготовила ему ромашковый чай. Его любимый.

И она показала стаканчик с бледно-желтой жидкостью. Над стаканом поднимался пар. И подруг передернуло. В этот момент до ушей Люды донесся очередной вопль Ниночки по поводу «распутной дряни», и на лицо молодой женщины набежало облачко. Но затем она решительно расправила плечи.

– Простите меня!

В спальню Виктора Алексеевича она шагнула с таким видом, словно входила в клетку с дикими тиграми. А вместо подноса со стаканом ромашкового чая – безвреднейшего в мире напитка – у нее в руках, по меньшей мере, хлыст со свинцовым наконечником. Но стоило ей шагнуть за порог, как Нина с сестрой моментально заткнулись. Из чего подруги сделали вывод, что «распутная дрянь» – это и есть их молодая мачеха. Интересно, из чего падчерицы сделали такой вывод? Не может быть, чтобы он основывался только на их антипатии к ней. Должно быть что-то еще для подобных обвинений.

Между тем наступило суматошное утро. Оно ознаменовалось появлением в доме бригады медиков и опергруппы. И если первые вели себя деликатно и вскоре уехали, забрав тело Валькирии, то оперативники покидать дом не торопились. Явно считая, что в нем для них есть богатое поле деятельности. И, собрав в холле всех обитателей, они приступили к работе.

– Начнем мы с того, что поговорим со всеми свидетелями случившегося убийства гражданки Ирины Кудряшиной, – заявил один из оперов, которых Слепокуров притащил с собой.

Толпа обитателей дома встрепенулась, заволновалась.

– Но мы ничего не знаем про убийство!

– Мы спали, когда это случилось!

Однако оперативник был непоколебим.

– Что-то всегда можно припомнить, – заявил он. – Нужно лишь постараться.

Толпа невыспавшихся и потому злых и раздраженных людей снова возроптала. Но открыто возразить никто не посмел. И оперативники, разбив свидетелей на группы, принялись с ними работать. Подругам выпало беседовать с тем самым старшим опером – Никитой, который и занимался организацией бесед со свидетелями.

Старшему оперативнику едва ли исполнилось двадцать семь – двадцать восемь лет. И ростом он был невелик. Чуть выше Леси, но значительно ниже Киры. Даже до метра семидесяти бедняга не дотягивал. И при этом был упитанным – ну чисто колобок. Да еще на пальце у него красовалось тонюсенькое, но от этого не становившееся менее обручальным колечко.

– Ты посмотри! – прошептала Кира подруге, выразительно косясь на правую руку Никиты. – Даже таких смешных мужиков наши бабы разбирают!

– Увы, – скорбно произнесла Леся, которой ужасно хотелось спать и совсем не хотелось беседовать с Никитой.

Но пришлось. Подругам была задана куча вопросов по поводу их имен, домашнего адреса и возраста. Похоже, Слепокуров решил отомстить им таким образом. И лишний раз подчеркнуть, что между ними возможны только официальные отношения. И если подруги в чем виноваты, то ответят по всей строгости закона. Он лично их выходки покрывать не намерен.

Никита был настроен вполне благожелательно. Хотя расспрашивал подруг очень подробно. И все ответы записывая на листы бумаги. Вся эта мутотень закончилась лишь часа через полтора. Обессиленные подруги поплелись к себе, невольно пожалев Никиту, которому еще предстояло допросить кого-то из охраны.

Внезапно до них донесся женский голос:

– Ну что вы ко мне прицепились с этим отваром? Ну да! Я его варила! Только что с того? Мне от смерти хозяина никакой выгоды нет и быть не может!

– А вы оставляли приготовленное лекарство без присмотра?

– Конечно! Что за ценность такая! Сварила, как полагается. И оставила, чтобы настоялся. Он же на травах, им настаиваться нужно. Будто бы не знаете!

– А сами ушли?

– А сама ушла!

– Кто же мог подсыпать отраву в отвар?

– А вы на меня так не смотрите! Я вам уже сказала, нет на мне греха! Да вы бы лучше у старшенькой-то спросили бы!

– У дочери Виктора Алексеевича?

– У ней самой!

– Но зачем дочери?..

Подруги невольно замедлили шаги, заинтересовавшись этим в высшей степени занимательным диалогом. И, проходя мимо полуоткрытой двери, которая вела в кухню, обнаружили, что там сидит кухарка – пожилая кругленькая женщина с начинающими седеть волосами, аккуратно стянутыми у нее на затылке в тугую кичку. С ней беседовал второй оперативник, с которым подруги лично знакомы не были.

Но похоже, мерзкий Слепокуров уже всех своих коллег предупредил о склонности подруг соваться не в свое дело. Потому что мужчина, встретившись взглядом с загоревшимися глазами подруг, поспешно встал и захлопнул дверь прямо перед их носами. Девушки, не сдерживаясь, дружно фыркнули. Велика беда, с поварихой они могут и потом поговорить! И потопали к себе на второй этаж.

Тем не менее подслушанный разговор не шел у них из головы. И Кира произнесла:

– Думаешь, если у Нинки вдруг любовь, а отец против, могла Нина захотеть его отравить?

– Шутишь? Такая стерва? Конечно, могла!

– Могла и захотела?

– Вполне!

– Так что это она отраву в травяной настой подсыпала?

К этому времени подруги уже достигли порога своей комнаты. И, уединившись в ней, смогли приступить к обсуждению темы. Кира не торопилась клеймить Нину.

– Тут ведь какая ситуация, – пробормотала она. – Похоже, тот яд, который приготовили для Виктора Алексеевича и которым случайно отравилась Валькирия, тот же самый, от которого пострадал Иннокентий Павлович.

– Да. Выглядели оба трупа похоже.

Кира содрогнулась. Но мужественно продолжала:

– А Борис говорил, что конфеты он взял в доме отца. Значит, тот человек, кто отравил конфетки, мог приготовить и отварчик для Виктора Алексеевича.

Леся подняла глаза.

– Кстати, а кто готовил отвар?

– Обычно этим занимается сама Людмила, или медсестра, или кухарка, которую сиделка научила. Премудрость невелика, просто травы заварить. Что сложного?

– А сегодня вечером? – не унималась Леся. – Его ведь готовила кухарка? Мы слышали, как она в этом призналась. Значит, она и есть убийца?

– Не думаю, она уходила из кухни, и любой мог прийти и подсыпать яд.

– Но все равно надо с ней поговорить.

И подруги посмотрели друг на друга.

– Прямо сейчас!

И, сорвавшись, они выскочили из комнаты. В кухне тот же самый оперативник уже беседовал с горничной. Он так увлекся лицезрением пышного бюста девушки, который, не стесненный ничем, колыхался в такт ее движениям под тонким полотном ночной сорочки, что совершенно не обращал внимания ни на что другое. Осмотрев кухню, подруги поняли, что кухарки тут уже нет. И отправились на ее поиски.

Она нашлась на той половине дома, где жила прислуга. В своей собственной комнате женщина глотала какие-то таблетки.

– Давление поднялось, – пояснила она подругам. – Эти оперативники и настоящего ангела до белого каления своими вопросами доведут! А если вы насчет завтрака, то я даже и не знаю, что вам сказать. Кухню-то эти заняли.

И она мимикой повторно выразила свое отношение к господам милицейским. Подруги ее понимали вполне. Пожилую женщину только что почти обвинили в том, что она подсыпала отраву в питье своему хозяину. Конечно, она обижена. И будучи в растрепанных чувствах, могла наговорить лишнего. Так и случилось. Услышав, что подруги интересуются отношением детей к Виктору Алексеевичу, она воскликнула:

– Про сыновей я вам ничего не скажу. Не было их нынче в доме! А вот девки у хозяина – оторви и выбрось. Что одна, что другая. Но старшая просто оторва. Ее хозяин даже из завещания вычеркнуть собирался.

– Из завещания?

Подруги дружно вздрогнули. Впервые они услышали про то, что, оказывается, существует еще и завещание. Но в принципе ничего странного в этом не было. Виктор Алексеевич был человек пожилой и богатый. Должен был побеспокоиться и о завещании. Странно другое, почему подруги сами не смекнули, что оно должно иметься. И до сих пор не удосужились поинтересоваться его содержанием.

– И почему Виктор Алексеевич хотел Нину лишить денег?

– А потому! Мужчина тут замешан.

– Какой мужчина?

– Любовник? – затрепыхалась Кира. – У Нины есть любовник?

– Вот именно! – кивнула повариха. – О чем я вам и толкую!

Подруги были поражены. И поражены неприятно. Что делается на свете? Такая уродина и имеет любовника? Да что же это такое? Почему же им так не везет!

– Есть у Нинки любовник! – повторила повариха. – И отец ее был этим очень недоволен!

– Почему?

– Молода она еще, по его мнению, любовников заводить.

– Молода? – поразилась Кира. – Сколько же ей лет?

– Да уж лет пять, как за тридцатник перевалило! – прищурилась повариха. – Но у хозяина свое мнение на этот счет имеется. Да и не ихнего круга этот парень. Голодранец, так я думаю. На деньги Виктора Алексеевича позарился.

– Вы это точно знаете? – оживилась Леся.

– Еще как точно! Да ты сама посмотри, кто на саму Нинку-то без денег ее отца польстится? Только что слепой!

Последняя фраза несколько подсластила горькую пилюлю. Но не намного им стало легче. Кто там разберет: деньги этого мужчину в Нине привлекали или что другое? Вдруг он узрел в ней какие-то красоты, недоступные взорам других людей?

– Не может быть, чтобы ее кто-то в самом деле полюбил.

– Почему нет? Как говорится, любовь зла, полюбишь и козла. Или в данном случае козочку с большим выменем, чтобы удобней было доить.

И с этими словами пожилая женщина прилегла на кровать. Видя, что она плохо выглядит, утомлена и нуждается в отдыхе, подруги не стали ее больше ни о чем спрашивать. И потихоньку выскользнули из комнаты.

– Если повариха говорит правду, то менты просто обязаны будут проверить Нину и ее любовника, – заявила Кира, когда они оказались снова в своей комнате.

– Не забывай, дело-то еще не закончено. Виктор Алексеевич еще жив.

– Ты думаешь, убийца повторит свою попытку?

– Уверена.

И с выражением мрачной уверенности Леся забралась в свою постельку. И, даже не раздеваясь, сил у нее на это уже не было, накрылась пушистым пледом и заснула глубоким сном, несмотря на то, что за окном уже давно встало солнышко.

Глава 8

Спалось подругам плохо. Кире было холодно. Одеялко ей досталось коротенькое. И сколько она ни тянула его на себя, у нее мерзли то ноги, то голова и плечи. Наконец она свернулась под ним в немыслимый крендель, но теперь у нее стала болеть спина.

– Мужчинку бы сюда, – мечтательно прошептала Кира в полудреме. – Хоть самого плохонького, но теплого. Верно, Леся?

Но у Леси были свои проблемы. Ее мучили кошмары. Теплый плед немилосердно раздражал ноздри и заставлял чихать. И девушке снилось, что ее окружила шайка восточных торговцев пряностями. Жгучие восточные мужчины схватили бедную Лесю, скрутили ее, но совсем даже не для сладких утех. Нет, они сыпали ей в лицо свой товар, предлагая попробовать, а затем и купить его. И Леся буквально изнывала, чихая и рыдая от жгучих пряностей.

– О-о-ой! – с таким воплем проснулась она наконец. – Чтобы я еще раз осталась ночевать в чужом доме! Ни выспаться тебе нормально! Ничего.

– И все тело болит, а голова тяжелая.

– И мне кажется, что я простудилась. Все время чихала.

– Да еще зубы почистить нечем, – добавила Кира, которой именно этот пункт казался самым важным.

Леся закивала головой.

– Ага, не говоря уж о том, что сегодня ночью убили Валькирию.

– А могли и нас. Выпили бы мы с тобой того отварчику, и все! Хана!

– Кстати, у меня была такая мысль.

– Какая?

– Попить чего-нибудь успокаивающего на ночь.

Кира с ужасом посмотрела на подругу, словно та была выходцем с того света, белым полувоздушным призраком.

– Нет, никогда больше не буду ночевать в гостях! – заключила Леся.

Выбравшись из постелей, подруги с трудом привели себя в порядок. Не было средств для укладки волос, не было подходящего шампуня, в душе им пришлось долго разыскивать чистые полотенца. А когда с утренним омовением все же было покончено, выяснилось, что пока они мылись, пропустили звонок похитителей Бориса.

– Представляете, они звонили! – бросилась к подругам Рина, когда те спустились вниз и, услышав голоса, пришли в столовую. – Требуют за Борю сто тысяч долларов! А нет – угрожают убить!

– Если же папа до завтрашнего дня не соберет денег, то они пришлют нам либо Борино ухо, либо палец. На выбор.

Кира побледнела. Симпатичный облик Бориса был еще свеж в ее памяти. С положенными ушами. И со всеми десятью пальцами. Ай, как некстати его похитили! Ведь с женой, как подруги знают точно, он развелся. Невеста сама освободила местечко. Так что у Киры замелькали мысли, что упускать Бориса было бы просто глупо. Но только с двумя ушами! С двумя! Не хватало ей еще выходить замуж за человека с протезами вместо ушей.

– И что вы решили? – с тревогой спросила она.

Все взгляды устремились на Виктора Алексеевича. А как же иначе? Деньги-то были в его руках. Мужчина под напряженными взглядами своих близких пожевал губами, и его лоб собрался складками.

– Могу сказать сразу, таких денег у меня нет.

Женщины ахнули. Анастасия Владимировна прижала руку к груди и выразительно закатила подмазанные глазки.

– Виктуар! – воскликнула она. – Как ты можешь быть таким жестоким! Это же твой сын!

– Наш сын, дорогая. Почему бы тебе тоже не поучаствовать в его выкупе?

– У меня нет ничего!

– У тебя есть шикарная квартира в городе. Она стоит куда больше, чем сто тысяч. Продай ее. И перебирайся в квартиру поменьше.

Анастасия Владимировна молчала. Такой поворот событий ей явно пришелся не по душе.

– Тебе совсем не жаль нашего мальчика! – произнесла она наконец, и на ее ресницах повисла мутная от косметики слеза.

– У меня нет таких денег. Свободных, во всяком случае, точно нет.

– Возьми ссуду в банке под залог недвижимости.

Виктор Алексеевич побагровел.

– Не стану я этого делать! Борис поплатился за собственную глупость! И я не стану его выручать!

И, сделав это странное замечание, он вышел из-за стола, громко хлопнув дверью. Едва он ушел, Кира повернулась к Рине, которая сидела рядом с ней.

– Что твой отец имел в виду? За какую глупость поплатился Борис?

Но девушка казалась подавленной и несчастной. Видно, она в самом деле любила брата и переживала за его судьбу. Или дело было в чем-то другом. Кира уже не знала, что и думать. В этой семье явно не питали любви друг к другу.

– Я не знаю, – пролепетала Рина. – Возможно, он имеет в виду то, как Борис поступил с Валь… С Ириной.

– А как он с ней поступил? Они же собирались пожениться!

– Да, но это было до того, как он познакомился с Настей.

У Киры прямо челюсть отвисла. Еще и Настя появилась! Мало ей Марины и Ирины, так теперь еще и Настя какая-то возникает. Нет, похоже, на Борисе пора ставить крест. Нужен он ей безухий! Да еще с таким количеством женщин.

Хотя, с другой стороны, с Мариной он развелся. Валькирия, она же Ирина, погибла. Выходит, остается одна Настя. А выкуп за Бориса могут еще заплатить. И вернется он домой со всеми своими ушами. Нет, глупо сразу сдаваться. Надо поподробней узнать о самой Насте. Может быть, ерунда какая-то. Как известно, не так страшен черт, как его малюют.

– А это кто же такая?

– Настя – это девушка Бориса, – не слишком охотно, но все же ответила Рина.

Все-таки девушка!

– Борис познакомился с ней около месяца назад, – продолжала Рина. – Влюбился по уши. Да еще попытался привести ее в дом и познакомить с отцом.

– И что?

– Был скандал. Отец строго-настрого запретил Боре встречаться с этой девушкой.

– Почему? Валькирия же Виктору Алексеевичу не слишком нравилась?

– С ней он смирился.

– А с Настей почему не захотел?

– Кажется, отец навел о ней справки. И выяснил, что она из крайне неблагополучной семьи. Брат у нее бандит. Сидел за вооруженное ограбление и недавно вышел из тюрьмы. И дядя тоже сидел. Не говоря уж про отца, о котором вообще никто и никогда не слышал. Да и прочие родственники, как заявил папа, сплошные уголовники.

– М-да, – протянула Кира. – Но ведь девушка не виновата!

– Может быть, она и не виновата. Только наш папа решил, что Боре лучше держаться от таких людей подальше.

– И теперь он думает, что Бориса похитили родственники этой Насти? – догадалась Кира.

– Вполне возможно, это и впрямь их рук дело.

– В таком случае нужно срочно поставить в известность милицию!

– Папа вчера рассказал следователю о своих подозрениях насчет родственников Насти.

– И что?

– Он все записал и обещал разобраться. Да что толку? Настя будет все отрицать!

– Если она в сговоре со своими родственниками! – возразила Кира. – А если она просто не в курсе того, что они затеяли?

– Все равно, если к ней явится милиция, она родню не выдаст. Побоится.

У Киры даже дыхание перехватило. Облик безухого Бориса с отрубленным безымянным пальцем правой руки встал у нее перед глазами словно живой. И куда он наденет обручальное колечко, венчаясь с Кирой? На большой? Нетушки! Нельзя допустить подобного кошмара! Над ней же все смеяться будут!

И она порывисто схватила Рину за руку:

– Риночка! Милиция тут и в самом деле не поможет, а только навредит. А вот мы с Лесей очень даже поможем!

Леся, услышавшая этот диалог краем уха, поперхнулась кофе со сливками. И дернула подругу за ремень брюк.

– Ты что плетешь?! – зло прошипела она в ухо подруге. – Куда ты собираешься снова ввязаться?

Но Кира ее не слышала, поглощенная мыслями о своей собственной свадьбе с Борисом. Ведь должен же он жениться на своей спасительнице! Ну, хотя бы из чувства элементарной благодарности. А если не возникнет у него подобного чувства, так можно перед окончательным спасением поставить ему определенные условия. Мол, либо я и обручальное кольцо на пальце, либо свобода, но уже без ушей.

В общем телефон этой Насти обезумевшая от брачной лихорадки Кира из ошеломленной Рины все же вытрясла. И не мешкая заявила, что они с Лесей должны уехать.

– Только ненадолго, – попросила их Людмила. – Потому что к шести часам вечера обещал приехать следователь. И очень просил, чтобы все были дома.

Кира пообещала, что к шести они обязательно вернутся. И потащила Лесю к двери. Та сопротивлялась и возмущалась.

– Я не хочу больше никого спасать! Хватит! Что мы, женщины, совсем с ума сошли?

– Почему сошли?

– А что мы как ненормальные крадем друг у друга этого парня!

– Ничего мы его не крадем!

– Ну как же не крадем! Ты только сама вспомни!

– Что?

– Сначала Валькирия выкрала его у тебя из-под носа, из квартиры Галины Степановны. Потом Настя или ее родня стащила его у Валькирии. А теперь ты собираешься похитить его у них?

– Не похитить, а спасти! А это две большие разницы!

– Так бы и дать тебе по башке разок! – разозлилась Леся. – И что тебе дался этот Борис?

– А что, много тебе в последнее время встречалось мужчин молодых, богатых, симпатичных и при этом еще и холостых? Скажи, много?

– Не много, но этот Борис… Помяни мое слово, он тот еще фрукт.

Но гонимая мечтой о белой фате и подвенечном платье, Кира уже не слушала увещеваний подруги.

– Выбирай, либо ты со мной, либо я отправляюсь одна.

Леся тяжело вздохнула. И заверила, что, конечно же, она идет с Кирой. Как же она ее одну отпустит? И обе подруги покинули дом, двинувшись навстречу новым приключениям.

В город их подвез шофер Виктора Алексеевича. Тот помнил данное вчера вечером подругам обещание. И проблем не возникло. Тем более что шофер все равно повез в город Виктора Алексеевича с его старшей дочерью. А Людмила села за руль симпатичного золотистого «Мерседеса», подаренного ей мужем. И в качестве пассажирки взяла младшую падчерицу.

Эти четверо членов семьи Виктора Алексеевича, как наиболее хорошо знавшие покойную, должны были давать показания в отделении по поводу смерти Валькирии. Кроме того, следователь их предупредил, что по исчезновению Бориса у него тоже имеется к ним ряд вопросов.

Так что до города они ехали на двух машинах. А в городе подруги забрали Кирину «десятку» со станции техобслуживания. И снова оказались независимы от чужой милости.

– Машинку-то вам менять пора, – вытирая руки промасленной ветошью, сказал пожилой механик Кире. – Половина деталей через годик из строя выйдет. А если гонять станете, так и раньше.

Известие Киру расстроило. Во-первых, у нее не было денег на новую машину. А во-вторых, она привыкла к своей девочке.

– И возьмите вы иномарку, – серьезно посоветовал Кире механик. – Не мучайтесь с отечественным железом. Конечно, наши машины на первый взгляд кажутся дешевле. Но поверьте, столько с ремонтом намучаетесь. Да и ездить на них не слишком комфортно. Особенно такой красивой девушке.

Комплимент пришелся Кире по сердцу. Давненько она их не слышала просто так, неожиданно и без всякого повода. И против всякой логики Кира моментально пришла в чудесное настроение. Ну и что с того, что машина скоро начнет разваливаться на части? Саму-то Киру процесс старения явно обходит стороной. И даже, наоборот, с годами она только краше становится. Ну да, с годами и с армией знающих косметологов.

Настя жила в довольно милом районе. Еще по телефону, услышав про то, что с Борисом случилось несчастье, не на шутку перепугалась.

– Что с ним? Он попал в аварию? Он в больнице?

Кира прикрыла рукой трубку и прошептала, обращаясь к Лесе:

– Бедняжка! Она еще ничего не знает!

Но говорить по телефону Кира поостереглась. Вместо этого она назначила Насте встречу. И теперь подруги приехали прямо домой к этой девушке, чтобы своими глазами убедиться в том, что слухи о Насте и ее родне сильно преувеличены или, наоборот, полностью соответствуют истине.

Едва переступив порог квартиры, они сразу же поняли, что скорее тут проходит первый вариант. Ну, не могут бандиты и матерые уголовники и грабители жить в такой уютной, чистенькой квартирке. И особенно грабители, буквально не слезающие с тюремных нар. Те должны обитать в жутких малинах, в притонах, где пусть и чисто, но по-мужски скупо и казенно.

Да и образ девушки, которая открыла дверь, никак не вязался с описанием, данным ей Риной. У Насти была густая русая с рыжеватым отливом коса, спускавшаяся до самой талии. Курносый нос, усыпанный смешными веснушками. И круглые карие глаза. Одета девушка была скромно и просто.

– Что с ним случилось?! – воскликнула она, едва сдерживая слезы. – Не лгите мне! Пусть самая страшная, но правда!

– М-м-м, Настя, – промямлила Кира, – я не буду от вас ничего скрывать. Бориса похитили.

– И требуют выкуп!

– Сто тысяч долларов!

Настя посерела, посинела, потом покраснела и воскликнула:

– Но у Бориса богатые родители. Они заплатят?

– Нет.

– Нет?!

– Они считают, что это дело рук твоих родственников.

Глаза у Насти увеличились раза в два. Раньше подруги такую картину видели только в американских комедиях. И были уверены, что подобный эффект без специального компьютерного оборудования просто невозможен. Оказалось, что возможен. Как говорится, век живи, век удивляйся.

– Они так считают? Что мой дядя Коля или Сережа…

Настя не договорила, задохнувшись от возмущения.

– Но это же полная чушь! Хотя…

Она так резко осеклась, что у подруг не оставалось сомнений. Она что-то почуяла. И теперь главное – не упустить из виду появившийся след.

– Говори, Настя! О чем ты подумала?

– Нет, нет! – забормотала девушка. – Ничего. Я вам клянусь, мой брат и дядя тут ни при чем. Я бы знала, задумай они подобное злодейство.

И, произнеся это, она принялась мягко, но решительно выпроваживать подруг из дома. Те уходить не торопились. И с каждой минутой Настя нервничала все сильней. Взгляды, которые она кидала на телефон, ясней ясного говорили, что девушка просто изнывает от нетерпения позвонить кому-то. Но сделать это в присутствии гостий остерегается. И когда напряжение накалилось до предела, подруги наконец попрощались. И Настя с видимым облегчением захлопнула за ними дверь, так и не сумев скрыть своих чувств.

Оказавшись за дверью, подруги не торопились уходить. Они приникли к дверям Настиной квартиры. К счастью, обычные неэлитные железные двери не отличаются хорошей звукоизоляцией. Многие не знают, но в этом плане они даже уступают обычным деревянным. И потому подругам было хорошо слышно, как истово тычет Настя в кнопки телефона. И вполголоса причитает и ругается сквозь стиснутые зубы.

– Клянусь, я знаю, кому она сейчас пытается звонить! – прошептала Кира.

Леся в ответ лишь выразительно хмыкнула. Она тоже догадывалась, что звонит Настя своим родичам-уголовникам. Дяде и брату. Но, так и не дозвонившись, девушка принялась судорожно собираться, мечась по прихожей и, судя по звукам, роняя все, к чему прикасалась.

– Ого! Девушка в большом волнении. Думаю, сейчас мы ее увидим.

Кира оказалась права. Едва подруги выскочили во двор, как следом за ними из подъезда выбежала Настя. Вязаная шапочка сидела набекрень, пальто было застегнуто криво. И высокие сапоги натянуты прямо на голые ноги. Девушка явно очень торопилась. Она едва не упала, пробегая по двору. И, выскочив на проезжую часть, принялась ловить машину.

Подруги ощутили нечто вроде дежавю. Вчера они точно так же наблюдали за Валькирией. Только теперь они сидели в салоне собственной машины. И могли наблюдать за метаниями Насти с полным комфортом и без особой нервотрепки. Такси Настя не поймала. И запрыгнула в маршрутку. Шофер попался на редкость лихой. Он подрезал машины на дороге с таким нахальством, что вслед ему несся громкий свист, гудки и проклятия. Часть из них доставалась и подругам, так как они приклеились к заду «Газели» и не отлипали от нее, несмотря ни на что.

Настя проехала всего пять остановок. И, выскочив из маршрутки, красная и взмыленная, помчалась к высящимся в стороне от дороги домам. Оказавшись возле одного из них, она своим ключом открыла дверь в подъезд. И скрылась в нем. Выждав минуту, подруги сунулись туда же. Но услышали лишь звук поднимающегося лифта. Он, судя по мигающим огонькам над кабиной, остановился на десятом этаже. И сразу же двинулся вниз.

– Тс-с! Там ругаются!

По шахте лифта голоса разносились необыкновенно четко. И было слышно, что Настя в лифте спорит с каким-то мужчиной. Голос у него был грубый, но говорил он с девушкой добродушно. Чего нельзя было сказать о самой Насте. Она почти плакала, срываясь на визг.

– Они сейчас будут тут!

Теперь уже подруги заметались в поисках укрытия. Но куда спрятаться?! Самым подходящим местом в данной ситуации девушкам показался закуток возле мусоропровода. Они забрались туда вдвоем и затихли. И оказалось, что вовремя. Двери лифта распахнулись, и голоса стали отчетливей.

– Я все знаю! – рыдала Настя.

– Чего ты знаешь?

– Я обо всем догадалась! Дядя Коля, верните мне моего Борьку!

– Ты что, сбрендила? – гудел в ответ на упреки Насти дядя Коля. – Мы что, волки, чтобы родственников обижать? Знаю, ты его любишь. Ну, и люби себе на здоровье. Ты говоришь, пропал он?

– Да!!

– Не знаю я, где он!

– Дядя Коля!

– Да на кой шут он нам сдался?

– А если так, то чего вы меня о нем так подробно третьего дня расспрашивали? Что за семья, да богатые ли они, да где живут?

– Ну, ты даешь! Чего расспрашивал? Так ты же мне родная племянница! Должен же я был выяснить, с каким ты хмырем связалась!

– Зачем? Вам-то что за дело? Я была с Борей так счастлива!

– Слушай, малая, что ты в этой жизни понимаешь?! Счастлива она была! А о том, что этот тип мог тебя поматросить и бросить, ты не подумала? А осталась бы ты с дитем, кто бы его рустил?

Настя стала закипать.

– Вам-то что за дело? Вы и собственного сына уголовником вырастили! Что вы суетесь не в свое дело!

Дядя Коля тоже завелся.

– Вот как ты с родным дядькой заговорила! Забыла, как я тебя на коленках качал и по попке шлепал!

– Что вы ерунду городите! – снова зарыдала Настя. – Верните мне моего Борю! Или я не посмотрю, что вы мне родня, в милицию пойду! И все там расскажу!

Дядя Коля осекся.

– Ты это, племяшка, того… Языком-то попусту не мели.

– Буду!

– Тише ты! Знаешь ведь, на учете я. А менты долго думать не станут. Чуть что, и снова на нары.

– Знаю! – агрессивно воскликнула Настя. – И все равно пойду!

– Ну, ты даешь! – поразился дядя Коля. – Родного дядю заложить хочешь?

– И Сережка с тобой пойдет! Знаю, вместе орудуете!

– И брата сдашь?! – ахнул дядя Коля.

– Верните Борю!

– Да тише ты! – гаркнул на нее дядя. – Соседи услышат.

То ли от испуга, но больше от неожиданности, Настя в самом деле затихла. Дядя Коля тоже замолчал. А когда заговорил снова, тон его изменился до неузнаваемости. Теперь отеческого тепла в нем даже не слышалось. Это был холодный тон постороннего и очень опасного человека. Но Настя, которая находилась в невменяемом состоянии и все время истерично рыдала, похоже, не поняла, что довела дядю до бешенства.

– Значит, Борю тебе вернуть! – произнес он. – Ну что же, пошли. Поговорим.

И, слегка прихрамывая на левую ногу, он повлек всхлипывающую в истерическом припадке Настю к выходу из подъезда. Подруги уже приготовились последовать за ними, как вдруг хлопнула еще одна дверь. Раздались шаги. И перед подругами возникло странное видение в замызганном халате. Видение было женского рода. И держало в руках мусорное ведро. Ведерко было из пластмассы, веселенького красного цвета.

Столкнувшись нос к носу с подругами, выбирающимися из-за мусоропровода, тетка с ведром дико взвизгнула. И вдруг, размахнувшись и продолжая все так же верещать, она без всякого предупреждения треснула Киру по голове ведром. То есть попыталась треснуть. От удара Кира вовремя уклонилась. И вместо ее лба оно соприкоснулось всего лишь со стеной. Но зато из перевернутого ведра на макушку Киры обильным градом посыпалась картофельная кожура, бумажки и какие-то пустые коробочки и баночки.

– Помогите! – завопила перепуганная Кира.

– Грабят! – вторила ей тетка в халате, замахиваясь ведром для повторной атаки.

Отпихнув в сторону и вырвав у сумасшедшей тетки из рук пустое ведро, которым она продолжала размахивать, подруги все же прорвались к выходу.

– Пожар! – орала тетка им вслед. – Обокрали! Верните ведро, шалавы!

На ее вопли стали выглядывать соседи. И подруги едва успели унести ноги, ну и немного картофельной кожуры, застрявшей в прическе Киры. Ведро они бросили в тетку, которая вознамерилась их преследовать, но потеряла тапочек, запуталась в полах своего халата и растянулась на полу. Ведро, преодолев по воздуху разделявшие их два или три метра, чудненько украсило собой голову тетки в халате.

– Тьфу, дура! – в сердцах выругалась Кира, когда они наконец выскочили на улицу. – Ненормальная какая-то!

– Ты бы на ее месте небось тоже испугалась!

– Чего?

– Не чего, а кого!

– Разве мы с тобой похожи на грабительниц или преступниц?

– Не похожи. Но все равно страшно, когда из-за мусоропровода посторонние физиономии таращатся!

– Будто бы не понятно, что эти физиономии принадлежат порядочным девушкам.

– Видимо, не понятно.

Но Кира продолжала возмущаться:

– И все равно безобразие полное! Мы с тобой ее и пальцем не тронули. Это она на нас с ведром набросилась. И еще на нас же и ругалась!

Леся подумала и произнесла:

– Ужас!

– То-то и оно.

– Да я о том, что дядя Коля все это видел!

– Как? – ахнула Кира.

– Ну да, а как, ты думаешь, дело было?

– Как?

– Когда эта дура начала вопить, он оглянулся и так нехорошо на нас посмотрел! Словно запоминал!

– Вот не было печали, – расстроилась и Кира. – Теперь он, если нас еще раз увидит, обязательно заподозрит, что за ним слежка ведется.

Тем не менее, выскочив на улицу, подруги завертели головами в разные стороны. Но поздно. Дядя Коля и его заполошная племянница Настя исчезли, словно их корова языком слизнула.

– И куда нам теперь? – забеспокоилась Леся.

– Искать! Во что бы то ни стало надо отыскать эту парочку!

Подруги обегали все окрестные дома и дворы, приставая с расспросами к испуганно шарахающимся от них прохожим. Впрочем, стоило послушать вопросы, от них люди не просто шарахаться должны были, а бежать прочь без оглядки.

– Вы тут не видели заплаканную девушку без колготок, но в высоких сапогах и под ручку с матерым уголовником?

Нет, никто эту парочку не видел. И, набегавшись вдоволь, подруги снова вернулись к подъезду дома, где у них произошла стычка с владелицей красного помойного ведерка. За то время, пока они гоняли по окрестностям, у Киры была возможность хорошенько подумать и проанализировать поведение Насти и ее дядюшки.

– Сдается мне, что Настя сюда не просто так прибежала, – поделилась она с подругой своими выводами. – Наверняка у дяди Коли в этом доме квартира.

– Да, логично.

– А коли так, почему он предпочел ругаться с племянницей в лифте и в подъезде, рискуя привлечь ненужное и, прямо-таки скажем, опасное внимание соседей?

Почему? Леся не знала. Слава богу, что у Киры был ответ и на этот вопрос.

– А потому, – с торжеством произнесла она, – что к себе в квартиру он Настю пускать не хотел.

– А почему не хотел?

– Потому и не хотел, что она могла увидеть там нечто спрятанное.

– Что именно?

– Ты хочешь сказать – кого, – многозначительно поправила ее Кира.

Леся задохнулась. От восхищения и ужаса. Но больше все же от восхищения.

– Ты думаешь… Думаешь, что дядя Коля держит Бориса в своей квартире? Похитил, оглушил и запер?

– Да! Потому и Настю туда не пустил!

– А мы? – заволновалась Леся. – А мы как же? Как нам туда попасть?

Но Кира считала, что для начала было бы неплохо выяснить, в какой именно квартире живет дядя Коля. И, придя к этому выводу, подруги снова зашли в знакомый подъезд, чтобы расспросить жильцов. Дядя Коля был личностью приметной. И девушки были уверены, что соседи знали про его жизнь немало занимательных подробностей.

Первой, кого подруги увидели, войдя в подъезд, была та же самая тетка. Злосчастное совпадение! Тетка была снова с мусорным ведром. С тем же самым хорошо запомнившимся подругам – красным. И полным новой порции мусора! Что у нее там в ее квартире происходит, что мусор в течение получаса копится в таких количествах?

Тетка тоже увидела подруг. Узнала их. И открыла рот, чтобы с места в карьер начать вопить. Но на этот раз Кира ее опередила. Дружелюбно улыбаясь, она воскликнула:

– Дама, ради бога, простите, что напугали вас! Так неловко получилось! Вот, возьмите в качестве моральной компенсации.

При этом она выхватила из сумки коробочку с нераспечатанными духами. По правде сказать, духи были весьма сомнительного качества. Кира их получила в подарок в одном маленьком парфюмерном магазинчике. Стоили они так дешево, что Кира решила в крайнем случае использовать их как средство для освежения туалетной комнаты. Или для борьбы с насекомыми.

Но тетка с ведром предыстории симпатичной серебристо-розовой коробочки не знала. И с явным интересом уставилась на презент в руках у Киры.

– Это что, мне? – спросила она, застенчиво прижимая к груди полное мусора ведро.

При ближайшем рассмотрении тетка оказалась не такой уж и вредной. Обычная утомленная заботами женщина среднего возраста. Не слишком богатая, а скорей даже достатка ниже среднего. Немного нервная и вздрюченная житейскими проблемами. Но при этом явно любопытная. Именно такая и была нужна подругам. Поэтому они без колебания вручили тетке коробочку. И подробно объяснили причину своего странного поведения.

– Так вы Николая выслеживаете, да? – обрадовалась тетка. – Снова он за свое взялся?! Так я и думала! А вы из детективного агентства? Я слышала про такие. Ой, как интересно!

И ведро снова качнулось в опасной близости от носа подруг. Они уловили запах селедочных голов и поморщились.

– Да что же мы стоим! – спохватилась женщина. – Пойдемте ко мне! Я винегрет приготовила. Угощу вас! Заодно и про клиента вашего все расскажу! Уж поверьте мне, никто в нашем доме его лучше, чем я, не знает!

Оставалось только удивляться поведению некоторых то чересчур бдительных, то слишком легкомысленно доверчивых гражданок. В самом деле, что с ней такое? То она готова была ведром отстаивать свою жизнь и имущество, а то приглашает незнакомых особ к себе домой, даже не спросив у них при этом никаких документов.

Но похоже, у тетки так накипело на душе, что она и самого черта в гости с легкой душой пригласила бы, намекни он ей, что способен избавить ее от надоевшего соседства с опасным уголовником.

– Я уж и счет Колиным отсидкам потеряла! – раскладывая по тарелкам винегрет, где помимо соленых огурчиков была добавлена мелко рубленная жирная селедочка, говорила женщина.

Звали ее Катериной Ивановной. И жила она в этом доме почти двадцать лет. Ровно столько же она знала своего соседа с последнего этажа – Колю. Впрочем, этого типа знал весь дом. И даже весь микрорайон. А уж участковый так и вовсе чуть ли не поселился у них в доме. А все из-за выходок этого самого Настиного дяди.

– Ага, сколько раз уж его по телевизору показывали! А милиция к нему чуть ли не каждый день прежде ходила. И участковый, и инспектора. И что вы думаете? Помогло это Коле исправиться?

И не успели подруги что-либо ей ответить, как она сама же воскликнула:

– Нет! Ничуть не бывало!

И, сев напротив подруг, она удрученно принялась докладывать:

– От того, что его по телевидению два раза показывали, он только еще пуще загордился. И не стыдно ему ничуть! Тьфу, мерзкая его рожа! Все соседи знают, что он за вооруженный грабеж сидел. И ничего. Как говорится, стыд глаза не ест. Наглый этот Коля, жуть одна!

– А что вы конкретно про него рассказать можете?

– Что сказать? Опасный он человек. А уж рожи к нему таскаются!

– Какие рожи?

– Такие, что в темноте увидишь, так враз от страха окочуриться можно!

И, пригорюнившись, она добавила:

– А лампочку-то у нас в подъезде частенько выкручивают. Вот так-то! Входишь в дом и не знаешь, останешься жива али тебя дружки-уголовнички нашего соседа порешат.

– Говорят, у него сын есть?

– Имеется, – кивнула головой Катерина Ивановна. – Такой же уголовник. В папашу весь пошел. Тоже сидит. То есть сидел. Не так давно вышел.

– А другие родственники?

– Жена у Коли была. Да померла уж третий год как.

И Катерина Ивановна поджала губы, намекая, что лично у нее сомнений нет, что дядя Коля и к смерти своей жены руку приложил.

– А еще, кажется, сестра у него есть, – добавила она. – И племянница. Но те сюда носа не кажут.

– Что так?

– Так оно и понятно. Кому охота с таким типом дело иметь? Не посмотрит, что сродственники, прирежет и глазом не моргнет.

Слова Катерины Ивановны оставили в умах подруг неприятный осадок. Ведь Настя уехала вместе со своим опасным дядей. И вроде бы он обещал ей вернуть Бориса. О господи, как же они сразу-то не сообразили! Ведь если это все же он, дядя Коля, похитил Бориса, то бедной Насте и самой грозит нешуточная опасность.

Глава 9

Эта мысль так прочно угнездилась в мозгах подруг, что Катерина Ивановна, с которой они поделились своими опасениями, невольно заразилась их страхом. Она побледнела. И даже потеряла аппетит. Нетронутый винегрет красивой горкой лежал в ее тарелке. А женщина про него даже не вспомнила.

– Милиция вам тут не поможет! – заявила она. – Они в родственные дела обычно не вмешиваются.

– Что же делать? – повторяла Кира. – Что же делать? Куда он повел Настю? Я почти уверена, что он держит пленника у себя дома.

– Как вы сказали? – неожиданно встрепенулась Катерина Ивановна. – У себя дома? Так это же все меняет!

Подруги вопросительно уставились на нее.

– У меня есть ключи от его квартиры!

Это в самом деле все меняло. Если у подруг будут ключи от квартиры дяди Коли, то они смогут проникнуть туда. И если уж не найти Бориса, то хотя бы попытаться найти его след. Девушки были совершенно уверены, что дядя Коля причастен к истории с исчезновением Бориса. Иначе с чего бы ему так пугаться, когда Настя стала грозиться милицией?

– А откуда у вас ключи от чужой квартиры? – спохватилась Леся.

– Муж у меня слесарь, – принялась объяснять подругам Катерина Ивановна. – Давно это было. Когда Коля в очередной своей отсидке находился, а жена его еще живехонька была. Как-то она ключи потеряла. И пока сына дома не было, дубликат заказала. Никто из ее мужиков и не узнал потом о потере.

– И что? Она ключи заказывала. А у вас-то как ключи от ее квартиры оказались?

– Говорю же, муж у меня слесарь. А сосед этот Коля беспокойный. Я у мужа в мастерской как раз сидела, когда дело происходило. Ну и говорю ему, когда жена Колина ушла, сделай, дорогой, еще комплектик. Глядишь, и пригодится. Явятся менты Кольку брать, тут ключи и пригодятся.

Муж Катерины Ивановны над доводами жены посмеялся. И заявил, что кому нужно, тот и без ключей дверь вышибет. Но надо было знать Катерину Ивановну. Если ей в голову втемяшивалась какая-то мысль, выкурить ее оттуда бывало очень непросто. И чтоб не трепать себе попусту нервы, муж сделал, как просила жена.

– А теперь ключики и пригодятся! – радовалась женщина. – Только не знаю, давно это было. Может быть, Коля после смерти жены и замки-то поменял?

Но подруги решили все же попробовать. И, взяв ключи, они торжественно поклялись Катерине Ивановне, что никогда и даже под самыми жестокими пытками не выдадут ее. В обмен она дала им слово, что если услышит их призывы о помощи, тут же вызывает спецназ, ОМОН и участкового инспектора, который давно точил зуб на ее беспутного соседа Колю.

И подруги поднялись на последний этаж. Номер квартиры дяди Коли им также сообщила Катерина Ивановна. Но едва подруги приготовились вставить первый ключ в подходящую по форме замочную скважину, как дверь распахнулась. И подруги столкнулись нос к носу с неприятного вида молодым человеком.

Он был тощий, с бледной кожей. И, несмотря на молодость, уже заметно начинал лысеть. С неприязнью оглядев подруг (Кира едва успела спрятать за спину ключи), он рявкнул на них:

– Вам чего тут надо?

– Э-э-э… Мы к Клавдии Сергеевне, – ляпнула Кира первое пришедшее ей на ум имя. – Из собеса мы!

– Не туда попали! Нету тут таких!

И с этими словами парень шагнул через порог. И, явно сочтя разговор оконченным, повернулся к подругам спиной и закрыл дверь. Очень неосторожно с его стороны, так как подруги запомнили, какой ключ от какой замочной скважины. Затем парень вызвал лифт и, по-прежнему неприязненно косясь на подруг, угрюмо шагнул в него.

Чтобы усыпить подозрения этого тощего типа, подруги спустились с ним до самого низа. И вместе вышли из дома. Но затем, едва парень завернул за угол, прошмыгнули назад. На этот раз девушки не совершили ошибки. И прежде чем начать ковыряться в замках, позвонили в дверь. Им никто не ответил. И Кира принялась колдовать над замками. Леся вертелась рядом. И изнывала от беспокойства. Чтобы хоть как-то отвлечься, она начала задавать разные глупые вопросы.

– Как думаешь, кто это был?

– Парень, которого мы встретили?

– Да.

– Тут и думать нечего, сынок это дяди Колин.

– Фу! Противный!

– Тебе же за него не замуж выходить.

– Но кому-то придется. Бедняжка.

– Себя пожалей, – вырвалось у Киры. – Дурочка!

И с этими словами Кира повернула в замке последний ключ и вошла в квартиру.

– У-у-у! – недовольно протянула Леся, шагнувшая следом за подругой. – Какой бедлам!

В квартире и в самом деле было крайне неопрятно. Да попросту грязно. Запахи витали самые разные, но не сказать, чтобы особенно приятные.

– Воняет, как в свинарнике, где кроме того еще хранится годовой запас грязных шерстяных мужских носков.

Вывод, который сделала Леся, лишь в очень слабой мере характеризовал амбре, висевшее в квартире. Особенно сильный дух исходил из кухни, где стояло помойное ведро. Смрад от него был до того ядовитый, что глаза слезились.

– Смотри, тараканы и те не выдержали.

Кира подняла глаза и с удивлением поняла, что огромное пятно на потолке в противоположном от помойного ведра углу кухни – это вовсе не след протечки, а колония насекомых. То-то ей показалось, что пятно шевелится и все время изменяет свою форму.

– Бедненькие, как им тошно, – посочувствовала Леся таракашкам.

Те и в самом деле выглядели какими-то растерянными. И попыток наведаться к мусорному ведру не делали. Видимо, единодушно решив, что голодная смерть все же предпочтительней, чем смерть от невыносимой вони. Или они просто обсуждали вопрос своей миграции в соседние квартиры.

– Пошли отсюда, – простонала Леся. – У меня глаза слезятся. Еще немного, и я умру!

Подруги отступили. Если на кухне и был след, который мог привести их к Борису и спасти его, то последнему оставалось глубоко посочувствовать. Зато в большой комнате была приоткрыта форточка. И запах почти не чувствовался. А заглянув в маленькую комнату – почти чуланчик, Леся издала радостный возглас:

– Кира! Он тут!

Подруга метнулась на зов. И увидела, что в углу комнаты на рваном грязном одеяле в самом деле лежит какой-то мужчина. Одежды на нем почти не было. И он лежал, свернувшись в клубок. Так что лица не было видно. Но это был мужчина. И его кожа в тех местах, где ее не обезобразили порезы или кровоподтеки, была гладкой, ровного золотистого цвета.

– Эй! Ты жив?

Леся первой подскочила к бедняге. И попыталась развернуть лицом к себе мужчину, который был в полубесчувственном состоянии. Ей это не удалось. Едва дотронувшись до него, Леся отдернула руку. Она коснулась словно раскаленной печки.

– У него жар! Он весь горит.

Кира тоже дотронулась до щеки незнакомца.

– Но это не Борис, – сказала она, взглянув повнимательней на распростертое на одеяле тело. – У этого щетина рыжая. И волосы на груди тоже.

Леся уже и сама видела, что это совершенно другой мужчина.

– Это ничего не меняет! Мы не можем оставить его тут. Он умрет! За ним нет никакого ухода!

Но тут мужчина издал сдавленный стон и перевернулся. Его правая рука оказалась прикованной к батарее.

– Ты это видишь?!

Леся даже рот рукой прикрыла, чтобы не завопить от охватившего ее ужаса и жалости к бедному пленнику.

– Мы должны его спасти! Просто обязаны. Иначе он умрет!

– Ладно! – внезапно решилась Кира. – Тащи из кухни зубило, долото, молоток – все, что найдешь.

– Я? На кухню?! В эту вонь?!!

– Но ты ведь решила его спасать. Значит, тебе и тащить инструменты!

– А как хоть это все выглядит? – смирившись с неизбежным, прошептала Леся. – Это твое зубило?

– Понятия не имею! Тащи, что найдешь. Лишь бы этим можно было перепиливать металл.

Но в это время золотоволосый пленник неожиданно схватился за Лесину руку. И прижался к ней своей изможденной щекой, по которой скатилась слеза.

– Кира! – вырвалось у Леси.

В широко раскрытых глазах подруги читалась мольба. И Кира сдалась. Ну, не умела она отказывать тем, кого любила. Не умела, и все!

– Ладно! – проворчала она. – Сиди с ним. Вечно все приходится делать мне.

Когда Кира вышла из комнаты, Леся осторожно прикоснулась к заросшей щеке пленника.

– Не переживай, милый, – прошептала она. – Теперь я тебя нашла. Все будет в порядке.

С потрескавшихся от жара губ мужчины сорвался стон. Больше он никак не отреагировал на обещание Леси.

– Танцуй и пой! – С этими словами в комнате появилась Кира.

– А где инструменты?

В руках подруги Леся не увидела ничего похожего на долото, зубило или что там еще, перечисленное Кирой.

– Я нашла кое-что получше! Вот!

И Кира потрясла маленьким кусочком металла.

– Ключ от наручников. Не удивлюсь, если он подойдет!

Она оказалась права. Ключ подошел. Наручники раскрылись. И пока подруги тащили освобожденного пленника к дверям, в голове у Леси крутилась одна мысль. Больно легко у них в последнее время получается освобождать закованных пленников. А тут и вовсе ключ в соседней комнате был оставлен.

– И как прикажешь его спасать! – пропыхтела Кира тем временем. – Господи, он такой тяжелый!

– Да уж.

– Слушай, Леся, раз вы с ним теперь такие друзья, попроси, чтобы он сам шел. А мы просто будем его поддерживать.

– Дорогой, – проворковала Леся, обращаясь к пленнику. – Ты должен подняться. Пожалуйста. Нам одним тебя не вытащить отсюда!

И мужчина послушался. То есть сначала он открыл глаза. И, словно завороженный звуком ее голоса, уставился на Лесю.

– Это ты? – едва внятно прошептал он обветрившимися губами.

– Милый…

– Это ты? – продолжал едва слышно шептать пленник.

– Она это, она! – не выдержала Кира. – Даже не сомневайся! Парень, потом релаксировать будешь! Скажи, ты идти сам сможешь?

Пленник сделал попытку подняться. Подруги подперли его с боков. Тесно прижавшись друг к другу, они покинули квартиру дяди Коли. С грехом пополам девушкам удалось запихнуть пленника в кабину лифта. Спустить вниз. И определить на заднее сиденье «десятки».

– Слава богу! – воскликнула Кира. – Уже и не думала, что мы это осилим!

И вся компания на полном ходу покатила прочь от зловещего дома. Внимание Киры было посвящено дороге. А Леся смотрела только на спасенного пленника. Поэтому ни та, ни другая девушка не обратили внимания на возвращающегося домой сына дяди Коли. В руках у того был пакет с зеленым крестом и поясняющей надписью «аптека».

Он разминулся с девушками и увезенным ими пленником буквально на полминуты. И теперь стоял, разинув рот и глядя вслед увозящей пленника машине. Но как уже говорилось, подруги были слишком заняты, чтобы заметить и «порадоваться» этому обстоятельству.

– Милая! – шептал по дороге пленник. – Милая! Милая!

Леся млела от счастья.

– На твоем месте я бы призадумалась, – кинув на нее искоса взгляд, произнесла Кира. – Когда мужика так развезло на нежности, пора звать священника.

– Ты считаешь, он умрет? – вскинулась Леся. – О нет!

– Его нужно везти в больницу.

– Нет!

– Леся!

– В больнице он не будет в безопасности! – поспешила обосновать свои слова Леся. – Пойми, мы его спасли. Но это лишь временная мера! Те люди станут его искать. И, зная, что он тяжело болен, первым делом прочешут все больницы.

– Милиция…

– Я тебя умоляю! – перебила ее Леся. – Не говори ерунды! Разве в состоянии наша бедная милиция уследить за всем?

– Но что-то они сделают.

– Все равно, – упрямилась Леся. – Они не смогут приставить к нему круглосуточную охрану. Он же не важный свидетель по какому-нибудь громкому делу.

Кира покачала головой. В глубине души она была согласна с подругой.

– И что ты предлагаешь?

Задавая Лесе этот вопрос, она уже заранее знала ответ. И поэтому не удивилась, когда подруга произнесла:

– Он поживет пока у меня.

– Пока что? Пока не умрет?

– Я буду за ним ухаживать! Куплю лекарства! Антибиотики творят чудеса!

– Понять бы еще, что с ним такое, – проворчала Кира, сворачивая к их дому. – Чем он болен?

Вытащить из машины пациента оказалось нелегкой задачей. Весь оставшийся у него ресурс сил он потратил, когда они бежали из разбойничьего логова. И сейчас совершенно обессилел. Подругам пришлось буквально волоком тащить его из машины, а потом на себе – наверх.

– Уф! Нелегкая это работа, – едва отдышавшись, произнесла Кира. – Слушай, вроде бы не толстый, но какой тяжелый. Да, не завидую я тебе. Даже если он и выживет, то…

– Кира! Не болтай, конечно, он выживет!

– Я бы на твоем месте не была столь категорично уверена. А ты подумала, куда мы денем потом его труп?

Но Леся ей не ответила. Вместо этого она произнесла:

– Смотри сюда!

Кира повернула голову, и Леся откинула край рубашки. На боку их пациента было обширное покраснение. Оно расходилось от раны нехорошего цвета.

– Они его пытали! – прошептала Леся. – Вот тут, тут и тут! Всюду следы от побоев. Мерзавцы!

Кира рассматривала тело мужчины со странным ощущением. Все это ей очень не нравилось. И его рана в том числе. Но нравилось или нет, а она не привыкла бросать дело на полпути. Раз уж они взялись спасать этого парня, то нельзя дать ему помереть у Леси дома.

И с этим жизнеутверждающим настроем Кира рысью помчалась в ближайшую аптеку. Там она купила все необходимые лекарства. Множество одноразовых шприцев, пластырь, бинты и вату. И конечно же, антибиотики – в таблетках и ампулах.

Сама Кира уверилась в силе антибиотиков, когда прошлым летом болела сильнейшей ангиной. И тут врач выписал ей цифран.

«В любом случае конец мой уже не за горами, – прошептала она, глотая таблетки и давясь слезами жалости к себе. – Так что лишняя пара таблеток мне уже вряд ли повредит».

В самом деле, смешно было беспокоиться за микрофлору организма, когда жить, возможно, оставалось считаные часы. Так Кире было плохо.

И что бы вы думали! Не прошло и двух часов, как жар отступил. А состояние Киры волшебным образом улучшилось настолько, что она впервые за много дней сумела доковылять до плиты, согреть себе бульон и выпить целую чашку. Да еще и обглодать куриное крылышко!

В общем, из этой ангины Кира сделала один жизненно важный вывод. Лекарства на травках хороши, когда ваше состояние не внушает ни вам, ни окружающим серьезных опасений. Тогда можно и развлечься травкой. Но когда жизнь ваша висит буквально на волоске, тут уж не до шуток. И предпочтение следует отдать проверенным практикой антибиотикам.

Примчавшись домой, Кира выложила лекарства перед Лесей.

– Вот! Дерзай! Лечи!

Леся посмотрела на шприцы, а потом перевела нерешительный взгляд на Киру.

– Ты хочешь, чтобы я вколола иголку в живого человека?

– Не беспокойся, он все равно ничего не почувствует! – заверила ее подруга.

Но Леся все равно беспокоилась. Так беспокоилась, что у нее руки тряслись, как у запойного алкоголика. Первую ампулу она уронила, вторую раздавила. При третьей попытке ей благополучно удалось набрать содержимое ампулы в шприц, но в самый ответственный момент с него свалилась иголка. Кира отняла у нее шприц, поменяла иголку и торжественно вручила его Лесе. А сама вернулась к своему занятию. Она в это время толкла таблетки в порошок.

– Что ты делаешь?

– Не отвлекайся. Ты ему уже сделала укол?

– Нет.

– И чего ждешь?

Леся набрала в грудь побольше воздуха. И, зажмурившись, ткнула иголкой в кожу. Вот удивительно! Оказывается, кожа куда более прочный материал, чем ей представлялось раньше. Иголка смешно пружинила, и не думая втыкаться. Поразвлекшись и потыкав мужчину в бедро, в бок, в ногу и в плечо, Леся была вынуждена признать свою полную несостоятельность в качестве медсестры.

– Дай мне!

Кира выхватила у нее шприц. И, недолго думая, всадила его в мужскую попу. Пациент даже не дрогнул.

– Видишь! Он ничего не чувствует. Помоги мне перевернуть его. Надо обработать рану.

Обработка свелась к тому, что девушки засыпали влажную рану тем порошком, который растолкла Кира. Наложили сверху легкую повязку. И оставили раненого одного с холодным компрессом на лбу.

– Ты сделала для него все, что могла, – попыталась утешить приунывшую подругу Кира.

– Мне так стыдно! Я полная бездарь!

– Зато ты умеешь утешать. Вот погоди, завтра он оклемается. И сама удивишься, как сильно он захочет, чтобы кто-нибудь симпатичный побыл ему подругой и немножко родной матерью. Мужчины, когда болеют, они хуже детей, честное слово!

И, выдав эту истину, Кира и сама загрустила.

Допустим, они сделали доброе дело, спасли пленника из рук злодеев. Но похоже, что Бориса у дяди Коли нет и не было. Вряд ли они с сыном такие многостаночники, чтобы разом работать на два фронта. Похитили одного этого парня, и хватит с них. Нет, по всему выходит, что Бориса похитили другие люди. Но черт возьми, кто? И где их искать?

Глянув на часы, Кира ахнула:

– Уже шесть!

– И что?

– Мы должны вернуться к Виктору Алексеевичу.

– Что ты! Что ты! – испугалась Леся. – Я не могу! Я должна оставаться с раненым.

Кира покосилась на страдальца, забывшегося тяжелым беспокойным сном. Леся была совершенно права. Но ведь для присмотра и ухода за больным достаточно будет и одного человека? Саму Киру тут ничто не держит.

– Тогда я поеду одна.

– А кто будет делать ему уколы?

Кира заколебалась. Но нет, желание узнать что-то о судьбе Бориса было слишком велико. А она очень надеялась, что менты по своим каналам уже нашли машину и тех людей, которые похитили Бориса. Ведь подруги назвали им целых две цифры из номера. Не так уж и мало, если подумать. А у ментов в распоряжении были почти целые сутки.

– Не беспокойся. Я натренирую тебя, – сказала Кира, обращаясь к Лесе. – А потом все-таки поеду. Прости.

Тренироваться было решено на старом футбольном мяче. Кира сочла, что это просто идеальное пособие для начинающей медсестры. Всего за каких-нибудь пятнадцать минут Леся так набила руку, что всаживала шприц, почти не вздрагивая.

– Видишь! Не такая уж ты и бездарная.

И с этими словами Кира вылетела из дома подруги, попутно соображая, что она скажет в свое оправдание Слепокурову по поводу опоздания. Ведь ей пришлось еще заскочить домой, чтобы накормить и приласкать голодного и явно не нуждающегося в ласках Фантика. Он сожрал всю миску «Вискаса», обругал Киру на своем кошачьем языке и пошел спать дальше.

– Настоящий мужик! – восхитилась Кира и выскочила из квартиры, столкнувшись в дверях с Фирой Яковлевной, своей «затопленной» соседкой.

Вот уж кого Кира хотела бы видеть сейчас меньше всего! Но пришлось изобразить дикий восторг. Кажется, с восторгом Кира немного перестаралась. Потому что на лице Фиры Яковлевны отразилось недоумение и даже испуг.

– Чего это вы радуетесь? – подозрительно спросила она у Киры.

– Как же? Встретить вас настоящая удача, дорогая Фира Яковлевна!

– М-да? А мне казалось, что вы, напротив, уклоняетесь от встреч со мной.

– Я? Да никогда в жизни!

– А трубку не берете!

– Так я не слышала, как вы звонили.

– И дома вас не застать.

– Сейчас же мы с вами встретились.

– И прошлую ночь вы дома не ночевали.

– И эту не буду! – уже почти весело заверила ее Кира, которую в самом деле развеселила мелочная настойчивость ее соседки, по мнению Киры, побелка потолка была вовсе не вселенской бедой. – Ночевать не буду, но это ровным счетом ничего не значит! Я вас все равно люблю и уважаю, кротчайшая Фира Яковлевна!

С этими словами Кира скатилась по лестнице вниз, притворившись глухой и не слушая, что соседка кричит ей про составленный председателем акт, судебное разбирательство и издержки, с ним связанные.

– До такой ли мне сейчас чепухи! – пробормотала Кира в свое оправдание, уже садясь в машину. – Вот поймаем преступников, тогда и о протекшем потолке можно будет поговорить.

Всю дорогу девушка продолжала думать над своим алиби. Почему она опоздала? В конце концов она решила, что просто соврет, что ее «десятку» слишком долго не возвращали. Пришлось ждать. Вот она и задержалась. Но, прибыв к дому Виктора Алексеевича, Кира с удивлением обнаружила, что ее вранье слушать некому. Возле дома было тихо и пусто. Милицией тут и не пахло.

– Неужели уже уехали! А меня с Лесей, должно быть, объявили в розыск.

Но оказалось, что Слепокуров еще и не приезжал. Ура! В кои-то веки нашелся человек, который был еще менее пунктуальным, чем она. Кира невольно почувствовала к нему нечто вроде симпатии.

И первым человеком, кто бросился к Кире, когда она вошла в дом, была Рина.

– Ну что? Вам удалось поговорить с Настей? Она призналась?

Девушка была бледна и дрожала, словно осиновый листок. Кире было жаль ее разочаровывать. С такой надеждой смотрели на нее эти глаза! Но не рассказывать же ей в самом деле о том, что, не найдя в квартире Настиного дяди следов похищенного Бориса, они с Лесей, чтобы утешиться, прихватили с собой совсем другого парня?

– Мне очень жаль! Настя не захотела с нами откровенничать.

Это было все, что сумела выдавить из себя Кира. И это было чистой правдой. Но Рина побледнела еще больше.

– А я так надеялась на вас!

Теперь в ее голосе прозвучал укор. Но что было делать Кире? Она развела руками и поспешила узнать у Рины, о чем ее спрашивали у следователя.

– Да все то же самое, о чем спрашивали и вчера!

– Они рассказали, что собираются предпринять, чтобы спасти Бориса?

Рина покачала головой.

– Со мной вообще ничего такого не обсуждали. Задали несколько дурацких вопросов, и все. А вот папа сидел в кабинете у следователя долго. Но о чем они там говорили, я не знаю.

Продолжать разговор было бессмысленно. К тому же Кира почувствовала, как у нее ноет под ложечкой. Желудок требовал пищи, а тело хотя бы минимального отдыха. И к тому времени, когда машина Слепокурова все же появилась на горизонте, Кира уже успела привести себя в порядок и даже стащила на кухне кусок яблочного пирога из антоновки. Мелко порубленные яблоки, запеченные в песочном тесте в духовке, почти растворились. А когда пирог немного остыл, превратились в ароматный желеобразный холмик. С холодным молоком это было сущее наслаждение. Даже без соли, которую в этом доме почти не использовали.

И Кира проглотила огромный кусок пирога в один присест. Перекусив, она немного повеселела. И смогла выдержать пристальный взгляд сурового Слепокурова без особой дрожи в коленках.

Глава 10

Но Слепокуров, похоже, обладал дьявольской интуицией. Потому что одним сверлящим взглядом он не удовлетворился. Кивнув всем, он вполголоса обратился к Кире.

– Ну что? Раз вы тут, то можно считать, что очередной труп уже на подходе?

– Типун вам на язык! – в самом деле испугалась Кира.

– Что сегодня делали? Размышляли, как получше вставить палки в колеса следствию? Скажите уж честно!

– За что вы так меня не любите? – тоже шепотом ответила ему Кира.

– Лично против вас я ничего не имею. Местами вы мне даже нравитесь. Но ваша привычка всюду совать свой нос меня просто бесит! Где вы, там проблемы!

– В таком случае, могу вас успокоить! В этом доме полный порядок. Меня целый день тут не было!

– Где же вы были?

– В гараже! Забирала свою машину из ремонта.

Откровенно соврав, Кира испытала где-то в области желудка противное сосущее чувство. Что-то она сделала не так. Что-то ее тревожило, а перед глазами стояла Настя, удаляющаяся куда-то со своим в высшей степени подозрительным дядей. Куда он ее повел? Но тут же Кира успокоила себя. Дядя Коля и Настя – родня. Не могут же они всерьез воевать друг с другом. Все обойдется.

И потом, у Насти есть родители, пусть они и разбираются с дядей Колей. А стоит сейчас Кире ляпнуть про Настю, как Слепокуров уже от нее не отстанет. Все вытрясет. До мельчайшей подробности. В том числе и то, что они с Лесей совсем бы не хотели ему рассказывать.

– Но не думайте, что я такой наивный дурачок и поверю вам на слово! – предупредил Киру Слепокуров. – Если понадобится, я не поленюсь и проверю каждое ваше слово!

С этими словами он оставил Киру в полном замешательстве. Она не понимала. Он что, шутил? Или в самом деле в чем-то ее подозревает? Чутье подсказывало Кире, что остроумие следователя на работе спит. И если сегодня днем кого-то пришили, у них с Лесей могут быть серьезные проблемы. С трудом справившись с охватившим ее волнением, Кира пошла за Слепокуровым, который уже прошел к ожидавшим его членам семьи в столовую.

Но если она рассчитывала, что следователь возьмет и прямо на тарелочке с голубой каемочкой поднесет ей список виновных в покушении на Бориса и убийстве Валькирии, то она здорово просчиталась. Следователь откровенничать с подозреваемыми не торопился. А снова начал один за другим вызывать людей для беседы.

– Мало им, что мы сегодня в отделении полдня проторчали, – сердилась Нина. – И снова допрашивают! Безобразие!

– Нина, погиб человек, – укорила ее Кира. – Нужно понимать.

В ответ Нина выразительно фыркнула. И вообще, как заметила Кира, девушка была на взводе. А когда раздался телефонный звонок, Нина с такой скоростью метнулась в холл, что Кира насторожилась. Лично она могла бы так разволноваться только по одной причине. Если бы ей должен был звонить любимый молодой человек. И что-то его задерживало или мешало это сделать в оговоренный час.

«Хотя, возможно, Нина просто волнуется за судьбу брата», – предположила Кира.

Она знала, что сегодня похитители больше не звонили. И вообще никак не давали о себе знать. Да они и не обещали. Угроза с отрубленным пальцем или ушами тоже пока что не была задействована. Но завтра, когда похитители узнают, что не получат никаких денег, ситуация может измениться.

Но еще больше Кира убедилась в своих подозрениях, что Нина ждет звонка от любовника, когда заметила недовольный взгляд Виктора Алексеевича, которым он одарил дочь. И, напротив, когда она вернулась понурой, так как звонивший по телефону человек хотел побеседовать со Слепокуровым, а вовсе не с ней, сердитая складка на лбу Виктора Алексеевича моментально разгладилась. И вроде бы он даже повеселел.

В течение часа Нина еще дважды бегала к телефону, несмотря на то, что обычно трубку брала прислуга. И каждый раз девушка навлекала на себя если не гнев, то во всяком случае недовольство отца. Но, похоже, ей это было по барабану. Она боготворила кумира и думала только о нем.

Все эти выводы Кира сделала, исходя из личного опыта. Но не сомневалась, что совершенно права. И исходя из своего же опыта могла предположить, что в таком состоянии Нина способна наворотить кучу ошибок.

Но тут до ее сознания дошли слова Слепокурова. И все мысли о Нине и ее любимом мигом вылетели у Киры из головы.

– Так вот, что касается той машины, на которой якобы увезли Бориса, то мы ее нашли.

Слепокуров голосом выделил слово «якобы» и еще, подлюка, выразительно покосился в сторону Киры! Сто раз она уже пожалела, что явилась сюда одна, без надежной поддержки, какой ей всегда и всюду была маленькая и нежная, но когда дело касалось ее подруги, такая бойкая и деловая Леся. Тем не менее Кира встрепенулась. Наконец-то следователь собирался разродиться чем-то интересным.

– Машину мы нашли брошенной в районе станции метро «Нарвская», – продолжал следователь. – Она стояла во дворах. Занимала чье-то место перед домом, удобное для парковки. Вот обиженные владельцы других машин и начали искать ее хозяина.

– И что хозяин?

– Машину у него угнали два дня назад. Как и полагается, он оставил заявление в милиции. И на эту машину были высланы ориентировки. Но как обычно это и бывает, они ничего не прояснили.

– Но вы побеседовали с владельцем машины? У него есть подозрения, кто мог украсть его машину?

– Ни малейшего. По его словам, машину угнали со стоянки возле «Ленты». Кстати, он был весьма удивлен. По его словам, машина у него далеко не новая.

– А я вам об этом говорила! – вклинилась Кира.

– Не новая и выглядит не ахти. Он считал, что на такую угонщики в жизни не польстятся. Но поди ж ты! Отключили сигнализацию, вскрыли замки и уехали.

– Выходит, орудовали профессионалы? – не сдавалась Кира. – Если сигнализацию так лихо отключили? Вы можете их найти! Наверняка вам известны все подпольные мастерские, где разбирают такие подержанные машины на детали.

Но Слепокуров ее разочаровал.

– Вы о нас слишком высокого мнения, – заявил он. – Действуй любители, еще имелся бы шанс их найти. Но в случае с профессионалами… Подобных мастерских слишком много. В любом гараже можно оборудовать подобную мини-мастерскую. И в любом случае никто не захочет признаться в краже машины. Она же осталась стоять брошенной.

– А никаких следов преступники в ней не оставили?

– Отпечатки принадлежат хозяину и еще неким лицам. Но ни один из них в нашей картотеке не числится.

– Значит, тупик? – уныло спросила Кира у следователя.

Но тот выразительно молчал, разводя руками.

– Попытайтесь еще что-нибудь вспомнить, – велел он Кире. – Например, внешность этих людей.

– Какая еще внешность?! – вспыхнула девушка. – Мы с Лесей под кроватью лежали, когда они по дому топали. Только их ботинки и видели. Могу вам их описать, если нужно.

Но следователя ботинки как-то не заинтересовали. А вот Кира задумалась. Да так глубоко, что даже не услышала следующего вопроса, который адресовал ей Слепокуров.

– А? Что? – встрепенулась Кира, ощутив тычок в бок от Рины.

– Я спрашиваю, где ваша подруга?

– Она… Это… Она дома осталась. Ей нездоровится.

– Надеюсь, ничего страшного?

– Нет, нет. Легкая простуда.

– Простуда? В самом деле?

– Да.

– Хм! Странно. А я ей звонил. Мне ее голос не показался простуженным. К тому же она жаловалась на вывихнутую ногу.

– Ну да! – «обласкав» про себя всеми возможными словами подругу (не могла сообщить, что ей звонил следователь!), кивнула Кира. – Сначала она в лужу упала, тогда и ногу повредила. А потом в мокрой одежде еще и простыла.

– Опять же странно. А мне она сказала, что ногу она повредила, когда дома пыль на люстре протирала.

Прокляв свою собственную болтливость (кто ее за язык с этими подробностями тянул!) и обругав Лесю, которой не ко времени приспичило изображать из себя чистюлю и аккуратистку (сто лет уже люстру не мыла, а тут вспомнила), Кира промямлила:

– Наверное, с люстры это она уже без меня свалилась. Сначала-то ногу она на улице подвернула. И зачем, спрашивается, с больной ногой на люстры лазить!

И Кира так сердито посмотрела на Слепокурова, словно это он лично загнал бедную Лесю под потолок. В общем, интерес к этой теме он моментально потерял. И, потерев переносицу, перешел уже к совсем другой.

– Ну, а что касается яда, которым была отравлена гражданка Кудряшина, то наши эксперты с ним поработали.

– И что? – вырвалось у Киры.

– Да то, что он по своему составу идентичен яду, который попал в организм первого потерпевшего от шоколадных конфет, которыми вы его угощали.

Кира вспыхнула.

– Слушайте, хватит нас этим попрекать! Мне и самой жутко думать, что я своими руками человека отравила. Хотя и не хотела, да ведь случилось! А вы еще мне постоянно об этом напоминаете!

– Да! Напоминаю! И буду напоминать! И все потому, что не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое! А мои слова помогают вам пребывать в тонусе!

– Хорош тонус! – проворчала Кира. – Трясет всю! Скажите лучше, в ликере тоже был яд?

– Нет, в ликере нет.

– Слава богу! Значит, Фире Яковлевне ничто не угрожало?

– Нет. Ваша соседка могла наслаждаться им совершенно спокойно.

– И все равно я рада, что ликер не достался этой грымзе, – буркнула Кира. – Я ей ремонт, а она мне еще судом грозится.

Слепокуров задумчиво смотрел на девушку.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы оставались в этом доме, – произнес он. – Я за вас боюсь.

– Почему за меня? Ведь похитили не меня, а Бориса. Да и отравить собирались Виктора Алексеевича.

– За них я тоже беспокоюсь, – признался Слепокуров. – Но они разумные люди. Могут сами за себя постоять. А вы…

– А вы бы лучше подумали о том, как спасти Бориса!

– Мы для этого делаем все возможное!

– И что именно? – ядовито полюбопытствовала Кира.

– Вы хотите, чтобы я посвятил вас в детали операции?

– Было бы неплохо! Что-то я не заметила, чтобы вы устанавливали прослушивающие устройства на телефоны в доме.

– Зачем это еще?

– Да чтобы запеленговать звонок похитителей! Или как у вас там это называется? Одним словом, чтобы вычислить, где они находятся. Хотя бы примерно.

Слепокуров покачал головой.

– Или вы должны были выделить своего человека, – продолжала настаивать Кира.

– А это зачем?

– Затем, чтобы он мог подсказать несчастным родственникам, как им себя вести, когда похитители позвонят вновь! – загорячилась Кира. – Ну, и потом он понадобится, чтобы сопровождать делегированного к похитителям члена семьи Бирюковых. И еще хорошо было бы передать похитителям вместо денег «куклу». Или просто сцапать похитителей в момент передачи денег. Мало ли что ваш человек может еще полезного сделать!

– А у вас, похоже, богатая фантазия, – одобрительно произнес Слепокуров. – Вашу бы энергию да разумному человеку. Цены бы ему не было!

– А я, по-вашему, выходит, неразумная! Спасти жизнь Бориса – это неразумно?

– Нет, я совсем другое хотел сказать.

– Не надо! Я уже все поняла!

– Послушайте, вам следует убраться из этого дома, потому что у вас просто дар вляпываться в неприятности! Тут и без вас разберутся!

– Занимайтесь своим делом, а меня не трогайте!

И обиженная до глубины души Кира вылетела из комнаты, ничего не желая слушать.

– А вот назло ему останусь тут и переночую еще раз! – шипела она.

Впрочем, до ночевки было еще далеко. Пока что Кире следовало подумать о спасении Бориса. Милиция вела себя просто возмутительно. На Виктора Алексеевича тоже рассчитывать не следовало. Оставалось самостоятельно вычислить похитителей. Кира почему-то не сомневалась, что организатор похищения – кто-то из окружения семьи Бирюковых. Возможно, не из самого близкого. Но достаточно близкого для того, чтобы контролировать происходящее в доме Виктора Алексеевича.

«И вероятней всего, этот человек или беден, или остро нуждается в деньгах, – размышляла Кира. – А кто у нас бедный и срочно нуждается в деньгах? Ниночка и ее жених?..»

Да, эти двое вполне подходили на роль организаторов похищения Бориса. И Кире до смерти захотелось узнать тайну Нины. А для этого нужно было подслушать, о чем она будет говорить со своим тайным возлюбленным. Кира обратила внимание, что девушка все так же взвинчена. И по-прежнему дергается на каждый телефонный звонок. При этом ее собственный мобильник лежал рядом с ней. И молчал.

– Странно, – удивилась Кира. – Почему кавалер не звонит Нине на ее сотовый?

Но все объяснилось до смешного просто. Оказывается, позавчера вечером у Ниночки украли телефон. Ничего страшного, новый она купила в тот же вечер. Для богатенькой девушки это не проблема. Но вот с новой сим-картой возникли какие-то трудности. И пока что Нина была вынуждена пользоваться другим оператором связи и, соответственно, другим номером.

Поэтому единственной ниточкой, по которой к Нине еще мог дотянуться ее возлюбленный, был домашний телефон. А между тем любовник не торопился подать о себе весточку. После ухода следователя Кира улучила мгновение и нырнула в заранее облюбованное укрытие. Нечто вроде кладовки, в которой хранились различные вещи для уборки – пылесос, фильтры к нему, метелки, щетки, тряпочки и прочая белиберда.

Пахло тут не слишком приятно. По доброй воле Кира ни за что не стала бы тут сидеть. Но кладовка обладала другим притягательным свойством. Она находилась практически напротив телефонного аппарата. А в доме Виктора Алексеевича все телефонные трубки отличались занятным анахронизмом, они были соединены с базой посредством провода. Виктор Алексеевич не признавал беспроводных телефонов, считая, что иначе все будут забывать возвращать трубку на базу.

Но пока что Кира только благословляла его старорежимность. В пользу кладовки говорил еще и тот факт, что именно этот телефонный аппарат, висящий напротив нее, был ближе всего к комнате Нины. И Кира считала, что, сидя в кладовке, есть шанс услышать, о чем будет разговаривать Нина. Но пока ей не везло. То есть телефон-то звонил. И Нина к нему подбегала. Но на связь выходили совсем другие люди.

Кира уже начала дремать, как вдруг ее словно током ударило. Телефон тоненько заверещал, и Кира могла поклясться, что на этот раз звонит кто-то важный. Сидение в тесной кладовке необычайно обострило ее интуицию. Но трубку и на этот раз взяла не Ниночка. К телефону подошла Люда. И, едва увидев выскочившую падчерицу, успокоительно произнесла:

– Не волнуйся, дорогая. Я уже взяла трубку. Это меня.

Нина испустила разочарованный вздох, который услышала даже Кира в своей кладовке. Она уже собиралась снова задремать, как вдруг снова насторожилась. И на этот раз у нее были основания. Люда, которая начала говорить бодро-дружелюбным тоном, оставшись, как она думала, одна, перешла на интригующе-таинственный полушепот. Кира даже с трудом разбирала некоторые слова. Тем не менее кое-что понять было можно.

– Ах, нет, – шептала Людмила, почти облизывая трубку. – Сегодня это решительно невозможно. Я говорю серьезно. У нас тут такое творится! Увидимся завтра. Ладно?

Собеседник ответил ей что-то резкое, потому что голос у Людмилы стал обиженный.

– Знаешь, в таком тоне я разговаривать с тобой не стану! Вечером? Сегодня? Нет, говорю же, это невозможно!

Тем не менее собеседник настаивал. И Людмиле пришлось дать объяснения.

– У меня на сегодняшний вечер есть одно крайне важное дело, – втолковывала она. – Что какое? Будто бы не знаешь!

Теперь в тоне Людмилы сквозило раздражение. Потом в коридоре послышались шаги. И Людмила, не прощаясь, поспешно повесила трубку.

– С кем ты разговаривала? – раздался подозрительный голос Виктора Алексеевича.

– Ни с кем. Просто ошиблись номером! – соврала его женушка. – Дорогой, ты уже пил сегодня свое лекарство?

– Если оно будет таким же, как вчера, тогда лучше не стоит!

– Ну что ты! Сегодня я лично проконтролирую весь процесс. С самого начала и до конца.

Виктор Алексеевич от проявленного к нему молодой женой внимания немного оттаял.

– И знаешь, – сказал он, – воду возьми лучше из-под крана. Не нужно родниковой из канистры. Честное слово, Люда, до чего меня довел этот мерзавец! Я вынужден пить воду из-под крана! Стыд и позор! Люда, если так пойдет и дальше, я схлопочу инфаркт!

И его ворчливый голос начал удаляться. Людмила последовала за ним, воркуя что-то умиротворяющее и ласковое. Едва они ушли, как Кира выскользнула из своего укрытия. Черт подери! В этом доме у всех какие-то тайны. С кем разговаривала Людмила? И зачем соврала мужу?

– Эй!

Кира подняла глаза и увидела Ниночку, которая стояла на пороге своей спальни и призывно махала рукой.

– Иди ко мне!

И, втащив Киру к себе в комнату, Нина прикрыла дверь и посмотрела на гостью.

– Слышала, как Люда со своим-то разговаривала!

– Ничего не слышала, – попыталась отвертеться Кира.

Но Нина буквально пригвоздила ее к месту словами:

– Не лги! Я видела, как ты пряталась в кладовке! И я знаю, что ты все слышала! Что он ей говорил?

– А с чего ты взяла, что это он?

– Ясно, что мужчина Люде звонил. С кем бы еще она стала так шептаться! Что он ей говорил?

И, не дожидаясь ответа Киры, девушка печально поникла головой:

– Можешь не отвечать! Сама знаю, небось свидание ей назначал.

– Ну, что-то в этом роде.

– Вот так и бывает, – горько произнесла Нина. – Мне отец с хорошим человеком не разрешает встречаться. За каждым шагом следит. А на своей собственной плешивой голове рогов не замечает!

– А ты бы взяла и раскрыла ему глаза!

– Я пробовала! Думаешь, не пробовала? И я, и Рина, и мама! Да только для него Люда просто ангел какой-то. Все вокруг плохие, она одна хорошая. Прямо околдовала она папу!

– Ну, это часто случается с пожилыми мужчинами, – попыталась утешить девушку Кира. – Влюбляются в молоденьких. А те и пудрят им мозги почем зря. Это пройдет.

– Но я удивляюсь папе! Он всегда был такой рассудительный. А тут прямо поглупел! Обидно видеть, как она его дурит! Понимаешь?

– Понимаю. Но ведь ты скоро и сама выйдешь замуж. И не придется тебе наблюдать это безобразие каждый день.

При слове «замуж» Ниночка насторожилась и сделала стойку не хуже охотничьей собаки.

– Кто замуж? Я?! С чего ты взяла?

– Как же! Я слышала, у тебя есть жених.

– Уже натрепали! – фыркнула Нина. – Вот люди! И кто?

И не успела Кира ответить, как Нина махнула рукой.

– Впрочем, не важно! Ну да! Жених есть. А толку-то? Отец мне за него замуж никогда не разрешит выйти. А сказать почему?

– Скажи.

– Потому что он бедный! – зло воскликнула Ниночка, но даже сейчас было понятно, что сердится она не на любимого за его нищету, а на отца за то, что для него это важно. – Вот так вот! Раз он миллионами не ворочает и у родителей ни гроша за душой, только крохотная квартирка, которая целиком будет поменьше нашей кухни, вот папа и решил, что он мне не пара!

– А сама ты так не думаешь?

И зачем спросила? Будто бы и так не ясно. Но неожиданно Ниночка Киру удивила. Не отвечая на вопрос, она сжала кулачки и прошипела:

– Но я своего все равно добьюсь! Что это получается, отцу можно на голодранках без роду без племени жениться, а мне только за богатого да горбатого?

– Почему за горбатого?

– Да потому! Потому что папочка мне именно такого и сватает! А Людка говорит, что я – перестарок! Что для меня и такой муж – подарок. А кто виноват, что я до сих пор не замужем?! Отец и виноват!

И в глазах Нины заблестели злые слезы. Но в этот момент снова зазвонил телефон, и девушка сорвалась с места, словно пущенная с полигона ракета с атомными боеголовками.

– Здравствуй, Сенечка! – донесся до Киры ее вмиг повеселевший голос. – Боже, как я соскучилась! У меня телефон украли. Ты мне звонил? Звонил, да? Много раз! Милый, какой же ты милый! А сегодня понял, что раз трубка не отвечает, то домой надо позвонить. Умница!

Кира только хмыкнула. Похоже, милый Нинин Сенечка особым умом не блистал. Если он так долго соображал, что можно позвонить и на домашний телефон, то можно себе представить, каков он в других жизненных ситуациях. Да уж, не хотела бы она полюбить такого тормоза. Но, с другой стороны, лишь бы не альфонс. Для Нининого отца ведь это важно.

С этими мыслями Кира поплелась в комнату, где они с Лесей провели прошлую ночь.

– Остаться тут еще на ночь или ехать домой?

Что и говорить, ее тянуло остаться. Но следовало найти разумное обоснование.

– Я должна попытаться найти убийцу и отравителя. В конце концов, Иннокентий Павлович съел конфеток из моих рук. И пострадал он отчасти по моей, ну, почти что по моей вине. Конечно, если бы он в ресторане ко мне с глупостями не полез, не стали бы мы его на следующий день пытаться задобрить и конфетами угощать. Так что сам виноват.

Но все равно, такое наказание для сластолюбивого Иннокентия Павловича было слишком жестоким.

И, успокоив себя тем, что у нее есть основание, чтобы остаться, Кира приободрилась. Потому что даже наедине с самой собой она не желала признаваться, что задержаться в этом доме ее в первую очередь побуждает тревога за судьбу Бориса. А ведь ситуация складывалась в самом деле тревожная. Если Виктор Алексеевич завтра так и не согласится заплатить выкуп за сына, а милиция не сумеет найти, кто злодеи и где прячут бедного Бориса, то участь последнего предсказать нетрудно.

Мысли Киры получили новый оборот. Итак, раз найти и спасти Бориса совместными силами ее, Леси и милиции пока не удалось, следовало подумать о выкупе. И, спустившись вниз, Кира предприняла еще одну попытку достучаться до сердца Виктора Алексеевича. Но, увы, в этом вопросе он был упрям, как одно небезызвестное серое длинноухое животное.

– Нет, нельзя идти на поводу у вымогателей, – твердил он. – Что бы ни случилось! Нет, нет и нет!

В этом нежелании рискнуть деньгами, чтобы спасти родного сына, было что-то отталкивающее. Кира впервые взглянула на хозяина дома под этим углом. И он ей очень не понравился.

– Борис сам виноват! – твердил Виктор Алексеевич, чем вывел из себя даже Людмилу.

– Дорогой, подумай, ну что ты такое говоришь! Как мальчик может быть виноват в том, что его похитила сначала одна неуравновешенная особа, а затем неизвестные злодеи.

– Борис у нас прямо нарасхват, – сострила заметно повеселевшая после разговора со своим женихом Нина, чем вызвала сердитые взгляды остальных. – А что я такого сказала? Прямо друг у друга из рук парня рвут. И что нашли такого привлекательного, хотела бы я знать?

Вопрос был по существу. Но ничем, кроме рокового стечения обстоятельств, Кира объяснить эту ситуацию с Борисом не могла.

– Интересно, а с чего они взяли, что у отца есть такие деньги?

Этот вопрос был задан уже Риной. И смотрела она на отца слишком, слишком заинтересованно. Словно бы решала важную для самой себя задачу.

– Я уже говорил, что такой суммой я свободно распоряжаться не могу. И взять мне их просто негде, – высказавшись таким образом, Виктор Алексеевич тяжело поднялся со своего места. И вышел из комнаты, всем своим видом показывая, что не собирается продолжать этот разговор.

– Врет, – услышала Кира злой, едва различимый шепот. – Есть эти деньги. Мне Борька сам говорил. В сейфе лежат.

Кира вздрогнула. И, скосив глаза, обнаружила, что голос принадлежит Ниночке. Девушка так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как начала рассуждать вслух. Правда, пока едва слышно. Но Кира сидела ближе всех к ней. И потому услышала. Итак, деньги у Виктора Алексеевича были. Но тратить их на выкуп сына он отказывался. Чертовски странное поведение для любящего отца!

Да, но у всякого человека есть не только отец, но и мать. И что скажет мать Бориса? Кира знала, что Анастасия Владимировна уже уехала к себе на городскую квартиру. Но не беда. Есть же телефон. И, набрав нужный номер, Кира приготовилась выслушать потоки жалоб на отцовскую черствость Виктора Алексеевича и мольбы как-то повлиять на него и выжать деньги на выкуп сына.

Ничуть не бывало! Анастасия Владимировна даже не заикнулась о том, что следует начать собирать выкуп.

– Виктор всегда принимал решения сам, – только и сказала она. – Если захочет, то заплатит. Я никогда не вмешиваюсь в его дела.

– Даже когда речь идет о жизни вашего сына?

– Моего сына?

Пауза.

– Да, конечно, похищен мой сын. Вы правы. Но я уверена, что Виктор все устроит. Так или иначе, все всегда устраивается.

Кира не верила своим ушам. Что происходит? Они же обожали Бориса? Или нет? Судя по поведению Анастасии Владимировны и Виктора Алексеевича, Борис в доме был не слишком избалован родительской любовью и лаской.

Нина и Рина по этому поводу высказались скупо. Их больше заботило, что они сами не ходят в любимчиках своих родителей. А главное – отца, у которого в руках были сосредоточены все деньги семьи.

– Нормально папа к Боре относится, – буркнула Нина. – Да и как иначе? Боря уже несколько лет тянет на себе всю компанию.

– А как же Владимир?

– Вовик?! – усмехнулись сестрицы. – Вот он у нас точно маменькин и папенькин баловень.

– Младшенький, – сказала Рина со злобой в голосе.

– Младшенький, – согласилась с ней Нина. – Но ни в одной семье, сдается мне, так с младшими детьми все равно не нянькаются!

И сестры неодобрительно хмыкнули.

– И добро бы славный парень был, – сказала Рина. – А то из себя кургузый, с детства перекормленный, характер противный.

Кира была поражена. Они ненавидели своего младшего брата!

– Да его никто не любил!

– Даже в детстве никто с ним играть никогда не хотел! Маме приходилось шоколадом всех детей одаривать – тогда они на полчаса соглашались Вовика в свою компанию принять.

Кира покачала головой.

– Выходит, Борис совсем не похож на своего брата?

– Просто разные люди! – заверили ее сестры. – Вовик – это карикатура на Борьку.

– Причем злая и уродливая карикатура. Шарж!

Так, с сестрицами Кире все более или менее было понятно. Но они вообще злюки, невоздержанные на язык. Да еще опасение остаться в старых девах окончательно испортило их характеры. И Кира отправилась за сведениями к менее пристрастному свидетелю. К дяде Мите.

Младший брат Виктора Алексеевича, как уже успела отметить про себя Кира, как по характеру, так и внешне не слишком походил на старшего. Возможно, это было родовой чертой семьи Бирюковых. Дмитрий Алексеевич сидел на своем излюбленном месте все с той же знакомой Кире фляжкой в руках. Он явно успел из нее основательно хлебнуть, так как был разговорчив и страдал, как он уверял, от дум о пропавшем племяннике.

Но зато про своего младшего племянника – Владимира дядя Митя высказался еще более грубо, чем сестры.

– Дерьмо он, а не парень! – рявкнул дядя Митя, едва Кира спросила, что он думает о Вове. – Конечно, каким он в детстве был, я точно не знаю. Не часто мальчишек наблюдал.

– А что так? – вырвалось у Киры.

– А я в Магадане работал, – пояснил ей Митя. – Годами у брата не бывал. А как денег на квартирку скопил, обратно в Питер подался. А потом как раз перестройка грянула. Витька бизнес замутил. Ну, и я при нем пригодился.

Кира уже знала, что дядя Митя тоже занят в семейном бизнесе. Он возглавлял небольшой и не слишком важный отдел по сбыту и реализации чего-то там консервированного. Но кажется, эта должность давала ему стабильный источник дохода. А на большее он и не претендовал. Звезд с неба, в отличие от своего старшего брата, не хватал, это уж точно.

– Так вот, насчет Вовки, – продолжил дядя Митя. – Малышом я его почти не знал. Но думаю, что и тогда говнюком был. А потом уж мамаша его совсем испортила! Старшему ни шоколадки лишней, ни велосипеда. А младшему всего накупали сверх всякой меры. Даже мне, уж на что я человек ко всему привыкший, иной раз за Борьку обидно становилось.

– А за девочек?

– За Нинку и Ринку? Так они же девки! Какой с них прок?

И не успела Кира возмутиться, как дядя Митя продолжил:

– Девки они, известное дело, ни на что не годны. Замуж выйдут, только их в семье родительской и видели. Тут я с братом солидарен. Но с Борькой же совсем другой коленкор! Он тут старший сын – всему наследник. А родители с ним хуже, чем с девками, обращались!

– Почему?

– Почему, сказать не могу. А только Вовик у них всегда любимчиком был. Вот так-то!

– И вы думаете, раз ваш брат Бориса не любил, то и выкуп за своего старшего сына он не заплатит?

Дмитрий помрачнел.

– Уж я с ним говорил сегодня, – признался он Кире. – Ведь убьют, говорю, парня, как ты с этой мыслью дальше жить сможешь?

– И что он?

– Послал меня.

– Послал?!

Кира изумилась. На Виктора Алексеевича как-то не похоже.

– Ну, не в прямом смысле послал, – поправился дядя Митя. – Медсестрой своей от меня отгородился. Прикинулся, что плохо ему стало. Да только я же вижу, когда человеку в самом деле плохо, а когда один сплошной цирк.

– Цирк?

– Ну! Конечно, цирк! – И, многозначительно посмотрев на Киру, мужчина спросил: – Хочешь, тайну скажу?

Еще бы Кира не хотела! Дядя Митя поманил ее к своему уху пальцем. И прошептал:

– Ничем мой брат не болен! Вот так-то! Здоровехонек, как бык!

– Откуда вы знаете?

– Это всем в доме известно! Только все помалкивают!

– Но зачем же тогда все эти лекарства? Отвары? Медсестра круглосуточно в доме находится?

– Дурь ему в башку ударила! – решительно заявил дядя Митя. – Вот он и куролесит. Каждый по-своему развлекается. А моему брату угодно, чтобы все его больным считали. Я в театре был, так даже комедия такая есть.

– «Тартюф, или Мнимый больной», – машинально подтвердила Кира.

– Вот! Вот! Он самый! Виктору, конечно, далеко до того старикана. Но тоже иной раз перцу домашним дает. Никто ему перечить не решается. Деньги у него. А коли он больным хочет считаться, так все вокруг него и прыгают.

В принципе Кира о чем-то в этом роде уже догадывалась. Виктор Алексеевич не производил впечатления тяжелобольного. Так что, узнав, что все это лишь спектакль, Кира большого шока не испытала.

– А про Бориса я тебе так скажу, – продолжил дядя Митя. – Тут только один человек помочь может. И Виктора переубедить.

– Кто?

– Баба! Жена то есть! Людмила.

И Кира отправилась на поиски Людмилы. Но женщину, обыскав весь дом, она так и не нашла. Виктор же Алексеевич заперся у себя в спальне и отказывался общаться с кем-либо.

– Оставьте меня в покое! – сердито прокричал он через закрытую дверь. – Я уже лег! И я не намерен вставать только потому, что вам пришла охота поболтать со мной еще немного на сон грядущий о Борисе.

Пришлось идти к прислуге. Впрочем, там Киру встретили приветливо. Повариха заканчивала приготовления к завтрашнему дню. И сразу же угостила Киру чаем с пышными пирожками с ягодной начинкой.

– Яичные белки в тесто положила с десяточек, так вишь, как оно тянется! – с гордостью сказала она Кире. – Попробуй!

Кира попробовала. Пирожки в самом деле были вкуснющие. И она не стала скрывать своего восторга. Полное добродушное лицо поварихи расплылось в улыбке.

– Людмилу ищу, – пояснила Кира цель своих блужданий по дому. – Не знаете, где она?

– Вроде бы мелькала. Может быть, у себя закрылась. А зачем она тебе?

– Хочу, чтобы она поговорила с мужем про Бориса. Что за дела, ведь у Виктора Алексеевича двое сыновей. Борис и Вова. Так почему младшему…

Но только Кира в разговоре с поварихой упомянула имя младшего сына Виктора Алексеевича, как женщину словно перекосило.

– Дрянной он парень, этот Вовка! – воскликнула она. – Уж ты мне поверь. Дерьмо такое, каких еще поискать. То ли избалован матерью до последней степени, то ли таким уж уродился. А может быть, то и другое вместе. Но только я так скажу: платят мне в этом доме хорошо, и работа не сложная. А только если этот подонок сюда приедет, сразу же уволюсь. Отработаю, пока мне замену не найдут. И уволюсь.

– Почему так? Что он вам сделал?

– Вроде бы мне особенно и ничего. А только не могу с ним под одной крышей находиться. Тошно! И готовить ему не могу. Так бы и плюнула в тарелку.

И повариха в самом деле плюнула. Правда, пока только на пол. Кира слегка подавилась пирожком. И с сомнением покосилась на остальные. Вот вам еще один аргумент не нанимать прислугу. Невзлюбит тебя такая повариха, вылавливай потом ее слюни из своего супа! Ладно бы еще за дело. А то просто так.

– Родители, конечно, тоже виноваты. Любую его пакость покрывают. Да еще и сюсюкают, мол, обидели нашего Вовочку! Бедный мальчик, какие люди вокруг него злые. Вот, деточка, тебе конфетка.

– Конфетка?

– Ну, это я так говорю. В детстве в самом деле конфетами и шоколадом закармливали. Подрос, велосипеды не велосипеды. А совсем взрослый стал, так любую прихоть готовы исполнить. Вон Борька на отца работал сколько лет и парень из себя видный, а что ему от родительских щедрот перепало? Только та зарплата, что ему отец платит. Так на нее не разгуляешься особо.

– А я слышала, Борис неплохо обеспечен.

– Так это если его жизнь с жизнью младшенького не сравнивать. А коли сравнишь, так сама увидишь. Борька у родителей оборванцем рос по сравнению с тем, что их разлюбезному Вовику отмерялось.

И повариха принялась деловито шуровать сковородами и кастрюлями. Было понятно, что настроение у нее всерьез испортилось. Кира тихо жевала пирожок. Но неожиданно повариха громыхнула посудой с такой силой, что Киру даже подбросило.

– А как он с девушкой с этой поступил! – в сердцах воскликнула повариха. – Гад какой! Ему как с гуся вода, а она руки на себя наложила!

– Что? Кто?

– Девочка у нас тут работала. В медсестры к параличному нашему ее взяли. Мне она понравилась. Милая такая, старательная. Но робкая уж очень. И какая-то безответная, что ли.

– И что?

– Что, известно что. Приставать к ней младшенький сынок начал. То ли снасильничать хотел, то ли просто глумился, только она этих шуток не приняла. Да и заехала она ему при мне по морде. А он… Нет чтобы отступить, отомстить решил. Подстроил так, будто бы она проф… профнепригодна, вот как! Ну, девчонку и выгнали. Да еще с такими рекомендациями, что потом ее ни в одно место не возьмут. Разве что в поликлинику пробирки мыть.

И, снова громыхнув сковородой, повариха закончила:

– А уж как они эту медсестричку увольняли. Анастасия тогда еще тут хозяйкой была. Уж она такого этой девочке наговорила, что та вся в слезах убежала. И потаскухой ее обозвали, и воровкой, и ничтожеством.

– О!

– И что нечего-то ей в медицине делать.

– Ну да!

– А то! Анастасия умеет человека до слез довести. Вроде бы не орет, а все вежливо так. И при этом сама верит, что она чуть ли не высшую справедливость творит. Знает ведь, что не права. А все равно так себя ведет, что вроде бы верит в то, что говорит.

– Артистическая натура.

– Ой, артистка! – подтвердила повариха. – А той медсестричке так и сказала: вы бессовестная обманщица, и мой долг сделать так, чтобы вы больше ни одного человека не изувечили.

– Изувечили?

– Ну да, мать с сыночком так представили, что эта медсестричка по лени или глупости лекарства перепутала. И чуть Виктора Алексеевича на тот свет не отправила.

Кира не сдержалась и ахнула:

– Как? Снова? То есть и тогда тоже? Это так долго продолжается?

Но повариха ее ужаса не разделила.

– Блажь это все была! Ничего ему та медсестричка вредного для его драгоценного здоровья не делала. Просто Анастасия с Вовиком так придумали, чтобы ту девочку унизить.

– А-а-а, – протянула Кира.

Да уж, теперешнюю медсестру трудно было назвать наивной девочкой. Ей было за сорок. Да и хорошенькой назвать трудно. Огромный нос, крохотные глазки, нечистая кожа и мощные бицепсы. Похоже, семья Виктора Алексеевича извлекла урок из прошлого. Теперешняя медсестра могла быть совершенно спокойна за свою честь, даже находясь темной ночью в районе «красных фонарей».

Но разочарованной Кира себя почему-то не чувствовала. Вся эта история с младшим любимчиком заставляла все ее чувства насторожиться. Интуиция буквально завибрировала и забила в набат. Пока, правда, не объясняя, в чем конкретно кроется причина ее тревоги.

Может быть, это родные или близкие девушки – медсестры взялись мстить за нее? Но в таком случае они выбрали явно неподходящую кандидатуру. Ошиблись в выборе брата? Не знали, кто на самом деле виноват – Борис или Вовик? Нет, вряд ли.

– Так вот, когда хозяин молодую жену в дом привел, Вовику, ясное дело, хвост немного прижали, – продолжала разглагольствовать повариха. – При маменьке-то он себя тут вольготно чувствовал. Какую бы гадость ни устроил, она все покрывала. Поэтому у Виктора Алексеевича о своем последыше не совсем верное представление.

– Но ведь Людмила не стала бы покрывать… м-м-м… шалости своего пасынка.

– Не стала. Это верно. Только и он после ее появления недолго в доме задержался. Уехал. Говорят, учиться. А я так думаю, что денежки родительские проматывать. Вот где на выкуп для Бориски нашлось бы. Одна его машина, что внизу в гараже ржавеет, небось столько и стоит. А он их, этих машин, за год по три штуки, бывало, разбивал!

– Ого! – снова не удержалась от восклицания Кира. – Серьезно?

– А то нет!

– Так в гараже сейчас стоит машина Вовы, которой он не пользуется? И дорогая?

– Ну! «Порш», так, что ли, называется. Спортивная.

Кира решительно ничего не понимала. Что происходит с Виктором Алексеевичем? Выходит, он без всякого особого напряга может заплатить выкуп похитителям Бориса. Но не желает. Да уж, никакая Людмила не сможет его в таком случае уговорить. Видно, скрыта тут какая-то тайна. И серьезная, судя по всему.

– Конечно, что на сердце у человека, никогда до конца не узнаешь, а только таких родителей, как у Бориса, я и самой злейшей своей врагине не пожелаю!

И, отвернувшись к мойке, повариха принялась мыть овощи для завтрашнего рагу. Глядя на нее, Кира в задумчивости отправила в рот очередной пирожок. Потрясающе вкусно. И это при том, что готовили в доме строго без соли. Все-таки талант надо иметь, чтобы в таких сложных условиях готовить не просто съедобную, но еще и вкусную еду.

И спохватилась Кира только после того, как ее рука потянулась к следующему аппетитному пирожку. Ощупав свою талию, она убедилась, что там все в порядке. А вот если бы на ее месте оказалась Леся, то уже давно начала бы соблазнительно раздуваться в размерах. При мысли о подруге Кира с раскаянием вспомнила, что обещала той позвонить, едва приедет в дом Виктора Алексеевича. Но, забегавшись тут, совсем об этом забыла.

Глава 11

У Леси телефон оказался занят. Как домашний, так и сотовый. Это тоже было в высшей степени странно.

– Что она, сразу по двум телефонам треплется? – заволновалась Кира. – Что у нее там случилось?

Встревоженная Кира сделала еще одну попытку дозвониться до подруги. И на этот раз ей удалось связаться с ней.

– А я тебе звоню! – воскликнула Леся, едва услышав голос Киры. – Слушай, у меня тут ЧП!

Голос у подруги звенел и буквально бился на осколки словно стеклянный.

– Что? Что случилось?

– Ромик! Он уходит! Кира, он ничего не хочет слушать!

Сначала Кира решила, что у нее слуховые галлюцинации. И она попала в другое измерение, где приняла голос другой женщины за голос своей подруги. Потому что Кира на сто и даже на сто двадцать процентов могла поклясться, что никакого Ромика, по поводу которого Леся могла бы разволноваться, среди знакомых ее подруги нет и не было.

– Кто это?

– Господи, Кира! Ромик! Мы его сегодня с тобой спасли!

– А-а-а! Вот ты о ком!

И тут до Киры дошло, что пытается втолковать ей подруга.

– Как уходит? – вскинулась она. – Куда?

– Не знаю!

– Он же еле ноги волочил! Мы его на себе перли! Ему что, настолько лучше стало? Мы его так хорошо вылечили?

Но Кира недолго грезила славой эскулапа. Оказалось, что больному лучше не стало. Даже напротив. Жар у него усилился. А вместе с ним появилась и какая-то нервозность.

– Представляешь, я ушла толочь эти проклятые таблетки, потому что рана снова намокла, прихожу, а он уже на четвереньках стоит и раскачивается.

– Голый?

– В дедушкиных кальсонах! Я их ему дала. Но не в этом дело! Я ему и говорю, ложись, Ромик, тебе отдыхать нужно.

– А почему Ромик?

– Господи! – почти зарыдала Леся. – Кира, ну какая разница?

– Как это?

– Нет, ну ты все-таки до чего занудная бываешь! Должна же я была его как-то называть?

– Ну да.

– Вот я и окрестила его Ромиком. А что? Ромиков у меня еще никогда не было!

– Это точно, – согласилась с ней Кира.

– Поэтому я и подумала, а вдруг мне с ним повезет? Дай-ка я назову его так, чтобы дурных ассоциаций не возникало.

– Ну что же, – одобрила ее Кира. – Учитывая, что его могут звать от Алекса до Якова, ты поступила разумно. Можно сказать, даже мудро.

– Кира! Оставь свой тон. Говорю тебе, он уходит. Что делать? Он же больной. И почти голый!

– А почему до сих пор не ушел? Мы с тобой уже довольно долго болтаем. Если бы хотел, давно бы уже мог уйти.

– Как бы не так! Я дверь заперла. А ключей у него нет.

– Значит, он сейчас твою дверь ломает?

– Нет, похоже, пока до него еще не дошло, что для того, чтобы открыть дверь, нужен ключ. Он пока ее просто дергает.

– Ну, она у тебя железная. Пусть дергает хоть до посинения.

Но оказывается, успокоилась она рано. Внезапно в трубке раздался страшный грохот. Кира даже на расстоянии вздрогнула.

– Ой! Он упал! – испуганно прошептала Леся. – Кирочка, я тебе потом перезвоню!

Поняв, что ее подруге сегодня и без нее будет не скучно, Кира удовлетворенно хмыкнула.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

И, широко зевнув, попыталась вспомнить, все ли она сделала, что было намечено. Ах да! Людмила! С ней-то она еще не поговорила. Но несмотря на все усилия Киры, Людмилу она в свободном хождении по дому так и не обнаружила. Дверь в ее спальню оказалась закрыта. Похоже, женщине всерьез надоело то, что происходит в ее доме. И она решила закрыться на все замки у себя и отдохнуть от всего и всех. Мудрое решение! Осуждать ее Кира не могла.

У самой Киры глаза буквально слипались. И она тоже отправилась на боковую. Надо было воспользоваться передышкой, когда лично ей не требовалось ни за кем ухаживать. А то ведь, как знать, вдруг завтра Борис снова свалится ей на голову.

– Впрочем, за Борисом есть кому ухаживать, – хмыкнула Кира. – У него ведь Настя имеется.

При этой мысли на душе у девушки стало неприятно и тревожно. И она поспешила себя утешить:

– Ну, не Борис, так кто-нибудь другой обязательно появится. Как говорится, свято место пусто не бывает.

Это утверждение не слишком ее утешило. И, забравшись в постель, Кира с головой укрылась одеялами, не задумываясь присоединив и одеяло с постели Леси. Теперь ей наконец было тепло, уютно и безопасно. И она уснула глубоким сном без всяких сновидений.

Леся в отличие от подруги провела беспокойную и суетную ночь. Впрочем, чего еще ожидать, когда рядом находится мужчина? Это же одна сплошная головная боль и нервотрепка. То есть, вероятно, где-то существуют иные варианты. Но Лесе доставались только такие. И ее новое приобретение было из того же теста, что и предыдущие кавалеры. Леся могла радоваться. Чутье ее не подвело. Она выбрала подходящую кандидатуру, чтобы по-прежнему не спать ночами.

А начались ее несчастья с того, что неугомонный Ромик, свалившись в прихожей, умудрился обрушить вешалку со всеми пальто, зонтиками и самое главное – шляпками! И если пальто и даже туфли Леся могла бы ему еще простить, то к гибели своих шляпок отнеслась трепетно.

– Какая же ты корова! – возмутилась она, не обращая внимания на тот очевидный факт, так и выпирающий из кальсон, что перед ней не корова, а скорей уж бык. – Сказано же тебе, ты должен лежать и выздоравливать! Что тебя по квартире шатает?

Трагедия со шляпками так возмутила Лесю, что она даже забыла о необходимости разговаривать с больным тихо и ласково. Как же! Разговаривала она с ним битых шесть часов ласково! И к чему это привело?!

– А ну! Марш в постель! – скомандовала Леся. – Кому я сказала?

И, к ее удивлению, больной послушался. Но, попытавшись развернуться, чтобы двигаться обратно в спальню, он еще больше запутался в пальто. И затих, лежа на полу и бессмысленно пялясь на безупречный подвесной потолок.

– Горе ты мое! Вставай!

С трудом уложив пациента в постель, Леся убедилась, что он снова потерял сознание. Самое время проверить его повязку. Осторожно осмотрев рану, Леся пожала плечами. Вроде бы лучше не стало. Но и хуже тоже.

– Пить!

Леся протянула ему стакан с клюквенным морсом. Но как бы не так! Морс больной не хотел. Сок, чай и просто воду тоже.

– Что же ты хочешь?

– Молочка! – прохрипел парень.

Леся метнулась в кухню.

– Чтоб ты провалился! Сил моих больше нет. И за что все это на мою голову?

Жалуясь на судьбу, она все же согрела молока, добавила чайную ложечку сахара и вернулась к больному. И стакан едва не выпал из ее рук. Буквально десять минут назад ее мужчина лежал на кровати, укрытый одеялом до носа, и выглядел почти пристойно. Теперь же он устроился на холодном полу, к которому и прижимался всей грудью и животом.

Кальсон, как быстро отметила Леся, на нем уже не было. Упругие ягодицы выглядели очень аппетитно и будили в голове различные по степени эротической окраски мысли. Но все же так нельзя. Леся изрядно растерялась. И что ей прикажете дальше делать? Куда ему в таком положении вливать горячее молоко с медом?

– Что ты делаешь? – спросила она у него, осторожно подойдя к больному.

Но тот лишь сладострастно вжимался в пол.

– Прохладно, – пояснил он.

Новое дело! Ему-то прохладно, да ведь валяясь на полу недолго и воспаление легких схлопотать. Чтобы вернуть больного в постель, понадобилось еще около четверти часа ласковых уговоров. Леся вся взмокла. Молоко, естественно, остыло. И чтобы его влить в больного, Леся снова его грела. Оказалось, слишком сильно. И Ромик обжегся и раскапризничался.

– Ну ты как дитя!

Потом ему понадобилось одеяло полегче, холодный компресс на лоб, снова пить, а затем чистые сухие простыни, потому что прежние промокли частично от пота, частично от растаявшего льда из компресса, а частично пропитались пролитым молоком.

В общем, часа через три Леся чувствовала себя так, словно это она сама находится при смерти. И ей было уже глубоко наплевать, умрет этот оказавшийся в ее квартире гад или останется жить. Лишь бы ей удалось хотя бы немного поспать. К тому же сам больной спать не желал. И снова начал делать попытки встать и двигаться к дверям. Леся пришла в ужас. Плюхнувшись в кресло, она в отчаянии закрыла глаза руками.

– В Магадане вследствие обильных снегопадов из строя вышли линии электропередач и…

Леся открыла глаза и обнаружила, что случайно нажала попой на пульт телевизора. И тот заработал. Ромик перестал куда-либо рваться. И словно зачарованный уставился на экран. Леся затаила дыхание, не веря в свое спасение. А диктор еще некоторое время попугал зрителей стихийными бедствиями, войнами и прочими катаклизмами, а потом перешел к вещам менее важным в масштабе планеты.

– Региональные новости! – радостно возвестил он с экрана. – Сегодня в нашем городе открылась выставка юношеского творчества под патронажем губернатора, которая лично посетила вернисаж.

Больной все так же завороженно таращился на экран. Но, слава богу, хотя бы больше никуда не рвался. Леся блаженно прикрыла глаза. Она так устала! И уже сквозь дрему слышала слова диктора:

– Минувшей ночью был ограблен склад антикварного магазина, на котором хранились предметы старины, предназначенные для отправки на один из известнейших европейских аукционов. Сумма, которую надеялись выручить за эти шедевры их владельцы, равнялась, по самым скромным подсчетам, пяти миллионам рублей.

– Ого!

Леся приоткрыла один глаз и мельком глянула на экран, надеясь, что ей покажут хотя бы фотографии этих раритетов. Ее ожидания оправдались лишь частично. Причем в буквальном смысле этого слова. Лишь часть экрана ей удалось увидеть. С физиономией какого-то полного господина в красной феске. Это был портрет, верней, его правая верхняя половина. Остальная картина, показанная на экране, скрывалась за мощным торсом ее гостя.

– Охранная сигнализация была отключена, – вещал уже не диктор, а какой-то милицейский чин. – Однако по анонимному звонку на место выехал наряд вневедомственной охраны.

Теперь на экране появился симпатичный молодой человек в камуфляже, который бодро отчитался:

– В ходе задержания мы открыли огонь. Тем не менее грабителям, которые также были вооружены, удалось ускользнуть. Двое моих коллег сейчас в больнице. Но мы предполагаем, что и среди грабителей есть как минимум один раненый.

– Сколько же их было всего?

– По нашим сведениям, в магазине орудовало двое. И еще один ждал на улице в машине. Так что всего в банде было три человека.

Но Леся уже не слушала. Ее больше интересовало другое. Как ее Ромик умудрился проскользнуть к телевизору и сделал это совершенно бесшумно? Этого Леся не понимала. И встревожилась. Однако, едва закончился репортаж об ограблении, больной самостоятельно вернулся в постель. И затих там.

А прислушавшись, Леся поняла, что он заснул. Прикоснувшись к его голове, она с радостью обнаружила, что жар явно пошел на убыль. Дыхание у мужчины было ровное и теплое. И у Леси вырвалось:

– Какое счастье!

После этого она словно подкошенная рухнула в кресло. И, свернувшись там уютным калачиком, уснула.

Утро Кира встретила снова в чужой спальне. Но она уже начала привыкать к ней. Трудней было привыкнуть к той пище, которую подавали к столу. Сегодняшний завтрак в доме Виктора Алексеевича ничем не отличался от вчерашнего и, как подозревала Кира, от многих – многих других утренних трапез. Скучная невкусная овсянка, сваренная на воде, без соли и почти без сахара. Ковыряя отвратительную серую массу, которой впору подметки было клеить, Кира размышляла, как бы ей изловчиться и еще раз поговорить с Виктором Алексеевичем о Борисе.

– Похитители больше пока не звонили? – с трепетом в голосе спросила она, обращаясь к сестрам.

Кроме них за столом никого не было. Виктор Алексеевич и Людмила еще не вышли к завтраку. И это было странно. По крайней мере в отношении Виктора Алексеевича, который был «жаворонком» и вставать поздней семи утра для него было сущей пыткой.

– Пока нет, – проронила Нина.

За ночь у Киры было время подумать. И теперь она недоумевала.

– Странно, милиция в курсе, что Бориса похитили, почему они ничего не предпринимают? Ладно, пусть Виктор Алексеевич не хочет платить выкуп шантажистам, но ведь разные в жизни ситуации бывают. Некоторые люди просто не могут заплатить. Они обращаются в милицию. И те помогают. Иногда преступников даже ловят.

– Я говорила об этом со следователем, – призналась Рина.

– Да? И что он ответил?

– Сказал, чтобы я не совалась в их дела. И что для спасения Бориса делается все возможное.

– Хм, – пробурчала Кира. – Что-то я этого не заметила.

– Так сказал следователь.

– Нельзя во всем доверять мужчинам. Вот если сейчас позвонят похитители и велят везти деньги. Что мы им скажем?

– Следователь велел с ними не спорить. Сказал, что все возьмет на себя.

Сестры хранили молчание. Обсуждать ситуацию с Борисом они сейчас были явно не намерены. Молча жевали безвкусную кашу. И даже не морщились! Кира попыталась последовать их примеру. Но к горлу немедленно подкатила тошнота. И она решила, что лучше попьет кофе. К счастью, Людмила выторговала у мужа послабление в строгом режиме питания. И кофе в доме подавали вполне пристойный, а не тот жуткий напиток из цикория, желудей и прочих заменителей, который рекомендуется врачами для детского и диетического питания.

– Похитители не звонили, – оторвавшись от тарелки, внезапно произнесла Рина. – Зато звонил Вова.

– Ваш брат? И что он хотел?

– Сказал, что мама рассказала ему про Бориса. И что он сегодня же вылетает из Лондона.

– Зачем? Он везет деньги? На выкуп для Бориса?

– Нет.

Рина выглядела удивленной. Похоже, ей предположение, что младший брат мог бы заплатить выкуп, в голову просто не приходило.

– Дождешься от Вовки такой щедрости! – воскликнула Нина. – Как же! Держи карман шире!

– Просто он считает, что в такое время должен быть вместе с семьей.

Кира поморщилась. Насколько она была наслышана про младшего братца, этот человек если и возвращался, то исключительно ради того, чтобы позлорадствовать по поводу несчастья со старшим.

– Значит, похитители еще не звонили? – уточнила она еще раз. – Странно! Чего они тянут?

– По мне, так и не звонили бы вовсе. Правда, Нина?

– Пойду спрошу, здоров ли папа, – вместо ответа сказала Нина, поднимаясь из-за стола.

Рина проводила ее глазами. И едва сестра скрылась из вида, повернулась к Кире.

– У Нины я уже спрашивала, теперь хочу спросить у тебя. Можно?

– Сделай милость.

– Ты слышала ночью какой-то шум?

– Ночью? Этой ночью? Нет, ночью я спала. А что был за шум?

– Вроде бы что-то разбилось, – сказала Рина. – Это было около двух часов ночи. Я никак не могла уснуть, все думала, как помочь Борьке. Это же безобразие, что отец делает! Борька не виноват, что его похитили. И менты не чешутся! И это, похоже, всех устраивает.

– Я тоже возмущена! И ни в чем Борис не виноват. Потому что Настя и ее родня-уголовнички Бориса не…

Но тут Кира прикусила язык. Потому что дальше начиналась скользкая область их собственных, не слишком вписывающихся в рамки закона приключений. Строго говоря, они ведь просто перекрали у преступников этого типа. Как его там Леся прозвала? Ромик? Ну да, Ромика они попросту умыкнули. Нет, не стоит об этом рассказывать убитой горем сестре. Она может и не оценить юмора ситуации.

– А хоть бы Борис и виноват в том, что с Настей спутался! – кричала Рина. – Все равно нельзя бросать человека на растерзание! Они же его на части разрежут!

И на глаза Рины навернулись слезы. Она была очень взволнована. Кажется, ее единственную в семье волновала судьба Бориса. С трудом, но все же справившись со своим волнением, она продолжила:

– Ну вот, поэтому я ночью никак не могла уснуть. Лежала, лежала и вдруг услышала звук бьющегося стекла.

– Может быть, телевизор у кого-то работал?

– Не знаю. Я обошла весь дом. Но больше ничего подозрительного не услышала.

Кира пожала плечами. Мол, после всего случившегося еще и не то услышать можно. Но в этот момент вернулась Нина.

– Ничего не понимаю, – произнесла она. – Папа не открывает. И в комнате у него жуткий холод.

– Холод?

– Да, по ногам и из щелей так и сифонит, – подтвердила Нина.

– Странно. Папа никогда не спит с открытым окном. Он легко простужается.

– Папа вообще в такой час никогда не спит! – поправила сестру Нина, которая выглядела все более и более озабоченной. – Что с ним сегодня такое? Нет, мне это не нравится.

– Надо спросить охрану, – предложила Кира. – Может быть, Виктор Алексеевич уехал. Комнату запер, а окно открыл, чтобы в его отсутствие она хорошенько проветрилась.

План Киры сестры одобрили. Нина пошла разговаривать с охраной. А Рина отправилась будить Людмилу и дядю Митю. Пока они ходили, Кира улучила минутку и наведалась в кухню, где съела кусок поздней, но от этого не ставшей менее ароматной дыни. Покончив таким образом с завтраком, она была готова встретить новый день во всеоружии. А он обещал быть суматошным.

Вернувшиеся сестры принесли странные вести. Виктор Алексеевич никуда из дома не отлучался. Его машина стояла в гараже. Шофер не получал никаких указаний. И охрана тоже не видела, чтобы хозяин куда-то уходил или уезжал.

– Дядя Митя скоро придет. Он еще спал, когда я к нему постучалась. Но сказал, что уже встает.

– А Людмила?

– Людмила мне не ответила. И ее комната тоже закрыта.

– Изнутри?

– Не понять. Дверь изнутри и снаружи закрывается на ключ. Но в скважине ключа нет, я посмотрела.

– Молодец! – машинально похвалила ее Кира, судорожно размышляя в это время, что делать дальше.

Сложившаяся ситуация ей нравилась все меньше и меньше. С чего бы это супругам было запираться в своих спальнях и не реагировать на призывы домашних? Или это какая-то новая игра? В таком случае она совершенно дурацкая, так как все напуганы до предела, нервы у всех напряжены.

– Такие шутки совсем не в духе папы.

– Ага. И Людмила, когда обижена или злится, всегда на публику работает. Жалуется, плачет! Все должны видеть, как ей плохо. И сочувствовать.

– Да, во время истерик она ни разу не оставалась у себя в комнате.

Кира тем временем сосредоточенно думала.

– Как вы считаете, ваш папа сильно разозлится, если мы сломаем дверь в его спальню?

– Конечно, он разозлится!

В этом сестры были единодушны. Оставив этих нерешительных клуш одних, Кира выскользнула из дома. И, обогнув его, ахнула. Одно из окон первого этажа было разбито. И если Кире не изменяло ее чувство ориентации, это было как раз окно спальни Виктора Алексеевича. Подошедший к ней дядя Митя подтвердил, что это именно так. Почти бегом вернувшись в дом, Кира воскликнула:

– Нина! Рина! Зовите мужчин со стремянкой или с лестницей. И сами тоже идите в сад!

Через несколько минут от сонной тишины в доме не осталось и следа. Охрана была представлена двумя мощными молодыми парнями. Они озабоченно морщили низкие лбы и клялись, что понятия не имеют, что произошло.

– Ночью ветер стекло разбил, – наконец предположил один из них.

– Ага! Ночью сильно дуло, – поддержал его товарищ.

Кира даже губу закусила от охватившего ее бешенства.

– Какой ветер? Шторма не было. И вы что, не видите вот этого!

И она указала на круглую дырочку, от которой по стеклу змеились трещины. И несколько кусков стекла даже отвалились. И все равно было достаточно хорошо видно, что в стекло попала не ветка. А что-то очень маленькое и двигавшееся с большой скоростью.

– Думаю, это был камень, – предположил дядя Митя.

– Да, камень или… или пуля.

Стоило Кире произнести эти слова, как Рина начала падать в обморок. Сестра подхватила ее и прикрикнула на Киру.

– Что ты городишь! Какая пуля?! Еще ничего не известно! Зачем думать о самом худшем?!

Кира спорить не стала. Тем более что в этот момент принесли наконец стремянку. И один из охранников взобрался на нее. Достигнув верха, он заглянул в разбитое окно.

– …мать! – вырвалось у него. – Хозяин!

Он кубарем скатился со стремянки и кинулся бежать в сторону дома. По лестнице поднялся другой мужчина – садовник. Он был постарше. И не такой впечатлительный. Поэтому ругаться он не стал. Но побледнел изрядно.

– Валерий! Что вы молчите! – крикнула ему Нина. – Говорите! Что там?

– Виктор Алексеевич тут, – дал отчет садовник.

– Он жив? Что с ним?

– Не знаю. На постели лежит.

И не успели сестры перевести дух, как он добавил:

– Вокруг все в крови.

Нина от ужаса охнула. А начавшая приходить в себя Рина снова завалилась в обморок. На этот раз сестра не могла ее поддержать. Она сама едва держалась на ногах. И над упавшей девушкой захлопотали повариха и горничная, прибежавшие на шум.

Воспользовавшись тем, что все внимание приковано к Рине, Кира поднялась по лестнице и заглянула в спальню. Открывшееся зрелище поразило ее. Казалось, Виктор Алексеевич мирно почивал в своей кровати. Его можно было бы принять просто за спящего человека, если бы все белоснежное постельное белье вокруг него не было залито кровью.

– Выходит, в него в самом деле стреляли, – пробормотала Кира. – С улицы.

– И убийца, чтобы заглянуть в окно, воспользовался чем-то вроде стремянки, – подтвердил ее догадку дядя Митя.

Кира спрыгнула на землю. Но окончательно убедиться в правоте своей догадки не смогла. Земля в этом месте была выложена ровной плиткой, на которой ничегошеньки не отпечатывалось.

– Очень скверно.

Но, пошарив глазами по сторонам, Кира заметила то, что искала. Раскладная садовая лесенка была приставлена к стволу одного из кипарисов. Она была достаточно высокой, чтобы по ней можно было добраться до высокого первого этажа и заглянуть в окна спальни Виктора Алексеевича.

– Папу убили!

Кира вздрогнула и оглянулась. Это рыдала пришедшая в себя Рина.

– Что же нам теперь делать, Ниночка? Что делать?

Обе девушки выглядели растерянными и жалкими. Несмотря на свой солидный возраст, вместе им уже перевалило за шестьдесят, они до сих пор всегда находились под крылышком у родителей. И явно не привыкли, да и не умели, принимать самостоятельных решений. Но ведь в доме еще есть Людмила! Кто-то должен сообщить ей о смерти мужа! Если только…

– О нет! Не может быть, чтобы и ее тоже убили!

И Кира, схватив стремянку, помчалась к окнам Людмилы. Вскарабкавшись, она заглянула в комнату. Сначала она решила, что от волнения ничего не может разглядеть. Но потом сообразила, что это всего-навсего плотные занавески. С большим трудом Кира все же нашла щелочку. Но через нее открывался такой узкий сектор обзора, что Кира даже застонала от разочарования.

– Дмитрий Алексеевич, – обратилась она к дяде Мите. – Нужно вскрыть дверь в комнату Людмилы.

– Нужно…

– Вы вскроете?

– Я? – удивился мужчина. – Нет, я не умею.

И что за мужики пошли? Каждый второй безрукий. Пришлось обратиться за помощью к тому же садовнику Валерию. Вот у этого руки росли из правильного места. Не задавая ненужных вопросов, он захватил инструмент и отправился вскрывать дверь в спальню хозяйки. Даже ломать ничего не пришлось. Валерий некоторое время повозился с замком, тот щелкнул. И дверь открылась.

Вместе они внимательнейшим образом осмотрели комнату Людмилы. Но так и не обнаружили ничего настораживающего. Небольшой беспорядок, только и всего. У самой Киры дома бывал и не такой.

– Похоже, ваша мачеха просто куда-то отлучилась, – сказала Кира нетерпеливо ожидающим ее внизу сестрам.

Это же подтвердили и охранники. Людмила вышла из дома сегодня около семи утра.

– Она сказала, что очень взволнована происходящим в доме. Нервы на пределе. И чтобы их успокоить, она хочет прогуляться по округе.

– Как она была одета?

– Обычно, – пожал плечами парень.

– А все же?

– Ну, джинсы. Ботинки. Куртка. А как бы вы хотели, чтобы она гуляла? В вечернем платье и на шпильках?

Кира не обратила внимания на эту явную издевку.

– У нее с собой что-нибудь было?

– А что у нее могло быть с собой? Думаете, она рюкзак за плечами тащила? – продолжал упражняться в остроумии охранник.

Терпение у Киры дало трещину.

– Слушай, ты, шутник! – зыркнула она на него своими глазищами. – Ты либо еще не понял, либо просто от природы дурак! Твой хозяин убит! Хозяйка, судя по ее сильно затянувшейся прогулке, возможно, тоже уже мертва. Как думаешь, возьмут тебя с такими рекомендациями в другой дом или в фирму?

– А чего я? – залопотал парень. – Я за них не отвечаю!

– А за что ты тогда отвечаешь?

– За имущество и безопасность проживающих в доме.

– Очень интересно. По-твоему, получить пулю в грудь – это вполне безопасно?

Окончательно уничтоженный охранник исчез. А Кира, утвердив бразды правления в своих ручках, начала отдавать указания. По ее просьбе оба охранника, садовник и еще двое добровольцев из числа соседей, привлеченных криками и шумом, отправились обходить округу в поисках Людмилы.

– Пусть с ней ничего не случится, – прошептала повариха. – Не такая уж она и плохая. Во всяком случае, куда душевней Анастасии. Вот та стерва! Прости, господи!

Кира только вздохнула. У нее были сильные сомнения в том, что эта история разрешится благополучно. И, провожая мужчин на поиски, она их напутствовала следующими словами:

– Не может она так долго гулять. На улице холодно. А она вышла в легкой куртке и джинсиках. Она уже давно должна была замерзнуть и вернуться. Так что смотрите внимательно!

– Куда смотреть? – спросил тот же туповатый охранник.

– Под ноги! – окончательно рассвирепела Кира. – Чтобы хозяйку вашу не пропустить!

– А-а-а! – дошло до тугодума. – Так вы думаете, что и она…

Валерий и дядя Митя молча утащили парня за собой, не дав завершить фразу. И очень хорошо. Потому что и без того сгрудившееся в стороне женское население дома снова начало рыдать, бледнеть и падать в обморок.

Глава 12

Людмилу нашли через два часа. Она лежала в небольшом овражке, засыпанная опавшими с деревьев листьями так основательно, что ее почти не было видно. Наружу выглядывала только ее обутая в ботинок нога. Но ботинок был нейтрально-коричневого цвета. И потому поисковая группа, хотя ранее и проходила тут, заметила Людмилу только на обратном пути.

Откопав женщину, они ожидали увидеть самое худшее. Но, против всеобщего мрачного ожидания, Людмила была жива. Она дышала. И хотя на голове под волосами у нее зияла внушительная рана, умирать вроде бы не собиралась. Тем не менее листва вокруг была запачкана кровью, что позволяло считать ранение серьезным. И к тому времени, когда Людмилу принесли в поселок, возле дома уже стояла машина «Скорой помощи».

– Слава богу, в прошлом году Виктор Алексеевич всех своих в частной медицинской страховой компании застраховал, – поделилась с Кирой повариха, которая почему-то прониклась к девушке симпатией.

Может быть, потому, что Кира хорошо кушала? В этом доме талант поварихи пропадал даром.

– Всех застраховал? – уточнила у женщины Кира.

– Ага, и жизнь, и здоровье. Так что лечись – не хочу.

– Это здорово.

– Вот и сейчас примчались. Только позвонила, как уже отчитались, что едут. И ведь верно, приехали! Еще и ждать им пришлось, пока Люду принесут!

Но едва врачи заполучили Людмилу в свое распоряжение, как лица их разгладились.

– Не беспокойтесь, главное, что она жива.

– И что это значит?

– Если попала к нам в руки живой, значит, жить будет.

– И она поправится?

– Вот этого мы вам не гарантируем.

Потрясающе! Не поправится, но и не умрет. Что же тогда? Будет существовать в виде растения под трубочками и подключенная к аппаратам? Это они могут гарантировать? Но хорошо уже то, что хоть что-то гарантировать могли. Обычные эскулапы больше полагаются на чудо, милость божью и волю случая. Да оно и понятно – ни лекарств, ни оборудования для оказания экстренной помощи у них, бедненьких, не водилось.

А эти ребята из частной страховой медицинской компании дело свое знали туго. Уже через полминуты Людмила оказалась буквально утыкана иголками и проводками, подключена ко всевозможным мониторам. И, включив на машине пронзительную сирену и мигалку, ее повезли в клинику.

– Милиция уже снова тут, – шепнула Рина, когда машина скрылась из вида.

– Я видела.

– Следователь тебя спрашивал.

С тяжелым сердцем Кира двинулась на разговор с ним.

– Представляю, как он сердит. Ой-ой!

Но это было еще мягко сказано. Слепокуров буквально источал язвительность.

– Ну, вот и вы! – воскликнул он при виде Киры. – Поздравляю! На этот раз вы превзошли сами себя!

– А в чем дело? – пролепетала Кира, невесть почему чувствуя себя виноватой.

Просто мистика какая-то! Она никого не убивала. Ну, кроме Иннокентия Павловича, будь он неладен! Но ведь это получилось случайно. А вообще она вела себя как пай-девочка, всю ночь провела в собственной кровати, укрывшись с головой двумя одеялами. И все равно ее в чем-то обвиняют.

– Что я сделала?

– Одна ночь, и в вашем деле появляется два новых трупа!

– Минуточку! – нашла в себе силы рассердиться Кира. – Почему вы в этом меня-то обвиняете?

– А кого же еще?

Нет, Слепокуров был просто неподражаем.

– И почему два? Людмила еще жива.

– Надолго ли? – зловеще ухмыльнулся в ответ Слепокуров. – Хотя после того, как ее отвезли от вас на безопасное расстояние, у бедняжки появляется шанс.

– В ваших же интересах, чтобы она выжила и дала показания против напавшего на нее человека.

– Да уж, ее-то муж точно на подобное больше не способен.

Кира надулась и замолчала. Но неожиданно Слепокуров тоже сдулся. Выпустив на Киру свой гнев, он растерянно посмотрел на нее.

– Простите. Не знаю, что на меня нашло. Накричал на вас.

– Да уж!

– А вы ведь ни в чем не виноваты!

– Не виновата. Конечно, не виновата.

– Тогда объясните мне, ради всего святого, как у вас получается все время оказываться не в том месте и не в то время?!!

Слепокуров снова сорвался на крик. Лицо у него покраснело. А на лбу вздулись вены. Еще мгновение, и он начнет топать ногами, рвать на себе волосы и одежду.

– Тише, тише! – попыталась урезонить его Кира. – Вам нельзя так волноваться.

– И где была ваша подруга? – продолжал бушевать Слепокуров. – Где она-то была? Может быть, это она прикончила хозяина дома и его жену?

Такого Кира не могла стерпеть.

– Да что вы себе позволяете! Леся – она почти святая. И к тому же ни у меня, ни у нее не было повода. Вы бы лучше расспросили старшую дочь Виктора Алексеевича про ее жениха.

Слепокуров тут же остыл.

– А что жених?

– Юноша из бедной семьи, – принялась перечислять Кира. – Нина его обожает, но ее отец не разрешал парочке встречаться. Так что молодой человек мог и поспособствовать быстрейшему уходу старика из жизни.

Выдавая эту предательскую речь, Кира внутренне содрогалась. Но поделать с собой ничего не могла. Если уж выбирать между Лесей и незнакомым ей мужчиной, то она выбирает Лесю. И будет делать все, чтобы отвести подозрения следователя от нее. В пылу ссоры Кира даже не подумала, какие основания есть у Слепокурова для того, чтобы обвинять Лесю. А вдруг появились?

Да и наличие в доме у Леси бесчувственного Ромика нервировало. А если за ночь ему лучше не стало и он умер? Явится следователь к Лесе, а там очередной труп. Нет, не дело это. Надо попытаться отвести подозрение. Как говорится, попытка не пытка.

Но следователь за ее предложение неожиданно рьяно ухватился.

– Вот как, – пробормотал он. – Тут замешан мужчина? Я не знал. А можно про него узнать поподробней?

Увы, поподробней Кира и сама не знала.

– Не могу же я делать за вас всю работу! – высокомерно заявила она и добавила: – Надеюсь, теперь я могу быть свободна?

– Можете, – согласился Слепокуров и тоже добавил ложку дегтя: – Пока.

Освободившись после допроса, Кира тут же помчалась на кухню. Конечно, повариха тетя Катя уже все знала. А как же? Чай с ягодными пирожками и кофе с покупными пирожными оперативники пили на кухне. И тут же делились с добродушной и крайне любопытной поварихой разными секретами. Но тетя Катя еще и страсть как любила поболтать. И при виде Киры буквально возликовала.

– Садись! Ешь и пей! Я тебе сейчас такое расскажу, закачаешься!

Кира на всякий случай утвердилась на стуле покрепче. И кивнула в знак того, что готова внимать.

– Я это долго в себе держала, но теперь скажу!

– Ну?

– Знаешь, кто у Людки в полюбовниках ходил?

– Нет. А кто?

– Баба!

– Что? – оторопела Кира и даже временно поглупела: – Какая баба? Каменная? Золотая?

– Сама ты золотая! Обычная баба. Живая и уже не – молодая!

– А откуда вы… откуда вы это знаете?

– Звонила она сюда только что! Людку к телефону позвать просила. И не в первый раз, между прочим, я ее слышу.

Кира пыталась уяснить себе ситуацию, но при всем своем богатом воображении так и не смогла представить Людмилу с другой женщиной. Да еще пожилой. Зачем Люде это было нужно?

– Вы ничего не путаете?

– Точно тебе говорю! Я всегда подозревала, что она с отклонениями. Если хочешь знать, они с Виктором Алексеевичем разные спальни с самого первого дня имели. Именно Люда на этом настояла.

– Вполне понятно. Виктор Алексеевич человек пожилой… Был.

– То-то и оно, что был! Небось полюбовница Людкина его и грохнула!

– Не может быть! В доме не было чужих!

– Тю-ю! – с презрением присвистнула повариха. – Это кто же тебе такое сказал? Охрана? Много они понимают. Они только на воротах стоят. А я тебе так скажу, в дом и минуя охрану пройти запросто можно.

– И ночью?

– Ночью тем более!

Кира слушала и не знала, чему верить. Конечно, тетя Катя фантазерка. Но ведь для любой фантазии должна быть какая-то почва. Хоть самая зыбкая. И Кира решила разбираться с вопросами по мере поступления информации. Повариха обвинила Людмилу в любовной связи с женщиной? Вот пусть теперь и объяснит, почему сделала такой вывод.

– А очень просто. Слышала я, как они воркуют. Людмила ту женщину и кошечкой, и лапочкой, и дорогой, и даже любимой называла. И все клялась, что только о ней и думает. И упрашивала подождать.

– Чего подождать?

– То-то и оно! Я вот тоже подумала, что она ее подождать со свиданием умоляла. А теперь, после того как Виктора Алексеевича убили, уж не знаю, что и думать. Тем более, что та женщина его ненавидела.

– Что? Серьезно?

– Ну да! Так прямо и вопила. Мне в трубку все хорошо было слышно.

– Слышно?

– Говорю же, взяла случайно вторую трубку, вот и слышала их разговор.

Про себя Кира отметила, что, похоже, разговоры своей хозяйки тетя Катя слушала не единожды. Но в данный момент заострять внимание на этом факте Кире не хотелось.

– И что та женщина кричала? – спросила она у поварихи.

– Как что? Вопила Людмиле, мол, ненавижу твоего мужа. Убила бы его, подонка! И чтоб он сдох! Мир бы, кричит, чище стал! И тебе, Людка, лучше было бы.

Так, хоть с этим более или менее разобрались. Теперь понятно, из чего повариха сделала свои далеко идущие выводы. Людмила ласково разговаривала со звонившей ей женщиной. Та ненавидела Виктора Алексеевича. Вероятно, ревновала. Но могла ли убить? Этого Кира пока что не решила.

Вообще-то убийства из ревности случались в истории человечества с регулярностью насморка в осенне-зимний период. Но как насчет нетрадиционных любовных отношений? Впрочем, если есть любовь, должна присутствовать и ревность. И, решив, что ничего невозможного нет в том, что Виктор Алексеевич пострадал из-за женской ревности, Кира приступила к вентиляции следующего вопроса.

– А что там с охраной? – спросила она. – Как это мимо них в дом могли проникнуть посторонние?

– Очень даже просто. Через калитку.

– Я видела калитку. Она и днем всегда закрыта.

– Не та. Это новая калитка. А я тебе про старую говорю. Про нее, конечно, мало кто знает. Но она есть.

Наличие в доме двух калиток стало для Киры новостью. Гуляла она по саду. Мрачный сад, одни хвойные растения и газон. Да еще глухой забор, буквально весь изнутри и снаружи увитый плющом. Но никакой второй калитки там нет.

– А она под плющом спрятана. Ее потому и не видно. Только зимой, когда листья облетят, разглядеть можно. А сейчас или летом – нет.

И, помолчав, повариха добавила:

– Я ведь ментам про тут калитку ничего не сказала.

– Почему?

– К слову не пришлось. Сами они не расспрашивали. И я соваться не стала. С ними только начни откровенничать. Себе дороже будет.

Но так как совесть повариху все же мучила, она решила облегчить моральную ношу. И посвятила в тайну еще и Киру. Разумеется, после этого разговора Кире позарез захотелось взглянуть на пресловутую калитку. И она отправилась в сад.

Калитка нашлась под густыми плетями сверкающего золотом и багрянцем плюща. Он был необыкновенно пышным. И если не знать, то калитку в самом деле не увидишь. К тому же она оказалась запертой на ключ. Тем не менее кто-то через нее все же проходил. И совсем недавно. Да, повариха была права. Этой ночью в доме был посторонний.

Киру даже в жар бросило. Она глубоко задумалась. Нет, не совсем посторонним был ночной гость. Ведь он должен был отпереть калитку ключом. Или как минимум, если ему открыли из сада, должен был знать, где она находится.

– Выходит, преступник мог иметь сообщников в доме или сам вхож в дом Виктора Алексеевича.

Сделав этот вывод, Кира похолодела. И снова задумалась. Да так, что даже вздрогнула, когда ее мобильник неожиданно зазвонил.

– Чего делаешь? – спросила у нее Леся.

– По саду гуляю.

– Везет тебе, – позавидовала ей подруга. – А мы с Костей поругались.

Кира встревожилась. Какой еще Костя? Не было у Леси прежде никакого Кости.

– А! Так ты его под именем Ромика знаешь. На самом деле он не Ромик, а Костик.

– Час от часу не легче.

– Нормальное имя.

– Ну, пусть. А поругались почему? Ты его, можно сказать, от смерти спасла. Чем он недоволен?

– Вот этим и недоволен.

– Он умереть хотел? – не поверила ей Кира.

– Не умереть, но покидать ту квартиру, откуда мы его выкрали, тоже не имел права. Говорит, теперь у него из-за нас будут большие неприятности.

– Ага! А когда он в наручниках у батареи загорал, у него, выходит, вся ситуация под контролем находилась?

Кира не находила слов от возмущения. Вот и делай после этого добро людям! Никакой благодарности, одни упреки.

– Знаешь что! Гони его прочь! – воскликнула она. – Свинья неблагодарная!

– Не могу! Он мне так нравится! Ты бы его видела!

– Да, видела я его! Точно тебе говорю! Если недоволен тем приемом, который ты ему оказала, пусть назад уматывает. К дяди Колиным тараканам. Можешь даже по такому случаю дать ему денег на новые наручники. Я видела, в секс-шопе продаются совсем неплохие. И недорого.

Но Леся не хотела отпускать своего нового знакомого, да еще снабдив его наручниками из секс-шопа.

– Ладно, решай, как знаешь, – сказала, наконец, Кира. – Мне не до твоих глупостей! Тут полтора трупа нарисовалось.

– Как? – ужаснулась Леся. – Неужели расчлененка?

– Нет. Просто Людмила тяжело ранена.

– А убит кто?

– Виктор Алексеевич.

И Кира вкратце рассказала подруге о трагических событиях прошедшей ночи.

– Ты должна во что бы то ни стало все выяснить о подруге Людмилы! – воскликнула Леся. – О той, которая ей частенько звонила и в любви объяснялась. Слышишь меня?

– Слышу.

– Узнай, как хочешь. Адрес, телефон, имя. Что угодно, но желательно побольше. И, как узнаешь, сразу же дуй к ней.

И, помолчав, Леся с завистью сказала:

– Хотела бы я сейчас быть там, где ты.

– Ага. А я бы хотела сейчас быть у себя дома. Ни то, ни другое невозможно, нечего и говорить.

– Нечего, – печально согласилась с ней Леся. – Ну, пока.

– Пока, и не ругайтесь там с этим Костиком-Ромиком.

Сунув трубку в карман, Кира решительно направилась в кухню. Раз тетя Катя сказала «а», пришла пора ей назвать и следующую букву алфавита.

– Но я ничего больше про эту бабу не знаю, – сначала развела та руками. – Просто телефонный разговор их слышала.

– Они не упоминали никаких имен или названий?

– Нет. Хотя, подожди, кое о чем они говорили. Только не знаю, поможет ли это тебе.

– Говорите!

– Один раз они договаривались о встрече в кафе «Василиса». Не знаю, где это такое. Но я так поняла, что эта Светлана там работает.

– Светлана? Кафе «Василиса»?! Спасибо!

И, едва удержавшись, чтобы не расцеловать повариху (побоялась, что в данной ситуации это могло быть превратно истолковано), Кира поспешила покинуть дом. Сделать ей это пришлось тайком, воспользовавшись потайной калиткой. Ключ тоже вручила ей тетя Катя.

– Они раньше у всех в семье были, – сказала она, провожая Киру. – А потом после ремонта новые ворота сделали. И этой калиткой уж больше не пользовались.

Противный Слепокуров оставил для наблюдения за порядком в доме одного из своих людей. И строго-настрого запретил из него кого-либо выпускать. Так и сказал парню:

– Всех впускать, никого не выпускать. И смотреть в оба. Появится новый труп, погонами ответишь.

Видно, у следователя зародилось опасение, что если не принять мер безопасности, то в скором времени из обитателей дома в живых вообще не останется никого. А на него навалится куча дополнительной работы.

Как ни странно, но похитители Бориса все не звонили. Словно знали, что у обитателей дома и без них хлопот полон рот. И это снова наводило на мысли о том, что у преступников есть в доме свой тайный осведомитель.

Оставляя на время этот дом, Кира не могла удержаться. Оказавшись за забором, она сделала глубокий вдох всей грудью. Тут он казался чистым и сладким, а за забором словно был отравлен флюидами взаимного недоверия и вражды.

К счастью, вчера вечером Кира не стала загонять свою машину во двор. Охрана пообещала присмотреть за ней. Но сейчас в домике охраны никого не было. Обиженные парни пили чай в кухне, врачуя свои раны с доморощенным психотерапевтом тетей Катей. И поэтому Кире удалось забраться в свою машину, избежав лишних вопросов, куда она отправляется и что собирается предпринять.

Кафе «Василиса» оказалось маленькой точкой в Адмиралтейском районе. В той его части, которая в свое время сформировалась из дешевого жилья для рабочих с верфей и заводов. Хотя это был и центр, но центр довольно запущенный и унылый. В подвальных помещениях располагались магазинчики и пивные. В одном из подвалов помещалось нужное Кире кафе.

Кира, готовясь войти, ожидала самого худшего – плесени по углам и грязи на полу. Но неожиданно увидела очень приятное и светлое помещение. Недостаток дневного света с лихвой компенсировался многочисленными спрятанными под деталями интерьера светильниками. А присев за чистенький столик и сделав заказ, Кира обнаружила, что тут готовят совсем даже неплохой кофе. Во всяком случае зерен явно не жалели. И к тому же тут подавали изумительные маленькие пирожные из белка с дробленым грецким орехом или тертым миндалем.

– Мы их сами выпекаем, – похвасталась официантка Кире. – Поэтому они у нас всегда свежие. И посетители их нарасхват берут, да еще и с собой заказывают.

Кира тоже не отказалась от пирожных. И купила с собой целый пакет. Тем более что она намеревалась отсюда заглянуть к Лесе. Угостить подругу и лично поговорить со спасенным Костиком. Тот факт, что у этого человека оказался такой сварливый характер, Киру немного расстраивал. Но ничего, не таких орлов в бараний рог гнули.

– Прорвемся, подруга, – пробормотала Кира вполголоса.

И, решив, что она сделала уже достаточно щедрый заказ, подозвала официантку и сказала:

– Простите, но мне бы хотелось поговорить со Светланой.

– С кем? – удивилась девушка.

– Светлана. Она должна работать у вас.

– Не знаю такой. В мою смену в зале работает Таня. А двух других девочек зовут Лена и Лана.

– А на…

– Светы у нас ни на кухне, ни в баре нет.

– Простите.

Приветливо кивнув, официантка развернулась, чтобы идти по своим делам. Но внезапно замерла на месте.

– Вы что-то вспомнили? – обрадовалась Кира, заметив нерешительный взгляд, который кинула на нее девушка.

– Да, только я не уверена, что вы имели в виду эту женщину.

– А что такое? Если ее зовут Света и она работает у вас, то это она!

Вид у официантки стал такой, словно она пыталась решить сложную задачу и не могла.

– Ладно, – решила она наконец. – Я ее вспомнила. Да, работает у нас такая.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась Кира.

– Только сегодня Светы нет.

– Нет? У нее выходной?

– У нее запой, – буркнула официантка. – И не в первый раз, между прочим. Так это ваша знакомая?

– Видимо.

– Странные у вас приятельницы, – откровенно заметила официантка. – Лично я считала, что Света если с кем и дружит, так с бомжами с ближайшей помойки.

– Все так плохо? – удивилась Кира. – А кем, если не секрет, Светлана числится у вас в штате?

– Герой полового труда.

– В смысле путана?

– В смысле уборщица. Полы моет.

Конечно, Людмила в эту картину никак не вписывалась. Трудно было даже предположить, что избалованная красавица, проводящая уйму времени в салонах красоты (иначе как ей, черт возьми, удавалось так отлично выглядеть?), дружила с опустившейся пьянчужкой, с поломойкой.

– А вы уверены, что другой Светланы у вас в кафе нет?

– Нет!

– Тогда можно мне узнать домашний телефон или адрес этой Светланы? – не слишком решительно, но все же произнесла Кира.

– Да, пожалуйста. Говорю же, не в первый раз она исчезает, никого не предупредив. Так что я ее телефон наизусть выучила.

И девушка в самом деле продиктовала Кире по памяти семь цифр.

– И живет она вон в том доме, через дорогу. Второй этаж. Самая облезлая дверь. Не ошибетесь.

Поблагодарив официантку и не забыв о пакете с пирожными, Кира отправилась дальше.

Дом, в котором предположительно жила приятельница Людмилы, Кира оценила как весьма запущенный. Даже странно, что почти в центре города сохранились еще такие покосившиеся ветхие домишки, уродующие облик города. Этот дом просто молил, чтобы его снесли. Хотя бы во имя элементарной гуманности. Тем не менее власти предпочитали отдавать под снос еще достаточно крепкие и красивые дома, но расположенные в элитной части города. А такие вот уродины возле адмиралтейских верфей, которые могли быть снесены без всякого ущерба для города и его истории, продолжали стоять.

Поднявшись на второй этаж, Кира слегка растерялась. Тут было три двери, все достаточно унылые.

Какая же из них самая обшарпанная?

После некоторого колебания Кира выбрала деревянную дверь, выкрашенную в незапамятные времена темно-коричневой краской. И оказалось, что не ошиблась. Дверь ей открыла женщина неопределенного возраста, но со следами вполне определенного образа жизни на лице. Одутловатые черты, мутные покрасневшие глаза и, самое главное, запах перегара говорили ясней ясного, что Кира явилась по нужному адресу.

– Ну, чего тебе? Голосовать позовешь? Или продать чего хочешь? Так сразу говорю: подписывать ничего не буду. И денег на покупки тоже не имею.

– Нет, нет. Я совсем по другому вопросу. Вы ведь Светлана?

– Ну! Откуда знаешь? А! Поняла! Ты из секты! А ну, проваливай!

– Из какой еще секты?

– Уж не знаю, из какой. А только мне соседи говорили, мол, интересуются тобой, Света, какие-то подозрительные божьи люди. Шастают по дому. Вынюхивают, кто из жильцов одинокий да слабодушный.

– Нет, я не из их числа, – потрясла головой Кира. – Я к вам от Людмилы.

На лице пьянчужки промелькнуло странное выражение. То ли испуг, то ли радость. Но во всяком случае, Кира могла себя поздравить – уловка удалась. Хотя пьянчужка из непонятных Кире побуждений и попыталась это всячески отрицать.

– Не знаю такой!

И она сделала попытку захлопнуть перед Кирой дверь. Только куда там с ее заторможенными похмельем рефлексами поспеть за быстрой Кирой. Ловко вставив ногу, очень кстати обутую в тяжелый ботинок с кованым круглым носом (настоящая ручная работа!), Кира сказала:

– И все-таки я думаю, что вы ее знаете. Вы ей неоднократно звонили. И ваш номер телефона зафиксирован нашими агентами, а ваш голос записан ими на пленку.

Она нахально врала. Но откуда это могла знать ее собеседница? Она громко ахнула и всплеснула руками, выпустив дверь. Таким образом Кира, оттеснив хозяйку, оказалась в квартире. Но та, похоже, этого даже не заметила. Она стояла, хватая ртом воздух и бессмысленно таращась перед собой.

– Значит, на прослушку поставили?! – слегка отдышавшись, пробормотала она. – И что? Все разговоры наши записывали?

– Все!

– Ой, ё-моё-о-о! – схватившись за давно не мытую голову, простонала тетка. – Это же надо так вляпаться! И Людка не в курсе была?

– Нет.

– Ну, конечно, нет! – пробормотала Светлана. – Кабы знала, не стала бы со мной откровенничать. Ясно, Витька, хмырь такой. Это его штучки. Еще смолоду гад был! И лучше не стал! Все тишком! Все молчком! Змий подколодный!

Очень интересно! Выходит, эта особа знала Виктора Алексеевича еще во времена его молодости. Кира уже поняла, что версия поварихи о любовной связи Людмилы и этой женщины, Светланы, – просто чушь на постном масле. Она лопнула, словно мыльный пузырь, едва Кира взглянула на хозяйку квартирки. Ни один уважающий себя человек не стал бы добиваться любви этой особы. И тем более назначать любовные свидания.

– А это значит, что у Людмилы был к этой своеобразной даме какой-то другой интерес, – прошептала Кира, воспользовавшись тем, что хозяйка скрылась в холодильнике почти по пояс.

Когда она оттуда вынырнула, в руках у нее оказалась непочатая бутылка мутноватой водки и банка кильки в томатном соусе. Выглядела эта банка так, словно была выпущена еще в годы советской власти. И особенно Кире не понравилось, что металлическая крышечка у нее вздулась подозрительной горкой.

– Так Людка сегодня не придет?

– Не придет, – сказала Кира чистую правду.

– Ты за нее?

– Да.

– Тогда вот!

И Светлана бережно поставила водку на стол. И с нежностью уставилась на бутылку.

– Людку ждала, не пила, – сказала она, глотая слюнки. – Но коли Людка прийти не сможет, с тобой разопьем.

Кира испугалась. Есть, а тем более пить в этой сомнительной квартире ей никак не хотелось. Да и вообще с некоторых пор она стала подозрительно относиться к еде и напиткам, полученным из чужих рук.

– Вы уж сами угощайтесь, – скромно сказала она. – А я за рулем. Пить не могу.

Пьянчужка оказалась человеком покладистым. Настаивать не стала. Но все же положила несколько рыбных кусочков в поставленную перед Кирой тарелку. Рядом положила ломоть засохшего хлеба. И, сочтя свой долг гостеприимства выполненным, налила себе стопку до краев. И выпила, не дрогнув.

– Ну, как там сынок мой? – поинтересовалась она у Киры. – Процветает?

Кира, которая в это время задумчиво созерцала насаженную на вилку кильку и размышляла, что, вполне возможно, они с этой рыбкой ровесницы, оторвалась от этой печальной картины и посмотрела на Светлану.

– Сынок ваш? Откуда же я про него знаю?

Про себя Кира подумала, что если у Светланы и имелся сын, то вряд ли он процветал. Как говорится, цветочек от яблоньки недалеко улетает. Но реакция пьянчужки Киру удивила. Та забыла про водку и хмыкнула:

– Ну, ты даешь! Все разговоры наши с Людкой слушала и не заинтересовалась?

– Заинтересовалась.

– А коли заинтересовалась, могла бы и справочки навести.

– Времени не хватило.

– А ко мне прийти, значит, хватило? Или думаешь, я тебе про сынка моего все сама расскажу?

Кира задумалась. Разговор становился в высшей степени загадочным. Но она ничего не понимала. О чем толкует эта женщина? На всякий случай Кира решила с ней не спорить.

– Думала.

– А вот шиш тебе! Сама с Борькой разговаривай! Он меня отшил. А разве так можно с родной-то матерью! Вот, попомни мое слово, прокляну я его еще! Ой, прокляну. А страшней материнского проклятия нет ничего на свете! Ты это знаешь?

Светлана снова пристально смотрела на Киру. Похоже, выпив, она становилась агрессивной. С такими людьми нужно держать ухо востро. Но пока агрессия Светланы была направлена на ее сына, которого, как поняла Кира, звали Борей. Борей? Борисом?! Не может быть!!! Киру словно кипятком обдало.

– Вашего сына зовут Борисом? – сдавленным голосом произнесла она. – Это вы его так назвали?

– Да что ты! Я его Ванькой назвать хотела. Как деда моего. Да только не получилось.

– Почему?

– А все нищета проклятая. Пришлось родное дитятко в чужие руки отдать. Так бы и померла, не повидав сыночка. Да спасибо, Людка меня разыскала.

Туман в голове у Киры понемногу рассеивался. Но все равно еще очень много непонятного оставалось в этой истории. К счастью, Светлана, жахнув очередной стаканчик, ударилась в лирику. Ее потянуло излить душу. А так как самым верным и, можно смело утверждать, единственным слушателем в этот момент была Кира, то ей и достались все откровения пьяницы.

А история вырисовывалась следующая. В молодости Светлана была хороша собой, весела и пользовалась громадным успехом у мужчин. Проверить данный факт Кира не могла, поэтому просто приняла его на веру. Как, впрочем, и все остальное, рассказанное опьяневшей женщиной.

– Кавалеров возле меня крутилась тьма-тьмущая. И все интеллигентные, с деньгами. На машинах меня катали. Жениться даже хотели.

Но свое сердце Светлана отдала не интеллигентному с машиной и деньгами, а некоему Юрику – простому работяге с целлюлозно-бумажного завода.

– Но хорош, собака, был! – восхищенно прицокнула языком Светлана. – Даже сейчас его вспоминаю, сладко делается. Ведь было же что-то стоящее и в моей жизни. Недаром жила. И Борька наш – это плод настоящей любви.

На деле Борис был результатом бутылки дешевого портвейна и порвавшегося презерватива отечественной резиновой промышленности. Но дела это не меняло. Поняв, что залетела, Светлана поспешила сообщить радостную новость своему возлюбленному. И для нее стало настоящим потрясением, что любимый, оказывается, вовсе не горит желанием стать счастливым отцом.

– Молода я тогда была. Жизни не знала. Думала, любовь у нас. А любовь-то только до первого испытания была, – вздохнула женщина.

Этим испытанием для молодой пары стала беременность Светланы. К сожалению или к счастью, кому как решать, в юности она была не только доверчива, но и беспечна. Потому к врачу пошла, когда ее беременность перевалила на четвертый месяц. Аборт делать врач решительно отказалась.

– Рожать тебе нужно. Муж-то есть?

Узнав, что мужа нет, но есть жених, врач как-то помрачнела. Но Светлана тогда не обратила внимания на ее взгляд. Зато потом не один раз имела случай его вспомнить. И когда на следующий прием к врачу Светлана явилась вся в слезах, та не стала долго расспрашивать пациентку о причине слез.

– Бросил он тебя? – сразу же спросила врач.

– Угу!

– И что ты теперь одна делать будешь?

– У-у-у! – заревела Светлана.

– Ребенка вырастить много сил и денег нужно. А у тебя они есть?

– Нету-у-у!

– Вот то-то и оно. Да и мужик твой, коли с ребенком останешься, к тебе ни в жизнь не вернется.

На этом месте их беседы Светлана, насторожившись, подняла голову, почувствовав в словах врачихи какую-то зацепку своей несчастной судьбе.

– Вы мне поможете? – уцепилась она за нее. – Поможете избавиться от ребенка?

– Нет! – твердо покачала головой врач. – Рожать тебе придется. Тут уж ничего не поделаешь. Но пристроить ребенка после родов я тебе помогу. Не беспокойся, будет расти как барчук. А ты еще и денег получишь.

Только сейчас Светлана заметила, что они в кабинете одни. Перед разговором врачиха под каким-то предлогом удалила медсестру. И сейчас выжидающе смотрела на пациентку, ожидая ее реакции.

– И мужчина твой, когда ты с деньгами и без дитя будешь, снова к тебе вернется, – продолжала она искушать Свету. – Мужики – они ведь такие. Погулять любят, пока молодые. А потом твой остепенится. Родишь ему еще и других детишек. Будете жить счастливо.

К чести Светланы, в этом предложении ее больше всего зацепили два пункта. То, что ее ребенок ни в чем не будет нуждаться. И то, что Юрик к ней еще вернется. Бедная, глупая, обезумевшая от любви девочка готова была поверить любому, кто согласился бросить ей хотя бы тонкую соломинку надежды.

– И я родила. Но ребенка ни одной минуты не видела.

Психологически все было сработано верно. Возьми Светлана ребенка на руки, может, и не отдала бы его. Насильно отнимать дитя никто бы не стал. Но она ни разу его не видела. Он для нее так и остался непонятным комочком, шевелящимся и толкающимся у нее в утробе.

Деньги Светлана получила без обмана. И благополучно их профукала не без помощи того же Юрика. Слова врачихи исполнились лишь отчасти. То есть тратить денежки Юрик был готов и даже рад. Он был доволен, что подруга так ловко распорядилась их чадом. Только поругивал, что малость продешевила. Но вот насчет того, чтобы остепениться, с этим дело продвигалось туго.

Юрик предлагал Светлане поставить рождение детей на поток. Благо врач, как он считал, не отказалась бы им помочь в «сбыте». Но планам Юрика на безбедную жизнь не суждено было осуществиться.

– Под поезд свалился мой соколик. Почти пополам его перерезало. Три дня в больничке промучился, а потом все равно умер. Да так, наверное, и лучше. Как бы он без ног-то жил?

И Светлана опрокинула в себя еще один стаканчик. Но теперь Кира ее не осуждала. В жизни этой женщины была большая любовь. И не ее вина, что любимый оказался черствым эгоистом, гулякой и пьяницей. Она его любила. И он был для нее самым лучшим на свете.

Глава 13

Покончив с романтическим отступлением, Кира приступила непосредственно к делу, которое ее заинтересовало.

– Значит, приемных родителей своего ребенка вы никогда не видели?

– Почему же не видела? – икнула Светлана. – Видела. Их ко мне знакомиться приводили. Только я-то об этом знать не знала. Думала, что Виктор за мной ухаживает. Еще удивлялась, глупая, он что, живота моего не замечает, что ли? Дура, скажешь, да?

Кира помотала головой и стала слушать дальше. А дело было еще интересней, чем думала вначале Кира. Виктор Алексеевич, тогда еще молодой и полный сил мужчина, якобы случайно познакомился со Светланой на улице.

– Спросил у меня что-то, – рассказывала она. – Уж теперь и не припомню, что именно. Но вроде того, есть ли тут кафе поблизости. А потом предложил вместе посидеть.

Так как Виктор вел себя безукоризненно, неприличных предложений не делал, рук не распускал и всячески за своей дамой ухаживал и дарил ей подарки, то Светлана время от времени соглашалась с ним встречаться. Тем более что у Виктора всегда имелись подношения – фрукты, дорогая икра и даже крабы, которые в России, почти со всех сторон окруженной морем, во время советской власти были почему-то жутким дефицитом.

– Это уж теперь я понимаю, что не меня он ими закармливал, а своего будущего наследника. Микроэлементы, как теперь говорят, и прочая хренотень. В таблетках-то я ничего пить бы не стала. А вкусности хомячила только так! За ушами трещало!

Подобный контроль за беременностью протекал не один месяц. Почти до самых родов Виктор был рядом со Светланой. А она только радовалась, что у нее есть такой надежный и преданный друг. Юрик-то, как уже говорилось, сразу же отвалился. Так что Светлану грела мысль, что хоть кому-то она продолжает быть интересной. Впрочем, Виктор сразу же дал понять Светлане, что брак у него прочный. И хотя жену свою он не любит, но у них две дочки. А он мечтает о мальчике, о сыне.

– Вот тогда бы мне, дуре, и смекнуть, чего он возле меня вертится! Ребенка он моего хотел заполучить. Да говорю же, доверчива я была без меры.

На взгляд Киры, тут речь шла, скорее, не о доверчивости, а о феноменальном самомнении. Но теперь это было совершенно неважно. И Кира воздержалась от своих комментариев. Вместо этого она решила выяснить, что побудило Виктора к такому поступку.

– Но я так понимаю, этому человеку был нужен только сын. Девочка его бы не устроила?

– Только сын, – подтвердила Светлана. – Ему повезло, у меня родился мальчик.

– А если бы девочка?

– Попробовал бы еще раз, – пожала женщина плечами. – С другой женщиной.

Но все эти подробности Светлана узнала примерно месяца два назад, когда к ней явилась молодая симпатичная женщина. И, представившись Людмилой, рассказала Светлане о ее сыне, которого сама Светлана никогда не видела, массу интересного. Светлана ее не прогнала, хотя вначале и не очень поверила странной гостье.

– Ведь столько лет прошло, а сын мне до сих пор снится. Других-то детей мне бог не дал. И уж как я жалела, что послушалась тогда врачиху и уступила ребенка. Отдала бы в детский дом, в любой момент могла бы разыскать и назад попытаться взять.

Кира не стала разуверять женщину. Зато сказала, что думала:

– Но ведь вы могли бы действовать через ту женщину, через врача, которая и провернула всю эту аферу. Возможно, даже вернуть сына. Или во всяком случае повидать его. Хотя бы тайком.

– Если бы! – горько воскликнула Светлана. – Умерла та женщина. Болячка какая-то к ней прицепилась. И за несколько дней сгорела.

В общем, как поняла Кира, бумаги, которые бы подтверждали, что Борис не родной сын своих родителей, а приемный, имелись только у Виктора Алексеевича. Его молодая жена каким-то образом наткнулась на них. И по вполне понятной причине они крайне ее заинтересовали. Людмила решила выяснить все до конца. Она разыскала Светлану, чье имя также было в бумагах. И навестила ее, не забыв прихватить с собой и фотографии своего мужа в молодости.

Светлана, даром что совсем спилась, но на фотографиях сразу же признала того ухажера, который осыпал ее пищевыми подарками в дни ее беременности.

– Вот тогда-то я и смекнула, чего он возле меня крутился! – горячо воскликнула Светлана, явно до сих пор возмущенная обманом. – И сразу же в Людкин рассказ поверила. И в документах мне смотреть не нужно было. Все сразу само на свои места встало. И Виктор этот странный с его мечтой о сыне. И вообще все.

И, увлекшись, Светлана стала рассказывать дальше.

– Мы с Людкой несколько раз встречались. Она ко мне приезжала и все так подробно расспрашивала. Про отца Бориса и про мою родню. А потом и Бориса ко мне привела.

– Сама?

– Я ее очень об этом просила, – ответила Светлана. – Ну, Людка – она добрая душа. Обещала. И не обманула, главное дело!

Встреча, правда, получилась трогательной лишь с одной стороны. Светлана самозабвенно рыдала. А Борис выглядел шокированным. Настоящая, биологическая мать привела его в ужас. Узнав, что по происхождению в нем нет ничего благородного от тех предков, кого он привык считать своими бабушками и дедушками, он был потрясен и унижен.

– Так и сказал мне, что не желает меня знать, – пожаловалась Светлана. – Только я его за это не виню. Бедный мой сыночек. Ни любви материнской не знал, ни ласки. Виктор и его жена приемыша любили и баловали, пока их собственный родной сынок не родился. А после уж приемыш им в тягость стал.

– Зачем же брали чужого, если своего вскоре родили?

– Да не знали, что получится у них. Врачи им приговор вынесли, что после двух дочерей других детей не будет. А потом чудо случилось, не иначе. Вот сынок у них, Борьке на горе, и родился.

Рассказ Светланы заставил Киру совсем по-другому взглянуть на взаимоотношения в семье Виктора Алексеевича. Что же, теперь по крайней мере понятно, отчего Виктор Алексеевич отказывался заплатить за Бориса шантажистам. И вообще довольно спокойно воспринял угрозу, которая нависла над его жизнью. То, чем он с легкостью пожертвовал бы для своего родного сына, показалось ему непомерно великим, когда речь зашла о приемыше.

– Что же, похитителям не повезло, – заключила Леся, выслушав доклад своей подруги о проделанной ею за сегодняшний день работе. – Они похитили не ту жертву.

– Это уж точно. Нужно им было дождаться, когда младшенький из Лондона приедет. За него бы Виктор Алексеевич и его жена последнюю рубашку отдали, а не только сто тысяч.

– Да уж! Сто тысяч для них копейки.

– Наверное, за Вовика они и миллион бы отвалили.

Задумчивость, которая прозвучала в словах подруги, Лесю неприятно поразила.

– Ладно, не будем отвлекаться, – сказала она.

– Да, не будем. Бедный Виктор Алексеевич из участия в соревнованиях выбыл.

– Из каких таких соревнований? – удивилась Леся.

– Из тех, где приз – жизнь, – ответила Кира. – А у Анастасии своих денег, я так поняла, нет.

– Ну да. Нет у нее денег.

– И это подводит нас к главному вопросу.

– К какому?

– Кому теперь достанутся все деньги Виктора Алексеевича?

Кира глубоко задумалась. А ведь верно! Из-за того, что трупы за последние дни громоздились со страшной силой, она забыла, что у всякого преступления должен быть мотив. А деньги – это самый сильный мотив, как всем хорошо известно.

– И кто же получит имущество Виктора Алексеевича? – настаивала Леся.

– Ну, не знаю, – протянула Кира. – Про Бориса ведь еще ничего не известно. Если он жив и останется таковым, то деньги получит он.

– Вот! – воскликнула Леся. – Понимаешь теперь?

– Что?

– Обиженный приемыш, узнав, что прожил жизнь с чужими людьми, не дождавшись от них любви, решается получить хотя бы деньги!

– Борис убил Виктора Алексеевича? Он не мог! Он находится в руках похитителей.

– Да, – задумалась Леся. – Это серьезный аргумент в его пользу. А кто там еще является наследником?

– Думаю, что Людмила, как молодая вдова, должна была получить львиную долю денег. И дети, конечно, тоже.

– Если Борис и Вова – сыновья Виктора Алексеевича – не могли убить папочку, потому что один похищен, а другой находился в Лондоне, то следует поискать убийцу среди сестер.

С этим Кира была согласна. У нее и у самой крутились подозрения насчет Рины и Нины. Особенно насчет Нины. Ведь у пожилой девушки ситуация в личной жизни складывалась на самом деле критическая.

– Но Нине и Рине незачем было убивать Валькирию и травить брата, – сказала Кира. – Вспомни покушения на Бориса! Его явно хотели извести!

– А кто тебе сказал, что убийца – это один и тот же человек?

– Нет?

– Вполне возможно, что и не один.

Кира задумалась. Кто-то охотился за Борисом, а кто-то под шумок прикончил Виктора Алексеевича?

– М-м-м, – произнесла она, обдумав хорошенько новую мысль. – А что? Очень даже может быть.

– Ну да! Один убийца – орудует с помощью яда. Кстати, Слепокуров уже раскололся, что ему известно по этому поводу?

– Сказал только, что это яд растительного происхождения.

– Ясно. Вещество – науке неизвестное.

– Он не так сказал.

– Да какая разница, как он сказал. Ясно то, что ни мы, ни милиция не знаем, где и у кого был приобретен яд. И следовательно, этим путем вычислить личность отравителя сложно, если вообще возможно.

– А другим путем его вычислить, по-твоему, возможно?

– Я буду думать, – важно произнесла Леся. – А пока расскажи мне, что известно по поводу второго преступника, который стрелял в Виктора Алексеевича.

– Мы твердо решили, будем считать, что их двое?

– Да. Один с ядом. Другой с пистолетом.

Киру передернуло от охватившей ее жути. Только сейчас до нее дошло, во что они с подругой ввязались. Где-то вокруг них бродят аж целых два убийцы. Один с неизрасходованным (очень даже возможно) запасом яда. А другой с пистолетом, в обойме которого вполне могла остаться еще пара пуль – по одной на их души. Да, страшный человек со страшным пистолетом, стреляющим бесшумно и метко.

– Если выстрелов никто в доме не слышал, значит, на пистолете был глушитель, это понятно, – произнесла Леся.

– Ну, по поводу пистолета вообще пока ничего не известно. Пули извлекут и отдадут на экспертизу.

– Хорошо.

Лично Кира ничего хорошего в этой истории не видела. А тот факт, что страшненькие, не умеющие одеваться, но при этом довольно славные Нина или Рина (а то и обе) могут оказаться убийцами, доводил ее до дрожи в коленках.

Но долго трястись Кире не пришлось. Дверь в спальню Леси внезапно, но совершенно бесшумно открылась. И Кира замерла. Сидящая спиной к спальне Леся заметила изменившееся выражение лица подруги. И, резко обернувшись, тоже взглянула в ту сторону.

– А! Привет, Костик! – как ни в чем не бывало приветствовала она молодого золотоволосого бога, появившегося из дверей ее спальни. – Хорошо спал?

Не отвечая, Костик, самую малость пошатываясь от слабости, пересек гостиную (на что его длинным ногам не понадобилось много времени, да и гостиная была невелика) и сел напротив подруг.

– Спал я хорошо, – заговорил он глубоким, чертовски сексуальным голосом, не сводя любопытных глаз с Киры. – Только пробуждение вначале было неприятным.

– Почему?

– Не люблю просыпаться один, – откровенно признался мужчина, причем, несмотря на бледность, его глаза плутовски заблестели. – Начинаю чувствовать себя брошенным, обманутым и одиноким.

Леся повернулась к подруге:

– И вот так с самого утра! Все время ворчит!

– Зато теперь все изменилось, – произнес мужчина, все еще одобрительно изучая Киру.

А она вместо того, чтобы поставить нахала на место, сидела и не в силах была рта раскрыть. Каким образом вчерашний умирающий от ран пленник буквально за одну ночь сумел превратиться в прекрасного принца? Ах, все-таки глазастая у нее подруга. Сумела-таки разглядеть этакого красавчика среди лохмотьев, окровавленных бинтов и тараканов!

Костик тем временем, решив, что он уже достаточно изучил Киру, снова перенес свое внимание на Лесю. И весело, даже насмешливо посмотрел на нее.

– Сплетничаете? А мужчина в доме. И, между прочим, он есть хочет.

И так как оторопевшие подруги не спешили реагировать, он подогнал их вопросом:

– Меня будут в этом доме кормить? Или как?

Подруги в едином дружном порыве бросились на кухню. Их словно ветром смело. И только по пути сообразили, что делают что-то не то. Во-первых, никогда не нужно давать мужчине что-либо по его первому требованию. Иначе он вообразит, что все только и мечтают, как бы ему услужить. И станет совершенно невыносим.

– Но что касается Костика, то он и так невыносим, – заметила Леся. – Так что еще больше рисковать не стоит.

А второй причиной, по которой подруги не могли ничего приготовить для своего болезного гостя, было то, что в холодильнике у Леси, что называется, мышь повесилась.

– М-да-а! – протянула Кира, обозрев совершенно пустые полки. – Ты снова на диете?

Лишь в отделении для овощей лежала морковь, свежая капуста, яблоки и две большие желтые груши. Самим подругам этого вполне хватило бы для легкого перекуса или даже для ужина. Но они сильно сомневались, что Костику вегетарианская трапеза придется по вкусу. И оказались совершенно правы.

– Я хочу говяжьего бульона, но только из парного мяса, – капризничал раненый, развалившись в кресле. – И еще спаржи в китайском салате. И немного апельсинов. И, конечно, не откажусь от куриных котлеток. И еще тортик из суфле с грецкими орехами или с миндалем.

– Однако для человека, который еще вчера ночью прощался с жизнью, у него хороший аппетит, – заметила Кира, когда они с подругой вышли из дома, направляясь в магазин.

– И большие запросы, – хмуро заметила Леся.

Денег раненый на спаржу и прочие деликатесы дать и не подумал. Впрочем, где бы он их взял? Когда подруги привезли его к Лесе домой, он был одет в какую-то рванину, в которой деньги спрятать было просто негде ввиду отсутствия на ней карманов.

– Вот что бывает, когда делаешь добро людям, – хмурилась Леся. – Теперь придется тащиться на рынок за парным мясом. Да и апельсинов в ларьках у обычных зеленщиков сейчас нет. Не сезон.

– Ты должна радоваться, что Костик пошел на поправку. Он же тебе нравится?

– Нравится, – поразмыслив, призналась Леся. – Но все же хотелось бы, чтобы это он мчался ради меня на рынок и тратил свои денежки.

– Так еще будет!

В ответ Леся заявила, что оптимизм некоторых особ просто граничит с клиникой. И лично она в чудеса не верит. В общем, она не выспалась и сильно проголодалась, поэтому настроение у нее было прескверное. И еще немытая голова (после того, как она вымыла Костика, у Леси уже не осталось сил на себя) прибавляла мрачных мыслей. Впрочем, грязную голову Леся замаскировала шляпкой, чудом уцелевшей после ночного погрома. И хоть таким образом немного утешилась.

– Но все же мне кажется, что с этим типом у нас еще будет куда больше проблем, чем удовольствия, – заметила она. – Коли уж все началось так скверно, что я ему и прислуживаю, и опекаю, то нет никакого резона полагать, что дальше все вдруг изменится и Костик начнет совершать во имя меня разные подвиги.

– Думаешь, нет?

– Думаю, что со временем он окончательно распустится, сядет мне на шею и заставит плясать под его дудку.

– Да нет!

– Да! Да! Мы уже пошли у него на поводу! И помяни мое слово, еще горько об этом пожалеем.

И, как оказалось, Леся была совершенно права. И убедиться в этом подругам пришлось даже раньше, чем предвидела Леся в своих самых мрачных прогнозах. Съездив на рынок и побегав по магазинам в поисках спаржи, подруги вернулись домой, тяжело нагруженные пакетами. Лифт почему-то не работал. И пока девушки перли свою ношу по лестнице, они взмокли и устали до такой степени, что даже ключ вытащить были не в силах. Онемевшие от тяжести пальцы не разгибались.

– Позвони, – предложила Кира подруге, – пусть Костик откроет. Хоть на что-то он должен быть годен!

Смирение Киры после двухчасового хождения за покупками тоже дало существенный сбой. Особенно ее доконали проклятые апельсины, которые пришлось разыскивать сразу по трем супермаркетам. Подругам попадались лимоны, мандарины, грейпфруты, лайм и даже нечто, напоминающее зеленовато-желтые футбольные мячи, пахнущие цитрусами, но только не апельсины.

Закон подлости. Когда что-то очень нужно, фиг его найдешь. В конце концов, апельсины подруги разыскали. И со злости купили целых два килограмма, чем существенно увеличили тяжесть, которую им предстояло допереть до дома. И пока Леся рылась в сумочке и карманах в поисках ключей, потерявшая терпение Кира шмякнула пару пакетов на пол, потом подняла дрожащую руку и позвонила. Ей никто не ответил.

– Не тревожь его! Может быть, он спит!

Кира покосилась на подругу. Даже слабый и раненый Костик не показался ей человеком, который способен заснуть среди дня так крепко, чтобы не услышать пронзительной трели звонка. Но Леся все же нашарила ключи. И сунула их в замочную скважину.

– Ой! – вырвалось у нее, когда дверь открылась сама собой. – Не заперто!

– Ты ушла и забыла закрыть за собой дверь?! – возмутилась Кира.

– Что за чушь? Я захлопнула дверь. Разве ты не помнишь?

Кира помнила. В самом деле, уходя из дома, Леся в раздражении так грохнула дверью, что гул пошел по всем этажам до самого низа. Так что дверь они закрыли. Но теперь-то она была снова открыта! Что за шутки?

– Зайдем?

– Не стоять же тут!

И подруги зашли. А что еще им оставалось делать? Не могли же они остаться жить под дверью. Впрочем, некоторую осторожность они соблюли. Леся вошла первой. А Кира осталась страховать ее на лестнице. Обратно Леся вернулась быстро. Лицо ее было перекошено в сложной гамме чувств. Тут было удивление, недоверие, ярость и нечто похожее на облегчение. Впрочем, последнее присутствовало только в виде пряности, добавленной для полноты вкуса.

– Представляешь! – воскликнула она. – А его нет!

– Кого?

– Костика!

– Как нет?

– Вот так, нет!

– А ты хорошо смотрела?

– Конечно! Его нет! Впрочем, если хочешь, посмотри сама!

Кира хотела. Втащив покупки в прихожую, она кинулась осматривать квартиру. И очень быстро поняла, что Леся говорит чистую правду. Костика не было. Постельное белье на раскладном диване было смято под его большим телом. И кое-где испачкано кровью, которая все еще немного сочилась из царапин и порезов. В помойном ведре валялась его старая одежда. Но вот самого Костика не было.

– И куда он мог уйти?

– Уйти?! – фыркнула Кира. – Не смеши мои тапочки! Он был слишком слаб, чтобы уйти самостоятельно.

– Но ведь ушел!

– Без денег и документов? Куда бы он пошел?

Леся задумалась.

– Дома у меня денег не было. Все наличные я взяла в магазин.

– Он мог уйти не сам, – предположила Кира. – Его могли увезти.

– Увезти? Кто?!

Теперь в голосе Леси слышалась ревность. Но Кире было не до переживаний подруги. И хотя она ей в душе сочувствовала, но сейчас ее больше интересовало, куда мог деться Костик.

– Записки он не оставил? Ты смотрела?

Подруги осмотрели еще раз всю квартиру. На этот раз более тщательно. Но ни единого следа от записки так и не нашли.

– Что ты про него вообще знаешь? – наконец спросила Кира у подруги.

– Кроме имени, почти ничего.

– Не может быть! Он должен был тебе как-то объяснить, почему он был там, где мы его нашли.

– Должен.

– Ну?

– Но не объяснил.

– Как? Вообще ничего? – не поверила ей Кира.

– Сказал только, что это очень запутанная история, почему он очутился там. И так сразу всего не расскажешь. Обещал, что когда ему станет немного лучше, он все мне объяснит.

– Но не успел, – задумчиво пробормотала Кира. – Странно все это. А о чем еще вы говорили?

– Ну, он вроде бы удивился, когда пришел в себя и увидел, что он у меня дома. Хотел уйти. Бредил, что за ним придут. Что ему нужно идти. В общем, скажу тебе прямо, это был не самый спокойный гость.

– Рвался уйти, значит?

– Да, но это было сказано в бреду.

– Но теперь-то его у тебя дома нет!

– Кира! Что мне делать? Вдруг ему снова стало хуже? И в полубредовом состоянии он ушел и бродит теперь по улице?

Видение Костика, бродящего по осенним улицам в одних дедушкиных кальсонах, привело Лесю в такой ужас, что Кира сочла необходимым как-то успокоить подругу.

– Надо срочно расспросить соседей насчет Костика, – предложила она. – Может быть, кто-то из них слышал или видел, как он уходил.

И подруги пошли по соседям. Увы, даже ближайшие соседи Леси по лестничной площадке, услышав вопросы подруг о высоком бледном мужчине в одних старых кальсонах, начинали странно усмехаться. И не могли удержаться от шуточек разной степени пошлости.

– Что же вы вдвоем одного мужика удержать не сумели? – хмыкнул крепкий дед, проживающий в квартире напротив, внимательно и не без удовольствия выслушавший их рассказ.

– Но вы его видели? – обрадовались подруги.

– Не видел!

И, уже закрывая дверь, подруги услышали, как он крикнул своей бабке, которая спросила, кто приходил, полуиздевательские слова:

– Никто не приходил. Это соседка наша своего очередного мужика прямо до подштанников раздела.

– Да ну! – непонятно чему восхитилась бабка из недр квартиры.

– Вот тебе и ну! А он от нее, видать, утек. Вот молодец, парень! А она, бесстыжая, теперь гоняется за ним по всему дому! Вы, бабы, совсем стыд потеряли.

– Молодая девка, незамужняя. Чего не развлекаться? – отреагировала старушка, чем вызвала гнев своего мужа.

– Скажешь тоже, молодая. Она-то молодая, да ты и старая, а не лучше! Только и глядишь, как бы налево сходить!

Продолжения диалога подруги уже не услышали. Дверь в квартиру резвых старичков перед ними захлопнулась. Но остальные соседи реагировали на вопросы девушек не лучше.

– Одно могу сказать, не знаю, как там дальше будет с Костиком, а репутации твоей пришел окончательный конец, – заметила Кира, когда они дошли до первого этажа.

– Да ладно! – отмахнулась Леся. – Репутация – как платье. Чем оно потрепанней, тем беспечней к нему относишься.

– В таком случае, ты теперь ходишь в рваном рубище, – вздохнула Кира и позвонила в дверь последней квартиры.

Вообще-то эта квартира была по счету как раз первой в подъезде. Но так как спускались подруги сверху, то она стала последней на их пути.

– И кого же там принесла нелегкая? – раздался скрипучий голос за дверью.

Подруги содрогнулись. Паучиха! И как они забыли, что это ее квартира? Зачем сунулись? Видно, выкрутасы Костика отшибли у них последний разум. Паучиха славилась по всему дому своей любовью к сплетням. Но при этом мерзкая баба никогда не высасывала их совсем уж из пальца. В ее злобных сплетнях всегда присутствовала значительная доля правды.

Все жильцы это отлично знали. И именно это качество делало рассказы Паучихи столь грозным и неотвратимым оружием. Лично подруги не стали бы общаться с Паучихой ни за какие коврижки. Ей нельзя было рассказывать ни одной самой невинной истории. В ее пересказе все обретало зловещий и гнусный смысл.

– Бежим отсюда! – в панике прошептала Леся.

Но скрыться подруги не успели. Дверь распахнулась. И на пороге появилась Паучиха собственной персоной. Ножки и ручки у нее были длинные и суставчатые. Живот большой. А голова, напротив, маленькая, но с широко расставленными глазами. Кроме того в жару и холод она неизменно носила внакидку вязанную из толстой шерсти кофту, рукава которой торчали, словно дополнительная пара конечностей. Все вместе делало эту страшную тетку похожей на паука. Да и нрав, надо сказать, был у нее соответственный.

– А-а-а! – прищурившись, уставилась Паучиха на не успевшую вовремя удрать от нее добычу.

Подругам даже показалось, что щеки у нее зашевелились, как жвалы у насекомого.

– Чего явились? Дружка своего потеряли? Ищете теперь?

Девушки оторопело кивнули.

– Видела я, как он уходил! – важно произнесла Паучиха. – И вас, как вы по подъезду мечетесь, слышала.

– Так чего же не вышли? – вырвалось у Леси.

– Вот еще! Вам надо, вы и приходите.

В этом была вся Паучиха. Но в данный момент она владела информацией, а следовательно, владела миром. По крайней мере тесным мирком обеих подруг она завладела без остатка.

– Что вы видели?

– Да уж видела! Не сам ушел. Дружки за ним явились.

– К-какие дружки?

– Двое. Один молодой совсем. А другой старый.

И, многозначительно поджав губы, Паучиха добавила:

– Уголовники оба. Но при этом похожи. Сродственники, должно быть.

Подруги задохнулись. Два уголовника, и при этом родственники! Один моложе, другой старше. Да это же дядя Коля и его сынуля! Они украли у них Костика. Снова! Но он тоже хорош! Зачем открыл дверь? Зачем впустил этих страшных людей? Или у Костика снова поднялась температура, и он, ничего не соображая, впустил своих мучителей, а потом и позволил им себя увести?

– Как они выглядели? – с трудом сглотнула Кира. – Описать их сможете?

– А чего их описывать? Говорю же вам! Уголовники они и есть.

И, видя, что подруги не удовлетворены ее ответом, прибавила:

– Тот, что постарше, прихрамывает на левую ногу. А сам из себя, ну чисто черт! И рожа, как у прирожденного убийцы!

Так и есть! Дядя Коля! Просто вылитый, как на портрете!

– И хромает! – прошептала Леся на ухо подруге.

– Точно он!

И, обернувшись к Паучихе, Кира со всей отпущенной ей от природы вежливостью спросила:

– И куда они, скажите, пожалуйста, пошли?

– В машину сели, да и уехали.

– А что за машина была?

По лицу Паучихи промелькнула тень разочарования.

– Вот номера у машины я не разглядела, – с сожалением призналась она. – Не виден отсюда мне был ее номер! Боком машина стояла, вот в чем штука. А цвет у нее серый. Грязная такая машина. Неухоженная.

Больше Паучиха ничего полезного для подруг прибавить не сумела. Зато на выводы она была щедра.

– Вот так-то, наука тебе. Наперед будешь знать, как с уголовниками связываться! – заявила она, глядя на Лесю своими жутковатыми глазками, словно покрытыми мохнатым пушком. – Иди да проверь, все ли дома цело. А то этот тип даром что в одном плаще уходил. Мог и прихватить чего под ним.

Подруги уже повернулись, чтобы уходить, как Киру осенило спросить:

– Он что же, в самом деле в плаще, но босиком уходил?

Паучиха удивилась.

– Ничего не босиком. Чего ты выдумываешь! В обувке парень был. Ботинки какие-то на нем надеты были! Какие, не разглядела, но точно были.

И, фыркнув, Паучиха снова уставилась на подруг. Долго выдержать ее взгляд не мог никто. Подруги даже и не пытались. Запинаясь, они пробормотали слова благодарности. И поспешно ретировались, пока их окончательно не сожрали.

– Что скажешь?

– Странно все это, – ответила Леся. – Никакого мужского плаща у меня дома сроду не имелось. И обуви подходящего размера тоже. Максимум тридцать восьмой. Да и то маломерки.

Кира прикинула. Лапищу Костика, пока он качал ею, сидя в кресле, она могла хорошо рассмотреть. И нога у мужчины была минимум сорок третьего размера. Значит, при всем желании натянуть на себя Лесины черевички он бы не сумел. Но тем не менее уходил он в обуви.

– Странно, да? – приставала к ней Леся.

– Угу, – пробормотала Кира, которая вытащила из кармана трубку и сейчас внимательно изучала полученные сообщения. – Леся! Они снова звонили!

– Кто?!

– Вымогатели! Люди, похитившие Бориса! Они звонили и требовали выкуп!

– Как? Опять?

Леся тоже заглянула в телефон подруги. Коротенькое письмо пришло от Рины.

– Рина пишет, что голос похитителей на этот раз ментам удалось записать на пленку!

– Это же здорово!

– Да, я сейчас же еду, – заявила Кира. – А ты?

Леся замялась. И подруга отлично поняла ее колебания. В лице пропавшего Костика у нее имелась своя собственная причина для волнений.

– Хорошо. Оставайся дома и жди вестей от Костика.

Этой фразой Кира великодушно прервала колебания Леси. Лицо подруги посветлело.

– Спасибо! Впрочем, если тебе очень страшно ехать одной, то я, конечно же…

– Сиди дома! Только об одном тебя прошу. Не начинай действовать одна. Дождись меня!

– Ладно.

– Обещаешь? Поклянись!

– Да ну тебя!

– Поклянись! – В голосе Киры зазвенела сталь. – А то я тебя знаю! Начнешь в одиночку своего разлюбезного Костика из лап бандитов выцарапывать. Потом сама же и вляпаешься.

– Кто бы говорил! – обиделась Леся. – Будто бы не вместе вляпываемся!

– Вот и не будем изменять традициям. Вместе вляпаемся, вместе и выпутаемся. В первый раз, что ли?

Леся обещала ждать. Но едва за подругой закрылась дверь, она немедленно подскочила к телефону. И набрала номер Насти – подружки Бориса, которая приходилась также и племянницей одному из похитителей тяжело больного Костика. Леся прекрасно сознавала, что, набирая номер Насти, обманывает свою ближайшую подругу. Но что она могла с собой поделать? Сейчас она думала не головой, а исключительно сердцем. А оно ждать возвращения Киры, чтобы потом уже вдвоем отправляться на поиски Костика, отказывалось наотрез.

Кира домчалась до знакомого загородного поселка в рекордно быстрый срок. Должно быть, сказывался опыт. Все-таки за эти дни она изучила дорогу до него, как свои пять пальцев. Знала каждый бугорок и не ошибалась в поворотах. Влетев в дом, она первым делом кинулась искать Рину. Девушка была у себя. Она сидела, скрючившись в уголке, и казалась совсем маленькой и беззащитной.

– На этот раз они хотят за Бориса тридцать тысяч, – сказала она, увидев Киру.

– Всего?!

И пока Кира изумлялась умерившимся аппетитам бандитов, Рина мрачно усмехнулась.

– Всего! – горько повторила она. – Да где же их взять, эти деньги? Ни у меня, ни у Нины никогда таких денег не водилось. Папа давал нам немного, только на мелкие расходы. Тысячу-полторы в месяц. Разве это деньги?

Ну да! Ничего себе, мелкие расходы у сестренок! Некоторые люди живут на такие деньги месяцами и целыми семьями. А тут – мелкие расходы!

– Неужели у тебя в самом деле нет своих средств? Разве ты не копишь?

Рина искренне удивилась.

– Копить? Зачем это? Все равно папа никогда не оставил бы меня без денег. А теперь, когда он умер, я точно знаю, по завещанию мне положена какая-то сумма.

Кира машинально отметила это признание маленькой Рины. Но пока ее больше беспокоил другой вопрос.

– Кто же станет платить похитителям?

– Может быть, Вова?

Это произнесла Нина, которая вошла в комнату в этот момент.

– А он приехал? – обернулась к ней Кира.

– Еще нет, но мы его ждем буквально с минуты на минуту.

– А у него есть деньги?

– Теперь, когда папа убит, а Боря похищен, Вова – наш старший мужчина.

– А Дмитрий Алексеевич?

– Дядя Митя? Он не в счет! Отец никогда не скрывал, что и так сделал для своего брата слишком много. В своем завещании он вряд ли оставит дяде Мите что-то существенное.

И, помолчав, Нина добавила гораздо решительней:

– Нет, я думаю, только Вова сможет теперь принять решение насчет судьбы Бориса.

Но Рина снова горько усмехнулась:

– Если речь идет о Вовике, то я заранее могу себе представить, каково будет его решение! Он не станет платить! Как и отец!

– Не заплатит выкуп за родного брата?

Эту реплику Кира подпустила нарочно. Ей нужно было знать, в курсе ли сестры истории появления в семье Бориса. Но нет. Сестры явно ничего не знали.

– Не заплатит, – подтвердила Рина. – Вовик и маму продаст, и всех нас.

– А ваша мама об этом знает? – вырвалось у Киры.

Сестры промолчали. Потом Рина заговорила снова:

– Нехорошо, конечно, так говорить о брате. Но он просто подонок!

– Вовик?

– Он самый! А Борьку он просто ненавидит!

– За что?

– Просто так! Потому что он всех ненавидит!

В справедливости этого утверждения Кире еще предстояло убедиться на собственном опыте. А пока ей пришлось пережить еще один шок.

– Кстати, хочешь послушать запись разговора с похитителями? – предложила ей Рина, выбираясь из своего кресла.

– Хочу!

– Сейчас.

И Рина направилась к трюмо, на котором среди всевозможных дамских штучек, бижутерии, рамочек с фотографиями и сердечками лежал ее сотовый телефон.

– Они позвонили около трех часов дня. И мы уже всем домом послушали эту запись по десять раз, – комментировала Нина действия сестры. – Попробуй и ты.

– Похитители позвонили тебе на трубку? – удивилась Кира, глядя на Рину.

– Нет, вовсе нет, – слабо улыбнулась Рина. – Как и в прошлый раз, они позвонили на домашний телефон. Просто я потом перезаписала их разговор на свой диктофон.

И, поднеся телефон к уху Киры, она произнесла:

– Послушай. Может быть, услышишь что-то, чего мы не услышали.

И Кира услышала! Едва только похититель произнес первую фразу, как у нее буквально волосы зашевелились. Во всяком случае там, где они после фотоэпиляции, пусть и в небольшом количестве, но оставались, точно зашевелились.

Голос был очень характерный. И хотя Кира слышала его всего однажды, он навсегда врезался ей в память.

– Ты узнаешь? – заметила ее волнение Рина. – Говори! Да? Узнаешь?

Кира жестом попросила ее помолчать и еще раз прокрутить запись. Рина включила диктофон. И оттуда донесся каркающий мужской голос, произносящий звук «у» сильно в нос.

– Первый раз насчет выкупа вам звонил другой человек? – спросила она у сестер, не зная конкретно, кто разговаривал с преступником.

Оказалось, что это была Рина.

– Во всяком случае голос был другой, – заверила она Киру.

– Уверена?

– Целиком и полностью!

– Но тогда речь шла о ста тысячах долларов?

– Да.

– А теперь о тридцати?

– Да.

– Еще раз дай послушать!

Едва сдерживая нетерпение, Рина снова включила воспроизведение звука. Кира прослушала и кивнула. Больше у нее сомнений не было. Звонивший похититель Бориса не кто иной, как дядя Коля. Тот самый матерый уголовник, по совместительству похититель Костика и дядя милой девушки Насти – подружки Бориса.

Глава 14

Едва эта новость дошла до слуха сестер, как они обе разволновались не на шутку. Особенно разволновалась Рина.

– Этого дядю Колю нужно немедленно арестовать! – воскликнула она, даже не замечая, как сжимает до хруста, рискуя в любую минуту разломать его, свой сотовый телефон.

Кира бережно взяла у нее из рук кусочек пластмассы с драгоценной уликой – голосом дяди Коли. Впрочем, ведь запись вели сотрудники милиции. Так что у них должна была остаться копия. Но все равно, телефон тоже жалко. Рина даже не заметила, что у нее отняли телефон. Она лишь твердила одно имя:

– Борис, Боря, Борька!

Внезапно на ее глаза навернулись слезы. И, упав в кресло, она зарыдала. Этот приступ неподдельного отчаяния заставил Киру взглянуть на девушку повнимательней. Что же, черт возьми, крылось за этими слезами? Обычная привязанность сестры к своему брату? Но чутье уже подсказывало Кире, что дело тут было совсем в другом и куда более сильном чувстве.

– Однако наш пострел везде поспел, – прошептала она себе под нос. – И за что некоторым такое счастье?

– Что ты сказала? – спросила у нее Нина.

– Ничего, – ангельским голоском ответила Кира. – Совсем ничего.

И стоило Нине отвернуться к сестре, как Кира пробубнила:

– Интересно, а сама Риночка отдает себе отчет в том, что любит Бориса совсем не сестринской любовью?

Внезапно Рина перестала рыдать и вскочила на ноги.

– Кто-то приехал! Слышите?

– Это Сеня! – сорвалась с места Нина.

Кира приподняла брови и вопросительно посмотрела на Рину.

– Сеня?

– Ну да! – шепотом ответила та. – Нинкин жених. Пока папа был жив, он запрещал ей приводить этого парня в дом. Но теперь, когда папы больше нет, Нина первым делом вызвонила своего красавца и попросила приехать.

Но оказалось, что это вовсе не Сеня. Рано Нина ликовала. Хотя возле дома и в самом деле раздался шум двигателя и следом – радостные приветствия.

– Добро пожаловать! Хорошо, что вы приехали, Владимир Викторович.

Рина и Кира подскочили к окну, где уже стояла Нина.

– Так и есть! – кисло произнесла она. – Это Вовка!

– Приехал!

– Быстро долетел! – одобрила Кира. – И выглядит так славно.

Младший сын Виктора Алексеевича и в самом деле напоминал ангела. Маленького такого пухлого ангелочка. Пока он шел к дому, Кира имела возможность хорошо его рассмотреть. Кроткие голубые глаза, которые сияли у него в пол-лица. Кудрявые светлые волосы, клубившиеся небесным нимбом над головой. Правильные черты лица. И пухлый чувственный рот.

Кира даже засомневалась. Вряд ли то, что ей рассказала здешняя повариха и остальные про младшего сына Виктора Алексеевича, может быть правдой. Чтобы такой милашка был подлецом и злобным монстром?

– Нет, просто не верится, что он бросит брата в беде!

– Погоди, ты его еще не знаешь! – мрачно буркнула Нина.

Но Рина уже не слушала ни Киру, ни сестру. Она скатилась вниз с такой скоростью, что столкнулась с Вовой в дверях дома.

– Вовочка! – упала она с рыданиями на грудь брата. – Какое счастье! Скажи, ты ведь заплатишь выкуп за Борю?

Кира с удивлением наблюдала, как еще мгновение назад приятное лицо молодого человека внезапно исказилось злобной гримасой. Кончики губ поползли вниз, придавая ему брезгливое выражение. Глаза сузились, и лоб собрался в гармошку. Растерянно отстранив от себя Рину, он кинул вопросительный взгляд на Анастасию Владимировну.

Да, мать тоже приехала с сыном. И сейчас держалась очень уверенно и по-хозяйски. Похоже, она прекрасно понимала, что время ее опалы прошло. Муж погиб. Соперница при смерти и в любом случае не представляет большой угрозы. А ее обожаемый младший сын вот-вот вступит в права наследования. Насчет того, как следует поступить со старшим сыном, у нее было свое мнение.

– Рина, отстань от брата! – хорошо поставленным голосом произнесла она. – Ему необходимо отдохнуть с дороги.

– Но мама! Борис!

– Твое поведение просто недопустимо! Что это за вульгарные рыдания? Посмотри, в каком ты виде! Нос распух! Глаза красные! Ты что, простолюдинка? Не хватало еще, чтобы слуги увидели тебя в таком состоянии.

Но Рина от горя совершенно потеряла голову. И, наверное, впервые в жизни не послушалась свою мать.

– Вова! Прошу тебя, заплати выкуп!

Брат кинул на мать еще один вопросительный взгляд. И, окончательно убедившись, что она его поддерживает, холодно произнес:

– Посмотрим, что можно будет сделать. Но я ничего тебе не обещаю!

– Вова! – взмолилась Рина, которая услышала в голосе брата отказ. – Пожалуйста! Похитители настоящие злодеи. Они его убьют.

– У меня нет наличных!

– Давай займем! Нужно всего лишь тридцать тысяч долларов!

– Всего лишь! – фыркнул Владимир. – Ты хоть понимаешь, что это огромные деньги? У меня нет такой суммы наличными.

– Давай продадим твою машину! У тебя же стоит в гараже.

– Спятила? А на чем я тогда буду ездить? На папашиной развалюхе? Или на «мерсе» мачехи? Чтобы надо мной вся тусовка ржала?

– Вова, ну, пожалуйста! Сделай что-нибудь! Найди деньги!

– Даже если я их и найду, то чем потом отдавать?

– Если хочешь, вычти эти деньги из моей доли наследства! С любыми процентами!

Мгновение Владимир колебался. Но нет, корысть не перевесила в нем ненависти к старшему брату. Интересно, за что же он его так ненавидит?

– Нет! – резко произнес он. – Еще неизвестно, оставил ли тебе отец хоть что-нибудь! А своей частью наследства я не собираюсь рисковать!

О-па! Похоже, прикинула Кира, наблюдая эту сцену, либо этот Владимир законченный ублюдок, либо мамочка просветила любимого сынулю, что Борис вовсе не родной ему брат. Да если говорить до конца и честно, то и не брат вовсе. А скорей всего, оба ее предположения верны. Потому что хороший человек не пожалел бы денег на выкуп за своего близкого. Пусть бы тот и не приходился ему родным братом. Но ведь они выросли вместе под одной крышей. И речь ведь идет о каких-то несчастных тридцати тысячах долларов.

Особенно если учесть, что сам дом стоит не меньше миллиона баксов, а в гараже отдыхают три машины, каждая из которых может быть легко отдана в счет выкупа.

Рина тоже прекрасно это понимала. Но, не обладая никаким личным имуществом (у бедняжки и у ее сестры даже личных машин не было), она не могла ничем распоряжаться. Фактически при живом отце Рина была нищей заложницей его милости. Захочет, даст денег взрослой дочери. Захочет, запрет в четырех стенах. А теперь те же функции взял на себя ее брат.

Впрочем, Кира тут же одернула себя. Нечего ей жалеть Рину и ее сестру! Другие на их месте могли бы и почесаться. К примеру, оторвать свои пухлые задницы от мягких подушек и идти работать. Глядишь, заодно и похудели бы немного! Однако сейчас все это было бесполезно. Тридцать тысяч за один день не заработаешь.

Рина это прекрасно понимала. И Нина тоже. И потому она присоединила свой голос к голосу сестры, которая продолжала умолять брата, в чьих руках отныне была сосредоточена львиная доля отцовского состояния. Конечно, при условии, что Борис окончательно сгинет. При этой мысли Кира похолодела. Ой, не даст Вовик денег! Нет, не даст!

– Рина, отстань от меня! – с раздражением произнес тем временем Владимир, отцепляя от себя руки сестры. – Я хочу отдохнуть с дороги. Я устал!

В его голосе послышались неприятные визгливые нотки. Лицо окончательно исказилось в недовольной гримасе. И даже постороннему наблюдателю было понятно, что ничего он ни делать, ни смотреть не станет. И вообще, палец о палец не ударит, чтобы спасти старшего брата.

Внезапно он поднял глаза и столкнулся взглядом с Кирой. Прочитав в нем не слишком лестный отзыв о себе, Вовик побагровел и, топнув ногой, завопил:

– Это кто такая? Я же велел всей прислуге убираться к себе! Никого не хочу сейчас видеть!

Сестры принялись что-то вполголоса ему втолковывать. Видно, объясняли, что Кира – их гостья. И пригласил ее Виктор Алексеевич.

– Мне все равно, кто ее пригласил! – завизжал Владимир. – У нас в доме горе. Пусть она убирается! Мама! Скажи ей! Нам не нужны в доме посторонние!

Анастасия Владимировна выступила вперед. И поманила пальчиком Киру к себе.

– Не трудитесь! – опередила ее Кира. – Я уже ухожу! Я вижу, что вы с вашим сыном чудесно ладите. Посторонние вам в самом деле не нужны.

Кира нарочно выделила голосом слова «вашим сыном» и «посторонние», намекая, что ей известна тайна появления в семье Бориса. Неизвестно, поняла ли ее Анастасия Владимировна. Но побледнела она изрядно. Даже нос у нее стал белым. А его кончик остался пламенеть отвратительным ярко-алым пятном.

Но Кире некогда было наслаждаться этим зрелищем и своим маленьким триумфом. Она уже поняла: в этом доме она не найдет для Бориса ни помощи, ни поддержки. Анастасии Владимировне и Вовику будет только на руку, чтобы Борис пропал или (что еще лучше!) был убит. Ведь тогда он не сможет претендовать на наследство своего отца. А как ни крути, Борис был сыном Виктора Алексеевича. Даже приемные дети, если они усыновлены, в глазах закона будут приравнены к родным.

Однако для того, чтобы закон встал на сторону Бориса, того еще следовало найти, спасти и доставить в безопасное место.

Сестры между тем, похоже, покорились воле матери и брата. И отошли в тень. Рина теперь рыдала так, что заслужила брезгливый взгляд матери и ненавидящий – Вовы. Кире стало жаль девушку.

– Не плачь! – подойдя к Рине, сказала она. – Свет клином не сошелся на этих тридцати тысячах. Тем более, что все психологи единодушно выступают за то, что платить вымогателям, похитителям и шантажистам ни в коем случае нельзя. Иначе они войдут во вкус. И тогда – пиши пропало.

– Так что же делать? – всхлипнула Рина.

– Попытаемся спасти Бориса. Мы же знаем, кто его похитил.

– Да! Да! – подняла Рина голову, и в глазах ее загорелась надежда. – Это верно.

– А раз знаем, что это дело рук Настиных уголовных родственников, то мы уже на полпути к победе.

На самом деле Кира сильно в этом сомневалась. Но Рина была в таком состоянии, что готова была поверить любому, кто даст ей хоть крупицу надежды.

– Мы должны их найти! – воскликнула она. – Настю и этих ее уголовников!

Но тут ожила безмолвствовавшая до сих пор Нина.

– А почему бы нам не поручить это дело профессионалам?

– Кому?

– Милиции! Все равно они толкутся в доме. Так почему бы не сообщить им то, что рассказала нам Кира?

Вопрос был хорош. Конечно, Слепокурову следовало знать, что на этот раз именно дядя Коля звонил и требовал выкуп за Бориса. Но только при одной мысли о подобном разговоре Кира холодела. Ведь тогда пришлось бы признаться и в том, откуда она знает голос дяди Коли. А из этого признания плавно вытекало следующее.

Они с Лесей не послушались доводов разума и лично Слепокурова и все же затеяли собственное расследование. А ведь он велел им держаться тихо и скромно в сторонке.

Они рисковали своей жизнью, вламываясь в логово матерого уголовника дяди Коли. Да еще выкрав оттуда плененного Костика, но не сообщили об этом в милицию. Фактически они покрыли это преступление!

И, наконец, они вновь упустили Костика, которого (не хотелось об этом даже думать) сейчас могло уже и не быть в живых.

Все эти мысли промелькнули в сознании Киры, и она решительно затрясла головой.

– Нет! Не надо милиции.

И тут ей пришла помощь оттуда, откуда она меньше всего ее ждала. Нина открыла рот и сказала:

– Тем более что милиции уже известно про Настину родню. Что они преступники. И могли участвовать в похищении Бориса.

– Кто из вас им об этом сказал?

– Я, – потупилась Нина. – Мне показалось, что это важно. А что? Разве я неправильно сделала?

– Все правильно! Молодец!

– Ну вот, и раз до сих пор нет результата, значит, ничего не сумели сделать. Наверное, мать Насти, как и сама Настя, тоже не хочет выдавать своего брата.

– Тогда будем действовать сами.

Отчасти Кире эта идея даже пришлась по душе. Тем более, что она знала как минимум еще одного человека, которого это также заинтересует. И она позвонила Лесе. Беседа с подругой была недолгой. Отключив трубку, Кира задумчиво посмотрела на Рину, которая в это время уже собиралась и судорожно пихала ногу в колготки, не замечая, что на той надет меховой тапочек с мордочкой медвежонка и нашитыми на ней ушками.

– Можешь не торопиться, – произнесла она, не дожидаясь, пока по колготкам поползут жирные стрелки. – Насти дома нет.

– А где же она? – замерла Рина, даже не удосужившись спросить, откуда у Киры такая информация.

– Родители сами в тревоге. По их словам, Настя вчера умчалась из дома, никому не сказав, куда направляется. И с тех пор ее нигде нет. Пропала.

– Какой ужас! Ее тоже похитили?

– И сдается мне, что я знаю, чьих рук это дело.

Кира и в самом деле знала, верней, догадывалась. Но догадка основывалась на личных наблюдениях и дедукции. И Кира была уверена, что она верна. Однако озвучила она свою догадку только после того, как они вчетвером заехали к Лесе домой. Да-да! Никакой оговорки. Именно вчетвером. Последним членом их маленькой команды оказался милый Сенечка – жених Нины.

Достаточно было пообщаться с этим мужчиной около получаса, как становилось совершенно понятным: он не способен на убийство. На организацию похищения тоже не способен. Да и вообще, положа руку на сердце, ни на какое решительное действие не горазд. Он был типичным «ботаником», книжным червем и прочее.

На носу у него сидели огромные очки, за толстыми линзами стекол поблескивали по-детски наивные глаза. Тощий и до ужаса вежливый и интеллигентный человек.

В принципе Виктор Алексеевич зря так протестовал против выбора дочери. Сенечку вряд ли интересовали Нинины деньги. Похоже, его вообще не интересовало ничего, кроме темы его докторской диссертации по древней истории какого-то африканского племени. Мысли его витали в далекой Африке. И Кире стало понятно: этот человек в самом деле легко мог несколько дней не осознавать тот простой факт, что если сотовый телефон невесты не отвечает, следует перезвонить ей на домашний.

И что самое ужасное, этот Сенечка явно был влюблен в Нину! Это уж вообще не укладывалось ни в какие рамки! На взгляд Киры и всех остальных окружающих Нину людей, полюбить ее мог разве что слепой. И вот нате пожалуйста! Полюбил, и почти даже зрячий. Минус восемь диоптрий в очках Сенечки погоды не делали.

А вот Лесе жених понравился.

– Скромный, тихий и порядочный! – вынесла она свой вердикт.

– Процитирую тебе классику! Паршивее этих качеств для мужчины не придумаешь!

Леся покосилась на подругу.

– Рассказывай-ка лучше про наше расследование, – велела она Кире. – Это у тебя получается просто отлично.

И Кира рассказала. Почему бы и не рассказать, раз хоть это у нее выходит отлично!

– Мы спугнули Настю, и она помчалась к дяде Коле, – излагала Кира своим новым друзьям поэтапно все их с Лесей действия. – Тот при виде племянницы сильно встревожился, мы это с Лесей своими глазами видели.

– Ага, затрясся так, что аж позеленел! Особенно когда она начала обвинять его в похищении Бориса.

– Так вот, дядя Коля весь позеленел и утащил племянницу за собой, – добавила Кира. – Куда именно, нам с Лесей, к сожалению, проследить не удалось. Но факт остается фактом, с того мгновения Настю больше никто не видел.

– Кроме дяди Коли! – пискнула Леся.

– Да, кроме ее дяди.

Рина переглянулась с Ниной. Сенечка безучастно что-то кропал в своей записной книжке. Похоже, он толком не понимал, где он и что происходит вокруг. Кира лишь мысленно вздохнула. И вот так всегда! Мужчины мечтают, а женщинам приходится брать на себя их обязанности.

– И что нам это дает? – спросила Нина.

– Ведь мать Насти не знает, где сейчас находится ее брат, – добавила Рина.

Леся вынуждена была признать и этот факт.

– Но я разговаривала с ней по телефону. Возможно, при личном общении она что-нибудь да и вспомнит. Тем более когда речь идет уже о похищении сразу трех человек, в том числе и ее родной дочери.

И Леся оказалась права. Услышав, что исчезновение Насти может быть делом рук ее родного дядюшки, женщина преисполнилась праведным гневом.

– Ах он оглоед! – закричала она. – Тюрем на него не напасешься! Не знала, что он людей похищать надумал!

– Разве к вам не приходили из милиции? – удивилась Кира.

Галина Александровна слегка стушевалась. И начала бормотать что-то невразумительное. Да, из милиции к ней приходили. Но что она могла им сказать? Брата она боится. Те из милиции, они придут и уйдут, а ей с братом потом разбираться. Но в целом Кира поняла следующее: женщине дела нет до того, чем занимался ее брат. То есть ей не было до этого дела до тех пор, пока это не коснулось ее лично.

– Вот люди! – проворчала вполголоса Кира. – Махровый эгоизм!

Но коли уж тронул, то Галина Александровна в стороне стоять не собиралась. Характер у них с братом был бойцовский.

– Если это правда, если он Настьку увез, своими руками гада задушу!

Вид у нее при этом был до того решительный, что подруги ей поверили. Может и задушить. И дочь при этом вернет, спору нет. А вот как им потом Бориса и Костика вызволять, если единственный свидетель будет уничтожен? Впрочем, ведь еще остается сын дяди Коли.

– Сережка! Точно! – обрадовалась мать Насти. – Его спросить нужно. Он не такой, как его отец. Тестом пожиже будет. Глядишь, чего и вызнаем!

И она немедленно позвонила Сергею. Тот сначала ныл, что занят. Но Галина Александровна командирским голосом приказала племяннику рысью дуть к ней.

– И чтобы без фокусов у меня!

Бандит ты там или кто другой, а родная тетя всегда будет иметь над тобой власть. Во всяком случае с Сергеем было именно так. Ослушаться он Галину Александровну не посмел. И когда парень приехал, подруги сразу поняли причину. Он был совершенно затюкан своим властным отцом. И потому приказания родной тетки, которой, похоже, досталась изрядная толика деспотизма дяди Коли, также воспринимал с полнейшей покорностью.

– Ну, чего вы, тетя Галя, меня дергаете? – заныл парень, еще стоя в дверях. – Сказал же, что занят!

– Ничего не хочу слышать! Мне шкаф передвинуть нужно! А вас с отцом не допросишься!

Сергей только повздыхал. Но огромный шкаф передвинул из угла в угол, словно играючи. И пианино гонял по комнате, пока Галина Александровна сама не упарилась командовать им.

– Здоров парень, – прошептала Кира.

– Ага. А по виду и не скажешь! – согласилась с ней Леся.

Сергей на вид напоминал заморенного дождевого червяка. И был примерно столь же привлекателен. Но под его землистого цвета кожей, похоже, мускулы сплетались в стальные клубки.

– Я могу ехать? – закончив перестановку, робко осведомился он у тетки. – А то у меня еще дела.

– Езжай, Сереженька! – ласково позволила ему Галина Александровна. – Только покушай сначала.

Сергей пытался отказаться. Парень в самом деле торопился, что было видно невооруженным взглядом. Но Галина Александровна не отпустила племяша. И, стоя над ним, наблюдала, как он запихивает в себя ее пирожки с капустой. Сергей же, лопая вкуснейшую выпечку, выглядел совершенно несчастным. И едва не задохнулся, стараясь запихнуть в себя побольше и побыстрей.

– Куда это ты, голубь мой сизокрылый, торопишься так? – спросила она, ероша своей могучей рукой волосы на затылке парня.

Тот давился и ежился, чувствуя себя ужасно.

– Кстати, Настя тебе не звонила? – неожиданно произнесла Галина Александровна. – Пропала девка. Представляешь? Второй день не могу до нее дозвониться. Места себе не нахожу.

– С ней все в порядке, – брякнул Сергей.

Рука Галины Александровны на его затылке напряглась.

– Ты откуда знаешь? Где она?

– Тетя Галя, я вам не могу этого сказать, – заюлил Сергей. – Вы же моего батю знаете. Но с ней все будет нормально. Слово даю!

– Ты ешь пирожки, ешь, – задумчиво произнесла женщина. – Когда еще покушаешь вкусно.

Наконец экзекуция пирожками была закончена. И Сергей, не скрывая своего ликования, умчался прочь. Едва он покинул квартиру, как Галина Александровна заглянула к подругам, которые прятались в ее спальне.

– Все слышали? – спросила она у них.

– Все!

– Тогда поехали!

– Как? И вы с нами?

Галина Александровна на долю секунды замерла. Но затем снова устремилась к входной двери.

– Неужели вы думали, что я брошу Настьку на произвол судьбы?! – возмущенно воскликнула она по пути. – И не мечтайте даже! Она же моя дочь! И дело это наше, семейное.

Оказавшись в подъезде, все три женщины прильнули к стеклу. Сергей, не подозревая о том, что за ним организована слежка, копался возле старенькой серой машины. Она и в самом деле выглядела грязной и неухоженной. Бампер был помят. На левом крыле появилась ржавчина. Вероятно, такая же беда постигла и правое крыло, но подругам из их укрытия этого было не видно.

Из соседней с Кириной «десяткой» машины за Сергеем следили еще две пары глаз. Нина и Рина тоже выдвинулись на защиту своего, как они считали, брата. Подруги пока что не стали открывать сестрам истинное положение вещей. В конце концов, если Борис захочет, он и сам им все расскажет. Да и вообще, жив ли он еще…

В противоположность Сергею, его отец выглядел человеком, который способен на любое зверство. Недаром его сестра – Настина мать, так перепугалась за собственную дочь. И если уж она не до конца уверена в безопасности дочери, которую увел дядя, то что говорить про Бориса и Костика. Эти двое точно в группе риска.

Наконец Сергей закончил колупаться в моторе. Сел в машину, завел двигатель и тронулся с места. Нина и Рина последовали за ним. Сенечку на заднем сиденье было почти не видно. Похоже, он так и не оторвался от своих заметок. И к чему нужен такой мужик? Какой с него, спрашивается, толк, когда доходит до горячего?

Но вот сестрами Кира могла гордиться. Индюшки показывали коготки. По крайней мере пытались это сделать. И ведь они взяли «Мерседес» своего отца, не спросив разрешения на это ни у брата, ни у матери. Что же, пташки почти оперились. И того гляди, уйдут в свободный полет.

Следом за машиной сестер выехала со двора и Кира. Галина Александровна, оказавшись в ее машине, молчала. И лишь воинственно сжимала в руках пестик от тяжелой латунной ступки. Эта ступка, как еще раньше обратили внимание подруги, была предметом гордости женщины. И стояла она на самом видном месте – на открытой кухонной полочке. Выбегая из дома, Галина Александровна не забыла вооружиться.

Это навело робкую и не любившую кровопролития Лесю на одну тревожную мысль.

– Кстати, а вдруг у вашего брата есть оружие?

– Что значит вдруг? – вознегодовала Галина Александровна. – Разумеется, оно у него есть! Пистолет есть. И автомат он недавно прикупил, сама видела.

Получив исчерпывающий ответ о состоянии арсенала дяди Коли, Леся прикусила язык. И стала размышлять, так ли уж сильно она привязалась к спасенному ею один раз Костику, чтобы спасать его и во второй раз.

– Рискуя при этом украситься мелкими дырочками, словно дуршлаг, – бормотала она себе под нос. – Да еще из автомата! Бр-р!

И чем дольше она думала, тем их новая затея нравилась ей все меньше и меньше. Но Киру подобного рода сомнения, похоже, не терзали. Во всяком случае вид у нее был заинтересованный и почти довольный.

– Вы догадываетесь, куда он едет? – спросила она у Галины Александровны.

– Нет, не соображу никак.

Но вскоре стало ясно, что Сергей едет на север, а точней, в сторону Парнаса. Люди, давшие имя этому району, обладали своеобразным чувством юмора. Потому что это было мрачное, пустынное место, застроенное фабричными и складскими корпусами. Жилых домов тут не было. Территория между заводскими зданиями напоминала собой зону бедствия, поросшую бурьяном и репейником.

– Глухое местечко, – осторожно заметила Леся, косясь в окно, за которым начинало быстро темнеть. – Куда он едет?

Наконец машина сестер, которые ехали впереди Киры, начала замедлять ход. А потом и вовсе остановилась. Подъехав поближе, Кира высунулась из окна.

– В чем дело?

– Он исчез, – жалобно произнесла Нина, тоже выглянув из машины.

– Куда?

– Мы не знаем. Он ехал впереди нас. А потом фары погасли. И мы его потеряли!

Кира задумалась. Сумерки сгущались. Дорога была прескверной. Асфальтом тут и не пахло. Вокруг только перепаханная тяжелой техникой грунтовка, на которой тут и там проглядывали огромные валуны и бетонные плиты, оставшиеся после строительства очередной унылой коробки и защищавшего ее забора. То и другое освещалось одним-единственным на всю округу тусклым фонарем.

– При такой видимости он не мог без света далеко уехать, – решила Кира. – Максимум метров сто или сто пятьдесят. Потом бы он напоролся на препятствие, окончательно загубив свою машину.

– И что?

– Оставим колеса здесь. А сами пойдем вон в ту сторону.

И она ткнула пальцем туда, где светил фонарь.

– Больше Сергею деваться некуда.

И пятеро женщин, вооруженных одной-единственной металлической колотушкой, двинулись вперед. Сенечку они оставили на страже возле машин. Он не протестовал. И даже совсем напротив.

– Повеселись хорошенько, дорогая, – напутствовал он свою невесту, удаляющуюся от него в темноту и неизвестность. – Я тебя тут подожду.

Кира замерла.

– Он что, издевается?

– Нет, – хихикнула Рина. – Просто, похоже, Сенечка счел, что его Нина отправляется с нами куда-то на манер ночного клуба. Она ему так сказала.

Кира тоже захихикала. Ситуация просто анекдотическая. А вот Лесе было не до смеха.

– Постойте, – издала она писк протеста.

– Что такое?

– Вот Галина Александровна вооружилась. Но и мы, все остальные, не можем идти туда с голыми руками. Нам всем нужно хоть как-то вооружиться.

– Но у нас ничего такого нет.

– Все равно что, лишь бы не с пустыми руками идти, – настаивала Леся.

– У меня в машине есть бейсбольная бита, – припомнила Кира. – Мне ее специально из США привезли. Чтобы отбиваться от дорожных хулиганов.

И она нырнула в чрево «десятки». Бита нашлась под задним сиденьем. Как она туда закатилась, Кира понятия не имела. И как бы она применила оружие при неожиданном нападении, тоже было не вполне понятно. Но теперь Кира чувствовала себя значительно уверенней. И сразу поняла, что имела в виду Леся.

Нина и Рина, покопавшись в своей машине, нашли крестовой гаечный ключ, который, изловчившись, можно было метнуть как бумеранг. И флакончик аэрозоля для чистки стекол. Даже в закрытом виде он издавал чрезвычайно едкий запах.

– А ты что возьмешь? – спросила Нина у Леси, которая единственной из всех оставалась абсолютно безоружной.

Покопавшись в своей сумочке, Леся с торжеством извлекла баллончик лака для волос.

– Купила на прошлой неделе. И все время забывала выложить! – с торжеством произнесла она. – Как чувствовала, что пригодится.

Вооружившись таким образом, женщины закрыли машины. И, получив от Сенечки очередную порцию кивков на прощание, двинулись вперед, совершенно уверенные, что правда на их стороне и они, шутя и играючи, справятся с матерым преступником. Или даже и с его сообщниками в придачу.

Глава 15

На чем основывалась их уверенность, было не вполне понятно. Потому что вокруг не было ни души. И при этом также ни одна живая душа (кроме Сенечки, на которого, по правде говоря, надежда была плохая) не знала, куда направляется это маленькое женское подразделение и где их искать в случае провала операции. Но о таком исходе женщины почему-то не думали. Хотя и не вполне понятно почему.

Они двигались в кромешной тьме, рискуя каждую секунду переломать ноги, свернуть шеи или как минимум набить синяки и шишки. Фонарь светил где-то в немыслимой дали. И вокруг было до того жутко, что Кира едва удержалась от вопля, когда кто-то тронул ее за локоть. Но это был не ласковый оборотень с мохнатой шубой и холодным влажным носом и не бледный, жаждущий крови молоденький вампир, как легко можно было предположить, исходя из ситуации, а всего лишь Леся.

– Мне кажется, я слышала там какие-то звуки, – прошептала она на ухо Кире.

– Это мы их издаем.

– Нет, вон с той стороны, – возразила Леся и указала куда-то вправо.

– Может быть, бродячие собаки тусуются.

– Мне кажется, я слышала человеческие голоса.

– Тебе почудилось.

– Мне кажется, там что-то блеснуло. И зашевелилось.

Тут терпение Киры лопнуло. Ей и так было страшно, а еще Леся взялась ее запугивать.

– Знаешь что! – воскликнула она. – Когда кажется, креститься надо! Ты не пробовала? Нет? А ты попробуй при случае! Говорят, очень помогает!

И Кира решительно зашагала вперед. Впрочем, в темноте ее решительность ни на кого не произвела впечатления. В том числе и на Лесю, которая затрусила за ней следом, уверяя, что добром эта их очередная авантюра не кончится.

Наконец они добрались до забора. И, вдоволь поплутав, нашли дыру, прикрытую воротами. Именно прикрытую, потому что металлические ворота были просто прислонены к бетонным опорам и деликатно прихвачены несколькими мотками проволоки. Вздумай тяжеленные ворота упасть, их бы не удержали и металлические тросы.

– Ого! Мы на правильном пути, – обрадовалась Кира, когда они наткнулись на брошенную машину Сергея.

Это, без всяких сомнений, была она. Та же модель, тот же цвет, та же ржавчина на крыльях и помятый бампер. Ура! Если машина здесь, сам парень тоже крутится где-то поблизости.

– Надо открыть ворота! – предложила Нина.

– Не вздумай их трогать! – испугалась Кира. – Если их пошевелить, могут и рухнуть. Они же еще не приварены.

– Головотяпы! Только у нас в стране такое возможно.

– К счастью, тут осталась щель, – произнесла Леся, показывая на косой промежуток между бетонной опорой и створкой ворот. – Правда, она очень узкая.

Но тучных в женском отряде не было. Даже Галина Александровна при всей ее мужественности была дамой скорее жилистой, но никак не полной. Так что одна за другой женщины пробрались за забор. И остановились, переводя дух.

Дворик был невелик. Тут также повсюду громоздились груды строительного мусора, кучи щебенки и песка. В общем, ничего интересного. Само бетонное здание было похоже на цех или склад. С крохотными окошками, расположенными где-то на высоте шести-семи метров. О том, чтобы заглянуть в них, нечего было и думать. Да и в здании было темно.

– Типичный недострой, который вдруг решили привести в порядок, – поделилась своими мыслями Нина. – Но в нем никого нет.

– А вон там есть!

И Рина указала на небольшой строительный фургончик, притулившийся на задворках. В нем действительно кто-то обитал. Во всяком случае, в окошках виднелся свет. И тихо играло радио.

– Нам туда!

И Галина Александровна первой двинулась к фургончику. И здесь в окна не заглянешь. Поэтому она просто рванула на себя дверь. Та была заперта на задвижку. Но что разгневанной матери какое-то хлипкое изделие отечественной скобяной промышленности. Задвижка вылетела вместе с креплением. Дверь распахнулась, и Галина Александровна издала ликующий вопль:

– Настя! Деточка!

После этого ее силуэт исчез из проема двери. А из фургончика полетели совсем другие крики:

– Ах ты, паршивец! Врал мне! Я тебе сейчас покажу, как родную тетку обманывать! Вот тебе! Вот! Вот!

Четыре девушки гуськом прошмыгнули по металлическим ступенькам вверх и сгрудились на крохотной площадке, наблюдая, как внутри тесного фургончика Галина Александровна, размахивая сверкающим латунным пестиком, словно коротким боевым мечом, гоняется за своим племянником, время от времени попадая то по нему, то по стенам.

– Не знает он, где Настя! – приговаривала она во время экзекуции. – А это кто, по-твоему?

– Тетя Галя, не надо! – жалобно кричал Сергей. – Я не хотел!

Упомянутая Настя, из-за которой и разгорелась баталия, лежала на деревянном топчане, то ли одурманенная, то ли просто пьяная. Но на происходящее она не реагировала.

– Что с девкой сделали?

– Ее батя сюда привез!

– А ты куда смотрел? Почему мне не сказал, что она тут?

– Он запретил! Вы же его знаете!

– Это ты меня, племяш, еще не знаешь! – грозилась ему Галина Александровна.

Ей все же удалось загнать племянника в угол. И запыхавшаяся, но торжествующая, она подняла над головой свое оружие. И в этот момент позади подруг раздался совсем другой голос:

– Никому не двигаться! Оружие на землю!

Подруги вздрогнули и первыми уронили на землю биту и баллончик лака. Потому что прозвучавший позади них голос был им знаком. Это пожаловал лично дядя Коля. Сестры Рина и Нина соображали не так быстро. И в наказание Нина получила тычок в бок холодным дулом пистолета. Только после этого она бросила на землю гаечный ключ. Следом за ним упал и баллончик аэрозоля.

– Вот так-то лучше, гости дорогие! – проворчал дядя Коля, тяжело ступая и загоняя всех девушек в фургончик. – С чем пожаловали?

– Что ж ты, паскуда такая, делаешь! – с плохо скрытой яростью произнесла Галина Александровна, глядя на своего брата. – Зачем Настю украл?

– Не крал я ее! Она мне в одном деле помогает. Коли выгорит, денег ей отвалю.

– Можно подумать, нужны ей твои деньги! Все же знают, что они поганые!

– Ты, Галька, всегда дурой была. Потому и живешь так плохо, – просветил ее брат. – И девку такой же дурной воспитала. Другая бы на ее месте обрадовалась, что родственнику помощь оказать может. Но от твоей Насти разве дождешься!

– Ой, скажите! От тебя мы много добра видели! Одного только стыда хлебнули досыта!

– Кто ж виноват, что вы такие чистоплюйки?

Галина Александровна приготовилась достойно ответить. Но, похоже, дяде Коле надоел этот обмен любезностями с сестрицей.

– Говори, зачем сюда притащилась, да еще не одна, а с компанией! А опосля проваливай!

– Зачем пришла? Настю верни!

– Бери! Только она и сама не пойдет!

– Что ты с ней сделал?

– Да и вам всем лучше будет остаться, – невозмутимо продолжил дядя Коля.

– Как? – задохнулась от возмущения Галина Александровна.

– Ну да, – произнес ее брат. – Переночуете тут до завтра. А там, глядишь, одни люди мне деньги вернут. Тогда и разойдемся по домам.

– И не подумаю! – воскликнула Галина Александровна. – Настьке врач нужен! Не знаю, чем ты ее одурманил, но я тебе дочь не оставлю. И сама не останусь!

– Стоять!

– И не подумаю!

– Галка, не вынуждай меня применить силу! У меня оружие!

– А стреляй! Стреляй! – выкрикнула Галина Александровна.

Дядя Коля поднял пистолет. И не миновать бы кровопролития, как говорится, нашла коса на камень, но тут Сергей неожиданно пришел на выручку тетке.

– Батя, ты это брось! – произнес он. – Давай отпустим Настюху. Тетя Галя за ней присмотрит. Да, тетя Галя?

– Ничего вам, разбойникам, обещать не стану! – в запальчивости возразила женщина. – Не дождетесь! Мне про вас достаточно рассказали.

– Кто?

– А вот они!

И Галина Александровна не нашла ничего лучшего, чем кивнуть головой в сторону подруг. Дядя Коля перевел свой взгляд на тесно сбившуюся группку девушек. И Кира с Лесей похолодели, когда его взгляд уперся в них.

– Э-э-э! – протянул мужчина. – А это уже становится интересным! Откуда, голубушки, мне ваши мордочки знакомы, не подскажете?

Подруги молчали, не торопясь просвещать старого бандита на сей счет. Леся так и вообще считала, что легкая вуаль загадочности только украшает любую женщину. Остальные в принципе были с ней согласны. Поэтому молчали. Но дядя Коля вспомнил все сам. Внезапно морщины на его лице разгладились.

– Вот оно что! – воскликнул он, глядя на Киру с Лесей. – Это вы в моем подъезде терлись?! И чего вы там вынюхивали? Кто вы такие?

Вид у него был до того грозный, что подруги затряслись. Вот и пришел их если не последний, то уж точно предпоследний час. И как они могли быть такими дурами, что сунулись сюда? Нет, надо было Слепокурова подослать. Он при звании, при табельном оружии, вот пусть бы и разбирался. А у них что? Лак для волос, да и тот валяется сейчас где-то на улице.

«Если останусь жива, то полностью пересмотрю свое отношение к мужчинам! – поклялась себе Кира. – Иной раз им тоже можно кое-что доверить».

– Батя, не нужно тут пальбу устраивать, – снова вылез вперед Сергей.

Но на этот раз дядя Коля и не думал на него сердиться.

– Верно, сынок! Оставайтесь тут с Настей. А я потолкую с нашими дамочками. Ну-ка, девушки, марш вперед. Ты, Галка, тоже с нами пойдешь!

– Куда?

– На склад пойдем. Там и поговорим. Никто не услышит.

Последняя фраза, произнесенная дядей Колей, мягко говоря, настораживала. А в сочетании с угрожающим полушепотом просто пугала. Но что поделаешь? В руках дяди Коли была власть в виде пистолета. А в руках подруг, как уже говорилось, ровным счетом ничего. И они покорно вышли из фургончика и засеменили в сторону бетонного исполина.

Тут ворота как раз имелись. Подруги отметили этот факт с непонятной тоской. Но раз они имелись, то их следовало отпереть. И дядя Коля, поставив всех пятерых женщин лицом к стене, отвлекся на отпирание ворот. И как раз в этот ответственный момент на сцене появился новый персонаж. То есть вначале подруги услышали его голос.

– Руки вверх! Сдавайтесь, вы окружены!

Ах, этот голос! Его-то подруги слышали неоднократно. И хотя прежде всякий раз он был связан с неприятными воспоминаниями, но сейчас он показался им слаще райской музыки. Обрадованно взвизгнув и обернувшись, они убедились, что слух их не обманул. Зрение и обоняние подсказывали то же самое. Позади них стоял Слепокуров, собственной персоной, облившийся своим лосьоном с морской, буквально сбивающей с ног свежестью.

– Брось оружие! – велел он, сурово глядя на дядю Колю.

Тот не посмел ослушаться. И его пистолет тускло блеснул в свете электрического фонаря. К дяде Коле немедленно подскочили еще двое оперативников из команды Слепокурова. И увели старого бандита прочь.

– Что тут у вас происходит? – строго спросил Слепокуров, глядя на подруг и сестер. – Что вам тут понадобилось среди ночи?

– То же, что и вам, – все еще клацая зубами от пережитого испуга, ответила Кира. – Мы пришли, чтобы спасти похищенных этим типом людей.

– Ага! Настю, Бориса и Костика! – поддакнула ей Леся.

Слепокуров задумался.

– Про первых двоих я уже наслышан. А вот третий – это кто?

Что тут скажешь? Подруги и сами не слишком хорошо представляли, кто такой этот Костик.

– Это наш друг.

Как ни странно, но этот ответ полностью удовлетворил следователя.

– А! Очередной бедолага, которого вы втравили в свои истории и который пострадал за свою доверчивость, – успокоенно воскликнул он. – Все ясно. И где он? Он хоть жив?

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. В самом деле, в фургончике подруги видели одну только Настю. Ну, и Сергея, которого как раз в этот момент и выводили под белы руки из фургончика. Как и его отец, он не оказал никакого сопротивления. Но немало смутился, когда подруги и сестры подскочили к нему с криками:

– Где Борис?

– Признавайся, сукин сын, куда вы его спрятали?

– Он хотя бы жив?

Сергей растерянно покосился глазом на свой конвой и промычал:

– Э-э-э, ну, как вам сказать…

Нина схватилась за сердце. А Рина просто начала оседать на землю.

– Как? Не может быть! – завопила Кира. – Вы не могли его убить! Вы еще не получили за него выкуп!

У Леси на глазах выступили слезы.

– Ну что вы с отцом за люди такие? – прошептала она, сердито зыркая на Сергея. – Он же был живой! Его девушки любили. Твоя сестра, например. И другие тоже. А вы его взяли и убили?

– Да нет, – ответил Сергей.

– ДА или НЕТ?

– Не убивали мы его, – произнес Сергей. – По правде сказать, мы его и не похищали ни разу!

Подруги вылупились на него. Нина с Риной вообще едва дышали, но не сводили пристального взгляда с парня. И даже Слепокуров заинтересовался и против своего обыкновения не спешил отпускать колкие шуточки.

– Повтори, парень, что ты сказал?

– Не похищали мы этого вашего Бориса. Не было его у нас никогда!

Кира отказывалась понимать что-либо.

– Как же так? – воскликнула она. – Но ведь твой отец звонил по поводу выкупа. Ты не можешь этого отрицать!

– Мы узнали его голос!

– Отец звонил, – согласился Сергей. – И выкуп требовал.

– Ну так?..

– Но Бориса у нас не было!

До Киры начало постепенно доходить.

– Так вы с отцом просто разыграли пустую карту? – воскликнула она. – Решили, что под шумок вам удастся стребовать с семьи Бориса выкуп?

– Да.

И, запинаясь, Сергей принялся рассказывать. Когда Настя налетела с упреками на своего дядю, тот сначала встревожился. Образ его жизни и вид деятельности не предполагали огласки. Всякая шумиха была ему противопоказана и просто опасна. Лишние обвинения тоже. Поэтому он обманом завез племянницу на эту строящуюся, но в последнее время снова заглохшую базу, где подрабатывал сторожем. Место тут было уединенное. И идеально подходило дяде Коле с его склонностью к преступным авантюрам.

Но пока дядя вез племянницу, он успел полностью войти в курс того, в чем она его обвиняла. И в голове дяди Коли сформировался простенький план, как он может срубить денег с родни Бориса. В самом деле, кто там разберет, кому платят деньги? Настоящих похитителей никто в лицо не знает. Так почему бы не изобразить их и не снять пенки с чужого удоя?

– Настя, пока в истерике билась, все нам и выложила. И как Бориса неизвестно кто и куда увез. И как деньги за него требуют, а родители, отец в частности, платить отказываются.

– Поэтому вы и снизили размер выкупа до тридцати тысяч?

– Да, – кивнул головой Сергей. – Батя решил, что если сто собрать не могут, пусть хоть тридцать наскребут.

– А Настя вам не рассказала, что родители Бориса не хотели платить похитителям в принципе? Ни сто, ни тридцать, ни даже тысячу рублей?

– Да вы что? – разинул рот Сергей. – Это правда?

– Она говорила?

– Говорила, конечно. Только мы ей не поверили. Как это возможно, чтобы родители и за своего сына вдруг бы не заплатили? Какие же они после этого родители, к чертовой бабушке?

Именно этот вопрос и крутился в голове у Рины. Потому что поняв, что Бориса тут нет и не было, она снова разразилась громкими рыданиями. И, причитая, упала бы на холодную землю, если бы не верная Нина, которая вовремя поддержала младшую сестренку.

– Не плачь, – пыталась вразумить она Рину. – Я поговорю еще раз с Вовой и мамой. Может быть, они найдут способ заплатить выкуп за Бориса.

– Бесполезно, – рыдала Рина. – Он погибнет! Какой ужас! Просто не могу себе представить, что он умрет. И его будут пытать! Наверняка будут! Сначала отрежут палец, как и обещали. Потом ухо, потом…

На этом месте она окончательно зашлась в рыданиях. Нина увела сестру к их машине, где их дожидался безмятежный Сенечка. Сергея посадили в милицейскую машину. А Кира повернулась к Слепокурову.

– Вы в самом деле не знаете, где искать Бориса?

– Нет, – покачал тот головой. – Его похитители больше не выходили на связь. И это плохой признак.

– Думаете, его уже нет в живых?

На этот вопрос следователь ничего не ответил. Потому что в этот момент раздался сигнал «Скорой помощи». И Слепокуров направился к фургончику, чтобы лично проконтролировать, как будут переносить Настю. Девушка до сих пор находилась под действием какого-то сильного транквилизатора или даже наркотика. И как оказалось, не она одна.

В том же фургончике за занавеской, которая делила фургончик на две неравные части, мирно спал еще один мужчина. Так как шум, голоса и стрельба не смогли потревожить его сон, было понятно, что без действия какого-то дополнительного средства тут тоже не обошлось.

– Доктор, там еще один! Мужчина!

– Кто такой? – изумился один из оперативников, случайно заглянувший за занавеску, отделявшую заднюю, совсем крохотную часть фургончика от остальной – жилой зоны.

Подруги тоже заглянули туда. А как же без них? Слепокуров не успел их вовремя перехватить.

– Костик! – возликовала Кира. – Это же Костик! Товарищ следователь, мы его знаем! Мы вам о нем говорили!

– Это еще одна жертва дяди Коли и Сергея!

– Они его похитили!

– Доктор, он жив?

На этот вопрос ответил сам Костик. Не успел врач взять его за руку, чтобы пощупать пульс, как Костик, сонно моргая, сделал попытку сесть на кровати. Увидел, что возле него кто-то стоит, и его лицо исказилось от страха.

– Видите! – воскликнула Кира. – Он испугался! Они его били!

– Истязали!

– Бедненький!

Костик выглядел ошарашенным и даже каким-то пришибленным. Он таращился на подруг и на окружающих его людей, явно не понимая, что происходит.

– Откуда вы тут взялись? – спросил он у Леси. – Или это мне только снится?

– Костик, не беспокойся! – затарахтела та. – Мы тебя снова спасли. Все в порядке. И милиция тоже тут. Твои похитители уже больше никому не опасны!

– Ага, – добавила Кира. – Лет пять-десять за решеткой им обеспечены.

– Мои похи… А-а-а!

По лицу Костика разлилось странное выражение, словно он вдруг вспомнил что-то.

– Вот оно что! – воскликнул он. – Выходит, это я вас должен благодарить? Девчонки, спасибо вам! А я ничего не помню. Эти люди меня чем-то опоили.

– Вам лучше будет отправиться в больницу, – вмешался врач. – Вас необходимо осмотреть.

Но Костику эта идея неожиданно пришлась не по вкусу.

– Нет, нет! – энергично запротестовал он. – Со мной уже все в полном порядке. Я чувствую себя хорошо.

– Но я настаиваю, потому что ваше состояние может быть куда хуже, чем вам представляется.

– А я отказываюсь. За мной есть кому поухаживать.

И Костик призывно взглянул на Лесю. Та от удовольствия залилась румянцем.

– И уверяю, эти девушки могут ухаживать за больным человеком куда лучше, чем весь ваш медперсонал, – заявил Костик, твердо глядя в глаза врачу.

Тот не стал спорить. В конце концов, у него уже была одна пациентка, которая нуждалась в помощи. А если этот бугай считает, что в больнице ему делать нечего, так и черт с ним.

– Выглядите вы неважно, – произнес врач. – Но если за вами будут ухаживать… Тогда я не настаиваю на госпитализации.

– За мной есть кому присмотреть! – обрадовался Костик.

Врач ушел. А вот Слепокуров не торопился уходить. Он стоял в задумчивости.

– Так вы знаете этого человека? – спросил он у подруг, но глядя при этом на Костика.

– Конечно!

– И вы уверены, что преступники похитили его?

– Да! Они его похитили! Сегодня утром! Из Лесиной квартиры!

Слепокуров покачал головой.

– А почему я об этом преступлении узнаю только теперь?

В голосе его слышался гнев.

– Нет, что это такое происходит?! – уже почти кричал Слепокуров. – Что это за самоуправство? Если вы знали, что человека похитили, почему вы не заявили об этом в милицию? Почему не обратились за помощью лично ко мне?

Следователь был страшно зол. Но ведь и совершенно прав. А они – нет. Ведь если бы Слепокуров не оказался здесь, то общение с дядей Колей могло для девушек закончиться весьма печально. А кстати, как следователь тут очутился?

– Не вы одни соображаете, что к чему, – проворчал Слепокуров, но уже значительно более мирно.

Надо было отдать ему должное, долго злиться он не умел. И, накричав на подруг, теперь готов был выслушать их оправдания.

– Если вы сумели проследить за этим парнем, когда он приезжал к своей тетке, то почему бы этого не сделать и нам?

– Ага! Вы взяли Галину Александровну под наблюдение? Так?

– Да.

– Долго бы вам пришлось ждать, если бы не мы!

– Почему?

– Потому что Галина Александровна понятия не имела, что это ее брат и племянник увезли Настю!

Следователь хмыкнул:

– И надо понимать так: это вы раскрыли ей глаза?

Подруги дружно кивнули. Слепокуров отвернулся, чтобы скрыть улыбку. И почему эти девушки заставляют его улыбаться, когда по всем законам логики он должен негодовать? Взяв себя в руки и нацепив снова маску серьезного, даже сурового следователя, Слепокуров продолжил:

– С этим разобрались. А теперь объясните мне еще раз, кто этот молодой человек? И откуда вы знали, что его похитили?

Подруги заговорили разом. Следователь морщился, но не перебивал их.

– Так, теперь мне все более или менее понятно, – произнес он наконец. – Похитители Насти что-то заподозрили и навестили вашу квартиру, чтобы разобраться с вами. Но вам повезло. Вас там в тот момент не оказалось. Зато в гостях был этот мужчина. Так? Все верно?

– Да, – подтвердили подруги, обрадовавшись, что им удалось скрыть от следователя тот факт, что они с дядей Колей воровали друг у друга бедного Костика, словно заправские конокрады.

– А вы? – повернулся к безмолвствующему Костику следователь. – Зачем открыли дверь незнакомым подозрительным людям?

– Не знаю, – растерялся Костик. – Я думал, что это вернулись девушки.

– Понятно. А что было потом?

– Потом я не помню. Я не очень хорошо себя на тот момент чувствовал.

– Что с вами случилось?

Костик заколебался. Но тут вмешалась Леся.

– На него напали на улице! Избили. А потом у него еще поднялась температура.

Следователь задумался.

– Вы хотите заявить об этом? – спросил он у Костика.

Тот отрицательно замотал головой.

– А о похищении?

Костик насторожился.

– Это обязательно?

– Думаю, что кое-какие показания вам по этому делу все равно дать придется.

Костик кивнул.

– Хорошо, – покладисто согласился он. – Я дам такие показания. Но только, если это возможно, я приеду к вам завтра.

Следователь не возражал.

– Сейчас и в самом деле уже поздно. А вам нужно отдохнуть. Но завтра я жду вас у себя ровно к часу дня. Пойдет?

– Пойдет!

Костик значительно повеселел. И поглядывал на подруг дружелюбно, выказывая желание побыстрей уехать из этого жуткого места, где он едва не распрощался с жизнью и свободой. Он так прямо им и заявил. При этом глаза его странно блеснули. Но подруги приняли этот блеск на свой счет. И остались очень довольны его реакцией.

Глава 16

По дороге домой выяснилось, что Костик уже совершенно пришел в себя.

– Долгий сон пошел мне на пользу, – сказал он. – Не знаю, что такое они мне там дали выпить, но чувствую я себя совершенно здоровым.

– Голова не кружится?

– Разве что самую малость. Но это пустяки! Девчонки, вы не представляете, как здорово, что вы там оказались!

– Ты рад?

– Вы меня просто спасли!

И снова этот странный блеск в глазах. Ах, похоже, он оценил девушек по заслугам.

– Наконец-то, – усмехнулась Кира. – А то в прошлый раз ты, помнится, был не слишком доволен, что мы тебя спасли.

– У меня был бред? – предположил Костик. – Помню, что я весь горел. Конечно, я просто не соображал, что происходит.

– Еще бы ты соображал! Оставили тебя одного, а ты тут же радостно распахнул дверь своим жутким похитителям. Ты что, в самом деле не посмотрел в глазок?

Костик насупился.

– Легко обвинять больного человека. А у меня после жуткой ночи, когда я думал, что просто помру, в голове было пусто, как в котле. Или вы думаете, что я нарочно открыл им дверь, пока вас дома не было?

Теперь в его голосе зазвенела обида.

– Специально, чтобы они меня во второй раз похитили? По-вашему, я круглый идиот?

Нет, подруги так вовсе не думали. И Леся даже сердито зашипела на Киру, чтобы та не лезла со своими замечаниями к чудом оставшемуся в живых Костику.

– Оставь человека в покое! Вечно ты всем недовольна!

Кира сочла за лучшее замолчать, чтобы не портить всем настроение.

Все же кончилось хорошо? Так? Так.

Все спасены. Так ведь? Так.

И не беда, что Лесе одну ночку с Костиком пришлось повозиться, как с маленьким ребенком. Вроде бы теперь он снова вполне адекватен. Жар и бред прошли. И надо надеяться, сегодня ночью он отблагодарит свою спасительницу Лесю, которая так преданно за ним ухаживала.

Вот только почему же тогда у Киры так настойчиво сосет под ложечкой? И Кира знала, что это такое. Это ее интуиция подавала ей тревожные сигналы. Но с чего бы? И, в конце концов, девушка решила, что она всего лишь голодна. И к тому же ревнует свою подругу, которая совсем забыла о ней и глаз не сводит со своего Костика.

– Ну, не буду вам мешать, – тактично произнесла Кира, когда они оказались возле их дома. – Пойду к себе. Спокойной ночи. Счастливых снов!

И, многозначительно хихикнув, чтобы парочка не думала, что она так наивна и в самом деле поверит, будто бы они этой ночью будут спокойно спать, Кира отправилась к себе домой. Там ее ждал Фантик, который от страшной обиды вообще притворялся, будто бы они незнакомы.

– Да ладно тебе дуться, – примирительно произнесла Кира, извлекая из холодильника НЗФ – неприкосновенный запас Фантика, баночку с утиным паштетом из самой Дании. – Меня чуть было не убили. Ты лучше об этом подумай.

Фантик настороженно смотрел на хозяйку и на баночку паштета у нее в руках. Этот паштет был редкостным лакомством. И Кира специально приберегала несколько баночек для особо торжественных случаев. Фантик получал его в качестве закуски на Новый год или в собственные дни рождения, Киры или Леси. Но сегодня ничего такого не случилось. И Фантик, перестав обижаться, теперь искренне недоумевал.

– Это тебе в честь того, что я осталась жива, – пояснила ему Кира, выкладывая в его миску содержимое баночки.

Паштет пах изумительно, и Фантик не мог долго сдерживаться. Он спрыгнул с вешалки, на которой сидел все это время, и, урча, принялся поглощать розоватую аппетитную массу. Про свой собственный ужин Кира ничего приятного сказать не смогла. Мужчины к ней не заглядывали уже давненько. И следовательно, не было нужды обновлять и пополнять содержимое холодильной камеры.

Последним у нее в гостях был Борис. Но он явился без приглашения. Явно не рассчитывая на обед из трех блюд. А вот сама Кира сейчас бы не отказалась и от томатного супчика, и от свиных котлеток на косточке, пусть даже перехваченной пошлым розовым бумажным бантиком. И даже от ягодного пирога с ванильным кремом она бы не отказалась. Но все это еще предстояло купить.

В холодильнике в качестве ингредиентов для ужина нашлось три яйца, пучок подсохшей петрушки, пакет молока и горбушка черного хлеба. Был еще чеснок, который с трудом, но все же поддался реанимации. И начал пахнуть. Из всего этого изобилия Кира приготовила поистине царское пиршество. Обжаренные кусочки хлеба она натерла чесночком и присыпала солью. А яйца смешала с молоком, запекла и засыпала рубленой петрушкой.

При этом Кира покосилась на полку, где стояла еще одна паштетная баночка из неприкосновенного запаса для Фантика. Трогать ее Кира никогда прежде себе не позволяла.

– Но если бы дядя Коля пристрелил бы нас с Лесей сегодня вечером, то Фантик все равно не получил бы свой деликатес, – сказала себе она. – И что из этого следует?

И, не терзаясь больше сомнениями, Кира присоединила датский паштет к своей трапезе. Получилось очень вкусно. И, насытившись, Кира почувствовала, как ее настроение пошло на подъем. Холодная противная дрожь, которая, казалось, навечно поселилась в ее суставах, стала проходить. И ее потянуло в сон. Решив, что не стоит ему противиться, Кира поплелась в кровать. По дороге она успела захватить с собой телефон. И уже лежа среди мягких подушек, позвонила Рине, которая тоже успела добраться до дома.

– Что слышно про Бориса?

– Никаких новостей. Правда, мама сказала, что в наше отсутствие похитители снова звонили.

– И что?

– Спрашивали насчет денег.

– И?..

– И пока оперативники соображали, мама сказала похитителям, что денег нет. И не будет.

У Киры захолонуло сердце. А Рина снова зарыдала.

– И они сказали, чтобы мы были готовы к тому, что завтра получим посылку с куском Бориса.

– Они так и сказали?

– Да!

– Сердца нет у твоей матери! – не выдержала Кира.

– Сердце у нее есть, только оно целиком и полностью отдано Вове!

Кира машинально спросила насчет здоровья Людмилы. Оказалось, что женщина по-прежнему без сознания. И врачи сомневаются, что она когда-либо сможет вести прежний образ жизни.

– Может вообще овощем остаться, – сказала Рина. – И знаешь, лично я теперь даже жалею, что так получилось. Людмила ни за что не отказалась бы заплатить выкуп за Борю.

– Она его так любила?

– Просто она не последняя гадина!

Эта фраза показывала, насколько напряженными сейчас были отношения в доме Виктора Алексеевича. Но похоже, что Вовику и Анастасии Владимировне нет решительно никакого дела до страданий Рины. И, повесив трубку, Кира попыталась снова воссоздать в памяти всю недолгую историю общения с Борисом. Что-то в его поведении теперь казалось ей странным. И, конечно, обилие влюбленных в него женщин тоже оптимизма не добавляло.

– Даже если мне повезет и я завтра каким-то чудом догадаюсь, кто его похитил, явлюсь спасать и даже спасу, все равно не факт, что он останется потом со мной.

Слишком велика была конкуренция. Тут и Настя, и Рина, и, возможно, еще некоторое количество прекрасных дам, до которых Борис был чрезвычайно охоч.

– Да, что и говорить, повезло Лесе, – вздохнула Кира. – По крайней мере у нее-то любимый теперь есть.

Причем вздох ее был вызван не завистью к удачливой подруге, сумевшей отвоевать себе право на счастье. А печалью по поводу своей собственной незавидной участи. Но долго грустить Кира не умела. И заснула, вопреки всему, уверенная, что будет и у нее удача. Возможно, даже очень скоро.

На следующий день Кира отправилась в больницу, в которой лежала Настя. Ее погнало туда какое-то неясное предчувствие, что девушка все же сможет помочь им разгадать тайну исчезновения Бориса. Настя уже оклемалась. Она полулежала на кровати и смотрела в окно на небо. Галина Александровна неустанно бдела у ее постели. Но, увидев Киру, под каким-то предлогом ретировалась из палаты, оставив девушек вдвоем, чтобы они могли спокойно поговорить.

– Как Борис? Есть новости?

Это было первое, что спросила Настя у Киры, рассеянно приняв из рук той ветку бананов и пакет с апельсиновым соком.

– Новостей нет. Но похитители обещают прислать сегодня какой-нибудь фрагмент Бори.

– Ой! – содрогнулась Настя.

Некоторое время девушки обсуждали ситуацию. И наконец Кира спросила:

– Никак не могу поверить, чтобы Борис не упоминал при тебе о том, что на его жизнь кто-то покушается.

Настя подняла на Киру свои большие глаза.

– Ты полагаешь, что люди, которые покушались на него, они же его потом и похитили?

– Почему бы и нет?

– Нет.

– Почему нет?

И Настя медленно покачала головой:

– Нет, потому что нет!

– Ты что-то знаешь? Говори! – потребовала у нее Кира.

Настя посмотрела на Киру и со вздохом произнесла:

– Этот придурок, мой братец Сережка, когда дядя Коля привез и запер меня в том фургончике, что-то ныл в свое оправдание.

– Что же?

– Ну, он мне сразу проговорился, что они с дядей Колей задумали с родственников Бориса денег срубить по-легкому. А чтобы я им не помешала, до поры до времени побуду с ними.

– Ну и?

– А еще Сережка мне говорил, что они не на ровном месте эту махинацию выдумали. Дескать, Борис им денег остался должен за выполненную работу. Дескать, потому они и хотят деньги под видом выкупа снять.

– Потому что он им должен? За что же? За какую работу?

– В том-то и штука! Сережка сказал, что это они на Бориса все те покушения устраивали!

– Что? – ахнула Кира. – Покушения? Они? Но зачем?

У нее в голове эта новая информация совершенно не желала укладываться. Дядя Коля мог познакомиться с Борисом только через свою племянницу. Но в связи с чем он мог воспылать такой ненавистью к ее жениху из богатой семьи, чтобы попытаться отправить его на тот свет? Да еще действовать при этом так настойчиво. Ведь попыток было множество.

– А они вовсе и не пытались убить Бориса или причинить ему серьезный вред, – сказала Настя.

– Что же тогда?

– Я так поняла, что это только со стороны все должно было выглядеть так, будто бы Борису грозит опасность. А на самом деле ее не было. Все было чистой воды спектаклем.

– Так это они пытались задавить его?

– Да.

– И кирпичи со стройки – тоже их рук дело?

– Да. Но Борис требовал, чтобы покушения всегда осуществлялись при свидетелях. Отсюда и нападение грабителей, и следы схватки на лице Бориса.

– А стреляли в Бориса тоже они?

– Да.

– А яд? Отравленные конфеты тоже дело рук твоего дяди и брата?

Но насчет конфет Настя высказалась совершенно однозначно. С ядом ее дядя никогда не связывался. Такие деликатные поручения не по его части. Вот драка с поножовщиной, вымогательство или грабеж – это его стихия. А запаковывать отравленные конфеты в целлофан, да еще так, чтобы никто не догадался, что коробку уже вскрывали, это не по его части.

– На дядю это совсем не похоже. Да и Сережка насчет яда мне ничего не рассказывал. Машиной они Бориса давили. Кирпичи кидали. А вот ядом травить приказания не было, – добавила Настя.

– Приказания? – насторожилась Кира. – От кого приказания?

Настя посмотрела на нее, как на дурочку.

– Так от Бориса же! – произнесла она. – Это он заказал дяде Коле и Сережке все эти покушения.

Как чувствует себя человек, которого огрели тяжелым пыльным мешком по голове? Сейчас Кира это хорошо поняла. В ее мешке было не меньше двух пудов. И хотя он был набит чем-то сыпучим и мягким, но на силе удара это никак не сказывалось. Она была ошеломляющей.

– Что ты говоришь? – прошептала Кира, обращаясь к Насте. – Ничего не понимаю! Борис заказал твоему дяде и брату покушения на самого себя?

– Да!

– Хотел, чтобы они его убили?

– Нет. Хотел, чтобы со стороны было похоже, что его кто-то пытается убить.

И тут до Киры наконец дошло!

– А-а-а! – протянула она. – Вот как оно было!

И тут же Киру охватили новые подозрения.

– А твой брат не врет? – спросила она у Насти.

– Сережка-то? Нет. Не умеет. Слишком глуп. Чтобы придумать такую ложь, да еще экспромтом, у него мозгов не хватит.

А Настя, понизив голос, прошептала:

– И еще одно. Когда на Бориску было первое покушение, он очень испугался.

– Чего испугался, если он сам их заказывал?

– Нет, нет! Первое, когда на него напали отморозки, – это было настоящее покушение. В смысле, что ни дядя Коля, ни Сережка участия в нем не принимали.

– Ну и?..

– Я это к тому говорю, чтобы ты поняла, как это все началось.

– В смысле?

– В смысле, как Борис познакомился с дядей Колей и Сережей.

– И как?

– Ну, когда на него отморозки напали, Борис испугался. И захотел купить себе оружие.

Кира кивнула. Это она знала еще раньше из рассказов родственников Бори.

– Он купил оружие. Я знаю. Что дальше?

– Ты знаешь про оружие, которое он приобрел официальным путем, – хмуро произнесла Настя. – Это был обычный пугач. Грош ему цена, если до дела дойдет.

– И что?

– А для того, чтобы купить настоящее боевое оружие, разрешение нужно получать. А Борис не хотел возиться. И обратился ко мне с просьбой, чтобы я помогла ему решить эту проблему. Чтобы, значит, купить боевое оружие, но без всякой волокиты.

– И ты познакомила его с этой целью со своим дядей-уголовником? – ужаснулась Кира.

– Нет, я свела Борю с Сережкой.

– Это одно и то же.

– Теперь я и сама это понимаю. Но раньше я считала, что Сергей хотя и под колпаком у своего батяни, но из детских штанишек уже вырос и не о каждом своем шаге ему докладывает.

И, помолчав, Настя печально добавила:

– Но оказалось, что о каждом.

Кира тоже замолчала. Что тут скажешь? Настя сама ничего не понимала. И не могла поэтому помочь Кире. Но по крайней мере на один вопрос Кира надеялась получить у Насти ответ.

– Так Борис все же купил пистолет?

– Сережа сказал, что нашел ему оружие через нужных людей. Борису оно приглянулось. И он купил пистолет.

Кира задумалась. Мысли у нее в голове крутились самые черные и мрачные. Она решительно не понимала, что за игру затеял Борис. И зачем ему понадобились такие сомнительные помощники? В полном оцепенении Кира вышла из палаты Насти. И тут же прямо у дверей столкнулась со Слепокуровым.

– Снова вы! – почему-то обрадовался тот. – Честное слово, мне начинает мерещиться, что вы меня преследуете!

– Вот еще! – фыркнула Кира. – Много чести. Я просто навещала больную. Что? Нельзя?

– Мне казалось, что у вас уже есть один пациент, – ядовито заметил Слепокуров.

– А! Это вы про Костика? Так он не мой пациент. Это Леся с ним возится.

Кире показалось или из мощной груди следователя в самом деле вырвался вздох облегчения? Но вид у Слепокурова был невозмутимый, и Кира решила, что ей померещилось.

– Кстати, раз уж мы заговорили о нашем бедном Костике, – произнесла она, – он ведь должен был явиться к вам сегодня. Да?

– Да. К часу дня.

– Почему вы тогда тут?

– Потому что часа дня еще нет, – просветил ее следователь. – И я вполне успею побеседовать с нашей потерпевшей. А потом вернуться к себе в кабинет и побеседовать с вашим другом.

И, уже входя в палату к Насте, следователь замешкался. И, обернувшись, спросил у Киры:

– Между прочим, я так и не понял, где вы познакомились с этим человеком?

– Ах, да идите вы уже! – с досадой воскликнула Кира. – Настя вас заждалась!

Но не успела Кира выйти из больницы, как ее отвлек телефонный звонок. Это звонила Леся.

– Привет!

– Кира! – голос подруги был страдальчески-болезненным. – Кира! Кира!

– Ты плачешь? Что случилось?

– Ты мне можешь не поверить, но он снова пропал!

– Кто?

– Костик!

– Не может быть! – в самом деле не поверила ей Кира. – Слушай, а ты хорошо везде смотрела?

Некоторое время Леся молчала. А потом спросила с обидой в голосе:

– Ты что, надо мной издеваешься? Да?!

– Что ты! Прости, если это так прозвучало! Просто я хотела спросить, ты везде его иска… Может быть, он просто вышел в магазин?

– Не знаю! – теперь в голосе Леси слышались трагические нотки. – Я ничего не помню.

– Как же так? Ты заболела?

Леся всхлипнула и принялась рассказывать. Когда они вчера вернулись вместе с Костиком домой, то им в головы синхронно пришла одна и та же мысль. Мол, неплохо было бы отметить чудесное избавление Костика от опасности. Ну, и его выздоровление, разумеется.

– И мы выпили, – призналась Леся. – Много выпили. Сначала шампанское, потом коньяк, а залили все кофе с ликером.

Несмотря на кофе, заснула Леся крепко. Ночь провела без сновидений. И сегодня утром проснулась не сказать чтобы рано.

– Проснулась, а его нет! Нигде! И ни записки, ни сообщения. И что мне делать? К соседям снова бежать, так я со стыда сгорю.

Эту идею Кира решительно забраковала. По соседям Лесе идти и трепать остатки своей репутации порядочной девушки нельзя ни в коем случае.

– Не переживай! – сказала Кира. – Я сейчас приеду к тебе. И мы вместе что-нибудь придумаем.

Леся снова всхлипнула.

– Не хотела тебе говорить, но, видно, уж придется.

– Ну?

– Одним словом, но так получается, что вместе с Костиком пропали все мои золотые украшения.

– А ты их?..

– Да! – с яростью завопила Леся. – Да, я их искала! Да чего их искать, если они все на мне были? А теперь они пропали!

– Сиди дома, я к тебе уже еду!

И, отключив трубку, Кира помчалась к подруге. Ой, чувствовало ее сердце, что этот Костик слишком хорош, чтобы быть порядочным человеком. Чувствовало! Так почему она ничего не сказала об этом подруге? Да, но что бы она ей сказала? Дорогая, твой милый подозрительно красив? Леся бы ее точно не поняла.

Но тут мысли Киры приняли другое направление. Хорошо, она допустила промашку, не поговорила вовремя с Лесей, не предупредила ее. Но Костик-то каков! Подлец! Мерзавец! Вор! Его спасали, кормили с ложечки, рисковали ради него жизнью, а он?!

Нужно немедленно тащить Лесю в милицию. Да, да, прямо к Слепокурову! Как он там говорил? В любой момент обратиться к нему за помощью? Ну вот! Он и пришел – этот момент.

В квартиру подруги Кира ворвалась в самом воинственном настроении. Лесю она застала за весьма странным занятием. Та смотрела телевизор. Программу криминальных новостей.

– Тебе мало того, что твоя собственная жизнь превратилась в один сплошной разгул криминала? – поинтересовалась у подруги Кира. – Еще и по телику про это смотришь?

– Тс-с! – поморщилась Леся.

И, выключив телевизор, она укоризненно произнесла:

– Я сижу и жду. Тебя или Костика. Чем мне еще было заняться?

– Начать с того, что Костика тебе дома ждать не нужно. Ему ведь предстоит сегодня в час дня дать объяснения Слепокурову? Вот там его и нужно ждать.

Лесю словно ветром сдуло с дивана.

– Кира! Ты – гениальна! – воскликнула она, торопливо натягивая джинсы и пуловер. – Немедленно едем! Наверное, он уже там. Потому и ушел, ничего не объясняя. Какая же я дура! Как я могла забыть про допрос у следователя в час дня!

У кабинета Слепокурова подруги были уже в половине первого. Напрасно Леся парилась в своем новом чудном жакете, расшитом стразами и модным в этом сезоне золотом. Костик не появился ни в час, ни в половине второго, ни в два часа пополудни.

– Все ясно. Он не придет! – заключила Кира.

Телефона Костика у подруг не было. Равно как и всех прочих сведений о нем. А Слепокуров, узнав, что подругам ровным счетом ничего не известно об их новом знакомом, который снова пропал, страшно расшумелся.

– Выходит, я зря вам вчера поверил? А ведь этот тип сразу показался мне подозрительным! И если бы не ваши уверения, что это чуть ли не ваш лучший друг детства, я бы забрал парня в отделение. Тут бы мы живо выяснили, что он за птица!

– Так спросите у дяди Коли или Сергея! – возмутилась Кира.

– Да! В конце концов, раз они его похитили, то должны были навести о нем хотя бы минимальные справки.

Слепокуров выглядел озадаченным.

– В том-то и дело, что они не хотят признаваться в том, что знают этого человека.

Это была новость, но не хуже остальных за сегодняшний день.

– Конечно, – наконец произнесла Кира, – зачем им признаваться в том, что они знают Костика? Самим на себя наговаривать? Они будут всячески отрицать, что знали его.

– Подумаешь, пришел человек, прилег заснуть в их фургончике, – поддержала ее Леся. – В самом деле, не гнать же его прочь? А дать приют усталому путнику – это никакое не преступление.

– Именно так они и говорят, – уныло подтвердил Слепокуров. – Просто удивительно, вы изложили слово в слово.

Но Слепокуров, как оказалось, не собирался останавливаться на одной этой новости. У него имелось для подруг кое-что и покруче.

– У меня есть для вас еще две новости, – сказал он. – Хорошая и плохая. С какой начать?

– С хорошей!

– Что же, я могу вас порадовать. Мы наконец вышли на место, откуда был украден яд, которым отравили Ирину.

– Валькирию? – уточнили подруги.

– Если вам так удобнее называть несчастную, то сделайте милость.

– И откуда же украли яд?

– Это небольшая лаборатория при НИИ растениеводства, – принялся рассказывать следователь. – Отдел ядовитых растений и их производных. Он совсем крохотный. То есть когда-то он процветал. Но сейчас, если не считать частных косметических фирм, там все захирело. И конкретно в лаборатории, где хранятся образчики ядовитых растений и полученных из них ядовитых веществ, работает всего два человека.

– И этот яд у них имеется?

– Да, когда мы начали искать, где мог быть украден данный вид яда, то пообщались с некоторыми специалистами, и выяснилось, что в нашем городе этот НИИ практически единственное место, где он мог быть.

– И что?

– Мы наведались туда и лично поговорили с теми двумя сотрудниками, которые еще трудятся там. И, помимо всего прочего, выяснили интересные подробности из их личной жизни.

И, помолчав, Слепокуров произнес:

– В этом и заключается плохая новость.

– Какая же?

– Один из них женат на некоей гражданке Кудряшиной.

– На Валькирии? – вырвалось у Леси.

Следователь досадливо цыкнул зубом, словно вопрос Леси задел старое дупло в нем.

– Он женат на гражданке Наталье Кудряшиной, – пояснил он подругам.

– Однофамилица?

– Или родственница?

– Тетя, – кивнул следователь. – Родная тетя нашей бедной погибшей овечки. И следовательно, в лаборатории работал ее дядя.

– Дядя Валькирии?

– Да. И скажу вам больше, около двух недель назад она приходила на работу к своему дяде. Визит племянницы, мягко говоря, удивил дядю. Они с ним были не настолько близки, чтобы общаться где-то еще, кроме общесемейных праздников. Тем не менее дядя показал племяннице, по ее просьбе, свои владения. Они мирно попили чаю с тортом, который принесла племянница. И Ирина ушла.

И, помолчав, следователь добавил:

– Он думает, что племянница вполне могла воспользоваться его короткой отлучкой и украсть яд. Пока он выходил за водой для чая, за сахаром и еще куда-то, Ирина оставалась в лаборатории одна.

– Яды хранились в сейфе?

– В шкафчиках, – поправил Киру следователь. – Некоторые закрывались, на некоторых замки были сломаны. На том, из которого пропал интересующий нас образец, замок отсутствовал вовсе.

Подруги слушали и все еще не верили. Валькирия украла у своего дяди яд, которым потом сама же и отравилась? Быть того не может!

– Начать с того, что отравить она собиралась вовсе не себя, – заметил следователь. – Вы же помните, яд оказался в питье для Виктора Алексеевича. И судя по всему, ему же и предназначался.

Но все равно подруги ничего не понимали. А как же отравленные конфеты, которыми пытался угостить Киру душка Борис?

– Они ведь тоже были отравлены! – воскликнула Леся.

– Погоди-ка! – остановила ее Кира. – Борис говорил, что конфеты он взял в доме у Виктора Алексеевича. Но специально их ему никто не давал.

– Ну и что? Это были его любимые конфеты. Все в доме знали об этом. И ясно, что коробка предназначалась Борису.

– Да. В самом деле. И это странно.

Еще бы не странно. Неужели Валькирия совсем свихнулась и пыталась отправить на тот свет своего же обожаемого жениха? Начинила конфеты ядом и подбросила их в его дом. Но зачем? Узнала про Настю и захотела отомстить неверному? Но у Бориса, судя по тому, что подруги узнали за это время о молодом человеке, был если не гарем влюбленных в него девиц, то что-то вроде того. Валькирия должна была понимать это. И главное, как это увязывалось с тем, что в итоге она сама хлебнула отравленного зелья?

– А я поняла! – воскликнула Леся. – Честное слово, поняла!

– Интересно будет послушать.

– Валькирия ненавидела Бориса за его измены. И решила его отравить. Но когда у нее это не вышло, то она приняла яд сама.

– С горя?

– Да! И чтобы своей смертью навсегда поселить в нем чувство вины. И остаться если не в его сердце, то хотя бы в его памяти.

– Очень трагично, но крайне глупо, – рискнул заметить следователь.

– А Валькирия именно такой и была!

Но в этот момент их дискуссию прервали. В кабинет Слепокурова вошел один из оперативников. И бросил на стол фотографии каких-то картин, икон, серебряной домашней утвари, шкатулок из резного красного дерева с перламутром и золотом, табакерок и прочих предметов антиквариата.

– Это фотографии того, что похищено со склада, – пояснил оперативник, обращаясь к Слепокурову.

Оставив фотографии, он быстро вышел из кабинета. Следователь особого интереса к фотографиям не проявил. А вот Леся неожиданно заинтересовалась ими.

– Можно взглянуть?

– Глядите.

Следователь придвинул ей яркие, хорошего качества фотографии. И Леся буквально впилась глазами в них. Внезапно она откинулась на стул. И тихонько застонала.

– Что с тобой? – испугалась Кира. – Ты заболела?

– Да. Мне что-то нехорошо. Столько всего за последние дни навалилось. А что это за фотографии?

– Вы не слышали? Ограблен антикварный салон. Точней сказать, склад, на котором были приготовлены предметы для отправки на аукцион в Европу.

– И что? Все эти вещи, которые на фотографиях, их украли?

– Все.

– А кто украл?

Слепокуров удивленно посмотрел на девушку. Но все же ответил:

– Грабителей было трое. Один из них, предположительно, получил огнестрельное ранение. Но легкое. Так как крови на месте, где стояла машина грабителей, было обнаружено буквально несколько капель.

Леся снова застонала. Похоже, ее совсем скрутило.

– Может быть, мы пойдем? – спросила она.

– Вообще-то я вас и не вызывал, – пожал плечами следователь. – Идите!

И Леся вылетела из его кабинета, словно ведьма на метле. Кира едва поспевала за ней.

– К чему такая срочность? – возмущалась она. – Слепокуров был сегодня в духе. Мы могли бы еще кучу полезной информации вытрясти из него. Если тебе так плохо, то могла бы посидеть в туалете. А я бы еще с ним поболтала.

– Ты права, мне плохо! Мне очень плохо! И туалет тут не поможет!

С этими словами Леся выскочила на улицу, где развила такую скорость, что Кира едва за ней поспевала.

– Мне кажется, будет быстрей доехать до дома на машине, – окончательно запыхавшись и отстав от подруги, прокричала она ей вслед.

Леся по инерции пробежала вперед еще десяток метров. Потом круто развернулась и помчалась назад. Туда, где стояла Кирина верная «десяточка». Кире ничего другого не оставалось, как снова последовать за своей явно сбрендившей подругой.

Глава 17

Оказавшись дома, Леся, молчавшая всю дорогу, первым делом устремилась в спальню. Кира вымыла руки, попила водички, сделала себе бутерброд с ветчиной и только затем последовала за Лесей.

– Помоги мне! – пропыхтела Леся, увидев входящую в комнату подругу. – Мне кажется, что я знаю, где мои побрякушки.

Вдвоем они отодвинули тяжелое старинное трюмо. За ним накопилось изрядное количество пыли, в которой в самом деле поблескивала желтоватая змейка.

– Вот и мой браслет! – обрадовалась Леся. – А вот и колечко. И еще одно!

Кира так оторопела, что едва не выронила бутерброд из рук.

– Но ты же обвинила в краже Костика.

– Ничего подобного.

– Ты сказала, что их украл у тебя Костик!

– Ничего такого я не говорила. Я сказала, что он исчез. А я не могу найти свое золото.

– Разве это не подразумевает, что…

– Только для испорченных натур вроде тебя!

Вот и помогай после этого людям. Но обижаться на подругу Кира не стала. Вместо этого она плюхнулась в кресло. И стала наблюдать за действиями Леси. Та все еще самозабвенно возилась в пыли за трюмо, бормоча себе при этом под нос:

– Либо я сошла с ума, либо это должно быть где-то тут!

– Что ты ищешь?

– Одну вещицу.

– Какую?

– Золотую.

Объяснение Киру не удовлетворило. Золото в наши дни значительно обесценилось. И ей ли не знать, что у Леси не было ни одного ювелирного украшения дороже ста долларов. Так ради чего она так убивается? А Леся продолжала истово бормотать:

– Оно должно быть тут! Я же помню.

– Что ты помнишь?

– Одну вещицу.

– Какую?

– Золотую.

Поняв, что разговор пошел по второму кругу, Кира сочла за лучшее умолкнуть. Она пошла на кухню и сделала себе еще пару бутербродов. Все-таки хорошо, что они с Лесей забили ее холодильник в расчете на аппетит выздоравливающего мужчины. И как хорошо, что этот самый мужчина свалил, не успев сожрать всех запасов.

– М-м-м! – сказала Кира, с наслаждением вонзая зубы в мягкий белый хлеб, смазанный горчицей, на котором лежал лист салата, несколько тонких кусочков соленого огурчика, а сверху все это прикрывала пара ажурных кусочков ветчины. – Надо иногда затаривать и свой собственный холодильник. Просто для разнообразия!

И, покончив с еще одним бутербродом, Кира крикнула:

– Леся! Ты хочешь бутерброд?

Но подруга отреагировала неоднозначно.

– Иди сюда! – каким-то сдавленным голосом произнесла она.

– С бутербродом или без него? – уточнила Кира.

Но, так и не дождавшись ответа, пошла на зов подруги. Тарелочку с приготовленным бутербродом она на всякий случай прихватила с собой.

– Ну? Что у тебя тут еще случилось?

– Посмотри!

Леся дрожащей рукой протягивала ей какой-то маленький предмет. Присмотревшись, Кира поняла, что на ладони у подруги лежит круглый, сделанный из золотистого металла лягушонок.

– По цвету напоминает золото, – сказала она.

– Это и есть золото, – все таким же полузадушенным голосом произнесла Леся. – А больше ты ничего не видишь?

Кира отставила тарелку и взяла золотую фигурку лягушонка в руку. Работа была изумительной. Сам жабенок сидел на листе кувшинки, на котором сверкала брильянтовая искра росы. Выпученные глазки малыша были сделаны из двух изумрудов. И он с радостным идиотизмом смотрел на блестящую муху с украшенными брильянтовой крошкой крылышками, которая сидела на травинке. Вся композиция была проникнута удивительно наивной чистотой и свежестью. Но вслух Кира произнесла лишь следующее:

– Очень тонкая работа. У мухи видна каждая ворсинка. А у лягушки на коже каждая складочка. Откуда это у тебя?

– Костик вчера принес.

– В подарок? – не поверила ей Кира.

И правильно сделала, потому что Леся отрицательно покачала головой.

– Лягушонок просто выпал у него из кармана. Я видела, как он выпал.

– Выпал?

– Ну, когда мы вчера немного потанцевали, перед тем как…

– Можешь не говорить! – поспешно перебила ее Кира.

– Одним словом, я хотела спросить у Костика, что это за вещица, но не успела.

– Ну, ясно. Он стал тебя целовать.

– И мне стало не до расспросов, – призналась Леся.

Кира задумчиво посмотрела на лягушонка, все так же радостно таращившегося на свою муху.

– Значит, Костик носил эту фигурку в своем кармане. А как же она очутилась у тебя за трюмо?

И Кира попыталась представить себе позу, которую должен был принять Костик, чтобы лягушонок из его кармана очутился бы за трюмо. Получалось нечто невообразимое. И чтоб удержаться в таком положении, у Костика должно было быть по меньшей мере шесть цепких гуттаперчевых конечностей. Поняв, что это невозможно, Кира вопросительно уставилась на подругу.

– Ты же знаешь, – произнесла Леся, – перед тем как заняться любовью, я всегда снимаю с себя все золото. Чтобы не мешало.

Интересный ход. Самой Кире тоже неоднократно доводилось выпутывать из волос запутавшиеся в них кольца, а цепочки на шее то и дело угрожали ее задушить в момент особенно бурного проявления чувств. Да и браслеты вечно цепляются за постельное белье. Никаких сомнений, в будущем ей нужно будет воспользоваться советом Леси. И перед любовными играми снимать с себя все побрякушки.

А пока Киру интересовало то, что у ее подруги происходило вчера вечером с Костиком.

– Ну и что дальше? – прямо спросила она у Леси.

– Видимо, я как раз начала с себя снимать свое золотишко, когда увидела на полу лягушонка. Подняла его и сложила все в кучку на трюмо.

– И ты положила лягушонка вместе со своими украшениями?

– Но он ведь тоже золотой. Я подумала, что ему не повредит, если он немножко там полежит.

– А как получилось, что все золото и лягушонок тоже свалились за трюмо?

Леся потупилась и залилась трогательным румянцем.

– Понимаешь, Костик, он такой страстный, – пробормотала она.

– Все понятно. Он накинулся на тебя, не дав и рта раскрыть. Все происходило возле трюмо, оно зашаталось, и твое золото вместе с лягушонком Костика соскользнуло за него.

– Да! Именно так все и было! – радостно подтвердила Леся.

Но тут же ее лицо снова перекосилось, словно она собиралась заплакать.

– Эй! – встревожилась Кира. – Что с тобой?

– Я не сказала тебе самого главного. Этот лягушонок… Эта фигурка… Я видела точно такую же у следователя.

– Как это? Когда?

– Сегодня. Но не ее саму, а только фотографию.

– Где?

– На столе Слепокурова!

– Что?!

– Ну да! Там среди прочих фотографий похищенных у антикваров вещей была фотография этого лягушонка!

Кира молчала, ошеломленно глядя на подругу.

– И я уверена, что это был именно он, – продолжила Леся. – Та же росинка, та же муха и даже поза лягушонка точно такая же. Клянусь тебе, наша фигурка лягушонка – это одна из украденных вещиц для аукциона!

Кира окончательно потеряла дар речи. А когда все же обрела его, то лишь изумленно выдохнула:

– Ты хочешь сказать, что твой Костик?..

– Вот именно! Вор и грабитель! А та рана, которая была у него на боку, вовсе не от истязаний, которым его якобы подвергали дядя Коля и Сергей! Мы с тобой две законченные идиотки! Костик получил ее во время схватки с ребятами из охраны, которые примчались по тревоге к антикварному салону.

Кира не знала, что и говорить. Пожалуй, впервые в своей жизни.

– Выходит, мы пригрели на своей груди бандита и грабителя?

– Я пригрела, – сочла необходимым уточнить Леся.

– Не важно, у кого он грелся! Мы обе помогали укрывать его! Кормили и лечили! Боже мой! Представляю, как он над нами потешается сейчас!

Но Киру волновал несколько другой аспект дела.

– Получается, что мы с тобой настоящие сообщницы преступника!

– Кошмар!

– А еще мы сказали Слепокурову, что Костик – наш друг!

– Ужасно!

– И следователь нам поверил! А если бы не поверил, то Костик уже оказался бы за решеткой.

– Да.

– Вместе со своими подельниками!

– С какими еще подельниками?

– Я уверена, что дядя Коля и Сергей не просто так держали Костика у себя! – пояснила ей Кира. – Они и есть те двое других грабителей, которые участвовали в налете на антикваров! Тех было трое?

– Да.

– Ну вот. Один – это Костик. А двое других – это дядя Коля и Сергей.

– О боже! Как я сама не сообразила! – запричитала Леся, заламывая руки. – Ну да, конечно! И никто этого мерзавца Костика не пытал. Наверное, просто полученная им рана воспалилась. У него поднялась температура, начался бред и шатания. Он и у меня все время рвался куда-то идти.

– Еще бы ему не рваться. Просто интуиция у парня развита. Вот он и чувствовал, что за ним вовсю охота идет. Потому и пытался забиться в щель поглубже.

Леся молчала, что-то обдумывая. А потом сказала:

– Наверное, дядя Коля и Сергей тоже опасались, что могут не уследить за раненым сообщником. Вот и приковали его, чтобы он в их отсутствие не удрал из квартиры и не выдал их. А сами пошли за врачом и лекарствами.

Несмотря на свое подавленное настроение (еще бы, очередная великая любовь оказалась разбойником и злодеем), Леся нашла в себе силы, чтобы хихикнуть:

– Они ушли, а тут откуда ни возьмись мы с тобой! Выкрали у них сообщника!

– Представляю, как они заволновались, когда вернулись обратно, а его нет!

– Ага! Наверное, всю голову себе сломали, куда он мог подеваться. Закованный в наручники и из запертой квартиры. Просто не сообщник, а Дэвид Копперфильд!

– А Костику-то каково было! – тоже зашлась в истерическом хохоте Кира. – Очухался и видит, что возле него совершенно незнакомые девицы, которые жутко гордятся тем, что спасли его!

– Наверное, он решил, что сошел с ума.

– Или мы с тобой спятили!

– Да, вид у него был ошарашенный, когда он впервые открыл глаза у меня дома и понял, что он вовсе не на старой квартире в обнимку с тараканами.

И подруги расхохотались. Но приступ веселья закончился так же внезапно, как и начался. И девушки снова вспомнили о своих проблемах. Итак, каков результат? Они, сами того не ведая, дали приют опасному преступнику. И кроме того, они еще и нагло обманули следствие, не дав ему идти своим чередом.

– Как ты думаешь, нас посадят?

– Да уж точно не похвалят.

– И что делать? Пойти с повинной к Слепокурову?

Но Кира эту идею отвергла как самоубийственную.

– Не знаю, как тебе, а мне лично еще жить не надоело! – воскликнула она. – И как ты вообще представляешь эту картину? Вот входим мы в кабинет следователя и говорим, что опасный преступник провел у нас две ночи и при этом мы попросту обманули следствие, тем самым дав ворюге возможность бежать?

– Нехорошо получится.

– Еще как нехорошо.

– Нам могут не поверить, что мы все это сделали по незнанию.

– Точно не поверят.

Однако у девушек не было возможности обсудить новую проблему. Потому что раздался телефонный звонок, и в трубке зазвенел ликующий голос Рины.

– Они его нашли! – захлебываясь от счастья, кричала она. – Представляете? Нашли!

– Кто нашел? И кого?

– Менты нашли Бориса! Они нам только что позвонили! Он сейчас находится в больнице, но врачи говорят, что состояние его не представляет угрозы для жизни!

Кира почувствовала, как у нее с плеч буквально свалился камень. Да что там камень – валун, скала, Эверест вместе со всеми Гималаями. Несколько мгновений она просто наслаждалась этим ощущением легкости. Но потом снова разволновалась. Мало ли что там врачи говорят. Знает она этих врачей. Много они понимают! Ничто по части диагностики не сравнится с любящим женским сердцем.

– Мы все едем в больницу! – продолжала ликовать Рина.

Подруги тоже хотели ехать в больницу, чтобы своими глазами убедиться в том, что Борис спасен. Кстати говоря, как его спасли? И кто его спас? Это было очень и очень любопытно. Но по телефону Рина не рассказала подругам никаких подробностей. Возможно, потому, что и сама их не знала.

Очутившись в больнице, подруги первым делом попытались повидать Бориса. Но это им, как ни печально, не удалось при всей их пронырливости.

– К нему сейчас никого не пускают, – твердили сестры.

Кира возмутилась.

– Но вы же сумели поговорить с Борисом?

– Да. Улучили полчасика, пока никого не было.

– А сейчас что?

– А сейчас у него врач, – объяснила Нина. – А потом к нему снова пойдет следователь.

– Если еще ему врачи разрешат, – добавила Рина. – Они бедного Борюсика уже совсем измучили. Все спрашивают и спрашивают. Ни сна, ни отдыха. А ему поправляться надо!

В голосе Рины послышалась какая-то неприятная слащавость. Но Нина лишь согласно закивала головой. Она тоже не одобряла назойливости ментов. И боялась за покой брата.

– Хотя они его и спасли, но могли бы оставить ненадолго в покое! Ему в себя прийти нужно. А потом уж показания давать!

В больнице сестры были вдвоем.

– Когда позвонили насчет Бориса, ни мамы, ни Вовы дома не было, – пояснила Рина. – Но они обещали подъехать.

Но подругам было глубоко плевать сейчас и на заносчивую Анастасию Владимировну, и на ее хама сыночка.

– Расскажите хотя бы, кто спас Бориса? – затрясла Кира сестер. – И как, черт возьми, ментам удалось выйти на след его похитителей? Я буквально несколько часов назад разговаривала со Слепокуровым. Он мне ни словом не обмолвился о том, что Бориса нашли.

– Мы так поняли, что менты тут не очень-то и нужны были, – ответила Нина. – Можно сказать, Борис сам себя спас.

– Как это?

– Его держали связанным. Но ему удалось освободить одну руку. И он стал подавать в окна световые сигналы.

– Чем? Фонариком?

– Каким фонариком? – удивилась Рина. – Бориса привезли в больницу около двух часов назад.

– Ну и?..

– День на дворе. Кто там фонарик в окне рассмотрит? Не говоря уж о том, где бы Боря взял этот самый фонарик.

– Но ты же сама сказала, что Боря подавал световые сигналы!

– Да. Сигнал SOS! Он зажигал и гасил верхний свет в комнате.

Действуя таким образом, Борису через некоторое время все же удалось привлечь к вспышкам в окне внимание прохожих. Кто-то из этих людей смекнул, что дело неладно. И позвонил в милицию. И сообщил, что в квартире в их доме наблюдаются странные световые сигналы. Но при этом дверь квартиры никто не открывает. И звуков изнутри не подает.

– Вот как?

Способ, каким удалось спастись Борису, выглядел довольно странным.

– А почему он не кричал?

– Он говорит, что боялся привлечь внимание его похитителей, которые находились с ним в той же квартире.

– А! Вот как! Значит, их тоже задержали? – обрадованно спросила Кира.

– Нет. Когда милиция прибыла и все-таки вскрыла входные двери, то в квартире никого не оказалось.

– Кроме самого Бориса, разумеется, – добавила Рина. – И еще счастье, что он вовремя сориентировался. Менты долго не могли решиться на то, чтобы взломать чужую дверь. Но Борис, такой молодчик, понял, что помощь близка.

– Он начал кричать! – с выражением совершенно идиотского (велика доблесть, вовремя заорать!) ликования перебила сестру Нина. – И тогда менты взломали дверь. И нашли Бориску!

– Ну, разумеется, – пробормотала Кира. – А куда же делись в таком случае похитители?

Но сестры в ответ лишь пожали плечами.

– Наверное, сбежали, – предположила Рина.

– И какая разница? – произнесла Нина. – Главное, что Борис жив! Спасен! Здоровью его ничего не угрожает.

– Да, похитители обращались с ним довольно сносно. Практически не били. Несколько ссадин на лице и теле, думаю, не в счет.

– Почему же тогда врачи к нему никого не пускают? – подозрительно спросила Кира.

Что-то ей этот сестринский кордон перестал нравиться. Уж не думает ли Риночка, что ей удастся удержать Бориса при себе? Зря она обольщается. Стоит тому встать на ноги, как он снова помчится в хороводе со своими многочисленными подругами, любовницами и просто хорошими знакомыми.

– Сначала с Борисом должен поговорить следователь, – твердо сказала Рина.

– Разве он с ним еще не побеседовал? Когда же его спасли?

– Я же сказала, сегодня. Буквально пару часов назад или чуть больше. Пока разбирались, что и к чему, пока допрашивали…

– Вот! Его уже допрашивали! А зачем еще раз допрашивать?

– Да не знаем мы! Такая уж у ментов практика. Сначала оперативник расспросит, потом следователь, потом другой следователь или вообще всей бригадой навалятся.

– Будто бы самим не приходилось!

Сестры начали раздражаться. И Кира поспешила сменить тему.

– Ясно, ясно. Не злитесь.

– Мы и не злимся. Просто Борису нужен покой.

– Конечно, нужен, – согласилась Леся.

– Но вы-то сами уже в курсе, где его держали? – спросила Кира. – Так расскажите нам с Лесей!

– В квартире! Мы же вам сказали, где его нашли! Там и держали!

– А та квартира, в которой нашли Бориса, кому она принадлежит?

Сестры переглянулись. И кажется, устыдились того, в каком тоне они разговаривают со своими подругами. Во всяком случае, когда Нина заговорила вновь, ее голос звучал гораздо спокойней и мягче.

– Те ребята из милицейского участка, которые и вызволили Бориса из заточения, говорят, что квартира эта сдается. Хозяева там сами не живут.

– Но они уже побеседовали сегодня с хозяйкой квартиры.

– Только она смогла сказать очень немного. Что снявший ее человек был русским мужчиной лет тридцати. Одет прилично. Сказал, что приехал в наш город в командировку. И заплатил за аренду квартиры, не торгуясь. А за телевизор и холодильник, которые представляли собой кое-какую ценность, внес залог. В общем, все было очень прилично. Женщина никак не ожидала такой подставы.

– А как этот мужчина вышел на хозяйку квартиры?

– Тут никаких концов не найти. Да и особого труда ему это не составило. Хозяйка квартиры дежурила на выходе из вокзала. Знаете, где стоят разные бабушки с табличками и предлагают внаем комнаты или квартиры всем приезжим подряд?

Подруги кивнули. Еще бы им не знать. Да это было первое, что видел сходящий с поезда пассажир. Не считая, разумеется, ушлых шоферов такси. Эти вообще к самому поезду подкатывали, чтобы не упустить клиента.

– Вот и эта женщина тоже пришла на вокзал. Говорит, что квартира у нее очень запущенная. Осталась после алкоголика сына. Поэтому хозяйка пока что копит на ремонт и сдает квартиру не сильно избалованным приезжим гражданам. С агентствами не связывается, потому что в такой жуткой квартире никто жить не хочет.

– Но паспорт она должна была спросить у этого человека?

– Должна была. Но он сказал, что паспорт у него украли. Остальные документы тоже. Только деньги остались. Вот она его и пожалела.

– Хорошенькое дельце! – возмутилась Леся. – Пускать к себе в квартиру неизвестно кого! Без прописки и без паспорта!

Кира выразительно покосилась в ее сторону. И Леся пристыженно замолчала. В самом деле, чья бы корова мычала, а ее бы молчала! С Костиком-то она еще и не так опростоволосилась. У него при себе ни документов, ни приличного вида не было. А ведь пустила же. И даже совершенно даром. Кретинка!

– Эта женщина сказала, что подошедший к ней мужчина произвел на нее самое благоприятное впечатление. Был вежлив. На бандита совсем не похож. На уголовника тоже. Вот она и решила, что не будет большой беды, если она поверит ему на слово.

– Ужасно! И что? Приметы этого человека совпадают с приметами похитителей Бориса?

– Неизвестно.

– Почему?

– Борис говорит, что когда те люди к нему входили, то их лица всегда были закрыты темными масками. Так что он не мог их разглядеть и запомнить.

В общем, подруги поняли одно: если ментам что-то и удастся выяснить про преступников, то сделают они это точно без помощи Бориса. Потому что он оказался самым дрянным свидетелем, какого только возможно было себе представить.

– Хорошо еще, что додумался сигналами своими в окошко посветить, – вздохнула Кира. – Раз уж на большее не способен.

Леся думала о другом.

– А засаду на той квартире оставили? – спросила она. – Вдруг преступники вернутся?

– Засаду оставили.

Услышав этот голос, подруги вздрогнули. И обернулись. Так и есть! За их спинами стоял гражданин-товарищ следователь Слепокуров.

– И снова вы! – уныло произнес он, глядя на подруг. – Это какой-то кошмар! Куда я ни пойду, всюду вы. Утром, днем, вечером, ночью. И сейчас снова вы! Что вам тут понадобилось?

Девушки застеснялись, избегая смотреть следователю в глаза. После просчета с Костиком, оказавшимся вовсе даже не хорошим парнем, а опасным преступником, они не знали, куда деваться от стыда. Если следователь узнает правду, позору не оберешься. А они еще хорохорились и смеялись над ним. За собой следить нужно было, а не у порядочных следователей грешки искать!

– Впрочем, – опередил подруг с ответом Слепокуров, – можете даже мне не отвечать. Я и сам могу догадаться. Явились, чтобы снова сунуть нос не в свое дело.

– Мы насчет здоровья Бориса, – запинаясь, пробормотала Леся. – Нам бы узнать…

– Как он?

– Он в полном порядке! – рявкнул Слепокуров. – А что касается засады на той квартире, где его держали все эти дни, то я вам сразу скажу. Засада там есть. И вам соваться туда не нужно!

Подруги смутились.

– Очень надо.

– Мы и не собирались.

– Что нам там делать, если Борис уже тут?

Следователь кивнул и произнес очень сухо:

– Вот и отлично. Рад, что хоть капля здравомыслия в вас есть. А теперь извините, мне нужно работать.

И он двинулся к палате. Кира набралась решимости и крикнула ему вслед:

– А можно будет сегодня с Борисом?..

Слепокуров, даже не дослушав ее просьбы, грозно глянул на нее через плечо и рявкнул:

– Нет!

Подруг словно порывом ветра к стене отбросило. Наблюдавшая эту сцену Рина испуганно пискнула:

– Ой, какой он страшный, когда злится!

Кира с Лесей переглянулись. То ли еще будет, когда Слепокуров узнает, что они упустили Костика! А ведь узнает. Дядя Коля или Сергей могут проболтаться. Впрочем, дядя Коля вряд ли станет попусту языком молоть. Он-то тертый калач. И знает, что в разговоре со следователем нужно говорить самый минимум.

По словам героев американских боевиков: «Каждое ваше слово может быть использовано против вас». И еще всем известно, что краткость сестра таланта. Но это все относится к дяде Коле. А вот его сын этих золотых истин может и не знать.

– Не сносить нам головы, если Слепокуров правду узнает! – прошептала Леся, замершая в испуге у стены, куда ее отбросил окрик следователя.

– Ты не в курсе, сколько дают за пособничество и укрывательство преступников?

– Много, – уныло произнесла Леся. – Очень много.

– М-да. Ну и ситуэйшен!

Киру даже перестало расстраивать, что она не может повидаться с Борисом. Тут уж не до любви.

– Знаешь что? – зашептала Леся на ухо подруге. – Нам надо самим поймать этого Костика! Поймать и доставить к следователю! Тогда Слепокуров нас простит!

– Легко сказать! А где ты этого прохиндея Костика ловить будешь? Он вольный казак! Обратит похищенные антикварные безделушки в деньги и свалит. Хоть за границу, хоть в тихую деревеньку к румяной доярке под бочок!

– У меня есть один план! Думаю, он сработает!

Кира с интересом взглянула на подругу. А та закивала с удвоенной силой, призывая Киру довериться ей. И так как прорваться к Борису через кордон любящих сестер, врачей и следователей все равно сегодня не представлялось возможным, подруги выскользнули на улицу. Даром терять время – это не их стиль.

– Ну? И какой у тебя план?

Вместо ответа Леся вытащила из кармана руку со сжатым кулачком. И протянула его Кире.

– Что там? Еще одно уникальное антикварное изделие? Жабка-девочка? Тоже Костик оставил?

– Костик оставил, верно. Но это не жабка. Смотри!

И Леся разжала пальцы. Вид у нее при этом был необычайно торжественный. Но оказалось, что в руке у нее была зажата самая обычная визитка. Кира недоверчиво взглянула на подругу. Но визитку все же взяла.

– «VIP-сауна «Выпуклое зеркало», – прочитала она. – У нас вы найдете лучший отдых и самых красивых девушек».

И, взглянув на подругу, Кира воскликнула:

– Леся, это что такое? Ты решила пойти в путаны? И присматриваешь себе место для работы?

– Тьфу ты! Эта визитка выпала из кармана Костика!

– Ты уверена?

– Еще бы! Вместе с Кервином.

– С кем?

– С лягушонком! Я его так назвала.

– А! – удивляться Кира даже не пыталась, вместо этого она спросила: – И что дальше?

– Посмотри, какая она потертая, эта визитка! Костик явно таскал ее с собой не один день. Наверное, с этой сауной его связывают тесные и теплые отношения.

– Ну да. Возможно. Он же мужчина.

– И главное, на визитке записан чей-то телефон! Посмотри с другой стороны.

Кира перевернула визитку и убедилась, что там в самом деле записан мобильный телефон некоей Милы.

– И кто она такая?

– Судя по имени, девушка.

– Подружка Костика?

– Была бы подружкой, он бы записал ее телефон в записную книжку. Наверное, просто знакомая. Позвони ей!

Кира достала телефон и уже приготовилась набирать номер, но вдруг замерла.

– А что я ей скажу?

– Скажи чистую правду. Что ее номер телефона тебе дал Костик. И просил позвонить.

– А если она спросит, зачем? Или скажет, что вообще никакого Костика не знает?

– Тогда повесишь трубку. Что за проблемы?

Но Кира все же сомневалась.

– Лучше я позвоню из телефона-автомата. Не хочу, чтобы потом мне названивали всякие подозрительные Милы.

В ответ Леся пробурчала, что раньше нужно было думать об осторожности. Но спорить не стала. Работающий телефон нашелся всего в двухстах метрах от больницы. Но вот сама Мила оказалась вне зоны действия. Во второй и в третий раз тоже.

– Да что же это такое? – возмутилась Кира.

– Подождем немного и снова попытаемся. А пока я предлагаю немного перекусить.

Подруги перешли дорогу. И оказались в маленьком, но очень чистеньком и славном азербайджанском кафе. Тут вкусно пахло пловом, шашлыком и какими-то восточными пряностями. Проголодавшиеся подруги едва успели заказать себе полный обед, который состоял из бульона с крохотными жареными пельменями на первое, мяса на второе и пирожков с ореховой начинкой на десерт, как Кире снова позвонили на трубку. Это была Рина.

– Куда вы делись? Вы что, обиделись на нас с Ниной?

Кира объяснила, что они не обиделись. Просто решили немного посидеть в кафе. И сестры заявили, что они немедленно присоединятся к своим подругам.

– Кстати, правильно сделали, что ушли, – сказала Нина, присаживаясь за столик. – Нас тоже прогнали!

– Ага, сначала вышел врач и заявил, что Борису нужен покой.

– А потом уже этот ваш знакомый следователь начал нас выгонять.

– И выгнал.

В голосе Рины слышалась печаль. Похоже, ей сейчас больше всего на свете не хотелось оставлять Бориса одного. И Кира ее понимала. Девушка мысленно уже сто или даже тысячу раз похоронила любимого. И вдруг он буквально в последний момент берет и против всяких прогнозов воскресает. А ей даже не дают посидеть у его постели и подержать его за руку.

– И куда вы теперь поедете? – спросила она у сестер, чтобы сменить тему.

– Завтра похороны папы, – со вздохом произнесла Нина. – Мама и Вова очень заняты. Хотят, чтобы церемония прошла по высшему разряду. Поэтому у них нет времени ни на какие другие дела. И мы с Риной должны будем сегодня еще навестить Людмилу.

– О! Как она?

– Пока неважно. В сознание, как вам известно, она так и не приходила.

В общем, настроение у сестер было не слишком радостное. Хотя Борис и был спасен, но обе девушки чувствовали, что все проблемы впереди. Ведь наследство Виктора Алексеевича предстояло разделить между наследниками. А это всегда чревато склоками и взаимными обидами. Даже во внешне благополучных семьях. Что уж говорить об их семье, где между родственниками варилась такая каша, что сам черт бы ее не расхлебал.

С одной стороны враждующего лагеря младший, но зато родной и законный отпрыск и обожающая его мамочка. А с другой – старший не вполне законный сын и любящая его совсем не сестринской любовью младшая дочь. И наконец, наособицу, старшая дочь и ее растяпа жених. Да еще загибающаяся в коме мачеха, которая пока тоже должна учитываться в завещании. Ну и напоследок дядя Митя, который, несмотря на свое скромное положение, тоже ближайший родственник.

Да уж, сестрам было отчего помрачнеть. Долго засиживаться они не стали.

А подруги, вкусно и плотно закусив, еще напились ароматного зеленого чая, к которому подали не только свежие пирожки с орехово-медовой начинкой, но и готовые восточные сладости – халву, рахат-лукум и шербет с крошками фисташек.

После еды подруг потянуло в сон. Но расслабляться было нельзя. Им еще предстояло отловить и обезвредить злостного обманщика Костика. Как они будут это делать, подруги представляли весьма смутно. Но почему-то не сомневались, что удача будет на их стороне.

На этот раз Мила появилась в сети. И даже ответила им вполне благосклонно.

– Никакого Костика я не помню, – проворковала она. – Вернее, помню, но не одного, а целый десяток. Но если вы, девочки, хотите прийти к нам работать, то я жду вас сегодня вечером в десять. Адрес знаете?

Оказалось, что она имеет в виду «Выпуклое зеркало». Адрес имелся на визитке. Мила повторила, что ждет девушек сегодня к десяти вечера. И отключилась.

Глава 18

До десяти вечера подруги успели переделать массу разных дел, в том числе и полезных. Они сходили в салон красоты, где нарастили ногти до длины, подходящей, на их взгляд, начинающим путанам. Кроме того они посетили несколько магазинов, где приобрели суперкоротенькие юбчонки. И разумеется, высокие сапоги на угрожающе длинных шпильках.

– Такую всадишь мужчине в ногу или другое мягкое место, вовек не забудет, – рассматривая пронзительно тонкий острый каблук, произнесла Кира.

– Надеюсь, что до этого все же не дойдет.

Кира тоже надеялась на лучшее. Но готовиться, как известно, следует к худшему.

– Как ты думаешь, Костик не испугается, увидев нас в «Выпуклом зеркале»?

– Почему это он должен испугаться?

Леся обиженно смотрела на подругу.

– Смею тебе заметить, я ничего плохого ему не сделала, – сказала она. – И о том, что мы его раскусили, он тоже знать не может.

– Ну, я немного не так выразилась. Не испугается, но ведь удивится, правда?

– Пусть удивляется, сколько влезет.

– Но он неизбежно насторожится, и нам будет трудней с ним справиться.

– Вовсе не факт, что Костик ошивается в этой сауне каждый день, вернее, каждую ночь.

– И уж точно, что со своим раненым боком он в жару не полезет. Он только на ноги встал и вдруг сразу – греться?

– Я и не думала, что он полезет греться, – сказала Леся. – Но ведь он может приехать туда и просто для того, чтобы встретиться со знакомыми. Сауна – это у мужчин еще и место для встреч. И не везде там жарко.

– А нам всего лишь нужно найти людей, которые с ним знакомы и могут нам о нем рассказать кое-что интересное.

Леся задумчиво покачала головой.

– На самом деле больше всего о нем должны знать его подельники.

– Дядя Коля и его сын?

– Да.

– Бесполезно о них даже думать. Во-первых, эти двое в руках Слепокурова, а к нему мы, как и договорились, обращаться за помощью не будем. А во-вторых, во всех тех местах, которые им известны, Костик вряд ли появится. Он же не дурак. И прекрасно понимает: если его сообщники в руках милиции, то, вероятнее всего, выдадут его с потрохами.

– А зачем им его выдавать?

– Хотя бы для того, чтобы вернуть награбленное законным владельцам и тем смягчить наказание.

– Но дядю Колю и Сергея никто не подозревает в совершении ограбления.

– Пока не подозревает.

– Им в вину ставят похищение родной племянницы.

– Правильно! И еще Костика! Но Настя писать на родственников заявление не станет. И у дяди Коли с Серегой появляется выбор, признаться в похищении или в ограблении.

– Постой, постой! А зачем им признаваться в том же похищении? Костик показаний против них не давал. А теперь и вообще исчез.

Утомленные спором подруги замолчали. Им обеим в головы пришла страшная правда. Доказать похищение Насти будет практически невозможно, не станет она клепать заявы на брата и дядю. А похищение Костика теперь тоже под вопросом. Вдруг Слепокурову придется отпустить дядю Колю и Сергея на волю? Об этом даже думать было невыносимо. Подруги и не стали.

А потому Леся произнесла с досадой:

– Как поведет себя дядя Коля, а в особенности Сергей – это все вилами на воде писано. Точно сказать ничего нельзя. И Костик, я уверена, будет исходить из худшего. Значит, в те свои любимые норки, о которых известно его сообщникам по ограблению антикварного салона, он не сунется. И остается единственная ниточка – сауна.

– Ну, тебе видней, куда он сунется, а куда нет, – фыркнула Кира и вновь повернулась к зеркалу, перед которым пыталась примерить на себя наряд «ночной бабочки».

Наряд неожиданно пришелся ей по вкусу. Надо же! Никогда не думала, что ей пойдет такая вульгарная раскраска. Но факты упрямая вещь, против них не попрешь. И сейчас густо намазюканные ресницы Киры лихо загибались вверх, а глаза в их обрамлении казались просто огромными. Щедро наложенные румяна и тени делали лицо девушки почти неузнаваемым. И наконец губы благодаря блеску и помаде стали призывно соблазнительными и словно подготовленными для поцелуя.

– Блеск! – оглядев себя в зеркале, произнесла Кира.

Леся тоже закончила наносить боевую раскраску.

– Конечно, порядочные женщины так не красятся, – самокритично заметила она, разглядывая себя в зеркале.

– И много теряют, надо тебе сказать.

В какой-то степени Кира была права. Стоило подругам выйти на улицу, как они стали собирать восхищенные мужские взгляды буквально пачками. Правда, по большей части они были откровенно пошлыми. Но что с того? Зато подруги получили не меньше пяти приглашений посидеть в ресторане или в кафе. Каждая! А нарядись они в мешковатые джинсы и вытянувшийся свитер, в образе порядочной женщины, а не легко доступной штучки, получили бы они хотя бы одно предложение на двоих?

Мысли в головах у подруг, под действием их нового образа, тоже возникали какие-то странные. Кира, например, думала, что под личиной порядочных женщин удобно скрываться тем, кому просто не хватает вкуса или смелости одеваться дорого и с шиком. А вот подобрать нейтральную простенькую блузу к таким же скучным брюкам или юбке сможет каждая. И хоть до старости кичись своей порядочностью. Все равно никто на тебя не покусится. Судьба старой девы такой скромняжке гарантирована.

К сауне подруги прибыли в точно оговоренный срок. Подобная пунктуальность не осталась незамеченной.

– Молодцы! – одобрила их моложавая брюнетка с ярко накрашенными губами. – В любой работе точность всегда приветствуется.

Одета она была в красное платье, открывающее ее сильные смуглые ноги. Гладкие, блестящие и без единого волоска. В вырезе платья была видна полная грудь. И, как без труда поняли подруги, это и была та самая Мила – владелица маленького борделя, слегка, самую малость замаскированного под сауну.

– Ну что, – одобрительно оглядев подруг, произнесла Мила. – Внешне вы мне подходите.

Подруги радостно переглянулись. Хотя, если рассудить, чего радоваться-то? Не велика честь, что вас приняли за шлюх. Но оказалось, что и проституткам при поступлении на работу следует подготовить резюме. Этого подруги не знали. И посыпавшиеся из Милы вопросы стали для них неожиданностью.

– Расскажите, где вы работали прежде? И почему ушли? Где жили? Где родились?

Врать следовало осторожно. Эта Мила могла знать многих, если не всех содержателей питерских борделей.

– Мы приезжие сами, – неожиданное признание словно само собой сорвалось с губ Киры.

– И откуда пожаловали?

– Из Саратова.

– И чем же вам родной город не угодил?

– Жизнь там бедная. Клиентов мало. Вот мы сначала в Москву думали податься. Да по дороге с Костиком познакомились. Он нас и надоумил к вам обратиться.

Похоже, Милу этот рассказ удовлетворил.

– Значит, прописки или регистрации у вас нет?

– Нет.

– А паспорта?

– Тоже нет.

– Какие-нибудь документы? – допытывалась Мила.

Прямо КГБ в мини-юбке, честное слово! Куда она их набирает? Можно подумать, в элитные войсковые подразделения по соблазнению дипломатов неприсоединившихся стран!

– Нет у нас документов. На вокзале все украли.

– А визитку, которую вам Костик дал, выходит, не украли?

– Все украли! Деньги, паспорта и даже номер телефона самого Костика. Кстати, не подскажете его нам?

– Подскажу. Если только вы мне опишете вашего Костика.

Подруги описали.

– Ах, вот какой Костик! – воскликнула Мила, и на ее лице появилось странное выражение. – Костик-торопыга.

Леся при этих словах Милы внезапно залилась багровым румянцем. У нее даже уши покраснели. Кира с интересом покосилась на девицу. И, поняв, о чем идет речь, тоже усмехнулась. Вот, значит, как! Костик-торопыга. Несложно догадаться, за что проститутки дали мужчине такое прозвище.

Однако смех смехом, а забывать о деле негоже.

– Дадите его телефон?

– Откуда он у меня? Костик – один из наших клиентов. Но вовсе не мой близкий друг.

– Жаль, – произнесла Леся. – А часто он тут бывает?

Мила улыбнулась.

– Никак влюбилась? – спросила она. – Зря. Костик не из тех, кто будет тебя содержать и подарки дарить. Крохобор. Думаете, почему он вас ко мне послал?

– Почему?

– Да потому что у нас с ним уговор: он мне не меньше трех новеньких в месяц присылает, а я ему делаю скидку на услуги девочек.

Ах, этот Костик! Он проявлялся еще с одной, самой худшей своей стороны. Словно гнилое со всех сторон яблоко – как ни крути, а где укусить, не найдешь. И если ограбление антикваров Леся еще могла бы ему простить, то скупость – никогда.

– Да еще и к проституткам регулярно заглядывает и даже скидку имеет у них! – прошептала ей на ухо Кира. – Тоже кавалер!

Но Лесино чувство к Костику и так стремительно таяло, словно кусок льда в горячей воде. В конце концов от пылкой любви осталось одно жгучее желание расквитаться с мерзавцем, по вине которого им пришлось сунуться в этот притон. В порыве гнева Леся совсем позабыла, что Костик знать не знает о том, что они тут. И уж конечно, совсем этого не хотел.

Мила тем временем с сомнением разглядывала подруг.

– Не в моих правилах брать девочек без документов, – произнесла она наконец, – но уж ладно. У нас сегодня большой наплыв ожидается. Так что я вас возьму. Расценки обычные. Пятьдесят процентов вам, пятьдесят мне. С клиентами не драться. У нас девиз: «Клиент всегда прав, если платит». Вам понятно?

– А сколько платит? – поинтересовалась Кира, не успев ужаснуться тому, что ее в самом деле волнует этот вопрос.

– Сто долларов в час, и вы его со всеми потрохами, – отбарабанила Мила.

– Сто – это только нам?

– Если на двоих, то да. Ну, хватит вопросов. Идите! Работайте!

Подруги растерялись. Они-то, наивные, полагали, что их, вроде стажеров, возьмут для начала понаблюдать за действиями более опытных товарок. Но, похоже, они произвели на Милу впечатление настолько самостоятельных, что в испытательном сроке не нуждались.

– Как? Прямо сейчас?

– А чего ждать? – улыбнулась Мила. – Говорю же, у нас сегодня аврал. Тренинг проводить некогда!

Выходя от нее, подруги заметались.

– Вот попали! – прошептала Леся. – Просто влипли! Это что же делается? Мы с тобой так не договаривались!

– Знаю! Но нам нужно найти Костика, скрутить его и выполнить свой гражданский долг!

– Если для этого придется спать с другими мужиками за пятьдесят долларов в час, то пропади он пропадом, этот гражданский долг! Мне моя честь дорога.

– Еще о невинности своей вспомни!

– Кира!

В голосе Леси звучала такая укоризна, что Кира в самом деле устыдилась.

– Ладно, чего ты трепыхаешься? – примирительным тоном произнесла она, опуская руку на дверную ручку. – Сейчас подружимся с кем-нибудь из девочек. Они нам про этого Костика все выложат. И мы смоемся.

– Как?

– Через чердак! – отрезала Кира и распахнула дверь.

От открывшейся им картины подруги в буквальном смысле слова оторопели. Весь предбанник (или как там называется холл при сауне) был полон полуголыми мужскими и женскими телами. Причем мужчины все, словно на подбор, были на редкость отвратительны. Возможно, в одетом состоянии недостатки их фигур корректировала хорошо сшитая или удачно подобранная одежда. Но в полуобнаженном виде ничто не мешало им демонстрировать кривоватые волосатые ножки, толстые животы и бочонкообразные торсы.

Женщины выглядели малость получше. Но все же подруги смекнули, что миф о прекрасных жрицах любви – это всего лишь миф. Девушки выглядели изможденными и совсем не сексуальными. Несмотря на все попытки расшевелить клиентов, дело у них двигалось туго. Видно, их тоже собравшиеся «красавцы» не вдохновляли на сексуальные подвиги во имя процветания Милы и ее «Выпуклого зеркала».

Попятившись, Кира захлопнула дверь.

– Нет уж!

– Но мы не можем уйти просто так!

– Запросто! Силой они нас удерживать не станут.

– Но мы ничего не узнали о Костике!

Кира с сомнением покачала головой.

– Если не удалось подружиться с девушками, надо их подкупить, – предложила Леся. – Хотя бы одну.

– Да! – оживилась Кира. – Подкупить! Именно! Это ты хорошо придумала.

Она снова приоткрыла дверь. И, дождавшись, когда одна из девушек посмотрит на нее, поманила ту к себе. Девушка удивилась. Но, покосившись на своего лысоватого клиента, который увлекся пивом и совсем не обращал на нее внимания, поднялась и вышла из комнаты.

– Чего нужно?

– Знаешь Костика?

– Какого?

Леся покраснела, но все же сумела выдавить из себя:

– Костика-торопыгу.

– И чего?

– Знаешь или нет?

При этом внимательно наблюдающая за ходом диалога Кира извлекла из кармана помятую тысячерублевую бумажку. При виде денег девица стала держаться повежливей. И глаза у нее алчно загорелись. Да, не сладко живется здешним девушкам, коли и тысяча рублей для них неплохой навар. Девица сделала попытку схватить деньги, но Кира оказалась проворней.

– Э, нет! Сначала расскажи, где нам его найти?

– Кого?

Нет, определенно, и в бандиты, и в проститутки идут не самые интеллектуальные люди.

– Костика!

– А-а-а! Так это… Тут он бывает!

– Это мы и без тебя знаем! – разозлилась на нее Кира. – Где еще его можно найти?

Девица наморщила узкий лоб. Глазки ее хитро загорелись.

– Дайте деньги, и я вам скажу, кто может знать.

Да уж, если умом девица не сильна, то житейская смекалка была у нее на высоте. Получив деньги, девица шмыгнула назад. И через минуту к девушкам вышла еще одна проститутка. Эта была повыше, посимпатичней, но, как ни парадоксально, постарше.

– Зачем вам понадобился Костик? – начала она разговор с вопроса.

– Он обещал нам помочь с работой.

– Костик? – изумилась девица. – Ну и ну! Ладно, записывайте его телефон.

Кроме телефона за ту же тысячу женщина продиктовала еще название ресторана, где любил кушать Костик.

– Супы ему там по вкусу. У него желудок слабый, супчиков требует, а кто же ему их варить станет, козлу скупому?

И девица, выразительно хмыкнув, добавила:

– Если поторопитесь, как раз Костика там и застанете. Он в аккурат около одиннадцати там заседать изволит. Жрет на ночь глядя, а потом диареей мучается.

Господи, у него еще и понос! Леся буквально ахнула. Нет, решительно в людях она так и не научилась разбираться.

– Тоже мне герой, штаны с дырой! – пробурчала Кира.

А девица между тем вызывающе глянула на подруг своим профессионально нахальным и цепким взглядом и предупредила:

– Костик не тот человек, который свое слово держит. Так что не удивляйтесь, если он вас обманет и просто пошлет подальше.

И, вильнув голым бедром, она быстро исчезла за дверью. Больше подруг тут ничто не удерживало. И они скользнули к выходу. Счастливо разминувшись с Милой и наврав охранникам, что не договорились о расценках с хозяйкой, они направились прямиком в тот ресторан, о котором им рассказала проститутка.

– Как ты думаешь, нам нужно переодеться, чтобы туда идти?

Но Кира считала, что нечего тратить время на пустяки.

– Тем более, вряд ли Костик за своим супчиком потащится в элитное место, куда «бабочек» на сто шагов не подпускают. Наверняка он питается в «точках» попроще. Да и не в той он форме, чтобы по элитным местам нынче красоваться.

И Кира оказалась права. Облюбованный Костиком ресторан на деле оказался обычным питейно-увеселительным заведением с грубыми дубовыми столами и такими же скамейками вместо стульев. Интерьер был решен так же дешево, но с претензией на стиль. Стены облицованы изрядно сучковатыми досками. Весьма декоративно, но для качественных строительных работ не пригодно. Потому и стоил такой лес, как можно было понять, куда дешевле гладких досок.

Однако можно было только удивляться мастерству дизайнера, который при минимуме затрат сумел придать этому местечку живописный и, главное, приятный колорит. В углах на тонких старомодных подставках возвышались светильники. Довольно уродливый пол был декорирован искусственными шкурами невиданных зверей. Посуда приобретена, как сразу же отметила Кира, в ИКЕА. Выглядела прилично, но стоила сущие копейки.

Но Костика, как сразу же заметили подруги, тут не было. Еще или уже? С этим вопросом они обратились к официанту. И тот их неожиданно порадовал. Костика сегодня ждали. Он звонил. И, жалуясь на плохое самочувствие, просил шеф-повара приготовить ему бульон с клецками.

– Вот она и расстаралась, – проговорился официант.

– Она? Так шеф-повар у вас женщина? Молодая?

Помимо воли в голосе Леси прозвучала ревность.

– Эй! Эй! – встревожился официант. – Ну да, молодая. Только вы тут любовные разборки устраивать не вздумайте! У нас приличное место.

– Мы уж видим! – фыркнула Кира. – Принеси нам шампанского и икры.

– Девочки гуляют? – понимающе осклабился официант.

– Девочки страдают. Ты несешь нам вино или нет?

Официант тут же исчез. И у подруг появилась возможность еще раз оглядеть зал. Сидели они в самом темном уголке, откуда было удобно наблюдать за входом.

– А что мы будем делать, когда явится Костик? – спросила Леся у подруги.

– Огреем его по башке и сволочем в ближайшее отделение милиции.

Этот план вызвал полное одобрение у Леси. Она только сомневалась в одном его пункте.

– А ну как Костик не позволит нам лупить себя по голове?

– Да кто же его спрашивать станет? Ты отвлечешь внимание, а я как жахну!

– А ну как заступится за него кто?

– А мы его при всех лупить и не будем.

– А где будем? И главное, чем? – снова заволновалась Леся.

Но оказалось, что у предусмотрительной Киры все было продумано. И она исподтишка показала Лесе блестящий золотистого цвета цилиндрик с утолщениями на концах. Вещица была Лесе подозрительно знакома.

– Это что? – разинула она рот. – Пестик от ступки Галины Александровны?

– Он самый, – подтвердила Кира. – Между прочим, как оказалось, очень удобная для подобных целей штука. Только тяжелая очень, – пожаловалась она. – Всего несколько часов в сумке таскаю, так, поверишь ли, все плечо уже оттянула!

Не успели подруги пригубить шампанское, как дверь открылась. И в нее шагнул Костик. Кира пихнула отвлекшуюся на музыкантов Лесю в бок. Та вздрогнула и расплескала вино.

– Что такое?

– Он пришел!

Не глядя по сторонам, Костик прошел к свободному столику в противоположной части зала. Его обслуживал другой официант, поэтому у подруг было время отшлифовать свой план.

– Мы расплачиваемся, – сказала Кира. – И я ухожу на улицу.

– А я?

– А ты идешь к Костику и заводишь с ним непринужденный разговор.

– Он насторожится, когда меня увидит! – завела Леся старую песню.

– И плевать! Я буду ждать на улице. С пестиком!

– Но там светло. Увидят!

– Когда вы выйдете, там будет уже достаточно темно, – пообещала ей Кира и скользнула к выходу.

Леся расплатилась по счету. И направилась к Костику. Тот заметил ее приближение только в последний момент, когда бежать было уже поздно. Глазки его суетливо заметались. А ложка едва не выпала из рук.

– Ко-о-остик! – преувеличенно радостным тоном законченной идиотки воскликнула Леся. – Ты ли это?

Парень отвел глаза. Свидание с Лесей в его ближайшие планы явно не входило. Тем не менее просто удрать он тоже не мог, хотя ему и очень хотелось.

– А я смотрю, ты это или не ты, – как ни в чем не бывало продолжала Леся. – А это ты!

– Ну да, я, – не очень уверенно подтвердил Костик. – Только послушай, не могла бы ты уйти?

– Что?

– У меня тут свидание.

– Что-о-о?! С кем это?

– Не ревнуй, дорогая! Это просто деловое свидание. Давай договоримся так. Ты сейчас идешь к себе домой и ждешь меня. А я как только закончу, сразу же примчусь к тебе.

– Точно?

– Точней не бывает! Иди, козочка. Прими ванну, расслабься. А я приду и помассирую тебе спинку.

Если бы Леся была чуточку наивней, она бы точно купилась на эти речи. Очень уж проникновенно звучал голос обманщика. Так и хотелось ему поверить. И это при том, что Леся теперь знала всю или почти всю подноготную Костика. И точно знала, что он легко и запросто может вновь ускользнуть.

Но Леся сделала вид, что снова полностью попала под очарование ловеласа.

– Хорошо, – покорно согласилась она. – Я пойду домой и буду тебя ждать, милый.

Костик кивнул, очень довольный, что удалось уговорить Лесю без особого напряга. И все обошлось без шума. Но когда Леся поднялась, он внезапно остановил ее.

– Постой, а ты в самом деле случайно здесь очутилась?

– Ну, конечно, милый!

Роль идиотки удавалась Лесе с таким блеском, что Костик поверил.

– А, ну тогда пока, – произнес он проникновенным голосом.

– Целую, милый.

И, чмокнув воздух возле уха Костика, Леся сделала еще одну попытку удалиться. Но была вновь остановлена Костиком.

– Подожди еще минутку. Вопрос один есть.

– Что, драгоценный?

– Леся, ты сегодня у себя дома убиралась?

– Что?

– Понимаешь, мне кажется, что я потерял у тебя одну штучку.

– Какую штучку?

– Да ничего особенного. Безделушка.

– А как выглядит?

– Такой смешной лягушонок. Сидит на листике и, выпучив глазки, смотрит на мушку. Не находила?

– Нет.

– Жаль. Но ты посмотри еще повнимательней, хорошо? Потому что это не моя вещь.

– А чья? – насторожилась Леся.

Сердце ее радостно затрепетало. Может быть, Костик и не виноват вовсе? Может быть, ворованная вещь попала ему в руки случайно? Но Леся тут же решительно оборвала свои глупые мысли. Таких совпадений не бывает!

– Чья же это вещь? – спросила она.

– Так, одного человека, ты его не знаешь, – уклончиво ответил Костик, чем еще больше укрепил Лесю в ее подозрениях.

Но Костик уже забыл про Лесю.

– А вот и он, – пробормотал он, жестом направляя Лесю прочь. – Пока, милая! Увидимся.

Леся двинулась к выходу, по дороге разминувшись с невысоким лысеющим дядечкой, который, пыхтя и отдуваясь, тащил на тонких ножках свое внушительное брюхо. Одеваясь, Леся еще успела заметить, что противный дядька направился именно к столику Костика. И сел за него, вытирая испарину со лба, хотя ни на улице, ни в зале ресторана жарко не было.

Выйдя на улицу, Леся принялась озираться по сторонам в поисках подруги. Внезапно откуда-то со стороны разросшихся декоративных кустов раздался приглушенный свист. Леся осторожно двинулась в ту сторону.

– Кира, это ты?

– Я! – раздался знакомый голос. – Да иди сюда скорей! Не маячь там!

Леся продралась сквозь заросли.

– Учти, их теперь двое, – предупредила она подругу. – К Костику пришел какой-то лысый субъект.

– С брюхом?

– Да.

– Видела я его, – кивнула Кира. – Ну, ничего. Лысого пропустим, он нам ничего плохого не сделал. А для Костика вырубим иллюминацию.

– А если они вдвоем уйдут?

– Что ты все о плохом? – возмутилась Кира. – Ну, уйдут. Но не станут же они всю ночь бродить, не расставаясь. Выследим, улучим минутку и свернем преступную деятельность Костика. Впервой, что ли?

Опасения Леси вскоре подтвердились. Из ресторана Костик вышел в сопровождении Лысого. И они направились по узкой аллейке, освещаемой несколькими подвесными фонарями, к площадке, где посетители ресторана оставляли свои машины.

– Так договорились? – донесся до подруг голос Костика, как раз когда они с Лысым проходили мимо места их засады. – Завтра утром я подгоню вам товар.

– Если все так, как ты говоришь, то мы сторгуемся. Я тебе уже говорил.

Леся толкнула Киру.

– Похоже, Костик нашел покупателя на краденый антиквариат.

– Слышу.

На всякий случай подруги записали номер машины, на которой укатил Лысый. А Костик, проводив своего знакомого, постоял еще немного, поеживаясь на осеннем ветру. А затем повернулся обратно, явно намереваясь вернуться в ресторан к своему остывающему супчику. И в этот момент в аллейке погас свет. На мгновение Костик замер. Но подруги сидели тихо. И, постояв некоторое время, он все же двинулся дальше в направлении ресторана. Сверкающая ресторанная вывеска давала достаточно света, чтобы не заблудиться и почувствовать себя в безопасности.

– Леся? – услышала девушка тихий шепот.

– Что?

– Держи крепко! И тяни по моей команде! Сильно тяни!

С этими словами Кира сунула в руки подруги кончик бечевки. А сама схватилась за металлическую толкушку.

– Давай!

И Леся потянула. Другой конец бечевки был привязан к стволу березы на другой стороне аллеи. В полумраке Костик не заметил, что над дорожкой внезапно появилась тонкая, натянутая, словно струна, бечева. И, зацепившись за нее ногой, полетел на землю. С приглушенным криком Кира выскочила из их укрытия. И, оседлав Костика, врезала ему пестиком по затылку.

Вся операция заняла буквально несколько секунд, хотя Лесе они показались часами. Очнулась она, когда Кира позвала ее.

– Помоги мне его тащить! – И когда Леся, бросив надоевшую бечевку, выпрыгнула к ней, добавила: – Просто унесем его для начала с дорожки. А то не ровен час, охрана из ресторана вздумает выйти покурить на улице. Или посетителям свежий воздух понадобится.

Вдвоем подруги поспешно уволокли добычу в кусты.

– Ну что теперь? – едва дыша от волнения, произнесла Леся.

– Дело сделано. Можно звонить Слепокурову.

– Только ты звони! – трусливо сказала Леся, и отчаянно храбрая Кира позвонила.

Слепокуров оказался у себя в кабинете. Просто редкостное трудолюбие.

– А мы вам поймали одного из грабителей антикварного салона, – радостно сообщила ему Кира. – Куда вам его доставить?

По голосу Слепокурова не ощущалось, чтобы он пришел в особый восторг от этого известия. Скорей уж охватившие его эмоции напоминали гнев или даже ярость. Но, выплеснув их, он все же соизволил поинтересоваться, какого черта имела в виду Кира. Та ему объяснила и даже ответила на все вопросы, сама при этом поражаясь своей тактичности. Ведь ни разу не прервала следователя, хотя разговор шел за ее счет.

– Другими словами, вы напали на человека, оглушили его и теперь держите связанным в беспомощном состоянии? – врубился наконец в тему Слепокуров.

– Не на человека, а на опасного преступника, – поправила его Кира. – И не напали даже вовсе, а провели задержание. Честное слово, меня ваши формулировки, товарищ следователь, удивляют. Иной раз я даже думаю, что вы нас с Лесей просто ненавидите!

Слепокуров пробормотал в ответ что-то неразборчивое. На отрицание это не было похоже. Но, выяснив, где подруги находятся сейчас, следователь пообещал прислать им подкрепление.

– Но берегитесь, если вы напали на ни в чем не повинного человека, – заявил он. – Тогда вам это просто так с рук не сойдет!

Милицейский «Форд» прибыл через пять минут. И забрал всех троих.

– Оперативно работаете, ребята! – похвалила приехавших сотрудников Кира. – Молодцы!

Те ее энтузиазма не разделяли. И косились на подруг весьма подозрительно, а на находящегося без сознания Костика – сочувственно. Однако доставленный в отделение, он, к удивлению подруг, каяться не торопился. И даже продемонстрированный ему лягушонок не вызвал в нем приступа вины.

– Знать не знаю, что это за вещица! – заявил он. – Впервые вижу!

Однако прибывший вскоре Слепокуров отнесся к Костику с большим вниманием. Он долго разглядывал Костика и продемонстрированную фигурку – золотого с изумрудами Кервина. Но потом следователь повернулся к подругам и с невыразимым презрением в голосе неожиданно произнес:

– Так говорите, ваш хороший знакомый?

Больше он ничего не прибавил. И вообще разговаривать с девушками не стал, чтобы они почувствовали всю праведность его гнева. Но из районного отделения забрал всех троих. Костика везли под конвоем и в наручниках. А подруги пока что оставались свободными гражданками. Только вот надолго ли?

Их усадили в кабинете следователя, а в соседней комнате Слепокуров вел допрос Костика. Но перед этим он поручил двум оперативникам охранять подруг.

– От кого нас охранять? – пытались возмутиться те.

– В первую очередь от вас самих! – последовал ответ. – Дадите мне подробные показания, я их запротоколирую, а потом можете идти и с какими угодно преступниками дружить. Мне уже будет все равно!

Дача показаний заняла весь остаток вечера и почти всю ночь. Слепокуров, на взгляд подруг, проявлял удивительную мелочность. Он дотошно желал знать все до последнего пунктика. И разумеется, к заре подруги проболтались ему о том, что Костика они знают всего пару дней. Причем познакомились при весьма неординарных обстоятельствах.

– Только такие доверчивые дурехи вроде вас могли подумать, что этот человек – жертва! – вопил во всю мощь своих легких Слепокуров.

– Но когда мы его впервые увидели, он был в наручниках и прикован к батарее в квартире матерого уголовника! – пытались оправдаться подруги.

– Да хоть в кандалах!

– Поставьте себя на наше место.

– Лучше вы сами перестаньте там стоять!

В общем, Слепокуров докричался до того, что у него поднялось давление и он охрип. И подругам же пришлось мчаться на поиски лекарств. А потом еще и выхаживать бледного и злого Слепокурова. Лишь к утру он отпустил подруг, присовокупив на прощание, что завтра им, видимо, придется снова встретиться.

– Может быть, не надо? – слабым голосом произнесла вконец обессилевшая Леся.

– Сам не хочу, – признался ей следователь. – Но придется! Следствие должно быть завершено любой ценой!

Кира насторожилась.

– А разве оно не закончено? Ведь мы доставили вам преступника!

– Только по эпизоду ограбления антикварного салона, – устало и непривычно тихо отозвался следователь. – Да и то вашего преступника еще предстоит оформить в надлежащем виде. Пока обвинение против него весьма шатко. И мы можем задержать его только на трое суток.

Вот и сотрудничай после этого с милицией! Они им преступника на тарелочке с голубой каемочкой, а им толкуют о каких-то статьях кодекса, по которым преступник может считаться таковым, если его вина доказана и каждое слово обвинения запротоколировано, а каждый факт в деле подтвержден документально. Возможно, это и справедливо, но явно не в отношении Костика.

– А убийца Виктора Алексеевича и Валькирии? – вспомнила Кира.

– Он также должен быть разоблачен.

Подруги с этим не спорили. Только они считали, что ради справедливости должен быть разоблачен также и человек, покушавшийся на жизни Людмилы. И еще следует призвать к ответу неизвестного злодея, отравившего коробку конфет, отведав которых, скончался гнусный сластолюбец Иннокентий Павлович. Но каким бы он там ни был, а травить клиентов фирмы шоколадными или любыми другими конфетами никому не позволено. Клиентов надо беречь, и нечего сокращать и без того их скромные ряды.

– Да! А ведь есть еще и настоящие похитители Бориса! – вспомнила Кира и про других участников этого криминального шоу, которое разворачивалось сразу на нескольких площадках. – Их вы разоблачите?

– И их тоже.

– Вы это точно обещаете?

– Торжественно клянусь!

Этим обещанием подругам и пришлось довольствоваться. Время было уже позднее, точней сказать, раннее. Поэтому девушки с плохо скрытой радостью, сами до конца не веря в то, что их отпускают, попрощались со Слепокуровым и отправились по домам. Зачем? Да очень просто. Спать.

Глава 19

Лесе снилось, что возле нее возится целая толпа деловитых гномов, водя у ее головы бесконечные хороводы и размахивая своими шикарными густыми бородами. Бороды у них были хороши, спору нет. А вот сами гномы вконец обнаглели. Они лезли прямо ей в лицо, так что даже стало трудно дышать.

– Пошли прочь, приставалы! – закричала Леся, рассерженная подобным бесцеремонным обращением с ней гномов.

И, размахивая руками, проснулась. В тот же миг, шипя и фыркая, Фантик скатился из своего уютного гнездышка, которое он устроил среди подушек в изголовье Лесиной постели, и помчался ко входной двери. Разбуженная шумом, поднятым ее любимцем, Леся открыла глаза и убедилась, что Фантик ей не померещился и что она в самом деле находится в гостях у Киры. А вот гномов нет. Это Фантик, размахивая во сне мягким хвостом, вызвал у Леси такое диковинное видение.

Покрутившись с боку на бок, Леся убедилась, что она проснулась основательно и надолго. Попытки заснуть вновь ни к чему не привели. Кира тоже уже проснулась.

– Сегодня похороны Виктора Алексеевича, – произнесла она, печально глядя на подругу. – Я уже звонила Рине. Борис тоже там будет. Так что и мы поедем.

– Еще бы! – хмыкнула Леся. – Кто бы сомневался. Куда иголка, туда и нитка.

Но Кира не обратила никакого внимания на недовольный тон подруги. К осуждению окружающих ей было не привыкать. И сейчас ее волновали совсем другие проблемы. Крутясь перед зеркалом, она приставала к подруге с вопросами.

– Конечно, надо быть в трауре. Это ясно. Но как ты думаешь, что мне лучше надеть – черное шелковое платье на бретельках и кружевную, тоже черную, шаль к нему или бриджи, шифоновую блузку, а под нее лифчик на косточках?

Леся оглядела предложенные наряды. На ее взгляд, они не выдерживали никакой критики в качестве траурного наряда.

– Все слишком откровенно, – вынесла она свой вердикт. – Платье слишком похоже на комбинацию. Для дискотеки сойдет, но не для похорон. Бриджи слишком обтягивают твою попу. А про блузку и лифчик я вообще не говорю.

– Почему?

– Они же ничего не скрывают!

Кира ненадолго приуныла. Но только ненадолго. А потом радостно воскликнула:

– Как я могла забыть! У меня же еще есть корсет!

Леся выразительно закатила глаза.

– Ты в ночной клуб собираешься или на приличные похороны?

– Но что же мне делать? У меня больше нет ничего черного.

– Вот эти джинсики и пуловер.

Кира фыркнула.

– Пуловер старый, весь в катышках. А джинсы вытерлись и стали белесыми. Ты хочешь, чтобы я в таком виде появилась перед Борюсиком?

Кира едва не рыдала от жестокости подруги.

– Уверена, что Рина напялит на себя самые модные шмотки. И Настя разоденется в пух и прах.

– Разве ее уже выпустили из больницы?

Кира утвердительно кивнула и рыдать раздумала.

– И она будет на похоронах Виктора Алексеевича? – продолжала любопытствовать Леся.

– Да какая разница! Все равно она найдет случай, чтобы повидаться с Борисом. И будь уверена, уж она-то в поношенных джинсиках перед ним не появится!

– Тогда зачем ты спрашиваешь мое мнение, если сама давно все для себя решила?

– Сама не знаю, – призналась Кира. – Просто чтобы отвлечься. А то как-то мне не по себе. В животе холодно. И по спине озноб.

– Ты разговаривала с Борисом?

– Нет. Он сразу из больницы приедет на кладбище.

И Кира снова нырнула в шкаф, перебирая свои наряды. Черного цвета топиков, блузок и юбок обнаружилось несметное количество. Даже удивительно, откуда они там все взялись? Но все это были вечерние варианты, мало подходящие для такого мрачного и торжественного случая.

Но все же Кире удалось сформировать элегантный и в меру откровенный ансамбль. Прямая атласная длинная юбка, топ с обширным декольте, прикрытый для приличия черной шалью, которая нет-нет да и соскальзывала с плеч. В общем, наряд одновременно приличный и полный сдержанной сексуальности.

– Я бы дала тебе одну из своих шляпок, но их погубил слонопотам Костик.

И Леся основательно помрачнела. Потеря любимых шляпок, погибших вместе со шкафом, печалила ее в этой истории сильней всего. Даже утрата веры в мужскую порядочность ощущалась далеко не так болезненно.

Но ровно в половине второго подруги уже стояли на кладбище. Народу собралось великое множество. И надо сказать, Анастасия Владимировна и ее дети выглядели при этом слегка растерянными. Похоже, они лично знали далеко не всех людей, кто пришел проститься с Виктором Алексеевичем. Тем не менее похороны прошли по высшему разряду. Анастасия Владимировна не поскупилась.

Была траурная музыка в исполнении полного оркестра. Были огромные пышные венки из белых калл и хризантем. А гроб из полированного черного дерева был буквально усыпан белыми лилиями, которые распространяли вокруг одуряющий сладковатый аромат.

– Поминки будут в загородной резиденции покойного, – сообщил подругам незнакомый мужчина, который выполнял роль распорядителя на этих пышных похоронах.

Но вот только особой скорби, как заметили подруги, собравшиеся не выказывали. Вероятно, они были для этого слишком хорошо воспитаны. Анастасия Владимировна пару раз деликатно лишилась чувств. Да еще деликатно плакали в батистовые платочки Рина с Ниной. Борис с Вовой стояли по правую и левую руку от матери. И даже на расстоянии ощущался их скрытый антагонизм.

Кира затерялась в толпе гостей. До нее донеслось перешептывание двух матрон, стоявших позади.

– Какой ужас! Вы слышали, Виктор-то не сам умер. Его застрелили.

– Да, об этом все говорят. Как вы думаете, кто способен на такое зверство?

– Что тут думать? Его молодая жена, разумеется! Лично я никогда бы не одобрила этот брак. Девица настоящая хищница!

– Ах, не говорите так про покойницу!

– Кто покойница?

– Разве вы не слышали? Женщина скончалась сегодня утром в больнице.

Кира вздрогнула. И повернулась на голос.

– Людмила умерла? – вырвалось у нее.

Сплетничающие за ее спиной дамы сначала недовольно поджали губы, прозрачно намекая тем, что столь грубое вмешательство в чужой разговор есть несомненный признак дурного тона и невоспитанности. Но желание поделиться горячей сплетней пересилило все. И очень скоро Кира оказалась полностью посвящена в курс событий.

– Да, Людмила скончалась сегодня утром в больнице, – горячо зашептала дама.

– Она так и не пришла в себя, бедняжка.

– И не смогла назвать своего убийцу?

– И покаяться в собственных грехах!

И обе дамы растроганно затрясли тщательно причесанными головами и дружно приложили платочки к глазам. Кира задумалась. Итак, даже без оглашения завещания она могла предположить, что основная сумма делилась между молодой женой и сыновьями. К дочерям у Виктора Алексеевича было своеобразное отношение. Вероятно, по-своему он любил своих девочек. Но вот наличие у них ума, чтобы управлять таким большим состоянием, он ставил под сомнение. И потому их доля в наследстве должна быть минимальной. Основная часть выделялась на долю Бориса и Вовы. Не будь в этой семье все так запутано, никто бы в этом не сомневался.

Но, учитывая, что Виктор Алексеевич даже выкуп за Борю отказывался заплатить, вероятно, он и наследства постарается его лишить. Приемный, хотя и старший сын должен уступить место младшему.

Не впервые в голове Киры мелькнула мысль о том, как оскорблен и обижен должен быть Борис на усыновивших его людей. Отойти в тень и отдать все младшему брату – много ли найдется людей, способных на это? Особенно если между братьями не существует любви, лишь неприязнь, а то и просто ненависть. Со стороны Бориса замешанная на ревности и обиде, а со стороны Вовика – на махровом эгоизме, который был, похоже, основной чертой характера этого избалованного маменькина сынка.

Кира искренне сочувствовала Борису, хотя бы потому, что воспитавшие его люди относились к нему несправедливо. Младшего родного баловали и всячески потакали ему. А старшего, но все-таки приемного, недолюбливали.

– А ведь мы в ответе за тех, кого приручили, – пробормотала Кира, заметив взгляды, которыми обмениваются братья и их мать.

На Бориса она косилась как на некое досадное препятствие на своем пути. Ни тепла, ни сочувствия Анастасия Владимировна к нему не питала. Впрочем, подойти к Борису с выражением соболезнования Кира смогла лишь один раз. Почти все время возле него неотступно торчала Рина. В толпе гостей Кира заметила и бледное личико Насти. Глядя на нее, Кира подумала, что невнимание Бориса мучает девушку.

– Ого, как бы не случился еще один труп, – пробормотала Кира.

Впрочем, пока все шло без особых эксцессов. В истерике никто не бился. Только Анастасия Владимировна с каждой минутой становилась все раздраженнее. Она уже не скрывала своих эмоций в отношении Бориса. И на Рину, которая демонстрировала свою преданность брату, тоже поглядывала без всякого одобрения.

Едва гости съели по блину за поминальным столом, накрытым в ресторане, как разговор сразу же зашел об убийстве Виктора Алексеевича. Гостей интересовало, найден ли злодей. И что следственные органы предприняли в связи с этим?

– Об этом вам лучше спросить вот у него!

Анастасия Владимировна мрачно кивнула куда-то в сторону. Кира с интересом взглянула туда и увидела Слепокурова, который материализовался словно из воздуха. Она готова была поклясться, что его не было ни на кладбище, ни потом. Или все-таки был?

– Да, – тут же поддержал мать ее младший сынок. – Расскажите нам, гражданин следователь, нашли вы убийцу моего отца?

И, поднеся ко рту кружку с киселем, повторил следом за матерью еще раз:

– Расскажите, что сделано для того, чтобы задержать убийцу моего отца?

Голосом он особо подчеркнул слово «моего». Но и следователь повел себя в высшей степени странно. Он даже не потрудился отделаться ничего не значащим объяснением Вовику. Следователь вообще отвечать ничего не стал! Вместо этого он сделал рывок через зал и буквально вырвал из рук Владимира стакан с киселем.

– В чем дело? – опешил тот.

– Что происходит? Что вы себе позволяете?! – взвизгнула Анастасия Владимировна, которую Слепокуров случайно оттолкнул.

Не выпуская стакан с киселем из своих рук, он кивнул кому-то, взглядом показывая на Бориса. И за спиной Бориса возникли два незаметных в толпе, но крепких молодых человека. Лишь после этого Слепокуров повернулся к Анастасии Владимировне.

– Вы спрашивали, кто убийца? Он перед вами.

И свободная рука следователя, описав полукруг, ткнула в направлении замершего и бледного, словно полотно, Бориса.

– Вот он, перед вами! Можете познакомиться – убийца Виктора Алексеевича. – Гости ахнули. Рина побледнела так, что единственным цветным пятном на ее лице стали огромные глаза. Нина стояла под руку с Сенечкой. Но даже его обычная безмятежность была нарушена. Он беспокойно завертел головой и наконец тоже уставился на следователя.

– Я ничего не понимаю! – пробормотал Борис. – При чем тут я? Я никогда… Я не убивал отца. Как вы можете обвинять меня в подобном? Чтобы я убил собственного отца?

– Верно! Своего собственного отца вы действительно не убивали, – кивнул Слепокуров. – Его вы вообще никогда не знали. А человека, принявшего вас маленьким мальчиком в свою семью и воспитавшего вас как собственного сына, вы отцом не считали!

– О чем вы говорите?!

– Вам отлично известно, что Виктор Алексеевич не был вашим отцом! Вы – приемыш! Неблагодарный и подлый зверек, надо сказать! Вы застрелили его!

В наступившей тишине было слышно, как тихонько ойкнула Рина, ни на шаг не отступая от человека, которого считала своим братом и которого имела неосторожность полюбить. Борис продолжал пребывать в растерянности. Но постепенно ей на смену приходил гнев.

– Я не понимаю! Что за чушь? Я никого не убивал!

– Не возражайте! У нас есть доказательства того, что выстрелы были произведены из оружия, которое вам помогла приобрести ваша знакомая.

Борис кинул затравленный взгляд в сторону Насти, возле которой уже тоже материализовались два оперативника.

– Да, но… не знаю, – забормотал он, – возможно, что я и купил пистолет. Но я не убивал!

Слепокуров не стал слушать бессвязных оправданий Бориса.

– Уведите его!

Однако два оперативника с трудом сумели справиться с ним. Он отчаянно сопротивлялся и громко кричал:

– Не убивал! Я не убивал!

Когда его крики затихли, Слепокуров повернулся к Анастасии Владимировне.

– Простите, что пришлось подвергнуть вас этому испытанию и нарушить торжественность церемонии прощания с близким человеком. Этот молодой человек был недостоин вашей доброты и доброты вашего мужа.

Эк загибает! Но Анастасии Владимировне речь следователя пришлась по душе. Она страдальчески закатила глазки и заявила:

– Нам с мужем следовало подумать о последствиях своей доброты. Все верно, мы усыновили приемыша. Но он оказался неблагодарным волчонком! Только и ждал, как бы укусить ласкавшую его руку. Дурная наследственность, что поделаешь! Ее не вытравишь никаким воспитанием!

И она опустилась на стул, словно не в силах была вынести предательства своего приемного сына.

– Но я еще не договорил, – произнес следователь, и внимание собравшихся снова переключилось на него. – Вот в этой емкости находятся доказательства вины подозреваемого еще в одном преступлении!

И он торжественно поднял над головой стакан, из которого Владимир так и не сделал ни единого глотка. Все гости с интересом посмотрели на плывущий над их головами стакан.

– А что с ним не так? – невольно вырвалось у Леси.

– Уверен, что к содержимому этого стакана подмешан яд, – произнес следователь. – Один из официантов видел, как перед началом поминальной трапезы в этот стакан был всыпан какой-то порошок.

Владимир побледнел. И вопросительно взглянул на мать. Та молчала, подавленная и напуганная заявлением следователя.

– И кто же это сделал? – спросил Владимир охрипшим от волнения голосом. – Кто хотел убить меня?

Парень со страхом косился на стакан в руке Слепокурова, словно кисель из него мог сам запрыгнуть ему в рот.

– Официант видел, кто это был? – повторил он.

– Вова, – попыталась что-то сказать ему мать, тот грубо перебил ее.

– Мама, помолчи! Я хочу знать, кто пытался отравить меня? Допросите официанта! Делайте же что-нибудь!

В голосе Владимира прорезались истеричные нотки.

– Увы, официант видел только лишь фигуру, – произнес следователь. – Но… Но мы предвидели нечто подобное. И поэтому в зале ресторана с согласия администрации и санкции нашего управления на время поминок по Виктору Алексеевичу были установлены скрытые камеры – по ним велась съемка.

– Нас всех снимали? – разинула рот Анастасия Владимировна. – Но… но…

– Пройдемте, – кивнул следователь, не обращая внимания на женщину. – В кабинете директора есть необходимая для просмотра записи аппаратура. Мы вместе с вами посмотрим, что за человек покушался на вашу жизнь.

Эти слова относились уже к Владимиру. И тот, словно зачарованный, двинулся за Слепокуровым. Анастасия Владимировна попыталась последовать за сыном. Но ее остановил один из оперативников.

– В кабинет директора может пройти только потерпевший, – суровым голосом напомнил он ей.

– Но я тоже потерпевшая! – взвизгнула женщина. – Вова! Вовик! Подожди меня! Не ходи с ними. Не ходи один!

Но Вова даже не обернулся на голос матери. То ли сам был в шоке, то ли считал, что таким образом убережет ее от нового потрясения. Но если так, то он сильно ошибался. Стоило сыну покинуть зал, как с Анастасией Владимировной случился настоящий припадок. Пришлось вызвать врача, который сделал женщине укол. И лишь после этого она перестала проситься к сыну и громко рыдать.

Гости, встревоженно перешептываясь, потихоньку стали расходиться. Вскоре в ресторанном зале остались лишь участники этой истории. В том числе и подруги. Ну да, и они тоже. А как же без них?

Ждать пришлось долго. За это время сестры и Кира с Лесей успели выстроить около десятка версий случившегося. Но ни одна из них не выглядела достаточно реальной, чтобы быть правдой. Дядя Митя пытался приободрить Рину, которая была в ужасном состоянии. В конце концов ему это удалось. И Рина присоединилась к остальным. Анастасия Владимировна в обсуждении не участвовала. Откинув голову, она сидела в глубоком кресле. И казалось, полностью отрешилась от реальности.

– Ваша мама совсем бледная, – обратила Кира внимание сестер на этот факт. – Может быть, ее отвезти домой? Или в больницу?

Но Анастасия Владимировна никуда уходить не желала.

– Не могу сейчас быть одна.

– Ты не будешь одна. Я тебя провожу, – настаивала Рина. – И Нина тоже.

– Нет! Вы обе словно мои мизинцы, а Вова мое сердце. Я без него не уйду!

Обиженные девушки отступились от матери. Нина вернулась к Сенечке, который утешающим жестом взял невесту за руку. А Рина нахохлилась неподалеку от подруг. Говорить больше было не о чем. Оставалось только ждать. Наконец в зале появился Слепокуров. Вместе с ним и Вова. Но он не поспешил к своей матери, как можно было ожидать. Взгляд, который он на нее кинул, был злобно-ненавидящим. Даже прежней полупрезрительной снисходительности в нем не читалось.

Ни слова не сказав матери, он торопливо пересек зал. И в сопровождении двух оперативников покинул ресторан.

– Что происходит? – немедленно вскинулась Анастасия Владимировна. – Вова! Вовик! Гражданин следователь, куда вы его уводите?

– Сейчас он даст показания.

– Что вы делаете? – зарыдала Анастасия Владимировна. – Мальчик не может! Он не в том состоянии!

– И что с ним такое?

– У Вовика тяжелейшая травма. Его отца зверски убили!

– Он уже совершеннолетний и сам изъявил такое желание, – сухо проронил Слепокуров, показывая, что дольше обсуждать эту тему не намерен. – Вам, уважаемая Анастасия Владимировна, тоже придется проехать с нами.

– Зачем?

– Разве вам не интересно узнать, что собирается рассказать нам ваш сын?

Взгляд, который кинула на него при этом Анастасия Владимировна, показывал, что она и с перебитым позвоночником поползла бы туда, где находился в этот момент ее дорогой сыночек. Как ни бледна она была, у нее хватило сил подняться и поспешить к выходу. Следователь двинулся за ней.

– А мы? – обратилась Кира к удаляющейся спине Слепокурова. – Что нам делать?

– Поезжайте домой. С вами свяжутся!

С этими словами Слепокуров исчез из ресторана. Да и из жизни подруг – по крайней мере, на целых три дня.

Глава 20

За это время у девушек была возможность о многом подумать и многое переосмыслить в своей жизни. В частности, они поняли, что народная истина – не все то золото, что блестит, очень и очень верна, особенно когда дело касается мужчин.

– Вот познакомились мы с двумя блестящими, на первый взгляд, красавцами, – со вздохом произнесла Леся. – И что? Оба они оказались мерзавцами и преступниками.

– Теперь будем стараться знакомиться исключительно с невзрачными мужчинами, – подвела итог Кира. – Может статься, они окажутся поприличней.

Но если для своей личной жизни подруги сумели сделать хоть какие-то выводы, то в том, что касалось расследования, у них до сих пор было больше вопросов, чем ответов.

Например, на каком основании Слепокуров обвинил Бориса в убийстве Виктора Алексеевича? Ведь у того имелось алиби? В то время, когда было совершено это убийство, Борис сидел связанный на квартире вместе со своими похитителями. И не только стрелять, но и просто двинуться с места не мог.

В связи с этим обстоятельством возникал следующий вопрос. Где сейчас похитители Бориса? Кто они такие? И куда они таинственным образом исчезли? И еще, откуда похитители вообще узнали, что им пора исчезать?

И, наконец, самый главный вопрос, который мучил подруг и на который они не могли найти ответа. Кто же все-таки на поминках подсыпал яд в стакан младшего сына Виктора Алексеевича? Валькирия? Чушь собачья! Не из гроба же она восстала! Оставалось предположить, что запас украденного ею у своего дяди яда перекочевал к кому-то другому. И этот «другой» и всыпал его в стакан Вовика.

– Мы можем таким образом строить догадки хоть до следующего года, – заявила измученная неизвестностью Леся. – И все равно ничего не поймем! Нам не хватает фактов!

В частности, подругам было не понятно, почему до сих пор домой не вернулась Анастасия Владимировна и ее сыновья. Ну, Борис, которого обвинили в убийстве, еще понятно. Хотя и не совсем ясно, на чем основывался Слепокуров, предъявляя ему это обвинение.

– Но Вовик и Анастасия Владимировна! – восклицала Леся. – Их-то почему арестовали?

Сестры Нина и Рина также пытались выяснить судьбу матери и младшего брата. Они неоднократно звонили следователю. Но Слепокуров был непоколебим. Ничего не ответив встревоженным сестрам, он лишь поправил их:

– Ваша мать и брат не арестованы, а всего лишь задержаны. Почувствуйте разницу!

– Но за что задержаны?

– Задержаны до выяснения всех обстоятельств этого дела.

Ответ следователя не удовлетворил ни сестер, ни подруг. Поэтому когда на закате третьего дня им позвонил Слепокуров, они едва сдержались, чтобы не завизжать от радости.

– Можете приехать ко мне, – сухо сказал Слепокуров. – Вам нужно дать последние показания.

Разумеется, они примчались. И возле кабинета следователя столкнулись с Настей и сестрами. Те притащили с собой Сенечку и дядю Митю. А Настю, которая все еще была весьма слаба, сопровождала ее мать – Галина Александровна.

– Все собрались? – выглянув из своего кабинета, окинул цепким взглядом небольшую толпу Слепокуров. – Проходите!

В кабинете больше никого не было. Так что сидячих мест – стульев и кресел имелось в избытке. Когда все расселись, Слепокуров обвел собравшихся взглядом и остановил его на подругах.

– Что же, могу вас поздравить, – произнес он. – Дело закрыто. Погибший клиент вашей фирмы отмщен. Ваша невиновность доказана. Вы довольны?

Довольны ли были подруги? Честно говоря, они уже и забыли, что ввязались в это дело, чтобы самим не оказаться за решеткой по обвинению в убийстве Иннокентия Павловича. С тех пор случилось столько всего, в том числе и угрожающего, и опасного, и захватывающего, что первоначальная цель их расследования как-то сама собой смазалась.

Но следователю они об этом говорить не стали. Вежливо кивнули, изобразив на лицах покорное ожидание. Слепокуров купился на их стопроцентно показную кротость. И, очень довольный, начал свой рассказ.

– Наше прошлое определяет наше будущее, – начал он с философской выкладки, вызвав недоумение собравшихся, которые с философией были не в ладах.

Заметив это, Слепокуров, перейдя на нормальный язык, продолжил:

– Больше тридцати лет назад врачи вынесли одной супружеской паре окончательный и не подлежащий обжалованию приговор – после двух девочек больше детей ни мужского, ни женского пола у них никогда не будет.

Супругов этот факт чрезвычайно огорчил. Особенно мужа. Ему необходимо было иметь наследника, чтобы передать ему свою фамилию и дело. Ну, имелся у человека такой пунктик. Жена всегда была готова разделить планы мужа. И вдвоем они приняли решение: найти здоровую молодую роженицу, готовую ради денег отказаться от младенца. И взять этого ребенка на воспитание, но так, чтобы ни единая живая душа не смогла бы сказать, что ребенок не их.

Такая молодая женщина вскоре нашлась. Супруги получили наследника, но… Злая ирония судьбы – спустя всего несколько лет у них родился их собственный обожаемый сыночек.

– Как же так, спросите вы? – произнес Слепокуров. – Но всякое бывает в этой жизни. Врачи ошиблись. Законный долгожданный отпрыск появился. И как быть в таком случае? Отказаться от первого мальчика? Но что скажут друзья и знакомые? Объяснять всем и каждому, что они взяли ребенка, а потом отказались от него? Нет, ни в коем случае. Выносить сор из дома было не в правилах этой пары. И они приняли решение: старшего сына оставить и сделать вид, что ничего не происходит.

Но решение, принятое так легко, на деле потребовало от обоих родителей немалой выдержки. Старший мальчик словно чувствовал, что ему следует хорошенько постараться, чтобы завоевать сердца родителей. Он отлично учился, примерно себя вел. Придраться было не к чему. Парадокс заключался в том, что младший ребенок ничего такого не делал. Он был капризен, глуп и жесток. Но родители любили свою кровиночку, обходя вниманием и лаской старшего, старающегося изо всех сил мальчика.

– Со временем, когда оба ребенка подросли, разница между ними стала еще более заметна, – рассказывал следователь. – Но чем больше становилась она видна, тем сильней родители любили младшего и старались не замечать попыток к сближению, которые делал старший.

Младшему прощалось и позволялось все. Он плохо учится? Учителя им недовольны? Не беда, за деньги можно отправить ребенка в самое престижное учебное заведение. И там он на последнем месте, так как лентяй и дурак? Но ведь существуют еще университеты других стран. Почему бы и нет? И там за деньги охотно принимают самых тупых студентов. А пока, чтобы мальчик утешился, нужно купить ему новую машинку.

Старший закончил институт пищевой промышленности с красным дипломом. Получил дополнительное экономическое образование и теперь днями и ночами горбатился в фирме отца, получая за адов труд сущие копейки. И все равно он был плох! И главная его вина в том, что рано или поздно он получит толику их состояния. В ущерб младшенькому! Любименькому! Кровинушке!

И постепенно в голове матери зарождается мысль не допустить этого! Если отец умрет, то все состояние, за вычетом небольшой доли на сестер и прочих родственников, должно достаться младшему отпрыску. Но как задуманное осуществить на деле? Тем более, что ее власть в доме сведена на нет молодой соперницей.

– Вы ведь это все про нашу семью рассказываете? – перебила недалекая Нина следователя.

– Вы поняли?

– Да, вы все верно рассказали, – важно кивнула головой Нина. – Наша мама Вовика просто обожает. И хочет, чтобы он получил львиную долю денег и имущества.

Слепокуров благодарно улыбнулся девушке за ее комментарии, подтвердившие его собственный рассказ.

– Итак, Анастасия Владимировна отодвинута на задний план молодой соперницей. Да и вообще в своем бывшем доме она теперь только редкая гостья. Ситуация складывается весьма опасная. Молодая жена вполне может еще родить наследника или наследников и наследниц. И что тогда делать детям Анастасии Владимировны? Впрочем, о дочерях ее сердце болит не так сильно. Но вот родись у мужа наследник, и что тогда будет с Вовиком? За последние годы он натворил столько разных глупостей, что даже у любящего отца раскрылись на младшего сына глаза. Пока выбор стоит между ним и приемышем, сомнений нет. Но если родится еще один мальчик?

И Анастасия Владимировна решается действовать. Однако для начала ей необходимо выбрать среди своей семьи единомышленника. Кого-то, кто живет в доме Виктора Алексеевича. Но кого же выбрать? Сестер – Рину и Нину? Но им мать не доверяет. Они же всего лишь девочки! На них нельзя полагаться. Прислуга? Еще хуже. Кто же есть там еще? Ну да, Людмила. Но свою молодую соперницу Анастасия Владимировна на дух не переносит. Да и зачем Людмиле встревать в опасную авантюру и рисковать своим положением?

Нет, женщины, решает Анастасия Владимировна, отпадают. Они болтливы и могут выдать ее. Остается один-единственный человек. Как ни парадоксально, тот самый, кого Анастасия Владимировна собирается лишить всего.

– Мама решила, что Борис ей будет помогать? – затаив дыхание, прошептала Рина. – Убить папу?

Следователь взглянул на замершую девушку, лицо его при этом смягчилось, и он кивнул.

– И надо сказать, Анастасия Владимировна нашла у приемыша полное понимание. Борису до чертиков надоело быть на вторых ролях. И выполнять роль бесплатного управляющего, не получая за это ничего.

Тем более, что Бориса также не устраивает появление в доме молодой мачехи. От этой женщины можно ждать всякого. Разыскала же она, к примеру, настоящую мать Бориса. А коли так, то теперь она имеет мощный козырь. И вполне может повлиять на Виктора Алексеевича. К тому же Борис, который лучше всех в семье осведомлен о делах отца, замечает некие подвижки в его бизнесе. И именно такие, которые затеяны исключительно с тем, чтобы после внезапной кончины Виктора Алексеевича его старший сын остался бы с носом.

Виктор Алексеевич прекрасно понимает, что совсем лишить наследства Бориса он не сможет. Даже вычеркни он его из завещания, тот всегда сможет оспорить в суде несправедливое решение своего отца. И Виктор Алексеевич начинает действовать в своей привычной манере, пытаясь обойти закон, как прежде обошел диагноз врачей. Борис все это видит и понимает. И пугается.

В такой ситуации предложение Анастасии Владимировны – избавиться от Виктора Алексеевича и его молодой жены, попадает на благодатную почву. И преступные заговорщики заключают между собой соглашение. Имущество делится на две почти равные доли. Одна достается Борису. А вторую делят между собой Анастасия и ее сын – Вовик.

– А мы с Риной? – невольно вырвалось у Нины.

– Выделяемая вам и отцом, и матерью с Борисом сумма была столько ничтожна, что о ней разговора даже не велось, – со всей откровенностью сказал следователь.

Нина покраснела то ли от злости, то ли от негодования. Но вопросов больше не задавала.

– Но как же Анастасия Владимировна соглашалась на такие грабительские условия для нее и обожаемого Вовика? – удивленно спросила Кира. – Это на нее не похоже.

Следователь хитро подмигнул девушке.

– А она и не собиралась делиться с Борисом. План Анастасии Владимировны состоял как бы из двух слоев. Первый был видим для всех троих – для нее, Бориса и частично для Вовика. И, так сказать, вторая, подпольная часть плана, о которой было известно только самой Анастасии Владимировне и опять же частично ее любимому Вовику, который толком ни о чем не знал, но о многом догадывался.

– И в чем же заключалась эта вторая часть ее плана?

– Очень просто. Борис, выполнив свою часть сделки, отправляется либо на скамью подсудимых за убийство отца и таким образом лишается возможности стать его наследником, либо…

Но Слепокурову не удалось закончить фразу.

– Вы лжете! – взвизгнула Рина. – Мама не могла!

Однако остальные, и Кира в том числе, понимали, что следователь сказал правду. И, осмысливая эту новость об Анастасии Владимировне, Кира замерла в раздумьях. Вот оно как дело было! Хитрая старая волчица решила обмануть всех.

– Ну да, – прошептала Леся, первой наконец нарушив затянувшееся молчание. – Убийца ни в коем случае не может наследовать после своей жертвы.

Сердце у Киры при словах подруги сжалось и ухнуло вниз. Выходит, Борис в самом деле убийца. Или во всяком случае он намеревался убить отца. А это, согласитесь, тоже не слишком его красит. А невозмутимый следователь тем временем продолжал свой рассказ.

– Преступникам оставалось только выбрать способ устранения Виктора Алексеевича и его молодой жены Людмилы, – произнес он. – Но за этим дело не стало. У Бориса всегда имелся обширный гарем более или менее постоянных подружек, готовых ради него в огонь и в воду.

Настя вздрогнула, что не укрылось от глаз следователя.

– Но обо всех этих девушках мы сейчас говорить не будем. А вот с двумя из числа подружек он общался теснее всего.

И следователь кинул еще один взгляд в сторону покрасневшей Насти.

– Каждая из этих двух девушек, – продолжил он, – лелеяла в душе надежду стать супругой Бориса. И потому была готова на все или почти на все, чтобы угодить выгодному жениху. Одна помогла достать Борису боевой пистолет. А вторая…

– Моя дочь помогла этому человеку, потому что была уверена – ему угрожает опасность! – перебив следователя, возмущенно воскликнула Галина Александровна. – На жизнь Бориса был совершен ряд покушений!

– Об угрожающей жениху вашей дочери опасности мы еще поговорим, – заверил ее следователь. – А пока речь идет о том, что она помогла раздобыть ему пистолет, из которого впоследствии был убит Виктор Алексеевич.

Сестры ахнули. А Галина Александровна, усмотрев в словах следователя новую опасность для своей дочери, буркнула:

– Это еще надо выяснить! Возможно, что отца Бориса застрелили совсем из другого пистолета. И моя Настя тут даже совсем и ни при чем.

– Увы, – развел руками следователь. – Рад был бы с вами согласиться, но пистолет тот самый. Скажу больше, приобрети Борис оружие в другом месте, возможно, нам бы и не удалось доказать, что оно было куплено именно им.

– Почему это? – не желая сдаваться, буркнула Галина Александровна. – Что в этом пистолете такого особенного?

– Потому что этот пистолет уже имел историю. Однажды был засвечен. Выпущенная из него пуля осталась в мякоти руки одного из оперативников, которые около пятнадцати лет назад выехали на вызов об ограблении магазина. Тогда с места происшествия удалось скрыться не всем преступникам. И, в частности, среди прочих был задержан ваш брат – Николай Валухин.

– Коля?! – ахнула Галина Александровна. – Это был его пистолет?

– При задержании оружия при вашем брате обнаружено не было. Видимо, оно осталось у кого-то из членов банды, которые не попали в наше поле зрения. Не знаю, с какой целью этот человек приберегал засветившееся оружие. Но факт остается фактом, он его бережно сохранил. И после освобождения вашего брата из мест лишения свободы, куда тот угодил, как уже говорилось, за соучастие в ограблении магазина, вернул оружие хозяину.

И, не дождавшись от деморализованной Галины Александровны новых возражений, следователь продолжил:

– Справедливости ради надо отметить, что сам Николай этим оружием пользоваться не стал. Но и окончательно избавиться от него не спешил. Он отложил его «на антресоли», в тайник, откуда этот пистолет и извлек его не слишком умный сын Сергей, а затем, по просьбе своей сестры, продал Борису.

И, обведя глазами собравшихся, Слепокуров спросил:

– Надеюсь, с этим вопросом все ясно? Возвращаться к нему мы не будем?

Все промолчали.

– Борис приобрел через Настю оружие ее дяди. Это доказано и обсуждения не требует.

Снова тишина.

– Тогда переходим к орудию убийства номер два – яду!

При этих словах следователя Кира с Лесей беспокойно заерзали. Ядом был отравлен Иннокентий Павлович, и они сами едва не отведали злополучных конфеток.

– Яд достала Борису его вторая «невеста», – произнес Слепокуров. – Ирина, имевшая в семье жениха прозвище Валькирия. Она выкрала яд из лаборатории своего дяди. А затем передала его своему жениху.

– И он начинил им конфеты, да? – не выдержала Кира. – А потом принес их мне?

– Принес. Но яд в них положил не он.

– А кто же? – спросила Леся.

– Валькирия?

– Она хотела этими конфетами отравить Бориса, да?

– А зачем? Из ревности? Узнала о том, что он изменяет ей с Настей, и решила действовать.

Настю словно током шандарахнуло.

– Это еще нужно посмотреть, кому он там и с кем изменял! – вскочила она со стула.

Слепокуров недовольно поморщился.

– Тише, девушки! – прикрикнул он. – Не тарахтите! Я отвечу. Но не всем сразу.

Все пристыженно замолчали. И, повернувшись к Кире, следователь произнес:

– Конфеты вам принес Борис, это верно. Но яд в них положил совсем другой человек.

– Кто же? Кто?

– Это сделала Анастасия Владимировна.

Подруги разинули рты. Так вот кто виноват в их бедах! Анастасия Владимировна. Старая грымза! Что же ей спокойно не сиделось? Зачем она на старости лет затеяла осваивать новую профессию кондитер-отравитель?

– Не верю! – тонким голоском неожиданно снова вскинулась Рина. – Не верю вам! Не верю, что мама могла желать смерти Борису!

– Тем не менее – это факт, – суровым голосом произнес следователь. – Ваша мать не только желала, но даже заботливо припасла коробочку любимых Борисом конфеток. И спрятала ее в доме Виктора Алексеевича, где жил сам Борис и где в ближайшее время, согласно ее плану, должно было стать весьма неспокойно.

– Зачем она это сделала?

– Да чтобы после того, как Борис выполнит свою часть ее программы, угостить его этими конфетами. Я уже говорил вам, что у Анастасии Владимировны было два варианта развития событий. Повторю: Борис после убийства отца мог либо отправиться за решетку, либо на тот свет.

– Но?..

– Но Борис совершенно случайно нашел эти припрятанные в доме конфетки раньше, чем предполагала Анастасия Владимировна. И, не подозревая плохого, прихватил их с собой.

– И угостил ими меня, а я, в свою очередь, угостила ими Иннокентия Павловича, – договорила за следователя Кира. – Но откуда Анастасия Владимировна взяла яд?

– Не надо забывать, что они с Борисом были сообщниками. И по крайней мере у него на этом этапе не было от Анастасии Владимировны почти никаких тайн.

Все собравшиеся подавленно молчали. Ни у кого в голове не укладывалось, что благообразная пожилая дама – образчик хороших манер и вкуса, вдруг окажется злодейкой и отравительницей, которая корысти ради решила отправить на тот свет бывшего мужа и еще одного из своих сыновей. Пусть и не родного, но все же…

И лишь Кира вспомнила, что в этом деле пострадали не только Иннокентий Павлович и Виктор Алексеевич. Была еще и бедняжка Валькирия, которая попила отвара, приготовленного для Виктора Алексеевича.

– А Виктору Алексеевичу кто подсыпал яд? – спросила она.

– Никто.

– Как это? Кто-то должен был положить яд в его стакан.

Следователь слегка смутился.

– Я имел в виду, что Виктора Алексеевича никто травить не собирался. Он должен был скончаться от руки Бориса. Так было задумано.

– Но…

– Яд попал в стакан с его питьем именно потому, что выпить его должна была Валькирия.

– Но…

– А вот преподнесла девушке эту отраву именно Анастасия Владимировна. Прикинувшись доброй матушкой, она весь вечер опекала расстроенную девушку. И под видом утешения предложила той выпить отвара Виктора Алексеевича.

– Зачем?

– Чтобы успокоиться.

– Но почему в спальне Людмилы?

– Этого я вам сказать не могу. Возможно, Валькирия хотела о чем-то поговорить с молодой женщиной, с которой они были почти ровесницами. Валькирия пришла в спальню Людмилы. Туда же следом за ней заглянула и Анастасия Владимировна.

– Но зачем старухе было избавляться от невесты сына?

– Затем, что Валькирия слишком много знала, – уверенно произнес следователь. – Именно Валькирия раздобыла яд. И логично было бы сделать так, чтобы на ней все концы бы и оборвались. А Борису Анастасия Владимировна сказала, что Валькирия пала жертвой роковой случайности.

– И Борис поверил матери?

– Почему бы и нет?

– А на следующую ночь отправился убивать отца? На этот раз с пистолетом?

– Да. И убил его.

При этих словах следователя Рина начала рыдать и повторять, словно заведенная: «Не верю, не верю, не верю». Нина по примеру сестры тоже всплакнула. А за ней и Настя, которая смекнула, что Борис, похоже, не собирался на ней жениться, а просто использовал ее любовь в своих целях. Галина Александровна стала утешать дочь, но и сама не удержалась от слез.

Не плакали лишь подруги. Но и им было не весело. Они думали о том, что слишком много неожиданного и неприятного открывалось в этой истории о людях, которые на первый взгляд казались такими милыми и симпатичными.

– А кто же убил Людмилу? – подняла наконец голову Нина.

– Никто.

Рыдания стихли. И все с удивлением посмотрели на следователя.

– Людмила жива и сейчас семимильными шагами двигается к полному выздоровлению. Мы нарочно дезинформировали преступников, чтобы никто из них не явился добивать молодую женщину.

– О-о-о! – вырвался стон из груди Нины.

Трудно было понять, радуется она, что мачеха осталась жива, или пришла в ужас от этого известия. Ведь теперь Людмила снова становилась главной фавориткой в забеге, где призом – наследство Виктора Алексеевича.

– Но все же на Людмилу было совершено нападение, – произнесла Рина. – Этого вы не можете отрицать.

– Да. Было. Отрицать не буду.

– И кто на нее напал?

– Мне тяжело об этом говорить, но и нападение было совершено Борисом.

Следователь выглядел так, словно ему в самом деле было неприятно.

– Она врет! – зашлась в истерическом припадке Рина. – Борис ни в чем не виноват! Эта женщина оболгала Борю! Отпустите его!

– Это невозможно. На одежде Бориса найдена кровь Людмилы.

– Но… Но Борис никак не мог на нее напасть! – нашлась Рина. – Он в это время сам был похищен! Вы все это знаете! Вы сами его спасали из рук похитителей!

– Лично я? Нет!

– Ну, не вы, так ваши коллеги! Не притворяйтесь, будто бы вы не понимаете!

– Почему же! Понимаю! Но никто вашего Бориса не похищал.

Это было уже слишком. Бровки Рины сошлись в одну суровую линию. И она в упор уставилась на следователя.

– Что-то у вас, гражданин следователь, слишком часто звучат фразы типа: «Никто не убивал», «Никто не похищал». А между тем трое людей погибли. И Борис был похищен! Был! Был!

– Никто его не похищал!

– Ну да! Как же! – завопила Рина, в гневе она зашла так далеко, что даже топнула в пол ногой. – Еще скажите, что и покушений на его жизнь не было.

При этих словах Настя страшно покраснела, но промолчала. Слепокуров тоже молчал, так как Рина, надвигаясь на следователя, буквально загнала его в угол. Кто бы мог подумать, что в маленькой тихой Рине столько пороха? Она буквально заклевала Слепокурова.

И Кире пришлось за него вступиться.

– Рина! – окликнула она девушку. – Прекрати вопить! Следователь говорит правду. Покушений на Бориса в самом деле не было! Он это все задумал сам! А Настины брат и дядя помогли ему инсценировать их.

Рина, которая в этот момент клеймила всех близких родственников, Слепокурова, называя их уродами, дегенератами и кретинами, осеклась. И, оглянувшись, изумленно посмотрела на Киру. Затем она перевела взгляд на Настю. И та, тяжело вздохнув, виновато поникла головой. Поняв, что Кира сказала ей правду, Рина все равно сдаваться не желала.

– Ну и что такого? Ясно, что Настины родственники все равно могли покушаться на жизнь Бори. Они же преступники! Злые и совершенно аморальные типы. Им все равно, кого убивать!

– Кто бы говорил! – взвилась Галина Александровна. – У самой брат убийца. Да и мать тоже! Молчала бы уж!

– Сама замолчи! Это твоя Настька подговорила Борю! Он сам никогда бы не пошел на такое! Это она во всем виновата!

– Еще скажи, что и людей она травила.

В кабинете разгорался еще один скандал. Тем временем Слепокуров выбрался из угла, куда его загнала Рина. И даже пригладил волосы, готовясь призвать свидетелей к порядку. Поддержка Киры пришлась как нельзя кстати. Пока Рина выясняла отношения с Настей и ее матерью, Слепокуров совершенно пришел в себя.

– Молчать! – рявкнул он на разбушевавшихся женщин.

Его голос прокатился по кабинету и эхом отозвался под потолком. Женщины смолкли. И даже с каким-то уважением смотрели теперь на следователя. «Вот это мужчина! Герой! Красавец! – читалось в их удивленных взглядах. – И почему же мы раньше этого не замечали?»

Под взглядами притихших женщин Слепокуров приосанился и произнес, обращаясь к Рине:

– Ваш брат заплатил родственникам Насти приличные деньги, чтобы они инсценировали эти покушения, якобы совершенные на него!

– Все?

– Все.

– Но зачем? Ради всего святого, объясните, зачем ему это было нужно? – взвыла Рина.

– Объясню, – согласился следователь. – Затем, чтобы никто не усомнился в том, что ему грозит реальная опасность. И в этом случае похищение Бориса, спланированное им самим, явилось бы лишь логическим продолжением множества покушений на его жизнь.

– Врете! Борю похитила эта гнусная жирная ведьма – Валькирия! Она свихнулась от ревности!

– Она его любила. И похитила, разумеется, по его собственной просьбе.

– Что за чушь? Зачем Борису это похищение?

Слепокуров не успел ответить. Потому что Леся неожиданно захлопала в ладоши.

– А я догадалась! Догадалась, зачем Борис это сделал! – радостно кричала она. – Чтобы обеспечить себе алиби!

Произнеся это, Леся осеклась под взглядами Рины, Насти и Киры. Три влюбленные в Бориса девушки смотрели на резвящуюся Лесю ну, скажем так, не очень ласково. Но Лесе было все равно. Она поймала за кончик ниточку того клубка, которым была опутана для нее история похищений Бориса. И теперь вдохновенно распутывала его.

– Сначала Борис решил: ему достаточно посидеть на своей даче, где его якобы заперла собственная свихнувшаяся от ревности невеста. Но потом его план изменился. Почему?

– Почему он изменил свой план? – переспросил у нее следователь.

– Да, ведь Борис не мог знать, что мы с Кирой вышли на его след. И скоро он будет «спасен»?

– Почему же нет? – ласково посмотрел на нее следователь. – Очень даже мог. Валькирия ему сообщила о том, что вы сели ей на хвост.

– Она заметила нашу слежку?! – ахнули подруги.

– Еще у ресторана, – кивнул Слепокуров. – Разумеется, Ирина сразу же позвонила Борису и предупредила, что их план, вероятно, раскрыт или во всяком случае находится под угрозой.

– И что?

– Борис велел ей приезжать на дачу. Но за это время задействовал план похищения номер два. Где роль злодеев отводилась уже другим людям. Не его невесте.

– И кто же входил во вторую группу похитителей?

– Его приятели.

– Хороши приятели! – вырвалось у Леси.

– Их можно понять. Они-то были уверены, что все это лишь шутка. Что не сделаешь, чтобы спасти друга от рук свихнувшейся от ревности психопатки, которая держит парня на цепи, устраивает на него покушения и прочие пакости.

– Но мы слышали, как они забирали Бориса! – возразила следователю Кира. – Эти люди угрожали ему! И они ругались!

– Так ругались, что мы даже испугались! – добавила Леся.

– Это все для достоверности факта похищения.

– Да, мы поверили, – признали подруги.

– А произвести на вас или других зрителей нужное впечатление им ничего не стоило, ведь участниками этого розыгрыша были профессиональные актеры.

– Что?!

– Актеры из того театра, где работает хороший друг Бориса – режиссер Одров, – пояснил следователь. – Все было рассчитано на возможного зрителя или зрителей, которые наблюдали сценку – отпетые злодеи похищают несчастного Борюсика. Им не хватало только аплодисментов. А если серьезно, то вашего звонка кому следует.

– В милицию?

– Ну, разумеется, – кивнул Слепокуров. – Все затевалось для того, чтобы обеспечить ему алиби. И, сидя на съемной квартире, он имел широкое поле для своей преступной деятельности.

Кира задумчиво посмотрела на следователя.

– Скажите, а вы догадывались об этом?

– Мелькали такие мыслишки, – признался Слепокуров. – Впрочем, нужно отдать должное режиссеру Одрову и его труппе, они настоящие профессионалы. Ведь в самый первый день, когда Борис исчез, оставив после себя коробку с отравленными конфетами, я хотел его разыскать, чтобы побеседовать с ним.

– И что?

– С этой целью я побывал в театре у Одрова, режиссера.

– Мы помним, – кивнули подруги.

– И я беседовал с ним и другими актерами, знавшими Бориса. Но они прекрасно разыграли новую сценку – бедный Боря, какой ужас, что он снова в руках похитителей! И я, представьте, им поверил. Система Станиславского сработала.

– А я-то подумала, что вы в похищение Бориса с самого начала не поверили! – воскликнула Леся.

Слепокуров удивился:

– Почему?

– Ну, – замялась девушка. – Вы ведь ничего не делали, чтобы вызволить Бориса из рук вымогателей. Не пытались уговорить Виктора Алексеевича собрать выкуп. Не ставили телефон в его доме на прослушку. И вообще…

– Понимаю, о чем вы говорите, – произнес Слепокуров. – Но уверяю, все это делалось. И будь Борис похищен на самом деле, мы бы сумели его спасти. И если наши действия, на первый взгляд, были незаметны – для вас, в частности, – то это говорит лишь о высоком профессионализме наших людей.

Мы понимали, что в покушениях на жизнь Бориса задействован кто-то из своих. И, поверьте, все обитатели дома Виктора Алексеевича, родные и друзья Бориса находились под подозрением у милиции. И под строгим, но засекреченным наблюдением. Полная секретность – это было условие нашего плана действий.

– Зато вам удалось задержать дядю Колю и Сергея, – заметила Кира.

– Об этих двоих поговорим чуть позже, – остановил ее Слепокуров.

На этом рассказ Слепокурова о преступлениях Бориса и его приемной матери, которые погубили троих человек, вроде бы был закончен. Во всяком случае сам следователь полагал, что это так.

– Но я все равно не понимаю, как вы сумели все это узнать, – задумчиво произнесла Кира. – У вас есть личные признания обвиняемых?

– У нас есть признание младшего сына Виктора Алексеевича.

– Вовика? – воскликнула Нина. – И он тоже виновен? И в чем?

– В том, что догадывался о планах матери, но не пытался препятствовать ей.

– Догадывался или знал?

– Частично она посвятила в них младшенького.

Ну да, а как же иначе? Ведь Анастасия Владимировна затевала всю эту историю исключительно ради благополучия Вовика. Ее цель – сделать сыночка единственным наследником отцовского состояния.

– Признаюсь, мы немного лукавили, чтобы получить показания Владимира, – произнес Слепокуров с нескрываемым торжеством в голосе. – В том стакане, который я почти вырвал из его рук на поминках Виктора Алексеевича, помните?..

– Еще бы!

– Так вот, никакого яда в нем не было.

– Не было?!

– Нет. С моей стороны – это тоже был спектакль.

– Но как же пленка с записью всего, что происходило за столом?

– Да! А как же скрытая камера? Ведь в ресторане велась запись?

Слепокуров снисходительно ухмыльнулся.

– Велась. И одна из наших оперативников, переодетая и замаскированная под Анастасию Владимировну, улучила момент и изобразила, будто бы она что-то такое подсыпает в кисель Вовы. Потом она исчезла. А мы отозвали Владимира в кабинет директора. И продемонстрировали перед ним, как его мать пытается избавиться от него.

– И что?

– Представьте, вынужден вам сказать, что нам повезло, трюк удался. Вовик оказался редкостной мразью.

Кира выразительно хмыкнула. Тоже мне новость!

– Он судит обо всех, – продолжал Слепокуров, – исключительно по тому, как поступил бы в аналогичной ситуации он сам. И потому ни на минуту не усомнился, что и его любящая мать способна на предательство. Он решил, что она с самого начала этой аферы просто водила его за нос. Точно так же, как и Бориса. А на самом деле хочет одна получить деньги отца.

После гибели сыновей и молодой жены Виктора Алексеевича деньги пришлось бы разделить между дочерьми. А над ними Анастасия Владимировна, как считал Вовик, имела неограниченную власть. И поймался на наш «кисель».

Услышав это, Галина Александровна поджала губы.

– Ну и семейка! – прошипела она. – Приличными себя показывали, а сами уголовники один хлеще другого. Видишь, Настька! Просто змеиное гнездо какое-то. Куда там твоему дяде Коле с Сережкой.

– Мама, я не знаю. Просто не могу поверить, что…

– Пошли отсюда! – скомандовала женщина. – И благодари бога, дуреха, что он отвел тебя от этого Бориса! Убийца!

И с этими словами женщина, не прощаясь, направилась к выходу, таща за собой онемевшую от горя дочку. Никто не захотел их остановить. Все было ясно и так.

И вот следствие подошло к концу. Виновные оказались за решеткой. Все, в том числе и Костик. Напрасно Леся надеялась, что он окажется белее снега или хотя бы умеренно серого цвета, какой получается, если белое смешать с черным. Увы, Костик оказался вполне беспринципной личностью, преступником, да еще и сообщником дяди Коли и Сергея при ограблении антикварного салона.

– Под давлением улик и свидетельских показаний они раскололись, – заверил подруг Слепокуров. – И теперь все трое озабочены лишь тем, чтобы свалить часть своей вины на другого.

– А что за улики?

– Улики-то? Улик много. Но для примера хотя бы взять похищенное у антикваров добро, которое было спрятано в тайнике у вашего Костика. А также показания одного не слишком чистого на руку коллекционера.

Этому-то человеку преступная шайка и пыталась сбыть награбленное. Точнее сказать, договаривался с коллекционером только Костик. Двое его подельников к этому времени стараниями подруг уже сидели в милиции и давали показания. Сам Костик понимал, что ему нужно бежать. Спасаться, пока есть такая возможность. Но жадность взяла верх над осторожностью. И он решил задержаться в городе еще на пару дней, чтобы успеть заключить сделку с коллекционером.

– Поняла! Это с ним Костик встречался в ресторане!

– Такой с брюхом и лысый? Да?

– Да, – подтвердил Слепокуров. – Это он и есть. Узнав, что его предполагаемый продавец задержан милицией, коллекционер поспешил продемонстрировать свою лояльность. Примчался к нам словно угорелый и с порога заявил, что хочет дать показания по поводу весьма мутной истории, связанной с попыткой продажи краденых ценностей.

– С этим все ясно! – заявила Кира. А Леся понуро опустила голову.

А что же было дальше? Ну, Анастасия Владимировна, которая и являлась мотором преступления против своего бывшего мужа, по причине преклонного возраста получила смягчение – пять лет лишения свободы, но условно. Два убийства фактически сошли ей с рук. На суде женщина твердила, что не понимает, в чем ее обвиняют. Что ее младший сам не понимает, что наговорил следователю. И, конечно, знать ничего толком не может, так как в момент совершения убийств находился за семью морями, чуть ли не в тридевятом царстве. А сама она никого не травила.

А вот Борису за убийство Виктора Алексеевича и покушение на жизнь Людмилы пришлось надолго отправиться за решетку. Самым белым и пушистым в этой истории оказался Вовик. Предав мать, он купил себе свободу.

Но, сдав свою мать, он автоматически признался в том, что знал или во всяком случае подозревал о ее преступных намерениях против своего отца. И адвокаты Людмилы не преминули воспользоваться этим фактом во время судебного разбирательства дела о наследстве Виктора Алексеевича. И таким образом чудом выкарабкавшаяся с того света молодая вдова стала практически единоличной обладательницей всего состояния. Борис и Анастасия Владимировна, сами того не желая, расчистили для ненавистной соперницы путь к сказочному богатству.

Подругам эта история послужила хорошим уроком.

– И как ни ужасно это прозвучит, – заметила Леся, – еще и неплохой доход.

В самом деле, несчастный Иннокентий Павлович перед тем, как отведать ядовитых конфеток, все же успел оформить покупку туров для всех сотрудников своей фирмы. В том числе и на самого себя. И самое интересное, что его тур не пропал. Отдыхать в Турцию вместо усопшего мужа полетела его вдова. В рекордные сроки провернув похороны мужа и сдав любимую собаку в приют, она заявила, что гулящий супруг и избалованная им без всякой меры псина так надоели ей за эти годы, что теперь она нуждается в небольшом отдыхе у моря и вполне его заслужила.

Туда же, но только чуть позже, отправились и подруги. Владелец осчастливленного ими отеля сдержал свое слово весьма своеобразно. Премии он им не заплатил. А чего еще они могли ожидать от мужчины? Но зато выделил подругам два полностью оплаченных пансиона в своем отеле. Из тех самых денег, которые были обещаны им в качестве премии за ударную работу.

Спорить с ним девушки не стали. В конце концов, почему бы и нет? Могут и отдохнуть. Заслужили. И потом, в последнее время их чувствам был нанесен весьма серьезный урон. И чтобы восстановить былые силы, жизнерадостность и снова поверить в то, что все еще будет хорошо, они решили отправиться в Турцию.

А вот то, какие приключения ждали их на пути к отдыху… Это уже совсем другая история.

Content

Дарья Калинина
Серийный бабник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20